Name: Царь горы. Игра со смертью
Author: Майя Сотис
ISBN: 978-5-17-162836-9

Майя Сотис
Царь горы. Игра со смертью

В мире, альтернативном нашему, вместе живут обычные люди и змеелюды. Обыкновенная девушка Настя ещё со средней школы знала, где она будет учиться и кем станет. Что же, тогда ей не следовало ссориться с Марком, ведь змеелюды мстительны и безжалостны. Теперь Насте придется сражаться за свою жизнь в игре, в которой никогда не участвовали люди. Против Марка, против его друзей, таких же змеелюдов как он. Против готовых ударить в спину предателей и безжалостной Хозяйки горы. Удастся ли Насте добраться до вершины и остаться собой, или шанса на это она была лишена с рождения?

Для широкого круга читателей.

Глава 1, в которой появляется топор

Настя задумчиво остановилась рядом с бензопилой. Взять в руки не решилась, да и цена кусалась. Всех накопленных карманных денег едва хватит. С другой стороны, а на что ей эти деньги, если она сгинет в горах? Марк дал это понять совершенно ясно, и Настя была не наивной малолеткой, чтобы считать это пустой угрозой.

Хотя наивной она все-таки была, раз ей хватило ума нарушить отцовскую просьбу не лезть на рожон. Ну кто мог вообще догадываться, что это настолько серьезно?

– Вам помочь? – раздался рядом голос, и Настя, поморщившись, отдернула руку от бензопилы. Похоже, она слишком долго маячила рядом с дорогим оборудованием, вот и вызвала интерес у персонала. Теперь не отвяжется.

Настя тысячу раз была в этом большом строительном магазине, но в прошлые разы она была здесь с отцом. Да и что они выбирали? Обои для ее комнаты, смеситель для душа? Вспоминать смешно. Сейчас она бродила среди стеллажей одна и совсем с другой целью, и магазин ей открывался с иной стороны.

Глянула мельком в сторону светловолосой девушки в малиновом фирменном поло и вздохнула. Сейчас она бы много отдала, чтобы поменяться с ней местами!

– Мне никто не может помочь, – тем не менее буркнула она в ответ. – Я сама во всем виновата.

Виноватой при этом Настя себя не чувствовала. Вот ни капельки!

Да, она не изучала культуру змеелюдов и вообще ими слабо интересовалась. Но она точно так же не интересовалась многими народами своей или чужих стран, вообще не увлекалась пересказами сплетен про королевские семьи Европы и даже не пыталась вникнуть в отношения самых богатых людей по версии Форбс. Змеелюды стояли на этой же ступени.

Их не было в детском саду, в который ходила Настя, – якобы они недостаточно хорошо контролируют себя в детстве, и потому находятся первые десять – двенадцать лет на домашнем обучении. Что же, теперь Насте было известно, что и в семнадцать они контролируют себя из рук вон плохо. Только никому эта информация даром не была нужна. Разве что ей, но тоже уже поздно.

В начальной и средней школе Настя тоже не пересекалась со змеелюдами, да и в их «панельке» никто из них не жил. Они иногда попадались ей в больших магазинах или на улице, но Настя обычно ехала в автобусе или шла пешком, а они ехали в дорогих автомобилях. Она не завидовала, вовсе нет. Просто они были сами по себе, а Настя – сама по себе. И так могло продолжаться годами, ведь у Насти по-прежнему не было никаких шансов познакомиться с президентом или кем-то из королевской семьи, скажем, Англии.

Но ей захотелось поступить на геологический, где учился ее отец. А проще всего туда было поступить после лицея. И вот в этом лицее учились многие змеелюды их города.

Так что да, немного Настя была виновата. Знала ведь, что змеелюды там будут, но вовсе не думала об этом. Учиться оставалось всего год, а дальше вуз, работа по профессии, своя или съемная квартира, по субботам ужинать с папой, по пятницам встречаться с подружками...

– Девушка, вам что-то подсказать? – снова тот же противный голос вмешался в ее мысли, и Настя больно прикусила щеку. Никаких семейных ужинов. Никаких встреч с подружками, да их и не осталось толком после того, что случилось. Кто хочет попасть под раздачу? Дурочек, кроме Насти, и нет!

– Да, – Настя повернулась к малиновой и противным голосом протянула: – Только я хочу, чтобы меня консультировал змеелюд.

На этом разговор можно было считать законченным. Оскорбленная консультантша наконец-то уберется, а змеелюды в консультантах?.. Нет, такого Настя не видела ни разу.

Они вообще довольно редко работали где-то, где реально нужно было работать. Раньше Насте представлялось, что каждый змеелюд, родившийся не иначе как с серебряной ложечкой во рту, с детства знает, что станет министром или владельцем многомиллионного бизнеса. Что же, теперь она была уверена, что не ошиблась в этом. Интересно, вот ей было все равно: ее отец работал на заводе, и разницы в том, кто владеет заводом – обычный человек, абсолюд, как было принято говорить, или змеелюд, – для них с отцом не было. А каково этим самым «обычным людям» понимать, что их обходят?

– Добрый день, я могу вам чем-то помочь?

Настя хотела рявкнуть, что она уже ответила, но обернулась и обомлела. Вместо светловолосой девицы рядом с ней стояла змеелюдка. В таком же малиновом поло – консультант магазина, ну и ну!

– Добрый день, – от неожиданности Настя даже согласилась, хотя день был ой какой недобрый. – Это вы мне скажите. Можете?

И она обвела рукой бензопилы.

– Смотря что вы хотите сделать, – змеелюдка позволила себе крошечную улыбку – дернула уголком тонкогубого рта. Но Настя все равно разозлилась. Щеки и часть шеи консультантши Ирины – Настя прочла на бейджике – были плотно покрыты тонкими изящными чешуйками. Она их не скрывала, и по ним Настя легко определила вид – ящерка. Такая же, как Лика и Таня, ее одноклассницы, даже похожа чем-то. Гладко зачесанными волосами, может?

– Убить змеелюда, – Настя сумела сделать голос нежным. – Этим вас можно убить?

Наверное, Ирина и впрямь была хорошим консультантом, потому что даже не вздрогнула.

– Нас можно убить всем тем же, чем и вас, – спокойно ответила она. – Просто попасть сложнее. Но не стоит так открыто заявлять о подобных намерениях. У нас не только схожая физиология, но и одни и те же законы.

– Не везде, – гнев, так внезапно накрывший Настю по отношению к ящерке, которая была вообще-то ни в чем не виновата, отступил, и теперь Настя чувствовала только смущение. – На горе у вас свои правила.

– О! – вот теперь на лице ящерки промелькнули какие-то непонятные эмоции. Она оглянулась и потеребила бейджик. – Вы та самая Настя! Сочувствую, правда.

Настя не удивилась. Город у них, может, и миллионник, да только она первая и единственная человеческая девушка, которой предстоит участие в змеелюдской Игре. И не только в России, а, может, и во всем мире. Только порадоваться этому не придет в голову ни ей, ни кому другому из людей. Потому как ее шансы выжить самые оптимистичные новостные издания оценивают как очень небольшие.

А сделать ничего нельзя. И участвовать придется.

– Я ведь имею право на оружие, правильно? – на Настю накатила усталость. Такая сильная, что руки повисли плетями и захотелось присесть. Может, она упадет сейчас в обморок, разобьет голову об эти дурацкие бензопилы и очнется в больнице, где окажется, что ей не придется ни в чем участвовать? Или хотя бы пройдет группа с Марком...

Не то чтобы она рассчитывала, будто выживет с другой группой, но шансы заметно вырастали. Она уже представила, как падает на эти зубья, но тут ее мягко поймали за руку. Сухая и чуть прохладная рука. Все та же змеелюдка.

– Простите, Настя, – снова чуть дрогнула губами Ирина. – Вам не удастся навредить себе достаточно, чтобы не лезть на гору, а ослаблять себя еще до битвы не стоит.

– Да какая там битва, – уныло ответила она и посмотрела на свои руки. Обычные руки семнадцатилетней девушки, для которой весь спорт – это физкультура в школе и кружок тенниса. – Я сдохну еще в предгорье.

– Ну, если брать бензопилу, то наверняка, – согласилась Ирина. – Вы бы еще газонокосилку выбрали. Вспоминайте историю, в конце концов.

Настя прикусила язык, чтобы не спросить, как с таким багажом знаний Ирина оказалась консультантом в строительном магазине. И смогла промолчать лишь потому, что вспомнила. Ирина была права. Гражданские войны со змеелюдами закончились сотни лет назад. Тогда не было бензопил или пушек. Люди брали в руки топоры и вилы.

– Ну и где у вас... – Настя запнулась. Выводить из себя змеелюдку больше не хотелось. Но правильно сформулировать вопрос тоже никак не выходило. Голова была пустой и легкой, даже становилось немного страшно.

– Ручной инструмент? – вот теперь Ирина и правда улыбнулась, а не просто дрогнула губами. – Пойдемте, я провожу. Это соседний отдел.

В соседнем отделе, и правда, были топоры, тут Настя угадала. А еще молотки, зубила, ломы... Самой Насте больше всего понравились киянки – и названием, и довольно безопасным видом. От одной мысли, что топор придется не только взять, но и использовать против живых существ, ее начинало мутить.

– Лучше всего взять топор, – Ирина словно не замечала ее бледного вида. – Не торопитесь выбирать, он должен удобно лечь в руке, быть не слишком тяжелым, но и маленький, походный вариант тоже не сгодится.

– Почему именно топор? Почему не лом? Или.... – Настя сглотнула, но упрямо продолжила. – Или не зубило?

Она как раз взяла одно такое в руки. Просто подержать, а вовсе не представлять, как втыкает его в грудь другого человека. Пусть и змеелюда, какая разница, внешне-то они почти одинаковые!

Ирина глянула на нее с удивлением, а потом шлепнула себя ладонью по лицу.

– Простите, Настя, я забыла, что вы не знаете, – повинилась она. – Вы же в курсе, что орудие можно взять только одно? А на вершину даже самый шустрый змееныш не заберется быстрее, чем дня за четыре. Обычно игра длится дольше. А вам нужно будет не только пережить встречу с соперниками, но и... просто выжить.

Вот теперь Настя окончательно почувствовала себя дурой. Ну точно же! Хворост для огня, не умереть от холода ночью... Она почему-то возомнила, что будет бегать налегке в течение пары часов и, если ее не убьют, отделается легким испугом. А если убьют, то не успеет даже запыхаться.

Отец никогда не водил ее в горы, но и предгорья, куда они ходили с классом, хватало, чтобы понимать, что горы – это не холмики, на которые поднялся за полчаса и закрепил флажок. И пусть пока было неизвестно, куда закинут ее группу, по крайней мере, неизвестно ей, было ясно, что там могут оказаться и снежные вершины, ледники, дикие животные...

Ирина стояла с понимающей грустной улыбкой.

– А ты... вы были на горе? – неожиданно для себя спросила Настя консультантшу.

Та едва заметно вздрогнула и отвела глаза. Настя думала, что она не ответит, но ошиблась.

– Разумеется, – ответила Ирина, глядя в сторону. – Все змеелюды обязательно проходят гору.

Это Настя знала. И даже иногда жалела их, дурочка. Ведь всем было известно, что возвращались с горы не все. Бывали даже случаи, когда выживал кто-то один, но это было давно. Последние годы всегда возвращалось не меньше половины, но Насте это казалось все равно ужасным пережитком прошлого.

Она поэтому и не воспринимала всерьез этих мажоров с их крутыми шмотками и телефонами, потому что знала – от армии обычные люди могут откосить за деньги или по здоровью, но даже переломанные ноги не спасут змеелюдов от горы. И до своего двадцатилетия они все пройдут игру, а вот вернутся уже не все.

Люди же жили в их общем цивилизованном мире куда спокойнее и обычно у них был выбор. Вот и у Насти он был совсем недавно. И, если бы она не влезла куда не следует, он бы оставался.

Настя машинально потерла руку. Здесь еще пару дней назад была приклеенная чешуйка. Маленькая пакость, сломавшая ее жизнь и разделившая на до горы и после. И при этом «после» могло и вовсе не быть.

– И как там... на горе? – совсем тихо спросила она Ирину. Знала в общем-то, что зря. Змеелюды никогда не рассказывали, что ждет на горе участников игры. Настя, разумеется, была уверена, что уж собственным детям говорили больше, но тоже не все.

За все тысячелетия сосуществования их рас люди узнали очень мало про эту игру. Столько, что занимало пол-урока в пятом классе – последнем, в котором змеелюды не учились с людьми. Настя не интересовалась змеелюдами, но урок помнила прекрасно. Он был коротким и интересным. Учительница ОБЖ, которая проводила этот урок, сама горела интересом и заражала школьников. Потом она как-то быстро уволилась, и только сейчас, выбирая топор в строительном магазине, Настя подумала, что это могло быть не случайно. Только ответа на невысказанный вопрос получить шанса не было вовсе. Но и Ирина ее тоже не удивила.

– На горе... на горе страшно, – буркнула она и нарочито громко продолжила: – Смотрите, вот этот топор целиком металлический, лезвие не слетит с топорища, и оно удобно ляжет в узкую ладонь.

Насте пришлось взять топор и качнуть в руке. Тяжеловат, но удобный, да. Она попробовала размахнуться, как теннисной ракеткой, и вздохнула. Прошлая жизнь маячила так близко, словно вот только шагни назад – и можно идти на занятие в секцию. Сегодня, кстати. В семь. Только шагнуть некуда. Она в списке.

Это она тоже помнила из пятого класса. Все юные змеелюды, вне зависимости от их родовой принадлежности и места проживания, вносились в список по достижении возраста семнадцати— девятнадцати лет. Как определялось, семнадцать или девятнадцать, Ольга Александровна не знала, не знала поэтому ответа и Настя. Далее списки дробились по еще одному непонятному людям принципу, чтобы в группу попадало от двенадцати до пятнадцати человек. То есть змеелюдов, конечно.

Каждая группа отправлялась взрослыми змеелюдами на случайную гору, каковых было множество практически во всех странах мира, и оставлялась там. Что происходило на горе, никому из людей узнать не получалось. Даже попытки проследить на вертолетах ни к чему не приводили, а змеелюды неизменно затем отсуживали крупные суммы за нарушения со стороны соседей. Так что пытаться влезть в это люди некоторое время назад прекратили. И абсолютно точно известно оставалось только одно: игра прекращалась, когда один из участников добирался до вершины. И оставшиеся участники покидали гору самостоятельно, с этого момента их можно было забрать хоть вертолетами, хоть любым другим способом.

Только никогда гору не покидали все участники живыми и здоровыми. Некоторые оставались там, и людям ничего не было известно об их судьбе, других же хоронили по законам государства где-то на обычных, общих для змеелюдов и людей кладбищах. Говорили еще, будто Хозяйки гор принимали участие в этих играх, но Настя в это не верила.

Если даже Хозяйки не вымерли, то вряд ли их могло привлечь шебуршание в горах подростков-змеелюдов. Настю бы точно не привлекло, будь она почти всемогущим бессмертным существом.

Она опустила топор и сама вся сгорбилась. Только сейчас сообразила. Она ведь не только будет первым человеком, участвующим в Игре. Она будет первым человеком, которыйувидит игру. Глупо надеяться, что интересующиеся тайнами соседей люди не подойдут после этого к ней. И еще глупее верить, будто змеелюды, тысячелетиями хранящие тайну, вдруг позволят ей вырваться наружу.

И дело будет уже не в Марке, который хвалился, что убьет ее лично. Если одноклассник все-таки не посмеет, то ее убьет кто-то другой. Чтобы тайна осталась там.

– Мне не выйти с горы, да? – Настя произнесла это совсем тихо, едва шевеля губами. Но Ирина все равно услышала.

– Все так думают, – она скользнула ладонью поверх руки Насти и сжала, заставляя крепче обхватить топорище. – Но ты человек. Люди не такие, как мы. Ты не должна сдаваться.

Настя кивнула, не замечая, как соленые капли мочат и топор, и руку ящерки, и ее собственную руку. Круто, конечно, что незнакомая консультантша в задрипанном магазине верит в нее, но Настя предпочла бы что-то посерьезнее.

Или хотя бы вернуться в тот день и не позволить себе совершить смертельно опасную глупость.

Глава 2, в которой Настя находит друга

«Нам повезло, что ты красивая, змеелюды таких не трогают», – папины слова Настя повторяла, как мантру, ежедневно в новой школе. Точнее, это был лицей при ВУЗе, и Настя уже всерьез сомневалась, что хочет идти на геологический. Ну и толку, что там учился отец? Он и сейчас не зарабатывал миллионы, в отличие от однокурсников-змеелюдов. И Настя не будет. Да, ей нравилось изучать горные породы, вычислять, где могут быть месторождения, но ее логические вычисления не стоили ничего рядом с тем, что делали змеелюды. Казалось, что они простознали. Папа понятия не имел, действительно ли его однокурсники обладали особыми умениями, а вот Настя намеревалась узнать. Они же будут учиться вместе, на общих основаниях! И начнут еще в школе. Можно даже попробовать подружиться...

Нет, про подружиться она загнула, конечно. Такой идиоткой она не была. Однако и представить, что все настолько плохо, тоже не могла.

В их классе было двадцать человек. Точнее, тринадцать человек и семь змеелюдов. Три парня и четыре девчонки. Из девочек только одна была из змеиных – Настя определила это по более продолговатым и плотным чешуйкам, изящным рисунком спускающимся от уха по шее, остальные были ящерки. А вот все три парня были Полозы. Местные, уральские. Змеелюды вообще неохотно переезжали из родных мест, так что встретить змееныша из южных на Урале не было никакой возможности. Впрочем, если они были такими же, то Настя вовсе не расстраивалась, что их не знает.

Держались змеелюды вместе – парни отдельно, девчонки – отдельно. Не то что люди, которые разбились куда более мелкими группами. И Настя никак не могла вычислить, к которой ей попытаться присоединиться. А сидеть всю перемену за партой, изображая, что она очень занята повторением неправильных глаголов, – это выглядело бы жалко.

– В Полькину компанию даже не лезь, они красивых девчонок не берут, – шепнул сосед по парте. Настя вздрогнула. Неужели так заметно, что она ищет компании? Вот стыдобища!

С соседом она познакомилась перед первым уроком. Денис Нефедов, светловолосый и весь словно бесцветный, ей показался очень тихим и... тормознутым, что ли? Наверное, так думала не только она, раз рядом с Денисом оказалось свободное место. Что же, первое впечатление оказалось обманчивым. Тормознутый Денис оказался внимательным к деталям. Только хорошо это или плохо, Настя пока не поняла.

– А почему не берут? – чтобы просто не молчать, спросила Настя. Она и сама не собиралась к ящеркам, в группе которых и впрямь верховодила тонкогубая и широколицая Митрофанова Полина. Волосы у нее были такие же темные, как у самой Насти, только она их берегла куда тщательнее, коса у нее была толстая и извилистая, как змея. Только вот змеей Полина не была и верховодила до тех пор, пока ей это позволялось. Нет уж, в этот клубок зависти и ненависти Настя и сама бы не пошла!

– Змеелюды обычно не трогают красивых людей, – пояснил Денис. На Настю он не смотрел, делая вид, что его привлекает что-то в учебнике по истории. – Это в их культуре такая особенность есть. Вроде бы как вежливость по отношению к нашему виду.

Настю немного покоробило это «к нашему виду», но в то же время и порадовало. Вот, значит, почему папа ей говорил, что она красивая, и радовался этому. Тоже знал про особенность змеелюдов. Ей стало немного обидно, что папа не делился информацией, но потом она вспомнила, что и сама не интересовалась. Собиралась идти на юриста еще в прошлом году, и вот загорелось ей пойти на геологию! До этого считала лишь интересным хобби, но за десятый класс поняла – нет, не пройдет. И вот папа задействовал какие-то связи и перевел ее в лицей. И тоже говорил о том, что она красивая.

Настя в общем-то и сама это понимала. Ей, конечно, казалось, что подбородок тяжеловат, а нос – ну кому вообще по-настоящему нравится его нос? А в остальном она была красивая, это правда. И говорили ей это так часто, что сложно было не поверить. Жаль, что на папу совсем не похожа, разве что этим самым подбородком, да еще губами. Пухлые губы очередной раз входили в моду, так что Настя могла не переживать, а вот ящерки были в пролете. Странно, что змееныши часто обладали именно такими губами, по человеческим меркам очень привлекательными. А вот ящерки были тонкогубые и могли рассчитывать только на татуаж или помады.

– А с кем посоветуешь дружить, Денис? – она тоже открыла учебник по истории и уткнулась в главу по последнему торговому договору российских змеелюдов со змеелюдами Индии. Такая скука! Уж лучше бы они это скрывали, а не свою игру, Настя бы спасибо сказала, и не только она.

– Скажу «со мной», так ты же не станешь, – усмехнулся тот, и поди пойми, пошутил он или всерьез. На всякий случай Настя тоже улыбнулась, но промолчала. Что еще скажет? Денис не подвел, заострять внимание на своей шутке не стал и продолжил: – Змеелюдов не трогай, у наших в конце следующего месяца игра, они все немного на взводе. К Лизе тоже не лезь, у этой дурочки «Марк головного мозга», решит еще, что ты на него претендуешь, и все, никакой жизни не даст.

Настя скользнула взглядом по миленькой кудрявой блондиночке, которая жадным взглядом пожирала компанию змеелюдов, и уставилась на эту троицу. Стоило признать, Лиза нацелилась на серьезную добычу. Только Настя сомневалась, что Марк согласится быть чьей-то «жертвой». Если бы фото Семина Марка встретилось Насте в журнале, она бы пролистнула его, решив, что это очередной очень популярный актер или певец, а значит, и смотреть на него незачем. Настя очень гордилась тем, что не увлекается знаменитостями и не фанатеет от звезд. Но вот они с Марком оказались в одном классе, а ощущение, что она «не из его лиги», ее не покидало.

Он весь был слишком. Словно не живой школьник, а школьник из зарубежных фильмов про старшую школу. С его модной стрижкой, идеально смотрящейся на светло-русых волосах, серыми огромными глазами, бровями такой формы, что Настя сомневалась, что он не ходит к бровисту. Ну и в целом он был весь такой... что просто тьфу и не смотреть!

– Егорова, ты пялишься на Марка достаточно долго, скоро не только он, но и Дементьева заметит, – с коротким смешком заметил Денис, и Настя вздрогнула и поспешно уставилась в учебник.

– Спасибо, – буркнула она.

– Не за что, – Денис тоже говорил в учебник. Они были как два шпиона на задании – разговаривали друг с другом, не отрываясь от расплывающихся перед глазами непонятными символами строчек. Или так было только у Насти. – Я знаю, что ты раньше не училась со змеелюдами. С непривычки так многие залипают. Особенно на Марка. Ведь ты знаешь, кто его отец.

Вопросом это не прозвучало, и Настя только вздохнула. Знала. Отец Марка был не только одним из самых влиятельных и богатых жителей Екатеринбурга. Он был Великим Полозом из семьи Великих Полозов. И пусть уже сотни лет никто из его семьи не имел никаких дел с Хозяйками, по крайней мере, никто не упоминал такого, но остальные местные змеелюды соблюдали субординацию по отношению к Семиным. И два друга Марка были не только его друзьями, но и верными охранниками, если Настя правильно понимала, как с этим обстоит дело у этой расы.

– Ты еще можешь перевестись в одиннадцатый «Б», – продолжил капать на нервы Денис. – Если не сможешь с собой справиться, упадет успеваемость.

Вот теперь Настя рассердилась по-настоящему.

– Я не фанатка чешуи, – буркнула она, может, и слишком громко, но это не ее проблемы. – Ты прав в одном, Денис. Раньше я вблизи их не видела.

Отгородилась этим «их» и успокоилась. Что ей до змеелюдов, в самом деле? Да и в классе много обычных ребят, найдет с кем дружить. Даже с этим Денисом, почему бы нет? Он наглый, конечно, и своей бесцветностью производил неприятное впечатление, но это куда лучше, чем залипать на змеелюда. Опять же был еще и Антон. Тот, конечно, был на самый последний случай.

Настя выглянула из-за учебника и тут же поймала взгляд Антона. Ничего удивительного, если тот перевелся в лицей – и как попал только! – ради нее, то уж точно не станет смотреть на какую-нибудь Лизу. Насте было и приятно до ужаса, и немного не по себе. Еще и отец очень строго поговорил с ней, когда обнаружил Антона в списках класса. Что-то насчет «тех, кого приручили». Хотя Настя никого и не приручала, она просто не гнала от себя. А разве была обязана?

– Какая ты интересная, Егорова, может, мы о тебе не знаем чего-то? – переглядки с Антоном не укрылись от соседа. – В новую школу со своей свитой. Но может сработать. Точно никто не подумает, что ты заинтересована в Семине.

И Настя назло ему решила, что давать ложный шанс Антону не станет. Даже ради спокойствия класса и той же Дементьевой. Да и папа бы не одобрил, если бы она начала встречаться с влюбленным в нее парнем ради прикрытия. Папа был ужасный романтик. Наверное, поэтому и не женился после маминой смерти.

– Будешь много болтать, решу, что ты сам мною заинтересовался, – буркнула она Денису, мечтая, чтобы наконец прозвенел звонок.

– А я это и не скрываю, – ухмыльнулся тот, но тут желание Насти сбылось, и звонок наконец зазвенел. А на уроке она обнаружила, что это биология у них с прежней школой совпадала, а вот по математике лицеисты ушли далеко вперед. Какой там думать про Марка, Лизу или Дениса! Понять бы, как решать задачки! Да и сидеть в переменку с учебником было теперь не прикрытием, а необходимостью.

Зато на химии она спасла класс от опроса, вызвавшись отвечать у доски, и не заметила, как обросла новыми приятельницами, которые просили помочь по химии, спрашивали адресок, где Настя делает ногти, и уточняли, сидит ли она на диете. В общем, ничего делать и не пришлось. Зря боялась.

Если Денис и был недоволен таким поворотом, то никак это не выражал. Так, хмыкал иногда, когда она разговаривала с кем-то из ящерок, которые тоже оказались ни бум-бум в химии. И всегда был рад, когда Настя спрашивала что-то у него. Делился своими знаниями он охотно, словно до сих пор не было никого, кто спросил бы его о чем-то.

– Через полтора месяца уедут, поэтому скоро начнутся контрольные, чтобы те, кто вернется, не пропустил ничего. На каникулы раньше уйдем, – пояснил как-то Денис, едва Настя рухнула на соседний с ним стул. Сегодня ей было особенно тяжело. Под ноги попалась пара змеелюдов класса шестого, и вот эти были совсем дикие, чудом ее не покусали. Тыкали пальцем, хихикали. Поди еще пойми, что их так рассмешило!

– Думаешь, кто-то не вернется? – без особого любопытства спросила Настя. Игры богатых мажоров ее не волновали. В прошлой школе были такие же, только люди. Устраивали ночные гонки по городу, пока один не влетел в столб. Разница только в масштабе да в искусственно нагнанной таинственности.

– Разумеется, – ухмыльнулся Денис. – Сама посуди. Наши ящерки могут и не поехать – они взрослеют медленнее. – Даже с тремя змеелюдами из Бэ их все равно всего десять. Значит, будут чужаки. И опять же, Семин.

Он сказал это так, будто этого было достаточно, и Настя разозлилась. Она вообще была разочарована в змеелюдах. То, что она слышала о них раньше, заставляло ее представлять каких-то сверхлюдей вроде мутантов из комиксов. Но они были, скорее, такими, как их охарактеризовал ее отец. Наглыми. Богатыми. Бездельниками.

– Ты как-то много о них знаешь, – заметила она. – Следишь?

Денис пожал плечами. Не обиделся.

– Слежу, – признался он спокойно. – Мне скучно. Я тут самый старший и давно уже готов к экзаменам. Но родители хотели, чтобы я закончил школу со всеми. Я до восьмого класса был на домашнем обучении и потом еще... год пропустил.

Настя тут же забыла, что хотела сказать после этого, бросила на него оценивающий взгляд. Нет, не похож на змеелюда. А кто еще будет оставаться на домашнем обучении несколько лет? И еще сильнее сама на себя разозлилась. Как будто по его бледному, словно мучнистому, лицу не видно! Денису с его рыхлым бледным телом, прозрачными светлыми глазами и вялыми экономными движениями очень шли больничная койка и капельницы. Настя как-то сразу представила его так, и все встало на свои места.

– Болел? – коротко спросила она, не уверенная, что готова к подробностям. Но Денис лишь коротко кивнул. «Да».

– Ко мне ходили учителя из школы, занимались со мной, – торопливо добавил к кивку Денис. Словно и впрямь решил, что она на него подумала плохое. – Так что я учился неплохо. А в том году операция и восстановление затянулись. Вот и пришлось остаться на второй год.

Он криво усмехнулся, но Настя уже привыкла к этим его ухмылкам.

– Получается, ты тоже новенький, – догадалась она. – А про одноклассников знаешь много!

Денис снова пожал плечами с самым независимым видом.

– Так в одной школе учимся, они были просто на год младше, – пояснил он. Настя кивнула. Она в своей школе тоже знала тех, кто чуть младше или старше. С некоторыми дружила... Дружба почти со всеми развалилась после перехода в лицей.

На частые встречи не хватало времени, кое-кто из подруг осуждал ее за лицей – как будто она должна была продолжать учиться со всеми лишь потому, что у других не было возможности перейти! Самая близкая, Ксюша, взяла и обиделась за Антона. Как будто это Настина вина, что он перевелся в лицей. В общем, сплошные тараканы в чужих головах, а у Насти не было даже времени как следует попереживать из-за этого! Учеба отнимала все свободное время, а ведь был еще теннис, и домашние дела никто не отменял. Они с папой жили вдвоем, и он определенно был рад, когда Настя взяла на себя готовку и время от времени прибиралась сама, не вызывая теток из клининга. Все-таки и эти деньги были не лишними.

– Итак, ты считаешь, что вернутся не все, – Настя сменила тему разговора на менее опасную. – Почему? Разве они не могут просто пропустить кого-то вперед, того же Семина, и спокойно погулять недельку по горам? Они же не дикие, чтобы всерьез идти убивать.

Денис позволил себе короткую улыбку. Она не походила на его обычные ухмылки, была такой... грустной, что ли?

– Не дикие, – согласился он. – Змеелюды по-своему цивилизованны и достаточно давно интегрировались в человеческое общество, это так. Но представь, что у тебя есть враг. Недруг. Соперник. И есть возможность убрать его раз и навсегда и при этом остаться невиновным. Неужели ты не воспользуешься шансом?

Настя задумалась. Она попыталась вспомнить хоть кого-то, кого можно было назвать врагом. В третьем классе соседка по парте Мила приклеила к ее волосам жвачку – пришлось постричься в короткое каре, что на ее пушистых волнистых волосах совершенно не смотрелось, а еще обзывалась «косоглазой лягушкой» из-за зеленых Настиных глаз, кончики которых были чуть вытянуты к вискам.

Папа тогда ей впервые серьезно объяснил, что она на самом деле красивая, а потом Настя увидела в магазине шоколадку «Милка», и Мила до конца восьмого класса для всех стала «коровой». Но убивать за это? Нет.

А никого серьезнее Милы в врагах у Насти не числилось.

– Тебе повезло, – с легким осуждением ответил на ее покачивание головой Денис. Будто она обязана была к одиннадцатому классу обзавестись кучей врагов. – Ты выглядишь человеком, стремящимся к справедливости, а у таких обычно много врагов. Много их и у любого змеелюда, особенно у тех, что ближе к власти. Там свои погремушки, короче.

В этот раз Денис больше ничего не сказал, но Настя уже была заинтригована и через пару дней все-таки вытянула подробности. Как оказалось, Нефедов-старший работал в одном концерне с Семиным и Куликовым, сын которого Федя был одним из закадычных друзей Марка и постоянно вертелся рядом с ним. Настя еще подумала, что это круто, наверное, учиться и дружить с тем, с кем потом вместе входить в совет директоров. Она смутно понимала, что это значит, что-то вроде как вместе руководить бизнесом. И Семину это предстояло делать с лучшим другом. Повезло. А вот Денису повезло меньше – ему тоже предстояло работать с этими двумя, а он даже близко к ним не подходил.

– Люди редко поднимаются в таких компаниях на уровень, куда попал мой отец, – нехотя пояснил ей Денис, когда Настя вцепилась, словно клещ, чтобы узнать подробности. – Мне будет непросто с этими мажорами.

Настю покорило, что он использовал то же слово, что и она держала в мыслях, и она от него отстала. Сама она тоже не захотела общаться с этими зазвездившимися одноклассниками, уверенными, что им все должны. И если ящерки еще подходили к ней, чтобы она объяснила химию, то змеелюды просто смотрели, как сквозь пустое место. Неприятно, хоть и не смертельно.

«После осенних каникул вернутся не все, – повторяла себе Настя, вынужденная, как и все, отодвигаться в сторону, когда через класс шли змеелюды. Словно она и впрямь была невидимкой, а они – королями мира. – И наверняка те, что вернутся, будут уже не такими наглыми!»

Она даже начала свое маленькое расследование и убедилась, что змеелюдов в принципе сильно меньше, чем людей, и среди них еще меньше тех, кто публично оборачивался. По версии некоторых исследователей, дело было в том, что публичный оборот приравнивался к публичному же оголению, что не приветствовалось в обществе, но сама Настя считала, что правы другие исследователи. Те, что считали это признаком силы, которой обладали немногие. Это было атавизмом, все эти хвосты, зубы и странные глаза. От них остались лишь чешуйки на теле, которые часто походили на выпуклые татуировки и только.

Нет, депутат от партии «Змеи и лестницы», основная программа которой заключалась в продвижении змеелюдов в те сферы, куда ранее им был путь закрыт, неспроста на заседания приходил, то есть приползал в своей второй форме. Это было показателем его силы, а вовсе не того, что некоторых депутатов пускают без штанов!

Когда Настя была помладше, она любила смотреть по телевизору на змеелюдов во второй форме, а потом начала отличать настоящих от нарисованных для кино на компьютере, и очарование прошло. В жизни же она таковых не встречала и вообще сомневалась, что они есть в ее городе.

Да и зачем ей эти хвостатые! Вот закончит институт, пойдет работать... да хоть бы и к Денису Нефедову! Насмотрится там на этих чешуйчатых, еще и много будет! А пока... пока будет отходить в сторону. Не переломится.

Глава 3, в которой Настю находят проблемы

Едва Настя твердо решила, что не будет реагировать на змеелюдов, как ей пришлось нарушить данное себе обещание. А план был на самом деле хорош: дождаться каникул, там поглядеть, кто вернется и будут ли эти «кто-то» такими же наглыми. А если даже да, то попросить Дениса поменяться с ней местами – его часть парты была с краю у окна, там вообще мало кто ходил, и можно было сидеть и никому не попадаться на пути. Это Настю больше всего злило – необходимость уходить с дороги, словно она в средневековье каком-то и притом из крестьян. Хотя нет, в средневековье как раз и без того более малочисленные змеелюды истреблялись людьми наравне с ведьмами и колдунами. Это сейчас пошло равенство и толерантность, только почему-то развернулось оно по отношению к змеелюдам ну как-то уж слишком широко.

Но учиться осталось всего ничего, отец говорил, что последнюю четверть их так нагрузят экзаменами, что по сторонам глядеть будет некогда. Вот и получалось – дотерпеть до осенних каникул, потом змеелюды пока очухаются после своей игры... Кстати, вроде бы она не для всех закончится сразу, есть еще какое-то продолжение для победителей. В общем, Марка они не увидят до Нового года. Там еще немного потерпеть, благо зимой змеелюды спокойные и немного вялые, а весной начнутся их змеелюдские праздники, потом каникулы и подготовка к экзаменам. И все! В институте уже все будет по-другому, Настя в это твердо верила и не собиралась позволять опасениям заглушить эту веру. Папа же учился со змеелюдами и вовсе не жаловался, что было сложно.

В общем, план был хорош, и только Настя одна была виновата, что он не сработал. Можно было бы обвинить Дениса за его упоминание вскользь о Настиной любви к справедливости или дурочку Лизу, но стоило признаться хотя бы себе – виновата была именно она.

Звонок на урок уже прозвенел, но Полина принесла новость еще в перемену – Лидия Яковлевна заболела, и биологии не будет. Конечно, в одиннадцатом классе могли бы и заткнуть «окно» той же математикой, но, похоже, все учителя были заняты, так что их оставили на «самоподготовку». И даже не прислали какого-нибудь библиотекаря присматривать. Ну вроде как одиннадцатый класс, взрослые люди и змеелюды, да и экзамены почти всем сдавать.

В общем, Настя поскорее схватила учебник по физике, чтобы только не прилипли ящерки с химией, и уставилась в него. Шум в классе стоял средний – кто-то болтал, кто-то рисовал на доске, одним словом, привлекать внимание учителей никто не собирался, и значит, можно было действительно потратить время на домашку, например.

– Главное, не вмешивайся, – шепот Дениса отвлек от учебника. Но вместо того чтобы с головой скрыться за учебником, как и следовало сделать, она, наоборот, высунулась из-за него и огляделась.

Сначала она подумала, что Денис предупреждал ее про Антона и Наташку. Наташка лупила Антона по плечам и голове учебником биологии. Но учебник был тонким, Наташка – тоненькой и слабой, а лицо даже не пытавшегося закрыться от ударов Антона таким, что Настя поняла – скоро ей придется остаться без воздыхателя. Кольнула легкая ревность – как так, Антон же был влюблен в нее с восьмого класса! Но думать об этом было некогда – взгляд скользнул по притихшим ящеркам, миновал заучку Арсения, который конспектировал главу учебника, и наконец остановился на Лизе.

Лиза Дементьева сидела на первой парте и обычно была вынуждена «незаметно» поворачиваться, чтобы глянуть на змеелюдов, которые оккупировали пятую и четвертую. Но только не сейчас. Сейчас Марк подошел к ее парте и остановился прямо перед ней, отчего Лиза смотрела на него, задрав голову. Друзья Марка, Федор и Мишка, стояли в отдалении, что-то шептали друг другу на ухо, посмеивались и толкали друг друга в бок. В общем, их поведение только дополнило картину.

Настя не слышала, что говорил Марк, нависая над Лизой, но по его усмешке и взгляду догадаться было несложно. А Лиза выглядела как человек, которому предложили пачку денег за то, чтобы она станцевала на парте голой, а она вместо того, чтобы возмутиться, хочет спросить, под какую музыку.

Смотреть противно!

И Настя вернулась к учебнику. Что там про второй закон термодинамики... А, к черту!

Она поднялась одновременно с Лизой. Только Лиза поднялась мягко, как-то противоестественно аккуратно, словно хрупкая кукла, а не человек. Сама же Настя подскочила резко, физика хлопнулась на пол, сама она ударилась коленкой о край парты, и ее шипение от боли совпало со вздохом Дениса, который даже отвернулся, не желая смотреть на то, что случится дальше.

Глаза обернувшегося на шум Марка на мгновение удивленно расширились, но он тут же сузил их и ухмыльнулся.

– Смотри-ка, другой ряд, а тоже задело твоим обаянием, ты поаккуратнее с радиусом, а то всех разом не потянешь, – крикнул Мишка, и они оба с Федей загоготали. Сам Марк тоже ухмыльнулся, но Настя этого уже не видела.

В глазах у нее потемнело от стыда – как она опозорилась перед классом, где все решили, что она такая же, как Лиза, и готова прыгнуть... да даже не в постель к Марку, уж сейчас он ее планировал увести отнюдь не в постель! А когда Настя нервничала, она плохо контролировала, что говорит, и могла нагрубить. Обычно она помнила это и старалась успокоиться, но только не в этот раз.

– Извини, ты не в моем вкусе, – тем временем нарочито извинился змеелюд и развел руками, играя на публику. Парни снова захохотали, уже не только змеелюды, но и другие. Тонко хихикнули ящерки. Ну да, Настя злопамятная, теперь они химии от нее не дождутся!

– Повезло, потому что ты тоже не в моем, – ответила Настя, подходя вплотную к змеелюду. Ее немного трясло – она впервые была так близко к кому-то вроде Марка. Ящерки не в счет. – Терпеть не могу шепелявых. Да к тому же я знаю, кто твой отец!

Дрогнувший было не иначе как от ярости при упоминании шепелявости Марк приосанился. И зря. Потому как шепелявостью Настя назвала общую для всех змеелюдов особенность, при которой легкое шипение слышалось в большинстве согласных. Это звучало как небольшой акцент и только. По-настоящему ударить Настя собиралась иначе.

– Я знаю, кто твой отец, – повторила она достаточно громко, чтобы ее слышал весь класс. – Но я понятия не имею, ктоты. Сын своего отца? Большое достижение к семнадцати годам!

Вот теперь все внимание змеелюдов было приковано к ней. Она злилась, что они смотрят сквозь нее, как будто она пустое место? Что же, она была не права, и это было благо. Взгляд по-настоящему ощущался, и кожа в тех местах, которых он касался, начинала теплеть. А смотрели на нее все змеелюды, не только Марк. Даже лопатки чесались – похоже, Ольга тут решила не отставать от парней.

– Извинись, извинись... – раздались шепотки со всех сторон, и Настя подумала, что она не слишком хорошо следует просьбе отца не высовываться. Только она сомневалась, что извинения помогут.

– Извинись, – повторил за всеми и сам Марк, а потом ухватил ее за запястье. Рука его была холодной и жесткой, словно из металла, и Настя подумала, что останутся синяки. Ладно еще рука левая, а то вечером теннис... Глупые мысли про теннис заставили ее успокоиться.

– За правду, которую тебе никто другой не скажет? – ехидно поинтересовалась она, хотя внутри все дрожало. Да что там внутри, даже сжатая пальцами Марка рука дрожала, и он, без всякого сомнения это чувствовал. Его потемневшие глаза то и дело касались взглядом ее подрагивающих пальцев, и тогда краешек губы задирался в ухмылке. И эта ухмылка заставляла Настю говорить дальше.

– Ты просто неприлично богат и, по мнению многих, также неприлично красив, – Настя сумела произнести это не споткнувшись. – Но за смазливой мордашкой и папиными деньгами ты всего лишь нахальный одиннадцатиклассник, которому нужны свита и влюбленные девчонки, чтобы поверить в себя. Еще и человеческие. Среди своих небось никто не побежит по одному зову, да?

Настя не знала, попала ли она хоть раз достаточно больно, так, как ей хотелось, чтобы заглушить собственный позор и страх. Надеялась, что да.

– Извинись, и я прощу тебя, – повторил Марк. Сжимавшая ее запястье рука чуть ослабила хватку, и большой палец Марка скользнул по ее ладони, словно лаская. И пусть это движение было едва заметным, Настя вздрогнула всем телом. Он... он просто играет с ней! Будто она такая же, как Лиза, просто более норовистая. Как лошадь. Возможно, даже способная заинтересовать опытного наездника!

– Эй, куда тебе две, оставь злючку другим! – словно в ответ на ее мысли выкрикнул Мишка.

– Я не извиняюсь за правду, – повторила она, вырывая руку. – И уж точно не испугаюсь надувшегося от важности змееныша вроде тебя.

«Ты закрываешь себе дорогу в компанию, где руководит его отец», – голосом Дениса пролетело в ее голове. Но Настя была уверена, что поступает правильно. Если она сейчас извинится, что потом? Будет склонять голову каждый раз, когда мимо проходит змеелюд? Почитать за счастье, если он потащит за собой в туалет или куда он там заманивал Дементьеву? Нет уж, компаний, где нужны хорошие специалисты, много. И она свою найдет.

Наверное, она отвлеклась на то, что успокаивала себя, потому что не поняла, как именно стоявший перед ней Марк вдруг оказался у нее за спиной, да еще и обхватив теперь сильными пальцами оба ее запястья. Хоть над головой ее руки не поднял – и то хорошо. Она и без того чувствовала себя беспомощной, чувствуя на шее его дыхание, спиной – его тело, которое от ее собственного отделяли жалкие сантиметры. И пальцы. Холодные, будто стальные.

– Ты просто маленькая дурочка, которая ничего не знает о змеелюдах, – шепнул он ей, почти касаясь губами мочки уха. – Мне жаль тебя, но ты сама сделала свой выбор.

Наверное, будь Настя смелой героиней фильмов, она бы извернулась как-то, плюнула бы ему в лицо или пнула бы в пах, благо стояла она близко. Но учительница по ОБЖ, которая на факультативе обучала их зачаткам самообороны, ничего не говорила о том, поможет ли это со змеелюдом. Зато она рассказывала о превышении самообороны, и Насте пришлось замереть и почти не дышать, чтобы не пропустить, когда Марк сделает что-то против нее. Жаль, что ни один человек не ринулся ей на помощь. Весь класс даже не пытался делать вид, что занят своими делами, только и смотрел на них. Но ни Антон, ни Денис, да никто! – никто не крикнул «оставь ее в покое» или вроде того.

А потом Марк просто отпустил ее руки и едва заметно подтолкнул коленом, мол, иди. Свободна. Было это не больно, но обидно, словно ее не посчитали даже достойной ответа.

Только сил на продолжение спора у Насти не осталось. Она так и стояла у первой парты центрального ряда, пока Марк снова что-то шептал Лизе и пока уводил ее в коридор.

А еле слышное «живи пока» ей наверняка показалось. Точнее, ее насмерть перепуганному мозгу. Первой очнулась Полина.

Едва за Марком и Лизой закрылась дверь, она подскочила к Насте, цапнула ее за плечо и подтолкнула к ее парте.

– Вот ты чокнутая! – с восхищением прошептала она и, прежде чем Настя успела что-то ответить, добавила: – Объясни вторую задачку по химии, а?

Настя достала тетрадь. Она была благодарна ящерке за этот жест. Пусть та добивалась и своего, но очень вовремя. Теперь Настя не выглядела изгоем, каковым боялась остаться после стычки с Марком, да и было чем занять голову, чтобы не думать о Марке. О дурацком Марке и его не менее дурацком шепоте. Он ведь не подкараулит ее после школы во дворе с дружками, нет? Настя как-то избегала до сих пор драк и избиения и предпочитала, чтобы так было и дальше. И почему-то, когда она вспоминала тяжелый взгляд Марка, мысль, что «девочек бить нельзя», совсем не утешала.

– Не подкараулит, – буркнул Денис, когда Настя поделилась с ним тревогой.

Уже прозвенел звонок на перемену, в класс вернулся Марк и, игнорируя ее, уселся со своими друзьями, которые хлопали его по плечам, и что-то шептал. Сероватой тенью проскользнула на свое место и Лиза. Настя с тщательно скрываемым облегчением отметила, что радостной и довольной она не выглядит. И без того Настя почувствовала себя идиоткой, заступившись за влюбленную дуреху, которая все равно побежала, роняя тапки, навстречу своему чешуйчатому счастью. Было бы совсем обидно, если бы ее и впрямь ждало именно оно. Счастье. Но, по-видимому, Марк не собирался менять что-то ради того, чтобы Настя почувствовала себя глупо.

Почему-то убежденность Дениса совсем не успокоила Настю, скорее, наоборот. Она заподозрила, что он снова что-то знает, просто молчит.

И, судя по тому, с какой жалостью на нее поглядывали одноклассники, пока думали, что она не видит, знал что-то не только Денис.

И Настя не выдержала. Она не стала дожидаться последнего урока, не стала думать, насколько это будет сложно в середине рабочего дня. Просто украдкой вытащила телефон, положила на колени и набрала: «Забери меня из школы. Пожалуйста».

Денис покосился, но ничего не сказал. Он вообще после ее выступления сидел молчаливый и насупленный. И Настя лишь надеялась, что ему просто стыдно. Мог бы и сам заступиться за нее. Или за Лизу, если уж на то пошло.

Настя снова посмотрела на Лизу. Та выглядела осунувшейся и смотрела только перед собой или в учебник, ни разу не обернувшись на Марка. И это было даже хуже, чем если бы она постоянно оборачивалась и смотрела своим щенячьим взглядом.

Сама Настя тоже не поворачивалась к змеелюдам. Сегодня на свою беду она узнала, как чувствует себя человек, на которого змеелюдсмотрит, и теперь точно была уверена, что все четверо, включая Ольгу, ее игнорируют или же скользят взглядом, как и делали все эти дни.

Может, она зря перенервничала сама и заставила нервничать других? И Денис прав, и никто не станет ее подкарауливать после уроков? Да и потом, что толку сбежать сегодня, ведь завтра придется возвращаться обратно в класс, или она из-за одной стычки с ровесником сбежит в свою старую школу? Нет, не такой она себя видела, когда решила перевестись в последний год в лицей, в новый класс, где другие ученики, другие учителя. Все другое. Но ближе исполнение мечты с поступлением на нужный факультет. Жаль, что она недостаточно внимания уделила пункту «не высовываться», а ведь ее предупреждали не раз и не два.

Урок еще не закончился, когда телефон завибрировал. Извинившись, Настя вышла в коридор и нажала «принять вызов».

«Надеюсь, ты уже с вещами вышла, потому что я поднимаюсь», – услышала она родной голос и наконец позволила себе расплакаться.

Глава 4, в которой у Насти появляется чешуя

Отец сам забрал ее вещи и отпросил с последнего урока. Настя не нашла в себе сил, хоть и ругала мысленно себя страшно – как возвращаться в класс, если сейчас струсила?

Отцовский голос был слышен в коридоре, тот говорил негромко и спокойно. О том, что у них образовались семейные проблемы и Насте нужно съездить к бабушке, которая попала в реанимацию. Поэтому так срочно. Дня три. Не больше.

Говорил он так уверенно и звучало все настолько логично, что Настя сама едва не поверила, хотя бабушку видела два раза в жизни и вовсе не желала увидеть третий раз, уж слишком хорошо ей запомнился второй.

Дело было во время охватившей людей эпидемии. Сама Настя, как и большая часть детей и подростков, болезнь перенесла легко. Змеелюды не болели вовсе, что, конечно, вызывало волну пересудов и сплетен, но вроде тем удалось отбиться от подозрений. Все-таки болезни у них и впрямь не слишком часто совпадали. А вот взрослые люди, особенно старики и мужчины, часто болели тяжело.

Не повезло и отцу Насти. Он слег, а потом и вовсе угодил в больницу, и того гляди его могли отправить в медикаментозную кому, из которой многие не выходили. Тогда отец и вызвал бабушку и тетку. Чтобы Настя не осталась одна в случае чего.

Настя не верила ни в каких богов, и если до приезда малознакомых родственниц просто уповала на врачей, то после знакомства с бабушкой стала молиться всем подряд и ставила свечи в каждом храме, какой попадался ей на пути во время шатания по городу. Да, их родная двухкомнатная хрущевка немедленно стала чужой, когда там поселились эти чужие женщины с вытянутыми недовольными лицами и ворчанием, которое, казалось, не смолкало, даже когда они спали.

Из этого ворчания Настя поняла, что ее отец перестал общаться с матерью и сестрой, потому что они... были уверены, что он не ее отец! Настя обнаружила, что не может предоставить доказательства того, что ее отец был женат на матери, что она в принципе умерла! Свидетельств об этом в доме тоже не было.

Настя много чего напридумывала, что не могла спросить у лежащего почти при смерти отца, но одно она поняла точно – едва его не станет, бабушка отправит ее в детский дом или в приемную семью.

Настя знала, что отцу нельзя переживать, но едва кризис прошел, как она выложила ему все. Уже потом она узнала, что коварная болезнь порой отступала ненадолго, чтобы вернуться и добить одним ударом. И как знать, может, она даже вернулась за отцом, только не застала в больничной койке. Шатаясь, как умертвие из ужастиков, и такой же синевато-бледный, отец подписал отказ от продолжения лечения и вернулся домой. Он выкинул из дома мать и сестру со всеми их вещами, уже обживающими полупустое пространство их некогда аскетичной квартиры, и даже не стал слушать про то, что уехать им удастся лишь через несколько часов.

«На вокзале пересидите, вороны драные», – напутствовал он их и, лишь захлопнув дверь, сполз по стене на пол.

