Юлия Макс

Смерть тебя помнит

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

© Юлия Макс, 2025

© Art_Nicole, внутренние иллюстрации, 2025

© Karma Virtanen, внутренние иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

* * *

Пролог

Софи Мортем

Софи удобно умостилась на заднем сиденье семейного авто, поджав под себя ноги. В наушниках пел TheWeeknd, а на коленях лежала открытая книга «Легенды о влколаках», написанная А. Кинских^[1].

Машина уже пересекла границу между Германией и Австрией, радуя таким родным видом альпийских вершин. Горы у нее всегда ассоциировались с кривыми зубцами кардиограммы. Вместе с пульсом сердца, пики выныривали из-за горизонта, казалось, рисуя линию жизни.

– Все хорошо? Ты сегодня непривычно тихая. Не передумала пересесть на переднее сиденье?

Девушка перевела взгляд на отца: сначала на его темную, не тронутую сединой макушку, а потом на отражение лица в зеркале заднего вида. Светло-карие глаза встретились с темными, почти черными отцовскими.

Патрик Мортем выглядел мужской моделью из рекламы брендовых вещей класса люкс. Поджарое спортивное тело, волевое лицо с ямочкой на всегда выбритом подбородке, на загорелой коже выделялись всепонимающие глаза, опушенные густыми ресницами. Все это охлаждала одна-единственная жесткая полоска белой ткани, вставленная в воротник. Софи в отражении улыбнулась отцу, и он ответил тем же.

– Ты же знаешь: я не люблю там сидеть, когда читаю, – сморщив нос, ответила она.

В машине витал тонкий аромат лайма и бергамота, а за окном пролетали крупные хлопья снега. Все это, казалось бы, должно создавать рождественское настроение. Но полностью счастливой в этот момент Софи не могла себя назвать. Смутное беспокойство, неясное предчувствие поселилось внутри с тех пор, как они выехали из Праги, и оно нарастало с каждой минутой.

Отцовский «Мерседес» бодро несся по оживленной трассе, как и сотни других автомобилей. В предпраздничные дни все словно сошли с ума: на заправках, которые они проезжали, очередь из машин начиналась на самом въезде; дорога была забита в обе стороны и выглядела как бесконечная гусеница, состоящая из металлических тел и желтых фонарей. Из Праги они выехали спустя полтора часа жутких пробок.

Софи села ровнее и спустила ноги на пол. Она вглядывалась в серую полосу дороги. Снегопад усилился, а вместе с тем усилилась тревога, сдавливая грудь, мешая дышать. Воздух вокруг стал густым и вязким, как сироп, из которого не вырваться. Ее влажные, холодные руки сжали край сиденья. Софи пыталась убедить себя, что это всего лишь нервозность, игра разума, но вдруг подумала, что весь этот путь вел их не к дому, а в какое-то иное, темное место.

Они проехали указатель «Инсбрук 200 км», и Софи ощутила, как выпитый утром кофе подкатил к горлу. Внутренности скрутило в узел. Она подалась вперед, вклинившись между двумя передними сиденьями, чтоб лучше видеть дорогу.

– Софи? – удивленно спросил отец и хотел добавить что-то еще, но не успел.

Огромный грузовик съехал со встречной полосы и устремился прямо на них. Отец лишь успел нажать на тормоза, пытаясь избежать столкновения. Машина протяжно взвизгнула, вторя крику, который сорвался с губ Софи.

Время будто изогнулось, замедлилось. За мгновение до столкновения ее охватило ощущение странной пустоты. У Софи промелькнула мысль о том, как несправедливо и глупо заканчивается жизнь. Она была невинна и добра к людям, а отец и вовсе нес свет веры и надежды для многих прихожан. Так почему именно они? Почему так быстро? Жаль, что высшим силам совершенно все равно, кого забирать.

Софи увидела водителя в высокой кабине грузовика, стремительно приближающегося к ним.

Она услышала скрежет металла.

Резкий удар забрал все мысли и чувства.

Сердце Софи Мортем перестало биться.

Глава 1

Аластер Роули

Узкая улица недалеко от Градчанской площади спала, как и весь Пражский Град. Слышались перестукивания ночных трамваев, похожие на стрекот цикад, и редкий гул моторов машин. Свежий воздух слабо пах гарью.

Мужчина, стоявший возле дверей костела Святого Бенедикта, раздраженно листал увесистый черный гримуар. Ему было достаточно света от уличных фонарей, чтобы перепроверить текст заклинания. Одетый в католическую рясу, он вполне мог сойти за священника, если бы не желтые кошачьи глаза с вертикальными зрачками и нечеловечески красивая внешность: темные волосы, уложенные будто бы в беспорядке, прямой нос, полные, порочно пухлые губы. Лицо искушало так же, как и фигура под рясой – высокая, с развитыми, но не чрезмерно, мышцами торса и длинными сильными ногами.

– Ты не мог прихватить своих «миньонов» для помощи? – бросил он молодому человеку за спиной, который слишком долго копошился с запирающим механизмом, едва слышно ругаясь.

Облаченный в такую же, как и у первого, рясу, этот молодой мужчина выглядел иначе: мягкие локоны, угрюмое лицо с острыми скулами и серо-голубые глаза, в свете уличных фонарей казавшиеся грозовыми тучами.

– Я могу и сам открыть дверь, – тихо огрызнулся он.

Щелкнул язычок замка, Дэниэль Фауст^[3], спрятав отмычку в карман пальто, нажал на ручку и толкнул деревянную створку, окованную металлом.

Аластер Роули посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли на улице случайных свидетелей. Затем наклонился и, подхватив спортивную сумку, вошел следом в костел.

Внутри было тихо, словно храм божий отсекал все мирское для тех, кто оказывался в его стенах. В полумраке белели ниши, на которые через витражные окна падал свет с улицы. Небольшое пространство костела Святого Бенедикта занимали алтарь и скамьи для молитв, а над выходом расположился орган.

Роули ощутил, как подошвы ботинок нагрелись и стали понемногу дымиться. Запахло горелым, и он поспешил вперед. Ему совершенно не хотелось находиться в костеле, но сделка обязывала.

Аластер Роули был тем, кто заключал нерушимые договоры. Демон перекрестков. Стандартная сделка предполагала исполнение желания заказчика в обмен на его душу через десять лет. Условия, как и срок, могли быть другими в редких случаях, например, как сейчас.

– Это ты сжег ее тело? – в который раз уточнил демон.

– Не я, предыдущий глава ордена, – холодно отозвался Фауст. – Если она не восстанет, как задумано, то сможет занять то, что находится здесь.

Можно было взять мертвеца покрасивее, но святое тело увеличивало шансы на успех. Аластер бросил взгляд на проем в стене справа от алтаря и скривился. Там, под стеклом, словно музейный экспонат, темным скрюченным нечто виднелась мумия монахини.

Настоятельница монастыря босых кармелиток, Мария Электа, была похоронена в монастырском саду, в часовне за костелом. При наводнении, когда разлилась Влтава, гроб вынесло потоком из подземных помещений часовни. К изумлению монахинь, тело Марии Электы не тронуло разложение. Тогда покойную перенесли в обитель, обмыли тело и обрядили в новое монашеское одеяние. Как говорят до сих пор служители костела Святого Бенедикта: настоятельница при жизни была настолько чиста, что тлен не коснулся ее тела и после смерти.

«Небось такой страшной уродилась, что и до греха никто не довел», – злорадно подумал Аластер, прокручивая в воспоминаниях, мог ли знать ее при жизни, а затем пристал к Дэниэлю:

– Фауст, я ожидал от тебя больше благодарности, раз помогаю тебе лично.

– Мы заключили сделку. И в случае успеха ты получаешь вознаграждение.

Роули вспомнил, как потребовал у Дэниэля дом Фауста в личные владения через десять лет и как корежило мальчишку от необходимости принять это решение. Аластер знал, что в тот момент, когда Дэниэль закрепил сделку, он обдумывал, как ее обойти. Роули же только этого и ждал. Наказывать тех, кто нарушает условия договора, было его любимым занятием.

– Ты ведь тоже кое-кого получаешь, так?

Мальчишка почти научился скрывать эмоции. Почти. Холодный взгляд Дэниэля мог обмануть любого, но Роули ощущал за ним тщательно подавляемый страх. Страх, что у них не получится. Аластер и сам испытывал нечто похожее.

– Давай за дело! Третий костел уже взламываем.

Роули хохотнул:

– Твои няньки – это что-то с чем-то. Упыри и влколаки объединились, чтобы присматривать за демоном. Анекдот. Хотя... – Он притворно улыбнулся: – По-моему, это даже мило.

– Зато теперь они решили, что я оставил попытки, поэтому выполни свою часть сделки. – Дэниэль бросил нечитаемый взгляд и принялся подготавливать компоненты для ритуала.

Место для задуманного Роули и Фауст выбрали идеально. В ночное время костел Святого Бенедикта не посещали ни монахини, жившие в монастыре за ним, ни священнослужители. Объяснение этому было более чем странное: никто из уважения не хотел тревожить мумию настоятельницы Марии Электы. Раз она «радовала» прихожан ликом при свете дня, значит, после заката имела право отдохнуть, как и любой человек.

Роули взялся за свою часть работы: сдвинул скамьи в одну кучу, не произведя ни звука, а после улегся на одну из них, насвистывая.

– Ты что делаешь? – сердито прошипел Фауст.

Демон поднял голову:

– Как что? Вывожу тебя из себя.

Дэниэль заскрипел зубами, и Аластер понял, что хватит, иначе мальчишка вспылит и вся подготовка пойдет насмарку. Роули поднялся и продолжил приготовления. Для заклятия такой силы требовалось намного больше усилий, чем для простого вызова демона. То, чего хотел Фауст, напрямую связано с тем, чего хотел Роули, но первому об этом было знать необязательно.

Дэниэль разложил прямо на полу в ряд освященный елей^[4], свечи, травы, соль и кладбищенскую землю. Больше года глава ордена постился и регулярно исповедался, спал одно и то же количество часов, ел одинаковую пищу. Все ради этого момента.

Роули наблюдал за ним, отслеживая каждую эмоцию, которая появлялась на лице или сквозила в жестах. Мальчишка был одержим идеей и упрямо шел к осуществлению задуманного. Аластеру стало даже немного жаль его. Небытие, про которое нигде не упоминается, – это конец для таких существ, как демоны, упыри и остальные твари. Их личное ничто: это не Ад и не Рай, так как и то и другое создано для людей.

Аластер никогда не видел другой стороны и доподлинно не знал, существует ли Рай. Ангелов лично он не встречал, но кто-то когда-то трепался в Аду, что сидящие за облаками не любят появляться на Земле. Роули представлял людской мир эдакой ветчиной на космическом бутерброде, где хлеб сверху и снизу – это Рай и Ад. Всем хотелось ветчины, поэтому Землю населяли не только смертные. Другие существа тоже желали себе кусок. Богемия являлась перцем в ветчине, который, если раскусить, плодил множество крупинок. Острыми крупинками были энсиа^[5], а небытие казалось пиалой, куда их бы выкинули. Из небытия Роули и Фауст, заключив сделку, хотели вернуть первую из демонов – Лилит.

Пока он размышлял, Дэниэль смешал землю с солью и выложил ее большим кругом на каменном полу в центре костела. В круг он мелом вписал звезду Соломона.

Он разделся до брюк, снял обувь и босиком ступил за соляную границу. В кругу Дэниэль разложил церковные артефакты, от одного взгляда на которые демон может обжечься. Реликты, переданные Фаусту древним королем, заняли свои места: щепка от древа Креста Христова легла в южном направлении, два шипа из тернового венца Иисуса заняли запад и восток, а часть губки, пропитанной уксусом и поданной Господу для утоления жажды, Дэниэль разместил на северной стороне круга.

Роули расставил за чертой четыре металлические чаши таким образом, чтобы каждая находилась в определенной стороне света. Затем рядом с кругом он зажег черные свечи, установив их на полу так, чтобы те образовывали крест.

– Ты точно готов сделать это?

– Да.

– А что будет дальше? Ты ведь не думал про «и жили они долго и счастливо»? Это не ваш случай, ты ведь понимаешь?

Боль и яркая надежда читались в блеснувших желтым глазах мальчишки. Он выдавил кривую усмешку, которой раньше у него не было. Видать, научился так улыбаться у одного их общего знакомого.

– Решил именно сейчас об этом спросить? По-моему, для сомнений уже поздно, – ответил Фауст.

– Тогда начинай.

Мальчишка взглянул в его глаза и жестко проговорил:

– Думаешь, я не понимаю, что тебе что-то от нее нужно? Сделка сделкой, но есть что-то еще.

– Какой догадливый, – с притворной досадой покачал головой Роули. И без перехода начал читать первый круг призыва демона. – Я заклинаю вас, бесов, всех до одного, в Аду, в воздухе и на земле, в каменных расщелинах, под небом, в огне и в любом месте и крае, где вы только можете быть и где бы вы ни пребывали, не исключая никакого места, дабы вы в мановение ока прислали мне Лилит Игнеус, в сей же час, как я пожелаю.

Роули взял чашу, которая стояла на севере, вытащил из кармана складной старинный нож, открыл и приблизился к Фаусту. Дэниэль вытянул руку так, чтобы она оказалась за границей круга. Роули подставил под руку емкость и полоснул ножом, разрезая вену. Потекла кровь, наполняя чаши одну за другой. В воздухе разлился тягучий и сладковатый аромат. Аластер непроизвольно облизнулся, желая вкусить этой крови, но продолжил четко произносить слова призыва. Металлические чаши, полные бурлящей крови, снова заняли места по четырем сторонам света.

Дэниэль не перевязывал руку, и кровь капала на пол, издавая легкое шипение. Когда Роули закончил свою часть, заговорил Фауст:

– Я призываю ту, которая ушла навсегда. Ее силой, что есть во мне, призываю! Святыми призываю! Богом призываю! – Дэниэль взял розарий^[6] в руку и приложил крест к губам, а затем продолжил: – Господи, услышь мою мольбу, что я прошу у тебя ради Иисуса Христа, твоего возлюбленного сына, ради твоих пресвятых имен: Agla. Noab. Sothes. Emanuel^[7] – соблаговоли услышать слова уст моих и дай мне силу и власть над всеми духами, которых ты низверг со своего святилища в бездну и которые ушли в небытие.

Фауст сглотнул и отдышался. Губы от прикосновения к кресту, который он целовал, потрескались и приобрели красный оттенок. Глубоко вдохнув, на выдохе он заговорил вновь:

– Я молю и заклинаю тебя твоей вечной божественностью – дай мне эту благодать, силу и власть. Услышь же мое прошение. Иисусе Христе, это прошу я у тебя ради Отца и Святого Духа, удовлетвори мое прошение. Аминь.^[8]

Роули, шипя сквозь зубы, выудил из сумки еще один розарий и, подойдя к черте круга, повесил его на Дэниэля. Фауст поморщился, но не перестал читать слова обряда. Роули не спеша закатал рукава своей рубашки, обнажая кожу до локтей, и взял нож. Приложив лезвие к левой руке, к кисти, он посмотрел на сигил^[9], вытатуированный выше, и плавным движением разрезал вену.

– Я зову предначертанную мне. Приди же ко мне, связанная со мной, и я добровольно отдаю тебе свою кровь, чтобы смогла ты вновь ходить по земле.

Аластер обошел круг с внешней стороны, оставляя непрерывную полосу из крови. Вмиг витражные окна костела отразили яркую вспышку света, ударил гром, сотрясая здание. На губах Роули появилась довольная ухмылка.

Он взял освященный елей и разлил на пол, делая еще один круг возле того, что сотворил кровью. Затем сотворил еще три таких, чередуя жидкости.

Дэниэль продолжил призыв, читая молитву. В окна бился дождь, словно предостерегая, а может, желая принять участие в действе. Роули не был уверен в успехе на сто процентов, потому что никто никогда не осмеливался сделать нечто подобное. Грандиозный план демона перекрестков включал в себя большое количество фигур, которые всеми правдами и неправдами обязаны выполнить определенные действия, а Роули, в свою очередь, должен эти самые фигуры подтолкнуть к выгодным для него решениям.

Он вспомнил последний долгий разговор с Фаустом и скривился, ведь пришлось раскрыть, почему именно он сможет вернуть Лилит. Это произошло неделю назад, когда они пытались провернуть вызов в костехранилище, в городе Кутна Гора недалеко от Праги.

– Я и Лилит – первые демоны Ада. Сначала была Лилит, а после Фер Люций создал меня. Женщина и Мужчина. Улавливаешь ассоциацию? – стараясь сдерживать язвительность, произнес Роули.

– Нет. Хотя, не хочешь ли ты сказать, что...

– Да. Фер Люций – наш Бог. И играя в Бога, он создал свою версию Евы и Адама, зеркально отобразив их в нас. – Аластер хмыкнул. – Даже ее ребро мне дал, оставив возле сердца. Мы были предназначены друг другу, но любви с первого взгляда не случилось. Мы испытывали лишь ненависть, поэтому наш Всенижний Бог отправил нас плодить новых демонов, ведь для этого необязательно совокупляться и играть в семью. Так Лилит стала демоном порока, а я – демоном сделок.

Периодически Фер Люций чистил нашу память, чтобы мы не потеряли вкус к служению, вкус к жизни. Мы с Лилит начинали историю заново десятки, тысячи раз. Как будто обложку для книги под названием «Аластер Роули» отрывали от исписанного бумажного блока, а после эту же обложку прикрепляли к чистым листам.

– Ты знаешь, что у вас отнимали воспоминания?

– Да. Повелитель оставлял нам несколько, дабы не забывали, кто мы и каково наше естество.

– Но Лилит говорила, что Фауст был не прав, когда писал, что у демонов существует иерархия и определенные возможности, присущие лишь одному демону.

– А Лилит и не знала, что они появились. Будучи правой рукой Фера Люция, в Аду она пробыла всего ничего и запомнила лишь то, что пожелал Повелитель. Все остальное время она служила здесь, среди людей.

– А ты?

– А я был и там, и там, словно кукла, которую не могли поделить дети. Миг, и я появляюсь на перекрестке, миг, и снова возвращаюсь в Ад. И так бесконечно долго.

– Но сейчас же ты здесь?

– Да, – уклончиво ответил Аластер и сменил тему, раскрыв на столе для подношений свой гримуар.

Вернувшись из воспоминаний в настоящее, Роули сощурил глаза. Пол в круге из соли и земли напитался его кровью. Травы, до этого лежащие в стороне, взметнулись в воздух и повисли, освобожденные от силы притяжения. Кровь первого и второго круга также воспарила, поднявшись на уровень груди Фауста. Бордовые капли вращались против часовой стрелки. Ветер с улицы проник в костел, словно его стены на мгновение стали проницаемы. Роули встретился с желтым взглядом Фауста и кивнул. Дэниэль опустился на колени в свою кровь, выставил руки за пределы кругов, а Аластер подал ему раскрытый гримуар.

Пока Фауст читал заклятие, Роули ступил в свободное место между кровавыми чертами и елеем.

– Восстань, Лилит! Восстань! Я взываю к тебе! Кровью притягиваю тебя и силой своей.

Мысленно Роули желал только одного: поскорее покончить с ритуалом. Святое место обжигало внутренности, а ступни, он мог поклясться, уже покрылись волдырями. То ли из-за его мыслей, то ли неправильно произнесенные слова Фауста, но воздух уплотнился, давя на легкие. Предчувствуя неладное, демон нахмурился.

Ураганный ветер пронесся под сводами костела Святого Бенедикта, раскачивая иконы. Он опустился ниже и расшвырял скамьи, приближаясь к кругу.

– Что-то не так! – крикнул Роули и обернулся к Фаусту, чтобы тут же выругаться: – Прах тебя дери!

Дэниэль лежал в круге. Глаза побелели, будто он в мгновение ослеп, а изо рта скрипучим голосом вырывалась какая-то тарабарщина:

– Они вернутся вместе, потому что сказано «и дóлжно быть равновесию»: возвращая что-то темное, вернется и светлое. И перемешаются тьма и свет в них и возле них, и никому покоя не будет.

Ветер сбивал с ног и кидал в лицо Роули травы, кровь и елей, которые до этого висели в воздухе. Границы круга из соли и земли развеялись, но Аластер все равно медлил, все еще надеясь, что их призыв сработал. Прошла долгая минута, но ничего не изменилось, лишь стихия набирала обороты, грозя разрушить здание. Роули не хотелось подходить к мальчишке и приводить в чувство. Об этом в сделке не было ни слова, а значит, он волен сейчас же уйти из этого места. Роули недовольно поджал губы.

– Дэниэль! – позвал он и сделал шаг, ступая в пентаграмму, залитую кровью.

Роули не понял, что произошло. Едва его нога коснулась пола, вписанного ранее в круг, как раздалось нечто, похожее на взрыв. Аластера отбросила неведомая сила и поволокла по стене к алтарю. Удар об острый край парапета заставил зажмуриться и выругаться. Открыв глаза, Фауста Роули не увидел. На том месте, где он лежал, клубился сизый дым.

– Дэниэль? – Роули поднялся и приблизился к завесе.

Во входные двери снаружи кто-то забарабанил, громко требуя открыть. В отдельный проход для святого отца со стороны монастыря тоже стучали и тщетно пытались отпереть замок, который Дэниэль предусмотрительно заблокировал.

Дым рассеялся так же резко, как и появился. А на раскуроченном полу, среди каменных обломков сидел Фауст, держа на коленях тело обнаженной рыжеволосой девушки. Сначала она показалась Роули мертвой, но, расслышав слабое сердцебиение, он понял, что Лилит всего лишь без сознания. Он сдержал победную улыбку, понимая, что только малая часть плана осуществилась, как задумано, но подбородок горделиво приподнял, ведь никто раньше не посягал на небытие.

«Никто раньше не посягал на...»

Эту мысль он оборвал, чтобы никто не мог подслушать и ее.

– Она жива, – благоговейно прошептал Дэниэль. Он поднял голову и посмотрел на Роули. Фауст походил на блаженного, которому явился ангел: расширенные зрачки, глуповатый радостный вид и воронье гнездо вместо прически.

– Жива, – ухмыльнулся демон. – Нужно уходить. Я не могу переместиться с освященной земли.

Аластер подал плащ, и Фауст обернул им тело Лилит, скрывая наготу. Легко поднявшись вместе с девушкой на руках, Дэниэль внимательно осмотрел помещение. Заметив это, Роули раздраженно поморщился:

– Только не говори, что хочешь здесь прибраться. Это с удовольствием сделают монахини.

– Тсс, – шикнул Фауст, к чему-то прислушиваясь.

Роули замер. Звук. Сначала ему показалось, что гул в ушах остался от взрыва и появления Лилит, затем его усилили колотящие в двери люди. Однако теперь он понял: что-то в костеле продолжало издавать.

Аластер практически неслышно прошел к алтарю. Пожал плечами и повернулся к Фаусту, уже собираясь сказать, что все в порядке, как его внимание привлекла та самая ниша справа. Под стеклом, обвитым сеткой трещин, словно старой паутиной, глядя прямо на Роули, тянула к нему дрожащую иссушенную руку мумия. Он помотал головой, зажмурился и снова посмотрел туда. Гул нарастал, а мумия прикоснулась пальцами к стеклу.

– Фер тебя дери! – ругнулся он и облизал сухие губы.

Аластер почувствовал, как подошвы ботинок раскалились, грозя вот-вот расплавиться от жара святой земли, который усилился десятикратно. Он невольно отступил на шаг, заморгал и попробовал понять, что произошло.

К такому исходу призыва Роули не был готов.

Дэниэль, явно не видевший еще подобного удивления на его лице, подошел ближе как раз в тот момент, когда стеклянная витрина осыпалась мелкими осколками на пол, и то, что сидело за ней, вывалилось следом. Неожиданный аромат фиалок ударил в нос.

Мгновение они стояли и смотрели на нее, а затем, беззвучно ругаясь, Аластер кинулся к ожившей мумии и занес кулак для удара.

– Я... я... – еле слышно шептало нечто сухим ртом.

Роули склонился и перевернул мумию на спину. На высушенном лице существа сияли чистым голубым цветом глаза с расширенными зрачками.

«Вероятно, от страха», – отстраненно отметил он про себя.

– Роули, как мы оживили мумию? – Растерянность в голосе Дэниэля разозлила демона, потому что он чувствовал то же самое.

– Что непонятного? Вместе с Лилит мы вытащили еще кого-то. Нужноэто убить.

– Нет! А если они связаны, раз вернулись вместе? Тогда умрет и она!

– Чтоб тебя влколаки загрызли! – снова ругнулся демон, глядя на ожившую монашку. Она в ответ пыталась что-то сказать, но у нее не получалось.

В двери костела стучали, мешая сосредоточиться. Сцена показалась Роули абсурдной до безумия: демон перекрестков, потомок Фауста, голая Первопадшая и нечто мычащее в теле мумии-монашки.

Роули мысленно прокрутил слова, которые произносил Фауст в круге. Про возвращение темного и светлого. Сжал руки в кулаки, пытаясь сообразить, что делать дальше. За стенами костела послышался вой полицейских сирен. Еще немного, и сюда ворвутся люди.

– Бери тело и уходим, – вынес вердикт Фауст. – Только набрось на нее свой пиджак. Нам нужно будет объясниться перед людьми, которые толпятся снаружи.

– Я? Да ни за что. Ты вообще знаешь, что этот пиджак был сшит на заказ в Италии? – брезгливо фыркнул Роули и для убедительности отошел от ожившей мумии.

– Лилит я тебе не доверю, так что поспеши, – холодно бросил Дэниэль, проигнорировав его возмущения.

Роули, шепча под нос ругательства, взвалил что-то мычавшую монашку на плечо, как мешок – к слову, она почти ничего не весила, – и двинулся следом. Он думал, что его будет тошнить от смрада мертвой плоти, но чертова монашка сладко пахла фиалками, словно ее держали в ботаническом саду, а не под стеклом в костеле.

Глава 2

Роули

Они вышли через главные двери костела. Вокруг стояли несколько полицейских машин, пожарная и скорая. На расстоянии пары метров от них люди в форме уже натягивали красно-белую ленту, оцепляя место. Случайные прохожие и постояльцы местных отелей столпились неподалеку: кто-то снимал на смартфон, кто-то указывал пальцем, а некоторые просто смотрели, будто действительно понимали, что здесь произошло.

Едва завидев Роули и Фауста, полицейские кинулись им навстречу, держа руки на раскрытой кобуре.

– Стоять! Ни с места!

Роули подавил желание тут же перенестись прочь. А Фауст, осторожно положив тело Лилит на тротуар из мелкой брусчатки, поднял руку и медленно засунул в карман, выудив оттуда документы.

Пока один из полицейских проверял его личность и разрешение на пребывание в стенах костела, другие стражи правопорядка отваживали зевак. Из машины скорой помощи показались медики с носилками и направились прямо к ним. Аластеру пришлось положить монашку на них.

– Я разберусь, – бросил Фауст, взглядом давая понять, чтобы Роули уходил, что тот и сделал. – Пропустите, пожалуйста, моего коллегу.

Завернув за угол здания, демон вытащил телефон словно бы для того, чтобы позвонить. Оглянулся и, удостоверившись, что никто не смотрит, он переместился в свои апартаменты. Жилье Роули располагалось в угловом доме того же перекрестка, на котором стоял его бар. Окна квартиры выходили на пересечение дорог и позволяли видеть парадные двери Абсентерии.

За спиной что-то упало. Он резко обернулся.

– Да вы издеваетесь!

Монашка, проклятая монашка, которую он только что оставил на носилках, переместилась вместе с ним. Сухая, скрюченная фигура лежала на паркете гостиной. Пыльное церковное тряпье мешком окутало мелкое тело. Нависнув сверху, Аластер недовольно цокнул языком – она была без сознания. Об этом говорили закрытые глаза и безвольно лежащая голова, немного повернутая в сторону.

«Надеюсь, сдохла», – подумал Роули и прислушался.

Нет. Ожившее сердце слабо, но билось. Мысль, посетившая его, как только он услышал грохот за спиной, сверлила голову.

В призыве он связывал себя с Лилит, но, похоже, прошедший не по плану ритуал привязал «это» к нему. И «это» теперь будет перемещаться вместе с ним, куда бы он ни отправился. Измененной рукой с острыми когтями Роули потянулся к шее монашки, намереваясь избавить себя от проблемы раз и навсегда.

В кармане брюк завибрировал телефон.

Аластер выпрямился, ехидно отвечая на вызов:

– Фауст! Что-то потерял?

– Она у тебя?

– Да.

– Значит, пусть у тебя и остается. Я приведу в чувство Лилит, а ты пока узнай, кто же с ней пожаловал.

– Зачем мне здесь монашка?

– А мне зачем?

– В сделке этого не было.

– Вот именно, поэтому она твоя забота. И да, Роули, не вздумай убить ее, если имеешь виды на Лилит.

Аластер сжал зубы и сбросил звонок. Засунув руки в карманы брюк и стоя в полумраке гостиной, он смотрел, как мумия приходит в себя.

На него уставились глаза цвета ясного неба, которые снова начала заполнять паника. Ее рот открылся, издавая хрипы, не способный исторгнуть внятную речь, а лицо будто бы стало выглядеть не таким сухим, каким было в костеле.

– Ты меня понимаешь? – спросил он на чешском.

Она медленно прикрыла веки, а затем открыла и снова посмотрела на него.

– Кто ты? – вырвалось у него, хотя Аластер и понимал, что голосовые связки в ее немощном теле, скорее всего, разрушены.

Роули зло потер шею, развязывая тесемки белого воротничка, который сыграл свою роль. Он бросил его возле лежащего на полу тела и ушел в ванную. Роули, бесспорно, мог сделать так, что одежда и тело выглядели бы чистыми, лишь пожелай этого, но стоять под теплыми струями в душе куда приятнее. Исчерпав годовой лимит воды одной из южноафриканских стран, он обернул бедра полотенцем и вышел из душа.

Его квартира с двумя спальнями, кабинетом и гостиной занимала половину этажа, а в сочетании с высокими потолками, казалось, и вовсе воровала все пространство здания.

Пройдя гостиную, он переступил через монашку, которая лежала там же, куда упала после перемещения, и Роули не собирался переносить ее куда-либо еще. Он обвел взглядом помещение, разделенное на несколько зон: антикварный диван, стоящий у стены напротив окон, и отреставрированный комод семнадцатого века легко контрастировали с новой черной мебелью и светлыми стенами. Картины с черно-белой графикой соседствовали с темными полками, где умещались старые фолианты на разных языках. Единственным диссонансом в жилище было тело, лежащее на черном паркете, и этот факт заставлял Роули кривиться.

Как и душ, сон был необязательным для Аластера, но он любил ни в чем себе не отказывать, поэтому отправился в спальню и улегся на просторную кровать с шелковыми простынями. Демоны по своей природе отличны от людей настолько, насколько могут отличаться камень и вода. Но долгая жизнь на Земле и сотрудничество со смертными изменили Роули, хотя он предпочитал об этом не думать.

Сны, которые были редкими гостями, в эту ночь посетили его. Роули сидел в машине, мчащейся по оживленной горной трассе, а навстречу ему несся грузовик. Аластер напрягся всем телом, пытаясь перенестись, но не смог. В момент столкновения он услышал девичий крик, и все потемнело. Роули перевернулся на бок, и сон сменился другим, оставляя в нем тревожащее чувство надвигающихся неприятностей.

Едва сумерки в квартире уступили место рассветному солнцу, в гостиной послышались тихие шаги. Роули моментально проснулся и прислушался. Потянулся всем телом, выгибаясь, словно огромный хищный кот. Скатился с кровати, взял из гардероба штаны и направился проверять незнакомку.

Она стояла в углу гостиной, прильнув к оконному стеклу. Низкая худая фигура в черной одежде, висящей на ней мешком.

– Окрепла, значит, – проворчал он, и фигура в католическом тряпье обернулась. Кожа на лице перестала напоминать сухой пергамент и сделалась обычной для женщины средних лет. А вот глаза не соответствовали облику – яркие и такие голубые, словно небо в погожий летний день.

– Кто ты? – снова требовательно спросил Роули, добавив в голос злых нот.

В глазах, устремленных на него, была лишь растерянность, граничащая с паникой. От ее кожи или одежды все так же странно пахло фиалками.

– Я не знаю, – ответила она по-чешски. Голос слабый, скорее девичий, чем принадлежащий женщине.

Роули подался вперед и схватил ее за подбородок, прикрытый белой тканью. Он заметил, что выражение лица стало еще более растерянным. А скулы, подчеркнутые монашеским полотном, украсил слабый румянец.

– Не знаешь? Или не хочешь говорить?

– Вы кто? Священник? Почему я здесь? Почему проснулась в костеле? – Ее голос обрел силу и зазвучал четче и увереннее.

Он отпустил монашку так же резко, как и схватил, и отошел на шаг.

– Меня зовут Аластер Роули. – Помолчал и досадливо констатировал: – Ты не врешь.

Тем не менее он продолжал внимательно отслеживать эмоции, появляющиеся на лице незнакомки.

– Вы знаете, откуда я? Я не понимаю, что происходит и как я вместо костела оказалась лежащей на полу в квартире. Я, наверное, монахиня?

Она отошла от окон и опустила взгляд на свою одежду: черная длинная туника, из-под которой у самых щиколоток выглядывали края двух нижних юбок, а затем подняла руку и тронула головной убор, состоящий из капюшона, закрепленного на пряжке, с вуалью на спине.

Роули покачал головой, а затем протянул руку, чтобы раздвинуть шторы. Машины уже вовсю спешили, превышая, впрочем, как и всегда, скорость на его перекрестке. Сентябрьское солнце медленно вставало, проникая лучами меж домов на узкие улицы.

Ему бы тоже хотелось знать, кто она. Он повернулся к незнакомке, рассматривая при утреннем свете. Та плакала: молча, подавляя рыдания так, что дрожал подбородок, и слезы бежали из распахнутых, разом покрасневших глаз.

– Я не знаю, кто ты, но выясню.

Еще раз зло выдохнув, Роули отлучился в кабинет, взял со стола ноутбук и, вернувшись в гостиную, уселся на диван. Монашка все так же стояла посреди гостиной, не двигаясь, словно начала превращаться обратно в мумию.

– Садись, – процедил он.

Она осторожно опустилась на самый край, подальше от него, и длинным рукавом привычки^[11] вытерла влагу со щеки.

– Ты знаешь, что это? – Он указал на раскрытый ноутбук.

– Ноутбук, – ответила она.

Из того, что она не испугалась вида из окна, обстановки комнаты и знала о существовании компьютеров, Роули сделал вывод, что умерла она относительно недавно, и это подогрело его любопытство.

– Как тебя зовут? – спросил он по-чешски.

– Я же сказала, что не знаю, – тут же ответила она с легким акцентом.

– Какая марка телефона тебе нравится больше всего? – Снова вопрос, но уже на немецком.

– Та, что названа в честь фрукта, – ответила она уже чисто, без усилий.

– Германия или Австрия? – тут же спросил он, надеясь, что она ответит так же по наитию.

– Австрия, – ни секунды не раздумывая, прошептала она, уставившись на него в явном замешательстве.

Роули быстро набрал новости и повернул к ней экран, но она помотала головой, словно в припадке, и ее тело начали сотрясать судороги. Он отложил ноутбук, схватил ее за руку, чтобы привести в чувство. Кисть со старческой кожей под его пальцами была холодной как лед и при этом сухой.

Появившееся желание просто устранить «эту проблему» снова пришлось подавить, и Аластер потащил ее в ванную комнату.

Король сделок обустроил ее таким образом, что не оставалось сомнения в величии владельца. Черный мрамор, минимализм и рога. Да, оленьи рога служили вешалкой для одежды, а также украшали потолок, свисая при входе и возле душа, неся на себе лампы. Душ располагался за стеклянной прозрачной перегородкой с правой стороны, а в центре помещения стояла ванна на бронзовых звериных лапах. Слева висело огромное зеркало и каменный умывальник. Рядом с ним – полки с туалетными принадлежностями и рядами полотенец.

Роули включил горячую воду и впихнул монашку в душевую кабину. Одеяние, пропахшее вековой пылью и фиалками, тут же намокло, но, кажется, это помогло. Она перестала трястись и просто замерла под горячими струями, склонив голову.

– Я принесу одежду, а ты избавься от этого мерзкого тряпья.

Он прошел в спальню, распахнул гардеробную с рядами одежды от кутюрье. Пальто, пиджаки, рубашки, свитера, жилеты, брюки, развешанные по цветам и оттенкам, а дальше повседневная и домашняя одежда, такая же дорогая, но сшитая из простых материалов. Полки с обувью и отдельные ниши для украшений и часов. Часы – это людское изобретение – нравились Роули больше всего остального.

Аластер приложил палец к губам, размышляя, во что ее обрядить. Она где-то метр шестьдесят, а значит, утонет в любой его одежде, Фер бы ее побрал. Выбрал тонкий бежевый свитер и кожаный пояс, отметив про себя, что придется купить ей что-то по размеру.

Он замер, обозлившись на собственные мысли.

«Какую, к бесам, одежду? Я что, нянька ей? Узнаю, кто она, проверю связь с Лилит и, если связи нет, убью».

Когда он снова вернулся в душевую, она так и стояла под струями воды в одежде.

– Я же сказал, сними с себя тряпье и помойся нормально!

– Если вы священник, вам не должно видеть, – запротестовала она, а он выругался и, бросив одежду на туалетную тумбу, вышел, грохнув дверью о косяк.

Выругался громко, со вкусом, припоминая, что и куда суют люди тем, кто их злит.

«Она и правда, скорее всего, была гребаной монашкой, дьявол бы ее побрал!»

Хотя знания о католических законах могли быть и у обычного верующего человека. Нет! Не мог обычный человек, каким бы он ни был верующим, оказаться в небытие.

Он в раздражении прошел в спальню, собираясь позвонить Фаусту и наорать, чтобы он забрал к себе старуху-монашку, но тут звук шумящей воды стих. Кинув телефон обратно на постель, Роули вышел в коридор как раз в тот момент, когда дверь ванной открылась.

На пороге стояла уже не монашка, но и не женщина.

Девушка.

Его свитер доходил ей до колен и подпоясанный вполне мог сойти за осеннее платье. Кожа еще была тусклой, но не выглядела сморщенной. Лицо вроде такое же, только намного моложе. Тонкие черты, пухловатые губы, от вида которых он скривился, и все такие же ясные глаза. Волосы, что-то среднее между каштановым и черным цветом, мокрыми прядями падали на плечи и грудь.

Она покраснела и, дернув длинный локон, прошептала:

– Мне кажется, я не любила длинные волосы.

Роули признал, что для человека, который очнулся непонятно где и непонятно с кем и ничего о себе не помнит, она держалась неплохо. Но потом он заметил трясущиеся руки, которые она сжимала в кулаках, и то, как быстро билось ее сердце, и понял, что она держалась только для вида, на самом деле находясь в ужасе от происходящего.

– Отпустите меня, пожалуйста, – умоляюще произнесла она. – Я пойду в полицию, и они найдут мою семью, узнают, кто я. Мы же в Праге, я знаю, где ближайший полицейский участок.

Он улыбнулся, сверкнув треугольными клыками, а потом вернул своим глазам привычный желтый цвет.

– Я не могу тебя отпустить. И пока ты не начала кричать и звать на помощь, предупреждаю: даже не пытайся.

Она начала хватать ртом воздух, совсем как в костеле, когда только пришла в себя.

– Ты...ты...

Он наклонил голову к правому плечу, улыбаясь ей самой жуткой из своих улыбок.

– Ты похож на демона!

Девушка поднесла руку к ключицам, словно что-то ища. Наверное, носила распятие раньше. А затем забормотала:

– Exorcizo te, immundissime spiritus, omnis incursio adversarii, omne phantasma, omnis legio, in nomine Domini nostri Jesu Christi eradicare, et effugare ab hoc plasmate Dei^[12].

Роули пронзила боль, лицо исказила судорога. Он дернулся к ней, но ноги отказывались повиноваться.

– Остановись!

– Ipse tibi imperat, qui te de supernis caelorum in inferiora terrae demergi praecepit.

– Я не дух, занявший оболочку! – заорал он. – Я один из первых!

Но монашка быстро дочитала заклинание экзорцизма до конца, и его переместило из квартиры ровно на перекресток, а следом и ее. Девушка замерла на дороге, смотря на приближающиеся машины как завороженная. Крепко схватив ее за руку, он потянул монашку на тротуар, как раз в тот момент, когда возомнивший себя гонщиком водитель входил в поворот на углу улицы.

– Назад в квартиру. Живо! – сдерживаясь, чтобы не свернуть ей шею, скомандовал он.

Босая и растерянная, она упиралась, но не кричала и не звала на помощь, хотя улица уже ожила с приходом солнечного света. Открывались фастфуд-закусочные, туристические кофейни и обменники валют. Грохотали на соседней улице утренние трамваи, везущие работяг на их скучные работы, тихо выла мусороуборочная машина, а мужчина, методично вытряхивающий из контейнера всякую дрянь, оставшуюся после ночных гуляк, был похож на сосредоточенного зомби. Обведя улицу взглядом и не заметив ничего опасного, Аластер втащил монашку в подъезд.

Едва дверь квартиры с грохотом закрылась за ними, Роули схватил девушку за горло и с силой прижал к стене в коридоре.

– Дура! Меня нельзя изгнать, я вышел из Ада в этой оболочке.

– Невозможно, – прошептала она. – Демоны – лишь злые души. Изыди!

Он приблизил свое лицо к ее и прошипел, жаля словами:

– Раз знаешь о существовании демонов, тогда слушай. Ты появилась в костеле во время ритуала призыва демона. Тебя мы не звали, и ты вряд ли была демоном, но можешь быть связана с той, что пришла с тобой. И только поэтому я пока тебя не убил.

Он отпустил ее шею и отошел на шаг, а девушка, морщась, терла кожу там, где только что были его пальцы.

– Не убил? Зачем я тебе? – Она облизала нижнюю губу. – Я умерла, да? Не помню, кем была. Может, это и есть Ад?

Он встряхнул ее за плечи:

– Ты не в Аду!

Роули вгляделся в ее лицо, все больше подходящее молодой девушке. Он задавался вопросом, сколько же ей было на момент смерти. Может, всего лет двадцать. Аластер не помнил в последние годы каких-то выдающихся особ женского пола, которые бы затем попали в небытие.

Слишком мало информации. Он отошел от съежившейся фигуры и вспомнил сон. Сны его почти никогда не посещали, а из этого следовало: увиденное наверняка касалось незнакомки. Роули вернулся в гостиную, девушка шла следом.

– Раз ты не помнишь своего имени, назовем тебя Эрика Мустерманн^[13]. – Он повернулся, чтобы увидеть ее реакцию.

Она промолчала, только дернула плечом, и кожа в вырезе свитера посветлела до молочно-белой, Роули увидел тонкие полоски вен под ней.

«Прах бы ее побрал!»

– Я заметил, как ты замерла на дороге. Что-то вспомнила?

А сам, выудив телефон из брюк, набрал сообщение Фаусту:

«Лилит очнулась?»

И тут же получил отрицательный ответ и встречный вопрос:

«Что с монахиней?»

«Омолодилась и, кажется, стала совсем девушкой. Правда, ни Фера не помнит».

«Пусть остается у тебя, пока не очнется Лилит».

Роули быстро напечатал:

«Эта монашка мне не нравится, Фауст».

«Тебе никто не нравится, Роули!»

«И пахнет она странно».

«Девушка воскресла в теле мумии. Чем, по-твоему, она должна пахнуть? Фиалками?»

Аластер раздумывал, как бы поехиднее ответить, когда горячо обсуждаемая личность внезапно вмешалась в разговор:

– Я вдруг увидела, как на меня несется грузовик. Словно воспоминание.

Роули оторвал взгляд от экрана мобильного и увидел, что она стоит у входа в комнату, чтобы между ними оставалось как можно большее расстояние.

– Так, а водителя ты видела? Можешь описать?

– Все промелькнуло слишком быстро, но перед столкновением мне было тревожно.

Аластер удивленно вскинул брови.

– Уже кое-что, Эрика, – произнес он.

Роули сел за ноутбук просматривать сводки об авариях, но быстро понял, что это может сделать девчонка, а он тем временем нанес бы визит старому другу.

– Я уйду на какое-то время, – он положил компьютер на диван, – а ты почитай про аварии, случившиеся за последние пять лет на чешских, немецких и австрийских трассах.

– Я здесь не останусь! – категорично заявила она. – Не останусь в квартире, в которой живет настоящее зло.

Аластер издевательски рассмеялся, откинувшись на спинку дивана.

– Настоящее зло? Дорогуша, ты умерла и воскресла, понимаешь? Зло в моем лице дало тебе временный приют. Не испытывай мое терпение.

Глядя на него, девушка громко сглотнула. Ненависть промелькнула на ее лице, и он это заметил. Она же, будто бы смутившись, призналась:

– Я хочу есть.

Роули бросил взгляд на холодильник, стоящий в углу импровизированной мини-кухни, в котором лежали сырая печень, донорская кровь и даже человеческий прах, и понял, что это есть она не станет. Аластер достал телефон и заказал то, что, как он знал, любит большинство людей – пиццу.

Пока Роули одевался, приехала доставка, и, посмотрев, как Эрика открывает коробку с едой, вышел из квартиры. Перемещение являлось быстрым путем из точки А в точку Б, но теперь, связанный с призванной из небытия, понял, что делать это будет лишь в крайних случаях. Пришлось спускаться в подземный паркинг и брать «Додж», который он не трогал уже больше месяца.

Выруливая на улицу, он поднял голову и посмотрел на окна своей квартиры, представляя, как монашка сидит в его гостиной и ест пиццу. Странное ощущение того, что дома его кто-то ждет, заставило занервничать и покрепче сжать руль.

Одна из демонов, сбежавшая во время открытия врат Ада на Дахштайне и осевшая в Праге, снабжала Аластера информацией и слухами. Его старая знакомая Дагмар вселилась в художницу, которая работала портретистом в полицейском участке. Отделение находилось в трех кварталах от дома Роули. Он вошел в крутящуюся дверь вестибюля, поднялся по лестнице и, остановившись на мгновение перед табличкой «Полицейская часть Праги 2», толкнул створку двери.

Окинул взглядом информационную стойку, столы, огражденные перестенками, и закрытые двери кабинетов следователя и детективов.

– Аластер?

Роули окликнула девушка с фигурой теннисистки. Натренированные руки, маленькую грудь и тонкую талию скрывала свободная красная рубашка, а сильные ноги были упакованы в светлые облегающие джинсы. Она явно не обрадовалась, увидев его, но Роули всегда было плевать на чужие чувства и эмоции, даже если они касались его персоны.

– Дорогуша, приветствую! Нужно установить личность человека по базе. – Аластер сразу перешел к цели визита.

Он протянул телефон с фотографией Эрики, которую успел сделать в тот момент, когда она выходила из душа. Дагмар сверкнула глазами, подведенными черным, и прошла в небольшой закуток, где располагалось ее рабочее место.

Сев за стол, она быстро вбила пароль начальника для входа в систему, как часто делала, чтобы прикрыть ту или иную сделку Роули, попавшую на камеры слежения. Загрузив снимок в базу поиска пропавших без вести, Дагмар повернулась к Аластеру, который в этот момент находился за спиной и наблюдал за поиском.

– Кто она?

– Не твое дело. Просто установи личность.

На экране высветилось «ноль результатов».

Роули пожевал губами:

– Ах да. Скорее всего, она умерла не так давно.

Дагмар закатила глаза и, вздохнув, повторно загрузила фото уже в другую базу данных. Роули нетерпеливо прошелся от стола к проходу и обратно.

– Нашла.

Аластер наклонился и уставился в монитор. С экрана на него смотрела молодая девушка с искренней, чуть застенчивой улыбкой. Черные волосы, подстриженные под каре, обрамляли миловидное лицо. Глаза, губы, нос – это точно была Эрика. Рядом с ней находилось второе изображение – мужчина в рясе священника на фоне костела.

Роули перевел взгляд на заголовок новостной колонки.

«Страшная авария унесла жизни троих на трассе в Инсбрук». Дальше описывалось само происшествие, но Аластер читал имена.

– Софи Мортем и Патрик Мортем.

Дочь и отец. Он нахмурился, не понимая, почему она попала в небытие. Дочь священника, и только. Он вспомнил сон. Приближающаяся машина, предположительно, с одержимым водителем, и девичий крик, полный ужаса. Зачем демону их убивать? Возможно, все дело в ее отце, священнике, с которым кто-то решил свести счеты.

– Глупая авария, – пожала плечами Дагмар и цепко оглядела Аластера. – На твоем фото и в новостной сводке одна и та же девушка. Говорю это как художник.

Роули кивнул и молча вышел из закутка, а потом так же быстро вернулся.

– Я приму твою внешность, а ты пока посиди здесь, – отрывисто бросил он, и его фигура на мгновение расплылась, чтобы тут же обрести идеальные черты Дагмар.

Роули в образе художницы огладил свои бедра и, похабно улыбнувшись, развязной походкой вышел в коридор. Настоящая Дагмар зло сузила глаза и выглянула, следя за представлением.

У информационной стойки, переминаясь на босых ногах, стояла чертова монашка, вернее, дочка священника Софи в тонком свитере на голое тело. Растрепанные длинные волосы и разрумянившиеся щеки говорили о том, что девчонка торопилась, сбегая из его квартиры. Аластер разозлился, увидев ее в полицейском участке, и хотел было сразу использовать перемещение, но потом решил проучить.

Дежурный отлучился на перерыв, и стойка пустовала, поэтому Роули под личиной Дагмар деловито зашел за нее и приветливо улыбнулся:

– Добрый день.

– Я... – девушка замялась. – Я очнулась после землетрясения возле костела и ничего не помню. Не могли бы вы помочь мне узнать, кто я и где живу?

Про Роули и его место жительства она ничего не сказала, что немного убавило градус его злости, но не убрало полностью. Роули придал глазам Дагмар желтый цвет и сделал их такими же, как его собственные.

Софи резко отшатнулась от стойки. Сделала шаг назад, потом еще один, зацепилась о стул и начала падать, но пола не достигла, схваченная за кисть Аластером.

– Ты думала, что сможешь так легко убежать? – прошипел он уже своим голосом.

Она высвободила руку из его и хрипло ответила:

– Я делала то, что ты велел: искала информацию о том, кто я.

– Я не велел тебе выходить!

– Но и не запрещал!

Роули криво ухмыльнулся:

– Мой промах. Идем!

Софи осталась стоять на месте. Роули слышал, как неистово бьется ее сердце, словно крошечный безумный молоток. Он наклонился к девичьему уху:

– Так и быть, оставайся и попробуй кому-то здесь объяснить, почему по документам ты умерла год назад, Софи Мортем.

Лицо Софи побледнело, в распахнутых небесных глазах отразилась мука, а потом она уставилась словно бы сквозь него. Возможно, ее имя сдвинуло пласт забытья и Мортем начала вспоминать, а быть может, просто просчитывала новый план побега.

Роули двинулся к выходу, но напоследок тихо проговорил:

– Едва я перемещусь – ты все равно последуешь за мной, но уже не добровольно.

Аластер вышел на улицу в своем обличье. Он приблизился к машине, расслабленно достал из брюк ключи. Забираясь в недра «Доджа», наконец услышал, как хлопнула дверца со стороны пассажирского сиденья.

Заводя мотор, Роули даже не соизволил повернуться в ее сторону, пока не услышал приглушенные рыдания. Он посмотрел на Софи: слезы катились по бледным щекам и капали на рукава свитера, а она даже не пыталась их вытереть. Софи закусила нижнюю губу, очевидно, сдерживаясь, чтобы не производить всхлипов. Аластер, открыв подлокотник, вытащил оттуда пачку бумажных платков и бросил девушке на колени, при этом испытывая к ней то ли отвращение, то ли интерес.

Софи вытерла лицо и, комкая салфетку в руках, обессиленным голосом произнесла:

– Я вспомнила.

Глава 3

Софи

Вспоминать, кто она, оказалось больно. Софи чувствовала, что потерянные знания о ее прошлом мерзкими холодными червями копошатся в голове, причиняя страдания.

– Я вспомнила, кто я и как умерла. В нас врезался грузовик.

– У водителя, случайно, были не черные глаза? – В голосе Роули слышалась заинтересованность.

– Не могу сказать, он был далеко.

Она посмотрела на мужчину за рулем.

Аластер Роули.

Демон. Настоящий.

Со способностью перемещения.

Она подумала о том, как он ей ненавистен.

Желтые глаза символизировали наивысшую демоническую силу, если предположить, что в записях, которые она, будучи еще совсем ребенком, случайно прочитала у папы, крылась правда. Мысли Софи метнулись к родному образу. Папа.

Слезы затуманили взгляд, пряча воспоминания от всего мира за мутной пеленой.

Отец был католическим священником и преподавателем: три месяца в году он обучал в ватиканской школе экзорцизма. За двадцать лет службы Святому престолу он не продвинулся по карьерной лестнице, все так же оставаясь при церкви Хофкирхе в Инсбруке. Лишь в последний год отцу дали какое-никакое повышение и поручили работу над проектом нового монастыря под Прагой. Так совпало, что Софи училась в Карловом университете и в тот злополучный день отец забрал ее на рождественские каникулы домой.

Причиной, по которой Патрик Мортем не смог получить более высокий церковный сан, была его дочь, родившаяся в тот же год, когда он стал священником. Ее отец в юности влюбился в девушку, поселившуюся по соседству как раз в тот момент, когда он доучивался в семинарии. Но он все равно выбрал служение Богу. Позже девушка с семьей переехала в другой район, но о том, что родила дочь, все-таки сказала. Патрик дал дочке свою фамилию, чем вызвал неудовольствие своего духовного наставника, но во всем остальном он был просто святым человеком. Лучшего отца Софи не могла бы и пожелать, даже несмотря на то, что он не жил с ней и ее мамой.

Роули тем временем завел машину, и она резко тронулась с места.

– Я призрак? – безэмоционально спросила Софи, хотя хотелось кричать от осознания того, что она совершенно точно умерла, как и ее отец.

– Нет. Твоя душа вернулась в тело мумии в костеле Святого Бенедикта.

– Вернулась откуда?

– А ты не помнишь?

– Нет.

Роули мельком взглянул на нее и на перекрестке вывернул руль.

– Куда мы едем?

Ей бы спросить, что ей дальше делать? Как быть? Как такое вообще возможно? Но воспитанная священником Софи глубоко внутри верила. Верила в то, что кто-то наверху слышит молитвы, а значит, есть и другая сторона – та, что внизу.

– Нужно купить тебе одежду, – нехотя процедил Аластер, – и обувь.

Она смотрела в окно. «Додж» влился в поток машин и въехал в тоннель.

Софи умерла и воскресла.

Умерла.

И.

Воскресла.

В чужом теле.

Она перевела взгляд на свои руки, приподняла рукав свитера. Кожа. Гладкая смугловатая кожа без изъяна. Софи протянула руку и открыла зеркало на солнцезащитном козырьке.

Ее черты отчетливо проступили на другом лице. Острые скулы, губы, цвет глаз. Даже волосы потемнели еще больше, становясь того глубокого, почти черного оттенка, какие были у нее. Значит ли это, что и шрамы скоро проявятся на теле, или все останется как есть?

– Объясни мне все. Почему ты не можешь просто отпустить меня?

Он, как ей показалось, скептически хмыкнул.

– Кого вы вызывали?

Роули снова промолчал, давая понять, что это тоже не ее дело.

– А моего отца можно вернуть, как меня?

– Нет.

Она вздохнула. Что ей делать? Ехать к маме? Но как объяснить, что Софи уже другой человек?

«Это все какой-то бред!»

Софи могла бы показаться подруге – единственной, с кем она осталась дружна с детства и кто никогда не осуждал ее из-за шрамов. Но как уехать, если ее будет притягивать обратно, едва этот жуткий демон куда-либо переместится? Его вид, его способности и то, что он находился так близко, заставляло Софи дрожать от страха и отвращения.

Она сделала глубокий вдох, впуская воздух в легкие, а затем выдохнула. И снова вдох. Голова закружилась, но дрожь в теле прошла, и паника улеглась на самое дно пустого желудка. Софи пришла к выводу, что ей необходимо выждать, разобраться в ситуации, а уж потом предпринимать шаги по освобождению себя или своей души. Самое первое, что нужно сделать, – понять, как отвязаться от Роули.

Софи еще раз потрогала кожу на правой руке возле локтя – там, где при жизни были глубокие рубцы от ожогов, однако кожа на ощупь оставалась все такой же мягкой и гладкой.

– Ты... – Она снова хотела спросить, куда они едут, ведь торговый центр находился в другой стороне, но на очередном повороте у Карловой площади прямо на них вылетел старый «Опель», до этого стоявший у обочины рядом с домом Фауста. Софи сразу узнала этот бледно-розовый мрачный фасад.

Горло Софи свело спазмом, а перед глазами снова возник грузовик, неотвратимо мчащийся в их сторону по трассе.

– Нет... Нет, – шептала она в отчаянии, стремясь закричать, но ужас словно перекрыл ей воздух.

Роули в последний момент резко ушел от столкновения, выехав на тротуар. «Додж» замер на брусчатке затаившимся зверем. Вторая машина, стараясь их достать, врезалась в фонарный столб. Со стороны водителя послышался громкий хлопок: сработала подушка безопасности.

– Сиди здесь, – бросил Аластер и грохнул дверью.

Софи не послушалась и, выбравшись из машины, побежала следом. Роули приблизился к «Опелю», на ходу доставая телефон, очевидно, чтобы позвонить в скорую и полицию. Но открыв двери, опустил руку, в которой сжимал мобильный.

– Ты кто, дьявол тебя подери?

Пожилой мужчина с окровавленным лицом повернулся, посмотрел на них и моргнул. Вмиг его глаза стали абсолютно черными.

Софи попятилась от машины, собираясь бежать, но Роули схватил ее за руку, останавливая. Она молча пыталась отцепить его горячие пальцы, но остановилась, когда он бросил на нее предупреждающий взгляд и сам отпустил.

– Роули! Когда ты уже сдохнешь?

– Как раз работаю над этим, Левил. Кажется, в прошлый раз ты при мне был сослан в самый низ.

Мужчина издевательски ухмыльнулся, демонстрируя рот, полный крови.

– О! Сегодня ночью я, как и другие, обнаружил, что старые врата заработали.

Софи не видела лица Аластера, но его спина словно окаменела.

– Где?

– Гоуска. – Демон сплюнул кровь на землю вместе с этим словом прямо под ноги Роули.

– А я тебе на кой черт? – зло спросил Аластер.

Мужчина мотнул головой:

– Ты? Без надобности мне. Я получил заказ.

Тут они оба уставились на Софи.

– На нее? Почему?

– Мертвое должно оставаться мертвым, – засмеялся тот.

– Кто бы говорил! – огрызнулся Аластер и взял мужчину за горло. – Рассказывай, скотина!

Вместо слов изо рта мужчины вырвался грязный серый дым, какой, бывает, вьется из труб заводов.

– Куда? – цыкнул Роули и закрыл ему рот рукой, но дым успел ускользнуть.

У них появились зрители: пара туристов снимала на телефон их и машину, а стоявший недалеко от «Доджа» парень как раз в этот момент громко диктовал адрес аварии в свой мобильный телефон.

Дальнейшее объяснение с ничего не понимающим мужчиной вылилось в часовую неприятность в виде полиции, скорой и страховой компании. У водителя «Опеля» диагностировали сотрясение и частичную амнезию. Когда полицейский покосился на босые ноги Софи, она очень хотела признаться буквально во всем, но под пристальным взглядом Роули лишь неопределенно пожала плечами. Сказала, что разулась в машине, потому что любит сидеть с подобранными под себя ногами.

В это время Аластеру пришло сообщение на телефон, и он изменился в лице. Демон стал нетерпеливо постукивать пальцами по бедру, и его дальнейшие реплики звучали более раздраженно. Закончив отвечать на вопросы, они вернулись в машину и переехали на другую сторону улицы, припарковавшись возле дома Фауста.

– Идем, – бросил он, и оставалось лишь послушно посеменить за ним. На улице резко изменилась погода, и брусчатка обжигала ступни Софи холодом.

– Почему меня хотели убить снова? Куда мы пришли?

Он ничего не ответил, лишь толкнул дверь, но та не поддалась. Тогда Роули длинными бледными пальцами нажал на кнопку звонка, в то же время отчего-то зло сверля глазами здание.

Старая дверь, наполовину покрытая бордовой краской, показалась Софи испачканной кровью.

Створка открылась, и за ней показался молодой мужчина в рубашке и брюках. Софи поняла, что видела его в костеле, когда только очнулась. Густые вьющиеся волосы, грустные серо-голубые глаза и осунувшееся лицо. Он был высок и строен.

Окинув их внимательным взглядом, молодой мужчина посторонился.

– Входите.

Софи ступила за дверь первой, только Роули за ней не пошел. Она обернулась. Аластер пытался преодолеть порог, но словно натыкался на невидимую преграду. Хозяин дома поднял голову и попросил куда-то в потолок:

– Пусти его.

Удивленно переводя взгляд, Софи заметила, что Роули, как ни в чем не бывало, шагнул к ней и закрыл за собой дверь. Внутри все оказалось подчеркнуто старомодно, но со вкусом. Прихожая сразу переходила в просторный холл с двумя диванами, журнальным столом и книжными полками, которые висели на стенах.

– Дэниэль Фауст. – Хозяин дома протянул руку, и Софи пожала его горячую ладонь.

– Софи Мортем, – ответила она.

С лестницы послышался звук шагов, и они все повернулись. Софи никогда в жизни не видела настолько красивой девушки: рыжие волосы волнами обнимали стройную фигуру в черной униформе. Фарфоровое лицо с янтарными глазами, яркими губами и аккуратным носом. Незнакомка словно бы сошла с картины. Очарованная, Софи следила за каждым шагом, за каждой эмоцией, мелькнувшей на идеальном лице.

– Роули! – Бархатный голос прозвучал рассерженно.

– Лилит, дорогая. – Аластер насмешливо улыбнулся и поклонился. – Рад видеть тебя в здравии.

Она спустилась к ним, сощурила глаза, и Роули отбросило обратно к входным дверям. Дом затрясло, словно он хотел исторгнуть из себя неприятного гостя. Софи замерла, понимая, что эта Лилит тоже демон и, возможно, посильнее, чем тот, кто сейчас лежал у дверей.

– Фауст, ты что, отдал силу? – возмущенно уточнил Роули.

– Я вернул ей силу, – бросил Дэниэль Аластеру, при этом продолжая смотреть только на Лилит.

Девушка, наконец, заметила Софи и прошлась взглядом по ее облачению и босым ногам, а затем снова посмотрела на Роули, который уже поднялся с пола, но не подходил к ним.

– Роули, за эти сутки ты даже ее не съел? Я удивлена. Или, может, про запас оставил? – Она потянула носом воздух, словно принюхивалась. – Точно про запас. Девственницы сейчас подобны чуду света.

Софи испуганно застыла, вспоминая, как он рассматривал ее после душа. Слишком плотоядно. Неужели они действительно пожирают людей?

– Кровь девственниц приелась, знаешь ли. А вот мозги – другое дело. Люблю умных. – Роули посмотрел на Фауста.

Похоже, сарказм был у демонов в крови. Софи подумала, что переспросит при случае, чем питаются демоны. В христианских трактатах, которые хранил отец, говорилось, что они вкушают эмоции и грехи людей, но глядя на этих троих, поверила в то, что едят они что-то вполне осязаемое.

– Ты что, заставил ее ходить так? – скривилась Лилит, еще раз посмотрев на босоногую Софи.

Роули зло фыркнул.

– Мы ехали за одеждой, и в нас чуть не врезалась машина, а потом мы пришли сюда, – подала голос Софи, устав, что о ней говорят так, словно ее и нет рядом.

– Пойдем, святоша.

Лилит протянула руку, и Софи ухватилась за ее пальцы, как маленькая, почему-то не в силах отказаться. Они начали медленно подниматься по лестнице.

– Я не святоша, – тихо возразила Софи.

– Ну-ну, – усмехнулась Лилит. – Чистая от грехов, вся светишься и, похоже, умерла девственницей в свои... Сколько тебе было?

– Двадцать, – неловко ответила Мортем и напряглась, но рыжеволосая девушка не стала спрашивать почему.

Лилит завела ее в спальню на втором этаже и указала на вещи, аккуратно разложенные на кровати.

– Дэниэль приготовил их для меня, но, кажется, что-то из этого может подойти и тебе.

Софи растерянно смотрела на вещи, а Лилит в это время сверлила ее взглядом.

– Что? – не выдержала Мортем.

Она наклонилась и нервно стала перебирать брюки и джинсы.

– Роули прислал твое досье. Ты правда дочь священника? И только?

Софи повернулась в ее сторону с брюками в руках.

«И только?!» Она задохнулась от возмущения. Получается, люди не важны, раз они обычные? Получается, ей нужно быть с третьим глазом, рогами и хвостом, чтобы с ней считались? Мортем выдохнула и уже безэмоционально ответила:

– Верно.

– Любопытно. – Лилит не отводила взгляда. – Роули расскажет тебе об ином мире, мире энсиа, как назвал нас Фауст.

Софи кивнула.

– Только не доверяй ему. Он демон сделок и никогда ничего не делает просто так, хотя если дал слово, то сдержит. Запомни.

– Я никому не доверяю. – Софи сдержалась, чтобы не добавить, что Лилит она тоже не доверяет. Отвернулась, быстро взяла бежевую рубашку и утепленный то ли пиджак, то ли пальто. – Где я могу переодеться?

Лилит рассматривала ее так пристально, словно пыталась прочесть мысли, а затем слегка улыбнулась, вероятно, удовлетворившись тем, что Софи не устроила истерику и не выказала эмоций. А какой смысл? Демоны не способны на сострадание, жалость, сочувствие. Они злы, безумны и беспощадны. Софи боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не рассердить этих опасных существ.

– Здесь. Я выйду.

Она подошла к шкафу, который стоял параллельно кровати, наклонилась и выдвинула нижний ящик, в котором ровным рядом стояли по меньшей мере десять пар разной обуви.

– Примерь. Белье, носки и чулки ящиком выше. Ванная комната за этой дверью. – Она показала на противоположную стену.

Пока Софи несколько раз намыливала и ополаскивала ступни, внизу стали слышны возмущенные голоса. Лилит, Дэниэль и Роули ссорились, и, похоже, ссора с каждой минутой набирала обороты, потому что крики становились все громче.

Мортем выбрала черные кожаные ботинки на низком ходу с молнией на щиколотке. Полностью облачившись, она взглянула в зеркало и отметила, что одежда села как надо, но ее лицо, почти ее фигура и не ее кожа смотрелись непривычно чужими, словно Софи наблюдала за кем-то другим, но никак не за собой. Выйдя из спальни и ступив на лестницу, она застыла, услышав свое имя в перепалке.

– Что мне делать с Софи? Я похож на няньку? Еще и прыгает за мной, стоит мне переместиться! – орал Роули.

– Девушку не трогай! Ритуалом ты связал себя с ней, помимо того, что вы перемудрили и объединили мою и ее жизни. Я не знаю, почему за ней охотятся, но разведаю, сходив вниз.

– К Ниотинскому? – прошипел Дэниэль.

– Да! Я не просила меня возвращать, Фауст! Как ты не поймешь, я не останусь с тобой, что бы ты себе ни придумал. Прошло четыре года, можно было принять мой дар и строить свое будущее, а не скорбеть по демону.

– Значит, уйдешь к нему. – Голос Дэниэля стал совершенно деревянным.

Похоже, его задели слова рыжеволосой. Софи ничего не знала о них, но то, что Лилит воскресили из-за любви – в этом она уверилась всего по нескольким фразам и взглядам Фауста.

– Влколак вас задери, именно сейчас я должен слушать ваши любовные разборки? – тем временем процедил Роули, хотя в его тоне не слышалось раздражения, скорее, сдерживаемое предвкушение.

– Да ладно, – издевательски рассмеялась Лилит. – Разве не затем ты помог меня вернуть, чтобы я пошла в Ад и сделала то, что тебе нужно?

– А что мне нужно? – с любопытством уточнил Роули, даже не став отпираться.

– Роули, я обязательно выясню это.

– Я пойду с тобой, – заявил Фауст.

Тут Софи решила, что с нее хватит чужих тайн, и громко затопала вниз по лестнице.

Все трое замолчали и обернулись в ее сторону: Лилит смотрела оценивающе, Дэниэль с грустной улыбкой, а Роули – со злостью. И от этой его эмоции Софи почему-то стало неприятно, словно она ждала его одобрения или хотя бы дружелюбия. Хотя какое может быть дружелюбие у демонов.

«Посмотри на них, Софи, твоя посмертная жизнь стала похожа на городскую мистику», – горько подумала она.

– Софи, Аластер расскажет тебе о мире энсиа. Побудь под его защитой, пока мы не выясним, кому так нужна твоя смерть, – сказал Фауст.

Она взглянула на Роули, который всем своим видом выражал недовольство, а потом обратилась к Лилит:

– Я могу остаться здесь, пока вы это выясняете?

Роули издал злой смешок и посмотрел на Фауста с выражением «Я же говорил!» Рыжеволосая, скрестив руки на груди, молча прожигала Аластера взглядом.

– Нас здесь не будет, а Аластер не даст другим тебя убить, понимаешь? Тем более что ты привязана к силе перемещений, поэтому будет лучше остаться рядом с ним, – мягко ответил за Лилит Дэниэль.

Больше всех в этой комнате на человека похож был Фауст, и Мортем даже ощутила подобие сочувствия к нему, словно бы откуда-то знала, как ему больно.

Софи тяжело выдохнула, но спорить не стала.

– Возьми. – Фауст протянул ей новый телефон. – Он уже настроен, и в электронном банкинге открыта карта на твое имя. Твои документы будут готовы через пару дней.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она, наконец почувствовав, что действительно жива, а с документами, возможно, сможет начать заново. Об этом Софи пока не стала спрашивать – о возможности начать новую жизнь. Единственной проблемой на пути к свободе оставался высокий мужчина с кошачьими глазами, взирающий на нее как на помеху.

– Лилит, когда вернешься, нам надо будет поговорить. – Аластер вскинул подбородок и, казалось, вложил в свои слова повелительную силу.

Рыжеволосая подарила ему такой выразительный взгляд, что даже лишенному эмпатии человеку стало бы понятно, что она думает о Роули.

– Я знаю, Аластер. Разговор состоится, но на большее не рассчитывай.

Роули расплылся в широкой, какой-то искусственной улыбке и отвесил издевательский поклон. Затем снова недовольно посмотрел на Софи, а она отстраненно отметила, что его красивому лицу совершенно не идет такая гримаса.

– Пойдем, у меня сегодня еще достаточно дел.

И она пошла. Молча села в машину, молча смотрела сквозь стекло на оживленные улицы Праги, молча поднялась вслед за Роули в его квартиру.

Он прошел в гостиную, поднял картонную крышку коробки и показал ей.

– Почему ты не ела?

– Я не ем мяса.

Роули достал телефон, но потом тут же засунул его обратно в штаны.

– Тогда закажи себе еду сама, какую захочешь.

– Закажу.

– И одежду.

– Я поняла.

– Что-то ты притихла после общения с Лилит. Что она тебе сказала?

– Ничего.

– Неужели маленькая дочка священника врет и не краснеет? – поддел демон.

Она не поддалась на провокацию, лишь достала телефон и начала выбирать еду, потому что желудок уже давно скручивали спазмы от голода.

Роули прошел к одной из дверей в коридоре и нажал на ручку.

– Твоя комната. В мой кабинет тебе заходить нельзя. И в мою спальню тоже желательно не лезть. Хотя можно, но только если очень захочешь внимания.

Софи оторвалась от заказа еды и, посмотрев на выразительное лицо Роули, поняла, что покраснела. Аластер ушел в спальню, а ей не оставалось ничего другого, как зайти в указанную комнату и осмотреться. Комната, окрашенная в серый цвет, большая кровать, слева от нее – шкаф, справа – широкое окно. Напротив кровати зеркало в пол и письменный стол со стулом. Ничего необычного, если не считать картины над кроватью, которая изображала Ад Данте, вернее, девять его кругов. Софи присмотрелась и поняла, что кругов семь. Очень подробно написанных кругов, если взглянуть на картину поближе.

Сев на кровать, она уставилась на зеркальное отражение. Задрала свитер, чтобы еще раз убедиться – шрамы от ожогов так и не появились. Конечно, шрамы – это последнее, о чем нужно переживать, однако их отсутствие все равно ее волновало.

Забрав еду у курьера, она аккуратно расположилась в гостиной, в импровизированном кухонном углу. Откусывая кусочек горячей сырной пиццы, Софи даже глаза закрыла от удовольствия, а когда открыла, в дверях стоял Роули, подпирая косяк, и смотрел на нее почти заинтересованно.

Он переоделся: бордовый костюм-тройка, причем пиджак на вид выглядел шелковым, галстук-бабочка – тоже. Все было несколько старомодным, но Софи нехотя признала, что эта одежда ему очень шла.

– Сегодня снова открывается моя Абсентерия на перекрестке, но теперь она будет работать только для нелюдей.

– Зачем демону бар? Судя по всему, в деньгах ты не нуждаешься.

– Разве я говорил, что мне нужны деньги? Святая наивность. Я король сделок. Король перекрестков.

– А бар как раз на перекрестке, – кивнула она, начиная понимать, что заведение ему нужно, скорее, как ширма и место для проведения темных дел.

Софи рассматривала его демонические глаза. Аластер нахмурился и проводил новый кусок пиццы, отправившийся к ней в рот, взглядом.

– Доедай и спускайся. Бар через дорогу. За тобой проследят.

Уже уходя, Роули повернул голову и добавил:

– Надеюсь, ты понимаешь, что бегство не приведет ни к чему хорошему? Я перемещусь, и ты со мной.

Софи с усилием проглотила пищу и пробормотала:

– Понимаю.

Доев, она спустилась и вышла из здания. На город наползала тьма: дома становились мрачнее, словно переставая скрывать с уходом солнца свой возраст, улицы полнились людьми, ищущими удовольствий, а машины, напротив, меньше докучали, растворяясь в подземных паркингах в ожидании утра. Софи ускорила шаг и посмотрела на темные тучи, что гнал северный ветер. Похоже, скоро на Чехию обрушатся дожди.

Вывеска «Абсентерия» таинственно горела неоновым зеленым светом. Софи лишь взялась за ручку двери, как ее отворили.

– Софи? – спросила светловолосая девушка в кожаных шортах и корсете, стягивающем рубашку и высокую грудь.

Софи ее узнала, это обличье принял Роули в полицейском участке. Подруга, значит. Если между демонами вообще возможна дружба.

– Да.

– Заходи. Я – Дагмар. – Она моргнула, и ее глаза стали абсолютно черными. – Помогаю Аластеру с баром иногда.

Абсентерия предстала во всем своем зеленом великолепии: расписанные письменами на латыни стены и потолок, дерево в отделке, дубовые столы и стулья. Негромкий джаз и травяной аромат, смешанный с духами. Центром всего этого были массивная барная стойка и внушительная витрина из бутылок с зеленой жидкостью за ней.

Софи прошла между столов, и каждый, кто сидел в зале, обратил на нее внимание. Кто-то с черными глазами, у кого-то радужки флуоресцировали, а у других были кроваво-красного цвета. Внимание Мортем привлек стол в углу, за которым сидели девушки и о чем-то спорили. Их одинаковые черные платья почему-то вызвали у Софи ассоциацию с ведьмами.

«Ведь на самом деле их не существует? Или?..»

Она заметила, что у тех, с красными глазами, виднелись клыки.

«Господи помилуй, упыри! Как есть упыри». Мортем начала дрожать, не понимая, что делает в этом месте, полном настоящего зла. Она шла. Шаг и еще шаг. Аластера Софи не видела, однако ноги сами собой привели к барной стойке, возле которой толпились нелюди.

Роули оказался там и готовил абсент. Едва Софи приблизилась – тут же посмотрел на нее, словно даже в переполненном зале почувствовал ее присутствие. Кивком головы он показал на лестницу, и она прошла к ней, а через пару минут там появился и демон.

– Будь рядом с Дагмар, пока я занят. Нападут – кричи.

– Нападут? Ты специально заставил меня прийти сюда? Чтобы как можно больше демонов меня увидело?

– Не заставлял. – Он мерзко ухмыльнулся. – В остальном, да. Ловим на живца.

Кипя от возмущения, Софи отошла от него, высматривая Дагмар. Девушка стояла там же, у входа, и было похоже, что она работает привратником. Прибывающие посетители демонстрировали ей монету, после чего удостаивались сомнительной чести зайти внутрь.

Мортем быстро пересекла зал и встала рядом с Дагмар. На ее вопросительный взгляд лишь неловко пробормотала:

– Сказал держаться рядом с тобой.

– Замечательно, – процедила девушка, по-видимому, не испытывая радости от того, что к ней приставили Софи.

В прошлой жизни, когда Мортем нервничала, то терла старые рубцы от ожогов на руках, и сейчас принялась это делать.

– Ты зачем это делаешь? – не выдержала Дагмар, когда Софи совсем увлеклась.

– Привычка. Там ожоги были.

– Расскажешь? Пока мы здесь застряли.

Софи покачала головой. Дагмар отвернулась, встречая очередного посетителя. Худой старик показал ей монету, и Софи наконец смогла ее рассмотреть: на одной из сторон был изображен профиль мужчины с короной. Знакомый ей профиль. Вероятно, она видела его изображение в учебниках по истории еще в школе или уже в университете. Еще немного подумав, она вспомнила: король Карл Четвертый. Его профиль ни с каким другим не спутаешь, потому что в Праге он повсюду.

В свои двадцать Софи сменила два университета, лишь в последнем определившись с профессией. На кафедре физики атмосферы Карлова Университета Софи полтора года изучала метеорологию и климатологию. До этого промучилась почти год на юридической кафедре Венского университета и ушла оттуда, когда поняла, что это не ее. Мама хотела, чтобы она стала юристом, но Софи всегда тонко чувствовала погодные изменения, не только зная о холодных и горячих фронтах воздуха, но ощущая их колебания болезненностью рубцов. Мысль о том, что ей хотелось бы доучиться и стать синоптиком, прошибла голову болезненной судорогой.

– Лучше расскажи мне об энсиа. Пожалуйста, – желая отвлечься от воспоминаний, попросила Мортем, при этом наклонившись к самому уху Дагмар.

Дагмар оглянулась на полный зал, прикусила губу, словно над чем-то раздумывала, а затем пошла в направлении барной стойки, поманив Софи за собой. Обогнув стойку и лестницу на второй этаж, они зашли в неприметную дверь. Помещение, в котором они оказались, было своеобразной кладовой и кухней одновременно. Старые стены источали запах сырости. Несколько больших хромированных холодильников их подпирали, а в центре стояли столы со множеством ящиков и различных банок. На одном из них Софи заметила обычную кофемашину, какая могла бы стоять в рядовой кофейне, но в этом заведении выглядела чужеродно. Здесь же находилась и посудомойка, встроенная в один из столов.

– Я заметила, что никто в зале не ест.

– Не ест, зато пьет, – хохотнула Дагмар. – Для особых гостей, а в зале все такие, нужны особые напитки.

Девушка прошла к столу и, поколдовав над кофемашиной, сделала две чашки латте. Софи благодарно приняла горячее питье.

– Я не знаю, зачем ты Роули и почему он тебя воскресил, но советую никогда не расслабляться. Ты сейчас по собственной воле оказалась в закрытом помещении с демоном. – Ее глаза вновь почернели. – Я могу разорвать тебя, могу одним движением разрезать яремную вену на шее, и ты захлебнешься кровью.

Говоря это, Дагмар подбиралась к Софи все ближе и ближе, заставив ее отступить на несколько шагов.

Софи сжалась, не зная, что предпринять. Сердце стучало в ребра, а руки дрожали, и, кажется, она готова была рухнуть в обморок.

– Урок первый, девочка, не доверяй демонам, – прорычала Дагмар и замахнулась, чтобы ударить.

– Cristo! Cristo! Cristo! – дрожащим голосом выдавила Софи.

Красивое лицо Дагмар исказила гримаса боли, она замерла, тряся головой, а Мортем продолжила вслух читать ту единственную молитву экзорцизма, которую знала.

– Хватит! – закричала Дагмар, и чашка с латте в ее руке лопнула, а кофе разлился между ними теплой лужей.

Софи перестала, но уточнила, сама поражаясь своей смелости:

– Я усвоила урок. Еще раз попробуешь прикоснуться ко мне, я изгоню тебя в ту клоаку, из которой ты вылезла.

Девушка прищурила черные глаза, и Софи готова была поклясться, что ее сейчас убьют, но Дагмар моргнула и широко улыбнулась.

– А ты схватываешь на лету. Значит, не все так плохо. Пожалуй, сделаю нам еще кофе.

Мортем облегченно выдохнула, понимая, что выиграла некую отсрочку от демонических издевательств.

Повернувшись к Софи, Дагмар начала говорить:

– Энсиа – это нелюди, существа. Фауст, – она дернула плечом, – Дэниэль Фауст дал такое определение для всех иных существ: упырей, влколаков, демонов и прочих.

– А кто он? Демон?

– Раньше, на протяжении примерно четырех столетий существовал тайный орден Ватикана с бессмертным главой – Грегором Ниотинским. Орден истреблял нас по всей земле. Потом главой стал Фауст, полудемон-получеловек. Орден откололся от церкви и сделался, скорее, весами, хранящими баланс между людьми и энсиа. Ты, кстати, хоть и выглядишь как человек, относишься к энсиа.

– Точно нет.

– Точно да, – улыбнулась Дагмар. – Обычные люди или почти обычные не попадают в небытие после смерти: у них своя вечеринка наверху или внизу.

– Почти обычные – это как?

– Был один, которому Бог даровал вечную жизнь, но он полюбил демона, поэтому сейчас находится в Аду. Кардинал Ниотинский – жуткий тип.

– То есть помимо бесов и демонов, есть вампиры и оборотни и еще бог знает кто?

Софи отпила большой глоток кофе, пытаясь осознать, как на самом деле чуден этот мир.

– Верно, – кивнула Дагмар. – Почти все твари, о которых есть легенды и предания, существуют. Некоторые, очень редкие, могут никогда не показываться людям, а такие, как мы, например, – она показала на себя, – очень социально-активны.

Софи хмыкнула, оценив иронию. Допив кофе, они вернулись в зал и до полуночи разносили напитки между гостями. Мортем подумала, что, помогая простой работой, не будет чувствовать себя в должниках перед демоном сделок. Она сначала с опаской подходила к столам, но очевидно, что бар на перекрестке подразумевался нейтральной территорией и никто никого не трогал, не считая, конечно, тех несчастных людей, которые пришли вместе с энсиа как спутники. Хотя, видя, как сладострастно постанывает девушка в руках у мужчины, который лакал кровь из ее шеи, она казалась не такой уж несчастной.

В полночь посетители потянулись на выход, и Софи удивилась, ведь к двенадцати часам в Праге ночная жизнь только набирала обороты.

