Лана Ежова

Яд темной любви

© Ежова Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1. Рыжий-бесстыжий

Чем ниже опускались его пальцы, тем выше поднимались мои брови.

– Ты же целительница? – лениво уточнил рыжеволосый, невероятно красивый и невозможно наглый аристократ.

И продолжил расстегивать пуговицы на своих белоснежных брюках.

Неожиданное обнажение я встретила молчанием, и на холеном лице мужчины заиграла самодовольная ухмылка.

Язык у меня отнялся не из-за чужого бесстыдства – каюсь, мучило любопытство. Всякое видела, пока сопровождала боевые отряды зачистки, но вдруг?.. Вдруг покажут нечто занимательнее, чем впившийся в самое дорогое некрос-клещ, и я взбодрюсь в конце утомительного рабочего дня?

– Вот, убери их, – потребовал рыжий.

Хм, о чем именно речь?

Если не считать овальной родинки, кожа в демонстрируемом месте гладкая, безволосая, как не у всякой аристократки, идеальная.

Визуально я не увидела никаких признаков дурных болезней, диагностическое заклинание подтвердило, что поздний визитер абсолютно здоров. Разве что...

– Вы уверены, что стоит убрать «их»? Скальпель – слишком радикально. Существует предостаточно артефактов, которые помогают появиться наследникам лишь в законном браке, – произнесла участливым тоном, чтобы не понял, что издеваюсь.

Рыжий побагровел – ах, какая яркая реакция, его щеки заполыхали огнем гнева! – и зло прошипел:

– Я говорю о веснушках!

– Да? Никогда бы не догадалась. – Я изо всех сил сохраняла невозмутимость. – Понимаете, лорд, веснушки – не болезнь, вам нужен маг-косметолог, а не целитель.

– Мне говорили, что ты лучшая целительница Квартена, сможешь убрать их навсегда! – раздраженно бросил аристократ и принялся поспешно застегивать брюки. – Похоже, твоя слава преувеличена, леди Горейская.

– Против природы не стоит идти. – Я развела руками и строго добавила: – Кстати, на приеме у целителя снимают одежду лишь после его просьбы. И случается это обычно, когда нужно что-то отрезать.

– Я запомню, – кивнул рыжий и гордо вскинул подбородок, – возможно.

Быстро же он вернул себе самообладание, впору позавидовать.

– Вы абсолютно здоровы, лорд! – поставила я диагноз. – Веснушки – это работа для мага-косметолога.

На красивых скулах заиграли желваки, бирюзовые глаза слегка прищурились. Миг – и признаки раздражения исчезли.

– Благодарю за уделенное время, леди Горейская. Хорошего вечера!

За последним на сегодня пациентом закрылась дверь, можно собираться домой.

Запоминающийся прием, курьезный: я ведь подумала, что аристократ, как некоторые до него, решил смутить, а затем попытаться соблазнить молодую целительницу, а он просто пришел не к тому специалисту.

Ладно, он получил совет, теперь обратится по нужному адресу. Ну а я впервые увидела настолько красивого рыжеволосого мужчину. А уж его шикарная алая коса до поясницы! Не забуду ее, точно.

Опуская в ящик стола рабочий дневник, наткнулась на артефакт Филиппы Джун. Забавно, что под руку подвернулся именно тот, который нужен бесстыжему аристократу, – «стиратель веснушек».

Ржавый скальпель! И почему я забыла о просьбе Фил рекламировать ее изобретения страждущим? Хорошая я подруга, ничего не скажешь.

Надеюсь, рыжий недалеко ушел от лечебницы и я его догоню.

Не снимая зеленой мантии, выбежала из кабинета и направилась в сторону парадного выхода.

– Целительница Горейская! – прилетело строгое в спину. – Почему несетесь как угорелая? В лечебнице пожар?

– Нет, лорд Фомиор! – ответила, не оборачиваясь, и соврала: – Пациент забыл рекомендационный лист!

Главный целитель не стал задерживать и требовать подробностей, но уверена, он дождется меня возле кабинета, чтобы сделать выговор.

Как же, не отдать предписания пациенту – ужасное преступление. Зря наговорила на себя, ждет меня теперь выволочка минут на пятнадцать. Минус четверть часа из жизни... Может, не возвращаться в кабинет за пальто, поймать кеб и поехать домой, согреваясь магией?

О-о-о, кабинет... Я его не заперла на ключ!

Ну и ладно, там ничего ценного нет, так, несколько артефактов и моя зарплата в ридикюле. И хорошо, что элииску сегодня не взяла, а оставила Филиппе в помощь.

Улица встретила холодным ветром и неприятной моросью в лицо. Яркие магфонари уже золотили тротуар.

Пламенеющую длинную косу на фоне дымчато-серой шубы – какой теплолюбивый, раз надел меха осенью! – я заметила издалека, ее обладатель подходил к белому магмобилю. По бокам от моего пациента шагали смуглые широкоплечие блондины в черных плащах без знаков отличия. Что это элитная охрана, выдавали мощная аура, выправка и особая походка боевых магов.

Кто же этот рыжий? Откуда взялся? Кажется, я знакома со всеми аристократами Латории, живущими в столице, а его не помню. На провинциала рыжий не похож, пусть и одевался претенциозно. Чужестранец? «Вестник Квартена» что-то писал об иноземном после.

Нарушая правила приличия, я закричала:

– Стойте!

Слышала бы мать, как кричу посреди улицы, – зашвырнула бы в меня справочником по этикету. Естественно, не при посторонних.

– Подождите! Я забыла отдать вам артефакт!

Рыжий медленно, с естественной невозмутимостью обернулся и вскинул темную бровь. Удивительный контраст – насыщенно-алые волосы и черные брови. Красит он их, что ли?

– Леди Горейская? О каком артефакте речь?

– «Стиратель веснушек». – Я протянула металлическую палочку с молочным агатом на конце. – Это пробный экземпляр. Если вам подойдет, можете приобрести еще у Филиппы Джун, лучшего артефактора столицы. Любой подскажет, как найти ее мастерскую.

Рыжий молчал, не торопясь принимать подарок Фил, и я добавила:

– Убрать веснушки навсегда нельзя, это врожденная особенность кожи. Лишь осветлить на время или отказаться от появления на солнце.

– Отказаться от солнца невозможно, без него нет жизни, – мягко и неожиданно светло улыбнулся рыжий.

И впервые я ощутила его магическую суть – нечто могущественное, яростное, жгущее... Я сморгнула – и наваждение схлынуло.

Рыжий принял артефакт.

– Благодарю, леди Горейская. В ответ хочу также преподнести подарок, как это принято у меня на родине. Даньяр! Кофр с подарками для леди живо сюда!

Из магмобиля поспешно вышел седовласый, смуглый до черноты старик в ало-черной ливрее непривычного для меня кроя: вместо камзола нечто похожее на домашний халат ниже колен.

– Прошу, мой господин! – Пожилой слуга поклонился и раскрыл обтянутый черным бархатом сундучок.

Что рыжий иностранец, окончательно подтвердил тип подарка – золотой браслет с насыщенно-лиловыми аметистами.

Не глядя на украшение, спокойно произнесла:

– Благодарю, я не принимаю драгоценности от постороннего для меня мужчины.

Рыжий азартно сверкнул глазами и жарко шепнул:

– Так давайте познакомимся ближе для взаимного удовольствия, леди...

Этот фривольный тон, словно я уже согласилась, и протяжное «леди»!

Ладонь зачесалась, но я сдержалась, потому что давно перестала отбивать пальцы о морды самовлюбленных нахалов: руки нужно беречь, это важный инструмент целителя. Жаль, что рыжий все-таки оказался очередным озабоченным мерзавцем, он показался мне интересным.

Подавив вздох огорчения, сдержанно произнесла:

– Не болейте!

Я преодолела половину расстояния до лечебницы, когда услышала взволнованный, дребезжащий голос:

– Леди Горейская, примите извинения моего господина!

Обернулась и увидела старика-слугу с белым цветком, перевязанным алой лентой. Растение-экзот, в Латории точно не произрастает, я хорошо учила травоведение в КУМ.

Не удержавшись от любопытства, взяла цветок. Семь бахромчатых овальных лепестков, нежный, пахнущий летом лабеллум, короткий зелено-коричневый стебель, изумрудные острые листья. Он прекрасен!

И наверняка имеет лечебные свойства, надо сходить к зельевару и поинтересоваться.

– Я принимаю извинения вашего господина.

– Благодарю, леди Горейская! Его высочество порой забывает, что находится в чужой стране с дипломатической миссией.

Высочество?..

Толком удивиться не успела – громыхнуло. Бахнуло так, что я ощутила вибрацию тротуара. Белый магмобиль полыхал огнем, за секунды превратившись в алый факел.

– Принц! – взвизгнул старик в ужасе и рванул назад. – Мой принц!..

Машинально сунув цветок в карман, я побежала следом. В таком огне нет живых, но я должна убедиться, что помощь целителя не нужна.

В лицо ударило жаром. Я ощутила, как вмиг пересыхают губы и глаза.

Старик пытался потушить магмобиль, обрушив на него заклинанием поток воды.

Не вышло.

Если взрыв магический, то это покушение... Покушение на принца другой страны в самом сердце Латории... Это международный скандал, а то и война!

Я заткнула свою внутреннюю истерящую аристократку и бросилась к слуге.

– Вы ничем не поможете, они мертвы! – Я схватила его за плечо, создавая заклинание успокоения.

– Нет! Только не принц! Иначе мир погибнет!

Его убеждение настолько сильно, что на миг колкие иголочки страха вонзились в мое сердце.

Да ну, бредит... Я убеждена, что незаменимых людей практически нет. Наш мир окажется на краю гибели, лишь когда внезапно исчезнет Орден воинов Кромешной Тьмы. Это единственная сила, которая хранит людей от монстров мрака.

– Мой принц!.. – Взвыв раненым зверем, старик бросился в пламя.

Я успела схватить его за одежду. Сильный рывок вперед – я потеряла равновесие и упала вместе с сумасшедшим дедом в огонь.

Пламя лизнуло кожу...

... и пришел холод тьмы.

Мягкий, заботливый, он укутал, унимая боль от ожога. Ослепляя и оглушая. Пропал страшный треск, отчаянные вопли старика – все звуки исчезли. Как и запахи.

Тьма. Одна лишь тьма. Милосердная. И бесконечная...

Меня подхватили на руки и куда-то понесли. Легко понесли, словно я ничего не весила. Чужое тепло изгнало холод и страх.

– Пустите, я нужна там! – Я попыталась вырваться, сопротивляясь произволу того, кого не видела.

– Нет... – Бархатный шепот заставил замереть.

– Кто вы?

В ответ тишина.

Меня спасают? Или похищают? Странно, но тревоги за свою жизнь нет.

Я скользнула ладонью по чужому предплечью, чувствуя сквозь слои одежды каменные мускулы мужчины.

Прерывистый вздох похитителя (или спасителя?) – и он поставил меня на ноги. Когда зрение вернулось, я увидела рыдающего старика рядом с черным потухшим остовом магмобиля, в котором сиял серебристый щит, похожий на огромное яйцо.

Щит?.. Неужели принц все-таки выжил в огне?!

Я бросилась к остаткам магмобиля. Ох, далеко же меня отнес неизвестный!

Позади сильное колебание магического фона. Я обернулась на бегу. Высокий мужчина в черном плаще со скрывающим лицо капюшоном открыл индивидуальный телепорт и, не задерживаясь, скрылся в нем.

Невероятная силища и знания! Кто он?..

– Спасите принца, вы же целитель! Достаньте из-под щита! – Вопли старика выдернули из наваждения.

Я выбросила из головы незнакомца, который не дал мне поджариться и потушил магмобиль, и поспешила на помощь принцу.

Еще секунды назад крылатая машина полыхала, сейчас от нее тянуло холодом, местами покрывала извилистая изморозь. Учитывая, что пламя было магического происхождения, а незнакомец справился с ним походя, умения впечатляли.

Улица заполнялась кричащими людьми: откуда-то прибежали полисмаги и оцепили место происшествия, явились мои коллеги из лечебницы и простые зеваки.

Среди законников был и кромешник: я поняла по тонкому лезвию тьмы, вскрывшему щит иноземного принца.

Ох, шмырь... Он не сразу укрылся от огня. Как же сильно он обгорел!..

– Пустите к пациенту! – Из целителей я первая бросилась к пострадавшему, бесцеремонно распихав законников.

Отработанные до автоматизма заклинания удержали от паники. Обезболить. Охладить поврежденные ткани. Ввести в состояние контролируемого сна. Теперь обработать раны и запустить регенерацию, но сначала – убрать остатки обгорелой одежды. А для этого лучше переместить в лечебницу.

Создав «воздушные носилки», которые не травмировали бы спину обгоревшего, обернулась.

Заметив среди зевак своего ассистента, крикнула:

– Ларк, сюда!

В четыре руки и с помощью магии мы аккуратно переместили тело на прозрачные носилки.

Невольно окинула взглядом бесчувственного мужчину. Ни белой кожи, ни веснушек. От франтовской одежды остались черные лохмотья, от роскошной вишневой косы – угольки...

Так, не думать, не жалеть! Лучшее сострадание – это своевременная полная помощь пациенту.

– Леди Лед...

– Внучка Мясника...

– Хельена Горейская...

Испуганные шепотки в толпе почти не отвлекли от диагностики. Состояние принца тяжелое или крайне тяжелое?

– Повезло парню, теперь точно выживет, – басовито прогудел кто-то из стражников. – Леди Горейская вмиг поставит его на ноги!

Вмиг, увы, не получится: взрыв магический, там не только огонь был, какое-то нехорошее заклинание, мешающее восстановлению. Нечто вроде проклятия. Я одна не справлюсь, нужен узкий специалист.

Часы работы в операционной пронеслись незаметно. Что устала до темноты в глазах, осознала, когда принялась разминать шею и плечи.

Обнаженное тело принца застыло в исцеляющем кожу желе, которым был наполнен стеклянный куб. Прозрачная маска с трубкой для дыхания закрывала почти все лицо, которое я восстановила сразу, как только убедилась, что пациент будет жить.

– Хель, не переживай, мы сделали все, что в наших силах, – произнес Ларк и успокаивающе положил мне руку на спину. – И ты даже сверх того, основательно вычерпав резерв и все накопители.

Я дернула плечом, сбрасывая бесцеремонную конечность коллеги. Не люблю, когда ко мне прикасаются.

– Да, мы отлично поработали, – согласилась я с ассистентом. – Нашему пациенту теперь нужен проклятийник и время.

– Первый скоро им займется, а второго, как всегда, не хватает, – произнес с сожалением знакомый голос.

Позади стоял темно-русый мужчина в укороченном темно-синем пальто, больше похожем на военный мундир без знаков отличия.

– Лорд Кимстар, – приветствовала я кивком начальника столичной магполиции.

– Полковник Кимстар, здравствуйте, – промямлил Ларк. – Опять клятву о неразглашении давать надо?

– Само собой, – отстраненно ответил лорд Кимстар и попросил: – Леди Горейская, уделите мне немного времени.

Ларк вздохнул с огорчением, когда законник создал магический купол для приватности разговора.

Косясь на помощника, я с намеком коснулась рта указательным пальцем. Ларк предсказуемо скривился: учиться читать по губам было лениво, даже любопытство не могло заставить.

– В каком состоянии заохийский принц, Хельена? – отбросив условности, прямо спросил полковник.

– Физически я его залатала, вскоре будет как новенький. А вот что с магией, не знаю. Щит, который он поднял, почему-то выжрал весь резерв и начал тянуть жизненную силу.

– Как ты и предположила, на принце какое-то проклятие?

– Не знаю, проклятийник разберется лучше меня, – уклончиво ответила я и закрыла глаза.

Спать... Как же я хочу спать! И есть. Но больше всего – принять ванну.

– Хельена, тебя наверняка атакуют журналисты. Нет смысла напоминать, что откровенничать нельзя? И даже с соотечественниками принца лучше не общайся.

Я кивнула.

– Для Латории важно, чтобы эта трагедия не ухудшила и так натянутые отношения с Заохией, – мрачно произнес Кимстар и торжественно добавил: – От имени его величества благодарю за великолепную работу, леди Горейская!

– Служу Латории! – привычно отозвалась я.

Надеюсь, моих усилий достаточно и дипломатического скандала моя любимая Родина избежит.

Минут через пять после разговора с лордом Кимстаром я кралась в свой кабинет, замирая всякий раз, когда слышала, как хлопает дверь. До рассвета совсем немного, вдруг сумею уйти без выговора? Обычно главного целителя ночью нет, отсыпается дома, но сегодня нестандартный случай с иноземцем, он доподлинно здесь. Но, может, спит?

– Леди Горейская!

Я застыла на миг. Попалась. Ладно, осталось потерпеть еще немного, и можно идти домой.

– Слушаю, лорд Фомиор.

Убеленный сединами маг смотрел на меня строго и молчал.

Держит паузу. Сеанс пожирания мозга подчиненного начнется через пять тягостных секунд. Один, два, три...

– Хорошо справились с задачей, леди Горейская! – произнес начальник, не выдержав обычное время укоризненного молчания. – Рад, что провели операцию на высшем уровне и не посрамили честь лечебницы.

Оскорбить похвалою – его любимое занятие. Непосвященный решил бы, что я плохой целитель, раз начальство переживало, но это не так. Обширная практика в полевых условиях и годы напряженных дежурств в лечебнице сделали меня одной из лучших.

– Лорд Фомиор, у меня было тяжелое дежурство, а затем длинная операция. Я могу пойти домой? – спросила прямо, потеряв терпение.

– Я вас и не держу, леди Горейская. Только как вы войдете в свой кабинет без этого?

Он продемонстрировал ключ с простым металлическим брелоком, на котором была выбита цифра моего кабинета.

– Почему я должен проверять, закрыли вы дверь или нет? Я-то всегда проявляю бдительность, не благодарите, – едко произнес начальник. – И на будущее: я против того, чтобы в кабинетах моих сотрудников дожидались их родственники.

Ко мне приходил кто-то из родных? Магвестник я не получала.

Не дождавшись от меня положенной реакции, лорд Фомиор продолжил:

– Ваш младший брат, леди Горейская, не дождавшись вас, хотел уйти из лечебницы с гематомой на всю спину и сломанными ребрами.

– Вот же дурень! – выругалась тихо.

– Не волнуйтесь вы так, я лично им занялся.

– Благодарю, лорд Фомиор! И доброй ночи.

– Идите домой, леди Горейская, и хорошо отоспитесь. Это приказ.

Я кивнула и поспешила в свой кабинет, пока начальство в хорошем настроении.

Возле выхода из лечебницы увидела сидящего на длинной скамье старика в ало-черной ливрее-халате. Сидел он скрестив ноги и опустив ладони на колени. Взгляд неподвижен и направлен вдаль.

Да это же слуга принца! Даньяр, кажется, единственный, кто выжил из магмобиля. Почему он здесь? Почему не ушел отдыхать? Я знаю точно, ему передавали, что жизнь хозяина спасена. Решил караулить его? А смысл?

Можно пройти мимо, но... жаль его, пожилой человек.

– Господин Даньяр, если не ошибаюсь?

Старик вздрогнул и перевел затуманенный взгляд на меня.

– Вы можете идти отдыхать, его высочество в ближайшее время не проснется, он в исцеляющем растворе.

– Целительница... спасительница сына Светоносного, – забормотал он тихо. – Благодарю тебя, прекрасная!

По морщинистым щекам побежали слезы.

А старик не только смугл, но и черен от копоти... Кажется, в мантии, которую я забыла снять, был чистый платок.

Я быстро расстегнула пальто и полезла в карман форменной одежды. Пальцы натолкнулись на нечто прохладное... О, подарок принца, я совсем о нем забыла!

Переложить в ридикюль цветок я не успела – он засиял серебристо. С лепестков слетела мерцающая пыльца и осела на моем запястье, образуя переливающийся всеми цветами радуги браслет.

От неожиданности я выпустила цветок.

– Светоносный сделал выбор! – провыл старик восторженно. – Нареченная его высочества!

И Даньяр, спрыгнув на пол, прижался к нему лбом в поклоне.

Приплыли...

Глава 2. Выходной целительницы

Бывают дежурства, с которых домой приползаешь чуть жива. И обещаешь себе: это был последний рабочий день. Все. Хватит. Была целительница и вышла. А утром открываешь глаза, ощущаешь давящую наполненность резерва... И мысленно возвращаешься на работу, хотя у тебя законный выходной.

Целитель – это не призвание, это диагноз в моем случае.

Еще несколько метров живой изгороди, поворот – и мой дом. Упаду на кровать и буду спать, спать, спать...

Жалобный стон ударил по ушам, мгновенно взбодрив. Я застыла, пытаясь понять, где находится человек, испытывающий боль. Нет, разумеется, стонут и от удовольствия, но сейчас явно не тот случай.

– Где же ее носит? – пробурчал смутно знакомый мужской голос. – Вроде целительница, а шляется по ночам, как гулящая девка.

– Леди Горейская могла быть на операции, тогда дежурство длится дольше, – несмело возразил нежный женский голосок.

Понятно, кто это: мои соседи. Мясник Гансен и его беременная жена Анрика.

Я поспешила к поздним посетителям. Или ранним, раз скоро светает?

– Ну не может операция длиться так долго, – пробурчал мужчина недовольно. – Мы уже час тут сидим!

Что?.. Беременная провела час на продуваемой ветром веранде? Быстрее можно получить помощь в лечебнице, добравшись туда на кебе.

Высокая стена из аккуратно подстриженного вечнозеленого кустарника закончилась, и я увидела свое арендованное жилище. В глаза сразу бросилась хрупкая светловолосая молодая женщина, укутанная в толстый плед. Рядом на ступенях сидел крупный бритоголовый мужчина с пудовыми кулаками. Парадокс, но этот мясник мог не только бегущего быка вырубить, но и разделать мясо виртуозно, по всем правилам высокой кухни.

– Здравствуйте, – поприветствовала незваных пациентов.

– Добрый вечер, леди Горейская! – радостно воскликнула Анрика.

– Где же вы бродите? Мы ждем вас давно! – невежливо произнес мужчина.

Проигнорировав его выпад, я занялась беременной. Взяв ее за руку и запустив диагностическое заклинание, тихо спросила:

– Госпожа Гансен, что с вами произошло?

– Ах, ничего особенного, леди Горейская. Немного живот тянет, – смущенно ответила Анрика и отвела глаза.

– Она целый день возле печи простояла, пекла пироги, – сдал жену Гансен.

– Анрика, я же вас предупреждала, – тихо напомнила я. – Вы же не хотите потерять ребенка?

Госпожа Гансен всхлипнула, ее муж вскочил на ноги.

– Конечно, не хотим! Помогите, леди Горейская!

– Куда же я денусь, – произнесла тихо.

Вроде адекватные люди, а не думают о последствиях. Одна часами стоит возле печи, второй не везет жену с недомоганием в лечебницу, а тащит к целительнице, которая может задержаться на работе до утра...

Закончив лечение, я повторно выдала рекомендации.

– Господин Гансен, у меня заканчивается срок аренды, – соврала мяснику. – Я вынуждена буду переехать в другой район города.

В ответ – тишина...

– Не ждите меня больше у порога! – сказала прямо. – Везите Анрику сразу в лечебницу.

Мужчина кивнул и помог жене слезть с возвышения на землю.

Кстати, может, действительно пора съезжать? Когда соседи узнают, что рядом живет целитель, у него появляется второе место работы.

Я зашла в дом и, сбросив пальто, сапожки, упала на диван в гостиной. Засыпая, успела подумать: хуже было только в горах, когда вырубало возле зашитого боевика, двадцатого по счету...

* * *

Я проснулась от привычного звука – нежно-переливчатого звона моих накопителей. Вчера так устала, что не сняла их, и синие топазины гудели от силы. Заменив переполненные серьги на пустые, провела привычно утро. На самом деле почти двенадцать часов дня, не суть важно.

Ванна, комплекс упражнений для целителей, плотный полезный завтрак... Все, я в норме, готова к труду. Только кто ж пустит меня в лечебницу? У лорда Фомиора насчет этого строгие рекомендации, и он бдит, чтобы я их выполняла.

И опять мелодичный перезвон. Открыв шкатулку с артефактами, снова заменила серьги. Качественно я выспалась, вон как быстро наполняется резерв...

Надев темный плащ с глубоким капюшоном и захватив артефакт вызова, я отыскала большую корзину для покупок. На террасе меня поджидали свежая сметана, масло и творог от молочника, плетенка с овощами от зеленщика и деревянный короб от соседа. Последнее – благодарность за помощь.

Занеся все в дом, а свежее высшего сорта мясо отправив еще в морозильный ларь, я наконец-то вышла на улицу.

И обомлела.

Погруженная в привычные мысли, я не видела их, когда забирала продукты. У ворот, стоя на коленях, расположилась колоритная троица: Даньяр, слуга спасенного вчера заохийского принца, и два боевых мага в темно-синих плащах. Маг воды и маг земли, если не ошибаюсь.

Даньяр первый вскочил на ноги.

– Доброе утро, благословенная! Да пребудет с вами милость небес и океана!

Смешно про океан. Его я точно никогда не увижу.

– Даньяр, здравствуйте. Я не буду спрашивать, откуда у вас мой адрес, все равно ведь не скажете.

Да оно и понятно: кто-то из коллег продал сведения. Надеюсь, взял побольше, не продешевил.

– Попрошу во второй раз: оставьте меня в покое. Ваш принц меня не выбирал, он находится сейчас в исцеляющем сне, не до невест. Когда он проснется и узнает о вашей назойливости, ему станет неловко.

– Вас выбрал Светоносный, о прекраснейшая! Моя будущая повелительница, смиритесь со своей великой судьбой! – пафосно произнес старик.

Не слышит. Как и всякий человек, переживший сильное потрясение.

Вчера я вернула цветок, и браслет на моей руке исчез. Все. Не о чем говорить. Ну какая из меня избранница для принца? У слуги, как говорит Ларк, что-то заклинило в мозгу. В сложившейся ситуации единственно правильный выход – это игнорирование.

Вскоре убедилась, что не всегда это работает.

Я шла в сторону рынка, яркая троица тащилась за мной следом. Разумеется, на нашу странную процессию обращали внимание.

– Даньяр, что вы делаете? – не выдержала я. – Почему преследуете?

– Мы вас охраняем, моя госпожа!

– Точно так, как принца, меня охраняете? – спросила, не щадя чужих чувств.

Слуга помрачнел, охранники переменились в лице.

– Не укоряйте, светлоликая дева! Мой господин столкнулся с предательством, корни которого тянутся из Заохии. Но с вашим появлением все изменится. Теперь его высочество Альмавьер не один.

Так-так-так... Неужели мне выпала честь послужить громоотводом? Мол, прежде чем убивать принца, заговорщикам нужно прибить его невесту! А что, удобно придумано. Можно рискнуть иноземной целительницей, ее не жалко! Слуга не помешался, он хитрый, подлый жук.

– Если вы рассчитывали перетянуть внимание убийц с принца на меня, вы просчитались. К вашему господину я больше не приближусь, им теперь занимается другой целитель.

Несколько мгновений Даньяр смотрел на меня потрясенно, затем бухнулся на колени и запричитал на заохийском, воздевая руки к небесам. Охрана повторила маневр. Спешащие на рынок люди останавливались, радуясь бесплатному представлению.

Дальше стало еще хуже – Даньяр заговорил по-латорийски:

– Сиятельная, вы избраны самим Светоносным! Никто не причинит вам зла даже мысленно! Вы сокровище Заохии, дар Света, Океана и Земли!

Я огляделась. Вокруг неумолимо собирались зеваки. Вот здорово... слава, о которой я всегда мечтала... слава шута!

Набросив на голову капюшон, я строго произнесла:

– Даньяр, отстаньте, пока у вас не начался хронический понос.

Старик усмехнулся и полюбопытствовал:

– А как же первое правило целителя: «Не навреди»?

– Никаких нарушений. Считаю, что вам не помешает чистка организма.

Пригрозив, я преспокойно прошла в ворота рынка.

Что там у меня в списке? Загляну сначала к любимому булочнику, затем в лавку сладостей, заберу конфеты, привезенные из Давелийской империи. Темные – лучшие кондитеры, в нашем королевстве с ними может соревноваться (а то и превзойти) лишь Виола Джун, сестра моей подруги...

Заполнив корзинку, я вышла из последней лавки. Все, можно и домой.

Порыв ветра ударил в лицо, в правый глаз что-то попало. Торопливо достав зеркальце из поясной сумки, я вытащила соринку – и увидела у себя хвост. Не пушистый, как у зверушек, нет, а в переносном смысле.

На отдаленном расстоянии за мной следовал один из заохийских охранников.

Ладно, дома подумаю, как от них избавиться. У меня появился серьезный повод в самом деле сменить место жительства.

Домой я не дошла. На пустую дорогу мягко приземлился черный магмобиль. Только вспоминала о темных – вот и они.

– Светлого дня, леди Горейская! Его величество Эрик приглашает вас отобедать с ним.

– Здравствуйте! – Я кивнула и отдала давелийцу корзину с покупками. – Благодарю за приглашение и с удовольствием его принимаю.

Обернувшись, заметила замерших вдалеке преследователей.

На лице Даньяра застыла тревога. Воспрепятствовать он никак не мог: не имел ни полномочий в чужой стране, ни сил, ведь с воинами, чья покровительница Кромешная Тьма, никто не может тягаться.

О кромешниках всякое говорят. Непобедимые боевые маги, владеют особенным оружием из тьмы и во время боя шагают по колено в крови врагов. При этом сильнейшие маги Давелийской империи благородны и следуют строгому кодексу, который призван уберечь их от сумасшествия.

Пятнадцать лет назад между Латорией и Давелией вспыхнула война, которая завершилась за считаные дни благодаря кромешникам. Карой небес воспринимался протекторат темного императора. Затем его сын женился на выпускнице нашего магического университета, орден раскрыл политический заговор и заодно спас Латорию от наплыва нечисти – и отношения между странами потеплели.

После королевского отбора ситуация и вовсе изменилась кардинально: один из воинов Кромешной вместе с кандидаткой на престол прошел все испытания богов.

Так кто же кромешники? Умеющие скрывать свою суть монстры или благородные герои?

Что кромешники не враги, я знала не понаслышке. Несколько лет назад, когда наш отряд заблокировало в ущелье и твари заразили половину боевиков, именно орден пришел на помощь. Я же и вовсе жива благодаря Эрику Вебранду, темному лорду, а ныне королю Латории. Неудивительно, что для меня кромешники с их незыблемым кодексом чести – герои обеих стран. Пусть и вызывающие оторопь умениями и связью с Тьмой.

Магмобиль остановился возле популярной ресторации «Диво Латории».

– Леди Горейская, будьте добры, прикрепите брошь к плащу, – вежливо попросил сидящий рядом со мной давелиец и протянул невзрачный артефакт из серебра и черных агатов.

Я выполнила просьбу – и мой наряд преобразился, став кричаще-алым плащом с золотой вышивкой. Внешность тоже изменилась, судя по платиновому локону, упавшему на внезапно пышную грудь. Не удивлюсь, если облик не выдуманный, а принадлежит какой-нибудь актрисе или певице.

Маскировка заинтриговала и чуточку испугала: тема беседы серьезна и опасна, раз король не желал, чтобы нас видели вместе.

О чем пойдет речь? О здоровье спасенного вчера принца из Заохии?

Два воина проводили меня в ресторацию, в приватный кабинет.

Я вошла и застыла, вместо короля увидев совсем другого человека. За щедро накрытым столом восседал угрюмый брюнет с длинным острым носом и седыми, словно покрытыми инеем висками. Темно-коричневый камзол подчеркивал худобу лорда, а перстни с крупными рубинами – богатство.

Мое сердце забилось быстрее. Министр финансов?.. Что он здесь забыл? Это ловушка? Или король решил, что мне нужно прояснить щекотливую ситуацию с сыном Мрауса?

– Здравствуйте... – поприветствовала тихо, не называя имени и все еще надеясь, что глаза меня обманывают.

– Добрый день, сударыня! Я имел смелость и заказал ваши любимые блюда, – сипло, будто простуженно, произнес мужчина и подал знак стоящему в кабинете официанту: – Принесите ваш фирменный десерт для моей блистательной гостьи, и можете быть свободны.

– Одну минуту, лорд Мраус, – почтительно поклонился официант и поспешил выполнять заказ.

– Присаживайтесь, блистательная, – предложил лорд Мраус.

Я опустилась в мягкое кресло напротив влиятельного лорда, прозванного Непотопляемым.

Лорд Мраус забывал о морали, когда дело касалось прибыли. К превеликому счастью Латории, при этом он был патриотом и делал все для ее процветания. Например, первый присягнул темному императору пятнадцать лет назад и, как поговаривали, поэтому до сих пор оставался на своем посту.

– Десерт для леди, – объявил официант и, поставив на стол тарелку с треугольным белым желе, покинул кабинет.

Лорд Мраус щелкнул пальцами – по стенам поползли чернильно-черные жгуты тьмы, затягивая двери, заполняя щели и прорехи.

Все, конфиденциальность гарантирована. Никто не войдет и не выйдет.

Полагалось напрячься, но я, наоборот, выдохнула и удобнее устроилась в кресле. Все-таки обед предстоит в компании короля.

– Надеюсь, своим приглашением я не перечеркнул ваши планы, леди Горейская, – произнес мужчина.

– Нет, у меня выходной, ваше величество.

Иллюзорная личина сползла, открывая истинную внешность моего собеседника: короткие волосы глубокого шоколадного цвета, высокие острые скулы, нос с горбинкой и губы, готовые растянуться в любой миг в ироничной улыбке. Под темными густыми бровями ярко-зеленые, как изумруды, внимательные глаза. Глаза ментального мага, который читал души людей легко, как книги.

– Леди Горейская, что вам известно о Заохии?

Значит, повод для встречи – это все-таки его рыжее высочество.

Я деактивировала свой маскировочный артефакт и выдала знания, полученные на лекциях в Квартенском университете магии:

– Заохия – островное королевство, ближайший сосед Давелийской империи. Поклоняются богу Света. Экспортируют в основном морепродукты, лекарственные травы, фрукты, жемчуг и драгоценные камни. В Заохии находится единственное известное месторождение бесценных топазинов.

Закончив рассказ, я машинально качнула пальцем серьгу с синим топазином. Да, для меня этот минерал бесценен и жизненно необходим. Как вспомню период, когда излишки силы я сливала в обычные накопители, так до сих пор страшно становится. На это уходило много времени, нервов, да еще и резерв продолжал раскачиваться. То ли дело топазины! Заполняются самостоятельно, мягко и незаметно тем, что сейчас мне не требуется. И так же легко отдают, когда возникает необходимость. Идеально в моем случае.

– В Заохии самые сильные маги воды, – добавил король Эрик, – и самый большой флот. Заохийские мореплаватели близко подбираются к аномальному водоразделу и благополучно возвращаются в гавань.

Что-то такое я слышала, да, но специально не интересовалась.

– А еще в Заохии периодически к власти приходят нетерпимые короли-фанатики и объявляют войну Давелии.

– Но в первую очередь все эти фанатики вредят собственной стране: лет двести назад белый мор, созданный против темных, выкосил треть населения Заохии, – возразила я.

Историю короля-целителя, который остановил эпидемию белого мора, но не спас ни себя, ни королеву, мы проходили в университете. Как по мне, весьма трагичная судьба. Главное поражение для целителя – это гибель его родных, любимых людей.

– Да, – король сделал глоток сока из хрустального бокала, – ненависть фанатиков направлена в первую очередь на ближних. К сожалению, история с белым мором может повториться, если в Заохии к власти придет дядя спасенного вами принца.

Так, переходим к состоянию здоровья принца и его подарку.

– Ваше величество, вам не о чем переживать: вскоре наш гость из островного королевства придет в себя и спокойно вернется домой.

– Я чувствую вашу уверенность, леди Горейская, вы сделали все, что полагается. А вот другие – нет. Пока принц в состоянии лечебного сна, специалист по проклятию ничего сделать не может. Распутывать придется, когда принц Альмавьер будет в сознании.

Они что, собираются разбудить его принудительно? С ума сошли?!

Я хоть и передала своего пациента другим целителям, но ответственность с себя не снимала.

– Ваше величество, будить пациента рано. Я оставила четкие рекомендации для коллег.

– На этом настаивает лорд Даньяр, главный в посольской миссии после принца. А еще, как доверенное лицо его высочества, он выказал просьбу, чтобы наследника Заохии продолжила наблюдать его спасительница, то есть вы.

Когда твой король – маг разума, нет смысла что-либо скрывать.

Вздохнув, я коротко рассказала историю с цветком. Тень обеспокоенности и недовольства мелькнула на лице короля. Ага, хитрюга Даньяр не сообщил о своем главном интересе.

– Я не верю в предопределенность через какие-либо артефакты, – заявила я твердо. – Подходят люди друг другу или нет, выясняется в процессе общения. Артефакты или боги, которые могут указать на идеальную невесту, – это романтическая чепуха.

Король Эрик скрыл усмешку за бокалом.

– То есть принцессой становиться вы не желаете?

– Я дочь и сестра герцога, ваше величество. Но при этом я целительница, и высшее общество меня не привлекает.

– Я помню вашу позицию, леди. А еще причину, по которой вы не хотите вести светскую жизнь.

Я четко ощутила, как мрачный взгляд короля задержался на моих серьгах.

– Да, и это тоже, ваше величество. Проблема с моим резервом актуальна. Я могу погибнуть в любой момент, поэтому не вправе выходить замуж.

Хоть у меня и нет способностей к магии разума, но я четко ощутила грусть и сожаление сидящего напротив мужчины. Однажды он спас меня, но до конца не сумел помочь. Внешне король ничем не выдал своей жалости, за что я была ему бесконечно благодарна.

– Хорошо, я убедился, что позиция не изменилась, и буду отстаивать ваши интересы.

– Благодарю, ваше величество.

Король Эрик указал ножом на мою тарелку.

– Леди, советую попробовать, самый модный десерт сезона, даже королева от него без ума. – Мягкая улыбка скользнула по резко очерченным губам.

Я не стала говорить, что аппетита нет, и из вежливости попробовала кусочек.

И словно ощутила вкус лета! Сладкая кислинка ягод, аромат спелых сочных плодов в саду, свежесть раннего утра... Я не заметила, как съела все. Взглянула на его величество – вид у него как у строгой бабушки, довольной, что привередливая внучка позавтракала без капризов.

Улыбка короля стала шире.

– Простите, ваше величество...

Король, уже откровенно потешаясь, махнул рукой. Мол, ничего страшного, не такие уж и крамольные у меня мысли, бывают хуже.

Что ж, верю. Кому, как не целителю, знать истинную природу человека? Люди часто слабы и поддаются соблазнам.

– Хельена, – обратившись по имени, король посерьезнел, – будьте осторожны. Уверен, история с заохийским цветком на этом не окончена.

– Не украдут же меня островитяне, когда соберутся домой? – пошутила я.

Его величество не улыбался.

– В день отбытия посольства к вам будет приставлена охрана, леди Горейская, – официально уведомил он.

Отказываться не буду, бдительность, разумная осторожность – это не слабость. Да и не героиня я, не хочу превозмогать сложности, которых можно избежать.

По завершении обеда король велел охране доставить меня домой. Когда черный магмобиль взлетел над улицами Квартена, я вспомнила, что пора бы забрать своего питомца. Хорошая я хозяйка, м-да.

Меня высадили перед мощными воротами, защищенными двойной линией чар. Филиппа Джун, точнее после замужества уже Мэтиас, не страдала паранойей, как может показаться не знающему обстоятельств человеку. Фил успешно изобретала удивительные артефакты и разумно пеклась о коммерческой тайне. Ну а к паранойе склонны ее родственники: брат, зять и супруг.

Что сказать? Повезло ей. Заботливая семья – роскошь, которую не всякая девушка заслужила у богов.

Я сняла перчатку и коснулась ручки ворот. Артефакт убедился, что я в числе желанных гостей, и позволил войти.

Перехватив удобнее корзину, я направилась к дому, зорко выглядывая элииску, которая любила гулять в саду, греться на солнышке и гонять голубей.

Свою лисичку я не увидела, зато обнаружила Барта неподалеку от дома. Здоровенный черный котяра с хитрыми глазами вальяжно вылизывал лапу, усевшись под кустом вечнозеленого самшита.

– Привет, Барти. Можно?..

Я улыбнулась и, наклонившись, медленно протянула руку, чтобы почесать любимца Фил за ушком. Протянула осторожно, помня про его чувство достоинства, как не у всякого аристократа.

Барт был в настроении и дал себя погладить, даже лбом боднул, намекая, что чесать можно активнее.

Я присела рядом с ним и, сняв перчатки, с удовольствием запустила пальцы в длинную шелковистую шерсть.

– Твоя жена права, нам лучше не найти, – произнес незнакомый мужской голос. – То, что я видел, приятно впечатлило.

– Моя жена не советует плохого, – с гордостью произнес Мэттхольд Мэтиас, супруг Филиппы.

Я замерла и вгляделась в крохотный просвет между веток самшита.

Вышедшие из дома на террасу мужчины разговаривали, не подозревая, что у них есть невольная слушательница. Некрасиво получается. За густой зеленой листвой куста меня не видно, надо выпрямиться во весь рост и поприветствовать лордов.

Выполнить задуманное не удалось: кот вцепился зубами в рукав моего плаща и удерживал, пока я не передумала подниматься.

Барт не просто домашний питомец, а разумная загадочная нечисть – шмырь, верный помощник Филиппы. Если он так сделал, значит, это для чего-то необходимо.

– Однако мне совсем не нравится активность вокруг выбранного нами специалиста, – продолжил незнакомец. – Не могу подойти спокойно для разговора: то магполиция рядом, то орден, то вообще какие-то прохиндеи.

– Будь аккуратнее, иначе в последние запишут тебя, – посоветовал Мэттхольд.

Мужчины засмеялись шутке, понятной лишь им.

Я чуть наклонилась, и в прорехе между ветками сумела разглядеть кусочек террасы: мужа Филиппы почти всего, а его собеседника – лишь часть, но зато какую! Праздник цвета в одежде, такую не часто встретишь даже на балах.

Незнакомец любил рискованные сочетания: чернильно-фиолетовые брюки подчеркивали стройность крепких, длинных ног, такого же цвета камзол с серебряной вышивкой и черными пуговицами из агата, а под ним – горчично-желтая рубашка. В целом гармоничное сочетание, но редкое в гардеробе среднестатистического аристократа.

Незнакомца я могла рассмотреть до линии широких плеч, голову скрывала изумрудная листва самшита.

– Предлагаю действовать через Филиппу.

– Нет, Мэттхольд, твою супругу вмешивать не будем. Вспомни, что на кону. Орден подобрался слишком близко, это настораживает.

Хм, эти бархатные ноты в голосе незнакомца, от которых бежали мурашки по моим плечам... Их я уже где-то слышала! Неужели это он?.. Тот самый кромешник, который потушил горящий магмобиль заохийского принца? И фактически спас ему жизнь. Да и мне тоже, если разобраться.

Острое желание поблагодарить задавил на корню Барт: вновь ухватив за плащ, он тихо зарычал.

Мужчины на террасе замолчали.

– Кто там? – насторожился незнакомец.

Барт, легонько ударил лапой по моему колену и, задрав хвост трубой, величественно выплыл из-за куста.

– Это Барт, – сообщил Мэтт.

– Вижу, – сухо отозвался фиолетовый незнакомец. – До встречи.

И он скрылся в черном зеве телепорта, так и не дав мне возможность увидеть его лицо.

И все же теперь я точно была убеждена: это он, мой спаситель.

– Леди Горейская, вы в порядке?

Рядом стоял муж Филиппы и обеспокоенно смотрел на меня сверху вниз.

Мои щеки вмиг запылали от смущения.

Глава 3. Коварство по-островитянски

Мы степенно пили чай с молоком. Супружеская чета Мэтиас, я и шмырь с элииской. Точнее, звери лакали одно молоко.

– Хель, а что сгорело возле лечебницы? – Фил вдруг вскинула голову и покосилась на своего мужа. – Правду говорят, что иноземный посол взорвался в магмобиле?

– Не взорвался, а взорвали, это было покушение, – уточнила я и поморщилась. Воспоминания о трагедии причиняли почти физическую боль.

– Хорошо, – кивнула Фил и тотчас поспешила уточнить: – Нет, плохо, что человек пострадал! Хорошо, что магмобиль не сам взорвался, а ему помогли. Ты же знаешь, как я переживаю из-за исправности крылатых машин.

Да, всякий раз при встрече Фил рассказывала о своем брате Болесе, который занимался разработкой латорийского варианта магмобилей. Продвинутая в техномагии Давелия давно поставила их изготовление на поток, но не делилась секретами с дружественной страной, не желая нарушать естественный ход прогресса.

– Так, и кто пострадал? – спросила Фила. – Посол Заохии?

– Не посол, а сам принц, – ответила я.

Уверена, вечером газеты об этом обязательно напишут, нет смысла утаивать. К тому же Филиппа – жена кромешника. Априори знает много тайн и держит язык за зубами.

– Принц сильно пострадал, да? – нахмурилась Филиппа, словно ей было дело до постороннего, незнакомого человека.

Я подтвердила, немного рассказав о состоянии, в котором оказался его высочество.

Пока говорила, взглянула на ситуацию с другой стороны и ужаснулась.

– А знаете... а ведь я могла погибнуть вместе с ним! И осознала по-настоящему только сейчас...

Подруга ахнула, ее муж нахмурился.

– Я пыталась удержать слугу принца, который бросился в горящий магмобиль в состоянии аффекта. Даньяр не удержал равновесия и рухнул в пламя, утаскивая меня за собой. Остановил горение и уберег нас от ожогов воин Кромешной Тьмы. Жаль, он сразу ушел и я не узнала имя спасителя.

Филиппа многозначительно покосилась на мужа и с осуждением протянула:

– Да, кромешники такие: помогут девушке в беде – и сразу в кусты!

– Тащат спасенную девушку в кусты? – притворно ужаснулась я, отлично понимая, что подразумевала Филиппа.

– Если бы... К сожалению, в кусты они сбегают сами! – с недовольством ответила она.

Долго обсуждать кромешников не позволил Мэттхольд.

– Вернемся к островитянам, – произнес он серьезно. – Вы должны знать, леди Горейская, что некоторое время назад они пытались распылить над Квартеном прах из могилы короля Амехопета Солнцеликого.

– Он нашел лекарство от белого мора, но сам при этом погиб, – пробормотала я, впадая в тихую панику. – Неужели надеялись, что прах все еще заразен и в городе начнется эпидемия?!

Мэттхольд кивнул.

– Именно. Планы сорвала Филиппа.

Его супруга скромно потупила взгляд и почему-то смутилась.

– Как вы считаете, таким образом можно устроить эпидемию?

Я задумалась. Сложный вопрос. Белый мор был остановлен именно в период правления короля-целителя. Раньше в Заохии сжигали целые селения и города, чтобы остановить распространение болезни. Современные целители Латории, возможно, и справились бы, но я проверять не хочу. А король заохийцев... Умер он от мора, яда или от руки наемника – точных сведений нет.

Среди исследователей есть мнение, что эпидемией воспользовались заговорщики и убили беременную королеву. Не болезнь, а смерть семьи стала причиной гибели короля. Когда уходит желание жить, даже самый сильный целитель тает как догорающая свеча.

– Не знаю, простите. Есть такие болезни, которые ждут сотни лет, чтобы пробудиться и атаковать человечество. Но белый мор... Разве останки короля не сожгли? Огнем проводили дезинфекцию местности, а труп заболевшего короля сентиментально сохранили?

Сомнительное заявление...

– В любом случае будь осторожнее с заохийцами, Хель, – искренне, не пряча тревоги, попросила Филиппа.

На колени запрыгнула элииска, и я улыбнулась. Изящная, хрупкая белая лисица внимательно обнюхала мои руки, знакомясь с запахами снадобий, которые я вчера использовала в лечебнице. Ничего крамольного не обнаружив, любопытный зверек фыркнул и свернулся в клубочек, пряча острый нос в кончике пушистого белоснежного хвоста.

Элииски – ценные магические существа, но для меня важнее было состояние, возникающее рядом с ней. Тепло, легкость, радость и чувство силы. Я могу защитить Снежу, пусть когда-то и не сумела помочь самой себе...

– Хель, так ты придешь? – настойчиво спросила Филиппа.

– Прости, куда? Задумалась, – повинилась я в невнимательности.

– На демонстрацию первого полета латорийского магмобиля, – терпеливо повторила Филиппа. – Я переживаю за брата и толпу, которая явится поглазеть... Ну понимаешь, давка и все такое...

Она смутилась.

– Когда испытания?

Подруга назвала число, и я кивнула.

– На подобных демонстрациях всегда присутствуют целители, но я тоже приду, у меня по графику выходной.

– Здорово! Спасибо, Хель, ты лучшая!

Домой я собралась, когда уже начало темнеть. Чета Мэтиас проявила настойчивость и доставила меня в пункт назначения с ветерком, то есть на магмобиле. Почти доставила... Сделав круг над арендованным домом, крылатая машина почему-то пошла вверх.

– Что случилось, Мэтт? – всполошилась Филиппа.

– Леди Горейскую поджидают заохийцы, – сообщил ее супруг хмуро.

И как он их увидел? В темноте и с высоты? Хотя о чем я? Это же кромешник!

– Если их трое, то это Даньяр с охраной.

Поколебавшись, я все-таки лаконично рассказала историю с цветком.

– Принц выбрал тебя и через несколько минут почти умер, а ты спасла ему жизнь... Как романтично! – восхитилась Филиппа. – История с цветком напоминает солем, да, Мэтт?

Кромешник натянуто угукнул и резко сменил тему:

– Леди Горейская, вы готовы продолжить общение с заохийцами? Или, если хотите, я могу их прогнать?

Я покачала головой. Слушать завывания Даньяра, что я истинная кронпринца, желания нет, но...

– Увы, открытый конфликт с островитянами не нужен никому: ни Латории, ни Давелии.

– Его не будет, – пообещал темный, и черты его лица хищно заострились.

Магмобиль пошел на снижение. Едва не черкая днищем по крыше, он завис над крыльцом, которое оккупировали островитяне.

Давелиец сидел неподвижно. Обычно болтливая Фил напряженно молчала и смотрела на него с откровенным волнением и восторгом.

Послышался вопль ужаса. Еще один и еще...

К воротам побежали три фигуры в темно-синих плащах. Бежали, спотыкаясь и отпихивая друг друга, словно за ними гналась вся снежная нечисть Северных гор!

– Что с ними? – вырвался у меня вопрос.

– Я ударил беспричинным ужасом. Его источник они обнаружить не смогут. Да и не захотят.

– Вот это да... – протянула Филиппа зачарованно. – Даже не подозревала, что ты так можешь!

– Я еще и вышивать могу, – с серьезным выражением лица пошутил ее супруг. – Во мне бездна талантов, кошечка.

Филиппа счастливо кивнула:

– Это точно! Я могла бы в тебя влюбиться за одно умение называть мои изобретения!

Суровый кромешник хмыкнул, а я... Я остро почувствовала себя лишней.

Выдохнула, когда распрощалась с четой Мэтиас и вошла в дом.

Пока я распределила покупки и сменила серьги-накопители, Снежа обежала все комнаты, вынюхивая опасность. Традиция такая, из прошлой тяжелой жизни. Снежа раньше принадлежала контрабандисту, который нещадно использовал ее способности, при этом не заботился и всячески обижал. Когда-нибудь элииска успокоится, поняв, что в безопасности...

Тявканье, звонкое и злое, застало врасплох, и я ощутила холодок в животе.

– Снежа, что случилось?

Лиса не унималась, и я поспешила к ней, в спальню.

Та-ак, и что она увидела под моей кроватью?! Надеюсь, там не монстр прикорнул...

Создав на всякий случай мощный энергошар, я опустилась на колени и заглянула под кровать. Излучая мягкий серебристый свет, на полу красовался цветок островитян. Тот самый, который я вернула Даньяру.

Заохийцы проникли в мой дом?! Они не ждали меня, они просто не успели уйти после проникновения в жилище! Надо заметить, защищенное магией! Как? Как они сумели обойти защиту? И да, надо выбросить цветок. Мало ли для чего они его положили под кровать. Вдруг надышусь и проснусь по уши влюбленной в рыжего принца? Какие все-таки коварные эти островитяне!..

Переполненная возмущением, я едва не схватила цветок голой рукой. Вовремя одумалась.

Надев перчатки, цветок взяла длинными щипцами. Выбросив его в палисадник, куда-то в кусты можжевельника, вернулась в дом.

– Снежа, есть еще что-то опасное?

Элииска тявкнула и, запрыгнув на кровать, свернулась в клубок. Это ответ «нет». Значит, можно и мне успокоиться и лечь спать пораньше.

Я как чувствовала, что ночь будет суматошной...

Назойливый звук пробрался в сон. Опять заохийцы лезут в дом? Я переоценила умение кромешника запугивать? Надо было все-таки вызвать магполицию. Или снять номер в гостинице, раз обновить защиту смогу нескоро.

Жалобно заскулила Снежа – я открыла глаза и окончательно проснулась.

Нет, в дом никто не лез. Это звенел рабочий браслет, меня срочно вызывали в лечебницу!

Хлопком ладоней включила маглампу и увидела зависший у изголовья светящийся зеленым «вестник». Схватив магическую птичку, запустила голосовое послание от ассистента: «Хель, они собираются разбудить принца! Насильно! Я потяну время, приходи поскорее!»

Конец записи.

Судя по тону голоса, Ларк зол и напуган. Логичная реакция. Мы столько усилий приложили, чтобы спасти островитянина, а кто-то собирается уничтожить наши труды! Кто этот гад, сейчас неважно. Надо его остановить.

Я соскочила с кровати и быстро сменила ночную рубашку на платье и мантию. Рабочий ридикюль с хирургическими инструментами привычно дожидался в прихожей.

Я надела сапожки, шляпку, пальто... Все взяла?

– Тяв! – Снежа заскочила на стул и требовательно заглянула в глаза.

– Тебя забыла? Уверена, что хочешь со мной?

Я протянула руку – и элииска запрыгнула на нее, а затем взобралась мне на плечи, чтобы изобразить пышный белоснежный воротник. Она невесомая и смирная, я не против такого шарфика, но не сегодня.

– Лучше побудь дома, поспи.

Элииска загрустила, но не стала навязываться.

До лечебницы шла быстро, подбегая на ровных участках пути.

– Лорд Кимстар, простите за беспокойство, – проговорила я быстро, формируя заклинание «вестника», – но нашего иноземного гостя решили разбудить, вырвав из целебного сна. Скоро буду в лечебнице и не допущу вредительства!

Спешила изо всех сил, мысленно прося богиню Мать о помощи: пусть мне придаст ускорения, чтобы успела, а Ларку – смелости, чтобы сумел отстоять пациента.

Наконец-то парадные двери лечебницы.

Я постучала нетерпеливо – почти сразу открылось окошко. Заспанный охранник Стэм, в прошлом боевой маг, недовольно шевельнул седыми усами.

– Леди Горейская? Доброй ночи!

– Доброй, Стэм. Будь добр, открой дверь.

Обычно добродушный охранник вмиг насупился.

– Не велено, леди.

– Я не на работу, Стэм, а проконтролировать, чтобы не навредили моему пациенту.

– Не велено, леди, – упрямо повторил охранник.

– Стэм, здоровье островитянина может пострадать! – страшным шепотом сообщила я.

Стэм пренебрежительно фыркнул:

– И пускай. Главное, чтобы вы, латорийская целительница, не перетрудились до выгорания. Поверьте, вы важнее, чем сотня заохийцев.

Приятна и одновременно досадна забота Стэма! В энный раз жалею, что нельзя говорить правду и приходится придерживаться официальной версии: риск выгорания высок настолько, что лорд Фомиор вынужден следить за количеством отработанных мной часов.

На самом деле все иначе, не так просто!

– Ох, Стэм, тогда и ты не приходи ко мне со своей спиной, чтобы не перетрудилась! – с милой улыбкой и сожалением в голосе заявила я.

Предсказуемо, охранник поджал губы и молча открыл дверь.

– Спасибо, Стэм! – поблагодарила я, не ощущая угрызений совести из-за откровенного шантажа. Целитель имеет право идти на все, чтобы спасти жизни людей.

В палату принца я влетела, на ходу застегивая верхние пуговицы мантии. Осталось достать из кармана и повязать пояс – и никто не скажет, что еще пятнадцать минут назад я видела красочные сны.

– Доброй ночи! Пробуждение его высочества запрещаю! – скороговоркой произнесла я и обвела уверенным взглядом стоящих возле куба мужчин: Фомиор-младший, испуганный Ларк, мрачный Даньяр и еще один заохиец. Судя по темно-синей одежде, вышитой серебром, и обилию мощных амулетов – из высшей аристократии.

– Что вы себе позволяете, леди Горейская? – Возмущенное и при этом самодовольное лицо Фомиора-младшего, которому папочка передал именитого пациента, сразу настроило на безжалостную схватку за здоровье рыжего.

– Хель... – виновато прошептал мой ассистент Ларк, на миг приковывая к себе внимание.

Я махнула рукой: потом, все потом!

– И вам доброй ночи, лорд Фомиор! – усмехнулась я и сунула руку в карман мантии, чтобы вытащить пояс.

Кончики пальцев коснулись чего-то прохладного и упругого.

Хм, неожиданно... но разбираться буду потом.

– Леди Горейская, с каких пор вы влезаете с рекомендациями в процесс лечения чужого пациента? – продолжил зло Фомиор-младший.

Напыщенный трус, обладая большим резервом, он мог стать боевиком, но подался в целители, хотя ни эмпатией, ни желанием помочь людям не обладал.

– Хель... – вновь проблеял бледный Ларк.

Я жестом велела ему умолкнуть и спокойно ответила сыночку Фомиора:

– Я вмешиваюсь по праву целителя, который спас пациента.

– Вы от него отказались, леди! – возмутился горе-целитель.

Ларк подскочил ко мне и бестактно дернул за рукав.

– Хель! Уже поздно, принца разбудили!

Что?.. Нет уж, не поздно! Заклинание пробуждения активировали, но оно действует медленно! Принц все еще в кубе, в исцеляющем желе, и не открыл глаза!

– Принц все еще в дреме. Я отменяю ваше решение, пусть проснется самостоятельно.

Я бросилась к резервуару и едва не упала: кто-то вцепился в мою мантию!

Ах, так? Сейчас как врежу Фомиору под дых!

Я размахнулась – и мой кулак врезался не в мягкий живот целителя, а словно на доску налетел. Подняла голову.

Ой, это не Фомиор-младший.

Незнакомый заохиец в синем скривился:

– Шальная девка!

– Ой...

Я смутилась. Немного. Не настолько, чтобы извиняться.

– Отпустите или получите еще! – предупредила островитянина в богатых тряпках.

– Да кто ты такая? Всего лишь целительница, а возомнила о себе! – прошипел он.

За его спиной Даньяр подавал странные знаки. Что ему опять надо?

Удерживающий меня островитянин был огромен и быстро пришел в себя после моего поставленного удара по жизненно важной точке. Нет, у такого я не вывернусь из захвата, не навредив серьезно.

Что ж, иногда ложь во благо.

– Кто я такая? Невеста принца! – торжественно сообщила я и достала из кармана подброшенный Даньяром цветок.

Здоровяк разжал пальцы и отшатнулся, как от проклятой. Даньяр враз лишился своего загара, на побелевшем лице отразился неподдельный ужас. Ощущение, что мужчина вот-вот шлепнется в обморок.

Так, неужели я сглупила, показав цветок? Ладно, поздно переживать о волосоеде, когда уже куплен парик! Потом разберусь, сейчас важнее здоровье принца.

Я поспешила к резервуару, на ходу сплетая чары сна. Спящий принц резко, одним толчком от стеклянного пола вынырнул из желе и сделал жадный глоток воздуха. Испуганный взгляд бирюзовых глаз. Искривленный в немом крике рот. После взрыва оказаться непонятно где – он деморализован.

Я развеяла запоздалое заклинание. Вот же, чуть-чуть не успела! Теперь придется работать с тем, что натворили Фомиор с заохийцами.

– Ваше высочество! – Даньяр бросился к кубу с белоснежным шелковым халатом в руках.

Принц неловко, словно цыпленок из треснувшего яйца, попытался выбраться из купели. Мокрые пальцы соскальзывали с бортиков, и рыжий недовольно морщился.

– Ваше высочество, позвольте, я помогу вам! – К кубу подбежал здоровяк и предложил руку.

Принц наморщил лоб и настороженно спросил:

– Кто ты?

– Ваше высочество, я Эрвин, тесть вашего дяди! – удивился здоровяк.

Рыжий перевел взгляд на бледного Даньяра и задал вопрос, который я ждала с ужасом:

– А ты кто?..

Полчаса спустя я сидела в кабинете Фомиора-старшего и наблюдала избиение Фомиора-младшего. Жаль, моральное. Дал бы в свое время папочка подзатыльник самоуверенному сынуле – сейчас не лез бы тот не в свое дело и не рисковал бы чужим здоровьем!

Но увы, Фомиор строг с подчиненными и мягок с наследником. И да, как только он покинет свой пост и передаст управление лечебницей сыну, я сразу же уволюсь.

– Антоний, что же ты натворил! – пошел возмущаться по второму кругу лорд Фомиор.

– Я не знал, что пациент очнется с амнезией, – огрызнулся младшенький.

Сжав кулак в кармане и наплевав на неудовольствие начальства, я громко возразила:

– Знали, лорд Антоний. Я оставила четкие рекомендации, предупредив, что пациент должен проснуться сам или же под контролем ментального мага.

Глаза Антония блеснули торжеством.

– Так его родственник, лорд Эрвин, заявил, что он ментальный маг и берет все возможные сложности на себя! Это он не справился! Он виноват, что принц потерял память!

– А вы проверяли квалификацию иностранца, прежде чем допустить его к своему пациенту? – впервые подал голос полковник Кимстар, сейчас сидящий в кресле хозяина кабинета.

– Зачем? Он же не навредит своему принцу? – удивился Антоний.

Его отец обреченно прикрыл лицо ладонью. Я же быстро взглянула на мрачного полковника и тоже спрятала глаза. Стыдно... Не оправдала надежды. Подставила лорда Кимстара и, боюсь, навредила своей стране, отказавшись от важного пациента.

Тишина давила, и особенно сильно – на младшего Фомиора: его выдавал бегающий взгляд и тяжелое дыхание. На скулах его отца ходили желваки, кулаки стиснуты, губы плотно сжаты – как бы главного целителя лечебницы сердечный удар не хватил.

К счастью, напряжение сошло на нет после слов полковника:

– Свободны все, – произнес он сухо, – кроме леди Горейской.

Коллеги с готовностью выполнили приказ.

Я сделала глубокий вдох-выдох, настраиваясь на заслуженный нагоняй. Взгляд невольно зацепился за книжный шкаф. Большой, во всю стену и до потолка, полный монографий, справочников и учебников по целительству и зельеварению. Некоторые экземпляры настолько редкие, что стоили целое состояние, поэтому лорд Фомиор не поскупился на магическую защиту своих сокровищ – на дверях шкафа угрожающе сиял серебристый узор охранки.

– Прости, Хельена.

Что?.. Я потрясенно уставилась на полковника. Почему извиняется он?

– Из-за неуверенности моих людей, охранявших палату принца, твои старания были перечеркнуты. Стражи получат серьезный выговор с занесением в личное дело.

Я кашлянула и мучительно призналась:

– Скорее, здесь больше моей вины. Пусть и непреднамеренно, но я передала пациента некомпетентному целителю.

Лорд Кимстар покачал головой.

– Все же вина на охранниках, не сообщивших мне о появлении делегации в палате принца ночью, явно ведь неспроста они выбрали этот час. Но не будем об этом больше. Хельена, сможешь восстановить память принца?

Я без раздумий покачала головой.

– Простите, не моя специализация.

– А можно вновь усыпить принца, чтобы память восстановилась сама? – тихо поинтересовался полковник Кимстар.

Как ни хотелось его обнадежить, я развела руками.

– Увы, амнезия не из-за ранней побудки, нет. На принце проклятие, если помните. Именно оно и создало завесу между настоящим и прошлым.

Полковник нахмурился.

– Тогда искусственное пробуждение не виновато?

– И снова не так. Пока принц спал, дремало и проклятие. Он очнулся, оно активировалось и причинило вред. Был шанс, что за время сна проклятие могло ослабнуть, а затем и вовсе развеяться. – На миг я ощутила себя лектором в университете магии и приглушила менторский тон, а затем и вовсе закруглила рассказ: – К тому же его величество Эрик обещал пригласить менталиста и проклятийника для консультации.

Полковник кивнул, помня о планах короля.

– Лорд Кимстар, что теперь будет?

Он недоуменно вскинул бровь.

– Принц Заохии пострадал в нашей стране, наши целители не смогли ему помочь, – перечислила причины для опасения.

Мужчина устало потер переносицу.

– Не знаю, Хельена. Все зависит от работы наших дипломатов и того, какие претензии выдвинут островитяне.

Вскоре стало ясно, что я не зря беспокоилась о последствиях.

Я вышла из кабинета Фомиора и устало прислонилась к стене. Мало мне своих проблем, так теперь еще принц островитян с потерей памяти! Явно в наказание боги направили его в мой кабинет...

Висящая неподалеку маглампа возмущенно затрещала и потухла.

Так, это откровенный знак успокоиться и не роптать на богов. В конце концов, в первую очередь пусть болят головы у дипломатов и лорда Фомиора-старшего, а я всего-навсего рядовая целительница.

Глубокий вдох и медленный выдох. И еще раз.

В коридоре витал запах лечебных трав и зелий, дезинфицирующего средства и мыла, из правого крыла здания доносились обрывки разговоров дежурных целителей, их помощников и технического персонала. Привычная атмосфера ночных дежурств.

– Хель! – Ко мне подскочил взъерошенный Ларк.

Глаза красные, мантия помята, тонкие пальцы с идеально короткими ногтями слегка подрагивали – я легко отметила признаки магического и физического истощения.

– Прости-прости, Хель! – затараторил ассистент. – Я не смог отстоять принца, и они его разбудили!

Я подняла руку, останавливая поток извинений.

– Все понимаю, ты старался. Ищешь виноватых? Это я, лорд Фомиор и его младшенький. Из-за конфликта с Даньяром я отказалась от пациента, ну а Фомиоры доделали остальное.

– Хель, ты ведь тоже могла не выдержать давления этого лорда Эрвина! – Имя родственника принца Ларк выплюнул с отвращением, как грязное ругательство. – Он уговаривал, льстил, искушал наградой, а затем и вовсе пригрозил! Но не Антонию, а мне!

– Повторю, ты ничего не мог поделать, успокойся. И вообще, почему ты здесь? Сегодня не твоя смена.

Ларк смутился:

– Поменялся с Иреникой... Хель, а что будет Антонию? Что сказал тебе лорд Кимстар? Отстранят Фомиоров от руководства и практики?

Я подавила горькую усмешку.

– Ничего им не будет, даже речи о наказании не шло.

Ларк запальчиво воскликнул:

– Ну да, чего это я? Богатый, древний род сильных целителей... что с ними будет? Таких никогда не трогают!.. – Ларк осекся и тихо добавил: – Почти никогда.

Понятно, кого он вспомнил. Моего деда. Беспринципного целителя, ставившего эксперименты на пациентах.

Глава 4. Мой незнакомец

Ночь опустилась на город большим пушистым одеялом. Звезды, величественные и холодные, заливали улицу серебристым светом, который разбавляли золотые фонари. Сегодня последняя листва облетела с деревьев, и теперь они отбрасывали причудливые, корявые тени.

Я стояла у выхода из лечебницы, наслаждаясь легким ветерком, который обдувал мои разгоряченные щеки. Позади осталась суета с принцем, нелегкий разговор с полковником и ассистентом. Столько эмоций сплелось в хаотичный клубок!

Вдох-выдох... Я вдыхаю покой ночи и выдыхаю беспокойство... Вдох-выдох...

Проблемы пациентов – не мои проблемы, как говорил дед. Вот только он умел следовать своему правилу безукоризненно, я – нет. Нужно учиться отстраняться, если не хочу сгореть через несколько лет.

Узкая, извилистая улица верно повела домой. Еще чуть-чуть – я лягу в постель и немного отдохну.

Спокойствие и уют осенней ночи оказались обманчивыми. Быстрые шаги позади заставили обернуться. Двое мужчин в темных плащах, лица до уровня глаз скрывали платки. Готова поклясться, их цель – я. Будут грабить?

– А кто это тут такой красивый гуляет? – насмешливо протянул первый мужчина.

Хм, есть в его голосе что-то неправильное. Что именно?

– Такой красивый и одинокий ходит! – подхватил с радостной издевкой второй мужчина.

– Бессонница, красотка? – заржал первый. – Хочешь, составим компанию?

– Нет, я целительница, с работы иду, – спокойно отозвалась я, помня, что бандиты тоже болеют и нуждаются в помощи целителя. Обидеть «лепилу» – табу даже для представителей городского дна.

– Ах ты бедняжка, устала и замерзла! – воскликнул первый.

Второй тотчас подхватил, гнусно хихикая:

– Пойдем с нами, мы согреем!

И он попытался схватить меня за рукав пальто. Я отскочила и зажгла в левой руке энергошар.

– Наш цветочек с колючками? – ухмыльнулся первый бандит. – Смотри, на ножку себе не урони!

Сердце сжалось от страха: это какие-то залетные бандиты? Местные не лезут к целителям! Или же меня заказали...

Так, глупости! Я просто устала, не ожидала после изматывающих событий встретить негодяев.

– Ребят, нужны проблемы с патрулем? Устрою!

Поднеся правую руку ко рту, быстро дунула в магический свисток на браслете. Тревожный тонкий звук в морозном воздухе прозвучал особенно пронзительно.

– И зачем беспокоить полицию? Тебе и нас хватит, красотка, – издевательски произнес первый бандит и направился ко мне.

Я бросила ему энергошар почти под сапоги – крошево из камней и мерзлой земли ударило во все стороны.

– Следующий отправлю в колено, – предупредила тихо.

Можно спровоцировать жгучую диарею или сразу бить заклинаниями по ногам, сил предостаточно. Но лучше не создавать себе проблем.

Одна из коллег в прошлом году отбивалась от назойливого поклонника. Так он в суд подал, заявляя, что девица на него напала и серьезно навредила, а ведь целительница...

Подавив панику, я спокойно смотрела бандитам в глаза. Внутри разливались страх и злость. Скоро появится магпатруль, надо держаться.

– Какая суровая крошка! – Первый бандит сделал небольшой шаг в мою сторону. – Если ты целительница, то ничего нам не сделаешь...

Пока напарник заговаривал мне зубы, второй попытался зайти сбоку и выбить энергошар. Успешно... Мое заклинание улетело в глухую стену.

Первый бандит попытался бросить мне в лицо серебристый порошок – я чудом увернулась.

– Держи ее! – крикнул он напарнику.

Все-таки похищение?.. Обойдутся!

Я почти устроила мужикам прочистку кишечника, как сбоку громыхнуло:

– Прочь, дохлые гайбосумы!

Гневный выкрик и дротики изо льда прогнали бандитов. Из темноты вышел мужчина, крупный и высокий, одетый в теплый плащ с шикарной меховой отделкой. Он откинул капюшон, и я разглядела знакомые черты и предвкушающий взгляд.

Да это же Эрвин, заохийский аристократ! Тот самый мерзавец, который заставил целителей разбудить принца.

– Вы в порядке, леди Горейская? – спросил он слащавым голосом, полным заботы.

Фальшивой, разумеется. Да и вся ситуация выглядела наигранной. Хм...

Точно, игра! Вот что меня насторожило: у нападающих был акцент, да и сбежали они слишком быстро, не попытавшись противостоять Эрвину.

– Я в порядке, благодарю, – ответила, делая шаг назад.

Он, будто не поняв маневр, сократил между нами расстояние.

Этот мужчина – скрытый враг, предатель. И сейчас он зачем-то притворялся благородным спасителем, защитившим слабую женщину.

– Позвольте проводить вас домой, леди Хельена, – предложил Эрвин и взял меня за руку.

– Горейская, – исправила я и резко дернулась, вырываясь из захвата.

Горячие, влажные пальцы мазнули по моему запястью, оставив неприятное ощущение.

– Нет, спасибо, – отрезала я, глядя островитянину прямо в глаза. – Сама справлюсь.

Его улыбка стала холодной и злой.

– Я видел, как вы справляетесь. И поверьте, с подобным умением вы недолго продержитесь в статусе невесты принца!

– Это что, угроза? – спросила прямо.

– Дружеское предупреждение, – ухмыльнулся он. – Вы приняли цветок принца, и он у вас до сих пор не завял, а значит, вам необходим тот, кто поможет продержаться до церемонии бракосочетания.

Он умолк и одарил меня многозначительным взглядом. Не говорила и я. Выдержка у меня хорошая, уточнять, что подразумевает, не собираюсь.

Так и не дождавшись моей реакции, он хмуро закончил:

– Чтобы выжить, вам нужен защитник и друг.

– Уж не себя ли вы предлагаете на эту роль?

– Не только... – Начав говорить, он осекся.