– Сейчас отдышусь и завещание напишу, давно пора было, мало ли как жизнь повернется, – пробормотал он. – А в приют тебя никто не отправит, даже если я помру раньше, чем тебе восемнадцать стукнет. Есть еще люди, кто мне должен. Три года уж потерпят тебя, да не как эти... р-р-родная кр-р-ровь!

– А бабушка разве не... – Настя задохнулась, так и не смогла вслух произнести то, что мучило все эти дни почти так сильно, как отцовская болезнь.

Но тот понял. Скривился и выругался.

– Чуть полегчает, закажу генетический тест для нас с тобой, – пообещал он.

Настя кивнула. Ну да, обещание – это хорошо. Потом. Как-нибудь.

Чего она никак не ожидала, так это того, что «чуть полегчает» означало то, что папа поднимется и пройдет к компьютеру – заказывать.

– Да я и так верю, – лепетала она, пытаясь прикоснуться к папиному лбу – нет ли жара. – Пап, я буду себя вечно корить, если заставлю тебя делать это!

– Ты будешь себя вечно корить, если не проверишь, – отец слабо ухмыльнулся. – Настюш, эти вороны заставили тебя сомневаться. А от сомнений надо избавляться сразу. Выкорчевать их с корнем, ясно?

– Ясно, – Настя выдохнула и обвила отца за шею, лбом утыкаясь ему в спину. Только так, не видя его лица, она решилась. – Пап, но про маму... Мы искали и не нашли документов про ее смерть. И на кладбище ты меня никогда не водил.

Лбом она почувствовала, как закаменела отцовская спина, и испугалась – не сделала ли ему хуже?

– Я тебя и на могилу деда не водил, – усмехнулся отец, но прозвучало это горько. – Что до твоей матери, то тут вороны правы в одном. Не умерла она.

Он замолчал, Настя молчала тоже, боялась слово произнести, чтобы отец не закрылся окончательно. И неожиданно сработало, отец откашлялся – не для драматичности, просто болезнь уходила тяжело, оставляла за собой вот такой долгий кашель, и хрипло произнес:

– Ладно, Настена. Ты большая уже. Я и без того долго тянул.

В общем-то Настя уже и так знала, что услышит. Да, у нескольких ее знакомых не было отцов – кто-то не женился, кто-то «вышел за хлебом» и не вернулся, у кого-то родители развелись. У нее было чуточку сложнее – ушла мама. Решила, что семейная жизнь не для нее, оставила дочь своему возлюбленному и ушла. Больше папа ее никогда и не видел. Нет, звонить и искать не пытался. Они и сами справились, разве нет?

Настя тепло выдохнула отцу в шею и вздохнула. Справились, пожалуй. Но разве не обидно? Почему-то ей казалось, что было лучше, когда она думала, что мама умерла. Так она могла мечтать, что она ее любила.

– Ты ее не ищи, главное, – неловко попросил отец. – Захочет – сама найдет. Ладно?

И Настя тогда пообещала. С тех пор прошло почти три года, и она бы рада нарушить обещание, но что она знает о матери? Имя – как у нее, внешность – почти как у нее. Ни фамилии, ни хоть примерного адреса отец не сообщил. Наверное, уже тогда знал, что Настя может не сдержаться.

Больше они на эту тему не говорили, как и на тему бабушки. Отец оклемался, действительно написал завещание, по которому все абсолютно доставалось только Насте, ну и они сделали генетический анализ. Плевать в пробирку было смешно, и Настя была рада, что не нужна кровь – крови она боялась, как и всех этих процедур с анализами. А этот показал, что все так и есть – она папина дочь. И пусть стоило это недешево, Настя была согласна с отцом – для них это было важнее денег.

Одним словом, папин отмаз про умирающую бабку был шит белыми нитками, и Настя лишь делала вид, что верит ему, сама со страхом дожидаясь, когда они сядут в машину. Она собиралась рассказать все, и пусть папа ругается. Лишь бы не смотрел с печалью, словно она глупая, это Настя не переносила. И все равно каждый раз рассказывала все, потому что папа мог поорать или посмотреть жалостливо, так что только обиднее становилось, а потом помогал. Всегда.

– Рассказывай, – попросил отец, едва они выехали из школьного двора.

И Настя начала говорить. Не упомянула лишь про то, как неожиданно Марк оказался за ее спиной и как она себя чувствовала, когда он сжимал обе ее руки и шептал на ухо. Было слишком стыдно. А вот остальное все рассказала.

– М-да, – отец задумчиво пожевал губу. – За три дня Семин точно не рассосется. Не тот он змеелюд, чтобы обиду простить.

А потом, то ли заметил, как она сжалась на сидении, то ли и впрямь так думал, но добавил неожиданное:

– Все правильно сделала, что не стала извиняться. Нагрубила ему, конечно, что тут поделать. Но извинения бы не помогли. Он бы все равно какую-нибудь пакость придумал. Знаю я их семейку, только силу и понимают.

Настя вздохнула. Она и сама понимала, что зря заступилась за Лизу. Хуже всего, что в глубине души она знала – дело было вовсе не в Лизе. Она заступилась просто за всех таких дур-девчонок. За себя, пока не стало поздно, потому что нутром чувствовала – будь она на месте Лизы, за нее бы никто не заступился, и сама бы она оробела бы куда больше.

– До игры он не рискнет ничего серьезного предпринять, разве что попытается запугать, – продолжал отец. – Поэтому одна не ходи. А после игры... посмотрим, каким он вернется и вернется ли вообще. В крайнем случае, переедем. Я знаю, что ты хотела учиться в местном ВУЗе, но поверь, в Казани или Москве он не хуже.

Настя даже рот открыла, а ни звука не послышалось. Настолько все серьезно? Не вернуться в прежнюю школу, а переехать в другой город? Даже в Москву?

Раньше Настя думала, что папина работа не позволяет им даже думать о столице, да и не слишком большая отцовская зарплата. Но завещание она видела и теперь понимала, что дело в чем-то другом. Может, папа тоже надеялся на мамино возвращение?

И не спросишь.

Только спасти ее от Семина для папы было важнее.

– Учись пока, авось и пронесет, до игры время точно есть, – закончил на этом разговор папа. – Его отец сейчас должен думать о том, как парня поудачнее через гору протащить, а не о том, как его дурацкую месть прикрывать, и Семин это прекрасно знает.

Настя, разумеется, знала, что взрослые иногда ошибаются, но точно не думала, что ошибется ее отец, да еще в таком важном деле. Но он ошибся.

Узнала об этом Настя вскоре после своего возвращения с незапланированных «каникул».

В тот день после физкультуры у нее чесалась спина. Она думала, что кто-то из девчонок кинул ей что-то на спину, когда она переодевалась, – перец или чесночный порошок. Поди пойми, что придет в голову тем же ящеркам! Раздевалки в лицее были раздельными и очень уютными, вот Настя и расслабилась. Теперь нужно было дождаться большой перемены, чтобы снова спуститься в спортзал, в раздевалке снять блузку и посмотреть в зеркало.

И не чесаться в классе – не радовать того, кто это придумал! Настя бы попросила Дениса посмотреть, кто будет особенно довольно жмуриться, разглядывая ее спину, но Дениса не было – в дни, когда была физкультура, он, освобожденный от нее, не ходил и на другие уроки. Что думали по этому поводу учителя, Настя не знала, но предполагала, что они больше заняты мыслями про семь змеелюдов в небольшом в общем-то выпускном классе и один второгодник им никак не мешал ни своим присутствием, ни отсутствием.

А вот Насте очень бы не помешала его поддержка, когда прямо посреди урока весь класс вызвали на медосмотр. В старой Настиной школе медосмотры были плановыми, а на прививки родители подписывали разрешения, так что она забеспокоилась. Пожалуй, бледнее ее выглядела только Лиза, и Настя знать не хотела, что ее беспокоит.

– Не переживай, – ее догнала Полина, не иначе как надеявшаяся на продолжение помощи с химией. – Для вас, людей, это просто галочка. Медосмотр рассчитан на змеелюдов, чтобы не вывести на гору кого-то, кто совсем не готов. Но люди проголосовали за равенство, так что осматривают всех.

– Прививок никаких не будет? – на всякий случай уточнила Настя. Полина помотала головой, и Настя успокоилась. Даже обрадовалась – если раздражение на спине из-за перца, то медики это отметят и можно будет спокойно пожаловаться на этих дурочек. Что кто-то выслуживался перед Семиным, было Насте понятно и так. Но хотелось бы знать точнее, к кому не стоит поворачиваться спиной. В прямом смысле.

Что ее совсем огорошило, так это правила медосмотра. В кабинет одновременно загнали весь класс, за ширмой предстояло по очереди раздеваться, подвергаться осмотру и одеваться. Нечего и говорить, как оживились парни, а Настя поняла, что они тут провозятся весь урок и всю большую перемену.

Но все смущение и недовольство были забыты, когда во время ее осмотра медик-змеелюд вдруг достал телефон и позвонил куда-то.

– Нарушительница, Лев Григорьевич, – отрапортовал он сухо, – как и предупреждали.

Раздевшаяся до плавок и стыдливо прикрывшая грудь Настя заметалась взглядом, пытаясь понять, о чем или о ком речь. Если о ней, то что она сделала? На другой стороне от смотрового закутка висели зеркальные шкафчики, слишком небольшие и высоко расположенные, чтобы увидеть много, но главное ей сразу бросилось в глаза – вся поверхность ее спины между лопатками и почти до шеи была покрыта мелкими, но отчетливыми чешуйками.

Первая мысль была, что ее мать змеелюдка, просто отец это скрывал. Но в следующее мгновение Настя устыдилась этой мысли. Отец бы не стал скрывать такое, да и чешуйки появились внезапно точно в день медосмотра. Совпадение было шито белыми нитками, и в нем отчетливо виделся почерк одного конкретного змеелюда.

Тем временем в кабинет, где сидели притихшие одноклассники, еще не успевшие пройти медосмотр, ворвался совершенно седой и почти весь покрытый чешуей змеелюд. Он бесцеремонно коснулся спины обалдевшей от такой бесцеремонности Насти когтем, а потом она почувствовала на спине прикосновение чего-то влажного. И ее передернуло от мысли, что это могло быть.

– Настоящие, – буркнул змеелюд. – Я ее забираю.

Он схватил Настю за плечо, но та только сильнее прижала ладони к груди.

– Вы с ума сошли, – прошипела она похлеще любого змеелюда. – Я почти голая!

Если она надеялась этим смутить змеелюда, то у нее ничего не вышло. Тот закатил глаза так, что радужка полностью скрылась под веками, и буркнул:

– Кофта. Брюки.

Лифчик, носки и блузку пришлось оставить в кабинете, потому что ждать ее змеелюд не собирался. Едва она натянула брюки и сунула ноги в туфли, как он снова цепко ухватил ее за плечо и поволок из-за ширмы.

Она пыталась поймать хоть чей-то взгляд, попросить передать ей сумку, позвонить отцу наконец. Но все смотрели в пол. Все, кроме Марка.

Тот ухмылялся так явно, что Настя бы поняла, что это его план, даже если бы была полной идиоткой. Его красивые губы приоткрылись, и Настя отчетливо услышала:

«Ты умрешь».

Она задергалась, надеясь вырваться и добраться до учителей, до телефона, да хоть до кого-нибудь, но змеелюд держал крепко. А когда она в коридоре наконец решилась закричать, ей в плечо вдруг вонзилось что-то острое, и Настя потеряла сознание.

Очнулась она только в автомобиле. Пахло дорогой кожей и чем-то сладковатым.

– Ладно еще не каждый год такое, – выкравший ее из школы змеелюд разговаривал с водителем. – Они будто не понимают, что без инициации род станет слабее, дары иссякнут. Хотят быть обычными людьми, глупые куклы!

– Да, – поддакнул водитель. Судя по его чуть утомленному голосу, поддакивал он уже не первый раз.

Настя затаилась, решив сделать, как в ее любимых книгах делали жертвы маньяков – прикидывались вырубленными и убегали, едва машина останавливалась, а дверь оказывалась разблокированной.

– Теперь придется поить сывороткой против яда, – продолжал жаловаться похититель. – А то скажут, что я подсуживаю крупным семьям и нарочно ослабил девочку. А я никогда никому не подсуживаю!

– Да, – терпеливо согласился водитель.

– Потом, если выживет, надо будет определить, какой род, – похититель оказался болтлив, но Настя не понимала и половины из того, что он говорит. Кроме того, что она может почему-то не выжить, ей ничего понятно не было. Но этого хватило, чтобы запаниковать. – Чешуйки точно змеиные, не ящерка. Даже жаль. У девочки хороший потенциал, раз она так долго скрывалась.

– Змейки тоже могут дать кровь горе тем же способом, что ящерки, – впервые не поддакнул водитель. – Когда очень хотят жить, они становятся не такими разборчивыми.

Он хохотнул, но похититель его смех не поддержал.

– И какому роду из нынешнего потока ты желаешь такого усиления? – с плохо скрываемым недовольством прошипел он. – Тут же будет не поток, а сплошные самоцветы! Я предлагал раскидать их по разным группам, но...

Сквозь прикрытые ресницы Настя видела, как змеелюд потер шею, и ей почему-то стало жаль старика. Похоже, он мог только мечтать «не подсуживать», а на деле от него зависело немногое. Что она рано охарактеризовала похитителя как старика, она поняла пару мгновений спустя, когда тот легко, словно пушинку, поднял и посадил рядом с собой.

– Деточка, твое сердце бьется так громко, что нам с Дмитрием уже сложно слышать друг друга, – заявил змеелюд. – А теперь будь умницей, назовись и выходи. Тебя ждут на оформлении участников.

«На каком оформлении участников? Вы сдурели? Отправьте меня домой, дайте позвонить отцу!» – все это и многое другое хотела сказать Настя, но не смогла.

Прокушенное – это она теперь точно знала, плечо неприятно ныло, и хотелось просто со всем соглашаться. Со всем, что говорит этот седой тип с раздвоенным языком. Почему-то раздвоенный темный язык было последним, за что удерживалось сознание Насти, тогда как тело жило своей жизнью.

Она послушно вышла из автомобиля, дошла до приземистого здания, где ее снова раздели, посчитали чешуйки, потом заставили оставить отпечатки пальцев на бумаге, что-то подписать, сфотографироваться боком и прямо, ответить на несколько вопросов и смотреть, тупо смотреть на то, как вырастает анкета, на самом верху которой написано Егорова Анастасия Данииловна, а по центру надпись гласит «участник Игры».

И ничего с этим Анастасия Данииловна сделать не могла, потому что, едва она открывала рот иначе как для того, чтобы ответить на вопрос, как плечо начинало пульсировать, и она снова закрывала рот, чувствуя небывалую сонливость и отсутствие всех эмоций, даже страха.

И только снова вернувшись в автомобиль, она почувствовала толику свободы.

– Папа вас убьет, – пообещала она и зевнула. Глаза ее закрывались.

– Ну это вряд ли, – усмехнулся похититель, бережно укрывая ее пледом. Автомобиль тронулся с места, а Настя позволила себе наконец уснуть.

Глава 5, в которой у Насти появляется опекун

Наверное, сон помог. То ли избавиться от яда, то ли просто прочистить мозги. По крайней мере, паниковала Настя уже меньше, когда ее разбудили около школы и предложили выпить сыворотку от укуса.

– Нет, – уперлась она. И из машины вылезать не стала, хотя ее попросили. Голос похитителя гулко отдавался от ушей до кончиков пальцев, но непременно исполнять его требование уже не хотелось.

– Что значит «нет»? – возмутился тот. Снова закатил глаза и уставился своими белыми «бельмами». Только Настя уже поняла, что он и ими видит прекрасно, и не впечатлилась.

– «Нет» говорю, – ответила она. – Сначала вызовете моего отца. И полицию, потому что вы меня похитили.

– Закон о змеелюдах, деточка, касается даже таких, как ты, и по нему я мог тебя забрать, просто обозначившись как твой опекун, – голос змеелюда стал раздраженным, но Насте было плевать на его раздражение. Она поняла, что не ошиблась. Вот оно! Ну теперь он попляшет, раз уж детские сказки оказались правдой!

– Только я не змеелюд, – ответила она и почесала спину через кофту. – Вызовите моего отца и убедитесь.

Конечно, она блефовала. Все еще оставался шанс, что ее мать змеелюдка, но то немногое, что Настя знала о соседях, твердило об обратном. Змеелюдов рождалось меньше, чем людей, и их внутренние законы сурово наказывали пренебрежение отпрысками. Пока не придет время отправлять их на гору, разумеется. Сумасшедшие и нелогичные рептилии!

Так что нет, она не могла быть змеелюдкой, а значит, этот змеерожий совершил большую ошибку, укусив ее и временно став ее опекуном. Потому что кто-то должен теперь это разгребать, и Настя прекрасно понимала, что вдвоем с отцом они это просто не потянут.

Похититель позвонил в школу, около которой они остановились, и оказалось, что вызывать уже никого не надо – отец уже здесь. Настя почувствовала облегчение и сильно закусила губу – не расплакаться, как в прошлый раз, когда за ней приехал отец. Сейчас она просто не может себе это позволить! И обязательно узнать, кто предупредил папу, что ее забрали. Может, Антон? В принципе, он мог, да и телефон ее отца у него мог быть.

Отец вылетел из здания школы так стремительно, что Настя заметила, как непроизвольно и без того длинные когти ее похитителя стали еще длиннее. А почти бесцветные чешуйки позеленели. Ей стало страшно. Что, если он нападет на папу?

Но никто ни на кого не напал.

Отец нырнул в открытый салон машины и вытащил ее наружу, ощупал – цела, и после этого повернулся к змеелюду.

– Вы, разумеется, определили, что она не змеелюдка, и мы можем обсудить компенсацию за то, что вы напугали мою дочь? – спросил он очень тихо.

– Э-э... – задергался седой змей. – У нее чешуя... на спине.

– Вы не попытались проверить эту чешую, не взяли у девочки кровь на анализ?.. – тон отца сделался угрожающим, хоть и не стал громче.

– Анализ делается два дня, а последние списки подаются сегодня, – промямлил похититель. – И чешуя...

– Чешуя ломкой веретеницы держится на коже человека до двух дней, если не пытаться ее сорвать, – прервал его отец. – Вы же устроитель игры, должны понимать, Лев Григорьевич!

– Пап, он меня укусил и хотел споить антидот, – наябедничала Настя, сообразив, что все-таки похитителя сейчас будут убивать. Пусть хоть убивают за дело!

– Ты не стала пить? – совсем другим голосом произнес отец и притянул ее к себе, целуя в лоб. – Умница, родная. Иди обратно в медпункт, там тебя ждут нормальные врачи, психолог и полиция. Расскажешь им все как есть.

Сам он повернулся к «Льву Григорьевичу» и произнес:

– Ваш медик тоже там. Когда он убедится, что моя дочь человек, я потребую немедленно отозвать бумаги. И сумма компенсации превысит все ваши самые тревожные ожидания.

– Но... но... – снова замямлил похититель, а что он там говорил дальше, Настя уже не слышала. Она шла к входу в здание, по дороге ее перехватил молодой полицейский и, поддерживая под руку, довел до школы и повел по коридору.

Она видела учителей и учеников, знакомые и совсем чужие лица. Все с любопытством или беспокойством смотрели на нее, и только одно лицо зацепило ее достаточно, чтобы она остановила на нем взгляд. Разумеется, это был Марк, кто еще!

«Ты умрешь» – сложилось в голове Насти сказанное Марком беззвучно, одними губами. И она вздрогнула. Вдруг у отца не получится... не получится что? Вычеркнуть ее из Игры?

Вот на что намекал Марк! В их игре ей не выжить, это уж точно. Если из змеелюдов возвращались не все, то что говорить о ней! Она даже правил не знает, они же засекречены! Но неужели он всерьез рассчитывал, что ее не проверят? Сейчас медики разберутся, отклеят с ее спины эту пакость, и все. Все закончится.

С приклеенными на ее спину чешуйками разобрались и впрямь быстро. Пришлось обколоть это место обезболивающим – снимались чешуйки с трудом, но под ними оказалась обычная покрасневшая кожа.

Побелевший так, что чешуйки стали казаться прозрачными, медик-змеелюд дрожащим голосом принес свои извинения, а Настя смогла наконец одеться полностью и не ходить в кофте на голое тело.

Но на этом хорошие новости и заканчивались. Отца не было очень долго, с Настей поговорили полицейские, психолог потратила на нее кучу времени и единственная догадалась попросить принести из столовой еды, а когда отец все-таки вернулся, по-прежнему с ее похитителем, они оба были мрачными и печальными.

Как оказалось, документы не просто собирали до сегодняшнего дня – их немедленно передавали дальше и ни угрозами, ни просьбами, ни предложением взятки повернуть назад это было нельзя.

– Я все равно это так не оставлю, – пообещал Насте отец и она, осоловевшая от еды, успокоительных и укуса, лишь кивнула.

Несколько дней они так и провели. Отец с утра до вечера где-то пропадал, а Настя сидела дома, делая присланную учителями домашку – школу никто не отменял, просто немного отложили. А потом раздался звонок в дверь.

Первая реакции Насти была не впускать, но она потерла плечо – и впустила.

– Какими судьбами, Лев Григорьевич, – проворчала только, отходя в сторону. Так говорил папа, когда был кого-то совсем не рад видеть, вот и у Насти выскочило.

– И тебе здравствуй, милая, – кажется, проклятый змеелюд оклемался, он уже не выглядел таким убитым жизнью. – Поговорить надо.

– Папы нет дома, – на всякий случай сообщила Настя, но на кухню прошла, чтобы заварить чай. Каким-никаким, а похититель был гостем, а гостей надо было поить чаем.

– Я об этом и хочу поговорить, Настя, – Лев Григорьевич грузно опустился на табуретку. – Ты понимаешь, что он себя в могилу вгоняет? Погибнешь ты или нет – это пока вопрос, а вот если он продолжит дальше давить на змеелюдов, то возвращаться тебе будет не к кому. А в пустом гнезде и воздух не тот. Да и по возрасту ты еще несовершеннолетняя.

– Меня возьмет к себе папин друг, – растерянно ответила Настя, пытаясь уложить в голове мысль. Как это, для папы существует опасность умереть?!

– Во-первых, детка, раз ты не приняла сыворотку, я в некотором роде твой родственник, так что жить тебе придется со мной, – развел рукам незваный гость. – Ну и просто подумай, как ты дальше будешь жить? Змееныши после двадцати обычно начинают жить самостоятельно...

Он, наверное, еще что-то говорил, но Настя не слышала, в голове ее билась наконец оформившаяся мысль. Остаться без папы. Одной. Потерять того, кто тебя любит.

Она вынырнула из мыслей, когда прихлебывающий чай змеелюд еще говорил.

– И потом, ты же не из тех дурачков, что нарочно иногда пытаются проникнуть на Игру, – Лев Григорьевич снова закатил ставшие белоснежными глаза. – Тех жалеть некому. А с тобой потихоньку разберемся. Чай, змееныши тоже не дурачье, не станут девчонку просто так убивать. Не самый славный способ кровь горе дать...

– А если чтобы отомстить? – прервала его Настя. Ну да, он же ничего не знал про Марка! Это папе она все рассказала. Теперь придется и этому новоявленному «родственничку».

Лев Григорьевич заметно побледнел и принялся чесать седые волосы своими снова отросшими когтями.

– Нехорошо это, ой нехорошо, – пробормотал он и нервно облизнулся. Настя не заорала. Ну темный язык и раздвоенный. Ну, раньше она не видела такого вблизи, что же теперь. Раньше она и умереть в семнадцать не рассчитывала.

Потом он объяснил, что, оставаясь связанным с ней «родственником» при ее гибели может потерять часть тех сил, что отличает его от абсолюдей – так змеелюды называли своих соседей. Или здоровье.

– А как же остальные родственники тех, кто на гору уходит? – уцепилась Настя за несоответствие. Как-то много на нее свалилось, не только за себя переживать, но и за отца, а теперь еще и за этого странного змеелюда!

– Все участники выпивают отвар, который на шесть дней лишает их связи с семьей, – пояснил Лев Григорьевич. – Конечно, гора может забирать и больше времени, но тут уж как повезет.

Он ностальгически вздохнул, по-видимому, вспоминая что-то из своего опыта, но предлагать и Насте выпить этот отвар не стал. Наоборот, виновато прошипел, что так у нее хоть крошечный шанс будет. А потом извинился и ушел.

Даже чай не попил.

Настя проплакала до вечера, но, когда совсем поздно, почти ночью пришел отец, она была уже спокойна. Не просто взвесила все за и против, вспомнила свое наивное «разве папе могут что-то сделать» и насмешливое змеелюдское «ты еще наивнее, чем я думал, если считаешь, что все соблюдают законы. Да к его исчезновению приложат руки даже не змеелюды, а абсолюди!». Поняла, что он прав. И папа может исчезнуть из-за ее глупости, причем ее это вовсе не спасет. Лев Григорьевич этого не говорил, но она и сама сообразила – если ей сейчас удастся «отмазаться» от игры, то это не поможет ей против Марка и его компании. А когда он поднимется дальше, не спасет и переезд в другой город. А одна она не проживет и пары месяцев.

Все это Настя аргументированно и сухо выложила отцу. Слез уже все равно больше не было.

– Ты права, – отец обнял крепко-крепко – как в детстве. – Я и сам подумал, что нужно искать другие пути. Подумать, как тебе выжить на горе. Есть у меня еще парочка идей. Но ты и сама подумай, как будет лучше. И Кузьмина разговори, он все-таки один из организаторов.

Немного разочарованная быстрой капитуляцией отца Настя не сразу сообразила, что Кузьмин – это и есть Лев Григорьевич. Но идея была неплохая. К тому же телефон свой старик оставил.

Новая встреча с ним снова у них дома была совсем не похожа на предыдущую. Отец был с ней, а Лев Григорьевич не звал ее «детка» и был предельно серьезен.

– Раз она вроде как родственница вам временно, то может знать столько же, сколько знают другие змееныши, – пояснил их план отец.

– А если... – Лев Григорьевич снова нервно облизнулся. Настя подтолкнула к нему чашку и блюдце с тортом. Ореховый торт принес сам Кузьмин, а Настя была уверена, что змеелюды не любят сладкое.

Какие глупости ей лезут в голову!

– Никаких если, – прервал его отец. – Ни мне, ни Насте не улыбается разглашать ваши тайны. Я уже отправил всех журналистов, что пытались навесить на дочь камеры или еще как-то добыть информацию через нее.

– Не все из них были именно журналисты, – так мимоходом заметил Лев Григорьевич, что Настю прошиб холодный пот. Даже домашняя футболка намокла. Так ониуже за ней следят?

Тем временем гость все-таки принял решение.

– Хорошо, но только самое основное, – предупредил он и зачерпнул ложечкой торт. – Во-первых, в Царь горы побеждает тот, кто первый заберется на вершину.

Настя скосила взгляд на каменное лицо отца и сама тоже смогла удержаться от вопроса. Что появилось раньше – зимняя игра, где детсадовцы или младшеклассники устраивают кучу-малу, пытаясь взобраться на снежный холм, или Игра змеелюдов? Нет, лучше не спрашивать. Обидится.

– Во-вторых, ни у кого нет необходимости гибнуть или убивать, но обычно смерти происходят. Просто отсидеться в предгорье не получится, идти придется. Просто можно не торопиться.

Настя выдохнула. Устав плакать, она начала искать в интернете горы покрупнее и убедилась, что это по-настоящему невероятные пространства. Можно будет прятаться по расщелинам, за деревьями, идти вдоль ручьев и забираться в пещеры. Нужно продержаться до момента, когда кто-то выиграет. И все.

– Нужно продержаться до момента, когда кто-то займет вершину, – словно подслушал ее мысли Лев Григорьевич. – После этого Игра тотчас останавливается, и всех выживших мы забираем с горы.

Папа сильно сжал челюсти, на лице заработали желваки – упоминание про «выживших» ему совсем не понравилось.

– Иногда погибают от переохлаждения или голода, – Лев Григорьевич отломил ложечкой еще кусочек торта. – Все знают ровно то, что им говорят родители, и не все верят в это. Ну вы понимаете, подростки...

Он снова вздохнул и развел руками.

– Ах да, – спохватился он. – Никаких средств связи у ребят не будет. Одни браслеты, по которым их потом можно найти. С браслетами порой происходят странные вещи, то перетираются, то соскальзывают. В таком случае по окончании игры нужно будет привлечь внимание вертолетов или выбираться пешком до ближайшего поселка или турбазы.

– Они у вас там бумажные, что ли? – хмыкнул Настин отец. – Делали бы попрочнее.

– Поверьте, они очень прочные, – вздохнул Лев Григорьевич. – Просто... случается.

– А как понять, что игра закончилась? – снова влезла Настя.

– Поймешь, – глаза гостя снова затуманились, и зрачки ушли под веки. – Гора станет снова обычной.

Настя и ее папа переглянулись. Пока толку было не слишком много.

– И каждый может взять с собой одно оружие, – добавил Лев Григорьевич. Он доел торт и облизнулся, собирая длинным раздвоенным языком все крошки с голого подбородка. – Перочинные ножички или крючки для удочек не в счет. Только оружие. Нож, кинжал, меч...

– Пистолет?.. – папа глянул на Настю, мол, выдюжишь?

– Можно, – согласился Лев Григорьевич. – Но не советую. Звуки выстрелов... сами понимаете. Да и разоружить ее будет проще.

Судя по папиному лицу, он бы поспорил, легче или нет будет ее разоружить, но промолчал. Вспомнил, наверное, что стрелять Настя не умеет.

А сама Настя подумала, что два-три даже очень небольших ножика помогут ей больше, чем пистолет. Потому что надо было быть честной перед собой – в отличие от Марка она не планировала никого убивать. Просто рука не поднялась бы.

Разумеется, она понятия не имела, как поступит, когда Марк ее найдет, но пока даже мысль о том, чтобы вонзить в него ножик или шило казалась ей ужасной. А уж пистолет... Увы.

– Думаю, Семин Марк просто не представляет, как сложно ему будет совмещать его желание взойти на вершину первым и поиск вашей дочки, – казалось, что Кузьмин убеждает не Настиного отца и не саму Настю, а себя. – Хотя лучше бы ты, Настя, Куликову на голову горшок с цветами надела или Митрофановой волосы повыдирала. Кто угодно лучше, чем связываться с Великим Полозом.

Тут Настя была согласна, что Семин тот еще жук, но не могла не поспорить.

– Его отец, может, и Великий Полоз, а он сам пока не дорос, – заметила она.

– Ох, детка, – вздрогнул Лев Григорьевич, тотчас возвращая свои глаза в нормальное положение и глядя так пристально, что Насте стало неуютно. – Тынастолько ничего про нас не знаешь?

Глава 6, в которой Настя покидает дом

И вот всю эту историю Настя вывалила на консультантшу Ирину, просто потому что до сих пор не нашла ни одного человека или змеелюда, которому могла бы рассказать. Странно так. Она привыкла всем делиться с отцом, но сейчас это было опасно для него. Лев Григорьевич казался ей не злым, но определенно себе на уме змеелюдом, а подруги и друзья как-то все рассосались. Даже Антон в школе больше не смотрел в ее сторону, или же смотрел лишь когда считал, будто никто не видит – и тогда Настю злили его жалостливые взгляды.

К счастью или, наоборот, к несчастью, но у нее хватало других проблем в школе, чтобы еще раздражаться из-за Антона. К тому же у нее оставался Денис. Да, сосед по парте не пересел и даже не пытался сделать вид, что ее не знает. Все так же бормотал свои наблюдения, якобы прямо в раскрытый учебник, но так, чтобы Настя слышала.

Благодаря Денису Настя узнала то, что и без него догадывалась – чешуйки ей на спину приклеила змеелюдка Розанова. А достал эту пакость Марк и, разумеется, своих планов от одноклассников он не скрывал.

«Может, и врет, конечно, набивает цену, – бормотал в учебник Денис. – Чтобы его остальные боялись».

Насте было все равно, боятся ли Марка остальные, она же уже боялась. И пусть никто из змеелюдов не подходил к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки, эти взгляды она ощущала даже в коридоре, и не только от своих одноклассников, но и от змеелюдов из 11 «Б» и тех, что были младше.

Хотелось бросить школу – какая разница, зачем учиться, если она все равно скоро умрет? Не лучше ли потратить оставшиеся дни на что-то полезное для выживания или на что-то веселое. Напоследок.

Но папа сказал, что ей лучше постараться изучить врагов, и Настя согласилась. Потому что папа не стал юлить, как Лев Григорьевич, и что-то там бухтеть про соперников. Врагов. Точка.

Вот Настя и вернулась в школу, чтобы убедиться в том, что Марк прекрасно осознает, что сделал, и безмерно этому рад.

Проклятый Великий Полоз пару раз менялся местом с ящеркой Татьяной, садился за спиной Насти на занятии и негромко шипел:

«Не бойся, я убью тебя быстро. Или не очень больно. Может, позволю выбрать».

Настя не оборачивалась, хотя ей это давалось тяжело. Теперь, когда она видела змеиный язык Льва Григорьевича, ей было понятно, почему шипит Полоз. По поводу его рода Кузьмин просветил их с отцом еще в тот день, у них дома.

Как оказалось, Великий Полоз – вовсе не звание, а род, и рождаются Полозы сразу Великими. Как и у большинства змеелюдов, у Полозов были личные умения, которые открывались или нет в потомках. Ох, ну и удивилась Настя, когда узнала о такой вундервафле!

Про «вундервафлю» тоже сказал папа, а она запомнила. Она вообще тот разговор запомнила, как ничего до этого момента. Кто же знал, что змеелюды не только несколько отличаются внешне и дольше живут – ну, те, которые не остаются в горах совсем юными, разумеется.

А что у каждого рода есть свои особые умения. И это не так, как у людей, – родители врачи, вот и я пойду в мединститут. Нет, это скорее как «родители кудрявые, значит, у меня могут быть кудри».

Тут Настя почувствовала себя обманутой. Она читала про такое в фантастических книгах, а оно все время было рядом – у этим противных змеелюдов! Вот почему они неизменно входили в самые серьезные организации и чаще абсолюдей богатели!

Великие Полозы вели свой род от тех, что были при уральских Хозяйках, и, пусть никто из них давно не контактировал с Хозяйками, их особенностью было чувствовать чужую силу и свою выгоду. Впрочем, Кузьмин полагал, что они не случайно водят тесные контакты с медяницами – лжезмеями, чешуя одной из которых и была прилеплена к спине Насти. Дело в том, что эти змеелюды умели чувствовать в недрах горы металл. Такое умение высоко ценилось, но передавалось реже.

Правда, немного успокаивало то, что целиком силы могли открыться только в горах, и пока Марк мог лишь воображать, чем будет владеть скоро. Насте от этого было не холодно и не жарко, потому что она прекрасно помнила, как быстро он перетек ей за спину, когда они спорили в классе.

– Может, еще обойдется, – попыталась утешить ее Ирина, выслушивая всю эту сбивчивую историю.

– Ой, у вас... у вас... – Настя уже икала от слез и некстати вспомнила, где находится и с кем. – Рабочий день же.

– Не переживайте, Настя, – отмахнулась Ирина. – В строительном магазине женщины-консультанты и без того не слишком популярны, а уж женщина, консультант и змеелюд... В общем, не переживайте. Тем более, я же вас консультирую, верно?

– Да, – Настя нащупала в кармане пачку бумажных платков, с которыми в последнее время не расставалась, и вытащила один. Аккуратно вытерла глаза, потом нос и вздохнула. – Я вот этот беру. Это точно будет лучше лома, да?

– Настя, – ящерка быстро оглянулась и понизила голос. – Вы ведь и сама знаете ответ. Дело ведь не в лучше или хуже. А в том, что в горах надо выжить, верно? Прожить почти неделю. Один перочинный ножик вам не поможет.

Настя покраснела от досады на себя. Ну точно же! Ее голова как решето, а она еще хвалилась, что все запомнила! Точно, Лев Григорьевич говорил, что многие гибнут от холода или голода. Настя посмотрела на топор в своей руке совсем другими глазами. Теперь, когда ей не приходилось представлять, как этот топор застревает в груди Марка, орудие ей начало нравиться больше. Наломать веток для костра... или нельзя разводить, чтобы тебя не нашли? Тогда для подстилки, чтобы спать не на земле, вот! Так, а что она возьмет с собой? Кроме оружия что-то можно? Потому что замерзнуть в обнимку с топором тоже так себе идея!

– Я дам адрес магазина, где продаются наборы для игры, – успокоила ее Ирина. – Что? Неужели вы думали, что для игры, которая проходит ежегодно во всем мире, нет специализированных магазинов?

Настя уставилась на свои ботинки. Она вообще ни о чем таком не думала.

– Информация не тайная, Лев Григорьевич вам ее бы тоже дал, – довольно громко произнесла Ирина, записывая адрес на еще одном бумажном платке. И сильно тише добавила: – Помните только одно, Настя. Вам могут предложить набор для ящерки, но берите набор для змеелюда.

Настя, которая еще переживала мысль, что такие наборы вообще существуют, собиралась спросить почему, но закрыла рот. Она ведь сможет посмотреть наборы на месте и сравнить, верно?

– Спасибо, Ирина, – искренне поблагодарила она. – Пойду на кассу.

Но никуда не пошла, а осталась стоять, и Ирина тоже.

– Почему вы мне помогаете? – тихо спросила Настя, когда молчание уже стало неловким. – Вы же... ну... тоже.

Она рассердилась на себя за косноязычность, а вот Ирина снова дрогнула тонкими губами.

– Мы такие же, как и вы, – мягко ответила она. – Разные. Да, наши связи прочнее, потому что нас меньше, но и у нас есть те, кто оторвался.

Она снова замолчала и продолжила, лишь когда Настя, трепетно прижимая к груди топор, пошла в сторону касс.

– Среди нас тоже есть те, кто ненавидит Игру.

Настя обернулась, но Ирины уже не было, и только ценники едва заметно колыхались от ветра, который подняла ящерка своим быстрым перемещением.

Искать ее снова Настя не собиралась. Ирина и так много для нее сделала. И выслушала. Это было так важно.

Сил словно прибавилось, и потому после покупки топора Настя решила, что готова прямо сегодня купить все остальное. И, разумеется, она пошла именно по тому адресу, который ей указала ящерка. Конечно, могло оказаться, что в городе сотни таких магазинов, но Настя знала об одном и рассчитывала, что этого ей хватит.

Магазин не привлекал вывеской и со стороны напоминал простенький туристический, один из тех, которые Настя никогда не посещала, ведь они с папой выбирали короткий отдых на природе и скорее комфортный, вроде глэмпинга. Настя всему прочему предпочитала возможность после любых костров и песен под гитару принять ванну, и отец всецело ее поддерживал.

Внутри все тоже напоминало такой магазин, и Настя уже подумала бы, что ошиблась адресом, но продавцом был змеелюд, притом примерно такой же старый, как Кузьмин, и она рискнула обратиться к нему напрямую.

– Простите, – она кашлянула. – Мне нужен набор для игры.

– Местная? – змеелюд прищелкнул тонким синим языком так, что Настя едва от отшатнулась. – Род какой?

– Я Настя Егорова, абсочеловек, – решила представиться Настя, вспомнив, как легко ее узнала Ирина. – Но мне нужен набор. Для змеелюда.

– Набор для змеелюда дороже, – заметил продавец. Глаза у него были глубокого желтого цвета, и почему-то Настя представила, что за прилавком у него скрываются не ноги, а хвост.

– Не дороже жизни, – ответила Настя оскорбленно, хотя внутри у нее все дрожало. Если змеелюд говорит о том, что дорого, сколько это будет для нее? Когда она по дороге из строительного магазина написала папе, куда отправляется, на ее карточку пришла сумма, превышающая его двухмесячную зарплату, и короткое сообщение: «Молодец, дочка».

Только вот сейчас она боялась, что даже этих денег ей не хватит.

Продавец снова щелкнул языком.

– Ты мне нравишься, – удивленно произнес он, словно так быть не могло в принципе. – Можешь ведь и выжить, смотри какая.

Он снова пощелкал языком, но Настя уже перестала вздрагивать.

– Вот что, – наконец произнес он. – Ты ведь знаешь уже, что тайна игры для нас священна и люди ее знать не могут?

Настя убито кивнула. Сейчас ей всучат какой-то ширпотреб и скажут, что ей должно быть все равно – уйти с горы ей не суждено при любом раскладе.

– А знаешь ли ты, что к семьям змеелюдов относятся и абсолюди, которые в них вошли? – хитро прищурил желтые глаза змеелюд.

Настя не знала. Настя вообще плохо понимала, зачем и как обычные люди вступали в отношения со змеелюдами. Анатомию они проходили в десятом классе, и анатомия змеелюдов давалась довольно обще. В смешанных классах, как ей было известно, можно было выбрать, какую анатомию изучать углубленно, или даже брать обе. Только учебных часов не хватало, а биология Насте была до лампочки, так что она знала, что отличия у них не слишком серьезные и общее потомство возможно, хоть и очень редко появляющееся.

Строго говоря, она даже не знала, все ли знакомые ей змеелюды чистокровные – все-таки она понятия не имела, в чем различие!

Опять же, Лиза Дементьева определенно надеялась на какие-то отношения с этим кошмарным Марком, так что да, Настя догадывалась, что своих людей они посвящают в тайны.

– Ну вот и прекрасно, – продавец потер чешуйчатые руки. Настя засмотрелась на то, как аккуратно были отполированы чешуйки на них и, кажется, некоторые даже покрыты бесцветным лаком. Будто не туристические наборы продает, а ювелирку, не меньше! – Если тебе удастся выжить, Настя Егорова, а вертолет не захочет тебя забирать, а такое бывает иногда. Технические накладки...

Он усмехнулся, в этот раз не высовывая язык, и Настя зачарованно уставилась на его крупные острые зубы.

– Тогда ты можешь сказать, что ты заинтересовала Зильберга и его младшего сына, – продолжил продавец, не дожидаясь, когда Настя выйдет из ступора. – Мальчонка сейчас в восьмом, но гору пережить должен. Симпатичный по вашим людским меркам. Что скажешь?

Настя мысленно досчитала до десяти. Она слышала, что это должно помочь, но ей не помогло – все еще очень хотелось с криками убежать и поискать другой магазин товаров для Игры. Останавливало то, что времени вообще-то уже оставалось все меньше и надежд на выживание тоже. А тут... Заставить же он ее не сможет, верно? И обещать она ничего не будет. К тому же этот Зильберг-младший может и вовсе не пережить свою гору через несколько лет, что толку нервничать сейчас!

– Я подумаю, – наконец вежливо произнесла Настя и добавила: – Спасибо за щедрое предложение.

Сарказма змеелюд не уловил, это уже радовало.

– Ну вот и хорошо, вот и договорились, – он снова щелкнул языком. – А теперь иди сюда. Подберем тебе набор хороший. Оружие-то надо?

– Нет, – Настя стиснула в руке пакет с топором. – Я уже купила.

– Ну и ладно, – продавец выглядел слегка разочарованным, но Настя понятия не имела, что он чувствует на самом деле. Эмоции на лицах таких пожилых змеелюдов трудно поддавались пониманию.

Настя послушно прошла за прилавок, стараясь не смотреть на ноги продавца. Они были, но за спиной тяжелым плащом волочился и хвост.

А тот довольно ловко для своей грузной фигуры вытащил целую кучу вещей: и складную палатку с тонким, но очень теплым и длинным спальным мешком, и горелку с запасными таблетками, и котелок, спички в непромокаемом пакете, веревки, крючки, аптечка первой помощи – тут Настя ненадолго отключилась, обнаружив зажимы и кривые хирургические иглы.

– Всякое бывает, девочка, всякое, – довольно пощелкал языком Зильберг. – Не истекать же кровью до смерти? Гора кровь любит, но смерти ей нужны не больше, чем нам.

Что это значит, Настя пока не понимала. Она смотрела, как плотно укладывает все вещи продавец в рюкзак и получается куда компактнее, чем Настя могла надеяться. По крайней мере, ее вещи не будут весить больше, чем она.

– Сухпаек жировать не даст, но с голоду не умрешь, – жизнерадостно заявил продавец. – Давай выбирать одежду.

– Я доверюсь вашему мнению, но мне надо не хуже, чем у Полозов, – расхрабрилась Настя, за что была вознаграждена плотными брюками, курткой с капюшоном и несколькими толстыми тканевыми ремнями, а также термобельем. И пусть на улице стояла золотая осень, Настя помнила, что неизвестно, в каких горах она окажется и что там будет, поэтому молча согласилась на все. А матерчатые широкие пояса с карманами подали ей еще идею.

Она докупила немного мелочей, и расстались они с Зильбергом весьма довольные друг другом. И денег ей тоже хватило.

Оставалось только ждать, и это было тяжелее всего. Время то плелось, то неслось, и она ничего не успевала, лишь переживать. В школе терпеливо сносила внимание змеелюдов, которые также не торопились подходить к ней близко, зато познакомилась с восьмиклассником Зильбергом, тщедушным пареньком, у которого были едва заметные тоненькие чешуйки на щеках и шапка кудрявых черных волос. С отцом его роднили только темно-желтые глаза.

А дома каждую свободную минуту она проводила с отцом, пытаясь не думать, что с ним будет, если она не вернется.

Если бы кто-то ее спросил, какие оценки у нее выходили в первой четверти, она бы рассмеялась ему в лицо. Кто об этом мог бы вообще думать?

Но время все-таки скорее летело, и день игры наступил слишком быстро.

– Я кое-что все-таки смог сделать, так что не дрейфь, веди себя благоразумно и не разругайся сразу со всеми, – отец шутливо щелкнул по носу и обнял так, что она вскрикнула.

– Да я обычно очень милая, – проворчала она. – Марк просто первый начал!

– Милая, милая, – отец еще пытался улыбнуться, но улыбка словно запуталась в его бороде, он скривился и снова прижал ее к себе. – Возвращайся, родная. И никого не бойся. Ты крепче, чем они могут вообразить.

– Это правда, – согласилась Настя и уткнулась носом в отцовское плечо, вдыхая запах его шерстяного свитера. – Они не знают, что я серьезно занимаюсь теннисом.

Да, она и раньше встречалась с мнением, что теннис – это так, мячиком перекидываться. Что же, если змеелюды думали так же, то для них у нее будет несколько сюрпризов.

– Я обязательно вернусь, папа, – пообещала она и на мгновение сама поверила в то, что так оно и будет. В конце концов, игра могла оказаться просто игрой. А все эти ужасы с теми, кто погиб и остался в горах, могли быть просто выдумкой.

Конечно, Марк ей угрожал. Но, может, она его просто неправильно поняла, и его угрозы не имели ничего общего со смертью? Тогда она сумеет за себя постоять. С топором-то!

На телефон пришло сообщение – за ней приехал автомобиль. Отец помог отнести вещи в машину, снова обнял ее и звонко чмокнул в лоб. И она уехала.

В автомобиле она не оборачивалась, чтобы не расплакаться. И без того было ясно, что отец смотрит ей вслед.

Глава 7, в которой Настя принимает помощь

Первые полчаса на новом месте Настя позволила себя воображать, что она приехала в лагерь. Было похоже. Сначала суетливая толкотня, где проверяли их документы, привезенные сопровождающими, с некоторыми игроками просочились родственники и теперь со слезами обнимали, целовали и совали вкусно пахнущие кульки. Настя была в лагере, это было очень похоже. Особенно, если не думать о том, что плачут родственники вовсе не оттого, что не увидят своих детей неделю.

Мысль эта упрямо возвращалась и возвращалась, и Настя скисла. Тяжело оптимистично смотреть в будущее, когда его осталось совсем немного!

А еще, конечно, Марк. Он появился, как всегда, в окружении своих друзей, одетый сразу в такой же костюм, какой лежал в пакете у Насти, только без куртки, правда. В помещении было тепло. Ящерки и змеища Ольга, которая поспособствовала нахождению Насти здесь, тоже объединились в стайку, а Настя сидела одна и ждала.

Лев Григорьевич, упорно делавший вид, что с ней вообще особо не знаком, уже сообщил, что каждая группа получит отдельный корпус капсульного отеля, где общая столовая и душевые. И настоятельно рекомендовал не пытаться натворить что-то уже здесь. Настя не понимала этой настойчивости – через пару дней они будут на горе, и там делай что хочешь!

Она поежилась. Постепенно забирали другие группы, становилось все тише, и скоро осталось совсем немного змеелюдов – половину она знала или хотя бы видела, другие были совсем незнакомыми.

– Привет, ты ведь Настя? – рядом на диванчик рухнул парень. Настя мельком оценила – симпатичный. Волосы темные, затянутые в хвост, лицо смуглое, черты тонкие, но не женские при этом, не спутаешь. Глаза при этом были не карие, а светло-золотистые. Красиво.

– А что? – когда Настя нервничала, она начинала грубить, давно за собой заметила, да и папа это знал, вот и просил вести себя нормально!

– Я Кирилл, – парень протянул ей руку. Насте понадобилась пара мгновений, чтобы понять. Она пожала руку и внимательнее посмотрела на Кирилла. Чешуйки красиво спускались от висков к краешкам глаз и на скулы. А больше ничего. Не слишком сильный тип. – Слышал о тебе даже в нашем захолустье. Вот, думаю, девчонка гранит!

Настя смущенно улыбнулась. Хвалить ее еще никому в голову не приходило. А ведь и правда, она неплохо держалась для человека в смертельной опасности!

– Ты не местный? – уточнила она, выловив из его слов что-то важное. – А... а как?

– Да, я приехал из Верхней Пышмы, – отмахнулся парень. – Я не прошел вовремя гору, так что кинули с малолетками. Э-э... прости. Со школьниками, короче.

Настя кивнула. У змеелюдов не росли усы и борода, поэтому у юношей не было щетины, и поди пойми, сколько им там лет. Но Кирилл и впрямь выглядел постарше остальных.

– То есть ты тоже никого не знаешь? – сообразила она. – Как и я?

– Нет, – Кирилл подвинулся ближе, но Настя не отодвинулась. Он был какой-то простой и очень располагающий. Как давно знакомый сосед или двою родный братец. – Я почти всех знаю. И вижу даже, как некоторые скрывают туза в рукаве.

Он ткнул пальцем в Таню, самую незаметную из ящерок одиннадцатого «А».

– У этой ядовитые зубы, – уверенно произнес он. – Даже до горы. Ты не смотри, что она ящерица, у нее очень интересные предки. А вот к тому парню не приближайся даже и не давай ему смотреть в глаза – у него гипноз пока слабенький, но на абсочеловека точно подействует.

Настя во все глаза смотрела на тех, кого называл Кирилл. Мишка Шаров, тот самый смешливый друг Марка, владеет гипнозом? Настоящим, не как у всяких фокусников? От него точно надо держаться подальше!

– А про этого что скажешь? – она качнула головой в сторону Семина, который отодвинулся от своих друзей, чтобы пообщаться с рыжеволосой высокой ящеркой. Судя по всему, она уже тоже была не школьница. Похоже, не только Кирилл не прошел гору вовремя. Настя не очень хорошо определяла возраст на глаз, но этой девушке было никак не меньше двадцати.

– Семин, – Кирилл равнодушно скользнул по нему взглядом. – Великий Полоз, что о нем сказать. Мстительная семейка, но помешанная на хороших связях. Нам с ним не по пути.

И почему-то это «нам» Настя восприняла как про нее и Кирилла. И дышать стало легче, будто это «не по пути» обещало, что они с Марком не встретятся на горе и не будет никакой битвы, не будет никаких смертей.

– А вот гости из-за границы мне тоже плохо знакомы, – тем временем продолжил Кирилл. – Смотри, какие! Этот точно наг из Индии, я сейчас соображу, из какой семьи.

Он нырнул в какие-то бумажки, скосившая на них глаза Настя с удивлением поняла, что это короткие выписки. Из их дел? Ничего себе шустрый, как он их успел увидеть?

Но спрашивать она постеснялась, вместо этого уставившись на настоящего нага.