Роули все время был занят, наливая абсент за стойкой, а иногда присаживаясь за стол и что-то обсуждая с другими. Софи пару раз заметила, как он доставал флягу из кармана пиджака и протягивал гостям за столом, а после них и сам отпивал из нее. Странный ритуал заинтересовал, и она гадала, зачем они так делают.

Когда почти все столики опустели и Дагмар, накинув пальто, собралась уйти, в закрытые двери постучали. Дагмар оглянулась на Роули. Софи тоже проследила за ним взглядом, отметив, что он напрягся, но кивнул. Нацепив приветливый оскал, девушка открыла, и тут же ее отбросило к противоположной стене бара. В одно мгновение Роули перемахнул стойку и оказался возле Мортем, которая застыла посреди зала, наблюдая, как дверной проем заполняют черные фигуры.

– Черная свита. – Эти два слова, которые тихо прошипел Роули, прозвучали как ругательство.

Глава 4

Софи

– Это... это... – Софи почудилось, что она задыхается, не в силах закончить предложение. Она смотрела на знакомые ей с детства фигуры, за исключением того, что теперь они были из плоти, а не из бронзы. Софи пошатнулась, оглушенная и растерянная, не понимая, как такое возможно.

Мортем часто играла в зале Хофкирхе, церкви в Инсбруке, где все годы служил Богу отец. Софи знала каждую из двадцати восьми статуй, охраняющих саркофаг императора Максимилиана, но были три любимых, выбранные маленькой Софи в воображаемые друзья. Елизавета, Альбрехт и Карл, которые сейчас стояли в зале Абсентерии.

На Елизавете Люксембургской было длинное платье, расшитое изображениями имперской орлицы по всей юбке и лифу с квадратным вырезом. Длинные свободные рукава скрывали кисти, оставляя видимыми лишь кончики пальцев. Продолговатое строгое лицо обрамляли светлые волосы до плеч, укрытые криспинеткой и увенчанные короной.

Альбрехт, стоявший рядом, имел очень худое телосложение и манерный вид. Его одеждой были латы, похожие на короткое платье до колен, из-под которого выглядывала тонкая кольчуга. Бедра поверх лат украшала перевязь для меча с изображением львиных морд, держащих в пастях кольца. Из расклешенных рукавов виднелись металлические перчатки с ажурной ковкой. На рыцарском шлеме с поднятым забралом покоилась корона. Софи помнила его лицо: с тонкими чертами, залихватски закрученными усами и плутовской улыбкой.

Карл Смелый имел атлетическое сложение. Лицо полностью скрывал шлем с отверстиями для глаз, и ребенком Софи поначалу боялась подходить к нему, но потом ей стало жаль, что он вынужден стоять и почти ничего не видеть. Массивные латы Карла украшали цепи. А на плечах поверх лат лежала нагрудная решетка: на верхней ее части искусно выкованные мужчины восседали на львах и драконах, а на нижней эти мужчины были обнажены и заняты тем, что демонстрировали движение по ней в разные стороны.

– Софи, детка, – по-немецки произнесла женщина, ее лицевые мышцы дрогнули, имитируя подобие улыбки, а глаза окрасились в черный. – Знаешь, сколько лет я мечтала вырвать тебе язык и отомстить твоему папаше, завладев тобой?

Она кинулась на Софи, вытянув руки, чтобы схватить. Мортем отпрянула и зажмурилась, понимая, что сейчас умрет. Но вместо чужих рук на горле, она почувствовала прикосновение легкого ветерка с ароматом сандала, цитруса и жженого дерева. Софи распахнула глаза. Она все так же была жива и невредима, а перед ней маячила спина Роули. Софи вытянула шею и увидела то, что впоследствии хотела бы забыть: Аластер одной рукой крепко держал женщину за кисть, а вторая его рука пронзила грудь в области сердца, погрузившись внутрь. Женщина побледнела и застыла, зло сузив глаза.

– Флага? – удивленно спросил Роули. – Я думал, ты сгинула в небытие.

– Была заточена в статую ее папашей-экзорцистом, – прохрипела она. На этих словах фигура неожиданно резко ударила Аластера в челюсть, и он отпустил ее.

Софи любила статую Елизаветы. Как любят нечто дорогое с детства, как любят неотъемлемую часть хороших воспоминаний из прошлого.

Две мужские фигуры, которые пришли с Флагой, стояли у входа и мерились взглядами с Дагмар. Последняя же подкрадывалась к ним, удерживая зрительный контакт, словно стараясь загипнотизировать. По позам мужчин Софи поняла, что те не собирались нападать первыми, хоть выглядели напряженными, чего не скажешь о женской фигуре в платье.

Флага в обличье Елизаветы напала: подпрыгнула, целясь ногами в грудь Аластера, но он увернулся. Тогда она взмахнула рукой, и голова Роули дернулась, как от пощечины. Второй раз ее маневр уже не сработал, потому что демон в противовес силе Флаги тоже взмахнул рукой, очевидно, отбивая атаки. Флага закричала от ярости, неспособная достать Софи из-за того, что Роули каждый раз откидывал ее прочь.

– Дай мне убить девчонку! – просительно прохрипела она, обходя Аластера по кругу.

– Зачем тебе она? Ее отец давно мертв.

– Я должна. Тебе ли не знать, один из Первопадших демонов, что есть приказы и договоры, которыми мы не в силах пренебречь.

На лице Роули на мгновение отразился скепсис.

– Кто приказал?

– Разбежалась и рассказала. Думаешь, я не знаю, что ты якшаешься с Фаустом? Думаешь, не знаю, что вы сотворили?

Кадык у Аластера дернулся, и только это движение выдало его эмоции. Флага снова метнулась к нему, замахнулась для удара и, когда он среагировал, изменила тактику, ударив коленом в пах. Роули согнулся, а Флага выпустила когти, целясь в лицо, явно намереваясь выцарапать ему глаза.

– Хватит, – прозвучала тихая мольба.

Софи удивленно поняла, что это прошептали ее губы. Дагмар в этот момент напала на две мужские фигуры, но те замерли, повернув лица к Софи. Флага тоже остановилась и опустила занесенную руку с черными когтями.

Поза Роули снова стала расслабленной. Он перевел задумчивый взгляд с Флаги на Софи, и впервые в выражении кошачьих глаз проскользнуло что-то, похожее на одобрение.

– Прикажи им что-нибудь! – потребовал он.

– Я... – Мортем растерялась, не понимая, какой ей смысл делать это.

– Скажи «на колени», только с тем же чувством, с каким сказала «хватит».

Непослушными губами она произнесла:

– На колени!

Скрипнув зубами, на пол опустилась Флага, а позади нее это движение повторили фигуры Карла и Альбрехта. Дагмар ошеломленно посмотрела на Софи.

– Я тебя ненавижу! – прошипела Флага.

– Кто приказал убить меня? Отвечай! – потребовала Софи дрожащим голосом.

– Они! – Фигура подняла палец и указала на потолок. – Они!

По лицу Роули прошлась гримаса отвращения. Ничего не поняв, Мортем с опаской взглянула на мужские фигуры, но те остались неподвижны. Однако заметив ее внимание, Альбрехт заговорил.

– Софи, мы оба будем служить. Не изгоняй нас. – Он повернул голову к Роули: – Один из Первопадших демонов, ты же понимаешь, что ей нужна защита? Абраксас и Цейн готовы уберечь ее. – Голос Альбрехта звучал звонко и слегка драматично.

– Значит, слухи были правдивы? Черная свита действительно заключает в себе иных демонов? – спросила Дагмар и повернулась к Софи: – А ты откуда их знаешь?

– Она с детства играла в церкви и говорила с нами, – ответил Альбрехт.

– Со статуями, – ощущая все большую неловкость, поправила Софи.

Роули задумчиво покивал, словно представлял в голове развитие событий еще до их начала, а потом огорошил всех:

– Эти двое, – он указал на мужские фигуры, – становятся свитой Софи, а ее, – кивнул он на Флагу, – надо убить.

Дагмар нахмурилась и подошла ближе к последней, рассматривая ее.

– Я думаю, она мне подойдет для постоянного места жительства. Это тело мне наскучило. Позволишь?

Роули внимательно оглядел Флагу, кивнул, а женщина в средневековом платье затрясла головой в ужасе.

– Не надо! Не делай этого!

Хищно улыбаясь, Дагмар опустилась на колени перед Флагой, а потом запрокинула голову. Девичье тело изогнулось, нечто изломанное, звериное проступило в очертаниях, заставляя Софи пугливо отступить на шаг. Серый дым с шипением, словно он был горячей субстанцией, вырвался из горла Дагмар и тут же влетел в рот ожившей статуи.

Воздух запах серой и горелой плотью, перебивая аромат сандала и цитруса, который все время вился шлейфом за Роули.

– Два демона в одном теле? – просипела Софи, пораженная увиденным.

– Дагмар слабее Флаги, но та слишком долго была заточена и, скорее всего, никем не питалась. Дагмар сможет пожрать ее дух, – не оборачиваясь, ответил Роули.

Тело Дагмар упало, и Софи подумала, что светловолосая девушка мертва, но заметила, что ее грудь слабо вздымалась. Статуя Елизаветы тряхнула руками и потянулась всем телом, сыто облизывая губы.

– А теперь прикажи ей встать и поклониться тебе, – потребовал Роули.

– Что? Нет! Чтоб тебя черти драли, Роули! – Лицо фигуры исказилось гримасой отчаяния.

Аластер на это лишь пожал плечами и лениво протянул:

– Драли, и мне даже понравилось. – Он улыбнулся, и в этой улыбке было нечто жуткое. – А ты не так умна, как мне бы хотелось, Дагмар. Возжелав себе вечное тело, ты забыла, что придется служить ей.

– Почему она?

– Непременно узнаю, а сейчас нам достаточно того, что черная свита служит Софи.

Софи подумала, что это, возможно, и есть ее личный ад. Ад, в котором она будто бы снова жива, но привязана к демону сделок и другие чудовища, то есть энсиа, так свободно разгуливают по миру. И, наверное, ей необходимо научиться жить здесь, если это действительно Ад. А что, если нет? Если эта новая пугающая реальность и есть настоящий мир? Сжав кулаки, она впилась короткими ногтями в ладони, заставляя себя перестать дрожать. В конечном счете ей придется сделать все, что хочет Роули. Он сильнее, и они связаны. Пока связаны.

– Встань и поклонись мне!

Дагмар сделала, как велела Софи.

– Что ж, Дагмар, теперь ты служишь Софи.

Дагмар бессильно зашипела, напоминая змею, у которой сцедили весь яд, лишив возможности жалить.

– На кой черт ей свита, если ты можешь ее защитить?

Роули схватил Дагмар за горло и поднял на вытянутой руке. Его голос стал вкрадчивым и каким-то донельзя довольным:

– Или так, или я верну тебя в Ад к папочке. Хочешь?

– Нет, – прохрипела она. – Я поняла. Отпусти!

Роули разжал пальцы, и Дагмар упала, оставшись на полу, все так же преклонив колени.

– Как вы добрались из Инсбрука в таких одеждах?

– О, – явно довольный собой ответил Альбрехт и махнул рукой, – нас подвез рейсовый автобус, а расплатились мы позволением сделать с нами селфи.

Карл до сих пор не проронил ни слова. Софи стало немного любопытно, какой у него голос и как он выглядит с поднятым забралом.

Аластер отошел к барной стойке и налил себе содовой, залпом выпил и устало потер переносицу.

– Дурдом! – озвучил он мысли Софи.

– Мы, Цейн и Абраксас, клянемся защищать Мортем, – тихо проговорил Альбрехт, и лампы в зале тут же замерцали, а Софи почувствовала, что по ее запястью словно провели горячим лезвием. Она вскрикнула, но боль сразу прошла, а на руке остались две тонкие черные полосы, браслетом огибающие кисть.

– Дагмар! – угрожающе начал Роули.

– Дагмар клянется защищать Мортем, – глядя в глаза Софи, проговорила женская фигура.

Руку снова обожгла боль, и третья черная полоса татуировкой обвила запястье. Фигуры встали с колен, словно на них перестал действовать приказ Софи.

– Скажи, ты касалась их, когда маленькой играла в церкви? – поинтересовался Роули.

– Да.

Софи вспомнила, как на католические праздники взбиралась на постаменты и по очереди целовала холодные бронзовые щеки своих любимых статуй. Этого она уж точно не станет рассказывать.

– Я... я не хочу, чтобы они меня охраняли. Это демоны. Я не верю в их помощь, я не верю демонам.

– Сейчас это не важно. – Он хитро прищурил глаза с вертикальными зрачками. – Главное, что они, – он кивнул на фигуры в средневековых нарядах, – в тебя верят.

Роули достал связку ключей из кармана брюк и протянул Дагмар.

– Квартира напротив моей. Будете жить там. А ты, – он повернулся к Софи, – останешься у меня.

– Но... – начала было Мортем.

– Поверь, я тоже не в восторге. – Он оценивающе оглядел Софи с ног до головы. – Утром отправитесь за одеждой, хотя, возможно, лучше все заказать онлайн.

Роули отвернулся и прошел за барную стойку. Софи не прельщала мысль проводить целый день в квартире, где живет демоническая сущность, поэтому она торопливо произнесла:

– Мы лучше сходим.

Аластер накинул на пиджак тонкое пальто и повернулся к ним:

– Я посмотрю, захочешь ли ты идти после сегодняшней ночи.

– Мы сейчас не идем спать?

Он демонстративно выгнул бровь, снова оглядел ее с ног до головы, а потом ответил:

– Нет. У меня есть обязанности, а так как мне нужно перемещаться, они теперь есть и у тебя.

– А что будет с девушкой? – Она показала на лежащее тело, в котором раньше была Дагмар.

Роули поморщился и закатил глаза, показывая, как ему надоели ее вопросы.

– Я оставлю художницу возле участка, – живо отозвалась Дагмар.

– Она будет помнить тебя?

За нее ответил Роули:

– В основном демоны хотят, чтобы люди помнили, как они вселяются в человека, как контролируют его тело и что творят, но мы также можем заставить их забыть тот период жизни, да, Дагмар?

– Да, – процедила та.

Роули удовлетворенно кивнул и исчез, а Софи ощутила, как ее тело потянуло, словно клещами, и вмиг выбросило в кромешную темноту. Испытывая головокружение, Мортем оступилась, зацепилась за что-то и не рухнула только благодаря горячей руке, которая поймала ее и вернула в вертикальное положение. Вспыхнул свет. Ослепленная Софи зажмурила заслезившиеся глаза, а когда открыла вновь, уже смогла хорошо рассмотреть богатую обстановку кабинета. Красное дерево, позолота, винтажные часы.

Роули отпустил ее и, зайдя за стол, упал в кожаное кресло. За дверьми кабинета запищала сигнализация, Софи дернулась, но Аластер лишь улыбнулся и закинул ноги в идеально начищенных ботинках на стол.

Послышались быстрые шаги, приближающиеся к дверям. Створки распахнулись, и на пороге показался мужчина лет сорока с пультом в руке. Увидев Роули, он нажал кнопку, и писк прекратился.

– Кто там, дорогой? – раздался женский голос за пределами кабинета.

– Никого. Возвращайся в спальню, я сейчас! – крикнул мужчина в ответ и закрыл за собой дверь. На Софи он взглянул лишь мельком, переключив внимание на демона.

Роули снял ноги со стола и заговорил на английском.

– Приветствую, Агаст. Пришло время.

Мужчина напротив него побледнел и сложил руки, будто собрался молиться:

– Роули, дай мне еще один год, пожалуйста! Я не успел доделать важные дела, не успел попрощаться. Хочу увидеть, как дочь поступит в Оксфорд.

Тут-то Мортем и поняла, кто на самом деле демон перекрестков. Он заключал сделки на души. От осознания стало страшно до жути, ведь Софи вынуждена была наблюдать. Роули тем временем покачал головой, улыбаясь так зловеще, что Мортем стало не по себе, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Сделка есть сделка. И ее срок истек минуту назад.

Агаст упал на колени, в глазах стояли слезы, а щеки стали пунцовыми.

– Прошу, всего год! Сделай исключение, умоляю!

Сердце Софи дрогнуло, в носу защипало. Не убьет же демон мужчину прямо сейчас и прямо здесь! Руки Софи покрылись мурашками от страха и ожидания дальнейших действий Роули. Он лишь непринужденно рассмеялся и щелкнул пальцами. Голова Агаста резко вывернулась. В тишине дома щелчок длинных пальцев слился с хрустом шеи мужчины, стоявшего на коленях. Агаст ничком упал на ковер.

Софи застыла. Онемела от произошедшего. Мысли смешались в голове, не давая времени на понимание или принятие. Софи прижала кулак ко рту, чтобы не закричать от ужаса, а Роули встал, стряхнул невидимые пылинки с рукавов пальто и снова исчез. А затем из кабинета исчезла и Софи.

Они появились одновременно на перекрестке асфальтированной дороги в парке. Софи подавила рвотный позыв и огляделась. Вокруг горели фонари, впереди виднелись резные скамьи. Было тепло, теплее, чем в Праге в начале осени, но она не смогла с ходу определить, где они оказались.

– Кто из вас демон перекрестка? – раздалось у них за спиной.

Они обернулись и увидели темнокожую женщину с покрасневшими, воспаленными глазами.

– Я, – Аластер с достоинством поклонился. – Роули к вашим услугам. – Его мягкий голос никак не вязался с плотоядным взглядом.

– Мой муж умирает, рак. Помогите, умоляю!

Роули шагнул к ней:

– Условием сделки является ваша душа.

Женщина прижала правую руку к сердцу, словно стараясь унять волнение или боль.

– Я слышала, что вы даете десять лет жизни до того... – Она откашлялась. – До того, как заберете душу.

Он обошел ее по кругу, понюхал, словно она была едой, и вернулся, встав рядом с Софи. Мортем сначала хотела подать голос и отговорить женщину, но не стала этого делать, увидев ее полный решимости взгляд.

– Десять лет дам, да, – задумчиво ответил Роули. – Я готов заключить сделку. Здоровый муж, а в обмен твоя душа. А через десять лет ты умрешь, а муж твой так и будетзадерживаться на важных переговорах. – Он глумливо улыбнулся. Так и будет раскладывать секретаршу на своем рабочем столе, как делает это уже несколько лет.

Женщина отшатнулась, замотав головой.

– Только не надо говорить, что ты мне не веришь, – отмахнулся Роули и скучающе добавил, словно уже потерял к ней всякий интерес: – Так что, сделка?

Женщина колебалась недолго.

– Нет, – выдавила она и, развернувшись, почти бегом кинулась прочь.

Софи в смятении опустила голову, рассматривая носки своих ботинок. Почему-то странное благородство демона ей понравилось. Вернее, даже не благородство, а своеобразная справедливость в том, что Роули предупредил о неверном муже, ради которого эта женщина хотела продать душу. Но смерть по щелчку пальцев все еще стояла перед глазами.

Они снова переместились, теперь на хорошо знакомый перекресток возле Абсентерии.

– Роули! – пьяный окрик заставил их обернуться. Софи увидела совершенно обычного парня: стрижка светлых волос под «боб», худи, широкие джинсы и кроссовки.

– А кто это? – кивнул парень на Софи.

– Стажер! – гаркнул Аластер так, что изо рта пошел дым.

– Да?

– Какого дьявола ты меня вызвал, Люк?

– Ну, так Абсентерия закрыта, а я это... – Он громко то ли икнул, то ли рыгнул и продолжил: – Я услышал, что демоны о тебе шепчутся, точнее, о девчонке, которая с тобой. Ой, а это ж она, наверное, да?

Аластер вмиг оказался рядом с ним и схватил за плечо:

– И что же говорят?

– Что убить ее надо. Что награда за нее невиданная, правда, какая – я так и не узнал. Я ж это, по старой дружбе сразу к тебе метнулся, предупредить.

– Спасибо, – почти что проурчал Роули. – И думать забудь пытаться, иначе сердце вырву. И другим передай, что свита у нее черная.

Пьяный Люк будто сразу отрезвел. Отрезвел и попятился.

– Черная свита? Правдивы были слухи о древних демонах, заключенных в статуях. – Он перевел взгляд на Софи. – Кто она? Демоны никогда никого не защищают, это против наших инстинктов.

Роули раздраженно всплеснул руками, показывая, что этот разговор ему наскучил:

– Ты больше не демон, и не тебе теперь судить, что демоны могут, а чего нет. Отправляйся домой, Люк.

Аластер повернулся к Мортем:

– Еще один клиент.

Софи хотела было спросить, как это парень перестал быть демоном, но они переместились. Снова. Не рассматривая в этот раз, где они оказались, Софи сложилась пополам от рези в животе, затем онемел язык, и она поняла, что ее сейчас вырвет. Роули тоже это понял и на несколько секунд положил горячую ладонь ей на лоб, а когда отнял, Софи стало легче.

– Я не убрал полностью, только отсрочил, – прокомментировал он свои действия. – Тебя что, укачивает от перемещений?

Софи молча отошла от него осматриваясь. Они стояли на улице с небоскребами, которые закрывали небо. Нигде не было и намека на деревья или кусты. Сплошные каменные джунгли.

– Нью-Йорк?

– Город, лидирующий по числу сделок.

Роули двинулся ко входу в стеклянное здание и остановился ровно перед дверьми, очевидно, не собираясь заходить. Фыркнул и задрал голову, оглядывая верхние этажи. Софи тоже посмотрела туда и увидела, что окна светились только на самом последнем. Аластер присел, все так же не отрывая взгляда от небоскреба, и положил руки на асфальт.

– Давайте, стервецы, сегодня вам перепадет вкусненького, – прошептал он.

Ничего не произошло, и Софи, до этого ожидавшая, что из-под земли вылезут монстры, расслабилась. Слишком рано расслабилась. Она поняла это, когда услышала, как по стеклу здания нечто невидимое бежит вверх, царапая поверхность когтями. Бежит так, словно и не знает о существовании гравитации и о том, что может упасть. Это нечто было не в единственном экземпляре.

– Адские псы, – тихо пояснил Роули. – Они забирают плату, когда слишком умные людишки чертят вокруг себя пентаграммы.

Об адских псах Софи абсолютно ничего не знала, разве что из сериала «Сверхъестественное», но всегда считала их не более чем страшной сказкой.

– А они разве не демоны?

Роули как-то горделиво приосанился, словно рассказывал о своих любимчиках:

– Нет, они создания Ада, и на них не действуют защитные круги и прочая чепуха.

Одно из верхних окон разбилось, Роули дернул Софи за плечо, отводя в сторону, как раз в тот момент, когда осколки достигли того места, где они стояли еще мгновение назад. Шум машин, толпы прохожих и музыка из джаз-бара на противоположном углу улицы забивали уши. Однако отчаянный крик они все же услышали. В нем не было надежды на спасение, лишь боль. Софи увидела, как вслед за криком из окна выпало тело и стремительно полетело вниз.

Роули снова дернул ее за руку, и перед ними на асфальт рухнул седовласый мужчина в разодранном костюме. На теле мертвеца практически не осталось живого места, все занимали глубокие борозды от клыков и когтей. Воздух наполнился металлическим запахом крови.

Вокруг начала собираться толпа, и, когда людей стало достаточно для возникновения давки, Аластер и Софи исчезли.

Переместившись прямо в квартиру Роули, Софи сразу же поспешила в уборную, где ее долго рвало едой, а потом желчью. Еще она плакала, старательно сдерживаясь, чтобы не всхлипывать. Наконец, когда слезы иссякли, Мортем попробовала привести себя в порядок, дрожащими руками умываясь холодной водой, но вот дойти до отведенной ей комнаты уже не смогла. Она легла на ковер возле умывальника, свернулась и обняла колени, проваливаясь не то в сон, не то в забытье.

Через какое-то время Софи услышала шаги и стук в двери, а потом мужские ботинки появились возле ее лица. Горячие руки подняли с пола, и она закрыла глаза, опасаясь, что это Роули. Но мужчина не пах ни сандалом, ни цитрусом, ни кофе с кардамоном, а значит, это был один из черной свиты, вернее, один из двух демонов, только она так и не поняла, кого из них как зовут.

Софи заставила себя открыть глаза. Ее положили на кровать, на краях которой уже сидели Дагмар и демон в обличье Карла. Дагмар что-то сосредоточенно рассматривала на экране мобильного, а второй мужчина молча встал и вышел вместе с тем, кто ее принес, оставив Мортем с демоницей. Все время разговаривал только один из них – Абраксас.

– Роули нас позвал, – отрываясь от мобильного, пояснила Дагмар. – Сейчас я уйду, но потом не отстану, пока ты не расскажешь мне все, что помнишь о происшествии, случившемся, когда тебе было пять лет.

Она продемонстрировала экран с фотографией девятилетней Софи в купальнике на озере Ахензее. Мортем привычно поморщилась, увидев глубокие, почти коричневые язвы от шрамов, которые вились по всему детскому телу.

– Зачем?

– Это может быть связано с тем, почему убили тебя и твоего отца.

Глава 5

Роули

Имитируя занятость, Аластер дождался, пока черная свита покинет его жилище. Удивительно, как легко они согласились служить, даже Дагмар, что было совершенно не в их природе. Два забытых демона Ада и беглянка из шестого круга будут охранять человека. Анекдот, да и только. Хотя это было на руку, меньше самому придется с ней возиться. И все же Роули признавал: ему стало интересно,что она такое и почему ее так желают убрать из мира людей.

Услышав, что девчонка моментально заснула, Аластер прошел в ее комнату. Софи лежала на боку, подложив одну руку под голову, а вторую, сжатую в кулак, прижимала к груди. Одеяло было натянуто до бедер. На ней все та же бежевая рубашка, застегнутая наглухо.

«Чертова святоша», – подумал Аластер, но от этого ему стало даже любопытнее.

Темные, почти черные волосы змеями разметались по подушке, придавая лицу еще большую бледность. Кожа Софи словно мерцала в темноте, и Роули, принюхавшись, снова ощутил нежный аромат фиалки, но теперь к ним примешивался запах горького шоколада.

Демон сделок не умел входить в сны людей и искушать, как это делала Лилит, но мог насылать вожделение, когда человек был наиболее уязвим, то бишь в состоянии дремоты.

Невинность Софи являлась для него подобием изысканного десерта, да и внешность была по вкусу, поэтому Роули не стал отказывать себе в удовольствии немного поиграть. Он протянул руку, провел ею над головой девушки и стал ждать результата.

Софи завозилась, нахмурилась, словно бы увидела нечто, ее взволновавшее. Беспокойно перевернулась на другой бок. Роули жадно наблюдал за каждым движением, полноватые губы тронула хищная усмешка. Девчонка откинула одеяло, и ее дыхание стало прерывистым, а сердце заполошно ускорило стук. Она закусила губу и прошептала:

– Нет!

Усмешка Роули исчезла, но в глазах разгорелся интерес. Он посмотрел на ее оголенные бледные ноги с маленькими ступнями, которые больше не скрывало одеяло, и округлость бедра, выглядывающую из-под рубашки. Демону понравилось то, что он увидел. Роули снова наклонился и, едва касаясь, провел отросшим когтем по гладкой коже руки, а потом, поддавшись желанию, облизнул коготь, ощущая аромат девчонки во рту.

Софи прикусила губу и неожиданно громко потребовала:

– Нет, Роули!

Аластер отшатнулся.

Через мгновение Мортем распахнула глаза, однако демон успел выскользнуть за открытую дверь комнаты и притаиться там. Софи села на постели и, часто дыша, оглядела помещение. Она потерла лоб, потом руку, словно бы до сих пор чувствовала его прикосновение, а после посмотрела на дверь. Встала и аккуратно закрыла створку, оставив Роули за порогом. Из комнаты послышались тихие шаги, а затем до него донесся шорох постели: она снова легла спать.

Она сказала его имя, словно бы Роули снился ей. Губы Аластера дернулись. Значит, несмотря на недоверие, он ей понравился, раз насланное вожделение подкинуло Софи знакомую персону. Что ж, это можно будет использовать в будущем.

Занимался рассвет. Аластер решил поспать час-другой, потому что кое-чего ожидал и это кое-что случилось. Он оказался в прихожей дома Фауста, а напротив него стояла, как всегда, шикарная Лилит. На ней был длинный свитер, облегающие черные штаны и неизменные туфли на шпильке. Огненные волосы жидким пламенем струились по плечам и груди.

Стены дома во сне шли рябью, словно по ним пробегали волны, размывая контуры.

– Лилит, приветствую, – льстиво поклонился Роули.

Она прошила его янтарным взглядом, который не предвещал легкого разговора, но на иной он и не рассчитывал.

– Ты знал, что задумал Грегор?

Роули не стал говорить, что это задумал он, а не Ниотинский, и ответил:

– Знал. – Решив сразу уладить вопрос с Софи, тут же язвительно поинтересовался: – Но для начала скажи мне, сколько еще я буду возиться с ожившей мумией?

Первая из демонов никак не отреагировала на его короткое «знал», но Роули понимал, что она этого не забудет.

– А вот это самое интересное. – Лилит скрестила руки на груди. – В Аду ходят слухи, что девчонка как-то связана с ангелами.

– Бред. Пернатых евнухов не видели со времен Иисуса. Кто приказал убить ее? Фер Люций?

– В какой-то мере, Аластер, в какой-то мере, – ответила Лилит, что-то ища в выражении его лица.

– Объясни!

– Фер Люций исполнитель, а заказчик – его старший брат.

– Михаил или Гавриил? – Аластер застыл, чувствуя, как заледенела спина, а затем и руки. Он опустил голову, не увидел пола под ногами и снова посмотрел на демоницу.

– Гавриил.

– Тогда очень важно узнать, кто такая Софи и почему ей повинуется черная свита.

Лилит удивленно приподняла брови:

– Черная свита? Та самая свита Соломона? Они свободны?

– Не все. Всего три ожившие статуи, – безэмоционально ответил он. – Она к ним прикасалась, когда играла в церкви. Кстати, ее папочка был сильным экзорцистом.

А сам подумал, что хорошо бы начать именно с отца Софи, узнать все о его жизни и работе.

– У нее проявились какие-нибудь силы? – В янтарных глазах Лилит зажглись любопытство и надежда. Только вот на что? На то, что девчонка окажется всесильной и поможет в Аду?

– Нет, – качнул головой Роули. – Выглядит как обычный человек.

И тут он вспомнил, как Софи переносилась вместе с ним к тем, кто желал заключить сделку. Влияла ли она на то, что он говорил и как требовал плату? Вроде нет.

– Дэниэль вернулся. Отвези ее к нему вместе с черной свитой, раз она тебе так докучает, – насмешливо протянула Лилит и сразу стала похожа на себя прежнюю. – Да и Фаусту она может понравиться. Он любит всех спасать, а она как раз «дева в беде».

– Что значит «отвези к Фаусту»? Мы с ней связаны, и при переносе она все равно появится рядом. Какой смысл?

Роули почувствовал смутное беспокойство и неприятие от мысли отдать Софи. Хотя вроде должен был обрадоваться возможности пусть не навсегда, но избавиться от незваной гостьи в своем жилище. Возможно, ему просто стало не так скучно, как было до нее? Или же он находил забавным из раза в раз спасать ей жизнь?

Лилит, наблюдая за ним, пожала плечами:

– Так она будет меньше попадаться тебе на глаза, и у тебя не появится желания ее убить.

Аластер язвительно хмыкнул:

– Хочешь, чтобы Софи излечила разбитое сердце Дэниэля? Ну нет. Теперь мне интересно, кто она. А пока мне интересно, девчонка будет жить.

– Какой ты переменчивый, – сладко улыбнулась Лилит. – Только спрашивал, сколько тебе еще с ней возиться, а теперь не хочешь отдавать. Неужто понравилась?

Роули скривился и покачал головой, а Лилит продолжила, и голос ее теперь колол арктическим холодом:

– Теперь объясни, зачем ты помог вернуть меня? У тебя договор с Грегором?

– Да, но без тебя он не станет ничего делать.

Она закусила губу и зло посмотрела, словно мысленно уже убила его сотню раз.

– Значит, это все ты. Твой план. Не Фауста, не Грегора. Твой! Чертов Роули!

Его снесло силой Лилит, протащило и придавило к невидимому полу. Аластер ощутил, как кровь залила рот.

– Идиоты. Что вы натворили! Дыра в старых вратах в Гоуске появилась из-за того, что вы сделали! Я наскоро заблокировала проход, но это ненадолго!

Роули облизнул треснувшую губу и улыбнулся:

– Как видишь, мироздание вернуло не только тебя, чтобы поддержать баланс. Катастрофических последствий, думаю, удалось избежать.

– Думаешь?! Ты не понимаешь! Из небытия нельзя возвращать ни одного, ни тем более двоих! Прорыв демонов из Ада через Гоуску только начало.

Роули приподнялся на локтях, наблюдая за нервной демоницей.

– Мы с Фаустом разберемся с этим.

Лилит горько рассмеялась и понимающе парировала:

– Ничего не меняется. Ты готов уничтожить все и всех ради собственной выгоды, да, Аластер?

Роули поднялся и изобразил элегантный поклон, а когда выпрямился, оказался в одиночестве. Лилит исчезла, а где-то в его квартире сквозь сон послышались тихие голоса.

Аластер открыл глаза и сел на постели. Он не сомневался, что разговор о Преисподней еще состоится, да и Фауст, скорее всего, примчится выяснять, что да как, и требовать объяснений, почему он так хотел воскрешения Лилит. Пока все шло, как и было задумано. Грегор, получив Лилит, начал воплощать план, как они и договаривались, а Роули тем временем должен избавиться от последствий возвращения Первой из демонов и узнать как можно больше об этой странной воскресшей девчонке.

Он взял мобильный, на экране которого уже светилось входящее сообщение:

Приняв душ, Аластер открыл гардеробную. Надев охровые брюки, мягкие туфли того же цвета и тонкий свитер шоколадного оттенка, Роули надушился и тихо двинулся по коридору из дверей своей комнаты к дверям спальни Софи, внимательно прислушиваясь.

– Это мне кажется чересчур взрослым, – неуверенно произнесла Софи и со вздохом добавила: – Одежды слишком много, а я не люблю наряжаться.

Дагмар фыркнула и прошипела:

– Я тебя впервые увидела в мужском свитере на голое тело, поэтому примерь все, что есть, а потом оставь лучшее.

Раздалось шуршание бумажных пакетов, судя по звуку, многочисленных, а затем Дагмар пошла в наступление:

– Пока ты переодеваешься, поведай мне о пожаре.

Роули усмехнулся, услышав, как она использует старые слова, будто еще не привыкла к новой манере речи.

– Я расскажу тебе о том дне. Только один раз, потому что вспоминать... вспоминать больно.

Ее «больно» вышло слишком откровенно и как-то обезоруживающе, что даже стервозная Дагмар пробормотала неловкое «ладно».

Послышался шелест одежды, очевидно, Софи начала примерку. Аластер засунул руки в карманы брюк и прислонился к стене. Возможно, так даже лучше, Дагмар ее разговорит быстрее, чем он. Девушка легче доверится девушке.

– Мне было пять, и я играла в большой гостиной дома моих бабушки и дедушки по маминой линии.

В сочельник, после того как вся семья уже посидела за праздничным столом, мама отправилась в костел – отнести пирог и другие вкусности отцу, который служил ночную мессу. Бабушка и дедушка пошли в спальню, а пятилетнюю Софи, переодетую в пижаму, уложили отдыхать в комнате рядом.

Их одноэтажный дом был совершенно обычный для Тироля: три спальни, огромная гостиная и кухня, которые соединялись широким коридором. Как и в любом другом тирольском доме, под полом располагался погреб с соленьями и копченьями, а во дворе чуть поодаль стояла небольшая сауна. Ближайшие соседи жили в километре от них вверх и вниз по узкой горной улице.

Софи в эту ночь не спалось: что-то тревожило ее, пугало. Темнота в углах комнаты сгущалась и приобретала вид размытых зловещих фигур. Софи пробовала заснуть, считала до десяти, но в итоге все равно распахивала глаза, вглядываясь во мрак. Сердце стучало все сильнее, и, не выдержав, девочка откинула одеяло и выбежала из комнаты.

Софи прошла спальню бабушки и дедушки, завернула за угол, направляясь в гостиную, к елке, где было совсем не страшно и лежали игрушки. Пушистая ель почти доставала до потолка, по крайней мере, так казалось девочке, когда дед сажал ее себе на плечи, чтобы она водрузила на вершину ангела. Лесная красавица, опутанная светящимися огоньками гирлянды, высилась в углу слева возле больших окон, закрытых плотными шторами. Рядом с ними стояла пара кресел и диван. Справа от елки на стене висел телевизор. Софи и не обратила бы на него внимания, если бы не странность: он был включен, но ничего не показывал, лишь серые помехи на экране. Хотя девочка помнила, что дедушка нажал на пульт, когда покидал гостиную. Посередине гостиной лежал мягкий ковер и забытые Софи кубики, из которых она любила составлять слова.

Девочка, решив, что в гостиной гораздо лучше ждать маму, чем в темной комнате, села на пушистый ковер и потянулась к кубикам. Телевизор все время издавал шум, похожий на шипение, и Софи часто и боязливо поглядывала на него. В один из таких моментов экран внезапно погас, а затем с глухим хлопком вспыхнул – пламя быстро охватило его.

Девочка застыла, наблюдая, как огонь пополз по стене и перекинулся на елку, а затем на шторы. Она встала и попятилась, но не могла оторвать взгляд, будто заколдованная языками пламени.

– Деда! – несмело крикнула она, но никто ей не ответил.

– Дедушка!

Она все смотрела на огонь. Стало жарко, комнату наполнил дым. Софи пришла в себя и попыталась пойти разбудить бабушку и дедушку, но вокруг уже бушевало пламя. Девочка натыкалась на горящие стены, не понимая, куда делся выход в коридор. Все горело. Она закашлялась, не способная полноценно вдохнуть.

Огонь. Куда бы она ни посмотрела, везде был огонь. Все произошло так быстро. Софи отчаянно закричала, когда языки пламени лизнули босые ступни и ухватились за пижамные штаны. В страхе она металась по все сужающемуся квадрату гостиной и не могла найти выход в коридор. Голова кружилась. Она кашляла и снова звала на помощь.

Софи кричала: «Бабушка!», «Дедушка!», но с каждым разом казалось, что ее голос звучал тише и тише, словно пожираемый огнем, как и все вокруг.

Рыдая, она упала на колени, ступни так пекло, что от боли Софи уже ничего не соображала. В голове шумело. За плечом резко запахло жженым и коснулось ушей. Это загорелись ее волосы, заплетенные в длинную, до талии косу.

Девочка провалилась в беспамятство. Вокруг шипел, трещал огонь, уже не пугая, уже не жаля, но смертельно жадно облизывая детское тело.

– Софи!

Огромные мужские руки подхватили ее и прижали к себе. Софи открыла слезящиеся глаза.

Дедушка.

Он побежал, пряча лицо Софи в складках своей рубашки. Выйдя на крыльцо дома, посадил девочку на землю.

– Я за бабушкой, будь здесь.

Он скрылся в горящем доме, а Софи осталась сидеть и смотреть на дымящийся проем. Где-то очень близко послышался вой пожарной сирены, и девочка вздрогнула, словно только сейчас научилась слышать. Звуки обрушились на нее: топот ног, крики соседей, которые бежали к ним, вой скорой, поднимавшейся в гору. Она не чувствовала свежего воздуха, только запах гари – забившийся в легкие, впитавшийся в кожу.

Софи подняли и перенесли дальше от костра, в который превратился дом. У девочки что-то спрашивали, трогали, поливали каким-то спреем, но она не позволяла отвернуть ее лицо от порога и лишь беззвучно шептала:

– Дедушка. Дедушка.

Появились мама и папа. Мама плакала навзрыд и заламывала руки, боясь обнимать Софи. Папа говорил ей что-то утешающее, а в его глазах стоял ужас.

Пожарные подошли к крыльцу, и тут на него вышел дедушка, поддерживающий бабушку под руку. Они оба были живы, Софи облегченно выдохнула и наконец позволила себе закрыть глаза.

Болевой шок длился несколько недель. Девочка больше не разговаривала. В реанимации ее каталку ненадолго подвезли и оставили рядом с бабушкиной. Та протянула руку и нежно погладила внучку по щеке.

– У тебя все будет хорошо, слышишь? Ты сильная. Ты очень сильная. Ты со всем справишься, моя хорошая.

Это были последние слова, которые она сказала Софи. Через два дня умер дедушка, а через неделю ушла и бабушка. У обоих оказался обширный ожог легких.

Девочка получила восемьдесят процентов ожогов тела, и, несмотря на уверения врачей, что ее нельзя оперировать и что ничего нельзя сделать, она оставалась жива. Мама постоянно плакала, ругалась с врачами и администрацией больницы. Отец пытался улыбаться, когда заходил в палату к дочке, но от его улыбки веяло горечью.

Софи было больно. Постоянно было больно. Огонь не тронул только лицо, все остальное тело скрывали бинты, пропитанные сукровицей.

– Потом был год в ожоговом центре больницы и десять операций по пересадке кожи под общим наркозом. Больничный запах въелся в плоть, и девочка стала панически бояться врачей. А затем год попыток ходить на слишком обожженных стопах, хотя это было противопоказано.

Голос Софи звучал ровно, даже безжизненно, словно она рассказывала не о себе, а о ком-то другом. Возможно, так и было. Возможно, она специально дистанцировалась.

Роули понял, что за спокойным тоном стояли тяжелые усилия, работа над собой и укрощение личных демонов. Вот почему она осталась чистой: комплекс неполноценности плюс неприятие внешности противоположным полом.

– Можешь вернуться к моменту, когда произошло возгорание? – попросила Дагмар, и Роули усмехнулся, услышав еле заметное сочувствие, проскользнувшее в ее тоне.

– Могу.

– Ты сказала, что телевизор транслировал серый шум, да?

– Да, – подтвердила Софи спокойно.

Аластер в коридоре приподнял брови: ожидание, что она будет плакать от воспоминаний, не оправдалось.

– А что говорили пожарные после расследования?

– Что произошло замыкание старой проводки за телевизором.

– Ты хорошо помнишь события, – задумчиво прокомментировала Дагмар.

– Я бы хотела забыть, но, кажется, они обугленным клеймом навсегда остались в моей голове. Думаешь, пожар не был случайностью?

– Не был. Я думала, что причина в твоем отце, но ошибалась.

Аластер переступил с ноги на ногу, сверля взглядом стену. Пятнадцать лет назад. Пожар. Что-то казалось смутно знакомым в этой истории, но проблема заключалась вот в чем: все, что демон считал мало-мальски не стоящим внимания, он легко забывал или закидывал в самые дальние углы своей памяти.

Дагмар отстала с вопросами и принялась помогать Софи, едко комментируя тот или иной предмет одежды, который она примеряла. Аластер решил обязательно выяснить, к каким выводам пришла Дагмар, но позже.

Роули, посчитав, что достаточно голоден, отправился в гостиную, где его уже ждал завтрак: почти сырая говяжья печень. Ее ежедневно доставляли по утрам на дом из мясной лавки на Голешовицком рынке. Каждый демон любил что-то определенное из человеческого тела или, как Роули, мог насыщаться мясом животных. Он знал, что Дагмар питалась телячьими щеками, Лилит любила сердца, а Фауст ел глаза, хотя последний очень старался изменить свои вкусы, выбирая обычную человеческую еду. Роули тоже не гнушался людскими блюдами, вкушая любое чуть прожаренное мясо с кровью. Но особенно Аластер любил разные напитки, которые придумало человечество: кофе, коньяк, сидр.

Когда он заканчивал трапезу, на кухне появилась Софи, и выглядела она донельзя похожей на себя прежнюю. Теперь Роули понял, почему они с Дагмар после примерки полчаса провели в ванной. Демоница ее подстригла точно так же, как было до аварии. Черные прямые волосы теперь доходили всего лишь до подбородка, придавая ей дерзкий и еще более юный вид. Новая прическа открывала тонкую шею, и Аластер представил, как с удовольствием прикусил бы белую кожу, желательно до крови. Похоже, стоило заглянуть к одной из многочисленных девушек, чтобы отвлечься от охоты за святой.

– Ты ела? – вместо приветствия поинтересовался Роули.

Он наконец оторвал взгляд от ее прически и перевел на одежду. На Софи были приталенные брюки в клетку и обтягивающая черная кофта.

– Да, Дагмар заказала. – Она засунула руки в карманы, в точности копируя его позу, в которой он стоял в коридоре. – Ты все слышал, да? – по-своему истолковав его взгляд, спросила Софи и добавила: – Очевидно, скоро наглядно увидишь последствия пожара.

– Эти черты лица и тела – твои изначально, а шрамы – это приобретенное, поэтому они не проявились. Возможно, тело вскоре тоже перестроится, но оно будет таким же, каким бы было, если бы не случился пожар, – объяснил Роули.

Она хотела что-то спросить, он видел это по приоткрытым губам и румянцу на щеках, но передумала.

– До вечера тебя охраняет свита. Постарайся остаться в живых.

Аластер поднялся и, захватив пальто из гардеробной, позвал:

– Дагмар, проводи меня до парковки.

Они вышли в подъезд и спустились на лифте в подземный паркинг. Дагмар приоделась в привычную для взгляда одежду: кожаные лосины, ботинки и мешковатый свитер, который оставлял оголенным одно плечо. Копну светлых волос ожившей статуи она тоже состригла, и теперь пряди едва касались плеч. Оглянувшись и убедившись, что они одни, Роули потребовал:

– Выкладывай, что ты знаешь о пожаре?

– Ты не помнишь? Я принесла тебе послание от Фера Люция, в котором был адрес дома в окрестностях Инсбрука.

– Нужно было убить всех так, чтобы походило на случайное несчастье. – Роули потер виски, вспоминая. – Я не делал этого лично.

– Ну, естественно, – съехидничала Дагмар.

– Послал человека, у которого подходил срок сделки. В итоге хозяева дома умерли, так что поручение Фера Люция я исполнил. Как ты знаешь, таких приказов было слишком много, чтобы помнить все.

Дагмар фыркнула и покачала головой:

– Софи не должна узнать о твоей и моей причастности, иначе ее доверия нам не сыскать. А пока вы связаны и неясно, что она такое, лучше держать ее близко. – Она зло улыбнулась. – Я легко набьюсь к ней в подруги, выражая сочувствие.

Роули пожал плечами и нажал кнопку разблокировки машины.

– Мне все равно. Пусть узнает и не заблуждается на наш счет.

– Она и так знает, кто мы. Отец ее хорошо обучил, хоть она пока и не понимает этого. Там, в баре, я попыталась напугать Софи, и она среагировала на инстинктах. И скажу тебе, инстинкты у нее, как у хорошего экзорциста.

– Она слишком слаба для хорошего экзорциста, – фыркнул Роули.

Настроение испортилось после рассказа девчонки, и последующие воспоминания о его причастности к пожару не добавили позитива. Роули не нравилось испытывать противоречивые эмоции, поэтому от таковых он старался избавляться. Кивнув Дагмар, он сел в свой «Додж». Затем, написав Фаусту, что приедет через двадцать минут, Аластер вырулил на залитую дождем улицу.

Дэниэль ждал возле особняка своего предка. Притормозив, Роули внимательно проследил, как тот садится в его машину. Фауст не был в порядке. Внешне это никак не проявлялось, но что-то надломленное читалось во взгляде. Лилит умела влюблять в себя, но никогда никого не любила. Никого, кроме кардинала Ниотинского. Чем скорее Фауст это поймет, тем быстрее вернется к обязанностям главы ордена.

– Где черный мустанг? – вместо приветствия поинтересовался Роули. Похоже, у него сегодня день без соблюдения условностей.

– Оставил возле Гоуски для Лилит, – сухо ответил Фауст.

«Что за бесов идиот! Он надеется, что она вернется?» – подумал Роули, а вслух спросил:

– Куда ехать-то?

– В Пражский Град. Одержимая – дочь президента.

Роули присвистнул:

– Чудесно. Демоны едут изгонять демонов.

Дэниэль проигнорировал укол о своем демоничестве и спросил:

– Как Софи?

Аластер коротко обрисовал ситуацию с попытками ее убить и появлением черной свиты. После чего Дэниэль предложил решение, в точности повторив слова Лилит, сказанные ему ночью:

– Привози ее в Тройскую резиденцию вместе со свитой. Она побудет под моей защитой и защитой ордена.

– Мы связаны, если ты забыл. – Аластер резко вписался в поворот. – Она останется со мной.

Вышло немного ревниво, но Роули было плевать. Девчонка должна находиться при нем, пока он не разгадает ее тайну.

– Хорошо, но я хотел бы повидаться с ней.

– Не доверяешь? – улыбнулся Роули, показывая клыки.

– Нет.

Несмотря на ливень, город активно проживал новый день: сигналили машины в пробке, изо всех сил размахивая дворниками; люди, кутаясь в куртки, ежась от ветра и воды, пытались спастись под зонтами и козырьками остановок; дымили печными трубами старые дома.

«Додж» въехал в ворота и остановился на пропускном пункте. Все вокруг выглядело обычным: очередь из туристов все так же стояла у входа в информационный центр за билетами в залы Пражского Града.

– Ваш пропуск, пожалуйста.

Роули опустил руку в карман пальто и вытащил оттуда визитку поставщика виски, показывая мужчине в форме. Градный страж, увидев то, что хотел, кивнул и пропустил машину во внутренний двор.

Возле неприметной двери Роули затормозил. Их уже ожидали. Мужская фигура в рясе стояла неподвижно, словно бы не ощущала на себе ни дождя, ни ветра.

Старый епископ, служащий в соборе Святого Вита, выглядел донельзя уставшим. Под глазами залегли черные круги, которые грозились перейти и на бледные впалые щеки с фиолетовой сеткой сосудов. Тонкие губы его святейшество то и дело поджимал, точно вел сам с собой безмолвный диалог. Нервными пальцами епископ теребил розарий из черного камня.

– Добрый день, – поздоровался Дэниэль и слегка склонил голову. Роули, скрипя зубами, сделал то же самое.

– Дэниэль, здесь я бессилен. Его никак не изгнать. Сутки прошли, а демон не уходит.

Фауст бросил предупреждающий взгляд на Роули, очевидно, для того, чтобы он удержался от привычных едких комментариев.

– Президент?

– Они с супругой на дипломатической встрече в Катаре. Они пытались ее отменить, но иногда долг слуг народа превыше семьи.

Они прошли длинными вычурными коридорами президентской резиденции, миновали несколько постов охраны и наконец достигли жилого крыла. Если во дворце пахло старостью и тонким ароматизатором с примесью лаванды, то в жилом крыле стояла вонь гниющего заживо тела. Отделанные позолотой коридоры и резные дубовые двери не могли удержать этот запах.

Епископ завел их в спальню. Возле кровати стоял священник и нараспев читал молитву. Аластер посерьезнел, увидев скрюченное тело на постели. Подросток, девочка. Худая, в насквозь мокрой пижаме, с язвами, которые покрывали лицо. Руки и ноги, точно распятые, были пристегнуты ремнями к кровати. Она издавала хриплое рычание и часто облизывала кровь с прокушенных и потрескавшихся губ.

Абсолютно черные глаза уставились на вошедших. Лицо приобрело удивленное и немного испуганное выражение.

– Король сделок! Какая честь! Пришли мне подсобить? – спросил демон в теле девочки.

Это был именно демон, не бес. В Аду соблюдалась жесткая иерархия, которую ввел Фер Люций. Изначально ее не существовало, но с увеличением численности адских жителей такая мера упорядочила зарождавшийся хаос.

На вершине иерархии возле Фера Люция стояли Лилит и Роули, Первопадшие. За ними шли князья – сильные демоны, которые обратились после первых. За князьями стояли рыцари Ада – самые искусные и страшные убийцы всех времен и народов, за теми шли остальные демоны разных кругов, которых насчитывалось семь, а не девять, как описал Данте. Чем выше круг, тем сильней демон. Ниже в иерархии находились бесы – настолько сломанные души, что все человеческое в них исчезало, оставляя лишь существо со звериными инстинктами.

Роули молчал, рассматривая того, кто не желал уходить.

– Назовись! – потребовал Фауст.

– Гаст из шестого круга, – прошипел он свое имя вместе с пеной, что пошла у подростка изо рта. – Развлечемся?

Тут тело резко изогнулось, ноги провернулись в коленях, хрустнули кости, и девочка заорала от боли во всю мощь легких. Священник отшатнулся, а епископ, напротив, кинулся к кровати, но Роули не дал ему подойти, оказавшись возле одержимой быстрее. Он схватил лицо в язвах и притянул вплотную к себе:

– Зачем ты здесь? – Аластер оскалил клыки и облизнулся.

Демон замер, зачарованно смотря в глаза Роули.

– Нас много вышло, когда открылась старая червоточина в замке.

Гаст дернул рукой, и молодой священник отлетел к двери, но тут же поднялся на ноги и снова подошел к кровати.

– Какой приказ? – продолжил Роули, не обращая внимания на священнослужителя.

– Приказ? – Девочка загоготала, как сумасшедшая. – У тех, кто вырвался, всегда один приказ – ни в чем себе не отказывать.

– Ты не слышал о девушке, которую нужно убить?

Гаст ощерился и клацнул зубами, что на лице ребенка выглядело весьма жутко.

– О, это вроде как уже поручили князьям и рыцарям. Ты же видишь, я не вхожу в их число, король.

– Мне нужны подробности. Все, что знаешь или слышал.

– А вы мне что?

– Отпущу, – чуть помедлив, протянул Аластер.

– Ходят слухи, что она последняя из святых, поэтому ее надо или убить, или искусить. Но, как видите, все пробуют первое.

– Последняя из святых? Что это значит? – прошипел Фауст, встав рядом с Роули.

– Я передал, что слышал! Правда или нет – выясняйте сами. А теперь отпустите!

Роули с презрением посмотрел в черные глаза и отошел от кровати. Епископ осенил девочку крестом и, встав у нее в ногах, начал читать заклинание экзорцизма. Священник поддержал его, вплетая в ритуал свой голос. Демон задергался, зашипел, а потом отшвырнул пожилого мужчину, но Фауст не дал ему упасть, нечеловечески быстрым движением подхватив под руку.

– Хорошо быть по ту сторону клетки, Роули? – выкрикнул Гаст тонким девичьим голоском. – Вы должны помочь мне, мы одной природы!

– Вот именно, – ехидно оскалился Аластер. – Считай, я тебе помогаю, избавляя от Ада.

Епископ снова попытался начать, но его вдруг стошнило прямо на рясу. Демон засмеялся. Фауст достал телефон и включил запись на мобильном, одержимая тут же завизжала, выкрикивая проклятия.

Запись транслировала то же самое заклинание экзорцизма, но некоторые слова были заменены и усилены именами Бога и ангелов.

Роули ощутил головокружение и тошноту. Нет, его нельзя было изгнать – ведь физическое тело оставалось истинным с начала истории, но заклинание все равно ощутимо било болью по нервам.

Девочка задергалась, затрещали по швам ремни, стягивающие руки и ноги. Мгновение. И вот уже ее правая рука высвободилась. Фауст, достав маленькую склянку с прозрачной жидкостью, щедро плеснул ту себе в ладонь. Дохнуло святым елеем. Потом Фауст навалился на одержимую, придавив руку, которую не сдерживал ремень. Дэниэль потянулся ко лбу девочки и стал чертить крест, а за ним – знаки подчинения, как если бы привязывал демона к себе.

Девочка затихла, но Фауст продолжал читать молитву, как и служители церкви. Она распахнула черные глаза и затряслась. Кровать взмыла в воздух вместе с Фаустом на ней. Он снова нарисовал на лбу дочери президента крест и прошептал:

– Я отпускаю тебе грехи.

Серый густой дым вырвался из горла девочки и растворился в воздухе, кровать с грохотом упала на пол.

А девочка...

Девочка перестала дышать.

Глава 6

Лилит^[15]

После разговора с Роули Лилит еще долго мерила шагами каменный пол адской крепости. Длинные рыжие локоны, спускающиеся почти до бедер, она заплетала в нетугую косу и откидывала назад, но спустя мгновение волосы снова освобождались из плена, рассыпаясь по плечам и спине, такие же строптивые, как и она сама. Демоническую форму Лилит принимала, лишь когда выходила из крепости в город, предпочитая при Грегоре все же оставаться в человеческом обличье.

События «Дахштайна» еще ярко горели у нее в мыслях, ведь казалось, что это было буквально вчера. Ее отказ служить Дьяволу, закрытие врат под отелем, добровольная передача сил и жизни, чтобы спокойно умереть и в посмертии стать свободной.

Она вспомнила, как пару дней назад открыла глаза в спальне дома Фауста. Растерянная, не понимающая, что произошло и как там очутилась.

– Лилит! – Надрывный шепот коснулся ее щеки, и она резко дернулась в сторону, а уж после посмотрела на того, кто это произнес.

Дэниэль Фауст. Мальчишка возмужал и повзрослел. Хмурые складки протянулись от носа к губам, будто он совершенно разучился улыбаться. Глаза стали холоднее, лишь непослушные кудри все так же обрамляли лицо, давая понять, что прежний Дэн никуда не делся.

Интересно, это небытие так играло с сознанием или она попала в Ад, и Фер Люций предает ее своим любимым пыткам?

– Ты настоящий? – хрипло спросила она, и он тут же кивнул, а затем протянул ей стакан с водой. – Где Грегор?

На это Дэниэль скорбно поморщился, и еще до его ответа Лилит поняла, что не увидит Ниотинского в мире живых. Подождав, пока она допьет, Фауст заговорил. И чем больше он рассказывал, тем сильнее злилась демоница.

– Грегор. Я хочу его увидеть, – тоном, не терпящим возражений, потребовала Лилит.

– Мы не можем его вызвать, он не стал демоном.

– Тогда пройдем через лазейку Аластера!

Она помнила, что ушлый демон сделок использовал щель, которая осталась после закрытия врат в Гоуске. Отпиралась эта щель между мирами его личным гримуаром.

Лилит откинула одеяло и, покачиваясь, встала. Оглядела помещение: спальня дома Фауста претерпела ремонт, но вид из-за тонкой занавеси она бы не спутала ни с каким другим. Карлова площадь с рядом домов пастельных оттенков, которые прижимались друг к другу, словно старые возлюбленные, да блестящая пражская брусчатка, по которой сновали машины.

Затем она поймала свое отражение в массивном зеркале напротив кровати. Шелковая бордовая пижама, тонкий стан, лицо с янтарем глаз и длинные рыжие волосы. Лилит нахмурилась, испытывая противоречивые чувства: ослепительную злость на Фауста и одновременно малую толику радости оттого, что снова жива.

– Это мое тело?

Дэниэль ласкающим взглядом прошелся от ее голых ступней до лица, а потом ответил:

– Да, по заклинанию небытие вернуло тебя целой.

Он шагнул к ней, провел рукой по плечу, поглаживая, а после легко коснулся ее ладони, намереваясь переплести пальцы, но Лилит высвободила кисть и отошла, все сильнее злясь на него, на себя, на Роули и даже на Грегора за то, что так скоро после ее смерти он ушел из мира живых.

– Ты не понимаешь, что вы наделали!

– Прекрасно понимаю. Я вернул тебе долг. Я вернул тебя!

– Зачем ты это сделал, Фауст?

– Ты говорила, что мы достойны второго шанса.

Она внимательно вгляделась в его лицо: была ли это одержимость ею или он считал себя обязанным, должным после того, что она отдала все за закрытие врат? Его грозовые глаза теплились надеждой, а уголки губ тянулись вверх, когда Дэн смотрел на нее. Лилит подавила злость и ответила, стараясь вложить в слова всю убедительность мира:

– Ты достоин! И я уверена, что использовал второй шанс! Но я выбрала небытие. Это был мой выбор! Пойми, равновесие, которое ты так защищаешь, которое пытался соблюдать Грегор, – теперь нарушено, и последствия неизбежны!

– Может, и нет, – возразил Фауст. – Вместе с тобой из небытия вернулась душа девушки. Ее зовут Софи Мортем, она энсиа, возможно, с силой, противоположной нашей. Она уравняла ваш выход. Ангел или...

– Ангел? – Лилит перебила его и сухо продолжила: – Я никогда не видела ни ангелов, ни их деяний. Они существуют, естественно, но на землю не ходят, им не интересно, они лишены мирских чувств.

– Все, кроме падшего. Да, я тоже это знаю, – покивал Фауст. – Однако, если мы их не видели, это не значит, что они сюда не спускаются. Роули привезет ее сегодня к нам. А пока... Ты есть хочешь? – улыбаясь, сменил тему Дэниэль.

Лилит видела, как за натянутыми уголками губ он спрятал горечь от ее слов и разочарование оттого, что его мечты о будущем оказались лишь мечтами, сползшими в пропасть, как камни с горы Дахштайн вслед за талым снегом.

После встречи с Роули в доме Фауста той же ночью Лилит с Дэниэлем спустились через пропасть в Гоуске к разрушенным вратам в Ад.

Перед этим у них произошел неприятный спор касаемо желания демоницы увидеть Ниотинского.

– Прошу тебя, только не оставайся там. Ты же ненавидишь Ад! – Фауст не хотел ее отпускать. Это читалось в его судорожно сжатых челюстях, в оранжевом огне глаз, когда он злился.

Лилит же зло схватила его за подбородок и, понимая, что разбивает мальчишке сердце, ответила:

– Дэн, я отдала тебе свою силу, я отдала жизнь, закрывая врата. Ты, одержимо желая быть со мной, вернул меня, наплевав на все, что до сих пор так рьяно охранял!

– Я хотел, чтобы ты жила, – выдохнул он, с тоской заглядывая ей в глаза.

Лилит иронично улыбнулась.

– Врешь! Ты желал меня. Но я не останусь с тобой только потому, что ты этого хочешь, Фауст. И да, я ненавижу Ад. Однако если там со мной будет Ниотинский, я смирюсь.

Едва они ступили на сухую равнину, дохнуло жаром и страданием. Последнее казалось таким же осязаемым, как и непрестанно сыплющийся с неба пепел. Лилит расправила плечи и приобрела демонический облик. А сверху накинула принесенный с собой легкий плащ с глубоким капюшоном. Обычно демоны не скрывали себя, но высшие, такие как князья и рыцари, иногда предпочитали ходить в таком облачении. Это служило знаком того, что сильные мира сего в данный момент не хотят, чтобы их трогали или о чем-либо спрашивали. По негласному правилу демонов в плащах старались обходить стороной, ощущая их мощь даже на расстоянии.

Фауст подобрался и сосредоточенно разглядывал местность, то и дело прислушиваясь к звукам, которые наполнили пространство, едва они дошли до первого круга.

– Лилит! – раздался такой знакомый голос за ее спиной. И раньше, чем она успела подумать, как себя вести и что говорить, Грегор осторожно дотронулся до нее, а затем привлек к себе как величайшую ценность. По коже побежали мурашки, а тело наполнилось счастливой легкостью. Янтарный взгляд встретился с синим, и все вокруг них вдруг поблекло и стало неважным.

Их история длилась века: он был кардиналом Ватикана, а она – демоном, который его искусил. Однако и Лилит испытывала к нему нежные чувства, существование которых у одной из Первопадших демонов было невозможным.

Ниотинский взял ее руку и запечатлел горячий поцелуй, а потом отстранился, все так же держа изящные подрагивающие пальцы в своей крепкой ладони.

– Дэниэль, благодарю. Возвращайся и передай Роули, что все идет по плану.

– Какому плану? – Взгляд Фауста заледенел, остановившись на сплетенных руках Лилит и Грегора.

– Аластер расскажет, а нам нужно убираться из первого круга.

– Не переживай, я узнаю насчет Софи и свяжусь с тобой, – сказала Лилит в ответ на вопросительно поднятые брови Дэна.

Фауст не проявил эмоций, не выказал более протеста ее решению, но Лилит заметила, как ему больно быть отвергнутым. Пусть. Пусть убьет и похоронит в себе болезненные чувства, тогда, возможно, у Дэниэля получится быть с кем-то, кто захочет разделить его одиночество.

Прежде чем расстаться с Фаустом, она проводила его до врат, затягивая вход своей силой, как сделала это в «Дахштайне». Занимаясь этим, она услышала, как на Дэниэля напали. Двое демонов, которые, скорее всего, выбрались через врата и поджидали еще кого-то сразу за выходом.

Фауст кинулся на них, словно бы за время, проведенное в Аду, обезумел. Он двигался как змея, ускользая от противников и делая точные выпады. Разрывая когтями демоническую плоть, Дэн демонстрировал ловкость и силу, которой раньше у него не было. Очевидно, что за то время, пока Лилит «отдыхала» в небытие, потомок Фауста научился многому, но отчего-то большинство перемен в нем ей не понравились.

Один из демонов открылся, заманивая Дэниэля. Фауст резко ударил его в грудь, схватил за плечи и свернул шею. Второй попятился, явно собираясь сбежать, но не успел, схваченный Фаустом. Избив противника до смерти, Дэниэль толкнул его на землю, сел сверху и когтями извлек глаза. Отправляя их в рот, он смотрел на Лилит сквозь белую преграду, что почти полностью затянула выход. Лилит укоризненно поджала губы, ведь из его рассказа знала, что Дэн все эти годы не позволял себе поддаваться этому искушению.

Дэниэль не сказал ни слова и проигнорировал ее просьбу завалить камнями вход с той стороны: то ли надеялся, что она передумает, то ли рассчитывал вернуться к дыре позднее.

Сейчас, стоя в замке адского круга, Лилит размышляла о людях на земле и о демонах, которые вырвались из старых врат в Гоуске. Фауст и Роули клятвенно заверяли, что исправят ситуацию, но она знала, что одержимость уже распространилась отравой по Богемии, а возможно, и по соседним Австрии и Германии. И ордену не под силу изловить всех, чтобы отправить в Ад или в небытие. Лилит даже подумывала вернуться в мир людей и помочь, но тем самым могла подставить Грегора и попасть в поле зрения Фера Люция.

Юная Софи тоже не покидала ее мыслей: за ней началась охота и были отправлены буквально десятки демонов. Девочка совсем непроста, только Лилит пока не знала, что с ней делать.

– Размышляешь? – Сильные руки ласково отвели ее волосы в сторону, а нежные губы оставили поцелуй на шее.

Лилит обернулась и прильнула к Грегору, обнимая за талию. Уже облаченный в привычные для Ада доспехи, состоящие из тонких пластин, наложенных друг на друга, он выглядел так же, как в тот самый день. День их первой встречи в Бамберге, когда кардинал прибыл в город, чтобы выявить ведьм, но угодил к Дьяволу в ловушку. Высокий, поджарый, даже в Преисподней держащийся с благочестивым достоинством. Светло-русые волосы собраны в короткий хвост, и такие насыщенно-синие глаза, что в них можно утонуть. Ад возвращал душам то состояние человеческого тела, которое у них было в момент совершения тяжкого греха.

Лилит это правило не касалось, ведь раньше она считала, что обратилась демоном на земле, но потом узнала, что являлась первой падшей, а Фер Люций просто играл с ее памятью.

– Я думала о том, что та девочка, которая воскресла со мной, Софи, мешает ангелам и демонам, что, согласись, очень странно и интересно. Она последняя из святых, как утверждали те, кого мы успели перехватить.

Грегор мягко улыбнулся и погладил пальцем ее скулы, заставляя Лилит желать большего. Часы, которые они провели вместе, казались ей слишком короткими еще и потому, что она боялась. Боялась обретенного счастья, боялась, что оно легко разрушится, едва о них узнает Дьявол.

– Ты хочешь использовать Софи, если у нее есть сила?

Ниотинский понимал Лилит лучше, чем кто-либо. Понимал и любил, несмотря ни на что.

– Да, – ответила она, и Грегор поцеловал ее в приоткрытые, припухшие от ночных ласк губы. – Освободились трое из черной свиты. И они присягнули служить ей.

– Думаешь, она способна оживить их всех? – Ниотинский задумчиво погладил ее плечи.

– Уверена в этом, но есть опасность, что они не станут подчиняться, а продолжат служить Феру Люцию.

– Роули и Дэниэль сумеют отыскать информацию о ней, а нам с тобой сегодня предстоит несколько встреч. Я свяжусь с Аластером к концу отсчета дня и расспрошу о свите.

– Хорошо. – Лилит неохотно разомкнула руки и отошла от Ниотинского.

– Я бы очень хотел оставить тебя в крепости, в безопасности, пока все не уляжется, – грустно улыбнулся Грегор. – Боюсь, что он почувствует твое воскрешение и заберет тебя.

– Я больше не служу ему, связь разрушена. Полно тревожиться за меня, Грегор, роль беспокойного мужа тебе не идет, – иронично заметила она и усмехнулась.

– Просто будь настороже.

– Буду!

Лилит предвкушающе улыбалась, когда выходила из крепости в город Вис, находящийся между кругами похоти и гнева. Ад, придуманный людьми, в действительности не был тем местом, где всех буквально жарили на огне за грехи. Нет. Это место намного страшнее, намного изощреннее.

В Аду день и ночь не сменяли друг друга. Здесь всегда царил полумрак, а время в сравнении с земным шло одновременно и быстрее, и парадоксально медленнее. Часы, дни, месяцы, года отсчитывались грешниками, которые томились в кругах. Около двадцати часов они мучились, а оставшиеся четыре – восстанавливались, чтобы начать заново.

Данте придумал девять кругов для душ, но, естественно, соврал. Он был всего лишь должником Роули, а после стал его протеже. Побывав одной ногой в Аду, Данте вернулся и написал «Божественную комедию».

На самом деле Ад представлял собой целый мир. Мир гор и вулканов. Поэтому Лилит чувствовала родство с Дахштайном и Альпами. Кругов Ада было семь, они обвивали каменных гигантов, тянулись, как горные дороги, как если бы те оказались размером с крупные города. Круги носили названия всем известных смертных грехов, и ими управляли князья.

Первый круг именовался «Лимбом» и начинался на равнинной местности. Все души, отправленные в «геенну огненную», попадали в «Лимб», где у них появлялось тату на запястье с одной цифрой или несколькими, означающее, куда им предстояло дойти для отбывания наказания. Если человек совершил при жизни все семь смертных грехов, он отбывал наказание сроком в сто лет на каждом из кругов, начиная с седьмого – самого тяжкого по задумке Бога. Именно эта сущность придумала Ад, а не Фер Люций. После седьмого круга душа спускалась на круг ниже еще на сто лет. Отбыв наказание всех поясов и не превратившись при этом в демона, душа возвращалась в «Лимб», где ей стирали татуировку. Первый круг снова оценивал и снова наносил цифры. И так должно было длиться вечно. Кому-то «Лимб» убирал из списка цифру или две, чья-то душа попросту исчезала. Однако куда – в Рай, на пожирание Феру Люцию или на утеху демонам, – Лилит не знала и раньше не особо интересовалась такой мелочью.

Были и такие, что оставались в «Лимбе», так как грехи их не относились ни к одному из кругов или же являлись спорными.

Во втором кругу «Акедии^[16] и чревоугодия» души гнили под дождем и градом. Круг находился у подножия гор. Второй князь Ада ничего особенного собой не представлял и не имел собственного города. Таким же был управляющий третьим кругом «Скупости и жадности». На этом поясе одни души носили с места на место тяжелые камни, а за другими охотились гончие псы.

Четвертый круг «Зависти» походил на один сплошной стон боли, где души изнывали от жажды. Прикованные к камням, они висели вниз головой, а по их ступням струился огонь. За поясом зависти лежал город Инвидиа, которым владел князь четвертого круга.

Выше находился пятый круг – «Похоть», который являлся самым многодушным из всех. Грешников избивали плетками, заставляли ходить по льду, который торчал подобно иглам. За кругом простирался город Вис, в черте которого и стояла крепость Ниотинского. Вернее, это был высеченный в скале замок, принадлежавший ранее князю Похоти, а после схватки на мечах отошел Грегору.

Над замком начинался шестой круг, именуемый «Гневом». Там души кипели в смоле, а после погружались в зловонный кал, проникающий в раны. Над шестым поясом раскинут город Адит – огромный, многоуровневый гигант, прилепленный к горе.

А выше седьмой круг Ада – «Гордыня». Он сплошь был усеян раскаленными могилами, из которых слышались крики и лилась горячая, как лава, кровь. Князь круга был любимчиком Фера Люция и часто посещал его дворец, стоящий на самой вершине проклятого всеми мира.

Грегор, попав в «Лимб», получил три цифры: пять, шесть и семь. К кругу «Похоти» он добирался долго. Через Ад не получится пробежать, это медленное жуткое шествие. Ад не любил отпускать, вязкий, он опутывал своими щупальцами и не давал двигаться, тащил с обрывов в черную пасть. А у грешной души все время происходила битва, внутри и снаружи: за каждый глоток воздуха, за возможность сохранить подобие себя. Добравшись на отведенное место, в круг Грегор так и не попал: у князя Похоти его ожидал Аластер. Король перекрестков никогда не появлялся просто так. Роули и Ниотинский заключили обоюдовыгодную сделку, и теперь каждый из них выполнял ее условия. Аластер, раздобыв древний ватиканский артефакт, свел цифры на запястье Грегора, но Фер Люций этого не почувствовал. Для него кардинал отбывал наказание в кругу Похоти. Грегор остался душой, отмеченной Богом, и его бессмертие в мире живых перешло в особую силу в мире мертвых. Ниотинский мог силой мысли создавать огненную плеть, которая рассекала демонов, словно острый меч – шелк.

Услышав план Грегора и Роули, Лилит сначала рассмеялась, обозвав их безумцами, а потом увидела в глазах бывшего главы ордена Contra Malum тот самый внутренний огонь веры и любви, который не давал забыть этого мужчину, как бы она ни старалась. Он не просил следовать за ним, он предлагал ей идти вместе, предлагал партнерство. Лилит, более не задумываясь, согласилась. В конце концов, она была демоном, она умерла, восстала и больше не привязана к Адскому Богу. Так почему бы и не испытать судьбу, доверившись велению сердца?

Вис выглядел как что-то среднее между австрийским городом в горах, пережившим пожар, и Римом времен Цезаря. Дома из камня и обугленного дерева, лавки, где торговали грешниками из «Лимба», харчевни, многочисленные монолитные колонны с латинскими надписями. Демоны занимались пытками в кругах, а в город приходили общаться между собой и мериться силой. Сила – единственная неизменная величина, позволяющая Дьяволу создавать видимость порядка. Однако за те годы, пока он находился в «Дахштайне», его власть основательно пошатнулась, потому что и князья, и рыцари жаждали поделить пустующий трон.

Лилит пришла на арену для боев в центре города, чтобы застать приезд демона из седьмого круга, который поставлял сведения о Фере Люции. Зрители уже собрались под открытым небом. Серый пепел постоянно сыпался на голову, потому что вершины горных массивов венчали кратеры вулканов, напоминавшие монаршие короны: прекрасные в своем ужасном величии.

На арене разворачивалась бойня. В поисках нужного демона Лилит обошла несколько рядов и встала в проходе, чувствуя на себе жадные взгляды.

– Лилит!

На пределе своей ловкости она ускользнула от захвата и ударила врага, не понимая, как и кто мог ее узнать. Незнакомый ей демон отлетел к ступеням арены, но тут же вскочил, безумно скалясь. Лилит показала клыки в ответ, сбрасывая плащ на пол. По проходу к ним приближалась фигура в балахоне. Незнакомец взмахнул рукой, срывая с себя ткань, и Лилит увидела одного из рыцарей Ада. Худой, даже слишком, демон с широкими короткими рогами и удлиненным лицом. Кожа обтягивала скуловые кости, создавая немощный вид, что было обманом.

Не мешкая, Лилит силой отбросила от себя обоих мужчин, их тела протащило по ступеням, и она кинулась за ними, чтобы добить. Но оба слишком скоро поднялись и бросились ей навстречу.

Удар.

Лилит полоснула когтями по более сильному противнику, а второго вновь откинула силой. Рыцарь почти успел увернуться, кровавые борозды лишь слегка раскрасили его грудь. Он вытащил меч из ножен и выжидал момент, чтобы напасть. Рыцари Ада обладали большой силой, идеальные убийцы, следующие после князей, но выполняющие только поручения Фера Люция.

– Что вам от меня надо? – прокричала Лилит, так как из-за рева с трибун она не слышала даже своего голоса.

Она тут же осторожно отступила на шаг, когда увидела, что в проходе за спиной уже вскочившего на ноги демона показались еще несколько фигур с мечами.

– Ничего личного, Первопадшая, – пророкотал рыцарь, явно собираясь сказать что-то еще, однако Лилит не позволила.

Кинувшись на меч, она почувствовала, как он проткнул ей бок и вышел со спины. Сжав зубы от боли, она не разрешила себе замедлиться и в одно мгновенье вырвала когтями горло рыцаря. Он пошатнулся, отпустил меч и поднял руку к шее, тогда Лилит, схватившись за его плечо правой рукой, левую погрузила в грудь и вырвала сухое, черное сердце.

Демоны настороженно замерли, не нападая. Лилит не отступала, зная, что даже малейший шаг назад подстегнет к нападению. Поэтому перешагнула через рыцаря и бросилась на противников первой.

Когти не достигли цели, прошив горячий воздух, она успела увидеть перед собой надменную острую морду улыбающегося князя седьмого круга, выступившего из-за спин демонов, и тут же получила сзади мощный удар по голове, который задел рога, и казалось, что все ее тело взорвалось от боли. Лилит покачнулась и упала.

Сознание вернулось, когда она ощутила, как ее ладони и спину насквозь пробили металлические крюки, а она сама оказалась подвешена на них, как пришпиленная коллекционером бабочка. Лилит осмотрелась. Ей почудилось, что она вернулась в прошлое. Солевая пещера, так похожая на шахты Дахштайна, Фер Люций в своем истинном облике и она, снова наказанная за неповиновение.

– Моя несравненная Лилит! – проворковал Фер Люций ей в лицо, рассматривая демоницу разноцветными глазами: один был кроваво-спелой вишней, а другой – словно бы куском арктического льда.

Повелитель изменился после того, как они виделись в последний раз. Все тело вместо кожи обросло черными шипами, а одежды заменяла металлическая чешуя. Фер Люций носил корону из рогов, растущую прямо из головы, а в руках держал серповидную косу с костяной ручкой. По обе стороны от него стояли рыцари Ада. Эти существа редко показывали подобие лиц другим жителям, поэтому Лилит могла лишь догадываться, кто есть кто.

Первая из демонов прикрыла на секунду глаза, ощущая бешенство от положения, в котором оказалась, а затем и тревогу, переросшую в сомнение. Что, если из-за того, как глупо она попалась, не удастся провернуть план Грегора?

– Повелитель, не скажу, что рада видеть вас.

За это она получила пощечину такой силы, что казалось, ей сломали челюсть.

– Глупо было являться в мои владения после того, как Фауст вернул тебя к жизни! Думаешь, я не почувствовал твоего воскрешения?

Лилит дернула губами, начиная догадываться, с чьей подачи сейчас висела на крюках.

– Я создал тебя первой, а Аластера – твоей парой, но лишь он остался мне верен: со стертой памятью или нет, лишь он знает, кто его Бог и хозяин! А ты! – В его тоне появилось презрение, замаскированное разочарованием. – Самая сильная, самая совершенная, каждый раз не повинуешься, каждый раз отворачиваешься от меня!

Он замолчал, видимо, ожидая ее ответа, а быть может, мольбы о пощаде, но Лилит проигнорировала его слова.

Роули достал ее из небытия ради кого? Ради их с Грегором плана или по приказу Дьявола? Демон перекрестков всегда, действительно всегда неукоснительно подчинялся правилам Ада, заключал сделки, собирал души во имя Повелителя.

Аластер Роули подписал себе смертный приговор, и она обязательно вырвет ему сердце, когда выберется!

Но зачем? Лилит не понимала, зачем она Феру Люцию? Отыграться? Пытать до скончания веков? Или все это огромный блеф, и Роули ходил в любимчиках Сатаны нарочно?

– Знаешь, я рад, что ты вернулась, Лилит Игнис. Мы попробуем еще раз. Я еще раз заберу память. Всю твою память. С чистой головой, возможно, на этот раз ты останешься моей навсегда.

Она ощутила, как ее знобит, а к горлу подступает тошнота. Каждая мышца в теле напряглась, желая вырваться. Забывать Лилит не хотела. Ни прошлую жизнь, ни тем более Грегора.

– Пусть пока повисит день-другой. Помаринуется в мыслях, в чувствах. – Последнее слово Повелитель произнес, особо выделив интонацией, и Лилит содрогнулась от ужаса и страха за Грегора. Фер Люций тем временем отвернулся от нее и покинул соляную пещеру.

Глава 7

Софи

После того как Роули уехал, Софи принялась задумчиво рассматривать гостиную. Взгляд снова вернулся к черным кухонным дверцам, и она пришла к выводу, что, вытаскивая скелеты из собственного шкафа, нужно не забывать возвращать их обратно, иначе прошлое будет стискивать горло костлявой рукой и не давать нормально дышать. Софи казалось, что с уходом Аластера ей труднее сделать вдох. Она гулко сглотнула и потерла шею, стараясь больше не думать о том, что случилось с ней в детстве. Стены квартиры словно начали надвигаться на нее, путая мысли, обостряя страхи. Ей жизненно необходимо выйти на свежий воздух. Срочно!

Софи оказалась на улице под дождем. Уютная тетушка Прага все так же с утра поскрипывала трамваями и дымила трубами. Из тумана и острых шпилей костелов пряла для людей новый день. Новый день, который, возможно, станет для Софи последним.

Она вздрогнула от своих мыслей и быстро оглянулась: никто не пытался ее убить. Обычный день, обычная пражская улица в центре. Даже дождь, казалось, решил, наконец, закончиться.

Мортем вернулась в дом и, поднимаясь по ступенькам, заметила, как тяжело ей даются лестничные пролеты. Тело, не ее, а монахини, было слабым, а Софи в прошлой жизни очень любила бег и плавание.

Решение пришло быстро, особенно когда она вспомнила, что видела среди купленных вещей спортивные лосины, ветровку и кроссовки. На лестничной клетке возле входа в квартиру ее поджидал один из черной свиты, который не сказал ни слова.

Без шлема ожившая статуя Карла выглядела внушительно и устрашающе. Мужчине на вид можно было дать около тридцати. Он переоделся в спортивный костюм и стал похож на бодибилдера. Под рукавами худи угадывались бугры мышц, широкая грудь и крепкие ноги дополняли впечатление. Бледное лицо, наполовину заросшее густой щетиной, прямой узкий нос и болотные с карими крапинками глаза.

– Цейн? – наугад спросила она, и он, снова промолчав, кивнул.

Софи быстро прошла в свою комнату и переоделась. Возможно, это было глупо, но бег, как ничто другое, помогал ей справляться со стрессом и очищал мысли.

– Куда ты собралась? – строго спросила Дагмар, когда Софи вышла из комнаты.

– Бегать. – Мортем спокойно встретила взгляд светловолосой демоницы.

Софи словно перестала ее бояться, да и не маленькая она, чтобы ей указывали, что она должна делать, а чего не должна. Что-то такое рассмотрев в выражении лица Софи, Дагмар не стала ее останавливать.

Не сумев сдержать победной улыбки, Мортем быстро покинула квартиру. Улыбка переросла в гримасу огорчения уже на улице, когда она увидела Цейна и Абраксаса. Одарив их хмурым взглядом и проигнорировав приветствие от Абраксаса, который, кстати, сбрил подкрученные усы, Софи прошла мимо.