Света фонарей и звезд хватало, чтобы рассмотреть его напряженное лицо и кривящиеся в неприятной улыбке губы. Его голос зазвучал мягко, напевно, с ярко выраженным заохийским акцентом:

– Вы слишком хороши для нашего принца, прекрасная леди Горейская. Альмавьер – зеленый мальчишка, который до сих пор не принял корону, потому что желает сделать все по правилам.

Он пренебрежительно хмыкнул и продолжил рассказ:

– Нергал, дядя Альмавьера, идеальный правитель, лучшего для Заохии сложно представить. Вдобавок теперь, когда Альмавьер потерял память, он вряд ли сможет взойти на престол. Получив цветок принца, вы невольно влипли в неприятности. Кое-кто может пожелать устранить вас...

Он многозначительно замолчал и сделал шаг вперед, приблизившись настолько, что я почувствовала запах парфюма, сладко-приторный, словно переспевшие фрукты.

– Я понимаю, стать королевой – мечта любой леди. Но замужество за Альмавьером вам корону не принесет... У этого принца нет будущего.

Ага, все-таки настоящий заговорщик. Эрвин помогает Нергалу, заодно продвигая в королевы свою дочь. Мотивы понятны.

Так, сейчас кивну, мол, да, с амнезией у принца никаких шансов, и распрощаюсь. А уже дома свяжусь с полковником Кимстаром, он должен рассказать королю об этом разговоре.

– Я заметил, что вы любите топазины.

Рука Эрвина скользнула в карман плаща и вытянула длинное ожерелье из крупных синих камней.

– Я предлагаю вам руку, сердце и месторождение топазинов, леди Горейская!

Холодный воздух стал комом в горле, и я закашлялась.

– Что?..

– Станьте моей женой – и вам не придется работать в этой убогой лечебнице! Ваш дар будет сиять при дворе заохийского монарха!

Ха-ха, такое себе предложение, да еще в комплекте с Эрвином!

Изо всех сил сдерживая истинные эмоции, осторожно спросила:

– А разве вы не женаты?

– Я вдовец. – Он скорбно вздохнул. – Но мое сердце отогрелось под лучами вашей солнечной улыбки.

Ого, когда это я ему улыбалась? Тоже амнезия? Или произносит стандартные комплименты для дам?

– Что взамен?

– Небольшая помощь. Альмавьер мешает всем. Вы получите пусть не корону, но богатство и власть в Заохии, если принц однажды не проснется.

– Я целитель, я не убиваю.

– Кто говорит об убийстве? – вознегодовал островитянин и вкрадчиво уточнил: – Речь о милосердии. Целитель ведь может облегчить муки своего пациента, правильно? Поверьте, если Альмавьер не откажется от трона, его ждет нечто худшее, чем смерть.

Я вздрогнула, но постаралась не показать страха. Внутри кипела ярость. Но я не забывала, что нужно сохранять спокойствие.

Медленно подняла голову и встретила его взгляд:

– А что, если... если мне нравится принц? И ничто не заставит меня отказаться от него и уж тем более предать?

Я сказала так, чтобы прощупать Эрвина. А он воспринял это слишком серьезно.

– Тогда ты исчезнешь!

Он тряхнул ожерельем – раздался мелодичный перезвон, мне в лицо полетел сверкающий порошок и какое-то заклинание.

Зловредные чары не пробили мои щиты, а вот пыльца ослепила.

Руки Эрвина схватили меня за плечи и сильно встряхнули, так, что клацнули зубы.

– Глупая девчонка!

Я ударила его куда-то кулаком. Островитянин кхекнул и с гневом оттолкнул. Дезориентированная, я упала на тротуар, больно ударяясь локтем о каменную плиту.

– Тавис, Вердис, сюда! – крикнул Эрвин и зловеще пообещал: – Ничего, посидишь на хлебе и воде – сразу поумнеешь!

– Не посидит, – произнес твердо новый голос. – Этой леди не нужна диета.

Ничего не видя, всей кожей я ощутила, как вокруг сгустился, потяжелел воздух.

– Не лезь не в свое дело! – грубо прорычал Эрвин.

– Эта девушка под моей защитой, – произнес неизвестный тихо, но у меня почему-то побежал мороз по коже.

– Тогда ты смертник! – зло торжествуя, пообещал Эрвин.

– Все мы смертны, – философски отозвался незнакомец.

Миг тишины, а затем ее разорвал свист боевых заклинаний. Раздались удивленные ругательства заохийцев.

– Ты кто такой? – В голосе Эрвина послышался страх.

– Я достаточно убедителен? – насмешливо спросил незнакомец.

– Шипохвост тебя раздери! – выругался Эрвин.

И вновь атака чем-то тяжелым. Совсем рядом – грохот расколотой стены, в которую попал энергошар.

Вот же шмырь!.. Оказаться в эпицентре сражения – и не видеть ни зги! Чудо, что в меня не попало ни единого осколка!..

Едва ли не на карачках я постаралась убраться подальше, пока не задело шальным заклинанием. Слепота мешала, подпитывая панику. Страшно оказаться во власти тьмы вот так, абсолютно беспомощной!

Крики сменились стонами.

Что с островитянами? Их пытают?!

Мой страх усилился, я вскочила на ноги.

Шмырь-шмырь-шмырь! Где же магпатруль?.. Неужели слишком далеко и не слышал призыв моего свистка?

Мир словно растворился в черной пустоте, и от него остались лишь звуки. Я ориентировалась на тишину, оставив хрипы заохийцев позади. Предсказуемо споткнулась – и угодила в крепкие мужские объятия.

– Вас задело, леди Горейская? Вы плохо видите?

Голос незнакомца встревоженно-напряженный, и это еще больше испугало. Ситуация повторяется? Эрвина в роли лжезаботливого спасителя мне хватило с лихвой!

Я дернулась – и незнакомец тотчас отпустил.

– Нет, не задело, – ответила, стараясь сохранять спокойствие. – Они чем-то засыпали мои глаза. Ничего не вижу, еще и жжется.

– Не волнуйтесь. Сейчас мы это исправим.

Его слова прозвучали уверенно, и я вскоре почувствовала, как нечто прохладное коснулось моих век. Не вода, нечто похожее на желе. Какое-то незнакомое мне очищающее заклинание?

Прошло несколько минут, которые показались вечностью, прежде чем я услышала его снова:

– Леди Горейская, порошок я убрал, но нужно еще немного времени, прежде чем зрение вернется.

Мои пальцы нащупали желеобразную повязку на глазах. Магия? Только странная какая-то.

– Вам необходимо поспать. Позвольте, я провожу вас до дома.

Мужчина не спрашивал – утверждал. Впрочем, я и не собиралась отказываться от помощи, поэтому назвала адрес.

Он взял меня за руку и осторожно повел к моему дому.

Странно, но страх отступил. Тревоги за свою жизнь больше нет. Почему? Он как-то воздействует на меня? Нет. Я сейчас ничего не вижу, но магии не лишилась.

– Что с островитянами? Надеюсь, у Латории из-за них не возникнет проблем с Заохией.

– Они отдыхают, – безмятежно отозвался мой неожиданный защитник. – Не волнуйтесь, я их не убил.

От сердца отлегло. Эрвин – негодяй, властолюбивый предатель, но помирать на территории королевства ему нельзя.

Город, в котором я родилась, сейчас казался чужим. Я заново изучала его по звукам: шорох опавшей листвы, шум ветра в лысых кронах деревьев, лай собак, поскрипывание флюгеров на крышах... Опознавала по запахам: терпкий дух ели возле жилища купца, а от двухэтажного дома пекаря и ночью пахло сдобой, казалось, она въелась в каменные стены.

Даже ощущение мощеного тротуара под каблуками было разным: в одном месте камни отлично пригнаны, а где-то коварно торчат...

Ой!

Не позволив упасть, незнакомец подхватил меня на руки.

– Осторожней, леди Горейская.

Сердце мое застучало быстрее. Пришло запоздалое осознание: он знал мою фамилию! Откуда? Подслушал разговор с заохийцем? Или...

– Мы с вами знакомы? Простите, не опознала по голосу. – Я решила зайти издалека.

Моя ладонь скользнула по чужому предплечью, ощущая сквозь слои одежды каменные мускулы мужчины. Смутно знакомые ощущения... И голос!

Да это же... это же он! Незнакомец, который потушил взорвавшийся магмобиль принца!

– Вы ведь не первый раз меня спасаете? Вы... следите за мной?

Задав вопрос, поняла, как по-дурацки звучит. Я не страдала эгоцентризмом, давно поняв, что мир не крутится вокруг моей персоны.

Не позволив ответить, поспешила исправиться:

– Точнее, вы оказались в нужном месте, потому что телохранитель принца?

Руки, державшие меня, напряглись, и я ощутила, что незнакомец даже сбился с шага на мгновение.

Ох, я угадала, он телохранитель принца! Наглые островитяне следят за мной круглосуточно?

– Умеете ошарашить предположениями, леди Горейская. Простите, я не могу ответить.

Дыхание перехватило от возмущения. Вот и косвенное подтверждение. Все-таки не случайный спаситель, а связан с принцем. Ведь почему не может говорить? Потому что под клятвой, которую дают обычно, когда стараются сберечь государственные тайны.

Здорово, я окончательно увязала в международной политике!

– Кажется, я понимаю, почему не можете говорить. Вы здесь инкогнито, присматриваете за принцем Альмавьером, но так, чтобы он не узнал, – предположила тихо.

Мужчина вздохнул с откровенным облегчением. Я угадала и теперь в отношении меня клятва не действует?

– Нет, – возразил он неожиданно, разрушая достаточно стройную гипотезу. – Я здесь по другой причине – и уж точно не ради благополучия принца Заохии.

Неужели он все-таки следит за мной? Мозг сразу подкинул парочку причин и заказчиков этого негласного присмотра.

– Что ж, мне повезло, что вы оказались рядом. – Я решила не уточнять (стало почему-то страшно) и закруглила разговор: – Благодарю за спасение!

– Это мой долг – защищать слабых и нежных, – без капли пафоса заявил незнакомец.

Хм, нежных... Это что, комплимент? Незаслуженный. У меня столько же нежности, сколько у горного терновника, особенно когда я в операционной.

Чуть повозившись и обняв мужчину за шею, удобнее устроилась на его руках. Несмотря на мои маневры и средний вес, он нес меня легко, и даже дыхание не сбилось. А еще неуловимо пах мятой и молочной карамелью. Странное сочетание для мужчины. Пил травяной чай и закусывал конфетами? Забавно.

– Мы на месте, леди Горейская, – сообщил незнакомец. – Ваш дом.

Он аккуратно поставил меня на ноги, и я ощутила мимолетное сожаление. Так хорошо, комфортно устроилась, а уже все! Шутка.

– Благодарю за доставку, лорд...

Я сделала паузу в ожидании, когда он назовет имя. Что незнакомец – аристократ, выдавала чистая речь и нечто неуловимое в стиле поведения.

– Леди Горейская, я хочу сделать вам, талантливой целительнице, предложение деликатного рода.

Я испытала разочарование вперемешку с облегчением. Так вот в чем причина: ему нужны мои способности и опыт.

– Для начала я хотела бы видеть вас. Никаких разговоров о работе, пока я ощущаю беспомощность. Уберите повязку. Уверена, мои глаза уже восстановились после зачарованного порошка.

Тишина. Откажется? Будет настаивать на своем инкогнито?

Значит, я распрощаюсь с ним.

Моих волос у виска осторожно коснулась чужая рука. И в тот же миг ко мне вернулось зрение.

– Я исполнил вашу просьбу, леди Горейская, – тихо произнес мужчина.

Да только стоял он удачно, спиной к уличным фонарям, лица не разглядеть. Хитро.

Подавив улыбку, я дважды хлопнула в ладоши – зажегся мощный магический светильник над дверью.

Незнакомец не сбежал из круга света, как мелкая горная нежить. Статный, широкоплечий, он стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня талантливым мастером, и при этом ощущалась внутренняя сила, готовая в любой миг вырваться наружу. Я чувствовала, как магия струится в нем и вокруг него. И это была тьма... Она извивалась причудливыми плетями у ног мужчины, преданно обвивала носки модных фиолетовых туфель.

Все-таки я оказалась права: он воин Кромешной Тьмы, кромешник.

Мужчина шевельнул рукой, и из-под черного плаща выглянул кусочек камзола лилового цвета, сверкнула изысканная вышивка серебром. Перевела взгляд выше, на лицо – и едва не задохнулась от удивления.

Он рыжий... красновато-рыжий кромешник!

Его алые волосы, остриженные до основания шеи, напоминали свежую кровь. Брови, темно-красные, почти черные, удивленно изогнулись над пронзительными зелеными глазами.

– Все хорошо, леди Горейская? – поинтересовался кромешник, и его четко очерченные губы изогнулись в ироничной ухмылке. – Острота зрения вернулась полностью?

Я кивнула, не в силах ни произнести хоть слово, ни оторваться от разглядывания.

Кожа мужчины была идеально ровной и чистой, без единого шрама, чего не ждешь от воина, постоянно сражающего с нечистью. Нос – прямой, с едва заметной горбинкой – придавал лицу хищное выражение. Волевой, четко очерченный подбородок с небольшой ямочкой завершал облик, добавляя ему еще больше шарма.

– Мне нужна ваша консультация, леди Горейская, – заговорил незнакомец решительно.

Странное наваждение схлынуло, и я смогла произнести дежурную фразу:

– Приходите на прием в лечебницу в мое дежурство, с радостью проконсультирую.

– Нам не подходит.

Хм, нам?.. Лечение нужно не ему, кому-то другому? Нескольким людям? Вообще, неожиданно, что ко мне обратился воин Тьмы. Но раз целитель нужен не ему...

Звук подъезжающего магмобиля заставил посмотреть влево, и я упустила миг, когда кромешник исчез. Взбудоражил любопытство – и свалил. Вот ведь ржавый скальпель!

– Леди Горейская, вы в порядке? – Ко мне спешило два полицейских.

Мой свисток. Я совсем забыла, что его не только слышат, но и видят след некоторое время после активации.

Неудобно вышло: явились, когда не нужны, невольно сорвала людей с маршрута.

– Леди, что случилось?

– Вы видели, как потерпевших спеленали путами тьмы? Кто это был?

Что-что? Потерпевших?.. Это заохийцы – потерпевшие? Бедосечки... Кажется, этой ночью я не усну вообще.

Вздохнув, спокойной произнесла:

– Да, видела и все расскажу. Но только лорду Кимстару.

* * *

В библиотеке царила тишина, если не считать тихого потрескивания старого магсветильника, который давно следовало заменить. И все же его света хватало, чтобы рассмотреть массивный дубовый стол, покрытый слоем пыли, и стену с картами: старинной, на которой виднелся Седой материк, и современной, где уже был магический водораздел.

Строгие линии мебели, отсутствие ярких цветов и безделушек подчеркивали аскетизм бывшего владельца этого дома. Здесь не было ничего, что могло бы отвлечь от главного – поиска пути на Седой материк. Одержимый этой идеей барон недавно умер, и единственный наследник с облегчением продал обветшалый особняк.

Ярвуд давно потерял интерес к обеим картам или забитым книгами шкафам и, войдя в кабинет, сразу направился к чайному столику. Взяв мятный леденец, с хрустом его раскусил.

Развалившийся на кожаном диване Веркинджеторикс вскинул удивленно чернильные брови и не сказал ни слова.

Благоразумное молчание продлилось целых пять секунд.

– Ты один? А где наша уникальная целительница?

Ярвуд налил себе чай и уничтожил еще одну конфету.

– Только не говори, что ты опять не смог ее привести, – хохотнул Джет. – Снова осечка, да?

– Заткнись, – тихо обронил Ярвуд и подошел к зеркалу, чтобы перевязать шейный платок благородного коричневого цвета.

– У тебя сейчас пар пойдет из ушей от злости, – насмешливо заявил Джет, наблюдая за тем, как Ярвуд пытается скрыть свои эмоции под маской спокойствия. Его тонкие губы растянулись в ухмылке, в черных глазах сверкнули алые огоньки – Веркинджеторикс откровенно наслаждался моментом.

– Давай за ней пойду я? – предложил вкрадчиво.

– Нет.

Ярвуд бросил обманчиво ленивый взгляд на побратима и перевел взор на свое отражение в зеркале. Как всегда, безупречен от носков коричневых туфель до кончиков волос. И даже ураган эмоций в душе незаметен, это только въедливый Джет, знающий его со студенческой скамьи, определил, что он в ярости.

– Я за неделю притаскиваю к принцу десятки девиц, ты одну не можешь.

Справедливое замечание, и Ярвуд смолчал.

– Что в этот раз помешало? – не унимался Джет.

– Похитители, а затем полиция.

– Как любит повторять принц, что было дважды, то будет и в третий раз! – с удовольствием произнес Джет и закинул руки за голову. – Поэтому Горейскую приведу я.

– Нет! – обернувшись, гневно сверкнул глазами рыжий кромешник. Зеркало с тревожным звуком треснуло. – Ты груб с девушками, Джет. Я запрещаю приближаться к леди Горейской.

Ярвуд сделал короткий пасс – и зеркальная поверхность восстановилась.

– Чего это я груб? – возмутился Веркинджеторикс и вскочил с дивана. – Ни одна временно похищенная девушка на меня не жаловалась!

– Потому что ты им память стираешь, – хмыкнул Ярвуд. – А суженая, которой воспоминания не стер, до сих пор не желает тебя видеть.

Темные глаза побратима нехорошо прищурились.

– Злой ты, Ярвуд. Спустись в тренировочный зал и взорви парочку мишеней. Не держи в себе злость, ее нужно выпускать.

– Благодарю за совет, в котором я не нуждаюсь, – степенно ответил Ярвуд.

– Зря, гордыня до добра не доводит, – попенял третий кромешник, Мэттхольд Мэтиас, выходя из вихря тьмы в углу библиотеки. – Я с важными новостями.

– Ты договорился с целительницей Горейской и она придет обследовать принца? – подчеркнуто радостно спросил Джет и бросил украдкой взгляд на рыжего побратима.

Нахмурившись, Мэтиас скрестил руки на мощной, широкой груди.

– Нет. Ярвуд заявил, что я пристрастен, ведь это подруга моей жены. Он сам посмотрит на Горейскую и, если посчитает надежной, пригласит. Забыл, Джет?

Проигнорировав вопрос, Веркинджеторикс грустно покачал головой:

– Бедный наш побратим, нескоро у его саркофага появится знаменитая целительница: Ярвуд все никак ее не доставит. Постоянно что-то мешает – вот так странная неудача!

Рыжий кромешник насмешливо выслушал подколки, всем видом показывая, что они не цепляют.

– Неудачи – часть пути воина Тьмы, – напомнил он один из постулатов. – Взлет не оценит тот, кто не лежал в пыли.

– И не глотал ее из-под ног обгоняющих товарищей, – въедливо добавил Джет. – Плохой из тебя похититель, Ярвуд. Пусть с Горейской поговорит жена Мэтиаса, или ее приведу я...

– Нет, ты знаешь мое мнение, – резко оборвал побратима Ярвуд. – Пойду, проверю, как там принц.

Когда за рыжим закрылась дверь, Мэтиас с осуждением посмотрел на подстрекателя.

– И зачем ты его подзуживаешь? Объективно ему мешали обстоятельства.

Легко рассмеявшись, Джет откинулся на спинку дивана и сложил руки за головой.

– Не надо меня совестить! Я просто пытаюсь помочь. Из нашей пятерки только Ярвуд и спящий принц не встретили суженых, это любого заставит нервничать. Но Алессандр старательно прячет эмоции или они ему уже недоступны?

Мэтиас молчал, и лишь глубокая морщина между черных густых бровей выдавала его настороженность.

Выдержав значительную паузу, Джет продолжил:

– Что, если он изо всех сил загоняет злость поглубже, а мы не замечаем, эгоистично ослепленные счастьем?

– И чего ты добиваешься подколками, Джет? Чтобы он набил тебе морду? Тогда ты поймешь, что с эмоциями все хорошо?

Насмешник серьезно кивнул:

– Да. Хочу хотя бы тренировочный поединок. Даже могущественный кромешник нуждается в отдыхе и сбросе истинных эмоций. Наш Ярвуд – как сжатая пружина: контроль, всегда контроль. И все мысли лишь о пробуждении принца. Правильный, вечно сдержанный Алессандр... После двухсотлетнего сна он до сих пор не завел ни одного романа!

– Переживаешь, не отвалилось ли чего у меня за два века? – едко поинтересовался вышедший из тени между двух книжных шкафов Ярвуд. – Спи спокойно, друг, такой проблемы, как у тебя, нет.

Лицо Веркинджеторикса перекосило.

– И у меня нет!.. Я просто уважаю свою суженую!

Он вскочил с дивана и без предупреждения швырнул в рыжего шар из тьмы.

Выплеск мгновенно поглотил щит в форме ладони с растопыренными пальцами.

Недобро прищурив зеленые глаза, Ярвуд жестко заявил:

– Когда провоцируешь в ком-то злость, помни: это обоюдоострое оружие, им легко ранить самого себя.

Джет усмехнулся, понимая, что побратим не поддастся на провокации.

– Ну и шмырь с тобой! Ходи дальше, словно тебе кочергу воткнули в... В общем, сдерживайся дальше! – Он махнул рукой и вернулся на диван. – Просто хотел убедиться, что ты еще жив. Порой кажется, что вместо друга рядом статуя из мрамора, а это первый признак ухода за грань.

– Я живее многих, – заявил Ярвуд. Подойдя к столику, он взял зеленую мятную конфету и задумчиво посмотрел сквозь нее на свет. – Кстати, Джет, навязчивая забота чревата ответной любезностью.

Побратим поерзал на диване.

– Что ты имеешь в виду?

– Например, я могу встретиться с офицером Сомик и рассказать, какой у нее скромный суженый...

Джет снова вскочил с дивана и прошипел рассерженным котом:

– Не посмееш-шь!

Глаза его засветились алым, черты лица стали резче. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения, а у ног заволновались тени, похожие на клубки разъяренных змей.

– Почему? Ты же сунул нос в мои дела! – ответил Ярвуд. В его глазах застыл холод, а губы искривила едкая усмешка. – Ты ведь сам хотел, чтобы я не держал эмоции в узде!

С последним словом обвинения он пренебрежительно запустил в побратима мятным леденцом.

Джет машинально отбил конфету и... послал чернильно-черный дротик!

Тьма, пролетев над плечом Ярвуда, врезалась в книжный шкаф. Треск древесины – щит, созданный Мэтиасом, уберег книги от разрушения. Дротик распался на мелкие клочки черноты.

– Джет, ты-то сам давно спускался в тренировочный зал? – язвительно спросил Ярвуд. – Пора взорвать парочку мишеней, выпустить злость.

– Прекратите! – рявкнул Мэтиас. – Хватит собачиться, вы же друзья!

В его голосе было столько разочарования, что окружающие могли бы в нем захлебнуться.

Напряжение в библиотеке только возросло. Вихри тьмы заметались под потолком, густо оплели стены, бешено затанцевали на полу.

– Вот именно, мы – друзья! – выплюнул Ярвуд с горечью. – С таким другом врагам делать нечего: сами себя загрызем.

Его слова прозвучали как приговор, вмиг остудивший голову Джета.

Сморгнув, он разжал кулаки и, рвано выдохнув, громко произнес:

– Прости, радость ударила в голову, и я заигрался в благодетеля. На самом деле я восхищен твоей выдержкой. Боюсь, я бы сдурел от беспокойства, когда три побратима уже встретили свой свет.

– Извинения приняты, – произнес Ярвуд сухо.

Широкие плечи Мэтиаса расслабились.

– Все? Теперь будете слушать новости?

Побратимы слаженно кивнули.

– Император и Орден Кромешной Тьмы пообещали вам амнистию, возвращение всех преференций, – торжественно сообщил Мэттхольд Мэтиас.

– А взамен всего-навсего отдать саркофаг с принцем? – съязвил Ярвуд. – Я побратимов не продаю.

– Я тоже, – поддержал Джет.

Мэтиас закатил глаза.

– Никто не требует саркофага с принцем. Более того, император и его сыновья пообещали нашему побратиму неприкосновенность и восстановление в правах кронпринца. Кому в итоге достанется трон, решит Тьма.

Веркинджеторикс неуверенно взглянул на Ярвуда. В ответ тот нахмурился.

– Ты ничего не перепутал, Мэтт? Странно... слишком легко...

Мэтиас пожал плечами.

– Обещание подкрепили клятвами, и Эйликс тоже был свидетелем.

Облегчение разгладило глубокую морщинку между темно-красных бровей Ярвуда.

– Тогда верю. С чего вдруг подобная щедрость? Неужели на ныне правящую семью надавила сама богиня?

– Это не все, – произнес Мэтиас поспешно. – Есть еще одна просьба, выполнить ее можешь лишь ты, Ярвуд.

Рыжий вскинул бровь.

– Слушаю.

– Нет, я не скажу, сам не в курсе. Тебе придется встретиться с кронпринцем Джаредом.

Глава 5. Любимые родственники

Накопители за ночь наполнились лишь на четверть, все утро сияло солнце, элииска достала из трещины в полу кольцо, которое я считала давно утерянным, поставщик пообещал привезти редкую алую мяту по закупочной цене, Фомиор-младший не лез в операционную с бесценными советами... Замечательный день, не так ли?

А вот и нет!

Если твой дед – маньяк, от жизни постоянно ждешь неприятностей. И когда их долго нет, начинаешь волноваться. Как говорится, лучше рутинные мелкие проблемы, чем после приятного затишья грандиозная катастрофа. По-простому, шмырец.

Да, знаю, леди не ругаются, но и руки в животы людям не засовывают.

– Есть! – Я вытащила последний металлический осколок, застрявший в висцеральном жире возле слепой кишки дородного купца.

Плохое ранение: оружие не просто рассекло плоть, но еще и обломилось внутри. Повезло, что клинок не был смазан ядом. Какой-то неопытный наемник, понадеялся лишь на силу и место удара.

Магией я очистила и срастила прорехи в кишках.

– Теперь промываем остальное и можно зашивать. Справитесь, Оливика?

– Я... сама зашью?

– Да, порадуйте господина купца аккуратным шрамом, – доброжелательно предложила я.

Младшая ассистентка, недавняя выпускница КУМ, посмотрела на рану, затем на лоток с инструментами... Побелела и рухнула в обморок.

– Я выиграл, Хель! Она не выдержала! – по-детски обрадовался Ларк, мой второй ассистент. – Ты должна мне обед в «Сытом коте».

Я подавила улыбку и погрозила ему пальцем:

– Подожди, Оливика еще не сбежала из операционной.

Ларк удивленно фыркнул:

– А как она сбежит, если валяется без чувств?

– Никак, – уже откровенно рассмеялась я. – И раз девушка до конца операции здесь, то выиграла я. Значит, обед оплачиваешь ты.

– Хель, так нечестно! – искренне возмутился Ларк.

– В следующий раз четче формулируй условия, когда споришь. Доделывай, а я переодеваться.

Сняв перчатки и вымыв руки в предоперационной, я вышла в коридор и тотчас столкнулась нос к носу с Антонием Фомиором.

– Леди Горейская! – плотоядно улыбнулся сынок старшего целителя. – Вы-то мне и нужны!

– Слушаю, – сухо отозвалась я.

– Бросайте все и срочно идите в свой кабинет!

Все-все? А если бы я стояла со скальпелем над разрезанным пациентом?

– Часы приема у меня закончились, – напомнила о графике работы.

Фомиор-младший недовольно поморщился.

– Это не пациент. Приятная неожиданность, вам понравится. Срочно идите! – И заговорщицки добавил: – Или пожалеете.

Так, что-то мне уже страшно. Чую, явно какая-то подлянка. И мне бы, наоборот, сбежать из лечебницы, но в кабинете осталась Снежа. С каждым шагом все больше крепла уверенность, что это он, тот самый шмырец, которого я так опасалась.

Возле двери я даже замерла. Откуда смятение? Я его перед сложными операциями не испытываю. Наверное, из-за предвкушающей улыбочки Антония и моего ожидания очередной подлости с его стороны. Фомиор-младший решил, что в проблемах его семьи виновата я. А всего-то и нужно было, что выполнять мои предписания по лечению заохийского принца!

Ладно, пускай интуиция и вопит о грядущих неприятностях, справлюсь. Вариантов нет.

Я взялась за ручку, но дверь открылась сама.

– Хельена! Наконец-то ты явилась! – недовольно воскликнула красивая блондинка в шикарном голубом платье. В ушах ее сверкали бриллианты, соперничая в блеске с платиновыми волосами. – Не очень ты торопилась на встречу. А уж зная, что это я, и вовсе не пришла бы?

Я растянула губы в светской улыбке.

– Лиандра, разве я посмела бы проигнорировать визит моей дорогой невестки?

Иногда очень дорогой, если вспомнить, какие суммы занимает мой младший брат, чтобы удовлетворить запросы супруги. Порой складывается впечатление, что все доходы с унаследованного мной поместья идут на модные наряды Лиандры.

– Уверена, не пришла бы, если бы твой учтивый коллега сообщил мое имя.

Антоний и учтивость? Я подавила гримасу, вспомнив, как утром он наорал на опоздавшую Оливику.

– Я бы не стала игнорировать пациента. Что болит, Лиандра? – спросила я с подчеркнутым участием.

Невестка предсказуемо попятилась.

– Я не в качестве пациента пришла! – возмутилась она, больше всего на свете опасаясь подурнеть из-за болезни. – Артефакты работают исправно, за что мой ненаглядный супруг регулярно отваливает солидные деньги, раз уж ты, милая родственница, не желаешь нам помогать.

Под помощью подразумевалось оказание косметических услуг на постоянной основе, что совсем не то, ради чего я старательно училась в Квартенском университете магии. И нет, мне ни капельки не стыдно, что однажды отказала Лиандре. Она из числа женщин, чьи запросы растут быстрее, чем возможности тех, кто должен их выполнять.

– Лиандра, Хельена, не стойте на пороге, – прозвучало властно из глубин кабинета. – Беседы на важные темы предпочитают закрытые двери.

У меня спина закаменела при первых же словах. Вдовствующая герцогиня Горейская... мама... она тоже здесь.

Отметив мою реакцию, Лиандра довольно усмехнулась и зашла в мой кабинет. Я устала после операции, а теперь еще предстоит выдержать словесную битву? Здорово!

Ладно, и с этим справлюсь. Мама – стихийное бедствие, которое нельзя остановить, можно лишь переждать.

Пройдя в кабинет, окинула ее быстрым взглядом: элегантное темно-вишневое платье, черные волосы без единой нити седины собраны в изысканную прическу, глаза смотрят ясно и цепко, легкий макияж на месте – она в порядке, значит, пришла воспитывать.

– Здравствуй, мама, – произнесла я тихо.

– Благодарю за пожелание, раз это единственное, что может получить больная мать от дочери-целительницы, – смиренно вздохнула она.

Метко. Я задохнулась от возмущения.

Так, надо молчать... Проще дать высказать все, что накопилось.

На самом деле я регулярно проверяла здоровье родных. У матери оно крепче, чем у многих юных леди, но разве что-либо докажешь? Для семьи я отличный косметолог и плохой целитель, а все из-за деда.

Однажды Эрх Горейский с презрением заявил, что я никогда не сравнюсь ним: мне не хватает практики, резерва, твердой руки и безжалостности истинного целителя. С тех пор семья уверена, что я никчемный специалист.

А ведь люди меняются. Практики в горах было выше головы, там я, метафорически выражаясь, отточила свой скальпель. И самое главное, случайно раскачала резерв настолько сильно, что это стало угрозой для жизни.

Единственное, чем, надеюсь, никогда не обзаведусь, так это безжалостностью. Я не хочу выбирать одного из двух пациентов, решать, кого спасти, а на кого не хватит времени...

Задумавшись, я неосторожно вклинилась в поток критики:

– Состояние твоего здоровья выше возрастной нормы, мама.

Родительница остановила поток упреков. На миг. И выдала порцию новых:

– Молодая леди месяцами не появляется дома, откуда ей знать, в каком состоянии близкие? Забыла правила приличия – забыла о семье!

– Мама, я всегда о вас помню, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие. – Хотя сейчас сезон простуд и пациенты идут сплошным потоком, поверь, я помню...

– Пациенты... всегда на первом месте пациенты, – протянула мать с осуждением. – Лучше о семье бы думала. К двадцати четырем годам не обзавелась мужем и детьми? Значит, заботься о семье, которая у тебя уже есть: мать, братья. А скоро Лиандра подарит нашему роду наследника.

Почему наследника? Старший сын – Горан, и у него уже есть невеста. Или дело в том, что мама не желает принимать девушку без титула? Так и сама она не из древнего аристократического рода, купеческая дочь с сильным даром. Горан, как и наш отец, выбрал невесту не аристократку, зато по зову сердца. Жаль, не все его поддержали, и больше всех недовольна мама. Почему? Для меня загадка.

Я повернулась к Лиандре, без зазрения совести устроившейся в моем кресле, и задала другой, не тот, который хотела бы, вопрос:

– Ты беременна? Я не заметила.

Невестка состроила мечтательно-восторженное выражение лица и, преданно глядя на свекровь, почти пропела:

– Мы с Дамианом старательно работаем над этим вопросом!

Угу, работают. Да так старательно, что она даже противозачаточный артефакт продолжает носить.

Видимо, я слишком красноречиво смотрела на ее левую руку – Лиандра мстительно прошипела:

– А вообще, нашей Хельене не нужны родственники, ведь ей покровительствует сам король.

В этой фразе отсутствовала логика, зато таилась зависть и желание вызвать чувство вины.

Лиандра – опытный манипулятор, пойдет на все ради своих амбиций. Она сильно обиделась, когда я отказалась поговорить с его величеством о придворной должности для Дамиана. Я люблю брата. Он талантливый бытовик, специализирующийся на установке защитных артефактов, но необязательный человек.

Проигнорировав выпад, вежливо произнесла:

– Я могу предложить чай, леди?

– Можешь, – усмехнулась Лиандра, – но не местный, а заваренный в ресторане. Только там можно сообщать великолепные новости!

– Еще и новости? Боюсь, для меня слишком много потрясений, – произнесла я ровно, но Лиандра нехорошо прищурилась, правильно определив иронию. – Хорошо, только я беру с собой элииску.

– Я заказала столик в приличном заведении, – возмутилась невестка и тотчас захлебнулась возмущением, когда мать подняла руку.

– Как пожелаешь, Хельена. Твою репутацию магической лисой не испортить.

Лиандра стиснула зубы, хотя речь шла не о ней.

– Снежа, иди сюда, – позвала я питомца.

Элииска не поспешила на зов, как обычно.

– Снежа! – повысила я голос.

И... и ничего! Лисичка крепко уснула? Или на что-то обиделась? А может, она испугалась моих родственников? Кабинет я закрывала, Антоний впустил моих гостий, воспользовавшись правом как сын главного целителя.

Мать успела надеть черное пальто и застегнуть все пуговицы, а невестка лишь набросила на плечи белую шубку и нервно прижимала к груди ридикюль.

– Пойдем, Хельена, – попросила она неожиданно тихо. – Потом найдешь своего зверя.

Но я уже ее не слушала, а достала из сумки медальон, зачарованный Филиппой. Парный висел на тоненьком ошейнике Снежи. На первый взгляд, на нем лишь данные хозяйки, а на самом деле – маячок.

Серебристый луч, сорвавшись с артефакта, потянулся влево и остановился на ридикюле Лиандры...

Я пораженно уставилась на пухлую сумку из белой кожи. Какого шмыря?!

– Хельена, не ругайся, ты же леди! – возмутилась мама.

Я помянула шмыря вслух? Ну и шмырь с ним!

– Лиандра, у тебя в сумке моя лиса, – произнесла тихо, ощущая, как перехватывает горло от гнева.

Невестка с опаской сделала шаг назад.

– Как?.. Зачем твоя элииска туда забралась? – проблеяла она с наигранным удивлением. – Ты уверена, что она там?

Она нашлась что сказать, но пунцовый румянец на щеках выдал лгунью с головой.

– Снежа, голос! – приказала я лисичке.

Тишина... Ридикюль даже не зашевелился. А ведь сумка... из кожи! Неужели у Снежи асфиксия?

– Дай сюда сумку!

– Это моя собственность! Нет здесь никого! – Живодерка крепче сжала ручки ридикюля.

Пришлось хлопнуть ладонью по основным фалангам – ее пальцы рефлекторно разжались, и я аккуратно выхватила сумку со Снежей внутри.

Боги, только бы она не задохнулась!

Поставив на стол ридикюль, я торопливо его раскрыла, не слушая возмущенного визга за спиной.

Снежа лежала без движения, апатичная как кукла.

Задохнулась?..

Я выхватила из темных недр хрупкое пушистое тельце и запустила диагностику. Жива! Слава всем богам! Спит под какими-то чарами. Дыхание слабое, но жива.

Я запустила заклинание очищения организма от гадости, которой ее накачали. Провела между острыми ушками, разглаживая сбившийся серебристый мех, присмотрелась... К черному сухому носу прилипли желтые крупинки – ага, порошок из сонмари, сама проснется лишь утром, поэтому лучше продолжить вывод его из организма лисички.

Значит, Лиандра планировала ее выкрасть? И чуть не погубила.

Перенеся Снежу на ее подушку возле окна, я обернулась к притихшим родственницам.

– Зачем? – Мой вопрос в тишине – как камень в глубокий колодец.

Лиандра вздрогнула и, вскинув упрямо подбородок, перешла от защиты к нападению.

– Я ничего не делала! Твой любопытный зверь сам залез в мой ридикюль.

– И сам нанюхался порошка сонмари? – процедила я сквозь зубы.

– Да! – Лиандра скрестила руки на груди. – Что взять с глупой твари? Валялась у меня коробочка сонмари, которую пью от бессонницы, и твоя лиса ее разгрызла.

Я уже не слушала наглую лгунью. Смерть от нехватки воздуха – страшная смерть. Дыхание учащается, но воздуха не хватает, сердце бьется быстро-быстро, и оттого больно в груди, повышается давление, шум в ушах нарастает... Накрывает паникой, сознание путается, а затем отключается – и начинаются судороги.

Надо показать Лиандре, на что она обрекла лисицу.

– Хельена, нет! – Мама шагнула между мной и Лиандрой. – Не надо, это жена твоего брата!

– Это головная боль моего брата, – возразила я и светским тоном добавила: – Из-за нее у него постоянные проблемы. Может, проще избавиться?

Лиандра испуганно коснулась своей шеи, ощутив холодное прикосновение заклинания-петли.

– Что это?!

– То, на что ты обрекла элииску, начало асфиксии, – любезно объяснила я. – Сонный порошок вдобавок отобрал возможность звать на помощь, сейчас и ты лишишься голоса...

– Сдурела, Хельена?! – Лиандра бросилась к двери. – Сумасшедшая!

Она тщетно дергала ручку: я активировала запирающее заклинание на случай буйных или заразных пациентов, которые не хотели отправляться в лазарет.

– Хельена, не трогай ее, – попросила мама спокойно. – Иначе у меня точно не будет внуков.

– Почему? За вдовцов охотно выходят замуж, а я не угожу за решетку. Скажу, что она подавилась конфетой, коллеги поддержат.

– Боги, да я всего лишь хотела наладить с тобой отношения! – воскликнула Лиандра в отчаянии. – Я бы вернула тебе лису!

Я развеяла безобидное, в общем-то, заклинание охлаждающего компресса.

– Похищение – плохой способ стать героиней, Снежа едва не задохнулась.

Лиандра, пламенея щеками, потерла горло.

– Не знала, что в ридикюле нечем дышать! Прости... Этим вечером я вернула бы лису, клянусь!

Хм, почему у меня такое ощущение, что она соврала? Зря я так рано развеяла «компресс».

– Леди Горейская, я не останусь на чаепитие, сыта по горло, – решительно заявила Лиандра. И задергала ручку двери. – Ваша дочь больная, даром что целительница.

Уж кто бы говорил о здоровье.

Я посмотрела на мать, она кивнула.

– Пускай больная, но я не причиняю боли невинным существам.

Одарив меня гневным взглядом, Лиандра промолчала и вновь дернула ручку.

Я разблокировала дверь.

Глядя вслед убегающей невестке, мама покачала головой.

– Она этого не забудет. У тебя появился еще один враг, Хельена.

– Плевать.

– Это сейчас. Она будущая мать твоих племянников и племянниц.

Нескоро они появятся, пока Лиандра носит противозачаточный артефакт, но просвещать маму не стану.

Вместо этого задала важный, мучащий меня вопрос:

– Ты видела, как Лиандра запихивала мою лису в сумку?

– Если бы видела, то твоя Снежа там не оказалась бы, – резонно заметила мать. – Видимо, Лиандра воспользовалась моментом, когда я говорила с младшим Фомиором. Скользкий тип, будь осторожнее с ним.

Я пообещала и сосредоточилась на элииске. Когда она очнулась и лизнула меня в руку, осторожно пересадила на подушку в корзину.

– Ты точно хочешь взять ее в ресторан? – поинтересовалась мама. – Там может оказаться для нее слишком шумно.

Разумное замечание. Но оставить лисичку в кабинете, куда может войти кто-то из Фомиоров? Нет, хватит потрясений для Снежи.

На темно-синем магмобиле, принадлежащем старшему брату, мы добрались с комфортом в пункт назначения. Модный ресторан назывался как самые популярные конфеты империи – «Ольрионская ночь», и столик нужно было заказывать за две-три недели, даже если ты вдовствующая герцогиня.

Поблагодарив за поездку, мать отпустила водителя на час, чтобы и он смог пообедать.

Заняв зарезервированный стол, сделали заказ и наконец-то смогли поговорить без свидетелей. Я сразу же подняла тему, которая давно не давала покоя.

– Почему ты всячески поддерживаешь Лиандру, но игнорируешь невесту Горана? Потому что она оборотень? Или потому что она простая горожанка без титула и состояния? Ты ведь тоже не аристократка, но сумела освоиться в высшем обществе.

Мама печально улыбнулась.

– Лиандра уже законная жена Дамиана, часть семьи. А девочка Горана... Ее происхождение, скорее, плюс. Свежая сильная кровь не помешает древнему роду Горейских. И выучить этикет тоже несложно, особенно когда есть такая наставница, как я.

Ох, ничего не меняется, у моей мамы с самооценкой все в порядке! Но иначе и нельзя, эта черта помогала ей выжить в нашей семейке. Бабуля недалеко ушла от своего супруга: пусть не маньячка, но умела истязать окружающих бескровно, едким словом.

– Так в чем тогда дело?

– В ком, – поправила меня она. – Все дело в Горане. Не верю, что он доведет девчонку до брачных клятв. Боюсь, бросит раньше.

– А ты не очень высокого мнения о своем старшем ребенке.

– Увы, он собрал в себе все плохие черты. Горан – бабник, как его отец, и жестокий, черствый эгоист, как дед Эрх. Недаром клеймо богини Матери некоторое время очерняло его лицо.

История произошла совсем недавно и была свежа в памяти светского общества. Горан оклеветал бывшую невесту, и та призвала богиню в свидетели. Заалевший знак-предупреждение подтвердил его вину.

К счастью, Горан быстро исправился – и клеймо исчезло.

Пока я вспоминала неприятную, но поучительную историю, нам принесли заказанные блюда. Пустых столиков не осталось, но я все же проигнорировала правила и посадила Снежу на соседний стул, куда поставила миску с молоком. Элииска сделала несколько вялых глотков и спрыгнула в корзину. Ладно, пусть спит. Порой сон – лучшее лекарство.

Когда нам принесли чай, я убедила маму поддержать невесту Горана. Хорошее завершение вначале неприятного визита родственников. Вдвоем мы душевно посидели, решили семейную проблему. Будь Лиандра рядом, я не смогла бы помочь второй невестке.

– Сегодня же пошлю «вестника» Горану, – пообещала она. – Присмотрюсь к его избраннице, но лишь по твоей просьбе.

Я благодарно улыбнулась и сосредоточилась на сливочном пирожном. Может, не совсем полезная еда с точки зрения целителя, зато настроение улучшает вмиг.

– Хельена, – напряженно позвала мама.

Оторвавшись от десерта, я сразу отметила, как она побледнела. Посмотрела в ту же сторону, что и она...

Обед в желудке обернулся холодным камнем. По залу ресторана, улыбаясь и кивая знакомым, с двумя огромными букетами белых и розовых цветов в руках шел сын министра финансов, Нолан Мраус, граф Литийский.

– Держи себя в руках, Хель. – Мама успокаивающе коснулась моего запястья.

Какие у нее ледяные пальцы... и столько ярости во взгляде!

Заклинание успокоения направила сначала на маму, затем на себя.

Бывший друг моих братьев, мужчина, который некогда скомпрометировал меня и неофициально считался женихом, остановился на миг возле общих знакомых.

– Можно я уйду? – спросила у мамы жалобно. – Пока он не смотрит.

– Нет. Ты ведь понимаешь, что это не спасение, а отсрочка?

Разумеется, но я не готова сейчас общаться с графом Литийским, который, судя по количеству букетов, явно подготовился к встрече.

Интересно, о том, что я буду в этом ресторане, ему сообщила Лиандра? Кстати, она ведь обещала «великолепные новости».

Я пытливо посмотрела на мать. В курсе или нет? Взволнованная, негодует, но... это же мама. При необходимости светская львица наденет любую маску!

Нехорошо подозревать своих родных, но вдруг она решила, что пора ставить точку в скандальной истории? Почему бы и не свадьбой с подходящим по всем параметрам аристократом, который вдобавок и уничтожил мою репутацию? Нолан будет счастлив. Ну а я... Женщине легко смириться с навязанным браком, не так ли?

Нет, не так! Не дождутся.

Схватив корзинку с элииской, я поднялась со стула.

– Хельена, не смей сбегать, – тихо потребовала герцогиня Горейская. – Имей смелость решить проблему.

Обязательно! Только не сейчас.

Снежа испуганно тявкнула и приподнялась на подушке. Слева раздался грохот и звон фарфора. Баронесса Гримлих вместе с опрокинувшимся стулом лежала на полу и, пуча глаза, тщетно пыталась вдохнуть воздух.

Опустив корзину на стол, я бросилась к задыхающейся женщине.

Все так же играла музыка. Что баронессе плохо, заметил ее муж и ближайшие соседи. Удивленные шепотки, недоумение, страх – и никакой помощи.

Оказавшись рядом со столом, я бросила взгляд на тарелки. Ярко-алые моллюски агрессивно пламенели на белом фарфоре. Почему-то так и подумала, что это острая реакция на морепродукты.

Опустившись на колени рядом с посеревшей женщиной, схватила ее за ледяную руку.

– Дорогая, что с твоим лицом?! – воскликнул испуганно барон.

Губы, веки и даже нос его супруги стремительно увеличивались. Уверена, под объемными буклями и уши похожи на пухлые пирожки...

– Мою жену отравили! Помогите!

Реакция гостей была неоднозначной: кто-то продолжил таращиться, бездействуя, кто-то отодвинул тарелку, кто-то и вовсе поспешил прочь из ресторана.

– Это не отравление! Это аллергия на моллюсков! – выкрикнула я, потратив драгоценные секунды на объяснение, чтобы подавить панику.

– Целителя! – завопил барон. – Скорее, целителя!

Забавно, он ведь знает, что я обучалась вместе с его дочерью в КУМ, притом на факультете целителей? Выходит, я для него не врачеватель...

Ладно, мысленно возмущаться буду позже.

Заклинание диагностики выявило негативную реакцию на моллюсков. Версия, что здесь все-таки отравление, замаскированное под аллергию, не подтвердилась.

– Откройте окно, – велела бледному барону.

Свежий воздух необходим, да, но в первую очередь я отправила нервного мужчину подальше, чтобы не мешал. Применила затратное заклинание, купирующее приступ, – и сердце баронессы забилось быстрее, кровообращение восстановилось. Просвет бронхов и горла расширился – и дыхание моей случайной пациентки выровнялось. Еще одно очищающее кровь заклинание – и отек пошел на спад.

Щеки баронессы окрасил румянец стыда.

– Благодарю, – прошептала она, собравшись с силами. – Вы спасли меня... Осталось пережить позор...

– Все будет хорошо, леди Гримлих, – пообещала я, поднимаясь на ноги и загораживая собой от взглядов любопытных. – Это могло случиться с любым.

К нам подскочил взволнованный распорядитель и своими заверениями, что в еде нет отравы, едва не спровоцировал повторную волну паники у посетителей. Неопытный какой-то.

– Это индивидуальная реакция на морепродукты, никакого яда! – громко оповестила я и тихо добавила: – Организуйте возможность незаметного ухода, леди Гримлих нужно доставить в лечебницу.

– Зачем? – всполошился барон.

– До утра вашей супруге лучше находиться под наблюдением, – соврала я.

Свою работу я выполнила на отлично, но собиралась нагло воспользоваться баронессой как щитом от назойливого поклонника.

– Лорд Гримлих, вы на магмобиле?

– Да, разумеется, – кивнул барон и стиснул кулаки. – Я сам управляю.

О... Да у него пальцы дрожат! Пусть этот магмобиль не летает, все равно опасно ехать по земле с нервным водителем.

Поколебавшись, «угостила» его порцией чар спокойствия. Обычно маги, хорохорясь, возмущаются, но барон, к счастью, не заметил мой произвол.

Свет над нашими головами потускнел, зазвучала медленная музыка. На небольшой сцене в клубах магического тумана появилась певица.

А вот и наше прикрытие! Отлично, пусть смотрят на сцену, а не на то, как мы будем уходить.

– Лорд Гримлих, нам пора. – Подхватив корзину с элииской, сообщила маме: – Я на работу, благодарю за обед.

Тихонько пыхтя, барон подхватил жену на руки и осторожно понес на выход.

Голос у певицы оказался завораживающе прекрасным, и на нас никто не обращал внимания.

Почти.

Граф Литийский, оставив где-то букеты, последовал за нами.

Вот ведь ржавый скальпель!..

Глава 6. Будни целительницы

Сдав баронессу и ее испуганного мужа дежурному целителю, я вновь повторила:

– Это не трагедия, а пищевая непереносимость. Леди Гримлих всего-навсего не стоит есть моллюсков. Под наблюдением вы также можете проверить, есть ли негативная реакция на другие дары моря.

– Но как же так! – сокрушался барон. – Это ведь модные деликатесы из Заохии!

– Дорогой, я не ела их раньше, проживу без них и дальше, – проворковала баронесса и успокаивающе коснулась плеча мужа.

Приятная пара, видно, что любят друг друга спустя десятилетия брака. Не всем леди из высшего общества везет обрести подобное счастье. Считается, что достаточно, если любит мужчина. А женщина со временем привыкнет.

Именно этой «мудростью» со мной и поделился граф Литийский, когда я отказала ему впервые. Сказал, будет ждать, когда я смирюсь с мыслью, что нам суждено быть вместе, ну а до того момента он мой друг. Друг на словах...

Когда я закончила КУМ, мать отказалась отпускать меня на практику в боевой отряд, назвав ее опасной. Литийский предложил схитрить – сообщить, что обязательную отработку я проведу в отдаленном поместье его тетушки, а самой отправиться в горы к боевикам. Взамен прикрыть его перед отцом, который был одержим мыслью о продолжении рода и требовал от единственного сына поскорее внуков. Литийский считал, что жениться ему рано, поэтому ему требовалась тайная фиктивная невеста. И мы обменялись клятвами, что войдем в храм вместе или никогда не вступим в брак.

Какой же я была наивной дурой!.. Полгода я успешно проходила практику в боевом отряде на границе с Давелией, пока не случилась трагедия с резервом. Едва живая, с огромной проблемой, которую нельзя решить, я вернулась в столицу и узнала, что все это время тетушка Литийского путешествовала по Давелии. То есть я, незамужняя леди, не имела права находиться в ее поместье с ее холостым племянником! А затем поползли и вовсе гадкие слухи о похищении влюбленным лордом строптивой девицы...

Доказывать всем и каждому, что работала как проклятая и лечила боевиков в самых горячих точках на границе? Пустая затея. Литийский с готовностью предложил брачный союз и ненужный мне набор органов, но я предпочла уйти из дома и отказаться от светской жизни.

Увы, от Литийского отделаться не получилось. Свою часть клятвы я аннулировала, а он – нет. Его предложение о взаимном прикрытии перед родственниками оказалось многоходовкой, чтобы поймать меня на слове.

В целом его кандидатура полностью устраивала моих родственников: молод, богат, знатен, сильный маг. И отец – непотопляемый министр финансов. Отличная партия!

Вот только подлость отвратила окончательно. Да и проблема с резервом никуда не делась.

Кстати, а где сейчас Литийский? Наверняка устроил засаду возле парадного входа в лечебницу. Полгода его не было в Квартене, я успела отвыкнуть от назойливого внимания.

Тихонько, не прощаясь с четой Гримлих, вышла из кабинета и нос к носу столкнулась с ненавистным поклонником.

– Хельена, нам надо поговорить! – В темно-ореховых глазах графа горела решимость фанатика. – Там, где не помешают!

Схватив меня за руку, он потащил к дверям кабинета напротив, закрытого по причине отпуска моего коллеги.

Щелчок тонких пальцев – и комната открыта.

– Граф – взломщик? Забавно, – за иронией пряча растерянность, протянула я.

Литийский прислонился к двери, решительно перекрывая пути отступления.

– Я не собираюсь сбегать, сама хотела поговорить.

– Да? – Он криво усмехнулся. – Поэтому ты игнорируешь мои послания?

– Много работаю, вот и пропустила «вестник», – солгала я. На самом деле я их специально не открывала, дожидалась, пока не развеются сами.

Литийский хмыкнул и покачал головой.

Попытка оправдаться провалилась? Жаль.

– Хельена, ты нарушаешь наш договор.

– Нет, ни единого пункта. А вот ты, похоже, собирался публично объявить о намерениях? Сделать предложение прямо в ресторане?

– А что остается делать, раз ты называешь себя невестой заохийского принца?

Меня словно кипятком обдало. Откуда... откуда он узнал? Кто посмел рассказать?

– Ты клялась, что, когда придет время, станешь моей женой! – зло процедил сквозь зубы Литийский.

– Ты получил клятву обманом!

Он насмешливо хмыкнул:

– В любви все средства хороши, Хель.

Еще бы он любил меня... Так, одержимость заполучить недосягаемое.

Я попробовала воззвать к голосу рассудка:

– Проблема с резервом не решена, я непригодна в качестве жены. Литийский, ты же знаешь...

Он махнул рукой, обрывая мои оправдания.

– Резерв не мешал назваться невестой принца, не так ли? Хватит! Я терпеливо ждал, пока наиграешься в целителя, а ты решила, что это слабость? Свадьба через месяц!

Его слова – как гром посреди зимы.

Так... сейчас нужно быть очень и очень острожной, чтобы не сделать хуже. Новые скандалы окончательно похоронят репутацию моей семьи и реально пошатнут здоровье матери.

– Месяц? Разве можно подготовить свадьбу за месяц?

– С деньгами моей семьи все можно. Я единственный наследник двух родов. И родители, и бабушка готовы наизнанку вывернуться ради меня.

Он позволил себе пренебрежительные нотки, говоря о близких, и я в очередной раз осознала, почему не хочу за него замуж. Уж лучше остаться одной, чем стать супругой самодовольного подлеца.

– Нет, любовь моя, я не позволю тебе уйти! Клятва не позволит! И долги твоего братца...

– Что не так с долгами? – Я насторожилась. – Дамиан постепенно возвращает все, что у тебя взял!

Он широко, зло улыбнулся:

– Нет. Наоборот, долгов стало больше, Хельена.

О боги, еще и это... Если мать узнает, ей станет дурно!

Как бы я хотела оказаться сейчас далеко-далеко! Не решать чужие проблемы, не соглашаться с чужими желаниями...

Литийский на шаг сократил между нами расстояние и навис темной громадой.

– Готовься к свадьбе, Хельена. Ясно?

Он вышел из кабинета, а я осталась. Никто не должен видеть, как у целителя дрожат пальцы.

Засунув холодные руки в карманы мантии, натолкнулась в одном из них на нечто нежно-мягкое, влажное... Цветок заохийцев! Опять происки слуги принца!

Меня накрыло волной ярости. К шмырям собачьим эти непонятные игры! Пора серьезно поговорить с Даньяром!

Палата иностранного принца находилась в крыле для аристократов. Злая как тысяча шмырей, я дошла туда за три минуты.

Охранник сегодня был один – и тот спал, развалившись на лавке и уронив голову на грудь.

Кашлянула.

Полисмаг не отреагировал. Трясти за плечо опасно: можно получить энергошаром в лоб.

Я снова кашлянула и подошла ближе.

Лишь став напротив, увидела короткий ледяной дротик в груди мужчины. На фоне темно-синей формы толком и не видна кровь...

Короткое заклинание диагностики. Молодой маг еще жив!

Отправив его в стазис, влила добрую порцию магии. Теперь продержится полчаса точно. Активировала новенький артефакт экстренного вызова, выданный полковником Кимстаром после нападения на меня заохийцев, и прислушалась к звукам из палаты.

Тишина... Убийца уже ушел? Или взламывает щит на кровати дремлющего пациента?

Артефакт мигнул – полковник принял вызов.

– На охрану принца напали, – сообщила шепотом.

– Сама не лезь!..

Ответ полковника не стала слушать, оборвала связь.

Что делать? Ждать полицию? Или войти в палату и узнать, что с моим пациентом?

Я колебалась несколько тягостных секунд, а когда решила попытаться обезвредить наемника, увидела невысокую девушку с рыжей косой. Полисмага. Она бежала по коридору бесшумно, словно подошвы ее форменных сапог не касались пола. Длинная толстая коса мелькала из-за спины, словно живая.

Кажется, мы уже пересекались. Фамилия девушки – Сомик?

Ткнув мне в руки бумажный пакет, пахнущий свежей сдобой, законница ворвалась в палату.

Мир вокруг замер, ожидая развязки. Секунды тянулись медленно, словно мед, стекающий с ложки. Я стояла, напряженно прислушиваясь. Сердце мешало, гулко стуча где-то в горле.

Лечебница дрогнула от выплеска силы.

Грохот. Пространство вокруг наполнилось тяжестью, невидимая волна сдавила грудь, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Миг – и все прошло. В ушах зазвенело от схлынувшего напряжения.

Девушка жива?!

Я бросилась в палату.

И оказалась в центре бурлящего хаоса. Офицер Сомик стояла посреди комнаты, окруженная ореолом света. Ее руки были вытянуты вперед и словно сдерживали невидимую стену. За спиной магички чернильно-черным плащом вились плети хищной тьмы...

Ох, я уже видела такое! В горах, на практике.

Одна из боевичек оказалась суженой кромешника, и он тайно поставил на нее защиту. Как же злилась девушка, когда узнала об этом!

Перед законницей в нескольких шагах стоял мужчина в черных широких брюках, тунике и маске. Даже волосы скрывал платок. И только бирюзовые глаза сверкали злостью да светились синие топазины на длинном кинжале, заткнутом за пояс. Судя по мощному артефакту, элитный наемник, но не местный, явно из островитян.

Потоки злой магии, извиваясь как змеи, пытались разбить защиту девушки.

Тщетно.

А принц?.. Что с ним?

Я посмотрела на кровать возле зарешеченного окна – и от сердца отлегло. Радужно переливающийся, будто мыльный пузырь, щит активен. Слава всем богам, мой пациент не пострадал! Он даже проснуться не успел.

При встрече расцелую Филиппу, ее артефакт в очередной раз спас человеческую жизнь.

Новая атака наемника – Сомик снова ее успешно отразила.

– Медузка, конец нашему свиданию, мы больше не одни! – разочарованно воскликнул убийца и, резко развернувшись, швырнул в меня ледяной дротик.

Боевичка взмахнула руками, прикрывая своим щитом.

Спасибо, но зря, я бы и сама справилась.

– Уходите, леди! – крикнула офицер Сомик, не отрывая взгляда от противника. – Здесь опасно!

С последним словом она атаковала наемника роем алых огоньков. Один даже прошел сквозь его щит и ударил в плечо.

Хлопнув по загоревшейся одежде и вмиг ее потушив, убийца хрипло засмеялся:

– Что ж, Альмавьеру опять повезло! Девчонки его всегда любили!

Швырнув в законницу клубок из синих молний, он выхватил из-за пояса кинжал и рубанул им воздух, одним движением открывая портал!

– Стой, гад! Стой!..

Убийца шагнул в бирюзовое сияние, не обращая внимания на вопли раздосадованной законницы. Доля секунды – и он исчез. Сомик чуть-чуть не успела добежать: портал захлопнулся, оставив после себя лишь легкое дуновение морского бриза.

На моих губах даже вкус соли осел...

Девушка опустила дрожащие от напряжения руки, и светящийся ореол вокруг нее погас. Тени за спиной торопливо отступили, точно их и не было. Сбежали? Сомик не в курсе, что на нее навесили защиту? Забавно.

Она обернулась ко мне. Бледная, вымотанная, но невероятно воинственная и решительная.

– Вы в порядке, леди Горейская? – спросила она, отдышавшись.

Вообще-то, это моя дежурная фраза как целителя.

– Да, офицер Сомик.

Не спрашивая, как она себя чувствует, я запустила диагностику. Законница не пострадала, даже резерв не успела ополовинить. А вот ее напарнику, принявшему первый удар наемника, когда Сомик ходила за булочками, не повезло...

Точно, парень с ледышкой в груди! Пора им заняться.

Я поспешила покинуть палату.

М-да, нескучное у меня выдалось дежурство. Чувствую, дальше будет «веселей».

* * *

– Мои бедные глаза... Ты уверен, что в этом уместно идти на встречу с кронпринцем и королем? – ехидно поинтересовался Веркинджеторикс.

Ярвуд поправил лацканы насыщенно-фиолетового камзола.

– А что тебе не нравится, Джет? Коричневый – благородный, строгий цвет, идеально сочетается с серым.

У Джета при виде желтой рубашки побратима на миг свело зубы.

– Алессандр, не хочу тебя расстраивать, но...

Ярвуд махнул рукой.

– Отстань, мне нравится.

Его побратим закатил глаза.

– Опять твои шуточки? Ладно, делай как нравится.

– Благодарю, что разрешил, – подчеркнуто вежливо произнес Ярвуд и подошел к саркофагу со спящим принцем.

Джет встал рядом и, глядя на умиротворенное лицо блондина под стеклом, о чем-то задумался.

Некоторое время побратимы молчали.

– Что ты решил? – не выдержал первым Джет. – Откажешься?

– Нет, я приму предложение кронпринца.

– Ясно, – протянул Джет и, кивнув на спящего, сварливо спросил: – Значит, суженую для него буду искать я один?

Ярвуд посмотрел на него с интересом энтомолога.

– Ты переменчив как девушка.

– Чего?!

– Сначала уговаривал, чтобы я решился на авантюру, теперь недоволен, что я согласился.

Джет фыркнул:

– Не преувеличивай. Я зол, что ты до сих пор не привел к побратиму целительницу Горейскую. Если тебе сложно, это сделаю я.

– Нет, – холодно произнес Ярвуд. – Ты не станешь к ней приближаться.

Джет вновь закатил глаза.

– Так пригласи ее сам. Вызови на дом к будущему пациенту. Чего проще?

Перевязав зеленый шейный платок, Ярвуд твердо пообещал:

– Завтра. Я сделаю это завтра.

* * *

Прогулка в солнечный день возле реки, где пройдет испытание первого летающего латорийского магмобиля, затем праздничный обед с семьей Филиппы – такие мои планы на выходной, а не вот это вот все... Экстремальные роды в волчьей яме, да еще у женщины с поврежденным позвоночником? Хуже не придумаешь!

Так, я надеюсь, боги сейчас не смеются, подслушивая мои мысленные сетования?

– А вот и Гансен-младший! Счастливый отец может подержать на руках своего долгожданного наследника! – подчеркнуто весело воскликнула я.

Сноровисто перерезав пуповину, опустила мощно вопящего новорожденного в подготовленную корзину.

– Леди Горейская, позвольте, возьму я? Заодно осмотрю ребенка, пока вы помогаете матери, – мрачно произнес деревенский целитель, которому испуганный папаша не позволил принимать роды, а заставил отправить «вестника» мне.

– Разумеется, коллега, – улыбнулась я и протянула корзинку носатому брюнету, присевшему возле края ямы.

Он представлялся, но я не вспомню имя даже под страхом смертной казни.

Понизив голос, попросила:

– Буду признательна, если на время оставите нас с госпожой Гансен одних. Уведите подальше и успокойте отца, пожалуйста.

– Да-да, этому здоровяку понадобится лошадиная доза зелья, – пробормотал коллега и торопливо отошел от ямы.

На всякий случай я создала «полог тишины». Теперь нас точно не подслушают.

Щеки родильницы порозовели, она дышала свободно и даже улыбнулась:

– Пусть хранят вас боги, леди Горейская! Вы спасли моего малыша. Я все еще не верю, что обошлось.

Она всхлипнула, и крупные слезы снова поползли по щекам.

Да уж, попала моя соседка в передрягу. Приехала навестить родителей и за каким-то шмырем отправилась ранним утром в лес, где и свалилась в волчью яму. К счастью, старую и без кольев. И во второй раз повезло, что супруг быстро обнаружил ее отсутствие. Слабый маг, он все равно сумел создать поисковое заклинание.

Внимательно глядя на молодую мать, я тихо попросила:

– Госпожа Гансен, прежде чем я займусь вашей спиной, ответьте на один вопрос.

– Для вас все что угодно! – пылко пообещала жена мясника.

Я специально соврала, что еще придется лечить спину, чтобы она осталась лежать и не сбежала от неудобных вопросов. Разумеется, я уже вправила сместившийся позвонок и запустила регенерацию, иначе роды не прошли бы естественным путем.

Пристально глядя в глаза Анрики, требовательно спросила:

– Кто вас толкнул в яму?

Она испугалась. Глаза распахнулись широко-широко.

– Никто, – ответила поспешно. – Я сама упала! Оступилась!

– Правда?

Я наклонилась и осторожно прикоснулась к поцарапанной мочке ее уха, где виднелась засохшая кровь.

– Госпожа Гансен, где ваши жемчужные серьги, подаренные супругом? – Мой голос был спокоен, но в нем чувствовался холодок.

– Сняла, они дома, – поспешно ответила родильница.

– Но как тогда объясните кровь на левом ухе? Кто сорвал с вас серьги, Анрика?

– Я нечаянно повредила ухо, серьги на туалетном столике.

– Хорошо, сейчас спрошу у господина Гансена, так ли это.

Родильница зажмурилась на миг, ее губы задрожали.

– Я... я не могу... сказать, – прошептала она через силу.

– Вы боитесь его? Негодяя, который напал на беременную? – спросила я, опускаясь на колени рядом. Яма была закрыта ветками, и подушка из листьев внизу оказалась сухой. – Он угрожал тебе?

Молчание было ответом. А еще я увидела на лице смену эмоций: гнев, страх, стыд... Подозрительная комбинация, не так ли? И наталкивает на определенные нехорошие мысли.

Я вздохнула и взяла Анрику за руку.

– Ты не одна, я помогу тебе. Но для этого мне нужно знать правду.

– Я не могу назвать имя, мой муж убьет его! – Анрика зарыдала. – А я не хочу, чтобы Ганс попал из-за меня в тюрьму! Он не заслужил такого, не заслужил такую... такую, как я...

Я припомнила слухи, которые перетирали соседи о мяснике и его молоденькой красавице жене. Похоже, я знаю, что произошло.

– Анрика, я сделаю так, что негодяя накажут по всей строгости закона Латории, но твой супруг ничего не узнает.

Я бы не давала подобного обещания, если бы девушка не испытывала стыда и не переживала о судьбе мужа. Ошиблась, доверилась не тому. Увы, бывает. Но она сожалеет и уже наказана. Понять, что тебя предали, что может погибнуть, не родившись, малыш, – страшная кара.

Стерев слезы, Анрика решительно произнесла:

– Вчера я получила письмо от своего дальнего родственника. Мы любили друг друга, но родители запрещали нам общаться, он картежник. – Молодая женщина густо покраснела. – Он сказал, что нанялся в свиту к заохийцам и вскоре отправится на острова. Предложил бежать с ним, клялся, что будет любить моего малыша... Мы договорились встретиться в лесу, и он... он...

Анрика задохнулась от боли. Я сжала ее руку, активируя заклинание успокоения.

– Он сказал, что я не нужна ему брюхатая от другого, отобрал деньги, серьги... И толкнул.

У меня сжалось горло от обиды за нее.

– Анрика, муж обнаружит пропажу денег?

Она горячечно замотала головой.

– Нет, я не воровка, взяла только свое! У меня было приданое, Ганс к нему не прикасался. Сказал, что это лишь мои деньги.

Я зауважала мясника еще больше: не всякий супруг даже среди магов позволял жене иметь собственные финансы.

– Хорошо, я сообщу о грабителе куда требуется. Запиши его имя, и пойдем отсюда, твой сын уже проголодался.

Я помогла Анрике сесть и дала свой блокнот с карандашом.

Через час я ехала в кебе, на котором поспешно добиралась до деревеньки, и думала об уроках судьбы.

Родители старались уберечь дочь от негодяя, а она все равно с ним пересеклась и пострадала. Зато теперь точно будет ценить супруга. И кто знает, может, уважение перерастет в нечто большее?

Кеб сильно тряхнуло.

– Драный шмырь! – загрохотал извозчик. – Да чтоб тебя!..

Дремавшая на сиденье элииска недовольно тявкнула и вскочила ко мне на колени.

– Что случилось? – Я высунулась из окна.

– Колесо слетело, леди Горейская. Я управлюсь нескоро. Простите, придется подождать.

Подумав немного, я решила размять ноги.

– До города полчаса пешком, я прогуляюсь. Удачи с ремонтом!

Взяв саквояж и предложив невесомой Снеже устроиться у меня на плечах, я вышла из повозки. Если потороплюсь, то успею на демонстрационный полет магмобиля брата Филиппы.

Глава 7. Монстр, целительница и рука судьбы

Латорийская крылатая машина сделала большой круг и плавно приземлилась возле восточных ворот Квартена, взбудоражив проходящих контроль людей, кого-то даже испугав.

Это успех, новый этап в техномагии! Представляю, как сейчас радуется Филиппа за брата. Найти ее в галдящей толпе сложно, я даже не стану пытаться. Загляну домой позже.

От ворот донеслись испуганные крики.

– Ловите их! Ловите! – с чудовищным акцентом кричал смуглый заохиец. – Им нельзя в воду, они земляные!

Из перевернутой крытой повозки дружно выпрыгивали жабы. Здоровенные, как средняя собака, но при этом ярко-розовые в лиловое пятнышко.

– Фу, мерзость какая, – поделилась я впечатлениями со Снежей, которая разлеглась воротником у меня на плечах.

Элииска согласно тявкнула. В дикой природе чем ярче, тем опаснее земноводное.

– Ловите, это подаг'ок для ког'олевы Латог'ии! – ужасно картавя, завопил заохиец.

Королеву любили, и часть горожан бросилась на помощь островитянину. Стражи тщетно пытались организовать мешающих друг другу людей – розовую мерзость ловили толпой с хохотом и гиканьем.

Одна жаба ловко проскочила между ног одного из ловцов и бросилась к реке.

Заохиец побелел как смерть и сдал назад.

– Гог'е мне, гог'е! – запричитал он, прячась за ближайшую повозку.

Чего это с ним? Опасается, что земляки побьют за «потег'ю» ценного экземпляра?

Возмущенные крики справа. Я обернулась – из толпы вылетел муж Филиппы. Ого, он призвал оружие из тьмы!

Зачем кромешнику магический трезубец, стало понятно очень быстро: из реки выскочил огромный монстр. Широкая пасть, полная игольчатых клыков, мощные когтистые лапы... И только розовая бугристая шкура с фиолетовыми наростами напоминала прежнюю заохийскую жабу.

Стражник, мгновение назад преследовавший безобидную жабку, создал ледяную сферу, но не бросил, почему-то попятился.

Монстр прыгнул. Воздух рассек крик боли.

Внутри все заледенело от ужаса.

Супруг Филиппы в один удар расправился с тварью.

Я отмерла, когда он рявкнул:

– Целителя!

Ох, почему я стою?!

Крики. Паника... Стража ворот, накрыв щитами опасный груз, арестовала заохийцев.

Лавируя в толпе, я быстро добралась до воющего мага. Обезболить. Усыпить. Набросить стазис на обрубок, чтобы перестала хлестать кровь.

– Хель! – радостно воскликнула подбежавшая Филиппа.

Отлично, она-то мне и нужна.

– Фил, найди мне меч.

С задачей она справилась быстро: свой служебный клинок отдал коллега пострадавшего.

– Бедняга Урмис, жабень ему полруки отхватила... Все, о службе можно забыть, – подавленно произнес он и с ненавистью пнул пеструю неподвижную гору.

Я бы тоже врезала дохлому монстру, из-за которого пропал остаток моего выходного, но, увы, не могу.

Так, эмоции под замок, пора выполнить свой долг.

– Разойдитесь! – прикрикнула я на зевак. – Раненого не трогать без моего разрешения.

Забрав меч, я поспешила к мертвому монстру. Прицелилась и сделала четкий разрез.

Дружное аханье толпы мгновенно сменилось гулом возмущения: из разрезанной туши повалила невыносимая вонь. Я знала, чего ждать, и заранее применила заклинание фильтров для носа, чтобы не вдыхать «ароматы».