Индиец выглядел совсем не так, как Настя себе представляла. Почему-то она думала, что он будет в чалме или какой-то яркой одежде. Или белой? Она запуталась. Стоило признать, что ее познания об индусах... Или все-таки индийцах? Вряд ли наг был индусом... Ох. Одним словом, познания о них у Насти были такими же туманными, как и о змеелюдах. И о тех, и о других она знала, что они есть, они живут рядом, но никогда не интересовалась их жизнью. Ей и своей хватало.

Она прислушалась: наг как раз представлялся кому-то, и его голос разносился далеко по залу ожидания.

– Говорит, что его зовут Виджей, – она тронула за руку Кирилла, который единственный, похоже, не боялся Марка и отвечал на вопросы. Или просто не понял еще про их с Марком вражду? Да какая разница! Сидит рядом и разговаривает с ней. Уже отлично! – А... Целиком как?

Кирилл хмыкнул и странно глянул на нее своими золотыми глазами. Настя не отпрянула – начала привыкать.

– Вот ты чудная, – наконец произнес Кирилл, сообразив, что она не шутит. – Да кто же тебе его целое имя скажет? Даже людское. Сразу понятно станет по тому, как имя звучит, из какого он региона Индии, про отношения его семьи внутри сообщества. Кто в своем уме таким делится? И без того понятно, что раз его к нам закинули, значит, он из семьи влиятельной, но сам не слишком сильный.

– Чего? – Насте хотелось плакать. Нужная ей информация казалась необъятным океаном, а она плюхалась на мелководье и того гляди могла утонуть. Все ее познания умещались в обязательных для людей уроках по правилам безопасного общения с змеелюдами и ОБЖ, но они остались в младших классах.

Она не была полной дурой и, собираясь идти на геологический, подумывала пойти на факультатив по народам, религиям и всему такому в старой школе. Там точно было про змеелюдов, а вел их старичок географ, но отец сказал, что лучше подналечь на физику и математику, которые нужны для поступления в горный. И что ей теперь сделать? Уравнение решить или извлечь корень?

– Ну смотри, – Кирилл не засмеялся и не отвернулся с презрением. – Ты ведь догадываешься, что не на простую прогулку до вершины горы мы тут собрались?

– Да уж догадываюсь, – Насте снова стало зябко, и она сжала пальцами локти, словно, сложив руки на груди, можно было согреться. Бросила косой взгляд на Марка, который, как всегда, был в окружении свиты. Кирилл взгляд ее заметил.

– Все верно, – с удовлетворением произнес он. – Семин хочет тебя убить, на горе он может это сделать, но, как я уже упоминал, нам с ним не по пути. У всех разные планы на эту гору. Вот ты определенно просто мечтаешь выжить, верно?

Настя шмыгнула носом и мысленно приказала себе не реветь.

– Ну вот, – Кирилл словно ненароком достал пакетик бумажных платков, точно такой же, как был у нее. – А Семин хочет победить. И убить тебя. Две цели. Однако победить наверняка хотят и пара его дружков.

Настя вытерла нос и уставилась на троицу друзей. Неужели они... никто из них не уступит? Да нет. Не может такого быть! Они же дружат столько, сколько ходят в школу, Настя об этом слышала от Дениса. А может, и дольше – родители-то у них в одном месте работают!

– Виджей наверняка тоже хочет просто выжить, – продолжал Кирилл, будто не видел ее сомнений, или и впрямь не видел и увлекся. – Вон та змейка – единственная среди них девчонка, наверняка попытается войти в альянс с кем-то из серьезных соперников, чтобы закрепить это потом в реальном мире. Ее опасайся, она может попытаться притащить тебя к Семину, пока тот штурмует вершину.

Настя кивнула. Про Ольгу она и так предполагала что-то подобное.

– Парнишка из Южной Америки – самая темная лошадка, – продолжал Кирилл, совсем увлекшись. Настя глянула на того, о ком он говорил. Ну, не темнее индийца, тощий какой-то и очень коротко стриженный.

Парень обернулся, словно почувствовав ее взгляд, и Настя едва не ахнула – его сияющие глаза походили на аметисты – прозрачно-фиолетовые и яркие, что смотреть больно.

– Он может, как и Виджей, проходить гору с чужаками, потому что не поделил что-то с хозяевами Анд или с теми, с кем должен был проходить гору у себя, – на Кирилла эти глаза не произвели никакого впечатления, и он спокойно продолжил предполагать. А Насте вдруг показалось, что она сидит в классе, и это Денис бормочет себе под нос всякие догадки, а вовсе не новый знакомый, который так располагал к себе. Однако продолжение его слов она постаралась слушать внимательно. Уж больно непростые вещи он говорил.

– А может, он здесь ищет как раз крови, – Кирилл кивнул своим мыслям. – Некоторые семьи змеелюдов с Юга до сих пор сохранили довольно кровожадные ритуалы и культуру. Тогда в опасности все, но в первую очередь мажоры. Чем сильнее жертва, тем больше она угодна...

– ...Богам? – подсказала Настя, которая хотела показать, что она тоже в теме.

Кирилл усмехнулся.

– Змеелюды давно переросли религии, – пренебрежительно произнес он. – Семьям. Всего лишь самым старым семьям.

– Переросли, а не скажешь, – буркнула уязвленная Настя. – Хозяйки то, хозяйки это...

Она не успела продолжить, как Кирилл резким движением закрыл ей рот рукой. Ладонь его была сухая и теплая, как у Ирины, но в то же время жесткая, как у Марка. И наклонился к уху он точно так же, как Марк.

– Настя, никогда не говори ничего про хозяек, – шепнул Кирилл совсем тихо, едва не касаясь губами ее кожи. – Никто не знает всех их возможностей, но в горах они всесильны. А мы отправляемся именно в горы.

Вот так Настя неожиданно четко поняла, что с ней не шутят. Хозяйки не выдумка и не вымерли, и, как знать, возможно, ей предстоит с одной из них встретиться. Мысль об этом так подействовала на нее, что Настя обмякла, едва не теряя сознание. Хорошо, что Кирилл определенно ожидал этого и поддержал второй рукой ее под спину.

Со стороны наверняка выглядело, будто они обнимаются, сообразила Настя, почувствовав на себе знакомый горячий взгляд, но, вместо того чтобы отпрянуть, просто сняла руку со своего лица и продолжила держать в своей. Теперь они сидели близко-близко, Кирилл обнимал ее за талию, и она держала его за руку.

– Ты сейчас задымишься, – шепнул ей Кирилл, пододвигаясь еще ближе. Теперь они касались еще бедрами и коленями – Настя правыми, а Кирилл – левыми. – Ты уверена, что Семин планирует тебя именно убить?

Настя вспыхнула.

– Дурак, – буркнула она и отпустила его руку, но Кирилл перехватил ее пальцы своими.

– Вовсе нет, – его золотистые глаза смотрели серьезно. – В горах... в горах возможно все.

А Настя поняла, почему слабые ящерки выглядят вовсе не обеспокоенными предстоящей игрой. Неужели она правильно догадалась, и они вовсе не собираются на равных бороться с парнями, и у них совсем другие планы? Тьфу ты, гадость какая!

– Семин собирается подойти, – не отрывая взгляда от ее лица, произнес Кирилл. – Я знаю, что мы только познакомились, но... можно?

Настя отчетливо вдела, что он смотрит на ее губы и запаниковала. Что сказать? Что они только познакомились? Так он это уже сказал. «Давай узнаем друг друга получше»? Возможно, через несколько дней узнавать будет некому и некого! А признаться, что она ни разу не целовалась, так и вовсе никаких сил не было.

И она кивнула. Едва заметно, так, едва изменила положение подбородка на миллиметр вниз и обратно. Но Кириллу этого хватило.

Не отрывая взгляда своих золотистых глаз от нее, он отпустил ее руку и обхватил пальцами лицо, словно фиксируя его перед собой. Как будто Настя могла передумать и отвернуться. А потом он коснулся ее губ своими, и Настя едва успела запаниковать, вспомнив разные змеелюдские языки, как теплый кончик языка и впрямь проник к ней в рот. Один или два – она не поняла, но противно или страшно ей не было, к тому же теплые губы продолжали нежно касаться ее собственных, и она почувствовала, как ей становится жарко.

Ее собственный язык неловко и робко двинулся навстречу захватчику, и раздавшийся еле слышный стон принадлежал кому-то из них. Но кому, ей или Кириллу, Настя не могла понять.

– Какого... тут происходит? – Семин не мог пройти мимо, это уж точно. Но мог бы хотя бы идти помедленнее или орать потише. На них начали оборачиваться и другие змеелюды.

Настя отпрянула от Кирилла и почувствовала, как горят щеки. Даже захотелось коснуться их руками, но она удержалась. И без того глупо выглядела, наверное, словно испугалась Семина. Конечно, она не планировала первый раз целоваться с почти незнакомцем, да еще на виду у всех, ну так и участвовать в игре она тоже не планировала, однако она здесь, и с этим ничего не поделаешь!

Все это она бы высказала Марку, если бы не боялась, что ее голос будет дрожать. К счастью, ей говорить и не пришлось.

– Какие-то проблемы? – Кирилл аккуратно сжал ее ладонь, а сам повернулся к Марку.

– Запрещено создавать союзы до начала игры, и она не ящерка, ты слепой? – Марк, похоже, немного оправился от удивления и высказался вполне логично.

– Но она не змеелюдка, Семин, – Кирилл выглядел спокойным. – Что до союзов... мы будем обсуждать твоих прилипал, которые наверняка должны были попасть в другие группы? Союзы с ними у тебя заключены давным-давно.

Марк нахмурился и сощурил глаза.

– Я тебя не знаю, – заявил он возмущенно. – Но ты знаешь меня.

– Ты тут многих не знаешь, в том числе и Настю, – Кирилл позволил себе ухмылку. – Да и правила игры, как я посмотрю, ты читал наискосок. Мы не заключаем союз, я всего лишь заявил о намерении.

Настя все еще не понимала, о чем речь, хотя следила за пикировкой во все глаза. Вот Марк едва заметно побледнел, отчего его чешуйки стали видны отчетливее, чем до этого.

– Ты собираешься ее защищать? – неверяще уточнил он, затем глаза его сверкнули с легким серебристым отсветом. – Что, так хорошо целуется?

– Я терпеть не могу таких, как ты, Семин, – отозвался Кирилл, а Насте стало еще жарче, и она уже не понимала, что ей хочется, – обрадоваться, что кто-то будет ее защищать, или обидеться, что ее первый поцелуй стал «намерением», а вовсе не поцелуем по симпатии? – Думаешь, что раз родился с золотым хвостом, так и тебе сама Хозяйка не ровня?

Настя машинально перевела в «родился с серебряной ложкой во рту» и «сам черт не брат» и пригорюнилась – сейчас бы почитать «пословицы и поговорки змеиного народа», а не вот это все. Но приходилось сидеть и делать вид, что она понимает разговор, – это все, чем она могла помочь Кириллу.

– О, я вижу, что сам ты не из таких, – прошипел Марк, и Настя наконец увидела мелькнувший между зубами его язык – совсем чуть-чуть раздвоенный и розовый, как у обычных людей. Она сама не знала почему, но ей от этого стало немного легче.

– Ты небось бегал от горы или болел, раз не прошел ее вовремя? Или так долго созревал?

Марк нарывался, уверенный в своей правоте, да и его «прилипалы» подошли поближе, чтобы послушать ответ.

– Я служил в армии, идиот, – спокойно ответил Кирилл, и тут уже даже Настя посмотрела на него с удивлением.

Змеелюды редко служили в абсолюдской армии, ведь в основном они владели другими видами оружия, да и было их слишком мало, чтобы для них делать отдельные взводы. Настя не знала, как в других странах, но в России со змеелюдами была договоренность на время военных действий, и в остальное время они ни срочную службу, ни какую иную не проходили. Были еще контрактники, но про них Настя ничего не знала. Она вообще только сейчас поняла, как мало она знала про все, что происходит вокруг, и наверняка бы утопила себя в уничижении, если бы не была точно уверена – большая часть ее одноклассников точно такие же.

– Ха-ха, – после паузы все-таки сумел выдать Марк что-то слабо напоминающее смех. – Так ты протащил на гору автомат или пулемет?

Кирилл закатил глаза и не счел нужным отвечать, снова поворачиваясь к Насте. А Настя вспомнила, как Зильберг показывал ей оружие змеелюдов, надеясь, что она откажется от своего топора. Огнестрельного там не было, но было много колющего и режущего. А вот топоров и вил не было – наверное, в память о прошлом. Так что Настя оставила топор.

Возможно, Марк бы придумал какой-то очень остроумный ответ и вернулся бы с ним, но, к счастью, было уже поздно. К ним вышел Лев Григорьевич, и их группу тоже наконец повели в капсульные номера их корпуса.

– Без меня лишний раз никуда не выходи, – шепнул ей Кирилл. – Даже в туалет или душ. Я буду каждый час проходить мимо твоей капсулы, выходи, если тебе куда-то нужно.

Настя кивнула. Она уже поняла, что у нее появился крошечный шанс выжить, и отказываться от него она не собиралась.

А еще... она украдкой потрогала губы. Он ей нравился. Кирилл, а не просто шанс выжить.

Глава 8, в которой Настя пытается объять необъятное

Спорить с Кириллом Настя не собиралась. Ей и самой было страшновато выбираться из своей «капсулы». Она раньше никогда не бывала в таких отелях, поэтому ей было немного не по себе: окна в ее крошечной комнатушке не было, была кровать, под которую можно было затолкать все вещи, перекладина для того, чтобы повесить одежду, телевизор на стене и стеклянная дверь, которую можно было завесить шторой.

Порадовавшись, что сообразила взять пару спортивных костюмов, Настя переоделась в один из них и распахнула штору, готовая наблюдать за коридором. А могли бы ей и сообщить, что не сразу они выбрасываются на гору! Но кто бы ее предупредил? Все были если не врагами, то и не друзьями тоже. Кроме Кирилла, ну, может еще индиец и американец ничего ей дурного не желали. Хотя в этом Настя тоже сомневалась.

Ей еще хотелось высказать много чего недоброго Льву Григорьевичу, который мог бы такие мелочи и рассказать, но она не смела даже думать об этом. Если Марк пытался ей поставить в вину общение с Кириллом, то что он устроит за Кузьмина – даже подумать страшно!

Настя щелкнула пультом, решив, что телевизор хотя бы фоном позволит ей чувствовать себя не так одиноко. Она даже не удивилась, обнаружив, что показывает лишь три чисто змеелюдских канала. Да, большая часть каналов никак не делилась, там работали змеелюды и абсолюди, показывали совместные фильмы, и в мультфильмах фигурировали и те, и другие. Но было четыре канала чисто людских, и три – только змеелюдских. И вот эти она могла сейчас смотреть, только их и ничего больше.

Вздохнув, Настя прильнула к стеклу. Смотреть национальные блюда по одному из каналов, довольно скучный и уже известный ей мультфильм по другому или экономические новости было выше ее сил.

Большинство ее будущих соперников вовсю прогуливались по коридору, оглядывая друг друга так, что Настя поняла – наезд Марка на их с Кириллом «союз» был чистым блефом. Никто не собирался оставлять это важное дело на гору, и все присматривались друг к другу, пытаясь вычислить возможных союзников или слабые места врагов.

Сидя, как в террариуме, в своей капсуле, Настя поймала несколько заинтересованных взглядов и убедилась, что не зря не стала брать комплект для ящериц: девчонки, как ее одноклассница Татьяна, так и две ящерки явно старше, ходили по коридору в блестящих платьях и на каблучках, их ногти выглядели наращенными, и разноцветный перламутровый блеск покрывал не только их, но и веки и губы. То ли они планировали полностью сменить облик к горе, то ли в их рюкзаках нашлось место еще и для всего этого.

Вынырнувший сбоку от прозрачной двери Кирилл заставил ее вскрикнуть от неожиданности, но она тотчас открыла – выйти уже страшно хотелось.

– Хочешь перед тем, как перекусить, принять душ или только в туалет? – деловито спросил Кирилл, оглядев ее с ног до головы. Настя знала, что на фоне ящерок выглядит совсем ужасно. Спортивные штаны, футболка, простая коса и ноль косметики – ей даже в голову не пришло брать с собой ту же помаду!

Зато – она тут сообразила, раз девчонки ходили такие расфуфыренные и накрашенные, в душ они вряд ли полезут!

– Давай и в душ тоже, – решила она. И замялась. – Правда...

Она вспомнила, что не брала с собой полотенце, а мыло и шампунь были сухими и упакованы для похода.

– Там все есть, не переживай, – тотчас понял ее Кирилл. – Это же типа отель, ты забыла? Даже одноразовые зубные щетки в пакетиках.

Настя благодарно ему улыбнулась. Странно как, он был старше всего на пару лет, а вел себя как взрослый. Неужели и ее одноклассники через пару лет станут такие? Или это прерогатива змеелюдов?

Спросить об этом она не решилась, у нее и без этого хватало вопросов.

– Мне кажется, или девушки одеты не для гор? Они столько разных вещей с собой брали? – спросила она, чтобы заполнить паузу.

Ее и без того поедало смущение от того, что парень конвоировал ее до туалета и душа и еще будет ждать снаружи. Лучше она подумает о чем-то другом!

Кирилл оглянулся, словно до этого не замечал красавиц, и фыркнул.

– Ну так это же ящерки, – словно само собой разумеющееся пояснил он. – У них совсем другая забота.

Он живо подвигал бровями, но Настя покачала головой. Не поняла.

– Во-первых, они двигаются иначе, – сжалился Кирилл. – Им в горах не будут мешать туфли на каблуках, и ты удивишься, какие платья они наденут, это так, разогрев. Во-вторых, их цель вовсе не победить, до вершины они лезть не станут. Они просто хотят дать кровь горе, но немного иным способом. Без участия режуще-колющего оружия, если ты понимаешь, о чем я.

Настя сначала не поняла и собиралась переспросить, а потом сопоставила сказанное с тем, что видела, и покраснела до корней волос.

– О! – только и произнесла она. – Ой.

– Да вовсе не «ой», – отмахнулся Кирилл. – Ящерки не несут никаких полезных генов. Да, они очень живучи и быстры, но на этом все. Однако при союзе с кем-то со змеиным наследием могут как передать его гены, так и нет. А вот на горе шансов на сильного наследника куда больше. Теперь ты понимаешь, почему гора им почти не страшна?

Настя качнула головой. Не то чтобы она не понимала, но теперь ей стало по-настоящему жаль этих девушек. Она попала в эту историю по своей вине, но у них не было выбора. И если Ольга и парни могли просто выжить, даже не побеждая, и дальше строить планы на свою жизнь, то у ящерок с планами было не очень. Родить от кого-то в таком юном возрасте – Таня, если ей не повезет, еще будет сдавать выпускные экзамены с огромным животом. Б-р-р! Так себе план.

– Ты зря их жалеешь, – внимательный Кирилл заметил ее гримасу. – Их же никто замуж не зовет. Но если повезет принести сильного наследника не менее сильному клану, то дальше она свободна заниматься чем хочет.

«Как это, замуж не позовет?!» – хотела возмутиться Настя, но вместо этого спросила:

– А ребенок?

– А ребенка воспитают в клане. Особенно, если отец сгинет на горе, там вообще ящерке честь и хвала. А ведь сильные погибают ничуть не реже слабых. Гора коварна...

Настя удрученно молчала. В мыслях всплыла консультантша Ирина. Она тоже прошла гору. Значило ли это, что она, такая интересная и умная, тоже была вынуждена просто родить от кого-то ребенка и оставить его чужим лю... змеелюдам? Ничего себе, какие средневековые порядки, оказывается, совсем рядом!

Кланы еще эти. Почему бы не сказать просто семьи? Ну да, змеелюды жили большими семьями, их же было мало, чтобы разбрасываться родственниками. Но так звучало совсем мрачно и тоскливо.

Неожиданно, когда они уже миновали столовую, где сидели некоторые змеелюды, и добрались до душевых, Настя вспомнила.

– Но по вашим же легендам Хозяйка тоже ящерка! – заявила она. – Раз вы им практически поклоняетесь, то и ящерок должны ценить куда больше!

Она охнула от боли, когда Кирилл резко сжал ее руку повыше локтя.

– Никогда не говори этого вслух, – прошептал он, приближаясь к ней так близко, что она видела свое испуганное отражение в его золотых глазах. – Особенно на горе. Хозяйки очень обидчивы и мстительны. А еще они могут принимать любой облик. Настоящих ящериц, саламандр, нагов... но чаще всего они выглядят как абсолюди или змеелюды до инициации.

– Подожди, а что, после инициации вы будете выглядеть иначе? – спросила Настя и торопливо добавила, чувствуя, как болезненно продолжает сжиматься когтистая рука на ее плече: – Я поняла про Хозяек, вообще про них ни слова ни скажу, чтобы случайно не обидеть!

Рука разжалась, а сам Кирилл слабо улыбнулся и легонько коснулся ее рта губами. И почему-то этот совсем легкий поцелуй поверг Настю в куда большее смущение, чем первый. Может, потому что он был наедине и вовсе не для каких-то там «намерений»? Она почувствовала, что снова краснеет.

– Я пойду, – шепотом произнесла она, надеясь, что так голос не будет дрожать, и нырнула в душевую комнату.

В раздевалке она услышала, как шумит душ – одна из кабинок была занята. Путем недолгих вычислений Настя сообразила, что это Ольга. Вот уж эту змеищу ей видеть совсем не хотелось, но не возвращаться же к ждущему Кириллу? Если она будет бегать от одноклассницы здесь, что тогда будет на горе?

И она, раздевшись и аккуратно сложив вещи, проскользнула с полотенцем и пакетиками геля и шампуня в душ. Ольга уже выключила воду и выжимала светлые кудрявые волосы. Смотрела она при этом прямо на Настю, и та тоже не рискнула отводить взгляд. Так она убедилась, что тонкие, едва заметные чешуйки видны не только на щеках и висках девушки, но и почти по всему телу. В школьной раздевалке она старалась ни на кого не смотреть, и сейчас ей было просто любопытно.

– Прости, – неожиданно произнесла Ольга, заворачиваясь в полотенце. – Не думаю, что ты поймешь, но мне перед игрой было очень нужно получить услугу от Марка.

Настя качнула головой. Вообще-то она давно поняла, не простила и принять такое не могла, но поняла. Выслужиться перед сильным, от которого зависит твоя жизнь... Это было предсказуемо. Однако сейчас она словно новыми глазами взглянула на Ольгу и обалдела. Как ей в голову не пришло это раньше?

– Ты хочешь победить? – неверяще произнесла она. Едва за руку себя не ущипнула, но удержалась.

– Хочу, – не стала скрывать Ольга. – Почему бы нет? Ты вот знаешь, что за последние двести восемьдесят с лишним лет ни разу в суперигру не выходила змеелюдка? Будто мы второй сорт и настолько слабее парней!

Настя и сама не поняла почему, но страшно разозлилась.

– Нет, не знаю, – отрубила она. – Потому что для вас второй сорт – абсолюди, и свои тайны вы храните так бережно, что я даже знать не знала ничего про суперигру. Мне бы в игре еще выжить!

Не дожидаясь ответа оторопевшей от ее ярости Ольги, Настя шагнула под душ и покрутила вентиль. Она позволила горячим струям ударить по ее телу и лишь потом выровняла температуру. Боль от обжигающе горячей воды немного отрезвила ее.

А что она хотела? Чтобы все сражались честно? Но это же их Игра, а не олимпиада или веселые старты. Может, честность тут вовсе и не нужна. Теперь же Настя не узнает, что за суперигра и что нужно сделать, чтобы в нее не попасть. Потому что ей пока хватало и игры.

Но поздно, Ольга уже ушла одеваться, а бежать за ней мокрой и растрепанной Настя точно не собиралась. Спросит потом. Или у Кирилла. Он же тоже должен знать!

Успокоенная, Настя приняла душ и оделась. Теперь ее куда меньше смущал ее затрапезный вид, по крайней мере, она сама выбирает, что ей делать на горе. Пусть и с горой ей выбора не оставили. И потом, Ольга может составить конкуренцию Марку, и тот забудет, что хочет Настиной смерти. И пусть звучало это даже в мыслях не слишком обнадеживающе, Настя цеплялась за каждую, даже самую жалкую надежду.

Ожидающий ее Кирилл на вопрос о суперигре заметно поморщился.

– Забудь, – посоветовал он коротко. – В суперигру выходят победители со всех гор. Это уже полностью инициированные змеелюды, иначе до вершины не дойдешь. Там даже случайно делать нечего. Суперигра идет по командам, и в команду с тобой могут попасть не только союзники. В общем, тот еще клубок змей. Семин полный идиот, если собирается выйти в суперигру. Там таких, как он, сжирают не глядя.

– А-а... – протянула Настя, не решаясь сказать, что вообще-то победить мечтает еще как минимум Ольга. – А что означает «полная инициация»?

Кирилл остановился. Они уже почти дошли до столовой, где, судя по шуму, были уже все остальные. Но туда, в веселое тепло не хотелось, хотя Настя и немного продрогла в коридоре, да еще с мокрыми волосами. Надо было воспользоваться феном, но она торопилась.

– Ты вообще в курсе, зачем проводится Игра? – спросил Кирилл опасно ласковым тоном.

Настя как можно небрежнее пожала плечами.

– Ну, чтобы... чтобы... сильных выявить и отдать дань традициям, – наконец предположила она. – А, ящерки еще чтобы получить крепкое потомство, да?

Она улыбнулась, довольная, что вроде бы все логично сказала. Но Кирилл на улыбку не ответил, лишь сильнее нахмурился.

– Нет, Настя, – Кирилл вздохнул. – Змеелюдов и без того мало, чтобы лишаться только что выросших лишь потому, что левая пятка нашептала. На горе мы проходим инициацию. Мы смотрим гору, а гора смотрит нас. И Хозяйка, разумеется, если ей не скучно. Но в такие горы, где Хозяйка перестала проявляться, обычно не отправляют Игру.

– Инициация, – повторила Настя. В голове всплыли мысли о читанных в детстве приключениях молодого индейца и змеелюдки, как они отправились вместе на поиски серого медведя гризли, но прежде индеец ночь не спал на вершине горы, потом спал и увидел во сне орла, орел этот стал его покровителем... или не орел. Помнила она эту историю плохо, но вроде как это и была инициация, после которой он получал взрослое имя.

Это она все и пересказала Кириллу.

– Ну почти, – неуверенно ответил тот. – Я не очень хорошо знаю историю абсолюдей, по крайней мере, такую древнюю. В любом случае, насколько я понимаю, после такой инициации молодой человек получал максимум имя и звание мужчины, но сам не менялся, верно?

Настя кивнула. Логично же!

– Змеелюды же, проходя инициацию, могут не просто пробудить свои спящие способности, о которых мы с тобой уже говорили, – Кирилл посмотрел на нее пристально, словно перед тем первым поцелуем, и покрасневшая Настя вспомнила. Точно же, они обсуждали родовые особенности Семина и других! – Но и родовой облик. Ну вспоминай, я же говорил о том, что, чем больше сил отдаст змеелюд горе, тем сильнее будет сам, если выживет!

Настя кивнула и снова покраснела, но уже от досады. Да уж, поцелуй выбил ей всю память, похоже! Надо больше вникать в происходящее, чтобы первый поцелуй не стал и последним в жизни!

– Родовой облик у многих сохранился почти полностью, – продолжал Кирилл, словно и не замечая ее недовольства собой. – Разумеется, единицы способны оборачиваться целиком ящерицей или змеей, я лично таких не встречал. Но вот большая часть выживших на горе становится обладателем не только талантов клана, но и змеиного хвоста, ядовитых зубов или раздвоенного языка, если до этого он был обычный. Даже полукровки.

– Это происходит как-то постепенно, в течение какого-то времени? – слабым голосом поинтересовалась Настя. От мысли увидеть кого-то из одноклассников со змеиным хвостом ей стало нехорошо.

Кирилл покачал головой.

– Большинство обретет возможность оборота до конца Игры, – с жалостью глядя на нее, пояснил он. – Единственный шанс победить такого – подкараулить его в момент обретения второго облика. В этот момент змеелюд беспомощен, как младенец, лежит, свернувшись в клубок, и привыкает к новому телу. Тут ему и можно неплохо навредить.

– Но пойди и найди, где он лежит, да? – в тон ему ответила Настя, внутренне содрогаясь. Нет, она не сумеет навредить кому-то вот просто так. Взять и... топором.

– Да, – Кириллу ее ответ, видимо, понравился. Он улыбнулся и мягко обвил ее талию рукой. – Пойдем, надо поесть. Если ты вдруг сидишь на диете, то самое время бросить. Сил нужно много, и лучше хорошо питаться здесь, неизвестно, что будет на горе.

С этим Настя незамедлительно согласилась, к тому же диеты она и без того никогда не соблюдала. В теннис не поиграешь, если плохо ешь, это она давно знала.

Змеелюды питались в основном, когда не выбирали что-то насквозь традиционное, очень похоже на то, что ели абсолюды. Ближе всего их кухня была к средиземноморской, но Настя вообще была неприхотлива к еде. Так что она набрала всего понемногу и уселась, дожидаясь, когда вернется Кирилл и продолжит рассказ. Судя по всему, у нее есть еще день и, разумеется, ночь, чтобы узнать все то, что змеелюды знали с самого юного возраста. Настя огляделась. Все разговаривали или ели, но взгляды! Взгляды то и дело останавливались на ней. Бррр! Определенно, спать сегодня придется недолго.

Лишь бы Кирилл считал так же.

Глава 9, в которой перед игрой не надышишься

– Итак, запоминай самое главное, без чего на горе не выжить, – Кирилл сел напротив, его поднос выглядел почти как Настин, тоже всего понемногу, только он предпочитал больше мясного. – Хозяйки реально существуют. И большинство из них реально принимают участие в том, что происходит на горе. Я думаю, им просто скучно и раз в год повникать в жизнь своих дальних родичей им кажется интересным. Но это мои домыслы. Одно не домыслы – про то, что они существуют. Поняла?

Настю немного покоробило, что он дважды повторил, будто она тупая. И в то же время она была уверена, что ей этого недостаточно, чтобы осознать. Она привыкла слушать сказки про Хозяйку Медной горы или про других, менее популярных. Смешно сказать, но Хозяйку Медной горы знали лучше, потому что про нее написал абсолюд Бажов, а вот про остальных писали сами змеелюды, и читать это было скучно.

В любом случае это были сказы. Легенды. Сказки. Если бы эти могущественные существа жили в горах, неужели их давным-давно не вычислили бы и не изучили? Так что Настя всей собой противилась верить в их существование, но послушно кивала на слова Кирилла.

– Итак, ты свыклась с мыслью, что хозяйка на горе будет? – Кирилл с аппетитом ел, дожидаясь, когда Настя смирится с уже сказанным. – Отлично. Итак, ее не злить. Постарайся вообще не болтать свои абсолюдские глупости про хозяек и не упоминать ничего, что ее может разозлить. Возможно, она будет в этот момент слушать именно тебя.

В этот раз Настя кивнула уже энергичнее. Что тут понимать – просто ничего не говори про хозяйку и точка! Это она точно сумеет. Во-первых, скорее всего она будет одна или, если очень повезет, с Кириллом. С ним они точно не станут обсуждать Хозяек, а одна – она не собирается сходить с ума менее чем за неделю и вслух болтать!

– Хорошо, – несмотря на похвалу, Кирилл выглядел мрачно. Словно только сейчас понял, как слабо Настя готова к игре. – Кровью ее тоже лишний раз не дразнить. Кровь проливать не более, чем тебе нужно, чтобы выжить.

Настя склонила голову на бок, пытаясь понять, о чем говорит Кирилл. Не убивать? Так она и не собиралась. Не умирать? Она тоже вроде не собиралась, да кто ее спросит!

– Кровь горе нужно дать, – пояснил Кирилл. – Именно горе – пролить хоть пару капель на камень или землю. Но помни, если тебя ранят, постарайся хоть оцарапать в ответ, но до крови.

– Зачем? – шепотом спросила Настя.

– Просто запомни, – попросил Кирилл и потер виски. – Тебе не нужно знать подробностей, не будь просто жертвой и точка.

Звучало в целом логично, и Настя вздохнула. Еще бы понять, как ей это сделать – не стать жертвой.

– У тебя мягкие ногти, не как у нас, – тем временем заметил Кирилл. – Оцарапать кого-то будет непросто. Так что слушай еще правила...

Правил было много. Настя, обрадованная было, что с ней совершенно бесплатно кто-то делится информацией, совсем приуныла. Как все это запомнить?

– А другие это все знают? – не удержалась она, когда перешла к напитку и десерту.

– Для каждого свои правила, – Кирилл поджал губы. – Не думай о других, будь добра. Тебе надо выжить самой.

Настя вздохнула. Он снова был прав.

– Ты знаешь, откуда произошли люди? – неожиданно спросил он.

Настя некоторое время молчала, застигнутая врасплох внезапной сменой темы разговора.

– Ну, мы произошли от обезьян, – неуверенно начала она, чувствуя, что пауза затянулась. В голове металась смутная мысль, что не от обезьян, а был с обезьянами общий предок, но красиво сформулировать вслух не удавалось. – А вы... Ну от змей, наверное.

Кирилл хмыкнул.

– Хорошо бы ты попробовала думать, – произнес он, но прозвучало это скорее ласково, чем резко, и Настя не обиделась. – Ты можешь себе представить, чтобы разом появилось два настолько схожих вида? И при этом разные!

– Эй, а как же неандертальцы и кроманьонцы? – запротестовала Настя, счастливая, что помнит такие подробности. – Они существовали параллельно!

– Но и те, и те произошли «от обезьян», – Кирилл выделил кавычки и пальцами, и голосом, словно не рассчитывал, что Настя поймет, как он скептически к этому относится. – Нет, Настя, мы куда более близкие родичи, и поэтому у нас может теоретически быть общее потомство.

Настя покраснела, как всегда, когда при ней упоминались такие темы. Вроде не маленькая уже, а смущалась почти до слез.

К счастью, комментировать ее состояние Кирилл никак не стал.

– На самом деле первыми были змеелюды, – продолжил он. – Они появились почти одновременно с динозаврами. Есть версия, что выжившие после падения метеорита виды динозавров и стали предками змеелюдов и змей. А вот абсолюды появились как потомки змеелюдов, лишившиеся всех даров. Поэтому змеелюды считают абсолюдов существами хуже, чем они сами. Но разве это так? Вы свободны от горы, от желаний хозяйки! Вы просто свободны!

Он сорвался на крик, Настя поморщилась и оглянулась. Никто не слышал?

– Я не чувствую себя сейчас такой уж свободной, – заметила она.

– Это исключение, лишь подтверждающее правило, – отмахнулся Кирилл. – Ты попала сюда случайно, и у тебя не было с детства знания, что гору нельзя миновать. А если выжил, то должен делать все для своего рода или лучше сразу умереть на горе.

На это Насте ответить было нечего, и она только неопределенно пожала плечами. Может, Кирилл и прав.

Ей просто надо выжить и выбраться с горы. И она снова станет свободна. Всего-то! Она теперь знала, что выступают они завтра после обеда, и вот тогда надо будет одеться уже по-походному.

– Они изучают нас и наше поведение, – пояснил это Кирилл и кивнул на камеры. – Делают ставки, не без того. Игру не показывают по телевизору, но это не мешает всем змеелюдам следить за играми. От каждой такой зависит, кто в конце концов станет во главе сообщества. Так что старайся не выдать свои сильные стороны уже тут. Если есть какие-то личные примочки, используй их уже на горе.

– Так и сделаю, – пообещала Настя, благодарная за подсказку. Она хотела немного попрыгать с топором в полной экипировке и с рюкзаком, проверить, насколько это сложнее тенниса. Но сейчас не будет, конечно.

– Лучше вообще постарайся не подниматься, обходи гору по низу, как кто-то дойдет до вершины, так и закончится все для всех, – пояснил Кирилл. Он отставил пустые тарелки и сыто выдохнул. Блеснули острые зубы.

– То есть, по сути, надо продержаться день-два, а вовсе не неделю? – предположила Настя. От этой мысли ей полегчало. Спрячется где-нибудь в лесу или в пещере и просидит без огня на сухпайке. Справится.

– Что?! – Кирилл расширил глаза, которые теперь походили на две золотые монеты, и качнул головой. – Вот это ты лихо придумала! Не-е-ет, какой там. Может и недели оказаться мало. Ладно, чего объяснять, вот увидишь гору...

Такое мутное объяснение Насте совсем не понравилось, но она не стала уточнять и была за это вознаграждена. Кирилл вместе с ней пришел в ее капсулу и пообещал наконец рассказать про препятствия. Нет, мало им горы и соперников, так там еще и препятствия были. И когда она должна была об этом узнать?!

– Скорее всего, никогда, – ответил на заданный вопрос Кирилл.

Они задернули штору, приглушили свет и вдвоем забрались на кровать. Настя, которую Кирилл обнял со спины, посадив между согнутых в коленях ног, напряглась. Она и к поцелуям не была готова, что уж говорить о чем-то большем! Но если Кирилл будет настойчив и станет говорить, что на горе они могут не выжить... Они одни в ее капсуле, и его помощь действительно нужна, чтобы выжить. Или рассориться с ним и надеяться, что это не самая большая ее ошибка? После ссоры с Марком, разумеется.

– Не бойся, – тепло шепнул Кирилл ей в шею, отчего мельчайшие волоски встали дыбом и мурашки скользнули по позвоночнику вниз. – Я не собираюсь тебя трогать. Это просто обманка для других. Если они будут считать, что на горе ты будешь бесполезна в этом плане, то и не нападут.

Настя была рада, что свет приглушен и ее покрасневших щек Кирилл не увидит. То есть они не просто тут закрылись, а все думают, что они... Стыд какой!

– Не бойся, – повторил Кирилл. – Есть вещи куда серьезнее, чем Семин и его прилипалы. Но про них тебе никто не сможет рассказать правду. Во-первых, препятствия для всех разные, во-вторых, покинув гору, ты уже не можешь их обсуждать. Даже если помнишь.

– Подожди-ка! – встрепенулась Настя. – Значит, нет никаких причин меня убивать, если я выживу в игре? Ну Зильберг!

Насте казалось, что она страшна в гневе, но Кирилл тихо засмеялся и уткнулся губами ей чуть ниже мочки уха.

– Опасная Настенька, – шепнул он, обнимая ее за плечи.

Насте пришлось успокоиться. Зато и понимать, что навязанное замужество больше не грозит, было облегчением. Немногого же ей надо для счастья!

Кирилл погладил ее плечи и продолжил:

– Общее в препятствиях только одно. Каждый, кто планирует победить гору, должен пройти через следующие этапы: огонь, вода, медные трубы, гнев, одиночество, кровь, жалость, смерть, – он помолчал и, не дождавшись ответа Насти, произнес:

– Огня и воды ты берегись,

Медные трубы услышав, очнись.

Гнев и жалость к смерти ведут,

Горы видят тебя одного и кровь твою ждут.

– Стихи так себе, – заметила Настя, пытаясь скрыть дрожь. Но как она ее скроет, когда ее спина прижимается к груди Кирилла? Тот обнял ее еще крепче, а потом его руки скользнули на талию, и он прижал ее к себе так сильно, что она чувствовала жар его тела.

Он молчал, а Настя вдруг подумала, что ей стоит повернуть голову совсем чуть-чуть, и их губы столкнутся, его руки с талии скользнут выше, на грудь... Ох, или спустятся ниже? Она вообще не представляла, как это будет. Знала лишь, что тогда можно будет не думать про препятствия, а просто прожить эту ночь не в одиночестве. А потом будь что будет!

Только тогда это была бы не Настя, обещавшая отцу вернуться. Поэтому она повернула голову в противоположную сторону, уставившись на темную штору, скрывающую стеклянную дверь, и попросила:

– Расскажи побольше про эти этапы. Пожалуйста.

И бывшее словно вязкий мед пространство между ними снова заполнилось обычным воздухом и временем, и Кирилл продолжил как ни в чем не бывало:

– Для инициации любого змеелюда в его полной силе нужно пройти все эти этапы. Если чего-то не хватит, инициация уже не завершится. Не будет полного оборота или еще чего-то важного.

– Подожди, а как же ящерки? – Настя почувствовала подвох. – Ни за что не поверю, что они проходят все этапы!

Кирилл вздохнул.

– У всех разный уровень, – пояснил он свысока. – У них облегченный вариант. Искра вместо огня, ручей вместо потопа...

– А смерть? – прервала его речь Настя. – Тоже облегченная? Понарошку?

– Путь змеелюда всегда ведет к смерти, но не всегда к его собственной, – затылком Настя словно почувствовала его улыбку. – Ящерки тоже могут убить. Не обязательно человека или другого змеелюда. Эти дурочки вечно наберут горы вещей и довольно мало еды, рассчитывая сесть на диету на время игры. Но холод и нагрузки не прощают таких мыслей. Им придется охотиться.

Настя кивнула, мол, поняла. Про одиночество она даже спрашивать не стала. Она видела Лизу, вернувшуюся в класс следом за Марком. Среди полного класса она была самым одиноким человеком, какого до сих пор видела Настя. А что станет с ящерками, которых оставят прямо на горе. Настя ни на йоту не верила, будто хоть кто-то из этих чешуйчатых мажоров потащит с собой ящерку, помогая проходить ей испытания и лишая себя шанса победить. Кирилл может сколько угодно говорить, что совершенно точно победить хочет один Марк. Сама Настя, даже не понимая, чего хочет Кирилл, чувствовала, что если он не мечтает о вершине, то он тут в меньшинстве.

Она пригрелась в его руках и задремала, слушая, как он, словно сказку, рассказывает про горы, являющие похожие на иллюзии реальные опасности, и фантазии, похожие на реальность. Погибнуть может любой, но это редко происходит во время прохождения препятствий, журчал голос Кирилла. Они всего лишь подталкивают. Ты побежишь от потопа, который есть только в твоей голове, и свернешь шею в ущелье. Решишь, будто дошел до вершины и все тебе рукоплещут, и не заметишь, как сзади подкрадывается барс или горный лев...

Настя дремала и потому не задавала вслух вопросов о том, как вообще кто-то умудряется выжить, если все так сложно? Ей снились горы. Ящерки – но не расфуфыренные девицы, а самые обычные, разноцветные, греющиеся на позднем осеннем солнце. И змеи, а не змеелюды. Пахло опалой листвой и морозом. Но Настя чувствовала себя в безопасности. Так странно!

Проснулась она только утром, когда так и уснувший сидя Кирилл ненароком пошевелился.

– Ой, у тебя теперь все будет болеть после неудобного сна, – испугалась Настя и отодвинулась. Сама она неожиданно хорошо выспалась.

– Не будет, – успокоил ее Кирилл, разминая шею. – У нас более подвижные позвонки. Нет, Настя, ты все-таки слишком мало знаешь про змеелюдов!

Его горестный вопль ни с того ни с сего прямо посреди фразы окончательно смутил Настю, и она, шепча какие-то неловкие извинения, бросилась в душ. Вспомнила, что следующую неделю придется обходиться без горячей воды!

Когда она высушила волосы феном, заплела косу и вышла из душевой, Кирилл уже ждал ее у двери.

– Никуда не ходи без меня, тут по-прежнему опасно, – недовольно попросил он. – Не стоит подвергаться опасности еще до горы.

Настя насупилась. Он, конечно, был прав, но раннее утро – кому придет в голову интриговать и портить ей жизнь? Да и отчитывал он ее как маленькую. Не самый романтичный поступок.

«Он просто за тебя волнуется, готов тебя защищать, какой еще романтики тебе надо?» – упрекнул ее внутренний голос, и Настя через силу улыбнулась. Она так не нервничала даже перед экзаменами. Да, если она выживет, то выпускные экзамены вообще пойдет сдавать с легкой улыбкой! Даже математику.

Не дождавшись ее ответа, Кирилл снова притянул ее к себе и повел в столовую. На завтрак. Завтрак от ужина почти никак не отличался, и в нем по-прежнему было очень много мяса. Но Настя не роптала. От волнения есть не хотелось, но она пихала в себя еду, напоминая, что неизвестно, когда еще удастся хорошо поесть. Судя по довольному лицу Кирилла, на этот раз она делала все правильно.

А вот после завтрака их собрали в коридоре у их капсул, и Лев Григорьевич с мрачной и тоже пожилой, но незнакомой Насте змеелюдкой в длинном платье начали подзывать их по одному и выдавать браслеты. Разумеется, получив браслет, участник уже не вставал на место, и вскоре их небольшая группа снова разбилась на небольшие компании.

Настя повертела свой браслет в руках. С виду обычный силиконовый, сиреневый у нее, светло-зеленый у Ольги, темно-зеленые у парней и оранжевые у ящерок. На ее браслете были какие-то цифры.

– Это что? – спросила она Льва Григорьевича, не торопясь отходить в сторону. Тот едва заметно поморщился, но ответил:

– Последняя цифра – твой номер, – произнес он. – Надевай и бери карту.

Надевать, не получив ответов на вопросы, Настя не собиралась, так что отошла в сторону и коснулась рукава Кирилла.

– Что это? – шепотом повторила она вопрос.

Кирилл поправил собственный браслет.

– Надевай, с его помощью нас организаторы смогут отыскать, – пояснил он. – Одни организаторы, не трусь. В браслете точно ничего лишнего нет.

– А цифры? – не успокоилась Настя.

Кирилл усмехнулся.

– Широта и долгота той точки, куда должен попасть победитель, – пояснил он. – Тебе это совсем не пригодится. Хотя... На горе эта штука будет показывать, где ты сейчас. Вот и держись подальше от вершины.

Настя надела браслет и поджала губы.

– Тебя не смущает, что здесь дважды сорок два? – спросила она. – Хоть только по широте, а то я уже начала бы беспокоиться.

Кирилл недоуменно пожал плечами. Настя вздохнула. Понятно, «Автостопом по галактике» он не читал и не смотрел. Ладно, должны же у него быть хоть какие-то недостатки!

Тем временем все змеелюды, толкаясь и хихикая, полезли за картами в коробку к пожилой змеелюдке. Настя присмотрелась к подолу ее платья и ахнула – из-под подола выглядывал хвост! Змеелюдка была в полном или частичном обороте!

После этого карты ее беспокоили уже куда меньше. К тому же с виду они были как обычные игральные карты, и Настя вообще не понимала, зачем им это надо. Таскать с собой кусочек картона – чтобы огонь развести, что ли?

– Это гадание, – Кирилл выглядел невероятно увлеченным, куда увлеченнее, чем все время до этого. – Наша группа через них знакомится с горой и Хозяйкой, а они с нами. Обычно то, что написано на карте, сбывается, но не всегда понятно как. Например, Кузьмину в свое время попалось «Смерть рядом», все решили, что его убьют, а оказалось, что это он убил всех, кто к нему приблизился.

– Ого, – Настя покосилась на старого змеелюда, который ей казался слегка раздражающим престарелым дядюшкой.

– Так что мысли позитивно, что бы там ни оказалось – принимай спокойно, – подсказал Кирилл и сам вытащил карту. С одной стороны, она была словно разделена пополам – половинка горы, которую еще поди определи, и половинка женщины с длинными острыми ногтями. Настя потянула следующую карту и поняла, что у нее гора выглядит так же, а вот от Хозяйки видна только манящая когтистая рука и змеей изгибающаяся коса.

Кирилл перевернул свою карту. С этой стороны было всего одно слово: «Ошибешься!»

– Да, позитивно мыслить нелегко, – натянуто рассмеялся он.

Настя нехотя перевернула свою.

«Оглядывайся!» – гласила она.

– Не особо информативно, – проворчала Настя. – Это я и сама знаю. Мне иначе и не выжить.

От дальнейшего изучения карт их отвлек гул рядом с Семиным.

– Разве так вообще можно? – возмущался незнакомый Насте парень из одиннадцатого «Б». – Даже гора ему подыгрывает!

– Может, просто чувствует, что я лучший? – ухмыльнулся в ответ Семин. Но и на его лице Настя видела тень растерянности. Пробившиеся вперед Кирилл и вслед за ним Настя заглянули в карту. Там было больше одного слова.

«Будешь на высоте!»

Настя удивленно посмотрела на Кирилла, но, судя по его лицу, он тоже впервые слышал о таком четком послании.

– Может, речь вовсе не о горе, не сказано, что на вершине, – вмешался со смехом Федор. – Друг, может, речь идет о ящерках, а?

Он засмеялся. А вот ящерки явно довольны не были. Да и Семин сузил глаза, явно недовольный таким трактованием нагаданного.

– Успокоились все, – повысил голос Лев Григорьевич. – Расходитесь. Обедать будете в вертолете. Через два часа вылет, будьте готовы со всеми вещами.

От неожиданности Настя выронила свою карточку, и на мгновение ей показалось, будто Хозяйка высунулась из-за скрывающей ее линии вдоль карты и ухмыляется. Но это ей показалось, конечно.

Она подняла карту.

«Оглядывайся!»

Было тяжело не последовать этому совету. Или приказу?

Настя оглянулась. Прямо за спиной стоял Кирилл, разумеется. А вот в паре шагов от них стоял Марк и с ухмылкой смотрел на нее.

Да, карта определенно не врала!

Глава 10, в которой Игра начинается

Вещи у Насти были все сложены, разве что этот спортивный костюм можно было еще упихать, да и все. Помедлив, она сунула в кармашек рюкзака несколько пакетиков с шампунем и гелем. Она вряд ли осмелеет настолько, чтобы мыть голову в каком-нибудь ручье, но горы... Горы ведь действительно большие, верно? Вдруг там будут какие-то горные селения, может, даже удастся спрятаться в доме каких-нибудь добрых людей. Ладно, мечты мечтами, а оттягивать дальше было некуда – и Настя, убедившись, что ничего не оставила в капсуле, вытащила рюкзак наружу. Самой ей было немного жарковато в куртке, но, опять же, выбора не было.

В столовой им помимо лотков с горячей едой и пластиковых бутылочек с водой вручили по пакету, в котором были квадратные плитки горького шоколада, изюм и ореховые козинаки. Похоже, организаторы не слишком надеялись на их ответственность в этом вопросе. Хоть рюкзаки не перетряхивали и то хорошо!

На мгновение Настя пожалела, что не положила в рюкзак что-то запрещенное. Телефон, второе оружие, взрывчатку! Да хоть что-то. Раз все равно не проверяют!

– Уже давно проверили и уложили ровно так, как было, – «успокоил» ее Кирилл. – А вот если бы нашли что-то запрещенное, ты бы об этом сразу узнала. За игрой следят очень серьезно. По сути, это такой же столп общества как законы.

– И так тщательно следят, что я попала в игру, – буркнула Настя.

– Вот именно, – согласился Кирилл. – Уже неприятный промах, так что остальное будет проверяться. У каждого только одно оружие и никакой связи. Кроме наших браслетов, разумеется.

Настя сникла. Ей не нравилось, что по браслету ее может найти хоть кто-то. Марк явно жульничал, выбирая группу, где будут его друзья и она, каковы шансы, что он не сжульничает снова? И будет этот браслет ей во вред! Да и вообще польза от него сомнительная – если она умирать будет, ее все равно никто с горы не вытащит. Никого никто не вытащит: Настя видела, как змеелюды по очереди подходят к той пожилой даме, сопровождавшей Кузьмина, и берут помеченную их именем и фамилией пробирку с жидкостью. Тот самый «охладитель», настоянный каждому на его крови и требующийся для того, чтобы временно отсоединить юного змеелюда от его семьи. Если кто-то погибнет – его родные даже не заметят. И силы не потеряют, что для них куда важнее.

Кирилл тоже выпил такое, но никаких изменений в его внешности после этого Настя не заметила. Стала разглядывать других, ну и кто виноват, что глаз сам цеплялся за оружие? Почти все оно было упаковано в ножны или завернуто во что-то, но легче Насте от этого не было. Ведь Настя видела в магазине Зильберга это оружие. Сплошь мечи и сабли разной формы. Даже на вид очень острое.

Но попереживать на эту тему Кирилл ей не дал, укрепил пакет с сухпайком к ее рюкзаку и поволок оба рюкзака на улицу.

– Успеешь его натаскаться, надоест еще, – буркнул он в ответ на ее слабые возражения.