Она повернула вправо от дома и двинулась по тротуару к ближайшему парку, а двое мужчин не спеша следовали за ней.

Дождь обновил улицы, смыв с них ночные следы от разгула пьяных туристов. Дома блестели чистыми окнами, а в прохладном воздухе, в золоте листьев, в пряном аромате замирающей земли чувствовалось дыхание осени.

«Отец очень любил осень», – подумала Софи, вспоминая, что и она всегда радовалась этой поре, хотя почти все знакомые любили лето. Софи тяжело давалось лето: девочке с глубокими шрамами от ожогов по всему телу всегда хотелось надеть короткие шорты с майкой или платье, но приходилось довольствоваться длинными футболками и джинсами, чтобы избежать косых взглядов и шепота за спиной. Осенью и зимой она расцветала, забывая о неполноценности. Холодная пора года давала ей иллюзию равенства с другими людьми, а жаркая – снова заставляла чувствовать, что она уродлива. Каждую весну Софи начинала нервничать, ожидая прихода высоких температур и пляжного сезона. Школьный психолог и родители, безусловно, помогали, но периоды самоуничижения все равно случались.

Лишь последние года четыре, после глубокого осмысления, она поняла, что боялась не осуждения общества, а сама себя не принимала такой. Софи заново училась любви к себе, и у нее получалось. Пока не случилась авария.

Отец как-то сказал, что шрамы стали ее спасением в мире искушений, потому что бары и ночные клубы ей были неинтересны, а лучшими друзьями она всегда считала книги. Возможно, он оказался прав. Софи не любила шумные вечеринки и пьяных ровесников, а единственный раз, когда она выпила много алкоголя на школьном выпускном, обернулся долгими и унизительными объятиями с туалетом. После того случая Софи решила, что кофе останется ее единственным «крепким» напитком.

Только почему после воскрешения она снова комплексует, что шрамы от ожогов вернутся? Не демонически красивый Роули ли тому виной? Софи смутили эти мысли, и она постаралась отбросить их в дальний угол сознания.

Достигнув входа в парк, она тряхнула волосами и побежала, совершенно забыв о демонах, которые следовали за ней. Из-за еще тяжелых, серо-грязных туч кое-где начало выглядывать солнце. Дорожка в парке успела высохнуть, поэтому Софи немного ускорила ритм, подстраивая дыхание под движение ног и рук.

Тело, которое приняло ее душу, оказалось совершенно не приспособлено к физическим нагрузкам. Конечности дрожали, а дыхание стало сбиваться еще на первом круге, длиной примерно в один километр. Недовольно цокнув языком, совсем как Роули, Софи перешла на быстрый шаг. Отдохнула и снова побежала. Она заметила, что Абраксас и Цейн за ней не пошли. В парке было малолюдно: еще несколько бегунов да пара, которая каталась на роликах.

Бег разгонял кровь и очищал голову от страха и непонимания, которые царили там вот уже несколько дней. Бег помогал обрести контроль над чувствами, над мыслями. Бег успокаивал, позволяя расставить по полочкам все, что с ней произошло, начиная с воскрешения.

– Простите! Девушка! – окликнули ее со спины.

Она обернулась и увидела молодого человека в шортах и ветровке, который щурил покрасневшие глаза и, сидя на корточках, искал что-то в траве возле края дорожки.

– Вам помочь?

– Да, если нетрудно, посмотрите, куда могли упасть мои очки. – Он виновато улыбнулся. – Мотнул головой, и они слетели, а я без них ни черта не вижу.

«Да лучше черта и не видеть», – хмыкнула про себя Софи и наклонилась к траве.

Окуляры быстро нашлись немного дальше того места, где искал парень. Мортем вложила их ему в руку, и он облегченно водрузил очки, автоматически поправив пальцем на переносице, а затем уставился на нее, с интересом рассматривая.

– Я Ник. – Он протянул ладонь для знакомства.

– Софи. – Она подала руку, которую тут же с силой сжали.

– Главное правило для тебя, Софи: не доверяй незнакомцам, даже если они выглядят как обычные люди. – Его голос теперь показался ей знакомым.

– Отпустите, не то я закричу! – выпалила Софи, пытаясь вырвать руку из крепкой хватки.

На ее глазах парень в очках превратился в Абраксаса: худого демона из черной свиты, который изначально был заточен в статуе Альбрехта. Тонкие черты лица, бледный вид и внимательные светло-карие глаза, взгляд которых словно проникал под кожу. У него были светлые, почти белые волосы: на висках короткие, сверху длиннее, уложенные так, чтобы часть их падала на лоб.

Софи мгновенно успокоилась, словно доверяла знакомым демонам больше, чем людям. Она прекратила вырываться, и тогда он отпустил ее кисть.

– Но как? Демоны ведь не могут менять облик.

Абраксас хищно улыбнулся:

– Не могут, ты права. Но есть пара демонов, которые способны внушить человеку, что они видят кого-то другого.

– То есть ты был собой, а я видела иллюзию, как это делает Роули?

– Так и есть, – кивнул он и, помешкав, что показалось ей странным, спросил: – Хочешь пройтись?

Софи подумала, что это хорошая возможность расспросить об отце, поэтому настороженно кивнула и пошла по дорожке, а по обе стороны от нее пристроились Абраксас и Цейн. Молчание тяжело повисло в воздухе. Она ежилась от осознания того, кто шел рядом с ней.

– Ты не разговариваешь? – спросила она, чтобы избавиться от неловкости, и увидела, как Цейн сделал движение пальцами, смотря на Абраксаса.

– У него отсутствовали голосовые связки, когда он был демоном.

– Почему?

– Его особенность – сила убеждения. Фер Люций посчитал это угрозой и лишил его голоса. – Абраксас посмотрел на Софи и продолжил: – В Аду у некоторых из демонов появлялись особые силы помимо скорости, ловкости и возможности вселяться в людей. По крайней мере, так было раньше.

Цейн снова что-то пояснил жестами.

– Он говорит, чтобы я рассказал о таких, как мы, но думаю, сейчас неподходящее для этого место.

– Души по ту сторону обретают материальную оболочку?

– Ну, естественно, – дернул плечом Абраксас.

– Значит, сейчас он может говорить? Ведь у него, как у души, другое тело.

Абраксас пожал плечами:

– Даже если бы смог, скорее всего, не стал бы, потому что привык молчать.

Они медленно шли по парковой дороге, которая, изгибаясь, тянулась вдоль вековых елей. Деревья, кусты и надоедливый плющ будто вбирали в себя звуки города, сохраняя тишину этого места. Вдоль дороги стояли скамейки для отдыха, чуть дальше находилась детская игровая площадка.

– Это игра? Вы демоны, но убить меня не желаете? Скорее защищаете? Почему? – невольно вырвалось у нее, и она обругала себя за поспешность.

Цейн перевел взгляд почерневших глаз на своего напарника, и Софи послушно повернула голову к Абраксасу. Молодой мужчина нахмурился и, казалось, задумался над ответом.

– Дело в том, что у нас были века заточения для обдумывания того, что мы будем делать, когда выберемся. В отличие от Флаги, мы не жаждем тебя убить. Мне трудно это объяснить, потому что демоны мыслят несколько иными категориями. Ты была забавным ребенком, Софи. Ну и каким-то образом мы привыкли к твоему присутствию.

На это она лишь озадаченно приподняла бровь.

– Твои детские разговоры, твоя история, твоя любовь к обычному куску металла что-то задела здесь, – он постучал себя по груди. – Знаешь, сначала ты бесила. Тонкие, как палки, ручки и ножки, которые каждые вечер карабкались и что-то лепетали о сказках, о куклах, об отце и Боге, и о пожаре.

Абраксас кашлянул, словно бы смутился, и Софи удивленно уставилась на него.

– Я не верю тебе, – помолчав, произнесла Софи. – Ни тебе, ни Цейну, ни Роули и остальным. Я привыкла быть незаметной, и меня это устраивало. Поэтому не нужно играть, чтобы я доверилась вам, это так не работает.

– Софи! – возмутился Абраксас, и за этим его возгласом крылось что-то еще, значит, она права.

– Манипулировать людьми – ваша профессия, – развела руками она. – Я пока нужна Роули. Я это понимаю и принимаю условия нашего сотрудничества с вами. Я не буду пытаться вас изгнать, а вы в ответ не пытайтесь казаться моими друзьями. Я уже не маленькая, о демонах знаю довольно много.

Софи остановилась и прямо посмотрела сначала на Цейна, а потом на Абраксаса. Широкое лицо здоровяка не выражало ничего: ни возмущения, ни насмешки, а вот Абраксас стал хмурым.

– Хорошо, Софи, – наконец разлепил он тонкие губы. – Но ты удивишься, сколь многого не знал о нас твой отец.

«Например, то, что бронзовые статуи оживут?» – мысленно съехидничала она, а потом подумала, что ее воскрешение связано с этим напрямую.

– Кстати, об отце. Мне необходима информация о нем от вас. Все, что вы можете вспомнить и рассказать со своей стороны. Я знала, что он преподавал в школе экзорцизма теорию, но не подозревала, что обряды проводились лично им, да еще и в Хофкирхе, где я провела столько времени.

Мимо пробежал пожилой мужчина, заставив их сойти с парковой дороги. Цейн махнул рукой и поднял брови, привлекая внимание, а Абраксас заговорил:

– Нам известно не слишком много. Патрик был сильным экзорцистом и, кажется, иногда сотрудничал с орденом Contra Malum, пока его возглавлял Грегор Ниотинский, бывший глава. Возможно, у Фауста в архивах есть досье на него.

Чернильные тучи снова закрыли небо и подговорили холодный ветер бросить короткие волосы Софи в лицо. В парке почти не осталось людей: пожилой мужчина добегал круг, приближаясь к выходу, девушка с коляской поднялась со скамьи, чтобы уйти. Сердце Мортем тревожно сжалось. Предчувствие опасности заполнило тело, заставив ее судорожно оглянуться.

Черная свита тоже заметила неладное. Цейн крепко сжал ее руку в своей огромной ладони и потянул в противоположную от выхода сторону. Дойти куда бы то ни было они не успели. В парковой зоне появились пять фигур. С виду – обычные люди, если бы не их абсолютно черные глаза, которые она разглядела даже на расстоянии. Цейн задвинул ее за спину и чуть наклонил корпус, словно приготовившись нападать. Абраксас сделал то же самое.

– Предлагаю убить девочку вместе и разделить награду, – прорычал один из вновь прибывших демонов.

Софи осторожно вытянула шею, чтобы рассмотреть говорившего. Чистый офисный костюм и пальто говорили о том, что мужчина шел на работу, когда в него вселился демон и взял над ним контроль.

– Не сегодня! – тихо ответил Абраксас, но его они услышали.

Порыв ветра донес до Софи сильный запах серы. Странно, что от свиты ею не воняло, лишь слегка от Роули в тот день, когда она увидела его впервые. Может, она просто привыкла к его запаху? Господи, что за глупости приходят в голову, когда напротив стоят страшные существа, по необъяснимой причине желающие ее смерти?!

Демоны бросились на преграду в виде черной свиты, и Софи сжалась в комок, вспоминая аварию и водителя грузовика. Она оцепенела, а затем пронзительно закричала в тот момент, когда демоны столкнулись в схватке. Почерневшей рукой Цейн ударил нападавшего, отбрасывая от себя. Второго он не глядя пнул ногой. Третьего достал Абраксас: перехватив его руку, он вывернул ту под неестественным углом, ломая. Демон взвыл, но тут же безумно засмеялся, словно бы наслаждаясь болью как наркотиком. Когти четвертого демона остановил Цейн почти у лица Софи, а пятый сумел к ней добраться и влепил пощечину, оцарапав кожу. Она снова не удержалась от вскрика, но, к счастью, смогла устоять на ногах.

Поднявшихся демонов свита отправила на землю, и тут до Софи дошло, что Цейн и Абраксас не вредят людям, не сворачивают шеи, хотя были способны на это. Они не хотят множить трупы, в отличие от нападавших демонов, которые рвали когтями одежду и тела ее защитников.

Софи стиснула зубы и напрягла мышцы, готовая сражаться за свою жизнь. Сделала глубокий вдох через нос и выдохнула ртом, прогоняя остатки паники.

– Звони Роули, быстро! Пусть перенесет тебя! – Абраксас сунул ей в руку телефон и снова кинулся в схватку. Пока она, оглядываясь, нажимала на кнопку быстрого набора, в парк зашла группа подростков, очевидно, школьников, у которых закончились уроки.

– Прах тебя дери! – выругался Абраксас, увидев то же самое, что и Софи.

Подростки достали мобильные, но снять толком ничего не успели, потому что Цейн схватил Софи за руку и побежал к ограде, находящейся за плотным покровом из кустарника и деревьев. Нападавшие кинулись за ними.

После долгих десяти гудков, которые лихорадочно считала Софи, послышался недовольный голос Аластера.

– Ты не вовремя, – процедил он, но Мортем, задыхаясь от бега и адреналина, его перебила:

– Переносись! Напали!

Цейн тут же выпустил ее руку и отшвырнул от себя. Парк перед глазами пропал, и она оказалась лежащей в гостиной квартиры Роули, а он сам стоял над ней.

«Дежавю», – угрюмо подумала Софи, вспоминая, как впервые перенеслась вместе с ним ровно на это же самое место.

– Вставай. – Он схватил ее за локоть и рывком поднял на ноги. – Рассказывай, быстро.

– Я пошла бегать в парк, находящийся в двух кварталах от квартиры. Все было нормально, но потом появились пятеро одержимых.

Послышался грохот двери, и в гостиную влетела Дагмар. Посмотрев на Софи и, скорее всего, увидев расцарапанную щеку, она взвыла:

– Так и знала, что нельзя тебя с ними оставлять!

– Дагмар, встань в подъезде и смотри в оба, – приказал Роули, доставая телефон.

– Нет! Им надо помочь. Цейн и Абраксас остались в парке, – возразила Софи.

– Они справятся, – отмахнулся Роули. И уже собеседнику в трубку: – Фауст, срочно нужна помощь твоих ведьм. Мой адрес ты знаешь. Ключи я оставил в «Додже».

Ему что-то ответили, и Роули отключил звонок, засовывая мобильный в карман штанов.

– Ведьмы? Ведьмы тоже существуют? – Она притихла, издавая короткие свистящие вздохи. Сглотнула и осознала, что несколько секунд стояла с приоткрытым ртом.

Софи показалось, что Роули проигнорировал ее вопрос. Он подошел к окнам и стал внимательно осматривать улицу внизу, но все же соизволил ответить:

– Прага – кармический город. Люди и нелюди не попадают сюда просто так, и просто так Прага не отпускает^[18]. Ты удивишься, сколько здесь живет энсиа. Некоторых публичных ты точно знаешь.

– Ну да. Еще скажи, что красавчик премьер-министр оборачивается летучей мышью, – съязвила Софи, которую все еще трясло от адреналина.

Роули обернулся, едко ухмыльнулся, а потом огорошил:

– Почти угадала, только без мышей.Красавчик, – он насмешливо выделил это слово, – Карл – упырь, а его жена-графиня – влколак. Вампир и оборотень.

– Нет! Не может быть... – Она категорично замотала головой.

– Да!

Софи еще какое-то мгновение смотрела на него неверящим взглядом, а затем, не выдержав напора кошачьих глаз, опустила голову. Волосы упали ей на лицо.

– Я в душ, – немного сдавленно проговорила она.

Уже направляясь в свою комнату, Софи услышала:

– Только недолго! И не запирай двери.

– Иди ты Ад, – шепотом, почти про себя не сдержалась Софи, но сделала, как он велел.

Надев то, в чем была с утра, Софи услышала, как в квартиру вошли несколько человек. Расчесав все еще мокрые волосы, она открыла двери в коридор и поняла, что людьми в квартире Роули совершенно не пахло: черная свита в полном составе, Дэниэль Фауст и незнакомая ей девушка. Просторный коридор сейчас таковым не выглядел: слишком много существ здесь находилось. Цейн и Абраксас – в крови, исцарапанные и грязные – держались так, словно их совершенно не заботил внешний вид.

– Софи! Как ты? – Фауст приблизился, рассматривая ее. – Выглядишь иначе.

Она ощутила на себе пристальный взгляд Аластера и, избегая смотреть на него, ответила:

– Пока жива. Экзорцизм дочки президента удался?

– Откуда ты... – Роули, сощурившись, повернулся к Дагмар.

Софи пожала плечами:

– Увидела в новостном блоге Эл Воды. Нетрудно было догадаться.

– Элишка, познакомься, это Софи Мортем. Остальных ты уже знаешь.

– Софи, Элишка Чернова – потомственная ведьма и мой друг, – представил Фауст девушку.

У Элишки было миловидное лицо сердечком, карие глаза и вздернутый нос. Русые волосы, заплетенные в косу, лежали на воротнике светлого плаща.

– Очень приятно. – Софи протянула ладонь, но девушка так и не ответила. Она пристально рассматривала ее, наклонив голову к левому плечу.

Черная свита после кивка Роули вышла из квартиры.

– Что ты такое? – Казалось, Элишка спросила сама у себя, но Мортем все равно стало неприятно. Ее оглядывали, словно неизвестную зверушку.

– Что видишь, чувствуешь? – нетерпеливо поинтересовался Роули.

Элишка неожиданно резко схватила Софи за руку. Глаза ведьмы закатились, оставив лишь белки, словно затянутые паутиной, что напугало Мортем до дрожи, и она попробовала высвободить ладонь, но хватка была слишком сильной. И тут Чернова забормотала:

– Я вижу эволюцию нескольких существ в одной душе. Нимб. Святая. Нимб из черных костей. Ангелы, демоны? Угроза для равновесия или спасение?

Ведьма покачнулась и отпустила дрожащую руку Софи. Элишка моргнула, и ее глаза приняли нормальный вид, вернув зрачок и радужку. Она сделала шаг назад от Мортем и вытерла взмокший лоб.

– Прости, что напугала. – Она искренне улыбнулась, скорее всего, стараясь сгладить впечатление от своих слов. – Ты очень странная, Софи.

Софи потерла запястье: «Уж кто бы говорил».

– Она – святая? – с интересом спросил Фауст.

– И да, и нет. Я лично живых святых никогда не видела, поэтому сказать точно не могу.

– Они с Лилит связаны? Ты видишь связь? – Роули нетерпеливо барабанил пальцами по дверному косяку.

– Да, несомненно, – кивнула Элишка. – Она связана с Лилит, но также и с тобой, демон.

– Мне кажется, ты меня обманываешь, ведьма, – оскалился Аластер.

– Когда кажется, креститься надо, – парировала Элишка, покосившись на Аластера, а затем на Фауста. Тот качнул головой, словно призывал ее не обращать внимания.

– Чернова может зачаровать вместе со мной квартиру и бар? – оборвал Роули их переглядывания.

На непонимающий взгляд Софи Дэниэль пояснил:

– Они кровью нарисуют защитные знаки в дверных проемах квартиры и в баре, чтобы другие демоны, кроме тех, кто тебя защищает, не могли бы войти туда. Так ты точно будешь в безопасности в этих двух местах.

Роули и Элишка ушли в гостиную, Софи обняла себя руками и, сдерживая злые слезы, спросила:

– Как долго?

– Прости, что?

– Сколько я должна прятаться, пока на меня будут охотиться демоны?

Дэниэль потер шею и развел руками.

– Пока у меня нет ответа на твой вопрос, Софи. Для начала нужно разобраться с повальной одержимостью, которая с каждым днем все больше распространяется.

Софи горько улыбнулась, думая о том, что проблема решится, если она снова умрет. Возможно, ее нужно было убить сразу, как она очнулась в теле мумии. Возможно, это был единственный выход. Только хотела ли она закончить жизнь после того, как получила подтверждение существования иных существ?

– А Лилит? Она не вернулась из Ада?

Мука в его глазах, которую Фауст не сумел скрыть, сказала больше, чем его ответ:

– Она захотела остаться там.

Мортем не понимала, как можно по доброй воле остаться в Аду, но уточнять не стала. Желая поскорее сменить тему, Софи спросила:

– А дочка президента? Жива?

– Да. – В тоне Фауста послышалось некоторое облегчение. – После ухода демона у нее остановилось сердце, но нам удалось реанимировать девочку до приезда скорой. Сейчас она в больнице.

– Если вам нужна будет помощь в экзорцизме, я бы могла быть полезна. Заклинание я знаю лет с десяти, наверное. А об изгнании бесов часто слышала от отца.

Фауст кивнул и скупо улыбнулся:

– Девушек-экзорцистов в истории человечества еще не было.

– Никакого экзорцизма, – заявил Аластер, вместе с ведьмой выходя из гостиной в коридор. – Она сейчас для демонов как пончик для сладкоежки: слишком лакомая. Пусть сидит в квартире под присмотром черной свиты.

Если бы Софи могла прожечь Роули взглядом, то непременно уже сделала бы это. Элишка, после того как кровью начертила непонятные Софи символы на стенах и окнах, остановилась в дверях квартиры и, обернувшись, словно что-то забыла, заметила:

– Софи, в тебе есть святость, потому что ты непорочна. Чтобы твои силы проявились, тебе нужно такой и оставаться.

– В смысле? – нахмурилась Мортем.

– Никакого секса? – одновременно с ней спросил Роули.

– Именно, – кивнула ведьма, а Софи ощутила, как к щекам прилила краска.

Когда Роули вышел за ними, чтобы проделать аналогичные манипуляции с защитой от враждебных для Софи демонов в баре, в квартиру тут же вернулась черная свита. Дагмар злилась и сжимала челюсти, Цейн и Абраксас переоделись, и все следы схватки, как по волшебству, испарились, не оставив следов на коже.

– Ты в порядке? – спросил Абраксас, а Цейн обошел Софи по кругу, наверное, чтобы убедиться в ее целости.

– Нет! – отрезала она и, пошатываясь, словно пьяная, ушла в гостиную, чтобы посмотреть, достигли ли бара Роули и его гости.

Стоя у окон, Софи опустила плечи и поднесла дрожащую руку ко лбу. Кожа была холодной и влажной, девушку знобило. Она ощущала головокружение, словно эмоций, которые она испытывала, оказалось слишком много для нее одной. Будто они разрывали ее, причиняли боль. Ей хотелось плакать, кричать. Хотелось упасть в кровать и бездумно глазеть в потолок, забыв обо всем. К сожалению, бег помог лишь на короткое время.

Софи вытерла мокрые от слез щеки и наконец посмотрела в окно. Троица как раз входила в бар. Софи осталась возле окон, наблюдая за движением на перекрестке. К ней присоединилась Дагмар.

Мортем смотрела на машины, вереницей едущие по улице, на прохожих, которые терпеливо ждали на пешеходном переходе. Пара мужчин с белыми вставками в воротниках привлекли ее внимание. Вдруг один из двух священников поднял голову. Сердце Софи замерло и зашлось в бешеном стуке. Ей казалось, что она сходит с ума, иначе как объяснить, что на нее смотрели абсолютно черные глаза.

– Софи! – прочитала она по губам, прежде чем они растянулись в зловещей улыбке.

Глава 8

Софи

Софи отшатнулась от окон и задернула тяжелые шторы. Уловив вопросительный взгляд Дагмар, она попросила:

– Расскажи мне о черной свите.

Девушка, до этого спокойная, напряглась, словно собираясь кинуться на Софи. Она на мгновение отвернулась, но потом ответила, как обычно, – с ленцой и превосходством:

– Ты же знаешь все о черной свите, ты росла рядом с ней.

– Не то! – Софи сощурилась. – Когда они вошли в Абсентерию, вы с Роули узнали их! Узнали, что они черная свита.

– Не понимаю, о чем ты. – Дагмар почесала нос и небрежно поправила волосы. – Наверное, от страха ты что-то напутала.

Она, развернувшись на каблуках, вышла из гостиной. Софи поняла, что за названием «черная свита» скрывается что-то весьма страшное, раз даже демон избегает рассказывать о ней. Решив, что так просто она не отвертится, Софи побежала за девушкой и догнала уже на лестничной клетке.

– Ты куда? – удивилась Дагмар.

– Иду к вам, – с совершенно не присущей ей наглостью ответила Софи. Рядом с черной свитой она словно становилась сильнее, взрослее и напористей.

Едва они подошли к дверям квартиры, как те открыл Абраксас. На нем была расстегнутая рубашка и брюки, которые сидели так низко, что Софи увидела выступающие бедренные кости.

– Дагмар не хочет говорить о черной свите, – выпалила Софи, не давая той опомниться. – Я не хочу этого делать, но если ты скажешь, что о черной свите я знаю все, то придется вам приказать.

Переглянувшись с Дагмар, Абраксас шире распахнул двери.

– Проходи, – пригласил он.

Апартаменты свиты совсем не походили на квартиру Роули, скорее на гостиничный номер. Узкий коридор примыкал к просторной кухне, а дальше вел к двум комнатам-спальням. Обстановка вроде и гармонировала со стенами и говорила о вкусе, с которым проектировали помещение, но отдавала безликостью, не было в ней той изюминки, рассказывающей что-то о хозяине.

Цейн что-то готовил на кухне, и вкусный запах жареного мяса разносился по коридору. Софи, не любившая этот продукт ни в каких вариациях, непроизвольно сглотнула слюну. Дагмар двинулась туда и, обернувшись, глянула на Мортем как бы говоря: «Иди за мной».

– Цейн, ты был прав. – Абраксас поставил чистые тарелки на стол и взялся за приборы. – Она хочет знать о черной свите.

Софи посмотрела на открытую створку кухонного шкафа и удивленно подняла брови. Полки ломились от разнообразных продуктов: сладости, консервы, газировка в жестяных банках, какие-то пакеты и коробки с иероглифами, кофе, чай, чипсы.

– Вы ограбили супермаркет? – кивнула она на продукты.

Абраксас вытянул губы уточкой и потер шею, словно не знал, что ответить.

– Абраксас задался целью попробовать всю новую для него еду. А так как он сильно отстал в этом – вот догоняет.

Софи взглянула на светловолосого демона, который в это время как раз протянул руку за чипсами.

– А как вы... Ну то есть, – она смутилась, – вы все делаете, как люди?

Абраксас поднял брови, явно не понимая сути вопроса, чем вверг Софи в краску.

– Она хочет спросить, посещают ли демоны уборные, – засмеялась Дагмар, а Абраксас и Цейн удивленно взглянули на нее. – И вот тебе ответ: да, реже, чем люди, но да. Правда, только в мире живых. – Насмотревшись на всех, она продолжила: – Кстати, Софи не ест мясо.

Дагмар уселась за стол, провожая голодным взглядом куски прожаренного стейка, которые Цейн выкладывал на тарелки.

– Я бы хотела попробовать маленький кусочек, с зеленью, если есть, – подала голос Софи, садясь на стул.

– Оказалось, что Цейн любит готовить, поэтому у нас есть все. – Похоже, Абраксаса забавлял этот факт.

Торопливо доставая из холодильника салатные листья и помидоры, он улыбался. Он вообще не скупился на эмоции, будто чувствовал все и сразу, или же примерял на себя, возможно, не осознавая, что делает это настолько ярко. Абраксас ловко покрошил салат в небольшую пиалу, приправил оливковым маслом и поставил перед Софи. На тарелку легла половина стейка. Мортем неуверенно отрезала тонкий ломтик и поднесла к губам, вдыхая аромат. Затем она зажмурилась, быстро отправила его в рот и стала жевать. При всей ее нелюбви к мясу Софи признала, что это оказалось вкусно. Однажды в детстве Мортем отравилась куриной грудкой и с тех пор старалась избегать мясных блюд, хотя иногда, например, как сейчас, хотела отведать кусочек.

Проследив за ней, принялись за еду и остальные.

– Понимаешь, Софи, черная свита была предана Damnatio memoriae.

– Проклятию памяти? – перевела она.

– Знаешь, что это?

Она тщательно прожевала мясо и ответила:

– Что-то из римских обычаев. – Софи задумалась, вспоминая историю. – Так карали особо отличившихся преступников – стирали все свидетельства их жизни.

– Верно, – ответил Абраксас и, отставив тарелку, сложил руки на столе. – Я поведаю тебе легенду, а потом ты задашь вопросы, если они возникнут. Идет?

Софи кивнула и для удобства забралась на стул с ногами. Глядя на нее, он начал рассказ.

– Эта история началась еще в те времена, когда писались книги Ветхого Завета. Само понятие «черная свита» возвращает нас к падшему ангелу, который в Адском одиночестве стремился окружить себя сильными существами. Бог его низверг, братья-ангелы назад не принимали. К людям он особой любви не питал, потому что, собственно, из-за них оказался изгнан из дома. Однако, кроме людей на Земле, существовали древние духи – джинны. Сотканные из земных стихий, не хорошие и не плохие, созданные теми, кто был до Бога. У них была лишь тень того величия, которым они обладали прежде. Джинны не имели физической формы, но могли принимать форму всего, чего касались, будь то животное, человек, кусок камня или дерева. Поэтому они не способны были найти себе место в новом мире.

Уже никто не знает как, но Феру Люцию удалось искусить джиннов, предложив им силу, власть и вполне материальное тело, только не на земле, а в Инферно, если они признают его своим правителем. Так у Фера Люция появились первые демоны, но по природе своей они никогда не были людьми.

Оказавшись в Аду, джинны быстро переняли у грешников-людей повадки, языки, эмоции и даже облик. Однако истинной их формой стали чудовищные существа с рогами, крыльями и хвостами, излучающие жар и дым. Глаза первых демонов горели адским пламенем, кожа чернела как бездна, а лица были обезображены заклятиями их Повелителя. Для Фера Люция, ценящего красоту во всем, они стали неудачным экспериментом.

Однако духи, получившие в Аду новые силы, вскоре отказались служить своему Повелителю. Эти новоиспеченные демоны стали представлять угрозу для Фера Люция. Поняв, что полагаться на джиннов как на слуг больше невозможно, он начал их методично уничтожать.

В то же время Царь Соломон, живший в десятом веке до нашей эры и в какой-то мере ставший виновником дальнейших событий, решил возвести Храм для поклонения Единому Богу. Такое сооружение было сродни чуду. Обладая знаниями древних народов и практикуя оккультизм, Соломон при этом почитал Бога. Он призвал семьдесят два джинна, чтобы построить Храм, тем самым, не ведая, спас их от неизбежной гибели. Под руководством праведного царя демоны возвели храм Божий.

При завершении работ один из демонов-джиннов обратился к Соломону: «О, великий и мудрый царь, прошу тебя, не отсылай нас обратно в те места, откуда вызвал. Прежде мы были свободны и не встречали страха у людей, но, последовав за злом, сами превратились в чудовищ. Отпусти нас».

Джинны поведали царю свою историю. Соломон стал думать. И длились его раздумья сорок дней и сорок ночей. Царь сомневался: изгонять их или нет. С одной стороны, вернув демонов обратно в Инферно, тех, скорее всего, ждала гибель, а царю, возможно, еще понадобились бы их услуги. Он не знал, кто появится в следующий раз в круге призыва. Вдруг кто-то менее расторопный и невосприимчивый к сдерживающим печатям? Демоны-джинны ждали решения, а Соломон никак не мог найти достойного компромисса. Отправить их в Ад было легче всего, но тогда они больше не явились бы на его призыв. В то же время мудрый Соломон понимал, что хоть зла они ему не причинили, послушные его печатям, но отпустить их в мир он тоже не мог.

«Я не могу дать вам свободу, – заключил он. – Вы сами сказали, что стали чудовищами. Но отправлять обратно в Инферно тоже не хочу».

На это демоны-джинны взволнованно зашептались, не понимая, что он задумал. Между тем Соломон продолжал:

«Я даю вам выбор: быть заточенными в сосудах, которые я изготовлю, и покидать их по вызову, либо отправиться обратно в Инферно».

Говоривший от лица демонов не был согласен с таким решением и собрал остальных для обсуждения. Согласилась примерно половина, а несогласных слушать не стали. Те гневались и проклинали Соломона, предрекая разрушение его Храма.

Царь заточил демонов в сосудах, наложив на них свои печати, и отметил, кто был «за», а кто – «против» такого решения. За помощь в строительстве, за знания, за сотрудничество назвал он этих демонов своейчерной свитой.

Сосуды, имевшие вид больших, примерно в половину человеческого роста, кувшинов, хранились под Храмом. Прошли годы, и, находясь при смерти, царь пришел к ним. Кто-то говорил, что Соломон решил дать тем двадцати восьми согласным на заточение демонам свободу, кто-то утверждал, что он всего лишь хотел попросить продлить ему молодость.

Спустившись в пещеры под храмом, Соломон увидел, что время, песок и ветер, царившие в подземных коридорах, повредили все метки, стерли разделение демонов на «хороших» и «плохих». Царь, уже немощный и лишившийся сил, осознал, что не сможет распечатать кувшины один за другим и изгнать их обратно в Инферно. Ему не оставалось ничего другого, как похоронить эти сосуды на дне глубокого озера в Вавилоне.

Соломон оставил упоминание о них, как о черной свите – демонах Гоэтии^[20] в своем магическом гримуаре, который назывался «Малый ключ Соломона». Спустя какое-то время обнаружили тридцать сосудов, а затем нашли и гримуар.

Когда их доставали со дна, два кувшина разбились, сломав печати, и вырвавшиеся демоны устроили бойню. Поэтому мудрецы из Римской империи наложили на черную свиту проклятие памяти, а их имена и сведения про каждого из демонов, записанные Соломоном, вырвали из гримуара и сожгли.

Куда делись остальные сорок – доподлинно неизвестно, но в Средние века три кувшина из недостающих сорока обнаружили у семьи Медичи из Флоренции.

Судьба же двадцати восьми, поднятых с озерного дна, оказалась незавидной. В период Римской империи священнослужители перепрятывали черную свиту из одного хранилища в другое, как страшное зло, которое никогда не должно быть найдено.

Шли годы, и последние хранители тайны, не сумев найти новый тайник, зарыли эти двадцать восемь кувшинов в землю в маленьком поселении среди гор, недалеко от реки Инн.

Семьи изгоняющих духов, которых теперь называют экзорцистами, приняли на себя обрывки этой тайны и передали ее императору Максимилиану около 1500 года, когда он приказал построить на месте захоронения кувшинов дворцовую церковь.

Тайна сокрушила Максимилиана. Сила, заточенная в старых кувшинах, манила воспользоваться ею. Сосуды извлекли из земли, и на том месте построили церковь. Император, посовещавшись с хранителями тайны, принял решение перенести духов из одной тюрьмы в другую. Так и были отлиты двадцать восемь бронзовых статуй – черная свита Хофкирхе.

Кувшины, оставленные у императора, ждали своей участи. Никто не заметил того факта, что Соломонова печать от времени начала постепенно ослабевать и разрушаться.

В какой-то из дней императору вдруг ужасно сильно захотелось взглянуть на сосуды. Он взял один из них и открыл.

Наутро Максимилиана нашли мертвым рядом с пятью разбитыми кувшинами. Императора погребли, а его сын по завету исполнил последнюю волю покойного: бронзовые статуи разместили вокруг гробницы императора. Максимилиан и священнослужители, посвященные в тайну, верили, что аура святого места будет дополнительно сдерживать черную свиту, а также не пустит демонов извне.

Найдя древние тексты Соломона, изгоняющие духов разработали сложный ритуал и перенесли демонов в статуи, как того и пожелал император Максимилиан. Это случилось в полнолуние, в ночь, когда празднуют переход осени в зиму.

Двадцать три демона, которые когда-то были вольными джиннами, теперь обрели новое пристанище, и оно оказалось самым подходящим из всех.

Со временем знающих о сосудах и переселении духов в статуи не осталось. Люди забыли о демонах и стали воспринимать черную свиту лишь как великолепные произведения искусства. Но с течением веков начали происходить странные вещи: некоторые видели, как статуи будто бы меняли позы, другие слышали шепот в ночной тиши, а иногда и зловещий смех, доносящийся изнутри бронзовых изваяний.

Все изменилось, когда настоятелем Хофкирхе стал Патрик Мортем, который тоже заметил неладное.

Святой отец не знал о черной свите Соломона, которая подверглась проклятию памяти. Он сопоставил сведения из древних текстов с тем, что видел в церкви, и пришел к выводу, что в статуях вверенной ему церкви запечатано зло. Тем более, на тех фигурах, в которых сидели джинны, стояли магические метки и печати практикующих экзорцистов Средних веков.

Следующие двадцать лет своей жизни отец Патрик Мортем потратил на то, чтобы выследить и пленить пятерых демонов, которые сбежали во времена Максимилиана. Их он заключил в пустующие статуи.

Софи, слушавшая об отце, сморгнула злые слезы. Злость бурлила в ней, грозясь затопить все остальные чувства.

– Но почему он ничего мне не сказал! – вспылила она, не дождавшись конца истории.

– Это не его тайна, с него брал клятву о неразглашении представитель Папы. Кардинал Грегор Ниотинский. Да и незачем обычному человеку знать о таком.

Мортем не стала спорить и говорить, что он должен был рассказать ей, пусть даже в форме сказки или легенды. Тем более она знала, что в многочисленных древних свитках джинны упоминались как духи арабской мифологии и синонимом слова «джинн» всегда шло слово «демон».

– Значит, вы с Цейном... – Софи замолчала, не зная, как уточнить и нужно ли, но все-таки произнесла: – Вы – джинны?

– Мы демоны с тем различием, что раньше людьми не являлись, а были вольными духами, созданными Иными Богами.

Цейн кивнул, подтверждая слова Абраксаса.

– А как вы, ну, знаешь, не сошли с ума? Я даже представлять не хочу, сколько вам лет.

На это Абраксас улыбнулся так безумно, что у Софи пробежала дрожь по телу.

– Мы ведь могли видеть и слышать все, что происходит за стенкой кувшина, но погребенные в земле, почти никогда не видевшие солнца, мы потеряли разум, память, чувства. Единственное, что в нас осталось, это злость. После того как нас перенесли в статуи, мы изменились. Конечно, не все. Мы наблюдали за людьми, учили языки, проживали целые столетия в обществе, и даже такое существование было лучше кувшинов.

– Если вы те, кто был заточен, то откуда о вас знает Дагмар? – Софи повернулась к ней. – Ты же демон, созданный из человека, как я поняла.

– Во-первых, о черной свите рассказал Роули, а, во-вторых, я услышала мысли Флаги в тот момент, когда вселилась в ее сосуд в Абсентерии, – ответила Дагмар.

Цейн немного насмешливо улыбнулся и толкнул Абраксаса локтем. Тот покачал головой и наконец взялся за еду:

– Обычный демон не смог бы занять сосуд. Но в Дагмар течет кровь одного из черной свиты. Ее душа помечена принадлежностью к роду джиннов, так же как и демонической печатью.

Глаза Дагмар удивленно округлились. Она открыла рот, но не произнесла ни звука, хватая воздух, как выброшенная на берег форель. Софи поспешно уточнила:

– Ты хочешь сказать, что кто-то сбежавший из черной свиты вселился в человека и зачал ребенка?

– А мне сначала ты не мог рассказать? – рявкнула Дагмар, перебивая Софи.

Цейн бурно зажестикулировал, пытаясь взять Дагмар за руку.

– Ой, да заткнись ты! – отмахнулась она. – А ты, – она указала отросшим когтем на Абраксаса, – еще пожалеешь, что сразу мне этого не сказал.

Последний закатил глаза, совсем как Роули. Пока они не устроили потасовку, Софи спросила:

– А что же Фер Люций? После джиннов он взялся за людей?

– Как тебе известно, вскоре он создал Лилит, а затем и Аластера – как копии Евы и Адама, и пришел к выводу, что демоны, созданные из людей, – лучший материал для заселения Ада.

– Почему за все это время он не нашел сосуды и не уничтожил их? – продолжала любопытствовать Софи.

– Он не мог. Наши вместилища всегда хранились на святой земле, куда ему не было хода. Так было в Хофкирхе, так было и в местах, где мы находились ранее.

– Умно, – одобрила Софи натянуто.

Она чувствовала неловкость и странный священный ужас. Эти существа, по крайней мере, двое из них, живут уже много тысяч лет. Они были страшнее демонов, и, возможно, их разум стал искажен многовековым заточением. Мортем мысленно перебирала свои знания о джиннах, но выходило мало: сказки «Тысяча и одной ночи» да диснеевский мультфильм «Алладин».

Абраксас проглотил солидный кусок мяса и заглянул в лицо задумчивой Софи:

– Мы проснулись, потому что ты нуждалась в защите. Мы, – все еще держа в руке вилку, он легким движением обвел себя и Цейна с Дагмар, – были ближе к тебе – ты играла с нами, касалась нас. Уверен, что при желании ты способна разбудить и остальных. Но пусть это будет план на крайний случай, например, если мы погибнем.

Цейн хмуро посмотрел на Абраксаса.

– И да, – Абраксас подмигнул удивленной Софи, – Роули об этом знать не обязательно!

– Но почему я? Почему именно я?

– Я не знаю, почему ты, но помню, что на сосуде Баала – нашего предводителя, которого не нашли тогда в озере, Соломонов пророк написал следующее:

«И возродится черная свита, когда жнец оживет и святой будет в нем».

Повисла неловкая тишина. Софи смотрела на свое запястье с тремя полосками на коже, свидетельством того, что черная свита действительно служит ей.

– Знаешь, из всего рассказанного Абраксасом я бы поставила на то, что в тебе есть кровь Соломона. Царь ведь привязал демонов Гоэтии к себе, а привязывали всегда чем? Кровью. Понятно, что это никак не докажешь и не опровергнешь, но я бы не стала исключать, – заметила Дагмар.

Они помолчали, а потом Мортем пристально посмотрела на Дагмар. Девушка мученически вздохнула, отрезая очередной кусок от стейка, а потом подняла глаза на Софи.

– Ты чего так уставилась?

– Расскажи о себе. Я тебе открылась, и они тоже. Твоя очередь.

Абраксас поддержал ее просьбу, и Цейн вместе с ним, легко ударив ладонью по столу. Дагмар сжала челюсти и недобро улыбнулась.

– Тебе мало историй?

– Нет! – Софи не собиралась так просто сдаваться.

– Именно про себя-то они ничего не рассказали, – парировала Дагмар.

– Ну согласись, что Абраксас сказал о многом. Пусть это будет началом.

– Тебе не говорили, что ты слишком навязчива, Мортем! – недовольно сказала Дагмар и продолжила есть.

Это прозвучало почти осуждающе, но Софи лишь хмыкнула, поняв, что она не откажет. Дагмар дожевала, отложила вилку и обвела взглядом всех сидящих за столом.

– Меня звали Дагмар Кениг. Мы с мужем Адамом и сыном Францом жили во времена нацистской Германии в городе Бремене. Я была учительницей начальных классов, мечтала изучать живопись. – Глаза Дагмар остекленели, было ясно, что ее мысли унеслись далеко отсюда. – Адама призвали на службу, но я и мои родители не желали быть причастными к тому, что творила «великая арийская нация», и мы бежали к родственникам мужа в Польшу. Около шести месяцев от Адама не было вестей. Холокост как раз шел полным ходом. И вот он вдруг объявился на пороге. Естественно, мы все обрадовались его появлению, но уже ночью, когда легли спать, я поняла, что моего Адама больше нет. Вместо него его тело носил монстр.

Дагмар шумно выдохнула, облизала губы и продолжила:

– Он связал меня и истязал всю ночь. Я часто теряла сознание от боли. В его черных глазах не было ничего, кроме похоти и желания мучить.

– Дагмар. – Софи осторожно попыталась взять ее за руку. – Прости. Не нужно продолжать.

Дагмар подняла на нее взгляд, и в нем было все и ничего. Казалось, боль исходила от нее волнами и проникала в Софи.

– Утром он заставил меня замазать раны косметикой и выйти к родителям и сыну как ни в чем не бывало. Я сглупила и попыталась предупредить родных, написав короткую записку и сунув ее в руки отца. Адам это увидел и застрелил папу там же, с клочком бумаги в руках. После он измывался надо мной перед мамой и сыном, а затем взялся за ребенка. Сердце матери не выдержало, и ее схватил инфаркт. Она ушла из жизни на моих глазах.

Голос Дагмар резко охрип и дрогнул. Она налила себе воды и, опрокинув ее в себя так, словно пила жгучий алкоголь, продолжила:

– Я просила его назвать мне свое имя, и, смеясь в лицо, он ответил: «Я демон – Сайлас». Узнав, как его зовут, я поклялась, что найду его, где бы он ни скрывался, даже в Аду, и убью. Потом снова были часы пыток: моих и сына, а затем я умерла.

Софи поежилась и сглотнула сухой ком, подступивший к горлу. Она не собиралась плакать, но слезы сами собой катились по щекам.

– Я оказалась в Инферно, взошла на первый круг и быстро согласилась стать демоном. Мной двигало лишь одно желание: отомстить Сайласу. Став демоном, я буквально прошерстила гору грехов частой гребенкой, но его там не оказалось. Когда врата в Дахштайне открылись, я ушла на землю, чтобы найти его. У меня с Роули сделка – я помогаю ему с его делом, он помогает мне выследить Сайласа.

Дагмар замолчала. Она не плакала. Ее глаза оставались сухими, как у людей, которые столько вынесли в жизни, что сил на эмоции просто не осталось. За столом было тихо. Софи хотела сказать что-то утешающее, но не могла подобрать правильных слов.

– Знаешь, твое появление нарушило не только планы Роули, но и мои. Обязав меня служить тебе, он поставил твою защиту выше моей мести. Выше того, ради чего я еще существую. Меня это злит до печенок, и ты мне не нравишься, Мортем! Ты вся слишком такая... – Она скривилась и замолчала, явно подбирая слова: – Святая. Это бесит. И доброта твоя тоже! – Она зло посмотрела на Софи и криво усмехнулась. – Я останусь, пока в этом есть необходимость, а потом уйду, чтобы отомстить, и ты меня не удержишь.

Глава 9

Софи

После того разговора о черной свите Софи вернулась в свою комнату и заснула, едва голова коснулась подушки. Она видела Роули, заключающего бесконечные сделки на перекрестках, и слышала шелест, словно шумели листья на ветру, а быть может, это было хлопанье крыльев.

Она резко очнулась от спора, который доносился из-за открытой двери. Отбросила одеяло, села и почувствовала, что тревога ушла. Может, ее напоили успокоительным? За окном было темно, а часы на стене показывали десять вечера.

– Ты можешь хоть одну ночь не ходить по призывам сделок? – зло шипела Дагмар в коридоре. – Она раздавлена событиями, дай ей хоть немного времени. Она всего лишь девчонка.

– Она всего лишь девчонка, – передразнил Роули противным голосом. – Дагмар и вы двое, уясните, что Мортем здесь только ради моих целей. И меня абсолютно не волнует, что она чувствует. Можете возиться с ней днем, но ночью Софи привязана к перемещениям. А я обязан выполнять работу для Фера Люция, чтобы оставаться в его окружении.

– Да пошел ты! – ответил Абраксас.

– Забавно, похоже, сила Софи в том, чтобы делать из демонов сострадающих слюнтяев, – съязвил Аластер.

Послышалась какая-то возня, потом грохот.

– Прах вас дери! – громко выругалась Дагмар. – А как ты объяснишь Повелителю, что девчонка болтается у тебя на привязи?

– Это уже не твое дело! – цыкнул Роули.

Софи, пошатываясь, встала и выглянула из-за двери. Роули как раз в этот момент ударил Цейна. Тот отлетел и упал на валяющуюся на полу вешалку, окончательно доломав ее, а Абраксас, держась за повисшую плетью руку, закрыл Софи обзор.

– Прекратите, – тихо сказала Мортем.

Но в этот раз ее никто не послушал. Абраксас двинулся к Роули, очевидно, не успокоившись. Дагмар протестующе замахала руками, а Софи зашла обратно в комнату и со всей силы хлопнула дверью.

В коридоре воцарилась тишина. Затем раздался спокойный голос Роули.

– Мортем, одевайся. А вы идите, откройте бар. Мы переместимся прямо туда, а после полуночи отправимся совершать сделки.

Софи выбрала свободный свитер крупной вязки, который прикрывал кончики пальцев, и кожаные шорты, под которые надела колготки. Обулась в короткие сапоги без каблука и расчесала черное каре, ставшее похожим на воронье гнездо, пока она спала. На тумбе возле зеркала лежала косметичка, и Софи, поддавшись порыву, присела на пуф, аккуратно нанесла немного румян, подвела глаза стрелками и тронула губы блеском. Подаренный Фаустом телефон она сунула в задний карман шорт.

Роули осмотрел ее с каким-то мрачным удовольствием и тут же отвернулся. Они перенеслись прямо в бар, очутившись возле стойки с напитками. Дагмар как раз выбирала бутылку абсента для двух девушек и не видела, как они подошли.

Играл джаз, часть столов в зале занимали посетители. Цейн и Абраксас стояли на входе, контролируя наличие пропускных монет у желающих посетить Абсентерию.

Роули, больше не обращая внимания на Мортем, приблизился к девушкам и обнял обеих, положив руки им на плечи. Софи замерла и стиснула кулаки.

«Не будет же он...» – Она не успела додумать, что именно он не будет, потому что демон наклонился вправо и жадно поцеловал одну из них, вторая подалась к нему навстречу, и Роули, оторвавшись от одних губ, встретился с другими. Между ними мелькнул его раздвоенный язык, лизнувший губы застонавшей девушки.

Мортем сглотнула, не в силах оторвать взгляд. Она чувствовала одновременно злость и горячую пульсацию внизу живота. Пульс зашкалил, а кровь прилила к щекам, словно он дал ей пощечину. Она осознала, что помимо острой неприязни, которую она ощущала по отношению к Роули, у нее было к нему что-то еще.

Софи сделала шаг назад и, развернувшись, удалилась в противоположный конец зала, где находилась уборная. Встав напротив зеркала, она увидела, как румянец залил щеки.

«Чертов Роули! Я сошла с ума, раз допустила даже мысль о нем!»

Софи открыла кран с холодной водой и подставила под струю подрагивающие пальцы. Спустя некоторое время пульс пришел в норму, и, выключив воду, она решила выйти.

– Прах! – выругалась Дагмар, чуть не уронив бутылку, когда увидела Софи. – Отлично выглядишь, святоша.

Роули скользнул за стойку, а демоница вышла к Софи, одобрительно оглядывая ее наряд. Аластер хлопнул по стойке, привлекая внимание посетителей.

– Сегодня у нас есть кое-что для настроения.

Он наклонился за стойкой, а когда выпрямился, в правой руке была стеклянная доска с каким-то пеплом, а в левой – старого вида урна, какие использовали, чтобы кремировать умерших. Роули театральным жестом поставил это на стойку. Достал из кармана бумажную купюру, скрутил в тонкую трубочку и, склонившись над доской, поднес ее к носу. Вдохнув пепел в себя, Аластер закрыл глаза, и на его лице появилось довольное выражение.

Софи оторопело наблюдала за этим, а потом прошипела:

– Что это?

– Прах девственницы, очень старый, – спокойно отозвалась Дагмар.

– Мерзость!

Роули поставил доску на край стойки, чтобы желающие могли вдохнуть прах и получить удовольствие, Софи же хотелось подойти к Аластеру и разбить стеклянный предмет о его голову, попутно высыпав весь прах на пол.

Следующим человеческий прах с наслаждением вдохнул низковатый мужчина и плотоядно заулыбался, рассматривая Софи.

– Как тебя зовут, красивая? – спросил он, вытирая нос.

– Она со мной, – предупреждающе прорычал Аластер и махнул рукой, подзывая кого-то у входа.

Цейн, приблизившись, положил руку на плечо Софи и оскалился, демонстрируя внушительные треугольные клыки. Мужчина ретировался, Дагмар ушла в подсобную комнату, а Мортем, помня, что там находилась кофемашина, последовала за ней.

Вечер прошел так же, как и в первый раз: гости уходили и приходили новые; Роули наливал абсент, подсаживался за столы к тем, кто его приглашал, заключая сделки с энсиа. Софи стало интересно, что они отдавали взамен. Ведь насколько ей было известно, иные существа попадали в небытие после смерти, а значит, давали королю перекрестков не душу, а что-то другое. Только вот что?

Софи помогала разносить напитки вместе с Дагмар до тех пор, пока один из посетителей, на вид одного с ней возраста, не погладил ее зад и не потянул усадить за стол. Роули не успел подойти, но этого не потребовалось, потому что демоница, развернувшись, схватила парня за волосы и ударила головой о дубовый стол.

– Сначала спрашивай разрешения, мудак! – прошипела она ему на ухо. А потом уже Софи: – Иди к Роули или к входу. Возле столов больше не ходи. Одно наказание – следить за тобой!

Кинув взгляд на разбитый нос и оскал, которым посетитель наградил Дагмар, Софи поспешила ретироваться в подсобку.

Она сделала себе кофе и села за стол. Засунула руку в карман шорт и вытащила мобильный. По памяти набрала номер мамы, но, не дождавшись даже первого гудка, нажала на «завершить вызов». Софи эгоистично хотелось услышать родной голос, но каково будет маме? Молчать в трубку было глупо, а сказать, что она, ее дочь, жива – слишком жестоко, тем более неизвестно, сколько Софи таковой останется. Помешкав, она все же открыла свой профиль в социальной сети. На стене висели сотни соболезнований от малознакомых людей и даже куски воспоминаний от подруги. Софи полистала фото и видео, почитала посты, а после хотела все удалить. Той девушки уже нет, теперь есть другая, и она очень сомневалась, что эта другая Мортем сможет долго прожить в условиях постоянной опасности. Однако аккаунт Софи оставила. Ради мамы.

Она заправила волосы за ухо, поймала свое отражение в хромированной двери холодильника. Вспомнила все, что с ней произошло, и поняла, что не хочет снова умереть, так и не узнав тайны своего естества. Софи хотела жить, пусть теперь и в совершенно ином мире, полном существ.

Роули утверждал, что демоны не полезут к матери, но логично предположить, что они могли бы выманить Софи таким способом. Она поежилась и отпила большой глоток латте.

В телефоне были номера Роули, Фауста и черной свиты. Она закусила губу и написала:

«Дэниэль, это Софи. Я бы хотела попросить вас поискать информацию о моем отце. Возможно, он был связан с орденом».

Ответ пришел спустя долгие десять минут:

«Я поищу досье, если там будет что-то, отправлю фото».

Софи хотелось понять, почему она родилась не человеком. Если она действительно энсиа, то ответы стоило искать в прошлом родителей. Это единственная зацепка, которая у нее осталась. Мортем морально готовилась к тому, что разговор с Роули о перемещении в Инсбрук придется завести уже сегодня: она чувствовала, что получит ответы, только вернувшись домой.

«Можно мне потом еще поискать в библиотеке ордена информацию о святых?»

В этот раз ответ пришел сразу:

«Напиши, когда уговоришь на это Роули. Тройская резиденция защищена и не впустит демонов».

Софи раздумывала, что ответить, когда отворилась дверь и на пороге появился вышеупомянутый демон.

– Полночь, – только и сказал он.

Не успела Софи поставить латте на стол, как перенеслась. Они оказались на горном перекрестке, но это были не Альпы. Скорее окрестности чешской вершины Снежки. На это указывала асфальтированная дорога, которая начиналась сразу после перекрестка, и знакомый указатель с рекламой горной хижины, на котором была изображена летящая на метле девушка. Такой трудно забыть.

Роули удивленно посмотрел на чашку в ее руках, Софи в ответ подняла брови.

– Вас двое? – спросил молодой мужчина и отпрянул от Аластера. На руках мужчины лежал ребенок, совсем крошечный.

«Слишком тихий», – поняла Софи, и жалость захлестнула ее.

– Ты демон сделок? – уточнил незнакомец, оглядываясь на машину, припаркованную в нескольких метрах от перекрестка.

– Я. – Роули склонил голову.

Софи заметила, что сейчас Аластер убрал позерство и высокомерие, словно бы к этому просителю он относился с большим уважением. Чудно!

– Прошу, воскреси ее, а взамен забери мою душу.

– И даже не попросишь несколько лет с ней, прежде чем уйти?

– Я лишь хочу, чтобы моя дочь жила. – В его глазах стояли слезы, и Софи сглотнула сухой ком в горле.

– Дам тебе десять лет жизни, а потом приду за тобой. Согласен?

Незнакомец закивал и перевел полный нежности взгляд на малютку.

– Она будет обычным человеком? Не каким-то зомби?

– Обычной девочкой, но через десять лет останется без отца.

Мужчина, не задумываясь ни на секунду, кивнул. Роули вытащил флягу, отвинтил крышку и протянул ему:

– Для скрепления сделки.

Едва они по очереди отпили, как младенец в свертке завозился, а потом громко и требовательно заорал. Софи почувствовала, как увлажнились глаза, и аккуратно вытерла щеки.

Незнакомец, больше не обращая на них внимания, повернулся и пошел к своему авто.

– У демонов бывают приступы благородства?

Аластер скривился, отобрал чашку с латте из ее рук, и та тут же испарилась.

– Не обманывайся, Софи Мортем. Демонам чужда такая черта.

Они тут же перенеслись туда, где демона сделок снова вызывал уже другой человек.

Месть.

Деньги.

Власть.

Вот чего хотели, вот о чем просили люди в обмен на душу. С каждым новым человеком, с каждой новой просьбой Софи казалось, что она покрывается грязью: липкой и неприятно пахнущей.

Наконец со сделками было покончено, и они переместились, оказавшись в пустой Абсентерии.

– Что с тобой? – спросил Роули, наверное, заметив, как она хмурилась.

– Ничего. – Софи достала телефон из кармана и покрутила его в руках. – Люди приходят к Дьяволу такими разными путями.

– Дьявол везде, святоша. Даже в твоих руках. – Роули кивнул на мобильный.

– Это всего лишь телефон.

– Да. А логотип на нем?

Она невольно хмыкнула.

– Я знаю историю создания. Стив Джобс любил яблоки, и даже их компьютер назван в честь любимого сорта одного из сотрудников.

– Хорошо. – Он склонил голову на бок. – А почему фрукт не целый?

Софи нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Историю райского сада ты, очевидно, тоже знаешь? – Яд его сарказма можно было ощутить на вкус.

– Надкушенное яблоко как символ Дьявола? – рассмеялась она. – Это просто маркетинговый ход с выемкой в яблоке.

– Многие так и думают, и пускают в себя возможность искушения, некий соблазн, выбирая эту марку. Считай, все люди принимают яблоко от змия и вкушают его.

Софи положила телефон на барную стойку, словно он мог укусить.

Роули обошел ее, включил тихую музыку и выбрал одну из бутылок с зеленой жидкостью. Скинул пиджак и потянулся за шотами. Мортем заметила, как рубашка обрисовала его мышцы на спине и руках.

«Интересно, а ради него кто-то заключал сделку? Он сам как искушение», – подумала она и тут же отругала себя за подобные мысли, а потом вспомнила сон. В нем Аластер стоял близко-близко и прикасался губами к ее губам. Софи тряхнула головой, пытаясь изгнать эту картинку из воспоминаний.

Роули наполнил шоты, положил на них ложки с куском рафинада на каждой и поставил их под маленькие краны кувшина с водой. Капли срывались оттуда и впитывались в рафинад. Софи наблюдала, как сахар медленно сползает в рюмку, разбавляя насыщенный цвет.

– Выпей со мной, Софи, – попросил Роули, но она покачала головой. – От глотка абсента еще никто не умирал.

Что-то болезненное было в его голосе, и Мортем поняла, что он зол, но старается не показывать вида. Она взяла шот, отсалютовала и пригубила напиток, едва коснувшись губами. Под внимательным взглядом желтых глаз Софи облизнула губы, чувствуя пряный, немного горьковатый вкус. Роули тоже взял шот и быстро опрокинул в себя, даже не поморщившись.

– Я возвращаюсь в квартиру, – категорично заявила Софи.

Он изобразил привычную надменную улыбку и протянул руку, словно делал ей величайшее одолжение. Музыка стала громче. Софи хотела отказать, но вместо этого вложила ладонь в его. Тут же Роули оказался очень близко и привлек к себе. Она несмело коснулась его плеча правой рукой. Пальцы жгло от жара кожи, который Софи ощущала даже сквозь ткань рубашки.

Музыка играла нечто, одновременно похожее на медленный джаз и на лирический поп. Приглушенный свет делал атмосферу слишком интимной, а аромат Аластера – бергамот, перец и сандал – будоражил чувства Софи.

Роули умело вел ее, не отрывая взгляда. А Софи, казалось, тонула в ощущениях: злость смешивалась с интересом. Не мог демон быть настолько привлекательным или мог?

Она задавалась вопросами. Зачем он танцует с ней? Играет? Он ведь мог просто перенестись в квартиру. Хотя стоило признать, что ей стало легче, и ощущение грязи после сделок словно осыпалось пылью.

– Ты привлекательна, Мортем. – Он наклонился и провел носом по ее шее, вызывая толпу мурашек. Она тут же попробовала отодвинуться, но он не позволил. – И вкусно пахнешь. Никак не могу понять, что это? Фиалки?

Даже вспомнив его клыки и то, что он сейчас был в опасной близости, Софи не почувствовала страха, только недовольство.

– Это гель для душа из твоей квартиры. – Уголки ее губ дрогнули в ядовитой улыбке. – И в нем нет аромата фиалок.

– Ты все равно пахнешь фиалками, – недовольно заметил он. Его губы коснулись шеи Софи, и это было настолько приятно, что она, казалось, забыла, как дышать.

Никто никогда не касался ее так. Никто никогда не говорил ей, что она привлекательна. Никто, кроме Аластера и родителей.

«Демоны лживы. А лик их может быть самым совершенным из всех, виденных тобой. Но это все обман. Их истинное обличье ужасно настолько, насколько ужасной может быть гнилая душа», – прозвучали в голове слова отца. Он говорил это в одну из их дискуссий, когда они рассуждали о Боге и происхождении Дьявола. Теперь Софи понимала, что убежденность в его словах была настоящей, основанной на личном опыте, а она тогда отмахнулась, сказав, что навряд ли когда-нибудь встретит демона на земле. Как же она ошибалась! Может быть, отец тоже ошибался? Может, демоны, как и люди – разные?

Они остановились посреди зала. Роули оторвался от шеи и, опаляя горячим дыханием ее губы, с искушением в голосе произнес:

– Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, святоша?

Софи вспомнила, как несколькими часами ранее он страстно облизывал других девушек, и ответила, не скрывая злости:

– Обойдешься.

Он мягко коснулся подушечкой пальца ее нижней губы, словно испытывая ее «нет» на прочность, и Софи услышала от него подчеркнуто сексуальное:

– Жаль.

Что с ней? Почему она попала под его очарование? Разве не он с брезгливостью рассматривал ее, когда она очнулась в церкви? Разве Софи не видела тогда в его желтых глазах решимость убить ее?

Мортем, наконец, выбралась из его объятий, отошла на шаг, а потом на два. Аластер проводил ее бегство язвительной усмешкой и направился к стойке.

Софи так и осталась в центре зала. Неловкость смешалась с волнением, кровь прилила к щекам, а шея горела после демонических прикосновений.

Роули за стойкой наполнил шот абсентом и быстро выпил, а потом наклонился и втянул носом прах со стеклянной доски.

Несформировавшаяся догадка заставила Софи задать вопрос, на который она надеялась услышать мало-мальски правдивое объяснение:

– Что ты задумал? Зачем нужно было воскрешать Лилит?

Аластер потер нос и устало, словно она спрашивала это в сотый раз, посмотрел на нее.

– Мы с Фаустом заключили сделку, – по-птичьи склонив голову набок, солгал Роули.

Она заметила, что обычно, отвечая неправдиво, он наклонял голову, а Мортем хотела правды. Она была ей необходима потому, что, не видя картины целиком, очень трудно строить догадки или искать информацию. Руки сжались в кулаки.

– Врешь!

– Вру! – улыбаясь, подтвердил Аластер, и его глаза блеснули. – И ты, Софи, волей-неволей теперь часть моего грандиозного плана.

Он медленно подошел, и Софи подумала, что так подкрадываются хищники. Желтые глаза изучающе прошлись по лицу Софи.

– Поведаю его часть за поцелуй.

«Поцелуй для него – часть сделки?» – подумала она, не понимая этой настойчивости.

Роули шагнул к ней вплотную, опустил голову, ожидая, как она поступит. Мортем не отступила. Упрямо вскинув подбородок, она, не веря, что это делает, положила ладони на его грудь, ощущая развитые мышцы под тканью рубашки. Роули не касался руками, но его губы уже были в миллиметрах от ее лица.

– Ну же, Софи, – почти что мурлыкнул Аластер.

«Целовать демона в обмен на информацию, – вопил внутренний голос. – Докатилась!»

Двери Абсентерии в этот момент с грохотом отворились, заставляя их обоих повернуться в сторону входа. Некто, вернее, нечто заслонило собой дверной проем.

Софи попятилась и на мгновение прикрыла слезящиеся глаза, чтобы тут же снова распахнуть. На пороге стоял мужчина, кожа которого светилась так, словно в нее вживили множество ярких ламп.

Белые волосы обрамляли безупречное лицо. На теле свободные белые одежды, словно сшитые из кусков широкого бинта. Он был выше Роули и шире в плечах, чем здоровяк Цейн. Мраморная античная статуя – вот на что он походил.

Аластер прошипел ругательства и выступил вперед Софи, закрывая от незнакомца. Взгляд Мортем остановился на руках Роули. Видимая ей часть кистей была обожжена до прозрачных волдырей.

«Вторая степень ожога», – мысленно констатировала Софи. В детстве у нее диагностировали вторую и третью степени, и она провела слишком много месяцев в больнице и научилась определять такое на глаз.

– Уйди, демон! – сказали на английском.

Голос вошедшего не походил ни на что ранее слышанное Софи. Капель, пение птиц, эхо в горах – словно все эти понятия слились в одно. Такой звук хотелось слушать вечно.

– Еще чего! – протянул Роули в своей издевательской манере, но голос звучал напряженно, и это отрезвило Софи. – Ты кто и что тебе нужно?

– Я серафим Божий, ангел низшего звания, – последовал бесстрастный ответ. – Подойди, Софи Мортем!

Это был приказ, тело хотело подчиниться, но она заставила себя не двигаться с места.

– Подойди и прими свою смерть, Софи! – Настойчивости в его голосе прибавилось. Вместе с тем у Софи прибавилось решимости во что бы то ни стало не приближаться к ангелу, если это и правда был он.

Роули застыл, словно одна из бронзовых статуй черной свиты. Софи коснулась обожженной кисти, и тогда он смог пошевелится, но стоило ей убрать руку, как Аластер вновь перестал двигаться. Она не поняла, специально ли существо воздействовало силой или это его особенность, действующая на демонов.

Ангел тем временем оказался в шаге от них, хотя она не слышала его приближения.

– Иди сюда! – потребовал он, протягивая руку, озаренную светом.

Роули, до боли сжимая ее пальцы, зарычал, его рубашка и брюки с треском начали рваться. Демон возвращал свой первоначальный облик. Рука, которая держала ее, увеличилась в размере и обзавелась длинными когтями, а из прорех рубашки вылезли кожистые нетопыриные крылья.

Софи предположила, что легенды о людях, которых укусили летучие мыши, и те обратились в вампира, могли произойти от того, кто узрел Роули в демонической форме.

Мощным ударом Аластер отбросил ангела к лестнице, ведущей на второй этаж. Но не успела Софи сделать вдох, как ее откинуло от демона, протащило по полу, и она затормозила, лишь когда ударилась лбом о створку двери. Она почувствовала, как кровь залила лицо, и быстро вытерла ее рукавом свитера.

– Перенесись! – просипела она, разом утратив голос от страха.

– Не могу.

Ангел поднялся на ноги и буквально подлетел к Роули. Они сцепились, обмениваясь ожесточенными ударами. Возможно, ангел забыл снова сделать так, чтобы демон замер на месте. Если на ярком от света теле ангела никаких повреждений она не видела, то на броне Аластера, похожей на металлические бинты, появлялись все новые пузыри от ожогов.

Незнакомец не отпускал демона, удар за ударом превращая его лицо в кровавое месиво. Софи, не думая, схватила деревянный стул и, сделав несколько шагов, опустила его на голову ангела. Свечение стало на порядок тусклее, он пошатнулся и упал на одно колено.

– Беги! – повернувшись к ней, приказал Роули, поднимая ангела в воздух своей силой.

Мортем бросилась к выходу, но в проеме с разбегу врезалась в Цейна. Он сразу же задвинул Софи себе за спину. И ее рука оказалась в цепких пальцах Дагмар.

– Там...там...

– Уходите! – Абраксас заглянул за плечо Цейна, и его лицо исказил страх.

– Бежим! – скомандовала Дагмар, наблюдая, как демоны вошли в Абсентерию и закрыли за собой дверь.

Софи попыталась выдернуть кисть из ее хватки.

– Его убьют! Ангел... Он...

– Кого убьют?

– Роули.

– Если сейчас же не уберемся, то убьют тебя!

Они пересекли молчаливый перекресток, освещаемый желтыми фонарями, но в квартиру не пошли, а спустились в паркинг к машине Роули.

– Садись!

Дагмар нажала кнопку, открывая авто.

– Куда мы поедем? – спросила Софи, застегивая ремень безопасности.

В машине пахло дорогой кожей и знакомым ароматом Роули. Мортем трясло, словно в лихорадке, и она обхватила себя руками в попытке успокоиться.

– Я еще не придумала.

– Инсбрук. Поехали в Инсбрук. – Почувствовав, как лоб снова стал влажным, Софи прижала рукав к голове, вытирая кровь.

– Дура! Тебя в первую очередь будут искать там.

Софи, казалось, впервые с момента воскрешения искренне улыбнулась.

– Это мой родной город. Никто не знает его лучше, чем я.

«Додж» выехал и, рыча мотором, понесся прочь от квартиры Роули и бара на перекрестке.

– Почему ангел смог войти в бар? – спросила Софи.

– Потому что никто не ожидал там этих светящихся мудаков. Можно сосчитать по пальцам, когда они спускались сюда.

– Ты их раньше встречала?

– Я? Нет, конечно! – фыркнула Дагмар.

Софи нервно кусала губы, думая о том, что сейчас происходит в баре.

– Для святоши ты слишком переживаешь за демонов, – заметила Дагмар.

На это Мортем ничего не ответила. «Додж» выехал из Праги и полетел по проселочной дороге по направлению к австрийской границе. Они ехали мимо полей, где дорога уже не освещалась, как вдруг нечто врезалось в бок машины, и «Додж» развернуло. Дагмар резко затормозила. Софи мотнуло в кресле, она уперлась руками о приборную панель, чтобы не приложиться лбом о стекло или дверь.

Вокруг машины не было ни души. Свет фар разрезал темноту двумя мощными полосами, но за их границей мрак сгущался еще сильнее.

– Мы сбили животное? – предположила Софи.

– Роули меня убьет за машину, – ругнулась Дагмар. – Не выходи.

Она отстегнула ремень, вытащила из-за пояса штанов охотничий нож и выбралась наружу. Мрак тут же поглотил Дагмар, и как ни всматривалась Софи в окна, не могла различить ее фигуру.

Она вытерла потные ладони о свитер и часто задышала, чувствуя, как стук сердца отдается в ушах. Снова пришло ощущение опасности, волоски на руках и затылке встали дыбом, а в горле пересохло.

В свете фар показалась Дагмар, и Софи облегченно выдохнула, но потом всмотрелась в ее искаженное то ли злостью, то ли болью лицо: что-то было не так. На одежде в районе сердца медленно расплывалось кровавое пятно.

– Не выходи! – прочитала она по губам Дагмар, но ослушалась.

Холод ночи заполз, казалось, в самую душу, заставляя Софи мелко дрожать. Мрак трусливо рассеялся, когда Дагмар подхватила светящаяся рука и швырнула через авто.

Это он. Тот ангел из бара. Он уже настиг их. Неужели все? Неужели сейчас она снова умрет?

Он посмотрел на нее. Прекрасное холодное лицо не выражало никаких эмоций. Софи попятилась, а он начал наступать. Медленно и неторопливо, словно усмирял дикого зверя. Мортем, пятясь, добралась до Дагмар, протянула руку, чтобы помочь подняться. Однако демоница оттолкнула и увеличилась в размерах, обрастая броней, принимая истинный облик. Глаза Софи привыкли к темноте, разгоняемой светом фар и свечением ангела.

– Тварь! – прошипел он.

Серафим бросился на них и перехватил Дагмар всего лишь одной рукой, когда она попыталась закрыть собой Софи. Демоница вывернулась и напала, метя ногой в его торс. Он пошатнулся и незамедлительно ответил, ударив Дагмар в челюсть.

Ангел, если он действительно им являлся, держал демоницу за горло, а другой рукой, несмотря на когти, рассекающие его плоть, схватился за длинные, как у серны, рога, обламывая те по кускам. Дагмар закричала и попыталась задеть его, но противник превосходил ее по силе.

У них не было ни шанса. Софи не знала, остался ли кто-то в живых в баре, или Дагмар – единственная ее защита.

Ногой она наступила на что-то. Нож. Охотничий нож. Софи присела и подняла его, пряча в рукав. Ангел в этот момент отбросил от себя Дагмар и оказался в шаге от Мортем.

– Почему? – горько спросила она. Злые слезы бежали по щекам. – Я просто хочу жить.

– Твоя жизнь ставит под угрозу наши.

Софи с ворохом мыслей и страхом смерти вцепилась в эти слова, прокручивая их в голове.

«Твоя жизнь ставит под угрозу наши».

– Я не сделала ничего плохого!

– Я знаю, Софи Мортем, но тебя решено убить. Слишком опасный дар ты носишь, помазанница Божия.

Он оказался сзади, обхватывая за плечи и шею. Все.

Это конец.

Сейчас ее не станет.

Значит, уже не важно, совершит ли она грех. Небытие, в котором она сгинет, равнодушно пожрет ее, как и других существ.

Охотничий нож скользнул из рукава в ладонь. Софи резко вонзила его в бедро ангела и тут же вытащила. Мужчина дернулся от неожиданности и отпустил ее, а она, развернувшись, ударила ножом в грудь, скрытую белыми одеждами. От слабого удара лезвие не вошло на всю длину, хотя она отчаянно старалась.

В это самое мгновение рядом послышалось хлопанье крыльев, и когтистые, обугленные руки обвили ангела, а затем надавили на нож, загоняя лезвие глубже.

– Ты... ты...

Ангел неверяще посмотрел на рукоять, торчащую из его тела, и упал сначала на колени, а потом завалился на бок. Внезапный порыв ветра бросил волосы в лицо Софи, а молния за полями разрезала небо, озарив все вокруг.

Мортем ощутила острую потребность взять умершего серафима за руку, но вместо этого отпрянула, чтобы не поддаться порыву. Свечение утекало из лежащего тела, а вместе со светом исчезала и сама оболочка.

– Мортем, ты цела?

В голосе Роули Софи с удивлением уловила беспокойство.

Глава 10

Роули

В момент, когда Софи убила серафима, над ее головой возник светящийся нимб из черных костей. Он выглядел настолько странно, что Роули уж было хотел протянуть руку и потрогать непонятный и не похожий ни на что предмет, но тот исчез, когда Мортем растерянно посмотрела на него.

– Дагмар! – дрожащим голосом позвала Софи, но та не ответила.

Роули не хотел бросать машину, к которой привязался так же сильно, как и к Абсентерии, поэтому, закатив глаза, запихнул не подававшее признаков жизни тело демоницы на заднее сиденье.

– Абраксас и Цейн?

– Первый ранен, второй мертв, – поморщившись, ответил Аластер. – Знаешь, я был скептично настроен насчет черной свиты, но теперь понял, что каким-то непостижимым образом они стали преданы тебе и готовы умереть, защищая от врагов.

– Цейн? – переспросила Софи, и ее губы задрожали. – Он точно умер?

– К сожалению, – ответил он, но сожаления не испытывал. Мортем точно поняла это, поэтому спросила:

– Ты действительно такой бесчувственный или хорошо скрываешь?

– А ты как думаешь? – Аластер растянул губы в неуместной улыбке, и девушка отвернулась.

Роули принял человеческую форму, потому что в демоническом обличье сидеть в «Додже» не представлялось возможным. Софи больше ничего не спрашивала. Аластер искоса поглядывал на нее, задумчивую и невидяще уставившуюся в окно. Слезы катились из ее глаз, но Софи, казалось, этого не замечала.

Ему было любопытно, что она чувствует, сама впервые убив, да еще кого. Привел к концу врага, конечно же, он, но именно рука Софи пронзила ангельское сердце.

Мортем оказалась сильной настолько, что рядом с ней угасло бессмертие серафима. Увиденное одновременно тревожило и восхищало Роули. Костяной нимб над головой. У кого из святых было нечто подобное? А черные кости всегда носили на себе жнецы, существа, которые не подчинялись ни Богу, ни Дьяволу.

Так кто же она: святая или жнец? Святой никогда не смог бы убить серафима. На что способны жнецы, кроме как забирать души и провожать их на другие стороны, Роули не знал. Становятся ли демоны смертными рядом с ней? Это предстояло выяснить.

– Я убила человека, – наконец выдавила из себя Софи и закрыла лицо руками.

– Он не человек и никогда им не был, – возмутился он, одной рукой удерживая руль.

– Это еще хуже. Он Божье существо. Ангел.

– Хрен с ним, – припечатал Роули. – Думаю, он не единственный из числа его собратьев, кого послали за тобой.

– Я не хотела. У меня не было выбора. Я не хотела умирать... снова, – оправдывалась она.

Когда слезы нескончаемым потоком хлынули из ее глаз, Роули дал по тормозам и повернулся к ней, хватая рукой за подбородок. Его голос стал грубым и злым:

– Ты спасла свою жизнь! И, кстати, спасла жизнь Дагмар, чего, уверен, для нее никто никогда не делал. Уйми муки совести. Ты – в мире ангелов, что хотят твоей смерти, и демонов, что защищают твою жизнь. Не хочешь обратно в небытие? Тогда борись!

Светлые, влажные от слез глаза зло сузились, и Софи ударила его по руке, освобождая подбородок.

– Я буду в порядке.

Роули кивнул, снова завел машину и выехал на трассу.

Они проезжали небольшие чешские городки и деревни. Встречных машин на дороге почти не попадалось. Холод и полнолуние сделали ночь светлой, но этот свет мыслей Роули не коснулся: они все так же вились черным туманом над кругами Ада и его создателем. Лилит не проявлялась в зеркалах, сколько бы он ни смотрел, хотя они условились каждый день обсуждать продвижение совместной работы. Молчание Лилит и незнание обстановки в нижнем мире тревожило Аластера и пробуждало в нем желание кого-то убить и сожрать.

Не прошло и получаса, как на заднем сиденье зашевелилась Дагмар, а затем издала стон боли, приходя в сознание. Услышав ее возню, Роули резко остановил машину посреди перекрестка.

– Мы уходим туда, где сможем найти ответы.

Софи недоуменно посмотрела на с трудом севшую Дагмар, а когда перевела взгляд на Аластера, тот облизал разбитые губы раздвоенным языком. Миг, и они перенеслись из «Доджа» на перекресток польского Вроцлава.

Роули щелкнул пальцами, и, благодаря иллюзии, его костюм-тройка снова приобрел безупречный вид. Рана на боку еще кровоточила, но он делал вид, что ее нет, однако челюсть, в которую несколько раз ударил серафим, Роули иногда поглаживал, словно пытаясь успокоить ноющую боль.

Перекресток, куда они перенеслись, был центром пентаграммы. Пахло ладаном и благочестивой сыростью, той самой, которая обитала в костелах и навечно впитывалась в тела слуг Господних. Аластер рассмеялся, и этот звук скорее походил на приступ истерии.

– Святой отец! Снова нет денег на покер?

– Что вы натворили! Ты и Фауст в тандеме – худшее, что могло случиться с этим миром.

Из темноты вышел священник. У старика на тонком указательном пальце сидело кольцо-печатка: папские ключи, увитые змеями. Седая борода закрывала пол-лица и, топорщась, спускалась до ключиц. Глаза с узким разрезом и нависшими веками укоризненно взирали на него.

– И не стыдно, ксендз^[21], вызывать в такое святое место демона?

– Ради благого дела.

– Все грешники прикрываются благими делами, при этом зная, куда потом им уготована дорога. Ближе к делу, – поторопил Роули, кожей ощущая опасность.

– Это она? – спросил священник, глядя на Софи. – Та, которую разыскивают ангелы и демоны?

– Софи Мортем, – представилась девушка, не дав Аластеру ответить. – Что вы обо мне знаете?

– Немного. Учил твоего отца в школе экзорцизма и участвовал в его проекте.

– В проекте?

– Колледж для экзорцистов. Для юношей и девушек.

– А зачем нужно что-то помимо школы при Ватикане?

– Такие времена, – устало ответил священник. – Экзорцисты-старики умирают, а новые не приходят. Католической церкви принадлежит около двухсот тысяч костелов. Хотя бы в каждом десятом должен быть свой экзорцист. Особенно теперь.

Роули постарался скрыть удивление за смешком. И тут же задал вопрос, перебивая Софи, которая уже набрала в грудь воздуха, очевидно, чтобы расспросить о колледже.

– Зачем позвал?

– Призвать тебя к разуму. Вы с Фаустом выпустили в наш мир тысячи демонов! А с ее воскрешением на земле объявились ангелы. Это может стать началом конца. Апокалипсисом. Прекрати, что бы ты ни задумал! Ты уничтожишь этот мир!

Роули сделал несколько шагов к границе пентаграммы и прошипел прямо в старческое лицо:

– А ты не думал, что, возможно, именно я хочу спасти этот гребаный мир? Чтобы правила не нарушались и злые души не лезли бы сюда по поводу и без? Чтобы не открывались червоточины и Дьявол бы не гулял по миру людей?

Священник его словно и не услышал, а может, просто не поверил.

– Я готов отдать душу за сделку, чтобы ты прекратил то, что сейчас происходит.

– Нет, ксендз. Не могу. Да и твоя душа мне без надобности.

Даже на освещенном фонарями перекрестке Роули заметил, как побледнел старик. Они находились на дорогах острова, который всегда стоял особняком от Вроцлава, и его часто называли вторым Ватиканом. Роули слышал плеск волн о бетон и видел эмблемы папских ключей, что горделиво украшали здания.

– Софи, дитя. Пойдем со мной. С королем сделок ты обречена. Местная церковь укроет тебя ото всех.

Он посмотрел на Аластера, словно тот силой держал Мортем, не давая уйти. Роули лишь насмешливо приподнял брови и обернулся, чтобы взглянуть на Софи. И неприятно поразился муке, которая проступила на ее лице. То ли от воспоминаний об отце, то ли оттого, что Софи была связана с демоном.

– Спасибо, падре. Я навещу вас, когда смогу.

Девичий голос не дрожал, но Роули показалось, что она отвечала, собрав последние силы, чтобы снова не расплакаться.

«Чертова святоша!» – пронеслось в мыслях Роули, прежде чем он заглушил в себе внезапную жалость.

Они снова переместились. На крыше небоскреба в Варшаве Софи вцепилась в его руку.

– Подожди! – Ее голос и приказывал, и просил одновременно.

– Нет времени на болтовню. Нужно запутать следы. Тот серафим как-то почувствовал тебя в Праге и точно знал, куда лететь.