Не обращая внимания на реакцию окружающих, спустила на землю Снежу и быстро сняла новенькое пальто. Разумеется, заклинания уберегут от грязи, но лазить в брюхо монстра удобнее без верхней одежды. Проверено во время студенческой практики в горах.

Без раздумий погрузившись по плечо в распоротое алое нутро, я несколько неприятных секунд ворошила исходящие паром внутренности.

Ага, вот она!

Новый аккуратный разрез, теперь уже заклинанием, и я достала из желудка монстра руку неповоротливого стражника.

Обернулась. Зеваки напряженно следили за мной, боясь пошевелиться лишний раз и упустить нечто интересное.

– Девчонка нашла руку Урмиса, – сдавленно прошептал напарник пострадавшего. – Она же не хочет ее?..

Разумеется, я хотела. Счет шел на минуты, поэтому я собиралась экстренно прирастить потерянную конечность. Прирастить здесь, не отправляя законника в операционную.

Начал накрапывать холодный дождь. Кто-то развернул над импровизированным операционным столом непроницаемый щит.

Достав из саквояжа набор инструментов, я приступила к сложнейшей операции без ассистентов. Вдох-выдох. Время на исходе, и каждая секунда промедления могла стоить стражнику руки.

– Фил, следи, чтобы мне не помешали, – коротко бросила я, естественно рассчитывая на ее мужа-кромешника.

Важнейший этап – заклинание очищения. Мягкий зеленый свет окутал обрубок, тщательно удаляя грязь, кровь и слизь жабы. То же самое я сделала с откушенной рукой, лежащей на стерильной простыне. Дважды.

Повезло, что у монстра острые зубы: руку он отхватил, словно скальпелем отрезал, края достаточно ровные.

После диагностики на токсины, которые могли находиться в слюне или крови монстра, я правильно сложила фрагменты конечности и с помощью зажимов и магии зафиксировала их в нужном положении.

Подняв голову, обвела взглядом бледные лица зрителей. Какие все серьезные! Даже улыбнуться захотелось, сбросить часть нервного напряжения, но нельзя. Ведь слухи поползут, что внучка Мясника безумно хохотала над несчастным пациентом.

Толпа молчала, пристально наблюдая за каждым моим жестом.

Вдох-выдох.

Так, приступаю к первому этапу сращивания: сначала надо соединить кости.

Светящиеся изумрудные нити потянулись от обрубка к руке, аккуратно сшивая их вместе. Я физически чувствовала, как каждый тончайший поток магии находит свое место, как кости сходятся...

Теперь черед мышц...

А сейчас постепенно соединяются сосуды... Делятся клетки кожи.

– Ты молодец, Урмис, – прошептала я под нос. – У тебя все получится.

Спящему не нужны одобрение и поддержка, а мне – очень даже. Но разговаривать с самой собой? Нехорошо, да еще на виду у стольких зрителей.

На подобную операцию, вдобавок ускоренную в несколько раз, уходит прорва магии. Две трети резерва опустело быстро, и я потянула магию из серьги-накопителя. Синий топазин в левом ухе хрустально зазвенел, отдавая силу.

Вдох-выдох. Я спокойна и сосредоточенна.

Пора заняться нервами. Самая сложная часть. Малейшая ошибка, и рука стражника потеряет чувствительность, а то и вовсе превратится в бесполезный протез. Но благодаря деду, зарезавшему на операционном столе прорву народа, я точно знала, что делаю.

Наконец настал черед заклинания регенерации. Светящаяся белым паутина магии опутала сращенную руку, заставляя ткани объединяться быстрее.

Я закрыла глаза, проверяя поток магии. Все было на своих местах.

Заклинание, предотвращающее отторжение тканей. Это родная конечность Урмиса, конфликта возникнуть не должно, но лучше перестраховаться. Дальше – заклинание пролонгированного действия, которое не допустит воспаления.

Последний штрих.

Я достала из ридикюля браслет-артефакт и закрепила на плече пациента. Активировала – магическая шина раскрылась физическим каркасом, обволакивая мужскую руку до запястья.

– Это моя разработка, – растроганно-радостно прошептала Филиппа супругу, но я услышала в тишине.

Да, замечательный артефакт. Выздоравливая, пациент мог потревожить конечность раньше времени и навредить восстановлению. А так, защищая, магический каркас блокировал неосторожные действия торопыг.

– Все, – сказала я, накладывая последнее заклинание фиксации. – Теперь остается только ждать.

Толпа, как единый организм, выдохнула с облегчением. Напарник Урмиса посмотрел на меня как на богиню.

– Спасибо, леди, – прошептал он. – Вы спасли ему жизнь, без службы Урмис быстро бы зачах.

Я кивнула, все сильнее ощущая усталость и одновременно – удовлетворение. Это сложнейшая операция, но я справилась. Используя разработки деда, я помогла человеку.

После окончания операции пациент все еще спал, но, когда его переносили в демонстрационный магмобиль, пальцы пришитой руки шевельнулись.

Новость передавали из уст в уста. Слезы радости были на лицах не только почтенных матрон и юных девушек. Всплакнули от облегчения даже некоторые мужчины. Не потому, что так сильно жалели Урмиса, а просто представляли себя на его месте.

Дождь закончился. Солнце разогнало тучи, даря Квартену еще несколько часов золотой осени.

* * *

Тяжелый, похожий на бурную реку день наконец-то закончился. Роды в волчьей яме, операция под дождем, разговор с лордом Фомиором...

Смешно, но последнее далось тяжелее всего. Начальник ругался. Я применяла магию исцеления вне рабочего времени и не в стенах лечебницы, а мы так не договаривались. У лорда даже вена на лбу вздулась, когда речь зашла о поручении короля быть моей нянькой.

И лорд Фомиор, и король, разумеется, правы: я не имела права нарушать режим и тем самым дальше раскачивать свой резерв. Вероятно, чаруя больше положенного, я приблизила свою смерть, украв лет десять жизни. Но... разве я могла поступить иначе?

Что ж, утро покажет, навредила я себе или обошлось.

Я устало поднялась на веранду арендованного дома. Завтра же займусь поиском нового, если в будущем не хочу лечить колики и режущиеся зубы сына мясника. Но это уже завтра, а сейчас хочется поскорее упасть в кровать.

Но сначала ванна.

Очищающее заклинание работает безотказно, но фантомные запахи гнили из брюха жабы никуда не делись. От них спасет только пышная, пахнущая цветами пена и горячая вода...

На плечах зашевелилась элииска. Проснулась? Она тоже устала, бедняга.

Дважды фыркнув, она возмущенно тявкнула.

– Проголодалась, Снежа? Сейчас поужинаем.

Я хлопнула в ладоши, активируя магический светильник над дверью. Доставая ключ из саквояжа, ощутила спиной внимательный взгляд. Грабитель? Слежка женишка? Охрана короля? Заохийцы? Поздний наглый пациент?.. Или нервы шалят и мне показалось?

Я застыла, напряженно прислушиваясь.

Где-то лаяла собака. Распевали задорную песню поздние гуляки. Мерно капал с крыши дождь. Мирные, привычные звуки в этом квартале.

Нет, почудилось. Переработала сегодня. Срочно ванну мне и кровать!

Я повела плечами, избавляясь от ощущения холодка между лопатками, и вставила ключ в замочную скважину. Неловкое движение – и он выпал. Поднимая ключ, застыла: в поле моего зрения попали острые носы мужских туфель из фиолетовой замши. Такой цвет в мужской одежде я уже встречала...

– Хорошего вечера, леди Горейская, – бархатно-низким голосом произнес мужчина.

Да это же мой незнакомец! Кромешник, который уже не раз спасал меня.

– Один человек очень нуждается в помощи целителя.

И этому нужна помощь целителя? Как не вовремя. При всем желании вернуть долг за помощь не смогу.

Вздохнув, я пожала плечами.

– Пусть этот человек обратится в лечебницу.

– Увы, это невозможно, – ответил незнакомец. – Вся надежда на вас.

Даже если так, прямо сейчас помочь не смогу. И как это объяснить доходчиво? А еще он не паникует, ведет светский неспешный разговор, значит, это не срочно.

Что ж, попытаюсь. Кромешники – сдержанные и понимающие мужчины.

– Но...

Я не договорила: меня поглотила ласковая, но неумолимая тьма...

Сколько пробыла в беспамятстве? Не знаю, явно недолго.

Сначала я ощутила холод, затем тошноту. Характерная для меня реакция на межпространственный переход. Открывать глаза не стала, даже дышала размеренно, чтобы не поняли, что я в сознании.

В первую очередь надо выяснить, что происходит, где я. И только потом уже объявлять о своем пробуждении.

Кромешник нес меня на руках. Аккуратно, без спешки нес. Судя по сквозняку, нагло овевающему мои лодыжки, и запаху сырости, мы в каком-то подвале?

– Леди Горейская, как вы себя чувствуете?

Ого, быстро он понял, что я больше не в обмороке.

– Как похищенная, – буркнула я.

– Это не похищение, – вздохнул мужчина.

Да ладно?! Я открыла глаза и постаралась рассмотреть выражение его лица.

– А что это тогда?

– Это вежливое приглашение взглянуть на своего будущего пациента.

Вот же нахал!

– Мой рабочий день завершился, – твердо произнесла я.

Но рыжий похититель словно и не слышал.

– Леди Горейская, вам разве не интересно взглянуть на случай, который загнал в тупик ваших коллег?

Мне сейчас интереснее накрыться одеялом и крепко, без снов, уснуть до утра.

Кстати, я угадала: мы шли по длинному туннелю. На гладких темно-серых стенах виднелся ровный ряд магических светильников, и я могла отлично рассмотреть своего похитителя. Серьезный, напряженный и, пожалуй, суровый мужчина. И очень красивый. Но это просто так, к слову.

– Нет, не интересно.

– Неужели вы ни капельки не честолюбивы? Не хотите утереть нос десяткам целителей, которые были до вас? – вкрадчиво, словно не слыша ответа, продолжил кромешник.

Впереди – обитая узорчатыми полосами стали дубовая дверь. Она открылась сама, повинуясь взгляду темного мага. От удивления я проглотила едкую фразу, что не собираюсь быть кому-то платком. Никогда не нравилось утирать носы.

Просторный зал, освещенный несколькими маглампами на стенах. Их света хватило, чтобы рассмотреть... гроб. Точнее, стоящий на деревянном помосте огромный саркофаг из черного камня с прозрачной, хрустально сверкающей крышкой.

Мой пациент – труп? Разве я некромантка? Но даже в таком случае я не смогла бы помочь! Хм, неужели кромешник обезумел от горя, что требует от меня оживить человека? А так и не скажешь, выглядит адекватным. И вряд ли с безумцем общался бы Мэттхольд, муж Филиппы.

Похититель поставил меня на каменный пол.

– Леди Горейская, попробуйте его пробудить.

– Пациент в летаргическом сне? – предположила я.

Рыжий кромешник кивнул.

– Да. Прошу, осмотрите его и постарайтесь вытащить из состояния сна. Гонорар вам понравится, мы не поскупимся.

Я хмыкнула. Деньги меня волновали в последнюю очередь. А вот это «мы»... Он уже не раз оговаривается, давая намек, что не один затеял всю эту возню с похищением. Надеюсь, супруг Филиппы не замешан в афере? Он мог просто попросить меня вылечить товарища.

– Вы ведь меня не отпустите, пока не выполню задуманное? Так ведь?

Рыжий промолчал.

Ожидаемо. Риторические вопросы.

– Кстати, вы знаете мое имя, а сами не удосужились представиться. Невежливо, согласны?

Тишина. Опешил от моей наглости или от осознания своей?

Я обернулась и требовательно взглянула на рыжего.

– Алессандр Ярвуд. Мне приятно с вами познакомиться, леди Горейская.

– А мне – нет, – сказала злую правду.

Злую, как я сама сейчас. Зачем тащить уставшую целительницу к тому, кто может еще подождать? Летаргический сон – это не кровоточащая рана, спешка ни к чему!

– Понимаю ваши чувства и прошу прощения за свою настойчивость. – Кромешник не выглядел раздраженным. – Вы уже здесь, взгляните на моего друга и помогите ему, прошу.

На миг мне даже стало стыдно. Ладно, он прав, я уже здесь. Исцелять людей – мое призвание, и оно найдет меня везде и в любую минуту.

Гроб... точнее, саркофаг... странный. Из черного материла, он словно пил свет. А еще в прозрачной крышке была дыра в районе головы...

Я поднялась на вторую ступеньку возвышения и, перегнувшись через бортик саркофага, посмотрела на безмятежное лицо спящего. Красивый мужчина. Платиновый блондин с высоким лбом, хищным носом и резко очерченными скулами.

Кого же он мне напоминает? Где я видела этот дерзкий рисунок губ?

– Леди Горейская, простите, я отойду на мгновение, – встревоженно сообщил Ярвуд и вышел из зала.

Чего это он? Вспомнил, что перед тем, как отправиться за целительницей, оставил чайник на магической плите? Шутка.

В голове пронеслись сказочки нянюшки об оживающих мертвецах, которым на пропитание приводят невинных дев и уходят, оставляя их один на один с монстром...

Так, хватит! Это уже, определенно, глупости!

Я запустила диагностирующее заклинание. Терпеливо дождалась результата...

Хм, надо мной издеваются? Это не летаргический сон! Вернется темный – выскажу ему все, что о нем думаю!

Мой гнев вмиг потух, когда услышала прерывистый всхлип. И издал его не мой пациент.

Я спустилась с возвышения и заглянула за него. Сгорбившись, между постаментом и стеной сидела испуганная девушка.

– Сударыня, вы кто? И что здесь делаете?

Неужели это моя коллега, предыдущая целительница? Неужели ее не отпустили? Боги, какой вздор лезет в голову!

– Я... я неподходящая невеста, – дрогнувшим голосом ответила девушка и выбралась из своего укрытия.

Круглолицая, в больших очках, с наивными темными глазами, румяными щеками, толстой русой косой и пышными формами. Если бы не очки, сделанные у артефактора по спецзаказу, и не дорогая ткань платья цвета пыльной розы, я бы решила, что это простодушная провинциалка, недавно приехавшая в столицу.

И я ее однажды видела! Она пришла за очками в мастерскую Филиппы. У меня плохая память на лица, проще запоминать болезни людей, но дотошность этой девушки я не забуду.

Как же ее зовут? Модная писательница дамских романов о невероятной любви с воином Тьмы.

– Это ведь вы написали, что скалка действеннее приворота, инициирует любовь с первого удара? И в империи темных должны издать закон: если девица врезала кромешнику скалкой, она обязана выйти за него замуж?

Девушка пристыженно потупилась и кивнула.

– Да, у меня не очень с юмором. Хорошо, что кромешники тираж изъяли...

Еще бы! Из-за этой шутки дамы словно с ума сошли: принялись нападать на кромешников не только со скалками, но и с другой домашней утварью. Скалка – грозное оружие, а уж чугунная сковорода! Мне, как целителю, страшно представить, во что превратится мозг после удара... Выражение «любовь до гробовой доски» заиграло новыми гранями.

Ордену Кромешной Тьмы пришлось запустить слух, что большинство воинов – изувеченные шрамами бедолаги, потому и носят черные плащи с глубокими капюшонами. Только так удалось остановить свадебную охоту.

С трудом, но я вспомнила имя неосторожной шутницы.

– Николетта? Госпожа Николетта Фейм?

Девушка мило потупилась и тихо предложила:

– Можно просто Николетта. Не устаю приятно поражаться, что в любом месте могу встретить тех, кто читал мои истории.

– Я не читала, – призналась честно.

Девица не стушевалась, благодушно предложила:

– Выберемся отсюда, я подпишу томик. Обещаю, вам понравится.

Незамутненная уверенность в собственном таланте! Впрочем, Филиппа от нее без ума, даже в книжном клубе состоит.

– Итак, Николетта, почему вы здесь? И что подразумевали под словами о невесте?

Девушка тяжко вздохнула и принялась рассказывать.

Часа два-три назад в кафе «Пятая кошка» зашел невысокий красавчик и спросил, кто из девушек желает выйти замуж за кромешника. Почти весь книжный клуб читательниц, признанных и непризнанных писательниц и поэтесс поднял руки. Даже трижды вдова, у которой шестеро взрослых внуков!

Бабушку, разумеется, провокатор отсеял, но схватил за руку Николетту и открыл портал. Пятнадцать леди, почти половина клуба, дружно в него ломанулись, а затем чуть не передрались за право поцеловать спящего в гробу мужчину.

Боги, что за бред я услышала? Может, я сплю?

– Перецеловали все. Безрезультатно, спящий не открыл глаза. И Джет повел моих коллег и читательниц назад, – мрачно закончила рассказ Николетта.

А почему осталась она? Настолько понравился спящий красавец?

– И вы поцеловали?

Из-за двери, кажется, доносится шум? Или нет?

Я обернулась. Николетта смотрела на меня с укором.

– После всех целовать? В сезон простуды? Вы бы мне еще из чужой чашки предложили выпить...

Захотелось от души рассмеяться. Рискнуть подхватить простуду и проверить, подходишь ли ты в жены кромешнику? Или поберечь здоровье? Кажется, автор романов о любви сама любви не жаждет.

– Я незаметно зашла за саркофаг и затаилась. Джет ушел за остальными девочками. Я вольюсь в толпу, когда они покончат с глупостями, – раскрыла свои планы Николетта.

За дверью послышались взволнованные голоса.

Хм, похоже, ее затея вскоре воплотится в жизнь.

В зал хлынул разноцветный поток юных и не очень дам, среди которых затерялся темноволосый молодой мужчина. В конце возвышался высокий Ярвуд. Злой как дюжина оборотней.

– Я первая!

– Нет, это буду я!

– В очередь, девочки! Сначала проверю я!

Потенциальные невесты ссорились, расталкивали друг друга локтями, не позволяя соперницам приблизиться к саркофагу.

Ужас какой... До вырывания волос считаные секунды! Теперь понимаю, почему Николетта спряталась.

Николетта?..

Романистки рядом не было. Каким-то образом она уже стоял возле двери, за спиной растерянного Ярвуда. Его большие глаза расширились. Кажется, могущественный кромешник в панике?

– Тихо! – гаркнула я тоном, каким обычно усмиряла буйных пациентов, но чаще всего мужей, истерящих рядом с роженицами. – Кто сделает шаг к саркофагу, тот получит в лоб заклинание диареи!

Девушки вмиг оцепенели. И лишь одна, сероглазая шатенка, недоуменно наморщила лоб, словно не понимая, почему все застыли.

– Девочки, вы чего? – воскликнула она удивленно. – Просто так уступите нашего кромешника этой вот?..

Какая смелая девица... Неужели не знает, что такое диарея? У меня даже руки зачесались продемонстрировать. (Да, я злая, когда после тяжелого дня мне навязывают новую работу!)

Ладно, обойдусь пока без иногда полезных для организма заклинаний.

– Внимание, дамы! – Я добавила в голос побольше льда. – Если хоть одна из вас сделает шаг к саркофагу, я гарантирую: она проведет ближайшие дни в уборной.

– Это же Горейская, она может, – прошептал кто-то из толпы. – Может исцелить, а может и как ее дед... того...

Тихая угроза испугала. Шелест юбок, поспешный цокот сапожек по камню – девушки дружно попятились. Проняло и шатенку: она мышкой юркнула за соседку.

Хм, а удобно, когда дурная слава родственника облегчает жизненный путь!

– Это не игра, дамы, а серьезное дело. Человек в коме. Разве можно лезть к нему с поцелуями? – сурово спросила я.

– Он заразный? – шепотом ужаснулась одна из девиц.

– Мы тоже можем уснуть? – всхлипнула вторая.

Вообще-то, я хотела подвести к тому, что это они источник возможной заразы для спящего, но... так даже лучше.

– Уважаемый... – Я отыскала взглядом невысокого темноволосого кромешника, того самого, который доставил ораву вопящих девиц к больному другу, и строго потребовала: – Будьте добры, отведите леди обратно. И впредь не занимайтесь подобными глупостями! Нехорошо.

Молодой маг, почему-то покраснев, покорно кивнул.

– Прекрасные, простите меня, молю, – виновато забубнил он, выпроваживая девиц из зала.

Николетта, идя последней, обернулась и бросила на меня быстрый взгляд. Или у меня уже паранойя, или она действительно посмотрела на меня не с благодарностью, а с насмешливой снисходительностью?

Так, кому-то пора поспать часов десять, чтобы в голову не лезли теории заговора.

Еще несколько мгновений – и в зале остались только мы с Ярвудом и спящий в саркофаге блондин.

– Что это было? Похитить целителя, чтобы затем привести к пациенту толпу девушек? Вы правда верите в силу поцелуя? Это же древняя сказка!

Я кипела от возмущения, как давно забытая на плите кастрюля с кашей, вот-вот организую повару ожоги.

– Леди Горейская, я вас не похищал, а вежливо доставил, – невозмутимо заявил Ярвуд и скрестил руки на груди. – И вы зря не верите в силу поцелуев...

Я не удержалась от фырканья.

– В следующий раз, прежде чем устраивать эксперименты над другом, подумайте дважды.

– Следующего раза не будет, вы ведь разбудите моего побратима, – вкрадчиво произнес Ярвуд. – Не так ли?

Покачав головой, я ответила:

– Он сам проснется через час-другой, как только перестанет действовать заклинание.

Кромешник на миг стиснул зубы, борясь с раздражением.

– Какое еще заклинание, леди Горейская? Мой побратим спит уже двести лет!

Ну что за выдумки? Какие еще двести лет? Это невозможно.

Я подошла к саркофагу и снова посмотрела на спящего. Его лицо, такое спокойное и безмятежное... только уголки губ вроде бы дрогнули?

Глава 8. Новый пациент

Пока объясняла, думала, что язык отвалится. Устала.

– Ваш побратим не в летаргическом сне, – повторила я. – Он просто спит под сильным заклинанием. Обычным!

Ярвуд нахмурился:

– Вы уверены? Почему тогда его никто не мог разбудить?

Справедливый вопрос. От усталости я едва стою на ногах, искать догадки нет сил. И все же выдала правдоподобную версию:

– Вместо дипломированного целителя приглашали студентов с первого курса или отчисленных двоечников?

– Как лихо вы выставляете людей дураками, – едко заметил Ярвуд.

Я была зла из-за сложившейся ситуации и не стала ни извиняться, ни заверять, что не хотела обидеть. Хотела, еще как хотела!

– Что ж, вы точно не целитель-недоучка. Прошу, покажите, как правильно вывести моего побратима из сна. – Ярвуд махнул рукой на саркофаг.

Я даже приближаться не стала – отменила чужие сонные чары и приготовилась ждать. Ярвуд, если и почувствовал мою магию, виду не подал.

Секунды шли. Мужчина в гробу продолжал лежать неподвижно.

Я подошла к постаменту ближе. Ничего не понимаю... Он же под сильным, но при этом обычным заклинанием сна!

Поднявшись на вторую ступеньку, я придирчиво посмотрела на блондина.

Он резко сел.

Я дернулась и шагнула назад. В пустоту!

И оказалась в руках Ярвуда.

Удобнее перехватив меня, он прерывисто выдохнул:

– С возвращением, ваше высочество...

Я не сдержала смешок. Еще один принц? В последнее время мне везет на особ королевской крови.

Блондин, морщась, медленно открыл глаза. Его затуманенный взгляд вяло прошелся по комнате и остановился на Ярвуде.

– Где я?

– Вы в безопасности, ваше высочество, – сдерживая радость, сообщил рыжий кромешник. – Это надежное убежище.

Блондин осторожно коснулся висков и глухо произнес:

– Кто вы? И я...

И у этого принца амнезия?!

Кажется, я закричала.

И потеряла сознание.

* * *

В библиотеке разлилось тягучее, словно древесная смола, ожидание. Тихо потрескивал старый магсветильник, под ним, удобно устроившись в кресле, шуршал газетными подшивками за десятки лет принц.

Память его была как решето, дыры в самых важных местах. Имя, статус, события перед гибелью, лица родственников и друзей – он ничего не помнил. Зато уверенно перечислил всплывающие в памяти постулаты Кромешной и назвал пару детских тайников во дворце. И ему все так же идеально подчинялась тьма.

Уже хоть что-то.

Ярвуд, сидящий за столом, все так же заваленным хламом прежнего владельца, поглядывал на венценосного побратима с подозрением. Впрочем, как и Мэттхольд, привычно занявший кресло возле давно не чищенного камина. И лишь Веркинджеторикс, наоборот, казался расслабленно-довольным, словно подобный поворот его полностью устраивал. Развалившись на кожаном диване, он почти не участвовал в разговоре.

Пятый побратим, вечно занятой директор кромешной школы Блай Эйликс, пообещал заглянуть к ним в ближайшее время и привести ментального мага.

Ярвуд повторил звучащий рефреном ночи вопрос:

– Что дальше? У принца избирательная амнезия, но стерто самое важное.

– Словно сама Кромешная позаботилась, чтобы он забыл, кем является и на что может претендовать, – понизив голос, прокомментировал Джет.

Мэттхольд, задумчиво потирая массивный подбородок, произнес:

– Предлагаю ждать и не делать поспешных выводов.

– Никто из проснувшихся кромешников не лишился памяти, – возразил Джет. – Только наш побратим. Значит, богине это для чего-то нужно? Возможно, так она решила вопрос с престолонаследием.

Ярвуд бросил на него долгий недобрый взгляд, но промолчал. Проигнорировал умозаключения побратима и Мэттхольд.

– Мы можем рассказывать о наших общих приключениях и так пробудить воспоминания принца, – предложил он.

– Отличная идея, – кивнул Ярвуд. – Надо ждать. А еще важно понять, кто разбудил его высочество. Это точно не леди Горейская.

Мэттхольд кивнул.

– Факт. Это кто-то из книжного клуба, который притащил сегодня Джет. Девушка поцелуем разбудила принца, но почему-то испугалась и набросила заклинание обычного сна. И Тьма ей позволила, ведь это действие суженой.

Веркинджеторикс, оживившись, самодовольно заулыбался:

– Да, это я нашел невесту принца! Я молодец.

Ярвуд переглянулся с Мэттом и с едва заметной иронией признал:

– Молодец, Джет. Это была блестящая идея: устроить к саркофагу экскурсию дамского клуба. Вот только как теперь понять, какая из девиц нам нужна?

Побратим откинулся на спинку дивана и весело хмыкнул:

– О да, сложная задача. Сегодня в подвале побывало десятка три девушек.

– Уверен, ты справишься, – заметил Ярвуд уже с откровенной усмешкой.

– Я?! – Джет резко выпрямился.

– А кто? – подыграл побратиму Мэттхольд. – Только ты видел всех этих девиц, тебе и искать.

Веркинджеторикс побагровел, но высказать возмущение наглостью товарищей не успел, отвлекся на принца.

Его высочество переложил тяжелую подшивку давелийских газет на стол и поднялся с кресла. Застегнув верхнюю пуговицу белоснежной рубашки, он удовлетворенно сообщил:

– Новости за полвека осилил, теперь не откажусь и от позднего ужина. – Он перевел взгляд на незашторенное окно. Восходящее солнце залило золотом старый сад, окрашивая его в радостные оттенки. – Или раннего завтрака?

– Есть блюда из ресторана под заклинанием стазиса, сейчас разогрею, – засуетился Веркинджеторикс.

– Не спеши, побратим. – Быстро подойдя, принц дружески хлопнул его по плечу. – Покажи, где кухня, и сделаем это вместе. Любопытно взглянуть на бытовые артефакты спустя двести лет.

Поступок вполне соответствовал характеру прежнего принца, который никогда не кичился своим статусом и не считал зазорным в походах готовить или разводить костер.

Оставшись вдвоем с Мэттхольдом, Ярвуд честно высказался:

– Я не верю в амнезию.

Черноволосый кромешник пожал мощными плечами, всем видом выдавая растерянность.

– Согласен, кронпринц очень вовремя забыл, кем был и кем должен стать. Амнезия сейчас выгодна и ему, и правящему роду. – Помолчав, он обеспокоенно спросил: – Кстати, какой диагноз поставила леди Горейская?

– Никакой. Я же говорил, что она упала в обморок, – помрачнел Ярвуд.

– А потом, когда очнулась и ты отправил ее домой? – напряженно поинтересовался Мэттхольд. – Сегодня она прирастила стражнику откушенную монстром руку. Неудивительно, что общение с тобой стало последней каплей.

Ярвуд нахмурился, сдвигая брови к переносице.

– К сожалению, не знал и настоял на консультации.

– Алессандр, ты уходишь от ответа. Когда леди Горейская очнулась, какой диагноз она поставила?

Рыжий кромешник криво усмехнулся:

– Леди все еще отдыхает. У нас в подвале.

* * *

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я ощущала, что тело наполняется теплом и силой после долгого сна. Но когда открыла глаза, вместо своей спальни увидела прозрачное стекло, по которому пробегали искорки магии. Слева и справа были чернильно-черные стенки из холодного камня.

Хм, нет, теплый... Или мне жарко, потому что я в пальто?

Ладно, не имеет значения. Важно то, что я в гробу. В том самом гробу, где раньше лежал мой пациент!

Это осознание пришло мгновенно, и по спине и плечам сыпнуло морозом. Паника захлестнула, на миг перехватив горло, но почти сразу уступила место странному чувству спокойствия.

Мне стало плохо, я потеряла сознание. Но почему я здесь? Почему в чужом гробу? Нет, в своем я бы тем более лежать не хотела.

Вопросы роились в голове, когда я услышала мужские голоса и легко опознала своего рыжего похитителя и мужа Филиппы.

– Как ты мог положить ее в саркофаг? – сердито спросил Мэттхольд.

– А куда надо было? На ледяной пол подвала? – хмыкнул Ярвуд. – В саркофаге уютно. Заодно девушка восстановит силы.

Кромешники подошли близко, и я на всякий случай закрыла глаза. Пусть думают, что все еще сплю.

Голос Мэттхольда выдавал его тревогу.

Интересно, переживает за мое самочувствие? Или опасается возмущения Филиппы?

– Ты разве не в курсе, что саркофаг лечит лишь девушек, которые подходят кромешникам в жены?

Эти слова – как ледяной ливень в жаркий полдень. Сердце забилось быстрее, в ушах зашумело. У меня уже есть один жених! Назойливый и наглый. И других мне не надо!

Кромешники... Их гиперопека и трепетное отношение к суженым известны каждому. Быть нареченной могущественного лорда, служащего Кромешной, – мечта многих латориек.

Но не моя.

И вот я лежу в саркофаге кромешников, восстанавливая силы благодаря их загадочной магии.

Пора отсюда выбираться.

Я стукнула по крышке – искорки магии забегали интенсивнее, напоминая потревоженный муравейник.

– Вытащите меня! Немедленно!..

Требование прозвучало уверенно, хотя внутри я и напряглась. Сделаю вид, что ничего не слышала!

Мой похититель оказался быстрее мужа подруги. Открыв гроб, он протянул руку и церемонно произнес:

– Леди Горейская, простите, если испугал вас...

Я перебила его, взволнованно выдохнув вопрос:

– Вы кто?..

У Ярвуда вытянулось лицо.

– А я кто? – добила его вторым вопросом и приподнялась на локтях.

Он резко опустил протянутую руку и отшатнулся, затем вновь подался вперед и стиснул край саркофага. Сжал крепко, до побелевших костяшек. Света магсветильника хватило, чтобы увидеть, как глаза кромешника на миг залила тьма. Ярвуд моргнул – и тьма исчезла.

Прерывисто выдохнув, он глухо произнес:

– Вы леди Горейская, целительница.

И это было настолько забавно, что я не выдержала и рассмеялась.

– Извините, не удержалась от искушения пошутить! Нет, у меня нет амнезии, не переживайте.

А жаль, я бы хотела хоть на время забыть о своих проблемах.

У рыжего кромешника заходили желваки на скулах. Молча, резко и, пожалуй, даже грубо он вытащил меня из саркофага. На пол не поставил, легко удерживая на руках, процедил сквозь зубы:

– Ну и шуточки у вас, леди Горейская! Я решил, что саркофаг навредил вам!

– Испугались? – хмыкнула я. – Так вам и надо! В следующий раз не засунете потерявшую сознание девушку в гроб!

Мы смотрели друг другу в глаза и наверняка со стороны выглядели злобными шипогорбами. Это еще те агрессивные твари, склонные к одиночеству. Самки не убивают самцов лишь в брачный период.

– А вы не теряйте сознание, оранжерейный цветочек!

Что?.. Как он меня назвал?

– А вы не воруйте девушек в конце рабочего дня! – выпалила я и стиснула зубы. Хоть бы эмаль не повредить с этим рыжим провокатором.

– Хорошо, буду воровать в начале, – съязвил Ярвуд.

Громкий смех остановил рвущиеся с моих губ колкости.

– Простите, если помешал, – весело произнес Мэттхольд и демонстративно стер слезы смеха. – Можете продолжать, раз других дел нет. Леди Горейская ведь не хочет домой.

– Хочу! – Я перевела взгляд на Ярвуда и сухо потребовал: – Отпустите меня!

Он плавно слевитировал с постамента и поставил меня на пол.

Голова закружилась, я покачнулась. И... вновь оказалась в объятиях рыжего кромешника. Надо сказать, крепких и надежных объятиях. А еще – неуловимо пахнущих мятой и молочной карамелью. Успокаивающий аромат...

Только какого шмыря я это подмечаю?

– Ярвуд, сейчас я отправлю леди Горейскую домой, – заявил Мэттхольд. – С тобой она попадет туда нескоро.

Кроме насмешливости, в его голосе мне почудилось и напряжение. Словно ему не нравилось представшее перед глазами зрелище.

Возможно, так и есть? Однажды он видел, как я забирала из мастерской Филиппы новый набор сережек с топазинами. Наверняка теперь знает о моей проблеме. Но ведь это не заразно и точно не страшно для кромешников! Так почему напрягся?

Ладно, не о том сейчас думаю. Пора домой, подальше от кромешников.

– Лорд Мэттхольд, не стоит провожать, я поймаю на улице извозчика.

– Нет, я сам доставлю вас домой, – резко возразил Ярвуд. – Кто девушку украл, тот ее и возвращает.

Он не отстанет, да?

– Хорошо, если будете перемещать телепортом, пожалуйста, доставьте туда же, где взяли.

Рыжий нахмурился.

– Я не собирался прыгать в ваш дом. Во-первых, это невежливо, во‑вторых, нарушит установленную защиту.

Оскорбился? Отлично, я не против.

– Кстати, куда подевались моя элииска и ридикюль?

Снежа – зверек ловкий, убежала и сейчас ждет меня у порога, но лучше убедиться в том, что рыжий ее не поймал. Сумка с инструментами вряд ли кого-то прельстит, но все же не хотелось бы ее потерять.

– Ваш питомец попытался откусить мне нос, – уязвленно сообщил кромешник. – Милое существо лишь на первый взгляд.

Признаюсь честно: подобное развитие событий меня повеселило.

– А ваша сумка... – Рыжий замялся. – Она осталась на веранде. Ваш сторожевой зверь не позволил забрать без боя.

Замечательно! Выкрал целителя, но оставил его инструменты! Магия – хорошо, но всего не сделаешь с помощью лишь одних заклинаний.

– Что ж, можете отправлять меня домой, – милостиво разрешила я.

У Ярвуда было такое лицо, будто он уже передумал и готов вызвать мне извозчика. А поздно! Я настроилась на скорейшее возвращение.

В этот раз после перемещения я почти не ощутила тошноты. Организм привыкает к телепортации? Или все дело в том, что я отлично отдохнула? И странно, но я не испытывала переизбытка магии. Мой резерв не переполнен после отдыха, всплеска сил не наблюдалось.

Рассвет мягко золотил серую черепицу соседних домов и приукрасил старый сад вокруг моего арендованного. На пожухлой траве виднелся иней. Ночной мороз добил последние остатки зелени на моей лекарской грядке. Вполне ожидаемо, зима вот-вот ворвется в Квартен.

– Благодарю за доставку, – вежливо произнесла я и с удовольствием добавила: – Надеюсь, вам больше никогда не понадобится помощь целителя. Прощайте!

Я демонстративно повернулась к кромешнику спиной и тихо позвала лисичку:

– Снежа! Иди сюда, моя хорошая!

Почти сразу белая элииска выскочила из темноты под верандой и запрыгнула мне в руки. Приподнявшись на задних лапках, она гневно фыркнула в сторону Ярвуда и спрятала нос в моем меховом воротнике.

Кажется, мы единодушны в эмоциях по отношению к рыжему. Заслужил.

Всей кожей ощутила колебание магического фона. Ушел? Замечательно. Оборачиваться и проверять не стала.

Ридикюль лежал на веранде, неподалеку валялся потерянный в момент похищения ключ.

– Снежа, пойдем завтракать?

Элииска задорно тявкнула и спрыгнула на пол. Нечаянно задела лапой ключ, и он провалился в щель. Едва ли не единственную на всей веранде.

– Снежа, что же ты так? Теперь ищи!

Лисица потрусила по ступеням вниз.

Если не найдет, придется доставать запасной. Хорошо, что хозяйка прятала его в дупле...

Дверь открылась сама. Завоняло гниющими грушами.

– Леди Горейская, доброе утро! – На пороге вырос высокий мужчина в темно-синем плаще с капюшоном.

В правой руке он сжимал флакон из черного стекла.

– Вам подарок! – проскрипел незнакомец.

Взмах – и в меня полетела вонючая жидкость.

Машинально я шагнула вправо.

Вонь гнилой груши?!

Понимание, что не успею ни щит создать, ни хорошенько испугаться, чтобы активировались защитные артефакты, пришло с опозданием. Жидкость из флакона незнакомца поглотила плотная пелена тьмы. Сожрала жадно, не пропустив ни капли.

Ни капли шивейской кислоты, прожигающей плоть до кости.

Меня хотели убить или только изуродовать до неузнаваемости?..

Из ступора вырвал крик боли. Нет, дикий вой!

Щит из тьмы развеялся. По полу в гостиной катался напавший на меня незнакомец. Весь затянутый черными жгутами.

– Ярвуд, нет! – закричала я, сразу поняв, кто спас меня и теперь истязал убийцу. – Не надо!

Кромешник проявился слева, в вихре из тьмы. Мрачный, с заострившимися чертами лица и с абсолютно черными глазами – тьма залила белки, превратив их в провалы в голодную бездну. Хладнокровный хищник, который явился убивать.

И вот теперь-то мне стало страшно по-настоящему. В памяти всплыли все жуткие истории о кромешниках, об их жестокости и о бессердечии чудовищ. Сила Тьмы сводила с ума, превращая со временем в безумных убийц без эмоций. И лишь суженая, становившаяся якорем для кромешника, удерживала его от превращения в монстра.

Ярвуд холост, не так ли? Его никто не остановит от срыва?

Напавший на меня мужчина сорвал голос в агонии и захрипел.

Я бросилась к Ярвуду.

– Хватит!

Вцепившись в рукав фиолетового камзола, дернула. И кромешник наконец обратил на меня внимание. Словно сама смерть взглянула на меня. Непроглядная тьма в глазах, тонкие чернильные лучики разбежались дальше по лицу...

Как остановить могущественного кромешника? Привычные заклинания диареи или обморока не сработают. Разве что...

Приподнявшись на цыпочки и дернув Ярвуда за камзол к себе, я отчаянно прижалась к его рту губами.

Боги, что я творю?! От ужаса даже глаза закрыла.

Стылое ощущение смерти схлынуло. Все? Он пришел в себя? Мое «лекарство» подействовало?

Я хотела отстраниться, но... не успела. Дрогнув, теплые губы раскрылись и захватили мои в плен. Одна ладонь кромешника обхватила мой затылок, вторая, оказавшись на спине, притянула ближе.

Поцелуй Ярвуда был, как и его шевелюра, огненным. А еще – напористым, жадным и бессовестно глубоким. Совершенно неприличный поцелуй... Его губы обжигали, пьянили, в мою кровь словно плеснули жидкое пламя. И мои ноги подкосились...

– Тяв! Тяв! – Рядом возмущенно заверещала элииска.

Осознание ситуации – словно ледяная вода в лицо. Я испуганно дернулась – Ярвуд почти сразу отпустил.

Сердце мое заполошно стучало, губы горели. Вместе с осознанием пришел стыд. Ох, шмырь!.. Я потеряла контроль, и поцелуй из остужающего ярость превратился в совсем иное.

Ну и ладно... это все равно не повторится.

Не поднимая глаз на кромешника, я бросилась к жертве его тьмы. Капюшон слетел с головы наемника, позволяя разглядеть багровые толстые рубцы, между которыми даже губы и нос не удалось разглядеть. Его что, искупали в шивейской кислоте?!

Но это не важно... Важно, что заклинание диагностики вынесло страшный вердикт: напавший на меня мужчина мертв.

Не обращая внимания на лужицы дымящейся кислоты, проедающей доски, я присела рядом с телом. И послала в него импульс чистой силы.

– Наемник мертв. – Ярвуд коснулся моего плеча.

Моя спина закаменела. Я продолжила реанимацию.

Зачем?.. Зачем он его убил?!

– Хельена, он мертв, – повторил кромешник.

Я поднялась на ноги.

У меня умер пациент. Впервые с того времени, как аномально раскачался резерв. Порой я даже ощущала себя всемогущей. Почти богохульство, знаю... Но у меня не умирали!

До сегодняшнего дня.

– Зачем вы его убили? – спросила, не глядя на Ярвуда.

– Он хотел изуродовать вас шивейской кислотой, – ровно произнес кромешник.

– И что? Вы же его остановили!

Я покачала головой, все еще не веря своим глазам. Бессмысленная, жестокая смерть!

– Тьма не нашла в его душе света и вынесла ему вердикт, – сухо ответил кромешник.

– Или это вы решили, что он должен умереть? – У меня сорвался голос. – Возомнили себя богом?

Горло перехватило, в глазах потемнело от злости. Не глядя на Ярвуда, я поднесла правую руку ко рту и дунула в магический свисток на браслете. Тонкий звук прозвучал трагично.

– Уходите, скоро здесь будет полиция, – потребовала глухо.

– Хорошо, – согласился Ярвуд. – Только вначале тьма проверит дом.

Я даже возмутиться не успела, как с его рук соскользнули черные змеи. Много юрких жутких гадов!

Они мгновенно расползлись по дому, все кроме одной. Прежде чем последовать за подружками, она черной молнией прошлась по остаткам кислоты, стирая ее собой.

Это чтобы я не влезла? Да я и не собиралась. Прекрасно знаю, что творит эта дрянь с человеческой плотью.

Змеи вернулись быстро, я толком и не осознала, не успела обдумать случившееся.

– Больше никого здесь нет, – церемонно сообщил кромешник.

И ушел.

Но далеко ли? Меня не оставляло ощущение его невидимого присутствия. Решил проследить, чтобы на меня не напали снова?

А меня знатно потряхивало...

Заканчивая Квартенский университет магии, каждый целитель дает особую клятву. Перед ликами богов он обещает не вредить, лечить преступников и даже своих кровных врагов. Целитель не выносит вердикт, не решает, кому жить, а кому умирать. Это задача законников.

Ярвуд не имел права приговаривать, он мог связать наемника, как это сделал ранее с напавшими на меня заохийцами...

Ладно, хватит об этом! О своем моральном облике кромешник пусть думает сам.

Сделав дыхательную гимнастику и успокоившись, я ушла искать элииску, которая куда-то спряталась, когда кромешник проверял дом. Не нравилась ей тьма, и я ее понимала. Могущественная сила, которая за миг обрывает нить жизни...

Магполиция прибыла быстро, вместе с лордом Кимстаром. Судя по кругам под глазами, эту ночь он провел на работе. Надо будет как-нибудь проверить состояние его здоровья.

Выслушав короткие объяснения и убедившись, что я в порядке, полковник поспешил к своим людям, осматривающим труп в моей гостиной.

– Ого! – Увидев лицо наемника, лорд Кимстар присвистнул. – А вот и красавчик!

Да уж... Изуродованный кислотой наемник – еще тот образчик «красоты».

– Я же говорил, что этот монстр жив, а не сгинул во время побега! – эмоционально отозвался кто-то из полисмагов.

– Да уж, живучая тварь, – протянул второй.

Полковник поморщился и добавил:

– Вернувшись в столицу, он не утерпел, сразу взялся за старое. Но, к счастью, пересекся с кромешником.

Законники дружно уставились на меня с сочувствием и одновременно благодарностью.

Чего это они?

Я поняла их чувства, когда услышала подлинную историю Красавчика, как иронично прозвали журналисты наемника, уродующего прекрасных женщин по заказу завистников и соперниц.

Мерзавец уже был на каторге, когда выплыла правда о его пропавших жертвах, правда, которую скрыли от общественности. Считалось, что некоторые изуродованные девушки теряли надежду на восстановление былой красоты у магов-косметологов и уезжали подальше, чтобы зализывать раны в одиночестве, – на это указывали их прощальные письма родным.

И лишь один журналист, упорный жених последней беглянки, выяснил жуткую правду: самых стойких жертв, сумевших справиться с ударом судьбы, Красавчик похищал, чтобы без помех наслаждаться их страданиями в своем логове. Когда девушка окончательно была сломлена, он ее убивал все той же шивейской кислотой.

Маньяк заслуживал не каторги, а смертной казни, которую ввел недавно король Эрик Вебранд. Но увы, Красавчик погиб во время побега...

... и объявился в моей гостиной. Чтоб изуродовать кислотой уже меня.

Почему? Кто его нанял?

– Нам повезло, что эмиссар Кромешной Тьмы был рядом с леди Горейской, – закруглил тяжелый рассказ полковник. – Не зная, что Красавчику заочно вынесен смертный приговор, кромешник привел его в исполнение.

– То есть он превысил свои полномочия, – сделала свой вывод я и отвела настырную прядь с лица. – Он мог его не убивать.

Мои холодные руки слегка подрагивали, а вставшие дыбом волосы все никак не желали возвращаться в пристойную прическу. Боги, да я вся была покрыта мурашками ужаса!

– Не мог, – возразил полковник Кимстар мрачно. – Меня долго раздражала в кромешниках их незыблемая уверенность, что они вправе лично судить тех, в ком больше нет света. Но в последнее время я все больше убеждаюсь: их Тьма права, когда заставляет творить самосуд. Лучшие судьи порой ошибаются. А она – нет.

Глава 9. Новый поворот

Слова полковника заставляли задуматься.

Карая, боги не ошибаются. И все же, все же... Ярвуд не мог иначе? Вся суть целителя протестовала против такой кары!

Я обхватила себя за плечи, сосредоточиваясь на мягкости ткани шерстяного пальто.

– Леди Горейская, – нетерпеливо позвал полковник Кимстар и коснулся моего локтя.

Я вздрогнула. Похоже, не в первый раз окликнул, а я промолчала.

– Простите, задумалась.

– Соберите свои вещи, леди Горейская, самое необходимое на первое время, – велел лорд Кимстар таким тоном, что спорить не хотелось.

Да и стоило ли глупить?

Посмотрела на труп маньяка в гостиной – и меня передернуло от отвращения. Запах шивейской кислоты – вонь гниющей груши – заполнил комнату, провоцируя тошноту. Нет, я не собиралась здесь оставаться, да и давно пора сменить дом. Но все-таки не ожидала, что нужно это делать прямо сию минуту.

– Полковник Кимстар, я еще не нашла место, куда могу переехать, а в родительский особняк возвращаться не хочу...

Что ж, придется пожить в гостинице.

Полковник нахмурился и, достав часы на цепочке, щелкнул крышкой.

– Займитесь вещами, об остальном за вас уже подумали другие.

Я не двинулась с места. Его взгляд стал тверже.

– Леди Горейская, это не просьба, а приказ короля – переселить вас при малейшей угрозе.

Вот как? Я стиснула зубы. Кромешников в моей жизни все больше, скоро сама ничего не смогу решить.

Через полчаса я стояла возле черного магмобиля и ждала, пока полковник поставит два моих чемодана в багажник. Невольно взгляд скользнул на соседний дом и зацепился за зашторенные окна.

Семейство Гансен все еще в деревне. Как они там? Через несколько дней наверняка вернутся с малышом, а такого удобного целителя рядом больше нет.

Мысль неожиданно успокоила.

Я люблю детей, всегда готова помочь страждущим, но не горю желанием бегать к мнительной соседке из-за незначительных капризов новорожденного. Набор из диагностирующих и лечебных артефактов ее супругу вполне по карману, обойдутся и без меня.

Захлопнув багажник, полковник Кимстар поднял воротник форменного пальто и объявил:

– Кстати, забыл сообщить. Мы нашли обидчика вашей соседки, госпожи Гансен, и он даже не успел потратить награбленное. Следствие еще идет, но уже сейчас ясно: по нему каторга плачет. И будет омывать слезами лет так пятнадцать.

– Спасибо.

– Это моя работа, – отозвался полковник и опустил руку на панель управления.

Засветился бирюзово отпечаток ладони, ожили циферблаты с непонятными значениями. Сам магмобиль затянул защитный мерцающий щит. Смотреть наружу оно не мешало, но не позволяло увидеть сквозь стекла тех, кто сидел в салоне.

Полковник взялся за руль, и смоляная капля понеслась по улицам дремлющего Квартена.

Вопреки ожиданиям, ехали недолго. Новый дом находился недалеко от лечебницы Фомиора и очень мне понравился. У двухэтажного коттеджа была веселенькая красная черепица, длинная крытая веранда с плетеными креслами и столом, засыпанным красной кленовой листвой, большие окна и мощная система магзащиты.

– Вам отдали верхний этаж, леди Горейская, – сообщил полковник Кимстар. – Нижний занимает офицер Сомик.

Я была не против соседства с невероятной девушкой: ее поединок с наемником в палате принца Заохии незабываем.

Распрощавшись с полисмагом, я принялась обустраиваться в спальне. Когда все вещи были на своих местах, пришло запоздалое осознание: на меня напал маньяк.

Напал маньяк!..

Устранить повреждения кислотой я бы точно смогла, а вот если бы он меня похитил? Сумела бы отбиться, сбежать? А пережить муки, на которые он обрекал своих жертв? Сомневаюсь.

Ярвуд спас меня не просто от увечья, а от длительных издевательств и смерти.

Дыхание перехватило. Горло сжала невидимая рука ужаса. Сердце билось быстро-быстро, грозя застрять в горле.

Обессиленно я опустилась на застеленную темно-зеленым покрывалом кровать.

– Тяв! – Элииска запрыгнула на колени и сочувственно ткнулась лбом в плечо.

Я привычно запустила пальцы в нежную белую шерстку, мой личный «успокоин». Новая мысль-озарение пришла не вовремя, морально добивая. Боги, а ведь вместо благодарности я налетела на кромешника с упреками!

Припомнила, что говорила, точнее каким тоном, и на миг зажмурилась. Шмырь, как же стыдно!

– Что-то со мной не то в присутствии Ярвуда, – пожаловалась Снеже. – Выдержка изменяет, и я несу какие-то глупости.

От самобичевания спас магический вестник. Зеленая мерцающая птичка, осыпая комнату искрами, слепо покружила, пока нашла меня. Упав рядом на кровать, вспыхнула изумрудным и превратилась в записку. По стилю доставки послания я уже поняла, кто хотел со мной связаться.

Неприятности, как же долго вас не было... Целых три часа!

* * *

С обеда снег падал крупными хлопьями, и к вечеру Квартен утопал в пушистом одеяле, позолоченном светом магических фонарей.

Я в одиночестве сидела за столиком у окна, и тени двух гигантских цветков в деревянных кадках укрывали от любопытных глаз других посетителей ресторана. Большая чашка травяного чая обжигала пальцы – и я концентрировалась на ощущениях, чтобы не впасть в панику.

Я так и не уснула после появления вестника, маялась в неведении до самого вечера, а завтра, между прочим, мне на смену. И сейчас навалилась усталость. Но не физическая, а душевная.

Целительство – призвание благородное, но выматывающее. Каждый день я беру ответственность за чужое здоровье, а то и жизнь. Я исцеляю раны других, при этом нарочно забывая о своих. У меня столько проблем, что порой взвыть хочется. А сегодня, подозреваю, добавится еще одна.

Я пила чай, не сводя глаз со входа и теряя последние крупицы терпения.

В энный раз дверь открылась. В ресторан уверенно вошел статный брюнет в элегантном сером пальто и с темно-коричневым саквояжем в правой руке. Щеголь, повеса, азартный карточный игрок и при всем этом талантливый маг.

Я выдохнула. Наконец-то дождалась!

– Привет, Хель.

Небрежным движением брат поставил саквояж на стул, на его спинку сбросил пальто и сел напротив меня.

– Здравствуй, Дамиан.

Темные круги под глазами и подрагивающие пальцы выдавали его волнение, несмотря на привычную маску легкомысленного прожигателя жизни.

Интересно, я угадала с суммой? Или нужно больше?

– Спасибо, что пришла, – начал Дамиан покаянно. – Знаю, ты у нас целительница нарасхват, наверняка пришлось из-за меня изменить планы. Прости, что слишком часто злоупотребляю твоей добротой...

К чему эти экивоки?

– Давай перейдем к сути разговора, – перебила я, старательно скрывая страх и легкое раздражение. Не люблю расшаркивания. – Ты мой брат, я всегда готова помочь в меру своих сил.

Дамиан молчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями, хотя уверена, он даже отрепетировал свою речь перед зеркалом. Мой братец – еще тот манипулятор.

Официант принес заранее заказанный чайник с чаем и блюдо с пирожными и безмолвно удалился. Дамиан тотчас установил вокруг нас купол тишины. Установил легко, щелчком пальцев. Бытовик, который самостоятельно изучал курс магов-защитников.

– Ладно, давай к сути, – вздохнул он с наигранной печалью и, вытащив из своего саквояжа белый конверт, положил на стол.

– Что это?

Боги, надеюсь, это не очередные обязательства, которыми предстоит мне заниматься!

– Это деньги, – произнес Дамиан с подчеркнутой печалью. – Все, что я у тебя занимал несколько лет.

Я ощутила, как мои глаза округляются от шока. Дамиан не просит деньги?! А, наоборот, возвращает? Не иначе какой-то редкий монстр сдох в Северных горах, раз брат решил содержать свою жену самостоятельно?

Дамиан постучал указательным пальцем по пухлому конверту.

– Здесь также сумма, которую на днях я взял в твоем кабинете, когда ты была в операционной.

Так вот куда подевалось мое жалование!

– И проценты сверху... За то, что тебе достался такой вредный брат, как я.

Дамиан с бравадой улыбнулся, но явно через силу. Маска беззаботного повесы трещала на глазах.

Вот же шмырь! Что случилось? Деньги – последнее, что волновало меня сейчас. Важнее поскорее понять: откуда они? Что натворил Дамиан?

– Я выкупил все свои долговые расписки. В саквояже деньги для Лиандры. Выдавай ей по чуть-чуть, большие суммы она спустит за несколько месяцев.

Странная просьба, пугающая.

– Чем меньше я вижу Лиандру, тем счастливее моя жизнь, так что сам выдавай своей жене на булавки, – резко возразила я.

– Не могу, мне придется уехать из страны.

– Ты бежишь, потому что ограбил банк? – пошутила я.

Мрачный Дамиан утопил взгляд в своем чае.

– Нет, деньги я заработал. И вовремя. – Его лицо просветлело. – Лиандра ждет малыша.

Хорошо, что я успела проглотить глоток чая, а то подавилась бы!

Так... Что-то здесь не то. Даже если она сняла противозачаточный артефакт сразу после нашей недавней встречи, так быстро забеременеть не могла. Опять врет? Зачем? Вдохновляет супруга на подвиги во благо семьи?

Ну что сказать... Вдохновила!

– Дамиан, что ты сделал? Откуда деньги? Куда ты влез?

Брат нервно поправил шейный платок.

– Мне заплатили за то, что я умею делать лучше всего.

Дамиан занимался установкой магических систем защиты, одно время даже работал с артефактами Филиппы. Но лучше всего у него получалось находить уязвимости в защите...

– Значит, ты взломал не банк? А что?

Дамиан качнул головой и коснулся шеи, словно ему стало тяжело дышать. Нервничает или магический запрет на рассказ о работе?

– Ты вскрыл магическую защиту особняка кого-то очень влиятельного? – предположила я снова в шутку.

– Я не знал, что это заказ не хозяина, – глухо отозвался Дамиан.

Что?! Я угадала? Ох шмырь... Я стиснула в ладонях чашку так, что фарфор хрустнул. Или же мне послышался треск.

– Дамиан... Деньги откуда? Вы кого-то ограбили?

Брат в один глоток допил чай.

– Ты такая наивная, Хель. Иногда проникают не для того, чтобы что-то взять, а, наоборот, чтобы положить.

Кому-то подбросили компромат? По-моему, это еще хуже, чем ограбление!

– Я принес свой гонорар тому, кому больше всего доверяю. Тебе, Хель. Через два дня предстоит последнее дело, и я не знаю, оставят ли меня в живых вообще...

– Боги...

У меня в глазах потемнело, но Дамиан поспешно коснулся моей руки.

– Нет-нет, это шутка! Не беспокойся, Хель, я им нужен. Мне предложили уехать из Латории. Говорят, на Заохийских островах здорово, со временем я заберу туда и жену.

Слезы защипали глаза. Мне стало так жалко! Не Дамиана. Маму и себя. Вот как жить, когда твой близкий человек – балбес? И постоянно норовит влезть в неприятности? Нужен он им... Это сейчас, а потом? Убьют ведь дурака!

– Хель, прости, что снова огорчаю и тебе придется объяснять все маме и Лиандре, если я поспешно уеду. – Голос брата дрогнул. – Я думал, что исправлю все ошибки прошлого. Но, кажется, сделал только хуже.

Он встал, надел пальто и замешкался. Порывисто шагнув ко мне, наклонился и нежно поцеловал в макушку, как делал в детстве, когда утешал после очередной ссоры с дедом.

– Прощай, Хель, – сказал он, поворачиваясь к выходу. – Надеюсь, однажды мы снова встретимся.

Дамиан ушел, оставив меня одну в полумраке ресторана, с сумкой, набитой деньгами, и полнейшей сумятицей в душе.

Через треть часа я смотрела в окно кеба. Метель закончилась. Редкие, зато крупные снежинки медленно кружили в хаотичном танце. В моей голове тоже хаос, только из мыслей. Кеб едва тащился по заснеженным улицам Квартена, давая бездну времени на принятие нелегкого решения.

Забыть слова брата? Или сдать его лорду Кимстару? Оставить все как есть я не могла. Брат невольно стал не только соучастником преступления, но и заложником ситуации, его могут убить, как только исчезнет надобность во взломщике.

Минуту... Что он там говорил про Заохию?

Ох... Я правильно понимаю, он помогал островитянам? Тогда это и вовсе государственная измена! Это пострашнее, чем нарушение закона. Сомневаюсь, что после второго взлома брата оставят в живых.

Зачем островитянам проникать в особняки влиятельных латорийцев, даже предполагать не собираюсь: и так страшно. Если брат правильно понял, они не воруют, а что-то подбрасывают. Так! Не буду об этом думать, я и так в панике.

Решено. Времени немного есть, уже утром сообщу лорду Комстару о новом готовящемся преступлении. Дамиан получит срок, но останется жив. Надеюсь, он не солгал и его втянули обманом, это будет смягчающим обстоятельством.

Подташнивало, и точно не из-за пирожных.

Прислонившись пылающим лбом к ледяному стеклу окна, я зажмурилась. Мне придется сдать брата... Но могу ли я поступить иначе? Выбор без выбора. Слишком мало времени, чтобы придумать иное решение. Да и есть ли оно?

Кеб остановился.

– Мы на месте, леди Горейская.

Извозчик открыл дверь, и холодный воздух ворвался внутрь, заставив меня поежиться.

Я вышла на улицу и сразу ощутила, как ледяной ветер неприятно касается моих влажных щек. Шмырь, я плачу?.. А я и не заметила.

– Спасибо за поездку, – поблагодарила я и расплатилась с извозчиком.

Мороз кусал нос, пощипывал губы. Даже дышать тяжело. Ноги вязли в снегу, саквояж с деньгами оттягивал руку. Окна моего нового временного дома темны, соседка все еще на службе.

Отлично, я не жажду общения.

– Тяв! – Передо мной выросла Снежа.

Припорошенная снегом, она весело прыгала по пушистым сугробам, ныряя в них, словно в волны.

– Есть хочешь?

Элииска возмущенно фыркнула. Это означало категоричное «нет». Похоже, кого-то поймала себе на ужин.

Глядя на веселую лисичку, я ощутила, как меня отпускает напряжение.

Дамиан – взрослый мужчина, принимал решения сам. Я не могу выбирать судьбу за другого человека.

И все же я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Спалось на новом месте плохо: в доме было слишком тепло для меня, а как прикрутить магобогреватель, я не нашла. Пришлось приоткрыть окно и впустить свежий морозный воздух.

Зря я это сделала... В сон вплелись серебряные переливы гитары и песня. Бархатный мужской голос рассказывал, как сложно жить, когда любимая похожа на зимнее солнце – редко дарит свою улыбку и гордо прячется среди туч.

Я проснулась и несколько мгновений наслаждалась бередящим душу исполнением. Это, пожалуй, лучшее, что я слышала за всю свою жизнь...

– Это кто тута воеть? – проскрипел на улице хриплый старушечий голос. – Ходють тута всякие, вопять аки коты драные! Полисмагов на вас нету!

Переливы гитары резко обрубило.

– Простите, – сдавленно произнес мужчина, явно потрясенный отповедью вредной бабки.

Ого! Я и не знала, что, кроме меня и офицера Сомик, в коттедже живет еще кто-то. Может, это ее бабушка? Или вообще хозяйка дома?

Интересно, кто пел? Тайный поклонник Сомик? Кромешник, поставивший на нее защиту из тьмы? Или просто ошиблись домом?

Вскоре мысли увязли в дреме, и я снова уснула.

Утро принесло бодрость и четкое понимание, что я поступлю правильно, если расскажу о ситуации с братом лорду Кимстару.

Я посетила ванную, надела любимое лиловое платье, идеально подчеркивающее синеву глаз и смоль волос. Вопреки всем обстоятельствам, настроение преотличное. Проверила серьги-накопители из топазинов. Ого, заполнились всего на четверть! Можно не менять на пустые.

Хороший знак. Возможно, раскачка резерва остановилась? Моя магия стабилизировалась и я могу не торопиться в сады богов? Это был бы величайший подарок судьбы.

Я долго, до блеска, расчесывала достигающие талии волосы кленовым гребнем и мурлыкала прилипчивый мотив.

Ночное происшествие почти стерлось, вытесненное из памяти яркими снами. Из-за песни я думала о кромешниках, и один снился до самого рассвета.

Летний вечер. Жара. Мы шли по песчаному берегу океана, держась за руки, и теплые волны накатывали на босые ступни, норовя сбить с ног. Алые волосы мужчины пламенели в лучах закатного солнца. Но ярче всего были его зеленые глаза, когда он прерывисто шепнул: «Как же долго я искал тебя, льдинка...»

Он склонился ко мне, обжег дыханием мои губы и...

– Тяв!

Да, Снежа умеет появиться вовремя. И утром разбудила, вырвав из глупого сновидения, и сейчас торопила.

Я обернулась к непоседливой элииске.

– Я еще не готова, жди.

Белоснежная лисица запрыгнула на кровать. Кружа, потопталась немного и легла, опустив голову на лапки. И взгляд такой! Умный и осуждающий.

Забавная малышка. Я очень рада, что она появилась в моей слишком серьезной жизни.

Хм... А ведь ночное происшествие с певцом почти стерлось, сон гораздо реальнее. Я до сих пор помню привкус соли на губах и тепло мужских пальцев, сплетенных с моими.

– Сон, всего лишь сон, да, Снежа?

Элииска соскочила с кровати и посмотрела на дверь. Мол, пойдем скорее, чего ты возишься?..

Я собрала волосы в низкий пучок и скрепила артефактными шпильками, которые подарила мне Филиппа. Отличный презент. Удерживают прическу даже в конце изматывающего дня. А еще могут открыть почти любую дверь, как пошутила мастерица. Или сообщила об этом всерьез? Когда с ней общаешься, порой сложно отличить одно от другого.

Шесть сорок пять утра. Я готова. Сейчас позавтракаем со Снежей, и по пути в лечебницу свяжусь с лордом Кимстаром.

Что-то подсказывало мне: все будет хорошо.

* * *

Утро выдалось тихим, словно весь Квартен еще спал, укутанный в пушистое одеяло зимы.

Я сидела на кухне и, наслаждаясь пряным ароматом свежезаваренного чая, смотрела в окно. Во дворе резвилась Снежа: ловко прыгая по уплотнившимся за ночь сугробам, она грациозно ловила одинокие снежинки, которые сдувал с веток яблони ветер ей прямо под лапы.

На магической плите остывала каша на молоке – густая, но нежная, с легким привкусом ванили. Сегодня полезное блюдо получилось особенно вкусным, даже лиса оценила, после сырого мяса выпросила у меня ложечку.

Заскрипела лестница. Я обернулась и встретилась взглядом с офицером Сомик, одетой в длинный серый халат и с растрепанной рыжей косой.

У соседки выходной, раз она все еще в домашней одежде?

– Доброе утро, – улыбнулась я искренне.

– Доброе, леди Горейская, – немного смущенно отозвалась полисмаг.

Сомик выглядела уставшей после сна: лицо осунулось, глаза красные. Я незаметно применила заклинание, проверяя состояние магички. Здоровье в порядке, но недосыпом необходимо заняться.

– Позавтракаете со мной? – предложила я и указала на стол, где стоял заварочный чайник и блюдо с хрустящим печеньем.

– Не откажусь. – В голосе соседки прозвучали нотки усталости и смущения.

– Кашу и чай будете?

– Благодарю, леди Горейская, с удовольствием.

Официальное обращение прозвучало так странно и смешно, что я хмыкнула.

– Раз мы с вами соседки, давайте познакомимся ближе? Хельена, и можно на «ты».

Я протянула ладонь. На миг растерявшись, Сомик улыбнулась и пожала руку.

– Очень приятно. Венделин, можно Венда.

Покончив с ритуалом знакомства, мы без спешки позавтракали.

Когда Венделин в энный раз поймала в ладонь зевок, я не удержалась от вопроса:

– Плохо спишь? Интересуюсь как целитель.

Девушка сделала глоток чаю и поморщилась.

– Ночные дежурства неспокойные.

– Активизировались злоумышленники с приходом морозов? – удивилась я.

По моим наблюдениям, преступлений больше весной и осенью, чем зимой.

– Нет. – Венделин подавила зевок. – Какие-то шутники изводят патрули, тревожа магзащиту на разных особняках. Аристократы нервничают, дергают лорда Кимстара, а кто-то и до короля дошел. Министру финансов через ограду перекинули бутылку с красной краской, так он потребовал, чтобы мы всю территорию вокруг дома облазили...

Я выслушала рассказ, и зимнее радостное утро резко утратило свое очарование и негу. Уверена, это не просто хулиганы, а наниматели моего брата.

– Ясно. А я думала, что тебе мешает спать некий голосистый певец, – произнесла я, скрывая за шуткой растерянность.

Щеки офицера Сомик заполыхали от смущения, как у всякой рыжеволосой девушки, неотвратимо и ярко.

– Нет... Ты не переживай, обычно ночью вокруг коттеджа никто не околачивается.

– Да я и не думала, – заверила я. – А кто еще, кроме нас с тобой, здесь живет? Я слышала голос старушки.

Венда хмыкнула и активировала кольцо-артефакт на левой руке.

– Ходють тута всякие, яблоки тырят! – проскрипела она злобным голосом древней старушки и уже нормальным добавила: – А это часть моей маскировки. Иногда приходится играть разных интересных личностей по работе.

– Ого! У тебя талант, – от души восхитилась я.

– Увы, по маскировке и перевоплощению у меня тройка была, – не согласилась соседка и в очередной раз посмотрела в окно.

Элииска охотилась на взъерошенную ворону, но понарошку, давая ускользнуть в последний момент. Умная птица это понимала и, не улетая, с удовольствием играла.

– Твоя лиса такая забавная, – заметила Венда, наблюдая за прыжками пушистой охотницы. – Как ее зовут?

– Снежа, по цвету шубки, – улыбнулась я. – Но вчера выяснилось, что она обожает снег.

У Венделин тонко запищал магофон. Она вскочила со стула и, вытянувшись по стойке смирно прямо в халате, активировала артефакт связи.

– Слушаю. Да, полковник Кимстар! Леди Горейская дома. Будет исполнено!

Свойство магофонов таково, что я не могла слышать слова полковника, но ответов соседки хватило, чтобы напрячься.

Завершив разговор с начальством, Венделин ошарашила:

– Леди Горейская, вас вызывает король. – Ее голос дрогнул. – И, Хель... полковник в бешенстве!

Глава 10. Сделка с королем

Не успела... Я не успела рассказать сама!

Эта паническая мысль звучала в голове рефреном, пока я ехала в магмобиле, а затем шла по пустым коридорам дворца.

Мрачный лорд Кимстар молчал, и после первой неудачи я больше не пыталась вытянуть из него причину столь ранней встречи с монархом.

Жаль. Глупо получилось, я ведь хотела рассказать о брате, мне чуть-чуть не хватило времени...

К моменту, когда подошли к кабинету его величества, я немного успокоилась. Судьбу нужно принимать достойно.

Лорд Кимстар постучал в дверь. Получив разрешение, открыл ее и жестом указал мне направление. Сам остался в коридоре.

Мягкий свет из высоких окон освещал кабинет короля. В воздухе витал тонкий аромат чая, смешиваясь с благоуханием оранжерейных роз, украшающих массивный стол. Еще пахло выпечкой и шоколадом – такие нестрашные привычные запахи позволили вернуть трезвый взгляд на ситуацию и успокоиться. Почти.

Король Эрик стоял у окна. Элегантный темно-синий камзол выгодно подчеркивал ширину его плеч, да и всю поджарую фигуру воина.

– Доброе утро, ваше величество.

Обернувшись, он кивнул и указал на гостевое кресло.

Я опустилась в него, лишь когда король сам занял место за дубовым столом.

Знаю, наедине Эрик Вебранд сквозь пальцы смотрел на нюансы этикета, я же так не могла. Так и видела перед собой негодующую маму с толстым сводом правил в руках.

Хорошо, что я сидела: следующий вопрос выбил твердь из-под ног.

– Леди Горейская, вы хотите стать герцогиней?

Что-то с Гораном?.. Речь пойдет о передаче титула? И вдобавок в обход Дамиана?..

Я почувствовала, как холод ужаса на миг сковал все тело.

– Нет, ваше величество, не хочу, – ответила я, не скрывая беспокойства. – Я не претендую на титул старшего брата и желаю ему долгих лет процветания.

– А если бы вы получили свое герцогство? – Король Эрик выделил голосом слово «свое».

Начало разговора погасило мою панику: я выдохнула и разжала кулаки. Кажется, нервничая, поцарапалась до крови. Валерианы мне, и побольше. Вернусь домой – выпью треть пузырька.

– Хотите земли и титул за выдающиеся заслуги перед государством? – продолжил король голосом искусителя.

Так, минуточку... Мне сулят награду, значит, хотят попросить о чем-то. Чем-то грандиозном, раз целое герцогство идет в качестве поощрения. Впрочем, смысл гадать? Сейчас все узнаю. Важно, что я здесь не из-за возможной трагедии со старшим братом и не из-за проступка младшего.

Тревога окончательно отпустила, и я от облегчения решилась даже на шутку:

– Ваше величество, если бы я получила герцогство, то ужаснулась бы. Что с ним делать? К тому же я ненавижу светское общество – и оно отвечает мне взаимностью.

Лицо короля было серьезным, но в глазах мелькнули смешинки.

– То есть вы отказываетесь от целого герцогства?

– Да, ваше величество. Без ложной скромности скажу: я хорошая целительница, но точно плохая герцогиня.

В кабине стало так тихо, что я услышала тиканье напольных часов в дальней части кабинета.

Помолчав немного, решительно добавила:

– Вы же знаете, я служу Латории и короне верой и правдой. Если мои умения нужны и вы оцениваете их столь высоко... Герцогство – не по зубам награда. Можно другую?

Король внимательно смотрел на меня. Его глаза казались черными омутами, в которых легко утонуть и захлебнуться.

– У вас что-то случилось, леди Горейская?

Надеюсь, все это время он не читал мои хаотичные, безумные мысли.

– Да, ваше величество. И я прошу помилования для моего брата Дамиана Горейского.

Тень пробежала по лицу короля.

– Рассказывайте, – сухо велел он.

Коротко поведав о том, куда влез Дамиан, и поделившись догадками насчет островитян, я склонила голову. В кабинете повисла тишина, точно такая бывает перед грозой.

– Хорошо, будем считать, что ваш брат внедрен к заговорщикам, – тихо произнес король. – Но вам в государственных интересах придется стать принцессой Заохии.

Что?.. У меня закружилась голова. Это была не просьба обычно благожелательного ко мне короля. Это был приказ.

Как там в старинной песне? «Слово короля – закон, его воля крушит судьбы». Не ожидала я от Эрика Вебранда подобных жестких решений.

Справедливости ради, он все равно хороший правитель и вправе приказывать подданным. А еще не стоит забывать, что аристократки редко выходят замуж по любви. Но главное, он помилует Дамиана. По-моему, хорошая сделка.