Зато как на нее смотрели ящерки! Все еще в платьях и накинутых сверху ярких балахонах, они свои рюкзаки волокли сами. Вообще, яркая одежда и рюкзаки были лишь у ящерок. Ну да, им не было никакого смысла скрываться. И Настя мысленно снова поблагодарила Ирину за предупреждение. Хороша бы она была в чем-то подобном! А ее серо-зеленый наряд и рюкзак должны были помочь прятаться среди камней.

Они вышли на улицу, и Настя раскрыла рот, обнаружив, что их отель был рядом с аэропортом. Странно, что в нем ничего не было слышно!

Впрочем, самолеты все были небольшие.

– Бизнес-джеты, – фыркнул Кирилл. – Если начинку не поменяли специально для игры, полетим с комфортом!

– Лететь три с половиной-четыре часа, – сопровождающий их Лев Григорьевич глянул на часы. – Успеете поесть и отдохнуть.

Из этого сама Настя поняла только, что никакие ее ждут не Уральские горы, о которых она в общем-то не слишком много знала, а вообще непонятно какие. А вот змеелюды снова разбились на группы и живо обсуждали, куда их могут отправить. Одни Цаал и Виджей ни к кому не присоединялись, и оба сразу прошли в самолет. Возможно, проблема была в языковом барьере, Настя не знала. Она сама с иностранцами-змеелюдами не пыталась пообщаться и оттого понятия не имела, какие языки они знают.

Может, не будь с нею Кирилла, она бы попыталась создать союз с одним из этих двоих. Они, по крайней мере, не хотели ее убить просто за факт существования! Но Кирилл был, и Настя была рада этому.

Она забралась в самолет и уселась рядом с Кириллом, который выбрал место рядом с выходом. Потихоньку все забрались и расселись, Настя проследила за тем, как пристегиваются соседи, и пристегнулась тоже. Последним забрался Лев Григорьевич, он задвинул дверь и подал знак пилоту.

И они взлетели.

Настя нервничала так, что с трудом могла запихнуть в себя еду. Кирилл был прав, они сидели в красивых кожаных креслах, и вообще внутри самолет был похож на уютную комнату, в которой они со своими рюкзаками смотрелись инородно. Она поменялась местами с Кириллом и села к иллюминатору, заметив для себя, что змеелюды, похоже, побаивались высоты – кроме нее никто не смотрел в окно.

Впрочем, ей это выглядывание ничем не помогло – большую часть пространства под ними все было устлано облаками, а когда земля приоткрывалась, Настя не узнавала пролетавшие под ними города и поля. Просто любовалась страной, дожидаясь, когда наконец появятся горы, в которых они сядут. Она слабо представляла, как самолет должен сесть в горах, но это ведь не ее проблемы, верно?

Обед в касалетке ей казался слишком плотным, но потом она сообразила, что он вмещал в себя еще и ужин. Так ее снедь закончилась совсем незадолго до того, как самолет начал снижаться. В окно теперь были видны горы, и Настя прикусила губу. Они были огромными!

Самолет сел в аккуратном аэропорту, но идти к зданию аэропорта Лев Григорьевич им не позволил.

– Тут просто пересадка! – перекрикивая шум взлетающих и садящихся самолетов, сообщил Лев Григорьевич и скомандовал: – В автобус! Он довезет до вертолета.

– Еще и вертолет, – взвыл какой-то незнакомый парень, но вместе со всеми послушно забрался в автобус.

К моменту, когда они подъехали, вертолет на вертолетной площадке уже вовсю крутил лопастями.

– Забирайтесь! – снова прикрикнул на них Кузьмин. – Быстрее, лететь совсем немного осталось!

Они по очереди забрались внутрь, расселись на длинных, обитых чем-то мягким скамьях и пристегнулись. Лев Григорьевич снова влез последним, задвинул дверь, и они взлетели.

В отличие от самолета, в салоне вертолета было шумно, а еще они сидели спиной к иллюминаторам, и изворачиваться, чтобы посмотреть, где они летят, не получалось. А хотелось очень.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Настя стала разглядывать тех, кто сидел напротив. Это была плохая идея, потому как вскоре она наткнулась взглядом на Марка, который, судя по всему, только и ждал этого.

– Чувствуешь дыхание смерти? – Настя только по губам поняла, что сказал Марк, возможно, он и произнес это почти неслышно, шум вертолета не давал возможности это узнать. Но то ли у Льва Григорьевича слух был лучше, то ли глаза на затылке, но он хмыкнул и очень громко произнес:

– Какой смельчак, девчонку абсолюдку запугивать! Только высаживаем мы вас не всех вместе, а по очередности номеров. У тебя какой номер, Семин? Правильно, один. А у Егоровой четырнадцать. Так что шагал бы ты себе к вершине без глупостей!

Настя была благодарна Кузьмину за то, что заступился. Конечно, у него были свои причины – она единственная не пила охладитель и могла запросто лишить его половины сил своей смертью. Но все равно было приятно.

Кирилл толкнул ее в бок:

– У меня номер пятнадцать, – почти прокричал он ей в ухо. – Я тебя найду! Но лучше дай мне свой волос, с ним я быстрее справлюсь.

Настя вздрогнула. Она понятия не имела, что таким способом можно искать людей! А если ее волосы уже кто-то брал? Даже дергать не надо – поковыряться в душе после того, как она помыла голову!

– Не паникуй, это работает только если сама отдаешь! – крикнул ей в ухо Кирилл.

Чуть помедлив, Настя вытянула из косы волосок и отдала ему. Кирилл накрутил волосок на палец, а вместо этого подал синий небольшой термос. Точно такой же висел у него с другой стороны рюкзака.

– Тут кипяток! – крикнул он. – Травы или чай, или все вместе кинешь, закроешь, а потом горячий отвар получится. Легче идти будет!

Настя кивнула. Наверное, Кирилл прав, ей просто в голову не пришло взять термос, горелку взяла и горючие таблетки, а термос не подумала. А еще... она покачала в руке небольшой с виду, но тяжелый термос. Таким можно и запулить кое-кому в голову, если он ее все-таки найдет.

И она со значением посмотрела на Марка. То ли тот понял ход ее мыслей, то ли его смутил их с Кириллом обмен, но выглядел Марк бледно. И больше не улыбался.

Впереди показалась гора, ее было видно в «фонарь» в кабине летчика. Это уже была не первая вершина, какую они пролетали, но сердце у Насти екнуло – «она».

Вертолет пошел на снижение.

– Я знаю эту гору, – прокричал ей в ухо Кирилл. – Тяжело, но прорвемся!

Настя не знала, почему тяжело. Она слабо представляла, где они летят, тяжело подниматься на эту гору или нет.

Она просто смотрела на ледяную белоснежную вершину, на которую кому-то из этих змеелюдов суждено было подняться. Справятся ли они вообще? И что происходит, если никто не может занять верхнюю точку? Те, кто хочет просто дождаться конца игры, будут вынуждены скитаться по предгорью до зимы, или выбор: победитель есть или все мертвы? Думать об этом не хотелось, но мысль постоянно возвращалась.

– Начинаем высадку! – объявил Лев Григорьевич. – Номер пятнадцать!

Начинали с конца, и это радовало Настю – слишком долго ждать она не хотела, как не хотела, чтобы Марк мог успеть пройти к тому месту, где ее высадят.

Открылась дверь и поток воздуха едва не снес стоящего рядом с дверью Льва Григорьевича. Насте казалось, что в вертолете шумно? Что же, теперь она знала, как шумно по-настоящему, когда лопасти работают прямо над головой!

Вертолет завис не слишком высоко над землей, Кузьмин выбросил веревочную лестницу и кивнул Кириллу. Тот подхватил свой рюкзак и мачете, чмокнул Настю в кончик носа и полез вниз. А Настя так нервничала, что не могла запомнить ничего – чем это место отличалось от других, кто и что говорил, она только и сжимала руки, представляя, как будет держаться за такую хлипкую лестницу.

Когда Кузьмин убедился, что Кирилл ступил на землю, он скатал лестницу и махнул пилоту. Через три минуты лестница снова была развернута.

– Номер четырнадцать. Егорова! – скомандовал он.

Настя поднялась как во сне. Натянула на спину рюкзак и затянула спереди ремни, прикрепила топор, чтобы не выронить, и почти ползком подобралась к открытой двери. Кто-то смеялся, но она не оборачивалась, вся сосредоточившись на задании.

Ветер ударил ее в лицо так, что пришлось зажмуриться. Так, почти не открывая глаз, она нащупала лестницу, вцепилась в нее обеими руками и медленно, на животе начала сползать за борт вертолета. Не хватало еще сейчас упасть! Это будет первый случай за время существования игры, чтобы участник погиб до начала!

Пока в голове скакали панические мысли, руки и ноги перебирали веревочные перекладины, постепенно ветер перестал раскачивать ее, ведь тяжелый рюкзак скорее помогал ей, чем наоборот. А потом ноги коснулись земли. И тотчас в руках задергалась веревочная лестница – Кузьмин пытался вырвать ее из ее рук, чтобы лететь дальше.

А Настя ни в какую не хотела отпускать! Потому что, пока лестница в ее руках, она еще не одна и игра не началась.

Разумеется, отпустить пришлось. Очередной рывок был сильным и, если бы Настя не разжала пальцы, ее руки были бы здорово повреждены веревкой.

Настя посмотрела вслед удаляющемуся вертолету. Превратившись почти в точку, он снова замер, и снова крошечная фигурка спускалась вниз.

Настя задержала дыхание и потом медленно выдохнула. Тринадцатой была одна из незнакомых ей ящерок, потом Виджей, снова ящерка, потом Ольга...

В общем, если Насте могло повезти, то вот оно – ее везение.

Она огляделась.

Вершина виднелась впереди, и туда Насте идти совершенно не хотелось. Белое и серо-коричневое. Никаких деревьев, никаких трав. Сплошь камень и снег со льдом. Другое дело место, куда ее выбросили. То ли пилот был большим мастером своего дела, то ли ей и в этом повезло, но ее высадили на пятачок травы, а вот вокруг были густые колючие кусты. Шиповник с его крупными яркими красно-оранжевыми плодами она узнала, а вот вытянутые красные плоды не узнала и брать не решилась.

Набрала шиповника, смешала с чайным пакетиком и кинула в термос, его плотно завинтила и сунула в карман рюкзака. Рюкзак снова закрепила поплотнее на себе и огляделась.

Как бы ей ни нравилось это место, просидеть тут неделю не было никаких шансов. Хотелось подождать Кирилла, конечно, но Настя понимала – тот мог и не пойти к ней. А вот надеяться на то, что про нее вдруг позабудет Марк, точно не следовало.

«Найти воду и найти расщелину, где можно спрятаться от ветра и соперников», – вспомнила она совет отца, и сердце сжалось. Увидит ли она еще папу? Или для нее, и правда, жизнь закончится в этих горах?

Но страдать не было времени, и она, вздохнув и утерев набежавшие слезы, уверенно пошла вперед. Заодно расчехлила топор – через колючие кусты просто так пройти ей и без рюкзака было непросто, и она же не собиралась ходить оборванной всю неделю!

Воздух был совсем не такой, к какому она привыкла в городе. Он был какой-то... прозрачный, что ли? И очень легкий. Настя смотрела на почти пологую по сравнению с вершиной лесистую часть горы и грустила. Если бы она могла просто развернуться и пойти к людям! С какой стороны горы ее бы ни высадили, тут наверняка были деревни. Но ее предупредили несколько раз, что выходы за пределы горы не просто запрещены, но и практически невозможны для участников.

И поэтому Настя даже не смотрела назад, идя в сторону вершины, перед ее глазами стояла эта заснеженная вершина, похожая на горбы верблюда.

«Интересно, – подумала Настя. – какая из этих двух вершин та самая высокая. И как я пойму, куда идти?»

Стоило ей задуматься об этом, как она остановилась. Часов у нее не было, но по ощущениям она топала никак не меньше часа. И куда! В сторону вершин, как будто ей медом было там намазано!

– Ничего себе, – ошарашенно пробормотала Настя, совсем забыв, что считала говорящих самих с собой людей слегка двинутыми. – Это что же, такая магия, что ли? И я вроде как тоже собиралась побиться за эту дурацкую победу?! Жуть какая!

Она огляделась. Природа была все такая же. Вокруг было тихо и спокойно, ни вертолетов, ни каких-либо машин не было слышно. На какое-то мгновение Насте даже показалось, что она одна в мире.

– Тьфу ты, пропасть, – пробормотала она. – Даже за собой следить надо!

Она теперь вспомнила, что дважды перешагивала через ручейки, а ведь планировала просто найти укромное местечко у воды и подождать Кирилла!

Впереди и впрямь, стоило ей об этом подумать, послышалось негромкое журчание воды. Словно кто-то выключал все звуки, а теперь они снова были слышны.

И Настя, позабыв о полной бутылке воды и термосе, рванулась на звук, да так быстро, что не заметила торчащий куст и едва не лишилась глаза. Ладно успела зажмуриться! Хлесткая ветка с шипами чиркнула по щеке, царапая кожу.

От острой боли Настя ойкнула и коснулась щеки. На пальцах осталась кровь. А потом Насте показалось, что она потеряла сознание, так резко ее перенесло куда-то. Ноги все еще стояли на земле, небо над головой – гора прямо под носом. Но это были другие гора, небо и земля. Даже воздух был другим.

Глава 11, в которой Насте предстоит пройти огонь

– Где я? – снова вслух произнесла Настя, но ответить ей было некому. Воздух, только что бывший прозрачным, стал сухим и тяжелым, ей стало до того жарко, что хотелось скинуть и рюкзак, и куртку. А еще воздух был полон какой-то серой пыли, от которой больно щипало глаза. Настя еще раз огляделась и поняла, что находится гораздо ближе к вершине, чем до этого, но обрадоваться или удивиться не успела. Земля под ее ногами затряслась, и она упала на колени, чувствуя, как горячая земля прожигает через брюки.

– Вулкан, – неверяще прошептала она. – Вулкан!

Да, никакой белоснежной седловидной вершины Казбека она не видела, из почти скрытой серым туманом вершины горы выбивался клубящийся черный дым, такой густой и плотный, что казалось, будто он сам опаснее лавы. Думать об этом не стоило, потому что в тот же момент гора на мгновение словно сжалась и замерла, а потом выплюнула в воздух поток лавы.

Настя схватилась за лицо. Она же была достаточно далеко, почему же жар практически опалил ей брови?!

Огромные вулканические бомбы пролетали мимо или падали совсем рядом. Надо было бежать, но Настя остановилась и больно ущипнула себя за руку.

– Это же иллюзия, – прошептала она себе под нос. – Такого просто не может быть!

И Настя точно знала почему. Она ничего не знала про эту гору, была ли она спящим или потухшим вулканом, зато обожала фильмы-катастрофы, поэтому она представляла себе, как будет изливаться гигантский вулкан, который спал и был покрыт ледяной шапкой. Этот лед начнет стремительно таять, и бурная сель, полная песка, огромных валунов и мусора, снесет все живое. И ее тоже.

Но она смотрела на извергающуюся вершину снова и снова и не видела на ней такого количества льда, которое должно было быть.

Она едва успела упасть плашмя на горячую землю, когда над ней пронеслась особенно крупная вулканическая бомба – оплавленный кусок горной породы величиной с Настин рюкзак. Если бы она не среагировала, ей бы запросто снесло половину тела.

– Так, проверка это или нет, но выглядит очень реальным, – Настя злилась на себя, но бормотать не прекращала. Так ей было менее страшно. От другого куска лавы, упавшей чуть выше и начинающей уже остывать, сухая трава начала тлеть, и Настя поспешила прочь от опасного места. Ручеек, в котором она собиралась напиться всего несколько минут назад, превратился в бушующую мутную реку, которая все поднималась и поднималась. Настя сообразила, что оставаться в русле просто небезопасно – иллюзия или не иллюзия, но ее снесет вместе с этой водой и мусором, а потом затрамбует лавой.

Кстати, о лаве. Настя всеми силами старалась не вспоминать про фильм-катастрофу и вместо этого выискивала в памяти всякие приятные глазу картины, любопытных людей, прогуливающихся рядом с текущей лавой, но помогало это мало. Потоки раскаленной лавы двигались очень быстро, от пепла, который с каждым толчком вулкана все сильнее выбрасывался в воздух, уже было больно дышать.

Настя позволила себе короткую передышку, чтобы смочить шейный платок водой из пластиковой бутылочки и повязать его на лицо. Остатки воды она выпила и плеснула на лицо и волосы, но было уже поздно. Бутылка в руках лопнула в нескольких местах – от жара начал оплывать хрупкий пластик. Настя рванулась прочь от огня, который наступал сзади, со стороны горящего леса. Гора словно гнала ее выше и выше, прямо к эпицентру этого ада.

Только понять это Настя смогла, когда оказалась в ловушке. Навстречу ей бежали животные, мелкие и крупные, она едва успевала отскочить в сторону, а те, как безумные, прыгали прямо в огонь или же в бурный сель, который коричневым потоком несся рядом, сминая и подъедая берега, утаскивая с собой целые глыбы, древесные стволы и горы мусора.

Настя и сама уже была готова прыгнуть следом за каким-то горным козлоногим, пусть она сломает шею и захлебнется в грязи, все лучше, чем этот жар, который заставлял трещать волосы. Вокруг валились деревья, вспыхивали, как спички, или едва заметно тлели.

Настя, задыхаясь от жара, попыталась топором отрубить еще не тронутый огнем кусок ствола. Если держаться за сучья и на нем плыть, то у нее есть шанс... Настя не понимала, кого она обманывает. Зачем она вообще продолжает бороться, когда кому угодно, даже ей самой понятно, что ей не пережить вулкан. Лава подступала все ближе, деревья буквально взрывались от прикосновения с ней, рев и крики словно человеческих младенцев, но принадлежащие диким животным, раздавались вокруг, оглушая Настю.

Она плакала, чувствуя, как вскипают на щеках слезы. Она боялась, что Марк ее зарубит? Наивная! Да разве же это страшная смерть?

У нее сейчас ссыхалась и трещала кожа. Она давно отстегнула и выкинула ставший ненужным рюкзак – в него ударило совсем небольшим обломком оплавленной скалы, но и этого хватило, чтобы ткань загорелась и оплавилась.

Но просто остановиться перед лицом стихии Настя не могла. Теперь она знала – это никакая не смелость, дело вообще не в отваге. Просто кто-то от страха замирает, а кто-то начинает только сильнее трепыхаться. Вот она, Настя, из вторых.

Не в силах решиться броситься с головой в сель, она усаживала на упавшие деревья легко дающихся ей в руке перепуганных грызунов и сталкивала стволы в бурные волны. Вдруг выживут? Тут так точно нет.

Ее руки словно из последних сил запоминали то, что не больно, – прикосновение к горячей шерсти, мягким, но едва не воспламеняющимся перышкам, грубой горячей древесине.

Все остальное приносило боль.

Прикосновение раскаленного воздуха раздирало напрочь убитые вдыхаемым пеплом легкие, этот же пепел касался кожи и волос. Настя уже чувствовала мерзкий запах паленых волос, но еще надеялась на что-то. Все чаще закрывала глаза, которые от жара ощущались так, будто вот-вот вскипят.

Она больше не говорила вслух, не кричала от ужаса, как предыдущие полчаса. Она берегла силы. Мысль «когда же меня спасут» давно сменилась мыслью «когда же я наконец умру». Но и эта мысль никак не находила ответа.

Несмотря на все попытки плотно сжать губы и беречь влагу, Настя то и дело приоткрывала рот и тяжело дышала пеплом и гарью. Давно было пора лечь и умереть, но она ходила и ходила, старательно избегая тянущихся ручейков лавы, сама себе напоминая ходячего мертвеца. Одежда на ней тлела, кожа лопалась и на мгновение резкую боль сменяло короткое облегчение от сукровицы, заливающей рану, но та вскоре подсыхала и раздирала кожу.

Полуслепая от жара и боли Настя подняла голову к продолжающей извергаться вершине и замерла, не понимая, что она видит. Может, это наконец начались предсмертные галлюцинации?

Прямо на лаве, не раскаленной добела, а той, что постепенно начинала остывать и покрываться хрупкой каменистой пленкой, танцевала тоненькая фигурка. Почему Настя была уверена, что Хозяйки непременно ходят степенно, скользят по камням и носят темно-зеленый «малахитовый» наряд? Ее снова подвела безграмотность, она представляла их всех одинаковыми, словно вылупившимися из гнезда одной ящерки. Ну и сказы Бажова, конечно.

Наверное, будь они в родных уральских горах, менее высоких, менее опасных, было бы легче. Теперь не узнать, разумеется.

Настя только и могла из последних сил смотреть на пляшущую на раскаленных камнях фигурку в красно-черном платье. И, странное дело, между ними было расстояние, пепел в воздухе, почти полное ослепление Насти, но она отчетливо видела красивый кружевной черный узор на темно-багровом платье, смуглое лицо и руки, горящие темно-синие глаза, брови вразлет, длинную косу, которая во время танца то обвивала фигурку, то летела словно сама по себе.

«Смотри! – послышался Насте голос прямо в ее голове. – Смотри, какая я была молодая».

И Настя смотрела.

Смотрела, пока глаза видели, смотрела, когда кричала от непрекращающейся боли и когда больше не могла кричать. Когда упала на колени, а потом на обожженные и растрескавшиеся локти.

А потом все прошло. Наверное, так и случается, когда ты умираешь.

Настя наконец перестала чувствовать тело совсем. Ничего не болело, потому что ничего не было. Странное ощущение, но после ужасной боли скорее приятное. Может, в болезненной смерти были свои плюсы? Потом было легче. После.

Додумать эту на удивление отвратительную мысль Настя не успела. Она увидела гору как на ладони, и с горой было все в порядке. Она выглядела точно такой, какой Настя запомнила ее с вертолета. Заснеженная сияющая вершина, склоны, похожие на плотно присыпанный сахарной пудрой шоколадный кекс, далее появлялась растительность, и, чем ближе она была к предгорью, тем ярче на ней проявлялась осень. Оранжевый, желтый и красный были не цветом пожаров, а листьями рощ, раскинувшихся у подножия горы.

А Настя не была собой. Она могла в любой момент перенестись почти на самый верх – так она незримо оказалась на самой вершине и убедилась, что путь туда лежит нелегкий. Также непросто будет и кружить по горе. Что ее удивило, так это полное отсутствие туристов или сел. Заброшенные или просто безлюдные здания были, а людей не было.

Настя пожелала увидеть соперников. Странно, что ей вообще захотелось их увидеть, – какие соперники могут быть у мертвых? Но ее желание было исполнено. Первой она увидела Ольгу. Та боролась с лесным пожаром. Не слишком большим – уж теперь-то Настя разбиралась в этом как никто другой! И возгорание шло на таком участке, где леса почти не было, так что опасность шла по траве. Ольга плакала и пыталась забросать огонь землей и водой, в кровь сбивая пальцы, ломая свои крепкие змеелюдские ногти. Насте было ее жаль.

Цаал выглядел странно. Он стоял, прижавшись лбом к мощному узловатому стволу граба, и Настя поспешила его оставить. Другое дело Виджей. Тот нашел Таню. Или это Таня нашла его? Пойди разбери. Они медленно двигались по кругу друг против друга, словно собирались драться. В руке Виджея был странный двусторонний кривой кинжал, а вот Татьяна была безоружна. Но почему-то она улыбалась. Странная ящерка.

Настя вздохнула, хотя ей в общем-то было нечем, и переместилась дальше. Были бы у нее глаза, она бы их прикрыла, потому как откровенные сцены всегда смущали ее до слез. Но моргнуть было нечем, и Настя смотрела, постепенно понимая, почему улыбалась Таня.

Змеелюды не собирались убивать ящерок. Оружие нужно было им для того, чтобы обозначить союз.

Со спины Настя не сразу разглядела, кто двигается над распростертой Кристиной, которую Настя узнала по сумасшедше-алому длинному платью. А потом догадалась посмотреть на оружие – короткий меч, который своей ладонью прижимал парень к ладони Кристины. Настя знала, чей он. Федя Куликов!

Почему-то Настя была уверена, что Федя и Мишка первым делом будут искать Марка, чтобы дальше двигаться вместе, но вот Куликов вбивается в стонущую определенно не от восторга, а от боли – на камнях в платье совсем не сладко! – Кристину и даже не думает о друге.

Настя хотела уже посмотреть на Марка, хоть и опасалась, что застанет его в такой же пикантной ситуации, но картинка не менялась. Ящерка с болезненными вскриками извивалась под тяжелым телом, то и дело почти полностью ее руки и скулы покрывались чешуйками, как вдруг и без того стянутые до колен штаны Куликова соскользнули, одной штаниной оказываясь на кончике длинного змеиного хвоста!

Судя по всему, это стало неожиданностью не только для Насти, но и для Кристины.

– Ты уже?.. Как? – вскрикнула она и закричала, когда хвост сдавил ее согнутую ногу.

– Молчи или умрешь, – прошипел Куликов.

Или Настя просто решила, что это Куликов, потому что он совсем не был похож на ее одноклассника! Друг Марка был... ну подпевалой, да. Жестоким и недобрым, как и сам Марк, но лишь вторым.

Но именно сейчас картинка сменилась, и Настя уже не могла проверить, показалось ей или нет. Она увидела пару незнакомых парней, которые далеко друг от друга и всех остальных отдыхали на берегах ручьев. К одному из них как раз пробиралась ящерка, и Настя поспешила передвинуться дальше. Ей, пожалуй, хватит на сегодня того, как свою инициацию горой проходят ящерки!

Наконец она увидела Марка. Тот шел с Михаилом, целенаправленно двигаясь через лес не вверх, как должны бы, а туда, где высадили Настю. И Настя это знала так же точно, как то, что ей этой встречи надо обязательно избежать.

– Может, лучше фору получим, поднимаясь наверх, – по-видимому не в первый раз пытался отвлечь друга Мишка. – Сейчас пока все соображают, пока на ящерок охотятся...

– Я не зря рисковал, чтобы сунуть Егорову в игру, – жестко возразил Марк. – Она умрет.

«Я уже умерла, идиот!» – хотела крикнуть Настя, но голоса у нее тоже не было.

– Кстати, можно тоже ящерок поискать, мне та блондиночка понравилась, такая вся светленькая, ей уже точно больше двадцати, это где она скрывалась, скажи? – снова попытался отвлечь друга Мишка. Но Марк только сжал губы, чешуйки на его висках вздулись, становясь плотнее и ощутимее.

Настя хотела бы покачать головой. Бедная Кристина. А ведь есть все шансы, что Мишка ее успеет найти. Они двигались как раз в ту сторону.

Настя смотрела, как быстро они идут через кустарник, который погибал под ударами острой кривой сабли Марка, и ей стало нехорошо. Они двигались очень быстро! А что, если она не умерла, а надышалась какой-то гадостью и лежит теперь у ручья, пускает галлюциногенные пузыри?! Там и останется, превращенная в фарш вот этой саблей. И никакой топор не поможет!

– Она и так помрет, ей не пройти всех этапов, – снова попытался Мишка. – Слушай, отец очень настоятельно рекомендовал попытаться с ящеркой. Ты же знаешь, какие у нашего рода проблемы с деторождением!

– Я тебя не держу, – сквозь сжатые зубы процедил Марк. – Бегай по лесу и ищи ящерок. Можешь даже на вершину не пытаться забраться. Только помни, что от того, какую кровь ты дашь горе, будет зависеть будущее твоего вымирающего рода. Что тебе дал огонь? Искру? Обжег пальчик?

– Вообще-то у меня был лесной пожар, – насупился Мишка. – Минуты две, мне даже брови опалило!

Если бы Настя могла смеяться, она бы хохотала как ненормальная. Судя по описанию, даже пожар Ольги был куда серьезнее пожара Мишки!

Она успокоилась и задумалась. Так получается, это все-таки была иллюзия? Но почему она тогда не чувствует своего тела и вообще видит вот это все?

Стоп, а если Марк и Миша уже прошли огонь и просто очухались раньше? И тогда они точно знают, где она!

Настя запаниковала. Ее сознание металось. Снова Ольга, теперь уже не в пожаре, а растянувшаяся на пестром ковре листьев, раскинувшая руки и ноги в стороны, словно морская звезда, и пялившаяся в небо. Опять Кристина... уже без Куликова, сжавшаяся в комочек и тоненько всхлипывающая. Снова Марк и Миша.

Куликов. Опять незнакомый парень, но уже идущий в сторону вершины. Татьяна. Виджей. Цаал... так, Цаал рассматривал перышки на руке, и Настя присмотрелась к ним тоже, лишь потом снова вспомнила, что паникует.

А потом она увидела Кирилла и ужаснулась тому, что за всеми этими событиями совсем забыла о нем! И Кирилл тоже спешит на то место, где должна быть Настя, вопрос лишь в том, кто успеет первым. Кирилл или Марк с Мишей. На себя Настя вообще не рассчитывала.

И больше всего она удивилась, когда услышала голос.

– Настя! Да Настя же! – раздавалось в ее голове, но это был голос не Хозяйки горы.

Настя с трудом моргнула. Перед глазами все расплывалось. Кажется, над ней серело пасмурное осеннее небо и белело чье-то лицо.

Она снова моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. А руки – она снова их чувствовала! – пытались нащупать топор и хоть что-то еще, что могло бы помочь ей, если Марк успел первым.

Глава 12, в которой Настя больше не одна

Настя снова что есть силы зажмурилась и распахнула глаза. Теперь она видела отчетливо, и ее рука разжалась, отпуская топор.

Кирилл! Это был он.

– Уфф. Я едва успел тебя найти, – Кирилл слабо улыбнулся, помогая ей сесть. – Представляешь, минут двадцать назад сгорели все частички, которые тебе принадлежали. Вот, смотри, что стало с твоим волосом! Нам страшно повезло!

И он потряс перед ней пальцем, на котором, словно след от раскаленного кольца, виднелся след ожога.

– Повезло? – Настя всхлипнула. – Да я... да мне!..

Она начала рассказывать. Ей казалось, что никакого времени не хватит, чтобы описать все то, что с ней случилось, но на деле уложилось все в несколько предложений. Многие вещи вроде того, как сильно содрогалась гора, выплескивая лаву, и как много вокруг было огня, просто никак не оформлялись в слова.

Кирилл нахмурился.

– Довольно странно на самом деле, – машинально потирая обожженный палец, заметил он. – Обычно чем сильнее может оказаться змеелюд, тем сильнее инициация. Ну ты помнишь, искорки для ящерок.

– Помню, – кивнула Настя. Слезы ее уже высохли. – Но я не змеелюдка!

– Да, тоже верно, – Кирилл почесал выпуклые чешуйки на щеке. – Честно говоря, я думал, тебя вообще минует все это. И будет фора в настоящем.

– В настоящем? – эхом повторила Настя.

– Ну да, – Кирилл, обнаружив, что она успокоилась, поднялся. – Во время игры мы можем находиться в прошлом или будущем горы. И если это далекое прошлое или будущее, когда тебя еще не было или предположительно уже не будет, то можно и умереть – на реальность это не повлияет. А вот в настоящем надо аккуратнее, ведь можно по-настоящему ум...

Закончить он не успел. Настя вскочила и толкнула его в плечо.

– Можно и умереть, ничего страшного?! – прошипела она так, что любой змеелюд удавился бы от зависти. – Да ты вообще представляешь, каково это – сгореть заживо?!

Кирилл опешил. Его глаза сверкнули темным золотом, но затем снова посветлели.

– Прости, – выставил он ладони в примирительном жесте. – Не подумал. Мне от огня умирать не приходилось.

– А у тебя что было? – мгновенно остыла Настя. На нее накатил стыд и запоздалый страх. Нашла время ссориться с единственным, кто на ее стороне.

Кирилл пожал плечами.

– Один из лесных пожаров, они в горах тоже время от времени случаются, – ответил он. – Выдвигаемся или будем тут торчать?

– Ох! – Настя тотчас вспомнила свой то ли сон, то ли нет. – Семин с Шаровым идут сюда!

Кирилл нахмурился и перехватил поудобнее мачете.

– Ты уверена? – уточнил он.

– Я видела! – И Настя сбивчиво рассказала про то, что видела. Без подробностей, конечно.

Она думала, как ей убедить Кирилла, что это правда, потому что и сама толком не верила в это, но он помрачнел и поскорее принялся пристегивать рюкзак.

– Не слышал, чтобы гора или Хозяйка так подыгрывали слабым участникам, но никто не знает об игре всего, – хмуро пояснил он. – А значит, уходить надо быстро, если ты не планируешь прямо сейчас расставить все точки над i и убить кого-то. Потому что двоих я могу не успеть.

– Нет-нет, пойдем, – и Настя торопливо застегнула свой рюкзак и подняла топор.

– Можешь точнее указать, откуда они идут? – спросил Кирилл. Настя призадумалась и махнула рукой. Странно, но она и впрямь стала лучше ориентироваться в предгорье, будто сама в самом деле наблюдала за всеми змеелюдами с высоты.

– Значит так, идем вот здесь, ступаешь строго за мной, чтобы выглядело будто один шел, – предупредил Кирилл. – Я к тебе добирался часть пути по руслу, а потом попал на твои следы, так что запутаем.

– Хорошо бы, – Настя послушно встала прямо за Кириллом. В удачу она не верила. Змеелюды шли быстро, а она, пусть и была не самой слабой, но с рюкзаком и после изматывающего попадания в прошлое?.. Теперь она понимала, конечно, что это было прошлое горы. Ясным становилось и то, почему гора выглядела иначе и было куда меньше снега на вершине. Все становилось понятным, кроме того, почему именно ей досталось такое.

В версию Кирилла, что все получают по своим силам и самое тяжелое достается самым потенциально сильным, Настя не верила. Ей, скорее, это напоминало попытку избавиться от инородного элемента. И инородным элементом тут была она.

– Плавать умеешь? – спросил Кирилл, прорубая своим мачете узкую тропку.

– Что? – Из-за того, что говорил он, не поворачиваясь к ней, Настя слышала плохо. – А, да, умею!

– Отлично, – кивнул Кирилл. – Обычно первые два этапа не меняются с другими, они самые простые.

Настя больно прикусила щеку, чтобы снова не высказаться насчет «простого». Кирилл, наверное, и не заметил ее усилий, потому что спокойно продолжил:

– Если повезет, вода будет холодная. Если совсем повезет, удастся выкарабкаться и пройдешь без потерь. Но в быстром потоке нахлебаться и утонуть легче, чем погибнуть в пожаре. Знаю, утешение так себе, но что поделаешь.

– А может не повезти? – Насте было не интересно, вообще не интересно! Но она все-таки спросила. Пусть ей даже думать не хотелось о новом этапе, но Кирилл и правда пытался ей помочь.

– Ну да, – Кирилл чуть повернул голову и мазнул по ней таким сочувственным взглядом, насколько сочувственно вообще могли выглядеть золотые глаза. – Тут же есть горячие источники.

– Ох! – Лучше бы она не спрашивала! И Настя крепче вцепилась в топор, словно он должен был ее защитить от переноса в кипящий источник, где она непременно сварится заживо.

– Так, отлично, нам должно было повезти, – неожиданно произнес Кирилл. – Настя, очень аккуратно сними рюкзак.

Настя послушно щелкнула ремнями, но рюкзак завалился при падении вбок, подминая куст с красными ягодами.

– Ладно, – не разозлился Кирилл. – Предположим, что тебе захотелось поваляться в кизильнике. Имеешь право. Теперь смотри вон туда.

Он указал куда-то поверх кустов. Настя никогда не считала себя коротышкой со своими ста шестьюдесятью восьмью, но сейчас она не видела, что Кирилл пытается ей показать.

– Иди сюда, – он со вздохом присел, складывая руки в замок.

Настя не стала упираться – не когда за ней шли убийцы! Она встала ботинком на сложенные руки и уцепилась обеими руками за плечи Кирилла, который неожиданно легко поднялся вместе с ней так, что она вознеслась высоко над кустами.

Первым делом она оглянулась назад, но, к счастью, нигде не было видно идущих по их следам змеелюдов. А вот после она посмотрела в ту сторону, куда указывал Кирилл и... ничего не увидела. Такие же скалы, поросшие кустарником, местами деревьями, кое-где выступали серые камни, точно так же гора выглядела дальше и в другие стороны, ведущие наверх, а не вниз.

– Между вот той скалой и деревцем видишь тень? – прохрипел Кирилл – нет, ему не было так легко удерживать и ее, и свой рюкзак, зря Настя так думала. – Это складка вроде пещеры. Отсюда не разгляжу, но скрыться там можно. Возьми с собой только палатку и питье, я уведу преследователей подальше и вернусь к тебе. А ты полезешь под кустами, следов не оставишь.

– Как? – пискнула Настя, но Кирилл так качнул ее на замке из рук, что она догадалась, каким способом ей придется уйти с тропы.

– Там впереди есть несколько проплешин, – спуская ее с рук, пояснил Кирилл. – Пройдем до них, ты попадешь на такую и уже оттуда вернешься к трещине.

Настя прикинула, как она ударится о землю, и подернула плечами.

– А может, немного свернем до того дерева, ты меня подсадишь, я переползу по веткам и спрыгну с другой стороны? – предложила она, тыкая в стоящие впереди несколько невысоких кряжистых деревьев.

– Можно и так, – чуть разочарованно ответил Кирилл. – Тогда надо идти быстрее, чтобы на высоте тебя не заметили. Впрочем, скоро с этой стороны горы начнет темнеть, это должно помочь.

Настя и сама заметила, что на горы надвигались сумерки. Ей стало страшно. Она не думала о том, как будет ночами спать на горе. А если кто-то подкрадется ночью?

– Ночью змеелюды не ходят обычно, – словно подслушал ее мысли Кирилл. – Нам и самим надо до ночи где-то расположиться. Ты и не ела, небось.

Настя кивнула. Не ела. Но ей и не хотелось. Наверное, так чувствуют себя те, кто недавно умер. Есть не хочется, даже если на самом деле ты живой.

Она отцепила палатку от рюкзака, который понес перед собой Кирилл, да распихала по карманам сухпаек и даже всунула термос во внутренний карман куртки. Дальше они шли молча и быстро – экономили силы.

– Я воткну твой топор в дерево, ты на него встанешь, а я его тебе подам, – пояснил Кирилл, когда они добрались. – Так меньше будет понятно, что ты забралась наверх.

Настя снова кивнула. Сил на разговоры не оставалось. Хотелось со всей силы обнять Кирилла и первой поцеловать, дать понять, как она рада, что он с ней. Но и на это не было ни времени, ни сил.

Страх придал ей ловкости, и она вскарабкалась на толстую ветвь, на всякий случай снова посмотрев назад – никого не было видно. Отстали? Может, остановились перекусить или же дожидались Куликова? Да уж, если он только обрел хвост, но с ним еще поди поползай по камням и веткам!

Но думать об этом было не место и не время. Настя свесилась с ветки, приняла палатку и топор и осторожно двинулась по веткам, чтобы обогнуть ствол и не свалиться в кусты. Ей все время казалось, что она делает это слишком медленно и неловко, вот-вот переломает ветки, заденет что-то или увидит вдалеке наблюдающих за ней змеелюдов, и выдохнуть она смогла, лишь оказавшись на земле. Отсюда ей было видно, как Кирилл продолжает начатый ими обоими путь, хитро закрепив второй рюкзак спереди. Как долго он так пройдет, Настя даже не хотела думать.

Она сама нырнула в кусты, прикрывая лицо свернутой палаткой и пакетом. Ползти оказалось немногим сложнее, чем идти. Просто куда медленнее, и нужно было менять путь в зависимости от того, как разрастались кусты.

Выбравшись на открытое пространство, Настя еще некоторое время по инерции проползла, потом поднялась, но двигалась все равно медленно и сгорбившись, чтобы даже в сумерках ее движение не было видно.

Когда она добралась до расщелины, уже совсем стемнело. Больше всего она боялась, что опыт подвел Кирилла, и эта тень окажется просто тенью. Нет, она была готова заползти обратно в кусты, вырубить там небольшой пятачок, расставить палатку и засыпать сверху вырубленными ветвями. Если бы не Кирилл, то Настя бы так и поступила. И сидела бы так, пока змеелюды не ушли бы выше. Проблема была бы с водой, а прожить на выданном и уложенном ею самой сухпайке она бы смогла дня три или четыре. Никто не станет столько времени тратить на нее, когда можно идти вперед!

Единственное, что не учла в своих планах Настя, это дурацкие этапы инициации, которые ее вообще не должны были касаться. Она уже смирилась с тем, что жестокая игра, из которой не все выйдут живыми, как оказалось, на деле подчинена логике, а не традициям. И для собственных же сил подростки вынуждены сражаться друг с другом и со стихиями. Но она-то за что? Ей не грозит открытие каких-то талантов, и, если бы даже грозило, Настя очень сомневалась, что знает хоть что-то из немногочисленных возможных талантов, доставшихся ей, которые она была готова развить до максимуматаким путем.

Она сгорела заживо и в результате что? Станет лучше играть в теннис? По химии победит на городской олимпиаде и пройдет на всероссийскую?.. Она хихикнула и тут же зажала себе рот.

Осторожно, стараясь не потревожить камни, Настя нырнула в расщелину и спустилась вглубь. Кирилл присмотрел отличное место, из расщелины был еще один выход, а скала козырьком прикрывала складку от нападения сверху и непогоды. Пожалуй, будь у Насти с собой рюкзак, она бы позволила себе разжечь горелку, согрелась бы и приготовила бы что-нибудь горячее. Но у нее были только палатка и сухпаек, рюкзак остался у Кирилла, так что можно было лишь мечтать о горячем.

Она наощупь выбрала место поровнее, убрала самые крупные и острые камни, а мелкие осторожно разложила так, чтобы под палаткой была аккуратная площадка. С самой палаткой пришлось повозиться – такую Настя еще не собирала, а уж в темноте да в расщелине тем более! Зато согрелась и отвлеклась от дурных мыслей.

А когда собрала, то лезть в нее не решилась. А ну как ее все-таки найдут тут? Так и попадется в палатке! Так что она присела рядом и принялась медленно грызть плитку шоколада. Даже скорее точить зубами, чтобы в рот попадала стружка, медленно таяла – шоколад им с собой дали горький, а не молочный, и снова грызть. А потом вспомнила про термос. Она бы и раньше поняла, что хочет пить, если бы не пережитое испытание.

Услышав шум, она схватилась за топор, но тотчас отпустила, с облегчением вздыхая: силуэт с двумя рюкзаками мог быть только Кирилл. Он и оказался.

Настя как-то сразу поняла, что это точно он, еще до того, как он добрел до ее палатки, а вот когда он зажег фонарик, чтобы убедиться, что это она, ахнула.

– Ты в чем? Поранился? Убил кого-то?

Фонарик погас.

– Эм, прости, я не подумал со светом, вроде направил далеко от открытого пространства, не засекут, – вместо ответа произнес Кирилл, но затем добавил: – Не успел умыться, сейчас схожу, тут недалеко течет крошечный ручей.

– Ты не ранен? – Настя переформулировала то, что ее пугало. Ведь, если Кирилл столкнулся с кем-то из змеелюдов, важно то, что он пришел один и живой, разве нет?

Умом она понимала, что ей придется свыкнуться с мыслью о том, что в обратном полете на вертолете будут не все. И ее главная цель – самой там оказаться. Но сама эта мысль казалась ей инородной. Там же почти половина – ее одноклассники! Ладно она, новенькая, но как они могут хотеть убить кого-то, у кого списывали домашку или в кого кидали жеваной бумагой? Это было за пределами понимания Насти. Как и то, что она сейчас где-то за сотни километров от дома с чело... со змеелюдом, которого знает несколько дней, но которому доверяет едва ли не больше всех.

– Нет, кровь не моя, – усмехнулся Кирилл и после короткой паузы добавил: – Мне приятно, что ты за меня беспокоишься, Настя. Если тебе интересно, это было животное. Однажды мне пришлось понять, что лучше всего восполнить силы может кровь. Впрочем, это многие знают. И абсолюди тоже. Но у нас это получается по-настоящему быстро. Как глотнуть какого-то энергетика, но без неприятных последствий.

Он замолчал и осторожно пошел к выходу из расщелины. Теперь, когда рюкзаки он оставил около Насти, его шаги были абсолютно бесшумными.

Настя почувствовала себя виноватой. Чтобы уберечь ее, Кирилл был вынужден подвергаться опасности и рисковать здоровьем. А она не поблагодарила его, нет! Она думала о том, что он умоется, но вряд ли почистит зубы. И как ей отделаться от поцелуев, если он захочет ее поцеловать?

Так и не придумав ничего, способного объяснить ее нежелание целоваться, Настя наощупь нашла в обоих рюкзаках длинные, хоть и тонкие на вид спальные мешки. Судя по их форме, змеелюды могли спать в них в своей второй форме, но Настя была не в обиде, она могла зарыться в такой спальник с головой и еще закутаться.

Она так и сделала и только в щелочку наблюдала, как вернулся Кирилл, забрался в ее же палатку, не стал разбирать отдельную. Впрочем, она так и предполагала.

Она надеялась, что он решит, что она уже спит, но Кирилл, усевшись рядом с ней, тихо спросил:

– Не голодная?

Настя была рада, что с головой забралась в спальник и ее пылающих стыдом щек не видно.

– Нет, – шепнула в ответ. Немного соврала, конечно, но горячий шиповниковый напиток и шоколад должны были позволить ей продержаться до утра. А там... будет утро, будут мысли.

Наверное, Кирилл тоже думал похоже, потому что не стал настаивать, а забрался в свой спальник, но не с головой и стал очень тихо рассказывать, как он увел Семина и Шарова с Куликовым до реки, а там сумел оторваться. Как обошел их по камням и слышал, как они спорят – искать Настю и ночью или не искать вообще.

Шаров предлагал разделиться, и даже взять часть вещей Семина, чтобы он мог найти Настю и налегке вернуться к ним.

– Это худший вариант для вас обоих, – признал он. – Семин может найти нас и попытаться хотя бы ранить тебя, налегке это ему, может, удастся. Ну и предложение разделиться может быть неспроста. Возможно, каждый из его друзей хочет победить и готов ради этого на все.

Странно, но под эти тревожные слова Настя не заметила, как уснула. Наверное, очень устала. А может, потому что через два спальника она чувствовала тепло Кирилла, и это убаюкивало.

Глава 13, в которой очень холодно. И горячо

Настя проснулась даже не от холода, нет. Она проснулась от оглушающей тишины. В горах было довольно тихо и так, но никогда ей не приходилось чувствовать такого, когда тишина давит на уши и голову, проникает так глубоко, что кажется, будто ты не слышишь стука собственного сердца.

Она попыталась пошевелить пальцами и ногами, но не вышло. Вместо этого пришел тот самый холод. Ей казалось, что гореть больно? Что же, сейчас ее пронзала не менее нестерпимая боль, которая словно разрывала ее кровеносные сосуды изнутри. Настя попыталась закричать и распахнула глаза.

Сначала ей показалось, что она ослепла, но потом поняла – по глазам бьет такой прямой и нестерпимый свет, что зрение просто не справляется. Она прикрыла глаза и попыталась успокоиться. Боль не прекращалась, и оттого не паниковать было сложно.

«Это снова иллюзия, это снова не в настоящем. Это лед, а не снег, а в расщелине могло засыпать только снегом, – убеждала себя Настя, глотая льдинки-слезы. – Да почему же!»

Кажется, в этот раз она оказалась сильнее горы, потому что тело прекратило вмерзать в льдину, и Настя смогла пошевелить одной рукой. А прикрытые глаза наконец начали различать хоть что-то. Настя убедилась, что она находится где-то высоко в горах, как она и предполагала, просто в толще синей льдины. И будь лед потоньше и изящнее, можно было бы возомнить себя принцессой в хрустальном гробу, но боль пытавшегося согреться за счет остывающего сердца тела мешала фантазиям.

Насте удалось немного оглядеться, насколько можно было повести глазами. За счет ее дыхания – она даже не понимала, как ее окоченевшее тело вообще дышало! – перед лицом лед был не вплотную, но поворачивать шеей все равно не удавалось.

Кожу жгло так сильно, словно она раз за разом попадала под кипяток, и будь у Насти хоть какие-то силы кричать, она бы кричала беспрерывно, как было в огне. Но грудь сдавил лед, и ей едва удавалось дышать. Почти неслышно, как будто каждый вдох ослаблял ее.

Настя снова прикрыла глаза и попыталась дышать чуть меньше, хотя от этого болеть начало гораздо сильнее. Она не понимала смысла этого испытания, это вода? Да, лед, конечно, вода. Но что она может сделать? Достойно умереть? Выбраться у нее нет никаких шансов. Терпеть эту боль раз за разом и все-таки снова умереть? А как она пройдет испытание – сдавшись сразу или мучаясь до последнего?

Настя снова приоткрыла глаза, удивляясь тому, что ресницы не слиплись от холода, и посмотрела на себя. Она была вморожена в лед спиной и ногами, но стояла она или лежала, из-за того, что вокруг были только лед и солнце, она не понимала. Попытки разглядеть себя закончились тем, что она поняла странную вещь – она в этом куске льда заморожена совершенно голая!

Синевато-белое с какими-то странными пятнами, ее тело, докуда ей получалось видеть, было покрыто одним льдом. И как это понять? Что хотела ей сказать гора или местная Хозяйка?..

Настя поняла, что начинает мыслить все четче, потому что боль отступала. И вместо нее накатывала сонливость.

«Вот и решился вопрос, – медленно, словно мысли могут быть медленными или быстрыми, подумала она. – Я снова умру, как идиотка, и остается лишь надеяться, что этот кусок льда в прошлом или будущем, и я не умираю по-настоящему».

Ее охватила злость. Да нет, это был настоящий гнев, заставивший ее из последних сил сжать руку в кулак – ощущала она при этом, словно сжимала не свою, а набитую ватой руку, и ударила по льду. Кажется, на льду появилось темное пятно, которое выглядело инородно в солнечном сверкании льда. Насте было все равно. Она собрала все силы и произнесла, нарушая неестественную тишину:

– Не хочу на вершину. Тут слишком ярко.

И, словно на эти слова действительно ушли абсолютно все ее силы, она наконец свалилась в темноту, которую ощутила настоящим сокровищем после бесконечно яркого света.

Тьма ласкала ее исстрадавшиеся глаза совсем недолго – и Настя снова была над горой и могла видеть тех, кто участвовал в игре. Судя по тому, как мотала крупная бурная река Серхио Цаала, он все-таки был опасным противником, и Настя попыталась запомнить это. Ольга карабкалась в гору, она уже довольно неплохо оторвалась от большинства знакомых Насте змеелюдов, и Настя мысленно пожелала ей победы. Пусть та и подставила ее, но кому тут еще желать?

Вот Виджей ее удивил. Он целенаправленно шел следом за незнакомым Насте змеелюдом из одиннадцатого «Б», и в руке его был тот же нож, который Настя уже видела. Только Настя сильно сомневалась, что сейчас роль ножа будет ритуальной.

Настя хотела поглядеть, как дела у ящерок – все ли в порядке к утру второго дня? Но вместо этого ее буквально швырнуло к одноклассникам. Шаров и Куликов тихо переговаривались у костра, ничуть не переживая, что их могут увидеть, а вот Семин, похоже, проходил испытание. Как и она в своем, он был абсолютно обнажен, но повезло ему больше – он стоял под водопадом, и струи обжигающе холодной – почему-то Настя знала это точно – воды били по его макушке, плечам, животу...

Настя впервые видела так близко обнаженного парня, и сейчас она досадовала, что дурацкая гора зачем-то приблизила ее вплотную, не довольствуясь видом с высоты. Хорошей новостью оставалось то, что она снова не чувствовала своего тела, рук и не могла закрыть глаза.

Так что она смотрела и не могла коснуться, хотя само желание сделать это ее напугало. Может, дело было не в том, что это Семин, на его месте мог быть кто угодно другой, но гладкая упругая кожа, лишь местами покрытая чешуей, по которой упруго били струи воды, – это притягивало взгляд.