– Я понимаю! – Софи упрямо выпятила подбородок. – Только объясни мне, куда мы, в конце концов, прибудем?

Роули не ответил, рассматривая ее раскрасневшееся лицо. Глаза все еще были опухшими от слез, на лбу ссадина. Мортем закусила губу, пока ждала, что он скажет. Роули же подумал, что хотел бы узнать, каковы ее губы на вкус. Каково это – целовать целомудренную святую? Обожгла бы его святость или же и вовсе убила? Роули обожал вызовы, а Софи, вся такая невинная и чистая, была именно им.

– Я кое-что ощутила, когда умер серафим.

– И что же? – нехотя спросил Роули, подозревая, что ответ ему не понравится.

– Потребность взять ангела за руку.

Роули отвернулся, ничего не ответив, пазлы в голове постепенно складывались в цельную картину.

Они перенеслись на перекресток у Карлова моста, а после еще с десяток раз в разные города и страны. Перемещение для него было естественным – как шаг вперед или в сторону, но Мортем оно явно не привлекало.

– Хватит! – слабым голосом потребовала Софи.

И тут же перед ошарашенным Роули возник мост. Река несла бурлящие прозрачно-бирюзовые воды, по двум берегам расположились разноцветные дома, а над ними белоснежными хранителями возвышались горы. Альпы.

Инсбрук.

– Как ты это сделала? – Роули требовательно сжал кисть Софи, отчего она поморщилась.

– Сделала что?

– Переместила нас сюда. Потому что это был не я.

Софи вздрогнула, ее руки покрылись мурашками. Осенняя погода в Инсбруке желала, наконец, стать зимней: холодный ветер обжигал щеки, а редких прохожих заставлял прятать лица в воротники пуховиков.

– Не знаю. Я просто хотела домой.

Роули не успел вставить ехидную реплику, как их снова перенесло.

– Прекращай! – пригрозил он и огляделся.

Они оказались на горной дороге. Слева от них стоял небольшой дом, глядевший темными окнами и освещаемый уличными фонарями. Возле калитки висел почтовый ящик, и Роули прочитал фамилию владельца: Мортем.

Софи уверенно пошла к входу.

– Глупо! Здесь нас сразу найдут.

– Нет, скорее всего, они уже искали и ушли. Тем более, они подумают, – она обернулась и посмотрела с вызовом, – что сюда я точно не приду, зная, что за мной охотятся.

На это Роули лишь тяжело вздохнул.

– Ты хочешь явиться и сказать: привет, мам, я жива?

– Нет. Мама работает в городской больнице. Она всегда брала ночные смены по средам и пятницам.

Софи открыла калитку, уверенно направляясь на задний двор. Роули догадался, что она идет ко второму входу со стороны кухни, поэтому двинулся следом. Очевидно, что ее мать по привычке не запирала черный ход. Он морщился, пока шел. Разодранный ангелом бок еще кровоточил, но рана понемногу затягивалась.

Когда он вошел в дом, Софи уже водила рукой по большой фотографии в рамке, висящей над кухонной столешницей. На ней идеальным кадром застыло счастливое семейство Мортем: мать, дочь и отец-священник. Плечи Софи затряслись от беззвучных рыданий.

В этот раз Роули не стал пытаться ее вразумить, вместо этого он вспомнил, что именно с его подачи произошел пожар. Странно, что ее хотели убить лишь несколько раз. Почему не пытались чаще? Возможно, у них ограниченное число попыток на благое убийство? Прах его дери, оказалось, он знал об ангелах лишь то, что говорил Повелитель и святое писание.

Фотографии Софи висели на стенах в коридоре. На них падал тусклый свет от фонарей с дороги, превращая в печальные воспоминания. Он задержался, чтобы рассмотреть их внимательнее, а девушка скрылась в глубине дома. Роули нашел ее в одной из комнат. Очевидно, раньше здесь была спальня. Простая, но уютная обстановка: карта мира, несколько позолоченных кубков, два стеллажа с книгами, письменный стол и диван.

– Мама оставила все. – Мортем подняла печальный взгляд и тут же вытерла слезу, катившуюся по щеке. – Я поищу вещи отца. Вдруг в них есть что-то обо мне или о его работе.

– Думаешь, после смерти их отдали твоей матери?

– Отец рос сиротой, кроме нас, родных у него не было.

Они аккуратно проверили спальню фрау Мортем, а затем и гостевую. В гараже и кладовой тоже не оказалось и следа вещей.

– У нас была недостроенная сауна на заднем дворе, которую я в прошлые каникулы превратила в еще одну комнату для чтения. Она стоит выше по склону. Может, там?

Софи вошла в небольшое помещение и включила лампу. Сруб где-то три на три метра с окнами в полстены содержал в себе письменный стол со стопкой книг и мягкое кресло. Эту скудную обстановку загромождали с десяток картонных коробок.

– Личное место для чтения, – неловко пробормотала Софи и кинулась распаковывать содержимое.

– Это не твои коробки, – уточнил Роули.

– Нет, – бросила она, пытаясь разорвать руками скотч.

Роули сделал шаг и разрезал когтями запечатанную коробку, затем еще одну и еще, пока не открыл их все. Софи вытащила из ближайшей к себе католическую рясу и, поднеся к лицу, шумно понюхала.

– Мы понимаем, что такое скучать, только когда теряем человека навсегда.

Роули испытал нечто сродни зависти. Зависти, что у Софи осталась любовь к семье, к погибшему отцу. Она была полна самых разнообразных эмоций, чаще светлых. А он? После стольких раз стирания памяти, после тысяч жизней, большинство из которых Роули попросту не помнил: у него не было никого и ничего, лишь Ад. У Аластера не осталось любви к прошлому, да и была ли она вообще? Он не помнил. Быть демоном равно быть мертвым, пусть имитация жизни иногда и развлекала его.

– Переоденешься? – спросила Софи, вырывая его из паутины мыслей.

События, которые ворвались в его распланированную жизнь, странным образом пробудили другую сторону натуры, ту, что хотела иной судьбы. Роули понял, что давно избавился от иллюзии, и теперь стоял посреди коробок в свисающей лохмотьями одежде. Благо, что брюки остались целы.

Софи запустила руку в коробку, выудила оттуда черную хлопковую рубашку и протянула Роули. Он быстро сменил одежду, довольно отметив, что она при этом, покраснев, рассматривала его торс.

Аластер сел за стол и взял из ближайшей коробки книги. На удивленный взгляд Софи пояснил:

– Вдвоем мы быстрее найдем информацию.

Желудок Мортем отозвался голодным урчанием, и ее щеки снова покраснели, но теперь скорее всего от неловкости, а не от смущения.

– Схожу, возьму еду в доме. Что-то, что не бросится в глаза, если исчезнет. Ты хочешь?

Он оглядел ее с ног до головы и глумливо ухмыльнулся:

– Есть? Нет, не хочу.

Пробормотав ругательства в его адрес, она вышла, а Роули задумчиво смотрел ей вслед, да так и остался сидеть, пока Софи не вернулась.

Дом Софи располагался на горном склоне, поэтому задний двор был выше, чем основное строение. Из окон недостроенной сауны он видел хребет Карвенделя, напоминавший огромного шипасто-клыкастого адского пса, его любимца – Сириуса.

Софи зашла в сруб с бутербродом, от которого откусывала прямо на ходу. Во второй руке она держала большую чашку, судя по аромату, с кофе. Ее лицо выражало грусть. Скорее всего, Мортем тяжело было находиться в родном доме, понимая, что он больше не является для нее таковым.

– Абраксас и Дагмар. С ними все будет в порядке? И не нужно ли похоронить Цейна?

– Они уже на пути в Инсбрук. Ты что, волнуешься за них?

– Да, – ответила Софи, и от такого простого слова Аластер передумал отчитывать ее и говорить, что демоны лживы и не стоят беспокойства.

Ночь утекала словно вода, и Роули заторопился.

– Отберем записи и книги в отдельную коробку. Светает. Нужно уходить, найти здесь отель, пока не вернулась твоя родительница.

На лице Софи снова отразилась мука, и, сложив руки перед собой, она попросила:

– Давай подождем, пока мама зайдет в дом утром. Прошу тебя!

Софи не произнесла это вслух, но он догадался, как жаждала она увидеть свою мать. Ему стоило бы напомнить, в какой они ситуации, но, поймав небесно-голубой взгляд, Аластер недовольно протянул:

– Похоже, ангелы и демоны не стерегут твое жилище, а значит, пока мы можем ненадолго задержаться.

Они занялись делом: Роули достал мобильный и забронировал отель, в который можно заселиться в любое время суток. Софи перебирала вещи отца, раскладывая по стопкам книги и бумаги.

Перед семью часами утра Роули погасил свет. Через десять минут к дому подъехала машина, и Софи, отложив бумаги, посмотрела в окно. Стройная темноволосая женщина в длинном пальто прошла от калитки к входным дверям и принялась искать что-то в сумке.

Софи застыла, прижав руку ко рту, а потом всхлипнула:

– Мама.

В тот же момент женщина подняла голову, словно что-то почувствовала, однако Роули среагировал быстрее и за долю секунды до того, как она бы увидела в окне свою воскресшую дочь, заставил Софи наклониться.

– Она идет сюда, – заметил Аластер, своим язвительным тоном как бы говоря: я же предупреждал.

– Ты сможешь переместиться с коробкой? – спросила Мортем, судорожно приводя помещение в первоначальный вид. Стоя на коленях, она быстро закрывала коробки, двигая их по полу, словно шахматные фигуры.

– Да, если возьму в руки, – ответил он и поднял с пола отложенные документы.

Они исчезли за мгновение до того, как Эрика Мортем открыла деревянную дверь. Переместившись прямо в номер отеля, Роули бросил коробку на широкую кровать и поджал губы, неодобрительно взирая на растерянную, оглушенную встречей с матерью Софи.

А она сделала несколько шагов к нему, обняла за талию и уткнулась лицом в грудь. Аластер замер, снова испытывая странное щемящее чувство, которое ему совсем не понравилось. Оно словно обнажало его и делало уязвимым, готовым следовать за этой девчонкой, куда бы она ни пошла.

– Не у того ты ищешь утешения, Мортем, – хрипло начал Роули, и она отстранилась, вытирая слезы. – Когда-то я получил приказ от своего Повелителя – убить семью в Австрии, обставив все, как несчастный случай. Такие приказы были всегда, и я, не задавая вопросов, их исполнял.

Роули посмотрел в покрасневшие глаза ничего еще не понимающей Софи и припечатал:

– Я не стал совершать этого лично, а заставил демона, который был должен мне услугу. Он устроил пожар в одном доме в городе Инсбрук и доложил мне, что дело сделано.

Софи обняла себя, словно хотела защититься от его слов. Для Аластера эти слова стали стеклом, резавшим его нутро. Но нужно было ее оттолкнуть, нужно показать свою сущность, ведь Мортем, казалось, начала забывать, кем он являлся.

– Я тот, кто принес горе в твою семью и шрамы на твое тело. Не обманывайся на мой счет. Я защищаю тебя, потому что ты связана с Лилит, а она нужна мне для осуществления плана, который я вынашивал годами.

Обычно Роули плевал на чужие чувства и переживания, но от сказанного его самого корежило. Признание раздавило, уничтожило все, что, как ему казалось, Софи начала испытывать к нему, все зачатки симпатии и доверия. Лицо Мортем, на котором так ярко читалась каждая эмоция, превратилось в мрачную маску. Софи стала похожа на карающего ангела: прекрасная и недосягаемая.

– Это ты! – прошипела она. – Ты забрал жизни моих родных!

Софи сжала кулаки и посмотрела с такой ненавистью, словно готова была броситься на него и откусить голову.

– Ну что тут сказать. – Он пожал плечами и усмехнулся с горькой иронией: – Я демон. Только и всего.

– Только и всего? Ну конечно, – язвительно отозвалась Дагмар, появляясь в коридоре, а следом за ней показался и мрачный Абраксас.

Мортем немного ожила и кинулась к ним:

– Вы в порядке? Вас ранили?

– Уже в порядке, – тепло отозвался Абраксас, метнув сердитый взгляд с Софи на Аластера. – Мы сняли номер этажом ниже, там две комнаты, Дагмар захватила твои вещи.

– Идите, я за вами, – кивнула Мортем.

Когда они снова остались вдвоем, Софи молча взяла из коробки половину бумаг и книг, а затем направилась к выходу.

– Они твоя свита, ты можешь им приказывать что угодно, заставить делать что угодно, понимаешь? Ты их хозяйка. Не друг и не коллега. Хозяйка. Они демоны, не нужно с ними церемониться.

Она обернулась. Злость в глазах Софи обжигала холодом, и Роули подумал, что она ничего ему не ответит.

– Но они же когда-то были людьми, верно?

– Да, но...

– Тогда я буду обращаться с ними, как считаю правильным, в надежде, что они когда-нибудь ответят мне тем же.

– Что ж... – Он хотел сказать что-то нейтральное. Злость Софи сжимала сердце, словно ему было дело до ее чувств.

– Я не сплю вторые сутки, Роули, – перебила она и потерла глаза. – И даже если я энсиа, я все равно ощущаю необходимость спать. – Тон Софи, резкий и отрывистый, ему не понравился. – Вернемся к поискам ответов через пару часов.

Провожая взглядом ее фигуру, Аластер набрал сообщение Дагмар:

Роули нашел мини-бар, слил в стакан несколько мини-бутылок с виски и выпил залпом, а после снова наполнил и устроился на кровати, где лежала полупустая коробка с документами, принадлежавшими Патрику Мортему.

Половина бумаг была заметками святого отца по экзорцизму. Роули скучающе листал страницы одну за другой, но думал совершенно не об этом. И даже не о том, что готовилось в Аду, нет. Его мысли занимала тонкая фигура Софи, которая доверчиво обняла его в поисках поддержки. Что он испытал? Нежность? Сочувствие? Может, это ее сила так влияет на него? Не мог же он в самом деле привязаться к девчонке.

Ангелов Софи делала смертными, как того, что оказался рядом с ней сегодня ночью. Можно было предположить, что ее сила возвращала демонам сострадание и другие забытые эмоции, какие испытывали обычные люди. Наверняка это далеко не все ее способности. Роули хотелось разгадать, что еще скрывала эта душа.

За окнами давно рассвело. Допив виски и прочитав все, что осталось в коробке, он ушел в душ. Алкоголь не принес облегчения, а сделал только хуже, подкидывая картины обнаженной Софи, которые могли бы стать реальностью, если бы он не оттолкнул ее. Холодная вода отрезвила, и, вымывшись, Аластер неохотно облачился в ту же одежду, так как сменная осталась в его пражской квартире.

Зеркало в полный рост, стоявшее в коридоре, отражало только его фигуру в грязных брюках и рубашке покойного святого отца.

– Лилит! Покажись! – потребовал он, но она не пришла, хотя должна была появиться еще ночью.

Он прилег на кровать и закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон и найти ее. Получасовая дрема тоже не принесла результата, и это взволновало Роули. Ниотинского он вызвать не мог, так как кардинал не стал демоном, а Лилит на призыв не откликнулась. Стоило подождать ночи и перенестись к вратам в Ад, но тогда пришлось бы тащить Мортем в преисподнюю, а это было плохой затеей.

Ночью ему необходимо совершать сделки, чтобы держать видимость повиновения Феру Люцию. Роули не сказал никому, что печать на его коже уже почти как сутки нестерпимо жгло. Повелитель настойчиво звал своего слугу, однако Аластер больше не собирался являться перед ним в смиренном повиновении. Проблема состояла в том, что Дьявол спустит на него всех демонов и бесов, если поймет, что Роули его предал.

Аластеру нужна была поддержка не только нескольких демонов черной свиты, и даже не всей свиты, если бы Софи смогла оживить их. Ему требовалось нечто большее, и он рассчитывал позвать созданных им существ, если обстоятельства сложатся не в его пользу. Пока же им лучше не привлекать внимание, потому что демоны, охотящиеся за Софи и, возможно, за ним тоже, – это не восставшие низшие упыри, которые выползают лишь ночью, не в силах контролировать свою сущность. Демоны хитры и изворотливы, умели скрываться на виду, если того требовала ситуация. Они буквально хамелеоны, имитирующие людей, но не являющиеся ими.

Роули открыл двери номера и столкнулся с Софи, которая, по всей видимости, собиралась постучаться.

– Мы кое-что нашли, – выпалила она.

Он посторонился, и она прошла в его номер. Щеки Софи горели лихорадочным румянцем, а пальцы, сжимавшие несколько блокнотов, подрагивали.

– Мне угадать, или ты все-таки расскажешь? – спросил он, указывая подбородком на записи.

Она молча протянула ему бумаги, указав страницы. Роули положил блокнот на стол и, наклонившись, начал читать:

Роули оторвался от дневника и удивленно встретил взгляд Софи. Она определенно злилась на него за то, что он открыл ей ранее, но прятала это чувство за волнением от своей находки.

– Интересно, читала ли это мама, смотрела ли записи отца?

Софи нервным движением заправила за ухо короткую прядь волос, упавшую на лицо.

– А твой второй отец никогда не пытался связаться с тобой?

– Нет.

– Дочь жнеца. Интересный ты зверь, Софи. Помимо того, что в тебе есть нечто от жнеца, ты должна была стать святой. Святой жнец. – Он смотрел в ее глаза и терялся, словно бы оказался один в солнечном небе.

– Святой жнец? Я святой жнец? И что это значит?

Роули озадаченно поджал губы. Если бы он сам знал, что это значит. Живая, с силой жнеца и примкнувшая к святым за деяния свои, за очищение огнем, за невинность и доброту? Химера? Какой силой она могла обладать и обладала ли вообще? Ангелов делала смертными, а демонам возвращала людские чувства – это все, или было в ней что-то еще?

– Без понятия, – ответил Аластер. – Возможно, ты объединила в себе силы и тех и других. А может, недостатки и тех и других. Или вообще одна сила взаимно исключила другую. Однако я знаю, у кого спросить. И мы отправимся к нему сегодня же ночью.

Глава 11

Софи

«Дочь жнеца и священника. Как это может быть реальностью? Хотя, почему нет, ведь я воскресла, статуи ожили, а напротив меня стоит демон сделок», – размышляла Софи.

Окна его номера выходили на реку Инн и набережную. За ними виднелась горная корона, частично занавешенная туманом, как театральными кулисами.

– К кому мы отправимся?

Задумавшись, Аластер недовольно хмурил лоб. Софи кусала нижнюю губу изнутри, испытывая множество эмоций, главной из которых был гнев.

Гнев на Роули. Он был виновен в ее бедах, но лишь отчасти. Гнев на себя, на ситуацию, из которой она не видела выхода. Это именно она корень всего, что приключилось с семьей. Ей хотелось кричать.

Мертвая.

Она мертвая.

Даже ее фамилия говорила об этом. Она не должна была родиться, поэтому случился пожар, поэтому бабушка и дедушка умерли.

Это

Все

Из-за

Нее.

Когда Роули отвернулся к окну, Софи погладила бледную чистую кожу рук, которую все годы пересекали уродливые шрамы. Их больше не было, но она ощущала их внутри, на своей душе, на своем сердце, в своих мыслях.

– Мы отправимся к старому знакомому, но не сейчас. Так что – одевайся. У нас есть время прогуляться по городу.

Как же он ее злил. И зачем, скажите все святые, она его вчера обняла? Софи отошла от него на пару шагов, заметив, что каким-то образом они стояли слишком близко друг к другу.

– Прогуляться? Ты не забыл, что нас ищут?!

Роули деловито закатал правый рукав отцовской рубашки, потом левый и ответил:

– Не забыл. Так надо.

Она посмотрела на воспаленный сигил на его руке, и тут же отвела взгляд. Софи развернулась, чтобы пойти в номер к черной свите, но Роули в спину задал вопрос, которого она подсознательно боялась.

– Тебя могут узнать в Инсбруке?

Не поворачивая головы, Софи на выдохе произнесла:

– Шанс почти нулевой. Я иначе выгляжу, вроде я и не я. Ну и в центральной части города навряд ли встретится кто-то из моих бывших знакомых.

– А друзья?

Софи проглотила горький ком в горле и дернула уголком губ:

– Близких друзей у меня не было.

Она направилась в номер к свите, и при мысли о них на лице Софи мелькнула слабая улыбка. Она снова посмотрела на бледную кожу рук. Может, шрамы были не уродством? Может, они служили доспехами для ее души? Шрамы стали лакмусовой бумагой для определения людей, ведь Софи сразу понимала, кто есть кто лишь по тому, как они реагировали на несовершенство ее кожи.

Зайдя в номер, Софи облегченно выдохнула. Абраксас ушел, а Дагмар что-то выуживала из шелестящих пакетов, которых не было, когда она поднималась к Роули.

– Что он сказал?

– Что я неведомый зверь, – скривилась Софи. – И что мы идем гулять по городу.

– Выглядишь неплохо, несмотря на все, что случилось, – заметила Дагмар, оторвавшись от своего занятия.

Софи не чувствовала себя даже сносно, но говорить об этом не стала. Покушения, охота и откровение Роули, от которого ее до сих пор трясло от злости. В любое другое время она бы свихнулась от всего происходящего, но Софи на удивление хорошо держалась. Возможно, этому способствовала близость родного дома. Они с отцом перед смертью так и не доехали до Инсбрука. У Софи появилось чувство, что она выполнила важное дело, вновь появившись здесь.

Важным было и то, что Мортем наконец узнала, кто она, и искать подробности о ее силе станет легче. Где-то глубоко внутри Софи уже приняла то, что является энсиа, и мир, в котором она жила до этого, словно слепая, теперь обрел четкость. Мортем не радовало наличие в нем всяких мистических чудовищ и то, что ангелы оказались еще теми засранцами, похлеще демонов. Однако ее успокаивало присутствие черной свиты, к которой Софи как-то незаметно привязалась. Она смотрела на запястье с тремя полосами и не понимала, почему их так и осталось три, если Цейн умер.

– Тебе тоже все равно, что Цейн умер?

Дагмар ответила насмешливым взглядом и поучительно заметила, оставив вещи на кровати.

– Когда ты уже поймешь, что мы не люди? Мы демоны. Не ищи в нас сочувствия, не пытайся даже. – Дагмар показала на кровать: – Вот. Выбери и одевайся.

Она разложила теплое бежевое пальто, длинный тонкий ярко-желтый пуховик на выбор и добавила к ним водолазку из шерсти и брюки.

«Интересно, она специально купила желтый, чтобы легко найти меня в толпе?» – подумала Софи и накинула пальто, а шею обернула теплым шарфом. Дагмар в черной короткой куртке уже ждала возле выхода, как и Роули, облаченный в стильное черное пальто. Глаза, как обычно на людях, он спрятал под круглыми солнцезащитными очками, хотя Софи могла поклясться, что видела, как Аластер создавал иллюзию, и зрачки выглядели обычными.

Отец часто говорил, что пути Господни неисповедимы. То же самое Софи могла сказать о демонах, ангелах и остальных тварях. Она не знала, какой дорогой шел Роули, что он задумал, так же, как и не знала, сколько еще черная свита будет с ней и когда захочет уйти. У Софи зрело убеждение, что нужно предложить Аластеру сделку, условием которой была бы ее защита, но тут же она вспоминала о его причастности к пожару. Мортем решила оставить сделку как экстренный план, если поймет, что иначе ей не выжить.

– К золотому балкону? – спросил он, привычным жестом поправляя очки. «И как он только успел их приобрести?» – Сегодня мы гости в твоем городе.

Естественно, столько прожив, Роули наверняка успел побывать в каждом городе мира. Позер. Софи скрыла злость за милой, как она надеялась, улыбкой. Да и золотым балкон, по правде, не являлся, хотя был в списке номер один у туристов.

Максимилиан Первый, император Римской империи, построил «Золотую крышу», чтобы наблюдать за турнирами на площади. Лоджию облицевали почти тремя тысячами позолоченных медных пластин. В этом здании размещался музей, посвященный его жизни.

– О нет. Скучно. Сначала через мост на набережную – есть уличную еду. – Софи сделала паузу, готовясь услышать возражения подобному времяпрепровождению, когда на них идет охота, но Аластер молчал. – Кстати, название города буквально так и переводится – «мост через реку Инн».

– Мы знаем, – одновременно ответили Роули и Дагмар, чем заставили Софи замолчать.

Абраксас, абсолютно неузнаваемый в джинсах и лыжной куртке, подошел, когда Софи с наслаждением отправляла в рот запеченный картофель с жареным сыром и кислой капустой. Роули с мученическим видом ел стейк с картонной прямоугольной тарелки, а Дагмар взяла себе кебаб, чем очень удивила Софи, полагавшую, что демоны едят только полусырое мясо. Абраксас заказал клецки с мясом и разбил вдребезги все стереотипы Мортем, сложившиеся о них.

– Что выяснил? – Роули аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Демоны в городе, – отчитывался Абраксас. По его лицу трудно было прочитать хоть какие-то эмоции, и это сказало Софи больше, чем открытое их проявление, которое он демонстрировал до смерти Цейна. – Сколько – не знаю, но услышал от старого демона, которого удалось поймать, что более сильные пытались оживить черную свиту, да не смогли. Хофкирхе защищена и не пускает никого демонического вида. Твою родственницу не трогали, чтобы не повредить наживку. Думают, что ты явишься к ней.

Софи сильно стиснула стакан с чаем, и тот грозил пролиться на руку. Она бросила в урну тарелку с недоеденным блюдом, более не способная проглотить ни кусочка от тревоги за маму.

– Я хочу быть уверена, что она в безопасности и не умрет из-за меня. Что можно сделать? – Софи не просила, скорее, неосознанно для себя добавила в голос приказные нотки.

– Кто-то из нас останется здесь приглядывать за ней, – внес предложение Абраксас.

– Куда теперь, Софи? – Аластер повернул к ней лицо, но что оно выражало, Мортем не поняла.

– К отцу, на кладбище Вильтен, – сухо ответила она, отводя взгляд.

Кладбище находилось практически в центре города и примыкало к Вильтенской базилике. Это место было вторым любимым у ее отца, ведь по многочисленным историческим справкам, еще во времена Римской империи здесь поклонялись Деве Марии, и нескончаемым потоком верующие и монахи совершали сюда паломничество. В базилике стояла статуя Марии из песчаника, покрытого позолотой, к которой приходят помолиться и по сей день.

Перед воротами кладбища Софи остановилась.

– Я сама схожу. Вы сможете меня увидеть отсюда.

Она показала на ряды надгробий, что высились за коваными столбцами ограды.

– Я с тобой, – ответил Роули тоном, не терпящим возражений, и первым пошел в ворота, слегка дергаясь.

Дагмар кивнула и осталась стоять вместе с Абраксасом. Софи, тяжело вздохнув, повернулась к воротам.

Она не знала, где именно похоронили отца, поэтому рассчитывала найти его среди служителей церкви, которые покоились в отдельном секторе. Однако Роули шел не туда. Понаблюдав за ним, Мортем поняла, что он откуда-то знает, где находится могила.

Роули остановился возле каменной плиты со статуей девушки, похожей на ангела. Софи приблизилась, ощущая, как сжимается в спазме горло, как накатывают слезы. Аластер собирался что-то сказать, но, увидев ее лицо, молча отошел.

Возле статуи стояла черная плита, на которой были выгравированы имя и даты.

«Патрик Мортем 10.10.1978–24.12.2018»

Софи опустила голову, глотая слезы. И случайно прочитала написанное на белой табличке у ног статуи:

«София Мортем 15.05.1999–24.12.2018»

До Софи только сейчас дошло, что ее похоронили рядом с папой. Почему-то об этом факте она забыла, желая скорее прийти к его последнему пристанищу и сказать «прости». Вытерев слезы, Софи посмотрела на каменную девушку, в лице которой угадывались ее черты.

– Что это?

На каменных глазах и щеках что-то блестело. Софи протянула руку и пальцем стерла влагу, по консистенции похожую на масло. Поднесла палец к носу и понюхала. Жидкость приятно пахла цветочными благовониями.

– Фиалками пахнет, да? – как-то обреченно спросил Роули.

– Да. Что это? Кто-то обмазал мое надгробие?

– Софи-Софи! – лениво протянул Роули. – Подумай еще.

– Это не может быть мироточение^[22]!

– Ты святая. Вот статуя и мироточит на освященной земле.

Мортем сжала кулаки, ощущая подступающие рыдания.

– Оставь меня одну. Пожалуйста, уйди!

Засунув руки в карманы, Роули удалился. Софи опустилась на колени перед черной табличкой и обняла холодный мрамор, всхлипывая и шепча о том, как скучает. Просидев так, пока не замерзли ноги, она поняла, что нужно прощаться.

– Я выживу, папа. Обещаю тебе! И найду того, кто забрал наши жизни. Прости меня.

Поднявшийся ветер высушил мокрые от слез щеки. Глубоко вдохнув и выдохнув, Софи натянула улыбку и вышла за ворота.

– Пойдемте.

Аластер встретил ее внимательным взглядом, в котором ей показалось сочувствие. Софи сжала челюсти, подумав о том, что у него точно не могло быть такой эмоции.

– Куда теперь? – оживился Абраксас, до этого листающий что-то в телефоне.

– На подъемник конечно. Историческими изюминками вас не удивить, а вот то, что вы катались на вершины гор – сомнительно.

Пока их компания шла к подъемнику, Софи то и дело ловила себя на мысли, что нужно наслаждаться сегодняшним днем в родном месте, ведь он может оказаться последним. Поэтому она преувеличенно бодро болтала с Дагмар, перекидывалась шутками с Абраксасом и даже на время перестала так сильно ненавидеть Роули за утреннее откровение.

Инсбрук будто бы и не заметил исчезновения Софи. «Высокие горы. Сильный город», – такой рекламный лозунг использовали туристические компании. Мортем считала его жемчужиной, сердцем Тироля. Окруженный массивными горами, раскинувшийся в долине, город в то же время не выглядел тесным. Старинный центр в стиле поздней готики радовал мощеными улочками и потемневшими от времени церквями. Река Инн бурно несла бирюзовые девственно-чистые воды, даря прохладу.

В детстве Софи слышала от мамы, что вода горных рек – это слезы Бога, скатившиеся с вершин. Она верила во Всевышнего, но после ночного происшествия ощущала себя оставленной им. Оставленной на растерзание его созданиям.

Дойдя до станции «Конгресс», они купили билеты на гибридный подъемник, идущий до Хангенбурга с пересадкой на канатную дорогу до смотровой Карвенельблик.

Фуникулер довез их до места пересадки. Они перешли на подъемник. Блестящая квадратная кабина из железа и стекла понеслась вверх, зарождая внутри радостное тепло, появлявшееся каждый раз, когда она поднималась на хребет Карвенделя. Софи положила ладонь на стеклянную стену и глядела вниз: на быстро удаляющуюся землю, на трос, на открывающуюся панораму гор и города под ними. Еще зеленые подножья переходили в светло-серый оголенный камень, который, в свою очередь, сменялся верхушкой, увенчанной ослепительно-белым снегом.

– Софи? – позвала Дагмар. – Ты чего застыла?

Заставив себя оторвать взгляд, она ответила:

– Больше всего в жизни я люблю этот вид.

– Горы есть и в Аду, Мортем.

Роули хмыкнул на ее ошарашенный взгляд, но продолжать не стал. Кабина тем временем остановилась на станции, двери открылись, выпустив компанию в леденящий ветер.

– Неудачная идея, – прошипела Дагмар, пряча лицо в воротнике куртки.

Софи поежилась, но упрямо пошла на тропу, ведущую к смотровой. Солнце постепенно закрывали тучи. Тяжелые, пепельные, они наползали на горы и медленно пожирали вершины. Как внизу, так и наверху людей оказалось немного. Большинство уже толпилось у канатной станции в ожидании кабинок. На смотровой площадке пара делала селфи, мужчина с собакой прогуливался дальше по тропе, компания парней в экипировке со сноубордами вывалилась из подъемника, шумно смеясь и переговариваясь.

Все было привычно, только Софи ощущала опасность. Она видела ее в сыром воздухе, в том, как надвигались тучи на город и долину, в мрачных лицах людей, встречающихся на тропе. Даже любимые ею горы выглядели как застывшие чудовища из кошмаров.

– Ты напряглась, – заметила Дагмар. – Почему?

– Сама не знаю. Вдруг они уже пришли к моей маме?

– Я отправлюсь к вашему дому, как только мы спустимся, – постарался успокоить ее Абраксас.

– Каталась с этих склонов? – спросила Дагмар, указывая подбородком вниз на трассы.

Софи собиралась сказать, как часто бывала здесь с отцом, но что-то вокруг них неуловимо изменилось, заставив ее проглотить все слова.

Люди на тропе людьми не были.

Мужчина моргнул, и Софи заметила, что на долю секунды его глаза стали черными. За ним шла компания сноубордистов, но уже без досок. Софи поняла, что они ждали ее. Все на этой проклятой вершине были одержимыми.

Софи вытерла влажные ладони о пальто, надеясь, что вместе с потом избавится и от страха. Жаль, что это так не работало. Она нервно оглянулась на Роули, но его лицо ничего не выражало, глаза скрывали очки, однако губы едва заметно дрогнули, скрывая мимолетную ухмылку.

«Он знал, – поняла Мортем и снова почувствовала себя преданной. – Знал и специально провоцировал их. Заманивал в уединенное место».

Дагмар словно бы невзначай приобняла Софи за плечи, наверное, увидела, какими нервными стали ее движения. Абраксас, продолжая идти, подстроился и встал с другой стороны. Роули размеренно шагал сзади, прикрывая тыл.

Одержимые приближались.

Софи уже не нравился вид гор и узкой тропы с обрывом на многие метры вниз. Она затаила дыхание, ощущая, как быстро стучит сердце, словно собираясь сбежать из груди.

Они остановились от едва слышного окрика.

– Великий и неуловимый Роули? Ты ли это?

Впереди и сзади узкую тропу заступили демоны, вселившиеся в сноубордистов.

Роули картинно приосанился, играя в одну ему понятную партию.

– Я, как видишь!

– Повелителю будет интересно узнать, почему ты сопровождаешь девчонку, которую приказано убить. А может, ты просто развлекаешься с ней? Она, конечно, не слишком аппетитная, но на вкус и цвет, как говорится.

Роули снисходительно изогнул губы, как это делают взрослые, обращаясь к детям.

– Думаешь, Фер Люций не знает?

Парень снял шлем и нахмурился.

– Тогда зачем нас послали ее убить?

– Хороший вопрос, – протянул Роули.

Его расслабленная поза была обманчива. Софи видела, как застыли лицевые мышцы, как напряглись плечи. Она поняла, что Аластер готовился напасть.

За короткий судорожный вздох, что она себе позволила, серый дым вылетел изо рта говорившего одержимого, но не успел выйти из человека полностью, как Роули неуловимо переместился, потянув за собой Софи, и сжал пальцами эту субстанцию. Тонкие бледные пальцы разорвали извивающийся дым, как старую ветошь.

Черная свита кинулась на противников, пытаясь оттеснить Софи с дороги, убрать, чтобы до нее не дотянулись демоны, но неудачно. Она поднырнула под руку парня, пытавшегося ее схватить. На Роули бросились двое, и он отшвырнул их, частично превратившись и отрастив черные когти на руках. Демонической силой он смахнул их с тропы. Крики ужаса разнеслись по ущелью, когда они полетели вниз, исчезая в густых тучах, опустившихся на Инсбрук. Отвлекшись, чтобы посмотреть на шум драки за спиной, Софи не удержала равновесие и, кувыркаясь, покатилась по земле и камням вниз. Снег смягчил приземление. Когда мир перестал крутиться, Софи с усилием поднялась как раз в тот момент, когда перед ней возник демон. Попыталась избежать удара в грудь и сделала шаг назад. Нога не встретила опоры и Мортем поняла, что снова падает.

Панический крик не вырвался из горла, как и зов о помощи. Она понимала, что никто не успеет ее спасти. Падая, Софи попала во влажную туманную массу. Все. Она закрыла глаза, считая секунды до столкновения.

Пять.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Сердце, казалось, отбивало удары в унисон, забыв, что нужно стучать чаще.

Сейчас.

Софи в последний раз распахнула глаза и увидела перед собой не острые, словно акульи, зубья Карвенделя, а перекошенное лицо Роули и его желтые глаза с огромными круглыми зрачками. Он больно вцепился в ее руки, притягивая к себе.

За мгновение до столкновения они переместились в номер отеля, с грохотом рухнув на деревянный пол.

Она попыталась подняться, но дрожащие, как студень, конечности не держали. Чувства обрушились, усилившись десятикратно, грозясь лишить здравого рассудка. Горло сжал спазм, и она закашлялась. Аластер прыгнул за ней. Но зачем? Ведь он мог переместиться, и тогда ее бы утащило вслед за ним. Или Роули хотел убедиться, что она не умерла в полете? Почему, падая, Софи совершенно забыла об этой связи?

Роули поднялся, на ходу стягивая с себя пальто. Бросил на Софи нечитаемый взгляд и наклонился, чтобы подхватить под плечи и колени. Он донес ее до ванной комнаты, поставил на пол и скомандовал:

– Раздевайся! Быстро! И под горячий душ!

– Я не хочу! – пролепетала Софи сиплым голосом.

– У меня нет времени спорить.

Хлопнув дверью, Роули вышел. Софи посмотрела на себя в зеркало. Бледная, словно мертвец, черные короткие волосы растрепались, губы потрескались, а в прозрачно-голубых глазах стояли слезы. Она стянула верхнюю одежду, потом полностью разделась и залезла под душ, включив горячую воду на максимум.

Удивительно, но минут через пять тело расслабилось и дрожь прошла, оставив после себя противную слабость. Одевшись, она расчесала волосы и вышла. Роули, меривший шагами гостиную, обернулся. Его зрачки снова вытянулись в вертикальные полосы, как у кошачьих.

– С черной свитой все в порядке?

Аластер закатил глаза, затем прошел к двери, ведущей из номера, и распахнул. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Абраксас.

– Дагмар защищает твою родительницу, – сказал он, при этом облизывая разбитую губу. – А я пойду с вами.

– Каким образом? До замка Гоуски ехать не один час, – ехидно припечатал Роули.

Абраксас кивнул, шагнул в номер, закрыл за собой дверь и, повернувшись к Софи, попросил:

– Софи, изгони меня, пожалуйста.

– А как ты вернешься?

– Я что-нибудь придумаю. Кто-то из свиты должен быть с тобой.

– Со мной где? Ты что... Изгнать... Мы что, пойдем в Ад?

Она повернулась к Роули, который в этот момент зло смотрел на Абраксаса.

– Не успеем, – сгримасничал Аластер, указывая глазами на поворачивающуюся дверную ручку, которую взламывали с той стороны.

Исчезая вслед за Роули, Софи успела бросить прощальный взгляд на Абраксаса, который, обернувшись к двери, выпустил когти.

Оказавшись в комнате, оформленной в готическом стиле, она поняла, что они перенеслись в Гоуску. Об этом говорил вид из окна: вдалеке виднелась гора, на которой расположился замок Бездез. Софи ездила на экскурсию туда и помнила, что с него была видна Гоуска.

Роули нажал на скрытые в полу рычаги, и они спустились под землю в каменный коридор, уходивший глубоко вниз.

– Слушай и запоминай, – негромко начал он. – Мы зайдем в первый круг Ада, «Лимб». Ты останешься там ненадолго, а я разыщу одного человека в шестом круге и приведу к тебе. Надеюсь, он сможет рассказать нам, что ты такое.

Роули двинулся вниз по ступеням. Софи достала телефон и включила фонарик, освещая путь.

– А кругов действительно девять? – спросила Софи, смотря то под ноги, то на его широкую спину.

– Нет, семь, – терпеливо ответил Роули.

– Кто тот человек?

– Грегор Ниотинский, кардинал-епископ при жизни и основатель ордена, которым сейчас верховодит Фауст.

– Он боролся со злом и оказался в Аду? Как? Почему?

– Полюбил Лилит, – развел руками Роули.

Софи не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Пахнущий сыростью коридор перешел в лаз. Софи поняла, что они находятся где-то под центром замкового двора. Роули резко остановился, и она чуть не врезалась в его спину. Выглянув из-за нее, Софи увидела нечто, похожее на круглый вход, затянутый белой пленкой. Когда свет от фонарика попал на нее, волоски на руках Мортем встали дыбом. Пленка была кожей. Как если бы ее содрали с человека и натянули, словно канву на пяльцы^[23].

– Предвосхищая твой следующий вопрос: нет, перенестись с тобой прямо в Ад я не могу, потому что не знаю, как при этом сработает это наше взаимодействие.

Говоря это, Роули начал методично рвать кожу когтями. Выглядело жутко, потому что на месте разрывов выступала кровь. Софи сглотнула и отошла, стараясь смотреть куда угодно, только не на вход.

Наконец Роули закончил. Из дыры повеяло серой и гарью, а горячий воздух обжигал настолько, что у нее начало жечь лицо и кисти рук.

Софи чихнула от резкого запаха и, шагнув за Аластером, оказалась на равнине. Ад действительно был похож на мир, состоящий из гор. Как если бы на Земле произошел Апокалипсис, и Доломитовые Альпы утратили разнообразие красок, утратили душу, став лишь безжизненным камнем. Она повернула руку ладонью вверх и проследила, как на кожу упала пепельная крошка. Равнина оказалась подножием горы, настолько огромной, что Мортем не видела вершины, так же как и не понимала, насколько широкой она могла быть.

– Удивительно, – прошептала Софи.

Роули приподнял брови, но ответил лишь:

– Пойдем.

Они двинулись вперед по иссушенной, каменистой земле. Софи не знала, сколько они шли – пять минут или несколько часов: время словно прекратило свой привычный ход. Помимо сыпавшегося на голову пепла, стояла одуряющая духота. Она вспотела, стащила с себя пальто и понесла его в руках.

«Лимб», или первый круг, представлял собой туманное нечто у подножья горы. Софи уже была готова шагнуть туда, но Роули придержал ее за плечо.

– Я с тобой не пойду, поэтому слушай внимательно: ни с кем не заговаривай, если увидишь, что к тебе кто-то подходит, отойди, не позволяй, чтобы тебя видели ближе пяти шагов. Просто двигайся, не стой на месте. Я скоро вернусь.

– Почему я не могу пойти с тобой? – В своем голосе Софи отчетливо услышала страх.

– Выше везде есть демоны, которые сразу поймут, что ты живая, а сюда они крайне редко спускаются, поэтому в «Лимбе» ты будешь скрыта.

Она заметила несвойственную Роули нервозность, словно он сам не знал, что ждет его на верхних кругах. Подумав, Софи пришла к выводу, что это умно, никто не станет искать ее прямо у себя под носом.

– Если ты не вернешься через несколько часов – я уйду, – предупредила она. Перспектива остаться в Аду ее совсем не радовала.

– Исключено. Одна ты не дойдешь, адские псы не пропустят. Даже если я не вернусь, что маловероятно, но все же, в этом случае тебя заберет кто-то из свиты. Абраксас уже направился в Богемию.

Он отвернулся и неслышно пошел прочь. Софи увидела, как кожистые крылья прорезали одежду, та опала лоскутами, а вместо нее тело закрыли полоски металла, наслоенные друг на друга. Они не походили на привычную чешую, скорее выглядели как стальные бинты. Роули взмахнул крыльями и взмыл вверх, тут же скрываясь из виду. Мортем боязливо поежилась, но, вспомнив об адских псах, торопливо шагнула в завесу «Лимба».

Туман поглотил все звуки, создав абсолютную тишину. Шаг вперед казался шагом в никуда, каждый судорожный вздох – ощущался последним. Возможно, души этого не чувствовали, но Софи была жива и собиралась оставаться таковой. В «Лимбе» не было ни дня, ни ночи, лишь постоянный серый полумрак, поэтому тени играли с ней свою злую игру. Вокруг непрестанно двигались зловещие изломанные силуэты, создавая впечатление, что в них Мортем могла бы различить образы своих родителей и других знакомых ей людей.

«Здесь легко можно сойти с ума», – подумала она, больше не всматриваясь в тени.

Стараясь следовать инструкциям Роули, Софи не стояла на одном месте. Она не знала, сколько прошло часов таких хождений. Через какое-то время она почувствовала, что устала настолько, что готова упасть и остаться лежать.

Погоня, нападение в Инсбруке, то, что она увидела маму, – все это совершенно измотало ее, а записи отца забили последний гвоздь в гроб ее проблем. Софи опустилась на землю, решив, что посидит совсем чуть-чуть, а после снова пойдет.

– Софи-и-и-и? – послышался шепот.

Она застыла. Затем повертела головой, пытаясь определить, откуда исходил звук.

– Софи-и-и.

Шепот, незнакомый и пугающий, казалось, раздавался прямо у нее в голове. Софи поднялась. Тяжелый воздух кружил голову, путал мысли, а страх подстегивал, не дожидаясь Роули, бежать отсюда к выходу.

Рядом с ней, буквально на расстоянии метра, появились две фигуры. На одной из них был черный балахон, а второй оказался щуплый подросток с рассеченной грудью. «Балахон» держал мальчика за руку, но отпустил, когда, повернув голову, увидел Софи. Он откинул капюшон и замер, а подросток, растерянно озиравшийся по сторонам, взвизгнул и уставился на запястье. Софи не успела разглядеть, что случилось с его рукой, потому что тот исчез, поглощенный туманом.

Она чувствовала, что не может сделать ни шагу. Прозрачно-голубые глаза на худом лице молодого мужчины в балахоне оказались точь-в-точь как ее теперешние. Над его русой головой виднелись несколько костей, скрещенных между собой. Софи сразу поняла, кто он. Даже если бы он тут же исчез, не сказав ни слова, она бы знала, кого увидела.

– Ты знаешь, кто я. – Ломкий низкий голос не спрашивал, скорее утверждал.

Она рассматривала Тома, подсознательно сравнивая его лицо со своим.

– От меня тебе досталась сила, ну и после воскрешения – глаза, – сказал он, словно прочитал мысли Софи. – Патрик недостаточно хорошо научил тебя, а ведь мог, будучи сильным экзорцистом.

– Научил чему?

– Слову Божьему. – Он почти выплюнул эти слова.

Она нервно дернула плечом, стараясь не злиться. Кому-кому, а уж точно не ему указывать, как и чему должен был научить ее отец.

– Папа обучил меня всему, что считал важным.

– Нет, Софи. Самое важное он скрыл, хотя точно знал.

Том приблизился, и она услышала его запах: так пахло в грозу – очень свежим, разряженным воздухом и дождем. Несмотря на явную неприязнь, которую она испытывала к жнецу, рядом с ним ей стало легче дышать.

– Просветишь? – иронично спросила она, копируя манеру речи Роули. Это было так абсурдно – обсуждать не то, что она почти его дочь, а то, что не сказал ей Патрик при жизни.

– Христианская вера – фальшивка.

Софи чуть не рассмеялась.

– Оглянись! Мы в Аду. Ад настоящий!

– Ад существовал задолго до Бога и Дьявола. Это неизменная величина. А вот у руля вверху и внизу не всегда были Бог и Дьявол.

Софи не понимала, почему они говорят именно об этом. В чем смысл?

И снова он словно подсмотрел мысли, а быть может, все было написано на ее лице.

– Смысл в том, Софи, что ты нечто новое для обеих сторон. Святая и жнец. Живая, вернувшаяся из небытия. Живой святой жнец.

– Я не могу быть святой. Святые канонизируются церковью. Это знает даже школьник.

– Ой, да брось! Настоящие святые избираются Богом, но никак не людьми, которые облечены церковной властью. Это все огромный обман.

– Для чего ты мне это говоришь? И почему именно здесь и сейчас?

От Тома веяло неестественной отстраненностью, словно бы он забыл, что значит чувствовать, и не мог вспомнить, хотя Софи показалось, что пытался.

– Я не знал, что встречу тебя здесь. Я видел тебя рядом с душой, когда демон перекрестка взымал долг. Живым не дано узреть жнецов, поэтому раньше поговорить с тобой я не мог.

Софи не верила ему, но неожиданно для себя бояться «Лимба» перестала. В конце концов, она сегодня упала с вершины Карвенделя, увидела свою могилу – это все было нереально ужасно. Однако благодаря этим событиям Мортем осознала, что единственным самым страшным для нее являлось небытие – место, где никто уже не живет, не существует, не мыслит. В Аду душа страдает, но она, по крайней мере, есть.

– Почему энсиа попадают в небытие? Почему не в Рай или Ад?

– Потому что они не люди, а существа, наделенные силой. За все нужно платить – за силу тоже, даже если ты ее не хотела. Для человека существует, так сказать, второй шанс, для энсиа – только одна жизнь, пусть и долгая.

– А для меня?

– Ты исключение. Неизвестная переменная в отлаженной системе. Ты икс. Поэтому они все хотят умножить тебя на ноль. Ты часть Божьего мира и жнец – тот, кто стоит на другом уровне бытия. Вот они и дергаются в попытках тебя достать.

– Почему я не вижу здесь других жнецов? – спросила Софи, вглядываясь в окружающий туман.

– Потому что они этого не хотят.

Она резко выдохнула, чтобы произнести:

– Почему ты...

– Вселился в Патрика? – закончил он и протянул руку к ней, но так и не коснулся. – Я до безумия любил твою мать.

Кости над головой Тома замерцали, очевидно, причиняя ему боль, потому что он поморщился и вытер пот со лба.

– Мне нужно идти за душой. Софи, я не буду оправдываться за прошлые поступки, но хочу предостеречь: найди возможность сбежать от Роули и его привязи, на которую он тебя посадил как собачонку.

– Благодаря ему я еще жива.

– Ты жива, потому что он хочет тебя использовать для своих дел, – отбил он. – Черная свита – вот кто на твоей стороне, но не он. Ты в «Лимбе» слишком долго! Это не просто место. «Лимб» – живая сущность, питающаяся страхами и отчаянием тех, кто попал в его сети. Он меняется, подстраивается под своих обитателей, играя с их разумом и душой. Уходи, иначе тебя обнаружат!

Том накинул капюшон, скрывая лицо, и Софи заволновалась. Ей столько всего хотелось спросить, хотелось узнать больше о жнецах и о том, почему этот человек совершил самоубийство. Она торопливо перебирала в уме вопросы и задала, на ее взгляд, самые важные:

– В чем моя сила? Как мне защитить себя?

Он пожал плечами, выражение его лица она уже не видела, но голос звучал глухо и мертвенно спокойно:

– Я этого не знаю и уверен, что не знает никто из тех, кто хочет твоей смерти.

Он отвернулся и стал отдаляться, словно бы не шел, а плыл над землей.

– Мы еще увидимся? – крикнула она ему в спину.

– Надеюсь, Софи, что ты меня еще долго не увидишь, – прозвучало печально у нее в голове.

Глава 12

Роули

Оставлять Софи в «Лимбе» он не хотел, но обстоятельства вынуждали действовать. Роули никогда не любил это проклятое место, в котором каждой душе напоминали о совершенных грехах. Думал, что не любил, какне любят дети отчий дом из-за разногласий с родителями, но никакое другое место домом уже назвать не могут.

Широкие взмахи кожистых крыльев разрезали горячий воздух, словно лезвия живую плоть. У Лилит крыльев не было, вместо них появлялись рога. Первопадшие – единственные из демонов, кто имел две истинные ипостаси. Человеческое тело и демоническое – две половины одного целого. Его чешуя, похожая на погребальные бинты, отображала последнее одеяние в тот момент, когда в прошлом человек добровольно согласился стать демоном. Роули помнил это событие так же четко, словно это было вчера. Он надеялся, что настанет тот день, когда воспоминание о превращении перестанет приносить ноющую боль, а оставит лишь печаль о содеянном.

Каждое движение крыльев сопровождалось свистом густого воздуха, разнося едва ощутимый запах серы. Аластер понимал, что после того, как он поговорит с Лилит и Грегором, обязательно нужно будет преклонить голову перед Повелителем, уверить в своей преданности и узнать, что ему известно о Софи и донесли ли, что он постоянно был с ней.

Предчувствие шептало всю дорогу, что с Лилит что-то случилось. Не в ее характере сначала договариваться, а потом исчезать. Найти Грегора и Лилит – первостепенная задача, а после стоило выяснить у Ниотинского, что он знает о святых жнецах.

Ступив за пятый круг, он не узнал замок. Некогда огромное строение лежало в руинах. Почерневшие и закопченные от огня обломки камней демонстрировали кровь и ошметки демонических тел.

– Что здесь произошло? – цыкнул он, пробираясь внутрь.

Мало кто знал, но замок хранил в себе обширные подземные коридоры, которые простирались на многие километры вверх и вниз по горе грехов. В тайных ходах размещались закрытые комнаты, в которых происходили собрания недовольных действующей властью. Под замком была демоническая псарня, где выращивали адских псов. Такая же псарня, но больше находилась и в крепости за седьмым кругом. Роули сомневался, что Фер Люций о коридорах не знал, скорее не удостаивал внимания.

Князя круга он увидел по частям: голова лежала у центрального входа, а туловище наполовину сожрали стервятники. Роули посмотрел на искаженное посмертной гримасой лицо – похоже, в последние минуты ему было невыносимо больно.

– Жаль. Ты был неплохим союзником.

Земля под ногами затряслась, где-то вдалеке послышался громкий взрыв, и воздух заволокло дымом.

– Ну конечно! Только вас мне не хватало! – прошипел Роули, вертя головой.

С севера дохнуло жаром, газом и серой. Проснулся вулкан, который соседствовал с горой грехов. Земля затряслась, повторный взрыв всколыхнул горячий воздух, нагревая тот еще жарче. Теперь искры виднелись с юга. Еще один. Роули ускорил шаг, понимая, что произошло что-то из ряда вон, ведь еще никогда на его памяти не извергались сразу два огромных вулкана, что подпирали гору грехов.

Повернув потайной рычаг в одной из уцелевших замковых стен, он вошел в коридоры. Помимо того, что они тянулись на многие километры, ходы имели немаленькие размеры. Будь в Аду внедорожники, могли бы запросто проехать по ним. Если на поверхности возле замка не оказалось ни одной души, то здесь, под землей, кипела жизнь: бесы и демоны слаженно ковали вооружение, встречая Роули приветственными кивками и рокочущим стрекотом. Аластер шагал дальше, ища нужную из комнат.

Остановившись перед, на первый взгляд, цельной стеной, Роули провел когтями по едва заметной трещине. Дверь отъехала в сторону, являя Ниотинского, который сидел на полу у стены в пустой комнате и пил из бутылки сиреневатую жидкость. Огненная плеть, лежащая сбоку, слабо мерцала в полумраке комнаты.

– Грегор, а я тут мимо проходил, – обманчиво мягким тоном заговорил Аластер. – Дай, думаю, зайду, узнаю, как продвигается наш план.

Ниотинский на это лишь поднял голову, демонстрируя мутный черный взгляд.

Аластер сжал челюсти так сильно, что скрипнули клыки, затем сделал два шага к Грегору и отобрал бутылку. Понюхав содержимое, он скривился.

– Настойка чертополоха. Крепчайшая, – прокомментировал Грегор снизу.

Роули наклонился и рывком поднял того, ставя на ноги.

– Что здесь происходит? Где, бесы бы ее задрали, Лилит?

Грегор забрал бутылку, допил и поставил на пол. Заговорил, с горечью выталкивая из себя слова:

– Лилит напала на замок. Фер Люций забрал ее память, она меня не помнит, не помнит Фауста, ничего, что бы связывало ее с «Дахштайном». А ведь этот отель она любила, как родное дитя. Лилит снова преданная гончая Дьявола.

Роули театрально вздохнул, принимая новую реальность. Голова загудела и потяжелела. Он запустил пятерню в волосы, взлохматил прическу. Мысли перескакивали с одного пункта плана на другой, тасуя, словно покерные карты. Аластер никак не мог допустить, чтобы все сорвалось, не теперь, когда он так близко.

– Ты уверен, что она все забыла?

Грегор повернулся спиной: одежда от шеи до ног была разодрана когтями, сквозь нее Аластер видел запекшуюся, начавшую гноиться плоть. И прокомментировал он вовсе не спину:

– Твои глаза...

– Стали такими после того, как я ударил ее огненной плетью, стараясь не умереть окончательно.

– Итак, план претерпевает изменения, – преувеличено азартно воскликнул Роули. Его деятельная натура уже увидела выход, пусть не такой изящный, как ранее, но точно интересный. – А ты прекращай демониться! Даже если она все забыла – завоюешь ее симпатию заново.

– Любовь так не работает, Роули! – Голос Ниотинского стал жестче и сердитее. – Наша с ней история длилась века.

– У меня нет столько времени! – рыкнул Аластер. – Помнишь условия сделки? Я свои выполнил, а ты будь готов выполнить свою часть. Ничего еще не потеряно. Я схожу на аудиенцию к Феру Люцию, а потом ты прогуляешься со мной в «Лимб».

Ниотинский сначала недоверчиво поднял брови, а потом расхохотался.

– Ты шутишь?

– В «Лимбе» ждет Софи. Мне нужно, чтобы ты ее увидел и рассказал все, что знаешь о жнецах.

– Демоны шептались, что она святая.

– Святая и жнец.

Грегор зажмурился, потер виски, а когда открыл глаза, они стали привычного синего цвета без черноты.

– Ты привел живую в Ад? С ума сошел?!

Роули наигранно всплеснул руками, хотя испытал удовлетворение оттого, что Ниотинский пришел в себя.

– На нее охотятся день и ночь! Что я, по-твоему, должен был сделать? Избавиться не могу – у нее прочная связь с Лилит и со мной.

Он открыл двери.

– Я найду Софи, если ты не вернешься, – пообещал Грегор ему в спину.

Аластер вышел из замка, силясь рассмотреть седьмой круг, но взрыв и извержение вулкана подняли дым и пепел на многие километры вокруг горы грехов, а от того, как жгло тело, можно было сделать вывод, что лава, которая течет, куда ей вздумается, совсем скоро окажется здесь.

Бастион, где восседал Фер Люций, охраняли сотни демонов, основную часть которых Роули не знал. Это означало, что адских слуг стало в разы больше после того, как врата в Дахштайне запечатали. Строение покрывали трещины, которые поглощали свет вокруг него. Башни бастиона, тянущиеся кверху, напоминали застывшие в крике фигуры, а зубчатые вершины словно жаждали проколоть саму тьму.

Роули сложил крылья и вошел в главные ворота, приняв свой привычный человеческий облик, подразумевающий костюм-тройку и бабочку на шее. Пройдя узкие коридоры, источающие зловоние разложения и гнили, он достиг главного зала, которым так гордился Фер Люций.

Черные базальтовые стены были испещрены кровавыми прожилками. Высокие своды походили на каменную клетку, а огромные окна с витражами из темного стекла пропускали тусклый зловещий свет, окрашивая все в оттенки бордового и мрачно-синего.

В центре стоял массивный каменный трон, высеченный из скалы, его задняя часть возвышалась точно хребет древнего чудовища, а подлокотники украшала резьба в виде змей, извивающихся вокруг костей. Перед троном лежал ковер из темного бархата с узорами, представлявшими собой сцены мучений всех семи кругов Ада. Каждый раз, когда Роули становился на него, он ощущал страх.

Подле Фера Люция, восседавшего на троне, стояла Лилит. Она что-то говорила Повелителю, наклонившись вперед. Ее демонический облик вкупе с водопадом рыжих локонов и янтарными глазами заставил Роули занервничать.

– Аластер! – Дьявол повернул голову, которую венчала массивная корона из шести рогов. Разноцветные глаза, казалось, заглянули в самые потаенные мысли Роули. – Мое любимое дитя. Судя по количеству сделок, ты, как всегда, отлично работаешь.

Роули встал на одно колено, поймал взгляд Лилит, в котором не было ничего, кроме жажды убивать, и покорно склонил голову.

– Лилит? Значит, слухи правдивы, и Фауст тебя вернул.

Лилит выступила вперед и хищно улыбнулась, так напоминая Роули его самого. Только теперь он хотел не служения Дьяволу, а отмщения.

– Я не помню всего, что со мной случилось. Фер Люций забрал мою память, чтобы я и дальше служила ему без колебаний и оглядок на прошлое. – Она сузила глаза: – А где был ты, Аластер?

Дьявольское лицо позади нее изогнуло подобие рта в усмешке, и Роули понял, что нужно заходить с козырей.

– Мой Повелитель, я пришел к тебе с даром.

– Значит, это правда? Ты прятал девочку, которую я приказал убить? – Морда, некогда бывшая лицом Фера Люция, оскалила змеиные клыки-иглы.

– Я всего лишь хотел доставить ее к вам лично и получить награду. – Роули услышал в своем голосе страх, которого никак нельзя было показывать.

– Что ж, Аластер. Ты своего не упустишь. Где она?

– В «Лимбе».

Фер Люций лукаво улыбнулся, сверкнув заостренными зубами:

– Осмотрительно. Оставил ее там, где никто не подумает искать. Что ж. Я спущусь за ней и убью лично.

– Да, мой Повелитель. Я укажу путь. – Роули склонился еще ниже, удерживая бесстрастную маску на лице, но внутренне ликуя.

– Могу и я сопроводить вас? – подобострастно спросила Лилит.

Фер Люций кивнул и поднялся с каменного трона.

– Аластер, тебе останется черная Соломонова свита. Вернешься и избавишься от них. Хофкирхе важно сжечь – я не уверен, что мои демоны все еще мои.

– Девушка, мой Повелитель. Я так и не понял сути ее силы.

– Тебе и не нужно. Она – ошибка мироздания. Чистый хаос, парадокс, который может уничтожить всех. Считай ее силу квантовыми частицами: столкнувшись, они могут породить черные дыры и уничтожить мир.

– Насколько я видел, у нее нет силы.

Фера Люция поглотил мрак, и вместе с ним исчезли Роули, Лилит и два высших демона. Перемещение Дьявола происходило абсолютно не так, как у Аластера. Демон сделок прыгал через расстояния, а Фер Люций словно подтягивал к себе тот объект, где хотел оказаться. Будто бы «Лимб» притянулся к нему, а не наоборот.

Туманная равнина простиралась до самого горизонта, словно покрытая белым одеялом, из которого едва виднелись древние камни. Густая белесая пелена расступилась перед своим хозяином, и тот шел нарочито медленно, высматривая Софи. Все его подданные двигались позади, словно императорский плащ. Аластер подумал, что именно так и должна выглядеть похоронная процессия. Только тот, кто умрет, еще не знал об этом.

– Ты что творишь? – Роули толкнули в бок острым локтем, покрытым мелкими шипами. Лилит обратилась к нему, практически не размыкая губ.

Аластер ничего не ответил, но поджал губы, сдерживая ухмылку от осознания того факта, что Лилит помнила все. Но как же искусно она притворялась!

– Роули! – снова зло прошипела она.

– Я знаю, что делаю, – отмахнулся он.

Они замедлились, и туман скрыл их от Фера Люция и его прислужников, а когда перед ними показалась его массивная фигура, не сговариваясь, разукрасили друг друга взаимными ударами.

– Ничего не меняется, – довольно пророкотал Повелитель и продолжил путь.

Лилит ударила снова, но уже используя когти в полную силу.

– Ты понимаешь, что отдаешь Софи на смерть? – быстро проговорила она.

– Софи не умрет. Она делает ангелов смертными. Мы убьем его сейчас. Будь настороже, – прошептал Роули, не скрывая самодовольства.

Лилит схватила его за плечо, не давая отстраниться:

– Фер Люций не ангел, он падший. Существо, отравившее себя грехом. Ты же, как и я, был свидетелем его деяний. Ты тупее адского пса, Аластер!

Он отрицательно покачал головой. Горло Роули сжал спазм, и он поднял руку, прикоснувшись к шее. Быть не могло, чтобы он просчитался. Дьявол – изначально ангел Божий, а девчонка делала их смертными.

– Ты уверена? – все-таки спросил он.

Роули тяжело дышал, сделав вид, будто бы устал от их стычки, а не разволновался из-за того, что напортачил с новым планом.

– Пав в Ад, ангел за тысячелетия изменился. Само его естество стало иным. Игра в нового Бога: создание нас – демонических двойников Адама и Евы, пары – уже одно это изменило все.

Лилит говорила уверенно, и от этого Роули внутри затапливал холод, казавшийся невозможным в Аду.

– Прах! – выругался Роули и поспешил догнать Фера Люция, пока он не заподозрил их в сговоре.

– Где она?

Хозяин Ада внимательно осматривал туман. Роули хотел переместиться с Софи ближе к червоточине и бежать, но Дьявол стоял рядом, без орды демонов. Аластеру выпал шанс отнять его жизнь, закончив план другим способом, поэтому, отойдя к самой кромке тумана, он переместился к Повелителю, притянув за собой и Софи.

– Вот она, мой Господин!

Роули показал на растерянную девушку. Казалось, Софи сразу поняла, кто перед ней. Роули увидел это по тому, как судорожно она сжала кулаки, как заметался ее прозрачный серый взгляд: окинул Лилит и остановился на нем. Он пытался не смотреть в ответ, но это выходило из ряда вон плохо.

Софи. Роули впервые признал, что она красива до боли. Прозрачно-дымчатые, чуть раскосые глаза, словно наполненные самим «Лимбом», словно имеющие божественную силу судить души; точеный контур фигуры в пальто, распушившиеся от влажности черные волосы, подчеркивающие длинную шею. Казалось, до этого момента он не мог рассмотреть ее, а быть может, озарение снизошло лишь тогда, когда он поставил ее жизнь на кон. Он долго отвергал сам факт, что кто-то стал постоянно находиться рядом, словно Софи была непрошеной тенью, которая лишь мешала его делам. Роули не понимал, как за короткий отрезок времени она стала важной частью жизни, и ее присутствие заполняло пустоту, о которой он даже не догадывался.

– Здравствуй, дитя. – Фер Люций принял человеческий облик и буквально навис над ней, склоняя голову все ближе к ее лицу.

Роули понял, что произойдет дальше: он вонзится ей в плоть зубами и захрустит шейными позвонками, как люди – жареными куриными крыльями.

Аластер ядовитой змеей оказался возле Фера Люция, желая лишь одного – убить. Без предупреждения он бросился вперед, когтистые руки целились прямо в грудь стоящей фигуры. В момент атаки туман сгустился, обволакивая обоих, стремясь скрыть смертельное столкновение от посторонних глаз.

Темная фигура Фера Люция даже не пошевелилась. Вокруг нее вспыхнули цепи из чистого пламени, обвивая тело Роули, сжимая в горящем капкане. Он взвыл от боли, но не остановился. Он вонзил когти в дьявольскую грудь, вызывая оскал на лице Повелителя. Цепи из огня все сильнее сжимали Аластера, обжигая плоть до костей. Собственная тьма вспыхнула вокруг него, сталкиваясь с адским пламенем. Боль заставляла лицевые мышцы дергаться в гримасе. Он видел, что удар не причинил Люцию никакого вреда.

Софи, отбежав на несколько шагов, остановилась и смотрела на них, при этом нервно кусая губы.

– Софи, беги! – крикнул Роули, прежде чем его подняло над землей и распяло, как Иисуса на кресте. Под грудью стало мокро и больно, даже не опуская головы, он знал, что Люций вспорол ему живот.

Софи кинулась прочь, но тут же ее догнал один из демонов, отвесил пощечину и поволок обратно. Дьявольские когти сомкнулись на ее шее, она, дергаясь, захрипела. Роули же, тщетно пытаясь освободиться, понял, что проиграл.

– Он что-то сказал тебе? – Фер Люций повернулся к Лилит, все так же удерживая Аластера в туманном воздухе, а Софи – в своих когтях.

– Да, мой Господин. – Первопадшая склонилась перед ним. – Он выдал прелюбопытную информацию, когда я сделала вид, что ничего не забыла.

– Сучка! – зарычал Роули и сплюнул кровь на землю.

– И что же?

– Она делает ангелов смертными, только я не поняла – при касании или когда находится рядом. С такой силой девчонка может быть нам полезна.

Софи захрипела в когтях Фера Люция, скорее всего, он сильнее сдавил ей горло, однако рассматривал он ее уже куда более заинтересованно, чем вначале. Роули мог бы поклясться, что Дьявол оценивал свою выгоду.

– Пожалуй, пока ты можешь мне пригодиться, святая Софи.

Он передал ее демонам, схватившим Мортем под руки. Роули напрягал тело, пытаясь переместиться, но удерживаемый силой Дьявола, только делал себе больнее.

Фер Люций взмахнул рукой, и пространство «Лимба» сменилось на крепость за седьмым кругом.

– Оставьте пока их в клетках для адских псов, как раз две освободились.

Его фигура подернулась дымкой, а лицо стало вновь похоже то ли на звериную морду, то ли на обожженную человеческую плоть. Одни лишь глаза оставались всегда неизменными: один – голубой, как ледник Исландии, а второй – темно-красный, как запекшаяся кровь.

Когда Люций отпустил Роули, тот был близок к потере сознания. Тяжелая голова то и дело норовила упасть на грудь, пока его волокли по замку, а рана на животе и не собиралась заживать. Он не помнил, как оказался в клетке, предположив, что отключился на некоторое время.

Когда он очнулся, его глазам предстал нижний этаж, грубо выдолбленный в скале. Огромное помещение занимали ряды металлических клеток, сейчас пустых, потому что адские псы вышли на охоту. Пропитанный кровью пол издавал неприятный запах, и Аластер непроизвольно поморщился, отряхивая одежду.

Софи, обняв согнутые ноги руками, сидела на земле в соседней клетке. Она не смотрела на Роули, но он слышал, что ее сердце забилось быстрее, когда он зашевелился, поднимаясь. Попробовав плетение клетки на прочность, Роули отдернул ладонь, рассматривая выступившие ожоги. Фер Люций облил их настоящей святой водой, чего он уж точно не ожидал.

– Значит, вот какой твой план – использовать меня для убийства Дьявола? Это же был он?

В звенящем от напряжения голосе Софи читалась обида, которую она и не пыталась скрыть.

– Нет. План был не таким. – Роули оглянулся: кроме клеток и голых каменных стен, здесь больше ничего не было. – Я хочу посадить на адский престол своего кандидата.

– А почему сам не займешь? – Тон Софи стал издевательским. Похоже, она не поверила ему.

– Я не ангел и не помазанник Божий.

– А Сатану куда денешь?

– Заточу здесь, в самом глубоком кратере потухшего вулкана.

– Ты безумен. – Она, наконец, повернула голову, чтобы посмотреть на него. – А я тебе зачем? Пустить пыль в глаза твоемуГосподину? – Она пальцами показала кавычки, выделяя последнее слово, а потом хлопнула себя по лбу. – Точно! Он же падший ангел. Думал, что с моей помощью сможешь избавиться от него, сделав смертным?!

Она цокнула языком и отвернулась. Ее худые плечи вздрагивали, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

– Софи! Я правда был уверен, что это сработает.

Она закрыла уши руками, и Роули замолчал, недовольный тем, что Мортем не хочет слушать. Хотя, предай его кто-то так же, как это сделал он, тот бы уже не жил.

– Я начала доверять тебе, несмотря на то, кто ты и что ты. Несмотря на то что ты вообще ничего не рассказывал. Мне наивно казалось, – она быстро вытерла слезы с щек, – мне казалось, что наша странная команда сможет все преодолеть, держась вместе. Но видно, что никакой команды-то и нет. Есть только ты и твои планы.

Впервые в жизни Аластер почувствовал, что хотел бы открыться кому-то, но примет ли она его правду? Он опустился на землю, расправил измятые штанины и взглянул на Софи.

– На самом деле я не хочу убивать Фера Люция. Я знаю, что ты читала Библию, изучала латынь ради своего отца-священника. И знаю, что ты веришь в Бога, как бы ни утверждала обратное. Так вот, расстановка сил не белая и черная, как считают многие люди.

– Ты хочешь сказать, что Бог не без греха? – спросила Мортем, и в ее тоне больше не было издевки, только злость.

– Что ты знаешь о низвержении Люцифера в Ад?

– То, что все знают. – Она пожала плечами. – Он искусил Еву и Адама, дав им попробовать яблоко. И ревновал Бога к людям.

– По правде, это Бог приказал ангелу Люциферу дать Еве яблоко, чтобы проверить ее послушание.

– Бог приказал Дьяволу искусить первых людей? – пораженно переспросила Софи. – Не верю! Дьявол тебе солгал.

– Были времена, когда он был честен со своими первопадшими детьми, чтобы не повторять ошибки Отца своего. Люцифер слыл одним из самых преданных ангелов и послушно выполнил волю Божью. Увидев, что Адам и Ева поддались искушению, Бог разгневался и хотел уничтожить Землю и первых созданий, но Люцифер, посчитав себя виноватым в случившемся, умолял оставить им жизнь. Рядом с людьми у Люция проснулись эмоции, которых прежде он не знал: любопытство, желание сделать собственный выбор, сочувствие и даже коварство. Он предложил дать людям путь искупления, возможность расплатиться за грехи. Как обычно и произошло: инициатива ударила по инициатору. Подумав, Бог низверг Люцифера в Ад, чтобы мучить тех, кто не праведен. Он отлучил его от семьи, от его братьев, заставив тех думать, что Люций посмел перечить воле Божьей.

Первое время падший ангел пытался вернуться, но безуспешно. Бог запер врата Ада, и лишь души могли проходить сквозь них в одну сторону. Тогда Люций нашел слабые места на Земле, места, где пролилась кровь первыми людьми, и смог открыть червоточины, чтобы выйти на поверхность. Сначала были джинны, которые, став демонами, оказались столь сильны, что он испугался и уничтожил почти всех. Он снова стал одинок настолько, что начал разговаривать сам с собой, бродя по земле. В один из таких разговоров он познакомился с девушкой Лилит. Тогда ему и пришло в голову создать своих собственных детей, первопадших людей: демонов. Так появились мы с Лилит.

Во взгляде Софи появилось что-то, похожее на сочувствие, но она не очень умело скрыла это за злой ухмылкой.

– Ты настолько древний! Ужас.

– Фер Люций и здесь позаботился о нас: стирая память и периоды нашей, несомненно, долгой жизни.

– А ты бы не хотел помнить все?

Роули поймал себя на мысли, что не хотел бы забыть их знакомство. Но ответил в своей привычной манере.

– Нет. Зачем? Так я чувствую себя всегда молодым, а фрагменты воспоминаний считаю чем-то вроде прошлых жизней. Я не оправдываю Дьявола, не подумай. Он само зло, как и я, но и у каждого зла есть прошлое, которое когда-то сломило в нем все хорошее.

Роули не поделился с ней всем планом, лишь частью, но даже эта часть далась ему нелегко, словно он стягивал с себя огромную каменную плиту, за которой было комфортно и одиноко.

Одиночество. После появления Софи и ее свиты Роули больше не чувствовал себя таковым.

Мортем тоже о чем-то задумалась. Ссутуленные плечи и дрожь, которая прошлась по ее телу, озадачили Роули.

– Я найду способ разорвать нашу связь с перемещением и уйду, если нас не убьют до этого. Хотя, – она показала рукой на окружающее пространство, – нас определенно убьют.

– Только не сегодня! – ответил ей издалека властный мужской голос, который Аластер очень хорошо знал.

Глава 13

Софи

Софи обернулась на голос, но в первый момент подумала, что увидела нечто, похожее на призрака. Клетка размером примерно два на два метра позволяла не касаться железных прутьев и была относительно чистой, если не считать стойкого запаха псины и земляного пола, пропитанного кровью.

Широкими шагами к ним приближался высокий мужчина в сером плаще, покрытом пылью. Глубокий капюшон скрывал его лицо, и на фоне горного камня, который их окружал, незнакомец казался бесплотной тенью.

– Ниотинский? Как тебя сюда занесло? – издевательски спросил Роули, поднимаясь с земли.

Выглядел Аластер при этом хуже некуда: бледный, весь в крови, ссадинах и синяках. Под разорванной спереди одеждой виднелась глубокая рана на животе, успевшая покрыться коричневой коркой. Как бы Софи ни злилась на него, видеть Роули таким ей почему-то не доставляло радости.

– Мимо проходил, и у меня слишком мало времени для сарказма, – отрезал мужчина, немного сдвинул капюшон и посмотрел на Софи насыщенно-синими глазами. – Меня зовут Грегор Ниотинский. Я был знаком с твоим отцом, Патриком. Мне жаль, что он ушел так рано.

На вид ему было около тридцати, длинная щетина подчеркивала волевую челюсть и придавала лицу суровости. Держался Грегор, как аристократ из фильмов про Средние века.

– А можно без прелюдий? – Злость в голосе Роули не смогла скрыть тревожных ноток. – Освободи нас!

– Клетки запечатал Фер Люций, так что с этим, увы, я не помогу, но знаю, что сегодня Софи будут сопровождать по горе грехов из Ада на Землю. Похоже, и Дьявол обеспокоен тем, что из-за живой святой вулканы до сих пор извергают лаву.

– Ты сможешь?

– Отбить ее у толпы демонов и проводить к выходу? – закончил за него Грегор, словно читал мысли. – Смогу. Ее свита здесь.

Софи хотела спросить, как выберется Роули, но боялась того, что могла услышать в ответ, поэтому промолчала. К тому же после встречи с Томом, а Софи не хотела даже мысленно называть его отцом, она чувствовала себя странно. Болели внутренности, бросало в дрожь, а чувствительность достигла такого уровня, что, казалось, она вот-вот ощутит боль, которую испытывал Роули в соседней клетке. А может, боль, которую она чувствовала внутри, уже была его?

Роули облизнул разбитые губы и произнес так надменно, будто бы не находился в этот момент в худшей из возможных ситуаций:

– Помни о нашей сделке.

– Я сделаю все, что нужно! – огрызнулся Ниотинский. В его глазах было что-то надломленное и тоскливое. – Ты видел ее?

– Видел, но не уверен, что она все забыла. Возможно, это игра. Лилит, как никто другой, умеет носить маски.

Грегор, до этого немного ссутуленный, резко выпрямился, подался вперед, прожигая Роули взглядом. Возможно, подумал, что тот так издевательски шутит. Однако Софи и сама уверилась, что с Лилит все сложно, сначала, когда та ее будто не узнала, и потом, когда спасла от смерти, сделав полезной Дьяволу. Мортем на секунду представила, что ее бы использовали для убийства ангелов, и вздрогнула. Судя по единственной встрече, они были не то чтобы добрыми и сострадающими, скорее кусками мрамора: прекрасными и холодными.

– До встречи, Софи, – кивнул Грегор и ушел, неслышно ступая вдоль клеток.

– А ты? – не выдержала Мортем, обратившись к Аластеру. – Как выберешься ты?

Роули плотоядно улыбнулся и развел руки в стороны:

– Это мой мир, я выкручусь, как и всегда.

Она ему не поверила, но поняла, что спрашивать об этом бесполезно.

– Ниотинский – бывший глава ордена Фауста?

– Да. – Роули кивнул, неожиданно весь подобрался и быстро приложил палец к губам.

Грегор оказался прав, и за Софи пришли раньше, чем она ожидала. Трое демонов шествовали между рядами клеток. За ними был кто-то еще, но Софи из-за плохого освещения не смогла разглядеть идущего.

Встав с пола, она ждала, когда откроют клетку.

– Софи! Я...

Она обернулась. Роули приблизился к прутьям своей клетки, явно намереваясь сказать что-то еще, но больше не издал ни звука. Он, как и Софи, увидел, что за демонами грациозно шла Лилит, поигрывая ключом в руке. Янтарные глаза, как и лицо, не выражали ровным счетом ничего. Рыжеволосая дотронулась им до прутьев, и они разошлись, образуя проем.

– Выходи, – грубо приказала она.

Мортем повиновалась. Ее тут же под локти подхватили два демона, которые до тошноты воняли серой. Они буквально облизывались, когда тянули Софи за руки. Касавшиеся ее конечности походили на лапы. Софи подняла взгляд: лица-морды с толстой шипастой кожей и выпирающими изо рта клыками, казалось, принадлежали животным. У одного броня, как походная одежда, если бы та была из сплава металла, покрывала торс, руки и ноги, а у другого – была похожа на халат.

Софи не хотела оглядываться, но сделала это: Аластер провожал ее взглядом, и впервые она ощутила, как сильно привязалась к его кошачьим хитрым глазам, к иронии, к тому, как насмешливо Роули кривил идеальные губы. Расставание ощущалось физической болью, особенно потому, что она понимала – они могут больше не встретиться.

Софи пробовала переместиться, как сделала это, по словам Роули, в Инсбруке, но ничего не получалось. Она не знала, была ли это ее сила, или же спонтанный скачок произошел из-за связи. Аластер переместиться из клетки не мог, но, возможно, у нее бы получилось и следом потянуло бы за собой и его. Пока Софи выводили из бастиона вслед за Лилит, она напрягала тело, представляя квартиру Роули или бар, но, кроме дрожащих мышц, больше ничего не получила.

Демоны, встречавшиеся на пути, свистели и бросали пошлости, но Мортем делала вид, что не слышит и что ей все равно. Кто-то из них плюнул в нее, попав на грязную водолазку, и Софи почему-то вспомнила Иисуса, восходящего на Голгофу и подвергшегося во время пути унижениям. Только она должна спуститься с горы и верить, что не умрет сегодня.

– Шевелись! – Грубый толчок в спину вернул к ужасной реальности. На выходе из бастиона к ним присоединились еще трое демонов. У ворот Лилит остановилась.

– К святой не прикасаться! – громко сказала она на латыни и, дождавшись, когда Софи освободят руки, связала их грубой бечевкой, но оставила достаточно места для того, чтобы не передавить кисти. Затем она накинула на Мортем балахон без рукавов с глубоким капюшоном, скрывшим лицо.

– Лилит! – позвала Софи, но та сделала вид, что не услышала.

– Это приказ Повелителя! – продолжала Лилит, используя латинский, и Мортем была рада, что учила язык и могла понять тех, кто будет ее вести.

Тем временем рыжеволосая передала конец веревки одному из демонов, который до этого тащил Софи.

– Возле выхода вас встретят с другой стороны.

– Лилит. – Мортем попыталась снова привлечь ее внимание.

– Тс-с-с, – также тихо ответила рыжеволосая, а потом уже громче и более ядовито: – Веди себя хорошо, Софи! Ты же святая!

Раздались смешки среди демонов. Софи это не обидело, ведь она поняла, что Лилит играла. Бесспорно, притворялась она мастерски, но едва заметный кивок и янтарный взгляд, который Мортем поймала во время процессии через бастион, уверили в том, что она ничего не забыла. Мортем повели к огромным ступеням, уходящим далеко вниз, а Лилит осталась у ворот бастиона.

По дороге Софи с опаской осматривала окружающее пространство. Вдалеке еле угадывались очертания гор. В воздухе стояли зной, пепел и чувство неизвестности, не отпускающее Мортем с того момента, как она очнулась. Страх приходил и уходил, а незнание, что будет дальше, сжимало внутренности когтистой лапой.

Обычный человек знал, по крайней мере, думал, что знал, какой будет его жизнь завтра, через неделю, через месяц. Планировал визиты к врачу, отпуск, учебу, покупку машины. Какие планы могла строить Софи? Всего несколько: не умереть и найти способ разорвать связь с Роули.

Они начали спуск. Веревку, которой были связаны руки Софи, постоянно дергали, словно проверяя, как быстро она сможет идти за ними. Мортем повезло, ведь она жила среди гор, и пусть мышечной памяти не могло быть в чужом теле монахини, но ее душа не забыла.