Хм... Как же я забыла?! Ведь есть серьезное препятствие! Сын министра финансов Нолан Мраус, мой жених, будет против.

Сдерживая эмоции в узде воли, я напомнила об этом обстоятельстве:

– Как быть с моей клятвой Нолану Мраусу? Он требует свадьбу через месяц.

– Объявление о готовящемся торжестве, данное им в газеты, придержали. И сегодня Нолан откажется от вас.

Очередное потрясение. Как?.. Как он этого добьется? Нолан одержим мной, и отец потакает своему единственному наследнику. Неужели король поссорится с непотопляемым министром финансов? Или... применит ментальный дар и внушит свою волю?

– Ваше величество, здесь точно возникнут сложности: Нолана не оттолкнул даже мой дефектный резерв.

Новое озарение: а ведь это еще одно препятствие! И гораздо серьезнее матримониальных планов аристократа, которого, в общем-то, можно и заставить отступиться по требованию монарха.

– Моя магия – как быть с ней? Вы подсунете принцу Заохии бракованную невесту?

Король устало потер лоб.

– Решение проблемы с вашим резервом продолжают искать. А брак будет фиктивным, поэтому я и предлагал вам титул герцогини как компенсацию в будущем, когда вы вернетесь в Латорию. Испорченная репутация для девушки – катастрофа, но если она герцогиня – всего-навсего пикантная шалость.

Он говорил что-то еще о лицемерии аристократов, я не слушала. Сидела оглушенная поворотом.

Фиктивный брак?.. То есть его можно разорвать? И я смогу вернуться в Латорию?

Я растерялась.

Так, кажется, я не владею всей информацией, не выслушав толком, зря обиделась на его величество.

– Фиктивный брак нужен, чтобы я могла беспрепятственно присмотреть за принцем в Заохии, пока он полностью не восстановится? – догадалась я.

А что, удобно. Если на принца покушаются соотечественники, риск, что подкупят целителя, взлетает до небес. Я же Альмавьеру точно ничего плохого не сделаю. Еще и откачаю, если, допустим, его отравят.

– Можно и так сказать, – хмыкнул довольный король, быстро считав смену моих эмоций. – Принца и вас, как его избранную богами невесту, требуют заохийцы. Вчера Нергал, дядя принца, прислал ноту протеста. Якобы мы, навредив принцу, теперь удерживаем его в Латории.

Я задохнулась от возмущения. Вот же гад, наглости океан!

– Сколько у нас времени до отъезда?

– Максимум неделя, – ответил король хмуро.

Ох, как же мало... Что-то подсказывает, что состояние Альмавьера не сильно изменилось с момента, как я его осматривала.

– А в каком состоянии принц? – осторожно спросила я. – Что с его памятью? Есть улучшения?

– Удалось достать несколько обрывочных воспоминаний, все так же мешает проклятие.

Король – сильный ментальный маг, но направление – разрушение. В горах я однажды видела, как он допрашивал разбойников, которые после ограбления сбрасывали раздетых путешественников в ущелье и делали ставки, околеют они или их растерзают камнеглоты. У допрашиваемых мозги вскипали... жуткое зрелище. И допрос, и сразу казнь.

Понятно, почему он не может помочь заохийцу.

Как отправлять беспомощного человека туда, где его гарантированно убьют? Он не помнит, кто друг, кто враг, сам себя забыл! Беспомощный, как маленький ребенок.

В сердце шевельнулась жалость.

– Орден Кромешной даст нам с принцем охрану? – спросила прямо, глядя королю в глаза. – Из меня плохой защитник. Если кто и поможет нам выжить в Заохии, то только кромешники.

Его величество с сожалением покачал головой.

– Нет. Заохия не пропустит никого из Давелии.

Здорово! Тогда король может посулить мне полкоролевства, все равно получать будет некому – меня по-тихому удавят на островах.

Мои эмоции сейчас похожи на новомодный магический аттракцион «Горки»: санки летят вниз, затем взмывают вверх и опять – вниз. От негодования и злости – до облегчения, стыда и радости. Теперь добавилась обреченность.

А еще страх... Меня накрыло им, словно давящим тяжелым покрывалом: ни вдохнуть, ни выдохнуть свободно. Я всего лишь хрупкая девушка и хорошо знаю: есть легкая, быстрая смерть, а бывает мучительная агония.

Еще можно отказаться от сделки, не так ли? Я не должна жертвовать собой из-за чужих проступков.

Или... должна? Кто знает, сколько мне осталось месяцев, лет до того, как мой чересчур расширившийся резерв сделает «бум»?

У меня нет будущего. А у брата – длинная жизнь впереди. У него могут быть дети, у меня – нет... Тот самый гадкий выбор: спасать пациента, который гарантированно выживет, или тратить силы на обреченного.

Выбор очевиден.

Король напряженно следил за мной. Если и читал мысли, шмырь с ним, мои переживания невеселые и совсем не интересные.

– Хотя бы защитных и атакующих артефактов можно набрать?

Его величество отстраненно кивнул, напряженно глядя поверх моей головы на дверь.

Выдал неосуществимое задание и в глаза смотреть не желает? Меня охватило раздражение, и я не удержалась от шпильки:

– Вы же говорили, что принц Альмавьер важен для Латории! С точки зрения политики он лучший правитель Заохии. Неужели нельзя что-то сделать? Его же убьют через несколько дней после возвращения! Потяните время, не отдавайте его островитянам!

Король Эрик перевел на меня взгляд и криво улыбнулся:

– А мы и не отдаем. Под видом принца поедет другой человек.

Что?.. Мое сердце пропустило удар.

В дверь решительно постучали.

– А вот и он. Познакомьтесь с вашим напарником, леди Горейская.

В кабинет вошел статный рыжеволосый мужчина в ярко-зеленом костюме и фиолетовой рубашке. Воин Кромешной Тьмы, Алессандр Ярвуд.

Какого шмыря?..

Я уставилась на рыжего кромешника.

– Но лорд Ярвуд совсем не похож на заохийца!

Что высказалась вслух, поняла, когда увидела, как удивленно взлетают темно-красные брови напарника.

Напарника... О боги! Я не хочу его в напарники, не хочу за него замуж фиктивно!

В смысле, за него замуж не хочу... И вообще, пока ни за кого.

– Если не обращать внимания на длину волос, то лорд Ярвуд и принц Заохии – как две капли воды, – произнес веско король и, сложив руки «домиком», опустил на них подбородок. – Одна внешность на двоих – поразительное совпадение, нам повезло.

Я едва не задохнулась от возмущения.

– Они не похожи. Рубиновый оттенок волос – возможно. Но цвет глаз и бровей – нет.

– Брови легко перекрасить, – легкомысленно отмахнулся от проблемы король.

У Ярвуда выражение лица изменилось, когда прозвучало слово «перекрасить». Но, удивительно, он промолчал.

Тоже сделка? Интересно, какие у него условия и что на кону?

– А глаза? Их тоже легко? – не удержалась я от сарказма в разговоре с величеством.

У Ярвуда – зелень изумруда, у принца – бирюза.

Меня обожгло смущением. Боги, я сравнила мужские глаза с драгоценными камнями! В голове сумбур, с языка слетает чепуха. Что со мной?

Я крепче стиснула ридикюль на коленях, концентрируясь на прохладе металлических завитков-украшений на его боку.

– Специальное зелье, закапанное в глаза раз в несколько дней, решит проблему, – спокойно ответил монарх.

Хм, а он подготовился! Отбивает с легкостью все мои возражения.

Я окинула будущего напарника внимательным взглядом – от кончиков зеленых замшевых туфель (и это зимой!) до изумрудной булавки в белом шейном платке. Интересно, под лиловой рубашкой такая же безволосая грудь, как у принца?

Так, не о том думаю, да еще в присутствии менталиста...

Впрочем, именно о том, что нужно! Растительность в тех местах, где не было у Альмавьера, выдаст самозванца.

Но на эту тему лучше разговаривать с магом-косметологом...

Выше поднимать взгляд не стала, не хочу напороться на полные насмешки глаза.

И все-таки они разные... Не близнецы точно. Сходство как у дальних родственников.

Ярвуд прошел дальше по кабинету и без разрешения короля развалился в соседнем кресле для посетителей. Его царственный собрат по кромешному ордену никак не отреагировал.

– Зелье, о котором вы говорите, ваше величество, нужно капать каждый раз свежее, – напомнила я.

Король ухмыльнулся:

– С этим точно никаких проблем, не так ли? По зельеварению у вас был высший балл, если не ошибаюсь?

Я закончила КУМ с золотым дипломом, но сейчас не время хвастаться, поэтому просто кивнула.

– Выходит, моя напарница – леди Горейская? – впервые подал голос Ярвуд.

Звуки его низкого голоса бархатом коснулись моих натянутых нервов.

– Да, – подтвердил король и прищурился.

– Что-то не так, Алессандр?

Рыжий, не глядя на меня, кивнул:

– Да. Я против.

Что-о?! Я уставилась на него, с трудом подавляя возмущение. С чего вдруг не устраивает моя кандидатура?

– Я хочу другую невесту.

У меня словно внутри кипяток расплескали.

– А я хочу молочный давелийский шоколад, – огрызнулась я. – Но, как видите, никто не спешит исполнять капризы.

Король же спокойно поинтересовался:

– Почему? Что не так с леди Горейской?

Ярвуд скользнул по мне пристальным взглядом. Уголок его губ на миг иронично приподнялся.

Сейчас заявит, что мне тоже надо брови перекрасить...

– Три причины. Леди Горейскую нельзя подвергать опасности, а задание с высоким риском для жизни. – Рыжий загнул один палец. – Жизненные установки прирожденной целительницы не позволят ей быть адекватной, что сильно усложнит операцию.

Он загнул второй палец, а я поняла, что сейчас загну матом, хоть нахожусь в королевском дворце, а не в трущобах.

Резко развернулась к Ярвуду всем корпусом.

– Знаете что? Вы!..

Я вскочила, но слова застряли в горле. Мое горло безболезненно сжало «удавкой безмолвия».

Это вмиг остудило. Посмотрела с негодованием на короля, применившего ко мне ментальную магию. Он погрозил мне пальцем и, деактивировав свое заклинание, перевел взгляд на Ярвуда.

Я же сделала глубокий вдох, успокаиваясь.

Боги, почему рядом с Ярвудом я теряю самообладание? Почему мне хочется спорить? Я – сухое дерево рядом с этим огненноволосым мужчиной.

– А третья причина, Алессандр? – поинтересовался король терпеливо.

– Если я не найду формулу, лучшая целительница Латории понадобится здесь. Выделите мне в напарницы какую-нибудь боевичку, не леди Горейскую.

Остатки возмущения вмиг испарились. О чем речь? Почему я понадоблюсь здесь, если он не найдет формулу?

И... какую еще формулу?!

– Простите, о чем речь?

Его величество одарил Ярвуда тяжелым взглядом.

Ни на секунду не стушевавшись, тот мрачно спросил:

– Леди Горейская не в курсе нашей главной цели, верно?

Король болезненно поморщился и нехотя ответил:

– Мы до последнего не собирались впутывать леди Горейскую во все это, пока не получили требование заохийцев отдать принца вместе с суженой. – Он подчеркнул голосом «вместе». – У островитян есть «милая» традиция воровать невест, поэтому их не остановит отказ.

Я повела плечами, сбрасывая ощущение зябкости.

Рыжий кромешник посмотрел на меня долгим взглядом.

– Как же вас угораздило, леди, впутаться во все это?

Я вздернула подбородок.

– А вас?

Король кашлянул, привлекая внимание.

– Предлагаю временно распрощаться. Я сопровожу леди Горейскую к ее будущему бывшему жениху для разговора, а ты, Алессандр, позавтракаешь в компании Альмавьера, пора переходить к изучению его пищевых привычек.

Он поднялся, прерывая столь важный разговор, не дав ответов. Нам оставалось лишь подчиниться.

И все же рыжий не удержался, уходя, оставил последнее слово за собой:

– Какая интересная мне досталась напарница: жених бывший, жених будущий, жених фиктивный...

А какой мне достался напарник... возмутительно вредный!

Ярвуд ушел через парадную дверь, а мы с королем – через скрытую за книжным шкафом во всю стену.

Идя в чистом, хорошо освещенном тайном ходе, я собралась с духом и атаковала короля вопросами:

– Какую формулу нужно добыть в Заохии? Что случится, если лорд Ярвуд не найдет ее? И почему тогда понадоблюсь я как целитель?

Его величество вздохнул и остановился.

– Вы сами стали свидетельницей подлости островитян, когда спасли откушенную руку стражника, не так ли?

Я кивнула:

– Да, под видом милых животных королеве пытались подарить опасных монстров.

– Это не первая попытка устроить диверсию, – продолжил король. – Заохийцы пытались распылить над городом зараженный прах.

Я вспомнила, что рассказывала Филиппа.

– Белый мор... – Слова застряли в горле. Перед глазами всплыли страницы учебника об эпидемии на островах, об очищающих кострах, которые горели месяцами, безжалостно сжигая целые деревни. – Лорд Мэтиас уничтожил шкатулку с прахом.

Угрюмый король кивнул.

– Есть риск, что это была не единственная шкатулка. И где их искать, одни боги ведают.

У меня в животе похолодело от страшной догадки. В памяти всплыли слова брата, что наниматели не забирали, а подбрасывали... Не компромат... артефакты, наполненные заразой!

– Скоро сезон балов, – прошептала я хрипло, через силу. Голос подводил, губы не желали слушаться. – Если такая шкатулка раскроется в особняке, полном гостей...

В один момент будет выведен из строя магический цвет аристократии Латории. А то и вовсе уничтожен! Люди не поймут, что заражены, разъедутся по домам – и через некоторое время болезнь охватит весь город...

Ноги вмиг стали ватными, в ушах застучала кровь. Я схватилась за стену – пальцы впились в холодный камень, но дрожь не унималась.

Король говорил что-то еще, но я слышала только мерный шум, похожий на гул пчелиного улья.

На плечо легла тяжелая рука.

– Дышите, Хельена, – велел король, – еще ничего не случилось. Неизвестно, возможно ли заражение через прах больного, умершего больше двух сотен лет тому назад.

Что-то подсказывает: островитяне-то знают точно.

Чуть успокоившись, уточнила:

– Лорд Ярвуд должен найти формулу зелья от белого мора?

– Или хотя бы привезти дневники короля-целителя. Они помогут нашим зельеварам создать лекарство.

Король нажал на рычаг – открылась дверь, пахнуло цветами и зеленой травой. Аромат весны и жизни. Мы вышли в королевскую оранжерею. И меня накрыло осознанием: если Ярвуд не справится с заданием, то погибнут тысячи. Целители не смогут спасти, лишь облегчить муки зараженных...

– Ваше величество! – решительно окликнула короля. – Я сделаю все, чтобы помочь лорду Ярвуду.

Он поблагодарил коротким кивком и создал вокруг нас «полог безмолвия».

– Пойдемте, леди Горейская, пора избавляться от ненужного жениха.

Глава 11. Ложка меда

Неслышимые и невидимые, мы с королем направились к поляне, где происходило королевское чаепитие.

Заклинание было из арсенала кромешников: жгуты тьмы обволакивали меня, как второй слой кожи – прохладный и чуть пульсирующий. Я боялась лишний раз вдохнуть, чтобы не побеспокоить чернильно-черный и при этом прозрачный щит.

Мы шли, а трава под нашими ногами даже не шелохнулась, не шелестел песок на дорожке. Тьма – нечто выше всех законов физического мира, и оттого мне было не по себе...

Солнечные лучи, проникая сквозь стеклянную крышу оранжереи, падали на изящный стол, накрытый белой скатертью и фарфоровым чайным сервизом, радужно играли на хрустальных струях фонтана, журчавшего неподалеку.

– Мы ничего не пропустили, самое интересное впереди, – произнес король Эрик, и мягкая улыбка преобразила его строгое лицо.

Мне нравилось, как он смотрел на свою супругу. С нежностью и неописуемым обожанием, словно она была его личным солнцем. И это вызывало не только восхищение, но и грусть: увы, мне не доведется испытать на себе подобные чувства.

Королева Габриэль, прекрасная шатенка в элегантном бирюзовом платье, о чем-то тихо говорила с министром финансов, лордом Мраусом. Две симпатичные фрейлины развлекали беседой его сына, моего ненаглядного жениха Нолана.

Ненаглядного в том смысле, что век бы не глядела...

– Хорошо сделаны предварительные расчеты, ваше величество, – одобрительно произнес министр.

Длинноносый брюнет в темно-сером камзоле с седыми, словно покрытыми инеем висками, как никогда ранее напоминал жука-древоточца. Его тонкие пальцы, усеянные рубиновыми кольцами, аккуратно собрали стопку листов.

– Лорд Мраус, я могу рассчитывать на то, что вы доработаете их в ближайшее время? – улыбнулась королева.

– Разумеется, ваше величество, все будет сделано в кратчайшие сроки. И раз на этом все, позвольте раскланяться.

Вечно занятой королевский финансист сбежать не успел: королева отрицательно качнула головой.

– Увы, нет, лорд Мраус, мой проект – лишь один из двух поводов встретиться. Второй – ваш сын.

В темно-ореховых глазах Нолана вспыхнуло удивление и настороженность. Он вообще отличался звериной интуицией – и в этом явно пошел в отца-интригана.

Королева сделала знак фрейлинам – девушки понятливо вышли из-за стола и направились к фонтану.

Мелодичный голос королевы звучал мягко, будто лесной ручей.

– Мне стало известно, что ваш сын планирует свадьбу с Хельеной Горейской. Вас устраивает ее кандидатура?

Было время, когда моя фамилия заставляла аристократов или испуганно бледнеть, или пренебрежительно морщиться.

Министр остался невозмутим.

– Я доверяю сыну, ваше величество, и не контролирую его жизнь.

Лукавил. Он точно знал, кого Нолан упорно преследовал, и не возражал.

– Его величество безмерно ценит все, что вы делаете для страны, – произнесла королева решительно. – Поэтому его заботит процветание и продолжение рода Мраус.

Скупое на эмоции лицо министра осветила довольная улыбка.

Королева грустно продолжила:

– Неудивительно, что нас огорчила новость, что у леди Горейской проблемы с магией.

– Это какая-то ошибка, – нахмурился министр. – У леди Горейской скандальные родственники, но сама она безупречная, сильная и талантливая целительница.

На миг мне даже стало приятно, что он обо мне столь высокого мнения, но, разумеется, лучше бы думал иначе.

– При всех своих достоинствах леди Горейская из-за проблем с магией не способна к деторождению, – заявила королева и протянула министру лист, сверкающий золотыми печатями. – Увы, она не сможет подарить наследника вашему роду.

Мраус на миг застыл, пораженный услышанным.

– Это не проблема, – подал голос Нолан. – Если Хельена не вылечится, то ребенка мне может родить другая женщина.

Я прикрыла рукой лицо. Ой, дурак... Его отец, помешанный на продолжении рода, никогда не пойдет на подмену.

– Так это правда? У леди Горейской проблемы с резервом? И ты знал? – поразился министр.

Нолан поднялся со стула и воинственно задрал подбородок.

– Я люблю Хельену. Все проблемы можно решить. И не понимаю, почему мои отношения волнуют ко...

– Довольно, мальчик мой! – резко перебил его отец. – Страсть ослепляет тебя.

– Возможно, вашему сыну стоит отказаться от бракованной невесты и обратить внимание на других достойных девушек? – подлила масла в огонь королева.

– Почему все вмешиваются в мою жизнь? – Нолан покраснел от гнева и, взмахнув рукой, нечаянно задел чашку.

Тонкий фарфор не пережил падения, раскололся на несколько частей.

Это стало последней каплей, подточившей терпение министра.

– Мы последуем совету нашей королевы, мой мальчик. Любовь прекрасна, но долг перед родом и страной превыше всего!

Произнеся эти пафосные слова, лорд Мраус встал и поклонился королеве.

– Отец! – возмутился Нолан.

– Тихо! – рявкнул на него министр.

И, взяв возмущенного сына за локоть, как маленького, повел прочь из оранжереи.

Королева посмотрела влево, затем направо и остановила взгляд четко на невидимом супруге. Подмигнув, скрыла улыбку за чашкой с чаем.

Король отмер и коснулся моего предплечья:

– Пойдемте, леди Горейская, пора доиграть эту драму.

Мы вернулись в потайной ход, чтобы через несколько минут выйти в коридоре и словно невзначай пересечься с семейством Мраусов.

– Хватит улыбаться, леди Горейская, иначе нам не поверят, – попенял король шепотом и громко добавил: – Искренне сочувствую вам, леди Горейская, но у вас есть долг перед Латорией... Лорд Мраус, вы что-то хотели?

– Ваше величество, доброе утро! – Министр и его сын поклонились.

Следующие несколько минут действительно напомнили театральное представление, только трагикомедию. И уверена, король ментально давил на Нолана.

Ох, как тот не хотел возвращать полученную обманом клятву! Его трясло, лоб покрылся крупными каплями пота... В итоге он сдался и, заикаясь, произнес такие долгожданные слова.

Неужели... Неужели я свободна?! Свободна, боги!..

Хотелось плакать и одновременно смеяться.

Я шла по коридорам дворца, словно на крыльях летела. В душе расцветали цветы, хотя на улице снова началась метель.

Королевский магмобиль ждал меня, чтобы отвезти домой. Сопровождающий меня слуга уже открыл дверь, как со стороны двери донесся крик:

– Леди Горейская! Подождите!

Нолан?!

Мне стало по себе. Нет, это не его голос, просто похож.

Нас догнал незнакомый кромешник в черном плаще.

– Леди Горейская, это вам. – Он протянул бумажный пакет и, поклонившись, поспешил обратно.

– Спасибо, – выдавила с опозданием.

Что-то оставила во дворце? Или нечто важное для миссии забыл отдать король?

Заглянула в пакет уже в салоне магмобиля, когда он оторвался от земли. Ого! Коробка молочного давелийского шоколада?

Мою шутку о капризах слышали король и Ярвуд, но сильно сомневаюсь, чтобы первый решил презентовать желаемое...

* * *

– Это та самая Горейская?

– Да, внучка Мясника, целителя, который ставил эксперименты на пациентах.

– Это же ее соблазнил и бросил сын Мрауса, верно?

– Да. Вся семейка скандальная, но эта девка по наглости самая первая!

– И что она здесь забыла? С такой репутацией нужно в дальней деревне сидеть, а не напоминать о себе.

Каждая фраза – как острая игла. Женщины в соседней нише между колонн переговаривались вполголоса, противно хихикая.

– Бесстыжая, а еще целительница.

– Ой, да какая из нее целительница? Ты видела, как светится ее кожа? Она всю магию на красоту направляет, пациентам ничего не остается.

Очередная реплика прошлась острой булавкой по моим нервам, заставляя сильнее стиснуть зубы.

Что сказать? Отвыкла я от светского общества.

Раньше, становясь мишенью злословия, я изо всех сил мечтала, чтобы однажды моим обидчикам понадобилась помощь целителя. Я бы благородно спасла их жизни, и они сгорели бы со стыда.

Наивная!..

Теперь-то я знаю: когда спасаешь жизнь таким леди, они не благодарят, а ругают, заверяя, что плохо старалась, нужно лучше и с большим уважением.

Проще отстраниться, стать выше. В конце концов, лжецы барахтаются в собственной грязи, а хулители травятся своим же ядом.

Перейти в другую, дальнюю нишу? Вот только все заняты и не факт, что соседи обсуждают кого-то иного. Сегодня мое появление на королевском балу – новость номер один. Жаль, отказаться от приглашения я не могла. Я обязана быть в центре внимания по тщательно продуманному плану короля.

Дворец напоминал улей. Золотой беспокойный улей. И не только из-за сверкающих украшениями придворных. Само здание казалось живым существом: древним, величественным, помнящим многие поколения правителей и придворных.

Раньше я любила здесь бывать, восхищаться изяществом мраморных колонн, рассматривать расписные потолки и огромные хрустальные люстры, изысканные работы древних мастеров.

Который час? Кажется, пора.

Сделав глоток воды, поставила бокал на небольшой столик у стены и поднялась с банкетки.

Изумительной красоты платье цвета сочной травы украшали серебряные искры и звездочки. При малейшем движении ткань мерцала и переливалась. Обработанная магией, она не мялась и чудесно подчеркивала фигуру. Подозреваю, платье изначально шилось для королевы Габриэль, но было щедро подарено мне для дела.

Зазвучали медные трубы.

Церемониймейстер торжественно провозгласил:

– Его высочество кронпринц Заохии!

Стих гул. Зал замер, пристально наблюдая, как молодой мужчина в белом, как метель за окном, наряде уверенно идет в сторону трона, где стояли кресла для самых важных гостей и приближенных вельмож.

Высокий, красивый принц притягивал взоры всех без исключения женщин в зале.

Ох, как же на него смотрели! Забывшись, откровенно. Кто-то мечтательно, кто-то восхищенно, а кто-то – жадно... Ни одного равнодушного взгляда.

И неудивительно. Принц не только притягательно-красивый мужчина, но и сильный маг. Несметные сокровища и возможность стать королевой таинственной Заохии могли лишить сна любую.

Пронзительный взгляд бирюзовых глаз медленно скользил по лицам дам, вызывая румянец смущения даже у замужних матрон.

– Какие у него волосы... – прерывисто прошептала одна из сплетниц. – Потрясающие.

Соглашусь с оценкой. Красные, как пламя в ночи, волосы принца были собраны в тугую косу до поясницы и резко контрастировали с белой одеждой. Алая кровь на чистом снегу...

Взгляд принца остановился на мне. Чеканные губы изогнулись в хищной улыбке. Он нашел ту, что искал?

Мое сердце замерло. Он что, решил подойти ко мне сейчас? Зачем?.. Это не по плану. Еще рано!

Трубы вновь запели.

Принц отвлекся, я выдохнула. Боги, мы только начали миссию, а я уже хочу стукнуть его за самодеятельность!

Церемониймейстер объявил о появлении хозяев дворца – короля Эрика и королевы Габриэль. Элегантная, красивая пара – и при этом невероятно опасная, если помнить, что королева – боевая магичка, а король – менталист и воин Кромешной Тьмы.

Король говорил что-то торжественное. Я почти не слушала, следила за Ярвудом... точнее, за принцем, который не сводил с меня горящего взора.

Так, надо называть его Альмавьером даже мысленно, иначе собьюсь в самый неподходящий момент.

– Тетя, заохиец смотрит на меня! – с придыханием сообщила сплетница в соседней нише.

О! Смотрит на нее? Я подавила улыбку.

– Моя девочка! Да, он смотрит только на тебя, – согласилась вторая сплетница громким шепотом. – Что ты ему понравилась, стало понятно еще на прошлом балу.

Интересно, настоящий принц в самом деле раздавал авансы? Или самоуверенным дамочкам привиделось?

У меня руки зачесались, настолько сильно захотелось раздвинуть ветви цветов, которые вместе с колоннами образовывали стены ниш. Увы, привлекать внимание нельзя, тем более я была «той самой Горейской», которой пятнадцать минут назад перемывали кости.

– Сегодняшний бал – в честь принца Заохии. Мы собрались здесь, чтобы пожелать его высочеству легкого пути на родину, – торжественно объявил король.

Придворные и гости встретили его слова недоумением. Пока принца не взорвали в магмобиле, газеты писали, что делегация заохийцев пробудет в Латории до весны.

– Также мы решили отметить смелость и мужество наших бравых законников, благодаря действиям которых дружба между Заохией и Латорией все так же крепка.

Зал зашумел, заволновался. Мало кто понимал, что подразумевал король, как отличились столичные полисмаги.

Король поднял руку. Мгновенно воцарилось молчание. Люди замерли, ожидая продолжения.

– Лорд Кимстар, приблизьтесь.

Полковник вышел из толпы вельмож, приближенных к трону.

– Благодарю за службу, лорд Кимстар!

– Служу Латории! – гаркнул полковник.

Король спустился с помоста, где стоял трон, и прикрепил сверкающий орден на парадный мундир полисмага.

– Ордена для ваших бравых сотрудников, – объявил его величество.

Слуга передал длинный бархатный футляр. Полковник произнес слова благодарности и вернулся к взволнованной супруге.

Король торжественно продолжил:

– Сегодня я также хотел бы отметить и самоотверженность тех, кто стоит на страже здоровья латорийцев.

Короткая тишина сменилась перешептываниями. Взгляд короля остановился на мне.

О... Мне тоже полагается орден? Неожиданно.

– Леди Горейская, подойдите.

Переливающийся подол платья казался мне бирюзовыми волнами, когда я медленно приближалась к монарху. Наверняка со стороны зрелище еще эффектнее.

– Благодарю за службу, леди Горейская!

Король торжественно прикрепил сверкающий бриллиантами орден на мой корсаж.

– Служу Латории! – с чувством ответила я.

Голова кружилась от невероятности происходящего. Мне вручили орден! Это не просто открытое признание моих заслуг, это знак, что роду Горейских простили прегрешения деда! Мы официально больше не в опале!..

Поистине королевский подарок за то, что я еще даже не сделала.

И за радостью пришел страх. А если я не справлюсь? Если все будет зря? Желание бежать прочь, подальше от пристальных взглядов, будущих пересудов и предстоящего спектакля, накатило неумолимо. Еще не поздно отказаться...

Сделать шаг назад мне не позволили.

– Ваше величество, разрешите поблагодарить мою спасительницу! – громко произнес лжепринц Заохии.

И, не дожидаясь ответа, он в одночасье оказался рядом со мной.

– Леди Горейская, – он мягко взял мою руку и поднес к губам, – ваш дар спас мне жизнь.

На тыльной стороне моей ладони загорелся нежный поцелуй.

Продолжая удерживать мою руку, лжепринц проникновенно произнес:

– Вашему поступку нет цены, и все же позвольте выразить признательность хотя бы так.

Он подал знак – из толпы придворных вынырнул Даньяр с длинным белым футляром.

Украшение? Банально. Я бы не отказалась от уютного острова. Жаль, что Ярвуд – ненастоящий принц и подарить мне его не может. Шутка, разумеется. Остров мне точно не нужен, а то, что необходимо, то есть восстановление резерва, могут подарить лишь боги.

Лжепринц открыл футляр – вокруг раздалось аханье и потрясенный шепот.

На белом ложе сверкало немыслимо прекрасное колье из ярко-синих камней. Топазины... И такие крупные! Продолговатой формы, в длину как две фаланги пальца точно, они поражали воображение.

Если для окружающих это дорогущее украшение с функцией накопителя, то для меня еще и жизненно важный артефакт. Существует риск, что тех топазинов, что уже есть, вскоре перестанет хватать, а тут такой шикарный подарок.

Почему, кстати, именно топазины?

Я покосилась на короля. Неужели нарушил обещание и сообщил Ярвуду о моем дефекте? А ведь я просила молчать. Не хочу, чтобы ко мне испытывали жалость!

Впрочем, нет, король не мог.

Тогда это Ярвуд просто решил, что колье идеально подойдет к моим серьгам из топазинов? Скорее всего.

– Вы примете подарок, леди Горейская?

Я кивнула, не видя причин для отказа от публично и вежливо преподнесенного презента. Да и, честно говоря, не хотелось отказываться. От настоящего принца не взяла бы, опасаясь подвоха, как с цветком, а от напарника по заданию – можно.

– Разрешите помочь застегнуть замочек?

– Буду благодарна за помощь, – глухо отозвалась я.

Ярвуд осторожно опустил тяжелое, длинное украшение на мою кожу, лишь единожды дотронувшись рукой шеи. Тепло мужских пальцев и стылый лед топазинов – контраст взбудоражил и смутил.

Я сделала глупость – подняла взгляд и увидела, как на меня смотрят аристократки, стоящие неподалеку. Жадно, с завистью. И так, словно мы с Ярвудом чем-то неприличным занимались!

Безопаснее разглядывать пол.

Щелчок. Застегнув подарок, Ярвуд отступил на шаг вправо и решительно произнес:

– Ваше величество, я чудом выжил в Латории, но точно погибну, если вы откажете в моей просьбе!

Новая порция ахов, вздохов и шепотков.

Хм, а ведь в Ярвуде, воине Кромешной Тьмы, пропадает отпетый лицедей. Вон как завел публику своими витиеватыми заявлениями!

– Какая просьба? – с подчеркнутым вниманием поинтересовался король.

– То, чего так и не добились наемники, сделала хрупкая латорийка – ранила в самое сердце. Ваше величество, разрешите одной из ваших подданных стать моей женой!

Присутствующие леди заволновались, даже те, кто уже был замужем. Стать принцессой или тещей принца мечтала, наверное, каждая вторая. Какая-то дама и вовсе упала в обморок.

– Если девушка ответит вам взаимностью, препятствовать союзу не стану, – заверил король.

Лжепринц медленно обвел взглядом замерших дам и резко обернулся ко мне.

– Леди Горейская, спасите меня еще раз! – Он плавно опустился на одно колено.

Ржавый скальпель! Зачем он переигрывает?

– Вы станете моей женой? – тихо спросил напарник.

Внимающие каждому его слову зрители, естественно, услышали тоже.

В душе поднялся протест. Не хочу выходить замуж понарошку. За мужчину, который играет сейчас другого человека, не хочу... Боги, это ведь все не по-настоящему, ради спасения тысяч людей! Так почему мне больно и обидно?

На губах горчило неподходящее слово «нет». Бирюзовые после зелья глаза Ярвуда потемнели. Эмоции?.. Или проявляется так не вовремя его Тьма?

– Да, я согласна! – Я почти вытолкнула из себя эти слова.

На что только не пойдешь ради спасения мира и младшего братца...

Лжепринц поднялся с колена и пылко прижал мою руку к губам.

– Если хотите забрать героиню Латории в Заохию, вам придется на ней завтра жениться, – с нарочитой насмешкой заявил король.

Придворные ахнули. Заохийцы из свиты принца громко зароптали.

– Готов хоть сегодня! – с жаром воскликнул «его высочество».

– Как пожелаете, – улыбнулся король и махнул рукой, подавая знак.

Музыканты, малозаметные на балконе, сориентировались молниеносно: зазвучала прекрасная музыка. Танкар, танец помолвленных и супружеских пар. Они издеваются? Это же сложно и сейчас неуместно!

– Леди Горейская, разрешите пригласить? – Ярвуд протянул руку.

Ох, кромешник из Давелии, он вряд ли в курсе, что значит этот танец! Подстава. Да и вообще, я ненавижу танцевать. Танец – это доверие. А как доверять тем, кто может предать? Или попросту оступиться и заодно свалить с ног свою партнершу? И я сейчас не только в прямом смысле, но и в переносном.

Подавив тяжкий вздох, я вручила свою руку лжепринцу. Ладно, иногда общий позор полезен: неплохо скрепляет партнерство.

Мои пальцы тотчас утонули в теплой широкой ладони, которая сжала их собственнически, без стеснения, как будто имея на то право. Притянув меня поближе, на грани приличий, Ярвуд уверенно повел в танце. Легко, плавно. Он знает фигуры танкара. Откуда? Неужели и танец был согласован? Готовятся к миссии тщательно, нельзя жаловаться.

Поворот.

К нам присоединилось еще несколько пар. Даже королевская чета.

Резкий наклон.

Вверху золотые огни, вокруг вихри из разноцветных нарядов. Боги, хоть бы ни с кем не столкнуться...

– Расслабьтесь, – шепнул Ярвуд.

И, подхватив меня за талию, уверенно приподнял над полом. Мое сердце ухнуло в пятки, оставляя в животе глыбу льда.

– Отпустите себя, Хельена. Или хотите, чтобы все увидели, что вы терпеть не можете будущего мужа?

– Фиктивного, – вырвалось у меня, и сразу же захотелось прикусить язык. Слишком резко, искренне. Будто мне важно напомнить ему... или себе?

Надеюсь, он не вообразит, что я недовольна этим обстоятельством? По-настоящему я замуж не собираюсь, тем более за кромешника.

– Вы напоминаете сердитого ежа, Хельена. Кстати, может, перейдем на «ты»?

К подобному предложению я оказалась не готова и поспешно отказалась:

– Рано, не поймут, если заметят.

Ярвуд удивленно заломил бровь. Логично, что за внезапно вспыхнувшей страстью должно последовать сближение.

– Отбросим официоз на корабле, – сдалась я и не удержалась от шутливого замечания: – А почему ежа? Я милая и пушистая.

– Как ваша бесстрашная элииска?

Тревога отступила, я ощутила необъяснимое спокойствие в объятиях Ярвуда.

Влияние тьмы? Его магия незримо пульсировала между нами – теплая, как летняя ночь, и опасная, как смертельная тайна.

– Хельена, я хотел извиниться за свою настойчивость, которую проявил, когда приглашал взглянуть на побратима.

– Вы меня похитили, – дала я честное определение случившемуся.

Ярвуд хотел возразить, но вдруг кивнул и признал ошибку:

– Да, стало быть, похитил. Простите, я потерял терпение.

А при чем здесь терпение? И пусть мне хотелось уточнить, я коротко кивнула.

– Ваши извинения приняты.

Новая фигура танца: держась за руки, подняли их вверх. Мы смущающе близко. Кажется, я ощущаю биение сердца Ярвуда. Или это громко стучит мое?

– После похищения вы ведь не боитесь меня? – Кромешник не сводил потемневшего взгляда с моих губ, словно действительно был нетерпеливым молодоженом и мечтал о поцелуе, которым завершался танкар.

– Боюсь... вашего актерского таланта! – прошипела я сердито. – Переигрываете!

Он рассмеялся, и этот звук заставил мурашки пробежать по моей спине.

Шмырь... А ведь мы флиртуем!

Очередной поворот.

– Открою тайну, – шепнул Ярвуд насмешливо. – Я не играю сейчас.

Сердце екнуло. Музыка смолкла, и зал взорвался аплодисментами. Мы замерли. Дыхание смешалось, пальцы переплетены. Глаза в глаза.

Он все-таки меня сейчас поцелует?..

Ярвуд резко наклонился и нежно поцеловал... в лоб!

Меня накрыло осознанием: я боялась и противилась его лидирующей роли лишь вначале, дальше наслаждалась танцем. Сердце замирало, но мне нравилось. Ярвуд вел чутко, я подчинялась, и такое разделение ролей не вызвало протеста.

В глазах лжепринца бушевал океан. Не сводя с меня завороженного взгляда, он мягко улыбнулся. Его губы коснулись моего уха:

– Заготовленная мазь для оттоптанных ног мне не понадобится. Приятно.

Я задохнулась от возмущения. За кого он меня принимает?! За мстительную, глупую вредительницу или неповоротливую дикарку? Одинаково обидно!

Пользуясь моим потрясением, Ярвуд подвел меня поближе к трону.

Хм, а ведь колкая шуточка приземлила, не позволив утонуть в эмоциях, и напомнила о задании.

Глава 12. Жених? Не совсем

– Подумайте о риске, Хельена, вы все еще вольны отказаться, – произнесла королева участливо. – Из-за аномалий вокруг Заохийского архипелага вы фактически останетесь с лордом Ярвудом вдвоем, мы не сможем вовремя прийти на помощь.

Какая же она красивая, а ведь боевая магичка! Я засмотрелась на шоколадные волосы и нежные черты лица ее величества и не сразу ответила.

– Понимаю, что задание опасно. – Я кивнула. – Но также осознаю, что нужна лорду Ярвуду.

Королева нахмурилась и справедливо заметила:

– Зелье он может научиться варить и сам, а найденные материалы проще забрать все, чем разбираться на месте.

Она права, но я заключила сделку и выполню все свои обещания. Да и поздно уже отступать, как она не понимает? А может, и не понимает, если король не рассказал о моем брате...

– Есть еще одна опасность, Хельена. Фиктивные браки такие... коварные. – Королева замялась, с трудом подбирая слова, и почему-то смутилась. – Они легко становятся настоящими.

Не в моем случае. Бракованный резерв не даст забыться.

И все же я вежливо поблагодарила:

– Спасибо, ваше величество, за участие и подаренный гардероб.

– Это то малое, что мы можем сделать, чтобы облегчить вам задание.

Королева величественно подняла руку, обозначая конец аудиенции.

– Леди Самелла, сопроводите нашу уважаемую гостью к жениху, – произнесла она властно.

Вышивавшая на противоположном конце кабинета фрейлина опустила пяльцы на столик и поспешила выполнить приказ.

– Пусть вас хранят боги! – искренне пожелала ее величество.

Поблагодарив, я поспешила за неразговорчивой фрейлиной.

Холл в этой части дворца оказался пустым и мрачным. Очередной поворот – и два кромешника в черных плащах возникли неожиданно, словно вынырнули из тени. Глубокие капюшоны скрывали их лица.

– Леди Самелла, дальше ваша помощь не нужна, – сухо произнес один из них.

Фрейлина молчаливо кивнула и развернулась обратно.

Второй кромешник протянул мне тяжелый синий плащ, подбитый мехом.

– Зачем? В гардеробе моя шубка, – напомнила я.

– В Заохии она вам не понадобится, – отозвался первый.

Ладно, согласна, там тепло круглый год.

Мы вышли из дворца через парадный вход, смешавшись с разъезжающимися гостями. Крупные снежинки кружились в бешеном хороводе, холод вмиг обжег кожу лица. Зима окончательно вступила в права и за несколько дней преобразила город: намела сугробы, затянула окна кружевными узорами, приодела черные деревья в пышные шапки и шубки.

Кстати, а моя шубка теплее выданного плаща. Надеюсь, ее отвезут мне домой, то есть на арендованную квартиру. Снеже нравился белый мех, отдаленно похожий на ее собственный.

Наш магмобиль подъехал сразу, как оказались у подножия лестницы. Черный, гладкий, он сверкал от защитных заклинаний в свете золотых фонарей.

Один из кромешников сел рядом с водителем, второй открыл дверь и помог мне забраться в салон.

– Прошу, леди.

Я поблагодарила улыбкой.

Внутри оказалось тепло и уютно, но отсутствовал Ярвуд...

Нет, не так. Я должна даже мысленно называть его принцем! Иначе сама же и выдам нас. И почему я не попросила короля поставить мне ментальный блок на настоящее имя напарника?

– А где жених? – Мой голос прозвучал неожиданно хрипло. В горле запершило, будто я надышалась морозного воздуха.

Сидящий рядом кромешник слегка повернулся ко мне.

– Жених ожидает в храме. Традиция.

Традиция у кого? В Латории да, жених должен встречать будущую жену на ступенях храма, но в последнее время мало кто придерживается правила. А тут чужеземец чтит чужие обычаи! Забавно.

Ни один темный воин не опустил капюшон, и вести светские разговоры с безликими резко перехотелось. За окном мелькали размытые силуэты деревьев, стена из снега превратила магфонари в тусклые оранжевые пятна. Метель усилилась, дорога стала едва различима даже в свете фар магмобиля.

– Просыпайтесь, леди, мы на месте! – Оклик кромешника вырвал меня из дремы.

Ночная метель сделала белый храм почти невидимым и одиноким среди бескрайней снежной пустыни. Ноги вмиг промокли и замерзли. Ох, за всеми треволнениями я забыла сменить бальные туфли на сапоги!

К тревоге примешалось раздражение. Минуточку, а чего это я строю из себя неженку? Вспомнив подходящие случаю заклинания, я увереннее зашагала по ступеням храма. Ярвуда не видно, но он фальшивый жених. Понятно, что предпочел дожидаться в тепле храма.

Кромешники попались на редкость грубые: ни один не предложил опереться на руку и, лишь когда я поскользнулась, додумались поддержать.

Переступив порог храма, сразу увидела мужчину в черном камзоле. Темноволосого мужчину, любезно разговаривающего с верховным жрецом.

Да, меня ждал жених. Только бывший.

– Любимая, я пришел спасти тебя! – с дурашливой радостью воскликнул Нолан Мраус и распахнул объятия.

– Какого шмыря происходит?! – Я обернулась к своему сопровождению.

Маги откинули капюшоны, больше не скрывая смуглые лица довольно разбойничьего вида.

Заохийцы?.. Оцепенение сковало тело, ноги отказались слушаться.

Улыбка увяла на лице Нолана, и он зло выпалил:

– Ты знаешь, кто твой принц? Неисправимый бабник, у него дома гарем. Гарем, Хельена! И ваш брак – ничто на островах, пока вы не освятите его в храме их бога!

Любопытные подробности. Я должна оскорбиться и отказаться от брака с заохийцем?

– Значит, освятим в храме, а до церемонии – никакой консумации, – спокойно произнесла я.

Что делать? Открыто подать сигнал о помощи? А если меня скрутят и перевезут в другое место? Что я исчезла, уже должно обнаружиться, меня точно ищут. Значит, надо тянуть время!

– Тебя убьют, глупая, если станешь женой заохийского принца! – горячечно воскликнул Нолан.

А ведь он искренне переживал, не врал.

– Ты же его не любишь, но идешь замуж! Так почему не за меня? Я спасу тебя!

Как ни сопротивлялась, Нолан быстро защелкнул на моих запястьях блокираторы магии с уршилем, словно на какой-то преступнице. Схватив за локоть, потащил меня в зал для церемоний. Бальные туфли, мокрые насквозь, скользили, как коньки по льду.

Посмеивающиеся островитяне остались у входа.

Что делать? Где Ярвуд? И король? Почему их до сих пор нет? Где хваленый орден Кромешной Тьмы? Хоть кто-нибудь!

Так, отставить панику. Не поженят же нас против моей воли?

Стоящий возле алтаря широкоплечий брюнет, больше напоминающий воина на пенсии, чем жреца, обернулся. Это благочестивый Орандин? Дядя по линии матери Нолана?..

Невольно вспомнились слухи, которые пересказывала мама: Орандин требовал от прихожан дары и оставлял себе, своевольно отказывал в бракосочетании неугодным... Но его ни разу не поймали на горячем.

Боги, если он в сговоре с племянником, это конец!

– Долго вы, – буркнул жрец и продемонстрировал усыпанные рубинами часы на цепочке. – Мое время на исходе!

Ох шмырь, нас поженят, даже если я начну вопить и кусаться...

Водя пальцем по раскрытой толстой книге на алтаре, жрец монотонным голосом затянул слова обряда. Прекрасные фрески, изысканные подставки для хрустальных магламп вдоль стен, обилие сверкающей позолоты на колоннах и потолке – все должно настраивать на торжественный лад, внушать трепет. Мне же хотелось орать от отчаяния.

– Не волнуйся, Хельена, ты будешь счастлива со мной, – спокойно, почти ласково пообещал Нолан.

Я промолчала, поглощенная лихорадочным поиском выхода, да и состояние было не очень: сердце бешено колотилось, горло и нос жгло из-за резких ароматов. Столичный храм, а благовония какие-то испорченные...

– Есть ли мужчина, которому ты, невеста, обещала свою руку раньше? – Жрец повысил голос, вырывая из паутины тягостных мыслей.

– Да, есть! Я дала слово другому и не хочу выходить за вашего племянника!

Жрец даже не взглянул на меня, словно я была пустым местом.

– Скрепите нерушимые узы поцелуем и кровью! Да пребудет с вами благословение Матери! – торжественно закончил он церемонию.

– Спасибо, дядя, буду должен.

– Разумеется, – буркнул жрец. – Из-за поиска этого обряда я собрал еще не все вещи.

Благочестивый Орандин ушел, и Нолан выдохнул с облегчением.

– Теперь ты моя, Хельена... Наконец-то!

Видя, что не сопротивляюсь, он выпустил мою руку из стального захвата. Пока он медленно, самодовольно улыбаясь, поворачивался ко мне, я бросилась к ближайшей колонне.

Прости, богиня! Я толкнула пятирожковую лампу себе за спину. Веселый звон и оранжевый всполох. И ругательства Нолана.

Не оборачиваясь, я повернула на левой руке перстень против часовой стрелки, активируя щит. Голубое свечение окутало меня с ног до головы. Теперь – одноразовый портал, выданный накануне Фил. Первая или средняя булавка? Ага, нашла!

Я выдернула из корсажа украшение с крупным сапфиром, одно из трех.

– Что ты делаешь? – вскрикнул Нолан, испуганный внезапным поворотом событий. – Подожди, Хельена!

– Я не буду твоей женой, завтра любой жрец нас разведет, – твердо произнесла я, глядя прямо в глаза бывшему жениху.

А ведь я верила ему когда-то...

– Не сбегай, поговорим!

Нолан застыл на месте, цепко следя за артефактом в моей руке. Его губы сжались в тонкую линию, лицо некрасиво исказилось.

– Моя жизнь принадлежит мне, Нолан! Ты не можешь заставить меня полюбить тебя силой!

Рот Нолана искривился в презрительной усмешке.

– Дура, на кону жизнь! Неужели думаешь, что тебе позволят выйти за принца? К утру ты умрешь, Хельена, лишь я твое спасение!

Сердце невольно екнуло: он убедителен. Пугающе убедителен! Заохийцы – хитрые и беспринципные, сумели выкрасть меня прямо из дворца, убить и вовсе могли легко.

– И обряд, Хельена, – он особенный!

О чем он? Мне стало страшно. Ладно, потом дознаватели расспросят его, нужно уходить.

Я сломала булавку, активируя артефакт. И... ничего! Телепорт не открылся!

Не действует на территории храма? Или я вытащила не ту булавку, а одну из двух пустышек? Боги, зачем я вообще воткнула лишние...

В зал вбежали похитители.

– Полиция близко!

– Забирайте девушку! Быстрее! – прокричал третий заохиец, Эрвин.

А вот и родственничек принца! Явился в храм лично, не вытерпел.

Нолан побагровел от гнева:

– Нет! Она моя! Мы договорились...

Он захлебнулся криком: заклинание «ледяное копье» проткнуло его насквозь. Нолан рухнул на пол храма.

– Зачем?! – в ужасе спросила я.

Хищно ухмыльнувшись, Эрвин указал на свою жертву.

– Он пока жив, ты еще можешь спасти его.

Понятно... Хочет, чтобы я вышла из-под щита. В первый миг я едва так и не сделала, чудом удержалась. Полиция близко, я успею спасти Нолана, вытащу даже из-за грани.

Поняв, что не повелась на уловку, Эрвин хрипло рассмеялся.

– Какая жестокая девочка, – протянул он восхищенно, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. Азарт охотника, видящего, как добыча ускользает.

В тот же миг его рука резко взметнулась вверх...

...и швырнула энергетическим сгустком!

Заклинание рванулось ко мне, сверкая ядовито-лиловым. Щит встретил его холодным голубым сиянием и даже не дрогнул.

– Пробивайте купол! – раздраженно рявкнул Эрвин своим людям.

Островитяне с яростным рвением бросились выполнять приказ. Воздух зашипел от выпущенных заклинаний.

В щит полетели ледяные иглы, зеленые энергошары, его хлестали воздушные плети. Возле моего лица полыхали огненные дротики, взрывались огненные сгустки, осыпая пол алыми брызгами. Воздушные дубинки быстро сменились более мощными таранами.

Мой щит звенел как натянутая струна, плевался искрами, но держался.

Боги, благословите Фил! Щит держался!.. И хотя я физически не участвовала, выносить бьющие потоки магии было тяжело, каждая атака ударяла по резерву, к счастью сейчас блокированному. Мои колени дрожали от напряжения.

Страшно... Слишком ярко. Шумно. Боги, сколько я еще выдержу? А Нолан, пробитый копьем? А если островитяне увлекутся и не увидят, что щит пробит? Меня же просто размажет о стены храма!

Двери в зал церемоний с грохотом распахнулись.

– Полиция! Руки вверх!

Первыми ворвались кромешники в черных плащах, магполиция в синей униформе и королевские стражи в сверкающих доспехах, мечи наголо.

Островитяне ошалело замерли. Увлеклись, забылись... и попались на горячем!

– Мордой в пол! – прогремел командир отряда стражей. И заклинанием опрокинул заохийского лорда!

Эрвин упал удачно, по-кошачьи, даже нос не расквасил. Подняв голову, усмехнулся:

– Жаль, что наше веселье прервали. Как-нибудь повторим...

Полиция быстро надела на руки всех островитян магические наручники. Кто-то из людей Эрвина попытался сбежать – получил по спине и вновь рухнул на пол.

А я... Я наконец-то отмерла и деактивировала щит.

Силовой купол погас с тихим гудением. Голова закружилась, в висках застучало, и я пошатнулась.

Кто-то подхватил меня под руку.

– Хельена, вы в порядке?

Знакомый голос... Слишком спокойный для нынешней ситуации.

Я подняла взгляд. Кромешник в черном плаще. Лицо скрывал магический капюшон, но я точно знала, кто это.

Ярвуд. Дорогой неторопливый напарничек. Тот, кто должен был стать моим фиктивным мужем на время миссии.

Мужем... Теперь не станет из-за Нолана.

Нолан!.. Что же я стою? Он же там помирает!

Я резко отшатнулась от темного.

– Снимите с меня уршиль! – Мои слова прозвучали хлестко, как приказ. – Я должна помочь Нолану.

Ярвуд не отреагировал.

– Быстро! Нолан умирает!

Мои пальцы с силой вцепились в черный плащ.

Ярвуд взмахнул рукой. Сорвавшаяся с длинных пальцев Тьма голодным зверем набросилась на оковы с уршилем и растворила его без следа за секунды.

Скованная магия хлынула обратно в мои каналы – живая, нетерпеливая. Пересиливая неприятные ощущения, я бросилась к Нолану. Опустившись на колени, застыла, решая, с чего начать.

Кровь... Целая лужа. Ледяной шип успел лишь слегка подтаять и хрустально сверкал в страшной ране.

Губы Нолана побелели, дыхание поверхностно.

Как же я ненавижу этого мужчину! Сколько боли принес мне... Еще немного – и он отправится за грань. И все проблемы с навязанным браком будут решены...

Тихий хрип муженька, без пяти минут покойного, вырвал из оцепенения. Боги, я же целительница, а не убийца!

– Держись! – велела ему строго, опуская ладони на его грудь. – Не смей помирать! Иначе моя знакомая некромантка тебя оживит, а прикончу я сама!

Нолан хмыкнул, на губах запузырилась кровь.

Первым делом – обезболить, чтобы не мучился, хотя он еще тот гад.

Готово.

Теперь – диагностическое заклинание. Нолану нереально повезло: копье пронзило левый бок, разорвав мышцы и задев край ребра, но сердце и легкое остались нетронутыми.

И все же магический холод уже расползался по тканям, синеватые прожилки тянулись от раны в стороны зловещими лучами. Это же не просто физический удар – опасное заклятие из арсенала магов воды.

Копье выдергивать нельзя: риск вторичных повреждений огромен, вдобавок заклятие никуда не денется.

Повернувшись к нависающему над нами молчаливой скалой Ярвуду, спросила:

– Вы можете тьмой убрать лед и заклинание на нем, не задев плоти?

– Да. Сейчас?

– Нет! Я дам знак.

На время забыв о кромешнике, я принялась плести связку из заклинаний. Очистить, остановить кровотечение, обеззаразить, залатать... Регенерацию подстегну чуть позже.

Так, готово.

– Убирайте!

Ярвуд не подкачал: тьма жадно окутала копье, слегка углубляясь в рану. Раз! – и кристалла больше нет!

Нолан почему-то застонал, хотя не должен чувствовать боли. Связка заклинаний вспыхнула на моих пальцах зеленоватой сетью и тотчас упала на рану.

Магическим зрением я следила за этапами лечения, когда требовалось, подпитывала силой, обновляла, если какая-нибудь изумрудная нить истончалась. Кропотливая, напряженная работа, но зато быстро и действенно. На глазах сшивались разорванные сосуды, сращивались ткани.

Нолан вздрогнул, его веки затрепетали.

– Ты возненавидишь меня еще больше... Это я сказал, что ты доверяешь кромешникам и пойдешь с ними, – хрипло выдавил он. – И наш обряд... он опасный...

Я не дала ему договорить:

– Молчи! Береги силы.

Нолан потерял сознание и... побелел? Он что, решил окочуриться у меня на руках?!

– Живи, шмырь тебя покусай!

Я активировала заклинание регенерации и влила внушительную порцию силы.

Когда щеки Нолана порозовели, я выдохнула. Какое же это облегчение, когда твой пациент спокойно дышит! На радостях захотелось даже расцеловать его...

Я качнулась вперед и застыла, едва не поддавшись первому порыву. Хм... А первому ли?.. Тяга к поцелуям никуда не исчезла. Губы пощипывало, словно после перца. Нет, их жгло желанием коснуться рта мужчины, лежащего на полу храма.

Мне жизненно важно поцеловать Нолана... Что?!

О нет! Нет-нет-нет! Я не попаду в эту ловушку! Поцелую навязанного мужа – подтвержу наш союз и добровольность выбора. Вот о какой опасности говорил Нолан! Поддамся чарам – не смогу разорвать преступный обряд.

А губы жжет немилосердно... Я закусила нижнюю до крови. Не помогло. Стиснула зубы, прихватив край языка...

Боль чуть отрезвила, но нужда не пропала.

Я посмотрела на Нолана. От него ко мне тянулась алая прозрачная нить. Я сморгнула – видение исчезло. Губы полыхали огнем, мучительная тяга нарастала.

О нет, с этим мерзавцем целоваться не буду! Поднявшись с колен, решительно шагнула к Ярвуду.

– Поцелуйте меня!

– Хель, что случилось?..

Какой же тугодум этот рыжий! Я схватила его за капюшон и дернула, чтобы наклонился. К счастью, плащ оказался не из тьмы, а из зачарованной ткани – и задумка удалась.

Я вслепую ткнулась куда-то губами.

Попала. В теплые твердые губы мужчины попала. Когда отстранилась, ощутила разочарование: мои собственные зудеть не перестали.

– Не сработало...

Ярвуд резко наклонился и поцеловал меня сам. Жадно, жарко... Так, что у меня вмиг подкосились ноги.

Одна его рука поддержала за талию, пальцы второй властно обхватили мой затылок. Горячие губы кромешника безжалостно захватывали территорию, заставляя сдаться. И я пала под их настойчиво-нежным напором, слабея в сильных руках. Поцелуй дурманил, лишая воли и разума.

Резкий восхищенный свист ударил по ушам. Угар страсти схлынул. Я испуганно дернулась – Ярвуд отпустил.

– Какая горячая леди! – сально воскликнул кто-то из задержанных островитян.

– Медузья дрянь! Наш принц – кромешник? Нет, это кромешник под иллюзией принца?! А где оригинал? Таки подох? – Эрвин грубо и чуточку истерично расхохотался, оковы-цепи на его руках в такт зазвенели.

Я перевела взгляд на Ярвуда. Его рыжие волосы больше не скрывал капюшон: кажется, я нечаянно сбила его во время поцелуя.

И это был провал...

Но ужаснее всего то, что мои губы продолжали гореть.

* * *

Закономерно, что после похищения у меня начался откат.

Кутаясь в вязаный плед, одну озябшую руку я грела большой чашкой цветочного чая, вторую – в серебристой шерсти элииски. Бедная Снежа, она доверчиво уснула на коленях хозяйки, не подозревая, какую подлянку та ей приготовила. Я не смогу взять на острова пушистого зверька из-за жары, да и страшно подвергать опасности хрупкое существо.

Еще теплые кренделя манили золотыми бочками, но есть я не могла. Подташнивало. И соседка, их приготовившая, это видела.

– Ты точно в порядке? – спросила Венда. – У меня есть классное зелье. Две капли на чашку – будешь спокойная, как недельный покойник.

Я подавилась глотком чая. Емкое сравнение! Хотя чего ожидать от офицера магполиции?

– Всего две капли? – переспросила я.

Обычно пользуюсь заклинаниями успокоения, но не отказалась бы от такого концентрата в своей рабочей сумке.

– Да. Покупала еще в студенческие годы у Мадлен. Мой спецзаказ.

Тогда понятно. Зелья принцессы Мадлен – правдивая легенда университета.

За окном бодро заскрипел снег – мелькнула темная фигура Ярвуда. К полуночи мороз усилился, и слышимость была такая, что, кажется, с улицы доносилось потрескивание сосулек под крышей.

Впрочем, что-то подсказывает: при желании ставящий защиту вокруг дома Ярвуд мог двигаться абсолютно бесшумно. Сейчас он словно напоминал, что неподалеку, мне нечего бояться.

Перекинув толстую рыжую косу через плечо, Венда нервно потеребила ее кончик и решилась на вопрос:

– Можно я поинтересуюсь, что случилось в храме? А то мой напарник такое наговорил, что в голове не укладывается...

Здорово! Уже и слухи поползли. Не начавшись, наша с Ярвудом миссия провалилась? Весь город знает о кромешнике, похожем на иноземного принца, или только половина?

Обидно, что среди полисмагов есть любители сплетен. И что с этим делать? Только ждать решения короля.

Во рту загорчило. Скрестив руки на груди, я кивнула:

– Спрашивай. Мне интересно, что говорят.

– Ох, такой бред несут, а Марик повторяет, – смутилась Венда. – Мол, тебя насильно выдали замуж, но целовалась в итоге ты не с мужем, а с кромешником. Тем, что привез из храма и теперь охраняет. Это ведь неправда?

Меня словно крапивой по щекам ударили. И губы вновь предательски запылали. Явно не из-за странного обряда, а из-за поцелуя с Ярвудом.

– Еще какая правда...

Венда смущенно опустила глаза.

– Почему так вышло, не мое дело. Меня интересует другое: не боишься, что давелиец теперь не отстанет? – шепотом спросила она. – Ты даже не видела, какой он, из-за их дурацких плащей.

Я изумленно уставилась на соседку. То есть никто не обсуждает сходство Ярвуда с принцем? Неужели его величество уже подчистил воспоминания полисмагам?

Ответить я не успела. Открылась входная дверь. Вместе с холодным воздухом в дом хлынула сила. Тяжелая, тягучая, плотная. Незримая могущественная тьма.

Нарочито оглушительно громыхая сапогами, на кухню зашел кромешник в черном плаще, усеянном крупными, сверкающими в свете маглампы снежинками. Магический капюшон скрывал лицо, и на миг мне показалось, что это другой, не мой кромешник. В смысле не напарник будущей авантюры.

В руке давелиец держал алебарду из тьмы. Двухметровое древко, черное, как пропасть ночью, венчал сплав боевой секиры и кривого меча. По его острию пробегали лазурные искры, а из обуха росли длинные шипы.

Вокруг лезвия дрожал воздух, искажаясь, как над раскаленным солнцем песком. Язычки черного пламени пробегали по древку, не обжигая мужские пальцы. Золотой свет маглампы, касаясь алебарды, вяз в ней, словно тьма его пожирала.

Я видела оружие кромешников раньше: изящные мечи, смертоносную косу, гибкие, как змеи, плети из тьмы. Но это... Алебарда ужасала одним своим видом.

Почувствовав наше напряжение, Ярвуд разжал пальцы – оружие развеялось черным дымом, но его тень на стене задержалась на миг, будто намекая, что может вернуться в любую секунду по приказу хозяина.

– Охранки установил, сигнальная сеть предупредит, если во двор проникнут чужие, – глухо сообщил мужчина. – Можете спать спокойно.

Я тихонько выдохнула: низкий, хорошо знакомый голос выдал, что это все-таки Ярвуд.

– Спасибо, – поблагодарила Венда и добавила: – Разделите с нами поздний ужин. Выпечку я готовила по семейному рецепту.

– С удовольствием.

Сбросив плащ на стул возле магической жарко пылающей печи, Ярвуд опустился на лавку рядом со мной. Места предостаточно, но его бедро прижалось к моему. По коже пробежала волна мурашек, будто тьма кромешника проверила, не отпряну ли я.

Случайно вышло? Если нечто подобное повторится, придется поговорить на весьма щекотливую тему...

Гадая о чужих скрытых мотивах, я несколько секунд искоса рассматривала напарника.

Яркую внешность сейчас скрывала мастерская иллюзия: пепельные волосы, голубые глаза, острые нос и подбородок. Симпатичная, но незапоминающаяся маска.

И что мешало ему носить такую раньше? Король не ломал бы голову, что делать с тестем заохийского правителя. Отпускать его, когда знает правду, нельзя. И не отпускать – тоже, чревато проблемами.

А вообще... наверняка обидно выяснить, что с неким принцем у вас одна внешность на двоих. Придется притворяться им, а затем и вовсе скрывать свое лицо...

Вот такая безумная подлянка от судьбы. Или испытание? Неважно. Я бы точно не хотела оказаться на месте Ярвуда.

Ради приличий выждав некоторое время, я принялась поправлять плед, попутно отодвигаясь от напарника. Когда я уселась, его колено под столом вновь прижалось к моей ноге.

Понятно... Прощупывает границы дозволенного? Хорошо, как только окажемся наедине, я их очерчу! И хотя Ярвуд разозлил, его присутствие подействовало и благотворно: я съела вкуснейший крендель и допила чай.

Венда сначала смотрела на меня с одобрением, затем почему-то потупила взгляд, будто увидела что-то слишком личное.

Проснулась Снежа. Шумно втянув воздух, она возмущенно фыркнула и уставилась на нечто позади меня. Я чуть повернула голову и увидела то, что смутило соседку. Ярвуд сидел, забросив левую руку на спинку лавки. Так, словно обнимал меня.

Глава 13. Мой личный кромешник

Собственнический жест кромешника был невинен, но раздражение вызвал.

Сейчас попрощаюсь с Вендой и покажу ему гостевую комнату, где выскажу все свои претензии.

Серебряные звуки гитары заставили передумать. Приятный мужской голос запел о сладком дурмане, который вытеснил все мысли из головы после знакомства с прекрасной девушкой.

У Венды даже уши заполыхали огнем смущения.

Бедный ее поклонник, как бы на морозе голоса не лишился!

В кои-то веки наши мысли с Ярвудом совпали.

– Столетия не слышал, как поет Веркинджеторикс, – удивленно протянул Ярвуд и со вздохом добавил: – Что ж, охрипнет в такой мороз – не услышу еще столько же.

Слова про века – не метафора, если вспомнить, что эти кромешники проспали в своих саркофагах добрых двести лет, пока Тьма не разбудила их для новых битв.

Маленькая морщинка пролегла между тонких бровей Венды, но девушка промолчала.

– Жаль, если Джет потеряет возможность петь. Этот талант он унаследовал от матери, – голос Ярвуда внезапно стал мягким, почти теплым, – чем гордился и за что был нещадно бит в приюте.

Я ощутила, как что-то сжимается у меня внутри, и не удержалась от расспросов:

– Ваш побратим вырос в приюте?

Тень давней печали пробежала по его лицу.

– Всю его семью за одну ночь вырезал клан врага. Шестилетнего Джета, уснувшего в дупле лесного дерева, забрала к себе тетка, но... – Он сделал длинную паузу, вздохнул и произнес запредельно дикое: – Только для того, чтобы заполучить его наследство. Лишив имени, она отправила племянника в приют самой отдаленной провинции Давелии. Став воином Кромешной, он отомстил за семью, но не тетке.

Видя, что Венде важно знать правду, я задала логичный вопрос:

– Почему? Ведь она поступила с ним не лучше, чем враг.

Ярвуд довольно улыбнулся, пристально глядя на поникшую, задумчивую Венду.

– Джет – вампир, а у них матриархат. Трепет перед родственницей или возлюбленной у них в крови. Никогда не обидит, не пойдет против воли женщины, будет покорно выполнять все ее безумные требования. Одним словом – подкаблучник.

Венда дернулась как ужаленная и сердито уставилась на моего напарника. Глаза прищурены, на щеках румянец.

– Разве так можно говорить о товарище? – выпалила она бесстрашно, позабыв, с кем разговаривает. – Вы точно побратимы?

Она вскочила – стул с грохотом упал на пол – и бросилась к выходу.

Простенькая провокация сработала! Значит, она неравнодушна к поклоннику. Видимо, Венда из тех женщин, у которых сочувствие умножает симпатию. Ярвуд – опасный манипулятор, раз быстро это понял и воспользовался моментом.

Когда хлопнула входная дверь, я высказала вслух опасение:

– Надеюсь, Венда не забыла надеть шубу.

– Если забыла, – губы Ярвуда искривились в ироничной улыбке, – Джет согреет магией.

Он зачем-то поправил плед и оставил ладонь на моем плече.

– И все же предлагаю уступить им кухню и уйти. В вашу спальню.

Меня бросило в жар.

– Что?.. – Дернувшись, освободилась от наглой руки.

Он встал и повернулся ко мне лицом.

– Обсудим случившееся в храме, – преспокойно произнес Ярвуд, – раз уже оправились от потрясения.

Подхватив на руки уснувшую лису, я резко поднялась. Плед, зацепившись за спинку лавки, сполз с плеч, лишая меня своей защиты.

Темный маг поймал ткань раньше, чем она коснулась пола, и набросил обратно. Его руки задержались на мне непозволительно долго. Их жар ощущался даже сквозь плед.

Я замерла, остро чувствуя момент.

Ярвуд стоял позади. И его легкое дыхание касалось моей шеи, будоража и пугая. На кухне вдруг стало тесно. И очень тихо – даже гитара за окном смолкла.

Поцелует?..

Я не знала: боялась или, наоборот, этого хотела?

В горле пересохло, а пальцы непроизвольно сжали шерстку Снежи. Предсказуемо, она проснулась и завозилась у меня на руках, ее теплый мех защекотал ладони. Лисичка тявкнула требовательно, давая понять, что хочет на пол.

Я сделала шаг назад, подальше от кромешника, от странного притяжения, что он пробуждал, и отпустила элииску.

– Пойдемте, покажу вашу комнату на эту ночь. – Мой голос прозвучал вежливо, но в целом равнодушно, словно я разговаривала с давним знакомым на светском приеме.

Мама гордилась бы сейчас своей сдержанной дочерью. Здорово, что правила этикета выручают в самые сложные моменты. Порой они идеальные доспехи от неловкости.

Поднявшись по лестнице, осознала, что не смогу расставить точки над «ё». Не хватит душевных сил. Завтра, я извинюсь завтра за свой поцелуй.

Гостевая спальня оказалась уютной, но в серо-фиолетовых тонах. Для меня слишком мрачное сочетание. Ярвуд застыл на пороге, прислонившись к косяку двери.

Хм, словно блокирует мне выход, чтобы не сбежала... Дурацкая мысль!

– Располагайтесь. – Я махнула рукой в сторону штор цвета спелой сливы и поинтересовалась: – Надеюсь, вас не угнетает подобная расцветка?

– Я люблю благородный коричневый.

Где он его увидел?.. Ладно, неважно, мне пора уходить.

Я направилась к двери. Кромешнику придется посторониться, чтобы не задела.

– Хельена, постойте, – произнес Ярвуд тихо и коснулся моего локтя.

Не схватил грубо, аккуратно придержал.

Повернулась к нему.

Кромешник развеял иллюзорную маску, и я невольно залюбовалась его алыми волосами, похожими на кровь и медь. Коса, которую пришлось отрастить, чтобы стать двойником заохийского принца, была невероятной. И как по мне, даже лучше, чем у оригинала.

Почему я так реагирую на Ярвуда? Он всего-навсего временный напарник, к тому же у нас разные жизненные принципы. Я целительница и верю, что в самом страшном, бессердечном человеке есть искорка добра. Любой негодяй, пока жив, может исправиться. Ярвуд же палач, темный маг, который не дает шанса на покаяние. Что у нас общего? Банальное физическое притяжение тел? Так это ненадолго, до момента, когда повстречает другую приятную ему девицу.

Впрочем, есть нечто, что нас роднит. Мы балансируем на грани. Оба. Могущественный воин Тьмы, он может сорваться и превратиться в монстра, в одного из тех, которых уничтожает. А я – ходячая магическая бомба, угроза для всего живого. Когда взорвется мой резерв, одним богам ведомо...

Идеальная парочка, не так ли?

– Хельена, в храме...

Сердце ухнуло куда-то в живот. Ох, я совсем не готова препарировать то, что случилось в храме! Но и не в моих принципах закрывать глаза на проблему. Порой и с кровоточащих ран приходится срывать прилипшие бинты, когда счет идет на секунды.

Толком не думая, я накрыла губы Ярвуда ладошкой. Мягкие, теплые... В поцелуе наглые и настойчивые... Так, не о том думаю.

– Разрешите, скажу первой я? В храме я поцеловала вас из-за обряда. Тот жрец, дядя Нолана, провел его странным образом: у меня возникло непреодолимое желание поцеловать навязанного супруга. И я перенаправила эту навеянную жажду на вас. Простите. Я не знаю, будут ли последствия.

Мужские губы игриво шевельнулись под моими пальцами, ласково целуя.

Я отдернула руку, словно обжегшись.

– Приятно, что выбрали меня. – В голосе Ярвуда прозвучала теплая усмешка.

– Вы же мой напарник.

Ответ ему почему-то не понравился: он нахмурил выкрашенные в черный брови. Забавно, но его натуральные, темно-рыжие, мне нравились больше.

– Напарник, с которым предстоит целоваться на глазах у многих, Хельена. – Он сделал шаг вперед, заставляя меня уткнуться в дверное полотно. – Чтобы не провалить задание.

Меня бросило в жар. В Латории публичные поцелуи допустимы только на свадьбе. Я наивно полагала, что, играя в фальшивую любовь, мы будем лишь за ручки держаться...

Глупая. Этот рыжий нахал не упустит своего!

– Поэтому привыкайте, Хельена, мы должны быть очень убедительны, – прошептал Ярвуд тоном искусителя. – И только начинаем притирку.