В какой-то момент Насте показалось, что Марк увидел ее. Он широко распахнул глаза, вглядываясь в ее сторону, на ресницах дрожали и срывались капли. Он приоткрыл пухлые совершенно не змеелюдские губы и высунул кончик языка, ловя струи воды. Да гаденыш просто наслаждается своим испытанием, а не страдает! И испытание ли это вообще? Может, Настя застала его за приемом душа. Да, осень, да спускающаяся с ледника вода, но что она знает о проклятых змеелюдах?!

Настя почувствовала, что ее отсутствующему здесь телу становится жарко. Жар поднимался от низа живота и захватывал все ее тело. После болезненного холода это было невероятно, но Настя испугалась, что это возвращается огонь.

Она по-настоящему обрадовалась, когда ее сознание понесло дальше. Жар не проходил, он касался ее груди и губ, которые горели так, словно она вопреки здравому смыслу осталась у водопада и прижалась губами к приоткрытому рту Марка. Почему-то вспомнился его взгляд там, в зале ожидания. Может, он сам хотел ее поцеловать?

И убить. Нельзя забывать, что он хочет ее убить.

Настя застонала, не в силах разобраться в том, что с ней происходит. Огонь и лед – это еще хоть как-то понятно, но нигде не было сказано, что ее ждет искушение обнаженным красивым телом ее врага!

Она видела еще не всех участников игры, но этот стон будто прервал ее полет, и она словно нырнула обратно в свое тело со всеми его ощущениями и органами чувств. В нос ударил острый запах пота, а потом Настя разом поняла две вещи – она действительно обнажена, и она на самом деле испытывает этот жар, так как в своем спальнике находится не одна и извивается под чьими-то поцелуями!

Если бы она сначала ощутила тяжесть придавившего ее тела, она бы запаниковала куда сильнее, но так она сообразила, что это не может быть Семин, и не только потому, что она его недавно видела в нескольких километрах отсюда.

Настя зажмурилась и снова распахнула глаза, позволяя им так быстрее привыкнуть к темноте палатки, лишь после этого попыталась вывернуться из-под Кирилла, который в каком-то бешеном исступлении целовал и покусывал ее шею и грудь. Не вышло, довольно узкий даже для одного человека, двоих спальник облепливал, как перчатка руку, и отодвинуться не получалось.

Настя попыталась упереться в него руками и сдвинуть, лишь сейчас сообразив воспользоваться голосом.

– Пусти немедленно, пусти! – зашипела она, царапая и щипая жесткие боковые чешуйки и чувствуя под пальцами напряженные крепкие мышцы. Может, дело было не в Семине, когда она вдруг испытала желание, глядя на его губы? Может, это было связано с ее телом, которое подверглось нападению здесь?

До сих пор Настя сомневалась, что во время путешествия в иллюзиях тело остается на месте. Но чудес не бывает, и путешествия во времени тоже.

Она была готова расплакаться оттого, что ее предательское тело вне зависимости от ее попыток освободиться, наоборот, выгибается и прижимается к вероломному змеелюду, и от этого Настя разозлилась так, что все-таки извернулась достаточно, чтобы ударить его коленом. Не так сильно, как хотелось бы, но, как она надеялась, ощутимо.

– Ты очнулась! – прохрипел Кирилл, разом останавливаясь. – Слава горе.

– Ты уверен? – Настя надеялась, что прозвучало достаточно ядовито, но трудно говорить с сарказмом, когда ты голая в спальнике с парнем! – Мне показалось, что тебя и так все устраивало!

– Дура, – неожиданно ответил Кирилл, но не зло, хотя Настя надеялась, что коленом врезала сильно. – Я так испугался!

Он приподнялся над ней на руках, плотная ткань спальника еле слышно затрещала. Хоть палатка стояла в самой глубине расщелины, свет поднимающегося солнца немного попадал на нее, и Настя могла отчетливо различить не только лицо Кирилла, на котором и впрямь было заметное облегчение, но и его голые плечи, частично покрытые тонкими чешуйками, его грудь и плоский, чуть рельефный живот. Хуже всего же было то, что, глядя на его тело, находящееся на расстоянии едва ли десятка сантиметров от ее глаз, Настя думала о другом обнаженном мужском теле.

– Испугался? – повторила Настя, пытаясь отогнать воспоминаниях о каплях воды, стекающей по груди Кирилла. Нет, Марка! Почему-то мысль, что Кирилл сейчас выберется из ее спального мешка и она сможет рассмотреть его точно так же хорошо, как и Марка, не принесла смущения. Что такое с ней творится, неужели на нее так действует смерть?

– Конечно, испугался! – глаза Кирилла вспыхнули расплавленным золотом, и Настя не завизжала лишь потому, что он зажал ей рот ладонью. По ее ногам теперь елозил сухой и прохладный змеиный хвост! Просто невыносимо тяжелый! – Настя, ты же чуть не умерла от переохлаждения! Мне еле удалось тебя согреть!

Он нагнулся к ее лицу, и Настя могла рассмотреть каждую черточку его изменившегося лица. Чуть сгладившийся, но все еще прямой нос, спинка которого покрылась едва заметными чешуйками. Скулы стали острее, челюсти чуть уже, пропала мочка уха, и вся кожа от висков чуть поблескивала крошечной чешуей.

– Не кричи, пожалуйста, – произнес он, поглаживая пальцами ее приоткрытый в полувздохе, полувскрике рот. – Мало ли, кто может оказаться поблизости.

– Не буду, – шепотом ответила Настя.

Хотелось прикусить наглые пальцы, но она не стала ребячиться, ясно вспомнив, почему она здесь именно с Кириллом. Никому другому тут нет дела до ее жизни. А Семин, на которого она пускала слюни, едва ей стоило умереть, с удовольствием доведет начатое горой до конца и прирежет ее, как курицу.

– Спасибо, – вздохнул Кирилл и отодвинулся, снова приподнимаясь на вытянутых руках.

Он начал неловко выбираться из тесного спальника, отчего перед Настиными глазами сначала проплыла его обнаженная грудь, потом живот, а потом... хвост. Настя собиралась зажмуриться, но не успела, и потому могла лицезреть крупные светлые чешуйки, переходящие в более темные и мелкие, чем ближе хвост был к кончику.

– Давно ты можешь полностью оборачиваться? – тихо спросила она, скукоживаясь в спальнике – без соседа она сразу почувствовала себя озябшей и вспомнила, что раздета.

– Давно, – буркнул Кирилл, выбираясь из палатки – с хвостом он с трудом помещался не только в спальнике, но и в одноместной палатке.

Настя смутилась. Очень странно, но она чувствовала себя виноватой, хотя не понимала за что. Ведь ее реакция была совершенно нормальной, еще даже очень сдержанной!

Она почувствовала себя еще больше виноватой, когда нащупала на себе трусики. Похоже, Кирилл и впрямь не планировал воспользоваться ее положением, а наоборот, спасал?..

Она поскорее оделась, благо вся ее одежда валялась поблизости, и выползла из палатки. Кирилл, уже снова в обычном человеческом обличии и одетый, колдовал над спиртовкой, пытаясь нагреть воду.

– Горячее надо попить, – буркнул он, не поворачиваясь к ней лицом. – Ты была холодная как лед, я думал, ты тут и откинешься. А теперь даже не знаю, вдруг последствия будут – даже просто ОРВИ может оказаться смертельно опасным.

Настя представила, как чихает в момент, когда прячется от проходящего мимо Семина, и с трудом удержалась от хихиканья.

– Спасибо, что пытался меня спасти, – она не знала, как извиниться, к тому же сомневалась, что греть ее своим телом, был единственный способ для Кирилла согреть ее, поэтому попыталась хотя бы поблагодарить. – Это и правда был лед. Не вода, а огромный долбаный кусок льда!

Она все-таки почти сорвалась на крик, но в последний момент уткнулась в куртку Кирилла, и крик потонул в ней, как и слезы. А Кирилл тотчас забыл про неприступный надутый вид, развернулся и прижал ее к груди, принимаясь осторожно покрывать поцелуями ее пальцы.

Ничего похожего на те яростные поцелуи, которыми он терзал ее кожу совсем недавно. И Настя загнала поглубже мысль, что те поцелуи ей нравились больше. И еще дальше она спрятала – даже от себя! – мысль, что хотела бы испытать их снова и, возможно, вовсе не от Кирилла.

– Гора опасна для тебя, – пробормотал Кирилл, не подозревающий о ее мыслях. – Очень опасна. Твою лжеинициацию нужно прервать, только как?

– Кто-то должен очень быстро добраться до вершины, – выдохнула Настя в ту же минуту, словно давно знала ответ. – Инициация всех остальных прервется, верно?

– Верно, – Кирилл скривился, словно у него заболели зубы. – Настя, я не могу оставить тебя и... я совершенно не жажду попасть в суперигру.

– Ты вообще ни при каких условиях не собирался побеждать? – догадалась Настя, удобно устроившись в его руках и наблюдая за небольшим котелком, в котором начали собираться первые мелкие пузырьки. – Даже если бы тут не было меня?

– В любом случае, – усмехнулся Кирилл. – Я же не самоубийца.

Они помолчали. Настя гнала вертевшиеся на языке вопросы про инициацию Кирилла, про то, зачем он на горе, и про то, почему он считает суперигру самоубийством.

– Есть еще один вариант, – наконец произнес Кирилл. – Мы должны сами провести твою инициацию раньше, чем ее закончит гора. Быструю и очень легкую, понимаешь?

– Ты так проходил? – спросила Настя и тут же пожалела об этом. Кирилл сильно побледнел, так, что каждая светло-серая чешуйка стала заметна на щеках, и качнул головой.

– Я не трусливый ужик, – ответил он хмуро. – Ненавижу этих мажоров, которым все падает с неба, даже прохождение инициации.

Настя вспомнила Марка, который стоял в водопаде, словно под обычным душем, пока она сама умирала в куске льда, и закивала, мол да, согласна, еще как!

– Я же в свою едва не умер, – продолжил Кирилл и снова замолчал. Настя смотрела на пузырьки на воде. Нужно было подождать, он расскажет, раз начал.

Глава 14, в которой Насте открываются тайны

Пришлось подождать. Кирилл сходил куда-то за травами и все их покидал в маленький котелок.

– Чабрец, душица, кизил, – показывал он, прежде чем кинуть, будто Настя успеет запомнить. – Ну и шиповник, разумеется. Снова наполним таким чаем термосы – идти будет легче.

– А... а поесть? – неуверенно спросила Настя, сообразив, что последний раз ела еще вчера днем, и это был сухпаек.

– Пока чай заваривается в термосах, поставим новый котелок и сделаем кашу с мясом, – успокоил ее Кирилл. – Каша хлопьями, мясо сухое – приготовим быстро. Просто съестные запахи могут привлечь... кого не надо. И придется быстро уходить. А без хорошего горячего питья не протянем.

Настя кивнула. Звучало логично, хоть она и подумала об этом сама.

– А Семин с друзьями целый костер развели на своей стоянке, – тем не менее наябедничала она. – Разве так можно?

Кирилл помрачнел.

– Опять видела? – уточнил он. – Короче, так можно, да. Когда ищешь еще союзников. На дым от огня к ним придут те, кто решил не двигаться в одиночку. И, присоединяясь к Семину, новенькие будут вынуждены принимать его правила. Естественно, лишь до ледника. Там каждый сам за себя, и победить может любой.

– Даже ящерка? – удивилась Настя. Она представила, как к костру приходят ящерки. А почему нет? Все лучше, чем шарахаться по горе поодиночке и ждать, когда все закончится! А потом... более легкие, более быстрые – раз и на вершине!

– Ящерки не ступят на ледник, – прервал ее фантазии Кирилл. – Хозяйка не позволит.

– Это потому что... – Настя замолчала сама, не дожидаясь, когда ей заткнут рот. Она же не дура и с первого раза запомнила, что нельзя упоминать о том, что хозяйка скорее родственница ящеркам, чем змеям!

Словно испугавшись продолжать эту тему, Кирилл резко заговорил о другом. Настолько, что Насте понадобилась пара минут, чтобы понять, о чем он.

– Знаешь, кто чаще всех видит войну? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Миротворцы. Самая сложная работа – помогать и не отвечать на первый удар. Только на второй и далее. А сил не всегда хватает, чтобы принять даже первый. Я мечтал показать себя героем, но в герои меня не брали. И я пошел служить. Миротворцем.

– Подожди, – остановила его Настя, сообразившая, что наконец узнает какие-то тайны. Ей было страшно, что он снова замкнется и не продолжит говорить, но слушать и не понимать ей совершенно не нравилось. – Разве можно прийти служить и сразу попасть в такое ответственное место?

– Умница, – криво улыбнулся Кирилл. – Абсолюдам – нет. Но я-то змеелюд. Из приличной змеелюдской семьи, как понимаешь.

Последнее он сказал с такой яростью, что Настя отшатнулась, едва не уронив котелок с травами. Камни под ее ногами недовольно хрустнули, съезжая по более мелким.

– Прости, – Кирилл медленно выдохнул, стараясь успокоиться. – Каждый раз бешусь. Они не слишком хотели меня отпускать в армию, но полагали, что я просто проторчу всю службу в скучном месте, и потому помогли устроиться.

Настя кивнула, мол, поняла. А сама подумала, что опять сглупила. Она привыкла ощущать Кирилла как товарища по несчастью, того, кто не терпит этих наглых мажоров и рад их окоротить. Она и думать забыла, что он точно такой же мажор, как и они! Он тоже змеелюд, а о бедных или одиноких змеелюдах Настя вообще никогда не слышала.

И теперь ей стоило всерьез задуматься, зачемонаКириллу. Что же, лучше поздно, чем никогда, верно?

Кирилл, наверное, и не подозревал о ее метаниях, весь погруженный в свой рассказ. Говорил он негромко, но Настя слышала каждое слово, несмотря на то, что ее собственные мысли путались и скакали, как голодные белки.

– Там все оказалось не так, как воображали мои предки. – Кирилл снова замер, прикрыв золотые глаза молочно-белой пленкой, а не веками, и Настя отвернулась – выглядело это жутковато. Она удивилась, что он зовет родителей как будто сам устарел лет на тридцать, а потом сообразила. Змеелюды живут долго. Он мог говорить о других родственниках. Прадедах, прапрадедах.

– Там было опасно. И были люди. Настоящие люди. С более короткой жизнью, более медленные. Я вовсе не собирался проходить инициацию. Слышишь?! Не собирался!

Он ударил по каменному козырьку, и Настя отступила подальше. Она уже поняла, что Кирилл шипит не ей, он спорит с кем-то другим, возможно, не в первый раз. Но все равно было жутко это слушать.

– Но там было все. – Кирилл заметно успокоился, разбив кулак в кровь о скалу. Он потер руку и продолжил: – И огонь. И вода. И даже медные трубы. Меня восхваляли те, кому я помог, и кто-то из них же привел нас в засаду. И была кровь. И гнев. Все было. Я думал, что остался один. Ты ведь знаешь, что во время первого оборота змеелюд совершенно беззащитен?

Настя неуверенно кивнула, но ее ответ и не требовался. Кирилл даже не смотрел на нее.

– Я лежал в каком-то овраге, пытаясь привыкнуть к огромному хвосту, к тому, что все мое тело теперь будет двигаться иначе, и, погибая от страха, что не успею. Там было страшно, Настя.

Он замолчал, и Настя снова кивнула. Она поняла, что никогда не узнает, что именно было на той горе, где прошел свою инициацию Кирилл. Там стреляли? Взрывали? Или было что-то другое? Вряд ли Кирилл вообще кому-то рассказывал больше.

– Но мои товарищи вернулись за мной, – Кирилл смог продолжить лишь после того, как разлил чай по термосам и сходил за водой к ручью. Настя терпеливо ждала. Она давно согрелась и успокоилась, смерть от холода напоминала о себе лишь легкой ломотой в суставах, а вспоминая о пробуждении, Настя чувствовала лишь кратковременный жар стыда, который быстро проходил. Новая история захватила ее полностью.

– Тащить на себе беспомощного раненого змее люда совсем не то же, что и человека, – Кирилл снова скривился в усмешке, и Настя подумала, что на его тонких губах она смотрится органично. Вот Семину такая усмешка бы совсем не пошла. – Никогда не пытайся тащить обратившегося змеелюда, Настя. Надорвешься. Хвост тяжелее человеческого тела в несколько раз и очень длинный.

– Я заметила, – пробормотала Настя, но не была услышана.

– Они меня вытащили, хоть и ценой жизни Сени, – Кирилл снова глубоко вздохнул, но успокоиться это ему не помогало. – Там никто не должен был погибнуть, и командир мне потом сказал, что я не виноват. Это было их решение вернуться, своих не бросают.

– Ты поэтому помогаешь мне? – тихо спросила Настя, поняв, что больше ничего не услышит.

– Вроде того, Настя, – и Кирилл снова попытался улыбнуться. Вышло все так же криво. – Змеелюды заигрались в свои игры и совсем перестали думать о соседях. А мы все-таки одной крови, хоть и такие разные. Понимаешь?

Настя ничегошеньки уже не понимала, но кивнула. А потом робко спросила, глядя на вновь закипающую воду:

– А как же твоя семья?

– Моя семья, – вот теперь Настя отчетливо увидела разницу между кривой улыбкой и ухмылкой! Последняя исказила лицо Кирилла, сделав его некрасивым и слишком змеиным. – Моя семья потребовала, чтобы я больше не участвовал ни в чем опасном, пока не достигну совершеннолетия. Или хотя бы не забывал пить охладитель. Тогда после ранения я выжил не только благодаря товарищам, до врача я дотянул силами отца. Тот потерял почти половину.

– Он... он злится на тебя? – осторожно спросила Настя, когда новое молчание затянулось. Каша уже пыхтела под плотной крышкой, призванной не выпускать съестные ароматы, а Кирилл все еще молчал.

– Злится? – хмыкнул Кирилл. Выглядел он уже совершенно спокойно, но глаза были такого густого золотого цвета, что Настя понимала – одно лишнее слово, и он взорвется. – Он выкинул меня из семьи и сказал не возвращаться. В наследники теперь прочат моего младшего брата. Наследник! Как будто там есть что наследовать!

– Мне казалось, змеелюды всегда... кхм... богаты, – Настя смутилась. Она не нашла подходящих слов и выпалила как думала.

– Настя, это работает не так, – Кирилл не обиделся и не возмутился, уже хорошо.

Он выглянул из расщелины и вернулся к Насте, сложил спиртовку, палатку он свернул и уложил еще раньше. Сам нацепил свой рюкзак и помог Насте. Настя поняла – есть, может, так и не слишком удобно, зато в случае поспешного бегства они теряют максимум один котелок, что неприятно, но и не полный ужас.

– Змеелюды богаты не потому, что они змеелюды, – продолжил Кирилл, осторожно пробуя кашу языком. Обычным, розовым. Он так хорошо контролирует свои обличия, или тот же Зильберг ходил во втором, потому что оно ему больше нравилось? – Мы дольше живем, и у нас последние пару сотню лет серьезные проблемы с деторождением, и игра тут только все усложняет. Так что внутри семьи все стараются держаться друг друга. За исключением тех, кто приносит семье вред, разумеется. Как я.

Настя нащупала его ладонь и сжала. Она не знала, что сказать, и сделала то, что могла.

– Так вот, – Кирилл слабо улыбнулся, но это была самая настоящая улыбка! – Богатство же напрямую связано с умениями семьи. Многие инициированные змеелюды способны чувствовать драгоценные камни, металлы, газ, нефть. Поверь, у всего этого есть причины, но семьи неохотно делятся причинами своих умений. Есть и куда более продвинутые семьи. Мы с тобой уже говорили про Семина. Я не знаю, есть ли за ними какой-то металл или камни, но они как никто чуют силу и выгоду. Если Марк пройдет гору без проволочек, он сможет ставить на бирже и всегда выигрывать.

– А-а... – Настя не впечатлилась.

– Это очень большие деньги, – «перевел» Кирилл. – Моя же семья... Мы пришли из пустыни.

– Ты из пустынников! – сообразила Настя и улыбнулась. Теперь было понятно, почему хвост был полосато-серый, очень похожий по цвету на песок на свету или в тени.

– Правильно говорить «песчаников», но да, из них, – склонил голову Кирилл. – Как можешь догадаться, с момента, как большую часть верблюдов заменили автомобилями или даже самолетами, наше умение перестало быть таким нужным. А когда-то там оно было на вес золота. Я чую воду, Настя.

– Воду! – Настя наконец наелась и отставила опустевший котелок. – Кое-где до сих пор нужна питьевая вода.

– Не в таких количествах, – отмахнулся Кирилл. – И потом, мы чуем не идеально питьевую воду, а жидкость. А уж ее качество и понимание этого зависит от того, насколько мы сильны. Я достаточно силен. Пусть та гора, где я инициировался, была мертвой, это не помешало мне пройти все этапы с риском для жизни. Так что я чую не только тот ручей, что находится недалеко от нас, но и тебя и...

Он прислушался, глаза его широко раскрылись.

– Двое идут прямо сюда, – прерывисто произнес он. – Уходим!

Он подтолкнул ее ниже в расщелину, туда, откуда виднелся просвет. Сам же задержался, укладывая котелок.

Настя крепко сжимала топор и торопливо скакала с камня на камень, не поднимая головы, чтобы не поскользнуться и не устроить водопад из камней. Шум мог бы привлечь внимание преследователей. Почему-то она абсолютно точно знала, что это преследователи, а не просто блуждающие соперники.

И оттого для нее стало настоящей неожиданностью, когда чья-то рука накрыла ее лицо, и ее резко дернули вверх за рюкзак. Перед глазами все завертелось, от резкого скачка Настю затошнило. Она чудом не выронила топор, а через мгновение уже пришла в себя достаточно, чтобы махнуть им.

С сочным звуком топор вошел во что-то мягкое, и Настя с испугом выпустила топорище. Раздавшееся шипение убедило ее, что она попала, да и рука с лица исчезла. Она дернулась, вырывая рюкзак из чужой хватки, и оглянулась.

Ее топор уже валялся на земле, а рядом стоял... Виджей и баюкал раненую руку! На первый взгляд он не выглядел разозленным. Уже хорошо.

Настя быстро нагнулась и схватила топор. Выставила его перед собой, выглядела, наверное, глупо в своей едва ли боевой стойке, но на деле, по крайней мере, чувствовала себя куда спокойнее.

Теперь можно было и оглядеться. Уже должен был выбраться из расщелины Кирилл, который наверняка услышал, как этот гаденыш ее схватил! Настя повернула голову и едва не забыла о раненом змеелюде.

Позади не было ничего знакомого! Ни далеких зарослей кизила и шиповника, ни ручья, ни того дерева, с которого еще вчера она прыгала, пытаясь запутать преследующего ее Семина. Она находилась куда выше в горах и не узнавала ни одного места. Вокруг были лишь серые камни и ничего живого.

– Ты куда меня притащил, чучело? – свирепо спросила она и махнула топором. Ударить и снова услышать этот мерзкий звук она вовсе не была готова, да только змеелюд этого не знал, разумеется.

Он зашипел, что-то сбивчиво поясняя, но Настя даже не могла понять, это какой-то шипящий змеелюдский или это родной язык человеческой ипостаси индийца.

– Ни слова не понимаю, – прервала она его и для острастки еще раз махнула топором. – По-русски ты говоришь, гаденыш? Нет. Так, а инглиш? Шпрехен?

Красивый индийский мальчик сложил бантиком пухлые губы и выдал:

– Э литл.

Настя даже головой замотала, заставляя себя вспомнить, что этот «мальчик», возможно, убил уже кого-то из ее школы, ну и с Таней... да. Эти воспоминания помогли лучше, чем представление о возможном убийстве. Может, его и не было вовсе!

– Отлично, – Настя вздохнула и снова огляделась. Место было теперь совсем без растительности, пара кочек не в счет. Но зато и далеко было видать, идет кто-то или нет. О том, что их самих было видно тоже далеко, Настя старалась не думать. – Я тоже «э литл», осталось надеяться, что наши литлы совпадали. Давай рассказывай, но медленно и с остановками!

Она порылась в карманах и нашла перевязочный пакет. Не оставлять же этого дурачка истекать кровью сейчас, когда она понятия не имела, где находится! И где Кирилл, кстати, тоже. А она ведь даже не догадалась дать ему новый волос взамен сгоревшего! Простофиля.

Да, прежде чем Виджей начал рассказывать, Насте пришлось убедить его, что она собирается перевязать его, а не добить. С учетом того, что выпускать топор из рук она так и не решилась, объяснение затянулось. Зато, когда она залила рану клеем и перевязала, индиец прижался к ее руке губами, и топор его больше не смущал.

– Тему не меняй, – прикрикнула на него Настя, скрывая смущение за грубостью. – Где мы и зачем тебе я?

Она повторила это на английском и для верности еще ткнула пальцем в себя и вокруг. Вообще-то никаких хороших мыслей у нее по этому поводу не было. Виджей был во всех смыслах темной лошадкой, а уж украсть ее так, чтобы не заметил Кирилл, который почуял врагов с другой стороны – это надо еще уметь!

Виджей закивал и начал пояснять. Настя силилась продраться через его еще более ужасный английский, но получалось плохо. Поняла она лишь, что ее ищут почти все участники, но зачем – это она понять не могла. Кто-то решил, что она что? Что она что-то, этого слова Настя не знала, и потому ее надо убить. Кто-то собирался отдать ее Семину. А вот Виджей собирался возвести ее на вершину. Или она опять неправильно перевела?

– Зачем? – хмуро спросила Настя, машинально поглаживая топор. – Мне нужно находиться как можно дальше от вершины, а не ближе. В идеале вообще прервать прохождение инициации или пройти быстро-быстро. Квикли, во!

Индиец только руками всплеснул, недовольный ее недогадливостью. Затем его лицо просияло, и он знаками показал, что он ее укусит, и она сразу все поймет.

– Знание со слюнями что ли передается? – с подозрением уточнила Настя. – Мне не нравится эта идея.

Она снова огляделась. Вокруг ничего не поменялось, тишина и холод от находящегося уже куда ближе ледника.

– Ладно, но занесешь мне заразу – оттяпаю руку, – предупредила Настя.

Странно, но с укравшим ее змеелюдом она чувствовала себя куда спокойнее, чем с Кириллом. Может, дело было в том, что Кирилл ей очень нравился и она понятия не имела, что с этим делать? А здесь было куда проще – не опускай топор и замахивайся почаще.

Настя снова заколебалась, когда оказалось, что индиец не собирается кусать ей руку или палец. Он указал на нижнюю губу и снова зашипел, знаками объясняя, что там нежнее кожа, быстрее получится достать до крови.

– Но это не поцелуй, – предупредила Настя строго. – Ноу кисс, а то башку снесу, ясно?

Она даже топор расположила так, чтобы можно было в случае чего ударить по змеелюду. Голову она ему, конечно, не отрубит, но может снова здорово ранить.

По крайней мере, Виджей в это определенно верил. Он опасливо покосился на топор, потом взял ее лицо ладонями и прижался губами к ее рту, резкий укол пронзил ее губу, и тут же его язык прошелся сверху, слизывая каплю крови. Но на этом не остановился, касаясь ее собственных зубов и ныряя между ними.

А Настя поняла, что топор падает из ее ослабевших пальцев, а глаза закрываются. Все тело стало непослушным, словно парализованное.

– Да ты ядовитый, дрянь! – просипела Настя в целующий ее рот и отключилась.

Глава 15, в которой Настя путешествует в чужой памяти

Насте показалось, что она очнулась через мгновение. Она лежала на земле, а Виджей стоял рядом и с любопытством разглядывал ее.

«Даже не поймал, когда я падала, – с досадой подумала Настя, хотя это явно была не главная проблема. Она с трудом села, пощупала укушенную губу, потом голову на предмет шишки и лишь потом перевела взгляд на одежду – все ли в порядке. В порядке не было. Она была завернута в какие-то скользкие плотные узорчатые ткани.

– Я не дрянь, – предвосхищая ее возмущенные крики, заявил на чистом русском Виджей. – Я наг. Наги ядовитые.

– Ну и зачем? – Настя поняла, что шишки нет, но она ее чувствует, а вот с телом все в порядке, и проклятущий наг или не захотел, или не успел ей ничего сделать, и успокоилась.

– Ты ведь уже все поняла, – Виджей не спрашивал, а утверждал, чем подтвердил пока что слабые подозрения Насти. Так что она и впрямь сделала вид, будто все прекрасно поняла.

– Мы в голове, – она пожала плечами. – Только вот в чьей? В твоей или моей?

– Это неважно, – нетерпеливо повел плечами Виджей. – Главное, что теперь мы друг друга понимаем.

Настя бы еще поспорила, потому что похитителя и укусителя страшно хотелось ударить чем-нибудь тяжелым. Но в чужой голове своевольничать она бы не решилась. Впрочем, поругаться они, и правда, еще успеют. Настя посерьезнела. А вот понять, зачем она индийскому змеелюду, и впрямь важно.

– Давай, рассказывай, зачем ты хочешь втащить меня на вершину, – со вздохом попросила она. – Я ведь правильно поняла твое шипение?

Вообще-то она хотела услышать, что ошиблась. Ей только и не хватало, чтобы кроме Семина за ней гонялись и остальные змеелюды. Нет уж, ее вполне устраивала сложившаяся ситуация, когда Кирилл не дает Семину и его дружкам ее убить, а она никуда не лезет.

– Но почему ты позволяешь своему спутнику решать, что тебе делать? – вместо ответа спросил Виджей, будто подслушав ее мысли. А может, и впрямь подслушал. – Он тебе брат, жених или нанятый телохранитель?

И Настя испугалась. Она уже сто раз пугалась на этой горе всего подряд, но этот страх был совершенно другим. Она до дрожи в руках испугалась себя. Что с ней случилось, что она и впрямь ведет себя как теленок на веревочке? Она хочет выжить и вообще не собиралась тут находиться, но так вышло, и это именно ее жизнь!

– Ты понимаешь, – улыбнулся наг. – Ты очень умная девушка. Если бы ты была нагом, я бы увез тебя в Индию.

– Хорошо, что я не наг, – пробормотала себе под нос Настя и махнула рукой, мол, продолжай. И Виджей начал рассказывать.

Как оказалось, попавшая в Игру человеческая девушка заинтересовала очень многих. Виджею предлагали довольно много денег за возможность поменяться горой. И да, Насте не стоило делать такое лицо, будто она не догадывалась о том, что за деньги на кое-что могли закрыть глаза. Не случайно ведь они с Цаалом тут. Однако оценивали их обоих неверно. Считали, что они идут в группу другого региона, чтобы не соперничать со своими. Из-за слабости обоих чужаков. На деле же было ровным счетом наоборот.

– Змеелюдов мало, плохо убивать своих, – Настя поморщилась, Виджей снова начал говорить с шипящим акцентом, словно нервничал. – Но чем больше крови прольешь на гору, тем больше откроется даров. Серхио это знает. Серхио может убить всех.

Настя поежилась. Так вот какие планы у пернатого? Звучало ужасно, но Настя подумала, что у него вряд ли это получится. А вот отвлечь других от Насти – запросто. При условии, что сама Настя ему не попадется.

– У моего рода самое сильное умение – скользить, – тем временем продолжил Виджей. – Оно уже работает. Так я нашел тебя. Я могу проскользить с тобой до вершины. Четверть часа – и ты победишь. И игра закончится. Я уже пролил кровь. Я прошел многие этапы. Я не хочу погибнуть из-за Серхио. Гора кружит ему голову. Не только мы отправляем в чужие горы самых сильных. Много чужих женщин, много мертвых чужих змеелюдов, не своих...

Он замолчал. И без того темные глаза его потемнели еще сильнее, становясь практически непроницаемо черными.

– А почему ты хочешь, чтобы победила я? – с подозрением спросила Настя. На мгновение она представила. Вот она побеждает. В игре змеелюдов! Становится царем горы. Или царицей, как там правильно?

Она поняла, что понятия не имеет, что получает победитель. Хотя бы грамоту дают? Или кубок! Да, уделать так этих мажоров было бы смешно. Слабая девчонка, абсолюдка и победила в игре! Может, наг тоже хочет этого? Посмеяться над чужаками, вроде как вас сделала девчонка?

– Дело не в тебе, я не хочу, чтобы победиля, – туманно пояснил Виджей. – Когда я похитил тебя, я не знал еще, что хочу. Я думал шантажировать тобой твоего врага. Или убить тебя на его глазах, чтобы его похвальба сделать это лично осталась жалкой похвальбой...

Настя вздрогнула всем телом, но Виджей говорил об этом так спокойно, словно нет ничего странного, чтобы убить человека из-за того, что это хотел сделать другой.

– Но я понял, что ты особенная, – продолжил Виджей. Он взял ее за руку и мягко погладил ладонь. Его темные глаза, не отрываясь, смотрели в лицо Насти, и у той просто не хватило отваги сопротивляться. Сказать, что она вовсе не особенная, а этот наг головой ударился, и пусть пойдет ударится снова. Нет, не тогда, когда она понятия не имела, где ее топор, в чьей они голове и не сломает ли этот тип ей шею, если ей удастся убедить его, что она обычная.

«Так и становятся избранными, – тоскливо подумала она, позволяя ласкать свою ладонь. – Тебе просто не оставляют выбора. Будь особенным или умри. И почему я раньше думала, что это имеет какую-то логику? Нет, тебя просто выбрал какой-то псих и дальше ты просто не хочешь умереть».

– Ты готова победить, Настья? – ласково спросил ее Виджей. От его взгляда губы словно закололо, и Настя рассердилась на себя за то, что задумалась о поцелуе. А как же Кирилл?

И вообще, разве он не мог просто так в нее влюбиться? С первого взгляда. И она... наверное, тоже. Влюбилась. Не в Семина же ей влюбляться, который ее убить хочет!

– Готова, – буркнула Настя и поискала глазами топор. Но напрасно. Глаза заслезились, а в следующий момент она оказалась на этом самом месте, только в своей походной одежде. И топор в руке – все как было!

Настя чуть было снова топором не ударила, и не потому, что идиотка какая-то или агрессивная не в меру, а потому что вокруг нее кольцами змеиное тело поворачивалось. Огромное, точно длиннее и больше, чем она видела у змеелюдов до сих пор. Темное, с едва заметным узором, оно лоснилось на солнце, играло бликами. От этого верхняя часть нага, выше пояса, казалась совсем тщедушной, и Настя снова подумала, что он, может, и соврал ей. И дело вовсе не в том, что он не хочет ее убивать. Просто боится ее топора. Рана на его руке еще виднелась, и пусть кровь не лилась, было заметно, что неаккуратное движение – и она откроется снова.

Заглядевшись на нага, куртка которого была надета на голое тело и распахнута, словно ему было жарко в горах, Настя не заметила опасности и задергалась, оплетаемая змеиным телом ровно поверх рук – топором уже не помашешь. Она еще попыталась перехватить оружие острием вверх, когда следующее змеиное кольцо скользнуло по ногам, а первое поднялось до подбородка – только дернись, и твоя шея переломится, как сухой камыш!

«Не бойся, – она словно слышала шепот в своей голове. Или ей казалось? – Скольжение. Помниш-шь?»

Настя перестала паниковать. Вспомнила. Она понятия не имела, что такое скольжение, но убивать ее наг не собирался, и она попыталась расслабиться, насколько это вообще было возможно сделать в змеиных кольцах.

А потом Виджей начал скольжение. Если бы кто-то однажды попросил Настю описать скольжение, она бы подумала и сказала, что это почти как телепортация. Но в трамвае. Точнее, в змеиных кольцах. И оттого медленная. Но куда быстрее, чем идти ногами! И быстрее, чем бежать. Да и трамвая тоже быстрее, не говоря о том, что трамвай не может проходить по бездорожью, а вот змеелюд – запросто.

Настя не могла даже пояснить, сколько времени они двигались. Минуту? Час? Годы?! Перед глазами все расплывалось, словно ее зрение разом испортилось, и, как она ни силилась увидеть хоть что-то: щурилась, моргала, пыталась вызвать слезы, – ничего не помогало. Она чувствовала теплые сухие змеиные кольца и больше ничего. Ей даже не было жарко или холодно, хотя голова ее оставалась вне объятий змеелюда.

И вдруг все закончилось. Настя ненавидела слово «вдруг», но иначе не скажешь, ведь кольца вокруг ее тела просто исчезли – Виджей упал на снег рядом с ней, только он бухнулся на колени, а она отбила копчик.

– Мы где? – словно рыба, распахивала рот Настя. Воздуха не хватало, хотя она пыталась дышать полной грудью. В голове зашумело, ее затошнило.

– Вот, – нагу было не лучше, и он, не поднимая головы, ткнул куда-то влево пальцем. – Это точка с наших браслетов. Когда ты на нее встанешь, ты победишь.

Настя с трудом поднялась на ноги. Если бы ее не тошнило, она бы рассмеялась. Смешно сказать, она вообще забыла про браслеты и про карты. Просто сидела, как идиотка, там, куда ее отправлял Кирилл, и надеялась, что так доживет до конца игры. Только так не работает, верно? Никто не собирался позволять ей просто отсидеться.

Сжимая топор, она медленно двинулась к указанной точке. Шаг. Еще один. Глаза болели от ослепительно белого снега, и она щурилась, пытаясь найти хоть что-то темное, на чем можно остановить взгляд.

И нашла. Два змеелюда. Один с хвостом, но почему-то ползущий с таким трудом, будто полз не по снегу, а по битому стеклу, а второй в человеческом обличии. Обоих Настя помнила в лицо. Обоих не знала по именам. Но сейчас это было последним, что ее интересовало.

Судя по всему, сейчас ей предстояло узнать, убьют ее или она. И имена тут были лишними.

– До-на! – крикнул в отчаянии Виджей, и Настя побежала. Она помнила, что надо просто достичь определенной точки. Успеть первой. Всего лишь!

Она отшвырнула топор, он провалился в снежный пласт у краешка торчащего камня, почему-то это отпечаталось на сетчатке глаз, а ведь Настя практически не смотрела туда! Она просто неслась. Похоже, незнакомый змеелюд с хвостом был непривычен к холоду, и оттого так неловко двигался. От недовольства он громко щелкал, но скорости ему это не добавляло, как и реакции. Настя не видела ни одной другой причины тому, что ей удалось перемахнуть через рванувший к ней хвост. Еще прыжок, еще!

Она запыхалась, несмотря на постоянные тренировки на теннисе. Но там ей не приходилось прыгать по леднику в зимней одежде и с пристегнутым к спине рюкзаком!

А тут еще второй парень, Настя совершенно некстати вспомнила, что его зовут Ромой, вытащил длинный тонкий меч. Настя не знала название для него, ей было достаточно того, что ее этой штукой запросто можно было убить.

Она слышала за спиной шипение Виджея и отчего-то прекрасно понимала его. Если Серхио важно было принести как можно больше жертв, то Виджею куда нужнее было столкновение в битве. И Настя ему это обеспечила, сама того не желая.

Она сомневалась, что двусторонний кривой кинжал, который она помнила по видениям, поможет Виджею против меча, но сейчас выживание нага ее волновало мало. Она всего лишь хотела спастись. Гул горы и тревожное вздрагивание ледника под ногами заставляли Настю торопиться. Тошнило все сильнее, цветные круги поплыли перед глазами, когда она прыгнула очередной раз, больно ударилась ребрами о выставленное перед ней змеиное кольцо. Ударила по нему кулаком, бессильно скользя по плотной шкуре, и разбила костяшки.

Кровь капнула на снег.

«Оглядывайся!» – вспомнила Настя свою карту.

«Оглядывайся!» – стучало в ее голове, но она страшилась повернуть голову и справилась с собой, лишь когда тень накрыла и ледник, и ее саму, и змеиный хвост незнакомого змеелюда.

Лежащая ничком Настя с трудом перевернулась, чувствуя рюкзак совершенно неподъемным и лишним. Только времени и сил отстегнуть его не было. Она лежала на льду и могла лишь медленно отползать, упираясь пятками в снег и лед. Руки совсем окоченели, и Настя не чувствовала ничего – ни боли в сбитых до крови костяшках, ни холода. Они будут болеть потом, когда начнут отогреваться. Лишь бы было это «потом».

Теперь, когда Настя видела, что происходит за ее спиной, она уже сомневалась, что у нее есть шансы.

Она прекрасно помнила маленькую хрупкую фигурку в красно-черном узорчатом платье, танцующую на лаве. Но поднимающаяся за спиной Хозяйка не была ни маленькой, ни хрупкой. Насте показалась она высотой с дом, ее огромное лицо с абсолютно правильными чертами было искажено такой гримасой, что казалось ужасным. Или ужасающе красивым?

Еще раз упереться пятками в лед, еще один толчок назад. Проехаться задницей и рюкзаком по льду, замереть под пылающим взглядом.

Насте не нужно было думать, она теперь точно видела, что Хозяйка родственница ящеркам. Лицом очень красивая абсолюдская женщина, она словно плохо представляла, как живут люди, как носят одежду. Даже издалека Насте было видно, что сидящее, как влитое, платье на деле узорчатый камень, а блестящая длинная коса извивается, точно змеиный хвост.

И глаза красивого цвета, такие, что посмотришь и едва не забываешь двигаться. Да, вот так, еще упереться пятками и толчок! Но это был цвет фиолетового в прозрачность аметиста, холодного, точно и сам камень.

На губах Хозяйки змеилась улыбка. Она протянула к такой маленькой на ее фоне Насте руки. Оттолкнула Романа, который сломанной куклой упал на ледник, смахнула змеиный хвост второго. Настя видела ее длинные когти, прозрачные и блестящие, как слюда, так же привлекающие взгляд, как снег на леднике, и так же слепящие.

А больше Настя ничего не видела. Она наконец коснулась мокрыми от крови руками нужной точки – вершины. И самый настоящий портал, а не какое-то там скольжение, уволок ее прочь от Хозяйки, дикий вопль бессильной ярости которой еще долго звучал в голове Насти.

Этот вопль все еще стоял в ее ушах, когда она поднялась на ноги совсем в другом месте. И это место было ей прекрасно знакомо! Это же тот самый зал ожидания, в котором они собирались, прежде чем ехать в горы.

Настя прикинула расстояние от горы до этого места, и ей стало зябко. Чем бы ни был портал, он должен был работать очень хорошо! Но бояться было уже поздно. Она была здесь, а Хозяйка, соперники, лед и высотная болезнь остались в горах. Они. Остались. Там!

Настя почувствовала небывалое облегчение. Она выжила! Она вернулась! И... она стала победителем?

Настя начала оглядываться, удивляясь тому, что она до сих пор тут одна. Неужели у владельцев таких невероятных порталов нет какого-нибудь захудалого способа сигнализировать о том, что он сработал?

Впрочем, за дверями уже слышался шум, и она на всякий случай поискала глазами что-то тяжелое. Возможно, не все будут рады ее победе. И как знать, может, ей еще придется постараться, чтобы выйти отсюда!

Дверь распахнулась, и Настя с облегчением опустилась на скамью.

– Лев Григорьевич, – поприветствовала она спокойным голосом своего почти «родственника», надеясь, что никто никогда не узнает, чего ей стоило это спокойствие. – Рада вас видеть.

И уж чего она совсем не ожидала, что старый змеелюд всхлипнет и бросится ее обнимать.

– Живая! Вернулась! – воскликнул он. – Я уж думал, что придется работу оставлять, с тем откатом сил, что меня ждал!

– Я тоже скучала, – вздохнула Настя, успевшая вообразить, будто старик рад ей самой по себе. – Рассказывайте, что там положено победителям!

Глава 16, в которой у Насти портится характер

Простой с точки зрения Насти вопрос ввел Льва Григорьевича в ступор. Он некоторое время поизображал рыбку, беззвучно открывая и закрывая рот, что, кстати говоря, ему совершенно не шло, а потом несчастным голосом повторил:

– Что положено победителям?

Настя в общем и до этого догадывалась, что ей будут сейчас врать, но теперь поняла совершенно точно.

– Вообще-то победа само по себе уже приз, ведь, дойдя до вершины, змеелюд проходит все этапы инициации и точно обретает дары своей семьи, – пояснил Лев Григорьевич и обернулся в панике, словно ему кто-то должен был помочь. Действительно, вбежали люди – змеелюды, напомнила себе Настя, – но помогать ему не стали – это были медики. Они занялись сбитыми и отмороженными Настиными конечностями и говорить вовсе не мешали. Этим Настя и воспользовалась.

Она прикинула навскидку – вроде бы она тоже прошла все этапы, но что толку?

– Что толку? – спросила она вслух и пояснила: – Я-то не змеелюд, и мне нет от этих этапов никакой пользы.

Лев Григорьевич сник.

– Многие соперники не успели за такой короткий срок пройти все и теперь слабее, чем могли бы быть, – снова попытался он.

Настя этим не впечатлилась.

Она помнила, что папа всегда говорил, мол, красота хорошо, но быстро соображать гораздо важнее. Вот она и старалась. Соображать.

– То есть я обрела могущественных недругов и даже какой-нибудь дурацкой грамоты за это не получу? – уточнила она. – И нет, это сарказм. Грамота мне не нужна.

Обрадовавшийся было Лев Григорьевич снова сник, потом пожевал тонкую губу и осторожно заметил:

– Вообще-то врагами они тебе не стали. Ведь ты Царь горы.

Звучало вообще непонятно, и Настя поморщилась. Еще и от боли – отогретые руки наконец чувствовали все, и приятного было мало.

Ей пришлось потратить еще час, если не больше, чтобы вытянуть из «родственничка» информацию. Но оно того стоило!

Как оказалось, Царь горы не просто звание. В древности в некоторых абсолюдских племенах было такое же, что самый сильный и прошедший все испытания становился главой племени. Вождем. И оставался им до тех пор, пока кто-то более сильный не бросал ему вызов.

У змеелюдов сохранилась первая часть в их традиционной игре. В их маленьком племени из пятнадцати игроков, точнее, уже меньше, если Настя правильно понимала, она стала вождем. Только бросить ей вызов никто не мог – второй раз инициацию не проходят. Кроме Кирилла, но это немного другая история. Одним словом, оставшимся змеелюдам она была вроде начальника, но не более того. Никакого рабства, хотя она уже примерно прикинула, куда можно было бы отправить Семина, когда он вернется с горы. Или не отправлять. Оставить при себе телохранителем. Для наглого мажорчика это было бы неплохим ударом!

Насте пришлось с сожалением отказаться от этой идеи. Она понимала, что против своей воли и без того слишком много думает о Марке. А он хитрый змей. Сколько ему понадобится времени, чтобы из телохранителя стать тем, кто ей указывает? Нет уж, у нее есть голова на плечах, и она не станет такой, как Лиза!

Ну и вредного нага, как и жестокого пернатого ей было не достать. Едва они вернутся в свои страны, как ей будет сложно с них что-то требовать. Вот если она заявится к ним, тогда смысл был. Зато стало понятно, почему Виджей не собирался выигрывать – зачем ему это, когда он живет в Индии? Оставаться на Урале из-за возможности указывать горстке подростков, что им делать. Так себе обмен.

Потом Настя вспомнила об отце. Они не нуждались, но и богатыми не были. И никогда не путешествовали дальше соседней области.

– Змеелюды могут от меня откупиться? – осторожно поинтересовалась она.

Лев Григорьевич просиял.

– Вот есть где-то в тебе капелька змеелюдской крови, есть! – заявил он с восторгом. – Конечно, могут. Только лучше брать не деньгами, а процентами, какими-то советами, возможностями...

– И договором о ненападении, – Настя прищурилась. Ей начало это нравится. Может, и неплохо, что она попала на гору! Поблагодарить бы Виджея за ее победу, но Настя решила, что лучше не стоит. А то мало ли, она поблагодарит, а он ей выкатит, сколько она ему за это задолжала. Нет, она не просила победы, вот и нечего ей за нее благодарить!

Напоследок она разузнала, когда сможет вернуться домой. Как оказалось, вернуться они должны все вместе, но вот интернет и телефон ей будут доступны уже сейчас.

Первым делом Настя позвонила отцу.

– Я так рад, что ты жива, я горжусь тобой! – отец не скрывал радости, голос его срывался, а лицо на видеозвонке выглядело взволнованным. – Тебе нужна какая-то помощь?

Настя сначала не поняла, а потом сообразила. Отцу, наверное, рассказали о том, что она собирается позволить змеелюдам откупиться. А он и правда разбирался в этом лучше. Или думал так. Пока заживали руки и Настя лежала в своей гостиничной капсуле, бездумно пялясь в экран работающего телевизора, она для себя решила, что не будет торопиться, узнает сначала, от кого что можно получить. Ну и хоть немного ощутит, каково это – быть вождем. Царем горы.

И когда мажорчики тоже поймут это, авось и откупаться будут куда более серьезными вещами. Все, особенно Ольга. Ну, кроме Виджея и Кирилла, разумеется. Кирилла она просто отпустит и все. Без него она бы... Настя не знала. Она не решила пока, чем именно ей помог Кирилл. Не чокнуться со страха? Пожалуй, что да. Нужное дело.

– Пап, я справлюсь, – ласково ответила она отцу. – Не переживай.

Лев Григорьевич по ее просьбам на второй день принес сводки по финансовым и другим возможностям ее бывших соперников. Настя с трудом сумела удержаться от дрожи, когда поняла, что стопок всего восемь. Что случилось с остальными? Нет, этого знать она не хотела.

Сначала она думала просто убрать папку Кирилла, но не удержалась и заглянула. Он ей не врал, и в папке ничего не было о том, что он уже инициирован. Про службу в армии было и про то, как сильно упал уровень силы его отца – тоже.

Они и правда занимались поиском жидкостей. Порой, пропавших в горах людей, но только живых, не замерзших насмерть. Но чаще речь шла об источниках питьевой воды. Так что довольно многочисленный род сейчас пусть и не бедствовал, но и не богател.

– Не советую связываться с Воробьевыми, – заметил Лев Григорьевич, что остался рядом, пока она раскладывала папки. – Ты сейчас и впрямь можешь изменить свой статус и войти в семью змеелюдов, но для абсолюдки это серьезный риск. И рисковать ради таких денег не стоит.

– А как же любовь? – Настя вздрогнула, лишь сейчас сообразив, что ее мысли как на поверхности, а разбирать бумаги стоило в одиночестве. Да и кричать вслух о любви не стоило. Она сомневалась, что успела влюбиться в Кирилла. Конечно, он успокоил ее, когда было страшно до ужаса, заполучил ее первый поцелуй, да и второй тоже. И целоваться с ним было упоительно до жара.

Но поцелуй Виджея был не хуже, а думать про Марка и не перескакивать на мысль о его губах было категорически невозможно. Так что вскрикнула она скорее от беспомощности, а не потому, что впрямь была влюблена. Может, любить вообще не ее? Ей никто особо не нравился и до этого, пока ее подружки постоянно в кого-то влюблялись, Настя шипела на прилипчивого Арсения с его доставучей любовью.

– Детка, змеелюды не любят в принципе, это ваша абсолюдская блажь, – хихикнул Лев Григорьевич. – Мы заботимся о полезных партнерах и об отпрысках. Гордимся большими сильными семьями. Хорошее гнездо, в котором каждому найдется место, – это способ выжить. Но любить мы не любим. Хотя, разумеется, изучаем этот феномен по вашим книгам.

Настя хмыкнула. По книгам она вообще ничего не понимала про любовь.

– А страсть? – все-таки поинтересовалась она.

Вот теперь Лев Григорьевич всерьез задумался, а Настя отложила папку Кирилла в сторону, недоумевая, что сложного она спросила. Ведь страсть – это сплошная физиология, и она или есть, или нет. Она чувствовала томление и жар, когда думала о Марке. Или о Кирилле. О Виджее. Даже о жутковатом Серхио. А вот Арсений, Федя или Роман ее совсем не привлекали. Очень просто.

– Страсть обладания чем-то редким, – наконец произнес Лев Григорьевич. – Все змеелюды страстно желают то, что тяжело получить.

Настя кивнула. Стервы нравились и людям, как и недотроги. Тут змеелюды недалеко ушли от них.

– Человеческая девушка – не редкость, – продолжил Лев Григорьевич, сверля ее взглядом. – Человеческая девушка, способная выносить змеелюдского ребенка, – редкость. Человеческая девушка, способная победить на горе, – небывалая редкость.