Внизу виднелся седьмой круг. Софи услышала крики и плач и сначала не поняла, откуда доносится звук, но то, что открылось через несколько ступеней, заставило судорожно перекреститься. Седьмой круг Ада – «Гордыню» – покрывали раскаленные могилы, из которых слышались крики и лилась горячая, как лава, кровь.

Бессознательно Софи сложила три пальца вместе и осенила себя крестным знамением. Демоны начали дергаться, а тот, что тянул веревку, обернулся и с размаха ударил ее по лицу.

Раздался хлопок. Боль обожгла щеку, губы и, как ни странно, отрезвила, позволив Софи прийти в себя.

«Я выжила в пожаре, я выдержала двадцать лет насмешек по поводу ожогов, я вернулась из мертвых, в конце концов! Адовы демоны, которые не собираются меня убивать, уж точно не самое страшное, что я испытала в своей жизни! Я справлюсь!»

Повторяя, что справится, Софи шла по ступенькам вниз. Она любила горы за холодность, за твердость, за то, что они учили и ее быть такой. Но в Аду все иначе. Густой пепел сыпался с неба. Гора грехов сотрясалась от взрывов соседних вулканов. Жар, неестественно сильный, исходил от камня, словно под ним текла даже не лава, а магма. Словно гора – это подделка, скрывающая вечное пламя.

От духоты, оттого, что на нее надели балахон, тело Софи покрылось потом. Она сглотнула сухой комок в горле и поняла, что до смерти хочет воды. Голова кружилась, внутренности, казалось, горели. Когда она вообще в последний раз пила?

Спустя какое-то время они достигли седьмого круга, прошли город и двинулись вдоль грешников. От стенаний, плача и криков ужаса, от смрада гнилой и горелой плоти ее замутило. Голова наполнилась шумом, а рот онемел, наполняясь вязкой слюной. Софи увидела, как мужчина барахтался в яме, пытаясь выбраться, а кожа на теле с каждым его усилием все больше слезала, обнажая мышцы.

Он обернулся. Поймав его взгляд и глубоко тронутая увиденным, Софи испытала ужас и раскаяние. К ней пришло осознание, что она каким-то образом слышит самую суть души. Вместе с этим Софи ощутила, как кожу нестерпимо запекло. Она помнила эту обжигающую боль. Боль на теле, когда появляются ожоги.

Мортем показалось, что она снова в огне: горела ее пижама на детском теле, горели длинные волосы, пламя больно облизывало голые ступни, заставляя часто переступать с ноги на ногу.

– Вставай, святая! Или я могу прилечь вместе с тобой!

Ее ударили под ребра, раздался предвкушающий демонический смех. Софи открыла слезящиеся глаза, не понимая, как оказалась на земле. Оперлась на связанные руки, чтобы встать, и увидела, как кисти покрылись мелкими волдырями. Она подумала, что Ниотинский, который обещал освободить ее, сейчас был бы очень кстати.

– Я сказал – встать!

Из-под капюшона Софи увидела чужие ноги. Ее грубо дернули, ставя в вертикальное положение. Оскаленное лицо-морда появилось возле ее глаз. Когтистые руки сжали подбородок, не давая отвернуться. Демон был лысый, с короткими рогами, похожими на козлиные.

– Такая чистая! Такая невинная. Я бы отымел тебя прямо на этих камнях, святая, да так, что ты потом никогда бы уже не смогла встать на ноги.

Софи заледенела от его слов, застыла на секунду, а после дернулась, освобождаясь из хватки.

– Да пошел ты! – Она с ненавистью плюнула на его лицо, попав точно на толстые губы.

Зло улыбнувшись, демон слизал плевок и схватил Софи за горло, но его окликнули:

– Приказ помнишь? Девку не трогать, а довести к проходу живой.

Он исторг непереводимое словосочетание, по интонации и злости на лице похожее на ругательство, которое Софи не смогла понять, и отпустил, одарив яростным взглядом.

– Пошли давай, мы выбиваемся из графика! Повелитель шкуру сдерет, если не успеем.

Они продолжили спуск. На пути встречались души, поднимающиеся на отведенный им круг. Они выглядели совсем как люди, совершающие восхождение на Эверест – уставшие, потные, задыхающиеся от высоты и нехватки кислорода, но упрямо продолжающие переставлять ноги. Только ждала их в итоге не ослепительно прекрасная вершина мира, а наказание и пытки.

Грегор так и не появился, как и черная свита. Софи не знала, сколько времени прошло: возможно, около часа. Она пробовала считать минуты, часто сбивалась, а нестерпимая духота туманила мысли. Мортем словно бы очнулась, когда внизу перед ними раскинулся Адит, означающий, что они достигли шестого круга, именуемого «Гневом». Миновав многоуровневый город, Софи увидела само наказание. Загон с грешниками располагался вдоль ступеней, по которым они шли. Души, крича от боли, кипели в смоле, после чего их, истекающих кровью, с облезающими с костей мышцами, выдергивало оттуда и бросало в зловонное нечто, похожее на испражнения. Софи поняла, что плачет, лишь когда щеки стали влажными и ступени перед глазами начали расплываться. Души тянули к ней руки, прося о помощи. Она остановилась, подняла голову и взглянула на демона, держащего веревку, которой были стянуты ее кисти. В тот самый момент он обернулся.

– Чего встала? – Он шагнул к ней и снова схватил за подбородок, царапая когтями кожу.

Софи уже во второй раз почувствовала чужие эмоции: ненависть и вожделение, – но глубоко, очень глубоко под ними пряталось страдание. Прежде чем оступиться, этот человек слишком долго горевал, потеряв всех, кого любил. Софи тоже испытывала скорбь, которая на вкус была горьким пеплом и пахла горящей плотью. Она, не понимая сама, зачем это делает, подняла связанные руки и прижала к его.

– Я прощаю тебя, – произнесли ее губы.

Демон заорал. Отшвырнул Софи, и она, ударившись о ступени, перекатилась вниз на несколько метров. Встать Мортем не смогла и, скрючившись от боли, осталась лежать на горячем камне. Она слышала ругань демонов и безумный крик того, кого она простила. Прямо у ее ног булькала смола, и костяные руки тянулись к ней, пытаясь дотронуться. Софи подняла ладонь и позволила грешнику ее коснуться, снова прошептав:

– Я прощаю тебя.

Обугленные руки тут же исчезли вместе с телом. Подчиняясь какому-то странному импульсу, Софи подползла к краю и опустила пальцы в горячую смолу, чтобы тут же вскрикнуть от боли.

– Прощаю, – едва слышно прошептала она и попыталась подняться на ноги. Кипящая смола пришла в движение, словно была морем, которое волновал ветер, но через мгновение черное вещество начало застывать, вместе с находящимися там душами.

Что она наделала! Софи с трудом, но все же удалось встать. Демоны, на две ступени выше ее, были так же поражены, как и она. Один со всех ног понесся наверх, скорее всего, чтобы сообщить Феру Люцию о том, что она сделала. Демона с козлиными рогами среди них Софи не увидела. Неужели, Мортем его убила?

Ее схватили за веревку и дернули, а сзади один из демонов быстро закрыл рот вонючей тканью, от которой Софи замутило. Больше ничего сказать она не могла. Они опять начали спускаться, оставляя после себя переполох и хаос. К шестому кругу сверху и снизу бежали демоны и бесы, поэтому ее надсмотрщики спокойно реагировали на оживленное движение по широкой лестнице.

Где-то на середине между шестым кругом и пятым, Софи поняла, что больше не может идти: падение на лестнице, удары от демона и ожоги на коже сделали свое дело. Перед слезящимися от пепла глазами все раскачивалось, ноги подкосились, и Софи упала, ожидая боли от столкновения с каменными ступенями, но ее тело подхватили и осторожно усадили, прислонив к горной породе. Она распахнула глаза и увидела Абраксаса, который ринулся в драку с демонами. Он стал выше. Его лицо и волосы казались прежними, а тело скрыла броня, похожая на черную змеиную чешую, расписанную древними символами. Плечи и локти венчали острые шипы, переходящие на спину.

Облегчение затопило сознание, и стало будто бы не так жарко. Послышался звук хлыста, огненная плеть прямо перед ней рассекла тащившему веревку всю спину.

За пару ударов сердца с ее надсмотрщиками было покончено. Абраксас подхватил Софи на руки и быстро зашагал вслед за Ниотинским, который взялся словно из ниоткуда. Глаза Мортем устало закрылись, погружая в спасительную черноту.

Очнулась она уже в прохладной каменной комнате.

– Софи! – позвал знакомый голос. – Боюсь, что не могу дать тебе больше времени прийти в себя. Нужно уходить. От зноя, судя по твоему состоянию, началось обезвоживание, а воды в Аду нет, не считая льда в пятом круге грешников.

– Я все же настаиваю на том, чтобы понести ее. Судя по синякам – ее били, плюс она падала и наверняка не сможет идти.

Мортем, опираясь на обожженные кисти, с трудом села. В каменной комнате, кроме нее и Ниотинского, находился Абраксас в своей демонической форме, именно он и сказал о синяках. Абраксас смотрел куда-то чуть выше ее головы.

– Дагмар осталась присмотреть за твоей родительницей, – ответил он на вопросительный взгляд. – Прости, что не появился раньше, пришлось возвращаться в Прагу и найти Фауста, чтобы он провел обряд экзорцизма и отправил меня в Ад.

– Разве вы не можете по своей воле выходить из тела человека? – пересохшими губами прошептала Софи, стараясь отстраниться от боли.

– Из человека – да, но не из статуи, в которую нас изгнали.

Грегор, приобняв ее, помог подняться и, убедившись, что Софи способна сама передвигаться, отпустил. Он тоже то и дело поглядывал на что-то над ее головой. Софи подняла голову и увидела черный край костяного обода, который висел сантиметрах в десяти над ней. Он тускло мерцал, похожий на сплошной темный драгоценный камень.

– Что это?

Она протянула руку, желая потрогать.

– Не надо! – предостерег Грегор. – Я не знаю, можно ли их касаться.

– Кого?

– Нимбов.

Софи все равно коснулась пальцами черной холодной кости, провела подушечками по кругу, а потом потянула его на себя. Как бы она ни напрягала руку, нимб не сдвинулся с места, словно был приклеен в воздухе, в пространстве над головой.

– Софи! – укоризненно позвал Грегор, и тон напомнил ей отцовский из детства, он так же окликал ее, когда она, как обезьянка, залазила на бронзовые статуи черной свиты в Хофкирхе. – Нужно уходить!

Она отпустила нимб, поправила одежду, показывая, что готова. Они вышли в каменный коридор-туннель, тянущийся далеко вниз.

– Это дорога ведет к «Лимбу», – пояснил Абраксас. Он шел впереди с факелом, за ним Софи, а замыкал их тройку Ниотинский.

– Вы расскажете мне все, что знаете о святых жнецах? – спросила Софи, повернувшись к Грегору.

– Расскажу. Только не оборачивайся, а смотри под ноги, здесь неравномерные ступени.

– Я действительно ошибка мироздания?

– Твое рождение не ошибка твоего отца-жнеца или отца-священника. Ты такая же, как и я. – Грусть в словах Ниотинского заставила Софи обернуться.

– А вы бывший кардинал и глава ордена?

– О, это мои мирские регалии. – На его лице появилась скупая улыбка, словно он очень редко позволял ее себе. – Бог, прежде чем оставить людей без своего надзора, пустил к ним первого истинного святого. Он оказался сильнее ангелов, но все же был отпущен на Землю, чтобы люди могли получить надежду и веру в Царство Божие. Этим одаренным сверхчеловеком был Иисус Христос.

– Не сыном Бога?

– Нет. – В голосе Ниотинского послышалась улыбка. – Католическая церковь возвысила его, чтобы манипулировать верой миллионов людей. Однако Иисус был всего лишь человеком, наделенным даром, который вознесся на небо как первый святой. Потом родился следующий святой, а за ним еще один. Во все времена есть один такой человек, пока он не умрет. Хранитель людей.

Софи не перебивала, с интересом слушая историю. Грегор между тем продолжал:

– Я – Помазанник Божий, носитель дара. Моим было бессмертие, за крошечным условием: не идти против своего долга ради чувств или соблазнов. Как видишь, его я и нарушил.

– Но я не бессмертна, – возразила Софи, втайне испытывая облегчение оттого, что не является новым мессией.

Они спускались все глубже и глубже. Бесконечные ступени в узкой выдолбленной шахте выглядели так, словно их выгрызли в скале. Свет от факела, который нес Абраксас, разгонял тьму, и та неохотно отступала, оставляя мрачные тени на стенах.

– У тебя другой дар. Сильнее моего. Ты святой жнец, способный очистить душу демона, способный сделать ангелов смертными, и думаю, что все твои умения от слияния двух существ, еще неизвестны даже тебе. Воскрешение запустило дар. Как я понял, для активации обычно нужно сильное потрясение.

– Но я ничего не чувствую.

Софи испытывала необходимость постоянно оборачиваться, чтобы увидеть выражение лица Ниотинского, потому что без этого ей казалось, что она говорит с призраком.

– А что ты должна чувствовать? Твои способности – часть тебя, естественно, ты ощущаешь себя органично и словно бы обычно. Они просто есть, как иммунитет, например, или родинки на теле.

– А как вы поняли, что являетесь Помазанником? – Она оглянулась и поймала его взгляд, направленный на костяной нимб. К слову, она этот аксессуар не чувствовала физически, но морально ей стало спокойнее с ним. Его существование подтверждало наличие силы, способной противостоять ее врагам.

– Это долгая история, а у нас нет времени, поэтому будет очень краткий рассказ, – предупредил Грегор и продолжил: – Я появился в Англии. Младенцем меня подкинули к воротам монастыря. Я вырос духовно просвещенным, рьяным католиком. Долго искал родителей, хотел узнать, кем они были, но потерпел неудачу и оставил попытки. По долгу службы попал в Рим, получил сан, выучился экзорцизму и прибыл в немецкий Бамберг для охоты на ведьм, в те годы это было почти что модно. Мне любезно предложили пожить у мэра. У него оказалась ослепительно прекрасная дочь, которой я был пленен с первой минуты нашего знакомства. Она лишь изображала дочь мэра, на самом деле являясь первой из демонов. Однако самое страшное в этой истории то, что я не убил ее, хотя намеревался, как этого не сделала и она со мной. Прошли годы, но я не старел. Основав орден, я вел священную войну против демонов, хотя проиграл ее в самом начале. Проиграл, потому что полюбил Лилит, нарушил церковные обеты и искал не столько возможность закрыть врата в Ад, сколько способ для нас с ней быть вместе. Спустя еще сто лет я начал стареть. Божий дар покидал меня, и вместе с ним уходила вера.

– Мне жаль, – только и смогла сказать Софи.

– Ты, скорее всего, думаешь, зачем я изливаю тебе душу рассказом о своей жизни? Причина вот в чем, Софи. Бессмертие было не просто даром, но и испытанием, которое требовало от меня вечной борьбы за справедливость и истину. И я его провалил. Как я сказал ранее, Софи, ты такая же, как я. Даже в ошибках. Я видел, как ты смотрела на Роули. Так вот, помни: он демон и он твоя погибель.

– Я? – Мортем обернулась и выдавила ухмылку. – Нет. Я его ненавижу. Он сдал меня Феру Люцию, сделав наживкой.

– От ненависти до любви, Софи, расстояние всего в один взгляд, в одно прикосновение, в один вздох, разделенный на двоих.

Софи покачала головой, совершенно несогласная с ним, но слишком обессиленная, чтобы спорить. К тому же ей хотелось услышать от Ниотинского как можно больше полезной информации. Абраксас ушел вперед, давая им возможность говорить без свидетелей.

– Так как вы поняли, что являетесь Помазанником?

– Видишь ли, Бог, завещав мир своим созданиям, ушел, но оставил нам святые писания.

– Да, но...

– Не перебивай. Святые писания – это не Библия, Софи. Это древнеиудейские манускрипты, написанные еще до нее, это девяносто шесть евангелий, большую часть которых церковь не включила в главный рекламный буклет Бога. Так вот, в одном таком манускрипте я обнаружил знания об отмеченных даром. Признаки, примерные даты, в которые они должны прийти в мир. Строгое перечисление даров. Я узнал об основных силах следующего Помазанника из древнего свитка. Потому что сразу за бессмертием стояли умение прощать демонов и укрощать ангелов. Я умер, поэтому в игру вступила ты. В этом свитке, Софи, осталось указание для святых, настоящих святых – людей, отмеченных Богом. Это указание находится в шестьдесят девятом евангелии. Евангелии от Люцифера, которое полностью никто так и не прочитал.

– Библия Дьявола? – переспросила Софи. – Но она, насколько я знаю, хранится в Стокгольме.

– Все верно, – похвалил ее Грегор. – Кодекс Гигас^[24] – это интерпретация евангелия, которое он написал, будучи на небесах.

– Нет. Кодекс создали в Богемии в Средние века, уж точно не в начале времен.

– Понимаешь, Божий приказ ангелу невозможно нарушить. Бог наказал Люциферу оставить святым оружие и знания как гарант того, что ни ангелы, ни демоны не смогут погубить род человеческий. Поэтому, когда евангелие от Люцифера было утеряно в Великом потопе, Дьявол сопротивлялся. Сопротивлялся долго, но Бог сильнее своего создания, поэтому невольно Фер Люций дрогнул и в момент слабости явился монаху, заставив писать его слова. Важен не весь Кодекс Гигас, Софи. Важны утерянные в веках десять страниц. Дьявол тоже ищет их, так как не знает написанного: Создатель вложил слова ему в голову, но передав их, Люцифер забыл.

Страсть, с какой Ниотинский говорил о Кодексе Гигас, заставил Софи поверить ему, хотя оставалось слишком много вопросов.

– Я читала историю об утрате страниц. Они исчезли при пожаре в Швеции. Историки писали, что их кто-то вырвал и выкинул, но почти все единогласно сошлись на том, что, скорее всего, там нет ничего важного.

– Это не так, – мягко возразил Грегор. – Только трое могут их прочитать: Бог, Фер Люций и Помазанник. Я искал эти страницы несколько веков, но так и не нашел. Хотя до сих пор уверен, что они спрятаны в Богемии – колыбели всех существ. Найти их – твоя задача. Я не знаю, смогу ли свергнуть короля с его бастиона. Если не смогу – то демоны, а в этом я как никогда убежден, заполонят землю, вынуждая проявиться и ангелов. Апокалипсиса на земле, думаю, ты бы тоже не хотела. Поэтому сейчас, как никогда прежде, людям нужен Помазанник.

– Я понимаю, как и то, что не смогу этого сделать. Я не мессия!

– Ты – нечто новое! Ты справишься, тем более с поддержкой черной свиты и ордена. Но если поймешь, что не получится, будешь уверена, что проиграла, тогда запиши мою и свою истории. Оставь их в мире живых для следующего носителя дара, чтобы у человечества оставался шанс на выживание.

Софи остановилась и повернулась, чтобы видеть лицо Грегора.

– Моя связь с Роули. Вы знаете, как от нее избавиться?

– Нет. Роули и Фауст создали новый обряд, чтобы вернуть Лилит, и влили в него слишком много сложных заклятий.

– Может, жнецы знают?

Ниотинский пожал плечами:

– Мне не так много известно о жнецах. Долгое время я считал их не более чем легендой, не имея подтверждения тому, что они существуют. Они показываются, когда приходит время смерти. В «Лимбе» жнецов невозможно увидеть, если они не захотят. Я даже не знаю, сколько этих существ и есть ли у них иерархия. Но уверен, со временем ты все узнаешь.

Вот только у Софи времени не было, учитывая, что в мир прорвалось столько демонов. Она повернулась, чтобы продолжить путь, но Грегор придержал ее за локоть.

– Мы возле выхода. Он ведет к ступеням над «Лимбом». Я не смогу тебя проводить, поэтому, как только выберетесь на поверхность, поспешите к дыре под Гоуской.

– Спасибо вам. – Софи протянула руку, и Ниотинский сжал ее ладонь.

– Знания, Софи, – твое оружие. Помни об этом.

Мортем двинулась к Абраксасу, но через несколько шагов обернулась и крикнула вслед удаляющейся фигуре:

– Я забыла сказать о Лилит!

Ниотинский замер, но не обернулся.

– Она все помнит, но вынуждена притворяться. Я видела следы пыток на ее коже.

Глава 14

Роули

Он сидел в клетке, склонив голову, после очередных пыток, которым его подвергли по приказу Фера Люция. Они начались, как только Софи увели из бастиона. Лилит была хороша в этом, но выдала себя чрезмерным усердием, с каким раз за разом всаживала в него клинки, выкованные в Аду. Она слишком старалась, хотя должна была помнить, что Роули плевать на физическую боль, коей за всю жизнь оказалось столько, что он, как и со всем остальным, заключил сделку. Приходит боль – уходит сознание. Роули не впадал в беспамятство, просто не воспринимал то, что с ним делали. К его огромному сожалению, это состояние длилось несколько часов, потом же приходилось снова договариваться.

– Софи! – беззвучно произнесли его губы, заставив дрогнуть клинок в окровавленных руках Лилит.

Их ни на мгновение не оставляли одних, и Роули, подмечавший многое, видел следы пыток на коже рыжеволосой. В тщательно продуманный план по свержению Фера Люция теперь входили спасение себя из бастиона, а затем и спасение Лилит. Роули пока не знал, как выполнить эти новые пункты и при этом желательно не сдохнуть.

А еще впервые в жизни Аластер боялся, но не за себя. Мерзкий страх, что Софи пострадает от рук демонов, которые тащат ее по лестнице, не давал здраво мыслить, а сознание услужливо подкидывало возможные сцены того, чему они могли успеть ее подвергнуть.

Мортем для демонов была как торт для сладкоежек: мало того что красивая обертка, так еще и никем не тронутая начинка. А кто она для него? И как давно перестала быть «тортом»?

В перерывах между пытками к нему являлся Фер Люций, но не физически. Он мучил его голосом в голове, шептал ему, что он сделает с ним и с Софи.

«Зачем тебе она, а, Роули? Неужто ты начал чувствовать что-либо, кроме жажды убийства и новых сделок? Разве этому я тебя учил? Зачем тебе мой Ад? Зачем ты жаждешь революции? Плохо тебе жилось на земле с кучей лакомств и охочих до греха людишек?»

Аластер мотал головой, стараясь выкинуть образ Софи и всего, что с ней связано. Фер Люций не мог читать мысли, но то, что ярко отпечатывалось последним в его душе, то, от чего он становился уязвимым, могло открыться Дьяволу.

– Я ужасно сильно хочу сожрать твое сердце, Роули. – Лилит во время последней пытки вонзила когти ему в грудь, и он зашипел, вынырнув из собственных мыслей о святом жнеце. Когда приходила Лилит, уходил Фер Люций, и Аластер позволял себе думать. – Но мне неинтересно, когда ты не принимаешь участие.

К ней подбежал демон-страж и, быстро бросив взгляд на Аластера, зашептал Лилит нечто важное, судя по тому, какой взволнованной выглядела его морда. Роули, до этого прокручивавший запястья в кандалах в попытке освободить руку, застыл. Страж поведал о том, что Софи «простила» демона, который, превратившись в грешника, исчез и объявился в «Лимбе». Получается, она отпустила ему демонические грехи, и в «Лимбе» он снова должен начать путь на тот круг, который заслужил при жизни. Страж снова зашептал, что святая после этого заморозила «прощением» кипящую смолу шестого круга, что до этого казалось нереальным.

В первый день знакомства с Софи Аластер увидел ее слабой, наивной и глупой. Но, прах его дери, как же он ошибался. С теми испытаниями, что выпали на ее короткую жизнь, она справлялась лучше, чем кто бы то ни был.

Роули решил, что первым делом после того, как выберется из бастиона, скажет Мортем, чтобы та никогда его не прощала! Хотя непонятно, как бы подействовало это на него и Лилит, обращенных при жизни.

Удар клинка, прошивший предплечье, заставил стиснуть зубы. Лилит со злой улыбкой на губах наклонилась к нему, чтобы вытащить оружие. Роули ощутил, как одновременно с этим она быстро впихнула ему ключ в закованные руки.

– Беги, как только тебя отведут в клетку. Повелитель спустил на Софи стаю адских псов и орду демонов.

– А ты? – спросил он, замаскировав вопрос под судорожный хрип.

– Я останусь, чтобы помочь Грегору. Демоны-разведчики докладывают мне, а я передаюправдивую информацию о смуте Феру Люцию.

– Как ты смогла не забыть? – Ему важно было услышать – как, ведь с ним могло произойти то же самое, а забывать Аластер не хотел.

Лицо Лилит оставалось застывшей маской, но янтарные глаза потеплели, и Роули впервые рассмотрел в них надежду.

– Легко помнить, если это для тебя дороже, чем жизнь, но, возможно, такой эффект дало мое возвращение из небытия. Я делаю вид, что подчиняюсь, но больше не ощущаю на себе его воздействия.

Было видно, как все труднее ей дается держать лицо таким, как того требовал Фер Люций. В пыточную ступили демоны-стражи, и Роули не успел спросить, когда потом отсюда уйдет она.

Вернувшись в клетку, Аластер быстро взвесил свои шансы. Попытаться прорваться к выходу из бастиона, а потом взлететь? Ход, которым Ниотинский проводил Мортем, не достроен до конца, а значит, она будет в опасности, когда пойдет из «Лимба» по равнине. Отпустит ли Фер Люций? Ад для Дьявола – место, где он может проявляться как хочет: может залезть в голову сомнением, может превратиться в кого угодно, может убить на месте, если окажется рядом и щелкнет пальцами. Умирать Роули не хотел. Тем более теперь, когда у него появились надежные союзники и Софи. Так кто же для него Софи? Друг? Нежеланный попутчик в перемещениях? Враг?

Он фыркнул и достал ключ. Нужно спешить. Возле пустых клеток никто не сторожил, как и во всей подземной псарне. Когда его вели, Аластер обрывочно слышал, что многие демоны ушли устранять проблемы, причиненные вулканами и святой. Роули тихо провел ключом по прутьям клетки, и та открылась.

Оглянувшись, он поспешил к проходу. За ним открывался узкий коридор наверх, выводящий в центральный двор. Роули ступал так тихо, что его шаг не услышала бы даже пугливая мышь. Улыбка наползла на его губы и скривила их. Однако рано он позволил себе это. Центральный двор, к которому он добрался, встретил его дюжиной демонов стражей, которые караулили периметр и все входы и выходы бастиона.

– Роули!

Ближайший к нему демон поигрывал мечом. Его единственный рог, обломанный на арене, походил на гнилой зуб, как если бы тот рос на абсолютно лысой голове.

– Привет, Астарот. Как жизнь?

Аластер вышел в центр, уже понимая, что просто так его не отпустят, но попытаться стоило. Он сделал шаг вперед. Меч Астарота, как и оружие остальных демонов, обрушились на него. Они напали все разом, а Роули ненавидел драться с таким количеством противников. Пытаясь сократить их число, отнял пику у самого слабого, проткнул его, перепрыгнул через двоих, поочередно свернув им шеи, и всадил ее в тело третьего. Еще троих он разметал по стенам своей силой. Сделал взмах рукой: брошенные колья поднялись в воздух и устремились в оставшихся.

Бой среди демонов всегда означал свалку, хаос и никаких показательных выступлений перед противником. Главное, убить прежде, чем убьют тебя.

Аластер слышал гул и топот десятков ног. Спешила подмога, чтобы задержать его. Добить противников он не успевал, поэтому бросился к главным воротам бастиона, по пути сметая охрану, которая целилась в него из арбалетов. Из десятка болтов в него попали два: в руку и ногу.

Хромая, он сделал несколько шагов за ворота и, обратившись, расправил кожистые крылья. Не глядя назад, он оттолкнулся, но взлететь Роули не позволила острая боль.

Астарот догнал и разодрал его правое крыло когтями. Роули дернулся и ударил того левым крылом, отбрасывая на торчащие острые камни. Аластер снова оттолкнулся от земли, когда на него запрыгнули сразу трое демонов-стражей, не давая сделать и взмаха крыльями. Отбиваясь, он видел, как из бастиона выбегали все новые демоны. Роули сбросил с себя сначала двоих, а потом и третьего. Оторвался от земли и взлетел. Чувство опасности заставило оглянуться, чтобы увидеть, как в него летят сотни арбалетных болтов. Он сложил крылья и упал камнем вниз с отвесной скалы, на которой стоял бастион.

Миг, и скалы седьмого круга, к которым он неумолимо приближался, исчезли. Пришло хорошо знакомое секундное состояние перехода через расстояние. Его переместило на границу «Лимба», прямо на равнину перед серой дымкой.

Софи без сознания лежала возле туманной стены «Лимба», словно до этого бежала туда, чтобы спрятаться. Абраксас, закрывающий ее от нападающих, в момент появления Роули пропустил удар, и его грудь украсили следы от когтей. Их окружали демоны, а где-то вдалеке уже слышался нарастающий вой адских псов, которые неслись сюда целой стаей. Аластер ввинтился в бой, с ходу вырывая глотки, расцарапывая глаза и отбрасывая кого мог на приличные расстояния.

Пепел, крупнее обычного, сыпал с вулканов. Он превращал и без того темное место в безысходное.

Абраксас отнял у одного из демонов пику и крутился с ней, отбивая попытки достать его.

Вместе со сворой адских псов появилось несколько десятков демонов. Роули попытался переместиться, но, как и раньше, у него ничего не вышло. Пробовал взлететь, но поврежденный сустав в крыле отказывался двигаться.

– Абраксас, забирай ее и уходим!

Тот на секунду бросил беглый взгляд на него и отвернулся, всаживая меч в тело демона.

– Я прикрою. Ты не в лучшей форме.

– Чтоб тебя бесы драли! – выругался Роули, признавая его правоту.

Он проложил себе путь к Мортем и взял ее на руки.

– Софи, очнись! – Аластер уловил в собственном голосе нотки страха. Только вот был ли это страх вернуться в клетку бастиона или же он боялся, что схватят ее? – Сейчас совершенно не время спать!

– Я не могу, – еле слышно прошептала она пересохшими губами.

Ну еще бы. Переместить его с вершины горы грехов, скорее всего, отняло у нее столько сил, что сейчас она может лишь спать или пребывать в спасительном обмороке.

– Подними руки и обхвати меня за шею, – как можно строже сказал Роули, и она тут же подчинилась.

Адская стая была уже рядом. Аластер быстро двинулся по равнине. Абраксас шел сразу за ним и прикрывал его спину.

– Аластер, Аластер, Аластер. – Его имя послышалось отовсюду, словно его шептал даже пепел.

Роули знал, что это Фер Люций включился в игру, ментально ввинчиваясь червем в сознание. Он мотнул головой, пытаясь прекратить резко начавшуюся головную боль. Воздух уплотнился, идти стало совсем трудно. Сзади приближалась свора псов и как минимум три дюжины демонов.

– Их слишком много. Уходите, я постараюсь задержать! – прокричал Абраксас.

Раскрутив гасило^[26] с шаром на конце, которое он забрал в бою, Абраксас ударил в толпу. Его высокое, худощавое даже в демонической форме тело извивалось, подобно змее, уходя от ударов и молниеносно делая выпады, чтобы напасть в ответ.

Роули и помыслить не мог, что когда-нибудь будет свидетелем того, что демон из черной свиты, служивший еще царю Соломону, остался, чтобы сражаться за Софи, чтобы сражаться за Роули.

Аластер мог бы развернуться и уйти, как делал это всю жизнь, как должен был сделать это сейчас. Он понимал, что в случае поражения пострадает и Мортем, но со времени их знакомства действовать по-старому у него не получалось.

– Прах вас возьми, – ругнулся он, адресуя это одновременно и Софи, и Абраксасу.

Он положил ее на землю, головой в ту сторону, где далеко впереди должна быть дыра, ведущая в Гоуску, и влез в бой, на ходу сворачивая шею демону, который пытался напасть на Абраксаса со спины.

– Уходи! – возмущенно выкрикнул тот, повернувшись, при этом в его глазах явно читалась признательность.

Роули в который раз отметил, что Мортем слишком хорошо на всех влияет. Скажи ему кто-то еще неделю назад, что он добровольно ввяжется в бой, при этом имея возможность его избежать, Роули бы заключил сделку на лживость такого утверждения.

Дохнуло пламенем, гнилым мясом и влажным запахом псины. Адские гончие вынырнули из тумана и, поднимая столбы пепла, неслись прямо на них. Смертельно красивые, жилистые, высокие.

– Сидеть! – гаркнул Аластер, вскидывая руку.

Он вырастил первых существ из мертвых гончих, а после, используя несколько обрядов, смог вывести адскую породу. Вытянутые пасти псов, полные клыков, могли прокусить все что угодно, а шипы на теле таили в себе яд. Твари между тем замерли и послушно уселись на землю, преданно ожидая дальнейших указаний.

– Упыри и адские псы? – удивленно кивнул в сторону тварей Абраксас, добивая своего противника. – Так ты демон сделок или метишь в Боги новых видов энсиа?

– У тебя какие-то претензии? – огрызнулся Роули, шагнув к стае.

Демоны, которые нападали до этого, теперь перестраивались, злобно рыча ругательства.

– Почему Повелитель натравил их на тебя?

– Думал, что они меня забыли и выбрали себе нового хозяина. – В голосе Роули слышалась нескрываемая усмешка. Он повернулся к тварям: – Приказываю разрывать любого, кто осмелится напасть на меня или на этих двоих в вашем присутствии.

Едва они вместе с адскими псами смогли кого-то убить, кого-то обратить в бегство, как на их месте появлялись все новые демоны и бесы, спускающиеся со ступеней горы грехов. Чертов пепел сыпал так часто, что видимость вокруг ухудшалась с каждой минутой. Они словно находились нигде: равнина без начала и конца, и даже Аластеру сейчас трудно было сказать, в какой стороне находилась дыра, выходящая в замке Гоуска.

Пока адские псы принимались за новых противников, Роули подбежал к Софи. Встряхнул ее, она лишь слабо запротестовала, и взял на руки.

– Уходим! – требовательно поторопил он Абраксаса.

– Я не смогу выйти! Призовите меня, когда выберетесь. Моя статуя осталась в замковой часовне. Я прикрою вас.

Роули удобнее обхватил Софи и процедил:

– Не вздумай сдохнуть! Ты нужен ей.

Аластер закинул ее руки себе плечи. Мортем вроде бы начала приходить в себя, потому что холодные маленькие ладони коснулись шеи. Роули быстро зашагал вперед, надеясь, что идет в правильную сторону. Пепел был везде: лежал на земле, кружился в воздухе, сыпал с неба. Роули казалось, что серый прах забился в нос и рот, осел внутри него, горечью опал в мыслях.

– Роули. Роули. Роули. – Снова он слышал шепот, который звал его, который заставлял подчиниться, но Аластер только крепче прижал к себе Софи и ускорил шаг, периодически срываясь на бег.

Видимость снизилась, и он различал окружающее их пространство только в пару шагов длиной, не более. Но и этого хватило, когда из пепла, полностью закрывшего землю, высунулась обглоданная рука с просвечивающими сквозь обрывки связок и мышц костями, а следом показалась и голова. Вернее, череп. Он потянул руку к нему, но Роули обошел это препятствие, не удостоив внимания.

Его крепко схватили за ногу, и, опустив взгляд, он увидел, что все пространство перед ним занимают костлявые руки и наполовину вылезшие из земли и пепла мертвецы. Дернув ногой, он освободился, и тут его схватили снова. Роули знал, что Фер Люций не отпустит его просто так, но сдаваться не собирался.

Он снова попробовал расправить крылья и, потерпев неудачу, зажмурился, чтобы переместиться, однако все так же остался стоять по щиколотку в пепле. Ад не хотел отпускать ни его, ни Софи.

Прижав ее к себе, он побежал прямо по разорванным рукам, по телам, состоящим из одних костей, по черепам, взирающим на него пустыми глазницами. Роули кривился от царапающих ноги прикосновений, от ран, которые никак не заживали, забирая силы.

Помимо навязчивого шепота, в мысли, в чувства лезли воспоминания о настоящей жизни до того момента, как он стал Роули. Он никогда не думал об этом, похоронив судьбу человека, который согласился стать демоном. И вот сейчас, эти воспоминания вылезали, словно мертвецы из пепла перед ним.

– Лазарус! Лазарь! – теперь шептал Ад его человеческое имя. – Ты помнишь, кто ты? Ты помнишь, кем ты был? Ты помнишь, что ты сделал?

Роули сильнее прижал Софи, словно в этот миг ее присутствие было спасением от ненависти к себе. Сжав челюсти так, что заскрипели клыки, он бежал что есть сил.

Его демоническая броня – металлические погребальные ленты серого цвета, которые обвивали все тело, сейчас выглядели буро-черными от крови и пепла.

Софи подняла голову с плеча и огляделась, а потом посмотрела на него.

– Не вздумай! – тут же прошипел Роули. – Я не хочу возвращаться в «Лимб», как тот несчастный, которого ты простила!

Софи нахмурила брови, словно вспоминая, о чем он говорит, а потом хрипло, словно причиняя себе боль, произнесла:

– Я могу сделать это, если ты снова отдашь меня Дьяволу.

– Этого не повторится, – пообещал Аластер.

– Абраксас мертв?

Тело Софи при этом напряглось, словно в ожидании, чтобы принять боль ответа.

– Был жив, когда я его оставил. Он прикрыл наше бегство.

Софи промолчала, больше ни о чем не спросив. Впереди показалась груда камней, и Роули не сдержал вздох облегчения.

– Отпусти. Я пойду сама.

Софи, коснувшись ногами пепельной земли, закачалась и сначала схватилась за его руку, но потом выпрямилась и кивнула. Спустя несколько минут они вошли в пещеру. Жар Инферно немного притупился, и пепел уже не долетал сюда.

– Почему демоны в Аду хоть и творят хаос, но здесь он будто бы более упорядочен, а когда появляются у нас – начинают мучить людей без разбора?

Аластер удивленно посмотрел на ее лицо. Она правда пыталась понять их, пыталась, словно прониклась к ним состраданием. Словно это не они тащили ее по горе грехов.

«Она действительно святая», – подумал Роули, а вслух ответил:

– Внизу демоны боятся Дьявола. А на земле, с каким бы поручением их ни послали, это сделать тяжелее. При одержимости демоническая сущность получает доступ ко всем мыслям и воспоминаниям человека. Самые ужасные и мерзкие, самые потаенные, даже те, что в бреду когда-то нарисовало сознание, действуют на него, словно наркотик. Демону буквально сносит голову. Зло множится от зла, Софи.

– Отец всегда говорил: бойся живых, а не мертвых. – Софи отряхнула пепел с волос и лица. Это выглядело забавно. – Думаешь, он знал?

– Возможно, – пожал плечами Роули и остановился, перетекая из демонической формы в человеческую. Стильная одежда визуально появилась на нем, но под мороком висела лоскутами. – Мы непременно заберем его записи из отеля и пересмотрим еще раз.

Воздух из горячего резко стал холодным и сырым, когда они прошли сквозь барьер и ступили в скрытые пещеры под замком Гоуска.

Роули повернулся к дыре, порезал запястье и обмазал проем кровью, шепча заклятие.

– Ты ее закрываешь?

– Нет. Скрываю ото всех. Если кто-то захочет выбраться с той стороны или зайти с этой, то попросту ее не увидит, только на ощупь.

– Когда ты начал говорить, она исчезла, – подтвердила Софи.

Роули приосанился и словно бы вновь воспрянул духом, чувствуя, что раны затягиваются с каждой минутой, проведенной вне Ада. Он посмотрел на Софи – костяной нимб испарился, как только они переступили барьер, отделявший мир мертвых от мира живых.

Судя по сумраку, царившему в Гоуске, на улице было темно. Часы он потерял внизу при обращении, и определить, какое сейчас время суток, представлялось затруднительным. Тихо ступая и минуя внутренние помещения замка, чтобы случайно не нарваться на охранника, они вышли через черный ход со стороны отвесной скалы.

У подножья замка, прислонившись к «Доджу», их ждала Дагмар. Заметив Роули и Софи, она облегченно фыркнула, губы дрогнули в намеке на улыбку, и Роули мог поклясться, что это была самая искренняя эмоция, которую он у нее видел. Хотя убивала она тоже с искренними эмоциями, но совсем другого характера.

Пока они приближались к Дагмар, Софи оглядывалась по сторонам, словно что-то искала. Вернее, кого-то.

– Статуя в часовне, – сказал Роули.

– Нам нужен Фауст, чтобы призвать Абраксаса, если он еще жив, – заметила Дагмар, а потом замерла, потому что Софи обняла ее, спрятав лицо в складках куртки. Вопросительно глядя на Роули и увидев его кивок, Дагмар подняла руки и осторожно обняла в ответ.

– Моя мама? – отстранившись, спросила Мортем.

– За ней присматривает Contra Malum.

Дагмар наклонилась и взяла из открытой машины бутылку с водой.

– Я призову Абраксаса, – сказала Софи, хватаясь перепачканными пальцами за протянутую емкость.

Ее ровный тон обеспокоил Аластера сильнее, чем если бы она рыдала. Открутив крышку подрагивающими пальцами, Мортем стала жадно пить, пока Дагмар не отняла у нее почти пустую бутылку.

– Не так быстро. Пей маленькими глотками. Ты очень бледная, обезвоживание налицо, и, похоже, ты долго не спала.

Софи вздохнула, но спорить не стала.

– Ты не будешь призывать Абраксаса! Непонятно, как это повлияет на твою святость, – отрезал Роули.

– Он мой друг и мой союзник! – вскинулась Мортем, ее глаза полыхнули грозовым оттенком. – Не нужно меня спасать, Аластер! Со своей святостью я разберусь сама!

Роули удовлетворенно хмыкнул, довольный тем, что сумел ее растормошить.

– Расскажите, что там произошло? – встряла между ними Дагмар. Она указала подбородком на замок, вероятно, имея в виду дыру глубоко под ним.

Аластер коротко пересказал события, не сводя глаз с Софи. Отряхнув одежду, она заглянула в «Додж», очевидно, в попытке найти воду, но, выпрямившись, уже держала в руках розарий отца и карманного вида книгу с тонкими листами и серебристым названием на обложке. Роули помнил, что Софи положила эти предметы в коробки с документами. Похоже, Дагмар, уезжая, захватила их с собой. Хорошо, чтобы сменная одежда и телефоны тоже оказались в машине.

На моменте рассказа, где Роули преподнес девчонку Феру Люцию, Дагмар не сдержалась и влепила ему хлесткую пощечину, а он не стал уворачиваться.

– В замке кто-то есть сейчас?

Софи снова заглянула в «Додж», посмотрев на электронную, тускло светящуюся панель.

– Охранник ушел сразу после заката. Все атеисты, но в замке никто никогда не остается на ночь.

– Не считая пары случаев, когда тут оставались блогеры, рассказывающие про мистические замки, – подхватила Софи. – Я смотрела два или три стрима, когда приехала учиться в Прагу.

Они намеренно вели диалог так, словно Роули не было рядом. Показательно страдальчески закатив глаза, он переместился в часовню вместе с Софи.

– Ты мог предупредить!

– Мог, – ухмыльнулся он, видя, как в лунном свете гневный румянец залил ее щеки.

Вызов прошел так гладко, словно Мортем каждый день делала это. Ее потряхивало от слабости, на бледном лице появилась испарина, и Роули казалось, что она вот-вот рухнет в обморок.

В очерченной углем звезде Давида появился Абраксас. Он стоял на коленях, весь покрытый черной кровью и пеплом. Выглядел он обезумевшим от ярости, и Роули открыл рот, собираясь сказать, чтобы Софи пока не пускала демона в тело. Однако она быстро стерла одну из линий на полу, и Абраксас серым дымом влетел в бронзовую статую.

Роули с интересом наблюдал, как металл тут же стек со статуи, словно расплавленный воск со свечи, оставляя живую плоть. Кашляя кровью, Абраксас упал на четвереньки.

Видя, что Софи пытается поднять его, Роули чертыхнулся и взвалил Абраксаса себе на плечо. Добравшись к «Доджу», они положили его на заднее сиденье. Роули быстро проверил входящие на своем телефоне и отрывисто бросил Дагмар:

– Езжай в дом на перекрестке. Мы туда же. Ей, – он кивнул на Софи, держащуюся за открытую дверь машины, – жизненно необходимо поспать.

Едва он это произнес, как она упала, потеряв сознание. Невероятным было то, что, несмотря на дорогу через Ад, клетки и драку, Мортем все так же тонко пахла проклятыми фиалками. Аластер подхватил ее на руки и переместился прямо в темный коридор своей квартиры. Прислушавшись и убедившись, что она пуста, он прошел в спальню и положил Мортем на кровать. Стянул разорванную рубашку, оставшись в брюках, и лег рядом, испытывая острую потребность в отдыхе, что случалось с ним крайне редко. Он переместил руку по одеялу так, чтобы его пальцы касались руки Софи. Оказалось, приятно вот так просто, без всякого умысла или намека на продолжение, дотрагиваться до прохладной кожи. Аластер сомкнул пальцы вокруг запястья, считая удары ее сердца.

Закрыв воспаленные глаза, он тут же провалился не то в сон, не то в горячечный бред почти забытых и стертых воспоминаний, потревоженных Фером Люцием.

Судя по звуку, камень, до этого закрывавший вход в гробницу, откатили, и он услышал громкий голос, воскликнувший:

– Лазарь! Иди вон!

Молодой высокий мужчина шагнул в проем. Он был весь обвит серыми погребальными лентами и ничего не видел. Мужчина поднял руку и стал отдирать одну из них с лица. Он слышал восторженный шепот толпы людей, собравшихся вокруг. Чувствовал горячий ветер, который ласково коснулся кожи лица, освобожденной от пелены. Он стоял возле входа в пещеру, а у ног лежал огромный овальный камень.

– Освободите Лазаря от погребальной пелены, – раздался голос друга.

Мужчина вздрогнул, зная, что, воскреснув, определил конец им всем. В этот миг о нем будет доложено фарисеям, что приведет к враждебности и планам убить Иисуса.

– Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет^[27].

Голос друга звучал твердо и убежденно, он сам истинно верил в то, что говорил, но Лазарь знал, что к его воскрешению Иисус не имел никакого отношения.

Глава 15

Роули

Около 30 года н. э.

Высокий светловолосый мужчина вышел из небольшого каменного дома, нетвердой походкой направляясь к стойлу за лошадью.

Вифания, где он жил, была малым селением недалеко от Иерусалима. Долго стояло засушливое лето, на смену которого пришли дожди и холод. Молодой мужчина прятал озябшие пальцы в складках дорогого оливкового хитона^[28], поверх которого была накинута темная симла^[29]. Ноги, обутые в наалим^[30], казалось, заледенели еще до того, как он вышел из дому.

– Лазарь! – окликнула его сестра.

Девушка с длинными каштановыми косами и ямочками на щеках спешила к нему. На ней было богатое шарлаховое^[31] одеяние из египетских тканей, привезенных Лазарем из похода. Стянутый эмалевой пряжкой тонкий стан во множестве складок и белая верхняя накидка делали ее похожей на чудесное видение.

Мария подошла к нему и, протянув руку, погладила по горячечной щеке. Лазарь был младше Марии и Марфы, но после смерти родителей взял на себя заботу о сестрах и их благополучии.

– Прошу, скажи Высшему, что болен!

Вот уже несколько дней Лазарь чувствовал слабость и боль в животе, но, подумав, что виной этому могла быть скисшая на службе еда, не придавал большого значения своему состоянию. Мария же обеспокоенно ходила за ним, подмечая и дрожь рук, и бессонницу, и бледность его лица. Не видела она лишь то, что после каждого приема пищи его тело возвращало съеденное вместе с кровью.

Отодвинувшись от ее руки, он покачал головой:

– Я эквит^[32], а не простолюдин, который может остаться в постели. Я нужен при кавалерии.

Он отвернулся и подвязал хитон поясом, на котором крепился кошель с монетами и меч. Лазарь служил в Иерусалиме при дворе у Пилата одним из эквитов и получил эту должность по наследству, чем чрезмерно гордился.

– Я знаю, где проповедует сейчас Иисус. Совсем недалеко. Ты бы мог отправиться туда после службы.

Лазарь ощутил жар в теле, лицо защипало, словно бы он покраснел. Он одернул и так идеальные складки хитона и, избегая смотреть в глаза сестры, ответил:

– Наш друг исцеляет немощных, а я себя к таковым не отношу, сестра.

Это было последнее, что он сказал. Едва он взобрался на лошадь, сознание оставило его, и больше в себя он не приходил.

«Лазарь! Лазарус!» – шептал кто-то, и он открыл глаза. Он стоял в пещере, а перед ним лежало тело, обвитое погребальными пеленами.

«Это ты», – снова раздалось у него в голове. Голос, говоривший это, был сладок, словно мед.

– Что? Нет! – вскрикнул мужчина и попятился.

Хриплое дыхание вырывалось из его полуоткрытого рта, а напряженное от ужаса тело свело судорогой. Он ловил ртом воздух, но, казалось, не мог сделать ни вдоха.

Кто он? Он опустил голову и посмотрел на свою одежду. Вспомнил, как собирался утром ехать на службу. Что было потом?

Огляделся в попытке найти выход. Дневной свет пробивался сквозь тонкую горизонтальную щель в камне, которым, очевидно, закрыли гробницу. Он осознал, что действительно стоит в пещерной могиле.

«Не веришь? Сдвинь бинты на лице. Ты еще не полностью мертв, Лазарус, но твое сердце стучит слишком слабо, и человеческому уху его не слышно, поэтому тебя объявили мертвым».

Лазарь наклонился, оттянул тонкую пелену и увидел прямой нос, полноватые губы и острую челюсть. Его челюсть. Задеревеневшими пальцами он неловко сдвинул бинты с гладкого загорелого лба и глаз, чтобы тут же отшатнуться. Сомнений не осталось – это был он.

Но как? Как он тогда стоял рядом?

«Твоя душа еще не покинула тело, Лазарус», – ответил голос на его невысказанные вопросы.

– Кто ты? Бог?

«В своем роде, да». – В голосе послышалась усмешка.

– Я буду жить?

«Нет. Через час сердце остановится. Гробницу откроют ровно через четыре дня, когда твое тело уже будет исторгать зловоние». – Голос теперь звучал мягко и участливо.

– Зачем тогда я здесь? Это посмертие? Суд?

«Нет, Лазарус. Это предложение. Я пришел показать тебе дальнейшее развитие событий и помочь. Тебе ведь интересно, что будет дальше? Твоя сестра, когда ты метался в беспамятстве, послала весть Иисусу».

Лазарь сел на каменный уступ, все так же внимательно рассматривая пещеру, чтобы отыскать невидимого собеседника.

– Предложение? Я верую в Яхве, в единого Бога, поэтому, умерев, предстану перед вратами Рая.

«Довольство своей благодетелью – самый близкий путь к пороку, – отозвался голос. – Позволь, я лишь покажу тебе, что будет, когда Иисус явится к месту твоего погребения, чтобы воскресить тебя. Или не хочешь?»

Лазарь задумчиво нахмурился. Ему нужно было узнать, посмотреть, понять. Запах благовоний, который исходил от завернутого в саван тела и сухих трав, лежащих на могиле, напоминал ему о проповедях Иисуса и о детстве с сестрами. Хотелось еще хотя бы раз увидеть их перед уходом, хотелось узнать, как сложится их жизнь. Стало совершенно не важным, как он оказался духом возле своего умирающего тела и кто стоит за голосом, говорящим с ним.

– Показывай.

Миг, и Лазарь оказался подле друга своего, Иисуса Христа. Его красный хитон, подпоясанный кушаком, мерцал алым в лучах полуденного солнца.

Сразу за ними стояли Мария и Марфа, но выглядели они настолько непривычно, что Лазарь с трудом узнал в них тех радостных и счастливых девушек, которые были его семьей. Сестры облачились в длинные черные одежды, похожие на мешок, и черные платки, которые полностью скрывали волосы. Чуть ближе к пещере стояли плакальщицы, в таких же одеждах, подпоясанных веревкой, в черных платках и босые.

Траурное одеяние Марии и Марфы только подчеркивало бледные, какие-то серые лица. Заплаканные глаза, дрожащие губы и злые взгляды, которыми они прожигали спину Иисуса.

Их учитель, их друг, а для Марии еще и возлюбленный стоял у входа в его гробницу, проповедуя Слово Божье.

– Отче! Благодарю тебя, что Ты услышал Меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня. – Сказав это, он воззвал громким голосом: – Лазарь! Выйди вон!^[33]

Толпа собравшихся вокруг них людей жаждала увидеть чудо. Они все смотрели на круглый выход из пещеры и ждали. Иисус сжал кулаки и крикнул уже громче:

– Лазарь! Выйди вон!

Как и раньше ничего не произошло: все так же стояла в ожидании толпа, все так же замерли сестры, обратив взоры на гробницу.

– Он не воскреснет! – послышались шепотки людей. – Никто не вышел из гробницы!

Однако Иисус лишь молча ждал. Его лицо светилось умиротворением, верой и любовью. Лазарь, глядя на него, не сдержал улыбки, ощущая, как и всегда в присутствии Христа, силу и свет, которые тот нес людям.

– Ты – лжец! – не выдержав, выкрикнул кто-то.

– Лжепророк! – подхватили в толпе.

Мария сзади зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

– Если бы ты пришел раньше, то Лазарь бы не умер! – зло прошипела Марфа, обнимая сестру.

Иисус обернулся, плечи его сгорбились, но смотрел он уверенно, ибо верил.

– Он спит и скоро проснется. Веруй, как и я верую!

Лазарю оставалось лишь молча наблюдать. Он не терял веры, но в голове настойчиво вертелась мысль, что Бог не хочет его воскрешения. Может быть, он недостоин? Может, был не так праведен? Слишком свободолюбив?

Лазарь потер грудь и стиснул зубы. Тишина, воцарившаяся подле его последнего пристанища, давила скорбью. Он опустил голову, более не способный смотреть на Христа. В гулкой тишине раздавалось тихое: «тук...тук... тук». Он знал, что это еле бьется его умирающее сердце.

Иисус был уверен в его воскрешение настолько, что пришел лишь тогда, когда он уже четыре дня как умер. Так может, причина не в праведности Лазаря, а совсем в другом? Может быть, Иисус, способный исцелять больных и немощных, попросту не владел даром воскрешать усопших?

Так они простояли до сумерек. Толпа разошлась, еще когда солнце только упало за горизонт. Иисус, Марфа, Мария и трое наблюдателей от фарисеев^[34] ждали.

Когда сухую землю накрыла ночь, Мария распорядилась закрыть гробницу. В свете факелов его пещера выглядела мрачной и пугающей. Ученики, прибывшие с Иисусом, устроились у местных жителей, а он, повернувшись к Марии, попытался взять ее за руку:

– Мария, уверен, что на то есть причина. Значит, Рай уже принял его душу.

Сестра высвободила свою кисть, вытерла глаза черным платком и, отвернувшись, взяла Марфу под руку.

– Мария, постой!

В отблесках огня ее глаза блестели от слез и скорби. Она посмотрела на руку Христа, а потом подняла взгляд на него. И в этом взгляде было разочарование.

– Я не хочу больше тебя видеть, сын Божий. – Последнее она произнесла как ругательство.

– Давайте вместе помолимся за его душу. Останься, прошу!

– Я больше не верю в тебя, Иисус. И знаю, что все дни, в которые болел брат, ты был недалеко, но не спешил ему помочь. Моя вера в тебя умерла вместе с моим братом. Моя любовь к тебе отравлена лживыми обещаниями и зарыта под погребальным камнем.

Сестры ушли, оставив Иисуса в одиночестве у гробницы.

– Ты это хотел мне показать? – спросил Лазарь у голоса.

«Это не все, что тебе следует увидеть. Иди за людьми фарисеев».

И Лазарь пошел.

Во втором, наполовину достроенном храме^[35], горели факелы и проводилось вечернее песнопение. Доложив, что у самопровозглашенного сына Божьего ничего не вышло, мужчины ушли на молитву. Три фарисея остались и начали вести беседу, а Лазарь слушал.

– Иисус – лжепророк. Сегодня нам был дан веский повод донести Пилату. Смерть Лазаря, который был его близким другом, и попытка воскрешения – это святотатство!

Мужчина, сказавший это, носил на лбу крохотный тфилин^[36], а его одежды украшали сотни синих цицитов^[37], делая похожим на птицу.

– Согласен, – подтвердил второй, сложив пухлые руки на животе. – Мы скажем о пустых деяниях и о том, что надлежит его заточить в тюрьму. Лазарь болел больше семи дней, но Иисус не спешил исцелить его. Значит, не может он творить чудеса, раз дал умереть другу. Неудачное воскрешение Лазаря стало последней Христовой ложью.

Второй носил массивный тфилин на руке, а цицит на одеждах был желтого цвета.

– Поддерживаю! Долго он морочил голову простому люду! Хватит. Я буду настаивать на том, чтобы его осудили, как судят убийц и воров, и распяли на холме в назидание остальным. И Марию, его блудницу, которая ходила с ним, надлежит отправить вместе с ним.

Третий из фарисеев, тощий старик, носил тфилин на лбу, и был тот короб размера спелой дыни, отчего голова его напоминала чудовище из кошмаров. Цицит на его одеждах был окрашен в алый и так часто нашит, что создавалось ощущение лужи крови, в которой и сидел старик.

Лазарь находился рядом с ними, слушая и ощущая онемение от происходящего. Он понимал, что фарисеи переживали не столько за ложь Иисуса, сколько за то, как люди шли за ним и какую власть и веру несли его проповеди. Они не могли допустить, чтобы Христос забрал у них это оружие.

Неужели смерть Лазаря запустила колесо судьбы, которое раздавит всех его близких?

Он потер глаза, а когда отнял руку, уже стоял в людской толпе на обочине дороге. Глашатай, сидящий на коне, громко объявил:

– Он будет побит камнями за колдовство и за то, что склонял народ к отступничеству. Любой, кто может сказать слово в его защиту, пусть выйдет и замолвит это слово за него.

Все на дороге молчали. Лазарь кричал, вопил что было мочи, но его никто не слышал.

Следующим он увидел Голгофу^[38] и три креста с распятыми на них людьми.

И стоял народ, и смотрел. Иисусов крест был в центре, а сверху на нем надпись словами греческими, римскими и еврейскими: «Сей есть Царь Иудейский».

Солдаты, охранявшие кресты, делили между собой его хитон, кидая жребий. Лазарь вышел из толпы и приблизился к распятым.

Один из повешенных злодеев злословил и говорил:

– Если Ты Христос, спаси Себя и нас.

– Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое!

Иисус же прошептал:

– Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в Раю^[39]!

Лазарь упал на колени, сложил руки в молитвенном жесте.

– Прости меня, друг мой! Прости!

«Показать тебе, как предадут гонениям Марию и Марфу, сестер твоих?»

Задыхаясь от страха, боли и вины, Лазарь выдавил лишь короткое:

– Нет!

И тут же он открыл глаза в гробнице, сидящий рядом со своим телом. Его переполняла боль. Она жгла глаза, вызывая слезы, опаляла тело, заставляя Лазаря упасть на пол и корчиться от муки.

«Ты помнишь, что я говорил вначале, Лазарус?» – Голос снов звучал мягко, но более настойчиво, чем раньше.

Не в силах говорить, Лазарь лишь кивнул.

«Мое предложение состоит в том, что я воскрешу тебя. Ты выйдешь из гробницы во славу Иисуса Христа. И со временем его провозгласят Царем Иудеи, а вера в Единого Бога и сына его сплотит людей во всех землях. Сестра твоя станет его женою, а Марфа найдет достойного мужа среди его учеников. Но взамен ты будешь служить мне навечно. Что скажешь?»

– Кто ты? – заорал Лазарь, привстав с каменного пола. – Покажись!

«Я твой новый Бог и твой Создатель, Фер Люций, а ты, если согласишься, будешь жить вечно, но не в Раю».

– Сгинь! Я не стану служить злу!

«Значит, смерть Иисуса и твоих сестер – достаточная плата, чтобы ты попал в Рай?» – Тон говорившего стал печальным.

И правда. Неужели не отдаст он жизнь вечную за тех, кого любит? Неужели будет почивать в Раю, пока в страданиях живут все другие? Лазарь закрыл лицо руками, уже зная, что ответить голосу, носившему имя Фер Люций.

– Я не хочу, чтобы они пострадали.

«Тогда позволь тебе помочь. Ты станешь моим первым творением-мужчиной. Ты сможешь видеть, как создаются и гибнут эпохи и целые цивилизации!»

– Что я должен буду делать там? – Он посмотрел вниз, подразумевая Ад.

«О! Ты останешься здесь, с людьми, и дашь им все что угодно взамен на самое ценное, что у них есть. Лазарус, мое предложение тебе продлится еще пару минут, пока твое тело не умрет окончательно. Вспомни, что ты видел. Хочешь такой участи для своих близких?»

– Нет! Но что я им скажу?

«Ничего, что бы раскрыло другого тебя. Ты счастливо доживешь с ними их век, а потом уплывешь проповедовать, где и умрешь стариком».

Голос манил, голос обещал, голос дарил надежду, что того, что он видел, не случится, голос предлагал вечную жизнь, голос медом лился, согревая остывающее тело.

Лазарь верил в Единого Бога, верил в вечную райскую жизнь для праведников. Но был ли он праведником? Его гордыня и себялюбие могли быть достойны адского пламени. Его служба у Пилата в коннице могла быть достойна адского пламени. Вдруг, если он откажется, – это зачтется ему в грех? Вдруг то, что он оставит близких принять свою земную судьбу и не поможет им, будет равно самому страшному злу? И достойно ли вознестись его душе в Рай, зная, что Иисус и сестры умрут?

Лазарь вспомнил три креста на Голгофе, представил на месте убийц рядом с другом своих сестер и резко выпрямился. Выбор был очевиден.

– Я согласен.

В тот же момент пещера действительно стала гробницей, потому что сердце лежащего в погребальных пеленах мужчины перестало биться.

– Эй! Фер Люций!

Лазарь поднялся, боясь, что голос исчез, оставил его, и вместе с ним сейчас испарится и он. Однако из сумеречных теней перед ним тут же соткалась мужская фигура. На властном лице, которое словно повторяло лики статуй древних правителей Иудеи, блестели разного цвета глаза: один чистый, словно небо, а второй алый, как кровь. Незнакомец явился в черных одеждах, что были увиты золотыми нитями.

– Клянешься ли ты, Лазарь, отныне и вовек быть моим? Ты станешь первопадшим мужчиной, из которого я вылеплю даймония. Хотя слово «демон» здесь подходит больше.

– Даймон? – непонимающе повторил Лазарь.

– Даймоны могут иметь любую природу, в том числе и смешанную, то есть в равной степени творить как зло, так и добро. Это моя неудачная попытка. – Он махнул рукой, словно бы смутился оплошности. – Ты же... ты станешь демоном, способным переноситься на большие расстояния силой мысли, чтобы давать людям исполнение их желаний взамен на душу.

– Звучит не так уж и страшно, – прошептал Лазарь.

Ответ очень понравился мужчине, потому что тот расплылся в широкой улыбке и шагнул к нему вплотную.

– Поклянись в служении и отдай себя мне! – потребовал он.

На что способен решиться человек, если самым дорогим людям в его жизни угрожает опасность? Что готов сделать, чтобы избежать смерти?

Лазарь сделал, как велено, и в тот же миг Фер Люций наклонился к нему и вцепился в шею зубами. Лазарь кричал от боли, но пошевелиться больше не мог. Его дух разрывали зубы и когти. Его части пожирало мерзкое лицо с разноцветными глазами. Лазарь не знал, сколько длилась эта пытка, но тут Фер Люций наконец оставил его в покое.

Мужчина теперь подошел к лежащему телу и, распоров когтями себе запястье, начал заливать кровью сначала лицо, а после и все остальное.

– Теперь ложись! – приказал он.

– Куда? – не понял Лазарь.

– В тело.

Лазарь лег сверху мертвого и тут же провалился в него. И стал из двоих один. По телу мужчины в лентах прошлась судорога, сердце ударилось о ребра один раз, второй, а после застучало в привычном ритме. Лазарь сделал свой первый вдох.

– А теперь спи, пока не скажут тебе проснуться! – удовлетворенно потирая руки, пророкотал голос Фера Люция.

Сказав это, он исчез из гробницы.

Лазарь открыл глаза, когда услышал, как его зовет друг.

– Выйди вон, Лазарь!

И он вышел. Тело тряслось и не было послушно его воле, но в мыслях четко присутствовал незнакомец с разноцветными глазами и клятва, которую он принес.

С него сняли бинты и облачили в хитон. Люди пали ниц перед Спасителем и воскрешенным, повторяя их имена, шепча, какое чудо было им показано.

Иисус, улыбаясь, обнял его и отошел, уступив сестрам, которые, приникнув к нему с двух сторон, плакали от счастья и облегчения.

Лазарь здесь и сейчас был счастлив. Здесь и сейчас был лучший день его новой жизни. Этот день оказался лучший и последний.

Люди фарисеев доложили о чуде. Исходя из того, что Христос воскресил мертвого человека, они, посовещавшись, задумали убить Иисуса и заодно убрать Лазаря. От последнего нужно было избавиться, как от доказательства, что Христос – сын Божий, имеющий великий дар и благословение Отца.

Пережив казнь друга, Лазарь вместе с сестрами подверглись гонениям. Оставив Марию и Марфу на одном из греческих островов, он ушел. Лазарь больше не мог смотреть Марии в глаза, не мог жить с ними, так как вина давила на его плечи погребальным камнем.

Дьявол лжив, и поступки его всегда выгодны лишь ему одному. Это стало первым правилом, которое усвоил Лазарь.

Спустя еще год скитаний вернулся голос и призвал его на вечную службу, которую он обязан нести и по сей день.

– Аластер! Аластер, проснись! – В знакомом голосе звучали слезы.

Роули открыл отчего-то мокрые глаза, еще не понимая, где находится. Тяжесть в теле мешала двигаться, а боль в груди, словно выжгла кратер на месте сердца. Ему хотелось сжаться, свернуться в клубок, чтобы перетерпеть то, что он ощущал, но Аластер на постели был не один.

– Я увидела твой сон, Лазарь, – прошептала Софи и сочувственно улыбнулась. – Если можешь, расскажи, что было дальше. После того как ты вышел из гробницы, видения стали сумбурными.

Аластер отвернулся и посмотрел на потолок. Пожалуй, ему хотелось рассказать в общих чертах, что случилось дальше, поэтому он заговорил, не глядя на Мортем.

– Лазарь становился то одним человеком, то другим. Шли годы, а он не старел, не болел и практически не спал. Иногда он не помнил целый прожитый век, только имя. Поначалу каждый раз, каждую новую жизнь он начинал как обычный человек: создавал семью, окружал себя друзьями. И каждый раз был готов отдать душу за жизнь близких.

Роули тяжело сглотнул и продолжил:

– Когда наступили Средние века, я начал вспоминать, хоть и отрывочно, все свои прошлые личины. Я больше не обременял себя людьми. Выполнял работу, наслаждался вечностью и никого не подпускал даже в приятели. Так было проще. Я создал нового себя – Аластера Роули. Здесь, – он показал на грудь, – больше не болело. Я стал сильным, изворотливым и чертовски хитрым, пока не совершил величайшую глупость.

– Не заключил сделку с Фаустом?

– Именно.

Глава 16

Софи

Как это происходит? Когда один человек начинает чувствовать к другому непреодолимую тягу? Быть может, когда видит его скрытое благородство? Или когда он раз за разом спасает ее жизнь?

Мортем все еще терзала злость за то, что Роули, можно сказать, погубил ее семью и хотел использовать ее в игре против Дьявола. Да, теперь она лучше понимала причины, но простить не могла, несмотря на то что одновременно с этим чувствовала симпатию по отношению к нему. Противоречивые чувства вызвали хаос в мыслях. Общий сон, воспоминания прошлого, разделенные на двоих, заставили осознать, что он всего лишь человек, однажды сделавший выбор без выбора.

Утром, слушая, как Аластер хрипло и с каким-то надрывом рассказывал о прошлом, Софи словно увидела его обнаженную душу. Ощутила связь не только из-за перемещений или ритуала, которым он призвал Лилит из небытия. Она осознала, что те искры, которые постоянно пробегали между ними, были лишь началом, потому что сейчас, несмотря на то, кто он, что он и какие ужасы сотворил, Мортем желала быть рядом. Она никогда не чувствовала такого: странное нечто, сжимавшее сердце каждый раз, когда она смотрела на Роули. Безусловно, влюбленности в школе и университете у нее были, но они возникали и тут же пропадали. В каком-то смысле они оба являлись потерянными: он – в одиночестве своего бессмертия, а она – никому не доверявшая и увязшая в своих комплексах, как в болоте.

Когда он признался, что совершил глупость, заключив сделку с Фаустом, Софи позволила себе грустную улыбку. Повернувшись к ней, Аластер какое-то время рассматривал ее лицо, словно ища там что-то, а Софи в ответ глядела на его. Им обоим определенно следовало принять душ и избавиться от налета адского пепла и пыли, но никто из них не спешил покидать постель.

– Ты правда был другом Иисуса?

– Ты же видела, – непонимающе протянул Роули.

– Да, но лишь события твоей смерти и воскрешения. Каким он был до этого?

– Хочешь узнать, правда ли он сын Божий? – сощурился Аластер.

– И это тоже.

– Лазарь-человек верил, что да.

Она не стала больше спрашивать, видя, как мучительно ему даются слова о прошлом.

В утреннем свете, который залил спальню через почему-то не зашторенные окна, его глаза с вертикальным зрачком казались солнечными и теплыми. Повинуясь порыву, Софи протянула руку и дотронулась до жесткой щетины на его подбородке. Аластер замер, положил свою горячую ладонь на ее, и Софи ощутила где-то под ребрами болезненную нежность.

Раздался звонок в дверь, эхо пронеслось по коридору и осело между ними, разрушая момент. Затем где-то на полу в спальне завибрировали телефоны.

Роули отодвинулся и сел на постели.

– Хочешь первая сходить в душ?

– Конечно, – ответила она и со стоном встала. Она чувствовала слабость и усталость: после падения со ступеней горы грехов, после противостояния с демонами каждая ссадина и синяк болели. А еще ей очень хотелось есть и пить.

Аластер поднял телефон с пола и что-то быстро писал, видимо, отвечая на сообщения. В дверь снова позвонили. Рассудив, что он откроет сам, раз не просил ее, Софи заглянула в свою комнату, взяла вещи и ушла в душ. Она надеялась, что вода принесет облегчение, смоет усталость, а вместе с ней и адские издевательства.

Стоя напротив зеркала, Софи надела черные джинсы-трубы и тонкий серый свитшот. Желудок протяжно бурлил, напоминая, что не получал пищи несколько дней. Сейчас она бы отдала душу за кофе и огромный круассан с фисташковым кремом.

Мортем думала о том, что сказал ей Грегор Ниотинский. О Кодексе, страницы которого ей предстояло найти. Однако для начала необходимо было рассказать о них Роули.

За дверьми слышались возбужденные голоса, и Софи, посмотрев в зеркало, потерла лоб. Таких насыщенных событиями нескольких недель у нее никогда в жизни не было. А каким станет будущее, когда закончится охота демонов и ангелов за ее душой? Она даже не представляла, но очень хотела узнать. Конечно, если выживет.

– Софи! – раздался голос Дагмар, и в дверь ванной постучали.

Она открыла и вышла. Увидела Абраксаса, о чем-то спорившего с Роули в коридоре, и Дагмар, которая стояла на проходе с коробкой в руках. Из коробки вкусно пахло азиатской едой, и Софи непроизвольно сглотнула.

– Держи. – Получив коробку, Мортем едва сдержалась, чтобы не начать есть тут же в коридоре. Удон с овощами в соусе терияки показался ей самой вкусной едой, которую она когда-либо пробовала. Софи устроилась в гостиной, в зоне импровизированной кухни и, проворно орудуя палочками, быстро поглощала лапшу. К радости, в холодильнике обнаружился яблочный сок, и утро заиграло яркими красками насытившегося человека. Ведь она же все еще была человеком?

Когда Мортем взяла в руки мобильный, чтобы посмотреть, приходило ли что-то от Фауста, на экране светилось три сообщения:

– Фауст достал! – прокомментировал Роули, когда появился в гостиной, но заметив укоряющий взгляд Софи, добавил: – Хотя, да, в Праге и правда началось демоническое разгулье.

Мортем убрала за собой и повернулась к дверям, где стояла троица: черная свита и Аластер. Недовольные друг другом и всей ситуацией, но пытающиеся стать командой.

– Ниотинский кое-что дал мне, – начала Софи, желая поскорее рассказать им, пока они стояли здесь все вместе.

– Что же? – насторожился Роули.

– Информацию о себе. – Она описала их разговор и закончила словами: – Он считает, что мы с ним Помазанники Божьи, это люди с даром от Бога, которые должны защищать мир от существ Ада и Рая.

Мортем боялась, что Роули, преследующий только свои цели, не станет даже пытаться искать артефакт.

– Белокрылые больше не появлялись, и думаю, что не появятся, – вставила Дагмар.

– Ниотинский сказал, что для таких, как я и он, Бог оставил кое-что еще, и оно спрятано в Кодексе Гигас.

Роули нахмурился и протянул:

– Я читал Кодекс, нет там ничего особенного. Или ты имела в виду десять пропавших страниц?

– Да. Грегор одно время искал их, но безрезультатно. Сказал, что они должны быть спрятаны в Богемии и что в них, по его мнению, оставлено знание, как не давать ангелам и демонам вмешиваться в жизнь на земле. И прочесть это могут только Помазанники.

– Что там может быть записано? – недовольно спросила Дагмар. Софи отметила, что все новое она обычно встречала в штыки.

– Какое-то заклинание? – предположил Абраксас. Его глаза любопытно сощурились.

Роули же дернул губами, но неожиданно поддержал Софи:

– Ниотинский знает многое, поэтому я верю, что артефакт нужно найти. Тогда Софи смогла бы отвадить желающих убить ее. Очевидно, что, как бы мы ни защищали ее, демонов – легион, и они будут пробовать снова и снова, пока не достигнут желаемого. И это все не говоря о них. – Он показал пальцем вверх. – Если и они спустятся сюда на охоту, здесь надолго воцарится хаос.

– Что я слышу, ты защищаешь людей? – съехидничала Дагмар.

– Я, знаешь ли, защищаю себя и свои сделки. Очень уж люблю заключать их. После того как закрылись врата на Дахштайне, демонов в Аду стало в сотни раз больше – Фер Люций словно собирает армию.

– Он истязает души сильнее, чем до этого?

Софи поежилась, вспоминая семь кругов и бесконечные крики, которые доносились из каждого.

– Пытки одним приносят наслаждение, а другим – муку. Ты удивишься, но многие души хотят превратиться в демонов лишь затем, чтобы вернуться в мир живых. Вселившись в человека, демоны чувствуют вкус еды, различные эмоции, а в Аду они питаются лишь страданиями уже умерших, – заметил Роули.

Дагмар протянула Софи тонкий плащ, как бы показывая, что разговаривать можно и по дороге. Мортем накинула его, затем заглянула в свою спальню, нашла оставленный там розарий отца.

– Значит, сегодня мы поможем убрать демонов с улиц Праги, а потом займемся поиском десяти страниц? – негромко наметил Абраксас дальнейший план действий.

– Если вы вдруг не заметили, у меня там революция внизу. Думаю, Фауст и сам справится.

Софи разозлилась, но удержала это в себе. Роули на злость отреагирует злостью. Ей же нужна была хитрость.

– Разве ты не хочешь перемещаться без меня? – спросила Софи. – У Дэниэля есть знания и ведьмы, которые могут помочь, если мы поможем в ответ.

– Хорошая попытка, Софи. – Роули повернулся к ней и растянул губы в ухмылке. – Но как ты слышала от Элишки, мы с Фаустом смешали слишком много разных обрядов, и отменить действие чего-то одного без новых последствий будет проблематично.

Пропустив всех в подъезд, он запер двери. Мужские кисти с длинными пальцами ловко провернули ключ. Взгляд Софи постоянно возвращался к Аластеру, хоть она и старалась смотреть на него как можно незаметнее.

Софи вспомнила историю Дагмар и представила, как сейчас кто-то из безумных, дорвавшихся до контроля над чужим телом демонов мучает других. Она не могла позволить этому происходить. Не могла, зная, что в силах помочь. Спускаясь в подземный паркинг, Софи продолжила:

– Я ощущаю их. – Она остановилась на лестнице, привлекая его внимание. – Зло расползлось из червоточины. В этом есть моя вина, и твоя тоже!

Аластер хмыкнул, давая понять, что чувство вины он оставил в далеком прошлом. Паркинг пустовал, в будний день люди разъехались по своим обычным делам: работа, учеба, встречи. Абраксас молча распахнул двери перед Софи и Дагмар, предлагая им сесть сзади.

Мортем беспокойно крутила в руках мобильный, не зная, что написать в ответ Фаусту и как убедить Аластера. Если раньше она чувствовала себя пленницей Роули, то сейчас это трансформировалось в сопричастность и еще кое-что. Непонятное «кое-что» бередило сердце, путало мысли и сбивало дыхание, едва Софи ловила на себе внимательный взгляд кошачьих глаз.

«Додж» зарычал, словно огромный зверь, в точности напоминая звук, который издавали адские псы, и Мортем поняла, почему Роули выбрал именно эту машину себе в спутницы.

За несколько дней погода в городе резко изменилась. Прагу накрыли осенние облака: серые и беспросветные. Даже сам воздух наполнили холод, речная яркая свежесть, запахи прелой листвы и костра. Над последним Софи задумалась: было ли это последствием того, что она прогулялась в Ад, или же костер и где-то еле слышный душок серы говорили о большом скоплении демонов в городе?

«Додж» мчал по дороге, огибая трамваи и пугая пешеходов резким звуком. Роули нажал кнопку на приборной панели, и машину наполнила музыка Kaleo^[40]. Дагмар постукивала пальцами по коленям в такт песне Free the Slave.

– Мы едем на Вышеград? – не выдержав, спросила Софи, когда вдалеке показались черные шпили собора Петра и Павла и охрового цвета оборонительная стена.

– Да. – Роули посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Софи показалось, что его взгляд смягчился, прежде чем он нацепил неизменные солнцезащитные очки. – Едем спасать этот город, как ты и хотела.

Мортем отвернулась, заправила за ухо прядь волос и заметила, что Дагмар хмурится, уставившись на затылок Роули.

Вышеград пустовал. Даже экскурсии сегодня не тревожили его незыблемую тишину. Над огороженным кладбищем кружили вороны, гадко крича. Софи вдруг стало неуютно, хотя во время учебы она приходила сюда каждые выходные. Казалось, из этого места выпили всю радость – таким мрачным оно выглядело. Поднявшийся ветер кидал в лицо пряди волос, приносил ароматы бурчака, которым торговали в кафе возле костела, и предупреждал об опасности, сочившейся из почерневших стен божьего дома.

– Роули, давай отойдем на минуту, – попросила она, чувствуя кожей недоуменные взгляды черной свиты.

– Что такое? – спросил он, когда они остались одни посреди дороги.

– Я хочу заключить с тобой сделку.

– Вот как? – Он проказливо улыбнулся и придвинулся ближе. – Мне уже интересно.

Софи сцепила руки в замок и быстро сказала, боясь передумать:

– Ты помогаешь мне с экзорцизмом и Кодексом, а я тебе с революцией, если, конечно, тебе нужна моя помощь.

Роули наклонился к ней и, подцепив пальцем розарий, приблизил свои губы к ее так, что Софи чувствовала его горячее дыхание.

– Хорошо. Сделка так сделка.

Она опустила взгляд на его пальцы и увидела, что те покрылись пузырями ожогов от отцовских четок, поэтому высвободила розарий и отошла на полшага. Роули выудил из кармана флягу. Оглянулся, отыскал глазами черную свиту и повернулся спиной, чтобы они не увидели происходящего.

– Отпей глоток, чтобы скрепить договор.

Софи скривилась:

– А ты ее хотя бы иногда протираешь? Я даже представить боюсь, сколько ртов к ней прикладывались.

Аластер расхохотался и отпил первым.

– Она зачарована и не знает, что такое микробы. Пей!

Мортем взяла флягу, достала влажную салфетку из кармана и, протерев горлышко, с опаской отхлебнула абсент. Жидкость согрела горло, прокатившись пряным пламенем в желудок.

Спрятав флягу обратно в карман, Роули, насвистывая какую-то мелодию, двинулся к костелу. Софи, облизав губы, последовала за ним.

Справа от центрального входа вилась скользкая старая брусчатка, а слева находилось кладбище, на котором, как она слышала, хоронили известных деятелей науки и культуры Чехии.

Двери костела были закрыты для посещения. Возле них стоял мужчина в черном пальто. В руке он держал небольшую сумку. Запрокинув голову, мужчина смотрел на лепнину над входом, изображающую грешников и праведников на великом суде. Затем незнакомец обернулся, и Софи узнала в нем Дэниэля Фауста.

– Приветствую. – Он кивнул им и повернулся к Мортем.

– Прости, что не ответила.

– Я знаю, где вы были. Роули просветил.

Фауст выглядел уставшим, цвет глаз стал похож на пасмурное предгрозовое небо, а уголки губ больше не поднимались, забыв про приветственную улыбку.

– Это будет в костеле? – любопытно спросила Софи. Она всегда считала обряд экзорцизма неким таинством, куда никогда не пускали женщин.

– В капелле рядом. Твоя свита может постоять снаружи. Орден уже не справляется с количеством одержимых, а изгнание из священника тяжело мне дается.

Они двинулись по узкой дорожке слева, которая пряталась между костелом и кладбищенской оградой.

– Роули! – грубо окликнул Аластера Фауст.

Софи сделала несколько шагов и остановилась, когда услышала в их разговоре, который шел на повышенных тонах, свое имя.

– ...Софи ты тоже используешь, как тебе нужно? Все лишь бы установить внизу свои порядки?

– Откуда ты узнал? Лилит?

– Я слежу за тем, чтобы мир энсиа сосуществовал с миром людей, а не разрушал его. Разгребаю последствия того, что мы сделали, тоже я. – В тоне Фауста послышалась горечь. – Наша сделка аннулирована! Ты поимел с нее намного больше, чем я, и особняк тебе не достанется!

– Справедливо, – ответил Роули. – Мне не достанется дом Фауста, а тебе – Лилит.

– Я заберу Софи и ее свиту в орден, – зло прошипел Фауст.

– Может, и мои глаза тебе отдать? – язвительно поинтересовался Роули. – Софи останется! – В голосе Аластера послышалась угроза. – По крайней мере, до тех пор, пока она перемещается вместе со мной.

От того, как Аластер это произнес, Софи испытала странное удовлетворение, даже несмотря на только что заключенную сделку. Фауст выругался, закинул сумку на плечо и пошел по дорожке. Роули зашагал следом.

– Фауст?

Тот повернулся.

– Я обещаю, что мы поможем с демонами.

– Роули, я знаю, почему ты сегодня приехал, – процедил Дэниэль.

– Просвети.