И он меня поцеловал. Не как в храме, а нежно, словно спрашивая разрешения, и оттого волнительнее. Его губы касались моих с такой осторожностью, будто я не живая девушка, а призрачное видение, которое может исчезнуть в любое мгновение.

Стоило мне ответить, как он сорвался: на мои губы обрушился ураган. В висках застучала кровь, а пальцы сами вцепились в его плечи.

Затявкала сердито, а затем и вовсе зарычала Снежа.

И я опомнилась. Боги, что я творю?..

Мои безвольные руки спустились на грудь Ярвуда и слегка оттолкнули, на большее не было сил. Но он остановился.

Когда отстранился, мы оба тяжело дышали.

– Спокойной ночи, – вырвалось у меня сдавленное, и я рванула прочь как ошпаренная крутым кипятком.

Снежа побежала следом, выговаривая на своем лисьем. Строгая блюстительница моей репутации...

Кромешник не стал удерживать – только его низкий самодовольный смешок проводил меня в полумрак коридора.

Это провал. Позорная капитуляция! Бегство с поля боя, когда дрогнувшие бойцы бросают оружие и знамена. Чувствую, без снотворного заклинания сегодня не обойтись.

И самое страшное: я предвкушаю нашу «притирку».

* * *

Утро выдалось бодрым: мы заканчивали завтракать, когда король Эрик вошел в дом без стука, сопровождаемый незнакомым жрецом в распахнутой волчьей шубе и синем балахоне.

Мы дружно поднялись.

– Доброе утро, ваше величество.

– Доброе. Продолжайте завтрак, – велел монарх и занял свободный стул.

Его светловолосый спутник, длинный и тонкий, как посох, по-свойски устроился на соседнем и хищно уставился в центр стола, где на блюде возвышались румяные пирожки. Их спозаранку приготовила Венда, которая, кажется, так и не уснула после общения со своим голосистым поклонником.

– Почтенный Нортем поможет понять, что произошло в храме, – сообщил король, одновременно представляя жреца.

Блондин кивнул, не сводя горящего взгляда с пирожков.

– Какие аппетитные! Можно? – Он не вытерпел и потянулся к выпечке, даже не дожидаясь приглашения.

– Я разолью чай, – предложила я и посмотрела на короля.

Его величество не отказался.

– А я на службу, – тихо пролепетала Венда и сбежала на второй этаж.

Ее страх понятен: лучше не приближаться к королю-менталисту без острой надобности.

– Почтенный Нортем, – король взял чашку, но пить не стал, – вы уже разобрались с тем, какой обряд провел ваш коллега?

Жрец ответил, не прожевав, и крошки посыпались на его синий балахон без знаков отличия и регалий:

– Орандин мне не коллега. С нынешней ночи он лишен сана. Слишком много и часто попирал заветы богини Матери, – он потянулся за новым пирожком, – хоть и действовал, видимо, из лучших побуждений...

Мы точно о дяде Нолана говорим?

Жрец положил на тарелку еще один, четвертый, пирожок и, любовно оглядев получившуюся горку, закончил мысль:

– В том смысле, что хотел осчастливить финансово себя... Столько наворовал, что волосы дыбом. Ему не хватило нескольких часов, чтобы отправить добро на корабль заохийцев, мы с проверкой нагрянули раньше.

– Так что там с обрядом? – строго перебил король. – Леди Горейская вышла замуж за графа Литийского или нет?

– Вышла и нет, – загадочно отозвался жрец, хватая пятый пирожок. – Все сложно. Обряд древний, использовался редко. Применяли к важным преступникам, которых нельзя было казнить. Мятежным принцам, например. Их связывали узами с невинными девами – светлая любовь должна была очистить темные души.

Лишив горку «верхушки», жрец принялся ее быстро есть. Прожевав, добавил:

– Закреплялся обряд поцелуем и консумацией.

Я подавилась чаем. Дыхание сбилось, глаза наполнились слезами. Ярвуд молча положил руку мне на спину – тяжелая волна прохлады помогла справиться с кашлем.

Перед глазами встала картинка-воспоминание – тонкая алая нить, притягивающая меня к Нолану.

Отдышавшись, я уточнила:

– Обряд активирует поцелуй с любым мужчиной? Или только с женихом?

Жрец перестал жевать. Поднял на меня пронзительный взгляд и... хмыкнул. Взмах его руки – и оба моих запястья зачесались.

Я поспешно откатила манжеты блузки и чудом подавила рвущееся с губ упоминание шмырей. На одной руке пестро, словно перламутр морской ракушки, переливался цветочный браслет, на второй – серебрилась бледная брачная вязь, поверх которой растянулась черная паутинка... Какой ужас! Что это?

– А забавно получилось! – Почтенный Нортем захлопал ресницами, восторгаясь поистине с детской непринужденностью. – Благословляли на союз с одним, претендовал другой, а сама леди выбрала третьего? Очень оригинально!

Откусив сразу половину пирожка, жрец энергично зажевал.

– И какие последствия у обряда? – спросила я и затаила дыхание.

– Фкем коффуация, фоф и муфф... – пробормотал он с полным ртом.

– Что?.. – Я не расслышала.

– Фкем коффуация, фоф и муфф!

Все равно не поняла.

Жрец махнул рукой, мол, подождите.

Какой же странный... И ведь явно высокого сана, раз именно он проводил проверку дяди Нолана.

Прожевав, жрец повторил:

– С кем пройдет консумация, тот и муж. – Он улыбнулся, но в глазах не было веселья. – Навсегда. Церемония необратима, развод невозможен.

Необратима?.. В ушах зазвенело, меня бросило в холодный пот. Вот же попала...

Осознание навалилось волной беспросветной тоски. Боги, за что? За что мне все это?! Надеяться, что само рассосется, не стану, большая девочка, в счастливые случайности не верю. Но и что-либо сделать сейчас не смогу, через несколько часов придется покинуть Латорию на неопределенное время.

Под столом на мое колено опустилась теплая ладонь и ободряюще сжала.

Я скосила глаза на Ярвуда. На его месте я бы сбежала, подальше от проблемной девицы. Хм... От проблемной и отныне недоступной: если соблазнит, станет мужем. Он ведь понимает это? То, что я неприкасаемая?

Новость напугала и одновременно ободрила. Теперь можно и флиртовать с напарником безбоязненно. Ведь что он мне сделает? Максимум зацелует...

Как ни хорохорилась, а настроение окончательно испортилось. Мало мне было проблем с резервом, так боги подбросили неразбериху с семейным статусом.

Обсудив ситуацию с похищением и с Эрвином, которого нельзя выпускать из Латории, король сообщил, что у нас всего три часа.

– Портал на остров Фаротос откроют во дворе, будьте готовы, – произнес его величество на пороге.

– Мы с женой уже готовы, – ответил за двоих Ярвуд и, подняв мою безвольную руку, поднес ее к губам.

Поцелуй взбодрил, я вырвала из захвата руку и спрятала за спиной. Глупо реагировать так остро, но... Мне неприятно, что он шутит о моем статусе!

Теплые губы кромешника оставили на коже невидимый след, будто заклеймили. Я потерла кисть о юбку, пытаясь стереть это дикое ощущение. Тщетно.

Высокопоставленные гости скрылись за воротами, где их дожидался черный магмобиль.

– Нам нужно серьезно поговорить, – заявила я.

– Хорошо, – отозвался Ярвуд.

Со стороны соседского двора раздался злой лай. Нахмурившись, Ярвуд сделал шаг вперед. Тень за его спиной вдруг отделилась и метнулась назад. Черная как смоль, она накрыла мою, поглощая.

Я попятилась в дом.

Какого шмыря?..

Сморгнула.

Тень кромешника вела себя как порядочная – следовала за хозяином, не проявляя подозрительной самостоятельности.

Ярвуд взбежал по ступеням на крыльцо.

– Все в порядке, кошки дразнят псов, – объяснил он, хотя я не спрашивала.

Мысли сосредоточились на другом: что с его тенью? Развлекается тьма? Или у меня галлюцинации?

* * *

Телепорт открылся – яркий солнечный свет хлынул, ослепляя нас.

Рука об руку с Ярвудом я шагнула на остров Фаротос. На миг исчезли все звуки, тело утратило вес и будто застыло в вязком киселе. Голова резко закружилась.

Ненавижу проходить сквозь телепорт... Он как тысяча пиявок для покалеченного резерва.

Пальцы кромешника ощутимо сжали мои, возвращая к реальности, дернули – и я вылетела из межпространственного желе прямиком в мужские объятия.

– В порядке? – касаясь губами моего виска, напряженно спросил Ярвуд.

– Да. Не люблю телепорты, и это взаимно.

– Я могу понести вас на руках, если...

– Нет-нет, – перебила его, – я в норме!

Меня подташнивало, но я все равно вырвалась из капкана крепких рук. Не хочу привыкать к заботе мужчины, с которым мы расстанемся после выполнения задания. Да и перед спутниками нельзя казаться слабой.

Мы стояли в полукольце из грубо обточенных темно-серых камней. Древние руны перехода еще мерцали желтым, не успев потухнуть. Телепорт располагался на пологом склоне горы, среди скал и редких хвойных деревьев. Узкая дорога вилась змеей вниз, к россыпи домов со светло-янтарной крышей и большой гавани, где на волнах покачивалась дюжина кораблей.

Даже не верится! Еще мгновение назад мы стояли посреди заснеженного двора, мороз игриво целовал щеки и нос, ледяной ветер проверял качество меховой одежды, а сейчас вокруг нас солнце, повышенная влажность и непривычная жара. Прыжок из студеной зимы прямо в знойные объятия лета... то еще испытание для организма.

Воздух наполнял солоноватый аромат морской воды, смешанный с терпким запахом полыни, росшей вокруг телепорта, пряной смолой и еще чем-то экзотическим.

Приятное сочетание. Хотелось дышать и дышать... Наверное, так пахнет свобода? От условностей, чужого мнения, привычных обязанностей. А еще это аромат опасных приключений.

– Хельена, вы точно в порядке? – спросил внимательный лжепринц.

Так, он прав, что-то мысли свернули не туда. Тепловой удар?

Я принялась быстро расстегивать пуговицы шубки. Пока телохранитель прятал ее в один из чемоданов, я продолжила осматриваться, мимоходом косясь на спутников.

Кроме Даньяра, в курсе, что Ярвуд ненастоящий принц, было двое охранников. Их жизни магически связаны с Альмавьером, поэтому они поклялись помогать кромешнику, пока тот заменяет оригинал и тем самым принимает на себя удары заговорщиков.

Еще двое телохранителей, к сожалению, погибли во время взрыва магмобиля. Третья пара ждала своего повелителя здесь, на корабле. И последняя, пятая двойка, присматривала за его дворцом на личном острове.

– Слава Светоносному, ужасная зима позади! – Даньяр воздел руки ладонями вверх, словно зачерпывая ими солнечные лучи.

Телохранители улыбались широко и искренне, с наслаждением подставляя соленому ветру лица.

– Нас не встречают, – мрачно заметил Ярвуд.

– Мы не предупреждали, – отозвался Даньяр. – И до брига близко, сами дойдем.

– Нет, его высочество говорит об охране телепорта, – объяснила я. – Возле каждого должны дежурить боевые маги. Фаротос – нейтральная территория, но телепорт принадлежит королевству Латория.

– Сидеть на раскаленной горе, когда можно пить ледяной квас в таверне Малики? – пожал плечами Даньяр. – Телепортом редко пользуются, слишком много энергии он жрет. Да и что с ним сделают? И зачем?

Я могла предложить немало вариантов, но промолчала.

– Леди Горейская, наденьте, так будет лучше, – посоветовал Даньяр и протянул светло-лиловый плащ.

Я послушалась и даже набросила капюшон, чтобы голову не напекло.

Чем ниже спускались, тем сильнее менялся запах: водоросли, раскаленный камень и душок несвежей рыбы.

Гавань встретила нас дурным криком чаек, стрекотом цикад и мягким шорохом волн, разбивающихся о берег, а еще – веселым мяуканьем.

На серых выщербленных ветром скалах лениво грелись, мирно спали или царственно потягивались кошки всех мастей и размеров. Больше всего почему-то было рыжих и трехцветных. Шерсть животных отливала золотом на солнце, все без исключения были упитанные, здоровые и довольные жизнью.

Рыжий крупный кот и две кошки, черная и трехцветка, спрыгнули с камней и подбежали к нам.

– Исчадие Наарки! – выругался Даньяр и замахал руками на ближайшую мурлыку. – Кыш, блохастые! Кыш!

Черная кошка гордо выпрямила хвост и переключилась на Ярвуда. Он остановился, позволяя потереться головой о свою ногу. Посчитав это за приглашение, она прыгнула ему в руки. Кромешник рассмеялся и не стал сбрасывать.

Трехцветка выбрала меня, но потом передумала и пошла рядом с Ярвудом. Неужели ее отпугнул запах Снежи на моей одежде? Ох, кажется, я уже начинаю скучать по элииске...

Мы шагали вдоль берега к элегантному двухмачтовому кораблю, стоявшему на якоре между шхуной и массивным фрегатом.

– «Золотой ветер», – произнес Даньяр воодушевленно. – Скоро будем дома!

Он – да, а мы с Ярвудом, чую, нескоро вернемся в Латорию.

Избавляясь от грустных мыслей, я продолжила осматриваться. У берега вода изумрудная, а дальше простиралось море цвета сапфира. Сердце замирало от невероятной красоты, хотелось смотреть на нее вечность.

Черная кошка, ехавшая на руках лжепринца, зло зашипела на что-то в кустах. Там никого не было, но телохранители напряглись и положили ладони на рукояти мечей.

Позади выругался Даньяр: наш багаж, плывущий по воздуху, рухнул на дорогу в пыль.

– Гнилые гайбосумы! Кто создал слишком слабую «петлю»? Исправьте!

Заняться чемоданами не получилось. Из-за ближайшей скалы высыпала толпа вооруженных саблями мужчин. Загорелые до черноты, в легких светлых штанах и свободных безрукавках. Предводитель, высокий бородач с голым жилистым торсом, уверенно держался на шаг впереди.

Два, шесть, десять... Пятнадцать наемников, часть из которых явно маги! Против четырех моих спутников – настоящая сила. Понятно, что Ярвуд отобьется и не от такого количества, но сразу светить его тьму нельзя.

Впрочем, может, нам ничего и не угрожает? Они просто хотят поговорить?

– С возвращением, принц! – с иронией, чуточку сипло прокричал главарь. – Вашей команде было мало наших женщин, вы еще одну добыли?

Так-так, предстоит не просто разговор, а разборки!

Моряки вразнобой твердили о похищенных дочерях и сестрах и требовали вернуть. Даньяр, слушая странные обвинения, не нервничал, да и телохранители явно не считали себя похитителями.

Что-то здесь не то... Бедный Ярвуд, придется ему разгребать проблемы, оставленные оригинальным принцем.

А сипловатый голос главаря мне определенно знаком... Где же я его слышала?

Я приподнялась на цыпочках, пытаясь разглядеть мужчину сквозь стену моряков. Загар, дурацкая бородка – их точно раньше не было.

Сбросила надоевший капюшон и резко вышагнула из-за спины Ярвуда.

В этот момент бородач посмотрел на меня – и остолбенел. Его глаза округлились, как у совы.

– Боги! Леди Лед, это вы?!

Он рванулся ко мне, но тотчас застыл, когда телохранители синхронно обнажили мечи. Однако вместо страха на лице бородача расцвела восторженная улыбка.

– Парни! – Он обернулся к своим людям и счастливо заорал: – Эта красавица подарила мне троих сыновей!

Глава 14. Море опасностей

Рядом раздался шумный выдох – кажется, у Ярвуда пошел пар из ушей. Даньяр охнул и тихонько запричитал.

А я... я наконец вспомнила бородатого болвана, у которого дурной язык без костей. Боевой маг-воздушник Тодор.

– Когда некроклещ впился в самое дорогое, леди Лед оставила мне возможность стать отцом! – восторженно продолжил капитан.

– Та самая Горейская? – недоверчиво уточнил лысый здоровяк.

– Да, леди целительница не только вытащила меня из-за грани, когда ядовитый мертвяк чуть не отгрыз мне... э-э... ногу, но и потом убрала шрамы! – хохотнул Тодор.

Реакция его товарищей была своеобразной: кто-то рефлекторно прикрыл пах ладонью, кто-то скрестил руки на груди. Лысый здоровяк почтительно склонил голову.

– Будь я страшен, как старый шмырь, Малика не вышла бы за меня замуж! Леди Горейская, я ваш должник навеки! – Тодор патетично воздел руки к небу, будто призывая его в свидетели. – Да покарают боги того, кто посмеет вам навредить!

Я закатила глаза. Каким балаболом был, таким и остался, но маг воздуха отменный.

– Я тоже тебя рада видеть, Тодор. Так что там, говоришь, с девушками?

– Заохийцы, каждый раз приплывая на Фаротос, дарят местным красавицам свои магические цветы. Если сорняк не вянет, крадут девушку, называя будущей женой. Проходимцы!

Последнее слово Тодор выкрикнул с гневом, не скрывая отношения к ситуации.

Его товарищи зароптали громче, сжимая рукояти сабель. В воздухе запахло грозой, и не в переносном смысле: кто-то из воздушников бессознательно поднял ветер, песок взметнулся у наших ног.

– Мы никого не обманываем! – Даньяр гордо вскинул подбородок, но голос его дрогнул. – Если цветок Светоносного не завял, это знак свыше!

Хм, а у меня подарок принца не только остался свежим, но и сиял. А еще – возвращался, когда я его выбрасывала. Даньяр, хитрый змей, уходил от ответов на прямые вопросы, ссылаясь на добрый знак своего бога.

– Спросите девушек, хотят ли они покинуть своих женихов, – произнес один из телохранителей принца, и его слова прозвучали как вызов.

Толпа взорвалась возмущением.

– Как спросить, если их заперли на корабле?!

– Вы им запрещаете общаться с родней!

– Воры!..

Кто-то швырнул нож. Он просвистел над плечом Даньяра, заставив инстинктивно пригнуться. Телохранители шагнули вперед, обнажая мечи.

Ярвуд поднял руку.

– Тихо!

Всего одно слово, но оно заставило людей замереть. Даже магический ветер стих.

– Сейчас я поднимусь на бриг и дам возможность девушкам поговорить с родственниками.

Он не повысил голос, но его услышали и послушались.

И что это было? Сила тьмы или невероятная харизма кромешника? А еще... Еще мне очень любопытно, сумел бы так быстро погасить конфликт настоящий принц?

Хмурый Тодор нехотя кивнул.

– Хорошо, мы согласны. Но если хоть одна скажет, что ее удерживают силой...

– Тогда я отвечу за действия своих подданных, – спокойно отозвался Ярвуд.

Мы двинулись к бригу хаотичной толпой. Напряжение разлилось в воздухе, не хватало искры, чтобы вспыхнуло пламя.

Боги, надеюсь, кромешник не зря поручился за чужих людей и девушки не пленницы!

Я шла под руку с Ярвудом, время от времени косясь то на него, то на бывшего пациента. Улучив момент, решила уточнить:

– Тодор, ты заявил, будто заохийцы воруют девушек. Но если Даньяр прав и цветы не вянут...

– Леди Лед, вы верите в сказки? – Тодор перебил меня, не дав договорить. – Какой еще цветок Светоносного? Обыкновенное растение, обработанное магией. Оно не вянет, потому что так задумано. Все похищенные – невероятные красавицы, и Заохия так обновляет кровь.

Я прищурилась.

– А девушки? Неужели настолько глупы, что не поняли уловки с цветком?

Тодор невесело хмыкнул:

– Не все. – Он расстроенно махнул рукой. – Эх, о чем речь? Заохия немыслимо богата. А Фаротос? Всего лишь удобная гавань для купцов, торгующих с архипелагом.

Бриг принца «Золотой ветер» оказался великолепен: огромный, при этом грациозный, с плавным очертанием, как у лебедя. Две мачты, белоснежные паруса, едва заметно мерцающие бирюзовым светом, резная фигура на носу – крылатая дева со скрещенными на груди руками. Дерево корпуса отливало темным золотом в лучах послеобеденного солнца, а на верхней палубе прогуливались девушки в светлых платьях.

Команда на появление своего принца отреагировала воплями радости. Его искренне ждали, простые матросы – точно.

Пока Ярвуд и Даньяр разбирались с недовольными родственниками, Тодор улучил минуту и оказался рядом.

– Леди Хельена, не мое дело, но вы спасли мне больше, чем жизнь. – Его голос звучал тихо, на скулах играли желваки. – Я правильно понял, принц Альмавьер – ваш жених?

Я кивнула. Чего это он так напрягся?

– Вы точно добровольно здесь?

Ага, вот что его интересует!

– Точно, Тодор. Ты же знаешь, целительницу сложно обидеть.

– Значит, спасать вас не надо, – с облегчением выдохнул воздушник и добавил: – Раз вы с принцем вместе по-настоящему, передайте ему предупреждение.

– О чем?

– Против него настраивали местных. Специально. А вчера... – Тодор оглянулся. – В таверну моей жены Малики зашел заохиец под иллюзией чужой внешности. Предложил кошель с золотом, чтобы мы устроили сегодня драку и убили принца.

Мне стало дурно. Ох шмырь!.. Что принц возвращается, сообщил Эрвин? А если он успел передать весточку, что место Альмавьера занял кромешник?

Нет, бред... Эрвина схватили сразу, как он это понял.

– Вас нанимал точно заохиец?

– Да. Мы проследили за ним, он с брига принца.

– И что? Вы взяли заказ?

В животе у меня свернулся ледяной узел страха. Я беззаботно болтаю, а Ярвуда в любой момент могут ударить ножом в спину!

Тодор хитро усмехнулся.

– Само собой, взяли, но выполнять не собирались. Мы не идиоты, чтобы ссориться с Заохией. А вот пошуметь намеревались, тем более что повод железный.

Я покосилась на Ярвуда, стоявшего в десяти шагах. Он хмурился. Слышал весь разговор? И что думает делать с тайным врагом на корабле?

Ладно, обсудим позже. Предложу посоветоваться с Даньяром и телохранителями.

Когда восемь девушек поклялись взволнованным родственникам, что их не похитили и уплывают они добровольно, разочарованная толпа разошлась. Что ж, доверившись вслепую чужим людям, Ярвуд оказался прав.

Повеселевший Даньяр подозвал капитана Гайруна, высокого смуглого блондина с белым шрамом в уголке рта.

– Ночью мы отплываем. – Опомнившись, он резко обернулся и поспешно уточнил: – Я верно передал приказ, ваше высочество?

Проявляя своеволие, Даньяр едва не выдал нас всех! Команде «Золотого ветра» лучше не знать, что у принца амнезия, нам спокойнее будет.

Кромешник небрежно махнул рукой.

– Верно. Моя невеста желает отдохнуть после путешествия, подготовьте каюту.

Покои принца находились в кормовой части и впечатляли комфортом, размерами и роскошью, которая казалась неуместной среди соленых ветров. Из кабинета с массивным столом, длинным книжным шкафом и рядом стульев мы перешли в спальню. И я застыла, внимательно ее рассматривая.

Огромные окна с видом на океан, атласные полночно-синие шторы, мебель из какого-то светлого дерева, украшенная позолоченной резьбой. Широкая кровать с неожиданным обилием маленьких подушек выглядела плацдармом для любовных баталий. На стенах мягко сияли магические светильники, выточенные из цельных кристаллов бирюзового цвета, сверкали сабли, мечи и кинжалы. Из-за множества драгоценных камней они выглядели не оружием воина, а коллекцией пресыщенного аристократа.

Но больше всего поразила настоящая карта под ногами – серо-белый ковер, на котором был искусно выткан город. Я сняла сапоги, и ступни утонули в высоком ворсе.

О боги, сколько удовольствия, когда всего-навсего сбросила обувь!..

Перейдя в гардеробную, обнаружила дверь, за которой скрывался туалет и ванна в полу, рассчитанная минимум на двоих.

Рассматривая роскошный, но в целом мужской, в сине-бело-золотых цветах интерьер, я не могла отделаться от мысли, что несколько дней пути буду делить эти комнаты с Ярвудом. Только сейчас до меня дошло, на что я себя обрекла, ввязываясь в королевскую авантюру. Делить личное пространство с чужим мужчиной... М-да, надо было и титул герцогини требовать, прогадала. Шутка.

Обойдя территорию, вернулась в спальню. Ярвуд тоже не сидел на месте: обходил комнаты, проверяя на подслушивающие артефакты и ставя защиту. Когда он касался стен, дверей или мебели, на них оставались причудливые завитки тьмы. Несколько секунд – и она исчезала без следа.

– Я буду спать в кабинете, – словно ощутив мое замешательство, сообщил кромешник.

– На чем? – полюбопытствовала я. – Там только стол и стулья.

Ярвуд кивком указал под окна.

– Вынесу из спальни эту кушетку.

Он толкнул мебель бедром – она не сдвинулась.

– Привинчена к полу, чтобы никого не покалечить во время сильной качки, – сделала вывод я.

– Срежу тьмой.

– И слуги будут шептаться, что принц спит отдельно от невесты, – парировала я.

Минуточку! Почему возражаю? Будто хочу спать с ним в одной комнате! Он благородный мужчина, пусть решает проблему.

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – разрешил Ярвуд.

В комнату торопливо скользнул Даньяр, степенно вплыли слуги с подносами, наполненными едой.

– Ваше высочество, вы просили принести обед, – угодливо произнес старик.

Учел ошибку, и теперь свои подсказки подает в виде якобы приказов принца.

– Благодарю. Оставьте нас, – велел Ярвуд.

Обед оказался вкусным, но при этом несколько экзотичным: длинная, похожая на змею запеченная рыба, щупальца осьминога под белым соусом, салат из алых водорослей и пряных трав, голубая икра и огромное блюдо овощей и фруктов. Запивали мы все это великолепие кисло-сладким розовым соком.

Но прежде каждое блюдо я проверила специальным артефактом.

Ярвуд удивился:

– Зачем? Тьма говорит, яда нет.

Отложив оставшийся прозрачным кулон, объяснила:

– Пища, которую впервые пробуешь, может не подойти. Аллергия порой хуже отравы.

Еще свежи воспоминания о том, как распухла в ресторане баронесса Гримлих, отведав модных заохийских моллюсков!

Закончив обедать, мы вызвали слугу с помощью сонетки, благо даже на экзотическом корабле островитян есть нечто незыблемое.

Когда слуги унесли посуду, Даньяр остался и рассказал, с кем Ярвуду придется столкнуться на корабле. Настоящий принц знал весь офицерский состав, имен предстояло запомнить немало.

– А я? Кого нужно знать мне?

Для себя решила, что самые важные – это капитан, лорд Гайрун, и его старший помощник, господин Летиан.

– А вам, леди Горейская, лучше не выходить лишний раз из каюты, – посуровел Даньяр.

– Почему? Дышать морским воздухом полезно, – подавив возмущение, мило улыбнулась я.

– Долго объяснять, – уклончиво ответил Даньяр.

Ладно, настаивать не хочу, тем более есть вещи поважнее – член команды, который искал в таверне профессионального убийцу. Что, если он попытает счастья сам? Ярвуд с ним справится, но лучше найти негодяя раньше.

Старик внимательно выслушал все, что рассказал мне Тодор. Приятно, что не уточнял, можно ли ему верить: воздушник пользовался уважением.

Увы, ничто не указывало на островитянина, который желал Альмавьеру смерти.

– Это может быть любой офицер, – расстроился Даньяр. – Естественно, подкупил его ваш дядя...

Слуга резко оборвал мысль, будто чего-то испугался. Чего?

О... А ведь он сказал «ваш дядя», хотя мы были наедине! На миг Даньяр забыл, что рядом фальшивый принц! Забавно.

Когда слуга ушел, я вытащила из чемоданов несколько нужных в путешествии вещей и закрылась для омовения. Шикарная ванна и пахнущее фруктами мыло – это нечто, они немного примеряют с некоторыми неудобствами.

Несмотря на жару, вышла я в халате поверх ночной сорочки. Не сниму его даже в кровати!

Приоткрытая дверь кабинета позволила рассмотреть, как Ярвуд пытается сделать себе ложе из стульев. Сиденья были немного выпуклыми, и это создавало неудобство. А ведь даже самый сильный маг и воин должен высыпаться, чтобы не пропускать удары врагов...

Вздохнув, позвала тихо:

– Ваше высочество, в кабинете невозможно спать, устраивайтесь на кушетке.

Кромешник не стал спорить, вернулся в спальню с подушкой и простыней.

– Кстати, я могу называть вас домашним именем, чтобы не оговориться? Можно сократить его как Аль?

Подходит и Алессандру, и Альмавьеру.

На лице кромешника промелькнула растерянность.

– Алем называла меня мать. Тогда пора и на «ты» перейти?

– Переход на «ты» не обещаю, – тихо отозвалась я. Глядя, как он откинул с лица длинную алую прядь, поинтересовалась: – А вы похожи на отца или на мать?

Ой... Может, зря я задала столь личный вопрос? Тем более человеку, который последний раз видел родителей несколько веков назад?

– На мать. Ее волосы – как летний закат, – спокойно отреагировал кромешник. – А русые волосы отца похожи на колосья спелой пшеницы.

Двести лет... Он говорил о них так, будто видел вчера...

Вскоре Ярвуд ушел, запечатав дверь магией.

После всех треволнений я ожидала в гости бессонницу. Но усталость накрыла как теплая волна, мягко унося в забытье...

Грохот. Я распахнула глаза, сердце колотилось где-то в горле.

– Шмырь, – сдавленно прошептал Ярвуд.

Похоже, кое-кто свалился с узкой кушетки?

Я продолжала лежать неподвижно, притворяясь спящей. Кромешник барахтался, опутанный простыней.

Почему-то стало смешно. Стараясь ровно дышать, я вслушалась в возню рядом. А затем стало не до веселья: Ярвуд плавно поднялся с пола. Между половинками шторы проникало достаточно света звезд, чтобы рассмотреть моего соседа.

Он спал обнаженным!.. Не до конца, разумеется: на нем были легкие светлые брюки. И все же...

Я видела боевых магов голышом, но на операционном столе. Чаще всего до моего лечения на них живого места не было. А сейчас... сейчас я впервые могла разглядеть вблизи образчик мужской красоты.

Рельефный, словно вылитый из металла торс, необъятные плечи, сильные руки. А уж четко обрисованные кубики на животе... И косые мышцы, плавно уходящие под пояс штанов...

Мускулы спины напряглись как тетива, когда Ярвуд потянулся к брошенной на пол простыне. Черный узор на лопатке – длинный стебель с шипами, пересеченный молнией – шевельнулся в такт движению. Нет, словно живая, татуировка поползла на плечо!

Я стиснула зубы, чтобы не ахнуть. И вдруг представила, как эти сильные руки поднимают меч. Как властно и при этом бережно обнимают. Как...

Хватит!

Вот шмырь... Я же подглядываю!

Зажмурилась, ощущая заливающий щеки жар стыда. Я веду себя неприлично. Непрофессионально. Неправильно. Не... Ох, лучше стереть из памяти то, что я видела!

Я ровно дышала, не подсматривая даже сквозь ресницы, как он ходил по каюте. Лежала так, пока Ярвуд... нет, Аль, надо называть его по имени даже мысленно... не вернулся на кушетку.

Боги, поскорее бы утро и вообще Заохия!

* * *

Утро началось с жуткого открытия: я плохая целительница! Я знаю, как быстро убрать последствия отравления или подавить утреннюю тошноту беременных, но ничего не могу поделать с морской болезнью!

И хуже всего, она началась у меня.

– Все еще плохо? – с неприкрытым сочувствием спросил Ярвуд. Точнее, Аль.

Я лишь застонала, прижимая ладонь ко рту.

Кромешник исчез и вернулся минут через двадцать, с мокрыми от морских брызг волосами и с деревянной чашкой.

– Пейте. Медленно небольшими глотками.

Отвар пах чем-то горьким.

– Что это?

– Средство от качки.

– Спасибо.

Наши взгляды встретились, и в его глазах – обычно таких непроницаемых – мелькнуло что-то... нежность? Ох, чего только не привидится девушке с фантазией!

Спасаясь от глупой, несвоевременной мысли, я рассмеялась.

– Что? – Ярвуд вскинул черные брови.

– Сапожник без сапог. Теперь я понимаю это выражение!

– Говорите так, будто вам стыдно, что не можете себя исцелить.

– А разве я должна испытывать иные эмоции?

Аль покачал головой.

– Мы не боги, Хельена, чтобы быть во всем совершенными. Допивайте отвар, а я спрошу, что можно есть при морской болезни.

Мысль о еде вызвала новый приступ тошноты. А что будет, когда комнаты заполнит пряный запах?! Как я уже убедилась, кухня Заохии – это морепродукты и килограммы специй.

Когда слуги принесли завтрак, мнение мое изменилось.

– Леди Горейская, попробуйте, эта еда должна убрать тошноту, – предложил Даньяр с сочувствием.

– Спасибо. А где принц Альмавьер?

– Его высочество решил не смущать ваш бунтующий желудок видом грубой пищи, позавтракает в компании своих офицеров. – Даньяр поклонился и оставил меня в одиночестве.

Рис с кусочками каких-то овощей, на удивление, отвращения не вызвал, как и тонко порезанное филе отварной курицы. Я смогла осилить половину своей привычной порции.

Где же Ярвуд? То есть Аль... Завтрак с офицерами длится настолько долго?

Я заплела волосы в тугую косу и отправилась на поиски напарника. Пройдя недалеко по палубе, остановилась, ошеломленная шквалом навалившихся впечатлений. Соленый ветер грубо врезался в лицо, окутывая горьковатым привкусом чужеродной магии.

И я вцепилась в перила, стараясь не задохнуться. Вверху мерно гудели, словно пчелиный рой, паруса. Их окутывало золотисто-зеленое сияние, делая похожими на крылья стрекозы. Магия корабля – сильная, агрессивная – встретила неласково, будто желая загнать чужачку обратно в каюту.

И правда, зачем я вышла? Чтобы затошнило сильнее?

Ветер трепал мои волосы и подол платья, под ногами качалась палуба, то слегка приподнимаясь, то проваливаясь вниз.

Я закрыла глаза, но мир закачался еще сильнее.

Шмырь...

Повернувшись спиной к перилам, принялась осматриваться.

Неподалеку работали матросы – загорелые до темно-коричневого, в белых безрукавках и серых укороченных штанах. Их жилистые руки дрожали от перенапряжения, когда они перетаскивали свернутые в кольца толстые канаты. При этом матросы умудрялись исподтишка на меня поглядывать, но так странно, что стало не по себе. Остро, выжидающе, словно я была не невестой их принца, а добычей, которую можно при случае сожрать. Дурацкая ассоциация! Если не преувеличивать, то смотрели без уважения.

Я повернулась к перилам.

Хм, заохийцы на корабле будто из разных народов: офицеры – высокие, светловолосые, с золотистым загаром. Все без исключения матросы – темнокожие коренастые брюнеты с волнистыми или сильно вьющимися волосами. Любопытно, почему такое разделение?

Тень упала на меня сзади, плеча коснулась прохладная рука.

– Вы прекрасны в этом голубом, как осколок неба, платье, – прошептал Ярвуд, то есть Аль.

Хм, почему голубое?

– Мое платье зеленое.

– Голубое, – настоял Аль. – Впрочем, сейчас важнее другое, Хельена.

Его ладонь легла на мой живот, он прижал меня спиной к себе.

– Аль, вы переигрываете, – шепнула я, отстраняясь. – Мы шпионы, а не любовники.

– Не выходите без меня из каюты, Хельена. Вы почему-то взбудоражили команду, мне это сильно не нравится.

Он тоже заметил? Я взглянула влево – да, ненормальный интерес, опасный.

– Все смотрят, Хельена. Даже капитан.

Я прижалась к Алю спиной, ощущая, как его дыхание обожгло шею.

– Ладно... переигрывайте.

Он хмыкнул – и вдруг коснулся губами моей макушки, так нежно, что я замерла.

– Спасибо за разрешение, Хельена.

И – о чудо! Матросы смущенно отвернулись, вмиг поскучнев.

– Обещаю, рядом со мной вы...

Пронзительный свист прозвучал одновременно с криком:

– Осторожно!

Ярвуд рванул меня в сторону – спина ударилась о резную дверь каюты. Рельефный герб Заохии больно впился в кожу сквозь платье. На том месте, где мы стояли секунду назад, высился металлический блок с обрывком каната.

– Таш ранен! Сюда!

Кровь... Молодой матрос лежал, сжимая плечо: блок задел его по касательной, но этого хватило, чтобы сломало кость. В болевом шоке парень даже не кричал.

– Несчастный случай? – Спросив, я применила обезболивающее заклинание и запустила диагностику.

Аль смотрел вверх. Что он там увидел?

Ох... Над нами качалась оборванная снасть. Нам на головы больше ничего не рухнет?! И что-то остальные члены команды не спешат к пострадавшему товарищу!

Кромешник перевел взгляд на меня. Глаза почернели, бирюзу радужки вытеснила тьма.

– Это не случайность. Концы каната срезаны магией.

– Аль, ты потерял контроль, – шепнула я, внутренне обмирая.

Хоть бы никто не увидел тьму в его глазах!

– Контроль? Если бы ты знала, как мне хочется всех убить... Это покушение, Хель, ты едва не погибла.

Вывод напарника не испугал. Будем честны: покушались на принца, которого он сейчас заменяет, а я всего-навсего оказалась рядом.

Мысли, что я едва не погибла, и вовсе испарились, когда приступила к лечению. Привычные заклинания, отработанные до машинального исполнения связки, но... Сила вытекала из моего резерва, как из треснувшей кружки, – еще не ощутимо, но уже заметно.

И куда же ее тянет? К кому? Или к чему?

«Дай... дай...»

Мне чудится? Или же ко мне пытается присосаться ментальный паразит?

Волна обиды прошла по касательной. Ощущение внутренней дыры резко исчезло, словно захлопнулась дверь.

Закончив лечить матроса, я поднялась с колен и покачнулась. С удвоенной силой на меня напала тошнота. Да меня сейчас вывернет наизнанку! Боги, только бы не опозориться у всех на глазах...

Я молча поспешила к каюте, ни на кого не глядя, не слушая.

В спину летели странные, полные священного ужаса и восторга слова:

– Дар Светоносного...

– Осененная...

– Светлоликая из предсказания...

– Благослови...

– Благослови...

Вроде ко мне даже тянулись смуглые руки, я уже не осознавала.

А вот и каюта, мое спасение от позора!

Дверь позади не захлопнулась: за мной вошел капитан Гайрун.

– Леди Горейская, вы невероятны в своем милосердии! – отвесил он комплимент и добавил решительно: – Когда принц бросит, я возьму вас в жены.

Что?! Ярвуд меня бросит? Я так поразилась, что даже тошнота отступила.

Блондин потер шрам в уголке рта и твердо продолжил:

– Я приму вас запятнанной, в тягости, даже когда принца не станет.

Чего-чего?.. Бредит?! От удивления у меня чуть глаза не выпали. Какого шмыря он несет? Безумие какое-то!

– Покиньте каюту, – произнесла холодно и повернулась к нему спиной.

Схватив за руку, он потянул меня на себя.

– Зря. Мое предложение щедро и...

С усилием я вырвалась и отбежала подальше от ненормального.

– Капитан Гайрун! – За спиной моего неожиданного поклонника вырос злой Ярвуд. – Вон отсюда!

И он врезал заохийцу в челюсть так, что того отшвырнуло на добрый метр.

– Хельена, ты белая. Опять тошнит? – Кромешник переключился на меня, голос смягчился, выдавая тревогу.

Дурнота предательски подступила к горлу. Зажав рот ладонью, я бросилась в ванную.

– Мой принц, я не так понял... молю о прощении...

Что еще говорил, оправдываясь, капитан, я уже не слышала. Упав на колени рядом с фаянсовым другом, поделилась с ним своим завтраком. Давно меня так мучительно не рвало. Обидно, но очистка желудка не принесла облегчения, одну только слабость.

А еще издевательски весело зазвенели переполненные магией топазины в ушах. Парадокс, но резерв успел восстановиться – и серьги-накопители принялись собирать излишки. Их было много, чересчур много... Кажется, я только что пережила новый энергетический скачок. И смерть моя на шаг ближе...

– Хельена, тебя отравили?

Ярвуд здесь?! Пошел за мной? О боги, стыд какой... Я застонала, когда кромешник заботливо придержал мою косу.

– Это точно яд, – сделал он поспешный, неправильный вывод.

Возразить не успела: по моей коже хлынула тьма. Прохладная, щекотная волна силы. Мягкая, как пуховый платок, нежная, как дорогой шелк. Тьма окутала, обняла, проникая под одежду, под кожу... забираясь внутрь.

На миг я забыла, как дышать. Застыла, боясь пошевелиться.

Его тьма во мне...

Во мне... тьма...

– Странно, яда нет, – удивился Ярвуд. – Тогда что с тобой, Хельена?

Я выдохнула и мысленно выкрикнула: «Прочь!» Жгуты тьмы вынырнули, оставляя после себя приятное опустошение.

– Уйди, Аль, – прошипела тихо. – Пожалуйста, уйди!

Я вскочила на ноги и сердито уставилась на него. Разве не осознает, как бестактно себя ведет?

Он не выглядел смущенным, нисколечко!

Кивнув, он довольно заметил:

– Это не яд, но тебе стало лучше.

Лучше?.. А ведь он прав. Желудок успокоился, резерв не бил ключом... И тьма. Разве она не разъедает, не уничтожает живое? Почему помогла мне?

– Кстати, мы перешли на «ты», как ты и хотела, на корабле, когда стали ближе.

Непробиваем... Недаром дети дразнят рыжих бесстыжими!

Хорошо, раз он не смущается, то и я не буду. И вообще, кого из нас еще на первом курсе отучили от стеснения на лекциях по анатомии?..

Глава 15. Аномалия

В каюту без стука влетел Даньяр, словно за ним гналась оголодавшая нечисть. Седые волосы всколочены, будто он их рвал в отчаянии.

– Что же вы натворили, леди Горейская? Зачем выходили? Такой позор! – истерично запричитал он. Не давая вставить и слова, подскочил ко мне и выпалил: – Вы целы, леди Горейская?

Я отшатнулась от неожиданного натиска.

Телохранители, нагло ввалившиеся в каюту, встали по бокам от Даньяра, их руки нервно сжимали эфесы мечей. В угрюмых взглядах, направленных на меня, осуждение и досада.

Хорошо, что в каюте нет посторонних. Иначе кто-то обязательно задался бы вопросом: почему верный слуга, давший клятву на крови, беспокоится не о своем принце, а о какой-то чужачке?

– Такой позор! – продолжал стенать Даньяр. – О, Светоносный! И зачем вы лечили матроса? Он из низших!

– Что? – Ярвуд тенью скользнул к слуге и, схватив за одежду на груди, приподнял над полом так, что его ноги беспомощно задергались в воздухе. – В чем именно выражается позор?

Телохранители синхронно шагнули вперед – и натолкнулись на ощерившуюся шипами тьму. Она непреодолимой страшной стеной выросла перед ними, заставляя отступиться.

Даньяр, поняв, что помощи не дождется, побледнел. Его губы затряслись:

– П-позор? Какой позор? – Он закашлялся, пытаясь вырваться из железной хватки. – Леди... она же...

Ярвуд легонько тряхнул его, как тряпку.

Обычно я на стороне слабых, но не когда они подло подставляют союзников. Скрывая важные сведения, Даньяр поставил нас и наше задание под удар. Сколько еще «мелочей» утаил от нас этот старый лис?

– Леди Горейская не носит под платьем вайсы, и весь бриг об этом теперь знает, – с легким смущением произнес старик, старательно не встречаясь со мной взглядом. – А я же говорил, чтобы вы не покидали каюту!

– Детали, – сурово потребовал Ярвуд и вернул Даньяра на пол. – Все, без утайки.

Пять минут спустя картина прояснилась.

По незнанию я нарушила священное табу: не надела традиционные заохийские вайсы – широкие штаны из струящейся ткани, низко сидящие на бедрах и ниспадающие до пят. И дело было не только в самом одеянии, а и в вышитых символах – переплетении знаков защиты и плодородия. Ходить без таких – грех в глазах Светоносного.

– На мужских трусах тоже должны быть символы плодородия? – с сарказмом поинтересовался Ярвуд, но глаза оставались холодными, как лезвие меча.

Даньяр поморщился, будто хлебнул уксуса.

– Нет, ваш гардероб в порядке. На корабле есть другие женщины, но леди ведь не согласится на чужие вайсы.

Ну как сказать?.. Во время практики в горах, после того как упала в ледяную реку, леди несколько часов сидела в мужских подштанниках. И ничего, выжила, никто не покарал. И вообще, брезгливый целитель – плохой целитель. Но признаваться в этом сейчас неуместно.

Ярвуд склонился к дрожащему Даньяру, подавляя силой тьмы.

– Теперь объясни, почему капитан Гайрун предложил леди Горейской замужество? – продолжил он допрос. – С чего вдруг он решил, что принц откажется от своей невесты? Только из-за ее ошибки с подбором одежды?

Даньяр съежился, его пальцы судорожно вцепились в темно-синее одеяние.

– И это тоже. Он решил, что его высочество несерьезен по отношению к чужачке. А получить красавицу из гарема принца почетно... Тем более целительницу, отмеченную силой Светоносного...

– Так ваш принц еще и работорговец? – В голосе Ярвуда прозвучала тихая ярость.

– О Светоносный, нет!

– Он дарит бывших любовниц, словно они вещи, – не согласился кромешник.

– Нет! – повторил Даньяр, и его глаза фанатично заблестели. – Его высочество благороден, он желает счастья даже тем, кто ему не подошел. Девушки идут замуж добровольно, по зову сердца! С леди Горейской все иначе. Цветок Светоносного...

– Про цветы я уже слышал, – перебил его Ярвуд. – Почему капитан сказал «когда принца не станет»? Он обошел клятву крови и примкнул к заговорщикам?

Даньяр замер. По его лицу пробежала тень.

– Нет-нет! Дело в другом... в дяде принца. Он слишком силен, даже сторонники его высочества допускают, что регент победит.

Ярвуд задумался.

И я решительно спросила:

– Что в трюме? Что за скопление магии?

– О чем вы, леди Горейская? – изумился Даньяр. – Какое скопление?

Слишком наигранно удивился.

Я припомнила свои ощущения. Если не перепутала, тянуло из меня магию, как в накопитель...

– Это артефакт? – сделала смелое предположение.

– Артефакт? – проблеял Даньяр испуганно.

Ага! Я угадала! В трюме все-таки стоит накопитель чудовищной силы, попытавшийся осушить мой резерв, пока я лечила. Пока слуга в шоке, можно вытянуть из него правду, слегка поднажав.

Корабль внезапно дрогнул. Из коридора донеслись звуки свистка и крик дозорного:

– Великий Предел! Мы приближаемся!

Мы с Ярвудом переглянулись.

Великий Предел – это ведь магический водораздел, аномалия, которую не могут пересекать корабли? Граница, которая делит океан, не пуская жителей нашего материка на Седой...

Моряки из Латории в эти воды не заходят под страхом смерти. Мы же почему-то туда направляемся...

И вновь стук в дверь.

Получив разрешение, вошел капитан Гайрун. Лицо невозмутимое, словно и не получал по нему за недостойное поведение.

– Ваше высочество, мы приближаемся к Пределу. Возьмете управление на себя?

Ярвуд замешкался с ответом, и положение спас Даньяр.

– Принц решил побыть с невестой, которая испугана трагедией на корабле.

У капитана скептически дернулась бровь. Взгляд, острый как гарпун, скользнул на меня и задержался неприлично долго.

Угу, понимаю его сомнения: так испугалась, что сразу бросилась лечить пострадавшего матроса.

– Невеста его высочества прекрасно держится, – наконец сделал комплимент капитан.

– Еще принц торопится в храм Светоносного, мы можем и не подплывать к Пределу, – продолжил Даньяр.

Капитан Гайрун покачал головой.

– Мы вынуждены там побывать. Слишком долго простояли в гавани Фаротоса, и все это время с включенной защитой.

– Но принц спешит! – возразил Даньяр встревоженно.

Хм, он нервничает? Такое впечатление, что пытается скрыть, что из себя представляет этот Предел. Не допустить, чтобы тайну узнали чужаки. И тем интереснее там побывать!

– Капитан, курс на Предел, – произнес кромешник решительно. – Светоносный терпелив и простит мое опоздание.

Здорово, что не только мне любопытно.

Вскоре в каюте мы остались вдвоем.

– Почему тебя так заинтересовал артефакт в трюме? – спросил Аль. – И точно ли он там есть?

– Я его почувствовала, – пожала плечами, – и Даньяру не нравятся расспросы. Выходит, он важен.

Мне ужасно не хотелось признаваться в своем дефекте. Да, он оказался помехой: причина моей морской болезни, похоже, – это уязвимость резерва перед артефактом корабля. И все же рассказывать о своих слабостях больно.

Значит, нужно сменить тему и поговорить о чужих!

– Аль, так какого цвета мое платье?

– Голубое, – не задумываясь, ответил кромешник.

Я покачала головой.

– Зеленое, Аль, зеленое...

Схватив за руку, я потащила его в гардеробную и, указывая на одежду, попросила назвать цвета.

Фиолетовый и его оттенки он видел как светло-коричневый. Коричневый при этом воспринимал как и другие люди. Темно-зеленый и темно-синий для Ярвуда были одинаково зелеными, а светлые оттенки зеленого – голубыми. Желтый выглядел как бледный бежевый, оранжевый – один из оттенков серого... И красный был нормальным красным, без неожиданностей.

– У нас проблема. Ты неправильно различаешь цвета.

– И случайно могу выдать, что я ненастоящий принц, – помрачнел кромешник и тихо обронил: – Хм, а ведь я думал, что друзья меня разыгрывают... Расскажи об этом явлении, Хельена. От него есть лекарство?

Для человека, осознавшего, что всю жизнь видел мир неправильно, он держался потрясающе!

– Нет, майенопия передается по наследству, по мужской линии. У одних людей нарушено восприятие красного цвета, у других – зеленого, у третьих – синего. А вот майенопия – это путаница в оттенках и цветах. Бывает лишь у сильных магов, одинаково владеющих всеми стихиями.

– Я кромешник, – напомнил Ярвуд. – Моя магия – тьма.

Я развела руками. Рассказала, что читала в учебниках.

– Но до посвящения Тьме у меня была склонность ко всем стихиям, – добавил он тихо. – Некоторые огненные и воздушные заклинания я применяю до сих пор.

– Некоторые? – уцепилась я за слово. – Остальные больше не даются?

Ярвуд посмотрел на меня с едва заметной снисходительностью.

– А зачем мне остальные, когда есть тьма?

Резонно... Зачем бросаться камнями, когда можно выстрелить из магического арбалета?

В дверь постучали. Каюта принца сегодня популярна, как обеденный зал в придорожном трактире!

– Леди Горейская, к вам пришла невеста спасенного моряка, – сообщил телохранитель.

Девушка явилась поблагодарить? Что ж, ее право.

– Пропустите.

Невысокая смуглая шатенка степенно вошла в каюту. Поклонилась.

– Меня зовут Айка. Леди Горейская, благодарю, что спасли моего жениха! – Она вновь поклонилась и ошарашила: – Позвольте вернуть долг служением. Я поклянусь на крови, что буду верна лишь вам.

Серьезное заявление, и служанка мне нужна. Только что я с ней буду делать, когда выполню задание в Заохии? Подобные клятвы дают лишь одному хозяину.

– Вы мне ничего не должны.

Девушка побледнела и решительно заявила:

– Вы спасли Таша, моего жениха. Он не станет калекой и даже не потеряет работу. Позвольте оплатить долг. Я племянница Малики, ее муж Тодор рассказывал о вашей доброте. Клянусь, что пригожусь вам, леди Лед!

Она снова поклонилась и добавила тихо:

– Пока доплывем до архипелага, я вышью вам вайсы.

Хм... Хорошее предложение. Да и в целом мне не помешает верная служанка, вряд ли такая найдется на островах.

И все же взглядом я попросила совета у кромешника.

Прищурившись, он некоторое время рассматривал девушку, затем кивнул, одобряя выбор.

Через пять минут и одну клятву у меня появилась Айка, решительная и трудолюбивая девица. Она сразу развела бурную деятельность – узнав, что ткани в моих чемоданах нет, предложила пожертвовать одним платьем.

– К утру у вас будут первые вайсы! – воодушевленно пообещала девушка, рассматривая мой легкий бирюзовый наряд.

– Не спеши, время есть. Кстати, ты голодна?

Я хотела предложить ей овощи и филе, подошла к столу. Странно, осталось два кусочка курицы, а ведь была целая тарелка! Я съела и не осознала?

– Благодарю, леди Горейская, на корабле хорошо кормят, – отказалась девушка. – Я лучше раскрою́ штаны у вас, а вышивать буду уже в каюте невест.

– Ночью спи, – велела я, – шить будешь днем и здесь.

– Я бытовичка, леди Горейская, управлюсь быстро, – пообещала Айка.

– Леди Хельена. Называй меня по имени, – предложила я. – И главное, прозвище не упоминай.

Айка мечтательно протянула:

– А жаль, леди Лед – звучит красиво.

* * *

Я проснулась из-за кошмара, в котором мой магический резерв лопнул, как перезревший плод, попутно разрушая половину столицы.

Уютные звуки вмиг успокоили: приглушенный шум волн за окном, мерное тиканье часов, поскрипывание деревянных панелей... Я не в Квартене, на корабле где-то в океане.

Особенность каюты принца такова, что здесь почти не ощущалась качка. Но меня опять выворачивало наизнанку. И это не морская болезнь, увы. Моя магия вышла из-под контроля. Чудовищная по силе волна распирала изнутри, и точно такая давила снаружи, серьги тихонько звенели, предупреждая об опасности. Если я их не сменю на пустые, то мой кошмар станет реальностью!

Скользнув с постели, застыла, прислушиваясь к дыханию соседа.

Он безмятежно спал на кушетке, его грудь равномерно поднималась и опускалась. В свете звезд, пробивавшемся в щель между штор, профиль Ярвуда казался чеканным рисунком на монете. Хотела бы я хоть капельку его невозмутимости.

Тихо ступая и почти не дыша, я зашла в гардеробную. Отыскала среди платьев заветную шкатулку с артефактами. Схватив первые попавшиеся пустые серьги с топазинами, заменила ими наполненные.

Все. Успела. Глубокий вдох и длинный выдох... самое страшное позади. Можно возвращаться в кровать.

Тихий перезвон остановил на пороге.

Какого шмыря?!

Топазины в ушах пульсировали, словно крошечные сердца. Новые накопители наполнились слишком быстро. Но как такое возможно? Мы что, находимся возле магического источника? Если я не ошибаюсь, то ситуация хуже не придумаешь! К счастью, подруга-артефактор предполагала и такое развитие событий.

В нижнем отсеке шкатулки с артефактами хранились особые браслеты – из уршиля. Я, целительница, надела их добровольно.

Блокиратор магии хищно засверкал на руках и... не помог!

Похоже, это конец. Мой и всех людей на корабле... Целительница, которая невольно заберет с собой десятки жизней...

– Хель, что с тобой? – Теплые руки коснулись моих обнаженных плеч.

Напарник проснулся и пришел на помощь. Вот только чем он поможет? Еще и сам пострадает.

– Не молчи, Хель! Кто нацепил на тебя уршиль? – почти прорычал в гневе темный маг.

Он искренне беспокоился, а я его подставила. Я малодушно не предупредила, что ходячая угроза.

– Я сама надела уршиль. Аль, уйди... У меня проблемы с резервом, я не хочу, чтобы тебя зацепило.

Боги, как же мне горько! Почему я не сообщила ему заранее? Он ведь погибнет из-за меня!

Ярвуд не слушался.

– Уйди, пожалуйста... По-хорошему, меня вообще лучше выбросить за борт...

Мгновение тишины, а затем он обнял и решительно произнес:

– Если за борт, то я с тобой, но до этого не дойдет. Дыши, Хельена, дыши.

Прикосновение тьмы охладило кожу – я, оказывается, пылала внутренним огнем, температура под сорок точно.

Тьма уютным покрывалом обволокла, спеленала от кончиков пальцев на ногах до макушки. Навалились слабость и облегчение. Я не одна...

Кромешник подхватил меня на руки и вынес из гардеробной.

Прикосновение тьмы убивает? Кто придумал эту страшилку? Тьма окутала, стала моим щитом от сырой магии, которую магнитом притягивало в мой искалеченный резерв.

Сначала отступила тошнота. Затем прояснилось в глазах, словно кто-то хорошенько протер пыльное окно. Я снова нормально оценивала окружающую реальность. Сидя на кушетке, кромешник держал меня на руках, слегка покачивая. Пытается убаюкать? Нет, только не сейчас!

Старательно не думая о том, что сижу на мужских коленях, спросила:

– Аль, что снаружи? Мы проходим через какое-то аномальное место. Чувствуешь?

– Скорее всего, рядом водораздел или, как заохийцы говорят, Великий Предел.

Точно, предел... моей жизни едва не пришел.

– Дома никто не знает, что такое водораздел. Ты должен выйти и записать на артефакт.

– Я не оставлю тебя одну, – сдержанно заявил напарник.

Ему что, ничуть не интересно?!

Возмутиться вслух я не успела: Ярвуд встал с кушетки и направился к выходу, держа меня на руках.

Качающаяся палуба встретила нас мощными порывами соленого ветра и вспышками света. Зеленые, синие, лиловые, алые, желтые блики... Никогда еще ночь не была настолько яркой и красочной.

Ярвуд поставил меня возле борта и слегка прижал к нему, крепко обнимая.

На огромной волне бриг несся в переливающуюся всеми цветами радуги стену. Нет, Стену с большой буквы!

– Так вот ты какой, водораздел, – едва прошептала я губами, онемевшими от близости неимоверной силы.

Я активировала кольцо на левой руке – надеюсь, в эпицентре магического всплеска артефакт не сломается и сумеет сделать запись. Пусть на мне блокиратор, но даже сейчас я ощущала мощь аномалии. Стена – чистая магия, концентрация необузданной силы, которая могла убить все живое. Стена, разорвавшая связь между материками, расколовшая Тарру на два мира. Она росла из бурлящей глубины и терялась в небесах, переливалась всеми цветами и оттенками, которые только существовали.

Ветер рвал волосы и лиловую ночную рубашку, царапал невидимыми когтями кожу. Полы расстегнутой белой рубашки Аля сейчас напоминали крылья встревоженной птицы. Стена перед нами дышала – магия пульсировала, как живое сердце великана.

Страшно... И завораживающе красиво.

Я вновь посмотрела на кромешника. В его потемневших глазах отражались разноцветные всполохи магии.

– Спасибо, Аль.

Его губы слегка изогнулись.

– Не за что, Хельена. Невероятно прекрасное зрелище. Хорошо, что мы не пропустили.

Он смотрел не на стену, на меня. Смотрел, словно магия, бьющаяся за бортом, меркнет рядом со мной. Восхищение и теплота. Непривычное для меня явление. Можно сказать, тоже аномалия.

И в этот миг меня озарило.

Алессандр Ярвуд – не просто могущественный эмиссар Кромешной Тьмы. Он мужчина, который появляется, чтобы спасти. Поддеть. Возмутить. Развеселить. Рядом с ним я не только целительница леди Лед. Я снова краснею от комплиментов, чувствую его обжигающие прикосновения.

Рядом с ним я... жива...

– Сбрасывай! – Грубый окрик испортил момент.

Наши фигуры окутывала тьма, поэтому несколько работающих на палубе матросов нас не видели. Они слаженно поправляли снасти.

О... А ведь бриг тоже преобразился. Если днем его окутывало золотисто-зеленое сияние, то сейчас он был будто и вовсе соткан из света. Корабль-призрак из древних легенд...

Хмурый Летиан, помощник капитана, пройдя рядом с нами, постучал в каюту.

Откуда-то выскочил Даньяр и возмущенно закудахтал:

– Его высочество спит! Он передумал вести бриг, справляйтесь сами!

– Сомневаюсь, что в такую ночь он спит, да еще рядом с такой красоткой! – весело хохотнул Летиан, но стучать в каюту перестал.

Когда они ушли, кромешник отступил на шаг и тихо спросил:

– Возвращаемся?

Да, надо, пока нас не засекли.

Бриг дрогнул. Глухо заскрипел, заклокотал гортанно. И выдохнул длинный стон, словно раненый зверь.

Порывом ветра меня толкнуло на борт.

– Осторожнее! – Аль перехватил, не позволив удариться об отполированное дерево.

Плавная смена курса – корабль пошел вдоль магической стены. Гигантские сгустки магии жадно потянулись к бригу. Словно языки невидимых монстров лизнули левый борт... Искрящая сила потекла бурной горной рекой куда-то в трюм.

Я угадала. Там накопитель. Невероятно емкий. Именно он позволяет кораблям Заохии развивать невероятную скорость, дает подпитку щитам!

Жаль, что нет здесь Филиппы или ее брата. Они бы разобрались, что и как работает, и повторили бы успех островитян. И у Латории появился бы свой мощный флот.

Ох шмырь! А ведь я – как настоящая шпионка! Разнюхиваю секреты чужой страны.

– Да, возвращаемся. – Я отключила кольцо-артефакт. Надеюсь, запись вышла четкой.

Каюта встретила нас тишиной, нарушаемой только ритмичным скрипом паркета. Ярвуд задвинул засов и запечатал магией – черные плети тьмы затянули деревянное полотно.

– Рассказывай, Хельена.

Он стоял слишком близко, но я не отступила. Глядя в темные глаза, ощутила, как падаю в бездонную пропасть.

Я вытянула руку, указывая на кольцо-артефакт.

– Теперь наши страны смогут понять, что такое водораздел.

Ожидала возмущений, что тяну с объяснениями. Но Аль рассмеялся – низко, мягко.

– Ты ужасный шпион, Хельена.

– Почему? – Поневоле я вскинула подбородок. Опять дразнится?

– Потому что не умеешь отвлекать от главного. И ты дрожишь.

И правда, мои руки предательски тряслись. От избытка магии? От страха? Или оттого, что он видел меня насквозь?

Вздохнув, решительно призналась:

– Я бракованная и скоро умру.

Ну вот, я это сказала.

Ярвуд нахмурился, хотел что-то произнести, но я накрыла его губы ладонью. Если начнет задавать вопросы, я не решусь вывернуть душу наизнанку, выдам, как и всем, стандартную версию, а он заслуживал правды.

– Во время практики в Северных горах я лечила тяжело раненного боевика... нежить почти съела ему лицо... – начала я, глядя на свои подрагивающие пальцы. Зелье какое-то выпить или использовать заклинание успокоения? – Местная аномалия, блуждающий портал, накрыла нас вместе. Выбросило недалеко, но с последствиями... для меня.

Ярвуд не перебивал, но его взгляд стал острее.

– Я обнаружила, что мой резерв увеличился. И я обрадовалась. Боги, как же я обрадовалась! Я ведь от рождения слабачка, по мнению деда, позор для семьи... И вдруг – такой подарок свыше!

Меня накрыло болью, стыдом и сожалением. Как будто тысячи игл воткнули под кожу. Осознание, что я и только я во всем виновата, терзало до сих пор.

– Чем больше я лечила, тем быстрее рос резерв. О случившемся я никому не сказала: ни куратору, ни друзьям. Я ликовала, Аль. Понимаешь?

Я отвернулась к двери, чтобы он не увидел, как глаза наполняются слезами. Шмырь, до сих пор не могу себе простить самонадеянность! Я была такой дурой...

– А потом я едва не умерла. Физическое и моральное истощение – и при этом полный, распирающий резерв. Не благословение, а проклятие богов...

Кромешник коснулся плеча, мягко развернул.

– И теперь ты магнит для чужой магии?

– Да, любой свободной. Я усваиваю ее быстрее, чем другой маг, в сотни раз быстрее и больше. – Я закусила губу. – И мне очень плохо возле таких источников, как Предел...

Не договорила, да и не надо было.

– Топазины – не просто любимые камни, – сделал вывод кромешник.

– Да, это жизненная необходимость. – Помедлив, тихо поблагодарила: – Спасибо, ты вновь меня спас.

Как бы это не стало моей пагубной привычкой! Пагубной, потому что он не всегда будет рядом, а я, привыкнув, однажды потеряю бдительность – и все... Да и нет у меня права рассчитывать на его помощь.

Я не смотрела на кромешника. Ждала справедливых обвинений, что скрыла столь важный факт. Ведь из-за меня можем провалить задание.

Но Аль вдруг взял мои дрожащие руки в свои и твердо пообещал:

– Ты не умрешь. Я не позволю. Тебе ведь помогает моя тьма?

Я дернулась – он не отпустил.

– Не обещай того, что не сможешь выполнить! Ты не будешь ежеминутно рядом.

– Почему? – наивно-искренне спросил Ярвуд.

– Это невозможно физически. И вообще, что скажет на это суженая, которую однажды назначит тебе Тьма?

Черные брови удивленно приподнялись.

– А если это ты?

Глава 16. Заохия. Добро пожаловать?

Палуба под ногами дышала теплом и энергией, словно не только накопитель в трюме, но и весь корабль напитался магией за то время, что мы скользили вдоль Предела. Ярвуд стоял рядом с капитаном, у штурвала, оставив меня со служанкой и хаосом в мыслях.

Наш ночной разговор закончился неловко.

В ответ на провокационный вопрос я отшутилась, что Тьма никогда не наградит своего эмиссара бракованной женой. И рассмеялась. А Ярвуд – нет. Он посмотрел на меня странно и пожелал добрых снов.

Натянутость не исчезла и наутро. Оставалось только ждать, когда воспоминания притупятся у нас обоих.

Я понимаю, что такой человек, как кромешник, не станет шутить серьезными вещами, но мы в особой ситуации. Одни среди врагов, и ему меня жалко – неплохая почва для прорастания влюбленности. Чувства, которое исчезнет, как только мы вернемся к привычной жизни.

Да и вообще, он толком ничего не сказал! А я уже себе проблем навыдумывала...

– Цайран! – Выкрик смотрящего вырвал из печальных дум.

Вот и первая цель путешествия – остров принца Альмавьера. Именно здесь по традиции наследник учился править.

Ветер, теплый и ласковый, кроме запаха океана, принес тонкий аромат цветов.

Остров выступил из магического тумана частями. Как уличная танцовщица, с нарочитой стыдливостью показывающая то щиколотку, то голень, он вынырнул из сизоватой дымки. Огромный изумруд в серо-синей окантовке воды.

Кроме зеленого, на Цайране царствовал белый цвет – песчаная полоса берега и город.

В ожидании, пока «Золотой ветер» причалит, томились встречающие. Толпа, но четко разделенная на две части. Смуглые, черноволосые островитяне в пестрых одеждах и светлокожие заохийцы в светлых.

Что на архипелаге две касты, высшая и низшая, я получила подтверждение из рассказов Айки. Коренное население, почти без склонности к магии, и толком не ассимилировавшиеся с ним пришлые стихийники из Латории и Давелии жили без конфликтов, но словно два отдельных мира. Исторически сложилось, что гости с даром постепенно стали хозяевами и подчинили себе туземцев.

– Берегите леди Горейскую, – велел Аль своим временным телохранителям и первым ступил на трап.

Толпа возликовала.

– Принц! Наш повелитель вернулся!

– Приветствую, мой народ! – напевно и чуточку высокопарно произнес кромешник. – Я вернулся не один, с невестой. Любите и почитайте вашу будущую повелительницу!

Он обернулся и требовательно протянул руку.

Я считаю себя смелой личностью, ведь спорить с богами, вытаскивая людей с половины пути в их сады, сможет не всякий. Но сейчас... Сейчас я шла на дрожащих ногах.

Коснувшись кончиками пальцев мужской ладони, выдохнула: Аль решительно ее сжал.

– Поприветствуйте хозяйку моего сердца! – Лжепринц поднял наши соединенные руки.

Толпа, ликуя, вдруг опустилась на колени: сначала смуглые коренные жители, затем и пришлые маги. Последние – без огонька, нехотя.

Принца Альмавьера боялись. За предательство и непочтительность он карал безжалостно. Заговорщиков, по вине которых погибли родители, он казнил лично, когда ему было семнадцать лет.

Об этом с кислым лицом поведал Даньяр за завтраком. Дольше нельзя было тянуть с правдой. Очаровательный принц оказался не таким уж и милым.

И в то же время, как стихийный маг, он был невероятно сильным и быстро останавливал природные катаклизмы. Чтобы открыто потребовать трон у дяди, ему не хватало опыта и ресурсов. Все же регент успел подготовиться за годы правления и собрать больше доверенных людей, чем принц. Одни боги ведают, кого поддержит войско, если противостояние перейдет в открытую стадию.

– Хель, временно разделимся, – тихо предупредил Ярвуд. – Я должен пока остаться здесь.

– Понимаю. Аль, я...

Договорить не успела: по трапу, истошно мяукая и лавируя между моряками, промчалась кошка. Черная, со вздыбленной шерстью. Подскочив к Алю, она ловко запрыгнула ему на руки.

Кажется, это та, с Фаротоса?

– А у нас, оказывается, был безбилетный пассажир, – протянул Аль насмешливо и погладил нахалку за ухом.

– В-ваше высочество, п-простите, не уследили, что животное пробралось на корабль, – заикаясь, произнес какой-то моряк. – Разрешите, избавлю вас от нее...

Кромешник так посмотрел на парня, что тот побелел, несмотря на загар.

– Хель, забери ее во дворец, – попросил тихо Аль.

Но передать мне кошку не смог: она вцепилась в его светлый наряд всеми когтями и при этом громко замурлыкала.

* * *

Во дворец меня и Айку отправили в алом паланкине. Даньяр бодро трусил рядом на пегом коне.

После путешествия на корабле я с удовольствием тоже прокатилась бы верхом, но мне не предложили.

Паланкин – дикарское средство передвижения. Несмотря на мягкие сиденья с подушками, трясло и укачивало. Душно. От сладкого запаха благовоний начала болеть голова, пришлось воспользоваться соответствующим ситуации заклинанием.

Еще не по себе от мысли, что паланкин несли четверо здоровенных мужчин с голыми мускулистыми торсами. Столько же сопровождало, не позволяя приблизиться любопытным.

А желающих было немало! Наверное, все жители острова вышли встречать принца и невольно – меня.

– Невеста! Невеста наследника!

В паланкин летели лепестки, бутоны и почему-то зерно. Как символ плодородия?

Каждый раз, когда в стенки из алой ткани что-то ударялось, Айка тихонько ойкала. Опасалась камня или чего похуже? Зря, паланкин при всем неудобстве защищали надежные магические щиты.

И хотя я об этом рассказала девушке, она все равно не смогла расслабиться. Да и вообще выглядела странно: глаза влажно блестели, пальцы вцепились в подушку. Что-то случилось? Узнаю уже во дворце.

Бах!.. Нечто увесистое шлепнуло по крыше паланкина. Ха, в ход пошли фрукты? Чудненько!

– Да пребудет с тобой Светоносный, чужеземка!

Я понимала не все, что кричали островитяне. Часть фраз звучала на заохийском. Может, пока рядом не было принца, меня проклинали и советовали убраться подальше? Отчасти из-за этого я и пряталась за алой тканью.

Но даже так, в щелку, я засмотрелась на Цайран.

Город, носивший то же имя, что и остров, был построен из бежевого ракушечника, обработанного магией, дворец – из белоснежного. Прямые улицы, дорога из серого камня и целый океан изумрудной зелени!

Когда паланкин внесли на территорию дворца, я раздвинула занавески.

Розы, розы, розы... Всех оттенков красного, кустовые и вьющиеся, пестрыми пятнами разбавляли сочную зелень. Фонтаны и изящные статуи женщин.

Наконец паланкин опустили перед парадной беломраморной лестницей.

– Покои супруги принца не готовы, поэтому временно будете жить в комнатах его высочества, – деловито объявил Даньяр. – Распоряжусь, чтобы прислали служанок и обед. Затем вас проведут в купальни...

Он говорил что-то еще, я не слушала. Слишком много впечатлений и потрясений за последние дни. Остро не хватало Аля. Я привыкла, что он рядом, поддерживает и оберегает. Без него неуютно.

Покои принца встретили нас прохладой и тишиной, столь контрастными после шумной поездки. Белоснежные стены украшали золотая, алая и синяя вязь узоров. На полу, в подвесных горшках, в нишах царили пышные растения. Лианы с крупными, яркими цветами спускались с потолка, образуя живые завесы, а в центре гостиной хрустально журчал небольшой фонтан – в чаше, куда падали его струи, плавали светящиеся лиловым рыбки.

– Обустраивайтесь, скоро принесут еду, – заявил Даньяр и, не скрывая нетерпения, сбежал.

Айка склонилась и протянула руку к воде.

– Не надо! – остановила я. – Вдруг они опасны?

Девушка дернулась и отступила от фонтана.

– Простите, леди Хельена, не подумала...

– Ты грустна и рассеянна. Я могу чем-то помочь? – спросила ее тихо.

Поколебавшись, Айка со вздохом призналась:

– Мой цветок вянет.

О чем она?

– Цветок, подаренный Ташем, – объяснила девушка печально. – Дядька Тодор оказался прав: цветы для избранных – это обман. И теперь я не знаю, что делать.