Настя смущенно потупила взгляд и покраснела, когда до нее начало доходить.

– Подождите, Лев Григорьевич. Вы хотите сказать, что меня будут желать змеелюды? – шепотом спросила она. – Прям вот... всерьез?

– Именно это я и пытаюсь втолковать тебе, детка, – Лев Григорьевич вздохнул. Что он нервничает, Настя поняла по его чешуйкам, которые ярко выделялись на коже. – Поэтому тебе нужно найти себе не просто кого-то на поиграть. Как Воробьева. О, разумеется, ты можешь играть. Тут ты редкость, а не они. Но если он утащит тебя в свое гнездо, ты не получишь от этого никакой выгоды. Уж лучше выбирай серьезнее. Тот же Семин...

– Семин хочет меня убить, – прервала его Настя, но старик шикнул на нее, и она замолчала.

– Зато Семин не захочет строить с тобой гнездо, он же будущий глава корпорации, он добудет себе другую редкость, – жестко произнес он. – Но на время ажиотажа вокруг тебя он сумеет прикрыть от слабых или бесполезных. Понимаешь?

Настя поджала губы. Кажется, она поняла, почему мялся Лев Григорьевич, когда она спросила про приз победителю. Никакого приза и впрямь не было. Это она была призом.

– Понимаешь? – повторил Лев Григорьевич настойчиво. Пришлось ответить.

– Я подумаю, – нехотя выдавила Настя. – А сейчас я хочу остаться одна.

Злиться ей больше нравилось так, чтобы никто не видел. Ей до сих пор было немного совестно за срыв на консультантшу в магазине, та ведь не была виновата в ее бедах! Вот и сейчас. Лев Григорьевич не был виноват в том, что она оказалась здесь. То есть был, конечно. Это же он ее выкрал из школы и вписал в группу. Настя окончательно запуталась.

Одно она понимала точно: если она хочет, чтобы ее оставили в покое и дали возможность действовать по плану, ей нужно спрятаться за кого-то сильного. Пусть ее злила даже мысль об этом, пусть она хотя бы из благодарности планировала еще оставаться с Кириллом, а там – как знать? – может, она его и полюбит! Но все это стоило забыть ради будущего.

Убедившись, что Лев Григорьевич и не собирается возвращаться, Настя даже немного поревела от злости. Это помогло. Она успокоилась и вернувшихся соперников встречала уже совершенно спокойная. Она надеялась, что хоть немного похожа на снежную королеву. По крайней мере, ей хотелось именно этого. В груди было очень холодно от того, что предстояло сделать.

К тому же она опасалась, что уже наверняка понявший это раньше нее Марк будет ехидно ухмыляться и ждать, что она подойдет первая. Тогда придется выбирать другого и кого? Куликов ее пугал. Шаров казался заведомо слабее. Остальных она толком не знала и плохо представляла их вес в обществе змеелюдов.

Но ее страхи оказались напрасны. Марк был один и выглядел серьезно, как никогда. Настя не сразу сообразила, что так в исполнении одноклассника выглядит печаль. Ей он лишь кивнул, устало и понимающе.

– А где?.. – Настя осеклась, увидев, как Ольга за спиной Марка отрицательно качнула головой. Спрашивать не стоило, похоже.

– Погибли, – тускло ответил Марк, потом на его лице зазмеилась яростная ухмылка, совершенно не подходящая к его потухшим глазам. – Ну один точно погиб. Без головы не живут.

Настя вздрогнула. Прозвучало... она знала, как это прозвучало. И чья рука срубила голову, она тоже знала.

– Позволь поздравить как девочка девочку? – скользнула между ними Ольга. Двигалась она так мягко, словно струилась вода. Похоже, хотя бы она свои дары получила. И пусть она поспособствовала тому, что Настя попала в эту передрягу, Настя была рада, что Ольга выжила. Она бесстрашно двинулась за одноклассницей, когда Марк поймал ее запястье и тут же ослабил хватку, стоило ей поморщиться из-за вдавленного в кожу браслета.

– Я... готов. Помочь. Царице горы, – каждое слово он словно с усилием выталкивал сквозь зубы, но легкий кивок и мягкое пожатие руки сказали куда больше, и Настя кивнула в ответ. Может, что-то и получится. Главное, чтобы это было сугубо деловое соглашение. Никаких поцелуев и всего такого! Хватит, что у нее сейчас горела рука, которую он держал в своей. Она чудом не пожала ее в ответ!

Ольга оттащила ее в сторону.

– Ты не злишься? – пытливо заглядывая ей в глаза, спросила она. Настя молчала, и Ольга сделала свои выводы. – Злишься. Что попросишь на откуп?

Настя продолжала молчать. Краем глаза она видела, как в помещение проскользнул Кирилл, и потому сейчас всеми силами пыталась сделать вид, что слушает Ольгу. Просто чтобы хоть ненадолго оттянуть неизбежную встречу.

– Ясно, – вздохнула Ольга, снова по-своему интерпретируя ее молчание. – Я буду полезной, правда. К Марку пока не лезь. Его предал друг. И едва не убил. Забавно, «оглядывайся» было на твоей карте, а оглядываться стоило ему.

Она засмеялась, словно это и правда было забавно. Ее смех странно звучал в полупустом зале, и Настя против воли оглянулась, словно ее поступками до сих пор руководила карта. И замерла. Проскользнула мысль, что замерла «как кролик перед удавом», но удавом Кирилл не был. И он был очень зол. Пожалуй, сейчас Насте стоило найти повод переместиться к Серхио, который заявился полуголый, ободранный и весь покрытый значками, сделанными кровью. Настя даже думать не хотела чьей. Вот только ей он ничего не сделал, а насчет Кирилла она не была так уверена.

Его золотистые глаза сверкали яростью. Он схватил ее за руки.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел он ей в лицо, не позволяя отшатнуться.

Настя нервно облизнула губы и заметила, как он вздрогнул всем телом от этого движения. Что же, Лев Григорьевич был прав. Она приз. Только она против!

Настя попыталась вырваться.

– Пусти, – прошипела она не хуже змеелюдов. – Мне больно!

– Что. Ты. Тут. Делаешь, – повторил Кирилл, притягивая ее ближе. Теперь он говорил ей прямо в приоткрытые губы, и отвернуться не получалось, как и понять, среагирует кто-то на это или будет как во время их ссоры с Марком в классе.

– Я победила! – пискнула Настя, не справившись с голосом. Хотелось произнести громко и уверенно, но не вышло. – Где мне быть?

– Подумай сама! – глаза Кирилла горели яростью, но голос смягчился. Он, а не руки, которые все так же сжимали ее запястья, и под браслетом кожа просто горела. – Настя, я тебе не враг. Ты умная. Подумай!

Настя слышала его словно фоном, она все еще пыталась вырваться, отвернулась, не в силах терпеть теплый воздух слов на своих губах, отчего по скуле мазнули его губы. Никто словно не видел ее попыток, даже только что стоявшая рядом Ольга исчезла. Предательница.

– Настя, где ты находишься, – голос Кирилла пробивался через панику, и Настя обмякла в его руках, позволяя ему перехватить ее за талию. Он наконец отпустил ее руки, но браслет словно прилип к коже.

– Когда уже его можно снять, – прохныкала Настя, тряся рукой. Отбиваться она больше не пыталась, Кирилл определенно был сильнее, но держал ее нежно и аккуратно. Нет уж, лучше она усыпит его бдительность и вырвется позже. Заключит союз с кем-то другим и отпустит Кирилла. Точно, она же может его отпустить! – Я тебя отпускаю!

Кирилл позволил себе легкий смешок.

– Как ты сюда попала, Настя? – вместо того, чтобы освободить ее от своих объятий, тихо спросил он. И вот теперь Настя все и правда поняла.

Глава 17, в которой Настя понимает все и ничего

Настя с трудом оторвалась от темного золота глаз Кирилла и перевела взгляд на свою руку, где запястье плотно обжимал обманчиво легкий и простой браслет.

– Он должен был исчезнуть после горы? – прошептала она совсем тихо, не удосуживаясь убедиться, что Кирилл ее слышит. Но он слышал, конечно.

– Не исчезнуть, но буквы должны набраться чернил после прохождения черты, – он подхватил ее за локти, не давая упасть, когда ноги подогнулись. – Настя. Где ты должна быть.

– Если я прошла вершину... – Настя сглотнула. Сухие губы не слушались, каждое слово приходилось проталкивать едва ли не силой! – Если бы я прошла вершину, я бы попала в суперигру, так?

– Умничка! – обрадовался Кирилл. Странно так. Настя ждала его насмешек, обиды или ругани, но он был терпелив, нежно придерживал ее и снова пытался поймать взгляд. И Настя ему это позволила. Какой смысл смотреть на кого-то еще, если никого, кроме Кирилла, рядом и не было? И победы не было. И окончания кошмара на горе – тоже.

Она почувствовала холод. И пусть это было ничто по сравнению с тем льдом, который заморозил ее насмерть, все равно она быстро озябла, дрожь прошивала все тело.

– Давай, Настя, ты сможешь, – поторопил ее Кирилл. Что-то в его глазах было такое, что Настя поняла – со временем у нее и правда плохо.

Она зажмурилась. Темнота помогала лучше, чем золотые кругляши глаз змеелюда. Если это было испытание в ее голове. Очередное, проклятье на эту гору и ее хозяйку! Понять бы еще, что это было! Неужели медные трубы? Но разве... ах да. Они.

Значит, в какой-то момент ее реальность подменили этой иллюзией, и она по-прежнему находится на горе, все еще должна проходить испытания, и вопрос лишь в том, на каком этапе своего пути она остановилась. Что было реальностью, а что уже навязанным сном?

И тот факт, что рядом с ней был Кирилл, а не Виджей, заставлял думать о худшем варианте. Она все еще там, где ее оставил Кирилл, собравшийся посмотреть, кто идет к ним с другого края трещины. Никакого Виджея не было. Скольжения – не было. И поцелуя тоже.

Последняя мысль обрадовала Настю настолько, что она распахнула глаза и тут же зажмурилась, чтобы глаза привыкли к полумраку. Она угадала. За ее спиной был пристегнутый рюкзак, а за руки ее так же держал Кирилл, который выглядел точно так же, как и полчаса назад, когда оставил ее здесь. Или прошло всего лишь пять минут? Две?

– Надо выбираться из трещины, – увидев, что она пришла в себя, Кирилл не тратил время на объяснения. – Прямо сейчас!

Но Настя и сама уже догадалась, что дело плохо. Гора еле слышно гудела, мелкие камни падали, словно спелые желуди, а крупные грозно скрипели, словно собирались схлопнуть складку в горе, где они с Кириллом прятались.

– Там обвал, – все-таки удосужился пояснить Кирилл, волоча ее за руку за собой в ту сторону, где Настя уже была. Где ее подловил Виджей и скользнул вместе с ней.

Воспоминания были настолько яркими, что она завертела головой, едва оказалась на поверхности. Ей казалось, что вот-вот она увидит узорчатый хвост нага или его темную кожу. Но никого не было. Кустарник с пестрыми осенними листьями был чуть покрыт серебристым инеем, отчего казался сделанным из яшмы или какого другого поделочного камня. Багровые и темно-оранжевые плоды шиповника поблескивали на солнце. Настя нащупала термос, полагая, что глоток горячего напитка поможет ей четче определиться, где и в каком времени она находится.

– Не самое подходящее время для остановки, – недовольно щелкнул языком Кирилл. – как насчет того, чтобы посмотреть, можно ли помочь пострадавшим от обвала?

– Я хочу пить, – буркнула Настя. На нее вывалилось слишком много информации, и она понимала через слово, о чем толкует Кирилл.

Обвал. Отчего он вообще произошел? Часто ли тут вообще... обвалы? Может, ей и вовсе не стоило прятаться в трещине и в дальнейшем придется их обходить. И помочь пострадавшим. Кому это? Кто-то шел ее убивать, и она сейчас должна вытаскивать этого кого-то?

Нет, будь она в другом месте и в другой ситуации, она бы первая бросилась к обвалу, но сейчас она во всем видела проверку. Не будет ли это глупостью? И Виджей был таким настоящим, как и его поцелуй с последующим укусом. Каковы шансы, что Кирилл тоже ей сейчас видится? Проклятая гора с ее проклятыми играми!

Нет, она будет сильной и не станет расклеиваться из-за всего. Она развинтила крышку термоса и наконец отпила чай. Настоявшийся напиток был пряным, чуть горьковатым и очень согревающим. Точно то, что нужно было зябким осенним утром.

В голове прояснилось.

– Кто там? – скрывая дрожь в голосе за очередным глотком, спросила Настя и как можно безэмоциональнее повела плечом в сторону, откуда они пришли.

Кирилл, по-видимому, был впечатлен ее выдержкой. Он качнул головой и повторил то, что она знала и раньше от него же.

– Двое змеелюдов. Шли целенаправленно к нам. Сейчас... думаю, один погиб. А второй может оказаться жив.

Настя вздохнула и завинтила термос.

– Давай попробуем его вытащить, – она представила, как на весь этот шум к ним, занятым разгребаниями камней, присоединятся другие игроки и вовсе не для того, чтобы помочь, а чтобы напасть со спины. Как там? «Оглядывайся!»? Она запомнила, правда.

Но бросать человека, пусть и змеелюда, умирать тут ей не хотелось. Еще меньше ей хотелось его вытаскивать и не потому, что ей не было его жаль. Но что с ним дальше делать? Тащить с собой? Возможно, сильно пострадавшего и настроенного к ним совершенно не дружески?

Или бросить полуживого умирать теперь снаружи? Настя не понимала, как Кирилл, который старше ее, не понимает таких простых вещей. Нельзя просто что-то делать, нужно понимать, чем это чревато в дальнейшем! Если они сами собираются выжить, то тащить с собой врага очень неумно, как и пытаться вылечить его с помощью скудной аптечки, которая была у каждого с собой. Там точно не было ничего по-настоящему серьезного.

Но было видно, что Кирилл не может усидеть на месте и рвется на помощь. Насте точно придется помогать. Они ведь команда, верно? И он ее спас от этих... медных труб.

Настя неожиданно поняла, что это могла оказаться еще одна проверка. Пусть она уже не помнила странный стишок и вообще слабо помнила все этапы, которые ей предстояло пройти, но один запал ей в сердце. Смерть. Что означает смерть? Если должна умереть она сама, то вот, пожалуйста. Даже дважды! Но что, если она должна убить?

Кирилл, конечно, предлагал не проходить этапы вовсе и постараться просто дождаться, когда все уйдут выше, но как бы Настя ни хотела в это верить, она прекрасно видела, что не получается. Не выходит. Ее гонят по этапам вне ее желания, и отказаться не получится. Что, если Кирилл и сам понял это, и хочет помочь ей пройти самый страшный этап? Обессиленного и почти мертвого змеелюда убить будет проще. А если он покалечен, то Кирилл может предложить помочь ему прекратить страдания.

Настя помотала головой. Даже думать об этом было мерзко. Разве она сможет взять и ударить топором живого человека? Не как Виджея в ее иллюзии, а по-настоящему? Нет, Настя не представляла это!

Она машинально сжала руку, и только сейчас поняла, что топора при ней нет!

– Мой топор! – воскликнула она. – Кирилл, ты его не видел?

– Может, остался там? – Кирилл начал раздражаться. – Хочешь вернуться? Я пытался вытащить тебя, а не все вещи! И зачем тебе сейчас топор?

Глаза его широко раскрылись, радужка совсем затопила глаз, отчего он стал сильнее похож на змея, чем на человека.

– Ты хочешь... – он сглотнул. – Добить?

Теперь, когда Настины мысли о том, чтоКириллмог бы этого захотеть, были озвучены, она поняла, что зря так о нем думала. И смутилась.

– Вообще-то я подумала о тех, кто может присоединиться к нашим раскопкам с целью закопать под камни и нас, – холодно ответила она, всеми силами пытаясь скрыть смущение. – Хотятвояидея не лишена смысла. Что, если у выжившего все перебито? Мы будем сидеть и охранять того, кто хотел нас убить, до конца игры?

Кирилл сжал губы, словно задумался.

– Змеелюды крепче, чем ты думаешь, – наконец произнес он. – Жаль, конечно, что среди них вроде не было ящериц, те отлично регенерируют.

– Я думала, ящерки только девушки, – ляпнула Настя.

Кирилл закатил глаза, выглядело это жутко.

– Я понимаю, что ты не интересовалась ни нашей историей, ни анатомией. Но просто биологию ты точно не пропускала? Да, наши виды скрещиваются между собой, но тому вина антропоморфной составляющей. В остальном мы разные, и каждый вид имеет и мужские, и женские особи. Просто змеелюдки почти всегда стерильны и рождается их куда меньше. А выживают единицы.

Настя вспомнила про Ольгу. Вот как? Она думала, та просто одна из них, но все было сложно, гораздо сложнее, чем она могла вообразить! А потом сообразила: Зильберг! У него были ноги. Он... ящерка?

– Впрочем, я имел в виду безногих ящериц, – сжалился над ней Кирилл. – Они послабее нашего племени, но обладают сильно регенерацией. Мог бы и выжить.

Кирилл говорил и откатывал камни. Один за другим, один за другим. Смутившаяся еще больше Настя сняла рюкзак и принялась ему помогать.

– А часто тут такое? – пропыхтела она, вытирая с лица пот. Несмотря на то что с утра подморозило, ей сейчас было очень жарко.

Кирилл непонимающе посмотрел на нее, и она уточнила:

– Обвалы. А то может мы вообще зря ночевали в таком месте? Как завалит ночью!

Она вздрогнула. Но не от того, что представила, нет. Просто из-под камней показалась рука. И, пусть она не обладала невероятными возможностями Кирилла, она сразу поняла, что нашла того, второго. Которого уже не спасти.

– Кирилл, – слабым голосом позвала она, позабыв про свои опасения. – Тут...

Она выдохнула. Так. Этому она уже помочь никак не сможет, значит, разбирать завал надо ближе к Кириллу – и вытащить того, кто еще жив.

– Помогай тут, – поняв ее мысли, буркнул Кирилл. – Его почти наверняка нельзя будет с места дергать, поэтому придется всего раскапывать.

Настя кивнула и решила не тратить время на вопросы. Если оползень или что это вообще было, мог бы случиться в ближайшее время, Кирилл бы не стал так спокойно тратить время. Или стал бы? Настя вспомнила его историю, как его самого вытаскивали из-под огня. Это ведь другое, верно?

За своими паническими мыслями она не сразу среагировала, когда снова наткнулась на руку, только тут пальцы чуть подрагивали, силясь сжаться.

– Кирилл! – вскрикнула Настя и отпрянула, чуть было не поскользнулась на камнях и не подвернула ногу, но Кирилл придержал ее за плечи, правда, почти сразу отпуская.

– Молодец. – сухо произнес он. – Разбираем аккуратно. Я со стороны головы пойду.

Настя не стала возмущаться. Кириллу наверняка виднее. Да и смотреть на голову, если там вдруг месиво, ей совершенно не хотелось. Впрочем, скоро она поняла причины, по которым Кирилл делал именно так: неизвестному змеелюду очень повезло, и крупные обломки скалы словно шалашом уберегли его голову и шею от повреждений, чего нельзя было сказать про остальное тело. Парень лежал ничком, весь в каменной пыли и крови, и, лишь когда Кирилл разобрал завал сверху и Настя увидела затылок змеелюда, она сообразила, кто это.

– Я его знаю! – вскрикнула она и смешалась. – То есть имени не знаю, но...

Теперь она понимала, почему не узнала по раскапываемым ногам – тот змеелюд на вершине был в обороте.

– А второй, значит, Роман, – еще более упавшим голосом продолжила Настя. – Я их видела вдвоем.

Она вздрогнула, вспоминая, как уворачивалась от длинного светло-коричневого хвоста и как Роман отлетел от руки Хозяйки, которая хотела разобраться с ней лично.

– В том своем видении видела? – прохрипел Кирилл, с трудом двигая огромный осколок камня. От напряжения вены на руках вздулись, а полоска чешуек на висках потянулась дальше, накрывая шею и уходя на плечи. – А этот живой был?

Все он понял про Романа. Будто и сам был в иллюзии. Хотя. Кто его знает, на самом деле!

– Вроде да, – Настя не стала говорить, что она вообще-то пыталась выжить. И пусть здесь можно было питать иллюзии, что эти двое шли к ним чайку попить или обсудить планы на будущее, но на вершине они оба хотели ее убить. И смотреть, остался ли он жив, ей было совершенно недосуг.

Кирилл же неожиданно встал на колени рядом с распростертым телом и положил пальцы на шею чуть подрагивающего окровавленного змеелюда. Его ногти вытянулись и загнулись прозрачными слюдяными когтями. Руки пошли мелкими чешуйками.

– Это Арсений Горбунов, если тебе поможет такая информация, – глухо произнес он, словно массируя шею парня. – Я не могу справиться один.

– Чего? – Настя окончательно потеряла нить их разговора.

Кирилл поднялся на ноги.

– Я с трудом, но восстановил почти все движение жидкостей в его организме, – криво улыбнулся он и наклонился отряхнуть колени. Очень удачно – Настя успела скрыть гримасу ужаса. Так вот что он умеет еще! Находить жидкости? Ну-ну. – Почти все, потому что у него сломан позвоночник. Он парализован.

Настя смотрела на Кирилла, ожидая продолжения.

– Помоги ему! – потребовал Кирилл, неожиданной вспышкой ярости напугав Настю. – Ну же, ты не такая жестокая, какой хочешь казаться!

Насте показалось, что она со своим прохождением медных труб пропустила что-то важное. Может, Кирилла тоже задело булыжником и приложило по голове? А что, запросто, он ведь шел навстречу этим двоим, когда Настю укра... Настя провалилась в видение.

– Я обычный человек и ничего не умею такого, – как можно аккуратнее начала она. – И я вообще не очень хорошо разбираюсь в медицине, чтобы советовать в случае с позвоночником. Хотя... а если ему обернуться?

Настя смутно помнила из фильмов про оборотней, что те после оборота вылечивались от своих ран, но не знала, работает ли это с змеелюдами. Смешно, на самом деле. Она лишь сейчас поняла, что у них есть книги и фильмы про лохматых оборотней, лисиц, волков и медведей, в то время как с ними рядом жили самые настоящие оборотни!

– Ты издеваешься? – устало спросил Кирилл, садясь на только что сдвинутый обломок скалы. – Для оборота ему надо пройти все этапы и то не факт, что получится. Это не каждому дано.

– Но он был с хвостом, – продолжила настаивать Настя. – В моем видении. Я отчетливо помню его светло-коричневый, довольно узкий хвост. Может, он и не слишком уверенно им управлялся, но разве это важно?

– Ты видела хвост? – Кирилл вскочил на ноги. – Настя, милая, дорогая, прекрасная Настя! Помоги ему! Ты ему задолжала с этим обвалом!

– Я не понимаю, о чем ты, – Настя чувствовала, как жгут глаза слезы. Да что не так с ней или с Кириллом? – Не понимаю, как я могу ему помочь. Не понимаю, причем тут обвал!

– Ты не дура, зачем прикидываешься! – сорвался на крик Кирилл, и Настя испуганно оглянулась – на такой вопль к ним могло принести кого угодно! Увидев ее испуг, Кирилл замолчал и потер лицо ладонями. – Прости. Меня просто вымораживает, что ты ничегошеньки не знаешь и не желаешь знать про нас. Словно прячешься в домик, как пятилетка. И зажимаешь уши. Я думал, ты пошутила, когда спросила про обвалы. Ведь у нас любой знает, что на такой горе обвал невозможен без желания хозяйки.

Настя прикусила язык, чтобы не спросить, какой такой. Она поняла – живой. Той, на которой есть Хозяйка. Но что это значит, что та решила спасать Настю? Звучало разумно – скучающие Хозяйки могли выбрать себе фаворитов и вести их, это Настя уже понимала. Только вот в видении ей показалось, что если Хозяйка и помогала ей подняться повыше, то лишь для того, чтобы было дальше падать.

– Что я могу для него сделать? – спросила Настя, мечтая лишь о том, чтобы Кирилл поскорее пришел в себя, такой он ее пугал.

– Положи на него руки и вслух расскажи ему, какой у него хвост, – Кирилл думал недолго. – Ты права, это может помочь. Или убьет, или поможет. У оборота позвоночник сильнее и куда гибче.

Настя вздохнула. Звучало это как полный бред, но что она теряла, собственно? Торопиться было некуда, если только не придет Марк со своими прихвостнями. Но тут уже выбирать не приходилось.

Она отодвинула задравшуюся куртку и осторожно скользнула ладонями под свитер. Почему-то казалось правильным класть руки именно на крестец и касаться голой кожи, как делал Кирилл. Под пальцами чувствовались неровные бугорки, и Настя подавила тошноту, понимая, что чувствует. Сломанные позвонки.

«Пусть получится!» – мысленно взмолилась она, надеясь, что могущественная Хозяйка слышит ее мысли.

Глава 18, в которой Насте приходится выбирать

– Хвост был... светло-коричневый... тонкие полоски по бокам, очень изящные чешуйки. Кажется, тебе было непросто двигаться по льду, – Настя чувствовала себя полной идиоткой, когда разговаривала со спиной почти обездвиженного калеки. Она не знала его и не хотела даже узнавать, но Кирилл смотрел так умоляюще, что выбора не оставалось.

Прыгнуть выше головы? Раньше она не знала, как это делается. Теперь понимала прекрасно. Не говорить, что ты не можешь совершить чудо, потому что вообще-то понятия не имеешь как, а попытаться. Лишь бы он продолжал смотреть так.

Кирилл и впрямь смотрел умоляюще, и Насте начало казаться, что этот Арсений хорошо знаком ему. Может, друг? Но почему... ах да, Кирилл выбрал присматривать за ней.

Настя зажмурилась и представила, как под ее пальцами появляются чешуйки, как вырастает хвост, вбирая в себя ткань брюк и носков, а не разрывая их, как ей раньше казалось. И он становится... живым.

Пальцы вздрагивали на прохладной коже, и Настя словно слышала чей-то вкрадчивый шепот. Он лился в уши, подсказывая, что куда проще забрать остатки жизни. Камню не больно и не холодно. А эти искорки могут дать сил ей.

Настя замотала головой, пытаясь вытрясти этот шепот из головы. Стало противно. Вот как, хозяйка? Разве так поступает по-настоящему сильный? Подбирает объедки?

Вслух же она произнесла вполголоса, так и не открывая глаз:

– В камень это просто, наверное. Он уже бездвижен. Вдохнуть жизнь посложнее будет, не каждая справится.

Кажется, ей удалось разозлить Хозяйку. И напугать Кирилла. Тот замер так, словно это его она могла обратить в камень. А шепот наконец исчез, зато под пальцами и впрямь кожа менялась, роговела и разделялась на чешуйки.

Зазевавшаяся Настя, увлеченная своим «лечением», которое представлялось ей самой каким-то шулерством, не успела отреагировать, как оказалась верхом на змеином хвосте, который задергался так, что она едва не слетела носом в камни, но не успела, как хвост окутал ее кольцами. Страшно не было – хвост держал нежно, даже аккуратнее, чем Виджей удерживал ее во время скольжения.

– Насть, – ринулся к ней Кирилл, но она мотнула головой, мол, все в порядке. – Он сейчас будет восстанавливаться и может попытаться потянуть из тебя силы! А я не знаю даров его семьи, вдруг у него получится!

Да уж, умел он успокоить. Настя завозилась, пытаясь высвободиться из колец, но тут все еще лежащий ничком змеелюд застонал и неразборчиво произнес что-то.

– Чего? – Настя уже начала привыкать к тому, что ей вечно приходилось переспрашивать.

– Он чешуеног, – с облегчением перевел Кирилл. – Ящерица, как мы с тобой и предполагали.

Настя не стала говорить, что это предположение никак не касалось Арсения. Чего к словам привязываться! Главное, Кирилл перестал вести себя странно и на нее рычать. И никаких Марка или Серхио не видно, это ли не счастье?

– То есть он сейчас сумеет восстановиться и без меня? – на всякий случай уточнила она.

– Да, – отмахнулся Кирилл. – Представляешь, они до того слабый род, что несколько поколений никто не оборачивался, так что этот придурок понятия не имеет, какие у него дары! Но ящерицы обычно не опасны, тебе от него ничего не будет. Впрочем, если хочешь, я помогу тебе освободиться.

Настя пригрелась, ей стало наконец тепло и спокойно, но почему-то складывалось ощущение, будто она обнимается с незнакомцем при своем парне. И от этого было как-то не по себе.

– Помоги, пожалуйста, – попросила она. – И что дальше делать будем?

Кирилл начал осторожно разматывать огромные кольца, нажимал где-то, отчего те расслаблялись, и вскоре Настя смогла выползти из-под змеиного тела. Змеелюд снова что-то прошептал и свернулся, укладываясь сам в кольца своей змеиной части. То есть ящери... ящерич... В общем, выглядел он точно в гнезде из своих же колец.

– Вот так выглядит змеелюд после своего первого оборота, – Кирилл небрежно толкнул носком ботинка внешнее кольцо. – Теперь будет жить. Благодаря тебе, Настя. Что ты чувствуешь?

– Ничего, – честно призналась Настя. Она устала, измучилась, не понимала, что происходит, почему Хозяйка этой горы выбрала ее фаворитом и помогла ей спасти этого змееныша, хотела есть и боялась, что сюда нагрянут убийцы, которых не засыплет уже камнями. Поэтому да, все, что она могла сказать, было «ничего».

– Это шок, – Кирилл вымученно улыбнулся. – Ты поймешь, как круто, что ты справилась с собой и оставила ему жизнь.

Настя расстроилась. Она думала, Кирилл уже снова чувствует себя нормально. С другой стороны, может, он был прав? Она же не прислушалась к первому желанию хозяйки превратить его в камень и подбила на то, чтобы она помогла. Значит, и Настя молодец!

К тому же вот Кирилл снова заключил ее в объятия и прижал к себе, поцеловал в висок и замер.

– Что теперь? – тихо спросила его Настя, стараясь не смотреть на спящего Арсения.

– Мы можем остаться рядом с ним и убедиться, что с ним все хорошо, – по голосу Кирилла Настя поняла, что эта идея ему чем-то не нравится. – Но велик шанс, что он увяжется с нами.

– И снова попытается меня убить? Ну уж нет, – вздрогнула Настя. – Лучше убраться отсюда подальше, если ты не против.

– Я не против, – уверил ее Кирилл, сразу как-то расслабляясь. Настя, обнимающая его за талию, отчетливо почувствовала, как уходит напряжение из его мышц. – Только сначала похороним второго?

Вот этого Настя вообще не могла понять. Он жеуже погребен под камнями! А они не могут предоставить ему гроб и вот это все. То есть они его раскопают, чтобы закопать?

– Наверное, ты права, – вздохнул Кирилл. – Куда идем?

– Я думала, ты выберешь, – растерялась Настя. А потом вспомнила про дар Кирилла. – Давай пойдем вдоль реки? Там вода, и в случае чего у тебя будет преимущество.

Кирилл мягко ухватил ее за подбородок и повернул к себе. Настя же не могла отделаться от мысли, как здорово, что он убрал свои когти. Страшно ей не было, просто в голову лезли глупые мысли.

– Я удивляюсь тебе, – произнес Кирилл, – каждую минуту. Ты или небывало умна, или...

– Мне нравится первый вариант, – прервала его Настя и разозлилась. Нет, не на Кирилла, а на себя. Ее губы были в паре сантиметров от его рта, а она снова думала о Марке и даже о Виджее с его поцелуем-укусом, которого вообще не было. Наверное, именно эта злость заставила ее осмелеть. – Поцелуй меня.

По его золотистым глазам она не могла понять, что он думает о ее нахальстве. Когда хотел, змеелюд мог смотреть совершенно бездушными кругляшами, точно монетками из выдуманного мира. Но он послушно наклонился ниже и прижал ее к себе. Это было важно, и Настя с готовностью ответила на поцелуй, мечтая хотя бы на это время выкинуть из головы всех этих дурацких парней, которых там быть не должно, начиная с Марка и заканчивая неудачливым Арсением.

Кирилл глухо простонал ей в рот, и она почувствовала, что восседает на его хвосте, который он вывернул так, чтобы стоять самому и сделать подобие кресла для нее.

– Ты убиваешь меня, – прохрипел Кирилл, когда смог наконец оторваться от ее губ. – Все должно быть иначе.

Он осторожно опустил ее обратно на землю, и Настя кивнула, пытаясь прикрыть ладонью распухшие от яростного поцелуя губы. Она тоже так думала. Лучше бы они просто познакомились в городе. Начали встречаться. Гулять по городу, заходить в кафе и в кино на вечерние сеансы. А потом она бы познакомила его с папой и... тут фантазия Насти буксовала. Она лишь догадывалась, что могла бы с Кириллом быть по-настоящему и в реальности не отказалась бы от него так легко, как в том видении, за которое ей было до сих пор стыдно перед ним.

– Пойдем, пока он не очнулся, – Кирилл кивнул на все еще спящего парня. – Хотя подожди. Какое оружие было у второго?

Настя напрягла память.

– Длинный тонкий меч, я не знаю названия, – наконец сдалась она.

– Держал одной рукой или двумя? – Кирилл отодвинулся от нее, но обратно не обернулся, поражая размерами хвоста и потемневшей чешуей на лице.

– Одной. Или двумя. Рукоять длинная была, – Настя сдалась. – Я не знаю, да и какая разница!

– Мы не знаем, где твой топор, а оружие этого, – Кирилл кивнул в сторону белеющей среди камней руки. – Рядом с ним. Но если там что-то тяжелое, то нет смысла и копать. Поняла?

Настя считала, что копать все равно нет смысла – ходить с мечом она ужасно не хотела, но спорить не стала. Без оружия и впрямь было совсем не по себе.

Кирилл, видимо, по ее гримасе все понял, потому что его лицо смягчилось.

– Это просто твой трофей, не переживай так. Но безоружной ты станешь совсем легкой добычей. И помогать я не прошу.

Вот это Настю порадовало! Она пошла снова надевать рюкзак, краем глаза наблюдая за тем, как легко раскидывает хвостом Кирилл камни. Она подумала было, что они зря трудились вдвоем, пока не поняла, что этот способ куда травматичнее для похороненного под камнями тела. Наконец он остановился и запустил руку в узкую расщелину, вытаскивая оттуда меч.

Настя вздрогнула. Почему-то хвост Арсения, оказавшийся ровно таким, как она помнила по видению, не произвел такого тягостного впечатления, как меч, которого она не помнила в вертолете и самолете, но который видела на вершине. Он был точно таким, будто они и впрямь все были на вершине. Жуть.

Кирилл подал ей меч, держа его перпендикулярно земле острием вверх, так, что оно оказалось между ними ровно на уровне носа.

– Ты обещаешь, что не поднимешь это оружие против меня, дорогая? – шутливо-пафосным тоном произнес он, не отпуская ручки.

Насте показалось, что это цитата из чего-то, но она была не сильна в литературе прошлых столетий, поэтому обхватила ладонями рукоять поверх пальцев Кирилла и сказала с легкой улыбкой, искренне надеясь, что у нее получается игриво:

– Только если ты не поднимешь оружие против меня.

Кирилл хохотнул и, отодвигая свободной рукой лезвие, наклонился, чтобы чмокнуть ее в нос. И пусть он отвел меч, ладонью касаясь плоской стороны, Настя подумала, что это ребячество. А если порежется, кто будет виноват?

Настроение ее испортилось.

А еще меч оказался неудобный, с довольно длинной ручкой. И тяжелый. Ее топор был полегче. Но вслух Настя ничего не сказала, разумеется. Она слишком хорошо помнила про Серхио. И пусть против пернатого змея у нее не было шансов даже с ружьем, тяжесть меча немного смиряла с тем, что где-то здесь бродят такие, как он.

– Так что же, мы идем вверх, вниз или вбок? – наконец спросила она, сжимая меч. Потому что, в отличие от Кирилла, она понятия не имела, где река. Нет, видения ей показывали рвущийся по руслу реки сель, но понять, где это, Настя не сумела бы.

На язык рвалось фаталистичное «какая разница, если видение настигнет меня, где угодно». Но она смогла промолчать. Молодец такая.

Кирилл остановился и всерьез задумался.

– Ты хочешь вниз? – почему-то удивленно спросил он.

– Разумеется! – если бы Настя не держала в руках меч, она бы всплеснула руками. Они же обсуждали, что ей нужно просто выжить! У подножия это сделать куда проще, ведь так? Там если и столкнешься с кем, то только с ящерками. Ящерок Настя совсем не боялась. Она понимала, что они тоже в некотором роде сильнее ее и быстрее, но опасности от них совсем не чувствовалось. Другое дело – змеелюды. Настя чувствовала, что любой из них может убить ее не задумываясь. И настоящее чудо, что им до сих пор это не удалось. Может, дело в том, что ей подыгрывает хозяйка, а может, Насте просто везет. И ее главный враг не добрался до нее. Где бы сейчас ни шатался Марк, он определенно был занят чем-то другим.

Против воли Настя вспомнила видение. Может, его и правда предал друг? Если бы она точно знала, что видениям можно верить! Но там было столько странного, столько лжи, что она не понимала, как доверять хоть чему-то. Дурацкая гора и ее дурацкая Хозяйка!

– Только ты сам говорил, что вниз нас никто не пустит, – вспомнила Настя. – Мы не можем покинуть гору, пока кто-то не победит.

– Это так, – согласился Кирилл. – Тогда давай как ты предлагала – пойдем по течению реки. Рядом с водой мне и впрямь будет комфортнее.

– Отлично, – Настя натянуто улыбнулась, вспомнив, что ей комфортно не будет нигде. – Идем.

– Настя, – окликнул ее Кирилл прежде, чем двинуться вперед по одному ему видной тропке. – Я люблю тебя.

– А? – Настя замерла. Ей показалось, что сердце перестало биться. Она правильно услышала?

Кирилл же двинулся вперед, и ей пришлось поспешить, чтобы не отставать от него. Но теперь в ее голове огненными буквами горел вопрос «Что это было?!». Ну и вопросы поменьше, разумеется. Должна ли она ответить тем же, или достаточно пробормотать «спасибо»? А может, «поезд уже ушел» и можно просто проигнорировать это признание? И тут же снова вспыхивал вопрос «Что это было?!».

Настя никогда раньше не слышала признаний в любви. Да, запинаясь и краснея, Антон несколько раз говорил, что она ему нравится, и замирал, как кролик перед удавом. Настя только недавно поняла, что это он ждал ответа. Еще она получала «валентинки», чаще всего от того же Антона, и там было корявое «стань моей Валентиной». Похоже на признание, но все равно не то. И уж чего она совсем не ожидала, так признания здесь, в горах.

Она всегда презирала девчонок вроде Лизы, которые ради улыбки симпатичного парня, даже змее люда, готовы идти за ним на край света или ищут себе парня, когда надо думать о выпускных экзаменах. Парни ведь точно за пару лет не закончатся, а вот конкурс в институт совершенно дикий! А вот сейчас, буквально в шаге от смерти, она не могла перестать думать о том, что ей сказал парень. И о некоторых других парнях тоже. Может, Хозяйка со своими огнем и водой что-то повредила в Настиной голове? Потому что верить в то, что это она сама вдруг стала думать не про поступление в вуз и даже не про то, чтобы выжить, а про то, реально ли она нравится парню, Настя не собиралась.

Да и поступление... Настя подумала, что, если выживет, вряд ли пойдет на геологический, как планировала последние несколько лет. Только полная идиотка могла считать, будто змеелюды такие же, как абсолюды, просто с чешуйками, да и то не по всему телу! Ей никогда не стать лучше даже самого слабого змеелюда, прошедшего гору. А учиться, чтобы потом идти работать на того же Марка... и не потому, что он лучше, а потому что у него есть его дары... ну уж нет!

Радовало одно – все эти мысли про неравенство увели ее от признания, и, когда Кирилл остановился, чтобы сделать привал, Настя была красная от злости, а не от смущения.

– Мне никогда не стать равной змеелюдам, да? – спросила она, наконец догоняя его. Шли они долго и со всеми вещами, но Настя усталости не чувствовала. То ли от переполнявшей ее ярости, то ли просто натренировалась уже ходить.

Кирилл приподнял бровь.

– Тебе зачем? – спросил он.

– Ну как зачем, – ярость снова вспыхнула так ярко, что Насте показалось, будто она ослепла. Того и гляди стукнула бы Кирилла, просто чтобы не взорваться. Только не после того, как он признался в любви. Приходилось терпеть. – Я хочу поступить на геологический, но там я всегда буду хуже тех, кто прошел эту дурацкую игру!

Кирилл поморщился. Похоже, ему не нравилось, когда игру называли дурацкой, хоть он сам и не был от нее в восторге.

– Не обязательно, – ответил он и добавил раньше, чем ярость Насти успела утихнуть: – Есть еще те, кто не проходит игру и просто заливает гору кровью. И сколько их, не знает никто.

Последние слова Настя слышала, как сквозь вату, а потом совсем перестала видеть и очнулась через мгновение на том же самом месте, но уже без Кирилла.

– Хозяйка побери эти видения, – по-змеелюдски и безопасно выругалась Настя. Еще бы понять, куда ее забросило!

Глава 19, в которой Настя знакомится с Нинуцей

До этого момента Настя была в самых разных временах и местах горы, но каждый раз она была в собственном теле или без тела вовсе – когда парила над горой и видела своих соперников. В этот раз гора была все та же, а время сравнительно недалеким – по крайней мере, Настя не видела серьезных отличий. А вот тело было другим, как и одежда. Ужасно хотелось поглядеться в зеркало или в озеро, но Настя крайне сомневалась, что поблизости найдется что-то похожее.

Поэтому приходилось довольствоваться ощущением и разглядывать то, что было доступно глазу. Волосы болезненно стягивались в сложную прическу, которая сверху была прикрыта какой-то тканью, прикрывающей почти все лицо, а лоб, виски и затылок сдавливало каким-то ободком.

Одежда была мало приспособлена для лазания по горам, но зато теплая – юбка доходила до самых пяток, и, похоже, была под ней еще как минимум одна, что-то среднее между зауженным жилетом и корсетом плотно стягивало талию. Глазам было больно от поблескивающих на солнце драгоценных камней и жемчуга, искусно украшающих лиф платья и жилет.

«Я или безумно богатая и совершенно повернутая на украшениях девица, или змеелюдка», – подумала Настя и вздрогнула – думала она не по-русски!

Она поднесла ближе к лицу такие непохожие на свои нежные руки и вздохнула. Так и есть. Тонкие светлые чешуйки шли изящным рисунком по тыльной стороне ладоней и уходили под длинные рукава.

Теперь бы понять, как она попала в голову этой девушки, а еще лучше понять, как сама девушка попала в одиночестве и безоружная на гору! Потому что, если девушке суждено умереть вместе с Настей в голове, хотелось бы хоть какой-то конкретики.

И, словно в ответ на Настины мольбы, ситуация начала проясняться. Настя теперь знала, что девушку звали Нинуца, имя рода же ее даже временное знание языка не позволило запомнить, и была она княжной очень небольшого княжества. И здесь она вовсе не была одна. Просто многочисленные сопровождающие прятались по кустам и за камнями, готовые броситься с помощью, едва она позовет. Нинуца звать не собиралась, а Настя тем более, хоть причины у них были разные.

Как и любую змеелюдную княжну, Нинуцу отправили на гору, чтобы победить, взойти на вершину и просить милости Хозяйки. Те были падки на истории любви, вот и Нинуце предстояло броситься в ноги Великой каменной деве и рассказывать, как велика любовь княжны к жениху и как она мечтает принести в общее гнездо общих же змеенышей.

Настю передернуло от этих воспоминаний. Нинуца, похоже, была младше ее, какие еще змееныши! Да и промелькнувший в памяти мрачный змеелюд, прекрасно владеющий не только оружием, но и огромным серым змеиным хвостом, не вызывал приятных чувств. Он был старше Настиного отца и почти весь седой!

Вот и Нинуца вовсе не хотела плестись в гору во всех своих нарядах и волочить флягу с кровью какой-то абсолюдки. На снег стоило вылить ее и царапнуть свой палец, чтобы дать и живой крови тоже. Но планы княжны были другими.

Старший брат, прошедший гору едва ли на пару осеней раньше, рассказывал, как любит гора свежую кровь, когда она льется из дыры в груди. Брату для этого добыли просто тьму абсолюдов, включая юных дев, но он потребовал, чтобы были и змеелюды – чтобы имелись соперники на горе. О том, что «соперники» получили лишь короткие кинжалы, брат умолчал, это Нинуце нашептали уже няньки. Ну и что? Брат бы раскидал и сильных воинов, но какой толк рисковать, коли не война, а гора?

Нинуца хотела так же. Хотела выплеснуть ярость, которая так долго копилась под ее нежной кожей, едва покрытой тоненькими нежными чешуйками. Весь тот яд, который нельзя было изливать, чтобы не портить образ нежной и покорной княжны. Но что толку утопать в роскоши и драгоценных камнях, если ей все равно навяжут то же самое, что и любой абсолюдке в горном селе?

Настя мысленно кивнула. Она уже забыла, что она не Нинуца, тело воспринималось как свое, и легкая щекотка в пятках и пальцах ног, напоминающая о том, что в ней достаточно сильная кровь, чтобы обратиться, не смущала.

Она шагнула вперед, снова поморщившись, как и до появления Насти. Мягкие туфли не были предназначены для хождения по горам, предполагалось, что она проедет часть пути в носилках, а потом пойдет по снегу, царапаясь об острый лед, чтобы Хозяйка видела ее жертву. Но Нинуца решила иначе.

Острым взглядом она отмечала каждое шевеление ветвей. Здесь не должно было быть ее родных. Они, как и проклятый жених, должны были встретить ее на вершине, своими глазами увидеть ее встречу с Самой и отметить это пиром. Что пир мог перейти и в свадьбу, Нинуца догадывалась и без нянюшек.

Здесь же должны были быть люди попроще, как змеиных кровей, так и обычные. Те, что должны были помочь ей, сделать ее путешествие приятным. Что же, они могли помочь. Но сделают они это так, как она захочет.

Только сейчас Настя сообразила, что красивый наряд Нинуцы отягощен с двух сторон. С одной стороны висела фляга, в которой должна была быть кровь. Человеческая, княжеские потомки не оскверняли гору кровью животных. Княжна даже догадывалась, чья именно, но догадки держала при себе, и Настя была благодарна ей за это.

А вот со второй стороны бил по бедру меч. До того странный, что Настя поспешила взять его в руки. Ножны меча напоминали юбку, а сам он обладал изогнутой рукоятью – и поди пойми, как такой держать! Впрочем, Настя и с обычным не разобралась еще. Тем, что достался ей трофеем. Может, хоть научится с помощью княжны. Потому как та определенно знала, как держать свое оружие.

Словно услышав мысли нечаянной подселенки, Нинуца вытащила свое оружие из ножен и, взяв на манер рукояти пистолета, ринулась к ближайшим кустам. Настя и понять ничего не успела, как острие меча пронзило ветви, пестрые осенние листочки, и раздался крик.

Наверное, это был крик из тех, которые не удастся забыть никогда. Настя не могла зажать уши руками, как не могла закрыть глаза, ведь Нинуца с яростным восторгом разглядывала вывалившегося из кустов парня едва ли старше ее самой. Кровь хлестала из его груди, но он лишь машинально пытался зажать рану руками и, не отрываясь, смотрел на княжну. Та молча смотрела в ответ, и следующее ее действие Настя предугадала за мгновение до него.

«Нет!» – мысленно взвизгнула она, чувствуя, как ее собственные руки ведут острие резким выпадом вперед и пробивают шею. Умирающий не мог кричать, но его агония привела к тому, что капли крови оросили не только пестрый куст, но и аккуратное платье Нинуцы. И та была... счастлива?

Она даже не повернулась к наконец затихшему телу, поднимаясь выше в горы. Теперь у нее были силы, и ступни не чувствовали камней через тонкую подошву. Ей было хорошо так, словно она испила летнего молодого вина.

Настя вздрогнула, когда они подошли к какому-то кусту, но оказалось, что Нинуца хочет просто обтереть оружие. Было видно, что ухаживать за ним, в отличие от нанесения ударов, ее не учили. Нинуца неловко провела рукой по лезвию и оцарапала кожу.

Если до этого Настя мечтала, что это сон, просто дурной сон, то пронзившая боль напомнила ей, что все иначе. Она просто не в своем времени. И только.

– Сестричка, не дай каплям упасть на землю, – раздался насмешливый голос позади. Нинуца, а вместе с ней и Настя резко обернулись. Настя на мгновение перехватила управление руками, наставив грязный меч против высокого темноволосого змеелюда. Впрочем, она поняла, что он, может, и вовсе не так высок, просто он высоко поднялся на своем хвосте с красивым рисунком.

– И не направляй на меня мой же палаш, дорогая, – он улыбнулся, показывая длинные вытянутые клыки. – Не привлекай к себе внимание Госпожи раньше времени, не теряй свою кровь. Ты же не собираешься остановиться на одном?

– Что ты тут делаешь, я могла тебя убить, – пробормотала Нинуца и сунула палец в рот, останавливая кровь. Железный привкус успокаивал, но не тушил ярость.

– Ты и меня? – усмехнулся змеелюд. – Сестричка, скорее небо упадет на землю, чем ты меня хотя бы оцарапаешь. Развлекайся, но береги палаш. Оружие должно быть чистым.

И он развернулся, удаляясь прочь с совершенно недостижимой Нинуце скоростью и плавностью. Когда его пестрый хвост скрылся в кустах, ярость в Нинуце снова подняла голову. И Настя только вздохнула. Разве она этого хотела? Да, ее сейчас никто не мог убить, но убивала она! Пусть не сама, но поди объясни разуму, который считал, что эти руки с порезанным и еще ноющим пальцем, тяжесть палаша – теперь Настя знала название, ощущалась в ее руках. И крики слышала она, и кровь видела тоже она.

Однако свернуть Нинуцу с ее плана убивать всех, до кого дотянется, Настя никак не могла. Как оказалось, выражение, что человек привыкает ко всему, работало, но как-то криво. Настя перестала вздрагивать от криков и предсмертных хрипов, но даже ночью металась в безмятежно спящей Нинуце, которую охраняли незримые воины, вспоминая ту первую жертву. Ее – и Нинуцы, разумеется, руки были по локоть в крови, и это снова оказалось не просто выражение. Как бы хотела Настя никогда этого не знать!

Зачем ее мучает Хозяйка и показывает это? Настя никогда не была в подобной ярости. Она злилась, и часто, но убивать невинных за то, что она не могла сделать это с тем, кто реально был причиной ярости? Это точно перебор!

Но покинуть Нинуцу она не могла, все сильнее сливаясь с ней и уже слабо понимая, где она убивает, а где капризная княжна. Постепенно она поняла, что зря считала княжну просто психопаткой. Да, первое впечатление было именно таким – ей нравилось убивать, и она использовала то, что рождением ей было дано такое право. Но на деле Нинуца редко убивала совсем незнакомых людей, а одного совсем молоденького мальчишку и вовсе отпустила, лишь слегка царапнув палашом по плечу – пустила кровь для горы.

Это и впрямь была ярость. Ярость заточенного в рамки существа, жизнь которого была определена с рождения и до самой смерти. Настя, путешествуя вместе с княжной, была не до конца согласна с ней. Вон как Нинуца ловко управлялась со своим оружием! Вряд ли шансы так научиться были у обычных девчонок, особенно абсолюдок. Настя до сих пор с трудом могла определить век, в который попала: ни одеяния, ни речь ей не подсказывали ничего, и оттого оставалось только гадать, закончились ли войны между змеелюдами и абсолюдами, или она здесь в разгар очередной.

Настя в который раз пожалела, что так плохо вникала в жизнь за пределами дом-школа-комп-телевизор. Теперь ей было интересно, наказывают ли змее людов за убийства в горах вне игры? Часто ли в горы «случайно» во время игры попадали люди, которые не должны были с нее вернуться? А тюрьма? Одинаковые ли условия для обеих рас? Потому что у них были разные сильные и слабые стороны, и нечестно было бы давать им одинаковое наказание. Или честно? Равноправно.