– Хочешь натренировать святую.

Фауст произнес это, глядя в лицо стоящей перед ним Софи, а Роули, идущий следом, увидел ее, только когда подошел ближе. Мортем выдавила кривую улыбку и молча зашла через черный вход в костел Святых Петра и Павла. Дагмар и Абраксас остались снаружи.

Шаги в пустом костеле отдавались глухим эхом. Казалось, тьма пропитала стены старой церкви, как влага, медленно разъедающая камень. Тонкая фигура стояла в капелле^[41] ближайшего к алтарю нефа^[42].

– Преподобный Яромир Неповеда. Прихожане заметили неладное, когда он начал злословить во время проповеди и флиртовать с женщинами. Его помощник позвонил мне.

Фауст кивнул на молодого человека в рясе, жмущегося к столбу. Но Софи перевела взгляд на одержимого. Святой отец стоял неподвижно, словно статуя, закованная в черную сутану. Только голова повернулась, чтобы посмотреть на них. Глаза пустые, похожие в сумраке костела на два колодца, из которых давно выкачали воду, оставив только черноту. Он открыл рот, и голос, хриплый, с металлическим оттенком, разорвал тишину.

– Вы считаете, что можете меня спасти? – прошипел он. – Глупцы. Он уже здесь. Он в каждом из вас.

Фауст бросил сумку на пол, открыл и вытащил несколько деревянных крестов. Кресты были массивными, покрытыми темными пятнами от времени. Одержимый молча наблюдал. Роули нагнулся и взял карманные Библии, тут же передав их помощнику священника, потому что его руки начали дымиться. Очевидно, что перепуганный молодой мужчина ничего не приготовил к обряду. Софи досталась одна из Библий. Она сжала ее в руке, а сверху положила розарий отца. Софи знала, что это будет не просто экзорцизм. Знала, что человек, стоящий в капелле, был уже наполовину потерян. И все же она сделала шаг вперед одновременно с Роули и Фаустом.

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, я изгоняю тебя, нечистый дух! – начал Фауст, и слова показались Софи старыми, как само время, но вместе с тем наполненными неожиданной силой.

Преподобный Яромир хохотнул, и смех этот звучал чуждо, дико, словно Дьявол издевался над ними через его рот. Старик прыгнул на стену, а затем на алтарь в центре костела. Он схватился за деревянный край, и его худые пальцы сжались так, что стали видны кости, выглядывающие из-под кожи. Софи судорожно выдохнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

– Ты опоздал, Фауст, – прошипел он, и его глаза стали блекло-молочного цвета. – Я не тот, кто нуждается в спасении. Вы пришли, чтобы спасти его... но что, если он уже не хочет спасения?

Слова проникли в сознание Софи, как яд, медленно отравляющий кровь.

– Оставь этого человека, демон! Отступи перед светом Господа! – громко сказала она, поднимая розарий в протянутой руке, и голос эхом разнесся по сводам, словно раскат грома.

Преподобный закричал, но не от боли. Это был вопль радости: дикой, беспричинной, безумной. Его тело изогнулось, суставы хрустнули, и лицо, некогда одухотворенное, исказилось в маске чистого ужаса. Изо рта вырвался нечеловеческий хрип, а из глаз – черные слезы, струящиеся по щекам, как густая смола.

– Ego te absolvo! – произнесли одновременно Фауст и Мортем. – Exorcizo te, omnis spiritus immundus, in nomine Dei!

Читая дальше слова экзорцизма на латыни, Софи увидела, как в костел все-таки вошли Дагмар и Абраксас. Их лица исказила боль, но они встали позади нее, чтобы защищать. Роули внимательно следил за преподобным. А тот, изогнутый в спине, с сильно вывернутой шеей, на четырех конечностях побежал по колоннам, расписанным фресками.

– Святой жнец! – орал он. – Иди сюда, я соскребу с твоего лица эти порочные губки! Роули, что же ты не поимел ее до сих пор?

Воздух сгустился, сумерки в костеле стали плотнее и начали дрожать вокруг отца Яромира. Скамьи для молитвы, алтарь, иконы на стенах вокруг заходили ходуном, книги в нефах слетели с полок, и воздух наполнился запахом гари. Отец Яромир, висящий на колонне, извивался, шипел и трещал, как змея, загнанная в угол.

Софи осенила себя знамением, а потом окрестила рукой в воздухе существо, которое захватило священника. Когда это никак не повлияло на одержимого, стало ясно, что все идет не по плану. Начиная с того, что преподобный не был привязан, и заканчивая тем, что захвативший его демон свободно чувствовал себя в доме Божьем.

– Ты думаешь, что он будет молить о пощаде? – шипел святой отец, его голос уже был двойным, словно через уста говорил кто-то еще, некто древний и ужасный. – Он сдался, он отдался нам с радостью. Ты не можешь спасти того, кто уже вкусил сладкого яда греха.

Ни Софи, ни Фауст не прекращали читать слова обряда. Руки подрагивали от напряжения, но Мортем продолжала. Для изгнания нужно было имя. Роули приблизился и спросил:

– Назови свое имя, демон!

– Король сделок что-то требует от нас? Пожалуй, мы согласны на сделку!

Софи поняла, что внутри преподобного не один демон, а значит, обряд может не сработать.

– Спускайся, – спокойно сказал Роули, видимо, подумав о том же, что и она. Отец Яромир спрыгнул на пол перед ними. Почему-то одержимые навевали на Софи куда больший страх, чем это было в Аду. Она боялась этих безумных эмоций гнева и ненависти, которые источали демоны, занявшие человеческое тело. Подавив желание развернуться и бежать из костела, она сделала три шага к отцу Яромиру и, выбросив руку вперед, коснулась лица.

– Dimitto tibi!^[43] – прошептала она.

Преподобный завыл, как зверь, попавший в капкан. Его тело начало судорожно дрожать, и на миг свет вернулся в глаза, сделав их обычными человеческими. Он бросил короткий взгляд на Софи и замер. Черная свита оказалась рядом с ней, отслеживая каждое движение священника.

Дрожь резко прекратилась, и на лице отца Яромира расползлась страшная, пустая улыбка. Глаза почернели, а губы медленно шевельнулись, произнося слова.

– Это было не ваше дело! Старик наш.

Преподобный рухнул на пол. Тьма, которая его окружала, исчезла, оставив после себя только пустоту и холод. Софи опустилась на колени рядом с мертвым телом, чувствуя, как слезы бегут по щекам.

Она знала, что победила, но эта победа была горькой. Они спасли душу преподобного, но тьма, которую тот впустил в себя, не исчезла полностью. Она оставила след, клеймо, которое невозможно смыть ни молитвой, ни покаянием. И, как она поняла, эта тьма в лице всех демонов Ада знала ее имя.

Роули хотел революцию, но нарушил равновесие, вытащив Лилит и душу Софи. Открывшиеся червоточины были только началом, дальше последуют катаклизмы и войны. Может быть, ее, Софи, смерть смогла бы все исправить? Или же она настолько боится пользоваться силой Помазанника Божьего, не считая себя достойной?

Фауст вызвал скорую и полицию. Убрал кресты и остальное обратно в сумку. Присел над святым отцом и закрыл ему глаза.

– Пусть твоя загробная жизнь будет не такой страшной, как последние часы на земле.

Сказав это, он сжал неподвижную руку и отвернулся. Софи предположила, что они были знакомы.

– Я останусь, пока не приедут службы, а вы отправляйтесь в Брженовский монастырь. Там четверо одержимых: монахи и священник.

Путь до района Брженов прошел в молчании. Роули о чем-то думал и время от времени морщился так, словно у него болели зубы. Дагмар кидала взгляды на Софи. Абраксас периодически поворачивал голову, смотрел на девушек и снова возвращался к наблюдению за дорогой.

Она предполагала, что сегодня уже не увидит ничего страшнее, чем смерть одержимого священника, но Брженовский монастырь разрушил эти иллюзии. Когда они вошли, их повели к мальчику, сироте, который учился в школе при монастыре. На вид ему было лет десять. Он лежал на койке в келье, связанный ремнями. В помещении было холодно настолько, что длинные ресницы ребенка покрылись инеем.

Монахи просили приступить к экзорцизму сразу, не дожидаясь Фауста, и Софи понимала, почему они спешили. Мальчик выглядел скверно. Тишина, заполнившая келью, давила, мешая дышать.

Абраксас, забравший у Фауста его сумку, поставил ту на пол, а затем выудил оттуда все содержимое. Дагмар встала рядом с Софи.

Роули, не взявший ничего из инвентаря, первый начал читать слова обряда, заменив Фауста. Софи на мгновение опешила, слушая его ровный строгий голос. Казалось чем-то невероятным, что Первопадший демон читает заклинание экзорцизма над одержимым. В этом было словно нечто неправильное. Чуть помедлив, она вступила и продолжила, осеняя мальчика крестом и смочив пальцы в елее, начертила его на лбу, чем вызвала дикий рев и ожоги. Одержимый рванулся, и ремни лопнули. Двое монахов, присутствовавших на обряде, сделали шаг назад.

Софи же, ведомая кем-то свыше, наклонилась над мальчиком. Из ее рта вырвались непонятные слова. Это не была молитва, и нечто подобное трудно назвать даже заклинанием. Слова, что она произносила, были древними, жесткими и колючими, как ржавые гвозди, вбиваемые в плоть. Они перекатывались по языку, царапая небо.

Мальчик начал махать руками, а затем его тело поднялось над кроватью. Серый дым, что вырвался из него, зашипел, как мокрая ткань на огне, и начал исчезать, растворяясь в воздухе. Мальчик безвольно рухнул обратно на постель.

Софи, тяжело дыша, опустилась на колени рядом с кроватью. Глаза ребенка вновь стали нормальными – голубыми и невинными. Тишина вернулась, но уже другая, не давящая, а мирная.

После мальчика были монахи. Роули действительно делал все, что требовалось для изгнания, при этом Софи заметила, каким бледным становилось его лицо, как он прятал обожженные ладони от жителей монастыря и как ругался сквозь зубы, когда они переходили к следующему одержимому.

Фауст появился и помог закончить два последних обряда.

На улицу они буквально выползли. Софи чувствовала усталость и опустошенность. Она присела на скамью в саду и смотрела на монастырские белые ворота, выполненные в стиле сдержанного барокко, как и весь отреставрированный комплекс.

– Что сказал Ниотинский?

Софи рассказала Фаусту все, а потом задала встречный вопрос.

– Священников специально выводят из строя, чтобы некому было изгонять демонов обратно?

Дэниэль кивнул и ответил:

– Я не знаю, как защитить их.

– Татуировка на грудь с запрещающим сигилом? – спросила Софи, вспомнив сериал «Сверхъестественное».

– Это так не работает, – фыркнул Роули.

– А кто-то уже проверял? – снова спросила Софи.

– Не то чтобы.

– Тогда нам нужен Кодекс Гигас, там должно быть что-то охраняющее.

Абраксас согласно кивнул.

– А пока можно подумать и найти какие-то запрещающие знаки, как те, что ставила ведьма Элишка на квартиру и бар.

– Нужно попробовать, – поддержала его Дагмар. – Неизвестно, сколько мы будем искать эти страницы и окажется ли в них что-то стоящее.

Небо за это время мигнуло молнией. Еще одной. И еще. Фауст поднялся со скамьи. Роули оскалился. Черная свита заняла место справа и слева от Софи. Пошел дождь, прогоняя прохожих с улицы. Молнии били в землю, совсем рядом загорелись кусты декоративных роз возле скамьи. Мортем приложила руку к бешено стучащему сердцу.

Она знала, что они идут. Ангелы идут, чтобы убить ее.

Глава 17

Софи

– Идем! Быстро! – Роули резко схватил ее за руку и потянул к воротам. – На освященной земле мы слабее.

Они кинулись к воротам, но были остановлены мужским голосом.

– Софи!

Не веря ушам, она обернулась. Мир закружился, стало трудно дышать, когда Софи увидела Патрика Мортема.

Своего отца.

Как?

Роули говорил, что вернуть его невозможно. Быстрым шагом он приближался к ним со стороны монастыря. На нем была католическая ряса. Софи выдернула руку из хватки Роули, чтобы влететь, как в детстве, в отцовские объятия, которые он уже распахнул для нее. Однако не сделала этого. Что-то было не так. Глаза ее отца всегда лучились любовью, когда он смотрел на Софи. Сейчас они были пусты и холодны, совершенно безэмоциональны. Оглянувшись на застывшую свиту и Аластера, она поняла, что права.

Это был не Патрик Мортем. И он видел, что она догадалась, кто он. Незнакомец, выглядевший как ее отец, остановился в нескольких шагах от них.

В голове стоял гул. Мортем не слышала, как что-то сказал ей Роули, как переговаривались между собой прохожие, гуляющие на территории монастыря, как за кирпичной оградой проносились машины.

Внутри болело от возможности вот так видеть его, но знать, что это не он. У Софи появилось ощущение, что она взошла на собственный круг Ада, на восьмой, где потусторонние существа притворяются умершими близкими. Ей хотелось кричать, чтобы он, кто бы он ни был, убирался прочь, но от спазма, который сдавил горло, Мортем не могла говорить.

– Кто ты? – требовательно спросил Аластер.

Если в первый раз, в Абсентерии, было видно, что он опасается ангела, то сейчас надменный взгляд и руки в карманах брюк свидетельствовали о контроле над ситуацией. Поза Роули подействовала на нее успокаивающе.

– Меня зовут Гавриил. Я – ангел Божий, – сказало существо, глядя на Мортем, и растянуло губы в ужасной улыбке. Создалось впечатление, что ангел не умел этого делать, поэтому выходила лишь страшная имитация.

– Ты знаешь, что произошло с твоим собратом, когда он попытался убить меня? – голосом, в котором она сама слышала муку, спросила Софи.

– Я пришел поговорить с тобой, святой жнец. Не убивать. – Он посмотрел на Фауста: – Ты здесь не нужен, а вот в Тынском храме как раз пригодишься.

Незнакомец, назвавшийся Гавриилом, щелкнул пальцами, и Дэниэль исчез. Просто испарился, словно его и не было.

– Куда делся Фауст? – тут же спросил Аластер.

– В Тынском храме. Там нужен экзорцизм.

Роули недоверчиво сощурил глаза. Софи переглянулась с Дагмар и Абраксасом и по их лицам поняла, что нужно проверить. Она подошла к Гавриилу, и свита вместе с ней, вытащила из кармана небольшую склянку и вылила всю на него.

Он брезгливо посмотрел на воду, стекающую по рясе. Оказалось, испытывать эмоции они все же могли. По крайней мере, что касалось самомнения и гордыни. Последняя, кстати, была смертным грехом. Но, возможно, бессмертных это не касалось?

– Говори, что хотел, – процедил Роули.

Он небрежно шагнул к Софи, касаясь ее, как и черная свита. Все изображали показное спокойствие, но напряжение, казалось, оседало на коже.

– Не здесь.

Только Софи хотела сказать, что никуда с ним не пойдет, как ощутила перемену пространства. Не так, как с Роули. Намного быстрее и легче.

Через секунду перед ней раскинулось поле. Вокруг лежали скатанные тюки соломы, а за ними начинался лес. Указателей она не видела, как и дорог. Мрачные тучи над головой гнал прохладный ветер.

– Мир прекрасен, если избегать людей, – прозвучало голосом отца.

Гавриил стоял напротив. Мортем снова кольнула боль, когда она посмотрела на него. Широкие плечи, на которых он катал ее маленькую, ямочка на всегда гладко выбритом подбородке и такие же, как и у нее, глаза.

Дагмар оттянула ее себе за спину, а на ангела напал Абраксас. Напал так, как умеют демоны – исподтишка. Гавриил отбросил его далеко в поле, даже не коснувшись. Рядом с Софи встал Роули, на лице которого, как и у Дагмар, начали появляться ожоги.

Не давая себе времени подумать, Софи шагнула к Гавриилу, и в тот же момент на него кинулся Аластер. Когтями он достал его, разорвал рясу и прочертил борозды на теле. Отскочив от ангела, Роули потряс рукой, кровь с шипением испарялась с когтей. Софи, отчего-то переживающая за демона, с ужасом наблюдала, как Гавриил смог ухватить того за кисть. Заломив, ударил Роули в челюсть, а потом в живот.

– Стой здесь и не вмешивайся.

Дагмар вклинилась в бой, который все набирал обороты. Мортем едва могла различать удары, так как ангел и демоны сражались быстро и жестоко. Она обернулась, услышав, как к ней, хромая, подходит Абраксас. Он на ходу вправил искривленный нос и сплюнул кровь.

– Стой здесь, – строго сказал он и похромал к дерущимся.

Это бы вызвало у Софи мимолетную улыбку, однако сейчас было не время. Ангел явно выигрывал. На его теле не оказалось никаких повреждений, не считая царапин при первой атаке Роули. Демоны же кашляли кровью, при этом вытирая разбитые лица и вправляя сломанные конечности.

Роули, Дагмар и Абраксас попеременно падали, вставали, снова нападали и снова отлетали от Гавриила. Похоже, то, что близкое присутствие Мортем делало его смертным, никак не влияло на ситуацию.

Софи не была бойцом, не умела драться и не знала, как помочь своим демонам. Своим? Как давно она стала считать их своими?

Ангел тем временем разбивал лицо Абраксасу, пока Дагмар и Роули лежали в высокой траве. Казалось, она ощущала их боль, словно свою собственную.

– Гавриил! – закричала она. Ей хотелось остановить его, но Софи понимала, что он сильнее их всех вместе взятых и легко убьет, если пожелает. – Говори, что хотел.

«Интересно, а ангелы убивают? Могут отнять жизнь человека?»

Гавриил увернулся от кулака Дагмар и оказался возле Мортем.

– Ты с ангелом разговариваешь, святая! Где твое уважение? Я перенес тебя вместе с ними, чтобы дать понять, что не наврежу. Так же легко я могу удалить их отсюда.

Софи подняла брови. Она что должна сделать? Поклониться? Облобызать руку? Злость придала ее голосу уверенности.

– Уважение? За то, что вы хотите меня убить? За то, что натравили на меня демонов?

Гавриил скрестил руки на груди и поднял подбородок, словно ему было неловко, но он пытался это скрыть.

– У нас уговор с нашим падшим братом, а не с ними.

– Уговор на убийство? Хороши же слуги Божьи.

– Ты такая же слуга, как и я, только в иерархии ниже.

– Я еще и в вашей иерархии? – Софи подавила порыв истерически рассмеяться.

К ним приблизились черная свита и Роули. Вид у всех был весьма всклокоченный. Гавриил мельком оглянулся в их сторону и продолжил:

– На самом деле ты – ошибка. Твоя смерть могла бы активировать следующего Помазанника.

Софи стиснула кулаки и посмотрела мимо него, на поле, от которого пахло прелой землей и соломой. Ей хотелось послать Гавриила, причем выкрикивая самые непристойные ругательства, которые она знала, но Мортем помнила, что терпение – это добродетель.

– То есть вы меня отбраковали как... как какую-то козу с тремя рогами?

Гавриил поморщился то ли от сравнения, то ли оттого, что она его перебивала.

– Ты – архангел Гавриил? – спросил Роули.

– Да, – отвечал он неохотно.

Софи знала ангельскую иерархию по Библии и из других книг отца, которые читала. Была ли та иерархия правдой, можно выяснить, только спросив у Гавриила.

– Значит, Михаил приказал меня убить, а ты против?

– Я рассудительнее и потому вижу другой путь. Он идет не через убийство, – туманно ответил архангел.

– Дай угадаю: тебе что-то от нее нужно? – оскалился Роули.

– Всем от нее что-то нужно, – философски ответил Гавриил и сощурился. – Не говори мне, что ты помогаешь ей по доброте своей демонической души.

Роули лишь издевательски, как мог только он, ухмыльнулся.

– Софи, вот мое предложение: ты отдашь нам утраченные страницы, предназначенные для Помазанника, естественно, когда найдешь их, и вознесешься к райским вратам. Добровольно.

– Этого не будет! – яростно отрезал Аластер.

Он встал к ней так близко, что они соприкасались телами. Горячие пальцы сжали ее заледеневшую руку, и в этом жесте Софи почудилась нежность. Хотя, вероятно, он всего лишь хотел поддержать.

Гавриил щелкнул пальцами, и поле сменилось на Карлов мост. Абсолютно пустой и закрытый. Тишина, безлюдность и далекий вой сирен испугали Софи.

– Лилит ушла в Ад, для равновесия тебе нужно вознестись на небо. Ради людей, ради жизни на Земле. Дальше последуют эпидемии, вооруженные конфликты и природные катаклизмы. А затем начнут разрушаться небеса и подземное царство.

Он снова щелкнул пальцами, и они очутились возле больничного комплекса. В нос ударил запах лекарств, дезинфекции и крови. Рядом с больницами ей становилось плохо, сказывалось долгое время детства, проведенное в медицинских заведениях.

Всюду стояли очереди. Люди были в масках и перчатках. Все кашляли. Скорые привозили все новых пациентов. Мимо них сновали медики, облаченные в противоэпидемические комбинезоны, которые закрывали все тело и голову.

– Равновесие давно нарушено. Фером Люцием. Он придет к живым и устроит здесь Ад, – тем временем ответил Аластер, так же как и Софи, внимательно рассматривающий окружающее пространство.

– Пусть, – пожал плечами Гавриил. – Дела людей нас не касаются. Мы давно хотели закрыть райские врата, однако наш отец, который больше нам не отвечает, запретил это делать. Со святым жнецом это станет возможно.

Софи сначала застыла, а затем дрожащим от гнева голосом задала вопрос:

– Что значит закрыть? А праведники? Куда они отправятся после смерти?

Ангел засмеялся, и на это раз у него вышло вполне искренне и слишком издевательски.

– Вы думаете, что все праведники попадают в Рай?

Софи посмотрела на Аластера, он в ответ пожал плечами и взглянул на черную свиту. Абраксас нахмурился и покачал головой, а Дагмар выглядела такой же потрясенной, как и Софи.

– А разве нет?

– Нет. Возле райских врат большая часть душ становится пылью, частицами Вселенной.

– Я в это не верю! – Мортем даже подошла к нему на шаг. – Не верю!

– Ты раньше и в Бога не особо верила, просто читала то, чем жил твой отец, чтобы понимать его лучше, – спокойно констатировал Гавриил.

Здесь архангел оказался прав, поэтому Софи не нашлась что ответить.

– Так, а куда потом денутся праведники, которые после смерти предстанут перед райскими вратами? – спросил Абраксас.

– Судя по статистике, полностью праведных людей осталось ничтожно мало. Так что они просто будут распыляться возле ворот. – Гавриил поднял руки и развел пальцы, делая кистями кругообразное движение для наглядности сказанного.

Софи подумала, что жить в Аду не так уж и плохо, в сравнении с тем, что бессмертная вроде бы душа, бессмертная по заверениям Библии, и живущая праведно – просто растворится.

– Может, стоит пересмотреть принципы праведности?

Лицо ангела побагровело, и она поняла, что он зол.

– Ты богохульствуешь, святая! Не забывайся!

Голос Софи стал сухим.

– Бог? Он правда ушел?

Архангел помедлил, прежде чем ответить, словно взвешивал, о чем можно сказать, а о чем нет.

– Вначале он часто вмешивался в земные дела, и мы тоже, но потом застыл на небесном троне.

– Что значит застыл?

– Он просто есть, но уже не говорит с нами. Большего тебе знать не нужно.

Гавриил щелкнул пальцами, и они снова переместились. Мортем увидела знакомые развалины замка. В первый раз это место пахло историей, нагретым камнем и лесом, который рос на холме под замком, а теперь она не чувствовала ничего, кроме холодного, сбивающего с ног ветра.

Гавриил указал себе за спину. В стороне Махового озера крутился вихрь, небо закрыли черные тучи, а ветер, казалось, готов был сорвать их компанию с развалин и унести прочь. Софи с удивлением поняла, что рядом с озером формируется торнадо. Настоящий.

– Кроме этого, – продолжил Гавриил, перекрикивая ветер, – будут наводнения, пожары, а за ними проснутся древние твари.

– Твари, – непонимающе повторила Софи.

– До демонов Дьявол пытался создавать и других существ. – Гавриил выразительно посмотрел на Абраксаса. – До ангелов Бог создавал и других существ, и они живут в кошмарах людей как первобытный, инстинктивный страх.

Софи хотела спросить больше о первых до ангелов, но решила, что это может подождать. Гавриил снова их переместил, и они снова стояли в поле, непонятно где. Она растерянно оглядела молчавшую свиту, потом посмотрела на Роули. Он правильно истолковал ее взгляд и заговорил:

– Это просто будущее, а не будущее из-за ее неправильного выбора или из-за того, что мы забрали их из небытия. Я уже был на этой удочке, архангел. Оставь ей свободу выбирать!

Гавриил усмехнулся и посмотрел на Софи, как ей показалось, с жалостью.

– Выбирать? Свобода выбора не что иное, как иллюзия. Жизнь людей предопределена: рано или поздно она заканчивается смертью, а потом приходят жнецы и забирают душу в загробные Рай или Ад.

– Но пока смерть не наступила, я хочу сама решать, как мне быть! И я не совсем человек.

– Решай, Софи, – согласился он. – Дальше будет хуже. Помни, если не вознесешься добровольно, тебя найдут демоны. Они ни на секунду не остановят охоту. Такого свободного выбора ты хочешь?

– Я хочу, чтобы такие убийцы, как ты, оставили меня в покое, – прошипела она. – Мой отец тоже был ошибкой и должен был умереть?

– Как там говорят люди? – Он прищелкнул пальцами, вспоминая выражение. – Это сопутствующие потери.

– Я двадцать лет прожила, ангел. Что же вы пытались убить меня всего раз до моей смерти?

– Твой другой отец – жнец, скрывал тебя, сколько мог, пока не решил, что тебе ничего не угрожает.

Софи шагнула к нему, с силой вцепилась в его руку и начала сдавливать. Гавриил не предпринял попытки откинуть ее. Судя по тому, как посерело лицо, ему стало плохо от хватки Мортем.

– Покажи себя настоящего! – зло потребовала она, не в силах смотреть на родные черты.

Гавриил закрыл глаза. Лицо Патрика Мортема пошло рябью и изменилось: острый подбородок, высокий лоб, огромные золотистые глаза. Единственное, чего не хватало, так это живых эмоций и мимики. Холод в глазах и застывшие лицевые мышцы делали его похожим на манекен.

– Кто создал жнецов? – Злость внутри Софи кипела подобно адской смоле.

Жертва всегда пахла жертвой. Она больше не собиралась быть таковой.

– Не Бог. Жнецы – слуги Смерти.

Гавриил посмотрел на руку Мортем, которая крепко держала его кисть. От нее по коже ангела протянулись серые нити, похожие на паутину.

– Смерть – это Бог?

– Смерть – одна из трех сестер, создательниц Богов. Смерть, Жизнь, Судьба.

Ответы Гавриила ничего не прояснили, лишь добавили все новых вопросов.

– Софи, отпусти его. Если убьешь архангела – сотни его братьев спустятся на землю. – Голос Аластера звучал словно из-под толщи воды. Она ощущала духоту и с трудом смогла сделать вдох.

– Почему ты решил, что я найду страницы Кодекса, если их не нашел предыдущий Помазанник?

– Ты сильнее. Они уже говорили с тобой.

Мортем вспомнила шелест крыльев, чудившийся ей каждый раз, как она просыпалась. Значит, это не крылья ангелов ей слышались, а страницы.

Рука Аластера разжала ее пальцы, и Гавриил отступил от нее. Его лицо кривилось то ли от ярости, то ли от боли, а может, и вовсе от возмущения ее поступком. Гавриил виделся ей эмоциональным калекой, словно бы Бог не дал ему возможности что-либо чувствовать, в отличие от Фера Люция, который после райского сада и контакта с Адамом и Евой начал испытывать эмоции.

– Подумай о том, что я тебе предложил. Времени осталось мало.

Архангел щелкнул пальцами, и они снова стояли во дворе Бржевновского монастыря.

– Больше никогда не надевай как костюм внешность моего отца, Гавриил.

На это он не ответил. Ангел посмотрел на шпили монастыря и быстрым шагом скрылся в костеле.

– Почему ангелы – такие мудаки? – спросила Мортем.

Дагмар рассмеялась, а за ней и Абраксас. В их смехе слышалось явное облегчение. Даже Роули позволил себе улыбку, хотя она не коснулась его глаз, которые стали орехового цвета.

– Давайте уберемся отсюда, – предложил Аластер. – У меня мигрень из-за монастыря.

О том, что Роули выглядел так, будто его отпинала компания каратистов, он умолчал.

– Знаешь, Софи, в тебе все-таки больше от жнеца, чем от святой, – сказала Дагмар и подмигнула.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – серьезно сказал Аластер, когда Дагмар и Абраксас сели в «Додж», припаркованный у главных ворот.

Роули смотрел на нее, облокотившись на крышу авто.

– Я никогда еще так не злилась, – неловко призналась Софи. – Ангелы просто бесчувственные козлы!

– Тут я с тобой полностью согласен. – Аластер улыбнулся ей, и на его разбитой губе выступила кровь. – Ты в порядке?

В этом вопросе, заданном вроде бы небрежно, она услышала тщательно скрываемую заботу. Он видел ее слабой, испуганной, ранимой. Однако теперь Софи чувствовала в себе стержень, костяной стержень, тянущийся от нимба внутрь тела.

– Я в порядке, – ответила она и открыла дверь машины.

«Додж» заурчал и покатил по улице. Роули разблокировал свой мобильный и передал Софи.

– Напиши Фаусту. Нам нужна его библиотека в Тройской резиденции. Пусть изменит запрещающие знаки, чтобы мы со свитой могли войти.

Софи взяла телефон, на экране которого высветилось три пропущенных от Дэниэля. Написала ему. Ответ не заставил себя долго ждать:

– Найди в контактах Франтишка Кинских, вежливо напиши, что мне нужны сведения из его библиотеки о Кодексе Гигас и что это вопрос жизни и смерти.

– Это граф из известного рода Кинских? – удивилась Софи.

– Да, а еще он упырь. Абраксас и Дагмар, ищите через интернет все, что связано с Кодексом и его историей. Будем собирать цельную картину.

Дагмар на это продемонстрировала уже открытые запросы в поисковике. Софи благодарно кивнула, а потом открыла ответ от графа Кинских.

– Все энсиа знают о демонах?

– Все, – криво ухмыльнулся Роули. – Но помочь могут лишь единицы.

Пока «Додж» вез их по серпантину, Софи смотрела в окно. Мрачная погода и частые дожди окрасили город в серый.

Мортем рассматривала Прагу. Ей казалось, что она, пожираемая демонами, начала гнить, и язвы распространялись с каждым днем все дальше, захватывая новые чистые участки, огибая костелы и святые места.

Она любила Прагу, возможно, лишь немногим меньше, чем родной Инсбрук, и не хотела, чтобы город вымер. Можно сказать, что в столице Богемии она воскресла, поэтому считала ее вторым домом.

Мортем повернулась к Роули, который уверенно вел машину. Мятая одежда и взлохмаченные волосы придавали ему немного бандитский вид. Софи задержала взгляд на его руках, крутивших руль: сбитые костяшки затянулись бордовой коркой. Она поймала себя на мысли, что хотела бы прикоснуться к ним губами. Почувствовав, как кровь прилила к щекам, она снова отвернулась к окну.

На заднем сиденье негромко переговаривалась черная свита, вызывая улыбку у Мортем. Абраксас пытался флиртовать с Дагмар, а она злилась и сворачивала все его попытки, которых было целых две, хлесткими фразами.

На улице темнело, и Тройский особняк встретил их яркими фонарями на подъездной дороге. У входа ждал незнакомый Софи мужчина. Высокий, поджарый и похожий на аристократа, если бы его облачили в одежду Средних веков.

– Вильгельм Рот. Ты что здесь забыл? – спросил Роули у мужчины.

– Подрабатываю дворецким на полставки, – притворно учтиво ответил он и посмотрел на Софи. – Не имел чести быть представленным.

– Софи Мортем, – ответила она и, согласно правилам чешского этикета, первая протянула ему руку, которую он собирался пожать.

Едва его пальцы коснулись ее, как от них пошел дым и запахло жженой плотью. Вильгельм зашипел, показывая острые клыки, и тут же отдернул руку. Кожа на пальцах обуглилась и почернела.

– Очень приятно, Софи, – ответил Вильгельм, но было видно, что приятным тут и не пахло.

– А это моя черная свита – Дагмар и Абраксас, – добавила Софи, рассматривая мистера Рота, который совершенно точно был упырем.

Они кивнули и обменялись настороженными взглядами.

– Если ты дворецкий, то пусти уже нас внутрь, – потребовал Аластер, и Вильгельм распахнул входную дверь.

– Я проведу вас в библиотеку. Следуйте за мной.

– Погоди. – Аластер остановился и повертел головой. – Где Фауст?

– У себя в кабинете.

Роули пошел по коридору, наугад толкая каждую дверь на пути.

– Роули! – В голосе мистера Рота слышалось осуждение.

Аластер обернулся и поднял брови, как бы говоря: что?

– Убить бы вас обоих за то, что вы натворили, – произнес Вильгельм. На Роули это не подействовало, он требовательно смотрел в ответ.

– Третья дверь справа от тебя.

Софи, сама не зная почему, поспешила за ним. Кабинет Фауста представлял собой готическое помещение. Письменный дубовый стол и многочисленные книжные полки занимали все пространство. Стрельчатое окно украшали витражи. Дэниэль сидел спиной к двери и не пошевелился на звук открывшейся двери.

– Фауст! – позвал Роули, а Софи почувствовала запах алкоголя.

Дэн развернулся вместе с креслом. В руке у него была наполовину пустая бутылка с виски. Выглядел он совершенно трезвым, но до боли мрачным.

– Что?

– Помоги нам с поиском! – Роули не просил, Роули требовал.

Взгляд Фауста красноречиво говорил, чтобы они не трогали его в таком состоянии, но, как и всегда, Аластера это не остановило.

Софи видела, что Дэниэлю плохо. Было ли дело в многочисленных обрядах экзорцизма, а может, виной этому являлась Лилит?

– Софи, оставь нас, пожалуйста, – попросил Дэниэль.

Она вышла и столкнулась в коридоре с Вильгельмом и черной свитой, которые стояли под дверью. Только она хотела спросить, не подслушивают ли они, как в кабинете что-то грохнуло об стену, очевидно, недопитая бутылка с виски, а затем заорал Фауст.

– Оставь меня в покое!

– Успокойся, Дэн. И скажи, что тебя гложет. – Роули говорил тихо и собранно.

– Какое тебе дело? Еще что-то от меня нужно?

– Лилит? – все так же спокойно спросил Роули.

В кабинете снова что-то грохнуло, но теперь на пол.

– И она тоже, – не повышая голоса, ответил Фауст. – И экзорцизм, и чувство вины за то, что мы пошатнули равновесие.

– Мы все исправим, Фауст. – Голос Роули звучал успокаивающе. – Соберись.

Софи с удовольствием поняла, что так Роули выражал свои дружеские симпатии. Фауст был ему дорог. Это открытие вызвало у нее улыбку. Самовлюбленный одиночка с непомерным эго, никому не доверяющий, начал переживать за кого-то, кроме себя. Софи не удивилась бы, узнав, что это всего лишь очередная многоходовка Аластера, но хотела верить в другое.

На лице Вильгельма она тоже увидела изумление.

– Пойдемте, я проведу вас в библиотеку. – Мистер Рот повернулся к Мортем и добавил: – Я привез довольно старые фолианты от Франтишка Кинских.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она.

В огромной зале, уставленной стеллажами, которые от низа до верха занимали книги, горели светильники, заливая пространство приятным желтым цветом. Возле каждого прохода стояли небольшие столы со стульями.

– Пока я вас ждал, отметил некоторые секции, где стоят книги с упоминанием Кодекса, – прокомментировал Вильгельм.

– Это ведь резиденция ордена?

– Верно.

– А почему здесь никого нет?

– Большая часть занимается экзорцизмом, остальные в отъезде. Ну а я пойду, проверю Фауста и Роули.

Дагмар поморщилась, когда взяла в руки одну из книг.

– Меня тошнит от этой резиденции.

– Почему? – непонимающе спросила Софи.

– Слишком много заклинаний и знаков защищают это строение. – Дагмар подмигнула ей. – И пока ты не начала переживать, сразу скажу, что это терпимо.

– Я так понимаю, нам сначала нужно искать в книгах любые упоминания о Кодексе Гигас? А уже потом мы разложим сведения в хронологическом порядке? – уточнил Абраксас, направляясь к стеллажам.

Софи на это пожала плечами. Она и сама не знала, с чего начинать, поэтому предложение Абраксаса звучало логично.

Началось перетаскивание книг на столы. Софи и черная свита сверялись с номерами секций, которые выделил Вильгельм, и шли туда. Находили книги, несли на стол, брали следующую секцию – и так раз за разом. Через какое-то время к ним присоединился Роули. Он сел за стол и быстро пролистывал книгу за книгой, а затем делил просмотренные на две стопки: те, что бесполезны, и те, в которых есть факты о Кодексе.

Еще через время пришел Фауст и сел рядом, перепроверяя на всякий случай отбракованные Аластером фолианты. В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими шагами и шелестом страниц.

Мортем оживилась. Ей нравилось копаться в книгах, выискивая нужную, нравилось то, что она делала это не одна, а в команде. Чувство сопричастности оказалось приятным, несмотря на то, кем были все, кто находился с ней в библиотеке. Несмотря на то, что происходило в Праге.

– Софи, – позвал ее Роули и подал дымящую чашку с латте.

Она протянула за ней руку и, забирая чашку, их пальцы соприкоснулись. Аластер, улыбнувшись уголками губ, успел погладить ее руку своей, прежде чем отдать кофе. Краснея от смущения, Софи спрятала лицо за чашкой и сделала глоток.

Вдруг тело пронзила резкая боль. Бок обожгло. Чашка выпала из рук, расплескивая кофе на пол.

Появившийся как из табакерки Абраксас закрыл ее собой, когда раздался новый выстрел. Дагмар помогла ей сесть на пол, а Роули и Фауст выбежали на улицу.

– Рана серьезная, но пуля прошла навылет. Нужно отвезти Софи в больницу.

– Как ты прикажешь ее там защищать? – огрызнулась Дагмар, зажимая руками ее левый бок, чтобы остановить кровь. Софи ощущала под собой мокрую от крови одежду. – Любой демон, вселившийся в доктора, убьет ее прямо на операционном столе.

– Что ты предлагаешь?

– Ждать Роули. У него наверняка есть в должниках по сделкам какие-то известные хирурги.

Они говорили что-то еще, спорили, но Софи едва слышала. Последним был голос Абраксаса:

– Софи, не теряй сознание! Софи!

Глава 18

Софи

Перед ней проносились события прошлого. Она видела, как создавались и разрушались цивилизации, империи, города; как вода и ураганы смывали континенты; как обращались друг на друга войной дружеские государства. Она была воздухом, она была птицей, которой позволили залететь за ширму, чтобы увидеть и оценить масштаб мира.

Пока она смотрела, возле нее остановилась фигура.

– Просыпайся, Софи. Твое время еще не пришло.

Она повернулась и взглянула на тонкие мужские губы, которые виднелись из-под глубокого капюшона.

– Том?

– Просыпайся, Софи! – настойчиво повторил он. – Тебе нужно спешить с поиском. Запомни, как только найдешь страницы Кодекса, избавься от святости. Это сохранит тебе жизнь. – Он коснулся ее кисти в том месте, где у Софи остались три черные полосы. – Это твоя троица, запомни!

Мортем хотела спросить о жнецах, но почувствовала ноющую боль в боку и очнулась. В комнату в квартире Роули проникал свет уличных фонарей, раскрашивая стены в темно-золотистый. Рядом с постелью на стуле сидел Абраксас и читал книгу. Как он мог это делать в сумерках, Софи не понимала. Она с трудом сглотнула сухой комок в горле и попросила:

– Пожалуйста, дай воды.

Абраксас, видимо, зачитавшись, выпустил книгу из рук, но ловко подхватил у самого пола. Бросив ее на постель, он взял стакан с водой, который стоял на столике у кровати, и, приподняв голову Софи одной рукой, вторую поднес к губам.

Она жадно выпила почти всю жидкость и облизала губы.

– Как ты себя чувствуешь? – Он вернул стакан на столик и потрогал горячей ладонью ее лоб.

– Нормально для той, кто получила пулю в бок. Уже ночь?

Абраксас улыбнулся:

– Третья ночь после нападения в Трое.

Мортем пошарила рукой по постели в поисках телефона и тревожно взглянула на часы. Ей стало холодно оттого, чтоон не рядом. Софи подтянула одеяло к подбородку и, не выдержав, спросила:

– Где Роули?

– Закрывает бар вместе с Дагмар. Сегодня и вчера он договаривался с верными ему и Ниотинскому демонами.

Софи нахмурилась и почувствовала себя обузой. Получается, Аластер продолжает готовиться к перевороту, а она спит три дня.

– Ну а все остальное время он сидел возле тебя, как наседка, – хитро протянул Абраксас.

– Правда? – Горло сдавило, и голос дрогнул, а к глазам подступили непрошеные слезы. Почему это так тронуло ее?

– Правда, – ответил Роули, показываясь в дверях.

Софи даже не слышала, как он вошел, а вот Абраксас слышал точно. На Роули был темный твидовый костюм-тройка, а в руке зонт-трость, которые делали его старомодным и ужасно привлекательным. Он посмотрел на Софи, и легкая улыбка тронула губы, а в глазах она прочитала отражение того, что сама чувствовала в этот момент. Это было сродни наваждению, но Мортем отдала бы все на свете, чтобы Роули всегда так смотрел на нее.

– Я пойду охранять подъезд вместе с Дагмар. – Абраксас решил ретироваться из квартиры, очевидно, неверно истолковав их переглядывания.

– Шов болит? – спросил Роули.

Он зашел в комнату, снял пиджак, повесил его на кресло и присел на постель.

– Это странно, но, кажется, что всего лишь ноет.

– Не странно. Ты не совсем человек, поэтому быстрее поправляешься после ранения. Я бы сказал, раз в пять быстрее.

– Но я долго спала.

– Потеряла много крови, пока мы переносились к хирургу, а потом спала под ведьмовскими снадобьями, чтобы быстрее восстановиться.

Он хотел сказать что-то еще, но Софи перебила:

– Аластер!

Он замолчал, рассматривая ее, словно увидел впервые. Напряжение сгустилось между ними так, что казалось, от него к ней ведут невидимые нити, которые с каждым днем укорачивались, притягивая их друг к другу.

Она собиралась попросить поцелуй. Один его поцелуй – это все, что ей сейчас было нужно. Но смутившись своих желаний и мыслей, Софи прошептала:

– Спасибо, что защитил.

По его лицу пронеслось разочарование, словно бы он тоже знал, чего она хотела на самом деле. Затем он принял наигранно непринужденный вид, спросив:

– Ты голодная?

– Да. – Софи с трудом оторвала взгляд от его красиво очерченных порочных губ. – Но сначала мне нужно в душ.

Отказавшись от помощи, она осторожно встала. Ее покачивало, и накатывала слабость от долгого сна, поэтому до душа она добралась, держась за стены в коридоре. Оценив в зеркале белое лицо, спутанные волосы, она приподняла рубашку: розовый тонкий шов никак не мог быть трехдневным. Роули был прав, она регенерирует не как человек.

Аластер все это время сидел, склонившись над несколькими книгами. Приняв душ и насладившись заказанной едой, она потянулась к книге на кровати, которую оставил Абраксас. Только коснувшись корешка, она вспомнила про город, кишащий демонами, про Фауста и про необходимый многим экзорцизм.

– Дэниэль? Как он справлялся все эти дни с одержимыми?

– С моей помощью, – неохотно ответил Роули и потер глаза. – Когда с тобой была черная свита, я уезжал на обряды, а потом возвращался, чтобы открыть бар.

– Зачем ты его создал? Ради сделок?

– Бар? В первую очередь, ради сделок. И потому что энсиа довольно одинокие существа. В Абсентерии они могут общаться, быть собой среди подобных, знакомиться.

Софи хмыкнула, подумав, что Роули все больше открывается ей. И уже неясно, так ли плохи некоторые демоны или же она сама, побывав в Аду, поняла, что четкого деления на злых и добрых попросту не существует?

– Я не альтруист и не сводник, – поморщился Аластер, словно прочитав ее мысли. – Просто совместное времяпрепровождение учит их мирно сосуществовать на одной территории, понимаешь?

Мортем понимала, как и то, что после бегства из Ада и после того, как увидела прошлое Лазаря, уже не относилась к нему с презрением и ненавистью. Она вдруг осознала, что начала принимать его таким, какой он есть. Софи открыла книгу и опустила голову, боясь, что и эти мысли Роули считает по ее лицу.

– «Вся правда про Кодекс Гигас», – прочитала вслух Мортем название книги.

– Там общая информация, хотя, признаюсь, и она весьма занятна.

– Можно я прочту, чтобы быть в курсе?

– Нужно! Я тут думал, что после нападения в Трое, мы не будем собираться у Дэниэля. Слишком очевидно. Да и каждый энсиа знает, где находится резиденция ордена.

– Тогда здесь?

– Вот еще, – фыркнул Роули и скрестил руки на груди. – Я вас еле терплю в своем жилище, хотя к вам уже должен был привыкнуть, а тут еще кто-то. Да и места мало.

– Мало? Здесь легко разместится половина футбольной команды, – возмущенно заметила Софи.

– Какие пошлые у тебя мысли, – ухмыльнулся Аластер.

Софи впервые не смутилась от его намеков, а лишь закатила глаза в притворном раздражении. Роули улыбнулся, чуть сощурившись, отчего стал похож на довольного огромного кота.

– Нет. Вы со свитой будете ходить в городскую библиотеку.

– Ту, в которой стоит башня из книг?

Софи часто там бывала, когда училась. Центральная пражская библиотека позволяла приносить свои книги и материалы, чтобы работать в специальных залах.

– Да. Мы спрячем тебя на виду. Никто не станет пытаться тебя убить среди бела дня на глазах десятков людей. Главное, чтобы ты не оставалась одна.

– А ты? Будешь готовить революцию? – Почему-то ей стало грустно оттого, что они расстанутся, но Софи постаралась не пустить эту эмоцию в вопрос.

– Она уже началась, и кульминацией станет день Самайна, – почти шепотом ответил он, словно к чему-то прислушиваясь.

Мортем взглянула на дату в телефоне – оставалось две недели. Роули наклонился, протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо, вызывая у Софи мурашки. Она вдохнула знакомый запах костра и бергамота. Аластер отстранился, услышав, как в дверь позвонили.

– Это черная свита. Почитай книгу, я скоро вернусь, и мы начнем охоту за артефактом.

– Он точно вернется? – спросила Софи у Дагмар.

На что та осуждающе покачала головой, как бы говоря «неисправима» или «неисправимая дура».

– У нас своя игра, у него своя, Софи. Мы служим тебе, и я предостерегаю: не сближайся с Роули, как бы тебе этого ни хотелось. Он опасен.

– Я тебя огорчу, – хмыкнула Софи. – Я уже с ним сблизилась. Как и с вами. Видишь три полосы? – Она показала запястье. – Вы – моя троица. Я думала, что это ты, Абраксас и Цейн. Теперь понимаю, что третьим был Аластер, иначе бы одна из полос исчезла после гибели Цейна.

Дагмар и Абраксас настороженно переглянулись. На лице Дагмар читался скепсис, а Абраксас задумчиво кивнул, словно бы соглашаясь со своими мыслями по этому поводу. Софи углубилась в чтение. Черная свита листала записи ее отца и книги из библиотеки в Трое.

Сведений о Кодексе Гигас было не так уж и много. В общей информации говорилось, что он представлял собой самый большой средневековый труд. Вес его составлял семьдесят четыре килограмма, а высота девяносто сантиметров. Долгое время он считался восьмым чудом света. Ученые до сих пор спорят о том, один ли человек написал этот труд или же их было несколько. Специалист по древней каллиграфии для научной работы подсчитал, сколько приблизительно заняло написание Кодекса.

Перо могло двигаться со скоростью такой же, как и сейчас, а значит, чтобы написать все литеры, монаху потребовалось бы пять лет, если работать круглосуточно. Однако у монахов был строгий распорядок дня, в реалиях тринадцатого века на рукопись отводилось бы несколько часов. Разлиновка страниц требовала бы столько же, не говоря уже о рисовании заглавных буквиц и тому, что воскресенья в монастыре целиком посвящены церкви. Сложенные воедино факторы дали ученому примерно двадцать лет работы над книгой.

Софи улыбнулась, представив, как современный автор писал бы книгу от руки целых двадцать лет и что это могла быть за книга.

Она поняла, что отвлеклась. Следовало углубиться в дальнейшую историю Библии Дьявола, чтобы отследить ее путь и заодно связанные с ней легенды. Когда за окном забрезжил рассвет, появился Аластер.

Судя по звуку шагов, он сначала отправился в свою спальню, затем в ванную, а потом заглянул в проем комнаты Софи. На нем были домашние брюки и черная футболка.

– Ты уже закончила книгу? – сощурился он, заметив, что она читает совсем другой фолиант.

– Да.

Роули вошел и опустился в кресло. Дагмар лежала с Софи на кровати, а Абраксас с бумагами в руках сидел на широком оконном откосе.

– Давайте сверим информацию, – предложил Роули. – Я даю историческую судьбу Кодекса, а вы дополняете, если знаете больше. – Он окинул всех взглядом и, не увидев возражений, начал: – В Средневековье переписывание священных книг являлось наказательной работой, при которой переписчику давали возможность очищения от совершенных грехов. Писец был монахом, которого звали Герман. – Аластер замолчал, посмотрел на входящее сообщение, сунул мобильный в карман домашних брюк и продолжил: – Исторически точно установлено, что Герман был монахом бенедиктинского монастыря, который находился в городке Храст. Бенедиктинцев называли черными монахами, траурный цвет их одежд символизировал смерть. Рукописный Кодекс завершили в 1230 году, а спустя несколько столетий монастырь разорился. Черные монахи, все это время хранившие Кодекс под замком, решили продать его другому монастырю, чтобы исправить положение дел. Цистерцианский монастырь в Седлице, монахи которого назывались белыми, тоже из-за цвета одеяний, выставили Кодекс с почестями, причем страницами он обращен был к кладбищу.

– На этом кладбище лежала земля с Голгофы, горы, на которой распяли Иисуса, – поддержала рассказ Софи. – Спустя время после приобретения Кодекса на белых монахов посыпались несчастья. Они тоже разорились, как и черные монахи, а затем в те края пришла чума. Кодекс снова перевезли к бенедиктинцам.

– Но нигде пока не сказано, что в нем отсутствовали страницы? – уточнила Дагмар. Она лежала на животе, а возле нее, покачиваясь, горой высились фолианты, грозясь вот-вот упасть.

– Нет. Далее ничего особенного не происходило вплоть до шестнадцатого века, когда император Рудольф Второй, интересующийся оккультизмом, возжелал его себе в личную коллекцию. Он приблизил ко двору черных монахов, всячески одаривал почестями. Бенедиктинцы растаяли и в конце концов подарили ему Кодекс, – ответил Аластер и потер виски.

Софи прислушалась к звукам сирены скорой помощи, которая пронеслась на перекрестке так, что от воя задрожали стекла. Чтобы поддержать Роули, который казался уставшим, она продолжила за него:

– Король был очарован, нанимал специалистов для перевода отдельных моментов из Кодекса. Но тут снова пришло невезение. Спустя короткое время Рудольф стал замкнутым, рассеянным, заперся в своем замке. Неспособный управлять, он потерял поддержку семьи, и его изгнали с престола. Тут пришли шведские войска и вывезли книгу как трофей при разгроме королевской библиотеки.

Софи замолчала и взяла со столика бутылку с водой, чтобы попить, а Роули, наблюдая за ней, сказал:

– Шведы подарили его своей королеве Кристине. Кодекс разместили в библиотеке ее замка. Меньше чем через десять лет она отреклась от престола, обратилась в католицизм и наконец уехала в Рим.

– Что потом с ним стало? – спросила Мортем, так как дальнейшей судьбы книги не знала.

– Он остался в королевской семье. В семнадцатом веке, при короле Карле Одиннадцатом в замке начался пожар, кстати, причины неизвестны и по сей день. Слуги выбросили книгу из окна. Как думали до исследований, десять страниц случайно вырвались при падении, но нигде не написано, что Кодекс был целым до этого.

Сказав это, Роули встал и вышел из комнаты, а через пару минут вернулся с бутылкой виски под мышкой, тремя стаканами и чашкой с кофе, судя по запаху. Софи досталось капучино, а остальные цедили алкоголь маленькими глотками.

– Значит, с этого места можно пройтись по легендам. Черного монаха-писца звали Герман, и был он то ли отшельником, то ли осужденным на медленную смерть за нарушение устава монастыря. – Мортем прикусила нижнюю губу и взяла одну из книг Тройской библиотеки, ища нужную страницу.

– Медленной смертью у монахов называлось действо, когда человека заживо вмуровывали в стену. Может, нужно искать в стенах монастыря черных монахов? Может, он изначально вырвал страницы? – предположил Абраксас.

– Монастыря больше нет, как и его стен, – скривился Роули. – На месте, где он стоял, около пяти лет назад, велись раскопки. Кстати, один из трудов о находках в этой местности хранится в городской библиотеке.

– Допустим, Герман знал о наивысшей ценности десяти страниц, значит, мог спрятать их еще при жизни, – предположила Дагмар. Она встала с кровати и принялась мерить шагами комнату.

– Мог. Как могли и белые монахи, обнаружившие их в Кодексе, когда он находился в Седлецком монастыре, – кивнул Роули.

– После пожара она хранилась в народной библиотеке Стокгольма и больше никуда не перевозилась, да? – уточнила Софи.

– Да, – снова кивнул Роули, набирая что-то на телефоне и поднося тот к уху. Когда на другой стороне ответили, он сказал: – Фауст, приветствую. Я ставлю на громкую связь. – Аластер нажал кнопку и вытянул мобильный перед собой. – Если бы ты был монахом, знающим тайну, которую не д́олжно было увидеть другим людям, куда бы ты спрятал опасные страницы?

– Всем доброе утро, – послышался из динамика бодрый голос Дэниэля, словно бы он уже встал и выпил кофе или даже еще не ложился. – Вы уже прошлись по хронологии перевозки книги из одних рук в другие?

– Да, – ответила Софи, посмотрев на Роули. – Ниотинский был уверен, что эти страницы спрятаны в Богемии, и я склонна ему верить.

В трубке послышался шорох, похожий на то, как если бы Фауст одевался на ходу. Потом что-то грохнуло на пол, Дэниэль чертыхнулся и ответил:

– Непонятно только, почему он их не нашел. – Голос Дэна звучал заинтересовано. – В любом случае вам нужно переместиться в Швецию и взглянуть самим на оригинал и место, откуда вырваны страницы.

– Но Дэн. – Софи переглянулась с хитро сощурившейся Дагмар, которая после этих слов изменила положение на сидячее. – Нам не дадут полистать ее, она хранится как экспонат под стеклом, с датчиками температур и сигнализацией.

– А разве у тебя не черная свита, в которую входит и демон сделок? – Фауст говорил язвительно и увлеченно, что очень контрастировало с тем настроением, какое у него было в Тройском особняке три дня назад. – Разве он тебе не показывал фокус с демонстрацией на куске картона всего, что хочешь, будь то карта допуска, удостоверение личности или деньги?

Софи посмотрела на Роули, на лице которого читалось разочарование. Он притворно обиженно протянул:

– Фауст! Ну зачем? Я хотел насладиться тем, как наша святая будет разрабатывать злодейский план проникновения в Стокгольмскую библиотеку под покровом ночи.

Софи очень хотелось запустить подушкой в его ухмыляющееся лицо.

– Я думаю, что потерянные страницы Библии дьявола остались в Богемии. Это значит, что они могут быть в трех местах: Кутна Гора, разрушенный монастырь черных монахов и Пражский Град.

– Почему Пражский Град? – нахмурилась Дагмар.

– Потому что Кодекс был у короля Рудольфа Второго. Он, кстати, участвовал в улучшении Града, достраивал и перестраивал его.

– И погребен он в соборе Святого Вита. Причем это последний король, которого там похоронили, – поддакнул Роули и фыркнул: – Снова собор Святого Вита. Такое впечатление, что все сверхъестественное крутится вокруг него, словно вокруг солнца.

– Логично, – хмыкнул Фауст в трубке. – Хотя я никогда не думал об этих местах в таком ключе.

– Я отметил этот факт, когда Карл Люксембургский^[46] появился у меня в баре год назад, – поддакнул Аластер.

– У нас есть предполагаемые места, но нет представления, где точно искать. Значит, перечитаем все доступные книги и труды на тему Кодекса и городов, где он был, а затем наведаемся во все места, – подытожила Софи.

– Возможно, вы найдете подсказки, – одобрил Фауст. – Мне нужно ехать на обряд экзорцизма. Держите меня в курсе и в случае чего – звоните.

Повисла тишина, Роули, зевнув и продемонстрировав клыки, поинтересовался:

– Ты спать не собираешься?

– Выспалась за три дня, – поморщилась Мортем, заправила волосы за ухо и поймала на себе его жадный взгляд. Такое впечатление, что он хотел съесть Софи и примерялся, от какого места на ее теле лучше откусить.

– Одевайтесь. Вы, – он кивнул черной свите, – едете в библиотеку. Читаете и смотрите на обстановку. А мы с Софи посетим Королевскую библиотеку Швеции.

Открыв шкаф, Мортем бросила взгляд в окно. Ее комната выходила во внутренний дворик, густо засаженный деревьями и кустами. Коммунальный работник забирал мусор, две женщины беседовали, стоя у входа в подъезд. Набухшие, словно воспаленные, тучи висели низко-низко, и Софи подумала, что в Праге наконец-то началось время туманов, которые она так любила, живя в Инсбруке. Уже собираясь отвести взгляд, она замерла. Боковым зрением Софи что-то увидела. Что-то было не так с людьми во дворе. В это время одна из женщин подняла голову и посмотрела прямо на Мортем демоническими глазами. Софи сжала челюсти, но взгляд не отвела.

– Софи, ты готова? – позвал Аластер из коридора.

– Еще пару минут, – ответила она и закрыла окно шторой.

Переодевшись в тонкий свитер и брюки из искусственной кожи, Софи приняла любезно поданное Абраксасом короткое серое пальто. Роули, тоже уже одетый, присвистнул, посмотрев на ее грудь.

– Ты снова издеваешься?

Софи погладила розарий из черного аметиста, который повесила поверх свитера, и устремила на Аластера серьезный взгляд.

– Это отцовский. Освященный в Ватикане. Он теперь будет всегда со мной, нравится тебе или нет.

Впервые он промолчал. То ли не хотел спорить, что на него совершенно не похоже, то ли понял, как это ей важно.

– Увидела демонов под окнами. – Она услышала, как Абраксас поделился догадкой с Дагмар.

Миг, и произошло перемещение. Софи осмотрелась. Вокруг густо росли деревья, листья которых горели золотым и красным. Они вышли на аллею, и стало ясно, что это парк, в центре которого высилось огромное здание светло-бежевого цвета. Роули уверенно шагал к центральному входу, и его уверенность, как вирус, передалась Софи.

Роули нацепил очки-хамелеоны и поправил галстук. Вытащил из кармана пальто продолговатую брошюру, кажется, с достопримечательностями Праги, судя по знакомым шпилям на фото. Во второй руке он держал зонт-трость, что придавало ему аристократизма. По крайней мере, в глазах Софи.

Здание королевской библиотеки было совершенно обычным, построенным в стиле ампир, и после роскошной пражской готики казалось Софи бледным некрасивым строением.

Они подошли к информационной стойке, и Аластер, натянув на себя надменный вид, как маску, поздоровался. Представился научным сотрудником Пражского Клементинума и положил на стол буклет. Пожилая дама благосклонно оглядела сначала его, а затем менее одобрительно Софи.

– Вы знаете, что по процедуре осмотра сначала должен был прийти запрос. Запрос одобряет наша комиссия, а уж затем вы можете приехать сюда.

Роули все с таким же невозмутимым видом достал телефон, что-то пролистал там и вежливо, но непреклонно заговорил:

– У меня есть это самое разрешение комиссии. И запрос от нашего общества тоже был заранее. Посмотрите, пожалуйста, в своих записях подобных разрешений.

Дама, недоверчиво нахмурившись, с минуту изучала его лицо, но все же наклонилась и пролистала один из журналов, а потом что-то набрала на компьютере.

– Я сделаю запрос в комиссию, – строго проинформировала она, – и сообщу, когда придет ответ. Можете подождать здесь или сходить в залы на экскурсию, только вот там, – она показала на турникет, – нужно будет оплатить входной билет.

Сердце застучало быстрее от волнения. Софи вздохнула, пытаясь успокоиться, и поняла, что злодейский план придумывать все же придется. Так она размышляла, пока они не дошли до турникета, потому что там Роули негромко сказал:

– Не бледней так. Она будет видеть и слышать только то, что я ей сказал. Член комиссии скажет, например, что нет, таких запросов не было, а она услышит: «Да, все в порядке, дайте им доступ на два часа».

Роули заплатил картой, и они прошли через турникет. Остановились возле стойки с буклетами и, взяв один, нашли зал, в котором выставлен Кодекс. В библиотеке пахло книгами, немного пылью и свежевыбеленными потолками. Похоже, что строение недавно реконструировали.

Зайдя в помещение, похожее на банковское хранилище, они остановились. В самом центре, в массивном гробу из стекла и стали покоился зловещий Codex Gigas.

Книга, к разочарованию Софи, была закрыта. По углам переплетной обложки были прибиты металлические накладки цвета бронзы с двумя изображенными в профиль грифонами, с повернутыми друг на друга головами по центральной от верхнего угла линии. Вычурные уголки из металла могли похвастать цилиндрическими выступами – «ножками» для образования пространства между книгой и поверхностью, на которой Кодекс мог лежать как лицевой, так и обратной сторонами.

Цифровые экраны, висящие на стенах, транслировали фото страниц Кодекса в хорошем качестве. Кнопки, установленные на них, позволяли переходить к интересующим частям, пролистывая те, что неинтересны зрителю.

– Евангелие писалось под руководством Бога. – Аластер склонился над стеклом, рассматривая светло-серую обложку. – Кодекс Гигас писался под руководством Дьявола.

Софи оглядела помещение. Кроме них, никто сюда не заходил, в углу комнаты под потолком, висела камера слежения. Одинокое черное око с тихим щелчком повернулось в их сторону, наблюдая. Глаза Роули при этом зажглись азартом.

– Не вздумай! – попятилась она.

– Что не вздумать? – тоном змея-искусителя спросил он и шагнул к Софи, обвивая рукой ее талию. – Подыграй мне, – прошептал он ей на ухо, опалив кожу горячим дыханием.

– Зачем?

– Затем, что влюбленные профессор и его аспирантка вызовут меньше всего подозрений.

Он поцеловал ее шею, посылая импульс, и сердце снова заколотилось, как сумасшедшее. Роули привлек ее к себе, но Софи еще держалась. Ей так хотелось поддаться и вступить в эту игру, пусть только игру.

Игра.

Она не хотела быть для него игрой. Почему-то эта мысль больно уколола сознание, но прежде чем Мортем отстранилась, Аластер приподнял ее подбородок и коснулся губами губ. Болезненно нежно. На вкус он был сладко-горьким. Как если бы экстра-черный шоколад смешали с перцем чили. Его мягкие настойчивые губы ласкали, заставляя Софи разомкнуть свои. Желание распространилось по коже и опустилось ниже живота. Когда раздвоенный язык Роули дотронулся до ее и начал выписывать круги, манить сплестись с ним, Мортем на мгновение забыла, как дышать, забыла, где они находятся. Ощущение было необычным, пугающим и манящим одновременно. Каждая из сторон его языка скользила отдельно, делая поцелуй глубже и чувственнее, чем она могла себе представить.

Она хотела обнять Аластера, прижаться так сильно, чтобы ощутить кожей его тело, и уже собиралась сделать это. Его правая рука, которой он гладил ее спину, поднялась выше и провела по шее, а затем он с шипением отпрянул, разрывая и объятия, и поцелуй.

– Розарий, – скорбно усмехнулся Роули и подул на покрасневшие, обожженные пальцы. – Кажется, я понял, зачем ты его надела.

Его глаза, сейчас янтарно-карие, полностью заполнили черные зрачки, грудь тяжело вздымалась, но он улыбался, казалось, самой соблазнительной из своих улыбок. И Софи, опьяненная им, улыбнулась в ответ, еще чувствуя на губах вкус его губ.

– Добрый день. – Мужской голос раздался со стороны входа, и Софи вздрогнула.

Очарование момента рассеялось. Мужчина, стоявший в проеме, напоминал сову: взъерошенные волосы, толстые стекла огромных очков и округлость невысокой фигуры. На нем был костюм в полоску, а в руках тонкая папка с бумагами.

– Добрый, – кивнул Роули, снова напустив надменности в голос.

– Ваше разрешение подтвердилось, мистер Роули. Подождите около часа. Мы спустим книгу в хранилище и позовем вас.

– Премного благодарен.

– Вы можете посетить кофейню на территории библиотеки. Рекомендую заказать фирменные панкейки.

С этими словами он подождал, пока они покинут помещение, и закрыл его на замок. Софи рассматривала длинные коридоры с высокими потолками и такие же залы со стеллажами. Залы для чтения находились отдельно, и она заглянула в один такой из любопытства. Читающих книги действительно было много, как и тех, кто что-то печатал в тонких ноутбуках.

Кофейня располагалась в центральной части библиотеки и была похожа на читальный зал, с тем различием, что здесь оборудовали стойку-витрину с тортами и пирогами. Сверху это все великолепие украшала огромная хромированная кофемашина. Софи заказала себе карамельный латте с творожным пирогом, а Роули остановил свой выбор на двойном эспрессо.

– Ты любишь сладкое? – спросила она, отламывая мягкий кусочек и отправляя его в рот.

– Не особо. – Роули отпил кофе и довольно зажмурил глаза.

– А что ты вообще любишь? – вырвалось у Софи.

Он наклонился к ней и, растягивая слова, произнес:

– Я люблю пробовать на вкус юных святых. Могу делать это на завтрак, обед и ужин. – Роули придвинулся к ней так, что их ноги соприкасались. – Софи-и-и-и. – Его губы дотронулись шеи над розарием и заскользили выше, целуя подбородок, сбивая дыхание. – Нам бы думать о том, как спасти мир от пришествия демонов, но вместо этого я хочу еще раз поцеловать тебя.

К щекам прилила кровь. Сердце предательски громко стучало, а обоняние ловило только его аромат.

Чтобы как-то избавиться от смущения, она попросила:

– Расскажи что-то о себе, чего я еще не знаю.

Аластер отстранился, как ей показалось, тяжело вздохнул и понимающе усмехнулся.

– Я случайно создал целый вид существ, которых назвали упырями. Вампирами.

От удивления она пристальней посмотрела на его лицо, ища признаки того, что он шутит. Роули не шутил, Софи увидела налет гордости и чего-то еще.

– Вампиров создал ты? Но как?

– Заключил сделку с человеком, который хотел вечной жизни, но не додумался поставить никаких условий.

– Вильгельм Рот в особняке Фауста. Он знает?

И по хитрому прищуру глаз она поняла ответ еще до того, как он его произнес.

– Да. А сейчас для тебя секретная информация: Вильгельм работает на премьер-министра Карла Люксембургского, и на самом деле Карл – реальный король из Средневековья.

– Нет! Ну не может! Карл Четвертый?

Роули кивнул и продолжил:

– Вильгельм – его лучший друг. Они, мягко говоря, обеспокоены тем, что сейчас происходит в Праге.

– Ты поддерживаешь Карла, да? Видела монету, которую демонстрируют на входе в Абсентерию.

– Я верю, что Карл станет лучшим правителем для Богемии.

Он замолчал, когда к ним подошла бариста и забрала пустую посуду. Из посетителей в кофейне остались только они.

– Он прекрасный политик и, кстати, верующий католик, несмотря на то что не человек.

Софи хотела задать еще как минимум вопросов сто, но к ним подошел мужчина, похожий на сову, и сказал, что они могут пройти к Кодексу.

Следуя по коридорам и читальным залам, она все-таки поразилась, какой огромной оказалась королевская библиотека Стокгольма. Не красивая, но вселяющая уважение. Их провели на минус первый этаж, оборудованный закрытыми стерильными комнатами.

– У вас ровно два часа, – напомнил мужчина.

Надев протянутые провожатым перчатки, они вошли. На столе стояла специальная подставка, а на ней Кодекс. Без стекла он выглядел еще более устрашающе.

Роули аккуратно открыл книгу на первых страницах. Софи дотронулась до каллиграфически точно расположенных букв. Запах. Она наклонилась и понюхала лист. Кожа, гарь и сера. Ее невольно передернуло. Желудок сжался, грозясь избавиться от кофе и пирога. Запах вызвал стойкую ассоциацию с Адом, Софи даже задрала голову, чтобы убедиться, что с потолка не начнет падать пепел.

– Ищем место, где были потерянные страницы. Остальное нам не важно. – Аластер принялся переворачивать страницу за страницей.

Пока он листал, Софи поняла, где должно находиться в книге место, откуда украли страницы. Она вспомнила рисунок Дьявола во весь рост примерно на середине книги.

– Страница двести девяносто.

Аластер вскинул брови, но перевернул до нужной цифры.

– Судя по линиям разметки, первоначально поверхность страницы планировалось заполнить текстом, – прокомментировал он, рассматривая монстра. – Думаю, это Фер Люций приказал так изобразить себя.

– Почему ты так решил?

– Смотри, фигура занимает почти всю страницу, на постаменте. Он один, в пустом пространстве, между двух желтых колонн, увенчанных зелеными башнями. Пустота – это его одиночество в Аду. Он изображен с человеческими пропорциями, но с четырьмя пальцами на каждой конечности и длинными красными когтями. Красные рога, зеленое лицо. Кстати, такие лица рисовали завистникам.

Роули замолчал, наклонившись над книгой.

– А почему у него нет рогов и хвоста?

– Традиция рисовать его с ними возникла позднее.

– А бедра, прикрытые, словно подгузником? Причем подгузник похож на мантию из горностая.

Аластер хохотнул на ее замечание.

– Драпировка на чреслах ассоциируется с монаршей мантией, так как он император тьмы. А вот большие уши, скорее всего, символизируют готовность не пропустить ни одного людского греха.

Софи заинтересовали колонны, которые на изображении Дьявола при сложении страниц, совпадали с колоннами на предыдущем листе, в обрамление которого был вписан какой-то город.

– Ты видишь? Что это за город?

– Небесный Град. Рай. Фер Люций описывал его мне и Лилит.

– Почему Рай написан рядом с его изображением?

Мортем быстро перелистнула страницу с Раем и осмотрела шов. Ничего. Потом она вернулась к изображению Дьявола и перевернула его.

– Бинго! – Роули провел пальцем по еле видным обрывкам кожи. – Не зря ждали, чтобы посмотреть на него. Теперь мы точно знаем, что страницы были и их удалили. Причем не случайно. Коровью кожу не так просто порвать, тем более в года, когда Кодекс только написали и листы еще были относительно свежие.

Софи пролистнула книгу на предмет каких-то отдельных записей или цифр, которые означали бы код шифра, но ничего не нашла. Сделала несколько фотографий места, откуда вырвали листы. Вздохнув, она взглянула на циферблат на запястье Аластера. Он, правильно истолковав ее мысли, аккуратно и быстро просмотрел Кодекс до конца и закрыл.

– Уходим.

Поблагодарив смотрителя и вежливо откланявшись, они вышли на улицу. Капал мерзкий мелкий дождь. В парках, на аллеях редкие прохожие прятались под зонтами. Роули стукнул тростью о землю и, словно фокусник, раскрыл черный зонт. Он оглянулся на Софи и отставил локоть, предлагая взять его под руку.

Они не прошли и десяти шагов по дорожке, как сзади раздался крик, полный ужаса. За ними шли две женщины. Сейчас там была одна, а вторая лежала на земле с неестественно вывернутой головой. Мортем бросилась было на помощь, но Роули удержал ее, схватив за руку.

Позади кричавшей возник силуэт мужчины. Он резким движением свернул женщине шею. Софи попятилась, прикрыв рот от ужаса. Незнакомец посмотрел на них черными глазами и схватил девушку, которая подбежала, скорее всего, чтобы помочь мертвым на земле.

– Софи, не смотри! – приказал Роули и бросился бежать к незнакомцу.

Мортем не отвела взгляд, только слезы намочили щеки, а может, это был частый дождь, который пришел на смену редкому. Аластер не успел на долю секунды, и незнакомец, так же как и предыдущих, убил девушку и бросил на землю уже мертвое тело. А затем сам упал на колени, серый дым вышел из горла, но Роули не дал ему уйти. Он припечатал ладонью его рот и быстро мотнул голову влево. Так же поспешно он повернулся к Софи, застав ее наблюдающей за убийством.

– Сейчас! – крикнул он, и они переместились в коридор квартиры углового дома на перекрестке.

Глава 19

Роули

– Ты в порядке? – Он присел на корточки перед Софи, которая после перемещения сползла по стенке на пол в коридоре.

Она посмотрела на него с отчаянием и какой-то обреченностью. Роули не хотел, чтобы Мортем видела, как он убивает одержимого, но другого выхода не было.

– Я не в порядке, – тихо заявила она. – Гавриил прав, мне здесь не место. Мое существование вредит людям. Сегодня умерли трое. Сколько еще погибнет, прежде чем мы сможем их остановить? – Софи опустила голову между колен и закрыла лицо руками.

– Это не твоя вина, а моя и Фауста. – Роули помог ей подняться. – Я мог бы сказать, что мне жаль и что я делаю что-то, что, возможно, предотвратит хаос в Аду и кровавое шествие Дьявола на Земле. Но не буду врать. Я демон. Мне важно свергнуть Фера Люция по личным мотивам, все остальное – второстепенно.

– И я связана сделкой?

– Ты связана со мной.

– Как будто я этого не помню, – проворчала она.

– Пойми, то, что сказал Гавриил – это всего лишь его видение событий. Даже если охота на тебя прекратится, думаешь, демоны построятся по двое и дружно, взявшись за ручки, пойдут обратно в Ад? Как бы не так. Никто не любит Ад!

– Я понимаю, – выдавила Мортем. Взяв Роули за руку, она слегка пожала его пальцы, а потом отпустила. – Спасибо.

– Живи не ради того, чтобы исправить чужие ошибки. – Роули протянул руку и прикоснулся к ее волосам. – Живи ради себя. А смерть... Смерть тебя помнит, Софи. С тех самых пор, когда ты прошла через пламя, побывала у нее в гостях и вернулась к жизни.

– Скорее, она помнит тебя. – Софи рассматривала его лицо, стараясь оставить в памяти. – Ведь ты живешь практически с начала истории.

– Возможно, я у нее тоже на особом счету. – Аластер смешно сморщил нос и скрючился, когда попытался изобразить смерть, на что Мортем улыбнулась. – Теперь давай искать эти проклятые десять страниц, – предложил он, глядя при этом на ее губы.

Спустившись на подземную парковку, они сели в «Додж». До городской библиотеки в Праге расстояние от них всего в два квартала, но стычек, подобных той, которая произошла в Стокгольме, хотелось бы избежать. Устроившись на сиденье, Софи рассматривала октябрьские улицы. Городу шла осень. Прага, словно аристократка, которая, одевшись в старое золото, щеголяла рыжей шляпкой в тон. Острые как иглы шпили костелов и башен, блестящие кресты на храмах казались ей ювелирными украшениями, а возможно, и оружием.

Опомнившись, Мортем написала Абраксасу, чтобы узнать, в каком из залов они устроились, но на телефоне уже светилось сообщение от него:

Хорошо знакомая Софи публичная библиотека на Марианской площади немного надменно высилась среди зданий Клементинума. Построенная в стиле неоклассицизма, с балконной балюстрадой и стоящими на ней шестью аллегорическими скульптурами, она все равно, по мнению Софи, несла в себе готику. Бежевый цвет каменного фасада в холодную погоду и дождь становился мрачно-серым. Таким же пугающе прекрасным, как и весь старый город.

Главной изюминкой внутреннего убранства являлась башня из книг, которая высилась в холле библиотеки. Это были тысячи разных изданий, склеенные и выложенные, подобно кирпичикам, от пола до потолка. В этой конструкции проделали небольшую арку, чтобы каждый мог заглянуть внутрь. Софи понравилось первое ощущение, когда она наклонилась в проем: бесконечный столб из книг создавался эффектом зеркал, которые художник расположил сверху и снизу башни.

Каждый день теперь начинался с подъема и поездки к библиотеке, а продолжался долгими поисками информации и чтением старых книг.

В первый день, после перемещения в Швецию, Мортем рассеянно листала фолианты, но сосредоточиться так и не смогла. Мысли соскальзывали с букв и неслись в направлении того, что ждет ее в будущем. Получится у нее спасти людей от демонов или нет, что ей делать дальше? Доучиться под новыми документами, которые ей сделал Фауст? Попытаться разорвать связь с Аластером? А если эта связь навсегда? Что тогда? Каждую ночь отправляться с ним на заключения сделок? Чего бы она хотела? Какую жизнь? Какое будущее? Вот что занимало ее мысли. Казалось, Софи серьезно не задумывалась об этом с момента воскрешения, потому что не верила, что не умрет.

Вечером они открывали бар и помогали Роули, а после полуночи Софи переносилась на перекрестки.

– Я думала, ты перестал заниматься сделками.

Он подмигнул ей.

– Нет, Мортем. Это моя сила и моя работа, а еще это весело. Я даю людям то, чего они желают больше всего, и не перестану это делать. – Роули осекся и задумался. – По крайней мере, пока могу.

Второй день в библиотеке прошел плодотворнее. Просторные мраморные залы, высокие потолки с лепниной, массивные люстры украшали здание изнутри. В главном зале, который они выбрали для чтения, царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и еле слышным скрипом деревянных половиц от шагов читателей. Полки, доверху заставленные книгами, тянулись к самому потолку, заставляя рассматривать пестрые корешки. Аромат давно пожелтевших страниц смешивался с запахом свежих изданий.

Они сидели в уединенном углу, в мягких креслах возле стола, на котором лежала груда книг и стояла лампа в стиле ретро. Окна главного зала выходили на узкие улицы Праги, и через них Софи видела, как на город опускались сумерки. Библиотека работала до восьми часов вечера.

Вчетвером они проверили все записи и книги ее отца. В них ничего не было, кроме заметок об экзорцизме, а также экспериментов с самим обрядом. Патрик Мортем искал наиболее быстрый способ освобождения человека от демона, а также последующего убийства последнего, когда тот выходил из тела.

Третий, четвертый и пятый дни они проверяли фолианты из особняка Фауста, сидя в гостиной квартиры Роули. Абраксас не расставался с чтением даже в Абсентерии. Софи нравилось смотреть, как он, сидя на стуле у входа, читает, отвлекаясь, лишь когда ему протягивали входную монету.

Эти вроде бы идентичной чеканки монеты, на самом деле отличались друг от друга металлом. Все энсиа, так или иначе, боялись металлов. Так, ни демоны, ни упыри, ни влколаки не носили серебряных монет, а ведьмы избегали золотых. Похожие на людей члены ордена Фауста с фиолетовыми радужками глаз никогда не предъявили бы бронзовую пропускную монету. О других существах Софи пока предпочитала не спрашивать, потому что не была уверена, что смогла бы принять еще кого-то после тех, кого уже знала.

Демоны в библиотеке не появлялись, что казалось странным и пугало больше, чем если бы они напали. Дагмар говорила, что одержимые выжидают, поэтому старалась не оставлять Софи одну вне стен дома Роули. Шестой и седьмой дни прошли в поисках записей летописцев о Рудольфе Втором.

В часы, когда Софи спала, она видела сны о прошлом Роули. Хорошие и плохие моменты его долгой жизни. Мортем знала, что в те несколько часов, которые он отводил для сна, Аластер также видел ее прошлое. Утром он задумчиво молчал, лишь раздраженно фыркал на бесконечные входящие звонки, но ни разу не комментировал то, что видел во сне.

Часть работы в Абсентерии взяла на себя Дагмар, ловко справляясь с поставщиками алкоголя и бумажной волокитой. Софи понимала, что она занимается этим, чтобы снять тревожность от поисков, которые пока не принесли результата, и оттого, что Роули до сих пор не нашел демона, который убил Дагмар в прошлом.

На восьмой день они взялись за историю монастырей, где долгое время хранился Кодекс.

Роули сидел за столом возле Софи. Библиотечная тишина позволяла сосредоточиться на чтении, и Мортем погрузилась в Средние века, будто бы оказалась в Седлецком монастыре, так подробно описывал монах свою жизнь там. Роули кашлянул в кулак уже второй раз и, скосив глаза, Софи увидела, как он положил на свое колено руку ладонью вверх. Не поворачиваясь, она прикоснулась пальцами к его руке, и Роули нежно обхватил кисть. Его легкие поглаживания кожи посылали приятные волны удовольствия, и она больше не могла читать. Сидела, уставившись в листы, но ничего не понимала, завороженная движениями горячих пальцев. От «чтения» их отвлекло жужжание мобильного в кармане Роули. Он просмотрел сообщение на экране и выругался вполголоса.

– Что случилось? – спросила Софи.

– Водитель не справился с управлением на перекрестке и въехал в Абсентерию. Мне нужно уйти ненадолго.

Софи высвободила руку из его ладони, и он поднялся, накидывая пальто.

– Это мог быть демон. – Абраксас тоже встал. – Я с тобой схожу.

Казалось, что он беспокоился о Роули или же о баре, который, как видела Софи, ему нравился.

– Не исключено, – ответил Роули, поправляя воротник черного пальто. – Возможно, меня выманивают из библиотеки, поэтому тебе лучше остаться и защитить Софи.

Когда Аластер вышел, Дагмар посмотрела на Мортем и, словно строгая дуэнья, недовольная поведением воспитанницы, поджала губы. Софи продолжила читать и так увлеклась, что очнулась, только когда Дагмар спросила:

– Тебе кофе принести? Я схожу.

Она кивнула и, когда Дагмар вышла из залы, поняла, что давно хочет в дамскую комнату.

– Я в уборную. – Она поднялась, и Абраксас вместе с ней. Софи покачала головой. – Я быстро. И это через зал буквально. Я вернусь еще до того, как Дагмар принесет кофе.

Мортем шла по коридорам с высокими потолками и огромными люстрами, звук шагов негромким эхом отдавался от стен. Ее не покидало ощущение, что за ней кто-то наблюдает – тусклый свет неоновых ламп бросал дрожащие тени на пол, и каждый шаг эхом раздавался в тишине. Когда она оказалась в туалете, дверь за ней захлопнулась с такой силой, будто кто-то ее толкнул. Пожав плечами, Мортем дернула ручку, и дверь открылась. Наверное, доводчик плохо отрегулировали, только и всего.