М-да, неприятная ситуация. У прозрения чаще всего горький вкус.

– Ты хоть что-то испытываешь к Ташу?

Айка скривилась.

– Теперь нет... Я ненавижу ложь, а он обманул меня своим цветком. Что мне делать? Я принадлежу ему.

– Разве? Ты служишь невесте его высочества, – ухмыльнулась я.

А после того как найдем нужные Латории сведения, я смогу забрать Айку с собой. Но об этом пока молчок.

Кстати, а как поживает мой цветок? Давно не находила ни в своих карманах, ни под кроватью. Может, и мой уже того... деактивировался? Впрочем, сомневаюсь: по всем признакам, цветок принца Альмавьера полностью соткан из магии. Зря не показала его Фил, она могла бы подробнее рассказать об этом подарочке.

Служанка с подносом, переполненным яствами, явилась через полчаса. Хватило времени, чтобы я обошла покои принца.

Я взглянула на девушку – и не сдержала восхищенного вздоха.

Длинные золотые волосы собраны в тугую косу до пояса, воздушное платье из нескольких слоев тонкой зеленой ткани подчеркивало цвет глаз. Невероятная красавица!

Она шла с подносом, словно танцуя. Гибкая, с тонкой талией и длинными ногами, она ступала, будто опасалась уронить невидимую корону. При этом без стеснения меня оглядела и лишь потом поставила поднос на стол. Впечатление, что она – невеста принца, а я – докука, которой здесь не место.

Какие интересные в этом дворце служанки!

– Приятного аппетита, – процедила сквозь зубы золотоволоска и, не дожидаясь моей реакции, покинула покои.

Я даже не успела разглядеть образцы местной кулинарии, как в комнату вплыла вторая... кхм, служанка.

Платиновые волосы собраны в сложную прическу, сквозь разрезы голубого платья мелькала идеальной белизны кожа. А взгляд... Ух! В ее серых глазах затаилась стужа. Вот кому идеально подошло бы прозвище Ледышка.

– Приятного аппетита, чужеземка! – холодно произнесла она и резко опустила поднос на стол.

Глядя ей в спину, я протянула руку к ближайшему блюду и использовала одно быстрое заклинание.

Ах, вот оно что...

Когда дверь распахнулась в третий раз, я уже ждала с нетерпением. Вошла третья «служанка» – еще одна красавица, оранжево-рыжая, как лиса, с нежным лицом и ясными голубыми глазами.

– Только не убегайте, как остальные, – широко улыбнулась я и жестом указала на стол. – Зовите подружек, пообедаем и познакомимся. Хочу всех девиц Аля посмотреть!

Последнюю фразу я выкрикнула, чтобы точно услышали в коридоре.

Бедная Айка испуганно заметалась возле низкого диванчика, не зная, куда деваться.

– Уйди и не вмешивайся, – приказала ей.

Айка зашла за большой вазон с темно-зеленым кустом.

Дверь распахнулась снова – золотоволоска с ледышкой вернулись и, глядя на меня с вызовом, расселись за столом.

Всего три? Эти «служанки» – цвет гарема Альмавьера, его любимые наложницы. Даже неожиданно, что так мало. Может, это остатки гарема? Самые живучие...

– Ты его никогда не получишь, – заявила золотоволоска гордо. – Я тебе его не отдам.

Я отрезала кусочек филе в зеленом соусе. Горьковато-пряный вкус. Какая-то птица или рыба?

Прожевав, поинтересовалась:

– А разве принц вещь? Его можно передать? Его мнение – ничто?

Девицы помрачнели.

Съев еще один кусочек рыбы-птицы, я отщипнула треть тонкой румяной лепешки. Солоноватая, с сильным привкусом сыра. Пришлось запить водой.

– Девушки, угощайтесь, – с улыбкой предложила я. – А то начинаю думать, что или моя компания вам неприятна, или еда того... отравлена.

Рыженькую передернуло, будто от удара. Ледышка побледнела еще сильнее.

И только золотоволоска торжествующе улыбнулась:

– А она и отравлена. Ты умрешь через пять минут.

– Какая забавная фантазия... Ты у принца сказочницей подрабатывала? – Я хмыкнула и взяла еще одну порцию выпечки.

Сырная лепешка – мой фаворит на этом обеде. Пикантности добавляли щедро добавленные во все блюда три вида яда. Нейтрализованных, разумеется, с помощью артефакта. Впрочем, даже без них нестрашно, с моим резервом и даром отрава действительно как экзотическая приправа.

Минуты тянулись. Маленькие жестокие змеючки нетерпеливо ерзали...

Я преспокойно ела и без спешки проверяла здоровье сидящих напротив наложниц. Отменное у всех. Ядом друг друга они не потчевали, этой чести удостоилась лишь чужачка. Диагностировала я без преград – никто из девиц не носил защитные артефакты от воздействия целителя. И, похоже, никто на острове не носил. Раздолье для носителя моего дара!

– Почему она не падает?! – не выдержав пытки тишиной, воскликнула золотоволоска, и в ее голосе неприкрыто прозвучал страх. – Ты нас обманула, Эрана!

– Заткнись, – прошипела ледышка, не сводя с меня горящего взгляда.

Рыженькая резко вскочила, сбивая серебряный кувшин на пол. Когда мелодичный перезвон стих, она выпалила:

– А я говорила, что так нельзя! Я ни при чем!

И она побежала к выходу из покоев.

– Яника, стой! – возмутилась ледышка. – Трусиха!

Моя рука взметнулась вверх, швыряя заклинание. Дверь покрылась светящейся изморозью, запечатанная магией.

Рыжая схватилась за ручку и тотчас, ойкнув, испуганно отпрыгнула.

– Выпусти, невиноватая я! Это они! – взвизгнула она истерично.

– Хотите выйти отсюда? – тоном отпетой злодейки спросила я. – Сначала поговорим. Вам придется уяснить три вещи.

Я обвела довольным взглядом замерших, настороженных фавориток. Ошарашены, недовольны, еще не верят, что так, как им хочется, не будет.

– Во-первых, на меня не действует яд. Во-вторых, забудьте о принце, он выбрал меня! Если не хотите проблем, придется смириться.

Ледышка гибко поднялась, ее серые глаза стали ярче.

– А если я не хочу смиряться? – Она выхватила из складок платья тонкий кинжал. – Альмавьер мой!

И она швырнула нож.

Оружие врезалось в невидимый кинетический щит и упало на пол. Нет, без вариантов. На мне сейчас столько щитов, что не справится и отряд наемников.

Ледышка, осознав, что покушение не удалось, побледнела.

Я улыбнулась и щелкнула пальцами.

Девушка безмолвно повалилась на мягкое кресло.

– Убили?.. – прошептала рыжая. – Вы ее убили?!

И столько священного ужаса в голосе!.. Нормально, да? Отравить еду гостье – это нестрашное. А как товарка в обморок упала, так ужас-ужас!

– Я могу остановить ее сердце. – Подняв руку, я сжала пальцы, будто стискивая упомянутый орган. – Могу вскипятить ее кровь... И вашу тоже.

Мой зловещий тон и вид якобы бездыханной наложницы окончательно запугал девиц.

Хм, а мне нравится эта роль. Роль злодейки.

– Вам это понятно?

Девицы быстро-быстро закивали.

Я театрально щелкнула пальцами, приводя ледышку в чувство.

– Эрана... ты живая, – прерывисто выдохнула рыжая и подскочила к подружке.

– Осознали, что я не шучу? Теперь ваши жизни в моих руках, – зловещим тоном произнесла я и сделала длинную паузу. – Увижу, что вредите мне или принцу... уничтожу!

Предупреждение произвело нужное впечатление на золотоволоску и рыжую, а вот платиновая блондинка не скрывала ненависти. Не прониклась, затаилась и при случае попытается нанести новый удар? Что ж, испытает на себе заклинание мгновенной диареи.

Магия, блокирующая выход, предупреждающе зазвенела и рассыпалась серебристой пылью. Дверь распахнулась. В проеме, залитом мягким светом магических светильников, возник Ярвуд. Аль... Настороженный, готовый убивать хищник. На руках у него дремала черная кошка. Так и не отлипла, нахалка.

– Что здесь происходит? – студено произнес Аль.

– Ваше высочество!..

Наложницы дружно завизжали – не от страха, от восторга. И бросились к моему напарнику!

Вмиг проснувшись, кошка рванула с рук.

Вовремя. Наложницы атаковали лжепринца, ластясь, цепляясь за одежду, осыпая его руки поцелуями. И жаловались, жаловались, жаловались...

– Ваше высочество, она монстр! Чудовище! Она чуть не убила Эрану! Мы хотели подружиться, а она... Ваше высочество, она и вас оскорбляла!

Их голоса слились в хор беззастенчиво лгущих плакальщиц. Как однажды сказала моя знакомая, кто первый закричал об обиде, тот и жертва.

Я не стала ждать окончания спектакля. Взмах руки – и вода из кувшина хлынула на девушек, минуя Аля.

Ледяные струи вмиг остановили причитания. Наложницы застыли, оцепенев.

У Эраны перекосило лицо в испуге:

– Здесь же яд... Нам нужен антидот!

Аль посмотрел на меня, изогнув бровь:

– Хель? Она говорит правду?

– Этот кувшин был в покоях, вода не отравлена, – усмехнулась я. – В отличие от того, что принесли они.

– Мы ничего не делали! – завопили девицы слаженно. – Это все она! Она!

Я скрестила руки, наблюдая за тем, как Аль пристально рассматривает наложниц. Его взгляд, острый, как меч, скользил от одной прекрасной лгуньи к другой, и воздух в покоях становился тяжелее и холоднее. Словно вот-вот начнется гроза и молнии сожгут все вокруг.

– Довольно.

Его голос прозвучал тихо, но так, что даже я вздрогнула.

– Вы забыли свое место.

Золотоволоска упала на колени. Ее губы дрожали, когда она прошептала:

– Ваше высочество, мы всего лишь защищались...

– Тихо!

Аль заклинанием поднял кинжал в воздух.

– Это оружие моей невесты? Или, быть может, это она отравила еду на столе?

Наложницы молчали. Золотоволоска кусала губы, выдавая себя с головой, рыжая мелко дрожала. И лишь ледышка гордо держалась, мастерски войдя в образ оскорбленной невинности.

– Вы осмелились поднять руку на мою избранницу?

Тень за спиной кромешника ожила, качнулась, увеличиваясь в размерах.

Боги, надеюсь, это заметила только я... Похоже, Ярвуд не играет праведный гнев, он потерял контроль и сейчас нас выдаст!

– Вы напали на будущую правительницу Заохии?

Наложницы побледнели. Рыжая рухнула на колени рядом с товаркой.

– Простите, ваше высочество! Мы...

– Прочь. – Никогда еще короткое слово не звучало так страшно. – И передайте остальным: отныне в моих покоях будет только одна женщина.

Аль повернулся ко мне, и в его взгляде внезапно появилось тепло.

– Моя законная невеста.

Девушки бросились к выходу, обгоняя друг друга.

Дверь захлопнулась за ними с грохотом, после которого наступила пугающая тишина. Кромешник, вздохнув, устало провел рукой по лицу.

– Прости, я не хотел оставлять тебя надолго. Я виноват, что на тебя напали.

Я подошла к нему и дотронулась до плеча.

– Не извиняйся. Это была моя битва, и я справилась.

Его пальцы коснулись моей обнаженной руки. Чутко, ласково... Пугающе нежно.

– Хельена...

Я накрыла его губы ладонью.

– Потом поговорим. Сейчас нам нужно поесть. – Оглянувшись на стол с отравленным обедом, усмехнулась: – Будем есть это? Я устраню последствия. Или попросим другую еду?

Аль молча вытянул руку. С кончиков пальцев сорвалось черное облако. Тьма...

Собравшись в бархатные ленты, она нетерпеливо ринулась к столу. Жадно опутала его, прошлась по каждому блюду, не пропуская ни единой крошки. Зрелищно и до оторопи страшно... страшно любопытно.

Приблудная кошка заскочила на кресло. Поднявшись на задних лапах, передней потянулась к обвившей кубок юркой ленте.

Я бросилась спасать глупое животное.

– Не волнуйся, тьма любит искренних и кошек, – шепнул Аль, придержав меня за талию.

Его теплое дыхание защекотало мою шею, вызывая странные, будоражащие ощущения.

– Все. Тьма выжгла яд, – сообщил кромешник и, подав руку, повел меня к столу. – Приятного аппетита, моя ядовитая невеста!

Я улыбнулась: какой изысканный комплимент!

– Кстати, Хель, а где твоя служанка?

Служанка?.. Шмырь... Ржавый скальпель! Ох... Впервые в жизни хочу шлепнуть себя по лбу! Я приказала Айке спрятаться и не вмешиваться. Она видела тьму...

По моему взгляду кромешник все понял. Понял, как я нас подставила!

Аль застыл на мгновение, затем, прищурившись, быстро огляделся. Воздух вокруг него заколебался. И когда он резко развернулся, я увидела, что его глаза заполнила тьма. Кромешник шагнул в сторону пышного цветка, за которым и спряталась Айка.

Ржавый скальпель! Оттуда ей открывался отличный обзор – она видела все: и наложниц, и угрозы, и магию Аля. Слишком много.

Мой желудок сжался в комок, когда Ярвуд приблизился к цветку. Что дальше? Сотрет ей память с помощью магии тьмы? Исказит мысли?

Аль чуть-чуть не дошел до своей цели. Она вынырнула из-за цветущего густого растения сама.

Бледная, как мраморная колонна, с глазами, полными страха.

– А я... я... – Голос девушки сорвался на шепот, затем окреп. – Я рада, что вы не настоящий принц!

Тишина. Аль удивленно вскинул бровь и промолчал, ожидая продолжения.

– Альмавьер – мерзавец, – заявила девушка уверенно. – Такому служить – себя не уважать.

Вытащив из прически шпильку, она решительно ткнула себе в палец. Да так сильно, что серьезно распорола подушечку указательного – целитель во мне дернулся, желая залечить рану. Нельзя, нужно подождать.

Пока не закрылась ранка, Айка быстро забормотала:

– Кровью своей призываю светлых богов! Я буду верной хранительницей секретов леди Хельены Горейской и...

Девушка запнулась и вопросительно посмотрела на Ярвуда. Тот стоял неподвижно, но тень за его спиной уплотнилась, обволакивая его плечи в белом одеянии принца, словно черный плащ.

– Эмиссар Кромешной Тьмы Алессандр Ярвуд, – представился Аль.

– И эмиссара Кромешной Тьмы Алессандра Ярвуда, – произнесла Айка решительно. – Клянусь хранить молчание до скончания дней моих.

Когда она закончила, тьма с руки Аля соскользнула тонкой лентой и коснулась окровавленного пальца. Секунда – и рана исчезла, будто ее никогда не существовало.

Айка зачарованно разглядывала палец, затем резко подняла на меня глаза:

– Леди, я могу заняться разбором вещей?

Ее тон был нарочито будничным, будто она не клялась только что во второй раз в вечной верности, а спрашивала про погоду. Идеальная наперсница авантюристки, коей я сейчас являюсь.

– Да, – кивнула я. – Подготовь мне сразу все необходимое для пребывания в женской части дворца и что-нибудь для торжества.

Повернувшись к Алю, уточнила:

– Визит регенту нанесем уже вечером?

Он кивнул:

– Нам надо торопиться.

Торопиться, пока регент не отправил вестника, настроенного на кровь Альмавьера. Настоящего Альмавьера.

Знаю, что принц временно принял Алессандра в род, передал право представлять интересы и называться его именем, но этого мало... Магию до конца не обманешь. Вестники завязаны на кровное родство и ауру.

Нам нужно поскорее выполнить задание и сбежать.

Перед лицом, едва не задев кончик носа, пронеслась голубая искорка. Я подняла голову и ахнула. Вверху, словно подозрительно оглядываясь, кружила полупрозрачная синяя птичка, оставляя за собой шлейф искр.

Магический вестник регента?! Мы не успели, он послал его раньше.

– Аль, смотри!

Но он и так хищно следил за «птицей». Нам важно ее поймать, иначе развеется, и тогда регент что-то заподозрит.

Осыпая искрами, крылатая посланница слепо закружила под потолком, выискивая получателя, который находился сейчас в Латории.

Ну же, спустись ниже! Пожалуйста, от этого зависит выполнение нашего задания... Пожалуйста...

Увы, «птица» не слышала моих мысленных воззваний.

Тень сорвалась с плеч Аля и бросилась вверх. В воздухе она плавно вытянулась в две огромные ладони из тьмы. Сжав-распрямив пальцы, чернильно-черные руки ринулись на посланницу.

Птичка метнулась в сторону.

Без шансов! Оказавшись в клетке из черных пальцев, она забилась в испуге.

Тьма бережно опустила ее вниз. Аль перехватил осторожно, словно живую. И неожиданно вестник перестал сопротивляться. Сдался, смирившись с поимкой?

Теперь бы вытащить из него сообщение, не повредив...

Аль сжал вестника в ладонях, активируя. Из птицы вырвался голос. Низкий, с хрипотцой, привыкший повелевать:

– Альмавьер, утром ждем тебя с невестой к завтраку.

Сыпнуло морозом по спине, и я обхватила себя за плечи.

– Я не жажду тебя лицезреть, – продолжил голос насмешливо. – Но никаких уверток не потерплю.

С последним словом птица рассыпалась сине-голубыми искрами.

– Все, игра началась, – высказала я пугающую мысль вслух.

И ставка – наши жизни.

Глава 17. Шалости его высочества

Ложе принца оказалось настолько просторным, что на нем можно было танцевать. Невольно я отметила этот факт, когда Аль заявил, что останется в спальне в целях безопасности.

И все же какая неловкая, смущающая ситуация... Я лишь кивнула, занимая свою половину кровати и стараясь не думать, что если постараться, то смогу коснуться напарника рукой. Вдобавок, хоть во дворце не ощущалась жара, он был одет лишь в белые льняные брюки.

Увы, поспать нам не дали.

– Ваше высочество! Да отпусти ты! – Женский голос, полный злости и тревоги, разрезал ночную тишину.

– Угомонись, кошка бешеная! – прогудел голос телохранителя.

Послышалась возня, грохот падающей мебели и звон разбившейся вазы.

Я приподнялась на локте, и моя голубая шелковая рубашка сползла с плеча. Быстро поправив одежду, спросила:

– Это же голос Эраны?

Кромешник уже соскользнул с кровати. Его движения были плавными, как у хищника, вышедшего на охоту.

Дверь распахнулась беззвучно, впуская в спальню волну тревожного ночного воздуха, пахнущего экзотическими цветами.

– Что случилось? – спросил Аль властно.

Охранник забормотал:

– Ваше высочество, наложница пыталась прорваться и...

Его перебил отчаянный вопль.

– Вы обещали помощь, когда придет время! Моя сестра рожает! – требовательно заявила Эрана, забываясь в своей панике.

Я набрасывала тунику, когда сонный мозг наконец соединил два понятия: роды и принц Альмавьер. Какая связь? Он не целитель, не повитуха.

– О чем ты... Эрана? – Кромешник сделал едва заметную паузу перед именем, но произнес его правильно.

Наложница рухнула на колени и подняла мокрое от слез лицо.

– Молю, ваше высочество! Вы же обещали привезти целительские артефакты из Латории для моей сестры! – Ее голос сорвался на высокой ноте. – Повитуха не справлялась... И супруг отвез сестру к знахарке. Я только что получила весть: предстоит выбор – или ребенок, или роженица...

Подумать только... Еще несколько часов назад эта девица беспощадно отравила еду для незнакомки, а затем и вовсе пыталась ее заколоть, теперь же лила искренние слезы.

Так, больше медлить нельзя!

Хорошо, что рабочий кофр всегда со мной. Подхватив инструменты и набор зелий, я поспешила к плачущей наложнице. Несмотря на беспокойство за сестру и рыдания, она сияла свежестью и драгоценными украшениями: сапфировые заколки в платиновых волосах, золотые браслеты на плечах и щиколотках, пояс из крупного черного жемчуга.

Представшая предо мной картина вышла достойной кисти художника: могучий полуобнаженный принц и коленопреклоненная плачущая красавица. Самое черствое сердце должно дрогнуть, если бы не взгляд девицы.

– Разумеется, принц не откажется от своего обещания, – приняла я решение за кромешника, зная, что он его поддержит. – Ваше высочество, мы можем ехать. Я захватила необходимые артефакты.

Эрана метнула на меня взгляд, полный яда. Губы сжались в тонкую ниточку, но протестовать она не стала. Возможно, опасалась, что принц передумает, если она начнет возражать против моего присутствия?

Дорога к знахарке пролетела под грохот копыт и колес. Наш экипаж – легкая колесница, запряженная парой белоснежных лошадей – без препятствий пронесся по ночному городу, оставив позади охрану на второй повозке.

В какой-то момент я вновь поймала на себе взгляд Эраны. Острый, полный такой концентрированной ненависти, что по спине морозом продрало. Ух! Если бы не кромешник между нами... Уверена, она с удовольствием толкнула бы меня под колеса. Так сказать, попытка номер три.

Странная мысль. Может, разгулялась фантазия? Ладно, в любом случае поворачиваться спиной к Эране нельзя.

Хижина знахарки возникла перед нами внезапно – низкое строение, почти сливающееся с массивом опутанных лианами деревьев и цветущих кустов. Крыша, покрытая длинной желтой травой, колыхалась на ветру, словно живая. В единственном окошке мерцал свет масляной лампы, и по земле танцевали дрожащие тени. Неподалеку от хижины стояла крытая телега, а возле нее зверем в клетке метался мужчина – его силуэт резко вырисовывался на фоне ночного неба.

– Мы успели? – Эрана выскочила из колесницы раньше, чем лошади остановились.

Мужчина обернулся, и в свете магических ламп, прикрученных к телеге, я увидела его искаженное страданием лицо.

– Она умирает, – простонал он. – Знахарка говорит, что духи требуют жертву.

В памяти всплыли слова моего деда: «Роды – это поединок жизни со смертью». Затем он добавил с самодовольной усмешкой: «Но только не в мое дежурство, Хель. Тогда у смерти ни единого шанса».

Как же я сейчас завидовала его уверенности! Особым чутьем целителя я ощущала присутствие Великой Проводницы, которая явилась за душами, чтобы отправить их в сады богов.

Эрана, не дожидаясь ничьих разрешений, рванула к хижине. Я потребовала остановиться, но она уже исчезла за тряпичной завесой вместо двери.

– Аль, убери ее! – попросила я кромешника.

Зря я это сделала... Войдя в хижину, он застыл за спиной фаворитки, забыв, почему здесь. Его обычно непроницаемое лицо вдруг побледнело, став белее латорийского снега. Причина шока – окровавленная простыня под изможденной женщиной с большим животом.

– Моя сестра... умерла? – В голосе Эраны зазвенели слезы.

– Нет, – ответила я резко, не добавляя, что до этого рубежа оставались считаные минуты.

– Вы лишние здесь, уйдите! – прикрикнула я на оцепеневших свидетелей.

Окинув взглядом хижину, я с трудом сдержала стон.

Обстановка не радовала... Пучки трав, связки высушенных здоровенных насекомых, жаб и пауков свисали с потолка, осыпаясь пылью при каждом случайном прикосновении. Стены покрывали лохматые коврики изо мха и водорослей, издававшие резкий запах. На полках стояли глиняные горшки с какими-то зельями, а вместо современной магической лампы – древняя масляная.

Знахарка застряла в прошлом!

Да и сама она выглядела не слишком... свежей. Седая, коричневая от загара и высушенная, словно мумия. Ржавый скальпель, да у нее пальцы скрючены подагрой, а под ногтями грязь! Неужели на островах настолько неразвито лекарское дело?

Пока я доставала из саквояжа стерильную мантию и перчатки (на это ушло несколько драгоценных минут), знахарка, сидя на земляном полу, монотонно раскачивалась и что-то бормотала, энергично работая челюстями. Молится своим духам и одновременно ужинает?..

Роженица заметалась в горячке, ее дыхание было прерывистым и хриплым.

Я только закончила диагностику, как знахарка внезапно сплюнула на ладонь черную жижу – кажется, она жевала какие-то водоросли.

– Призываю духов земли и воды! – прокаркала она и потянулась с отвратительной массой к роженице.

Бабка что, собирается ЭТО запихнуть ей между ног?!

– Ну уж нет! – Легким толчком я отстранила знахарку и мгновенно усыпила заклинанием.

Теперь понятно, почему местные женщины так боятся родов.

Положив одну руку на твердый как камень живот пациентки, я сосредоточилась.

Очищение, обеззараживание, остановка кровотечения... Регенерацию оставлю на потом. Жаропонижающее заклинание подействовало почти мгновенно, но теперь нужно вернуть женщину в сознание: ей предстояло потрудиться. Ребенок лежал правильно и явно рвался на свет.

Очнувшись, роженица испуганно задергалась, как перевернутая черепаха.

– Тихо! Я ваша повитуха, Хельена, – постаралась успокоить ее. – А вас как зовут?

– Эникая, – прошептала она, с трудом выталкивая слова сквозь боль.

– Чтобы помочь вашему сыну, вы должны меня слушаться...

– Сыну?.. – В ее глазах вспыхнула искра недоверия.

– У вас мальчик, который жаждет поскорее оказаться на руках своей мамы, – улыбнулась я, чувствуя, как под моими пальцами шевелится ребенок. – А теперь слушайте меня внимательно, Эникая...

Прошло меньше часа, и хижину огласил возмущенный крик новорожденного: крепкий, здоровый мальчик заявил миру о своем появлении. Над ним, улыбаясь сквозь слезы, склонилась уставшая, но счастливая Эникая.

Я отступила на шаг, давая матери и ребенку эту первую, бесценную минуту единения. На душе стало неожиданно светло. Это удивительное чувство – смесь опустошенности после изматывающей работы и тихой радости от осознания, что справилась – я знала слишком хорошо, практики было предостаточно. Но сейчас, в хижине, пропахшей кровью и сушеными травами, оно ощущалось гораздо острее.

За спиной послышался едва уловимый шорох. Сердце екнуло, предчувствуя очередную опасность, и я резко обернулась.

Нет, это всего лишь Эрана. Беззвучно рыдая от облегчения, она застыла на пороге. Ее гордые плечи поникли, а длинные ресницы слиплись от слез. И даже Аль, обычно такой невозмутимый, стоял позади нее с каким-то странным, незнакомым выражением на лице: ощущение, будто он хотел что-то сказать, но не решился.

А за окном занималась заря. Робкие лучи рассвета, бледные, словно выцветшие золотые нити, медленно ползли по грязному полу, освещая пятна крови и скомканные простыни.

В тишине я сняла грязные перчатки и мантию, собрала саквояж. М-да, новый день начался бодро, страшно представить, что дальше. Скоро завтрак у регента, можно и не мечтать о сне. Под мои веки словно ведра песка засыпали, но я держалась сносно, закаленная дежурствами в лечебнице.

Что ж, не впервой бодрствовать сутками.

Присев рядом с родильницей, провела повторную диагностику.

– А мне... Можно мне к Эникае и ребенку? – попытался протиснуться мимо кромешника счастливый отец.

Его голос дрожал, а руки, большие и неуклюжие, не находили себе места.

Я кивнула. Угрозы нет, теперь можно всем.

Поднявшись с низенького табурета, тихо произнесла:

– Я оставлю рекомендации и укрепляющие зелья моей служанке.

– Леди целительница, а как я ее найду? – робко спросила Эникая.

– Сестра поможет, – коротко обронила я, не желая тратить время на объяснения.

Где-то вдали уже запели первые петухи – подумать только, и здесь они водятся! – время неумолимо бежало вперед.

Я прошла мимо Эраны, боковым зрением успев увидеть на ее лице растерянность. Ее холодные глаза теперь смотрели на меня по-новому – с благодарностью и стыдом.

– Можем возвращаться во дворец. Успеем собраться на завтрак, – сообщила Алессандру.

Он кивнул и предложил руку опереться. Не задумываясь, приняла помощь.

– Духи! Кто это? – завопила знахарка.

Ее неприятный голос, хриплый и резкий, заставил всех поморщиться.

Старуха вскочила на ноги и, дико вращая глазами, завопила что-то непонятное, кажется на местном языке:

– Духи земли и воды! Эле мере като дуэ! – Она ткнула в мою сторону скрюченным пальцем.

Чего это с ней? Обиделась, что я не позволила угробить роженицу?

– Духи, смотрите на нее! Дуэ! Дуэ!..

– Нат, като нат дуэ! – пророкотал кромешник.

– Принц!.. Ай-вай-май-тай! – Знахарка потрясенно завопила и, прикрыв голову руками, упала на лавку возле стены.

– Нат, като нат дуэ! – повторил Аль. Его голос приобрел необычные гортанные интонации, будто кто-то другой говорил его устами.

– Нат дуэ?.. – спросила старуха со страхом и почтением, глядя на него сквозь растопыренные пальцы.

– Нат! – с нажимом подтвердил кромешник. – Пойдем, Хельена.

Подхватив под руку, он повел меня прочь из хижины.

– Что она сказала? Обозвала меня последней дрянью, отнявшей у нее работу?

Аль весело рассмеялся.

– Почти. Она решила, что ты злой дух, который приходит за новорожденными.

Отойдя подальше, я задала жгущий язык вопрос:

– Откуда ты знаешь заохийский?

– У меня были хорошие учителя. Я знаю также древний лэйд и язык диких великанов с северных гор.

– Ого! – Мои брови сами собой полезли на лоб. – Умеешь удивлять!

И ведь не ждешь от могущественного воина Тьмы, что он полиглот.

– Надеюсь, удивлять приятно? – тихо уточнил Аль.

– Разумеется... Так, дай мне две минуты, хочу руки помыть, – попросила я и резко свернула к берегу.

Заклинанием я очистила кожу выше запястья от следов крови и околоплодных вод, но ощущение липкости осталось.

Кромешник молча кивнул и остановился. Его тень, та самая, что порой вела себя как отдельное существо, потянулась за мной, будто невидимый страж. Я ощущала ее присутствие за спиной, даже не оборачиваясь.

Берег оказался пологим. Небольшие волны, словно языки усталого зверя, лениво лизали золотистый песок, оставляя пенную бахрому. Воздух пах солью и цветами.

Я сбросила кожаные сандалии, и мои босые ступни утонули в песке. Неожиданно прохладном, все еще хранящем ночную свежесть.

Первый шаг в воду заставил вздрогнуть: хоть она была теплой, как парное молоко, но контраст с воздухом ощущался. Волны омыли щиколотки, моментально пропитав подол ночной рубашки и туники. Ткань тотчас потяжелела и теперь прилипала к ногам.

Я опустила ладони в воду, к пальцам моментально приблизились полупрозрачные зеленые рыбки, крохотные и любопытные. Зубы не торчат, значит, безобидные.

Ополоснув руки, повернулась лицом к берегу и натолкнулась на пристальный взгляд кромешника.

– Я помогу выйти, не запачкав ноги песком. – Он протянул руку, и я в энный раз не отказалась от помощи.

– Языки преподавали в школе кромешников? – вернулась я к теме разговора.

– Нет, не в то время, когда учился я. Это родители не скупились на образование. Один из моих домашних учителей – беженец из Заохии, спасся в Давелии от белого мора. – Алессандр рассказывал спокойно, но его глаза неустанно скользили по сторонам, выискивая невидимую опасность. – Моя мама – кстати, урожденная латорийка, – прежде чем выйти замуж за давелийского лорда, некоторое время жила в Заохии и сохранила теплые воспоминания о цветущих островах. И когда изможденный заохиец попросил самую грязную работу в нашем имении за кусочек хлеба, предложила стать репетитором сына. Отец не стал возражать. Он придерживался принципа, что знания не дрова, за плечами не носить, зато однажды они помогут добыть кров и еду.

Слушая объяснения Аля, я невольно улыбалась. Замечательные у него родители. Дали престижную работу бедолаге из чужой страны... Точнее, были замечательными. Немного жутко осознавать, что жили они двести лет назад.

– Твой отец тоже был кромешником?

– Нет, граф Ярвуд служил в дипломатическом корпусе. Долгие годы пытался наладить отношения между Давелией и Заохией. – Аль вздохнул: – Увы, эпидемия белого мора, восстание жрецов бога Света и гибель короля перечеркнули все достигнутые договоренности.

– Да, я читала, что Заохия в тот период закрыла свои границы и прервала даже торговлю с другими странами.

– Светлая эпоха, как ее с иронией называли мои современники. – Его слова отдавали горечью.

Его современники... Порой становилось не по себе от мысли, что идущему рядом со мной мужчине больше двух сотен лет. И он провел века в магическом сне.

– Подождите!

Я оглянулась. Опять Эрана...

Мы уже подошли к колеснице. Ближайшая лошадь всхрапнула и забила копытом. Пыль поднялась золотистым облаком, заставив меня чихнуть.

– Подождите, пожалуйста!

Шмырь, до чего же назойливая дама!

Солнечные зайчики, пробивавшиеся сквозь пальмовые листья, танцевали на бледном лице Эраны, подчеркивая неестественную белизну ее кожи. К влажным от слез щекам прилипли прядки платиновых волос, в серых глазах плясали опасные огоньки, точно такие зажигаются во взглядах фанатиков. Пальцы девушки судорожно стискивали жемчужное украшение на поясе.

– Леди целительница, умоляю, простите! – Ее голос прозвучал с надрывом.

Эрана склонилась в глубоком поклоне, как перед монаршей особой.

– Я прощаю с надеждой, что покушения больше не повторятся.

Наложница поспешно кивнула. Ее полный облегчения взгляд скользнул к хижине, где осталась Эникая с новорожденным.

Я повернулась к колеснице, считая инцидент исчерпанным.

– Леди целительница! – Эрана бросилась вперед, застревая каблуками туфель в золотистом песке. – Я до конца своих дней буду благодарна за спасение сестры и племянника! Это великая честь, что первая после гибели короля Амехопета Солнцеликого целительница Заохии помогла моей семье!

Ого... Если это не преувеличение, значит, на островах не было целителей приблизительно два века?

Я окинула взглядом окрестности – золотой берег, пышную разноцветную растительность, очертания прекрасного белого города. Как могла процветающая островная держава так долго обходиться без профессиональных лекарей?

Пока шли роды, я успела изучить хижину знахарки. Все травы и готовые снадобья оказались рабочими и для широкого спектра заболеваний, при этом некоторые весьма любопытны. То есть лечением занимались знахари с помощью местных зелий и артефактов, которые привозили и из других стран. И вполне сносно.

И все же, что случилось с целителями на островах?

Этот вопрос я задала Эране, когда мы вернулись во дворец и принца отвлек чем-то обеспокоенный Даньяр.

– Почему у нас нет своих целителей? – с горечью повторила вопрос наложница. – Жрецы бога Света уничтожали их многие годы. Опасались, что именно целитель сможет попасть на остров короля Амехопета Солнцеликого, и тогда белый мор вернется.

Мое сердце забилось быстрее. Вот оно! Ключ к тайне, где искать рецепт лекарства.

– Но, разумеется, жрецы переживали, что целителем станет один из потомков Солнцеликого и вернет себе всю полноту власти. Амехопет Солнцеликий перед смертью так и сказал: скипетр найдет лишь такой, как я.

Власть нам не нужна, а вот дневник с рецептом лекарства – очень даже!

Разузнать больше о нужном острове я не успела. Фаворитка, резко сменив тему, с откровенной обидой вдруг произнесла:

– Наш принц не похож на себя прежнего.

Какое опасное заявление... И для нас, и для нее. Настоящий Альмавьер ведь однажды вернется и все вспомнит. С его мстительностью он не простит тех, кто в нем сомневался.

– Его высочество стал добрее. – Эрана провела языком по пересохшим губам. – И при этом ему хочется подчиняться. Он всегда брезговал сайвэши, а сам, оказывается, хорошо знает их язык. Стал верным, хотя не собирался отказываться от гарема даже ради Галии...

Последнее слово, чье-то имя, сорвалось случайно, и девушка резко оборвала себя. А затем быстро закончила речь с напускным пафосом:

– Шаманы правду говорят: чтобы мужчина изменился к лучшему, нужна правильная женщина. Хорошего дня, леди целительница!

Очередной поклон снова был безупречным. Когда она проходила мимо Ярвуда с Даньяром, я отчетливо заметила, как напряглись ее плечи, будто готовясь к удару.

Разумеется, никто ей и слова не сказал. Мужчины не прислушивались к нашему разговору, занятые своим. Даньяр не слышал ее откровенностей, наказывать не станет.

Зайдя в покои принца, первым делом я посетила ванную и переоделась. Айка обрадовалась мне как родной и деликатно поинтересовалась, как все прошло.

Кошка кромешника показалась лишь раз, когда слуги принесли легкий завтрак. Из-под белой скатерти вынырнула черная лапка и ловко стащила длинный пирог в форме рыбы.

Я пила чай, когда кромешник пришел вместе с недовольным Даньяром.

Сдвинув брови, он сварливо произнес:

– Через час вы войдете во дворец регента, поэтому умоляю вас, леди Горейская, будьте осторожней! Больше не исцеляйте никого, не посоветовавшись со мной! Вы будущая принцесса, вам не по рангу снисходить к недостойным!

О как! А не забылся ли верный помощничек настоящего принца?

Кромешник думал точно так же. Он и слова не сказал, но Даньяр вдруг отшатнулся, ударившись спиной о беломраморную колонну. В воздухе запахло послегрозовой свежестью.

– Не по рангу оставлять мою невесту без телохранителей и отправлять ей непроверенную еду! – произнес Аль студено.

– Да что может случиться в охраняемом дворце... – забормотал Даньяр, его глаза забегали по сторонам. – А парни спешили домой. Вы всегда распускаете команду, как возвращаетесь...

Он вдруг замолк, будто осознав, что говорит слишком много, и потер ладонью шею.

– Простите, я не подумал, что наложницы попытаются убрать невесту.

Не подумал? Сомневаюсь. Даньяр – хитрый жук, думает на несколько ходов вперед.

Он специально отозвал охрану? Проверял мои возможности или же мстил за события в Латории? Я заставила его побегать, когда отказывалась от цветка принца.

– Ладно, забудем, – махнул рукой Аль. – Давайте еще раз пройдемся по сведениям, которые мы с Хель должны знать о дяде принца...

Глава 18. Чисто семейные разборки

Лучи утреннего солнца, проникая сквозь ажурные решетки высоких окон, золотили мраморный пол приемного зала. Терпко пахло специями и жареными морепродуктами, сладковато – фруктами и цветами.

У последних удушающий аромат, и у меня закружилась голова. Я поспешила стиснуть украшения на поясе своего голубого платья, чувствуя, как царапающие кожу ощущения возвращают в сознание. Не хватало еще в обморок упасть на потеху зрителям.

– Доброе утро, дядя, – ровно произнес Аль, не сводя взгляда с высокого смуглого шатена в белой тунике с длинными, собранными в тугую косу волосами.

Регент Нергал восседал во главе стола в нарочито расслабленной позе, но я видела, как он напряжен, каждый мускул готов к мгновенному действию.

Хоть злодей, а красив. Типично латорийская внешность: прямой нос, высокий лоб. Но густой загар и едва заметные морщины у глаз выдавали годы, проведенные под палящим солнцем Заохии.

Интересно, что дядя не боялся быть похожим на сайвэши, коренное население Заохии, тогда как его племянник следил за белизной кожи тщательнее латорийской леди.

Вспомнив, как настоящий принц Альмавьер попросил избавить его от веснушек, я невольно улыбнулась. Пикантная ситуация... С тех пор, кажется, прошли годы.

– Альмавьер! Дорогой мой племянник, с возвращением домой! – тепло воскликнул Нергал, но в сине-зеленых глазах, напоминающих бирюзу, застыл холод и звериная настороженность. Его радушная улыбка – часть идеальной маски на тщательно выбритом лице.

– Благодарю, дядюшка! Я рад вернуться и видеть тебя в здравии, – улыбнулся кромешник, обнажая белоснежные зубы. Хищная улыбочка... Спрятанная за радостью привычная агрессия: Аль мастерски играл настоящего принца, как и учил Даньяр.

– Представь нам спутницу, племянник!

Аль нежно взял меня за руку и, глядя в глаза, поднес к губам. Его дыхание обожгло кожу, когда он с чувством гордости произнес:

– Леди Хельена Горейская. Моя невеста.

В зале пронесся недовольный шепот, тихий, словно шелест листвы. Я чувствовала на себе десятки взглядов – оценивающих, осуждающих, любопытных. Ни одного одобряющего! Я смотрела в бирюзовые глаза Аля – и видела его настоящие, зеленые, полные нежности и обещания.

Боги, побыстрее бы он перестал носить чужую маску! И поскорее бы все это закончилось!

– Невеста? – презрительно усмехнулся Нергал. – Какая по счету? Да еще и чужеземка!

– Первая и единственная, – твердо произнес Аль. Его голос приобрел металлический оттенок, и тень за его спиной – боги, лишь бы он не выдал себя! – на мгновение стала плотнее и выше. – Сердце выбирает без оглядки на происхождение.

– Что ж, мы еще поговорим на тему выбора. Приятного аппетита, дорогой племянник!

Регент оставил нам места на другом конце стола, со стороны входа – прямое нарушение этикета. Стандартная пакость, о которой предупреждал Даньяр. Нергал периодически устраивал такие провокации, подвергающие сомнению статус наследника, и принц гордо разворачивался и уходил. Но сейчас все иначе. Нам нужно попасть на остров короля-целителя, а карта хранилась у Нергала.

Аль, проигнорировав слуг, сам отодвинул мне высокий, тяжелый стул из черного дерева с инкрустацией перламутром. Дерево скрипнуло, нарушая торжественную тишину.

У регента дернулась бровь – едва заметная реакция на жест племянника, – но я его поймала. Видимо, настоящий не страдал галантностью. Прокол...

– Прости, племянник, ты опоздал, а мы хотели есть, – усмехнулся регент. Его пальцы, украшенные массивными перстнями с ярко-синими топазинами, медленно барабанили по резным подлокотникам кресла. – Начали без тебя.

– Что ж, понимаю, женщинам сложно терпеть голод, – медленно произнес Аль, занимая место во главе стола, но, как и хотел дядюшка, со стороны двери. – Да и незачем их мучить этикетом.

Кромешник не удержался от иронии, но ответил так, чтобы не дать повода для открытой ссоры.

Его фразу о женщинах Нергал пропустил мимо ушей. Зато напряглась сидящая слева его супруга Галия. Дочь лорда Эрвина оказалась яркой, как местные цветы: статная, смуглая брюнетка с алыми губами и по-кошачьи гибкой фигурой. Ее зеленое платье, переливающееся при каждом движении, и украшения с крупным белым жемчугом – все подчеркивало холеную красоту. Вот у нее в жилах точно течет кровь сайвэши. И, получается, если принц не уважал коренных жителей, то его дядя женился на одной из них.

По правую руку Нергала сидел дородный жрец бога Света в предсказуемо белом балахоне, расшитом золотыми нитями и рубинами, похожими на застывшие капли крови. Его мясистые губы и пухлые пальцы блестели от жира: он ел какое-то мясо руками, игнорируя столовые приборы. Невысокий, лысый и округлый, он не казался опасным, хотя именно его предшественники уничтожили, а затем запретили целителей на островах двести лет назад.

С того времени окреп постулат, что спасать от смерти могут только боги, а облегчить страдания сумеет и знахарка с шаманом. Серьезная болезнь? Смиритесь, это вы плохо молились.

У жреца на щеках проступили красные пятна. Ему плохо? Или мясо с острым перцем?

Отрезая кусочек запеченной с алыми ягодами рыбы, я незаметно воспользовалась одним из диагностических заклинаний. Энергия потекла по пальцам, вызывая легкое покалывание, когда я направила невидимые нити магии на жреца.

Забавно... Его бог не признает целителей, но жрец носит сильный артефакт исцеления, созданный в Латории. Держит под контролем какое-то хроническое заболевание? Или на случай покушения?

Скользнула взглядом из-под ресниц по остальным гостям. За столом сидело несколько боевых магов с женами. Это не родственники, от рода Амехопета Солнцеликого осталось трое: Альмавьер, Нергал и его маленькая дочь. Значит, знатные вельможи... А ведь, по принятым правилам, завтрак должен быть семейным! Демонстрация силы? Нергал показывает, кто здесь главный, за кем пойдут люди?

Хмурый маг с длинным носом, похожим на клюв хищной птицы, в энный раз поправил рукав своей темно-синей туники. Там что, кинжал? Сомневаюсь, что его пропустили во дворец с оружием, но мало ли...

Мое внимание привлекла пара, сидящая ближе к нам. Платиновая блондинка в лиловом платье, невероятно похожая на сестру Филиппы, Виолу Джун. Точнее, после замужества Глау. И шатен рядом с ней – вылитый Виктрэм, только какой-то хлипкий: в очках с голубыми линзами, с зачесанными назад волосами и нелепой козлиной бородкой... Виктрэма здесь точно не могло быть, он ведь кромешник, а представителям ордена путь на острова заказан, как говорил король Эрик.

Хотя... Я вновь принялась рассматривать блондинку. Эти теплые карие глаза, чувственные губы, большая грудь при тонкой талии... Я схожу с ума? Или все-таки...

Блондинка, делая глоток ягодного сока, лукаво подмигнула мне.

Виола?!

Мое сердце застучало быстрее. От переживаний вмиг пересохло в горле. Я и обрадовалась, и одновременно испугалась, увидев соотечественницу. И главное: совсем непонятно, как себя вести. Показать, что мы знакомы? Или делать вид, что впервые вижу? Если допущу малейшую оплошность, то поставлю под удар Виолу с мужем. А ведь они здесь, в этом змеином гнезде, не просто так.

Виктрэм, неловко повернувшись, опрокинул хрустальный бокал с ягодным соком. Жидкость разлилась по белоснежной скатерти, оставляя пятно, похожее на красного паука.

– Простите, – смущенно произнес он.

Неуклюжесть его нарочита, слишком уж неестественно он двигался в этом нелепом обличье умника.

Регент обратил на него внимание, и его губы растянулись в широкой, довольной улыбке:

– Кстати, а это наш новый техномаг с супругой. Михаэль и Ларри Дайду переехали из Латории.

Я подавила вздох облегчения. Слава всем богам, поступила правильно, не показала, что мы знакомы! Виола с мужем здесь под чужими именами, и это значит только одно: они тоже выполняют какое-то задание. Зря король Эрик не предупредил нас об этом.

– Рада возобновить знакомство, леди Хельена! – обаятельно улыбнулась Виола. – Мы с вами пересекались во время учебы в Квартенском университете магии!

Я наморщила лоб, будто вспоминая, и нехотя кивнула.

Настоящую Ларри я знала хорошо: как-то лечила ее после похищения. А вот Михаэля видела лишь мельком, но помню, что в КУМ о нем ходили самые невероятные слухи. Его восемь раз исключали из университета из-за опасных опытов в общежитии. И каждый раз декану приходилось его восстанавливать: слишком уж гениальным был парень.

– Мы окончательно переехали в Заохию, но все же интересно, что происходит в Латории. Общие знакомые, мода, сплетни... Ну, вы понимаете? – Виола мечтательно вздохнула. – Хотелось бы узнать новости.

Это намек, что нам нужно поговорить? Я не против.

– Если его высочество не станет возражать, то можем как-то встретиться и поболтать.

Я вопросительно взглянула на своего фальшивого жениха.

Аль наверняка почувствовал, что Виктрэм – собрат по ордену. Вон какой напряженный взгляд.

– Посмотрим, – произнес он нехотя и, едва заметно скривившись, словно новый знакомый ему не понравился, недовольно спросил: – Дядя, а зачем тебе техномаг? Разве у нас нет своих мастеров? Наши лучше, ведь Латория до сих пор не умеет создавать быстроходные корабли, как у нас.

В его голосе звучало пренебрежение, но я знала: это всего лишь игра. По-настоящему Аль никогда бы не стал так говорить о латорийских магах.

Нергал, поигрывая топазиновым кулоном на шее, уклончиво ответил:

– В хозяйстве пригодится. – И, резко сменив тему разговора, обратился ко мне с фальшивой любезностью: – Леди Хельена, как вам наш климат? Не слишком ли жарко после латорийских холодов?

Я заставила себя улыбнуться тирану, готовому убить племянника, лишь бы не отдавать ему власть:

– На островах чудесная погода, ваше высочество. Кажется, я уже адаптировалась.

Жрец, вытирая свои пухлые, блестящие от жира пальцы вышитой салфеткой, вкрадчиво спросил:

– А правда, что в Латории много целителей и над ними нет контроля храмов?

В тоне его голоса – и зависть, и ненависть.

Какая опасная, скользкая тема... Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Нужно отвечать осторожно, но убедительно.

– Целители дают клятву не вредить, когда поступают учиться в университет магии, – начала я, медленно обводя уверенным взглядом слушателей. – Еще одна связывает их дополнительно после выпуска. И да, храмы никак не влияют на работу целителей, нет смысла.

Странные ощущения: к страху примешалась надежда. А что, если мои слова смогут пошатнуть убеждения местных? Вдруг буду настолько убедительной, что на целителей перестанут смотреть как на потенциальных создателей опасных болезней?

Жрец удовлетворенно кивнул, словно мои слова только подтвердили его худшие подозрения.

– Зря храмы не вмешиваются, клятвы не в силах сдержать темную натуру! Целители мнят себя богами! – патетично воскликнул он, и его глаза фанатично заблестели. – Даже до нас дошли слухи о преступлениях целителей. Например, один перерезал сотни пациентов для своих исследований. Некий герцог Горейский.

Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело. Какой подлый выпад! Я почувствовала, как Аль напрягся рядом, его рука незаметно легла на мое колено под столом.

– Пресветлый брат, вероятно, это слухи-страшилки, – с плохо скрытой насмешкой заметил регент. Его пальцы продолжали играть с кулоном, но теперь в этом жесте чувствовалось напряжение. Словно он готовился зачерпнуть силу из накопителя, чтобы отразить удар. – Кстати, у невесты нашего драгоценного племянника фамилия Горейская. Но вряд ли она родственница того кровожадного мясника...

Издеваются? Столько подробностей – и якобы не узнали, что я именно «та самая Горейская»? Внучка «кровавого Мясника»? Не нужно быть ментальным магом, чтобы понять: мою биографию детально изучил тесть регента, лорд Эрвин, и успел отослать справку на острова.

Вопросы о целителях – ловушка, расставленная с самого начала!

Пугающая тишина опустилась на зал, густая и тягучая, как желе. Она окутала гостей, заставив их застыть в неловких позах: кого-то с вилкой, замершей на полпути ко рту, кого-то с поднятым бокалом. Даже шуршание одежд казалось теперь неуместно громким. Лишь чавканье продолжавшего есть довольного жреца разбавляло гнетущее молчание.

Гости не знали, как реагировать на провокацию. Их напряженные взгляды метались между мной, Алем и регентом, словно мы были магическими бомбами. Лишь Виола с Виктрэмом были на моей стороне и встретили выпад с негодованием. Я видела, как ее глаза потемнели, наполнившись тревогой. Виктрэм же, сохраняя маску неуклюжего техномага, с силой стиснул столовый нож, словно перед броском.

Они ожидали от регента чего-то очень плохого и не собирались давать меня в обиду?..

На своего кромешника я боялась даже взглянуть. Аль холодно, с трудом сдерживая гнев, произнес:

– Какая разница, кто у женщины в родственниках, если она переходит в род мужа!

Регент откинулся на спинку кресла. Губы сложились в хищную улыбку, а пальцы вертели топазиновый кулон, заставляя магический накопитель разбрасывать синие блики.

– Это если ей, целительнице, позволят войти в род мужа.

– Послушай, дядя... – начал Аль.

Я резко перебила:

– Да, Эрх Горейский – мой родной дед! – Пока Аль не вышел из образа принца, я должна была вмешаться и переключить внимание на себя. – Но это не значит, что я разделяю его кровожадные взгляды.

Я бы могла продолжить, что читала его дневники и часто использовала наработанные методики ради спасения жизней, при этом никогда не была жестокой, как он, но не стала. Не услышат.

Неожиданно вмешалась Галия – коснувшись локтя супруга, мягко попросила:

– Дорогой, может, хватит допросов? Леди устала с дороги и...

Дальнейшие слова потонули в хриплых, сдавленных звуках. Жрец закашлялся – нет, захрипел! Его испуганное лицо стремительно краснело, пока не стало багровым. Он судорожно зашарил пухлыми пальцами по складкам своего белоснежного одеяния, цепляясь кольцами за рубины.

Что-то глухо звякнуло о мраморный пол. Артефакт исцеления? Жрец уронил его?..

– Яд!.. Воникса отравили! – воскликнула какая-то дама.

В зале началась паника. Гости со страхом смотрели на остатки еды в тарелках и вскакивали со своих мест, опрокидывая стулья.

Еще одна аристократка горестно запричитала, закрывая лицо руками:

– Жреца отравили!

– Спасите! – завизжала в ужасе другая, хотя ей-то ничто не угрожало.

Регент резко поднялся, его голос с трудом пробился сквозь какофонию звуков:

– Шамана сюда!

Из ниш, скрытых тропическими растениями, выскочили бритоголовые маги в жреческих одеяниях, но без вышивки рубинами – и поспешили к своему начальнику.

Шум, крики, мельтешение – все прошло мимо моего сознания. Я видела только задыхающегося жреца. Диагностирующее заклинание показало, как ошибались вокруг. Никакого яда, просто кусок переперченного мяса пошел не туда.

Я оказалась рядом со жрецом, прежде чем его подчиненные успели добежать и хоть как-то среагировать. Резким движением ударила его кулаком между лопаток, сопровождая действие импульсом магии.

– Тьху! – Жрец выплюнул злосчастный кусок прямо в бокал женщины напротив. Зеленый сок забрызгал ее дорогое платье и лицо, покрытое слоем пудры.

– Это не яд, – объявила я, активируя второе заклинание.

Сила растекалась по его телу, сканируя каждую клеточку.

– Пресветлый брат Во... Воникс, – я споткнулась на имени, чудом не рассмеявшись, – всего лишь подавился. Теперь он в порядке, если не считать других проблем со здоровьем.

Жрец, красный, мокрый от пота, с трудом поднялся. Его водянисто-голубые глаза сверкнули злобой, когда он прошипел:

– Это ничего не значит, чужеземка... Не жди пощады...

Он грубо оттолкнул меня в сторону. Один из его перстней внезапно вспыхнул голубым светом, осветив мое лицо на мгновение.

– Хм... – Что-то буркнув себе под нос, Воникс направился к выходу, опираясь на младших жрецов.

Дверь захлопнулась с грохотом, демонстрируя степень гнева верховного служителя бога Света.

Регент стоял неподвижно, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Глубокая морщина тревоги пересекала его переносицу, напоминая шрам.

– Завтрак окончен, – студено произнес он, вмиг обрывая перешептывания подданных.

Гости поспешно покидали зал, сталкиваясь и мешая друг другу.

Виола, проходя мимо, «случайно» покачнулась и задела меня рукой.

– Ох, простите, леди Горейская!

Я ощутила, как в мою ладонь ткнули маленький комок бумаги. Записка? Когда она успела ее написать? Значит, заранее знала, что я буду здесь?

– Нам пора, Хельена. – Твердая ладонь Аля легла мне на спину, выводя из оцепенения.

– Да, прости...

– А ты, племянник, останься! – прогрохотал регент категорично, и в голосе его прозвучала не только злость, но и отвращение. – И твоя латорийка тоже!

– Соскучился, дядя, или будем секретничать? – с легкой насмешкой спросил Аль.

Ох, кажется, он переигрывал! Нужно будет поговорить об этом.

На скулах регента заиграли желваки.

– Что ты задумал, Альмавьер? Даже для тебя это низко!

Галия вскинула подбородок, и длинные жемчужные серьги в ее ушах хаотично затанцевали. В глазах супруги регента читалось не только осуждение, но и давняя, потаенная боль.

– Стоит ли оно того, ваше высочество? – спросила она с горечью. – Получить власть, но потерять душу?

– И что же я удумал, по-вашему? – усмехнулся Аль и, сделав шаг вперед, словно невзначай прикрыл меня собой от возможной атаки регента.

Тень кромешника вновь ожила, на мгновение поглощая меня целиком, словно укрывая в защитном коконе из тьмы. Никто не завопил от ужаса, и до меня с опозданием дошло: эту тень вижу лишь я.

Нергал ударил кулаком по столу, и хрустальные бокалы тревожно звякнули.

– Не играй в оскорбленную невинность, Альмавьер! Я знаю все твои уловки!

Что же он такой нервный? Неужели настолько допек племянник? Ему бы отвар из успокаивающих трав попить.

Взгляд регента, жесткий и оценивающий, скользнул ко мне. В глазах на миг промелькнуло сожаление, быстро сменившись равнодушием.

– Леди Хельена, вы доверились негодяю!

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Вспомнились все оговорки и недомолвки о жестокости принца. То, что настоящий Альмавьер – не благородный герой из легенд, мы с Алем поняли еще на корабле. Но увы, перестать выдавать себя за него кромешник не мог.

– Простите, я вас не понимаю, – нарочито растерянно произнесла я и схватилась за предплечье Аля как утопающий за соломинку. Будто я такая недалекая девица, которая ищет защиту у своего же обидчика.

Видимо, этот жест стал последней каплей в чашу терпения: регента перекосило от негодования, ноздри раздулись, а на виске застучала выпуклая синеватая вена.

Точно, успокаивающие травы пора пить ведрами.

– Что ж, постараюсь объяснить доходчивей! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Мой племянник – блудливый кошак и не пропускает ни одной симпатичной юбки. А вы, его невеста, после совместных ночей на корабле внезапно остались невинны?!

И как он понял? По отреагировавшему на меня перстню жреца? Видимо, это печально известный артефакт, проверяющий чистоту невесты во время брачной церемонии? В храмах Латории такие больше не в ходу после последней религиозной реформы.

Галия подскочила к супругу, переводя на себя внимание присутствующих.

– Ради благосклонности главного жреца он решил подарить целительницу храму! – Ее голос зазвенел от возмущения. – Это подло даже для тебя, Альмавьер!

Предплечье под моими пальцами вдруг стало тверже скалы. Я ощутила, как сгущается вокруг нас невидимая сила Аля. Кажется, моему кромешнику тоже пора лечить нервы...

– Стойте! – Я резко махнула рукой, и золотые браслеты звякнули в такт движению. – Не наговаривайте на племянника, это все я...

Я сделала паузу и опустила ресницы, изображая смущение, которого не испытывала, как и любая другая целительница с обширной практикой.

В воздухе физически ощущалось сгустившееся напряжение.

– Я хочу получить дополнительное благословение богини Матери во время свадебной церемонии. Мы любим друг друга, а близость... – Я будто стыдливо замялась. – Она ведь разной бывает, не так ли?

О боги... Нергал с Галией глядели недоуменно, не понимая, на что я бесстыже намекала.

– Поверьте, мы с женихом о-очень близки. Будь здесь наложницы Альмавьера, они подтвердили бы мои слова: у его высочества есть овальная родинка в паху...

Эффект был ярким: Аль нервно выдохнул, Нергал поморщился, а вот Галия... Ее длинные ресницы дрогнули, а губы скривились. Она опустила глаза, но не успела скрыть вспышку эмоции. Только какой? Стыда или гнева?

В голове прояснилось: имя «Галия» упоминала Эрана. Как она тогда сказала? «Даже ради Галии принц не разогнал гарем...» Выходит, что Галия и Альмавьер некогда были парой, поэтому она в курсе его родинок? Но в итоге она вышла замуж за регента!

– Вы зря плохо думаете о племяннике, – продолжила я тихо. – Мой принц меня любит и никому не собирается отдавать.

Нергал нервно схватил бокал с голубым соком и в два больших глотка его осушил. И лишь потом произнес невеселый тост:

– Что ж, за семью, какой бы она ни была!

Взгляд регента на мгновение пересекся со взором Галии. Я не эмпат, но уверена, ощутила правильно – сильную взаимную любовь, приправленную ее виной и его сожалением.

Галия не успокоилась и мстительно «укусила», заявив:

– Это все мило, но жениться на целительнице тебе не позволят, Альмавьер. Или ты решил, что найдешь скипетр Амехопета?

Кромешник промолчал.

Нергал помрачнел и сердито потребовал:

– Не дури, Альм! Я обещал, что передам тебе власть, только нужно подождать еще немного.

А ведь он искренен в своем заявлении! То есть не такой уж Нергал и узурпатор, как говорил нам Даньяр?

Лжепринц мастерски изобразил насмешливую ленцу:

– И долго ждать, дядюшка?

– Власть храма все еще сильна...

Галия перебила супруга, вспыхнув возмущением:

– Раз такой нетерпеливый, плыви на остров короля-целителя за скипетром сам! Нергал тебе больше не помощник!

Ух, именно это нам и надо!.. Момент, когда Аль может потребовать карту!

Регент закрыл жене рот широкой ладонью и встревоженно прошептал:

– Не здесь, милая, и у стен есть уши.

Ого, он по-настоящему опасается жрецов бога Света!

Дверь распахнулась, в зал влетел слуга и, не добежав два-три метра, бухнулся на колени.

– Ваше высочество, Белый вырвался из клетки в сад! – выдохнул мужчина в ужасе. – И там ее высочество!..

– Яся?! Боги, нет! – Крик Галии резанул без ножа. – Спасите ее!

Колени ее подкосились, она рухнула мужу в объятия, сковывая его движения. Аль молча выскочил в распахнутое окно, сокращая путь.

Я же поспешила к слуге.

– Показывайте дорогу!

Мужчина подчинился.

На пороге обернулась: у Галии началась истерика.

– Успокойся, зверь сыт, и он не трогает детей!

Регент пытался стряхнуть жену с рук на кресло, но она цеплялась за него, не отпуская.

– Альмавьер, загони зверя в клетку, как раньше! – прогрохотал регент. – Только не навреди, это подарок храма!

Это были последние слова, которые долетели до меня из зала.

Глава 19. Новые таланты принца

Я вылетела из дворца и остановилась, тяжело дыша. Куда дальше? Где пострадавшие? И есть ли они?

Воздух дрожал от зноя, а в ушах стучал пульс, быстрый и тревожный.

На мраморную лестницу, слепяще-белую на солнце, высыпала группа людей. Регент, Галия, повисшая на его руке, словно цепкая лиана, и четверо стражников в легких кожаных доспехах.

– Принцесса возле алой беседки! – глядя на поисковый артефакт в виде браслета, крикнул регент и махнул рукой вправо.

Мы бросились туда единой волной по выложенной серым камнем дорожке.

Жаркий ветер овеял мое разгоряченное лицо, окутывая ароматом спелых фруктов, запахами сотен пестрых цветов, горькой соли и пряных водорослей. В такую погоду лежать бы в тенечке на берегу реки, а не бегать в компании малознакомых людей...

По спине сыпнуло морозом – мощный звериный рык прокатился по саду. В горловых звуках прозвучала не ярость, а скорее... растерянность?

Мы выбежали на поляну, где изумрудная трава, коротко подстриженная, напоминала пушистый ковер. В центре возвышалось темное дерево с раскидистыми ветвями, на одной из которых висели детские качели. А чуть поодаль, будто сотканная из воздуха и алого шелка, стояла беседка. Ее ажурные белые стены опутывали тонкие ленты, алые как кровь. Они трепетали при малейшем дуновении, словно живые.

Но ни зверя, ни девочки, ни кромешника...

– Яся! – Голос Галии сорвался. – Ясенька!

– Я здесь! – звонким колокольчиком прозвенело вверху.

Галия рванулась к дереву, и ее многослойное платье взметнулось вокруг, как крылья испуганной бабочки.

На нижнюю ветку ловко, словно бельчонок, перебирая босыми ногами, спустилась девочка. Лет пяти, не больше. Худенькая, словно тростинка, с огромными глазами цвета бирюзы и огненными волнистыми волосами, в которых запутались сухие веточки и листья. Сине-зеленая туника и такие же штаны, словно повторяющие оттенки океана, подчеркивали цвет глаз и волос, делая девочку похожей на лесного духа, случайно попавшего в мир людей.

– Ты цела, Яся? Белый тебя не обидел? – спросила Галия встревоженно.

– Все хорошо, мамочка! – заверила девочка и рассмеялась.

Регент бережно, но твердо оттеснил жену и, запрокинув голову, спросил тихо, но так, что каждое слово прозвучало четко:

– Яся, ты видела, куда ушел Белый? Он снова открыл замок лапой?

Девочка хулиганисто заулыбалась.

– Не-е-ет... Это я выпустила его.

– Яся! – ахнула Галия и торопливо потребовала: – Спускайся, милая, идем во дворец!

Регент нахмурился и поднял руку, требуя от жены молчания.

– Яся, зачем ты выпустила Белого?

– Милая, пойдем! – Выглядывая из-за спины мужа, Галия протянула руки, будто ожидая, что ребенок спрыгнет в ее объятия.

Глупо... не удержит ведь.

– Так зачем ты выпустила Белого? – повторил регент мрачно.

– Он гулять хотел! – радостно сообщила девочка, и плечи Галии едва заметно расслабились. – А еще мне мама велела!

Тишина. Напряженная, как перед бурей.

Регент развернулся к жене и взревел не хуже хищника в зарослях:

– Галия!.. – Он обхватил ее за плечи и встряхнул. – Зачем?

Девочка на дереве весело защебетала о довольном хвостатом друге, не поняв, что невольно подставила мать.

Галия молчала. Ее губы сжались в тонкую бледно-розовую линию, а руки с такой силой вцепились в ткань платья, что побелели костяшки пальцев.

– Ты опять за свое?! – процедил Нергал сквозь зубы. – Хотела, чтобы Альмавьер снова ранил Белого и навлек на себя гнев храма?! Только в этот раз достанется и нам!

Он встряхнул ее еще раз.

– Не достанется, потому что принц ему ничего не сделает! – вырвалось у Галии, будто против воли. Ее дрожащая рука на миг коснулась горла.

У регента опасно сощурились глаза.

– Что ты сделала?

Она не ответила, но мужчина вдруг резко наклонился и поддел пальцем ворох ее украшений на изящной шее.

– Где твой артефакт от стихийной магии? – От его голоса повеяло стужей. – Ты отдала его Белому?!

Галия расправила плечи. Глаза вспыхнули злостью, и она с вызовом подтвердила:

– Да! Прикрепила артефакт к ошейнику, пока зверь спал. Твой драгоценный племянник будет сам виноват, если...

Меня будто ошпарило кипятком. Ловушка!.. Если Аль попытается оглушить хищника магией, заклинание срикошетит в него самого. А разъяренный зверь... О боги!

В момент моего отчаяния один из стражников вскрикнул:

– Смотрите! Принц и Белый!

Из-за камней вальяжно вышел белоснежный лев с рыжей гривой. Нет, не совсем... Этот хищник был раза в два больше обычного льва. Огромный, мощный, лоснящаяся белая шерсть блестела на солнце. На шее льва сверкал широкий золотой ошейник, украшенный рубинами.

И на этом страшном монстре ехал Аль, удерживаясь верхом без седла и поводьев.

Лев не возражал против всадника, шел спокойно, словно не чувствуя веса. Золотые глаза довольно щурились.

– Ваш питомец вернулся. – Лжепринц соскочил со льва и положил ладонь на холку. – Нужно починить замок на клетке, чтобы он больше не сбегал. Кто ухаживает за львом?

– Я, мой принц! – Один из стражников шагнул вперед, его глаза горели восхищением.

И не только его. Все стражники смотрели на лже-Альмавьера по-новому. Как на того, кто смог сделать невозможное. Как на... божество?

– Пойдем, займешься замком.

– Как ты приручил его, Альмавьер? – не удержался, тихо спросил регент.

Аль повернулся. Его глаза встретились с моими – и на мгновение мне показалось, что их заполняет тьма.

– Я? – Кромешник усмехнулся. – Скорее, это он меня приручил.

Белый фыркнул, будто понимая разговор людей, и ткнулся мордой в плечо Аля.

– Нам пора, – обронил кромешник и повел льва куда-то вглубь сада.

Или это лев его повел, показывая дорогу? Неважно. Главное, что принца не съели, как хотелось Галии.

И откуда столь кровожадное желание? Так сильно жаждет заполучить власть? Хочет, чтобы муж из регента стал королем, а она – королевой?

Нет, не думаю. Здесь нечто личное.

Прерывисто выдохнув, бледная Галия покачнулась и схватилась за руку мужа. Мрачный Нергал дернул плечом, сбрасывая ее ладонь.

– Что? Осуждаешь меня? А племяннику прощаешь все! – с вызовом бросила Галия. – Забыл, как он исполосовал Белого молниями? Садист не должен править Заохией!

– Он защищался, зверь на него набросился! – рыкнул регент.

– Ну да, ну да... – хмыкнула Галия.

– Это была случайность! Ты же попыталась его убить, втянув в свой план дочь! Даже Белый его простил! Ты же видишь, сейчас Альмавьер ведет себя иначе, они даже подружились, как... Хм...

Регент замолчал, будто осознав, что сказал лишнее. Его взгляд метнулся в сторону, где скрылись лжепринц со львом. Затем он резко развернулся.

– Я сейчас...

Он торопливо ушел, а Галия осталась. Ее грудь бурно вздымалась, а глаза горели. Будто очнувшись, она вдруг заметила меня.

– О, леди Горейская? Вы еще здесь...

Я стояла тихо, надеясь, что обо мне не вспомнят и я смогу спокойно дождаться кромешника и прочитать записку, лежащую в кармане. Похоже, не судьба. Сейчас Галия оторвется на случайной свидетельнице своего унижения.

– Поражена вашей стойкостью. Я думала, вы уже на полпути в Латорию, подальше от нашей семейки, – едко протянула она. Ее улыбка напоминала злой оскал.

Угу, уже бегу сверкая пятками...

– Выяснение отношений – обыкновенное явление для родственников. – Я выбрала самые нейтральные слова, какие только смогла найти.

Ржавый скальпель, как же я не люблю подобные разговоры, полные намеков и лжи! Где же Ярвуд? Меня пора спасать!

– Еще не передумали вливаться в нашу семейку? – продолжила расспросы Галия.

Ответить я не успела.

– Не в твою, тетушка, – снисходительно произнес кромешник. – У нас с Хель будет своя семья.

И, подойдя, он покровительственно обнял меня за плечи.

Жену регента перекосило от злости.

Зачем дразнит ее? Ведь только слепой не понял бы, что у Галии с принцем были отношения. А может, и не только они.

– Вы ссоритесь с дядей? – тоненько спросила девочка, все так же сидящая на дереве.

Галия встрепенулась и потребовала:

– Яся, слезай немедленно!

– Сейчас, мамочка...

Девочка развернулась лицом к шершавому стволу дерева и начала ногой нащупывать удобные выемки. Пальцы отыскали небольшое дупло для опоры. Оттуда выпорхнула птица и, задев детскую ступню, резко взмыла вверх.

– Ай!

Яся потеряла равновесие, пошатнулась...

И упала.

Перед моими глазами мелькнуло белое пятно: кромешник рванул вперед.

– Ой, – пискнула девочка, оказавшись в его руках. – Ты меня поймал!

Мгновение Аль и Яся смотрели с любопытством друг на друга. Оба рыжие, светлокожие, с бирюзовыми глазами. Так похожи... словно отец и дочь.

– Яся! – в ужасе взвыла Галия и, подбежав, выдернула ребенка из чужих рук.

– А дядя меня спас... Он со мной дружит? – выдала неожиданное юная принцесса, и ее глаза засияли восторгом.

– Конечно, дружу, – серьезно произнес кромешник, и лишь в уголках его губ дрогнула улыбка. – Вообще, все рыжие – родственники и должны помогать друг другу.

Крепко прижимая дочь к груди, Галия разъяренной кошкой прошипела:

– Забудь нас! Вычеркни из памяти и не смей лезть в мою семью! – Ее глаза полыхнули безумием. – Иначе прокляну! Мой дед – шаман, я смогу!

– Кажется, ты уже это сделала, – задумчиво, словно разгадал сложную головоломку, заметил лжепринц и, повернувшись ко мне, объявил: – Хель, мы не останемся здесь на ночь. Возвращаемся на мой остров.

Прежде чем я успела кивнуть, раздался резкий приказ регента:

– Нет, дорогой племянник, ты остаешься! Наш разговор не окончен.

Нергал вернулся не с пустыми руками: в левой сиял длинный, словно указательный палец, белый кристалл, впаянный в серебристую пластину. Он ритмично пульсировал, будто человеческое сердце, и излучал мягкое тепло, которое я почувствовала даже на расстоянии.

– Знаешь, что это? – строго спросил регент.

– Артефакт, – усмехнулся Аль, такой же безмятежный, как океан.

Шмырь, шмырь, шмырь!.. Кажется, мы провалили задание, нас рассекретили! Сейчас регент назовет Аля самозванцем и стража бросится нас арестовывать. Начнется бой, а здесь ребенок... И даже если сбежим, то как уплыть с острова без корабля? Команда «Золотого ветра» ведь не станет подчиняться Алю!

Паника поднялась внутри, как приливная волна, сдавила горло, вытеснила воздух из легких. Ни вдохнуть ни выдохнуть...

Солнце светило в спину, и мы отбрасывали густые тени. В миг, когда мне физически стало больно из-за нервного перенапряжения, тень кромешника отмерла и ободряюще обняла мою.