Настя совсем запуталась. Она знала, что и среди обычных людей есть психопаты и убийцы, но, получается, в малочисленной расе змеелюдов убивали почти все сильные змеи? Причем в довольно юном возрасте, что не могло не оставить на них отпечаток. Тут мысль Насти ненадолго скакнула вбок. Нинуца в приступе прохладного любопытства, которое то и дело наступало у нее после взрывной ярости, копалась своими нежными ручками в разверзнутой груди какой-то несчастной, и Настя решила, что не может понять – считать ей, что она тоже убивала, или нет. С одной стороны, Нинуца отлично справлялась и без нее, но с другой – Настя все время была с нею! И пусть она не могла ничего сделать сама, являясь незримой и неосязаемой частью, она могла подумать о будущем.

Настя, как мантру, повторяла про себя, что это прошлое, и все эти люди мертвы уже многие годы, и она ничего не могла бы изменить для них, но ей все равно было плохо. Чуть полегчало, когда княжна наконец сумела обернуться. Это произошло так внезапно, что они обе решили, что умирают. И Настя даже обрадовалась – смерть должна была избавить ее от этих мук пребывания в княжне. Но болезненные судороги сменились сонливостью и онемением ног и тела до самой талии, а потом они уснули. Обе!

Для Насти это был неприятный опыт. До сих пор она бодрствовала в своих приключениях, теряя сознание лишь при смерти. Однако, что они не умерли, Настя поняла первая. Нинуца еще спала, обессилившая после судорог, а Настя уже анализировала доставшимися ей органами чувств то, что происходило вокруг. Ей удалось, не открывая глаз, чуть высунуть язык, отчего-то слышимость сразу сделалась лучше.

– Такая сильная госпожа, зачем сразу замуж отдавать, – сокрушался чей-то старческий голос. Настя сообразила по мерному покачиванию, что их с Нинуцей волокут на носилках. Где-то там, где раньше ощущались пальцы ног, было немного неприятно, словно она неудобно легла и затекло все, включая ступни.

– Змееныши сильные будут, семье радость, – отозвался голос помоложе.

– Так семья уже не наших хозяев будет, баранья башка, – первый, судя по всему, нервно дернул плечом, и носилки чуть сильнее качнулись. – Разве можно про земли и золото думать, когда дары важнее всего? Госпожа яростна, как ее прадед. Может стать великим воином.

– У нее есть братья, чтобы быть великими воинами, – возразил второй голос, а Настя с грустью поняла, что у неизвестного есть все шансы стать следующей жертвой «сильной госпожи», потому как Нинуца тоже очнулась и прислушивалась к разговору, не подавая виду, что в сознании.

– Братья, – первый голос фыркнул. – Слыхали? Да кроме старшего все пошли в мать, только и знают искать алмазы и думать ни о чем не желают! А если выйдет наша госпожа за Мхедари и, как знать, победит его кровь, что тогда?

– Что тогда? – басовито спросили с другого края носилок. Похоже, про Мхедари знали не все. А вот Нинуца скривила губы – Настя это чувствовала.

– Змееныши научатся прятаться и больше ничему! – проскрипел первый голос, и снова дернулись носилки, будто он пытался всплеснуть руками, не отпуская драгоценную ношу. – Не скрою, для простых змеелюдов умение сливаться с горой и двигаться неприметно очень полезно. Но для княжеских детей? Для нашей госпожи это плохой союз, я так сказал.

– Но ты ей не родич, родные хотят дочери большое княжество, еще больше дорогих украшений и верных слуг, – второй вздохнул. – После этой горы ей нужно будет много новых слуг. За неимением старых.

– Поверь мне, ей нужно совсем другое, – старик вздохнул и замолчал, а Настя и Нинуца, больше не нуждающиеся в том, чтобы подслушивать, аккуратно начали ощупывать себя. Под платьем, которое на удивление сохранилось, начинался хвост, и он кольцами укладывался на широких носилках вокруг княжны, образуя подобие гнезда. Пришлось приоткрыть глаза, чтобы убедиться – хвост ничуть не хуже, чем у брата, и даже не короче, пожалуй. Только чувствовать его было сложно.

«Хоть небольшая передышка от убийств», – подумала Настя и ошиблась.

Глава 20, в которой Настя шагает в бездну

Нинуца пошевелилась, приподнялась на локте, и, словно по знаку, ее носилки немедленно опустили. Носильщики молчали, склонив головы, пока княжна оглядывала их снизу вверх. Отметила старика и того, второго. Они были довольно похожи внешне, словно отец и сын или дядя и племянник – Настя пыталась обмануть себя как могла. Но могла она мало. С трудом ей удалось перевести взгляд Нинуцы от слуг на вершину. До нее оставалось совсем немного. Они уже подошли к леднику, и до него оставалось идти совсем немного. Можно было, конечно, проехать на носилках, но Нинуца была уверена, что ярость согреет ее на льду и снегу лучше бессмысленного сидения. Настя была настрое на к этому скептически, но ее мнением никто не интересовался. В некотором роде о ней просто никто и не подозревал.

– Поднимите меня, что стоите? – княжна надула губы, чувствуя приятное давление клыков на нижнюю. Может, старик прав, и ей стоит потребовать у родителей поискать пару подостойнее? По соседству, может, и нет, но сколько еще раскидано княжеств по их родной земле! Нинуца бы подождала. Или завоевала бы княжество себе сама!

Старик кивнул молодому болтуну, и тот поспешил подставить плечо, чтобы Нинуца могла опереться на него. Ощущения были... не слишком приятными. В отличие от княжны, Настя однажды ломала ногу, была вынуждена лежать дома с гипсом, и вот после того, как ей разрешили вставать, ощущения были похожими. И сместившийся центр тяжести тоже только усугублял ситуацию.

А потом ярость снова наполнила ее, от макушки под плотно прижатой к волосам шапочкой и до кончика хвоста, и она наконец поняла, как все работает. Настя вот не смогла, наверное, быть внутри того же тела все-таки недостаточно. И потому она пропустила, как Нинуце удалось это. Та обхватила своего помощника кончиком хвоста, а потом скользнула хвостом выше и через мгновение начала сжимать кольца на его теле так, словно делала это постоянно. Остальные слуги отскочили в стороны, один лишь старик горестно завыл, но тоже не сделал ни шага, чтобы помочь.

А Нинуца пытливо смотрела в глаза того, кого не душила, нет, кому пыталась переломать все кости, и чувствовала новый прилив ярости. Она неспроста давила так медленно, она чувствовала, что может быть лучше. И впрямь: тело в ее кольцах задергалось, и парень начал обращение. Нинуца ждала, продолжая медленно сжимать кольца. От напряжения она проколола губу клыками и слизнула собственную кровь.

Серый гадючий хвост – о, да парень ядовит! Нинуца чувствовала себя охотницей и воином, ее мысли забивали голову Насти, и та не могла услышать свои собственные, могла лишь тоненько скулить, когда обезумевший от боли слуга попытался прокусить змеиную шкуру госпожи, и та в то же мгновение сдавила лишь одно кольцо, ломая ему шею.

Ярость снова утихла. В этот раз Нинуца старалась сделать все медленно, но вышло все равно быстро. Ярость вскипала, но не успевала пролиться. И вновь наступало прохладное отупение.

Нинуца огляделась – кто-то еще? Может, старик скажет ей что-то? Но все молчали, склонив головы и чуть покачиваясь, стояли рядом и молчали. И разочарование сменилось сонливостью, Нинуца снова улеглась на носилки, позволяя нести ее дальше. Что там с убитым ею юношей, ей было неинтересно, и Настя тоже не смогла посмотреть.

В этот раз Настя не спала, пытаясь понять, что же здесь для нее. Может, она должна была постараться взять все в свои руки и победить княжну в ее собственной голове? Но она пыталась! Получалось очень плохо, и новые старания не приносили ничего. Или же дело было в чем-то другом, и этот этап был лишь уроком? Но что можно выучить таким жестоким уроком – этого Настя понять никак не могла. Носильщики, включая нового, который выскочил из кустов, едва Нинуца соизволила прилечь, теперь шагали молча. Никакой информации, никаких догадок.

Наконец, они остановились, и Нинуца открыла глаза. Настя же узнала место. Здесь она уже была с Виджеем! Вон за тот обломок скалы она швырнула топор... в своем времени.

Нинуца, так и не поменявшая хвост на ноги, соскользнула с опущенных носилок на лед. Холодно. Неприятно. Она начала злиться.

Еще хуже стало, когда она почти добралась до нужной точки. Нет, Нинуца, а вместе с ней и Настя подозревали, конечно, что здесь будут ждать родичи, которые хотят своими ушами услышать, что она попросит у Госпожи горы, но вот так сразу, готовыми к свадебному пиру, разодетыми в праздничные платья, от каменьев на которых смотреть на них было больно? Нинуца даже перестала ползти от неожиданности. Она разглядывала своих родителей, бабок, тетушек и дядюшек, братьев – старший ехидно подмигнул и кивнул в сторону жениха. Тот был в человеческом обличие и один. Видимо, свадьбу хотя бы не планируют отпраздновать прямо сейчас! Небольшая передышка. Короткая!

Увидев ее хвост, гости радостно захлопали, замахали руками, а Нинуца почувствовала острый стыд. Во что они превратили ее инициацию! Ее игру! Просто в приложение к свадьбе, которую сама Нинуца не хотела всем сердцем!

Она отвернулась от толпы и скользнула вперед, к вершине.

– Остановись, змеиное дитя, – Настя вздрогнула всем телом от знакомого голоса, и Нинуца вздрогнула тоже. От неожиданности. Она повернулась и увидела Хозяйку. В этом красно-черном наряде, который уже видела Настя, но неуловимо другом. Похоже, горная дева была не чужда моды и одевалась соразмерно эпохе, пусть и более вычурно. А еще – и Настя никак не могла перестать об этом думать – было ощущение, что это не ткань, а камень, вырезанный так искусно, что выглядел словно ткань. Или даже шкура хозяйки. Бррр! До чего только не додумаешься от ужаса!

В отличие от Нинуцы, испытывающей благоговение с изрядной долей опаски, Настя была в полном ужасе при виде Хозяйки. Она еще помнила, как та хотела ее убить. И за что?! Вообще непонятно даже за что!

– Еще шаг, и гора отправит тебя дальше, а ты наверняка хотела что-то попросить, – продолжила Хозяйка, с легкой, но почему-то казавшейся перепуганной Насте хищной улыбкой глядя на княжну.

– Да, – княжна облизала пересохшие губы и мельком оглянулась на семью. Все ее родичи – сколько же их? – стояли и смотрели. Ждали. Ждал и жених. Как хотелось сказать «хочу свободы!» и сбежать, всего лишь шаг, а в змеином теле одно скольжение, и ее унесет прочь с этой горы. Но это были мечты. Реальность была другой. Нинуца позволяла себе топить в ярости всех, кто служил семье, но сама не могла ничего. Только мечтать.

Поэтому она снова облизала губы – и чего они сохнут и сохнут, от легкого горного воздуха что ли? – и произнесла:

– Я хотела бы иметь возможность родить детей супругу.

Хозяйка приподняла одну бровь, до того острую и отточенную, что она казалась стрелой. И совсем не походила на брови родственниц Нинуцы и, как почему-то показалось Насте, на брови самой Нинуцы тоже.

– Ты влюблена, змеиное дитя? – спросила она мягко и глянула на застывшего в отдалении жениха. Сама же Нинуца даже не смотрела туда – боялась не справиться.

– Да, – она сглотнула. – Очень. Жить не могу без него, мое сердце обливается кровью от мысли, что я не сумею принести в его гнездо счастье новых хвостов!

Родня негромко, чтобы оставаться почтительной, но одобрительно загудела. Впрочем, один щелчок острыми когтями Хозяйки – и все стихло.

– Красиво говоришь, – медленно произнесла Хозяйка, пододвигаясь так близко к Нинуце, что Настя почувствовала идущий от нее холод. – Но лжешь и безыскусно. Слова подошли бы обычному человеку, но змеиные дети не умеют любить.

Она обхватила подбородок Нинуцы своими сильными пальцами, чуть прокалывая кожу своими когтями, и подняла повыше, чтобы заглянуть в глаза.

– В тебе нет не только любви, змеиное дитя, – с легким разочарованием произнесла Хозяйка, и Нинуца, а вместе с ней и Настя вспомнили, как обожает любая горная дева истории любви. – Нет в тебе и сострадания. Одна ярость.

Нинуца боялась пошевелиться и смотрела в темные глаза Госпожи гор. А ну как оторвет ей сейчас голову, никто и остановить не успеет!

– Сильная ярость, – задумчиво повторила Хозяйка. – Но ярость – это дерево без плодов и ветвей, змеиное дитя.

Нинуца услышала «без плодов», и ее щеки запылали. Она едва сумела сдержать вздох радости. Хозяйка поняла! Хозяйка не даст ей того, что ей вовсе не нужно, а жених не возьмет ее, не способную родить змеенышей, в свое княжество. Она свободна!

– Ты будешь свободна, дитя, – кивнула на ее мысли Хозяйка, и Насте стало страшно. Она видит насквозь или читает мысли? Но думать об этом было некогда. Хозяйка развернула Нинуцу и положила руки ей на плечи.

– Смотри, – шепнула она. – Это все твоя ярость!

Нинуца рвалась из цепких рук Хозяйки, а Настя оцепенела, впервые чувствуя себя более неживой, чем скованной льдом. Один за другим замертво падали родственники княжны. Не замертво, нет. Мертвыми. Дяди и племянники, любимые тетушки и нелюбимые тетки, братья – тут Нинуца уже выла в голос, сестры, отец с матерью и деды с бабками. Вершина больше не казалась белоснежной, будучи плотно покрыта телами умерших. И только жених стоял, как и до этого, но стоило Нинуце моргнуть, как он исчез – скрылся от ее взгляда.

Нинуца кричала так громко, что Настя думала, что она сейчас умрет. Кровь выступила на ее губах, она, наконец отпущенная хозяйкой, упала на лед и поползла, помогая себе локтями, царапаясь в кровь о лед и снег, оставляя кровавый след. Но добраться до родных, чтобы оплакать, ей было не суждено, сколько бы она ни ползла, они оставались далеко.

Клокотавшая внутри ярость, замешанная на бесконечном горе, вырвалась наружу. Насте казалось, что они обе ослепли, оглохли от собственного крика. Ее кости так не выворачивало от жара лавы, ее не трясло так от холода. Такие судороги не могли закончиться ничем, кроме смерти, и Настя была по-настоящему рада, когда ей не пришлось переживать всю эту агонию, и ее выбросило из тела Нинуцы обратно в ее собственное.

Она подскочила, сделала пару неловких шагов, мысленно удивляясь ногам, и выдохнула в шею поймавшего ее в объятия Кирилла:

– Нинуца.

– Нинуца? – сжимающие ее плечи руки Кирилла дрогнули. – Откуда? Ты ее видела?

Даже в том состоянии, в котором пребывала Настя после этой мучительной иллюзии, она сообразила, что ответ «я была ей» может стать для Кирилла слишком суровым откровением, и она солгала:

– Да, видела. Ты знаешь о ней?

– Она тебе навредила? – словно не услышал ее Кирилл.

Настя почти не покривила душой, когда кивнула. Нет, правда, как еще относиться к тому, что творила княжна ее, то есть их общими, руками?! Настя теперь даже не знала, как к этому всему относиться. Можно ли считать, что она стала убийцей, или тот факт, что это было в прошлом и тело было Нинуцы, освобождал ее от ответственности? Поди пойми еще!

– Нинуца известна почти так же, как все Хозяйки, которые контактируют с миром, – Кирилл оглядел ее и, не обнаружив видимых в реальности повреждений, успокоился достаточно, чтобы начать наконец отвечать на вопрос. – Ну, об этом ты в курсе, конечно. Информация не закрытая. Мертвые горы – это мертвые горы, хозяек нет и, возможно, даже не было. На живых живут Хозяйки или Хозяева, кстати, Хозяева встречаются реже, поэтому они все известны наперечет. Но многие Хозяйки веками не показываются даже змеелюдам, другие же ведут куда более активный образ жизни. Вот последних и знают.

– Как Хозяйка медной горы? – Настя зевнула. После пережитого ей ужасно хотелось спать.

– Например, – согласился Кирилл. – Наши уральские хозяйки до сих пор иногда берут юных Великих Полозов в услужение, но последним брали родного дядьку Семина, так что не скоро возьмут нового. Ну, я так думаю.

– И Нинуца так же знаменита? – удивилась Настя. Нет, с одной стороны, девчонка убила кучу народа, а хозяйка после этого – всю ее семью, но достаточно ли этого, чтобы тебя помнили веками? Спросить Настя это не решилась. Она обнаружила, что Кирилл не терял даром то время, которое она провела в своей иллюзии. Он нашел неприметное местечко и расставил палатку. Спать хотелось все сильнее, и Настя полезла в палатку. Следом туда забрался и Кирилл. В палатке сразу стало тесно и тепло.

– Еще бы, – Кирилл втащил оба рюкзака и помог Насте забраться в спальный мешок. – Она же единственная змеелюдка, которая стала бессмертной. После того как Хозяйка погуби...

Он замолчал и прислушался. Стояла оглушительная тишина, и почему-то она пугала больше, чем птичьи крики и ветер.

– После того как Нинуца осталась одна, она хотела умереть, но у нее не вышло, – быстро перестроился Кирилл. – Она собиралась в монастырь, но монастыри, сама понимаешь, были только у абсолюдов, и правила в них не подходили змеелюдской княжне. Убить она себя тоже не сумела, так и ходит по миру уже сотни лет, забирается в горы, спускается в низины. Если слышишь беспричинный плач или смех, возможно, рядом Нинуца. Внизу она ничего не сделает, а в горах может убить, особенно, если посчитает, что встреченный путник счастлив в любви.

Настя вздохнула. Звучало похоже на Нинуцу, но получить бессмертие? Не слишком ли это круто для нее? Понять, круто и хорошо, или круто и ужасно, Насте пока не удавалось.

Она пригрелась, глаза ее закрылись. А когда она проснулась, в палатке было абсолютно темно – на горы опустилась очередная ночь.

Она заворочалась, пытаясь выбраться из спального мешка.

– Голодная? – спросила темнота рядом голосом Кирилла. Судя по всему, он давно не спал.

– Больше до кустиков хочется, – призналась Настя, которая стесняться этого перестала еще к концу первого дня.

– Проводить? – Кирилл тоже зашевелился. – Но, если что, рядом нет людей.

– Тогда я сама, – обрадовалась Настя. – А вода близко?

Кирилл пояснил, как пройти к ручью, и Настя вылезла из палатки. Наощупь она ползком добралась до кустиков, а потом и до ручья. Вода была ледяная, но, после прохождения ледяной ловушки, Настю такой холод уже не пугал. Она даже решилась стянуть куртку и, задрав свитер и майку, освежить кожу. Стало зябко, но чистота того стоила. Да и согреться можно было в палатке.

Почему-то в голове снова возник образ Семина, и Настя недовольно потрясла головой. Согреешься с таким, как же! Отберет спальный мешок и в два завернется, змеюка эгоистичная. И это еще если убивать передумает! Полоз Великий, ну надо же! Хозяйки к себе не берут, вот и срывается на ком попало.

Настя вернулась к палатке.

– Кирилл, – шепнула она, размышляя, надевать ли ей куртку. – А число сегодня какое?

Она и сама не знала, что дернуло ее за язык. Сначала она была уверена, что будет ежедневно делать зарубки на топоре и точно поймет, сколько дней прошло, но сначала было ожидание в том отеле, потом она забыла, а потом начались видения, и она вообще перестала понимать, сколько времени проходит в реальном мире. Она не особо надеялась на ответ, полагая, что у Кирилла такая же проблема, но тот неожиданно ответил:

– Уже пятое. Скорее всего, я не знаю, прошла ли полночь.

Настя вздрогнула. Пятое? Хотелось даже переспросить «ты уверен» или даже «а пятое – это пятое ноября?», но она сдержалась. Что еще может быть?

Но это значило, что она едва не пропустила свой день рождения! Он у нее именно пятого. Восемнадцать.

Первые дни после подставы Семина она была уверена, что не доживет до совершеннолетия, и вот поди ж ты! Дожила.

– Ты долго там собираешься стоять? – чуть раздраженно спросил Кирилл. – Настя, идем спать. Завтра нужно пройти значительно больше.

«Я люблю тебя» – вспомнила Настя его слова, на которые она даже не ответила, и начала сдирать с себя свитер. Она не ответила и до сих пор не уверена, что готова ответить тем же, но она может сделать лучше. Ведь может? Она дожила. Папа... папа не узнает.

После приключений с Нинуцей Настя сильнее, чем когда-либо поняла, как дорог может оказаться каждый прожитый день. Или ночь. И потом, после этого ей точно прекратит видеться Семин. Главное, сейчас не струсить и не передумать.

Она стянула ботинки и штаны, встала в носках на брошенную одежду, чувствуя, как полуобнаженное тело покрывается мурашками. Наверное, она вся синяя сейчас и скукоженная от холода. Ну ничего, в палатке темно и видно не будет. А потом Кирилл ее согреет... ведь согреет же?

Не позволяя себе больше ни тени сомнения, Настя наконец нырнула в палатку и попыталась нащупать Кирилла. Вот его руки, вот плечи... покрытая тонкими чешуйками шея, щека. А вот и губы – и Настя, как в воду с головой, ринулась к нему, касаясь губами его рта, неловко скользя языком сначала по губам, а потом, едва они приоткрылись – внутри. Кирилл ее еще не обнял, но ей уже все равно становилось жарко, хоть и трясло, может, от холода, а может, от того, что она страшно нервничала.

Но она решила, что ее подарком будет Кирилл, и менять решение не собиралась.

Глава 21, в которой тайное становится тортом

На какое-то немыслимо длинное мгновение Настя подумала, что Кирилл так и будет лежать дерево деревом, а потом еще скажет сонно: «Ты чего, Настя, завтра рано вставать». Но, похоже, не только она подумала о том, что каждый день может стать последним. Кирилл пробормотал что-то невнятное ей в рот и наконец ответил ей на поцелуй, его язык показался Насте раздвоенным, но поцелую это не мешало, напротив.

Руки Кирилла скользнули по майке, забрались под нее.

– Дурочка, лезь в спальный мешок, замерзла совсем, – пробормотал он, и Настя послушно сунула холодные ноги к его горячим, сама прильнув всем телом к его, чтобы убедиться – Кирилл, в отличие от нее, спит почти раздетым, и он совершенно точно рад поддержать ее план. По крайней мере, распластавшись на его обнаженной груди и обхватив коленями его ноги, Настя чувствовала, что ткань его плавок натянулась и скрытый ими орган недвусмысленно упирается в ее трусики.

Настины мысли панически заметались. А она точно помнит про анатомию змеелюдов? Кто-то из девочек говорил, что у них два... а в полном обороте или вообще?

Ее трусики поползли ниже, стаскиваемые пальцами Кирилла, второй рукой он успокаивающе гладил ее между лопаток, и Настя постаралась расслабиться.

А Кирилл продолжил целовать ее с таким отчаянием, словно она была источником, а он мучился жаждой. И Настя сама не знала, откуда взялась ассоциация с источником, но просто чувствовала, что текла в ней не вода и утолить жажду Кириллу никак не удавалось. Горестный стон в ее рот, заставивший ее снова вздрогнуть и напрячься, лишь подтверждал это. Она зажмурилась, пытаясь снова расслабиться, ведь все уже должно было наконец случиться – у нее даже пальцы на ногах горели от жара, которым делился змеелюд, целуя и гладя ее. Но его тело словно закаменело, а потом Настя почувствовала под собой дрожь.

Она не успела даже убедить себя, что это то самое, известное ей по девчоночьим журналам, ну такое, когда надо сказать что-то вроде «ты слишком сильно хотел меня, милый». Что бы это ни значило. Нет, под ее ногами ощущались чешуйки. Прохладная и мягкая кожа, покрытая чешуей. Напряженный жар человеческого тела исчез. Да, выше пояса Кирилл продолжал оставаться человеком, и его руки по-прежнему лежали одна на груди, а вторая на спине Насти, но сам он словно полностью стал другим человеком. И что с ним случилось, Настя никак не могла понять.

– Прости, – буркнул Кирилл, ловко выскальзывая сначала из-под нее, а потом и из спального мешка. С ногами ему бы вряд ли это удалось, но хвост скользнул под пальцами инстинктивно попытавшейся остановить его Насти, и Кирилл покинул палатку.

Далеко он не уполз, Настя слышала шорохи, создаваемые его трущимися друг о друга чешуйками. Она пролежала так ничком пару минут, прежде чем перевернулась на спину, дрожащими руками поправила майку и натянула так до конца и не снятые трусики обратно. Вместе с приведением в порядок одежды к ней вернулись и на время пропавшие чувства. Ей казалось, что кто-то словно щелкнул тумблером, включая сразу слишком много: обиду, стыд, непонимание... Дышать стало тяжело, как при панической атаке, а вот слезы, напротив, хлынули легко, словно только и ждали подобного случая.

Настя свернулась в мешке как могла, поджимая ноги вместе с дутой скользкой тканью мешка к животу, обнимала себя за плечи и, не переставая, плакала. Сначала совсем тихо – просто лились слезы, от них распух нос и начались негромкие всхлипывания, а потом она отпустила себя, все чувства, что бились внутри, и разрыдалась в голос.

Ей было плевать, услышит ли кто-то кроме Кирилла, придет ли к ней кто-то чужой или он. Никто не шел. Совсем никто.

Настя не могла понять, что же она сделала не так. Приятельницы и те же самые журналы, да даже отец и учительница по ОБЖ твердили, что многим парням нужно только одно. И добившись этого самого «одного», они могут оставить доверившуюся девушку. Бросить. Уйти и разбить сердце. Там еще что-то было про нежелательные беременности и всякие мерзкие даже на слух заболевания, о которых Настя даже не думала, забираясь в спальный мешок к Кириллу. Но никто ее не готовил к тому, что разбить ей сердце и оставить ее парень сумеет до того, как между ними произойдет что-то серьезное.

Он испугался? Кирилл не выглядел тем, кто мог испугаться. Она оказалась недостаточно хороша для него? У него есть другая?..

Все мысли, включая самые безумные, вихрем летали в голове Насти, ничуть не мешая ей рыдать. Но даже слезы когда-то заканчиваются, и измученная свалившимися на нее болью и страхом пополам со слезами Настя неожиданно крепко уснула. Последняя мысль перед тем, как она провалилась в сон, была полная надежд и сулила пробуждение в теплых объятиях. Из-за чего бы Кирилл ни ушел, за ночь он должен был передумать и вернуться.

Он берег ее несколько самых сложных дней в ее жизни и, казалось, был рядом куда дольше. Не мог он оставить ее из-за такой ерунды!

Проснулась Настя резко. Несколько мгновений она лежала без движения, прислушиваясь к окружающему миру и пытаясь понять, что ее разбудило. Было совсем тихо, настолько, что слышен был урчавший бурный ручей в нескольких метрах от палатки. Нос и щеки подмерзли от свежего стылого воздуха, но сама Настя, закутавшаяся в мешок, не мерзла. Рядом не было никого живого и теплого – это она ощущала совершенно точно. А в закрытые веки бил солнечный свет, который, похоже, и послужил причиной пробуждения.

Она же в палатке!

Настя дернулась, и распахнула глаза, и отпрянула, когда поняла, что едва ли носом не коснулась лезвия меча. Того самого, трофейного. Вчера вечером Настя сама не помнила, где его оставила. Она не привыкла к нему, как к топору, не чувствовала своим и не спешила им вооружаться. Сейчас меч торчал из дна палатки, попутно пробив какую-то коробку и стенку палатки. Там, где его повело, в палатке образовалась дыра, вот через нее солнце и било по глазам Насти. Крепко же она спала, если меч ударил так близко от ее лица, а она даже не проснулась! Запоздалая дрожь пробила ее тело, и Настя торопливой гусеницей отползла подальше от оружия. Заодно увидела на коробке записку. Пришлось ползти обратно. Света через зияющую дыру было достаточно, чтобы прочитать.

Настя впервые видела почерк Кирилла, но точно знала, что писал он, хоть подписи и не было.

«Прости. Не смог. Торт от твоего отца. С днем рождения».

Настя села и энергично потерла лицо.

Снова прочитала. Прости. За что? За вчера? Или за сегодня?

– Кирилл! – негромко позвала она, но никто не откликнулся. Она этого и не ждала.

Не смог. Первые мысли снова залившейся краской Насти были о полной жара и шепотов ночи, которая так и не стала ничем особенным для нее, но потом она сообразила, что меч в паре сантиметров от ее лица тоже мог что-то значить. Не смог... убить?! Нет-нет, это дурацкая мысль, этого не могло быть, потому что такого не могло случиться никогда! Он защищал ее, а не преследовал!

Эта мысль про внезапное предательство была настолько невероятной, что она машинально потянула коробку, срывая помятую и пробитую мечом крышку. Внутри был вафельный торт. Полярный. Ее любимый с детства. Папа не умел печь торты, не доверял магазинным масляным «Сказкам», презирал домашних пекух с их навороченными тортами. Поэтому на Настин день рождения всегда были вафельные фабричные торты. Она порой грустила или завидовала подружкам, а со временем это стало их фишкой. Уже никто не покупал таких тортов на дни рождения, а они да.

И вот сейчас, глядя на торт, пробитый мечом, Настя наконец заново увидела последние строки записки.

Торт от твоего отца. С днем рождения. Он знал, про ее день рождения! Нет, не так! Он знал ее отца! Он...

Все начало складываться, и Настя снова залилась слезами.

«Ненавижу, ненавижу!» – шептала Настя сквозь слезы, не понимая, к кому это относить – к отцу, который обещал помочь и неожиданно помог, не предупреждая об этом. Приставил ей охранника, где еще нашел такого! Или Кирилла, который ни словом не обмолвился о задании ее отца, целовал и обнимал, позволил влюбиться, а сам... предатель!

И было горько от обмана. И Кирилла – почему не сказал сразу или хотя бы после того, как они оказались на горе? И отцовского – особенно сильно. Разве ж она выдала бы его помощь? А так... Единственное хорошее, что было во всем этом, так это что Кирилл никак не мог хотеть ее убить. Разве что оставил предупреждение, мол, не будь так беспечна?

Вафельный торт от удара мечом раскололся, и кусок соскользнул с подложки. Настя подобрала его и принялась жевать, хотя слезы продолжали течь по щекам. Вкуса любимого торта она почти не чувствовала.

Вовсе не так она представляла свой день рождения. Конечно, с попаданием на гору она вообще забыла и думать о нем, не слишком надеясь дотянуть до нужной даты. Но вот она здесь, живая и практически невредимая, если не считать разбитого сердца, и даже торт от папы есть... Настя шмыгнула и утерла распухший от слез нос рукой. И наконец почувствовала, что сильно продрогла. Спальный мешок сполз с нее, и она была в одном белье, а в палатке было холодно и без дыры в стене.

Она поспешила закутаться обратно и поискала глазами одежду. Та была аккуратно сложена в углу. Точно не так, как оставляла она. А рядом стоял маленький термос Кирилла.

Первой мыслью было схватить термос и кинуть. Лучше даже сначала вылезти из палатки, чтобы видеть, куда он полетит. Яркий и блестящий, он разобьется о скалу, и Насте должно стать легче. Или нет? Ей почему-то казалось, что станет.

Но пока она одевалась – даже носки были свернуты и уложены в ботинки, злость улеглась. Не полностью. Сердце болело, и Настя все еще ненавидела и по-прежнему не понимала кого. Но разбивать термос уже не хотелось.

– Он и не разобьется к тому же, погнется только, – пробормотала она себе под нос и оглянулась, пугаясь своего голоса в тишине. Но никого не было. Кирилл ушел совсем. Какие бы причины у него ни были, и Настя уже отчаялась их понять, но он ушел.

Настя раскрутила термос и вдохнула аромат шиповника. Тот же витаминный чай, что и всегда.

И Настя снова заплакала. Она плакала, пока пила чай и доедала кусок торта. Плакала, укладывая остатки торта – особенно грустно было представлять, как Кирилл все эти дни носил торт как напоминание о том, что он здесь не просто так, что его послал Настин отец.

Она плакала, когда зашивала палатку. Полиэстер плохо поддавался игле, Настя исколола пальцы и теперь не столько грустила, сколько злилась на Кирилла. Устроил тут красивые жесты с мечом, пронзающим все подряд! А о том, как эта вентиляция помешает Насте, не подумал даже! И к чему было вообще ее целовать и позволять влюбляться, если его простонаняли? Настя же не сама влюбилась как идиотка, он дал ей повод!

Невероятно быстро пролетел день. Хозяйка горы, незримая и могущественная, не отправляла ее в путешествия по разуму и не подсовывала никаких препятствий в реальности. То ли сочувствовала разбитому сердцу – если верить тому, что видела до сих пор Настя, хозяйка очень интересовалась человеческими чувствами, то ли дело было в том, что Настя вместе с палаткой и своим разбитым чувством плотно застряла в этом месте. А какой смысл подгонять того, кто никуда не движется?

Настя всерьез подумывала о том, чтобы задержаться тут. Сколько осталось дней до того момента, как кому-то из змеелюдов надоест шарахаться по горе в поисках противников и он взойдет на вершину? День? Два? Еды у нее хватит – Кирилл сбежал, но оставил ей все ее вещи, включая запас сухофруктов и шоколада. Можно просто сидеть тут, зажигать днем огонь, когда его не видно далеко, нагревать достаточно воды, чтобы...

Нет, так не сработает. Настя поняла, что не сумеет так. Сидеть и трястись, вдруг кто-то придет по ее голову!

И она, допив шиповниковый чай, начала собирать палатку. Все вещи уже были уложены в рюкзак, а палатка прикреплена к нему, как краем глаза Настя заметила шевеление у скалы. Дурацкие горы, здесь увидеть человека не в яркой одежде можно было не раньше, чем он окажется в десяти шагах! Точнее нет, не человека. Змеелюда. Настя была уверена, что ее-то будет видно далеко. Проклятье!

Она схватилась за слишком тяжелый для нее и неудобный меч и направила острие туда, где заметила движение.

– Проявись! – крикнула она, надеясь, что ее не слышно на пару километров. А то сбегутся все, кому не лень. Прямо как медом намазано этим змеелюдам около нее! Нет бы разбирались друг с другом и ползли на вершину!

– Я не прячусь, – голос раздался совсем рядом. – Не умею даже. Просто ты не так смотришь.

Настя чудом не ткнула в ту сторону мечом, когда и впрямь увидела совсем близко змеелюда. Знакомый хвост. Тот самый, которого они с Кириллом спасли из-под обвала!

Новое воспоминание про Кирилла вышибло из нее слезу. Настя всхлипнула и опустила меч. Кого она обманывает? Даже зная, что этот змеелюд мог прийти сюда, чтобы убить ее, Настя не могла направить на него меч и пробить насквозь. Или разрубить. Вот Нинуца могла.

– Прошу прощения, что расстроил, – змеелюд двигался на хвосте, очень медленно и бесконечно кружа вокруг нее. Настя держала меч перед собой, но опустив острие. Просто потому что так было спокойнее. – Я не хотел. Никто бы не хотел расстраивать вас, Настя.

– Чего? – снова хлюпнула носом Настя. – Это еще почему?

– Пожалуй, не совсем все, – Арсений – Настя вспомнила имя змеелюда, наморщил лоб. – Среди нас есть и те, кто горит горой так, что непременно сгорит в этом пламени. Но мой род не таков. Я благодарен за спасение, Настя. Позвольте быть вашим слугой.

От неожиданности Настя фыркнула так, что из носа выдулся пузырь из сопли. От неожиданности она ойкнула, уронила меч и прикрыла лицо руками. Если бы Хозяйка прислушивалась к ее мысленным мольбам, то сейчас Настя должна была или провалиться под землю от стыда, или просто умереть на месте. По-видимому, сегодня Хозяйка была занята другими своими фаворитами, потому как ничего с Настей подобного не случилось. А Арсений не смеялся, просто стоял на месте, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, и ждал. И смущение Насти сменилось раздражением.

Слугой! Как будто они в позапрошлом веке! И это если позабыть о том, что змеелюды почти никогда не служили людям, разве что царских и королевских кровей. А этот и вовсе хотел ее убить и вот, смотрите-ка! Служить! Ей хватило Кирилла, который ее охранял.

– Ты хотел меня убить, – Настя сама удивилась, но вышло не вопросительно, а буднично, будто она и впрямь собирается нанять Арсения и сейчас смотрит его резюме. Отмечает плюсы и минусы: умеет обращаться – плюс. Хотел ее убить – минус.

– Не обязательно убить, но это было бы проще, чем тащить тебя живой на гору, – Арсений даже не смутился. Он просто оглядел ее и предложил: – Не хочешь присесть и согреться? Ты выглядишь усталой.

Настя только сейчас сообразила, какая она дура. Собралась, палатку сложила и когда? На горы уже упала ночь. Не удивительно, что она не заметила в сумерках подобравшегося змеелюда! Скоро опять сильно похолодает, а она все сложила, такая молодец!

– Ну давай, – нехотя согласилась Настя, слабо представляя, что за этим последует. Арсений быстро разложит недавно собранную ею палатку? У него был заметно похудевший рюкзак и никакой палатки. Наверное, все осталось под завалом.

Настя вздрогнула от неприятных воспоминаний, а потом от того, что ее тела коснулись змеиные кольца. Казалось, что сейчас ее обовьет с головы до ног Виджей, и они скользнут на вершину. Но нет. Это был Арсений, который подставил змеиные кольца так, чтобы она могла сесть. Странно, но было и впрямь удобно. И тепло.

– Ты быстро научился владеть оборотом, – заметила Настя, чтобы хоть что-то сказать. Вообще-то ей хотелось говорить о чем угодно, лишь бы не думать, что эти кольца – тоже тело Арсения и она, в некотором роде, сидит на коленях почти незнакомого змеелюда, который хотел ее убить.

– Спасибо, Настя, – змеелюд осторожно коснулся ее руки своей. – Ты спасла меня. Поэтому я хочу служить тебе. Со мной тебе будет чуть безопаснее. Я не смогу защитить тебя от Марка или Серхио... но...

– Не надо, – Настя мотнула головой. Она снова начала злиться. – Я справлюсь сама.

– Мне уйти? – Арсений заметно занервничал. Похоже, уползать в ночь ему не хотелось. И Настя смягчилась. Ей и самой не улыбалось остаться в темноте и без расставленной палатки в одиночестве.

– Утром, – ответила она. – А сейчас... расскажи мне. Почему вы хотели меня убить. И что-нибудь про змеелюдов.

Глава 22, в которой Настю ждет битва

– О змеелюдах? – растерялся Арсений. – Но... что?

Настя и сама задумалась. Она совсем пригрелась в змеиных кольцах и хотела подремать, а не болтать о чем попало. В конце концов, за день она толком ничего не ела, кроме торта, и ничего не делала, лишь плакала и собирала вещи. Так себе прошел день рождения. Не то чтобы она планировала грандиозную вечеринку и все такое, но и представить этот день настолько унылым тоже не могла.

– Я слышала, вы не можете любить, это правда? – спросила она нехотя. Сейчас Арсений спросит, откуда ей это известно, и она соврет, потому что даже на горе она не сумеет произнести вслух такой бред: видения показали.

– Не можем, – согласился Арсений и почему-то не только ничего не спросил, но и продолжил тему, которую Настя уже не надеялась снова поднять. – Мы не хотели тебя убить. Нам было нужно это для семей. Понимаешь? Ничего личного. Мы так и живем.

Настя чуть заметно дернулась, но змеиные кольца тотчас двинулись следом, и она успокоилась. Арсений не нападал, не пытался сжать ее сильнее.

– Мы живем ради семьи и каждой отдельной чешуйки нашего змеиного древа, – прозвучало довольно забавно, но Настя не засмеялась. – И для всех нас, разве что кроме Серхио и Виджея, важно, чтобы Марк не пришел на вершину первым.

Настя, готовая было наконец узнать, зачем ее преследуют малознакомые змеелюды с совершенно конкретными и крайне неприятными планами, упала бы, не сиди в змеиных кольцах. Они же о ней говорили, разве нет? Марк тут причем!

– Никто конкретно не желает тебе смерти, – Арсений очень осторожно коснулся ее локтей, прижался со спины, как спинка кресла, а руки его обвили ее талию, отчего стало еще теплее. Настя не вздрогнула. Она не чувствовала от него того жара, что шел от Виджея или Кирилла, не было от него и чувства острой опасности, как от Марка. Скорее, чувствовалось что-то дружеское, смутно напоминающее то самое желание услужить, которое он уже изъявил. Настя даже подумала, что зря отказалась. Они же не пару сотен лет назад живут, в крепостные он к ней не записывается, просто будет охранять, помогать. Ноона будет знать причины этого, а не ее папа.

– Ты просто попала не в то место и не в то время, – продолжил Арсений, не расцепляя рук. Теперь он шептал ей на ухо, но слышно было прекрасно. И Настя слушала. – У Великих Полозов мало слабых мест. Даже у Марка, который слабее своих братьев. Но каждый из Полозов, который добивается победы на горе и выживает на второй, делает семью еще сильнее. Еще немного, и один из Полозов сможет обернуться целиком! Как много сотен лет назад! И тогда их семья станет первой среди змеелюдов. Этого не хочет никто.

– Кроме самих Полозов, – хмыкнула Настя. Сонливость прошла. Теперь ей было интересно. – Обернуться полностью? Это как? Стать как обычные змеи, от которых вы произошли? И в чем смысл?

– Обычные змеи? – Арсений негромко засмеялся, отчего Настя поморщилась – смех щекотал ее ухо и скулу. – С чего ты взяла такую глупость, Настя! Это будет не обычный змей. Это будет существо, лишенное слабостей наших общих прародителей, могущественное и по-настоящему магическое. Мы не можем позволить Марку достичь такого. А слабость у него только одна – и это ты.

Настя наморщила лоб. С такой точки зрения она не смотрела на свой конфликт с Марком. Может ли глупый Полоз ради возможности убить ее лично отступить на вершине? Ведь даже карта обещала ему, что он будет на высоте! Впрочем, Настина карта просто советовала оглядываться, и совет был прост и хорош одновременно. Ведь и сейчас за ее спиной был змеелюд, не самое лучшее соседство.

– А просто убить его не пробовали? – спросила наконец Настя, выпустившая грубоватую браваду, как всегда, когда ей становилось не по себе.

– На это у него есть друзья, – туманно ответил Арсений. – Я, кажется, понял, что стоит рассказать тебе. Скажи, ты знаешь, как и откуда появились змеелюды?

Настя приободрилась. Знакомая тема, об этом с ней тысячу лет или даже целую жизнь назад говорил Кирилл.

– Ну да, – она кивнула, посчитав, что пусть Арсений в темноте не увидит ее кивка, но зато почувствует. – Змеелюды появились первыми. Потом они перестали идти на поводу у...

Она вспомнила, что Хозяйку лучше не дразнить и торопливо поправилась:

– Они реже проходили гору, все хуже следили за своими дарами и выродились в... в нас.

И снова эта противная щекотка от смеха Арсения.

– Какая смешная теория, – наконец просмеялся он. – Этим пичкают в школах или тебе нашипел Семин? Вполне в его духе попытаться выставить все не так, как на самом деле. Нет, Настя. Все было не так. Я не знаю, как давно появились Хозяйки и кто они такие. Возможно, они родились вместе с горами и выглядели иначе. Они могут менять свой облик, только пользуются этим редко, и мало кто на своем веку успевает увидеть два облика одной хранительницы. Сначала появились обычные люди, такие как ты... оу, то есть, конечно, не такие, как именно ты...

Он смущенно замолчал, а Настя вспомнила в краеведческом музее, как выглядят пещерные люди. Да, комплимент вышел не очень!

– Рассказывай, – она сжала его ладонь. – Я поняла, о чем ты.

– Хозяйки заинтересовались людьми, когда те стали больше походить на современных, – бодро продолжил Арсений. – Как и люди, они могли испытывать любовь и другие сильные чувства. Некоторые считают, что именно они и научили этому людей. Потому как привязанность к семье и гнезду... э-э... к дому – это одно, но любить было для людей того времени совершенным излишеством. Хозяйки позволяли людям бродить по горам и влюблялись в самых красивых, умных, забавных...

Он снова замолчал, представляя, по-видимому, какое удивительное было время.

– Говорят, у них бывали общие дети, – совсем тихо пощекотал шепотом ухо Насти змеелюд. – Но то время позади. Люди стали досаждать Хозяйкам, и они решили создать себе слуг. Ящерицы и змеи стали первыми из них, но с ними оказалось скучно. И тогда Хозяйки зачаровали своих надоевших возлюбленных, отобрав у них возможность любить, и вместо этого одарив тем, что им взбрело в голову. А чешуйчатое наследие досталось от первых слуг.

– Красиво, но запутанно, – призналась Настя. – Первая версия выглядит более стройной.

– Это неважно, какая выглядит лучше, – сухо ответил Арсений. – Важно, чтобы ты понимала – Хозяйки зовутся так не из-за земных недр или гор, здесь они хранители. А Хозяева они нам. И много родов уже много веков пытаются или подойти к ним как можно ближе, или наоборот, вернуться к истокам, не растеряв дары.

Настя не нашлась, что ответить. Она хотела услышать просто четкий ответ. Нет, честно говоря, даже этого она не хотела. Потому что едва Арсений бы ответил, что они не могут любить, Настя бы окончательно узнала, что Кирилл ей солгал. И ее измученное сердце снова будет разбито. Но вместо этого Арсений высыпал на нее просто огромную кучу информации, которая никак не вязалась в Настиной голове с ее вопросом.

А еще она услышала то, что Арсений, вероятно, и не собирался ей говорить. Ее хотели убить многие не из-за того, что она обычный человек. А из-за связи с Марком, чтоб гора побрала этого проклятого полоза!

– И от кого ты собираешься меня защищать? – сонно спросила она, приваливаясь к чешуйчатому боку змеиного кольца и прикрывая глаза. Только на минуточку, чтобы глаза отдохнули. – Если... все... хотят меня убить?

Говорила она с паузами на зевки, но Арсений все равно понял.

– Уже не все, – его кольца мягко раздвинулись, отчего вместо кресла Настя оказалась в импровизированном гнезде и свернулась в теплых объятиях. – После обвала горы немногие решатся на тебя напасть. А я смогу помочь тебе выстоять...

Кажется, он шептал еще что-то, но обессиленная после изматывающего дня Настя уже спала. Проснулась она с первыми лучами солнца, потревожившими ее сон. Снилось что-то странное: танцующая хозяйка, но не этой горы. У той было зеленое платье, оттенки которого волнами переходили от совсем светлого, почти белого, в темный глубоководный. А в остальном она мало чем отличалась от своей... сестры? Коллеги? Как назвать хозяек по отношению друг к другу? Настя, которая не так давно узнала, что они не выдумка и не миф, пока не могла придумать, как включить их в свою картину мира.

Она осторожно пошевелилась, пытаясь выбраться из змеиного кокона. Арсений тоже спал. Накрывшись капюшоном куртки так, чтобы на лицо не падали солнечные лучи, он обнимал одной рукой себя же за змеиное туловище, а второй сжимал свою саблю. Или что это было.

Настя против воли подумала, что змеелюдам в их оборотном виде совершенно не идет одежда. Да, она знала, что даже верхняя часть хвоста может быть одета – как лошадиной попоной, прикрыта от холода или для красоты, но до чего глупо это выглядело! Уж лучше бы они ходили как многие змеелюды из сна про Нинуцу – обнаженные выше пояса. Впрочем, начавшийся ноябрь и близкие ледники сводили на нет Настины эстетические представления. Знала бы она, как скоро ей придется столкнуться с исполнением своего нечаянного желания! Так может пожелала бы чего-то другого.

Но Настя, наконец выбравшаяся из теплых объятий, ни о чем таком не подозревала, она твердо знала лишь одно – идти с Арсением она не хочет. Нет, снова она не позволит змеелюду проникнуть ей под кожу, стать другом, чтобы потом предать!

Она даже думала уйти потихоньку, но снова вспомнила Кирилла. Нет, она не поступит так же. Поэтому, когда Арсений наконец проснулся, она заканчивала кипятить воду для чая. Травы у нее были, шиповник она нарвала с ближайшего кустарника.

– Мы уже куда-то идем? – оживился Арсений, выпрямляясь на своем хвосте.

– Я иду, – буркнула Настя. – Одна. А ты делаешь что хочешь, но отдельно.

Надо отдать Арсению должное, спорить он не стал. Помрачнел и поджал губы, а чешуйки от висков и по нижней части скулы до подбородка стали четкими как никогда, но он промолчал. Налил себе горячего ароматного чая, потрогал воздух над ним тонким острым языком и принялся пить. Настя, наполнив термос, остатки тоже вылила в крышечку и отпила.

Было странно сидеть вот так – вроде бы как ночью, но совсем иначе. По отдельности. Арсений так и не сменил оборот, и Настя догадалась, что он боится. Боится, что позвоночник здоров только в полузмеином обличии. Они молчали оба, и молчание было неуютным, ведь каждому надо было решить, что делать дальше. А Настя еще наслаждалась тем, что может никуда не торопиться – едва ушел Кирилл, как, казалось, ее оставили все проблемы с видениями и все преследователи.

Она одернула себя. Легко валить все на Кирилла, но это могло было быть совпадением. И потом, по утрам, и правда, обычно было довольно тихо. Вот если ей удастся продержаться день без происшествий... Тогда можно будет вернуться к этой мысли.

Настя поднялась, надела похудевший, но все еще довольно тяжелый рюкзак, закрепила его на поясе и на груди. Арсений наблюдал за ней, глядя через прикрытые ресницы.

– Ты уверена? – спросил он, когда она взяла меч и огляделась, выбирая дорогу.

– Уверена, – буркнула Настя. Куда же идти? Вверх к ледникам, вниз и надеяться, что встретит чью-то победу подальше от всех игроков, или же в сторону? Непростой выбор. И Настя повернула направо. Она прошла достаточно, чтобы кусты скрыли их место ночевки, и лишь потом не выдержала – оглянулась. Арсений не полз за ней. Ну и молодец.

Почему же от этого стало горьковато во рту, будто она в глубине души надеялась на другое, Настя не знала. И желание окликнуть, позвать с собой она задушила в зародыше, упрямо отправившись дальше по выбранной тропинке.

Вскоре тропинка разделилась: одна уходила теперь ниже, огибая выступ скалы и заросли шиповника, а вторая, наоборот, поднималась выше, где кустов почти не было, зато впереди темнели камни, за которыми можно было бы скрыться и переночевать. Да и от ветра в камнях укрыться было бы проще. И Настя двинулась по правой тропке, ведущей чуть выше. Она не собиралась идти до самого ледника, где ее будет отлично видно змеелюдам. А вот скрыться среди камней, укрепить там палатку и пересидеть пару дней представлялось вполне реальным.

К тому же Настю пугало то, что новые видения, или как еще ее станет проводить через препятствия Хозяйка, пройдут в одиночестве. Она давно запуталась в том, какие испытания остались позади, а какие еще нужно было пройти. Хотелось верить, что Хозяйка, обнаружив, что Настя вовсе не хочет победы, потеряет к ней всякий интерес. Разве Настя мало натерпелась? Есть же более интересные игроки! Тот же Полоз! Или Ольга, у которой была серьезная мотивация к победе.

Настя услышала, как скрипит мелкий камень под чьей-то ногой слишком поздно, едва успела поудобнее перехватить оружие и отпрыгнуть. Прыжок ее не спас от удара – и Настя вскрикнула, рука мгновенно налилась болью, хотя куртка и смягчила удар. Позади стояла Ольга – не вовремя Настя вспомнила о проклятой змеелюдке! – и снова замахивалась кистенем. Насте казалось, что у одноклассницы было какое-то другое оружие, но размышлять было некогда. Било на цепи снова взметнулось в воздух и грозило в этот раз попасть по лицу. Настя снова отпрыгнула, едва не упав навзничь, и выставила вперед длинный меч. Теперь она была рада, что у нее не топор, – его рукоять не помогла бы биться против противника с кистенем. Впрочем, отсутствие даже самых основных навыков в бою мечом тоже мешало.