Софи вышла из кабинки и помыла руки. Лампы мигнули и погасли. Тьма захватила пространство. Она вздрогнула, полезла в карман и поняла, что забыла телефон на столе в читальном зале. Сердце забилось быстрее, когда до нее донесся глухой скрежет, похожий на тихий, зловещий шепот, раздающийся из глубин труб. Дрожащие пальцы нащупали выключатель, но ничего не произошло. Ни звука шагов, ни намека на чье-то присутствие, но она чувствовала... что-то было здесь. Прямо в туалетной комнате.

Мортем кинулась к двери, нащупала ручку и потянула на себя, но дверь не открылась. Дыхание Софи стало прерывистым, пока она пыталась вспомнить, не слышала ли шагов других студентов, не видела ли их силуэты в коридорах. Кто-то же должен хотеть в туалет среди сотни девушек, сидящих в библиотеке!

Ручка не поддавалась и стала обжигающе горячей, поэтому она больше к ней не прикасалась.

– Помогите! – закричала Софи. – Я не могу выйти!

Скрежет в темноте усиливался, переходя в подобие шепота, и она поняла, что звук идет не из труб. Он был внутри, в самой комнате, словно стекал с кафельных стен.

Она пыталась дышать ровнее, но воздух становился густым, будто смешанным с пылью и пеплом. В темноте стены казались ближе, чем были на самом деле. Она прислушалась, пытаясь уловить хоть какой-то звук из-за двери – шаги, голоса, шум воды из раковины мужского туалета за стеной – но ничего. Полная тишина, плотная, как паутина, облепила ее.

– Помогите! – Софи снова закричала и забарабанила кулаками по двери.

Неведомая тяжесть навалилась на грудь. Запах застоявшейся воды заполнил легкие, и дышать удавалось с трудом, словно стены пытались вытянуть из нее воздух.

Вдруг свет моргнул на долю секунды – в зеркале напротив она заметила нечто – черное и искаженное, как будто кто-то или что-то стояло позади нее. Губы дрожали от страха, она пыталась сдержать крик, но тьма сгущалась, заполняя собой сознание.

– Покажись! – сипло потребовала Софи. – Кто ты?

Свет снова моргнул, и в зеркале она увидела морду с короной из рогов.

– Присоединяйся к нам, жнец. – Шепот, казалось, раздался у нее в голове. Он звучал так, словно сотня голосов сплелись в один: жуткий и изломанный. – Ты нужна нам, ты должна быть с нами, иначе увидишь смерть всех, кто тебе дорог. Иначе мы убьем и тебя.

– Софи?! – Взволнованный голос Дагмар по ту сторону двери показался ей самым лучшим звуком. Дагмар подергала ручку, которая расплавилась и заклинила замок. – Софи? Ты там? Ты в порядке?

– Я не могу выйти, – тут же откликнулась она. – Позовешь мастера, чтобы отпер дверь?

Ей страшно было вновь оставаться одной, но еще больше страшила перспектива провести здесь хотя бы пять минут.

Дверь вдруг грохнула и резко распахнулась от удара. Бледное лицо девушки выражало облегчение, когда она увидела, что Мортем жива.

– Ты серьезно? Вызвать мастера? – Дагмар оскалилась. – У тебя есть черная свита, Софи. Какой, к адским псам, мастер?

– Давай вернемся в квартиру на перекрестке? – попросила Софи и услышала в своем голосе ужас.

Дагмар прошлась по туалету и принюхалась. Запах серы, казалось, пропитал даже темную плитку.

– Такая концентрация серы может быть только от Фера Люция. – Она не спросила, что здесь произошло, а Мортем, в свою очередь, не хотела рассказывать. Ей почему-то показалось, что Дагмар и так поняла все по запаху. – Нет, Софи. Мы останемся, но без меня ты отлучаться по нужде больше не будешь! Нам необходимы эти страницы, раз тебя посетилон!

– Ты ведь не служишь ему? Дагмар?

Софи пристально вгляделась в ее лицо и увидела на нем отвращение, смешанное со злостью при упоминании службы.

– Я защищала тебя все это время, а ты мне не веришь? – Она покачала головой и зло добавила: – Ну да, я же демон и доверия святой просто недостойна!

Тут Софи поняла, какую глупость предположила вслух.

– Нет! Дагмар, постой!

Она догнала ее на углу, когда Дагмар остановил охранник библиотеки, за спиной которого возвышался хмурый Абраксас.

– Что у вас произошло? – спросил мужчина в форме.

– Извините, двери в женский туалет заклинило, пришлось экстренно открыть, потому что у моей подруги боязнь замкнутого пространства, – щебетала Дагмар. – Посмотрите, какая она бледная. Чуть в обморок не упала.

– Ладно, – уступил мужчина. – Я вызову слесаря.

Они молча прошли в зал и приблизились к столу с лежащими на нем книгами.

– Дагмар, все не так. Я доверяю вам!

– Ты доверяешь Роули, хотя он последний, кому вообще стоит верить.

– Девушки, – понизил голос Абраксас. – Девушки, давайте перейдем на пониженные тона? Что случилось?

– К ней явился Фер Люций, а потом она спросила, не служу ли я ему, – прошипела Дагмар и скрестила руки на груди.

– Прости.

– Мы твоя свита и не предадим, – спокойно проговорил Абраксас и повернулся к светловолосой демонице. – Дагмар, она напугана. Посмотри, как дрожат ее руки.

Дагмар обернулась, и ее взгляд стал мягче.

– Давайте вернемся к чтению? – предложила она. – Софи, кофе еще не остыл.

Они углубились в чтение записей Седлецкого монаха, и спустя час Абраксас со стоном выпрямил длинные ноги.

– Здесь тоже ничего.

– Кажется, что-то есть, – не поднимая головы от книги, пробормотала Мортем.

Черная свита подошла к ней и склонилась над документом. Софи точно знала, что справа стоит Дагмар, от которой пахло корицей и дымом, а слева – Абраксас с его ароматом печеных яблок и сандала.

– Где? – спросила Дагмар.

Софи повела пальцем по строчкам, исписанным каллиграфическим немецким.

–Случилось печальное действо. Монах-летописец, которого за неоднократное нарушение устава монастыря приговорили к медленной смерти, просил не замуровывать его в стене, а оставить в подвальной нише для молитв. Нишей не пользовались по причине плохого состояния и осыпающихся стен. Он просил возможности записать, что знал, перед смертью и помолиться об отпущении грехов. Настоятель выполнил его последнюю волю. Более никто из послушников и летописцев такой участи на моем веку не удостаивался».

– И? – не поняла Дагмар.

–Монаха звали Войтех. Помните, мы читали информацию о Кодексе? Так вот, когда его купили белые монахи в Седлеце, за Кодексом поставили смотреть монаха с таким же именем. Причем Войтех считался правой рукой настоятеля монастыря, а значит, был набожным и очень преданным своему делу. Я, конечно, могу предположить, что это совпадение, но думаю, что это он. Тот, кто вырвал страницы.

Софи чувствовала тепло, разливающееся по телу. Она чуть не подпрыгивала на стуле. Казалось, что разгадка уже близко.

– Получается, он читал Кодекс, и тот так повлиял на него, что монах нарушил святые уставы монастыря? Причем не единожды, заметьте, – рассуждал Абраксас.

– Да. Мне кажется, его могли приговорить даже за то, что он вырвал страницы и, например, сказал, что уничтожил их.

– Нужно найти его тело. Возможно, мы найдем подсказки там, где он умер, или же монах оставил что-то. – Дагмар упала на кресло и подперла голову рукой.

– Там дальше что-то написано про Войтеха?

– Я не успела дочитать, – ответила Софи и тут же уткнулась в записи.

Она чувствовала подъем, словно бы знала, что они у цели, хотя это выглядело совсем не так. У них просто появилась зацепка, которая могла никуда не привести, они так старались найти хотя бы что-то, поэтому связали факты, которые могли не относиться к страницам. Прошло около часа, и Мортем огорченно закусила губу.

– Так, а записей Войтеха вообще никаких не осталось?

– Здесь нет. Все, что хранилось в свободном доступе, мы уже пересмотрели.

На столе прожужжал мобильный Софи, подсвечивая входящее сообщение от Роули:

Мортем стучала пальцами по столу. Дагмар крутила в руках свой телефон. Абраксас взял записи у Софи и перечитывал их еще раз, наверное, надеялся, что она что-то упустила. Софи была бы рада, если бы он нашел еще одно подтверждение их безумной теории, но, просмотрев до конца ветхий фолиант, Абраксас отложил его в сторону и покачал головой.

Аластер появился ровно тогда, когда и обещал. Воротник пальто был поднят, и Софи сразу обратила внимание на этот факт, а потом перевела взгляд на шею в бурых кровоподтеках.

– Что случилось?

– Небольшая западня, организованная демонами. – Роули достал платок и вытер кровь, которая выступила из разбитой губы, едва он заговорил. – И сегодня вечер у нас свободный – я закрыл бар на быстрый ремонт. Нанял бригаду, которая будет трудиться с утра до заката, чтобы поставить новую часть стены и окно при входе.

Дагмар быстро пересказала, что случилось с Софи и что она потом нашла в записях летописца из Седлеце.

Аластер взял Софи за руку и увидел поцарапанные костяшки. Сжав челюсти, он обвел взглядом черную свиту:

– Едем в Кутну Гору. Расспросим работников костницы, пока на улице светло и она не закрылась.

Преодолев час дороги из Праги, «Додж» подъехал к воротам, ведущим в Костел Всех Святых. К их удивлению, тот оказался закрыт для посещений именно сегодня, но информационное окошко светилось.

Дагмар и Абраксас остались за воротами, а Софи и морщившийся от боли Роули прошагали к дверям.

– Добрый вечер. – Аластер очаровательно улыбнулся бородатому мужчине в рясе, который собирал информационные буклеты со стола.

– Добрый вечер. Мы закрыты, приходите завтра, – скороговоркой произнес мужчина и отвернулся.

– Простите за беспокойство, могли бы мы задать вам всего несколько вопросов, – умоляюще попросила Софи.

Это подействовало. Дьякон повернулся, посмотрел на нее, лицо расслабилось, и он, отложив буклеты, оперся о стол бедром.

– Мы ведем новостной культурный блог, – соврал Роули и продемонстрировал мужчине визитку, но взять в руки не позволил. Возможно, в руках священнослужителя иллюзия бы развеялась.

– Скажите, а можно ли журналистам просматривать архивные записи Цистерцианского монастыря? При разрешении настоятеля, естественно?

– Да. Монастырь не делал из архивов тайны. Тем более история нашего монастыря насыщена событиями еще со Средних веков. Однако, боюсь, огорчу вас. Старое здание, в котором находилась крипта с архивом, обрушилось примерно год назад, и все наши архивы перевезли в главный собор.

– Собор Святого Вита? – уточнил Роули.

– Да. Раскопки длились почти год, но их не завершили до конца. Прекратилось финансирование. Сейчас мы накопили пожертвования и начали реконструкцию оссуария^[47], так как он находится в плачевном состоянии, а после него восстановим старый монастырь.

Софи достала карту и спросила:

– Могу ли я сделать пожертвование на реконструкцию?

Дьякон обошел стол и достал переносной терминал.

– Костел Всех Святых не забудет вашей щедрости.

Поблагодарив и попрощавшись, они вернулись к машине. Не реагируя на вопросы черной свиты, Аластер достал мобильный и, набрав номер, поднес к уху.

– Здравствуй, Вильгельм, – протянул Роули, добавив голосу томности. – Мне нужна помощь.

На том конце что-то ответили, отчего Аластер зажмурил глаза и рассмеялся.

– Нужен доступ в тайный архив Пражского Града. – Его голос стал серьезным. – Это касается раскопок в монастыре Кутной Горы.

Он замолчал, слушая.

– О как?! Под собором? Я понимаю, что ты не можешь туда войти, поэтому даже не прошу.

Ему ответили что-то еще, после чего Роули посмотрел на Софи, а потом на черную свиту.

– Прекрасно. У нас как раз есть время сегодня ночью.

На другом конце что-то эмоционально сказали, но Роули зло перебил собеседника:

– Вильгельм, мне насрать на политику! Скажи Карлу, если он не поторопится, Прагу затопят убийства, а наш любимый полудемон Фауст скончается от тысячи обрядов экзорцизма.

Аластер оборвал разговор и запустил руку в безупречно уложенные волосы, взлохматив пряди.

– Не перезвонит через час, перенесемся туда без разрешений.

Однако мистер Рот перезвонил через десять минут. И «Додж» помчал в возвышающуюся над городом президентскую резиденцию. Машину пропустили на территорию без досмотра, и, повернув у Святого Вита направо, они доехали до неприметной деревянной двери в соборе. Когда Софи выбралась из авто, над ее головой нависал каменно-стеклянный переход, соединяющий собор и королевский палац. У дверей, переминаясь с ноги на ногу, ждал молодой священник.

Он отпер дверь и пригласил их войти. В темноте алькова Софи с удовольствием ощутила аромат ладана, сожженных свечей и холода, что был присущ всем католическим костелам. Вдох – и перед мысленным взором возник отец в рясе с Библией в руках. Глаза наполнились слезами грусти, Софи часто заморгала, пытаясь прогнать предательскую влагу.

Они двинулись в правую боковую часть собора, которую освещали несколько неярких светильников на стенах. Запахло паленой кожей. Она резко обернулась, чтобы увидеть, как Роули с невозмутимым видом идет за ней, при этом слегка пританцовывая. Софи посмотрела вниз: подошвы его ботинок дымились. Она не смогла сдержать усмешки и ускорила шаг. Священник, достигнув боковой ниши, начал спускаться по ступенькам, ведущим в некрополь, где лежали давно почившие правители Богемии.

Некрополь хорошо освещался рядами тонких ламп, прилепленных к низкому потолку. Старые каменные стены смешивались с кирпичной кладкой, которую, очевидно, возвели при реставрации. Софи обернулась. Обувь Роули перестала дымиться, но, судя по искривленному рту, приятно ему не было.

Тишину спавших здесь мертвецов нарушали лишь шаги и ругательства Роули, которые он шептал сквозь зубы. Возле саркофага короля Карла Четвертого он повернул и вышел в узкий коридор, закончившийся железной дверью, над которой висела камера слежения. Отперев замок, они вошли в огромный зал с отделкой, достойной самой ультрасовременной библиотеки или хранилища. Воздух был сухой и спертый, и Софи ощутила, что ей стало трудно дышать.

Пройдя к одному из стеллажей, они получили желаемое, однако священник никуда не ушел, а сел на стул возле двери и стал ждать, при этом пристально за ними наблюдая.

Архивные монастырские записи Цистерцианцев хранились в ветхих фолиантах, в листах бумаги, сшитых между собой, и даже в десяти свитках пожелтевшего пергамента. Последней была уже привычного вида папка с записями раскопок. Старые записи монахов велись на трех языках: латынь, немецкий, чешский, – а новые – на чешском и английском.

Не сговариваясь, они достали телефоны и начали методично делать фото.

– Хочешь, я украду их? – прошептал Роули, кивнув на папку.

– Нет, не хочу, – строго ответила Софи, хотя подумала, что это ужасно романтично: демон, ворующий архив из собора Святого Вита.

Они закончили с фото, и она подошла к священнику.

– Спасибо, преподобный. Пусть Бог хранит ваш собор и ваше дело.

Мужчина улыбнулся и протянул ей крохотную флешку.

– Фотографии раскопок и всего найденного там.

Взяв флешку, Софи еще раз его поблагодарила.

Снаружи сумерки стелились темным. На территории Пражского Града светили фонари, но их сияние приглушал белесый туман, опутавший все вокруг, словно гигантская паутина. Темными фигурами возле «Доджа» ждала черная свита. Что Дагмар, что Абраксас выглядели раздраженными. Софи собиралась при случае аккуратно выведать, что у них происходит.

Роули подошел к машине и, приподняв стопу, посмотрел на оплавленную подошву.

– Еще пара таких походов по костелам, и у меня не останется целой обуви, – пожаловался он.

На что Софи только хмыкнула и села в «Додж». По дороге в квартиру на перекрестке Софи пролистывала фотографии. Нормально читать было невозможно из-за ограниченной площади экрана.

– Нам нужен компьютер и принтер, чтобы распечатать архив, – сказала она.

– У меня в кабинете, – ответил Аластер.

– Как раз посмотрим на него, – поддакнула она, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, потому что он поджал губы так, словно бы все равно не хотел пускать никого в свой драгоценный кабинет.

Ночь началась со стопки распечатанной бумаги. Они рассортировали записи по годам и принялись за чтение. Софи, не владеющая латынью в совершенстве, отдала эти листы Роули, а сама достала флешку и решила посмотреть фотографии с раскопок. Флешка хранила более тысячи снимков, поэтому пока она листала запечатленные черепки и камни, остальные читали.

– Они нашли, – хрипло прошептала Софи. – Они его нашли!

Роули тут же оказался возле компьютера, как и Дагмар с Абраксасом. На фото виднелась разрушенная ниша и скелет в мешковатой, полуистлевшей одежде, который сидел на камнях, перед ним лежали свитки.

– Ничего себе! – не удержалась Мортем. – Войтех действительно что-то записал перед смертью!

– Листай дальше, – поторопил ее Роули, поставив руки на подлокотники кресла и почти устроив подбородок на ее плече, отчего кожу начало покалывать.

Фото останков монаха вблизи, фото камней, на которых он сидел, с десяток снимков ниши, фото свитков крупным планом, фото того, как свитки развернули.

Все замерли, а затем Софи приблизила изображение, насколько позволяло качество. Текст был на латыни. Пока Роули и свита дружно переводили, Софи опустилась на пол и подхватила листы с фотографиями раскопок. Ее догадка подтвердилась, и там оказались свитки, переведенные на чешский.

Дальше шла молитва об искуплении грехов, которая обрывалась вопросом:

– Спрятал среди смерти, – продекламировала Софи, сидя на полу, и все повернулись в ее сторону. – Мне на ум приходит только кладбище.

– Кладбище при монастыре тогда еще существовало. И да, я тоже сразу подумал о нем, – поддержал Софи Абраксас.

Роули лукаво улыбнулся, словно понял что-то, что упустили остальные.

– Смерть смотрит пустыми глазницами и скалится костяным ртом. Речь об оссуарии. Войтех жил после чумы, когда вымер почти весь монастырь, да и на кладбище места не хватало. Поэтому построенный готический Костел Всех Святых и его крипта решили проблему.

Софи, завороженно слушала, впечатленная его обширными познаниями. Понятно, что Роули долго живет, но все же.

– Думаешь, он выцарапал содержание страниц на черепах?

– Нет. – Он зажмурил глаза, а когда открыл, они снова стали желтыми. – Думаю, что на одном из черепов должна быть подсказка.

Роули замолчал и опустил голову, тяжело дыша. Софи непонимающе посмотрела на черную свиту.

– Сделка? – подала голос Дагмар.

– И не одна, – сквозь зубы процедил Роули.

– Так в чем проблема? – все еще не понимала Софи.

– Люди могут вызывать меня под давлением. Понимаешь? В последний наш перенос я заметил демонов среди людей. Я сейчас такой же приз для большинства из них, как и ты, Софи.

– Тогда давайте поедем в Кутну Гору. Не будем терять время.

– Ночью? – фыркнул Роули. – Проникнем туда как воры? Кто ты такая и где моя святая?

Мортем почувствовала, как от его слова «моя» пульс ускорился. Она чуть наклонила голову, и короткие волосы закрыли часть лица, пряча ее от внимательного взгляда Роули.

– Мы подождем утра, – добавила Дагмар, отвлекая их от переглядываний. – Явившись завтра в рабочие часы среди туристов, мы будем привлекать меньше внимания. – Она посмотрела на Софи. – Сегодня ты сможешь нормально выспаться.

Мортем кивнула. Тело потряхивало от недосыпа, и замаячившая целая ночь сна ее обрадовала.

– Я тогда оставлю вас и воспользуюсь редкой возможностью. – Софи специально не поднимала глаза на Роули, потому что его взгляд обжигал душу. – Всем спокойной ночи.

– Хочешь, я принесу тебе чая? – заботливо спросил Абраксас вдогонку.

– Не нужно. Отдохните с Дагмар.

Стоя под душем, Софи слышала, как уходит черная свита. Она торопливо вытерлась, накинула халат, который ей купила Дагмар, и замерла перед дверью. В коридоре послышался звук запираемого замка. Мортем закусила губу и прислонилась лбом к дверному полотну, надеясь услышать удаляющиеся легкие шаги Аластера, но вместо этого он приблизился почти к двери в ванную и остановился.

Софи вспомнила поцелуй в библиотеке, о котором они не говорили. Его язык, сплетающийся с ее. Судорожно вздохнула. Кожа покрылась мурашками.

Роули тихо двинулся по коридору, судя по шагам, в свою спальню. Софи также тихо добралась до своей комнаты, легла поверх одеяла и незаметно для себя заснула.

Ей снились обезумевшие демоны, горы черепов, среди которых она искала нужный, и Роули, стоящий посреди этого хаоса. Софи открыла глаза и села на постели. В полумраке комнаты она поняла, что не одна.

Аластер замер возле открытой двери и рассматривал ее. На нем были только низко сидящие домашние брюки, и она невольно опустила взгляд на белый торс с рельефным прессом.

В горле пересохло от жара. Софи подняла взгляд, но лучше бы этого не делала. Глаза в глаза. Это было сродни адской пытке. Он часто, по-звериному делал вдохи, словно пытался уловить ее аромат. Она закусила губу и приложила ладонь к груди, пытаясь успокоить быстро стучащее сердце.

Роули сделал шаг назад и прислонился к стене. Обманчиво расслабленная поза искушала Софи больше, чем все смертные грехи вместе взятые. Аластер касался взглядом лица, губ, ключиц, и это было физически приятно. Он облизнулся, а Софи представила, как его настойчивые губы скользят по ее коже, и чуть не застонала.

Напоминание, что он демон, уже не работало. Софи знала его, как никого другого, видела его, чувствовала его в прошлом.

Она хотела подойти. Она желала, чтобы это сделал он. Никто из них не сдвинулся с места. То, что ведьма сказала про святость, и то, о чем предупреждал Том, сейчас казалось неважным. Никто не произнес ни слова. Аластер сжал челюсти, и в его глазах она увидела муку.

– Спи, Мортем, – произнес он хрипло и отошел от стены. – Я твой сон.

Глава 20

Роули

Заставив себя уйти от Софи, Аластер шагнул в свою спальню и прислонился к дверям. Оперся головой и тяжело выдохнул. Они слишком сблизились. Роули хотел вернуться, впиться в пухлые губы, зацеловать так, чтобы единственной ее мыслью осталось – быть с ним. Скорбная, презрительная к собственному естеству усмешка искривила губы. Софи не могла. Слишком чистая, слишком светлая для его черной души.

«Святая и демон? Абсурд! Она видела во сне мое прошлое и продолжала видеть, как и я ее. Совсем скоро она начнет шарахаться от того, сколько зла я успел сделать за долгую жизнь». – Он тихо стукнул затылком о дверь, чтобы выбить эти мысли.

Роули не следовало целовать ее, касаться ее, думать о ней. У него революция, заговоры и смена власти. Демоны, которые убивают в его городе. Дыра в Ад, которую надо бы залатать. Потерянные страницы, которые необходимо еще найти.

Аластер сжал кулаки, впиваясь до боли когтями в кожу. Только всегда молчавший орган в груди истекал кровью, словно он собственноручно драл его на куски. Она останется рядом, пока сама хочет этого. Потом он ее отпустит, если сможет разорвать связь с перемещениями.

Роули лег на кровать, заложил руки за голову и закрыл глаза.

– Аластер! – Знакомый до печенок голос вторгся в сон.

Он повернулся и увидел клетки адских псов, где не так давно находился, а рядом стояла Лилит в человеческом обличье. Алое платье до лодыжек подчеркивало все изгибы тела, а длинные рыжие локоны не могли скрыть синяков на шее и ключицах.

– Ужасно выглядишь, – вместо приветствия констатировал Роули.

Лилит в ответ бросила на него такой полный злости взгляд, что он поморщился.

– Твой план – полное дерьмо, – хмуро произнесла Лилит, и по голосу он услышал, как она устала. – Я даже сбежать не могу, потому что Грегору не выбраться из Ада. Он никогда не станет демоном, а значит, выйти не сможет.

Лилит была права, но она не знала про дни от душ, которые Аластер столь долго собирал. Никто не знал.

– В цитадели праздник, о котором я не знаю?

– Да. – Ее лицо стало еще мрачнее. – Фер Люций нашел и вернул в Ад некоторых из черной свиты.

Роули непроизвольно подался вперед и схватился за голову. Казалось, что пустые клетки стали ближе, грозясь его поглотить.

– Вашу мать! Сколько?

– Пять. Трое сейчас здесь. Двое занимаются поисками остальных, тех, кто захочет служить Феру Люцию.

– Прах! – Роули словно видел, как игровое поле его плана кренится, а тщательно расставленные фигуры скатываются и пропадают во тьме.

– Я не знаю, получится ли у нас, Роули. – Она развела руки, жестикулируя. – Признаю, что я верила в воцарение Ниотинского на адском престоле, но с этими существами нам не потягаться. Фер Люций планирует кровавое шествие по Земле, когда соберет всех, кто так долго томился в Соломоновых кувшинах.

Она замолчала, явно не договорив. Роули понимал, если так случится, то ничего не помешает ангелам сделать то же самое. Вопрос только в том, что тогда будет с людьми?

– Мы ищем артефакт для Софи. Надеюсь, он поможет не только с демонами здесь, но и теми, которые в Аду.

– То, как ты произносишь ее имя, заставляет меня усомниться в первоначальной расстановке твоих приоритетов.

Роули сжал челюсти и прищурился, угрожающе четко выговаривая слова:

– Не сомневайся, мои планы не изменились.

А сам подумал, что изменились, да еще как. Временами он желал внимания Софи больше, чем чего бы то ни было, и это пугало.

Лилит к чему-то прислушалась, а потом посмотрела на Аластера, и в янтарных глазах блеснула слабая надежда.

– Ищите быстрее, времени до Самайна совсем мало.

Аластер резко открыл глаза. Посмотрел на плотные шторы, за которыми тьма уступила место предрассветной серости. Кроме тишины, он слышал короткие всхлипы.

– Софи? – Он скатился с кровати и быстро достиг ее комнаты.

Она плакала во сне. Роули присел на кровать и осторожно потряс ее за плечо.

– Софи, проснись.

Она распахнула глаза и шарахнулась от его руки. Сердце предательски сжалось от непонятного чувства. Что это? Боль?

– Тебе снился я?

– Да. – Она села на постели и подтянула колени, при этом избегая смотреть ему в глаза.

Роули хотелось привлечь ее к себе, ощутить запах фиалок и неповторимый аромат кожи, пахнущей как нагретая солнцем трава на альпийских склонах – пряно и свежо, но он не стал. Зато Мортем вроде бы успокоилась и вытерла мокрые от слез щеки.

– Через час выезжаем.

Роули поднялся, чтобы поскорее уйти, но она успела коснуться холодными пальцами его руки.

– Я не осуждаю тебя. – Светло-голубые глаза, словно озерная вода на Дахштайне, казалось, смотрели в самую душу. – Просто хочу, чтобы ты знал.

Аластер попытался улыбнуться, но понял, что впервые у него не вышло притвориться. Он лишь кивнул и молча покинул комнату.

Переодевшись в брюки и рубашку-поло, Роули вытащил пальто и достал новые ботинки взамен тех, с оплавленной подошвой. Постучав в дверь противоположной квартиры, он спустился в подземный паркинг и выехал на «Додже», перепарковав его у Абсентерии. Из дома появился Абраксас в стеганой короткой куртке и джинсах, пересек перекресток и кивнул Роули.

Они с Абраксасом ждали девушек, прислонившись к машине. Долговязый достал из кармана вейп и затянулся. В нос ударил вишневый пар.

– С еды ты перешел на это? – поморщился Аластер.

Абраксас в ответ закашлялся, весь передернулся:

– Ты прав. Мерзость. – Сжав в руке продолговатый металлический цилиндр, он раскрошил его на мелкие куски и выбросил в уличный контейнер.

Девушки вышли из подъезда и стали искать «Додж». Роули махнул рукой, привлекая их внимание. Абраксас кашлянул и тихо, так, чтобы слышал только Роули, заговорил:

– Давай начистоту, она подходит Фаусту больше, чем тебе.

– Ты сейчас о ком? – спросил Аластер, прекрасно зная ответ.

– Ты понял о ком. Дэниэль запятнан, да, но старается нести свет. Оставь ее. Дай ей шанс на лучшую жизнь. Я вижу, какие взгляды ты на нее бросаешь.

Софи, коротко ответив Дагмар, засунула руки в карманы черной кожаной куртки. Под ней выглядывал белый свитер, прикрывающий бедра, а стройные ноги обтянули кожаные лосины, заканчивающиеся ботинками на шнуровке. Она выглядела дерзко и невероятно сексуально. Роули подумал, что непременно оставил бы ее в покое, если бы мог. Сейчас было слишком поздно. Он очарован.

Аластер на секунду представил, как Фауст бы касался лица Софи.

Его Софи.

Он даже головой потряс, чтобы прогнать эту ужасную фантазию.

– Милый мой Абраксас, я с удовольствием бы разбил твое лицо в кровь за то, что ты лезешь туда, куда не просят. – Он притворно мило улыбнулся ему, а потом снова стал смотреть на Софи. – Ты ее свита, а не дуэнья!

– Да пошел ты!

И тут до Роули дошло, почему губы Мортем были недовольно поджаты, когда она слушала Дагмар. Он поднял подбородок и вперил в Абраксаса немигающий взгляд, сдерживаясь, чтобы не оскалиться.

– Я так понимаю, Дагмар то же самое делает с Софи? – прошипел Роули.

– Что? – не понял Абраксас.

– Говорит, насколько я плох и бла-бла-бла?

– А ты как думаешь? – тихо спросил он и светло улыбнулся подошедшим девушкам. – Софи, привет.

Путь до Кутной Горы прошел в обсуждении того, как и где искать подсказку белого монаха. Всю дорогу Роули ловил на себе внимательные взгляды черной свиты.

«Хоть в этом солидарны», – подумал он, подслушав в один из дней, как они собачатся между собой. Абраксас пытался разговорить Дагмар, оказывал ей своеобразные знаки внимания, от которых та приходила в ярость. Роули помнил свое знакомство с Дагмар под Дахштайном. Он тогда следил за беглецами, присматривая возможных союзников и заключая выгодные для себя сделки. Дагмар ему подошла, но не подпускала к себе близко даже в моменты слабости.

Кутна Гора встретила дождевыми тучами, зависшими так низко, что, казалось, еще немного, и костел Всех Святых пронзит одну из них остроконечным, потемневшим от времени шпилем. В отличие от многолюдной Праги, этот город казался вымершим. Ни машин, ни людей на улицах практически не было видно.

Роули припарковался вдоль кладбищенской стены. Выбираясь наружу, он замешкался на мгновение, провожая взглядом стройные ножки Софи, обтянутые черной кожей.

Абраксас и Дагмар встали возле входа, но Софи, чуть склонив голову, взяла обоих под руки, касаясь пальцами кожи, и потянула внутрь.

– Ты что делаешь? – возмущенно зашипела Дагмар, упершись ногами в порог у ворот.

– Доверься мне и не разрывай прикосновение, – попросила Софи.

Аластер только поднял брови в недоумении, когда они втроем шагнули за ворота, но последовал за ними, уже представляя, как новые ботинки и носки придется выбросить.

– Не больно? – донесся до него шепот Софи.

– Нет, – ошарашенно ответил Абраксас, а Дагмар только крепче прижала ладонь к ее коже.

– А меня под руку ты брать не захотела, – ревниво протянул Роули. – Мне, между прочим, больно и ноги жжет.

Черная свита синхронно фыркнула, а Софи, повернув голову, состроила виноватую рожицу.

– Я не сразу заснула вчера. – Ее зрачки расширились, и она опустила взгляд, отчего настроение Роули резко скакнуло вверх, впрочем, не только настроение. – И немного читала про святых.

По мощенной плиткой дорожке они достигли главного входа в оссуарий. Роули купил четыре билета, пока троица о чем-то шепталась без него. Он напрягал тонкий слух, но ничего не мог разобрать: святое место притупляло часть демонических способностей.

В будний день в костнице на экскурсии оказалось всего несколько человек. Вопреки блеклому свету дня, внутри царил полумрак, будто само место отказывалось подчиняться законам природы. Воздух был густым, затхлым, тягучим. Гирлянды из костей соединялись замысловатыми узорами, словно сама смерть решила поиграть в архитектора. Черепа, лишенные глазниц, смотрели из ниш и, казалось, что сквозь столетия хранили в себе часть сознания и памяти о жизни.

Эти кости не нашли покоя, обреченные на то, чтобы висеть в ослепительных люстрах, сделанных из позвоночников и черепов и скрепленных так мастерски, что казалось, они вот-вот зашевелятся.

Однако больше всех Роули впечатлил алтарь. Огромная гора костей, среди которых выделялся особенно крупный скалящийся череп, вокруг него расположилось множество мелких костяных голов, похожих на безмолвную армию. Говорят, что череп в центре принадлежал священнику, которого убили прямо здесь в костеле воры, укравшие ценные святые мощи.

Роули уже как-то привычно поморщился от жжения кожи и не признался бы даже самому себе, что это святое место пришлось ему по нраву.

– Твоя обувь, – прошептала Софи.

– Что? – Он проследил за ее взглядом. Подошва любимых ботинок дымилась, источая едкий химический запах. – Фер с ней!

Они прошли все помещение, осмотрели каждый угол и остановились возле фамильного герба Шварценберга, выложенного реберными и тазовыми костями. Он крепился на кованом ограждении, а за ним в нише высилась пирамида из черепов. Ближайшая к стене часть покосилась, и несколько костяных голов, очевидно, свалились сверху и лежали на полу. Вторая такая пирамида была частично закрыта лесами и полотнищем, что свидетельствовало о реконструкции.

– Здесь около сорока тысяч черепов, – вздохнула Софи. – В люстре, в пирамидах, в алтаре и в гирляндах. Как нам отыскать нужный, не привлекая внимания?

– А если вернуться ночью? – предложила Дагмар. – Тогда бы мы смогли пересмотреть все.

– Можно представиться архитекторами-реставраторами, – предложил Аластер, оглядывая черепа за оградой. – Мне кажется, мы что-то упускаем.

– У меня такое же ощущение. Еще и часть костницы закрыта. Вдруг нужный именно там, а мы не видим, – поддержал его Абраксас и, шагнув к другой нише, потянул за собой девушек.

Все трое крепко держались друг за друга, не разрывая прикосновений. Роули поймал себя на том, что ему не нравится смотреть, как кто-то, пусть это и черная свита, трогает Мортем.

– Подождите, – остановил их Роули. Он прижал палец к виску, пытаясь ухватить мелькнувшую мысль. – Реставратор. Здесь должен быть реставратор, который перебирает черепа.

– Найдем его и спросим. Он бы точно отметил необычный с каким-то знаком или символом, – подхватила Софи.

Дагмар подтянулась к полотну, на котором виднелась напечатанная информация о реконструкции.

– Вот. Зовут Матей Швах.

– Выходим, – скомандовал Аластер и пошел первым, морщась от дыма, который поднимался от тлеющей подошвы ботинок.

На улице, за пределами территории костела, Софи отняла руки от демонов. Роули набрал имя Шваха в поиске и раздосадованно чертыхнулся. Мужчина жил в Праге, так как его предпринимательская деятельность была зарегистрирована там. Сюда он ездил на личном автомобиле или жил в одном из местных пансионов как командировочный. Он посмотрел на запястье: десять утра.

– Смотрите. – Софи указала глазами на лысоватого мужчину с необычного вида чемоданом в одной руке и желтым комбинезоном из полиэтилена в другой. – Или он, или помощник.

– Мой выход. А вы пока зайдите за угол, – развязно улыбнулся Роули и, пока никто не начал спорить, шагнул вперед, заступив мужчине дорогу.

– День добрый, уважаемый пан Швах.

– Добрый. Чем обязан? – У реставратора был высокий нервный голос, словно ему в буквальном смысле прищемили достоинство.

– Меня зовут Аластер Роули, я журналист и хотел бы задать вам пару вопросов по поводу реставрации костницы. – Он протянул визитку, на которой Матей увидел то, что хотел.

Мужчина спокойно перевел на него взгляд и кивнул:

– Что ж, если пару, то задавайте, у меня есть двадцать минут до начала работы.

Роули расплылся в улыбке и, достав телефон, включил диктофон:

– Не возражаете? – Получив ответ, он продолжил: – Скажите, пожалуйста, какую часть черепов в оссуарии вы уже очистили?

Пан Швах напрягся, но ничем себя не выдал. Роули увидел это по резко сжавшимся пальцам на чемодане.

– Чуть больше трети всего количества, – важно ответил он.

Аластер внимательно следил за его мимикой и не упустил, как дернулся кадык и Матей неловко кашлянул.

– Это такой огромный труд, – притворно посочувствовал Роули. – А не было ли среди этой трети какого-то особенного?

Пан Швах на мгновение отвел взгляд и одновременно с этим ответил:

– Нет. О чем вы, простите? Можете повторить вопрос?

Роули весь подобрался, учуяв, что на верном пути. Людские пороки он знал лучше, чем собственный характер.

– Вы нашли необычный череп, со знаками или символами, а быть может, с рисунком и забрали его себе, да? – Пан Швах после этих слов сделал шаг назад.

– Я не понимаю, о чем вы. – Его голос стал еще выше и зазвучал фальцетом.

– Вы как ценитель не могли оставить его в той куче неопознанных костяных голов.

Матей отступал и оглядывался, скорее всего, в попытке позвать на помощь.

– Я... я спешу. Время вышло. Пропустите! Мне надо на рабочее место.

– Стойте! – строго приказал Роули и поднял руку ладонью вверх. – Отдайте череп, и я клянусь, что никому не скажу, что вы его украли.

– А запись? – спросил вспотевший пан Швах.

– Удалю после того, как вы отдадите мне череп.

– Зачем он вам?

– Мой родственник, – ляпнул Роули и рассмеялся, не сумев сдержаться, чем еще больше напугал реставратора.

Матей судорожно сглотнул и промямлил:

– Он в отеле, в двух кварталах отсюда.

– Ведите! – велел Аластер.

Не оборачиваясь, он завел руку за спину и показал большой палец, зная, что Софи со свитой наблюдала за ними.

Не прошло и получаса, как горе-реставратор, утирая потный лоб одной рукой, второй протянул Роули бумажный пакет с логотипом магазина одежды, в котором лежал череп. Аластер выудил его и принялся осматривать с разных сторон.

– Глазные впадины, – подсказал пан Швах.

Роули поднес череп к лицу и увидел мелкие римские цифры, выведенные каллиграфическим монашеским почерком по костяной окружности обоих глаз.

– Благодарю. – Он продемонстрировал включенный диктофон и то, как удаляет запись, которая шла все это время. – И, пан Швах, никому никогда не рассказывайте о своей находке. Запомните! Никому и никогда.

Под отелем уже стояла неразлучная троица, и Аластер, вместо того, чтобы снова испытать собственническое чувство по поводу внимания Софи, отчего-то признал тот факт, что привык к ним. И к Дагмар, которая мучилась жаждой мести, и к Абраксасу, который страдал от одиночества и от тоски по своей расе, но никому в этом не признавался. И к Софи... Особенно к Софи.

Резкая боль пронзила руку, и на его правом запястье появились три ровные черные линии татуировки. Как у Мортем.

«Что, к упырям, это могло значить?»

– Что это? – Сунул он под нос Софи руку, демонстрируя три полосы.

Она пожала плечами и кивнула на таких же озадаченных Дагмар и Абраксаса, которые показали идентичные тату на своих руках.

– Фер меня дери! – Роули вручил пакет Абраксасу и протянул ладонь Софи. – Вернемся к костнице, сейчас найти страницы главнее.

– Там череп? – спросила Мортем. Она переплела свои холодные тонкие пальчики с его, отчего он невольно улыбнулся.

– Да. Пан Швах умыкнул череп, когда увидел, какой он необычный.

– Чем облегчил нам поиск, – поддакнула Дагмар и при этом недовольно посмотрела на их сплетенные руки.

Аластер никогда так просто не держался за руки с девушкой. Это было для него даже более интимно, чем самые откровенные поцелуи. По дороге до костницы он иногда опускал взгляд на их переплетенные пальцы. Смотрел с удовольствием. У костницы они сели в «Додж» и, выудив череп из пакета, принялись за изучение.

– Тысяча триста сорок шесть, – разобрала Софи на правой глазнице. – И тринадцать десять. И еще эти цифры оплетены змеями. Они тоже должны что-то значить?

– Похоже на дату. – Дагмар провела пальцем по глазной впадине, словно лаская. Она понюхала кость, а затем заглянула внутрь.

– Как думаете, это кладбище? Дата захоронения? – Софи прикусила пухлую нижнюю губу, и мысли у Роули на секунду скользнули в другом направлении.

– Войтех – белый монах. Его жизнью был монастырь да костел, стоящий на кладбище. Вопрос только, как нам раскопать могилу, – усмехнулся Абраксас. – Я представил, как мы втроем стоим за оградой и подбадриваем Софи, единственную, кто может находиться там безболезненно.

Все переглянулись. Грянул дружный хохот.

– Но помните про большое количество желающих быть похороненными на кладбище со святой землей? – Роули еще улыбался. – Тогда он должен был спрятать страницы в такую могилу, которую точно бы не тронули много лет.

– Я пойду на кладбище, посмотрю на даты, – решила Софи и потянулась к двери. – А вы пока подумайте, кого можно попросить раскопать могилу.

– Я с тобой, если возьмешь меня за руку. – Роули добавил в голос бархатистых ноток. – Абраксас позвонит Вильгельму и поделится проблемой, он оставил ему свой номер.

Софи удивленно посмотрела на смутившегося демона.

Перед воротами Роули остановился, уже как-то привычно сплетая свои пальцы с ее и вздрагивая от удовольствия. Мортем определенно слишком сильно на него влияла.

Спустя минуту Роули удивленно зашагал по кладбищенской земле, не чувствуя никакого дискомфорта. Сколько же еще секретов скрывалось в Софи?

Слава падшим, площадь кладбища была небольшой. Они не спеша брели между могил, читая даты, и со стороны выглядели как парочка туристов. Софи остановилась у двух идентичных могил, чем привлекла внимание Роули. Разные фамилии, но, похоже, эти двое любили друг друга при жизни, о чем свидетельствовали прощальные слова на каменных надгробиях.

Лицо Мортем стало грустным и задумчивым.

– Софи? – позвал Роули и развернул ее к себе. – Что?

Она подняла глаза от пуговиц его пальто и посмотрела в лицо.

– Ты дорог мне. – Она погладила пальцами его кисть, своей честностью вызывая пожар в крови Аластера. – Стал дорог. – Она облизнула губы, сводя с ума этим движением.

– Софи, – рвано выдохнул он, привлекая ее к себе свободной рукой.

– Я никому такого никогда не говорила. – Мортем встала на цыпочки и сама коснулась его губ.

Роули подумал, что никто никогда не говорил ему таких слов. Женщины хотели его, обожали его, но все это было насквозь фальшивым.

Все и все. До нее.

– Прошу тебя, – прошептала она в его губы, разделяя одно дыхание на двоих. – Останься в живых после всего, что мы задумали совершить!

Аластер впился в ее рот, прикусывая губы, заставляя Мортем хватать воздух между влажными поцелуями. Он слышал лихорадочный стук сердца и чувствовал ее сладость на вкус.

Недалеко громко закашляли, причем так наигранно, что Роули хотелось зарычать, обернуть девушку демоническими крыльями и скрыть их от всего мира. Однако услышав покашливание снова, Софи отстранилась, разрывая поцелуй. Роули не смотрел и не искал взглядом того, кто посмел им мешать. Он и так узнал. Вместо этого он неотрывно глядел на влажные губы Софи, припухшие от легких укусов и оттого еще более соблазнительные.

У него были сотни женщин, возможно, тысячи, но ни одна не вызывала таких разных эмоций. Почему именно она? Почему именно сейчас? Роули не знал, но в душе отчаянно и сумасшедше радовался этому, несмотря на то что все его планы катились в бездну.

– Вы могилу ищете или?.. – спросила Дагмар, глядя на них из-за ограды.

– Или! – огрызнулся Роули, а Софи покраснела и прикоснулась кончиками пальцев к губам, второй рукой она все так же была сплетена с ним.

Они продолжили читать даты, и, ступая меж надгробий, Аластер сжал ее ладонь.

– Ты тоже дорога мне, Софи.

Она нежно улыбнулась, а он подумал, что Мортем все-таки больше святая, чем жнец.

– Я знаю.

Сладко заныло сердце, и Роули с трудом сглотнул сухой ком в горле. Они двинулись дальше, методично обходя могилу за могилой.

Каменные надгробия покрывали мох и трещины, давно забытые имена и затертые эпитафии, и выглядели они так, словно существовали вне времени. В некоторых местах проросли корни деревьев и сжимали старый камень, словно не хотели отпускать мертвых. Несколько статуй ангелов, с искаженными от времени и дождей лицами, стояли среди могил, безразлично наблюдая за посетителями. В дальнем, на вид заброшенном, углу кладбища, возле самой ограды они увидели каменный крест, похожий на кельтский. Софи пошла к нему.

– 13.10.1346, – прочитала Софи и обернулась, посмотрев на Роули. – Нашли!

– Возвращаемся.

Они повернули в сторону выхода, обходя заросшие плющом надгробия.

– Надеюсь, Абраксас договорился насчет помощи. Пока мы шли, я не увидел камер, и охранник не остается на ночь, только ставит костницу на сигнализацию.

– Надеюсь, в этих страницах, если, конечно, они там, будет что-то стоящее, – заправив волосы за ухо, сказала Софи.

Они проходили рядом со стеной, в которой под стеклом стояли урны с прахом. Роули потянулся к ним, но Софи тут же убрала руку с его кожи, и он зашипел проклятья. Он чувствовал, как кожа готова была воспламениться от сильного жара. Похоже, хитрая Софи решила таким образом отучить его нюхать прах покойников. Мортем хмыкнула и пошла к воротам, Аластеру ничего не оставалось, как в два шага догнать ее и взять за руку.

Пошел дождь. Крупные капли срывались с неба и падали на лицо Роули, размывая окружающее пространство. Аластер перешагнул порог и выпустил руку Софи из своей. Возле «Доджа» остановился внедорожник марки «Линкольн», и из него вышли двое мужчин. Такие же высокие и светловолосые, как и Абраксас. Один был в утепленном пиджаке, а второй в бежевом плаще.

Роули услышал собственное скрежетание клыков, когти вылезли из пальцев и оцарапали ладони. Они увидели друг друга. Светловолосые сорвались с места, словно две адские гончие, и кинулись прямо к воротам. Роули повернулся к Софи, которая смотрела на костел и пока не заметила демонов. Оставалась секунда до столкновения, поэтому он не придумал ничего лучше, чем с силой толкнуть ее за ворота. Софи упала на спину, проехалась по гравию и уставилась на него с изумлением.

– Оставайся там! Не подходи к ограде! – выкрикнул он, замечая ужас в ее глазах.

Он понял, что потратил все время. Обернувшись, Роули приготовился к атаке, только за демонами стояла черная свита. Все застыли. Незнакомцы рассматривали Абраксаса, а он, в свою очередь, их.

– Не делайте резких движений, – тихо предупредил тот, кто был в пиджаке. – Иначе я прострелю святой голову, и для этого мне не нужно ступать на святую землю. – Он продемонстрировал пистолет в кобуре под мышкой.

– Ты с ними? – презрительно спросил второй в плаще.

– С ними, – спокойно подтвердил Абраксас, но напрягшееся тело и сузившиеся глаза говорили о том, что он был настороже.

– Разве тебе понравилось сидеть взаперти сосудов? Давай изменим этот мир. Твое место среди нас, среди новой расы джиннов.

Дождь мочил пальто и падал за шиворот, но Аластер не шевелился, оставаясь начеку. Демон в пиджаке говорил тихо, но от его слов Роули весь похолодел.

– Мы забираем Роули, Господин ждет его особенно сильно. – На этом месте он растянул губы в акульей улыбке. – И давайте не устраивать публичных разбирательств. За святой придем перед Самайном. И за тобой тоже, Абраксас. – Он расстегнул кобуру, давая понять, что не раздумывая вытащит оружие и выстрелит в Софи. – Иди вперед, в нашу машину. И без глупостей, – махнул он Аластеру, высматривая Мортем за оградой.

Роули глянул на Абраксаса, и тот еле заметно качнул головой. Засунув руки в карманы пальто, Аластер расслабленно подошел к «Линкольну».

– На переднее, – скомандовали ему в спину.

Роули забрался внутрь. Тот, кто был в плаще, уселся на заднее сиденье. Стоило воспользоваться моментом. Роули повернулся всем туловищем и, выбросив вперед руку, сжал горло мужчины, вгоняя когти ему в шею. «Плащ» захрипел, дернулся и ударил его в челюсть, но Аластер не разжал руку, второй отбиваясь от атаки. Тогда «плащ» сумел схватить его за ворот пальто и со всей силы приложил головой о сиденье, отпустил, а потом ударил кулаком в висок. Роули, содрогнувшись от боли, выпустил его шею из своей хватки. Боковым зрением он заметил тень, промелькнувшую в окне. Задняя дверь открылась, и Абраксас влез в машину, накидываясь на противника. «Линкольн» закачался, Роули напал, высунувшись между передними сиденьями, когтями раздирая «плащу» горло. Кровь окрасила бежевый кожаный салон в бордовый.

Абраксасу достался отчаянный тычок коленом в живот. Он поморщился и ударил когтями по глазам. Роули почти залез на светловолосого, ломая тому руку.

В кармане пальто завибрировал телефон. Роули чертыхнулся и выудил его оттуда. Не глядя на то, что высветилось на дисплее, он рявкнул в трубку:

– Да!

– Сбавь тон. – Голос Фауста был уставшим. – Ни Карл, ни Вильгельм не смогли достать разрешение на эксгумацию. Поэтому тут вы уже сами проявите смекалку.

Абраксас тем временем оторвал вывалившийся язык того, кто был в плаще, и, подцепив когтем, отправил в рот. Прожевав, он достал бутылку из-под газировки и отвинтил крышку.

– Момент! – Роули отпустил светловолосого.

«Плащ» дернулся последний раз и затих. Серый дым потек через ноздри и был тут же подхвачен Абраксасом, который сжал его в пальцах и направил в пластиковую емкость.

Аластер слез с колен мертвеца, уселся рядом и выдохнул.

– То есть копать никто не придет?

– Ты не умрешь, если замараешь руки землей, – фыркнул Фауст.

– Ты ведь знаешь, что земля на этом кладбище с Голгофы?

– Знаю, – ответил Фауст и отключился.

– Вот же адовы псы! – процедил Аластер, убирая мобильный в карман штанов.

Голова кружилась, а лоб, похоже, заливала кровь. Он вытер ее рукавом пальто, стянул его с себя, оставшись в рубашке-поло. Дождь, ливший так, будто небеса лопнули, сыграл им на руку.

– Ты вовремя! – благодарно кивнул он Абраксасу. – Я иду за Софи.

Демон широко улыбнулся, демонстрируя окровавленные клыки.

– Насколько я видел, она прекрасно справляется и без тебя.

Роули нахмурился в ответ, хлопнул дверью и поспешил к воротам. Возле входа стояла Дагмар, слегка помятая, насквозь мокрая, но живая. Ни Софи, ни «пиджака» с пистолетом видно не было.

– Где она? – зло рыкнул Роули, чувствуя, как в грудь холодной змеей вползает страх.

Дагмар повернула к нему восторженное лицо, по которому сбегали струйки воды.

– Как только тебя увели, она появилась у входа и заставила джинна подчиниться. Софи увела его вглубь кладбища.

– Прах! – Роули шагнул в ворота.

Ступни опалило болью, но, сжав челюсти, он двигался вперед по дорожке, высматривая Мортем. Он нашел их за костелом, почти возле креста.

Софи замерла, одежда промокла и облепила тело, а перед ней на коленях стоял «пиджак».

– Ты останешься здесь до заката. – Роули не узнал ее властный холодный голос. – Встань с колен. – Демон Гоэтии поднялся, полностью послушный ее воле. – Ты не сможешь никому ничего сказать. Только если спросят – скажешь, что пришел к родственнику.

Мортем приблизилась и наклонилась, забирая у него оружие.

– Софи! – позвал Роули, почему-то решив, что она способна выстрелить.

Девушка обернулась, и на ее лице промелькнуло облегчение.

– Встань и делай вид, что смотришь на могилу.

Тот повиновался, а Софи быстро приблизилась к Аластеру.

– Я испугалась. Думала, тебя забрали в Ад. – Она подняла голову и сокрушенно продолжила: – Я чудовище. Я хотела убить. Могла убить его.

Ее лицо было бледным, каким-то хрупким, словно не живым, а на щеках горел яркий румянец то ли от стыда, то ли от переохлаждения. Роули погладил ее плечо, обнял одной рукой, а второй забрал оружие и засунул за пояс.

– Ты мое чудовище. – Он приподнял ее подбородок, сдерживаясь, чтобы не прижаться губами к прохладной коже. – Иногда, Софи, нужно быть им, чтобы выжить. И это не делает тебя полностью плохой, как не делают меня полностью хорошим некоторые добрые дела.

Промокшие, они вышли к черной свите. Крупный дождь грозил перерасти в ливень. Все вокруг пропиталось запахом сырой земли и тлена. Мимо проехала машина и пропала в пелене воды.

– От Вильгельма никто не приедет. – Роули поджал губы, скрывая досаду. – Даже Карл не смог в течение дня добиться разрешения на раскопки.

Все переглянулись, оценивая потрепанность одежды, и, не сговариваясь, направились к машине.

– Что со вторым? – спросил Абраксас.

– Он стоит на кладбище. Я... я хотела его убить.

Дагмар положила руку Софи на плечо, заговорщически пообещав:

– Мы с Абраксасом с удовольствием убьем его позже, когда раскопаем могилу. Кстати, а можно было бы его заставить копать?

Софи засмеялась, как и остальные. Роули, усмехаясь, думал о том, какая ужасная компания по спасению мира у них собралась. Святая и жнец, демон сделок, джинн, мстительная демоница. И Фауст, полудемон, старательно пытающийся оставаться человеком. Роули странно ощущал себя среди них, словно так и должно быть, словно они стали его ближним кругом.

В машине, куда Абраксас предусмотрительно бросил несколько вещей, нашлись худи, толстовки и дождевик для Софи. Пока Дагмар с Софи натягивали сухую одежду, Абраксас купил горячий кофе в пекарне на углу и захватил еды: синнабоны для себя и Софи.

В этот момент Аластер почувствовал нечто, похожее на укол вины. Стало неприятно, словно у него заболела челюсть. Хотелось сказать что-то тем, кто разгребал последствия его поступка, но Роули не знал как.

– Мы справимся, – проговорил он, но внутренне сжался, словно сам не до конца верил в это. – И с Адом тоже.

Софи вздернула бровь, и ее глаза блеснули, отражая серое небо.

Потянулись долгие часы ожидания наступления сумерек. Они отъехали подальше от ворот кладбища, чтобы лишний раз не попадаться на глаза дьякону и работникам костела. Спустя несколько часов Роули и Абраксас спорили, кто будет копать. Дагмар предлагала заставить светловолосого, но остальные отмели эту идею.

Около пяти часов вечера на кладбище наползли сумерки. Прождав еще час, они медленно подъехали к ограде. Раздобыв комбинезон и лопату в ближайшем строительном супермаркете, Аластер принялся за дело. Софи стояла рядом и, вытянув руку, касалась ею полоски кожи на талии. Дождь и не думал прекращаться.

Дагмар и Абраксас остались за оградой и наблюдали оттуда, предварительно разбив фонари по периметру кладбища. От «пиджака» они избавились, попросив Софи приказать ему выйти и сесть в «Линкольн». Абраксас закончил его путь, а серый дым загнал в стеклянную бутылку из-под минеральной воды. Машину оставили за городом.

Софи светила на яму фонариком мобильного. Когда показался гроб, Роули облегченно выдохнул. Но ненадолго. Кроме скелета, в могиле ничего другого не наблюдалось. Да и гроб, скорее всего, был свежее, чем четырнадцатого века.

– Черт! – выругалась Софи, а Роули от разочарования сел на кучу мокрой земли, чтобы тут же подскочить, потому что забылся, и рука святой соскользнула с его тела.

– Прости. – Она взяла его за руку, и жар тут же прошел.

– Почему там ничего нет? Мы же не могли ошибиться! – Голос Дагмар из-за ограды звучал расстроенно.

– Нет, все верно. На кресте написано: 13.10.1346, как и на глазницах.

Абраксас в разговоре не участвовал, что-то рассматривая в мобильном. Роули перевел взгляд на него в тот момент, когда он торжествующе вскрикнул и обнял Дагмар, которой, судя по выражению лица, это совсем не понравилось.

– Идите сюда, – позвал Абраксас и протянул им через ограду мобильный. – Смотрите на архивные фото кладбища.

Роули взял телефон так, чтобы и Софи видела экран. На черно-белом фото знакомый участок кладбища еле просматривался. Только каменный крест стоял, почти касаясь ограды, на метров пять дальше того места, где копал он.

Дагмар, уже видевшая фото, тоже что-то искала в телефоне.

– Так. В истории кладбища говорится, что в связи с прорывом старых труб, кладбище затопило в начале двадцатого века, а надгробие в виде креста, скорее всего, неправильно перенесли.

– Фер с ними! – Роули злился. – А мне теперь снова копать?

Они оглянулись, на кладбище было тихо, поэтому Аластер, чертыхаясь, взял лопату и снова стал откидывать мокрые комья земли.

Спустя короткий промежуток времени, металл острия глухо стукнул о дерево. Аластеру пришлось прыгнуть вниз вместе с Софи. Доски провалились, и он успел схватить поскользнувшуюся девушку за талию, не давая упасть.

Скелет, на котором остались ветхие лоскуты одежды, хранил в себе тайну. Между ребрами оказался всунут круглый цилиндр. Софи присела и осторожно вытянула его из костяной клетки.

– Тяжелый, – удивленно заметила она.

– Это они? – спросила Дагмар, почти свесившись с ограды.

– Спрячь их под дождевик, а я пока зарою ямы. – Аластер со вздохом выбрался вместе с Софи. Оглянулся и, никого не увидев, попробовал сдвинуть пласт земли силой. Как он и ожидал, ничего не вышло. Пришлось вновь орудовать лопатой.

В густом тумане, который из-за дождя вился по земле, они наконец вышли с территории кладбища и собрались возле «Доджа». Абраксас раскрыл огромный зонт. Свет уличного фонаря падал на их компанию. Софи достала цилиндр и открыла крышку. Оттуда пахнуло сыростью, но страницы были целы.

Роули вглядывался в них, но не видел ничего, кроме обычной молитвы «Отче наш», написанной на латыни красными чернилами. Он уже было начал возмущаться, но замолчал, увидев лицо Мортем.

Софи застыла, замерла. Даже ее сердце теперь стучало в несколько раз медленнее. Она крепко держала листы, и они ярко засияли. Роули с удивлением обнаружил, что Дагмар и Абраксас взялись за руки, протягивая к нему ладони. Они образовали треугольник вокруг Софи.

Мортем вздрогнула, когда символы с листов, словно тысячи маленьких красных змей, поползли на руки, по ним вверх, по груди, шее, подбородку. Достигнув губ, они остановились, и Софи, приоткрыла рот, позволяя им вползать в себя. Новые и новые символы оборачивались змеями и скользили с бумаги по Софи, устремляясь к ее рту красным шлейфом.

Светло-голубые глаза стали насыщенного металлического цвета, а затем засветились почти как у ангела, с тем отличием, что у Софи серый оттенок приглушал жуткое сияние. Над головой у нее появился костяной черный нимб, и Дагмар удивленно приоткрыла рот.

Роули оглянулся, но на улице возле кладбища так никто и не показался. Страницы иссякли, все написанное исчезло, и Мортем дрожащими руками скатала их обратно в рулон. Он боялся, что, впитав силу, она изменится до неузнаваемости или перестанет испытывать эмоции, подобно ангелам, поэтому настороженно отслеживал мимику.

– От демонов людское тело Помазанник сможет защитить, дав нечто со своего, то, которое приобрел, когда осознал себя Помазанным Богом.

Сказав это, Софи замолчала.

– Я ни Фера не поняла! – Дагмар оборвала прикосновение и отошла на шаг от них.

– Я сама не поняла, – ответила Мортем и потерла лоб. – В меня, как в компьютер, закачали тонну информации, но я пока не адаптировалась к ней.

Софи опустила взгляд вниз, а потом посмотрела на Аластера.

– Звони Фаусту и Вильгельму, пусть пустят слух, что Карл Люксембургский носит оберег в виде трех линий на запястье, защищающий его от одержимости.

– Ты уверена? – Роули не смог скрыть скептицизма в голосе.

– Уверена, – настояла она. – Если полоски нанесут одержимому, демон покинет его.

Они забрались в «Додж», Аластер с Софи сели на задние сиденья, а Дагмар – за руль. Пока они ехали, Роули одной рукой делал звонки, а второй прижимал к себе дрожащую святую. Софи бил озноб, щеки не покидал лихорадочный румянец, но это все еще была она. И Аластер иногда отвлекался, чтобы поймать взгляд Мортем на себе.

Абраксас, заметно нервничая, спросил:

– Что будем делать? Самайн уже завтра. У нас не осталось времени.

– Фер Люций всегда устраивает торжество именно в этот день. Я пойду туда и приму участие в перевороте.

– Я не стану тебе говорить, что это самоубийство, – фыркнула Дагмар, вписываясь в поворот.

– Мы идем с тобой, – отрезала Софи. – Я помогу. Мне нужно лишь немного отдохнуть. Я найду среди всего, что в меня вползло, как помочь.

– Нет, ты не пойдешь!

– Не считай меня бесполезной!

– Я не считаю, Софи. Я только хочу тебя уберечь.

Когда они заехали в подземный паркинг, Абраксас предложил:

– Давайте закажем еды и спокойно поужинаем. Я голоден, как тысяча джиннов.

Роули уже хотел согласиться, но, увидев, как трясется Софи, передумал.

– Сначала она отогреется в душе. Все остальное потом. Очистите свои раны. Думаете, я не видел, сколько дыр оставили на вас белобрысые джинны?

На том они ненадолго расстались.

Роули снял с себя грязное пальто, закатал рукава рубашки, чтобы по привычке пойти в ванную и вымыть руки, но остановился в коридоре, глядя на Мортем.

Она прошла в ванную и уже там начала стягивать с себя одежду, вздрагивая от холода. Дверь она оставила открытой. Роули остановился в проеме и уже взялся за ручку, чтобы закрыть дверь с той стороны, но Мортем, смотря на него, сняла с себя кожаные штаны и свитер, оставшись в черном белье: бюстгальтер, состоящий из кружева, и такие же стринги. Она оставила одежду на полу, повернулась к нему спиной и сняла бюстгальтер.

Роули облизнул губы, слыша собственное тяжелое дыхание. Он смотрел на позвонки, подчеркнутые коротким каре, и хотел прижаться к ним губами. Пока она шла к душевой, Роули не отрывал взгляд от округлых ягодиц и стройных ног. Перед душевой Софи остановилась и взялась руками за трусики. Она знала, что он смотрит. Она дразнила его.

Роули не мог это вынести. На ходу срывая с себя рубашку, он шагнул в ванную и запер дверь, отрезая их от всего мира.

Роули поймал ее, когда она открыла кран с горячей водой. Он не дал ей войти в душевую, заключая в объятия. Пальцы, коснувшиеся обнаженной кожи, словно получили разряд. Он прижался губами к ее позвонкам, пальцы замерли на животе и двинулись выше, накрывая грудь. Софи рвано выдохнула и повернулась в его руках.

Он наклонился и поцеловал ее, скользя раздвоенным языком по приоткрытому рту. Пальцами он сжал ягодицы Софи, почти вдавливая ее тело в свое. Она словно была создана для него одного.

Мортем жадно ловила вдохи губами, посасывала его язык, а ее руки тем временем стягивали с него брюки и нижнее белье, царапая ногтями кожу.

– Софи, ты уверена?

– Да, – выдохнула она ему в губы.

Софи

Она была уверена в этом, как и в том, что хотела остаться с ним навсегда, хотя уже знала, что больше времени у них не будет. Те знания, что вползли из потерянных страниц, безжалостно определили для нее дальнейшую судьбу.

Он снова поцеловал ее так, что Софи еле устояла на ногах. Аластер касался, гладил, целовал ключицы, грудь, живот, опускаясь перед ней на колени. Он изучал ее тело, оставляя горячий влажный след из поцелуев, спускаясь ниже и ниже.

– Аластер! – простонала она, когда его губы коснулись ее там, внизу. – Пожалуйста! – Она сама не знала, о чем просила, зато знал Роули.

В душе все стало пронизано горячим паром, обволакивающим их, словно легкий туман. Вместо того чтобы закрыть воду, он поднялся, подхватил ее под ягодицы и вышел.

Они целовались, словно безумные. До спальни Роули ее не донес. Остановившись в полумраке коридора, они ласкали друг друга. Его ладони блуждали по ее телу, оставляя огненные следы там, где касались, и она выгибалась ему навстречу. Софи чувствовала, как жар желания собирается между ног, пронзает тело. Аластер прижал Софи к стене и потерся возбужденной плотью о ее, вызывая стон. Их дыхание стало тяжелым, перемешиваясь с паром, который полз в коридор из ванной. Ее руки не могли остановиться, гладя спину, живот с рельефным прессом, грудь. Губы жадно и нетерпеливо находили его.

– Аластер, я сама тебя сейчас изнасилую, – угрожающе и хрипло прошептала она ему на ухо.

Он укусил Софи за шею, заставляя в сотый раз простонать его имя. Роули чуть приподнял ее и, удерживая за ягодицы, толкнулся внутрь и тут же отстранился.

За спиной распахнулись кожистые крылья и уперлись в противоположную стену, а на руках частично появилась броня в виде металлических погребальных лент.

Софи удивленно ахнула, рассматривая крылья. И почувствовала, как над ее головой появился нимб из черных костей.

Глядя ей в глаза, он снова вошел уже глубже и снова вышел, крадя у нее разочарованный стон. Она обхватила его шею руками и, когда он снова вошел, сама придвинулась ближе. Тело пронзила короткая вспышка боли, но она была слишком возбуждена, чтобы останавливаться.

Аластер замер, рассматривая ее лицо, затем прикрыл глаза, застонал и начал медленно двигаться в ней. Его пальцы впивались в ягодицы. Губы жадно терзали ее, ритм становился быстрее и жестче. Она сжимала его, чувствуя внутри огненный шар удовольствия, который грозил вот-вот ее поглотить.

Он словно сладко пленил Софи. Она ощущала его запах на себе: их губы, руки, тела сплелись.

– Только не останавливайся! – просила она горячечным шепотом.

Роули перехватил ее одной рукой и замедлил ритм, а второй сжал грудь, лаская ставший чувствительным сосок. Софи вспыхнула, откинула голову, он положил руку ей на шею, притягивая к себе, заставляя смотреть в глаза.

В коридоре стало тесно, стены словно сужались вокруг них, но это только добавляло остроты моменту. Дыхание Софи стало прерывистым, а сердце бешено колотилось, когда он прижимал к себе еще крепче, тела все чаще сталкивались с влажным, порочным звуком. Она сжала плечи Роули, поддаваясь всему, что он делал.

Все остальное – стены, звуки, мир за дверями квартиры – перестало существовать.

Мортем вскрикнула, когда на нее обрушилась разрядка. Она крепче сжала торс Роули ногами и ощутила его дрожь.

– Софи-и-и! – выдохнул он. Он скрыл взгляд под густыми черными ресницами, подхватил ее подбородок и впился поцелуем, постепенно замедляя движение в ней.

Горячий пар заполнил всю квартиру, и Аластер, взяв ее на руки, понес в ванную.

Глава 21

Роули

Все усложнилось, и Роули не знал, в какой момент Мортем стала ему настолько важна. Аластера страшило то, что ему предстояло сделать. Теперь, когда человеческий мир защищен силой Помазанника Божьего, вправе ли он пользоваться ее расположением и вести за руку в Ад, пусть даже это поможет прекратить похождения Фера Люция наверх и усмирить ангелов, готовых спуститься с небес. Он не знал. Завтра ночь Самайна, и его тщательно лелеемый план наконец-то перейдет в завершающую, самую важную стадию. Только вот страх потерять Софи заглушал расчетливые мысли.

После душа они лежали в комнате Роули. Мортем расслабленно водила кончиками пальцев по его груди, иногда задевая соски, отчего по коже бежали мурашки.

– Библию писали для людей, Кодекс Гигас писали для Помазанников Божьих. А что делать остальным тварям? Где пособие по житию-бытию и прочему? – Голос Софи звучал возмущенно.

Роули засмеялся, но не ответил.

– Ну, упырей ведь ты создал, – не отставала она.

– Хочешь сказать, что я и должен был написать нечто подобное для них? – подняв брови, спросил он.

– А почему нет? Фактически, ты их бог.

– Нет. Я создатель их худших пороков. Хотя, признаю, идея мне нравится.

Он повернулся к ней и серьезно спросил:

– Ты не жалеешь? Возможно, твоя святость ушла.

Софи провела пальцем по его губам, надавив на нижнюю, и он коснулся кончиком языка пальца, слыша, как резко участилось ее дыхание.

– Нет, не жалею, – выдохнула Софи.

Она оставила на его губах легкий поцелуй и, когда он потянулся к ней, отстранилась.

– Ты не спросил меня о страницах.

Он окинул взглядом девичье тело в нижнем белье, мысли ушли в горизонтальное направление, и он с трудом вспомнил, что Софи сказала перед этим.

– Я жду, что ты сама расскажешь.

Она закусила губу и быстро заговорила, словно готовила ответ заранее, и это ему не понравилось.

– Там написано о битве между ангелами и демонами в буквальном смысле. И о том, что и те и другие опасны для людей.

Софи села на постели и принялась теребить уголок наволочки, а Роули, подперев голову рукой, рассматривал ее лицо.

– Там есть и про меня. То есть про существ, которые могут чудом родиться от смешения сущностей. Такое бывает крайне редко, но то, что родилось, должно быть тут же уничтожено, чтобы не поколебать баланс мира небесного, людского и мертвого. Вселенской Троицы.

Она показала на запястье, а Роули посмотрел на свое с татуировкой.

– Почему она появилась у меня?

– Ты ведь и сам догадался, – усмехнулась она.

– Я третья полоса твоей черной свиты, не Цейн?

Она кивнула:

– Когда там, на кладбище, ты принял Дагмар и Абраксаса, не знаю как, может, в мыслях, может, как-то иначе, но мы наконец стали...

– Командой мечты, – ехидно перебил ее Роули. Скажи она ему это еще несколько недель назад, он бы задушил Мортем подушкой, а сейчас находил такой взгляд любопытным.

«Чертова святоша!» – А вслух сказал:

– Даже не говори, что ты должна умереть! Слышишь? Вы с Лилит обе вернулись.

– Да, но она осталась в Аду, я же должна вознестись, тогда придет баланс.

Роули раздраженно поморщился:

– Ты никому ничего не должна. Нужно придумать, как уравновесить все, без жертвы с твоей стороны. Что еще было в красных змеях страниц?

Мортем нехотя отвела взгляд.

– Софи?

– Пойдем к Дагмар и Абраксасу, они точно ждут. И я голодная.

Внутренности тревожно сжались, но он не подал вида. Отступил, чтобы вернуться к этой теме при черной свите.

Едва Дагмар открыла им двери, как тут же принюхалась. Схватила Роули за воротник куртки и, втянув в квартиру, сильно ударила, метя в челюсть. Он в последний момент успел уклониться и недовольно цокнул языком.

– Дагмар, не забывайся!

– Что ты с ней сделал?

На звуки борьбы из кухни выбежал Абраксас.

– Ничего он со мной не делал, чего не хотела бы я сама. – Софи, сохраняя спокойствие, оставила обувь в прихожей и повернулась к Дагмар. Щеки ее предательски покраснели.

Аластер протянул руку и погладил пальцы Софи, больше всего на свете желая сейчас треснуть чем-то тяжелым черную свиту. Абраксас метнул в Роули сердитый взгляд и вернулся на кухню. Дагмар сделала то же самое. Оттуда доносился приятный аромат свежеприготовленного мяса, и Роули с Софи пошли на запах. Он заметил, что Мортем глянула на пустой третий стул и грусть омрачила ее лицо. Кажется, она успела привязаться к Цейну за то недолгое время, что он был здесь.

Пока они ели мясо, а Софи – салат «Цезарь», она нехотя, но продолжила рассказывать то, что узнала из потерянных страниц.

– Кровь Помазанника, пролитая добровольно в полночь на сдвиге осени, обладает огромной мощью... – Софи почесала нос и громко чихнула. – Простите. Так вот, не всякий Помазанник Божий действительно способен влиять на ангелов и демонов. Думаю, что это из-за того, что я и то, и то, и, в конце концов, непонятно что.

Роули недовольно сощурил глаза и решил, что всеми правдами и неправдами оставит ее в квартире, а сам поедет в Гоуску и посетит Адский праздник.

– Софи, ты – это ты. – Дагмар протянула руку и дотронулась до плеча Мортем. – Святая и жнец. Все более чем понятно! Ночью на Самайне ты сможешь увидеть своего отца-жнеца и поговорить с ним. В Адский праздник он точно тебе не откажет.

– Он не особо жаждет общения. – Она поерзала на стуле и села, подогнув под себя одну ногу. – Если честно, я разочарована страницами. Я думала, что они дадут точные знания о том, что и как сделать, чтобы победить Дьявола, например. А там все так размыто и завуалировано.

Аластер внимательно слушал и чувствовал в ее голосе ложь. Очевидно, на страницах было что-то, чего Мортем не хотела или не могла раскрыть. Он постарался сделать вид, что поверил, но взгляд перевел на содержимое своей тарелки.

– Софи, нам не нужен супергерой, – улыбнулась Дагмар. – Достаточно и того, что мы можем.

– Какой у нас план? – спросил Абраксас, заканчивая поглощать почти сырое мясо.

– У нас? – Роули, издеваясь, выгнул бровь.

Было что-то светлое в том, как они сплотились. И это вызывало у Роули странное, забытое ощущение сопричастности.

– У нас! – с нажимом повторила Софи.

Он оглядел всех присутствующих и вздохнул.

– В ночь на Самайн начнется пир в дьявольской цитадели. Затем, как давно заведено, Фер Люций спустится с горы грехов к выходу и ступит на землю, ведь в этот день мертвые могут бродить среди живых, как и демоны. Напасть на Дьявола проще у выхода, чем в цитадели, но беда в том, что Ниотинский сконцентрировал свои легионы наверху. Поэтому нам придется сложнее.

– Нужно оградить замок Гоуска в случае прорыва, – заметил Абраксас.

– И в этом мне помогут упыри. Я сегодня, – он посмотрел на часы, – должен встретиться с Вильгельмом. Мы переместимся. – Он перевел взгляд на Софи, и она немного удивленно кивнула. – Я не рискну рассекать по озлобленному демонами городу, тем более сейчас, когда они узнали, что появился способ изгнания, не включающий в себя экзорцизм. И так они круглосуточно под окнами бродят.

– Хорошо. А что ты хочешь им предложить? – поинтересовалась Дагмар.

Роули хитро сощурил глаза и сцепил пальцы в замок:

– Хэллоуин. Премьер-министр соберет костюмированный бал для высоких гостей. На самом деле, там не будет никого лишнего, но появится повод оградить подъездные дороги, закрыть выходы из замка и охранять дыру. Мы пойдем в Ад и переместимся в цитадель. – Он повернулся к Абраксасу: – Я слышал, что нашли еще кого-то из Соломоновой свиты, и поиски продолжаются. Они будут там, как и ангелы, только вот не знаю, в качестве кого прибудут последние: закуски или гостей.

Абраксас стиснул челюсти и не стал встречаться с ним взглядом, скрывая нервозность.

– Роули, та надпись, – начала Дагмар.

– Да. – Он посмотрел на Софи и Абраксаса, которые молча кивнули. Они все поняли, и это избавило его от лишних объяснений.

Закончив трапезу, он подал Софи руку. Взяв с вешалки верхнюю одежду, набросил ей на плечи плащ.

Дагмар перед этим он протянул визитку. На ней значился адрес офиса в Дрездене и был витиеватыми буквами написан слоган на немецком:«Все твои самые смелые мечты могут стать реальностью».

– Я обещал дать тебе адрес Сайласа. Возьми «Додж» и возвращайся к утру.

Дагмар взяла визитку, ошеломленно провела по ней пальцами. Всегда язвительно приподнятые уголки ее губ наконец-то расслабились, и она выдохнула тихое:

– Спасибо.

– Дагмар? Ты уверена, что хочешь этого? – Софи знала, как ей это важно, но должна была спросить.

Что-то темное появилось во взгляде демоницы, когда она посмотрела Мортем в глаза.

– Да. Надеюсь, ты не станешь мне приказывать?

– Я не знаю, что бы чувствовала на твоем месте. – Софи неловко переступила с ноги на ногу. – Это твой выбор, и я не стану мешать. Прошу только, возьми с собой Абраксаса.

Дагмар кивнула и спрятала визитку в карман. В ее глазах блестели слезы.

Роули и Софи тут же переместились в старый королевский дворец Чешского Крумлова, на входе которого ждала темная высокая фигура.

– Роули! – послышался бархатистый глубокий голос. – Ты не один.

– Не один.

– Здравствуй, Софи Мортем. – Вильгельм протянул руку.

– Добрый вечер, – ответила она, но предложенную руку не пожала.

Аластер подавил улыбку. Вильгельм Рот бросил взгляд на Софи, а потом перевел его на Роули. Губы Вильгельма дернулись в намеке на усмешку.

– И ты туда же.

Аластер проглотил оскорбление, уже готовое сорваться с языка.

– Не язви! Давай о деле.

– Все готово к представлению, мой Бог. – Вильгельм театрально поклонился и растянул в губы в широкой улыбке, демонстрируя острые клыки. – Карл и Анета прибудут в Гоуску завтра к обеду. Всех знакомых мне упырей я пригласил, как ты и просил.

– Защиту сделали?

Вильгельм оттянул край манжета и продемонстрировал три полосы на запястье, по всей видимости, нарисованные несмываемыми чернилами.

– Хорошо. – Он протянул руку Вильгельму, и тот, крепко обхватив его кисть, пожал.

– Твой план мы с Карлом доработали. Чертеж и описание я послал тебе в личные сообщения.

– Я посмотрю. Тогда завтра встречаемся там.

– Роули, вопрос: ангелы действительно существуют и завтра спустятся сюда?

– Ты жил у врат в Ад, – фыркнул Аластер, – а в ангелов поверить не можешь.

– Во зло верить легче. Я бы сразу поверил в неизвестное древнее чудовище, но не в тех, кто живет на небе, – ухмыльнулся Вильгельм. – Я мог бы пойти на дьявольскую вечеринку вместе с вами.

– Знаю, но ваша помощь нужнее с этой стороны.

– Софи идет с тобой?

Мортем кашлянула, и они оба повернулись в ее сторону. Серые глаза вспыхнули, ветер взметнул гладкие волосы, а над головой появился черный костяной нимб.

Вильгельм восхищенно застыл, рассматривая ее, отчего Роули испытал одновременно и гордость, и ревность. Он точно решил, что оставит Софи под присмотром Дагмар, а сам поедет в Гоуску вместе с Абраксасом. Мортем стала его личным сокровищем, которое он не хотел и не мог потерять.

– Ладно, вопрос снят. – Вильгельм мимолетно улыбнулся. – Карлу понравится твой нимб.

Роули поперхнулся воздухом, зная, насколько Карл одержим верой и святыми, и подумал, что попросит Софи при встрече с ним не демонстрировать очевидно никуда не девшуюся святость.

У Роули завибрировал телефон, но он проигнорировал звонок и, попрощавшись, взял Софи за руку. Они переместились, вот только оказались не в его квартире, а в уже знакомой готической каплице. Аластер дернулся, потому что буквально ослеп от яркого света, и рука Софи пропала из ладони.

– Софи!

Он зарычал. Обжигающая боль оттого, что его связывали, пронзила тело. Белоснежные ленты, легшие на шею, грудь и ноги, прижигали тело, словно состояли из какого-то святого артефакта.

Одна из них легла на лицо, и ему закрыли рот так, что больше говорить он не мог. Он упал на колени, глаза увлажнились от боли, но Роули силился рассмотреть, где Софи.

– Здравствуй, Лазарь. – Гавриил возвышался над ним, и его свечение било по нервам не хуже святых лент, которые обвивали тело Аластера. – Ты и Софи составите мне компанию внизу. Я предлагал святой вознестись добровольно, но страницы впитаны, и теперь на небе ей появляться нежелательно.

Роули хотел сказать, куда бы он катился, но вышло только болезненное мычание. Судя по шагам и шороху одежды, кроме них, в помещении был кто-то еще, но широкие веревки не позволяли повернуться. Зато глаза понемногу адаптировались к свечению, которое, к слову, стало будто глуше.

– Что? – Архангел откровенно издевался. – Хочешь спросить, в качестве кого я вас беру? – Он холодно улыбнулся. – Тебя как подарок моему младшему брату, а святого жнеца как жертву для праздника. Будем заключать взаимовыгодные договоры.

Гавриил махнул рукой, и Роули почувствовал, как его привязывают к чему-то. Его ботинки сняли, и стопы поставили на шероховатую поверхность, похожую на дерево. Роули почувствовал, как к коже приставили что-то острое, а затем ноги пронзила боль.

Они вбивали гвозди, словно мученику, которого хотели распять. Аластер задергался, словно пришпиленная гигантская гусеница, повернул голову на шорох и увидел рядом лицо Софи, которую привязывали к огромному кресту. Ее руки, подобно Христовым, раскидали в стороны. Он закрыл глаза, потому что не мог смотреть, как к изящным узким ладоням приставили гвозди и молотком пробили плоть, вгоняя железо в дерево. Девушка оказалась без сознания. Он похолодел от догадки и увидел, что тоже лежит на деревянном кресте, с тем различием, что его руки были крепко прижаты к телу. Сказать он ничего не мог, но и не пытался.

В своей жизни Роули следовал правилу: с каждым можно договориться, с каждым можно заключить сделку. Он все просчитал, все спланировал, однако ангелы и появление Софи стали теми неизвестными переменными, которые все разрушили.

Дагмар и Абраксас уехали в Дрезден и вернутся только к завтрашнему дню. Никто из сторонников не знает, что его и Софи схватили. А значит, помощь может не успеть.

Раньше Аластера до смерти пугала неизвестность. А сейчас он смотрел, как поднимают крест с Софи, и испытал чувство дежавю. Ведь он видел это раньше. Видел, как несли Христа. Казалось, душу разорвет от страха за ее жизнь. Прибитый к деревянным перекладинам, Аластер беспомощно извивался, когда подняли и его крест.

Голова Софи безвольно упала на грудь, волосы закрыли лицо. Ему стало совершенно наплевать на Ад, на революцию, на план, который разрушился. Роули заорал, исторгая громкий даже сквозь бинты звук. Боль стала продолжением испытываемой им ярости.