Я сморгнула. Тень кромешника вела себя прилично... Показалось? Игра света, а то и галлюцинация?

Регент смотрел на жену с усталостью, в его глазах читалось сожаление и понимание.

– Когда мой дорогой племянник уехал в Латорию, я случайно обнаружил, что из сокровищницы пропал древний амулет личины. – Он сделал паузу, нарочитую, давящую. – И я долго думал: зачем он его украл? Зря подумал, что вор – племянник.

Нергал наслаждался моментом и не спешил говорить дальше.

Он догадался? Понял, что перед ним не племянник! И как нам выкручиваться? Амулет, который он принес, ничего не покажет, даже на зелье, меняющее цвет глаз Аля, не укажет. На кромешнике нет личины, они с принцем удивительно похожи, как братья-близнецы.

И все же Нергал подметил слишком много несоответствий, раз подумал на амулет личины, и теперь будет копать.

Повернувшись к Алю, регент резко рявкнул:

– Ты не принц Альмавьер! Галия дала тебе, самозванцу, амулет личины. Верно, милая? – Он бросил сердитый взгляд на супругу и вновь перевел на лжепринца. – Но заклинание родства не покажет подмену, потому что под личиной скрывается бастард моего погибшего брата!

Регент направил кристалл на кромешника и произнес активационное слово.

– С прибытием, Фирн! Давно твой корабль не причаливал в портах Заохии. Не ожидал я, что согласишься помочь моей жене в заговоре против наследника...

Артефакт в руке Нергала полыхнул зеленым.

Естественно, внешность кромешника осталась неизменной, и у регента вытянулось лицо.

– Не Фирн?..

– Нет. – Аль усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Артефактом личины я не пользуюсь. И я не принц Альмавьер.

Громче всех ахнула Галия, а я даже пискнуть не смогла от ужаса.

– Точнее, я не помню, как быть им, – продолжил Аль. – Но о моей амнезии и проклятии лучше расскажет Хельена. Она не только моя невеста, но и целительница, которой я обязан жизнью.

Полные потрясения взгляды устремились на меня.

Боги... Вот это выходка напарника! Понимаю, зачем он так сказал, но к такому я не готова.

Прокашлявшись и так выиграв несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, я рассказала правдивую историю о нападении на принца в Латории.

– Теперь, дядя, ты все знаешь. Я почти ничего не помню о своей жизни до Хельены, – подытожил мой сумбурный рассказ Аль. – Поэтому я женюсь на ней, даже если храм Света будет против. Дай карту, я пойду за скипетром короля-целителя!

– Ты помнишь о карте? – искренне удивился регент. В его глазах мелькнуло и подозрение, и любопытство.

У меня екнуло сердце. Еще один прокол... Очередная ниточка, за которую мог ухватиться Нергал, чтобы распутать наш тщательно сплетенный обман.

Но Аль не смутился. Его лицо оставалось спокойным, словно поверхность озера в безветренный день.

– Видя мои чувства к Хельене, о карте и острове короля-целителя рассказал Даньяр. Он считает, что, добыв скипетр, я получу все: и любимую девушку, и свободу от храма Света.

Выкрутился. Я бы никогда не смогла так быстро сориентироваться.

– Куда же без Даньяра. – Регент поморщился. – Вот только он наверняка забыл сообщить, сколько провальных попыток было у искателей скипетра. Даже приглашенный из Латории техномаг не смог подобрать ключ ко входу в усыпальницу. Смельчакам придется пройти ловушки, чтобы найти скипетр.

Кромешник кивнул с непоколебимой уверенностью, что ему все по плечу.

– Что ж, значит, я пройду.

Нергал хмыкнул, и в его взгляде я четко увидела гордость.

– Вот теперь я узнаю моего чересчур самоуверенного племянника! – Он покачал головой, но в его голосе не было гнева. – Впрочем, боги тебе благоволят: после всех покушений вернулся домой с невестой, изменился к лучшему – и в тебе проснулась кровь предка.

Лжепринц вскинул смоляную бровь, откровенно выказывая недоумение.

– Тебя простил Белый и подчинился приказам. Считаю, это наследие короля-целителя. – Нергал скрестил руки на груди, и его голос стал тише. – Вот только когда будешь подплывать к острову, не проверяй свой новый дар на спящем питомце Амехопета, он не оценит. – И регент хрипло засмеялся, словно сказал какую-то шутку.

Никто не присоединился к его веселью.

Мы с Алем незаметно переглянулись – ни он, ни я не поняли сути замечания. Какой еще, к шмырям собачьим, питомец?.. Хватит с нас и льва!

Глаза Галии загорелись темным огнем злой надежды.

– А может, наоборот, стоит проверить? Отреагирует монстр на Альмавьера или нет? – вкрадчиво произнесла она.

Регент одарил ее острым взглядом и с осуждением произнес:

– Плохой совет, милая. И да, не забудь отменить заказ на убийство племянника. Шутка затянулась.

Галия довольно сощурилась и с наигранным сожалением вздохнула:

– Увы... Простите, не могу. У меня нет возможности связаться с Фирном.

– Что?.. – лицо Нергала исказилось от ярости. – Ты заказала старшему брату убийство младшего? Безумная!

Аль взял меня за руку и потянул прочь, без слов давая понять, что нам лучше отойти от этого взрывоопасного семейного конфликта.

Да, Галия ненормальная... Как и вся эта семейка.

В голове не укладывались их странные, приправленные ненавистью отношения. Я готова поклясться, что отец Яси не регент, а принц Альмавьер. Можно точно установить это с помощью заклинания родства, но зачем? Понятно, что рыжие волосы могут проявляться не в каждом поколении, но цвет кожи, разрез глаз... Девочка – копия не официального отца, а дяди!

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я тихо спросила, едва шевеля губами:

– Ты ведь почувствовал за завтраком присутствие другого кромешника?

Мой напарник кивнул, его глаза потемнели от тревоги.

– Король Эрик не предупреждал о нем.

– Это Виктрэм Глау, и он нам не враг. Его жена Виола – сестра Филиппы. Когда я уходила, она передала мне записку. Давай прочитаем вместе.

Я достала из кармана скатанную в шарик бумажку. Аккуратный почерк, почти каллиграфический, две скупые строчки: «Приглашаем на чаепитие. Срочно! Вам нужно подъехать в сердце столицы, фонтан-цветок. Срочно!»

– Они позвали не просто так, ведь тоже здесь инкогнито и рискуют себя выдать, – прошептала я, ощущая азарт.

Аль снова кивнул.

– Согласен. Только нужно подумать, как сделать встречу случайной.

Я улыбнулась, и в этот момент тревога наконец отступила.

– А давай просто последуем инструкции? Поедем гулять и заглянем в центр к фонтану?

* * *

Прошло три часа, и я поняла, что выполнить-то инструкцию легко, но будет ли результат?

Два фонтана, словно два божества, противостояли друг другу в самом сердце столицы. Один – в форме цветка, столь похожего на тот, что мне когда-то подарил настоящий принц. Другой – всадник на морском монстре с щупальцами, извивающимися как змеи, и пастью, полной острых зубов.

– Еще один круг – и нам придется перейти в другое место, слишком долго здесь находимся, – заявил Аль решительно. – И ладно бы рассматривали второй фонтан, там есть на что глянуть, но цветок...

– А цветок ты смотришь ради романтично настроенной невесты, – снисходительно ответила я, не скрывая легкого подтрунивания. – Приставленная дядей охрана и не подумает ничего дурного.

Так успокоив мнительного Аля, я повернулась к фонтанам, чувствуя, как нервное напряжение скручивается пружиной в моем животе.

Площадь, мощенная черным и белым камнем, символизировала суть противопоставления бога Света с Тьмой. Полоса светлая шире в жизни праведного человека и у́же у тех, кто не соблюдал заповеди.

Оба фонтана были по-своему красивы.

Цветочный взмывал ввысь. Его лепестки, широкие, заостренные к концам, напоминали застывшие языки пламени. Струи воды били из сердцевины, стекая по лепесткам ровными, певучими потоками, словно живое серебро. Вода искрилась под лучами солнца и, рассыпаясь на радужные брызги, пахла едва уловимым ароматом настоящих цветов.

Окружала фонтан изысканная мозаика из лазурита и белого мрамора, по краям – высокие бортики, где отдыхали заохийцы. Влюбленные парочки зачерпывали воду и по очереди поили друг друга прямо из ладоней.

Молодой жрец с короткой белой косичкой и широко распахнутыми синими глазами истово раскрывал постулаты религии, и, несмотря на жару, его внимательно слушали.

– Лепестки символизируют семь добродетелей бога Света: Правду, Щедрость, Смелость, Милосердие, Красоту, Веру и Любовь. Братья и сестры, помните, что свет есть в сердце каждого!

Он прижал ладонь к груди и закрыл глаза. Белый балахон больше размера на два соскользнул с худощавого плеча.

Забавный, искренний парень. И совсем не похож на главного жреца. Как там его зовут? Воникс?

Второй фонтан высечен из черного камня. Огромный монстр застыл, раскинув щупальца во все стороны света и раскрыв пасть в немом реве. Всадник поднял руку, сжимающую короткое копье. Или это скипетр, символ власти? Очень похоже. Жаль, не у кого уточнить.

Струи воды били из пасти монстра и кончиков щупалец, создавая иллюзию, что чудовище только-только вынырнуло из глубин океана.

– Помните, братья и сестры: тот, кто стремится обуздать гнев глубин, но не подчинил свою суть, будет поглощен небытием! – кричал пожилой жрец, стоящий у подножия черного фонтана.

Кромешник коснулся моего плеча и тихо шепнул:

– Надо уходить, Хель. Похоже, что-то у наших друзей не получилось.

– А теперь влюбленные могут напоить своих избранников водой! – весело сообщил молодой жрец и махнул рукой в сторону цветочного фонтана.

В чем суть обряда? Просто красивый ритуал или нечто большее?

Наклонившись, я подставила ладони под струи – вода приятно прохладная и словно светилась. Магическая иллюзия или естественный оптический эффект?

Я даже заклинанием проверила, можно ли ее пить. Вполне, чистая и даже полезная по составу минералов.

– Угостишь? – спросил кромешник тихо.

Я замешкалась, и тогда он сам набрал в ладони воды и поднес к моим губам.

– Скорее... Утекает сквозь пальцы, пей! – подгоняя, прошептал Аль.

Почему-то я подчинилась и сделала глоток. Вода оказалась сладкой и вмиг утолила жажду.

– А теперь я.

Аль наклонился, его горячие губы нежно коснулись моей кожи. Почти целуя, он допил остатки воды из моих ладоней, сложенных ковшом. А взгляд его... Аль не сводил с меня потемневших глаз... Его взгляд взбудоражил, выбив твердую почву из-под ног.

Жрец хлопнул в ладоши и радостно объявил:

– Скрепите намерения поцелуем, и через седмицу жду всех в храме!

Что?!

Мысль не успела оформиться, как кромешник обхватил мой затылок ладонью и накрыл губы своими.

Поцелуй неожиданный, но не грубый. Сначала легкое прикосновение, словно вопрос: можно ли? Потом настойчивее, глубже, как волны, накатывающие на берег.

И я забыла, что нужно дышать.

Аль притянул меня ближе, надежные руки обвили талию, и я почувствовала сталь его мускулов сквозь ткань одежды.

И мир сузился до этого мгновения.

До пьянящего вкуса его губ.

До звука его дыхания, сбившегося, как и мое.

До жадных и при этом трепетно-нежных прикосновений...

Когда Аль с трудом отстранился, я не сразу открыла глаза.

– Еще один обряд, подтверждающий, что в жизни нам по пути, Хельена, – хрипло шепнул кромешник. – Заметила, что все боги Тарры подталкивают нас друг к другу? Ты просто обязана стать моей женой.

– Это предложение? – выдавила из себя с превеликим трудом.

– Констатация факта. Ты же не станешь огорчать богов? – Аль улыбнулся и притянул меня для нового поцелуя.

Увы, нам помешали.

Глава 20. Лавка королевы булочек

– Леди Хельена, какая встреча! – воскликнула радостно Виола Глау. – Сама судьба решила дать нам возможность пообщаться! Случайно выглянула в окно, а вы здесь!

Прекрасная кулинарная магичка щебетала беззаботной птичкой, всем своим видом выказывая радость от якобы случайной встречи.

Улыбнувшись Алю, я повернулась к девушке.

– Рада видеть вас снова, госпожа... Ларри. – Ошарашенная неожиданным поцелуем, я едва не назвала ее настоящим именем. В последний миг спохватилась и не допустила опасную ошибку.

– Ваше высочество, приглашаю на чаепитие в мою лавку «Волна»! Умоляю, позвольте нам с леди Хельеной немного пообщаться!

Виола молитвенно сложила ладони. Очаровательная милая блондинка в голубом платье и белом переднике с кружевными оборками. Порозовевшие от смущения щеки, искрящиеся весельем глаза и аромат свежей выпечки. Как такой отказать?

Правильно, никак.

Охрана принца и сопровождение, которое навязал регент, разместились за столиками перед длинным окном лавки. Повесив на двери табличку «Закрыто», нас с Алем устроили перед витриной.

– Усыпим бдительность, а затем перейдем в кабинет Виктрэма, – разливая умопомрачительно пахнущий чай по большим белым чашкам с золотым ободком, сообщила Виола. – Простите, что сразу не вышла. Не думала, что явитесь так быстро.

Янтарный напиток исходил паром, а его аромат – терпкий, с легкой горчинкой и нотками меда, – вмиг разбудил аппетит.

Кондитерская лавка приятно поражала чистотой и уютным интерьером. Витрины сверкали хрустальными блюдами, на которых искрились леденцы и шоколадные фигурки в форме разноцветных рыб, морских звезд и ракушек, призывно пестрели пирожные, украшенные ягодами и кусочками фруктов.

Запах, сладкий и густой, витал в воздухе, смешиваясь с легкими нотками специй и ароматами цветов, щедро расставленных в вазах по всему помещению. Белые скатерти на столах, стулья с мягкими подушками в голубых чехлах заманивали комфортом.

Виола отпустила двух смуглых помощниц, заявив, что они свободны до завтрашнего дня, и устроилась рядом с нами.

– Ваше высочество, пейте чай со скучающим видом, пожалуйста, – попросила она Аля. – Пусть соглядатаи регента поверят, что вы здесь лишь ради невесты.

Я откусила кусочек алого пирожного, в то время как Аль нахмурился, изображая скучающего принца, которого заставили сопровождать возлюбленную.

Несколько минут мы по-настоящему обсуждали новости Латории, в большей мере говоря о Филиппе, младшей сестре Виолы.

– Ах, ваше высочество, вы не представляете, какая чудесная, отчаянная девушка вам досталась! – Виола оживилась, ее глаза загорелись. – Однажды Хельена вырвала мою сестру и еще несколько магичек из лап работорговцев!

Скучающее выражение вмиг слетело с лица Алессандра.

– Да что вы говорите! С удовольствием послушаю эту историю.

Ох, Виола... Ну и болтушка!

– Дело было на осеннем карнавале в Квартене...

Я качнула головой, останавливая ее.

Не обращая внимания на мое молчаливое возмущение, Виола продолжила рассказ:

– Некто опаивал симпатичных магичек чаем с каким-то зельем, дарил волшебные цветы и признавался в любви. Глупышки искренне верили мужчине в маске и соглашались с ним уехать! И если бы не Хель...

Она многозначительно замолчала, и я решилась подправить нарисованный ею героичный образ:

– Ничего невероятного я не сделала. Увидела нетипичную реакцию Фил и еще нескольких девушек, запустила диагностирующее заклинание – и в итоге попросила помощи у магического патруля. К сожалению, мужчину, напоившего дурманящим зельем девушек, так и не поймали.

Виола грустно кивнула:

– Да, и Фил долго не верила, что ее избранник – бандит. Рыдала целый месяц, забыв о работе.

– Цветы... Очень напоминает стиль заохийцев добывать невест, – заметил кромешник.

Да, что-то в этом есть.

Взглянув на часы, Виола поднялась со стула.

– Все, можем идти, Виктрэм нас ждет.

Аль кивком головы указал на стражников, глазеющих на нас через стекло.

– Как быть с ними? Регент велел им быть рядом.

Виола улыбнулась, и в ее глазах мелькнула хитринка:

– На витрине закреплен артефакт иллюзий. Минут двадцать-сорок она будет показывать всем, кто находится на улице, нашу троицу, спокойно пьющую чай. Пойдемте!

Без колебаний мы последовали за ней на кухню.

Подойдя к шкафу с посудой, Виола нажала на какую-то невзрачную загогулину – в стене из красного кирпича бесшумно открылся проход, заполненный темнотой.

– Добро пожаловать в подпольную мастерскую моего мужа! – со смешком произнесла девушка и запустила несколько зеленых «стрекоз», чтобы осветить нам путь.

Прежде чем последовать за Алем и нашей проводницей, я сделала глубокий вдох.

Пахло специфически: машинным маслом, металлом, старыми книгами и почему-то булочками... Где-то тикали часы, их звук сливался с потрескиванием работающих механизмов и легким гудением невидимых защитных чар.

Через потайной ход мы попали в просторную мастерскую.

Колбы, разноцветные кристаллы, увеличивающие в десятки раз лупы, чертежи и схемы, груды шестеренок и пружин, загадочные механизмы – и посреди этого царства техномагии стоял Виктрэм Глау. Усы остались, и все же сейчас он больше не напоминал хилого изобретателя, а был собой – высоким, мускулистым боевым магом, опасным воином из ордена Кромешной Тьмы.

Лорд Глау встретил нас прямым взглядом.

Мой кромешник шагнул вперед – его тень на стене на миг выросла в несколько раз, а затем уменьшилась – и протянул открытую ладонь.

– Алессандр Ярвуд.

– Виктрэм Глау. Рад знакомству с другом моего зятя.

Кромешники пожали руки – по ним скользнула дымка тьмы, словно проверяя: свой или чужой?

– Устраивайтесь перед экраном. – Виктрэм указал на два кожаных кресла, стоящих перед трехметровым зеркалом в массивной бронзовой раме. – С вами хотел поговорить его величество Эрик.

– Но ведь это невозможно из-за близости к водоразделу! – невольно вырвалось у меня.

Супруги Глау с довольными улыбками переглянулись.

– Для моего мужа невозможное – это вызов, который он всегда готов принять, – с гордостью произнесла Виола.

Пока лорд Глау настраивал свой техномагический прибор связи, я тихо спросила:

– Вы здесь тоже из-за лекарства от белого мора, который вытащили из усыпальницы короля-целителя?

Лорд Глау резко обернулся и нахмурился.

– Вы что-то путаете, леди Горейская. За двести лет туда никто так и не смог войти. – Он устало потер лоб. – Ради взлома двери в усыпальницу регенту и понадобился техномаг.

Так... я тогда ничего не понимаю! А чей прах, зараженный мором, тогда привезли заохийцы в Латорию?

– То есть король Амехопет Солнцеликий похоронен на его же острове и никто туда так и не смог войти? – напряженно уточнил мой напарник.

Лорд Глау кивнул.

– Кто ввел вас в заблуждение? Даже дети в Заохии знают: понимая, что заразился мором, король Амехопет не стал принимать лекарство, а закрылся в резиденции на своем родовом острове. Туда же унес и главный артефакт островов – скипетр стихий.

Чем больше я слушала, тем страшнее становилось. Вся история с белым мором – ложь? Грандиозная афера? Зачем в Латории распускали слухи, что Заохия пытается заразить нас белым мором? Чтобы спровоцировать войну между королевствами?!

Что-то доставая из коробочек на столе, Виктрэм продолжал:

– Регент Нергал показывал мне несколько страниц, вырванных из дневника короля-целителя. Белый мор – эпидемия, которая возникла из-за экспериментов храма Света по скрещиванию нескольких видов животных. Если их не возобновят, то болезнь не вернется, так записал в своем дневнике древний король, и я ему верю. Умный был мужик, изобретательный. На входе в его резиденцию выставлена невероятная защита, столько ловушек я еще нигде не встречал.

– Попроси эти записи вместе с картой у Нергала! – посоветовала Алю.

– Копии дать могу вам и я, – предложил лорд Глау. – Но не верьте им, по подсказкам шли десятки авантюристов, в том числе и жрецы Света. Я попытался тоже, и если бы не Тьма...

Он не договорил, болезненно поморщился.

– И все же мы попробуем взглянуть на записи свежим взглядом, – заявил Аль.

– Если вы здесь не из-за белого мора, то что тогда ищете? – спросила я прямо. – И почему король Эрик не сообщил о вас?

Виктрэм вставил в незаметную выемку на раме синий кристалл топазина. По зеркалу побежали миниатюрные молнии.

– Может, потому что нас послал не король Эрик? – хмыкнула Виола и покосилась на супруга, будто спрашивая разрешение на откровенность.

– Нас интересуют корабли заохийцев, – мрачно сообщил лорд Глау. – Они впритык подходят к магическому водоразделу, тогда как мы много лет бьемся над конструкцией этих суден. Тщетно.

О, так их послала Давелия? Неожиданно, что темные решились на технологический шпионаж! Видимо, очень им нужны такие корабли, как у заохийцев.

Виола тяжко вздохнула:

– Островитяне тщательно хранят тайну своих кораблей. Когда мы плыли в Заохию, нам не давали шагу ступить без присмотра.

– Когда я все-таки решил рискнуть и проникнуть ночью в трюм с помощью Тьмы, наше путешествие уже закончилось, – угрюмо завершил рассказ лорд Глау.

– А когда плыли мы, я ощутила в трюме корабля огромный накопитель. Уверена, это топазин. Ради его подпитки они и подплывают к Пределу.

Лорд Глау уставился на меня недоверчиво, но расспросить не успел: поверхность зеркала вспыхнула лиловым.

Возник нечеткий силуэт человека. Изображение поплыло, затем прояснилось – и мы увидели короля Эрика. Черный камзол, темно-синяя рубашка, морщинка между бровей – у его величества явно невеселое настроение.

– Леди Горейская, лорд Ярвуд, приветствую. Буду краток: вам нужно покинуть Заохию. Немедленно.

Требование – как взрыв магической бомбы! Почему должны покинуть?! Мы столько пережили, почти добрались до цели!

– Лорд Эрвин сбежал из-под ареста. – Король сжал переносицу пальцами. – Он попытался выкрасть принца. Неудачно.

Долгая пугающая пауза.

– Принц Альмавьер сгорел в особняке.

Реальность на миг застыла, зато в голове хаос из мыслей. Как?.. Как они это допустили? Много охраны погибло? Где сейчас лорд Эрвин? Направляется в Заохию? Через сколько дней он будет здесь?

И самое главное... Страшно представить, что сделает регент, когда узнает, что рядом кромешник, а настоящий племянник погиб...

* * *

Как угнать чужой корабль? Да так, чтобы в погоню не бросился весь флот Заохии?

План придумали кромешники. Дерзкий до наглости!

И он сработал.

Регент Нергал одобрительно похлопал Аля по плечу.

– Мужчина, который заботится о безопасности своей женщины, будет думать и о благополучии страны, – произнес он неожиданно тепло, по-отечески. – Теперь я вижу, что ты изменился, не страшно передать власть.

Стоявшая неподалеку Галия пренебрежительно фыркнула и резко отвернулась. Увы, она все так же ненавидела и боялась принца Альмавьера, не подозревая, что это совсем другой человек.

– Я отправлюсь за скипетром сразу, как отправлю Хельену в Латорию. – Аль нежно взял меня за руку и притянул к себе.

Я покладисто прильнула к его широкой груди и уткнулась носом в складки белого одеяния, пахнущего ветром и солнцем. Мое сердце испуганно стучало, и я боялась, что регент поймет, как я взволнована. И совсем не мнимым расставанием с женихом. Боюсь, виртуозно, как Аль, врать у меня не получится. Чем-то да выдам истинные эмоции.

И ведь осознаю, что Аль не родственник регенту и мы не обязаны спасать Заохию от произвола жрецов Света, но...

Ох, все равно совесть ворочалась и скулила, словно голодный зверь, запертый в клетке.

– Верю в тебя, мой мальчик. Теперь верю.

Регент одобрительно кивнул и протянул зачарованный тубус – узкий цилиндр из темного металла, покрытый витиеватыми золотыми рунами. Внутри находилась нота протеста для короля Латории.

– Верни в семью Эрвина, – потребовал Нергал, и в его голосе впервые прозвучала давняя усталость. – Тесть он неплохой, да и Галия страдает.

– Уверен, король Эрик пойдет на ваши условия, дядюшка.

– Наши, – поправил со смешком регент. – Сундук топазинов за вздорного аристократа, который получил срок за нападение на другого аристократа, – неплохая цена.

Угу... Это он еще не знает, что из-за тестя погиб настоящий племянник. Не называл бы его просто «вздорным».

Оказавшись на «Золотом ветре», бриге невезучего принца, мы наконец выдохнули.

Рано. Главным препятствием на пути к спасению оказался Даньяр.

– Но как же... Как же остров короля-целителя? И лекарство от белого мора? – заикаясь, запричитал он, и его морщинистое лицо исказилось от волнения.

Я едва не бросилась к нему с успокаивающим заклинанием – губы Даньяра побелели, пальцы задрожали. Как бы сердце не прихватило!

К счастью, старый маг оказался крепче, чем выглядел: через мгновение он уже успокоился, а в глазах зажегся холодный расчет.

– Я отправлюсь за дневником Амехопета, когда леди Горейская будет в безопасности, – произнес Аль твердо. – Мы доставим ее на остров Фаротос, убедимся, что она благополучно переместилась телепортом в Квартен, – и сразу повернем корабль в сторону острова короля-целителя.

Аль похлопал по зачарованному тубусу, свисающему с пояса.

– Карта и инструкция прохождения ловушек здесь, рядом с нотой протеста.

Кромешник был логичен, но Даньяра все равно перекосило.

– Почему?! – сорвался он на визг. – Зачем нам делать крюк?

Аль наклонился к нему так близко, что со стороны лишь я увидела, как тьма на мгновение затянула его глаза.

– Если со мной что-то произойдет на острове, Хель попадет в лапы жрецов Света. Не так ли? – холодно произнес кромешник. – Нас должны были предупредить об опасности, грозящей целителям в Заохии!

Даньяр стал белее морской пены.

Аль отступил от него, перестав давить силой Тьмы.

Старик шумно выдохнул и, приободрившись, быстро оглянулся на капитана «Золотого ветра», который стоял на палубе шагах в десяти от нас и высматривал что-то в подзорную трубу.

– Ваше высочество, вы не думали, что невесте лучше находиться рядом с вами? – вкрадчиво спросил Даньяр. – Связи с Латорией нет, вдруг там свирепствует белый мор?

Я стиснула зубы, чтобы не выругаться. Вот же шмырев манипулятор! Знает, на какие болевые точки надавить! Как же здорово, что его не было во дворце Нергала и он знал лишь в общих чертах, что лжепринц справился со своей ролью.

Одно непонятно: зачем Даньяр распускал в Латории слухи о белом море? Зачем старался усилить конфликт между странами? И знал ли о его махинациях настоящий принц? Почему важно сейчас, чтобы мы с Алем отправились на остров короля-целителя?

И еще... Может, стоит рассказать ему, что принц Альмавьер погиб?

Украдкой переглянулась с кромешником. Словно прочитав мои мысли, он слегка качнул головой. Нет, рассказывать опасно.

– На Фаротосе узнаем, началась в Латории эпидемия или нет, – поставил точку в разговоре Аль.

– Как пожелаете, ваше высочество, – процедил сквозь зубы Даньяр.

Жаль, что его поведение дало ответы лишь на часть вопросов. Но ничего, на Фаротосе Аль прижмет его к стенке и заставит ответить на оставшиеся. Если не сможем мы, это сделает ментальный маг.

Чтобы не вызывать вопросов у регента, часть моего багажа пришлось бросить во дворце принца. Я забрала вещи первой необходимости, Айку и кошку.

Последняя, уверена, и сама бы проникла на корабль: она не собиралась оставлять Аля, прикипев к нему всей своей кошачьей душой. Удивительная преданность... Эх, а моя Снежа где-то там, в Латории. Наверное, скучает по мне.

Так, поговорив с Даньяром и утвердив курс на Фаротос, мы отправились спать. Мне и в голову не пришло, что не одни мы умеем хитрить...

* * *

Утро началось с мелодичного перезвона.

Топазины в моих серьгах, переполнившись магией, тревожно пели. Тонкий, едва уловимый звук, словно провели ножом по хрустальному бокалу.

Я зажмурилась, ощущая, как сила распирает изнутри, в висках запульсировало тяжестью.

Шмырев резерв! Давно не напоминал о себе так настойчиво.

Я завозилась, пытаясь бесшумно высвободиться из объятий спящего кромешника. Как я вообще оказалась прижатой к его груди? Легла же на другом краю кровати!

– Спи, рано, – пробормотал Аль сонно.

Теплая ладонь скользнула по моему бедру вверх и притянула обратно.

– Мне надо, – прошептала я, мучительно ощущая, как щеки заливает жаром смущения.

Да и все тело горело, будто я лежала не на шелковых простынях, а на раскаленных углях.

Вздохнув, Аль выпустил меня из объятий и перевернулся набок. Покрывало сползло, обнажив кромешника до пояса.

Встав с кровати, я не удержалась и обернулась.

Кромешник спал лишь в пижамных брюках. Алые волосы, собранные в косу, пламенели на белой шелковой простыне. Идеальная кожа перламутрово светилась в утреннем свете, пробивающемся сквозь шторы.

Мне довелось лечить немало красивых мужских тел, некоторые я даже собирала по частям после сражений. Алессандр притягивал взгляд, и мне очень нравилось то, что я видела. Он вызывал интерес не целительницы... женщины.

Рельефный торс, где каждый мускул очерчен, словно высечен из камня гениальным скульптором. Четкий рисунок мышц спины и рук, будто отлитая из металла грудная клетка, косые мышцы пресса уходили под тонкую ткань покрывала...

Я перевела взгляд на лицо Алессандра. Высокий лоб, черные густые брови и ресницы, резковатые скулы, хищный нос, чувственные губы и волевой, тяжеловатый подбородок.

Притягательный мужчина. Совершенный.

Мне нравилось смотреть на него спящего. Нравилось разглядывать его сейчас, такого безмятежно-уязвимого, – и не скажешь, что это непобедимый воин Кромешной Тьмы. Он почти не использовал магию своей покровительницы, но умел вывернуться из ловушки, вызвать уважение у окружающих.

Подумать только, а ведь Аль раньше вызывал неприязнь и страх... Раздражала его язвительность и жесткость, кажущаяся необоснованной. Он не давал второго шанса преступникам – и это виделось мне как отсутствие милосердия.

Сейчас понимаю, что, уничтожив напавшего на меня маньяка с кислотой, он поступил правильно. А тогда как же он меня возмутил!

Лжепринц, оказавшийся прекраснее, благороднее и великодушнее оригинала. Для меня он стал притягательнее и важнее всех мужчин мира.

Хельена Горейская влюбилась?..

Я отвернулась, чувствуя, как учащается пульс. Увы, пора признать это с грустью и разочарованием в своем разуме. Чувства алогичны. Я ведь знала, что не смогу сделать его счастливым, и все равно влюбилась.

Проблема с резервом никуда не делась. Я не смогу стать его женой, родить детей. Я или погибну во время беременности, или передам свой дефект следующим поколениям.

А у Алессандра Ярвуда обязательно должны быть дети!

Да, он говорил, что я вроде как его суженая... но чего только не скажет благородный мужчина, испытывая симпатию к обездоленной женщине.

Я не хочу, чтобы он выбрал меня из жалости.

Волна тошноты. Резерв так не вовремя напомнил о себе... Где там моя шкатулка с запасными серьгами? Кажется, Айка не успела перенести их в гардеробную.

Я отыскала шкатулку и, подойдя к окну, заменила переполненные накопители на пустые.

Раздвинула шторы шире. За бортом стоял туман. Густой, словно творожный крем, он поглотил темную синеву океана. Лишь зеленая макушка острова виднелась вдалеке.

Минуточку... Острова?! Но до Фаротоса еще далеко!

– Аль, проснись! Что это?!

Кромешник вскочил с кровати и вмиг оказался рядом.

– Для Фаротоса слишком рано, – хмуро сообщил он и принялся быстро одеваться.

Я без стеснения последовала его примеру и натянула сапфировое платье поверх тонкой ночной рубашки.

– Не выходи! – бросил Аль, уже держась за дверную ручку.

Я успела увидеть в его глазах тревогу – и дверь захлопнулась, оставляя меня одну с беспокойными мыслями. Время словно застыло. Аль не спешил возвращаться.

Нет, я так не могу! С ума сойду от волнения, не понимая, что происходит. И вообще, вдруг Алессандру нужна моя помощь? Сейчас я даже в роли бойца смогу побыть: магия переполняла, вот-вот из ушей полезет.

Я решительно направилась к двери, но открыть ее не смогла. Истошно мяукая, из-под кровати вылетела черная кошка Аля и преградила путь.

– Ты что, меня не пускаешь? – невольно улыбнулась.

Боги, дожилась – разговариваю с кошкой! Еще и верю, что она пытается предупредить об опасности.

Пушистая любимица Аля зашипела.

– Ладно, успокойся, никуда я не иду!

Я наклонилась – и в этот раз кошка не увернулась, далась в руки. С ней я направилась в кабинет, где спала на походной кровати служанка.

– Айка, проснись...

Я коснулась ее плеча.

– Ой, я проспала? Простите, леди Хельена!

– Нет, все хорошо. Точнее, все странно... Долго объяснять! Закрой за мной и никому не открывай, только мне или принцу.

Служанка, еще сонная, испуганно кивала, пока я давала инструкции. А затем я коварно пихнула ей в руки кошку и выскочила за дверь.

Палуба встретила меня гнетущей тишиной и обрывками тумана. Моряки передвигались бесшумными призраками. На лицах тревога, а у кого-то и откровенный страх. Один юноша левой рукой вцепился в канат, а правой сжимал защитный амулет в виде солнца и молился. Его белые губы быстро-быстро шептали слова.

Что случилось? Что с ними со всеми? Ни одной догадки в голове. Разве что... дело в магии? Ее слишком много... Мы возле какой-то аномалии?

И этот странный туман... Он обволакивал корабль, как слизень, – плотный, молочно-белый. Протяни руку – и он осядет на пальцах мыльной пеной.

Туман натыкался на магический щит, оставляя изумрудные блики на границе защиты. Но кое-где, в слабых местах, белесые клочья просачивались внутрь, извиваясь как змеи. Как дым без огня. И он не пах! Ни солью, ни рыбой.

Пользуясь прикрытием туманной дымки, я направилась в сторону приглушенных голосов. Один из говоривших – точно кромешник.

– Ты перешел границу, старик. Ты не передал мой приказ, самовольно изменил курс брига.

– Я думал... я хотел... – Даньяр задыхался, его шепот напоминал скрип ржавых петель. – Простите... Так надо...

– Кому надо? – Алессандр повысил голос, и старик ахнул, хватая его за рукав.

– Тихо! – прошептал он в ужасе. – Ради всех богов, тише!

Я замерла. Да что, к шмырям собачьим, происходит?!

Даньяр трясся и не смотрел на Аля. Его взгляд прикипел к туману за бортом.

– Да, я соврал капитану, – прошептал он. – Сказал, что вы хотите попасть на остров короля-целителя.

Аль отбросил с лица кроваво-красную прядь.

– Зачем? – спросил он недоуменно. – Я не пойду ни за дневником, ни за посохом! Я знаю, что никакой мор Латории не грозит.

– Тише... Иначе он услышит... – Даньяр всхлипнул. – Простите, я не думал, что мы попадем на остров в час монстра...

– Что за монстр? – хмыкнул Аль. – Новая байка?

– Нет... Любимая зверушка Амехопета. – Даньяр облизал бледные губы. – Двести лет стережет остров. Обычно спит, но когда просыпается, появляются знаки...

– Туман? – нахмурился Аль и создал заклинание поиска – бледно-желтый шарик соскочил с ладони и упал за борт, в белое марево.

Слуга ныне покойного принца кивнул.

– Надо пройти тихо. Бросим якорь в бухте, где нет тумана. Переждем и направимся на Фаротос.

Аль посмотрел на туман, потом на Даньяра.

– Если ты врешь...

Старик упал на колени.

– Умоляю, тише... Или монстр услышит.

Я отступила назад, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

Туман вокруг брига стал еще плотнее.

И... что-то в нем шевельнулось.

Глава 21. Остров короля-целителя

Нечто иссиня-черное, невероятно огромное скользнуло за бортом.

Змея?.. Гигантская змея?! Что еще могло быть гладким, длинным, нереально быстрым?

Я застыла. И все, кого могла видеть в обрывках тумана, тоже замерли. Матросы словно превратились в каменные изваяния. Даже дышать страшно. Только стук пульса в висках, громкий, как барабанный бой на площади.

Палуба под ногами вздрогнула, потом резко рванула вверх, будто бриг попытался выпрыгнуть из воды. Меня подбросило, ноги оторвались от скользких досок. Чудом ухватилась за свисающие веревки – ладони обожгло пеньковым волокном, но я стерпела и не разжала пальцы.

Боги! Что это?!

«Золотой ветер» снова качнуло, но теперь не вверх, а вбок, с таким ужасным креном, что я увидела воду вместо неба.

Или это не волна его опрокидывает?..

Холодная стена воды прошла сквозь изумрудный щит и обрушилась на палубу, сбивая с ног матросов, заливая люки.

Сердце колотилось где-то в горле.

Так, надо вернуться в каюту! Лучше там отсидеться, как и велел Аль.

Но ноги не слушались. И выпускать веревку страшно, хоть и надо.

Корабль выровнялся. Туман посветлел, стал тоньше, будто его гнал прочь ветер.

– Обошлось, – облегченно произнес Даньяр и осенил себя знаком бога Света.

А я бы не спешила выдыхать. Туман никуда не делся, хоть и поредел.

– Принц! Тебе привет от Галии! – разорвал тягостное затишье веселый голос.

Я обернулась на выкрик.

Один из матросов, светлокожий и синеглазый, глядя на лжепринца, сунул два пальца в рот и залихватски свистнул. Звук, усиленный магией, прокатился над головами сигналом медного горна.

Свистун выхватил из-за пояса кинжал и, рубанув воздух, открыл полыхающий сине-зеленым портал. Мгновение – и негодяй шагнул в бирюзовое сияние.

– Стой!

Аль взмахнул рукой – слепящий ком огня рванулся вдогонку. Поздно, портал захлопнулся. Или кромешник все-таки попал?..

Боги, кажется, именно этот тип покушался на настоящего принца в лечебнице?..

Мысль улетучилась – вода за бортом забурлила. Нечто – огромное, невидимое! – ударилось в борт.

Крики. Треск дерева. «Золотой ветер» застонал – длинно, жалобно, как живое существо в агонии. Звонкий хлопок – это лопнул защитный купол над бригом.

– Активировать второй щит! – громыхнул где-то в тумане капитан Гайрун.

Новая волна, выше и сильнее, подхватила бриг и швырнула его как щепку. Я полетела, ударилась животом о борт – боль пронзила все тело, от макушки до пяток. В глазах потемнело.

Как только не вылетела?! Повезло!

– Леди Горейская! Я вам помогу!

Ко мне подскочил молодой матрос. Тот, что молился, сжимая артефакт в форме солнца.

– Я – Таш, помните меня? – спросил парень, помогая мне отлепиться от борта.

Я мотнула головой, пытаясь отдышаться.

– Вы мне плечо срастили, – продолжил матрос и мрачно добавил: – А еще забрали мою невесту, Айку!

Его глаза вспыхнули ненавистью. И он с силой толкнул меня, с помощью воздушного «кулака» вышвыривая в океан.

– Хель!.. – Крик Аля догнал меня уже в тумане.

Пространство перевернулось. Я ударилась о воду. И пошла ко дну.

Горько-соленый вкус на губах.

Холод.

И чернота...

* * *

Я лежала на чем-то шелковистом и мягком...

И лучше бы я умерла. Боль прошила насквозь, поселившись в каждой части тела, в каждом органе. Жгучая, пульсирующая, она пожирала меня изнутри, плавила кости, тянула мышцы. Даже дар не слушался, словно покинув. Магия не отзывалась, будто кто-то нацепил на меня кандалы из уршиля. При этом резерв распирало, тонко вибрировали серьги-накопители.

Где я?.. Что случилось? Почему все болит? Почему я не могу себя исцелить?

– Очнись, Хель... Открой глаза, родная...

Просьба Аля донеслась сквозь туман боли – тихая, окрашенная страхом и усталостью. Его теплые пальцы осторожно скользнули по моей щеке, убирая волосы.

– Пожалуйста, Хель. Очнись, сердце мое...

Легкий поцелуй в щеку. Губы его – горячие, нежные.

Я бы с радостью очнулась. Увы, не могла. Тело оцепенело, язык онемел, я толком не ощущала свои конечности. Даже веки не слушались!

Аль взял меня за руку – и вдруг резко выругался.

– Ох ты ж... Я болван!

Волна прохладной бархатной тьмы заботливо омыла меня от макушки до кончиков пальцев на ногах.

И боль вмиг отступила. Ладони, изрезанные пеньковой веревкой, перестали жечь. Соль больше не разъедала раны. Даже одежда и волосы высохли!

Алессандр вновь лечил меня тьмой? Темный маг, воин Кромешной – мой личный целитель... Так странно, тьма больше не пугала меня. Наоборот, успокаивала, лечила и защищала.

А может... Может, и с резервом поможет? Что, если однажды дефект исчезнет навсегда и я стану обычной магичкой? Смогу выйти замуж за Алессандра, родить ему детей... Быть счастливой!

Оцепенение спало. Я смогла вздохнуть полной грудью и открыть глаза.

– Аль...

Надо мной возникло его лицо, бледное, встревоженное.

– Как же ты меня напугала!

Он осыпал меня всю поцелуями, а затем крепко обнял и, затащив на свое тело, прижал к себе. И я утонула в тепле его рук, таком родном и волнительном.

Некоторое время мы просто лежали. Широкие ладони Аля гладили меня по спине и спутанным волосам.

– Что произошло? Где мы? – спросила я хрипло. Собственный голос на миг показался чужим.

Последнее, что помнила, – падение. Точнее, толчок моего неблагодарного пациента. И темноту.

– Мы в каком-то гроте, – коротко ответил Аль, и в его голосе зазвучала осторожность. – Попасть сюда можно вплавь или через дыру в своде.

Приподняв голову, я смогла немного оглядеться.

Шершавые буро-коричневые стены местами поросли мхом, травой и даже белыми и алыми цветами. В далеком своде зияла округлая дыра, из нее и лился солнечный свет, освещая часть пещеры.

Пол порос высоким ярко-зеленым мхом, но большая часть – темная вода. Неподвижная, она напоминала жуткое зеркало из кошмаров.

Прижавшись щекой к груди кромешника, я некоторое время слушала биение его сердца. И вдруг меня словно скальпелем полоснуло.

– А корабль? А монстр? Я же видела змею!

Боги, а если это не грот?.. Это ведь не желудок проглотившего нас монстра? Шутка, разумеется, но страшная...

– Это была не змея, не волнуйся, – ответил кромешник как-то скованно, словно пытался что-то утаить. – С кораблем, уверен, все в порядке.

А монстр? Что с монстром? Я ведь точно видела жуткую черную громаду! Спросить не смогла: язык перестал слушаться, захотелось спать.

– Сейчас чуть отдохнешь, и мы поднимемся наверх. Попробуй поспать немного.

Он прав, надо отдохнуть.

Что-то громко булькнуло неподалеку, но я уже засыпала...

* * *

– Урру... Урру! Урру-ру!

Странные звуки разбудили, пробираясь в тревожно-мутный сон. Глухие, булькающие звуки.

– Уйди, наглая морда, – произнес Аль устало, словно уже раз десять требовал одно и то же. – Если разбудишь мою невесту, я с тобой дружить не буду. Понял?

– Урру-ру! – ответил кто-то – или что-то? – явно не собираясь слушаться и дальше.

– Гулять! – приказал кромешник, и в его голосе зазвучал холод стали.

Раздался громкий удар, словно кто-то шлепнул ладонью по воде, а следом – недовольное бульканье.

Что там за «урру» такой?

Любопытство шевельнулось во мне, но дрема оказалась сильнее. Тяжелые веки не желали подниматься, и я снова провалилась в темноту. Окончательно меня вырвал из сна сильный запах. Аппетитный, дразнящий...

Аромат жареной рыбы.

Я приподнялась на локте и тотчас прищурилась от яркого света, пробивающегося сквозь отверстие в своде пещеры.

Неподалеку разворачивалось невероятное зрелище: Аль, сидя на коленях, жарил в воздухе огромную рыбину с помощью магии. Она медленно крутилась на невидимом вертеле, покрываясь золотистой корочкой, а жир капал в магический костер.

Ого! Как кромешник поймал такую большую рыбу? Без удочки, без сетей... Заклинанием?

Рядом с очагом на больших листьях лежали фрукты: ярко-желтые шары и рубиново-красные вытянутой формы.

В животе заурчало, и кромешник обернулся.

– Привет. Ты вовремя проснулась, сейчас будем обедать.

– А воды можно?

Больше всего я хотела пить. Горло было сухим, словно я не спала, а жевала песок.

Алессандр принес красный фрукт.

– Я уже пил. Не ядовитый, сок несладкий, – сообщил он и, заклинанием срезав верхушку плода, передал мне.

Я верила ему настолько, что даже не стала проверять фрукт на токсины, выпила половину содержимого так.

Сок оказался освежающим, с легкой кислинкой и тонким ароматом, напоминающим лесную малину.

– Сильно тяжело вылезти из грота? – Я ткнула пальцем в далекое отверстие в своде, откуда лился солнечный свет. Стены почти отвесные, как по ним карабкаться?

Аль откинул алую прядь со лба.

– Вылезти легко. С небольшой помощью ты тоже выберешься без проблем.

Он взмахнул рукой, и рыба, уже испеченная до идеального румянца, плавно опустилась на гладкий валун, застеленный листьями.

– Все, готово. Прошу к столу!

Ели, разумеется, руками. Рыба оказалась невероятно вкусной: нежная, сочная, с хрустящей корочкой. Даже без соли.

– Спасибо, у тебя талант повара. – Благодаря, я пыталась стереть с пальцев жир комком мха. – А как ты поймал рыбу?

Алессандр весело отшутился:

– Секрет.

Я хмыкнула, но не стала настаивать. Вместо этого спросила то, что не давало покоя:

– А с кем ты беседовал? Он еще «урру» говорил.

Аль замер на миг, затем медленно опустил руку с фруктом и поморщился, будто вспомнил что-то неприятное.

– Или это мне приснилось? – добавила я, чувствуя, как нарастает тревога.

– Тебе сильно досталось, – тихо сказал кромешник. – Чудом не утонула, а я не сразу нашел тебя в воде.

Меня накрыло волной жгучего стыда.

– Прости... Я не послушалась и вышла из каюты. Тебе пришлось меня спасать. Я не думала, что выйдет так...

Аль встал, подошел ко мне и протянул руку. Я поднялась, и он крепко обнял и поцеловал меня в макушку.

– Знаешь, Хель, я рассчитываю, что в дальнейшем в минуты опасности ты станешь выполнять мои просьбы. Но сегодня ты случайно сделала правильный выбор, когда своевольно покинула каюту.

Как это? Отстранившись, я заглянула ему в глаза. Нет, он не шутил и не утешал.

– Почему правильный?

– После того как мы с тобой оказались в воде, корабль перестало трясти, я видел, что он уцелел. Да, потрепан, но не утонул.

Я с иронией уточнила:

– Хочешь сказать, что мы с тобой – герои морских легенд? То есть жертвы, которых бросали в воду, чтобы утихомирить голодного монстра?

Алессандр хмыкнул:

– Ты верно уловила суть произошедшего. Случайные жертвы морю, угу.

Мне нравился его черный юмор, но сейчас он был слишком уж зловещ. Я поежилась, ощутив, как ледяной холодок прополз по спине. Если бы не Аль, здесь бы я сейчас не стояла... утонула бы несколько часов назад.

– Почему на нас опять напали? – спросила, прислушиваясь к далекому гулу. Кажется, это прибой? – Нет, мотивы моряка понимаю: я оставила рядом с собой Айку – и она получила возможность отказать нелюбимому жениху. Но кто напал на тебя?

– За очередное покушение нужно сказать спасибо Галии. Похоже, тот свистун и есть бастард предыдущего короля, единокровный брат Альмавьера.

– Фирн, – подсказала имя. – И он пытался убить принца еще в Латории.

– И старался натравить на него жителей Фаротоса, подкупив моряков в трактире, – добавил Аль мрачно.

– Вероятно, были еще попытки, только неудачные. А мы не заметили, – предположила я. Перед глазами вдруг вспыхнуло воспоминание: Аль, развернувшись в прыжке, швырнул вдогонку свистуну огненный шар.

– Интересно, когда Фирн прыгнул в телепорт, ты успел попасть в него?

– Надеюсь, хотя бы зад ему поджарил.

– Хорошо бы, заслужил...

Мы переглянулись и рассмеялись, но смех быстро оборвался, растворившись в тяжелом, влажном воздухе грота.

– Ладно, Хель, собирайся, пора уходить отсюда, – заявил Аль, быстро озираясь по сторонам. – Нам нужно осмотреться на острове до темноты. Корабль точно не уплыл, команде придется бросить якорь в бухте для ремонта.

– Сейчас, только руки помою.

Опустившись на колени у самой кромки озера, я принялась смывать жир и запах рыбы. Вода была ледяной, и пальцы быстро онемели.

Интересно, здесь глубоко? Дна не видно – только черная, бездонная пустота. Пропасть, из которой за мной наблюдал монстр... Шутка.

Бульк...

Я замерла. Показалось? Холодная вода плохо отмывала липкую пленку, и я принялась быстро тереть кожу мхом. Странно, ощущение, что за мной следят, только усиливалось.

Бульк... Бульк...

Так. Мне точно не послышалось!

Мурашки побежали по рукам, волосы на затылке встали дыбом. Я медленно подняла голову – и увидела их.

Над поверхностью воды торчали глаза. Маленькие, тускло-желтые, на тонких, как у краба, стебельках. Они смотрели на меня изучающе.

– Аль, – позвала я, внутренне обмирая от ужаса. Сама себе накаркала монстра! – Аль, что это?

Обняв за талию, кромешник настойчиво повел подальше от воды.

– Ничто. Пойдем, Хель.

Голос его звучал спокойно, но Аль точно спешил, уводя меня прочь.

– Урру... Урру-ру! – за спиной раздалось булькающее воркование.

Я не успела оглянуться – перед нами шлепнулась серебристая рыбина. Большая, почти метр длиной, она рухнула на мох и забилась в конвульсиях, разбрызгивая голубую слизь во все стороны.

Шлеп! Еще одна – справа.

– Какого шмыря?! – рыкнул кромешник, оттаскивая меня в сторону.

Шлеп-шлеп!

Две новые рыбины упали слева. Одна едва не задела меня, ее скользкое тело мелькнуло прямо перед лицом.

Ругнувшись, Аль выставил щит из тьмы.

Рыбины падали... Бились о камни, извивались змеями. Все новые и новые продолжали вылетать из воды, будто их вышвыривала невидимая рука.

Уворачиваясь от дождя – нет, града! – из рыбы, я невольно выскользнула из рук Аля.

И поплатилась.

Одна рыбина оказалась под ногами, и я поскользнулась.

– Хель!

Он не успел схватить за руку – я рухнула в воду.

Холод обжег кожу, темнота сомкнулась над головой. Я увидела... нет, ощутила, как в глубине что-то шевельнулось. Что-то огромное.

Я почти померла от ужаса, как вдруг это НЕЧТО меня толкнуло. Вверх, прочь из воды! И прямо в руки кромешника.

Поймав, он прижал меня к себе одной рукой, во второй я увидела его огромную алебарду из тьмы.

– Нет! Не надо, Аль!

В моей голове был хаос из мыслей-догадок и ярких картинок. Не моих воспоминаний!

Я точно не могла видеть обитателей океана, лежа на дне.

– Не трогай его! Он же разумный, ему и так больно! Ты же сам с ним общался, я слышала!

Мы отступили от края воды.

– Это же он принес нас сюда, да? И рыбу нам дал?

Я заглянула в напряженное лицо кромешника, а затем прижалась к его груди. Меня трясло – от холода, страха и понимания, что только что я могла погибнуть.

А еще ощущения чужой тоски и боли никуда не делись. Это не похоже на ментальную магию – скорее, на крик, брошенный в пустоту. Крик, который наконец услышали.

Кромешник шумно выдохнул и развеял оружие из тьмы. Проведя рукой по моей спине, вмиг высушил платье.

Через несколько минут я узнала правду.

Когда я упала за борт, Аль бросился за мной, но из-за магического тумана не сразу нашел. Сделал это монстр. Он вытолкнул меня из глубины и позволил Алю приблизиться. Когда я уже была в руках кромешника, ему по голове прилетело чем-то тяжелым. Не заклинанием, обломком какой-то детали брига.

Очнулся Аль быстро и понял, что чудовище куда-то нас на себе тащило. Вскоре выяснилось, что это уютный грот.

Звучит как сказка? Сама с трудом поверила! Но реальность оказалась причудливее легенд: древний монстр, охраняющий остров короля-целителя, не только не навредил нам, а почему-то протянул щупальце помощи. И он мог общаться картинками. Не так, как ментальные маги, а грубее, примитивнее, но от этого еще пронзительнее.

– Эй, Урру! Покажись, пожалуйста! – позвала я монстра.

Голос дрогнул, но не от страха, а от любопытства. Меня накрыло странным азартом.

Бульк... Бульк... Бульк...

Он высунулся из глубины – и волна обрушилась на мох, заставляя нас отпрянуть на камни.

Дыхание перехватило. Я застыла, потрясенно разглядывая питомца короля Амехопета Солнцеликого. Жуткое творение, слепленное из бредовых кошмаров... И нет, фонтан-монстр на площади выглядел гораздо безобиднее по сравнению с этим живым оружием глубин!

Его словно сшили из разных существ, взяв переднюю часть тела от акулы, а заднюю – от осьминога, приправив сверху змеей... Блестящая, темно-синяя, почти черная чешуя, присоски на щупальцах отливали лиловым, узкая длинная пасть с клиновидными зубками, большие желтые глаза и еще одна пара маленьких на стебельках, как у краба.

– Урру, – выдал монстр печально, и все его четыре глаза уставились на Аля.

Он ведь что-то хочет сказать? Только не может... Образы и вспышки памяти чудовище вложило прямо в сознание, когда я касалась его щупалец.

Значит, нужен контакт?

Вытянув руку, я шагнула обратно к воде.

– Стой! – Аль придержал меня за плечо. – Что ты делаешь, Хель?!

– Он нам помог и не собирается вредить и впредь, – уверенно заявила я, понимая, что монстр нас внимательно слушает. – А знаешь почему?

Аль вскинул черную бровь.

– Из-за тебя! Он хочет поговорить, глаз с тебя не сводит.

– Боится? – предположил кромешник и, усмехнувшись, добавил: – Или я кажусь ему вкуснее, чем ты.

Я проигнорировала шутку, сосредоточившись на щупальце, несмело ползущем по мху.

– Ладно...

В руке кромешника тотчас возникла алебарда из тьмы, огромная, гудящая силой.

– Аль! – возмутилась я.

– Ты же не думаешь, что я подойду к чудовищу безоружным?

Остро захотелось закатить глаза от возмущения. Этот монстр мог слопать нас, и не один раз, пока мы были без сознания. Он опасен, да, но почему-то не для Алессандра.

Чудище не дрогнуло, не убрало иссиня-черное щупальце, когда воин Тьмы подошел к нему с оружием.

Положив ладонь на гигантский тентакль, Аль замер, погрузившись в немой диалог. Я же попыталась заклинанием диагностики лучше его изучить. Монстра, не Аля.

Кто-то использовал магию исцеления, чтобы создать это существо из кусков других животных. Я встречала нечто подобное... Эрх Горейский, мой проклятый дед, занимался похожими экспериментами, но только подопытными были люди. Он возвращал инвалидам потерянные конечности, отрезая их у трупов. Вроде бы доброе дело, правильно?

А вот и нет! Если нарушаются этические принципы целительства... Если делается без сострадания, не во благо, а из безжалостного любопытства...

Однажды, уверена, эти исследования возродятся, но уже в ином ключе. В любых научных исследованиях и экспериментах кроме холодного разума должно участвовать и сердце. Иначе мы перестаем быть людьми.

Бульк...

Я вынырнула из своих воспоминаний и увидела, что монстра больше нет, лишь круги на воде.

– Пойдем, Хель, – мрачно произнес Алессандр. – Пора выбираться из этой сырости, иначе у нас самих отрастут жабры.

Он шутил? Но все-таки к нему сейчас лучше не лезть с расспросами...

Меня грызло любопытство. Тревога ледяным узлом завязалась в животе, но я держалась и молчала. А еще делала все, чтобы не стать обузой.

Увы, мои шикарные сандалии хоть и не спадали со ступней благодаря ремешкам-завязкам, совершенно не подходили для того, чтобы наступать на острые камни.

Аль взглянул на мои попытки взобраться, а затем... вскинул на плечо. Как мешок, да, но драгоценный. Вокруг нас взметнулась тьма...

И мы полетели вверх! К солнцу!

Выскользнув через дыру, приземлились на скалистую, лысую макушку горы.

Интересно, почему сразу не переместились так? Берег силы?

– Здесь мы как на ладони, легко увидят в подзорную трубу, – заявил Аль и спустился под прикрытие деревьев.

Поставив меня на ноги, скупо объяснил, как прошло общение с монстром:

– Принц Альмавьер – копия короля Амехопета. И я, получается, тоже.

Так бывает, когда потомок – копия предка. Но чтобы посторонний человек?! Или же...

Смутная мысль пришла и тотчас ускользнула, когда Аль добавил мрачно:

– Урру решил, что я его хозяин.

Глава 22. Скипетр стихий

Почти целый час мы сидели в радушных объятиях густого кустарника и наблюдали за тщетными попытками жрецов бога Света войти в усыпальницу короля Амехопета. Воздух вокруг пах не только солью и водорослями, но страхом и медью свежепролитой крови.

Огромная двухстворчатая дверь в скале была открыта и зияла черным провалом. Мол, входите, добро пожаловать! Вот только это была иллюзия радушия. Западня.

Пол перед входом был выложен яркой, красивой мозаикой – причудливые узоры из разноцветной смальты. Испуганные бедняги в наручниках (каторжники, как сказал Аль) ступали на указанные им плитки. Они шли строго по инструкции, выкрикиваемой главным жрецом, и... превращались в факелы. Проваливались в ловушки, когда внезапно переворачивались плиты. Превращались в глыбы льда. Невидимый воздушный таран невероятной мощи превращал их в фарш...

Левитировать над смертельным полем не получалось: магия гасла, стоило оторваться от земли. Соорудить мост – тоже, доски быстро обращались в труху. Прыгуна с шестом невидимая стена отбросила назад... Это был невероятно убийственный полигон.

Алессандр дал слово, что люди, посылаемые на смерть, сами убийцы, он ощущал на них печать зла. Но все же это были люди – и они не заслуживали подобной смерти!

Увы, так не считал главный жрец, лысый, тучный Воникс. Он стоял на небольшом возвышении и, попивая что-то из фляги, продолжал посылать несчастных на убой.

Почему Аль не вмешался, не остановил верховного? Все просто и одновременно сложно: заключенные были убийцами, а десятки младших жрецов из свиты Воникса – нет. Убивать невинных, защищая преступников?.. И до верховного жреца бескровно, не устроив бойню, не добраться.

Я могла бы усыпить жрецов, но что потом? Выпустить на волю осужденных убийц? Взять их с собой? Куда?! И то и другое – невозможно и безответственно.

Я зажмурилась, когда очередной молодой мужчина с трясущимися коленями ступил на синюю плитку. Щелчок – и грохот...

– Давай уйдем, – выдохнула я, обращаясь к Алю. Голос прозвучал сипло и чуждо. – Я убедилась, что им не помочь.

Меня мутило. В горле стоял горький ком. Столько смертей... И ради чего? Сокровищ? Сказочного скипетра стихий?

– Почему этого урода в дорогущем балахоне никто не остановит? – высказала мысли вслух. – Он же палач. Садист, разжиревший в своей безнаказанности! Разве подчиненные не понимают, что однажды могут оказаться на месте преступников?!

– На телохранителях и некоторых младших жрецах стоят магические «поводки», – ответил Аль. – Тебе не видно?

Я вгляделась в группу людей и покачала головой.

– Они не могут пойти против Воникса, иначе умрут. И если он умрет насильственной смертью, им тоже достанется.

– Похоже на запрещенный «поводок Йозалуса»... Ясно, магическое рабство. – Сделав вывод, я зажмурилась, чтобы немного прийти в себя.

Понимание ситуации усилило горечь.

Вообще, мы набрели на усыпальницу Амехопета Солнцеликого совершенно случайно, когда шли в бухту, где стоял «Золотой ветер». И остановились, чтобы посмотреть на ловушки. Посмотрели... До конца жизни будут сниться мне в кошмарах!

– Да, сейчас пойдем дальше, – тихо, почти беззвучно шепнул Аль.

Он снова посмотрел на разложенные в траве листки – копии страниц из дневника Амехопета.

– Не пойму... Почему они идут не по схеме, что здесь нарисовано? – тихо произнес Аль больше для себя, водя пальцем по сложному разноцветному узору.

– Потому что она неправильная, – с горечью ответила я. – Видать, ее испытали, и не раз. Вот Воникс и выдумывает новые...

Аль молча свернул листки в тугой свиток и засунул обратно в зачарованный тубус на своем поясе. Его лицо было невозмутимым, но в глазах бушевала буря эмоций.

– Все, пойдем.

Новый крик прорезал воздух. Один из преступников резко развернулся и бросился бежать. Прямо в нашу сторону!

Сердце ушло в пятки и замерло. За каторжником ринулись двое дюжих телохранителей Воникса.

Аль вскинулся, и в его руке тут же материализовалась алебарда из пожирающей свет тьмы. Он приготовился встретить жрецов.

Воникс махнул рукой и крикнул:

– Оставьте его! Пусть бежит!

Жрец не сводил глаз с зеленого магического вестника в виде птички. Прочитав послание, он странно оживился.

– На сегодня все, возвращаемся в столицу! Наконец-то Свет услышал мои молитвы! – объявил он радостно. Обвел довольным взглядом своих помощников и оставшихся каторжан и счастливо добавил: – Принц Альмавьер и его невеста погибли! Теперь между мной и троном нет препятствий!

Обалдеть... Эта тварь решила стать королем Заохии?! А как же Нергал, Галия и маленькая Яся?.. Убьет их?

Воникс развернулся и, не глядя на оставляемое поле смерти, посеменил по тропе, ведущей в бухту. Свита угрюмо потянулась за ним.

Я выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Вот бы Аль натравил на корабль жрецов своего монстра... Хотя нет, нельзя. Там слишком много невинных, несчастных заложников жирного паука в шелках.

– Прежде чем спустимся в бухту, я должен кое-что сделать, – заявил Алессандр. – Возле входа в усыпальницу.

Под «кое-чем» он подразумевал заботу об останках жертв жреца.

Наблюдая, как, клубясь, тьма бережно их поглощает, я несколько раз моргнула, прогоняя слезы, и осторожно спросила:

– А ты можешь долбануть тьмой по этой площадке? Так, чтобы от ловушек не осталось следа? Чтобы больше никто не умер?

– Нет, мозаика – часть усыпальницы. Если уничтожить ловушки, гробница взорвется. Возможно, весь остров пойдет ко дну.

Ясно, теперь понятно, почему техномаг Глау ничего не смог сделать. Амехопет действительно был коварным изобретателем.

Отдав долг мертвым, мы отправились дальше.

И опоздали.

На горизонте, там, где синь неба сливалась с зеленью океана, таяла едва различимая точка. «Золотой ветер» уплыл. Команда и Даньяр, поверив, что принц с невестой утонули, не стали нас искать.

Я стояла, впиваясь ногтями в ладони, и смотрела вслед бригу. Ветер, окутывая солеными брызгами, трепал волосы. Монотонно плескались волны о скалы, заунывно орали чайки над головами – все казалось слишком громким и раздражало.

– Не успели... И как теперь быть? – Остро хотелось расплакаться. – Мы не попадем на Фаротос, а Даньяр не предупредит Нергала?

Ну как так? Почему нас не искали? Могли и задержаться на день в этой бухте!

Я постаралась справиться с паникой – принялась переплетать волосы. Ни одна артефактная шпилька, подаренная Филиппой, не потерялась в недрах океана, и я быстро свернула косу в узел на макушке.

– Может, сами пошлем вестник Нергалу?

Алессандр покачал головой.

– Нет, нельзя, не для того мы убегали. Забыла, что в столицу вскоре приедет лорд Эрвин?

– И что тогда?

– Пошлем вестник лорду Глау, он предупредит регента от своего имени. Так даже лучше, техномаг в миллион раз надежнее хитрого старика.

Вскоре зеленая магическая птичка улетела к кромешнику под прикрытием, и я выдохнула.

– А мы? Мы на этом острове застряли надолго, получается?

Алессандр не выглядел расстроенным.

– Иди сюда, – позвал он спокойно. – Смотри.

Когда он обнял меня, действительность пошла рябью. Я увидела сквозь иллюзию, как и кромешник.

Бухта не была пустой. На якоре недвижно и горделиво стоял огромный фрегат. Его стройные мачты вздымались к небу, на гроте развевалось бело-зелено-синее знамя цветов Заохии. «Королева Галия».

– Это корабль Эрвина, – не спросил, констатировал Аль.

Да, догадаться несложно. Тесть Нергала спал и видел, как его дочь надевает корону.

– Что его флагман здесь делает? Почему направился сюда, а не сразу в столицу?

Осторожный Аль высказал правильные вопросы, я же, наоборот, увидела в этом отличную возможность.

– Мы можем предупредить Эрвина об угрозе! – обрадовалась я. – Об угрозе, которая нависла над его дочерью и внучкой. Да, он наш враг, но не сейчас, когда храм Света решил уничтожить правящую семью.

Аль медленно повернулся ко мне, и в его глазах клубилась тьма.

– Враг моего врага – временный союзник, – произнес он, перефразируя древнее изречение. – Предупредим и его, взамен он доставит нас на Фаротос, взаимовыгодная сделка. Поступим так: ты тихонько посидишь в тени этих скал, а я отправлюсь на разведку. Мне нужно понять, что Эрвин здесь делает, прочувствовать атмосферу на корабле.

Я кивнула, сглотнув комок беспокойства, застрявший в горле. Мысль остаться одной на этом пустынном берегу была не из приятных.

– Хель, пожалуйста... – Алессандр сделал паузу, его взгляд потемнел от беспокойства. – Не влезай никуда, пока меня нет. Ладно? Никакого геройства, Хельена!

Я снова кивнула, в этот раз с легкой обидой. Будто сама ищу приключения, которые способны лишить меня жизни!

Аль отступил на шаг. Воздух вокруг него сгустился, задрожал, наполнившись мерцающей темной энергией. Кромешник вытянул руку, и в ладони материализовалась гигантская алебарда из чистой тьмы – оружие, при виде которого сжималось сердце. У кого-то от страха, а у меня – от восторга.

Опустив острие алебарды на песок, Алессандр провел вокруг меня идеальную линию. Вспыхнули яростные языки черного пламени. Они взметнулись к небу, слепящие и мощные, а затем опали, впитались в землю, оставив тонкую, едва видимую полосу.

– Пока ты здесь, внутри, тебе ничто не грозит. Не выходи из круга, Хельена!

В глазах Аля полыхала тьма. Он сделал шаг ко мне, пересекая черту. Я всей кожей ощутила жар его тела, а затем горячие губы скользнули по моим.

Ни капли нежности в поцелуе. Его ладони бесстыдно скользили по моему телу, пробуждая ответный огонь. Шквал эмоций. Страсть, напор, безудержное желание... И страх разлуки, и ярость из-за обстоятельств, и обещание вернуться – в этом поцелуе было все.

У меня подкосились ноги, а реальность поплыла, стала зыбкой и невесомой. Звуки побережья – крик чаек, шум волн – исчезли, растворившись в огненном жаре моей крови.

С трудом оторвавшись, Алессандр прижал меня к груди. Его дыхание было рваным и тяжелым.

– Жди меня, Хельена! – Это прозвучало одновременно просьбой и приказом.

Я с готовностью кивнула, еще не вполне придя в себя. Голова кружилась, а губы пылали. Ну не враг же я себе!

Кромешник развернулся и исчез в ближайших скалах, растворяясь в тенях.

Оставшись одна, я опустилась на большой, отполированный ветрами камень внутри моего магического убежища. На губах ощущался обжигающий вкус поцелуя Алессандра. И его тьмы...

Боги, поскорее бы он вернулся!

Потянулись тягостные минуты ожидания. Обхватив колени руками, я уставилась на величественную «Королеву Галию». Интересно, что там сейчас происходит? Жаль, нельзя заглянуть хоть одним глазком.

Теплый ветер, птичий щебет... Я лишь на миг прикрыла тяжелые веки и провалилась в дрему. Беспокойную, сотканную из усталости и тревожных предчувствий.

Внезапный крик вторгся в сон, разорвав его в клочья. Сердце ринулось вверх, пытаясь выскочить из горла.

Что это? Кошмар?..

Ошарашенно огляделась. Фрегат лорда Эрвина все так же безмятежно покачивался на волнах, ослепляя зеленым свечением парусов.

Нет, кричали точно неподалеку. Здесь, на берегу.

Новый вопль полоснул по сердцу. Это ведь человеческий голос, до неузнаваемости искаженный страданием?!

В памяти всплыл образ сбежавшего от жрецов каторжанина. Неужели он? Сорвался в пропасть? Ранило животное?..

Я закусила губу до боли и закрыла глаза. Нельзя выходить... Я дала слово Алю.

Еще один крик – и я сдалась, покинула круг. Окажу помощь, усыплю заклинанием глубокого сна и сразу же вернусь! И это не чистое милосердие – серьги-накопители переполнены до предела. Исцеляя несчастного, я сброшу опасные излишки силы.

Я кралась бесшумной тенью, ветки с темно-зеленой восковой листвой не издали ни звука, когда их раздвигала. Выглянула на поляну – и застыла.

Картина, открывшаяся глазам, вошла в сознание раскаленным железом: лорд Эрвин резал принца Альмавьера!

Якобы покойное высочество – я ни на секунду не спутала его с моим неуязвимым кромешником – стоял привязанный к исполинскому дереву. На запястьях и лодыжках – путы из уршиля, блокирующие магию. Волосы слиплись в длинные, грязные сосульки, один глаз заплыл, губы превратились в кровавое месиво. Некогда белая кожа была испещрена глубокими, методичными порезами.

– Я верил тебе... Я отдал тебе самое дорогое – мою дочь, – шипел Эрвин, медленно проводя длинным кинжалом по плечу принца. – Она тебя любила, а ты растоптал ее, тварь!

Взмах! Лезвие вошло в мышцы, вызывая у пленника очередной вопль.

– Слабый, ничтожный червь... Ты отказался от собственного ребенка... Так зачем тебе плодить новых?

Эрвин наставил кинжал вниз, между ног принца.

И я вышла из ступора. Садист выронил оружие и свалился сам, оглушенный мощными чарами сна. Почти анестезия. Если его самого будут резать, не почувствует.

А каков гад! Запредельная, бессмысленная жестокость! Жестокость, для которой нет оправдания. У Галии с Ясей все хорошо, их любит Нергал. Так за что лорд Эрвин так с принцем? Сошел с ума? Или от природы нравится мучить?

– Леди Горейская? – не поверил своим глазам несчастный принц. – Вы мираж? Или я умер?

Я поспешила к нему.

– Нет, я настоящая. Потерпите, сейчас помогу!

Обезболить, заклинание диагностики, очистить раны, остановить кровь, прогнать муравьев...

Ой, муравьи!..

Рыжие, огромные, наглые, они резво бегали по дереву и пытались надкусить моего пациента, а затем и его мучителя. Пришлось шугануть их заклинанием-инсектором.

Принц сплюнул кровь и жалко прошептал, старательно отводя взгляд:

– Это «огоньки», самые злые муравьи в Заохии, их укусы ядовиты. Эрвин специально меня сюда привез... Сказал, что я – «огонек», который испортил жизнь его дочери, поэтому должен умереть от их жвал...

Он прерывисто выдохнул и застонал.

Все еще плохо? Или это душевная боль?

– Недели... они могут жрать свою жертву неделями. – Принц, некогда шикарный и сильный мужчина, обиженно заплакал.

Я содрогнулась, представив, что ему пришлось пережить.

Боги... Откуда берутся настолько злые люди? Ничего, однажды я уже «починила» принца, справлюсь и сейчас. К тому же раны в основном поверхностные.

На некоторое время я выпала из реальности, полностью погрузившись в работу. Серьги в ушах тонко звенели, сбрасывая накопленный избыток силы, и каждая капля уходящей магии приносила облегчение – и принцу, и мне. В эти минуты я была лишь инструментом, проводником жизни.

Когда я закончила, принц жалобно прошептал:

– Развяжите меня, пожалуйста.

Ржавый скальпель! Мне было удобно его лечить, и я даже не подумала освободить от пут. Горячая волна стыда ударила в лицо.

– И уршиль... он жжет, не переставая. Ключ от наручников – в кармане у Эрвина. Будьте осторожнее, леди Хельена! Вдруг притворяется?

– Нет, заклинание сна рассчитано часов на шесть.

Пока я обыскивала лорда Эрвина, принц не уставал сыпать благодарностями:

– Леди Хельена, вы воплощение милосердия. Ваши руки творят чудеса...

Я едва слышала его, сосредоточившись на поиске. Наконец пальцы наткнулись на холодный металл маленького ключа.

Замки щелкнули с тихим звуком, и я отбросила уршиль в сторону, подальше.

– Леди Хельена, а вы почему здесь? – спросил принц, потирая запястья, на которых остались багровые полосы. – Эрвин и вас украл? А лорд Ярвуд? Где же он? С ним все хорошо? Ему удалось притвориться мной и обвести Нергала вокруг пальца? Вы нашли лекарство от белого мора?

– Лорд Ярвуд отправился на фрегат «Леди Галия» на разведку, скоро должен вернуться, – ответила я, и тут же сердце упало, сжавшись в ледяной ком.

Ох шмырь, точно! Сейчас Аль вернется, а меня на месте нет!

– Ответы на остальные вопросы потом! Нам нужно поскорее отсюда уйти! – выпалила я, резко обрывая свои тревожные мысли.

– Куда? – удивился принц, беспомощно озираясь. Сейчас он напоминал ребенка, потерявшегося в незнакомом месте.

Я отвернулась, показывая рукой направление.

– Ближе к бухте. Я должна ждать лорда Ярвуда именно там и...

Вспышка боли в затылке. Мир опрокинулся, поплыл.

И пришла тьма. Увы, не кромешная, почти родная... а холодная и бездонная.

* * *

В сознание я пришла резко, рывком.

– Если хочешь, чтобы она осталась жива, сделаешь, как я сказал! – произнес принц, и это был не прежний жалкий шепот сломленного человека. Его слова полыхали злой насмешкой.

Мысли путались, цепляясь за обрывки памяти. Что произошло? Удар... сзади... Почему?

Затылок горел огнем, не давая сосредоточиться и понять, что произошло.

Так, надо подлечиться, обезболить и диагностировать, что с головой.

Вот же шмырь... Я не могу! Моя сила, всегда послушная, сейчас глуха и нема, словно...

Моя магия заблокирована!

Шок прочистил мозг, и я вспомнила: меня стукнул принц! Принц!.. Тот, кого я спасла от мучительной смерти! Притом дважды!

А за что он так со мной?

– Хорошо, я выполню твою просьбу, – произнес Алессандр и добавил холодно: – Но ты поклянешься. Поклянешься перед богами своей магией, что, получив желаемое, отпустишь леди Горейскую немедленно, в полной целости и сохранности.

Боги, Аль вернулся, а я опять влезла в неприятности! И загнала его в безвыходное положение.

Открыв глаза и оглядевшись, сумела быстро сориентироваться. Я сидела, прислоненная к шершавому валуну, руки сковывал тяжелый уршиль. На мне ни одного артефакта. Даже серьги-накопители – и те исчезли. Хотя нет, не все, волосы удерживали в прическе шпильки Филиппы.

А еще обнаружились новые, так сказать, украшения: на тыльных сторонах ладоней алели нацарапанные ножом кровавые знаки, а на шее светился энергетический ошейник, от которого шла слепяще-золотая цепь, конец которой держал принц.

«Поводок Йозалуса», запрещенное заклинание в Латории и Давелии, точно такое использовал жрец Воникс. Оно связывало жизни жертвы и того, кто держал «поводок». Любой вред, нанесенный хозяину, отражался на рабе.

Шорох песка под ногой – я инстинктивно зажмурилась, притворяясь все еще бесчувственной.

– Хватит спать, вставай! – велел принц и дернул за «поводок».

Боль хлестнула плетью по всему телу, и я не сдержала тихий стон.

– Не трогай ее! – рыкнул Алессандр и бросился вперед.

Принц закрылся мной, как щитом.

– Убьешь меня – она погибнет тоже! – воскликнул со страхом. – Держи расстояние! Пять шагов назад!

Алессандр застыл на миг, а затем подчинился приказу.

Тяжело дыша, принц бросил на кромешника взгляд, полный злобы.

– Иди к храму, если хочешь, чтобы твоя любовница жила!

Кромешник не сдвинулся с места.

– Клятву. Мы погибнем все трое, если ты ее не дашь.

Аль посмотрел на меня. И во взгляде застыла такая беспросветная вина, что у меня закружилась голова. Это ведь я! Я подвела, попала в ловушку, как последняя простушка! Почему же он винит себя?

В бешенстве скрипнув зубами, принц процедил:

– Я, принц Альмавьер Заохийский, клянусь именем Света и своей магией, что отпущу Хельену Горейскую в целости и сохранности, как только кромешник принесет и вручит мне скипетр стихий!

Мрачный Алессандр удовлетворенно кивнул и направился в сторону скал. К усыпальнице.

Боги, нет... Нет, нет, нет!

От ужаса я не могла связно мыслить, в глазах потемнело.

– Леди Горейская, вы ведь не хотите пропустить невероятное зрелище? Кромешник против изощренных чар Амехопета Солнцеликого! – хмыкнул принц. – Нет, не хотите? Тогда вставайте!

И, пользуясь моментом, что Аль скрылся за поворотом тропы, вновь дернул за «поводок».

В этот раз я была морально готова и сумела отстраниться от боли. Невольно отметила, что принц переоделся – сменил свое окровавленное, изрезанное тряпье на темно-зеленое одеяние лорда Эрвина, чистое и элегантное.

Только почему на вышитом серебром воротнике алеет пятно крови? Я ведь не била тестя Нергала, а всего лишь усыпила?

Принц заметил, куда я смотрю, и со смешком щелкнул пальцами. Пятно вмиг исчезло.

И до меня дошло. Он убил лорда Эрвина! Пусть садиста, но сейчас беспомощного. Зарезал спящего без угрызений совести! Боги, мы влипли сильнее, чем показалось вначале.

От бессильных слез, застилавших глаза, я не видела дороги. Несколько раз споткнулась, один раз упала.

– Вставай! – приказал принц и опять дернул за «поводок».

Поднимаясь, я увидела, как в кустах мелькнуло что-то черное. Это ведь кошка! Та самая, что привязалась к Алю. Не ушла, следит за нами.

Так, надо думать не о кошках, а о способе, как выбраться из западни.

Я не хочу, чтобы Алессандр шел за проклятым скипетром. Своими глазами видела, какие страшные ловушки скрывает мозаичный пол. Да, Аль могущественный кромешник, но не бессмертный!

К нашему приходу Алессандр стоял у края убийственной мозаики и что-то там рассматривал.

– Слушай меня внимательно, кромешник, – важно, с напускной снисходительностью произнес принц, ослабляя «поводок» и позволяя мне опуститься на теплый камень. – Я буду говорить, а ты – внимательно следовать подсказкам.

Он достал из кармана листок.

– У меня есть своя копия из дневника, – заявил Алессандр и хлопнул по тубусу, все так же висящему на поясе. – Я пойду по ней.

– Ты идиот, кромешник? – фыркнул принц с ядовитой усмешкой. – По этим фальшивым подсказкам пытались пройти сотни! И сдохли!

Аль молча ждал, пока иссякнет возмущение негодяя.

– Я пойду сам, без твоих подсказок, – твердо объявил он.

– Хорошо, – мерзко улыбнулся принц. – Пробуй. Говорят, воины Тьмы очень живучи. Я подожду, пока ты убедишься, что неправ.

Смеясь над решением кромешника, принц все же суетливо достал из кармана другой, затертый до дыр листок. Не свои расчеты, а все ту же якобы бесполезную копию дневника.

– Коричневый треугольник, – пробормотал он себе под нос. Подняв голову, зло воскликнул: – Почему он наступает и на синие элементы? Он что, слепой?!

Алессандр же двигался с потрясающей грацией. Его шаги были легкими, точными, будто он танцевал на канате над бездной. Изящно, стараясь не задевать соседние узоры из смальты другого цвета, он прошелся по темно-фиолетовым и лиловым плиткам и за несколько секунд сократил расстояние до зияющих дверей усыпальницы на целую четверть.

Принц пораженно мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.

– А теперь зеленый... Нет! Не темно-синий! – Его голос сорвался на визгливую ноту. – Почему он наступает не туда – и молчат ловушки?

Он возмущался с какой-то странной, непоследовательной обидой, словно не понимал, что от успешного преодоления полосы препятствий зависит, получит ли он скипетр.

– Светло-зеленый! – воскликнул принц, тряся своим листком. – Нет! Он идет и по голубым, придурок! Зачем по голубым? Там ловушки!

Вскоре он затих, выдохшись. Только нездоровый, лихорадочный румянец на щеках и мелкая дрожь пальцев выдавали состояние глубокого нервного потрясения.

Я понимала, что происходит, но просвещать этого монстра не стала. Пусть ломает голову.

Майенопия. Редкий магический дефект зрения, когда мир видится в искаженной палитре. Аль неправильно различал цвета и оттенки, как до него – сам Амехопет Солнцеликий.

Не помню, кто именно, кажется одна из наложниц принца, процитировала древнего короля: «Скипетр добудет такой, как я».

Не целитель, не член рода Солнцеликого, а маг, путающий оттенки и цвета.

Убедившись, что Алессандру ничто не угрожает, я воспользовалась невнимательностью принца и осторожно вытащила из прически одну зачарованную шпильку.

Филиппа обещала, что этот артефакт откроет любой замок. Надеюсь, наручники с уршилем тоже.

Я вставила шпильку в крохотное отверстие. Надавила...

Щелчок. Тихий, но для меня прозвучавший раскатом грома.

Замерев, покосилась на принца. Нет, не услышал.

Наручники раскрылись, я осторожно положила их за спину, на камень. И тут же поток моей магии рванул по каналам. Без сережек-накопителей со спасительными топазинами моя сила диким зверем рвалась наружу. Это больно и ошеломляюще страшно.

Пока я боролась с бушующей магией, Алессандр прошел полосу испытаний. И ни одна ловушка так и не сработала. На площадке перед склепом древнего короля стояла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием взволнованного принца и далеким шумом прибоя.

Алессандр вошел в усыпальницу, скрываясь с наших глаз.

Принц потрясенно молчал, не сводя взгляда с распахнутых дверей. Затем обернулся – и на его лице я прочитала внезапное облегчение.

– Где Ярвуд нашел настоящие подсказки? Кто их ему дал? – спросил напряженно.

Я пожала плечами, стараясь не выдать, что моя магия больше не заблокирована. Длинные рукава платья скрывали, что уршиля на запястьях больше нет.

– Не понимаю, о чем вы. Видимо, ему просто повезло.

– Ладно, пока неважно, – хмыкнул принц и создал изумрудную птичку-вестника.

Не кроясь, в моем присутствии он наговорил послание:

– Даньяр, я уже в Заохии! У меня все получилось: я добыл скипетр, целительница тоже у меня! Переходи к следующему этапу моего плана, вскоре будем в столице. Готовься к моему триумфальному возвращению!

Птичка-вестник исчезла, а я оторопело смотрела на опадающие в воздухе искры, пытаясь осмыслить услышанное.

План? То есть все это... организовал он, а не Даньяр?

Так, а чего же я медлю? Надо усыпить принца, заклинание безобидное, по мне не ударит в ответ.

Я подготовила его, но не отправила, вовремя заметив артефакт от целителей. Привез из Латории... А может, забрал у мертвого лорда Эрвина, мародер... В любом случае я теперь не могу применить ни одно заклинание из арсенала целителей.

А жаль, сонные и чары прочистки кишечника ему не помешали бы!

Мрачный, запыленный, но невредимый Алессандр вышел из усыпальницы. Обратный путь он прошел так же молча и легко, без единой ошибки.

Казалось, это место признало в нем своего повелителя.

Глава 23. Правосудие судьбы

У принца от возмущения раздувались крылья носа, лицо исказилось от ненависти.

– Где скипетр? – прошипел он.

Аль, не сводя с него тяжелого, непроницаемого взгляда, медленно вытащил из-за пазухи продолговатый серый сверток из грубой ткани.

– Вот. Отпускай Хельену. Немедленно.

– Сначала скипетр, – потребовал принц. – Ну же, давай его сюда!

С абсолютно бесстрастным лицом Аль развязал узлы на тряпке и вскоре держал в руках символ королевской власти, из-за которого погибли сотни, а то и тысячи людей.

Серебряный скипетр напоминал удлиненную вилку с четырьмя острыми зубцами и массивной, покрытой сложной насечкой рукоятью. Но больше всего поражало то, что от него не исходило ни малейшего следа магии. Скипетр пуст, в старой раковине моллюска – и то больше жизни.

Застыв на мгновение, будто не веря глазам, принц вцепился в свою драгоценность обеими руками.

– Наследие Амехопета... теперь мое! Я достоин!

Когда на его лбу проступил серебристый узор, напоминающий корону из изморози, принц счастливо расхохотался.

Золотой «поводок», идущий от его руки, испарился в воздухе с тихим хлопком. Но увы, не насовсем, подарив лишь иллюзию свободы. Светящаяся полоска-удавка все еще сдавливала мою шею.

Аль бросился ко мне, его тень накрыла меня, обещая спасение.

– Не так быстро!

Принц махнул рукой – и «поводок», ослепительно вспыхнув, материализовался у него в ладони.

Мое горло стиснул магический ошейник, сбивая дыхание.

– Теперь ты мой вечный слуга, кромешник! – хохотнул негодяй. – Твоими руками я и уничтожу храм Света, от него не останется даже камня! Они все заплатят за смерть моих родителей!

На Алессандра было страшно смотреть: черты лица заострились, обнажив хищную, нечеловеческую сущность. В глазах плескалась тьма. Не подконтрольная сила, а неистовая, взбешенная, готовая поглотить весь мир стихия. Казалось, воздух вокруг кромешника сгустился и замерз.

Не замечая опасности, принц расхохотался:

– Все, все заплатят!

– Ты клялся отпустить Хельену, – студено произнес Алессандр.

Довольный принц покачал головой и с притворной жалостью объяснил:

– Не-ет, клялся принц Альмавьер. Я же, получив скипетр, стал королем Заохии! – Он постучал себя указательным пальцем по лбу, увенчанному короной. – И сейчас, кромешник, ты дашь клятву тени, если хочешь, чтобы твоя прекрасная Хельена осталась жива!

Алессандр порывисто шагнул к нему – меня скрутило от боли. Я сдержала крик, но не стон.

– Ты убиваешь ее своими же руками! – со смесью испуга и наглости воскликнул принц. – Нападешь – подпишешь ей смертный приговор!

Алессандр остановился, сжимая кулаки.

Бессилие... Вот что читалось в линии его напряженных плеч. Могущественный воин Тьмы, способный сокрушать армии, оказался бессилен перед изощренной жестокостью.

И в этот миг я осознала, почему принца ненавидела и боялась Галия, почему мстил Эрвин. Он был психопатом, которому нравилось истязать людей – и физически, и морально. Можно лишь догадываться, что пережила рядом с ним Галия.

Принц питался болью других. И сейчас он пил нашу, наслаждаясь каждой каплей.

– Клянись! – взвизгнул принц. – Клянись сейчас же!

Я встретилась взглядом с Алессандром. В его глазах бушевала буря эмоций: ярость, отчаяние...

Едва заметно покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. Не надо, умоляю, не делай этого, пожалуйста...

– Хорошо, я дам тебе клятву тени! – пророкотал Алессандр.

Принц ликующе рассмеялся и швырнул ему под ноги свой кинжал.

– Сделай надрезы на обеих ладонях, кровь должна окропить землю.

Кромешник, не отводя от принца нечитаемого, настороженного взгляда, поднял оружие. Быстрые, точные движения – и на белой коже проступили два алых разреза.

– Теперь повторяй за мной, – приказал принц, и его глаза загорелись лихорадочным блеском. – Я – назови свое имя, полное, со всеми титулами, – клянусь кровью и магией до скончания жизни, верой и правдой служить королю Заохии Альмавьеру Первому. И да, я хочу видеть твое оружие из тьмы!

Мое сердце бешено стучало в груди. Я ощущала небольшой отток магии к принцу по энергетическому «поводку Йозалуса», и в то же время мой резерв продолжал переполняться.

Сегодня он вновь увеличился, и я на шаг ближе к гибели.

Да, я все равно скоро умру. И если ничего не сделаю, если не остановлю это безумие. Мой любимый мужчина вскоре тоже погибнет.

Я смотрела Алю в глаза. Магическое зелье, которое мы должны были капать раз в несколько дней, перестало действовать, и они были его родного цвета – зеленого.

Не хочу, чтобы из-за моей глупости благородный мужчина стал оружием в руках безумца.

– Прости меня. – Слезы сами бежали из глаз. – Если сможешь, прости.

Тело кромешника окутала тьма, такая контрастная под яркими лучами солнца. Уплотнившись, она одела тело кромешника в черные доспехи. Лицо скрывал шлем без прорезей, напоминая жуткую безликую маску. В руках Алессандра материализовалась мощная алебарда, от которой исходил ощутимый холод.

Принц смотрел на него со страхом и жгучей завистью.

– С кромешником и скипетром я получу весь мир. – Он облизал пересохшие губы. – Я поставлю всех на колени... Теперь я повелеваю цунами, землетрясениями, пробуждаю вулканы... Они все, все встанут на колени!

Я посмотрела на артефакт в его руках. Нет, от него по-прежнему не ощущалось ни капли силы. И все же вдруг скипетр действительно могуществен? Что, если эта мощь просто спит, ожидая своего часа? Боги, что мы натворили, вручив такое оружие сумасшедшему? Как быстро его остановит Орден Тьмы? И сколько невинных людей погибнет во время этих обещанных катастроф?

Принц нахмурился и повелел:

– Обнови разрезы, кровь должна капать на землю.

Аль молча выполнил приказ. И алый ручей заструился по черным латам.

Невольно я ахнула.

Переведя блестящий взгляд на меня, принц с наигранным сочувствием произнес:

– Смирись. Боги на моей стороне с самого начала. Как же я рад, что случайно узнал о сильной целительнице с бракованным, вечно переполненным резервом, которой покровительствовал король Латории! Я рассчитывал, что ты сможешь накачать силой моего магического двойника, а позже обеспечивать неуязвимость от яда недругов, а вышло еще лучше! У меня теперь есть свой кромешник!

– Откуда вы узнали обо мне? – спросила я, надеясь оттянуть момент клятвы.

– Лорд Фомиор-младший излил душу щедрому незнакомцу в ресторане, – усмехнулся принц. – Он тебя, гордую выскочку, уже много лет ненавидит. Но, знаешь, я рад, что ему не удалось испортить твое личико кислотой.

Испортить кислотой?.. Меня в жар бросило.

– Так это он натравил на меня маньяка?

– Это называется «заказал», дурочка, – снисходительно поправил принц. – Когда память ко мне вернулась, я даже испугался, что не спас, как планировал. Но ты выкрутилась сама. Хорошо, не люблю уродство. К слову, об уродах...

Он перевел мрачный взгляд на кромешника.

– Отныне я не разрешаю снимать шлем в присутствии других людей. Нельзя, чтобы тебя видели! Слишком похож на меня, ошибка природы!

Это кто еще здесь ошибка природы! Возмущенная мысль пронеслась в моей голове раскаленной иглой.

– Ладно, хватит болтовни! Читай слова клятвы.

– Напомни, – глухо произнес кромешник.

Принц зло выдохнул:

– Называй свое имя, а дальше – слова клятвы. Неужели трудно запомнить?

Боги... Он сделает это? Не хочу!

С подсказками принца Аль начал говорить:

– Я, граф Алессандр Ярвуд, эмиссар Тьмы Кромешной...

Нет, я не позволю ему сломать свою жизнь!

«Поводок Йозалуса» предполагал, что в случае необходимости хозяин мог подпитаться от раба магией и даже жизненной силой. Я сейчас дам все добровольно, пусть принц берет...

И захлебнется! У него ведь не было такого, как у меня, годами раскачиваемого резерва.

Я швырнула волну силы прямо по связующему каналу.

Пей, тварь, и сгори!

– Нет, Хель! – крикнул Алессандр.

Мое тело взорвалось болью. Сквозь агонию я увидела, как Аль взмахнул алебардой, рассекая «поводок» между мной и принцем.

Пришло облегчение.

И бездонная тьма.

Алессандр

Недоброжелатели злобно называют кромешников клятвопреступниками. Не зря. Как можно дать клятву, если все твои обещания, сама жизнь принадлежат Тьме и посланной ею суженой? Прочие клятвы – пустой звук.

Принц-параноик не терял осторожности и не позволял приблизиться к Хельене. И все же план был прост: выждать, усыпить бдительность и с последним словом клятвы махнуть алебардой.

Один-единственный удар снизу, который рассек бы сразу мерзкий «поводок» и шею безумца. Но...

Его отчаянная суженая внесла сумятицу в четкий план. Хельена решила пожертвовать собой, чтобы спасти неуязвимого воина Кромешной. И теперь, едва дыша, умирала у него на руках.

Если бы можно было сейчас, сию секунду, опустить ее в саркофаг из живой Тьмы! Но как мгновенно преодолеть полмира?

Осторожно запрокинув голову бесчувственной девушки, Алессандр накрыл бледные губы своими и выдохнул. Не воздух – свою силу, дарованную Тьмой. Смоляное облако проникло внутрь, окутало хрупкую фигуру.

Без подготовки, без выработанной годами привычки чистая тьма – смертельный яд. Но порой и яд – лекарство.

Узнав на корабле о проблемах Хель с резервом, он начал тьмой «латать» повреждения. По капле, когда она спала или чувствовала себя плохо. Мало, слишком мало времени. И все же его уникальная, стойкая суженая могла принять темный дар – и выжить. Он верил всем сердцем в успех.

Хель не просыпалась.

Аккуратно опустив ее на мягкую траву, он призвал алебарду.

Погода резко испортилась. Небо потемнело, как во время грозы, но ни молний, ни грома. Солнечный день сменился непроглядной ночью без звезд. Волны взревели, яростно налетая на берег.

На глаза попался скипетр, за который умерли сотни людей. Подчиняясь импульсу, Алессандр обернул ладонь рукавом, взял проклятый артефакт и зашвырнул в сторону океана.

Опираясь на древко алебарды, опустился на колени рядом с Хельеной и смиренно попросил:

– Предвечная, помоги. Спаси ее!

Ледяной вихрь обсыпал ее смятыми листьями и цветами.

– У всего есть своя цена, мой воин, – донес печальный шепот ветер.

– Я готов платить, Предвечная.

– Нити ее жизни надорвались давно, и лишь благодарность спасенных удерживала ее на земле. Готов ли ты нести ответственность, мой воин?

– Готов!

– Готов ли отвечать за две жизни?

– Всегда готов, Предвечная! – Он откликался без раздумий.

По острову ударил шквал, пригибая кроны деревьев к земле.

– И если она выберет иной путь, ты ее отпустишь, – вкрадчиво добавил женский голос и стих.

Стихия отступила так же внезапно, как и нагрянула. Унялся ветер. На небе засияло слепящее солнце. Несмело пропела первая птица. Застрекотали невидимые в траве цикады.

И только Хель лежала неподвижно.

Ощущение опасности нахлынуло тяжелой волной. Алессандр вскочил на ноги.

Свист сзади!

Он обернулся, выставляя руку...

...и ловя вернувшийся из ниоткуда скипетр. Каждый изогнутый зубец засветился своим цветом: красным, синим, зеленым и желтым.

Алессандр скривился. Подняв с земли тряпку, в которой вынес артефакт из усыпальницы, он быстро завернул его и засунул за пазуху, где уже лежала тонкая книга в потрепанной обложке. Присев рядом с Хель, провел нежно по щеке, сбрасывая белые лепестки с лица.

– Проснись, пожалуйста.

Зашелестела листва справа, он даже не поднял голову. Вынырнув из своего убежища, к ним подбежала угольно-черная кошка и, запрыгнув на Хельену, ласково лизнула ее в нос.

– Прости ее, хватит дуться, – выдохнул кромешник с тенью улыбки.

Кошка нервно дернула хвостом и лизнула целительницу в подбородок.

Алессандр склонился ниже и, повысив голос, попросил:

– Не уходи, не оставляй меня, Хельена. Ты мой свет. Разве я смогу без тебя жить? Теперь, когда узнал тебя? Ты моя прекрасная совесть, маяк во тьме, мое сердце. То самое чудо, ради которого стоило уснуть и проснуться после двухсот лет сна...

* * *

Наверное, я единственный целитель Тарры, который поставил рекорд. Рекорд по числу нападений неблагодарных пациентов и обмороков.

Впрочем, неважно...

Меня целовали. Нет, лизали... Шершавым кошачьим языком в губы и нос. На груди – небольшая тяжесть. Маленькие лапки топтались, слегка вонзая когти. Смешно... Кошка Аля пыталась меня реанимировать. Вносила свою лепту, после того как хозяин лечил своей тьмой. Ее вкус все еще горчил на губах.

Сам Алессандр держал меня за руку и горячечно шептал:

– Не уходи, не оставляй меня, Хельена. Ты мой свет. Разве я смогу без тебя жить? Теперь, когда узнал тебя? Ты моя прекрасная совесть, маяк во тьме, мое сердце. То самое чудо, ради которого стоило уснуть и проснуться после двухсот лет сна...

Сердце защемило от нежности. Я открыла глаза и сквозь пелену слез посмотрела на моего кромешника.

– Я тоже тебя люблю, Аль.

Глава 24. Возвращение Солнцеликого короля

Когда немного пришла в себя, с удивлением обнаружила невероятное: я не просто жива, но и не потеряла дар!

– Как? – Я с удивлением посмотрела на Алессандра. – Почему я все еще магичка? Я ведь планировала выжечь резерв принца, а после такого жертва «поводка» не может сохранить магию. Да и жизнь тоже.

– Решения Кромешной непредсказуемы. Она милосердна к чистым душам и награждает смелых.

Прислушиваясь к новым, незнакомым ощущениям внутри, я с удивлением сделала очередное открытие:

– И мой резерв... он стабилизировался! Я больше не поглощаю магию бесконтрольно! Более того, он даже не уменьшился!

Захотелось расплакаться от облегчения. Это ведь... невероятно! Слов нет, чтобы выразить эмоции. Я больше не ходячая магическая бомба, которая может рвануть в любой момент! Боги... У меня появилось будущее и право на счастье...

– Спа... сибо! Спасибо тебе! – шепнула счастливо, глотая слова от волнения.

– Кромешной, не мне, – кривовато улыбнулся Аль.

– Я благодарю богиню и тебя, мой темный защитник.

Я уткнулась лицом в его грудь, чтобы он не видел мой новый слезоразлив. Кошка, еще несколько минут назад сочувственно вылизывавшая мне лицо, сердито зашипела и спрыгнула с плеча Алессандра.

Она не хотела, чтобы я даже случайно ее касалась? Странная животина. На хвост ей не наступала, так почему она меня не любит?

– Хоть резерв нормален, я бы хотела забрать у принца свои серьги. Они уже часть меня. – Я бросила взгляд в сторону кустов, скрывавших бездыханные останки принца Альмавьера.

– Я принесу. Заодно предам земле тело.

– И лорда Эрвина тоже. Принц убил его, оглушенного заклинанием сна, – вздохнула я и вспомнила о важном. – Кстати! А что случилось со скипетром? Я его, случайно, не уничтожила?

Алессандр покачал головой.

– Нет. Я хочу отнести его в усыпальницу, пусть ждет своего часа.

– Аль, может, не стоит? Тебе не кажется все это странным? Твое сходство с принцем, жаждущий дружить монстр, магический дефект зрения...

Он равнодушно, почти лениво пожал плечами:

– Нет, не кажется, мне все равно. Кстати, о сходстве.

Алессандр материализовал алебарду и без раздумий отсек свою косу!

Я ахнула, пораженная таким варварством. Кощунство, преступление против красоты! Такую роскошь уничтожил...

– Тебе ее спешно отращивали два мага-косметолога, – попеняла я грустно.

А еще коса ему шла. И проблем с длинными волосами он с непривычки не испытывал, ни разу не обмолвился, что ему неудобно.

– Задачу свою коса выполнила, теперь я хочу уменьшить сходство с принцем. Не горю желанием, чтобы меня считали его близнецом.

– Вы никогда и не были настолько похожи.

Хм, принц... А ведь он приказал Даньяру готовиться ко второму этапу какого-то плана!

Выслушав мой сбивчивый рассказ о послании, Аль задумчиво произнес:

– Мы можем оставить все как есть, пускай дерутся как пауки в банке, но...

– А Яся? – резко перебила я, не дослушав. – И Нергал показался мне хорошим правителем. Уж точно лучше жрецов.

Алессандр потер переносицу и кивнул.

– Да, согласен: наше задание еще не закончено.

Я выдохнула с облегчением. Мой герой! Истинный кромешник, который неустанно очищает мир от зла.

– Единственное условие, Хель.

– Да?

– Ты больше не проявляешь инициативу, не рискуешь и выполняешь все мои просьбы, если дело касается твоей безопасности. Когда я согласился дать клятву принцу, знал точно, что она будет недействительной. Я эмиссар Тьмы, ни одна клятва не перечеркнет те, что некогда были даны богине.

Я ощутила, как мои щеки заливает жаром.

– Хель, посмотри на меня. – Приподняв мой подбородок, он заглянул мне в глаза. Собранный, серьезный, без капли осуждения или недовольства на лице. – Ты отдала жизнь, лишь бы спасти меня от магического рабства. Для меня это дороже всех сокровищ мира. Но эта жертва не понадобится. Никогда. Слышишь?

Он говорил так... четко, требовательно, сурово... Как не согласиться?

Я кивнула.

– Просто верь мне. И верь в меня.

Как зачарованная, я тонула в изумрудной бездне его глаз. И мое сердце, якобы ледяное, растаяло, словно последний снег весной.

Не разрывая зрительного контакта, Алессандр потянулся к моим губам. Медленно, давая возможность отступить.

Только зачем? Один мой шаг навстречу – и я утонула в желанных объятиях кромешника, опьянела от его поцелуев. Нежность быстро сменилась пламенной страстью. У рыжих все-таки огонь в крови. Я всецело растворилась в непривычных, безумно прекрасных ощущениях...

– Мау-у!

Ржавый скальпель! Я дернулась от неожиданности. Какой все-таки противный мяв у этой кошки. И злорадный.

– Что?.. Что случилось? – прерывисто выдохнул Аль.

И да, он спросил это у кошки!

Хвостатая негодяйка, испортившая чудесный момент, смотрела в сторону бухты.

Алессандр нахмурился. Несколько секунд он вглядывался в даль и словно к чему-то прислушивался.

– Да, нам надо поспешить. Фрегат «Королева Галия» готовится к отплытию.

Нет уж, второй корабль мы не упустим!

* * *

Как захватить чужой корабль?..

Забавно, что я задаюсь этим вопросом второй раз за несколько дней. Ощущение, что сама судьба настойчиво подталкивала нас к смелым авантюрам.

В этот раз Алессандр действовал с вызывающей дерзостью – явился на «Королеву Галию» с активированным скипетром в руках. То, что древний артефакт наконец пробудился и излучал ужасающую мощь, мы обсуждать не стали. Алессандр упорно отказывался принимать факт, что имеет прямое отношение к королевскому роду Заохии.

Сходство с легендарным Амехопетом, усиленное магией артефакта, сработало безотказно. Команда фрегата в едином благоговейном порыве упала ниц, склонив головы в немом трепете.

Но кромешник, пряча раздражение, властно велел:

– Поднимитесь! Я не верховный жрец. Мне нужны не рабы, а соратники.

Неуверенно оглядываясь друг на друга, первыми послушались офицеры. За ними зашевелились моряки.

– Принц жив! – выдохнул капитан и дрогнувшим голосом добавил: – Ваше высочество, мы безмерно рады, что слухи о вашей кончине оказались ложью!

Он откровенно трусил, прекрасно зная, что владелец корабля и принц отнюдь не друзья.

Кромешник окинул его тяжелым, пронизывающим взглядом и с подчеркнутым безразличием ответил:

– Я не принц Альмавьер.

У капитана мгновенно вытянулось лицо, сквозь загар проступила бледность.

– Это сам Солнцеликий, – прошептал кто-то из матросов с суеверным ужасом. – Вернулся из небытия, чтобы навести порядок в Заохии... Спасти нас от жрецов...

– Амехопет Солнцеликий вернулся! Он спасет нас от жрецов! – вмиг подхватила экзальтированная толпа, в которую превратилась команда фрегата.

Аль болезненно поморщился. Наш простенький план вышел из-под контроля.

Может, пожалею, но... Я решительно вышагнула из-за его широкой спины.

– Поприветствуйте наследного принца Алессандра, сына Амехопета Солнцеликого! Отныне его воля – ваш закон!

– Хель, зачем? – едва слышно, тоном мученика протянул кромешник.

Я сделала вид, что не расслышала. Ничего не знаю, это единственная разумная версия! Ложь во спасение, способная уберечь нас от ненужной крови.

И я не прогадала. На Алессандра теперь смотрели не со страхом, а с благоговением, как на божество во плоти. Его приказы исполнялись мгновенно, без возражений. Офицеры отслеживали малейшее движение его брови, пытаясь угадать волю.

И никто... никто не задавался вопросом, где же был этот принц двести лет? Где же он шлялся... Волшебная слава скипетра и трепет перед воскресшей легендой полностью затмили всякую логику. Бездумное преклонение перед символом власти оказалось сильнее здравого смысла.

Капитан, упорно глядя куда-то в район туфель Алессандра, осмелился уточнить:

– Ваша светлость, а лорд Эрвин? Поднимется ли он на борт вместе с вами?

Он знал или догадывался, кого пленил его лорд. И сейчас над самим капитаном навис страшный приговор: «Пособничество в покушении на наследника престола». Его судьба на волоске.

– Лорд Эрвин погиб достойно, в поединке чести с принцем Альмавьером, – совершенно бесстрастно, с ледяным спокойствием соврал Алессандр. – Они свели старые счеты.

Капитан кивнул, и облегчение тенью промелькнуло на его худощавом, обветренном лице.

Новый принц Заохии произнес короткую, пламенную речь перед собравшейся командой. Он говорил о долге, справедливости и скором конце произвола, чинимого храмом Света. Его харизма, подкрепленная скипетром стихий, преодолела недоверчивость команды. И слова встретили сначала настороженным молчанием, а затем криками одобрения.

Обещание справедливости зажгло в сердцах надежду.

Нам быстро подготовили каюту, и, переступив ее порог, Аль повернулся ко мне.

– Ложись отдыхать, Хельена. Тебе нужно хорошо выспаться. Завтра нас ждет тяжелый день. Верховный жрец, Даньяр... Нам потребуются силы и внимательность.

– Хорошо, но только после купальни. У меня стойкое ощущение, что на коже проступает чешуя.

Что ни говори, а заклинания очищения не заменят горячей ванны с душистым мылом.

Губы Аля дрогнули в легкой улыбке, а затем он строго произнес:

– Ненадолго выйду. И не обижайся, я вынужден принять меры.

Он повел рукой – и дверь с нашей стороны затянула плотная, живая пелена тьмы.

Дуться я не имела права, не после моих недавних «героических подвигов». Щеки вновь запылали стыдом.

Аль ушел, а я поспешила осмотреться.

Каюта лорда Эрвина впечатляла роскошью, хоть оказалась меньше, чем у принца Альмавьера на «Золотом ветре». Спальня, крохотная гардеробная и сносная купальня с небольшой медной ванной. Впрочем, последняя комната щедро оборудована артефактами, и я смогла набрать, а затем слить воду без помощи слуг, наслаждаясь уединением.

Искупавшись, я обернулась в мягкую простыню, соорудив из нее своеобразную тунику, и вернулась в спальню.

Алессандра все еще нет. Надеюсь, у него все хорошо?

Подойдя к двери, прислушалась. Тьма подернулась мелкой рябью, на мгновение напугав, и вдруг... показала палубу! Дверь стала прозрачным окном в мир за пределами каюты.

Мимо сновали матросы, один раз прошел Алессандр с капитаном, обсуждая скорость хода фрегата и расчетное время прибытия на главный остров архипелага. Все хорошо, больше не волнуюсь.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я тьму Аля. – Демонстрацию можно завершать.

Когда густая чернота почти затянула дверь, до меня донеслось тихое, далекое «Урру-урру». Монстр с острова решил провести наш корабль? Или мне показалось? Все же напряжение никуда не делось, сейчас всякое может привидеться или быть воспринятым не так.

Ладно, в любом случае Урру можно не бояться.

Я внимательно оглядела спальню. На огромных окнах каюты стояли решетки, открыть без ключа нельзя. Подумав, я задвинула тяжелые зеленые шторы. Тотчас мягко засияли магические лампы, золотя мебель из темного дерева с искусной резьбой.

Широкая кровать, застеленная свежим бельем белого цвета, манила своей мягкостью, и я сначала присела, а затем и упала на нее, раскидывая руки в стороны.

С тихим скрипом открылась дверь, впуская Алессандра с подносом, переполненным едой.

– Наш ужин, – объявил кромешник.

– Что-то совсем нет аппетита...

Аль строго погрозил пальцем, когда я наморщила нос.

– Придется поесть, Хель, ты ведь сама понимаешь, что на одной магии не восстановишься?

Смиренно вздохнув, выбрала кусочек запеченной рыбы с какими-то овощами.

Алессандр раньше закончил с ужином.

– Поднос пусть останется на столе, заберут утром. Я приказал, чтобы нас не беспокоили до самого рассвета.

Глядя задумчиво куда-то поверх моей головы, он принялся медленно расстегивать пуговицы на длинном белом камзоле. Затем настал черед тонкой туники...

Сердце забилось быстрее, во рту пересохло при виде мускулистого торса совершенного воина Тьмы. Бесстрастная целительница вновь уступила место просто влюбленной девушке, которая обожает рассматривать красивое...

Оставшись в брюках, подчеркивающих длинные, стройные ноги, Аль ушел в купальню.

Шмырь, ох шмырь... А ведь я задержала дыхание!

Прерывисто выдохнув, я налила и выпила залпом чашку кислого сока. Уф, полегчало!

Глухой стук резко вернул в реальность. Из-под оставленного на кресле камзола выпала на пол книжка. Это ведь Алессандр ее принес? В каюте я не видела книг.

Пока я, застыв, пялилась, легкая дымка тьмы окутала потрепанный томик и принялась невидимыми пальцами листать страницы, пока не открыла там, где обрывались записи.

– Прочитать? – на всякий случай уточнила я у пустоты.

Мне не ответили. Смоляная дымка бесследно впиталась в пол.

Подняв книжку, я уселась на кровать, поджав под себя ноги.

Ладно, мне сама богиня Тьмы разрешила сунуть нос в чужие секреты.

С первой строки поняла, что у меня в руках дневник Амехопета Солнцеликого, где он с болезненной честностью описывал самые важные, а затем и темные события из жизни семьи, дворца и всей страны.

Кромешник захватил дневник Амехопета из усыпальницы вместе с артефактом? Взял на всякий случай: вдруг здесь все-таки что-то есть о белом море? Предусмотрительно. Вдруг эпидемия все-таки была?!

Так, отвлеклась от чтения...

Новая, плохо читаемая запись. Коротко, с нажимом, буквы впечатаны в желтоватую бумагу, магический стилос в нескольких местах даже порвал ее.

Это была последняя запись в дневнике.

За хлынувшими слезами я уже не видела букв. Ничего не ощущала. Только боль. Свою и древнего короля, утратившего семью.

Проклятый остров Амехопет уничтожил, но на этом его война завершилась. Он и сам погиб... Вина раздавила его.

О боги, как жестоко! Смерть семьи подкосила его, лишила воли к жизни...

«Я сам отправил их на смерть», – самое страшное, что может сказать себе мужчина.

А-а-а!.. Не могу...

– Хель! Хель! – Внезапно сильные руки обхватили меня, прижали к твердой, мокрой груди. Меня обнял испуганный Алессандр. – Что случилось, Хель? Ты вся дрожишь!

Кромешники все-таки умеют бояться...

Захлебываясь эмоциями, я протянула раскрытый дневник.

– Прости, что полезла... Он упал... и я...

Алессандр выхватил дневник и отшвырнул прочь. Его руки снова обняли, в этот раз – с трепетной нежностью.

– Хель, это было давно... Солнце моей души, перестань плакать... Граф Ярвуд и беременная Селена не погибли, через два дня их шлюпку заметил давелийский корабль. Похоже, сообщить о спасении Амехопету они сразу не могли, мешала аномалия Предела. А потом уже было поздно.

Поздно. Это слово прозвучало как приговор всем нам. Я расплакалась еще сильнее, ощущая чужую боль как свою собственную.

Аль утешал меня, стирая слезы горячими поцелуями. Невесомыми, ласковыми. Утешал тихими, сбивчивыми словами, смысла которых я сначала не понимала. А потом все же услышала – и меня словно молния пронзила. Молния озарения.

Я люблю Алессандра, и он назвал меня светом своей души. Но что, если история повторится? И завтра смерть разлучит нас? Отберет этот миг, этот шанс на близость?

С пути сражения нам не сойти, храмовников нужно остановить. Будущее неведомо, настоящее изменчиво. У нас есть только эта ночь, чтобы ощутить вкус любви. Запомнить навсегда моменты близости, каждое прикосновение, каждый вздох.

Только одна ночь...

Я смотрела на Аля и не могла насмотреться. Мне так хотелось его коснуться! Взъерошить алые волосы, вновь обрезанные до основания шеи. Обрисовать пальцем, словно кистью, темные брови над пронзительными изумрудными глазами. Провести по четко очерченным губам. Поцеловать волевой подбородок с небольшой ямочкой...

Я смелая, вытащу с того света самого тяжелого больного, но как решиться на то, чтобы соблазнить желанного мужчину? Запредельная тайна.

Поэтому буду сражать прямотой. Правдой, вырвавшейся из глубины души.

– Люби меня, Аль, – попросила и замерла.

Еще чуть-чуть – и даже зажмурилась бы. Неловкий момент: рыдала, а затем потребовала любви. Вот такие мы, женщины, непостоянные.

– Хель... ты уверена?

Решительный с врагами кромешник растерялся, а я обрела наконец необходимую смелость. Поцелуй красноречивее слова «да». Я прижалась губами к его рту и сделала то, о чем давно мечтала, – запуталась пальцами в огненном шелке волос.

Нерешительность кромешника сменилась напористостью. Аль целовал жадно, исступленно сминая мои губы своими. И я вмиг обо всем забыла, утонула в омуте ощущений. Плавясь от жара его страсти, я мысленно взмолилась, чтобы эта ночь длилась вечность.

Пылкими поцелуями Аль осыпал мое лицо, шею, спускаясь ниже и ниже...

Наваждение, полное нежности и страсти, слегка отпустило, когда за окном посветлела полоска неба.

Плывя на волнах дремы, я все же высказала давнюю мысль:

– Выходит, ты сын Амехопета и имеешь право на престол Заохии. И ты это понял давно, до того, как я прочитала последние записи короля, правильно? Но отказывался признавать факт. Почему?

– Потому что не хочу быть принцем Заохии? – ответил вопросом на вопрос Аль.

Засыпая, услышала шепот:

– Тьма, ты к чему меня подталкиваешь? И впутываешь мою жену...

Жену... А и правда, мы теперь женаты!

Мысль не испугала, нет. Душу наполнила светлая радость, и я преспокойно задремала.

Алессандр

Аль осторожно попытался высвободить руку, чтобы не разбудить.

– Не уходи, – прошептала Хель, не открывая глаз, и прижалась щекой к его ладони.

Он замер, а затем его губы коснулись нежных век и кончика носа. Алые, припухшие губы манили, но он знал: если поцелует, не найдет в себе сил, чтобы выйти на палубу.

– Спи, родная, я кое-что проверю и вернусь, – попросил тихо и нехотя покинул брачное ложе. – Нас ждут тысячи рассветов, но этот я вынужден пропустить.

На пороге каюты он остановился, вслушиваясь в ровное дыхание Хельены. Хрупкая внешне, она обладала невероятной силой духа, и он не уставал восхищаться ею.

Прекрасного лица, умиротворенного и нежного, коснулся дерзкий луч, проникнувший в иллюминатор сквозь неплотно сдвинутые шторы.

– Кромешная, береги ее, – произнес Алессандр почти беззвучно. – Мой свет, мою душу.

Черная кошка, которая гуляла сама по себе и появлялась, когда была нужна, потерлась о его голень.

– Ты тоже присмотришь? Спасибо. – Он наклонился и почесал за острым ушком.

Покинув каюту, оставил на двери защиту из тьмы. Заохийцы приняли его как своего принца, будущего правителя, но мер безопасности не может быть слишком много.

Искать капитана долго не пришлось.

– Ваше вел... высочество, мы не успеваем, приплывем не раньше полудня. Штиль, фрегат идет на чистой магии. Нам бы ускориться с помощью ветра... Простите. – Мужчина поспешно отступил, словно ожидая, что его испепелят на месте за дурную весть.

Аль задумчиво уточнил, все еще мысленно оставаясь рядом со спящей Хель:

– Ускориться? В каком смысле?

– Ваш отец использовал скипетр стихий, призывая магический ветер. Так говорится в легендах.

Кромешник помрачнел и с сожалением обронил:

– Хотел бы я так уметь...

В этот миг в его руке материализовался артефакт, которому полагалось лежать в каюте, в кресле. Зубья скипетра вспыхнули, полыхая четырьмя цветами в ответ на его желание.

В голове возникла четкая картина того, что нужно делать.

– Что ж, держитесь, жрецы, скоро встретимся!

Алессандр вскинул руку с артефактом – сильный ветер тотчас наполнил светящиеся зеленым паруса.

– Ох Светоносный! – Капитан восхищенно завертел головой. – Успеем, теперь точно успеем!

– Мы далеко от Предела? – уточнил Алессандр.

– Да, ваше высочество, – кивнул капитан, глядя на него все так же восторженно и боязливо, как на божество, воплотившееся в смертном.

Немного подумав, кромешник прищурился и создал магический вестник.

Глава 25. Гнев Света

Я пообещала Алю верить в него, смотреть на события как на представление, но... Как же страшно! А вдруг что-то пойдет не так? В животе свернулась ледяная змея тревоги, мешая успокоиться и выполнить просьбу.

– Эй, хватит переживать. Виктрэм и твой муж справятся, – прошептала Виола и легонько толкнула меня в бок. – Все будет хорошо, если за дело берутся кромешники.

– Ты права, но кромешников всего двое, а воинов у Воникса тысячи...

– Ой, у тебя цветочная пыльца на щеке! – перебила Виола и, достав из кармана платок, бесцеремонно принялась вытирать, заодно поправляя мой венок.

Точно такой, из синих и голубых цветов, был на блондинке и сотнях девушек, собравшихся по бокам широкой, длинной лестницы из молочного мрамора. Начиналась она от исполинского входа в белоснежный величественный храм и терялась под водой, в изумрудной глубине океана.

Брачная татуировка на моей руке слегка потеплела, успокаивая, и я выдохнула.

Ладно, представление так представление!

Зрелище действительно прекрасное: на фоне белого мрамора замерли тысячи заохийцев в голубых, синих, зеленых одеждах. Над лестницей плыли нежные монотонные звуки, которые извлекали музыканты из выпуклых металлических барабанов.

В день рождения бога Света верховный жрец обещал добрую весть, и весь главный остров архипелага обсуждал шепотом, что же это может быть.

Массивные барабаны зазвучали громче, торжественней.

На верхней площадке появился Воникс с небольшой свитой из жрецов и телохранителей, чуть позади шел мрачный, осунувшийся регент Нергал. Балахон первого слепил белизной, одеяние второго было темно-синим, а на лице застыло напряжение.

– Началось, – прошептала Виола и стиснула мою руку.

Похоже, не одна я переживаю, только она мастерски умеет скрывать истинные эмоции под маской показного безразличия.

Верховный жрец театрально вскинул руку – музыканты, стукнув в последний раз, резко оборвали мелодию. Наступила оглушительная, давящая тишина.

– Дети Света! В этот поистине невероятный день я вынужден сообщить о великих переменах, к которым создатель вел нас многие годы, – с пафосом начал жрец. – Светоносный явил нам свою волю: он решил оборвать династию Солнцеликих...

Зрители ахнули как единое существо. Испуганно, с надрывом.

Жрец, обводя толпу цепким, холодным взглядом, продолжил:

– Светоносный окончательно передает Заохию под длань храма! Преисполнившись смирения, я...

– А как же регент Нергал и принц Альмавьер?! – выкрикнул какой-то смельчак из толпы, перебивая речь.

Жрец на миг поджал губы, а затем с неискренней печалью сообщил:

– Наследный принц Альмавьер и его прекрасная невеста погибли!

Магия многократно усилила его голос, разнося страшные слова далеко, до задних рядов ошеломленных зрителей.

– Регент Нергал решил отречься от престола! – воскликнул Воникс. – Дети Света, теперь вами править будет сам Светоносный! Нести волю через своих верных служителей! Да взойдет над Заохией новая заря!

Если жрец надеялся услышать восторженное ликование толпы, то просчитался. На лестницу опустилась тишина. Люди молчали.

Рядом с нами горестно всхлипнула юная девушка:

– Все, я не поступлю в университет... Ведь жрецы говорят, что женщина создана не для науки, а хранить домашний очаг...

– Тише, глупая, если не хочешь проблем, – шикнула на нее женщина постарше, но и сама не удержалась от комментария: – Налоги опять вырастут... И цены...

Аналогичные опасения шептали со всех сторон, сливаясь в тревожный, зловещий гул.

– Принц жив! Жрец лжет! – воскликнул смельчак из толпы.

– Принц жив! – поддержал еще один невидимый храбрец.

– Жрец лжет!.. – уже увереннее донеслось сразу из нескольких точек позади.

Толпа заволновалась, зашумела.

– Это проплаченные крикуны, – высказала Виола то, что предположила мысленно я сама.

Неужели это происки Даньяра? План, о котором говорил принц Альмавьер? То есть пока все идет по их сценарию?

На лице Воникса мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки.

Снова усиленный магией голос властно взлетел над возбужденной толпой, перекрывая собой другие звуки:

– Храм Света не лжет! Клянусь бессмертной душой, да покарают меня небеса, если я исказил истину! – И он воздел тучные руки к ярко-синему безмятежному небу.

И оно ответило. Ветвистая молния ударила в центральную башню храма, громыхнул гром. Люди вскрикнули от ужаса, прикрывая головы руками.

Воникс дрогнул всем необъятным телом, становясь как будто ниже ростом.

Небо стремительно темнело четко над храмом, накрывая его тяжелой тенью. Со стороны океана подул сильный, ледяной ветер. Голубые, синие лепестки полетели с девичьих венков.

Высокие пенные волны одна за одной накатывали на нижние ступени лестницы. Хорошо, что там никто не стоял и в толпе не началась паника.

– Смерч, – сдавленно прошептала юная девушка, мечтающая об учебе. – Два смерча!..

Гигантские яростно вращающиеся столбы воздуха быстро приближались к острову.

Толпа заволновалась, качнулась...

Боги, сейчас начнется давка! Сотни людей будут раздавлены в этой каменной ловушке!

Я не успела по-настоящему испугаться – произошло невероятное: прижимая ладони к груди, люди начали опускаться на колени, устремляя взоры к небу. Но не в страхе, а в исступленном экстазе.

– Знак... Это знак... Светоносный гневается на ложь! – поплыл нарастающий ликующий шепот. Сначала робкий, потом все громче и увереннее.

Восторг и слепая вера островитян потрясали. Они здесь все фанатики! Приняли грозу и смерчи, порождение стихийной магии, за божественную волю...

– Ур-р-р! Урру-ур-р! – грозно взревело из океана.

Из его темных недр вынырнуло иссиня-черное щупальце, а затем неподалеку от подножия лестницы показался и его владелец. Гигантский жуткий Урру, любимый питомец Амехопета Солнцеликого.

И восседал гордо на его спине широкоплечий воин. Алые волосы и полы белого камзола-халата, вышитого серебром, игриво развевал ветерок. Скипетр в правой руке покорителя монстра сверкал мощью четырех стихий. Сейчас, в золоте солнечных лучей, он казался не кромешником, а божеством, самим Светоносным.

– Принц вернулся! – экзальтированно воскликнул кто-то в толпе.

И она вмиг подхватила упоенно:

– Вернулся принц! Слава принцу!

– За Альмавьера! – внезапно взвизгнул светловолосый жрец из свиты и, шагнув к ошеломленному Вониксу, ловко черканул его кинжалом по горлу.

На лице верховного жреца отразилось изумление. Миг – и, окропляя кровью белый мрамор, он грузно рухнул ничком.

Остальные жрецы из его свиты и телохранители, страшно хрипя и хватаясь за горло, как подкошенные попадали рядом... Воздух заполнился предсмертными хрипами и резким запахом крови.

Боги, да это же «Поводок Йозалуса»! Они ведь были магически привязаны к Вониксу и разделили с ним судьбу! Жестокий финал служения жестокому человеку.

Невредимым остался лишь один. Жрец, который нанес подлый удар. Он неподвижно стоял над трупами, триумфально воздев окровавленный кинжал, и безумно улыбался.

– Что... Что происходит? – воскликнул отмерший регент, глядя на побоище с ужасом.

– А ты еще не понял, глупец? – хохотнул убийца. – Смена власти!

И он сдернул с шеи какой-то артефакт на цепочке. Иллюзорная личина дрогнула и рассеялась как дым.

Под обликом молодого блондина прятался Даньяр, старый верный слуга принца Альмавьера. Его смуглое, испещренное морщинами лицо светилось радостью долгожданной мести, глаза серебрились слезами.

– Твои родители могут ликовать в садах богов, мой мальчик! – воскликнул он гордо, не сводя преданного взгляда с Аля. – Их убийцу настигло возмездие!

Легко, будто сбросив с плеч десятки лет, Даньяр побежал по ступеням вниз, не оглядываясь на груду тел за спиной.

Никто не преградил ему путь. Островитяне стояли на коленях, безмолвно наблюдая за судьбоносными событиями.

Верхушка храма уничтожена. Остался регент и лжепринц. Но о последнем Даньяр не ведал, веря, что пред ним ЕГО обожаемый принц...

Будто по сигналу, из толпы вышел атлетического сложения молодой мужчина и последовал за стариком. За ним второй, третий... Среди них я узнала и верных телохранителей принца Альмавьера. Человек тридцать отборных боевых магов вместе с Даньяром спустились в изножие лестницы.

– Мой принц, властвуй! – с неподдельным обожанием произнес Даньяр и опустился на одно колено. – Мы готовы служить тебе вечно, до последнего вздоха!

Невозмутимый Аль сошел с монстра на белый мрамор, пройдя по любезно подставленному щупальцу, как по трапу.

Чем ближе подходил кромешник, тем бледнее становился Даньяр. Сомнения на его лице быстро сменились шоком осознания.

Вскочив на ноги, он в ужасе воскликнул:

– Ты не Альмавьер!

– Я – Алессандр, законнорожденный сын Амехопета Солнцеликого! – громко произнес Аль. – Я здесь, чтобы восстановить справедливость!

Небо отреагировало золотой молнией и громом.

Островитяне, надежно окружавшие нас с Виолой, то есть весь экипаж «Королевы Галии», радостно завопили, приветствуя слова Аля.

– Ты... ты... – Даньяр задыхался от гнева, не в силах толком говорить. – Где Альмавьер?!

– Мертв, – честно ответил Алессандр.

– Убейте его! – сорвавшись на визг, приказал Даньяр ошеломленным телохранителям.

Привыкшие подчиняться старику воины, обнажив мечи, бросились на Алессандра.

И застыли. Их мгновенно опутали веревки из тьмы. Хищные, быстрые и смертельно опасные. Тех, кто пытался сопротивляться, магические путы сжали, лишая сознания.

– Не трогайте меня! – завопил, испуганно пятясь, Даньяр. – Или не узнаете, где Галия и девчонка! Я! Я перепрятал их, убив тюремщика! Вы никогда их не найдете без моей помощи!

С этим можно поспорить, если знаешь десятки поисковых заклинаний, но зачем? Все равно Аль не собирался его убивать. Даньяра и приспешников ждал справедливый суд.

– Где моя жена и дочь? – задыхаясь от быстрого бега, выдохнул бледный Нергал. – Сначала Воникс шантажировал, теперь этот...

Говоря, он смотрел на Алессандра, растерянно переводя взгляд со скипетра на веревки из тьмы и обратно.

Диссонанс. Скипетром стихий, принадлежащим роду Солнцеликих, управлял чужак, воин Кромешной Тьмы.

– Я скажу, если поклянетесь отпустить меня! – нагло, с внезапно вернувшейся самоуверенностью заявил Даньяр. – Стоя на корабле, покидающем Заохию, я пришлю магвестник с точным местонахождением принцессы и ее матери...

Глаза старика хитро сверкнули, в них плясали огоньки азарта и безумия. Интриган и шантажист до мозга костей! Даже поверженный, он продолжал игру.

– Корабль? – хмыкнул регент зло. – В руках палача ты заговоришь и так!

Даньяр охнул и схватился за сердце. Покачнувшись, он осел на лестницу и закатил глаза.

Ржавый скальпель, у него сердечный приступ?.. Так «вовремя»!

– Боги, за что?! – взвыл Нергал в ужасе и принялся бить Даньяра по щекам. – Очнись, проклятый старикашка!

Так, пора вмешаться мне, пока он его не добил.

– Отойдите, дайте я на него взгляну.

Регент не слышал, продолжая избивать бесчувственного Даньяра.

– Где моя жена и дочь, негодяй?

– Мы здесь! – прозвучало звонко неподалеку.

Я запустила заклинание диагностики и подняла голову.

Галия с Ясей спешили к регенту. Идущий позади них Виктрэм Глау довольно улыбался.

– Сдохни, тварь! – Даньяр пружинисто вскочил, целясь в меня ледяным кинжалом, и...

И покатился по ступеням.

– Мяу! – гордо произнесла черная кошка, сноровисто опрокинувшая негодяя, когда бросилась ему под ноги.

– Хель, – выдохнул Алессандр и обнял меня сзади. – Он не пробил бы твой щит, но мне все равно стало страшно.

– А Даньяр... – Я хотела посмотреть, как там старик, но Аль не позволил.

– Все, целитель ему точно не поможет. Пойдем, нам пора.

– Подожди, – попросила я и, присев, протянула руку кошке. – Спасибо, ты спасла меня. Давай дружить? Не знаю, чем я тебя обидела, но искренне прошу прощения.

Черная кошка нервно дернула хвостом и... начала стремительно белеть. Гибкое тело подернулось рябью – и через миг передо мной сидела серебристо-белая лиса, миленькая и хитропопая!

– Снежа, – выдохнула я ошеломленно.

Она смотрела на меня внимательно и настороженно, словно ожидая, что начну ругать.

Моя элииска – шмырь? К этой мысли еще предстоит привыкнуть.

Вздохнув, я покаянно произнесла:

– Прости, что не взяла тебя с собой. Прости, пожалуйста, я была неправа.

Радостно тявкнув, Снежа прыгнула ко мне в руки и ткнулась холодным носом в шею.

– Даже маленькие шмыри очень гордые, – менторским тоном сообщил кромешник. – Она так старалась, в ущерб своему развитию сдерживала рост твоего резерва, а ты не взяла ее с собой.

Я посмотрела на Аля с упреком.

– Почему не сказал в Латории?

Он виновато развел руками:

– Извини, что твоя лиса – шмырь, я понял только на Фаротосе. И Снежа дала понять, что я должен молчать.

Очередные интриганы... Но любимые.

Улыбнувшись, я прижалась к плечу Алессандра и умиротворенно закрыла глаза. Его кожа и волосы пахли океаном и чем-то неуловимо теплым и родным.

И в этот миг я поняла: все кончилось.

Мы победили.

Латория, несколько недель спустя

Писателя обидеть может всякий. Не всякий потом готов увидеть себя героем его новой книги.

Как-то так высказалась Филиппа, когда просила рассказать своей подружке о Заохии. Я подумала хорошенько и... пришла в гости к создательнице любовных романов о магах из Давелии. Кромешники однажды не проконтролировали, что она там пишет, и потом спешно выкупали тираж. Но в народ все равно ушла опасная и несмешная шутка: «Хочешь себе мужа-кромешника? Приворожи его скалкой по башке!»

– А правда, что заохийцы выбирают себе невест с помощью магических цветов? – спросила Николетта Фейм, самая популярная в Латории писательница.

Ее магический самопищущий стилус из серебристого металла замер в ожидании ответа.

– Отчасти это махинации прежних жрецов храма Света, – осторожно ответила я, взвешивая каждое слово. Заохия со временем должна открыть границы для всех желающих и вряд ли обрадуется толпам экзальтированных поклонниц волшебной флоры. – Есть легенда, что цветок появляется, когда заохиец встречает будущую жену. Но жрецы, бессовестно исказив, использовали ее для заманивания одаренных чужестранок.

У Айки, моей помощницы, подаренный моряком цветок завял, мой же периодически появлялся в самых неожиданных местах: в карманах, под подушкой, в чашке с чаем для Алессандра...

Я даже консультировалась у нового верховного жреца Света и получила неожиданный ответ: «Цветок ищет не просто жену, а родственную душу, способную разделить дар и судьбу. Ваша связь с принцем особенная. Цветок окончательно исчезнет, когда наступит определенный момент».

К слову, столкнувший меня в воду матрос тогда сам упал и не выплыл. Мгновенная кара небес, как мрачно и удовлетворенно высказался капитан «Золотого ветра». Как по мне, слишком жестоко, ведь за покушение его ждала только каторга.

– Ага, красивая сказка, но для сюжета использовать можно, – воодушевленно пробормотала под нос Николетта, и ее стилос активнее забегал по энному листку. – Леди Ярвуд, попробуйте вот это лиловое пирожное, испеченное по старинному рецепту. В нем невероятное сочетание вкусов!

И, не дожидаясь ответа, она щедро налила мне третью большую чашку крепкого чая, из-за которого я теперь точно не усну до полуночи.

– Спасибо, уже не осилю, – поблагодарила я, понимая, что нужно бежать от хлебосольной девицы, иначе закормит как гусыню. – Да и пора мне, супруг заждался.

– Жаль, – искренне огорчилась романистка. – Последний вопрос можно? Каково это – плыть в Заохию невестой одного принца, а стать женой другого?

Николетта невинно уставилась на меня из-под больших очков, будто не понимая, какую только что выдала бестактность.

Ладно, ей простительно, некоторые писатели – весьма странные люди. К тому же читатели никогда не узнают, что романистка консультировалась у настоящей заохийской принцессы.

Улыбнувшись, я честно призналась:

– Это сложно описать. Встретив принца Алессандра, я поняла, что испытывала к его брату лишь симпатию. Терзания совести, которые я испытала, буду помнить до самой смерти.

Николетта возмущенно наморщила нос:

– До смерти – финал слишком мрачный, не для моих читательниц. Лучше «навеки».

Серебряный стилос заметался по листу, зачеркивая слова и вписывая новые.

– Увидев искренность ваших чувств, принц Альмавьер проникся настолько, что великодушно уступил близнецу и трон, и девушку, а сам отправился путешествовать, – вроде бы серьезно произнесла Николетта, но я уловила легкую иронию.

Да, выдумка о двух принцах-близнецах звучала бредово, но другой правдоподобной версии мы не смогли придумать. Это Заохия легко поверила в историю о возвращении сына древнего короля, другим странам потребовалась иная версия.

В соседней комнате разбилось что-то стеклянное.

Николетта напряженно замерла.

– Вы говорили, что мы одни в доме, – шепнула я, мгновенно активируя защитный артефакт и зажигая в правой ладони энергошар. – Грабители?

Николетта, вскочив с кресла, испуганно замахала на меня руками.

– Нет-нет! Это Муза... э-э-э... моя кошка. Она такая неуклюжая, – скороговоркой пролепетала романистка, и на ее щеках выступил яркий румянец смущения. – Простите, не хотела испугать.

Я пожала плечами, мол, ничего страшного. Энергошар погас, оставив на ладони легкое покалывание.

– Сейчас проверю, что она там разбила...

Перекинув русую косу с плеча на спину, Николетта поспешила на кухню, по пути споткнувшись о свою лопату. К счастью, не упала, лишь слегка задела локтем шкаф с книгами.

Что делала лопата в гостиной? До моего прихода писательница училась в саду копать ямы, как ее героиня-некромантка... В конце зимы, когда земля еще толком не оттаяла. Одни роют могилы по долгу службы, другие – для вдохновения. Что ж, у писателей свои причуды! И слава богам, что они обычно безобидные.

Забавная все-таки девушка, с двойным дном. Использует в быту словечки из забытых языков и мастерски играет простодушие. Еще в первую нашу встречу, возле саркофага со спящим давелийским принцем Тьмы, она показалась мне странной.

Ладно, я пообщалась с ней по просьбе кромешников, составила мнение, пора уходить.

Скользя взглядом по столу с угощением, натолкнулась на аккуратно сложенную газету «Голос Квартена». Свежий номер? Еще не читала.

Крупные заголовки на первых страницах: «Новый торговый договор трех держав», «Латорийская леди – будущая королева Заохии», «Свадьба века: герцог Горейский женился на девушке из народа».

На последних страницах шла большая статья о злоупотреблении властью лорда Фомиора во вверенной ему лечебнице, но больше всего говорилось о пороках его наследника Антония, посредственного целителя, который самоуверенно брался за сложные случаи и гробил здоровье пациентов. К счастью, благодаря вмешательству гильдии причиненный вред большинству удалось исправить.

То, что Фомиор-младший заказал меня маньяку с кислотой, увы, доказать не удалось, но благодаря тщательной проверке его теперь ждали иски пострадавших пациентов. Серьезное наказание для горделивого мага.

На самой последней странице, в разделе светских сплетен, коротко сообщалось о женитьбе опального графа Литийского на бывшей жене младшего лорда Горейского.

Да, мой экс-жених Нолан утешился с моей экс-невесткой, которая была в него влюблена и оттого меня ненавидела. Сошлись они почти сразу, как я уехала в Заохию. Моя мама, отбросив томик с правилами этикета, по-простому проредила ей прическу, а затем переключилась на будущую жену старшего сына, обещая выпестовать из нее великолепную герцогиню.

Забавные повороты судьбы, не так ли?

Младший брат долго страдал после ухода Лиандры. Оплакивал свою вероломную супругу, пока я не вернулась из Заохии и не привезла с собой Айку. Увидев ее, Дамиан был сражен экзотичным загаром красавицы, ее обаянием и серьезностью.

Я честно рассказала Айке об азартной натуре брата и о том, что под строгим присмотром главы полиции он работает на благо Латории после того, как невольно помогал в интригах Даньяра, взламывая магические защиты.

Моя помощница сурово встретила ухаживания Дамиана, но тот не сдавался. Пускай. Говорят, любовь к правильной женщине перевоспитывает даже отпетых авантюристов. Время покажет, что из этого получится.

Хлопнув дверью, вернулась Николетта.

– Простите, леди Ярвуд, что задержалась, но кошка там натворила такого!..

– Ничего страшного, понимаю, моя элииска тоже любит порезвиться. Простите, но мне уже пора.

Николетта засуетилась, собирая в бумажный пакет подписанные книги.

– Если не понравится, подарите кому-то, – заявила она легкомысленно и мечтательно добавила: – Спасибо, что рассказали о нравах в Заохии! Хотела бы я там побывать... Сколько там сюжетов!

Я вышла из уютного дома, стоящего в глубине большого сада, и медленно побрела по мощенной камнем дорожке.

Весна потихоньку вступала в свои права. Сквозь бурую прошлогоднюю траву, между островками тающего снега проросли фиолетовые и белые первоцветы. Их нежный, чуточку горьковатый аромат витал в воздухе. Остановившись, я подставила лицо теплым лучам ласкового солнца Латории.

Здорово, и в то же время я скучаю по заохийской жаре, пестрым ярким краскам и мечтаю поскорее вернуться на архипелаг... Увы, еще не весь персонал для лечебницы и целительского факультета отобран, Латория со скрипом расставалась даже на время со своими магами. Я поклялась королю Эрику, что если нечаянно сманим специалистов навсегда, то взамен предоставим заохийских стихийников, но это помогло мало.

Ох, как же сложно быть женой кронпринца и блюсти интересы своей новой страны, не обижая Родину! Дипломаты – великие люди, умеющие балансировать на лезвии взаимовыгодных договоренностей.

Насмотревшись на первоцветы, я направилась в сторону лавки артефактов Филиппы. Хоть мы и виделись сегодня, загляну еще раз, отдам книги. Верю, что истории шикарные, но мне просто некогда их читать. Пусть не пылятся, а приносят радость другим людям.

– Куда спешит прекрасная леди? – весело спросил молодой аристократ, идущий мне навстречу. – Я могу пригласить вас на чашку чая в кафе?

Отвечать бойкому парню мне не довелось.

– Прекрасная леди спешит к мужу, – сухо проговорил Алессандр, выныривая из переулка.

Шагах в десяти за ним скромно следовал один из его побратимов, древний принц с амнезией, которого долго не могли разбудить.

– О, простите! – смутился незадачливый любитель уличных знакомств и поспешил прочь.

Одетый в элегантное темно-фиолетовое пальто, красиво подчеркивающее алую шевелюру, Аль поймал меня в свои объятия и солнечно улыбнулся:

– Все хорошо?

Сгрузив ему пакет с книгами, я выдохнула:

– Да. Николетта – милая девушка, но... Вдруг все-таки это не она?

Муж вскинул темную бровь, молчаливо требуя объяснений.

Не глядя на его побратима, я зажмурилась и выпалила страшное:

– Она замужем!..

Светловолосый кромешник, мрачный и решительный, быстро прошел мимо нас и зашагал в сторону дома Николетты Фейм.

Что ж, удачи. Хочется верить, что его суженая – свободная женщина, а упоминание о муже в начале чаепития мне почудилось...

Искренне переживая за друга, Аль постарался переключиться на другую тему:

– Получил сообщение от Нергала: умоляет сократить время поездки. Галию тошнит по утрам, она считает дни до твоего возвращения. Лично тебе дядюшка грозится подарить шикарный гарнитур из черного жемчуга и голубых топазинов и личный фрегат, лишь бы ты поскорее вернулась.

Со стороны может показаться, что регент недоволен беременностью супруги. Это, разумеется, не так. Жрец Воникс через продажных слуг опаивал его особым зельем, и Нергал многие годы считал себя бесплодным – и оттого трясся над подлым племянником. И когда я обнаружила и устранила причину, а Галия наконец-то забеременела, суровый регент упал в обморок от счастья.

Аль улыбнулся и нежно-нежно провел кончиками пальцев по моей скуле, отводя с лица непослушную прядь волос.

– Я сказал, что мы пока не готовы вернуться, и отправил бриг с новой партией артефактов, в том числе и от токсикоза. Вернемся, когда решишь ты.

Залитая солнцем улица была пуста, и я поднялась на цыпочки и без стеснения поцеловала супруга в уголок губ.

– Спасибо. Кстати, а у меня есть подарок!

– Свой главный подарок от судьбы и Тьмы я уже получил, другие не нужны, – с улыбкой заявил Аль.

Я же молча полезла в карман своего светло-серого пальто. Понятно, сложно удивить мужчину, проспавшего двести лет магическим сном и оказавшегося принцем варварски богатой Заохии, но я все-таки попыталась с помощью Филиппы.

– Забрала сегодня из лавки Фил...

Пальцы в очередной раз натолкнулись на волшебный цветок. Я вытащила его. Белые лепестки мягко засияли в золотых лучах солнца – и внезапно рассеялись серебряной пылью, впитываясь в мою кожу.

Сердце пропустило удар. Неужели?.. Это то, о чем говорил новый верховный храма Света?

Прислушалась к себе. Хм...

Пальцы машинально достали из кармана подарок – футляр с очками.

– Примерь. Это артефакт, который позволит тебе видеть как остальным людям.

Аль заинтересованно надел, оглянулся вокруг, а затем посмотрел на рукав своего «коричневого» пальто и хмыкнул.

– Забавная игрушка. Спасибо, родная.

Очки были сняты и спрятаны в карман, на этот раз его.

– Знаешь, а ведь это не все подарки, – выдохнула я с улыбкой. – Заохийский цветочек только что сообщил, что род Солнцеликих возродится быстрее, чем думаем.

– Мы ждем ребенка?!

Я кивнула.

Аль счастливо засмеялся и подхватил меня на руки.

* * *

Принц из рода Карриатор, ветвь Ольгорн, скрываясь в тенях, подошел к дому романистки, которая вернула его к жизни после двухсотлетнего сна. Тьма подсказывала, что девушка сейчас не одна.

Невидимый, бесшумный, он взошел на крыльцо.

Входная дверь приоткрыта.

Тонкие ноздри хищно раздулись, улавливая запах крови. Его суженая ранена?!

В глазах принца заплескалась тьма. Он решительно толкнул дверь и переступил порог.

Хрясь!..

Удар по голове тьма почему-то допустила. Теряя сознание, последний представитель ветви Ольгорн успел увидеть лопату в нежных девичьих руках.