Он, Фер его дери, совершит революцию и найдет способ отплатить белокрылым. Если подумать, ангелы – такое же зло, только зло, облаченное в белые одежды.

– Заткните его! – раздался позади бесстрастный голос Гавриила.

Вспышка боли в голове, и он потерял сознание.

– О чем, твою мать, ты думал?

Роули снова очутился среди клеток адовых псов. Лилит стояла напротив и явно нервничала. На ней была облегающая красная форма, украшенная острыми шипами на плечах и руках.

– Найди способ связаться с Дагмар и Вильгельмом, – почти скороговоркой сказал он, торопясь. – Гавриил идет на праздник с нами в качестве десерта для Фера Люция.

Лицо Лилит стало мертвенно-бледным. На шее проступили жилы. Она отвернулась, даже сейчас не привыкшая при ком бы то ни было демонстрировать переполнявшие ее эмоции. Он дал ей секунду, на второй она повернулась.

– Я сама тебя убью, Роули! Ты понимаешь, что они не успеют? Самайн в Аду уже начался, он захотел действо на несколько дней.

Роули поморщился, потому что даже сейчас чувствовал боль.

– Нет времени с тобой спорить. Лилит, послушай! – Он схватил ее за запястье: – Сделай все возможное, чтобы сохранить жизнь Софи, если я не смогу. Любым способом. Пообещай!

Лилит нахмурилась, но ответить не успела. Роули тряхнуло, и он открыл глаза, все так же привязанный к кресту.

Архангел стоял на равнине, перед «Лимбом», с поднятыми руками. Его белые крылья опалил адский жар, и перья кое-где еще тлели. Ангельское свечение пропало, а белые одежды припорошил пепел.

Дымом, пеплом и серой запахло сильнее, чем в прошлые его визиты в Ад. Грохочущие звуки вулканов, которые снова проснулись из-за святых посетителей, отдавались вибрацией в теле.

Кресты держали по два ангела, также наряженные в белое. Роули посмотрел на распятие, где висела Софи. На ней вместо брюк и куртки оказалось белое атласное платье, с длинным подолом, который почти доставал до земли. Роули опустил подбородок и оглядел веревки, которые пропитались его кровью, под ними тоже был белый брючный костюм.

«Кажется, меня сейчас стошнит от обилия белого», – подумал он.

– Брат всегда любил эстетику. Не станем его разочаровывать. – Гавриил повернулся к нему и хлопнул в ладоши.

Роули мотнуло, пространство поменяло верх и низ, и он ощутил, что перевернутый крест, к которому он был привязан, теперь стоит в главном дворе бастиона над седьмым кругом. Аластер висел вниз головой, но не Софи, которая уже очнулась и смотрела на него. Обреченность в ее взгляде сводила с ума. Бледность лица подчеркивал вспыхнувший нимб над головой.

– Аластер! – прошептали ее губы, а он в ответ забился в путах так, что деревянное распятие начало раскачиваться.

Он не мог ответить, не мог успокоить ее. Ангелы стояли перед крестами и ждали, очевидно, хозяина бастиона. Демоны, которых видел Роули, разглядывали неуместные здесь распятия со смесью вожделения и интереса, особенно крест Софи, с которого капала кровь.

Фер Люций появился в сопровождении черной свиты и Лилит. При его появлении стало трудно дышать, думать, чувствовать. Воздух сгустился, и казалось, что Роули разорвет от силы, которая подавляла все и всех вокруг. В Самайн Дьявол был сильнее, чем когда-либо. Вокруг раздались рычание, хлопанье и крики – адские твари приветствовали своего Господина.

Соломоновы демоны-джинны шествовали расслабленно. Пятнадцать монстров с самой разной внешностью: у кого-то были хитиновые шипы по всему телу, у кого-то вместо глаз темные провалы на пол-лица, кто-то волочил за собой хвост, словно длинную иглу. Единственное, что их объединяло – подобие черных одежд, как отличительный признак их статуса. Роули замычал и посмотрел на Софи, а она на него. Мортем прикрыла на мгновенье глаза, безмолвно показывая, что поняла намек.

Фер Люций, одетый в красное, как и Лилит, шли за Соломоновой свитой. Расшитый шелковыми цветами костюм Лилит напоминал форму отеля «Дахштайн», но выглядел откровеннее за счет глубокого декольте. Она была частично в человеческом обличии, как и Фер Люций. Голову хозяина Ада венчали рога, свитые в корону, а лицо он оставил истинное, то, каким создал его Бог.

Фер Люций с предвкушением улыбался, и эта улыбка отравляла мысли Аластера. Он задергался на кресте, пытаясь освободить прибитые стопы. Кровь с ног капала на белый костюм, обвитый святыми пеленами. Софи молчала, слезы катились по бледным щекам, но она вскинула подбородок и смотрела, как делегация идет прямо к ней.

– Здравствуй, брат. – Гавриил сделал шаг вперед к Феру Люцию и положил руку на его плечо, а тот в ответ сделал то же самое.

– Гавриил. – По голосу Фера Люция было понятно, что он доволен присутствием ангелов. – Поистине великое событие, что ты лично посетил меня в моем царстве.

– Я пришел с дарами.

Фер Люций перевел взгляд на кресты и хищно облизнул губы. Было видно, что старший брат смог потешить его эго не только тем, что лично явился в Ад, но и тем, что принес желанную добычу.

– Я благодарен за них. – Он повернулся к свите: – Зовите всех, продолжаем праздник.

Часть монстров отделилась и улетела, а часть двинулась в сторону распятий.

– Стоять! – закричала Мортем.

Роули подумал, какая удача, что ей не закрыли рот.

Над ее головой возник нимб, глаза запылали серым, а черты лица хищно заострились. Черная свита замерла. На оскаленных мордах появилось выражение, которое, скорее всего, должно было выражать удивление. Такое же лицо стало у Фера Люция, и он рыкнул им:

– Назад!

Почти все отступили, послушавшись, но трое сделали шаг по направлению к кресту Софи.

– Ко мне, быстро! Снимите с креста меня и Роули! – Снова приказ от Мортем, и они подчинились.

Подбежав к ним, Соломонова свита начала разрывать веревки на Аластере. Он не видел, что делали и где теперь находились Лилит и Фер Люций. На подчинившихся приказу Софи напали демоны-стражи, которые всегда находились в арках огромного двора.

Роули слышал, как Повелитель отдавал быстрые приказы, слышал, как начала содрогаться гора грехов от его гнева.

Освободившись, он упал на каменный пол и тут же поднялся. Пробитые стопы жгло, но это было меньшее, о чем ему стоило волноваться. Крылья распахнулись за спиной, демоническое тело обросло броней. Из-за ран от веревок, которые прожгли кожу и не заживали, он не смог полностью принять демонический облик, но и этого было достаточно.

Напавшего сзади демона Роули убил, сначала ударив крыльями, а после свернув шею.

– Софи!

Ей только освободили руки и спустили с креста. Она пошатывалась, дрожала, белое атласное платье расцвело красными разводами. Стоящая среди демонических созданий Софи как никогда олицетворяла собой свет.

– Охранять меня и Роули! Не подпускать демонов к нам! – командовала она, направляя черную свиту, которую атаковали уже десятки вбежавших в бастион демонов.

Аластер перехватил гарду, летящую в сторону Софи, и зарубил ею ближайшего к нему демона. Мельком увидел, как Фера Люция закрывает собой Лилит и Соломонова свита. Ангелы вместе с Гавриилом не вмешивались и на них не нападали.

Роули толкнули. Один из поддавшейся Соломоновой свиты сцепился с десятком демонов. Удары, крики, стоны и шелест крыльев заполняли и без того грохочущий воздух. Вулканы по обеим сторонам горы грехов снова начали извержение.

Оттолкнувшись, Аластер взмыл над землей, желая добраться до Софи, но в воздух поднялся не он один. Сильный, шипастый хвост ударил в грудь, расчерчивая ее бордовой бороздой. Аластера откинуло силой. Он увидел, как к бастиону быстро приближалась армия. Впереди, облаченный в красные одежды, шествовал Ниотинский. Роули ухмыльнулся и, найдя взглядом Софи, вокруг которой сражались полчища демонов, кинулся в самую гущу, желая вытянуть ее оттуда. Ему нужно было убедиться, что она в безопасности, прежде чем начать ритуал.

Каменный пол цитадели дрожал, и трещины пошли по его поверхности. В цитадель ворвался Ниотинский. Его армию демонов отличали горящие на груди латинские буквы, которые при ближайшем рассмотрении оказались призывом, с которым Аластер и предложил Грегору переворот. Novum Infernum^[48].

– Софи! – звал Роули, пробивая себе путь. Возле креста ее не было, как не было и тела, что немного уняло тревогу, сжимавшую горло.

Все вокруг окрасилось в черный и красный. Гора грехов дрожала, а на соседних с ней вершинах вверх выстрелила лава, облако черного дыма начало стремительно приближаться к цитадели.

Ниотинский оказался в метре от него, и Роули увидел на нем золотую маску, которая закрывала половину лица. Роули кивнул, показывая, что все задуманное в силе.

– Ты справишься? – уточнил Ниотинский, осмотрев разорванную броню и раны.

– Не задавай глупых вопросов, – огрызнулся Роули.

Часть демонов нового Ада обступила Аластера, помогая добраться до Софи, остальные приняли бой. Битва двигалась в сторону Фера Люция, который все так же расслабленно стоял рядом с Соломоновой свитой, за Лилит и ангелами. Это показное спокойствие бесило Роули до глубины души. Он желал стереть с его морды величественную гримасу.

– Аластер. – Слух уловил его имя. Она произнесла это с такой болью.

Роули рванулся и наконец увидел Софи и троих монстров из свиты Соломона, которые ее прикрывали. Они отступили к одной из ниш, огражденных колоннами. Мортем сидела на земле, зажимая разодранное на боку платье. Из-под ее ладони текла кровь. Бледное лицо выглядело испуганным, но черный нимб стал ярче сиять над ее головой.

Раньше переворот в Аду виделся ему очередной игрой, актом возмездия, множеством сделок для достижения цели. По его итогу Роули бы занял место в совете Нового Ада и стал заместителем Ниотинского. Сейчас он отдал бы все на свете, чтобы быть просто мужчиной, который встретил ту самую девушку. Без битвы, без демонов, без страха за ее жизнь, который осел пеплом в легких и мешал дышать.

– Прах! – Он упал перед ней на колени. – Зажми сильнее рану.

Аластер оторвал кусок ее подола и, сложив тот в несколько раз, прижал к ране.

– Все в порядке. Должно затянуться, нужно лишь немного времени. – Софи тяжело дышала, хватая ртом воздух.

Чего-чего, а времени у них не было, и Роули это знал. Он отнял на секунду ткань и увидел, что кровь почти перестала вытекать из Софи.

– Все хорошо, Мортем, заживет.

Софи проследила взглядом, как одного из трех ее монстров демоны насадили на пику, а затем оторвали ему голову.

– Послушай! – Она заглянула в его глаза. – У меня не будет завтра. Следующий после Самайна день для меня не начнется. Я поняла это с того момента, как знания из потерянных страниц вошли в мое тело. – Софи протянула руку и дотронулась до его испачканных в крови когтей дрожащими пальцами.

– О чем ты мне не сказала? Что там еще было?

Софи покачала головой и не ответила. Роули посмотрел в серо-голубые глаза.

– Пошли все в Адову бездну, Софи! Верь в нас! Слышишь?

Она ответила полным слез взглядом. Все смешалось в нем: мука и вера, обреченность и надежда. И что-то еще. Аластер видел в небесных глазах это чувство. Видел, потому что испытывал то же самое.

– Софи! – звали знакомым голосом откуда-то из ворот цитадели.

– Дагмар! – крикнула она в ответ. И уже монстрам: – Пропустите девушку и одного из вас – они моя свита.

Они появились словно и не демоны вовсе, а два карающих ангела. Светлые волосы Абраксаса стали бурого цвета.

Дагмар выглядела, как оживший кошмар: ее броней было тонкое порванное платье, обернувшееся металлом, в посмертии она обзавелась рогами, как у серны, и когтями, похожими на лезвия охотничьих ножей. Светло-русые волосы припорошил пепел.

– Мы боялись не успеть на праздник, – оскалился Абраксас.

Чернота наползла на цитадель. Демоны вокруг стали похожи на призрачные размытые фигуры. Вонь дыма, гари и серы смешалась в воздухе, вызывая слезы. Софи закашляла, вытирая лицо. Роули поднял ее с пола, придерживая за талию. Времени оставалось все меньше.

– Мне нужно пару минут, а затем я должен пробиться в тронный зал. Он пойдет туда.

– Мы прикроем, – хищно улыбнулась Дагмар.

Он подцепил когтями Софи за подбородок и оставил поцелуй на ее сухих губах как обещание, как клятву, как печать.

– Аластер, я... – Софи замолчала и сжала челюсти.

– Я тоже. – С этими словами он передал Мортем в когтистые лапы Абраксаса, взмахнул крыльями и взлетел, отбиваясь от бесов и демонов, которые кружили в черноте, сталкиваясь и раздирая друг другу глотки.

Он опустился на одну из башен. Копоть и гарь налипли на стены, словно черная паутина. Роули оглядел бой внизу, который не утихал ни на секунду. Все смешалось. Демоны рвали друг другу глотки. Ад грохотал от напряжения.

Аластер почувствовал, как время вышло. Фер Люций, обнаружив напротив стоящего Ниотинского, с силой хлопнул руками, и часть демонов, нападающих на Соломонову свиту, попросту обернулась прахом, а часть в ужасе отступила. Грегор засмеялся и сделал шаг к нему, но смотрел при этом на Лилит. Роули никогда не видел такого выражения муки и любви на ее лице.

Фер Люций молниеносно присел на корточки и ударил о землю. Камень треснул, трещина расползалась все шире и шире, в нее падали демоны и бесы как со стороны Дьявола, так и со стороны Ниотинского.

Ангелы ввинтились в битву, испепеляя демонов Нового Ада, тем самым показывая, что играют на стороне своего падшего брата. На Ниотинского кинулись монстры Соломона, и бой переместился в закрытые ниши бастиона.

Роули поднялся и расправил плечи. Руками начал срывать броню с груди, добираясь до окровавленной плоти.

Пришло время забрать эти дни. Аластер когтем прочертил первый сигил на груди, затем еще один, и еще. Боль притупляла мысль, что он наконец отомстит за себя прошлого и навсегда избавится от Фера Люция.

Тринадцать сигилов, вырезанных на его плоти для призыва дней жизни клиентов, которых накопилось тысячи тысяч. Он зарычал от боли, заканчивая последний. Кровь стекала с символов и с шипением капала на камень.

– Я призываю всех должников отдать то, что принадлежит мне. Ego sum Rowley, daemonium agit, diem vitae sumens ab omnibus, qui eam sponte dederunt. Paciscor efficitur^[49].

Воздух уплотнился, превратившись в вязкий серо-бурый кисель. Крики, чавканье, лязг пик и глухие удары приглушились, подчиняясь силе душ. Силе, которая потекла вверх по горе грехов, словно свежая ярко-красная кровь. Он видел ее, он чувствовал ее. Сила дней душ живой субстанцией собралась вокруг цитадели, раздавливая башни, сокрушая каменную ограду.

Роули раскинул руки в стороны, и вся эта масса устремилась в его грудь. Она ударилась, плотным потоком входя в тело, отбрасывая к стене, распиная на ней. Аластер закричал, чувствуя, что сейчас захлебнется. Забравшихся на башню демонов он убил одним движением кисти. Внутренности распирало. Чувство наполненности росло и росло. Казалось, что сейчас он взорвется, не удержит в себе всю эту мощь.

Роули упал на колени. Когтистые руки увеличились, ноги превратились в лапы. Он оттолкнулся и прыгнул во двор. Успел увидеть, как огромные двери в тронный зал открылись, впуская в себя Фера Люция, свиту и Лилит, отбивающую атаку демонов Нового Ада, которых, к слову, осталось не так уж много. Ниотинского Аластер не увидел, как и ангелов.

«Проигрываем», – пронеслось в мыслях, но он заглушил их криком:

– Я иду! Фер Люций, я иду!

Роули сорвался на бег, по пути убивая всех, до кого мог дотянуться. Ворвавшись в зал, он пропустил удар от Соломонова монстра и врезался в стену. С первого раза подняться не смог, зато успел рассмотреть расстановку сил, и они были явно не в пользу Нового Ада.

Зал полнился мертвецами из «Лимба», здесь же стояли жнецы, около десятка живых людей в костюмах, демонические князья всех кругов, а в центре находилась огромная клетка, формой похожая на птичью. Из разбившегося окна в зал влетели ангелы во главе с Гавриилом. У одного на руках лежало тело Софи.

– Нет! – заорал Роули.

– Софи! – простонала сзади Дагмар, вбежавшая в зал вместе с Абраксасом. Они полностью были покрыты кровью и пеплом и располосованы чужими когтями.

Ангелы положили девушку в клетку и встали рядом, охраняя. Роули было кинулся к ним, но увидел крадущегося с другой стороны зала Ниотинского.

Выбор.

Он не хотел, но все равно придется выбирать: отдать силу Грегору или спасти Софи?

Роули присмотрелся и с облегчением увидел, что она дышит. Он повернулся к Феру Люцию, который почти дошел до каменного трона. Аластер двинулся в его сторону, на ходу сражаясь за каждый метр, который приблизил бы к цели. На Фера Люция тем временем кинулись демоны Ниотинского, но он развеял их одним щелчком, Лилит убила еще одного. Дьявол схватил ее за плечо, вынуждая идти рядом, но она уперлась ногами в пол и сбросила его руку. Он повернул рогатую голову, со злостью скаля полный клыков рот, и Лилит молниеносно полоснула когтями по его горлу. Фер Люций замахнулся, но его руку тут же отрубил подоспевший Грегор.

Аластер не успевал добраться до них, поэтому упал на колени и прорычал:

– Прикройте меня!

Он обмакнул когти в собственную кровь и начертил звезду Давида на каменном полу, вписав себя в нее. Демоны кидались на демонов, бесы бежали от страха в распахнутые двери, Соломонова свита кидалась на черную свиту Софи.

Вокруг всего хаоса, который творился в зале, Роули поймал взгляд Ниотинского, который висел над землей, поднятый силой Фера Люция. Он срастил рассеченное горло, руку, и его ярость волнами ветра расходилась по залу.

– Do tibi animarum potestatem, dignis accipere^[50]! – твердо проговорил Роули и раскинул руки. Сила вырвалась из него и устремилась в сторону трона.

В одно мгновение боль пронзила его тело. Он выгнулся и безмолвно распахнул рот, из которого хлынула кровь. Один из Соломоновой свиты, отбросив Абраксаса, проткнул насквозь живот Роули хитиновым хвостом. Затем вытащил его и проткнул еще раз, но уже в грудь. Аластер не мог сопротивляться, не мог даже пошевелиться, пока из него выходил поток силы. Дагмар, напавшая на хитинового монстра, через пару секунд уже лежала напротив в луже крови, не подавая признаков жизни.

Сила душ ворвалась в нового носителя, заставляя Роули подавиться булькающим смехом. Он испортил все, что мог, начиная с обряда воскрешения Лилит и заканчивая тем, что вся сила сейчас вошла именно в ее тело, заставляя упасть на колени. Она содрогнулась, локоны упали на лицо, скрывая шокированный взгляд. Лилит с трудом поднялась и, сделав пас руками, отбросила Фера Люция за трон, приложив о каменную кладку.

Зал заволновался: кто-то обратился в бегство, бесы вылетали в разбитые окна, люди в костюмах на четвереньках ползли к выходу. Жнецы стояли, не двигаясь, словно бы не могли этого сделать.

Лилит что-то шептала, и камень начал изменяться, отделяясь от стены. Благодаря силе Первопадшей он, словно живая субстанция, создавал нечто, похожее на каркас. Слезящимися от боли глазами, Роули наблюдал, как Лилит заключает Фера Люция в каменную клетку. У него не осталось сил пошевелиться. Он ощущал, как кровь вытекает из его тела вместе с жизнью. Роули перестал слышать что-либо, звуки больше не касались его затухающего сознания.

Он посмотрел на клетку: Софи пришла в себя и, что-то крича, пыталась выломать металлическую дверь. Ангелы напали на Лилит и Ниотинского. Свита Соломона замерла, очевидно, послушная воле Софи, но она не успела всего на миг, потому что хитиновый хвост в последний раз проткнул его горло и исчез. Монстр со сломанной шеей упал на пол рядом с ним.

Возле Роули на колени опустился Абраксас. Одной рукой он держал его за плечо, не давая упасть, а другой сжимал горло. Он нервничал и что-то говорил, но Аластер уже ничего не слышал. Его глаза были прикованы к Софи, которая выбралась из клетки и бежала к нему.

Ощутить ее объятия, ее запах – это все, чего он желал напоследок.

Софи упала на колени, обхватила ладонями его лицо. Что-то настойчиво говорила, и он смог разобрать по губам:

– Не умирай! Не уходи!

Роули почувствовал, что щеки его стали мокрыми от влаги, которая бежала из глаз. Он столького ей не сказал. Не показал, как сильно пленен ею. Аластер понимал, что они с самого начала были обречены. Невозможные чувства, невозможная любовь, которой никогда не должно было случиться.

– Я. Всегда. Буду. С. Тобой, – прохрипел он, с трудом выталкивая слова из раненого горла, а затем наступила темнота, в которой не было ни Ада, ни Рая, ни Софи.

Глава 22,

или эпилог

Софи

Кожистые крылья неподвижным плащом лежали за спиной Роули. Все заливала кровь, часть оторванной брони свисала полосами. На лице замерла грустная полуулыбка, а в волосах запутались хлопья пепла.

Часть демонов покидала зал, часть украшала собой пол огромного зала. Люди в костюмах, размахивая оружием, пытались пробить себе дорогу к выходу. Соломонова свита, послушная воле Софи, неподвижными статуями замерла в нескольких метрах от них. Звуки стали тише, оседая в зале, словно проклятый пепел.

Софи услышала последние слова Роули. Его застывший взгляд, казалось, надломил что-то внутри. Софи обняла его, отталкивая руку Абраксаса, все это время удерживающего Аластера от падения. Горячее, истерзанное боем тело прислонилось к ней, но в нем не было жизни. В нем больше не осталось язвительного, хитрого Роули.

Она не плакала, слез не было. Сухие глаза жгло от жара и серы, которой пропитался воздух в зале. Софи ощутила, как ледяная ненависть поднялась к горлу. Она сглотнула, и холод улегся внутри, замораживая эмоции, покрывая их слоем льда.

Пришло время и ей внести свой вклад. Она посмотрела на неподвижные фигуры в черных балахонах. С высоты постамента, на котором стояла клетка, Софи смогла рассмотреть знаки, похожие на алхимические, вырезанные прямо в камне и, по всей видимости, не пускающие жнецов за пределы линий. План укладывался кровавыми росчерками в мыслях, пока она аккуратно опускала тело Роули на пол. Базальтовый зал казался Софи огромным саркофагом, в центре которого покоился Аластер.

В паре метров от них лежала Дагмар. Она умерла, прикрывая Роули, пока он отдавал силу. На Дагмар напали двое из свиты Соломона, один свернул шею, а второй вырвал сердце.

– Абраксас, – позвала его шепотом Софи. Он стоял рядом, выставив пику так, чтобы никто не смог бы подобраться. – У меня есть план.

Абраксас повернул к ней голову. Лицо, лишенное всех эмоций, казалось, больше не принадлежало тому, кого она знала раньше, но в антрацитовых глазах мелькнула надежда, тут же отозвавшаяся в ней болью.

– Сейчас ты должен отпустить меня и больше не защищать. Все, что будет происходить со мной, должно случиться, и если ты вмешаешься, тоже погибнешь! Ты должен уйти с телами, после того... – она сглотнула ком в горле, – после того, как меня не станет.

– Исключено, – тихо отрезал он и отвернулся, наблюдая за тем, что происходило в стороне каменного трона.

– Абраксас, я могу приказать.

– Попробуй, – угрожающе оскалился он.

– Послушай, ты уйдешь с телами. С помощью Фауста и Вильгельма перевезешь их и заключишь в бронзовые статуи. Пусть Фауст поднимет все связи ордена и оставит статуи в Хофкирхе. – Она переждала, пока пройдет дрожь от сдерживаемых рыданий. – Я постараюсь вернуться.

Абраксас недоверчиво покачал головой.

– Я тебе обещаю. Я вернусь, и мы...

– Понял, – перебил он и снова посмотрел в сторону трона. – Я верю в тебя, Софи Мортем. Я буду молиться тебе.

Абраксас отвлекся, чтобы отбить удар демона, залезшего в зал через окно. Тот, обезумевший и рычащий, ничего не соображал и быстро оказался висящим на пике.

Софи, избегая смотреть на Роули, зашагала в сторону жнецов. Они повернули глубокие капюшоны на звук шагов, но как бы Мортем ни смотрела, не видела лиц, словно бы их не было.

– Том?

Один из них отбросил ткань с головы, и она облегченно выдохнула.

– Как мне вас освободить?

На его бесстрастном лице появился проблеск удивления.

– Пролей свою кровь на одну из линий и перечеркни чем-нибудь острым.

Она оглянулась, нашла в руках у одного из лежащих демонов Ада кинжал и старательно соскребла линию, предварительно измазав ее окровавленными пальцами. Жнецы тут же исчезли. Все, кроме Тома.

– Ты прочитала страницы? – уточнил он и, увидев ее кивок, продолжил: – Помни, то, что предназначалось для Помазанника Божьего, относится к тебе не полностью.

– Я поняла, Том. – Она посмотрела, как ангелы пытаются достать до Лилит, но Ниотинский отбрасывает их, щелкая кнутом в опасной близости от белых крыльев. – Я изменю условия своего вознесения.

– Смерть тебя помнит, Софи, и благоволит тебе.

Его выражение лица напомнило ей другое. Горло схватил спазм, а к глазам подступили слезы.

– Она хочет сделку?

– Она сказала, что грядет эра древних Богов, и ей нужны слуги. Ей нужен святой жнец. Ты вернешь Первопадшего и одну из своей свиты, но взамен должна будешь вечно служить жнецом, забирая и провожая души по истечении срока сделок. Еще ты должна будешь помочь, когда она позовет тебя. Разумеется, если тебе хватит сил вернуться с небес. Все, кто попадает туда, забывают о своих мирских проблемах. Гавриил слишком силен, не играй в его игры и не слушай то, что он будет говорить тебе.

Вечно служить жнецом? Вечно?

– Я так понимаю, что нам с Роули вместе не быть в таком случае?

– Я этого не говорил. Все зависит от тебя и от того, что ты сделаешь дальше, Софи. Смерть, насколько я слышал, практически никогда не заключает подобных сделок.

Том опустил на голову капюшон, показывая, что разговор закончен. Софи хотела его встряхнуть и узнать, что это значит, но сдержалась. Она не станет лить слезы. Роули будет жить. Баланс восстановится. Разве этого мало?

– Я согласна!

Порванное платье скрыл легкий балахон светло-серого цвета, и она поняла, что сделка со смертью состоялась.

– Просто будь собой, святой жнец, – донеслось из-под капюшона, и Том тут же исчез.

Она вскинула подбородок и приблизилась к трону, за которым у стены стоял в клетке Фер Люций. Ангелы расступились, и она встала рядом с Гавриилом, который бросил на нее короткий взгляд. Он не мог подойти и помочь хозяину Ада, поэтому сжимал кулаки. Лилит все это время держала руки на каменной клетке, а Фер Люций смотрел на нее в упор. Софи предположила, что он проникает к демонице в голову, пытаясь отговорить, посеять сомнения. Ведь иногда вкрадчивый шепот мощнее настойчивого крика.

– Я помогу, если ты потом меня убьешь, – едва слышно произнесла Софи. – Уверена, что после того, как в тебя вошло столько силы, ты не умрешь из-за нашей связи.

Лилит удивленно приподняла брови, но затем кивнула. Софи сделала шаг вперед и черкнула кинжалом по ладоням, а затем положила их на прутья. Кровь начала стекать по камню, и все завороженно застыли. Красная жидкость постепенно впиталась в клетку, словно в губку. Прутья засверкали, вызывая у Фера Люция стон боли.

– Готово. – Софи отступила от клетки.

Лилит торжествующе улыбнулась, простерла руки, и пол разверзся, а под ним кипела и булькала лава.

– Нет! Лилит! Ты не посмеешь! – Голос Фера Люция грохнул так, что зал содрогнулся.

– Еще как посмею, – ядовито ответила рыжеволосая. – И прекрати лезть в мою голову!

– Гавриил, останови ее. Это не по правилам.

Архангел лишь поджал губы и отступил на шаг, потому что близость Лилит с силой душ опалила его лицо и кожу.

– Он там умрет? – спросила Софи у Лилит, наблюдая, как клетка медленно начала погружаться в лаву.

– Для каждого есть вещи похуже смерти, Мортем, – ответила Лилит и обернулась на тронный зал, в левой стороне которого лежал Аластер. Ее лицо помрачнело, а губы скривились от досады. – Фер Люций будет одиноко и вечно гореть в лаве.

Рога на дьявольской голове начали осыпаться пеплом, и он закричал от ярости. Его ноги уже по колено вошли в кипящий огонь. Фер Люций схватился руками за прутья, не обращая внимания на то, что кожа на пальцах зашипела и начала гореть от прикосновения. Он приблизил лицо так, что почти вдавил его в клетку.

– Я горжусь тобой, Лилит! И рад, что именно ты займешь мое место. – Откуда-то Софи знала, что эти слова Дьявол говорил искренне и правдиво. – Значит, я все сделал правильно и зло в твоем сердце растет подобно плющу. С каждым годом на адском троне оно будет оплетать все больше и больше места внутри тебя.

Лилит побледнела, но, вскинув подбородок, ничего не ответила. Так и стояла, скрестив руки на груди, пока ее создатель не скрылся внизу, сожранный лавой.

Гору грехов наконец-то перестало трясти, и чернота стала рассеиваться. Ангелы за это время отошли еще на несколько шагов.

Лилит повернулась к Софи и положила руку на плечо.

– Мне правда жаль Роули, малышка, – она понизила голос. – Однако сейчас нужно доиграть партию до конца.

Сказав это, Лилит проследовала к трону и, с вызовом глядя на Гавриила, опустилась на каменное сиденье. Выпрямила спину, гордо задрала подбородок и положила руки на подлокотники. Грегор Ниотинский встал по правую от нее руку.

Лилит поманила Софи, указывая головой на место по левую сторону, но та выразительно указала пальцем на свое сердце и, изобразив на лице смесь обреченности и горя, хотя последнее можно было не изображать, оно и так с болью билось где-то у горла, подошла к Гавриилу.

– Ты не можешь занять адский престол! – категорично заявил архангел.

– Уже заняла, – злобно рассмеялась Лилит.

– Ты не ангел! Это неправильно! Это противоестественно!

Лилит закинула ногу на ногу и постучала когтями по подлокотнику:

– А я уже и нечистокровный демон. Ты забыл, что меня вернули из небытия? Значит, что? Значит, демоном я в полной мере уже не считаюсь. – Она блеснула янтарными глазами. Над головой появилась корона с острыми зубьями, которая опустилась на рыжие волосы. – Засунь правила себе в пернатый зад. Разве ты не видишь, что мир меняется? Только вы застряли и не двигаетесь.

Гавриил слушал, и на его лице ходили желваки, словно бы за время, проведенное в Аду, он научился испытывать эмоции. Он отвел взгляд, в котором ясно читалась злость, и обратил его на Софи.

– От тебя одни неприятности, Софи Мортем.

– Один момент. – Софи повернулась к застывшей свите Соломона и приказала: – Отныне вы служите Лилит, владычице Нового Ада.

Демоны-джинны обрели подвижность, и все как один преклонили колени перед адским престолом.

– Да пошел ты! – Софи решительно посмотрела на Гавриила и шагнула к Лилит.

Архангел распахнул крылья, кидаясь к ней, а она, в последний момент не выдержав, оглянулась, чтобы посмотреть на Роули.

Невозможные сильные чувства. Разве могла она устоять перед ним? Разве могла не полюбить Лазаря?

Лилит вонзила кинжал в сердце Софи, но она, казалось, ничего не почувствовала. Сердце, болезненно сжимавшееся от потери Роули, наконец затихло.

Она пришла в себя, очнувшись у белых врат. Рядом недовольно кривился Гавриил. Он ждал вердикта от мужчины, который стоял возле самого входа. Святой Петр с ключами от райских врат.

Святой выглядел намного мужественнее и величественнее, чем его изображения на иконах. Высокий, в белых одеждах и с нимбом над головой, что сиял подобно летнему солнцу.

Вокруг них пространство словно неудачно закрасили краской – все виделось размытым и расплывчатым. Врата были расписаны замысловатыми узорами, похожими на иероглифы, и рисунками, которые начинали двигаться, едва Софи попыталась получше их рассмотреть. Створки немного приоткрылись, за ними виднелся слабый свет, словно вдалеке несли свечу. Только вот сияние и створок, и свечи отдавало холодом, а не теплом, заставляя сердце замирать от неясной тревоги. Она видела Петра пред ними и архангела рядом с собой. Под ногами лежала белая брусчатка, но что находилось за спиной, за вратами или сверху-снизу она разглядеть не могла.

Петр смотрел прямо на Софи, но его взгляд не выглядел осмысленным.

– Входи. – Безучастное, спокойное лицо испугало ее больше, чем демонические адские морды внизу.

Софи скривилась. Ей не нравился Рай. В Аду было слишком много эмоций. Отрицательных, но все же эмоций. Но это... Неужели они все здесь постигли дзен? Неужели все стали могильно спокойными?

Софи ступила на зеленую лужайку и поняла, что знала это место. Альпийский луг поднимался, переходя в доломитового гиганта – гору Карвендель, которую она никогда бы не спутала ни с какой другой.

Все вело к тому, что здесь, скорее всего, каждый видел свой личный Рай. Она наугад двинулась вперед, отмечая, как по мере ее шага у основания горы появляется целый маленький город.

– Теперь это твоя вечность, Софи Мортем. – Гавриил протянул руку к костяному нимбу, но, как ни старался, не мог ни дотронуться до него, ни тем более схватить. – Возможно, он исчезнет, когда ты примешь Рай в себе.

«Ошибаешься», – мысленно огрызнулась она, но слабо кивнула, не позволив себе и тени насмешки.

Архангел одарил ее взглядом, каким смотрят на мелкую мошку, залетевшую в дом и мешавшую хозяину одним лишь фактом своего существования. Он раскрыл крылья и взлетел, оставляя ее в одиночестве.

Софи решила добраться до города, она чувствовала, что должна увидеть, как живут праведные души. Ей хотелось найти отца, но если бы она его увидела, уже не смогла бы уйти.

Городок под горой словно застыл в позднем вечере, когда закатные лучи солнца вот-вот должны были скрыться за пиками, и ночь еще наступала. Тишину время от времени нарушал почти различимый шепот, словно кто-то пытался что-то сказать Софи на ухо, но она все никак не могла разобрать слов. Улицы казались ей знакомыми, хотя она раньше никогда здесь не была. В воздухе витал слабый аромат озона, как перед грозой.

Чувство затянувшейся паузы, иллюзорного покоя преследовало Мортем, пока она шла вдоль домов. Навстречу ей начали попадаться жители. Души этого города улыбались слишком широко, при этом в глазах таилось нечто непонятное, обреченное. В тишине слышалась скрытая угроза, которая не давала ей расслабиться. Рай казался местом, где самым страшным было не бесконечное счастье, а отсутствие его конечности. Слишком идеально и вместе с этим безлико. Здесь не было зла в явном виде, но Софи откуда-то знала, что каждый новый день Рай играл бы втихую с ее разумом, вел бы ее по тонкой грани между умиротворением и безумием. Души вечны, но могло ли что-то существовать вечно, не сойдя с ума?

Софи услышала вдалеке колокольный звон, похожий на похоронный. Голова стала пустая и легкая, казалось, что это место высасывает все переживания, все чувства. Боль от потери Роули словно залили анестетиком. Хотелось зайти в один из пустующих домов и остаться в нем навсегда.

Она остановилась, закрыла лицо руками, чтобы не видеть странных жителей, и вспомнила слова Тома.

«Просто будь собой, святой жнец».

Мортем открыла глаза, взяла крепкую деревяшку, которая лежала в куче подобных как заготовки для печи на зиму, и зашла в первый попавшийся пустующий дом. Осмотрелась и ударила деревом о стену один раз. Затем ударила второй, вспоминая пронзенное тело Роули. Она должна к нему вернуться. Третий удар. Аластер сжимает ее ягодицы и целует так невыносимо приятно. Четвертый удар. Дагмар, держащая ее за руку. Пятый удар. Абраксас, говорящий ей, что он будет молиться. Софи заплакала и закричала. Замахнулась и ударила в шестой раз. Она вспомнила ласковые мамины руки и папины всепонимающие добрые глаза. Семь.

Стена дрогнула, пошла сеткой паутины и начала разваливаться на куски, открывая проход. Перехватив деревянный продолговатый брусок поудобнее, Мортем влезла в образовавшуюся дыру.

Она словно очутилась в Римской империи. Дороги, колонны и все, что попадалось на глаза, было из белого камня. Слепящий мрамор и позолота. Мортем подумала, что ее может стошнить от обилия белого.

Горы, вырезанные из мрамора, сияли в солнечном свете. Голубые воды источников стекали каскадами по террасам, украшенным цветами и лаврами. В прудах плескались золотые рыбы.

Мимо нее проходили ангелы и святые в белых одеждах, не удостаивая Софи внимания или, может, вовсе не замечая, словно ее здесь и нет. Софи заставила себя идти вперед, хотя хотелось рассмотреть пустые постаменты, на которых не хватало статуй. Возможно, когда-то на них стояли другие боги.

В Раю и в Аду подчинялись установленным правилам. Ангелы отвечали за добро, демоны за зло, а смертные несли хаос и безумие. Люди могли творить зло похуже демонов и делать добро сильнее ангелов, хотя, вспоминая знакомство с ними, Мортем все больше убеждалась в том, что небесные существа те еще снобы, похожие на роботов, неспособные на эмпатию и проявление эмоций.

Софи шаг за шагом продолжала двигаться вперед по мощенной белым камнем дороге, пока не подошла к огромному храму. Массивные колонны уходили вверх, и Софи, задрав голову, обнаружила, что у здания отсутствует крыша.

Она выбросила деревянный брусок, поднялась по ступенькам и прошла в широкий коридор. Ребристые колонны сменились гладкими. Софи не чувствовала ни запахов, ни звуков, не видела пылинок, которые кружились бы в лучах солнечного света. У нее создалось впечатление, что все здание находилось в абсолютно стерильной среде.

Мортем ступила в зеркальный зал и с удивлением посмотрела на отражение босоногой девушки в сером балахоне. Ее лицо отдавало неестественной бледностью, каре подчеркивало худую шею, а над макушкой висел черный костяной нимб.

Софи взглянула на место рядом с собой, воскрешая в памяти стеклянный небоскреб и пару, стоявшую возле него. Роули в стильном костюме и Софи в плаще. Она тогда смотрела на отражение, а Аластер, задрав голову, следил за окнами на последнем этаже, где прятался его должник. Он заметил взгляд Софи и тут же обольстительно улыбнулся ей, демонстрируя клыки.

Она до сих пор ощущала во рту горечь этих слов и неловкость оттого, что скрыла это от черной свиты. Ниотинский ошибался. Написанное на страницах было одноразовым пособием, которое Избранник Бога уже никому не смог бы передать. Почему Всевышний не дал бы какие-то универсальные, вечные знания, Софи не знала. Может, он не думал, что люди столько протянут как вид? Может, не верил в то, что смогут расплодиться по Земле?

Шаг за шагом она проходила малые залы и приближалась к своей цели. Проем в главный зал мог вместить великана, но остановилась она не поэтому. Софи увидела в центре мраморный помост, на котором стояло кресло, похожее на Адский трон, только белого цвета.

Она вошла в зал. На троне восседал мужчина, похожий на древнего бога Олимпа: с широкой бородой и выступающей челюстью. Глаза под густыми бровями оказались закрыты, а на лбу золотой краской был выведен треугольник с вершиной, устремленной вверх. Его тело с буграми мышц обвивала тога белого цвета, а ноги скрывали многочисленные ремешки высоких сандалий.

Гавриил утверждал, что Бог замер и больше не говорил с ними.

Бог?!

Она невольно соединила пальцы: указательный, средний, большой и перекрестилась, а затем подалась вперед.

Софи рассматривала застывшего мужчину, который сначала показался статуей, однако вблизи выглядел живым существом из плоти.

Спящий Бог.

Невозможно!

Невероятно!

Она вглядывалась в божественные черты, но вместо них перед глазами видела неподвижное, неживое лицо Роули. Чувства обострились, усиленные воспоминанием. Зал храма размылся слезами, горло сжал спазм, а внутри словно разлилась кислота. Мортем закричала, выталкивая из себя гнев, скорбь и ярость:

– Прах бы побрал этот Рай!

Софи упала на колени, посмотрела на татуировку с тремя полосами. Подняла руку к голове, дотрагиваясь до нимба. Обхватив обод пальцами, потянула на себя, и он сошел с места. Она замахнулась и с силой швырнула его в живую статую. Черный обод ударил в грудь, скрытую тогой, отскочил и бумерангом вернулся в руку.

Несколько мгновений ничего не происходило. Она разочарованно выдохнула.

Раздался шорох, затем треск. Софи сделала шаг назад. Потом еще один. Грудь божественной статуи пошла трещинами. В воздухе запахло сырым камнем. Статуя начала осыпаться мелкой крошкой, и Софи стало ясно, что Бога там не было.

Дрожащей рукой она подняла нимб над головой и отпустила. Костяной обод встал на место. Интересно, что сделают с ее душой за это разоблачение?

За спиной послышалось хлопанье крыльев, наполняя зал храма ангелами, во главе которых летел Гавриил.

Они пали ниц перед тем, что осталось от статуи, а Софи поспешила убраться оттуда, по дороге вздрагивая от громогласной молитвы Гавриила, который просил Бога вернуться.

У входа Мортем остановилась, глядя под ноги. Ступени храма обрушились, и на их месте зияла дыра. Глубоко вдохнув и зажмурившись, как делала это всегда перед погружением в воду, она храбро шагнула в бездну.

Теперь точно эпилог

Инсбрук спал. Стены родного Хофкирхе подсвечивались уличными фонарями. Блеклую луну наполовину скрывали облака, зацепившиеся за горные пики. Пахло морозом и еле ощутимо – ладаном. Она улыбнулась, плотнее заворачиваясь в балахон, из-под которого выглядывали обрывки платья. Холодный асфальт заставил босоногую Софи поджать пальцы. Она двинулась вдоль стены, направляясь к черному входу. Софи надеялась, что Абраксас сумел выполнить ее наставления.

У дверей церкви на пороге сидела знакомая фигура. Софи ускорила шаг, а он поднялся ей навстречу. Абраксас в рясе священника выглядел худым до измождения, но при виде Мортем широко улыбнулся.

Оставшиеся пару метров Софи пробежала и обняла его, пряча лицо в складках рясы.

– Софи! Хвала новому Аду! Как я рад видеть тебя живой!

– Абраксас! – Она запрокинула голову, рассматривая его и чувствуя, что сейчас заплачет. – Ты смог?

На соседней стороне дороги просигналила машина, которую Софи сначала не заметила. Абраксас поднял руку и помахал. Зарычал мотор, красный «Мустанг» покатил вверх по улице, напоследок мигнув фарами.

– Смог, хотя и не без трудностей. К слову, Вильгельм и Фауст помогли мне со статуями и установкой их в церкви. – Он прожег ее колючим взглядом. – Я видел твою смерть, я скорбел. – Абраксас замолчал, словно снова переживал эти эмоции. – Тебя не было целый месяц, Софи! Я почти потерял веру в то, что ты сможешь или захочешь вернуться к нам.

Она отстранилась и потерла друг о друга замерзшие руки.

– В какой-то момент мне хотелось остаться, но помнишь, я дала обещание. Да и Рай! Ты бы видел это место и его обитателей. Они все словно спокойные жуткие куклы, вечно живущие в созданной для них клетке.

Она поежилась под его взглядом то ли от холода, то ли от недоверия, которое проскользнуло в глазах.

– Прости, – сказала Софи уже тише. – Время там течет иначе. Пойдем будить наших?

Напряженное лицо Абраксаса немного расслабилось. Он потрепал ее по волосам и отпер ключом дверь. Из Хофкирхе дохнуло ароматом свечей, ладана и сырости, и эта смесь показалась лучшим в мире запахом. Софи повернулась к Абраксасу и протянула руки ладонями вверх, а он достал нож из кармана рясы и сделал глубокие надрезы ровно по линиям жизни, которые пересекали кожу.

Она отодвинула тяжелые бордовые занавеси и ступила внутрь. Демон остался в дверном проеме.

Тусклый свет пробивался сквозь витражи, и двадцать семь фигур отбрасывали длинные тени на мраморный пол. Она подошла к двум крайним статуям, бронза на которых еще не успела потемнеть от времени. Роули был новым Альбрехтом, а Дагмар – королевой Елизаветой.

Сердце гулко билось о ребра, ладони стали влажными, а пульс от волнения бился в висках. Софи протянула окровавленные руки и положила их на две бронзовые статуи.

– Я приказываю тебе проснуться, Аластер Роули! Я приказываю тебе проснуться, Дагмар! Восстаньте, моя черная свита, ибо мы триедины и связаны!

Она ощутила, как над головой, словно ее естественное продолжение, появился нимб, а глаза стали лучше видеть в полумраке.

Бронза треснула, но не осыпалась. Она начала стекать с голов, как свечной воск, но не застывала, а впитывалась в живую плоть Аластера и Дагмар. Они оба рухнули с постаментов на пол, и Софи, растерявшись, попросту не успела их подхватить.

Роули очнулся, закашлялся и открыл сверкнувшие желтым глаза.

– Софи, – хрипло прошептал он.

Она хмыкнула, замечая, как рядом заворочалась Дагмар.

– Туше! Помнишь, как совсем недавно так лежала я, а ты смотрел на меня сверху вниз и хотел убить?

Уголки губ Роули дрогнули, он быстро поднялся и, схватив Софи, сжал в объятиях, лихорадочно осыпая лицо горячими поцелуями. За спиной тяжело вздохнула Дагмар и медленно пошла к выходу.

– С кем ты заключила сделку, чтобы мы могли жить? – на секунду перестав целовать ее, спросил Аластер.

– Со Смертью, – ответила она. – Помнишь, я говорила, что Смерть тебя помнит? Только оказалось, что она и правда помнит нас обоих.

Он склонил голову, коснулся лбом ее лба. Погладил пальцами подбородок и прижался губами к ее рту, заставляя Софи умирать от нежности.

Запах жженой кожи они почувствовали одновременно.

– Прах! – Роули принялся танцевать на месте, в то время как тлела кожаная подошва его средневековых сапог. – Пойдем отсюда, Мортем. Церкви меня не любят, особенно Хофкирхе.

«Зато тебя люблю я!» – подумала Софи и поспешила за ним.

Спустя время в церковь Хофкирхе добавили статуй, и их снова стало двадцать восемь.

Три полосы на руке обрели популярность во всем мире, и после Карла такую татуировку сделали многие главы государств. Это положило начало новой веры в Троицу.

Лилит воцарилась на троне, как Повелительница Ада, вводя новые законы, устанавливая свои порядки. Прошло несколько войн и крупных стычек, прежде чем демоны приняли ее как новую владычицу. Софи и Аластер стали частыми гостями в Преисподней, наведываясь, чтобы помогать с управлением.

Фауст на время отошел от дел ордена, переложив управление на одного из членов. Он уехал в Ватикан на аудиенцию к Папе Римскому. Дэниэль хотел наладить с католической церковью дипломатические отношения, так как будущее теперь виделось туманным и устрашающим. Бога не оказалось на небесах, и вопрос, который мучил всех знающих об этом: как скоро начнет разрушаться вера и начнет ли вообще? Ведь за этим мог последовать хаос. Энсиа, которых усмиряли церковные обряды и атрибуты, в теории перестали бы их бояться. Все это требовало осмысления и подготовки к новым реалиям.

Абраксас и Дагмар, все так же ругаясь между собой, осели в Праге. Роули сделал их совладельцами Абсентерии на перекрестке.

После рассказа Мортем о том, что она видела в Раю, Аластер и Лилит задумались о том, как перестроить Ад таким образом, чтобы в случае полного закрытия врат, праведные души могли бы попадать к ним, но не проходить гору грехов, а, скажем, наставлять тех, кто оступился.

Роули, Лилит и Ниотинский хотели, чтобы души, отбывающие наказание, имели в Аду подобие жизни.

В Богемии установилось зыбкое спокойствие, которое не нарушали ни энсиа, ни люди. Однако Софи ощущала, что грядут перемены. Бог ушел с небес. Он покинул землю, бросил своих детей, а значит, место на белом мраморном троне свободно. Место, на которое очень скоро кто-то захочет сесть.

Кто-то древний и забытый.

Кто-то спрятанный в земле.

Ночью на перекрестке стояла высокая девушка со светлыми кудрями. Она только что зарыла подношение ровно посреди схода четырех дорог и встала на него. Позади на обочине был припаркован внедорожник марки «Шкода».

Тишина уплотнилась. Замолкли ночные птицы, стихли шорохи в лесу рядом, даже ветер перестал кидать локоны ей в лицо.

Она сжала кулаки и переступила с ноги на ногу, но не ушла. Резкий шорох заставил ее посмотреть за спину. В темноте мелькнули красным глаза, и животное скрылось в высокой траве.

Незнакомка обернулась и вздрогнула, чудом не закричав. Напротив нее стояли двое: мужчина в костюме и девушка в сером пальто, над головой которой висел нимб из черных костей. Выйдя вперед, мужчина засунул руки в карманы брюк и бархатным тоном поинтересовался, словно спрашивал о погоде:

– Хочешь заключить сделку?

КОНЕЦ

Дополнительная глава

К северо-западу от Богемии

Абраксас

После ухода Софи и Роули Дагмар, хлопнув дверью, скрылась в своей комнате. Абраксас оглядел пустой коридор, нахмурился и пошел к себе, чтобы одеться для поездки.

Получив возможность снова быть живым, он ценил все, что имел. Особенно комнату, в которой сейчас жил. Широкая кровать, черный стеллаж под книги, такого же цвета шкаф и небольшой стол с лежащим на нем ноутбуком приводили Абраксаса в блаженство каждый раз, когда он заходил. Это место было только его. Конечно, за все платил Роули, хотя найти золото или деньги не было проблемой для Абраксаса. Он попросту не видел в них ценности. Когда Абраксас рассказывал Софи о джиннах, слишком о многом пришлось временно умолчать. Например, о том, что джинны могли находить драгоценные камни. Не рассказал Абраксас и о своей особенности, которая заключалась в том, что представители его расы не могли жить в одиночку. Они притягивались друг к другу, как пазлы одной картины. Он знал, что рано или поздно его найдет кто-то из черной свиты, поэтому втайне хотел отыскать их первым и отнюдь не потому, что скучал. Скорее, чтобы обезопасить свою семью, состоящую из Софи, Дагмар, Роули и даже Фауста с Вильгельмом.

Абраксас снова вспомнил умершего друга и невольно сжал кулаки. Абраксас никому не показывал того, насколько дорог ему был Цейн и как его не хватало.

Он открыл шкаф и провел рукой по ряду из пяти джемперов, развешанных по цветам. Абраксас любил порядок во всем. Люди часто говорили, что знаки зодиака влияют на личные качества, и если бы Абраксас был человеком, то непременно родился бы под знаком девы.

Он выбрал серый джемпер и такого же цвета брюки. Быстро оделся, а затем наклонился зашнуровать ботинки.

– Готова, – раздался рядом девичий голос, в котором сквозило нетерпение.

Дагмар показалась в дверях его комнаты. Вся в черном: строгое пальто, под ним футболка, приталенные брюки и ботинки на толстой подошве. Пшеничного цвета волосы, доходящие до плеч, придавали ее облику нежности.

– Спрошу так, на всякий случай – ты уверена?

Дагмар в ответ сверкнула глазами, лицо исказила гримаса злости, и Абраксас усмехнулся.

– Понял-понял.

Он пропустил ее вперед и запер дверь квартиры на ключ. Спускаясь вслед за Дагмар в подземный паркинг, Абраксас возвращался мыслями к Софи. Следовало переговорить с Роули и оставить святую в Праге, а самим уехать в Гоуску. Он боялся за нее и не хотел, чтобы Софи вновь видела, а тем более испытала на себе ужасы Ада.

Ночная дорога стелилась под колеса «Доджа» черным полотном. Он смотрел вперед, наслаждаясь скоростью железного монстра и ловкостью Дагмар, которая управляла им. К слову, века заточения в статуях лишь усилили его интерес к человеческим изобретениям.

Например, церковная верхушка обсуждала многие научные достижения в Хофкирхе, позволяя черной свите слушать и обучаться. А последние столетия люди так и вовсе постоянно шептались о своих делах на молитвах и литургиях, не особо боясь гнева Господнего.

Хофкирхе не ранил джиннов, заключенных в бронзу, так как металл и заклятия, которые опутывали сосуды, хранили их, словно драгоценности в сейфе. Позволяли слушать и видеть, но не разрешали ощущать. Абраксас не чувствовал запахов, не ощущал вкусов до той поры, пока бронза не скатилась с тела подобно воску. Пока сила Софи не призвала их.

В первые секунды, когда это случилось, он на мгновение застыл, придавленный запахами. Дышал церковным воздухом, в котором витали ароматы из кадил, дымка тлеющих свечей и холод мрамора.

Абраксас знал, кого должен найти. Маленькую дочь священника, которая играла у его постамента. Он чувствовал ее и знал примерное направление, словно путник, ищущий далекий оазис среди пустыни.

Софи стала для него откровением. С тех самых пор, когда он услышал детский лепет у постамента, увидел девочку с длинными косицами, искренне рассказывающую ему свои первые тайны, делящуюся сердечным теплом. Абраксас никогда не знал, что такое надежда, но именно Софи заставила ее ощутить.

Его сущность нашла в этой девочке спасение от безумия, которому подверглись джинны из-за долгого заточения. Они создания настолько древнего Бога, что даже его имя со временем стерлось. Люди считали, что джинны сотканы из пламени, но на самом деле они – плод всех стихий. Соблазнившись Дьяволом, которого в то время звали Иблисом, они переняли его повадки и привычки людей. Из-за этого джинны разобщились и стали одиноки.

– Ты молчишь? – удивилась Дагмар и на секунду повернула голову в его сторону. За всей кажущейся грубостью он видел ее страдающую душу.

– Скажи, если переворот удастся и Софи отпустит тебя, что ты будешь делать?

– Спроси у меня, когда это случится, – засмеялась она и убрала прядь волос, упавшую на лицо.

До него донесся пряный аромат корицы с дымом. Абраксасу хотелось пропустить ее светлые пряди между пальцев и ощутить, такие ли они мягкие, какими выглядят. Он желал попробовать на вкус сурово поджатые губы, которые она красила в ярко-красный, но это не представлялось возможным. Дагмар ставила его на место всякий раз, когда он пытался оказать ей внимание. Она дала понять, что видит в нем лишь одного из черной свиты Софи, и ему пришлось на время отступить.

У него не возникало желания касаться кого-то так, когда был джинном. Но после того как он спустился в Ад и стал чем-то новым, все изменилось.

– То есть ты не строишь планов? – Абраксас рассматривал ее профиль, освещаемый только мерцанием приборной панели.

– Мой единственный план – убить Сайласа, – процедила Дагмар.

– А потом? – не отступал Абраксас.

– Потом я сделаю все возможное, чтобы Софи и Роули остались в живых.

– Ладно, Софи. Но почему Роули? Из-за сделки? – Ему действительно стало интересно. Дагмар, кем бы она ни была, доказала свою преданность, хотя он долгое время считал, что она ведет какую-то свою игру.

– Из-за Софи. Она его любит.

Абраксас не смог скрыть понимающей ухмылки, хотя то, что на свое будущее ей было плевать, его отчего-то взволновало.

– Ну а ты? Что собираешься делать, помимо того, чтобы бесконечно запихивать в себя новую еду?

Абраксас стиснул пальцами сиденье, и она заметила это. Дагмар иронично хмыкнула:

– Кажется, я знаю ответ. Будешь искать их, да? Потерянные кувшины с твоими собратьями.

Абраксас отвернулся к окну, пытаясь разобраться в том, что чувствовал. Он и сам не знал наверняка, зачем хотел найти оставшуюся черную свиту. Из-за одиночества? Однако Абраксас больше не был одинок. Соломонова свита, которая осталась в кувшинах, затопленных в озере, рано или поздно выберется, и тогда всех, кто попадется ей под руку, ждала беда. А особенно черную свиту, которая не помогла своим. Так что он все-таки хотел с ними сделать? Спасти или уничтожить?

– Их осталось немало. Возможно, они свободны и прячутся среди людей, а быть может, уже примкнули к Феру Люцию.

– Так в Ад ты вызвался не только потому, что хочешь помочь Роули, – удовлетворенно заключила Дагмар.

– Нет. И я не верю, что затея Роули увенчается успехом. Дьявол никогда не уступит свой трон, разве если только сам этого не захочет.

Он вдруг понял, как они похожи с Роули. Ведь Абраксас был следующим по силе после предводителя джиннов – Баала. И как Роули с Фером Люцием, так и Абраксас вечно ставил под сомнение приказы и правила сильнейшего среди них.

– Он не захочет, – отрывисто бросила Дагмар. Из чего Абраксас сделал вывод, что, помимо мести Сайласу, она хранит и другие тайны, касающиеся того времени, когда она была в Аду.

– Я бы не был так уверен. Фер Люций может просчитывать наперед многое, и, если в этом будет его личная выгода, он непременно сделает так, как захочет. Даже если это касается господства над Адом.

Дагмар снова поджала губы, определенно несогласная с его выводами, но не стала продолжать разговор. Луч фар «Доджа» выхватывал на короткие мгновения асфальт из темноты. Абраксас видел, как много злого, темного в мире, но знал, что свет в любом случае есть в нем и борется с тьмой, как фары с темнотой: пусть на короткое время, но отвоевывая себе право на существование.

– Пока ты снова не начал выспрашивать, лучше найди в интернете все, что есть на адвоката, чью личину носит Сайлас.

– Только после того, как ты расскажешь о нем сама, – попытался торговаться Абраксас.

Дагмар, как ему показалось, нервно провела пальцами по рулю, будто на ходу придумывая, что бы соврать.

– Он демон. Что еще ты хочешь услышать?

Он повернулся к ней и постучал пальцем по губам, словно бы обдумывая ответ.

– Зная тебя, а я думаю, что хотя бы немного, но тебя знаю, – ты собрала все фрагменты его жизни как до, так и после обращения в демона.

– Ладно, ты прав, – выдохнула Дагмар. – Это слишком личное, поэтому я ни с кем не делилась.

– Кроме Роули? – насмешливо уточнил он.

– Нет. Аластер сам находит то, что ищет, и для этого ему не важно, кем был Сайлас при жизни и что делал после смерти.

«Додж» тем временем проехал границу Чехии и Германии. Полицейский скользнул внимательным взглядом по номерам и тут же махнул рукой, чтобы они не задерживали движение.

– Сайлас до обращения владел пансионатом для сирот. Не стану тебе рассказывать, что там творилось.

Абраксас сел ровнее и молча слушал, как Дагмар кипящим от гнева голосом рассказывала про своего врага.

– После того как Сайласа убили его же воспитанники, в подвалах под поместьем нашли останки сотен людей, и там были не только дети. Попав в Ад, он взошел на пятый круг. Похоть – вот его суть. По слухам, он готовился сместить князя и занять его место, но сбежал в мир живых, едва врата открылись благодаря фюреру и его оккультным опытам. Больше в Ад он не возвращался.

Она замолчала, а Абраксас достал мобильный. Техника, придуманная людьми, была легка в использовании, и он мог поклясться, что хоть человечество порочно, лживо и несовершенно, но большая часть открытий – их заслуга. Естественно, за редкими исключениями, когда помочь с этими самыми открытиями просили демона в обмен на душу. Однако в любом случае искра идеи чего-то великого всегда рождалась именно в человеке, а не в энсиа. Наверное, в этом и заключался секрет мирового баланса: у людей был талант творить, а у энсиа – неподвластные пониманию силы.

– Так... – Длинные пальцы быстро листали ссылки по запросу. – Герр Герман Шонн. Практикующий адвокат по бракоразводным процессам. С отличием окончил Мюнхенский университет, член международной ассоциации адвокатов. Порядочный семьянин.

Абраксас повернул экран и показал фото адвоката с женой и двумя мальчиками лет десяти. С изображения смотрел подтянутый мужчина с аккуратной бородкой, лет сорока на вид. Лицо Дагмар, казалось, окаменело. Сжатые челюсти выдавали злость, когда она отвернулась от экрана и прибавила скорость. Абраксаса резко вдавило в кресло, «Додж» взревел и еще быстрее понесся по трассе.

– Интересно, как давно Роули знал, где его искать? – скучающим тоном подлил масла в огонь Абраксас спустя всего через пару минут, как она увидела фото.

– Думаешь, он специально держал меня на поводке, как послушного адского пса?

– Уверен.

– Почему же отдал адрес сейчас?

– Софи. Она очень на него повлияла.

Дагмар крепче сжала руль и на полной скорости вошла в поворот, да так, что машину занесло почти на ограждение трассы. Абраксасу нужна была Дагмар в таком состоянии. Пусть отомстит без сомнений, и они смогут быстрее вернуться. Ему не хотелось оставлять Софи без защиты так надолго.

Они достигли дорожного знака с названием «Дрезден» и въехали в вечерний город.

– Мы отправимся по указанному в визитке адресу? – спросил он.

Дагмар зло оскалилась, приятные черты лица исказились:

– Нет, мы едем прямо к нему домой.

Абраксас снова отвернулся к окну, ощущая не торжество победы от собственных действий, а скорее тоску. Дрезден молчаливо раскинулся у черных вод Эльбы. Мрак ночи в нем переплетался со светом многочисленных фонарей в странном, почти гипнотическом танце. Город весь состоял из величественных линий готических шпилей и потемневшего от времени и печали камня. Здания старой части стояли вплотную друг к другу, словно стремились спрятать что-то между своими древними телами. Стрельчатые окна храмов напоминали разинутые в крике рты, а водостоки и гаргульи, искривленные и покрытые зеленым налетом, застыли в вечном язвительном смехе. По пустынным улицам прогуливались редкие прохожие.

Адвокат с семьей жил недалеко от центра в небольшом особняке. Дагмар проехала его и остановилась на противоположной стороне улицы. Заглушила мотор и повернулась, рассматривая окна, в которых горел свет.

– У нас есть план? – спросил Абраксас.

– Есть, – тихо ответила она. – Зайти и убить Сайласа.

Дагмар тут же потянулась к двери, намереваясь выйти из машины, но Абраксас схватил ее за локоть.

– Я понял. Плана нет. Тогда позволь предложить свой.

– Валяй, – разрешила она, но глаза опасно сузились, когда Дагмар высвободила руку из его хватки.

– Нужно выманить его на улицу и удостовериться, что это действительно Сайлас.

– Нет. Нам нужно войти. Делать это на улице, значит, привлечь к себе внимание. И у меня есть ведьмовская смесь, чтобы Сайлас не смог выйти из тела.

Она достала из подлокотника тканевый мешочек и засунула в карман.

– А его семья?

– Свяжем и запрем в комнате. – Она наклонилась и, пошарив рукой под сиденьем, вытащила черную ткань.

– Что это?

– Чтобы скрыть лицо.

Абраксас взял у Дагмар ткань, смял в руке и кинул обратно в салон.

– Послушай! Роули вычислил твоего врага. Значит, он здесь, – он показал рукой на дом, – уже давно. Если в этом человеке и правда Сайлас, думаешь, он не озаботился тем, чтобы защитить свое жилье от других демонов?

– Вот это мы сейчас и узнаем, – бросила Дагмар и вышла, захлопнув дверь машины.

Она сунула руки в карманы и, оглядевшись по сторонам, двинулась к калитке особняка. Абраксасу ничего не оставалось, как последовать за ней. Подойдя к резной калитке, они увидели, что дом принадлежал нескольким хозяевам, о чем свидетельствовали четыре таблички с разными фамилиями. Напротив каждой была встроена кнопка звонка. Недолго думая, Дагмар нажала на выпуклый круг напротив надписи Шонн. Абраксас удивленно присвистнул, но от комментариев воздержался.

– Слушаю, – раздался строгий женский голос из динамика домофона, который они не сразу увидели.

– Добрый вечер, фрау Шонн, – поприветствовала ее Дагмар на немецком. – Мы из полиции, хотели бы задать пару вопросов вашему мужу.

– Что-то вы поздно для визитов, – тут же ответила фрау Шонн. – Германн должен приехать с минуты на минуту. – Ее голос показался Абраксасу слишком нейтральным, даже безэмоциональным. – Я бы пригласила вас в дом, но дети болеют гриппом.

– Мы подождем снаружи, спасибо. – Дагмар отошла от калитки и посмотрела на Абраксаса.

– Ты что-то почувствовала?

– Что именно?

– Слишком ровный голос.

– И что? Для немцев это нормально.

– Она живет с одержимым. Она как минимум должна хоть что-то ощущать, но в ее словах не было никаких эмоций.

– Возможно, Сайлас шантажирует ее детьми? – предположила Дагмар.

Они двинулись к машине, но Абраксас, словно что-то забыв, обернулся. Он мог поклясться, что увидел в единственном светящемся окне первого этажа мужской силуэт, который тут же исчез.

– Возвращаемся! Он в доме, – прошипел Абраксас, и на лице Дагмар отразилась ненависть, смешанная с предвкушением.

На улице было все так же тихо и пустынно, поэтому они, не сговариваясь, перемахнули через калитку и устремились к дому.

Абраксас показал направление, намереваясь войти через черный ход или балкон. В задней части особняка находился еще один вход, но Дагмар сначала обошла здание, рассыпая по всему периметру что-то, похожее на соль. У задней двери она остановилась, пропустила Абраксаса и замкнула круг, высыпав оставшуюся смесь за ними. Он подумал, что как бы Дагмар ни была ослеплена местью, она все же позаботилась заранее, чтобы Сайлас не смог сбежать из тела адвоката раньше, чем они до него доберутся.

Абраксас быстро справился с замком, и они проникли в отделанный мрамором подъезд. Квартира номер три, в которой жила семья адвоката, была украшена к Хэллоуину: возле порога стояли две тыквы, а на двери висела искусственная паутина. Это показалось Абраксасу насмешкой над ничего не подозревающими людьми, которые жили по соседству.

Абраксас вдавил кнопку вызова. За дверью что-то рухнуло на пол. Они быстро переглянулись. Дагмар дернула ручку, с треском выломав замок.

Дверь распахнулась, и свет, до этого горевший в квартире, погас. Дагмар вознамерилась войти первой, на ходу доставая охотничий нож. Абраксас придержал ее за локоть так, чтобы они оказались плечом к плечу. Она зло сузила глаза, показывая, что это ее битва. Ответить он не успел.

Дверь за ними захлопнулась сама, и они тут же напали. Адвокат и его жена. В тусклом свете от фонарей, который пропускали окна, глаза хозяев квартиры казались черными влажными камнями. Сайлас попытался достать Абраксаса, но тот уклонился и, изогнувшись, вогнал когти в его плечо. Дагмар рядом сцепилась с женщиной, которая, по-видимому, и отвечала им по домофону. Сухопарая, высокая одержимая схватила Дагмар за волосы, пытаясь нанести удары по лицу.

Вспыхнул свет, заставив Абраксаса на мгновение зажмуриться. Когда он распахнул глаза, в него с тихим хлопком выстрелили сначала в живот, а затем в грудь, заставляя рухнуть на одно колено. Дагмар где-то сбоку вскрикнула от боли, получив причитающуюся ей дозу свинца.

Абраксас инстинктивно принял демоническое обличье, обрастая броней, чтобы пули не смогли принести большого вреда.

– Кто вы? – Пистолет с глушителем держал один из близнецов. Второй стоял за спиной Дагмар, вонзив ей в спину охотничий нож.

Гостиная до их появления была идеальной: ковры, мебель в одном сером тоне, деревянный пол и картины в рамках. Комнату украшала люстра с множеством кристаллов, которые отбрасывали блики на белые стены.

Самым странным в идеальной гостиной была семья одержимых, которые действовали сообща. Ни Абраксас, ни Дагмар такого не ожидали. Сайлас и его «жена» замешкались, рассматривая древние руны на броне одного из черной свиты, и это стало ошибкой.

Дагмар с ножом в спине схватила мальчика, намереваясь свернуть шею. Одержимая женщина замерла, неотрывно смотря на них. Второй близнец целился в Дагмар, которая прикрылась его братом.

– Не убивай! – Сайлас бросился в ее сторону, но Абраксас не позволил, оказавшись рядом с ним и вонзив когти ему под ребра.

– У тебя здесь семья? – издевательски засмеялась Дагмар, царапая когтями шею мальчика.

– Кто ты, Фер бы тебя побрал? Давай договоримся! Оставь его! Я не хочу проблем.

Лицо мужчины побледнело, на лбу выступил пот. Казалось, он говорил искренне, чем еще сильнее удивил Абраксаса.

– Сайлас! – протянула она, ухмыляясь. – Дагмар. Дагмар Кениг. Помнишь? Ты пытал меня и мою семью до смерти, вселившись в моего мужа.

Сайлас обеспокоенно переглянулся с одержимой женщиной, словно безмолвно с ней разговаривал. Она осталась стоять на месте, не сводя глаз с Дагмар.

– Дагмар, – голосом, в котором явно слышалось узнавание, произнес Сайлас. – Значит, пришла отомстить?

– Ну уж точно не разговоры вести!

Раздался тихий хлопок. Мальчик выстрелил в Дагмар. Она дернулась, и пуля попала его близнецу между глаз.

– Нет! – крикнула одержимая с такой болью, словно только что потеряла собственное дитя.

Женщина зарычала, Сайлас вывернулся из захвата Абраксаса, а мальчишка уронил пистолет и кинулся к мертвому брату.

Дагмар перехватила Сайласа, сцепившись с ним на ковре гостиной, а Абраксас поймал женщину за шею и, придушив до потери сознания, положил на пол.

Сайлас, выдернув нож из спины Дагмар, всадил его ей в бок, заставляя вскрикнуть. Абраксас, молниеносно оказавшись рядом, дернул его на себя, ударил в челюсть, а затем получил ответ в виде царапин от когтей на лице. Абраксас улыбнулся, слизнул кровь с губы и кинулся на противника, все еще пытаясь сдерживаться.

– Кто ты? Ты из черной свиты? Я недавно видел таких, как ты. Отпусти, и я скажу где. – Сайлас хрипел и пытался торговаться, но Абраксас ему не дал.

– Сам найду!

Несколько секунд ему и правда хотелось узнать, кого из черной свиты и где видел этот демон. Будь он похож на Флагу, убил бы всех в этой комнате, включая Дагмар, и тут же отправился бы на поиски. Никто бы не смог его остановить. Однако тепло, которое он начал чувствовать при воспоминании об их команде, о том, как они вместе искали потерянные страницы, было гораздо ценнее, чем вся черная свита, вместе взятая. Его выбор стал очевиден задолго до поездки в Дрезден. Абраксас выбрал Софи, Роули и Дагмар, а также всех тех, с кем познакомился в Праге.

Сайлас взвыл, окровавленный, злой и, как почудилось Абраксасу, обезумевший от утраты. Пока Дагмар вытаскивала из себя нож, Сайлас вывернулся из хватки, ударил Абраксаса о стену так, что кость на плече вышла из сустава, и скрылся за балконной дверью. Абраксас с трудом вправил руку обратно, еще раз ударившись об стенку, и нашел Дагмар в гостиной на полу. Она душила противницу ногами и, видимо, преуспела, потому что тело под ней снова обмякло.

Она отпихнула от себя жену адвоката и поднялась.

– Мы ее свяжем и оставим. – Абраксас приблизился и помог Дагмар подняться.

– Нет. Мы ее убьем, – прошипела она в ответ.

– Ты же понимаешь, что внутри нее человек? Женщина, которая ничего не сделала.

– Я уже убила ребенка, если ты не заметил. Не старайся меня разжалобить. Сайлас уйдет, если мы не поторопимся.

– Дагмар! – только и успел крикнуть он.

Она рассекла когтем вену на руке одержимой, и кровь начала заливать светлый ворсистый ковер гостиной, быстро превращая его в бордовое болото.

Абраксас откинул Дагмар к стене.

– Посмотри на них! Что ты видишь?

– Пошел ты! Я пришла отомстить!

– Сайласу! Не им! Они стали семьей, как бы жутко это ни звучало. Мы с тобой, Софи и Роули в некотором роде – тоже. И не говори мне, что ты этого не чувствуешь!

Она посмотрела на одержимого мальчика, который обнимал тело своего брата и тихо всхлипывал, и на женщину, лежащую на полу. Дагмар сглотнула, стиснула кулаки и нехотя обратилась к ребенку:

– Помоги своей... – она кивнула на женщину, – кто она там тебе, чтобы не истекла кровью.

За окном взвизгнули шины, и они, не сговариваясь, кинулись к балкону. Семейная «Ауди» как раз в этот момент сорвалась с места.

– Стали семьей, говоришь? Он бежит как трус, – шипела она, пока садилась в «Додж» и заводила мотор.

– Ты не такая, как он.

Дагмар бросила на него взгляд черных глаз и низким, полным ярости голосом произнесла:

– В некотором роде я даже хуже.

Дагмар вывернула руль, поворачивая за угол. В конце улицы мелькнула «Ауди» Сайласа. Дагмар вдавила педаль газа, и «Додж», послушный ее воле, зарычал и рванул вперед.

– Нам не нужны проблемы с полицией.

– Я больше тебя не слушаю, – отрезала она. – Ты поехал со мной помочь или отговорить?

– Помочь, поэтому и говорю: ты ослеплена местью и готова убивать всех, кто помешает. Так нельзя.

Единственное, чего хотел Абраксас – это сделать так, чтобы ей стало легче. Дагмар, словно дикобраз, иголками отгородилась от мира, боясь лишний раз довериться или влюбиться. Жажда мести огнем сожгла все чувства.

– Или замолчи, или выметайся из машины, Абраксас.

Он априори был сильнее, но промолчал и проглотил ругательства, которые так и вертелись на языке.

Они покинули Дрезден. Следом за «Ауди» «Додж» вылетел на трассу, прибавив скорости.

– Куда ты едешь? – спрашивала Дагмар, не отрывая взгляда от машины Сайласа.

Она все никак не могла подобраться к нему вплотную: мешали авто, летящие на максимальной скорости непрекращающимся потоком. Ночью движение было такое же оживленное, как и днем. Сайлас съехал с трассы, повернув на проселочную дорогу. Дагмар проследовала за ним.

Свет фар выхватил указатель с названием «Саксонская Швейцария. Природный заповедник». «Ауди» вырвалась и понеслась вперед, Дагмар переключила передачу и прибавила газу, давая яростно рычащему «Доджу» догнать врага. От скорости все чувства Абраксаса обострились, разжигая внутри то первобытное пламя стихий, из которого вышли все джинны. Его кожа казалась застывшей магмой, пульсирующей от темного жара. Пальцы увенчали когти, и он сдерживался, чтобы не принять полное демоническое обличье прямо в машине.

Абраксас посмотрел на девушку за рулем. Дагмар, ловко управляющая железным монстром, была восхитительна и казалась ему древним женским божеством, спустившимся на землю, чтобы покарать недостойных.

«Ауди» скрылась в арке, над которой висела табличка «Бастай». «Додж» нырнул следом, не снижая скорости. Они ехали по узкой дороге, по обеим сторонам которой рос густой лес. Абраксасу тоже стало любопытно, куда пытался сбежать Сайлас, или он не бежал? Почему он не вышел из тела, ведь так было бы легче скрыться от них? Он их заманивал!

– Тормози! – заорал он. – Это ловушка!

Но было поздно. Сайлас резко ушел в бок, и Дагмар на полной скорости врезалась в какие-то каменные выступы. Сила удара сдвинула камни. Они исчезли, и «Додж» потянуло за ними.

Все происходило стремительно. Абраксас понял, что они сейчас сорвутся в пропасть. Он дернул ремень Дагмар и крепко сжал ее локоть. Впервые на лице у нее отразился страх. Абраксас открыл дверь и прыгнул из накренившейся машины, стараясь одной рукой схватиться за бетонную кромку дороги, а второй удержать девушку.

Машина опасно дернулась, но все еще не рухнула в пропасть. Абраксас помог Дагмар дотянуться до выступа и выбраться первой. Раздался удар, и она упала, но смогла в последний момент зацепиться за корни деревьев, растущие ниже того места, где висел Абраксас.

Убедившись, что с ней все в порядке, он одним прыжком оказался на дороге, где его ждали когти Сайласа. Только вот обычный демон против Абраксаса – словно кот против льва. Ударив в ответ, он услышал позади, как на дорогу выбралась Дагмар. Достав из кармана кусок провода, вырванный из квартиры в Дрездене, Абраксас накинулся на противника и, отбивая удары, ловко перехватил левую руку Сайласа, чтобы три раза обвить его запястье.

– Если уверена, то сделай это! – обернулся он к Дагмар, но ее не нужно было просить.

Она напала в демоническом обличье. Опасная, мертвенно-бледная и с горящими глазами. Дагмар одновременно пугала и завораживала. Острые лезвия ее когтей глубоко вошли в тело Сайласа. Его лицо перекосила гримаса то ли боли, то ли ужаса. Он упал, а Дагмар, сев сверху, все кромсала и кромсала тело.

Где-то глубоко внутри Абраксас ощутил укол вины за смерть человека, в котором сидел Сайлас. Но возиться с тем, чтобы доставить его Ордену для экзорцизма попросту не осталось времени, да и Дагмар не позволила бы, а это ее месть, и Абраксас уважал ее право. Он считал победой одно только то, что она пощадила женщину и мальчика, пусть те были одержимы и поддерживали ее врага.

Дагмар, пошатываясь, отползла, убрав обличье. Посмотрела на руки в крови, села рядом с мертвым телом на асфальт и расплакалась. До этого Абраксас не знал, что она способна на это. Свет фар падал на ее спину, делая похожей на кровавого ангела.

Он присел рядом и положил руку на плечи, привлекая к себе. Дагмар вытерла слезы и улыбнулась, когда посмотрела на него. Она не отстранилась и позволила ему прикоснуться.

Абраксас хотел медленно наклониться к ее лицу. Его взгляд задержался бы на ее губах дольше, чем обычно, а потом... Потом аромат корицы, ее аромат танцевал бы у него на языке.

От этой фантазии внутри все замерло в предвкушении. Но он не позволил себе сделать это. Абраксас лишь обнимал девичьи плечи, едва касаясь, давая Дагмар время прийти в себя.

Она отстранилась первой и хрипло попросила:

– Набери Софи.

Абраксас встал и помог Дагмар подняться.

Он нажал кнопку вызова, и послышался гудок ожидания.

Один.

Второй.

Третий.

Спустя еще три он быстро сбросил и набрал Роули, но ситуация повторилась.

Тьма вокруг стала гуще, а воздух пропитался странным запахом – смесью крови, камня и чего-то, что напоминало Абраксасу Ад.

– Звони Фаусту и Вильгельму, – бросила Дагмар, на ходу вытирая от крови лицо и руки собственным пальто.

Она подошла к заведенной «Ауди» и села за руль, а Абраксас упал на пассажирское, не прекращая звонить.

Им требовался экзорцист и перекрытый для посторонних замок Гоуска. Прямо сейчас. И хорошо бы Фауст помог убрать все на Бастае, а особенно – починить любимого монстра Роули. Потому что если Аластер вернется и узнает о разбитом «Додже», то непременно устроит Ад им с Дагмар.

Благодарности

Прежде всего, хочу сказать спасибо моей маме за поддержку! Люблю!

Спасибо мужу за то, что первым читал черновик книги и спорил о персонажах. Ты мой герой!

Благодарю моих прекрасных бет, которые читали и комментировали «СТП». Алиса Мейн и Анна Ильина – вы самые лучшие! Спасибо!

Хочу сказать спасибо Николь – художнице и другу, которой так понравились предыдущие книги, что она стала амбассадором артов персонажей, художником в книге и ангелом-хранителем «СТП». Я бы без тебя не справилась!

Спасибо огромное Карме, которая нарисовала прекрасные иллюстрации! Спасибо за твою поддержку. Ты крутая!

Отдельная благодарность моему редактору Лео! Ты всегда ведешь за руку на пути к изданию, в работе с тобой комфортно и легко. Ценю!

Спасибо Лили Мокашь и Саше Черединой за то, что в числе первых прочитали историю и оставили свои впечатления на обложке! Лили, мое тебе отдельное «люблю» за бетаридинг и писательские советы.

В этот раз я не забыла и благодарю литредакторов! Особое спасибо хочу сказать Юлии Ременец. Ты веришь в мои истории и буквально разбираешь их по всем смыслам, которые я хотела донести! Юля – спасибо, что ты есть!

Спасибо Саше @amethystbooks за великолепный тизер к книге. Ты творишь красоту!

От всей души благодарю всех причастных к тому, чтобы история попала в руки к читателям!

И вам, дорогие читатели, спасибо, что разделили со мной «Смерть тебя помнит».

Традиционно делюсь списком мест, которые я посетила, чтобы лучше проникнуться атмосферой истории:

◊ Инсбрук и церковь Хофкирхе, Австрия

◊ Нойшванштайн, Германия

◊ Экскурсии по старой Праге

◊ Город Храст, Чехия

◊ Гора Карвендель, Австрия

◊ Замок Груба Скала, Чехия

◊ Дрезден, Германия

◊ Замок Гоуска, Чехия

◊ Бастай, Германия

◊ Кутна Гора: костница и собор святой Барбары. Чехия

◊ Монастырь босых кармелиток, Чехия

Плейлист, под который я писала «Смерть тебя помнит»

•Open Wounds – Sylar

•Sickminded – Sylar

•Night of the Hunter – Thirty Seconds to Mars

•Wonderful Life – Hurts

•Do You Feel Alive – Raphael Lake & Ben Fisher

•Drifting (SISTEK Remix) – Tiësto & Poppy Baskcomb

•Heavy Is the Crown – Linkin Park

•Looking Too Closely – Fink

•Eyes Closed – Imagine Dragons

•Siren – Amanati

•Falling Down – Lansdowne

•Oscillations (feat. Josha Daniel) – Eelke Kleijn

•Savage – Lansdowne

•Too Sweet – Hozier

•The Count – Audiomachine

•Slow – Amanati & Roniit

•We Are – Doe

•Wicked Game – Doe

•Me and the Devil – Gil Scott-Heron

•Devil's Gonna Come – Raphael Lake & Royal Baggs

•Bang Bang – ANIIML & Lila Rose

•RIGGED – The Plot in You

•Brain – BANKS

•Free the Slave – KALEO

•HELLGIRL – Ari Abdul

Вклейка