– Оля, какого!.. – выкрикнула Настя, снова пятясь и пытаясь ногой нащупать ровную площадку. До скальных обломков, где можно было бы укрыться, было далеко, но как быть сейчас и здесь, она не знала.

Ольга молчала. Глаза ее приобрели полностью змеиный взгляд, даже пленка то и дело набегала на янтарные радужки, закрывающие почти все глазное яблоко. Чешуйки тоже ярко выделялись, а вот хвоста у нее не было. Не умела еще оборачиваться или не хотела?

Мысли Насти сумбурно бились в голове, пока она пыталась держать нападавшую на расстоянии длины меча. Ольга снова замахнулась, пытаясь ударить теперь по лезвию меча и выбить его из Настиных рук. Но в этот момент Настя увела лезвие в сторону и по длинной дуге прошла по низу, едва не порезав ноги Ольге. Была бы половчее и поотважнее, прыгнула бы вперед одновременно с ударом, но Насте было страшно. И плечо болело. Пусть удар прошел по куртке и вскользь, а даже этого хватило, чтобы рука онемела. А если бы Ольга попала по голове, как собиралась...

Настя подавила тошноту, вызванную этой мыслью. Расслабляться было рано. Сейчас бы... сейчас бы... Настя не знала, что она хочет. Чтобы Ольга остановилась и не пыталась ее убить? Даже в собственных мыслях Насте казалось это глупой надеждой. Но что тогда, один из них должен будет умереть? Настя не хотела убивать, но умирать, когда дома ее ждет отец, когда она даже не змеелюд, чтобы пропадать в горах, хотелось того меньше.

Но и ждать, что ради нее Хозяйка снова насыплет камней с неба или разверзнет гору под ногами змеелюдки, тоже не приходилось. Только защищаться.

Настя взяла меч как теннисную ракетку. Тяжелее, да. И длиннее. Но зато такой хват давал ей хоть какое-то преимущество. Пытаться бить правильно не было никакого смысла – она проигрывала любому бойцу с опытом. Но так у нее хотя бы нельзя было выбить оружие из руки. А еще привычный хват словно дал ей второе дыхание и, невзирая на куртку и рюкзак, да на пострадавшую руку – держать левой меч было непривычнее, но Настя умела играть обеими руками, она задвигалась быстрее, легче уворачиваясь от кистеня.

Это не могло продолжаться долго, но Настя запретила себе думать об этом, пытаясь вспомнить, как своим палашом била Нинуца. Разница в скорости со змеелюдами мешала Насте перейти в нападение, но Ольга все еще не овладела оборотом, и это играло на Настиной стороне.

Шорох за спиной Настя пропустила, разгоряченная битвой. Увидела лишь, как расширились змеиные Ольгины глаза, а обернуться не успела, и по лицу больно хлестнуло чем-то. Настя упала, едва успев подставить руки, чтобы не растянуться навзничь, и теперь смотрела, как мимо ее руки тянется изумрудный хвост.

Лишь теперь она поняла, что показавшийся ей серьезным ударом – щеку до сих пор жгло! – был толчок рукой-крылом. Ее не пытались убить. Ее просто отодвинули как что-то несущественное. И Серхио повернулся к ней спиной, словно не боялся ее меча.

А Настя... Настя сомневалась, что решится ударить его даже в спину. Серхио был страшен. Красив и страшен. Вот он как раз был без куртки и вообще без одежды – это можно было понять, ведь его руки все были покрыты перьями, будто крылья. Этими перьями и досталось Насте по лицу. Яркими, изумрудными с синеватым оттенком. Перья от рук через плечи и шею стелились на позвоночник, где мельчали и переходили в чешуйки, такие же изумрудные, так инородно смотрящиеся на серой горе.

«Попугай! – с веселым изумлением подумала Настя, отползая в сторону. – Вот точно попугай!»

С нового места ей было лучше видно Серхио в профиль. Если бы не перья, он бы выглядел как любой другой змеелюд в обороте, только без одежды. Ее словно заменяли узоры, нарисованные на теле. Накаченным Серхио не выглядел, но его мышцы двигались под кожей, перьями и чешуей так, что взгляд сам прикипал к этому невероятному зрелищу. Настя сглотнула и заелозила быстрее, отползая на заднице, помогая себе руками, чтобы не поворачиваться спиной к змеелюдам. Почему он решил спасти ее? Непонятно. Он спас ее уже тем, что не убил сам, и Настя прекрасно понимала, что ему хватило бы одного удара его странным коротким веслом с выступающими зубьями черного камня, чтобы Настя больше не встала.

Возможно, он хотел разделаться сначала с сильным противником и лишь потом с ней? Настя наконец оказалась достаточно далеко, чтобы подняться на ноги. Рука чудовищно ныла, теперь, когда адреналин начал спадать, Настя поняла, что ноет все тело, не одна рука. Она перенапряглась, когда пыталась скакать по неровной площадке, уклоняясь от ударов кистенем.

Настя посмотрела на сближающихся и расходящихся змеелюдов. Ольга следила за оружием в руке Серхио и не видела, как изумрудный хвост тянется к ее ногам. Можно было окликнуть ее, но Настя вдруг поняла, что гуманная идиотка внутри нее умерла после удара кистенем. Нет уж, каковы бы ни были причины Серхио отпустить ее, Настя не собиралась все испортить. Беспрестанно оглядываясь, она сначала пошла прочь, а потом побежала. И уже не оглядывалась до тех пор, пока не достигла камней и не забилась в узкую щель, предварительно сняв рюкзак и прикрываясь им от возможного нападения.

И вот тут она позволила себе выдохнуть. Смерть была так близко! Она не обманывалась своими удачными выпадами и тем, что пропустила лишь один удар, нанесенный со спины. У них были разные цели – Настя хотела только выжить, Ольга же хотела убить. За что? Этого Настя вообще не понимала.

Она не могла заставить себя выбраться из не самого безопасного убежища и бежать дальше. Силы иссякли, и ноги просто отказывались идти. Настя до этой расщелины-то добралась на честном слове и упрямстве!

Оставалось лишь надеяться, что никто ее не заметит здесь или не станет желать смерти достаточно сильно, чтобы пытаться выковырять ее отсюда.

Из-за нервного переживания Настин слух обострился, и легкий шелест она услышала издалека. Совсем забыв, что Ольга не могла обращаться, Настя запаниковала, понятия не имея, кто шел по ее следам. И зачем?!

Но изумрудные перья увидела издалека, как и блестящий от пота, краски и крови торс змеелюда. Судя по всему, кровь была не его – двигался он совершенно плавно и легко.

«Весь мокрый на таком холоде, – мысленно пожурила Серхио Настя. – Простудится как глупый мальчишка».

Мысли были несвоевременные, но помогли успокоиться. А змеелюд прополз мимо ее убежища, бросив в расщелину лишь короткий взгляд. И поди пойми, помогли ли молитвы всем возможным богам и Хозяйкам сразу, или же кровожадный Серхио решил отпустить ее. Кажется, на его родине было принято убивать сильных и отважных воинов, а слабый враг не приносил почета. Если так, то Насте крупно повезло.

Но проверять она не спешила, как и выбираться из расщелины. Она всерьез размышляла о том, может ли просидеть тут несколько дней.

Глава 23, в которой Настя боится новых встреч

Разумеется, вылезти из расщелины все равно пришлось. У Насти затекло все тело, все сильнее болела рука, да и организм нуждался в еде и возможности облегчиться. Так что Настя не досидела даже до вечера. Но и из этих нагромождений скальных обломков она выбираться не спешила. Тут было много расщелин, некоторые из которых уходили совсем глубоко и загадочно темнели. Только темнота пугала Настю куда меньше, чем другие люди.

Она до самого вечера ползком и на карачках шныряла по неживописно раскиданным обломкам скал и камням, пытаясь слиться с ними и не рискуя выбраться на открытую местность. Вода заканчивалась, термос уже давно был пуст, но Настя предпочитала посасывать влажные распухшие ягоды шиповника, чем искать ручей. И только когда снова на горы легли сумерки, она не выдержала и пробралась туда, где журчала вода. Ручей был совсем крошечным, воду не удавалось зачерпнуть руками без мелких камней и песка, но Насте доставало и того, что было. Она умылась и протерла мокрыми руками за ушами и шею, желая как следует взбодриться – спать этой ночью она не планировала.

«Почему они такие медленные? – с отчаянием думала она. – Почему никто до сих пор не дошел до вершины? Тот же Виджей с его скольжением...»

Тут она вспомнила, что скольжение Виджея ей привиделось вместе со всеми их совместными приключениями, и она помотала головой. Как непросто стало понимать, что было по-настоящему, а что ей всего лишь виделось! Она и сейчас сомневалась, что находится в реальности. Потому как зачем бы Кирилл ее бросил? Не было в этом никакого смысла! А вот под этап Одиночество, который каждый из них должен был пройти, это подходило.

Новая мысль вдохновила Настю. Да, она определенно была в настоящем, и потому стоило поберечься от смерти, но Настя и без того не торопилась умереть. Количество смертей ни на что не влияло – каждый раз умирать не хотелось так же сильно, как в предыдущие. И дело было не только в боли, но и в сосущей жадной пустоте, которая образовывалась вокруг нее за мгновение до смерти. Нет уж, она подождет своей единственной настоящей смерти и постарается, чтобы до нее было как можно дальше!

Но если это не было настоящим, то можно было немного выдохнуть. У нее не было болезненного расставания с Кириллом, она зря ломала голову, что сделала не так. Ничего этого не было, какое облегчение!

С этими мыслями она снова нырнула в ту же самую щель, в которой пряталась большую часть дня, на этот раз двигаясь лицом вперед. Что она не учла, так это темноту и то, что пересобранный рюкзак стал компактнее. Ошибку свою Настя поняла поздно, когда под ногами вдруг вместо неровностей камня оказалась пустота, занятой мечом рукой она не смогла уцепиться за камень, а левая рука выдержала всего мгновение, и Настя полетела в пустоту.

Она некоторая время ощущала себя словно в бесконечной тьме и уже успела вообразить, что провалилась в знаменитую кроличью нору или не менее знаменитую червоточину, как падение закончилось, и она больно ударилась ногами и копчиком о камни, тогда как спине и затылку повезло – рюкзак смягчил удар.

Постанывая и негромко ругаясь, Настя осторожно села и пошевелила пальцами, убеждаясь, что меч держит крепко. Она попала в огромную пещеру, настолько огромную, что ее потолка и дальних стен не было видно. И это несмотря на то, что пещера была освещена. Свет был неярким и неравномерным, но был, к тому же он отражался от бесчисленных друз хрусталя и других камней, от каменных статуй и сталактитов.

Вот это место действительно ощущалось сказочным, и, увидь Настя его первым, она бы немедленно поверила в Хозяек гор, не пришлось бы ждать их появления!

Словно в ответ на ее мысли одна из дальних скульптур шевельнулась, зыбкая тень упала на неровную поверхность пещеры. Настя поспешно поднялась на ноги и выставила перед собой меч. Пусть она былинка против Хозяйки, но, если та решит ее тут убить, просто так Настя не сдастся!

Рядом ей почудилось шевеление, и Настя с болезненным вздохом – копчик просто горел от боли! – развернулась туда, тыча острием меча в... ящерку.

Обычные ящерицы, серые, желтоватые, зеленые – их просто уйма оказалась в этой пещере! Они двигались, носились по камням и лезли к ней под ноги. Когда Настя смогла наконец оторвать взгляд от них, ожившая скульптура подошла совсем близко. С облегчением, смешанным с подозрением, Настя узнала в ней взрослую змеелюдку-ящерку из тех, что участвовали в игре. Она снова наставила на нее меч.

Пусть рыжеволосая тоненькая ящерка ничем не походила на виденную ранее Настей Хозяйку, но кто ее знает! Маскировка! И потом, ящерка была игроком, а игроки хотели убить ее, Настя уже это накрепко запомнила.

– Егорова, – ящерка закатила глаза. – Я почему-то не удивлена. Ты куда угодно пролезешь.

– Ты меня знаешь? – Настя чуть опустила меч, но не слишком. Так, чтобы острие указывало на ноги ящерки, а не в живот. И сразу поняла, что это глупый вопрос.

– Глупый вопрос, – немедленно согласилась с ее мыслями ящерка. – Ты одна такая за довольно длительный период игр и попала со мной на одну гору. Разумеется, я знаю о тебе все, что можно было узнать. Но мы, конечно, все недооценили тебя. Никто не ставил, что ты доживешь хотя бы до конца первого дня.

– Ну и дураки, – буркнула Настя. Было обидно, но не слишком. Скорее бесило, что все остальные делали ставки, а она и тут была чужая.

– Дураки, – с коротким смешком согласилась рыжеволосая и показала открытые ладони. – Я безоружна и не собираюсь нападать.

– А почему? – Настя и сама видела, что у ящерки нет оружия. У нее был совсем небольшой рюкзак, красивая пышная юбка, все еще белая блузка, затянутая изумрудным, как и юбка, корсетом. И туфли на каблуках! Самое то, чтобы шататься по горам!

Впрочем, Настя довольно быстро сообразила, что не слышала стук каблучков, когда ящерка подходила ближе, да и чулок на ящерке был только один. Видимо, эти дни ей тоже дались не просто, а туфли... как знать, как эти туфли носят змеелюды!

– Потому что я здесь за другим, – ящерка снова закатила глаза. – Убивать кого-то на горе – такая сиюминутная ерунда, что пусть ею занимаются мальчишки. У меня цель куда важнее.

Ее пальцы словно машинально коснулись корсета на уровне чуть ниже пояса, и Настя понимающе скривилась. Ну точно, ящерки же лезут на гору, чтобы забеременеть от какого-то змеелюда, который по уровню выше и вне горы даже не посмотрит на нее. Очень амбициозно, куда бежать!

Ящерка негромко засмеялась, смех ее напугал настоящих ящериц и отразился от хрустальных друз и стен, возвращаясь рассыпчатым эхом.

– Одно удовольствие наблюдать за твоим живым лицом, Егорова, – успокоилась ящерка. – Все мысли как на ладони. Так забавно, что ты примеряешь на нас вашу абсолюдскую культуру!

Настя смутилась, но тут же с вызовом уставилась на ящерку. Они живут в одной стране и в одном городе, какая еще своя культура!

– Меня Никой зовут, знаю, что ты не помнишь, – сменила тему ящерка. – По паспорту я Вероника, но длинное имя не люблю. А мое личное имя ты не произнесешь.

Настя кивнула. Вспомнила про Виджея и его индийское полное имя. Но ей хотелось понять, почему смеялась эта Ника. Обидно так смеялась! Вот бы та решила рассказать! Чего ей опасаться, верно?

– Мы вне своих гнезд живем по абсолюдским законам и придерживаемся вашей культуры, потому что нас очень мало, – глаза Ники словно остекленели, она подошла ближе и села на каменный выступ. Настя боялась застудиться, поэтому села на свой рюкзак и приготовилась слушать. Напасть на нее Ника не пыталась, других змеелюдов видно не было, а раз она тут застряла, почему бы не узнать побольше? – Мы и рождаемся реже, особенно достаточно сильные, чтобы получить дары, да еще игры уносят многих неслабых змеелюдов. Так что проще не оборонять свои гнезда и свою культуру, а сделать вид, что принял чужую. До общей школы мы успеваем постичь то, чем мы отличаемся, и мимикрировать. И пусть абсолюды считают, что мы не учим детей в саду и младшей школе из-за дикарского поведения.

Она снова едва заметно улыбнулась, но в ее остекленевших глазах проскользнул ужас.

– А в чем разница, забеременеть ящерице на горе или вне ее? – Настя сделала вид, что ужаса не заметила. Лишь бы Ника не перестала говорить!

– На горе вероятность значительно выше, – не стала играть в секретность Ника. – И есть шанс найти подходящее сочетание генов, чтобы вернуть давно потерянные дары. Каждая ящерка с малых лет надеется стать матерью дракона или саламандры.

На словах «мать дракона» Настя хихикнула, не удержалась. А потом вспомнила возможности Серхио и Кирилла. Они были куда сильнее людей, а ведь были сравнительно обычные. Ну, Кирилл так точно. А если Ника не шутит, и это не легенда? И драконы могут появиться в их мире, а саламандры?..

– Они были самые могущественные из нас, – продолжала Ника с горечью. – Драконы были невероятно умны и, пусть их жалкие потомки уже не могли оборачиваться в невероятно величественных крылатых существ, абсолюди убили и их. А саламандры? Это была последняя такая ожесточенная война, когда абсолюди врывались в гнезда и искали даже детенышей, кидали в огонь, а тех, кто не горел, добивали. Великий Лондонский пожар, слышала про такой? Он уничтожил последних саламандр.

Настя разрывалась на части. С одной стороны, она живо представила себе бедных родителей и детей, которые гибли под натиском более многочисленных людей. С другой стороны, благодаря фильмам и книгам она прекрасно представляла драконов и возвращения таких штук не желала. А саламандры? Им как будто так мало пожаров!

Но больше всего ее сейчас беспокоило другое. Ника вряд ли рассказывала ей это все от доброты душевной. То ли Настя опять неудачно попросила у Хозяйки не то. Вместо того чтобы выбраться или спрятаться получше, вынуждена теперь слушать совершенно ненужные и даже опасные откровения, то ли Нику повело от одиночества или гормонов, и она в любом случае пожалеет о сказанном. И что тогда, все-таки придется драться?

Настя не обманывалась безоружностью ящерки, она давно поняла, что змеелюды двигаются куда быстрее, а у нее к тому же болело после падения все тело.

– Ты хочешь родить дракона или саламандру? – чтобы хоть что-то сказать, спросила она.

Глаза Ники вспыхнули яростью.

– Я хочу, чтобы мой ребенок выжил, чтобы гора не убила его! – прошипела она, вскакивая на ноги. – Я хочу, чтобы мы были равны с абсолюдами. Чтобы наше мнение учитывалось!

– Вообще-то ваше мнение и так учитывается, – Настя на всякий случай снова сжала пальцы на рукояти меча и отодвинулась вместе с рюкзаком. – Ваши стоят во главе самых крупных компаний, их полно в правительстве. И, раз они не продвигают вашу культуру или особые законы, может... они не так уж и нужны?

Насте не пришлось даже долго размышлять, чтобы сказать это. Она думала об этом много раньше, еще когда переводилась в школу, где учились змеелюды. Ей и тогда казалось, что равноправием между расами и не пахнет, и сейчас она ничуть не сомневалась в своей правоте.

– Мнение некоторых из нас, – Ника поджала свои и без того тонкие губы, а Насте стало скучно. Понятно, речь идет не о всеобщем равноправии, а чтобы правили те, кто ближе всех к ящерке. Или она сама.

Наверное, тут стоило и завершить разговор. Пусть обиженная ящерка идет куда шла, а Настя останется тут, разведет костер, найдет подземные воды и вскипятит чай. Или даже суп.

Но язык словно сам продолжил разговор:

– А что ты хочешь на самом деле? – поинтересовалась Настя, уже присматривая место для костра.

– Хочу, чтобы мы тоже были свободны, как вы, – тихо ответила та. – И Хозяйки не имели над нами власти.

Земля вздрогнула, и Ника согнулась, прикрывая одной рукой голову, а другой живот, словно это гнев подслушивающей Хозяйки должен был немедленно обрушиться на нее.

Но вместо этого перед ней и едва не задевая все еще сидящую Настю, упало тело. Удивительно, что, упав с неизвестной высоты, оно не сплющилось и не повредилось – и тут Настя вспомнила, как и сама свалилась сюда с неизвестной высоты. И лишь потом мозг наконец позволил ей рассмотреть тело.

Она узнала сначала длинные волосы, а потом и платье. Ей зря показалось, что тело цело. Через грудь проходила рваная рана, в запекшейся крови запуталось маленькое изумрудное перышко.

– Кристина, – первая произнесла Ника, ничуть не удивилась. Перестала прикрываться, встала ровно и, кажется, наконец вздохнула полной грудью. Ткнула тело носком туфли. – Не самая худшая смерть. Остаться в горе и стать ее частью.

А Настя с ужасом оглянулась. Статуи. Каменные, какие-то из серого скучного камня, а какие-то из поделочного вроде малахита или яшмы. Они... были живыми? Но их же здесь сотни!

– Пойдем, – махнула ей Ника. – При нас ее никто ставить в сад душ не станет, так и окаменеет прямо на полу пещеры. Некрасиво будет.

Настя торопливо поднялась. Она и так хотела оказаться как можно дальше от мертвого тела, поэтому спорить с Никой не собиралась.

– А как мы вообще здесь оказались? – запоздало спохватилась она, когда они с ящеркой пробирались между застывшими навсегда в камне фигурами туда, где слышался ручей. Настя старалась смотреть только под ноги, потому что больше всего ей хотелось вглядываться в лица и бояться встретить знакомые. Нет уж, лучше она будет глядеть под ноги и совсем не поднимать головы!

– Ты провалилась как-то, я пролезла, – Настя не видела, но чувствовала, что Ника пожала плечами. – Если знать, то найти проход несложно. У каждой хозяйки горы есть недра с несметными сокровищами. Ты что, сказы о нашей ближайшей Хозяйке даже не читала?

Настя читала, конечно. В детстве. Помнила смутно, в основном каменный цветок да мастера Данилу, и то в основном потому, что ее папу звали так же. В детстве она воображала, что ее папа и есть тот мастер, и постоянно требовала вырезать и ей каменный цветок. Папа смеялся, но послушно вырезал колокольчики и розы из селенита. Подросшая Настя так и не избавилась от целой клумбы на полке, но заметно в ней разочаровалась. Шелковистый гипс, как еще называли селенит, был минералом мягким, и вырезать фигурки из него мог кто угодно, даже она. Нет, мастер Данила резал из изумительного малахита, а ей папа и одного цветочка зеленого не принес. Наверное, он был не тем мастером. И Настя больше не мечтала об этом и не перечитывала сказы. А теперь сама была в одном из них. Хотя находилась за тысячи километров от Уральских гор.

Короче говоря, отвечать Настя ящерке не стала. К тому же они наконец выбрались из жутковатого, хоть и красивого сада окаменевших душ и добрели до подземного озера, в которое впадали немногочисленные ручейки.

– Хорошо, что здесь довольно светло, – Настя снова положила рюкзак и села на него. Пить ей пока не хотелось, она напилась перед падением в пещеру, так что она решила сначала убедиться, что это безопасно. Вот попьет Ника, значит, и ей можно. – Что это за огоньки?

Ответа она не ждала, но, похоже, Ника и сама устала от одиночества, потому что отвечала охотно.

– Каменные огни, – пояснила она. – Самые, пожалуй, безопасные огни. Почти не греют, зато и не обжигают. Условно разумные, но глупые до ужаса.

Настя ойкнула. Ей и в голову не могло прийти, что огни живые! Теперь она и на озеро поглядывала с опаской. Вдруг там кто-то может жить? Условно разумный.

Да и Ника прямо из озера пить не стала, подставила ладони под ближайший ручеек и старалась даже туфлями не залезть в воду. Подозрительно.

– А ты оборачиваться можешь? – чтобы отвлечься от озера, спросила Настя. Она уже подумывала вернуться к скульптурам. Там хоть все понятно и двигаться никто не начнет.

– Не могу, – Ника покачала головой с заметным огорчением и сама глянула на каменный лес, которым отсюда виделся сад душ. – Сил дара у нас немного – или облик, или регенерация.

– О! – Настя вспомнила ящерок с отросшими хвостами. – Ты можешь отрастить любую конечность?

Ника скривилась.

– Если бы... – вздохнула она. – Но я не умру от потери крови, если потеряю руку или ногу. Тоже неплохо, согласись.

Настя не уверена была, что этого достаточно, но кивнула. А потом они, не сговариваясь, медленно попятились к каменным статуям и выдохнули, лишь когда озеро скрылось с глаз, а ручей почти перестал быть слышен.

– Лучше мертвые, чем непонятно что живое, – высказала общую мысль Ника, когда они вернулись на прежнее место. Кристины уже там не было, она стояла рядом с незнакомым малахитовым юношей, и сама была покрыта тончайшим слоем яшмы, таким тонким, что через него кое-где просвечивала кожа.

Глава 24, в которой Настя слушает сказки про любовь

– Это так странно и жутко, – заметила Настя, с трудом оторвавшись от разглядывания Кристины. Хотелось коснуться хотя бы пальцем, но она удержалась. – Представляю, что сказали бы люди, если бы могли сюда попасть.

– Почему нет, – ящерка принялась устраиваться поудобнее. – Ты же сюда попала. Вот и другие люди иногда попадают, если в горах заблудятся или в расщелину попадут. Остаться тут не каждый может, даже мертвый. Кристине еще повезло.

– Так себе везение, – заметила Настя и потерла лицо. Ее клонило в сон. Сколько она нормально не спала?

– Спать в саду душ – очень плохая идея, – не переставая улыбаться, заметила Ника. – Никто не знает, как и кто начинает покрывать тело камнем.

Настя вздрогнула. Сонливость как рукой сняло.

– В такие места иногда туристы попадают, – продолжила трещать Ника, и Настя вдруг поняла – да она тоже боится! Боится остаться тут навсегда, уснуть боится и выбраться на поверхность, где на нее могут напасть, боится еще больше. – Видят красивую каменную деву и влюбляются сразу! И целуют! Только девы-то все мертвые! Расколдует поцелуй такую, а там тело мертвое. Ха-ха!

– Ты находишь это смешным? – удивилась Настя, с содроганием представив такую картину.

– Забавно, – Ника пожала плечами. – Хозяйки любят про любовь.

– А я... мне... – Настя пыталась вспомнить, в какой из реальностей Лев Григорьевич рассказал ей, что змеелюды не могут любить. Было ли это по-настоящему или нет? – Мне казалось, что змеелюды не могут любить.

– Ха, – Ника хохотнула. – Змеелюды-то да, мы любить не умеем, но Хозяйка – это Хозяйка. Они могут любить по-настоящему и любят долго. Не каждый век змеелюда застанет новую любовь Хозяйки.

Настя слушала вполуха. В голове билось «мы любить не умеем». Так значит, Кирилл все-таки ей солгал? Или врала сейчас Ника? Но зачем бы ей врать?

– А если кто-то, в кого Хозяйка влюбится, украдет сокровища и сбежит? – наконец спросила Настя, сообразив, что слишком долго молчит.

– У Хозяйки нельзя украсть и от Хозяйки нельзя сбежать, – с благоговением произнесла Ника. – Хозяйка может только подарить. И отпустить.

– То есть, если ты сейчас найдешь то, что ищешь, и уйдешь с горы с этим чем-то, пока она отвлечена на кровавые разборки мальчишек, это не будет кражей?

Глаза Ники забегали.

– Откуда ты знаешь, что я что-то ищу? – спросила она и тут же исправилась, отвечая на вопрос. – Нет, не будет. Никто не может обокрасть Хозяйку или уйти без ее ведома!

– Ты так говоришь, будто Хозяйки всесильны, – Настя снова зевнула. – Если бы все было так, то они бы решали, как вам жить. И нам заодно.

– А так и есть, – Ника тоже потерла лицо. Взгляд ее бегал по каменным друзам, словно она и впрямь искала что-то конкретное. – Мы обязательно должны принести ей кровь, пусть любой из них, но никто этого не минует. Гора получит кровь от каждого, свою или чужую, в игре или так... Да, есть и такие, знаешь? Скрывают, что они змеелюды, живут среди вас, абсолюдов, будто так и надо! Но и им не миновать горы. Они ходят на те, где хозяйки совсем старые и давно уставшие, приносят кровь в баночках и льют недалеко от вершины. Или просто цедят немного своей. Без битв и без испытаний. Но не прийти они не могут.

Настя молчала. Что тут сказать? Она и понятия не имела, насколько все серьезно.

– Хозяйки решают на самом деле, как жить змеелюдам, – с горечью произнесла Ника. – Хотя они сами мир не знают толком давно. Они не покидают гор.

Болтливую ящерку было не остановить, и Настя порадовалась, что столкнулась в горе именно с ней. Ящерки вообще были главными болтушками и сплетницами, в основном безобидными и яркими, но сейчас это было очень кстати.

– Поэтому все змеелюды боятся и слова лишнего сказать, – продолжила Ника. Она сняла туфли и с наслаждением пошевелила пальцами, заставив удивиться Настю. Неужели ей, как и обычной девчонке, было неудобно на каблуках? Оставшийся чулок Ника тоже стащила и повесила на чью-то каменную вытянутую руку. – Говорят, будто Хозяйка может даже оживить понравившихся ей или не дать умереть. Или спасти в последний момент, довести до верха или оставить себе. Кто-то об этом мечтает.

– О том, чтобы довели до вершины? – аккуратно спросила Настя, стараясь снова не зевнуть. Сонливость ящерки становилась заразной.

– Нет, – отмахнулась Ника. – Чего хорошего в победе, если ты не великий Полоз или кто-то вроде? Один раз повезло, а дальше будет суперигра на другой горе под присмотром совсем другой Хозяйки. Нет-нет, я бы на вершину не пошла, даже если бы волоком тащили! А вот остаться в горе многие втайне мечтают. Не смотри так, не как Кристинка, а живым. Служить Хозяйке, веселить и развлекать ее.

– Звучит как-то неважно, – Настя все-таки зевнула и рассердилась на себя. Больно щипнула за руку, чтобы не дать уснуть.

– Служить кому-то, кто едва тебя круче или богаче, вот что неважно звучит, – не согласилась Ника. – А вот служить могущественному, почти бессмертному существу – совсем другое дело!

– И ты тоже хочешь? – Настя огляделась. Тут было так тихо, она уже привыкла к мертвым статуям, и, если не ходить к почему-то очень нервирующему их с Никой озеру, можно тут запросто прожить несколько дней. Может, и спать. По очереди. Ника не вызывала чувства опасности и была больше увлечена собой. Да еще видения снова не появлялись.

Вопрос был лишь в том, хочет ли Настя довести до конца свою игру так, прячась в недрах горы, не видя неба. И почему-то казалось, что после того, как игра наконец завершится, выйти отсюда будет еще сложнее. А потеряться среди камней в сердце горы – нет, не для этого Настя пыталась выжить все эти дни!

– Я – нет, – Ника снова зевнула и свернулась клубочком на вытащенном из рюкзака спальном мешке. – Хозяйки не очень любят детей. Маленьким не вредят, но за пределы горы отправляют. А я, в общем, решила другого счастья попытать.

– Не спи, ты же сама говорила, что спать тут нельзя! – прикрикнула Настя.

– Детям Хозяйка не вредит, – сквозь сон ответила Ника и прижала руку к плоскому пока животу. – Жаль, что Хозяйки сами не появляются новые. Может, появись новая, она бы позволила змеелюдам жить, как они хотят... Или спускалась бы с гор... хоть иногда.

И она заснула.

Настя не менее получаса не могла оторваться от спящей ящерки, все боялась, что не заметит, когда та начнет покрываться каменной пленкой. Но Ника спала, и Настя решила прогуляться. Она больше не боялась каменных статуй, хоть и знала, что это такое. Рассматривала тусклые разноцветные огоньки, водила пальцами по острым граням прозрачных хрустальных и многоцветных незнакомых друз.

Про ящерок она все поняла. Ника не сказала это словами, но ясно дала понять, что регенерация ящерок устроена иначе, чем у их пресмыкающихся тезок. И зарасти может не только рана. Нервный смешок сам вырвался из груди. Понятно, почему такие уже взрослые ящерки, как Ника, – да ей лет двадцать пять, не меньше! – могли дать кровь горе.

И ящерки были куда умнее, чем ей показалось сначала. Похоже, они как-то чуяли не обязательно самых сильных, но и тех, кто мог погибнуть. Выходило, что больше всего ящерок ходило за смертниками – и тут популярность некоторых змеелюдов, в том числе и Марка, выглядела совсем иной. Для ящерок почет и уважение за возвращение утерянной крови в гнездо, а для погибших сильных и юных змее людов... забвение?

Впервые Настя по-настоящему пожалела их. Вообще-то они с Никой словно балансировали на противоположных чашах весов. Ника мечтала о свободе решать что угодно, а Насте не то, чтобы мешала ее собственная свобода, но возможность плыть по маршруту, выстроенному предками, тоже по-своему подкупала. Ты знаешь, что будет с тобой завтра и послезавтра, за тобой присмотрят, тебе найдут место в этом изменяющемся мире. Разве это плохо?

Раньше Насте казалось, что сказка про ящерку, поднявшуюся на вершину и ставшую после этого Хозяйкой, похожа на ставшую королевой пешку и потому может оказаться правдой. Откуда-то же должны браться Хозяйки! Но сейчас, когда в ее видениях было больше Хозяйки, чем кого-то другого, она понимала – это тоже всего лишь сказка, и это бессмертное существо ничем не походило на веселых беззаботных ящерок. А они могут только регенерировать и быстро перемещаться, даже под землей.

Настя на мгновение вспомнила про отца. Он недолюбливал ящерок, хотя старался это никак не показывать. Может, ее мама была ящеркой и, родив ребенка от абсочеловека, бросила отца с ней? И отец не смог простить то, что Настя понимала сейчас прекрасно – на пути ящерки не могло быть таких ответвлений...

Настя замотала головой, отгоняя глупую мысль и попутно избавляясь от желания разбудить Нику и спросить, могут ли у ящерок и обычных людей быть общие дети. Отец бы рассказал ей. Да и к чему она вдруг размечталась, чтобы мать оказалась просто ящеркой и ушла она из-за этого, и ее можно было вернуть?

Настя поспешила вернуться к спящей Нике и, убедившись, что та спокойно спит и не торопится покрываться камнем, решила действовать. Здесь, в этом странном и словно мертвом месте, ее одолевали странные мысли и желания, она словно не окаменевала, как все остальное тут, а размягчалась, сама себе начиная напоминать кисель.

Ее мама ушла, и точка! Нет смысла об этом думать. А она пока жива и собирается и дальше выживать, что бы ни случилось. И вернуться к отцу.

Настя затянула на себе пояс рюкзака, поправила лямки и взяла дурацкий, неудобный для нее меч. Нести его в руках было неудобно, и она его закинула за спину, пробивая свой рюкзак там, где не было ничего, чему значительно повредила бы пара дырок. Не до таких мелочей, когда осталось всего два или три дня. И какой-то из змеелюдов наконец дойдет до вершины и закончит эту дурацкую игру!

Она пошла в ту сторону, где пол немного поднимался, не оборачиваясь на спящую Нику, не оглядываясь к озеру, и оттого не видела, как от озера вода щупальцами потянулась к саду душ, как обогнула ящерку, даже не замочив ее спального мешка, и разочарованно плескалась теперь где-то в подножии тех каменных глыб, на которые полезла Настя, стремясь выбраться из казавшейся бесконечной пещеры.

Настя думала, что придется вернуться и пойти в другую сторону, потому что где-то должен быть выход. В конце концов, недра не могли быть просто закупорены со всех сторон, как-то туда попадал свежий воздух! Думать о том, что свежий воздух попадал из тех расщелин очень высоко под сводами пещеры, через одну из которых она и провалилась, когда попала сюда, совершенно не хотелось. Так можно и вовсе потерять все надежды выбраться и сидеть рядом с Никой, пока сон окончательно не сморит, и тогда она наверняка окаменеет. Пополнит сад душ местной Хозяйки и не вернется к отцу.

Ну уж нет! И Настя снова карабкалась выше, цепляясь за камни и подтягиваясь все выше. Ей даже показалось, что она почувствовала приток свежего воздуха, но в этот момент нога ее соскользнула и она полетела... нет, не вниз, и не так глубоко, как в прошлый раз. Ободравшись до крови об узкий лаз, куда соскользнула ее нога, а затем и она целиком, Настя уже через мгновение оказалась на земле.

Это была одна из таких складок в горе, в каких она ночевала и раньше. Чувствовался морозный свежий воздух, под ногами поскрипывал иней и снег. Настя зажмурилась от пусть неяркого утреннего света, но которого было куда больше, чем она привыкла воспринимать в пещере. Судя по воздуху и холоду, она находилась довольно высоко. Но думать о том, насколько она близко от вершины, было некогда. Была проблема куда серьезнее. Глаза уже привыкли к свету, и Настя обнаружила наконец, что в этой расщелине она не одна.

Глава 25, в которой Настя пригревает змея на груди

Сначала Настя в кровь разбила кулак о ближайший обломок скалы. Нет, она помнила, что так делать не стоит, и свою кровь горе стоит оставлять лишь в крайнем случае, но до чего же она разозлилась! Огромная! Нет, просто невероятно огромная гора! Крошечные на ее фоне человечки. Найти кого-то без вертолета не представлялось возможным, по крайней мере, нормальному обычному человеку, к которым Настя причисляла и себя.

И как можно, выбираясь из недр горы, вылезти именно в том месте, где окажется Марк? Да всего пара шагов в сторону – и другая расщелина, и она в жизни бы не узнала, что он где-то рядом, и они не пересеклись бы, как удавалось не пересечься до сих пор!

К тому же Марк был то ли ранен, то ли переживал свой первый оборот, то ли все вместе... Настя присела рядом, стараясь не смотреть на верхнюю обнаженную часть туловища, бледную настолько, что, если бы грудь не вздымалась, можно было бы решить, что он мертв.

Он не обернулся хвостом, как делали Арсений и Кирилл, и оттого замерзал. А хвост был отличный. Выглядевший бесконечным, глубокого черного цвета, по спинной части он казался словно с золотым напылением. Так и хотелось коснуться чешуи и проверить, не останется ли золото на пальцах.

Надо было встать и уйти, а еще лучше – пристукнуть змеелюда сейчас, пока он без сознания, но Настя прекрасно знала, что у нее рука не поднимется убить кого-то, даже Марка, даже зная, что он бы с удовольствием убил ее, если бы мог.

Она поправила рюкзак и пошла к выходу из расщелины. Солнце поднималось, но теплее не становилось. Под ногами похрустывал снег, снег и иней висели на кустах шиповника, которые не успели избавиться от листвы.

Настя помяла в руке один такой хрупкий от холода листок и выругалась.

– Ладно, хорошо, я такая же идиотка, как и все, – пробормотала она, пугаясь собственного голоса в стеклянной тишине. – Но он же мой одноклассник, хоть и агрессивный идиот.

Чтобы не выглядеть в своих глазах полной дурой, что идет куда-то и потом пафосно возвращается к оставшемуся позади вражине, Настя потратила несколько минут на сбор шиповника и лишь после этого вернулась.

Сначала она нашла место, где меньше всего помешает разведенный костер, достала горючие таблетки из рюкзака Марка, решив, что греть она собирается в первую очередь его синюю тушку, а значит, и запасы надо тратить его. Поставила вариться первым делом чай, потом разобрала рюкзак змеелюда и не нашла в нем спальника.

– Вот что за идиот, – пробормотала она, злясь. Потом вспомнила, что змеелюды нормально себя чувствуют, когда спят в кольцах. – Ладно, надеюсь, что я не надорвусь.

Говорить вслух помогало. Настя натянула перчатки – пальцы мерзли, и полезла ближе к змеелюду. Теперь она отчетливо видела бурые засохшие пятна на его теле, но вроде бы кровь была не его или же он тоже умел регенерировать.

Начала Настя с самого легкого – с тонкого кончика хвоста. Она крепко вцепилась в него и потащила так, чтобы обернуть хвостом замерзшего змеелюда. Даже кончик хвоста оказался дьявольски тяжелым!

– Я убил предателя, – вдруг послышался шепот, и Настя едва не уронила хвост. – Убил друга. Он напал со спины...

Судя по звукам, бредивший змеелюд заплакал, а Настя кивнула своим мыслям. Ну да, ее иллюзии уже рассказывали историю с Куликовым. Тот держался близко к Семину, дожидаясь удачного момента, чтобы напасть. Наверное, он был уверен, что Марк слаб, младший сын в семье полозов, самовлюбленный и наглый. Настя и сама считала, что он слабак, но Федор оказался слабее. Его Насте жалко не было. Как говорил папа, цитируя кого-то неизвестного Насте, «короля делает свита». Если бы не такие друзья, был бы Полоз настолько мерзким гадом или нет? Неизвестно.

Впрочем, и Марка, рыдающего в полубессознательном состоянии, Настя не жалела. Просто не хотела позволить ему умереть. Она с трудом разобралась в хвосте Марка, но свернуть удалось лишь один раз, зато, спихивая змеелюда с земли на его собственный хвост, Настя обнаружила потерянный спальник. Видимо, из последних сил раненый и начавший оборот змеелюд забрался в расщелину и сумел достать спальник. На этом его силы и закончились. Настя вместо одеяла накинула на плечи и грудь Марка спальник, закутала его хвост как могла и заварила чай. После чего отыскала в запасах змеелюда какой-то быстрый обед вроде «залей кипятком и ешь» и заварила его. На аромат синтетической еды Марк повел носом и приоткрыл мутные глаза.

– О, – прошептал он, с трудом открывая пересохшие губы. – Я тебя хочу убить.

Настя закатила глаза. Что взять с идиота!

– Я в курсе, – сухо ответила она, решив, что его пробуждение нужно использовать по полной. Кормить Марка оказалось ужасно сложно. У Насти не было братьев и сестер, но она почему-то была уверена, что с ними куда легче. Устав от того, что жидкость постоянно проливается то на него, то на спальный мешок, Настя сама села на его змеиное туловище, полусидя разместив Марка так, чтобы головой он упирался ей в живот, а руками в ее согнутые колени. Так кормить оказалось проще, за исключением того, что уставший от этого простого занятия змеелюд уснул прямо так.

«Хорошо хоть я в туалет до этого успела сходить», – подумала Настя. Вставать и тем самым будить слабого, как червячок, змеелюда вовсе не хотелось. Спиной она упиралась в свой рюкзак, ей было тепло, а доев приготовленную для Марка еду, она и вовсе почувствовала себя неплохо.

Прикрытый спальным мешком и испачканный в крови Семин не волновал ее, как в тех странных снах, его не хотелось поцеловать или коснуться, хотя, куда уж больше? Его голова покоилась у нее на груди, и сиплое дыхание грело подбородок, стоило ей чуть опустить голову. Руки лежали на ее джинсах, а под ней мерно подрагивало змеиное тело. Ей было бы странно и страшно, если бы ни Нинуца. Благодаря взбалмошной и диковатой княжне Настя знала, что ничего страшного с Марком не происходит и самое главное сейчас – не дать ему замерзнуть. Змеелюды в первый оборот очень слабы и должны спать. Все, что мог для своей безопасности сделать Марк, он сделал. Он избавился от своего возможного убийцы и забрался в безопасное место. Не его вина, что здесь оказалась Настя, и не его вина, что оборот начался до того, как он успел укутаться. Возможно, он даже не умер бы от холода без ее помощи, но ей было так спокойнее. Она прикрыла глаза. Только сейчас до нее дошло, как давно она не спит. Странно, в недрах горы спать хотелось просто до невозможности, а тут она успела столько всего, прежде чем сон снова сморил ее.

Она позволила сну навалиться на плечи, и согревшаяся Настя уснула. Ей казалось, что она лишь дремлет, ведь змеелюд то и дело вскрикивал, плакал или постанывал во сне, сжимал пальцы на ее коленях и снова забывался сном. Разве поспишь с таким беспокойным соседом?! Одним словом, Настя совершенно не ожидала, что заснет так крепко.

Она больше ничего не слышала и словно снова вернулась в подземную пещеру, где осталась Ника. Почему-то Настю очень обрадовало, что Ника жива и не окаменела, а вот каменные скульптуры, бывшие когда-то людьми, странно шевелились, словно в мягком и едва заметном глазу танце переступая с места на место. Похоже, они и впрямь оставляли свой сад душ. Некоторые уходили в темноту, отчего Настя уже в красках представляла, как будут ошеломлены несчастные туристы, исследующие пещеры где-то у подножия горы и столкнувшиеся с ними. Другие же пританцовывали вокруг всё еще спящей ящерки. А другие пританцовывали вокруг все еще спящей ящерки. Настя постаралась приблизиться, хотя и присутствовала здесь незримо. Ей нужно было убедиться, что с Никой все в порядке. Она понятия не имела, что будет делать, если окажется, что нет. Бросится искать ту расщелину, в которую провалилась, чтобы вернуться? Оставит здесь Марка? К счастью, мертвые девушки не трогали свою живую родственницу, их отталкивало то, как неярким светом пульсировал ее живот даже под корсетом.

Настя вздохнула спокойнее и огляделась, надеясь понять больше про то, что здесь происходит. Сейчас, когда она точно знала, что присутствует тут незримо, ей хотелось изучить странное подземное озеро.

Она направилась к нему, проходя через неловко танцующие фигуры, мимо сверкающих друз кристаллов и каменных светляков. Или огоньков, в которых она тоже пока совсем не разобралась.

Озеро манило ее совершенно недвижимой гладью, словно никакие ручьи и не втекали в него, оно выглядело, как мертвое зеркало, и Настя заглянула в него. И только сейчас поняла, что видит себя впервые с момента, как попала на гору. Зеркальце она взять не догадалась, телефона с камерой не было, а вода ей попадалась сплошь в форме льда, да в виде ручьев или бурных рек. Увиденное же ей совсем не понравилось. Она была не похожа на себя! Очень осунувшееся лицо с острыми скулами – Настя и до этого приключения не слишком беспокоилась о лишнем весе, но сейчас она изрядно похудела. Глаза от этого выглядели огромными, и это было бы красивым, если бы не темные круги под ними. Такое никого не красит. Волосы... что с волосами? Настя схватилась за торчащие во все стороны пушащиеся пряди. Конечно, когда едва успеваешь поесть, попить и сходить до кустиков между попытками тебя угробить как от змеелюдов, так и от природы, не до прически. Но в какой момент она перестала переплетать косу и пытаться расчесаться хотя бы пятерней? Там в голове, небось, и пауков, и мусора всякого навалом! Лицо еще бледное, все в мелких царапинах...

Настя потянулась и расстегнула куртку. В пещере было жарче, чем на поверхности, даже для призрака. А потом потянула и молнию на вороте свитера, хотелось вдохнуть побольше воздуха и убедиться, что она не такая грязная, как чувствует себя. Кожа шеи и ниже была обычная. Бледная. Не слишком грязная. Но окунуться в зеркальном отражении озера хотелось почти нестерпимо.

Настя уже протянула руку и почти коснулась, почти нарушила кончиком пальца идеальную поверхность, как ее отражение изменилось, и напуганная Настя поспешила взлететь выше и наблюдать оттуда. Она не сразу поняла, что это не ее отражение, а Хозяйка, которая, возможно, даже не почуяла незримую гостью. Сначала были заметны одни глаза. Не травянисто-зеленые, как у Насти, совсем другие. Ресницы словно подведенные – Настя, даже накрасившись, не могла добиться такого результата! А потом Хозяйка потерла лицо, словно силясь проснуться, и синяки под глазами исчезли, кожа стала белой и гладкой, точно мрамор. Губы заалели, словно Настя их искусала или накрасила, брови выглядели так, будто она только что вышла из салона. И поди пойми, Настя это или Хозяйка!

А Хозяйка меж тем не унималась. Каменная дева, но, в отличие от пленниц сада душ, совершенно точно живая, поднялась из озера и недовольно коснулась пальцами растрепанных волос. Они не были мокрыми, словно озеро не было водой, а вот под пальцами Хозяйки разгладились и словно сами свернулись в блестящую змею-косу.

Настя было потрогала собственные волосы – работало ли это невероятное зеркало и для них тоже, но не успела удостовериться в том, что коса и впрямь появилась, потому что ее пронзила неожиданная и оттого невероятно сильная боль.

Настя распахнула глаза и закричала, разом оказавшись в темноте и не сразу сообразив, где она и с кем. Но боль заставляла ее тело действовать быстрее, чем она могла соображать. Она оттолкнула кого-то, чувствуя, как рвется ее собственная кожа, и под свитер, который она, идиотка, похоже, расстегнула и в реальности тоже, струйками стекает кровь.

Настя рванулась с места, спихивая с себя тяжелое, неловкое тело, отрывая цепкие, но слабые пальцы от своих ног, едва не запнулась о невидные в темноте змеиные кольца, но перескочила. Швырнула попавшийся под руку термос, надеясь, что попала. Но не оглянулась. Почти сразу что-то еще звякнуло о камень, и бежать стало чуточку легче. Зажимая ладонью рану на шее, Настя бросилась прочь, не разбирая дороги.

Кажется, ей что-то кричали вслед, но Настя не слышала. Она чудом не разбилась, несколько раз в темноте поскользнувшись на камнях, пока наконец не позволила себе остановиться и упасть на землю. Она сидела с рюкзаком и потому побежала с ним. И теперь лежала на боку, пытаясь свернуться в комочек, а рюкзак этому мешал. А Настя давилась рыданиями. От боли, от ужаса – неизвестно же, как сильно и глубоко повредил ей шею этот змеелюд! А что, если он прокусил какую-нибудь артерию? Она смутно помнила, что в таком случае она должна была истечь кровью, едва убрала бы руку, и оттого подвывала от страха. И еще от обиды. Да как так-то! Она же помогла ему, не дала замерзнуть и окочуриться от голода, пригрела, спасла! Разумеется, он собирался ее убить, он так и говорил, но не сожрать же вот так, пока она спит рядом!

Настя была уверена, что, может, мышц, то есть куска мяса, он от нее и не сумел откусить, но крови точно хлебнул полным ртом, проклятая змеюка! Внезапно проскользнула мысль, что в случае, если они оба все-таки выживут, учиться в одном классе будет по-настоящему странно: как вообще можно привыкнуть к мысли, что одноклассник способен перегрызть тебе горло?

Кровь не торопилась бить фонтаном, по-видимому, Марк все-таки промахнулся и не порвал ей никаких артерий, что само по себе было удивительным фактом. Впрочем, Семин вообще был тем еще неудачником, как ни посмотри. Какой из него Великий Полоз – непонятно. Отнять испачканную и замерзшую руку от шеи все равно было ужасно страшно, потому что Настя понятия не имела, как такие раны надо лечить. Она очень внимательно слушала на уроке ОБЖ про наложение жгута выше... или ниже раны? Ладно, не очень внимательно, хотя тест сдала на пятерку. Но сейчас это ей вообще никак не помогало, потому что жгут на шею накладывать явно было плохой идеей.

Второй мыслью было заклеить шею несколькими слоями лейкопластыря, сначала сунув в рану кусок ваты или прокладку. Это уже выглядело как план, за исключением одного – как взять в рюкзаке нужные материалы, когда страшно даже сменить руку на шее?

Настя глубоко вздохнула, отчего шею снова пронзило болью, хоть и не такой резкой, как и до этого. По крайней мере, она перестала рыдать, это уже неплохо. Настя прислушалась и осторожно попыталась сесть, что уже было непросто. Но до нее только сейчас дошло, как глупо было с ее стороны нестись без разбора дороги в темноте! В горах это могло кончиться ее гибелью!

Темнота вокруг стояла такая, что Настя даже не пыталась разглядеть ближайшие камни и лишь понадеялась, что сбежала достаточно далеко от Семина, чтобы не бояться его преследования. И, словно в насмешку над ее надеждами, она услышала шорох. О, она теперь прекрасно различала шорохи, и этот ненавидела пуще прочих. Так терлись чешуйки друг о друга и о камни. Где-то совсем рядом был змеелюд, и змеелюд в своем оборотном обличье.

Настя, конечно же, первым делом подумала на Семина. Кто еще мог шататься ночью в полной темноте по горе и наткнуться на нее?! Совершенно беззащитная Настя всхлипнула и попыталась отползти спиной, пока ее рюкзак не столкнулся с препятствием.

Шорох был совсем рядом, и Насте стоило по-настоящему серьезных усилий, чтобы не закричать, когда прямо нос к носу с ней из темноты возникло лицо. И только узнав Арсения, она выдохнула с облегчением и тотчас скорчила гримасу боли – шею снова потянуло.

– Ты ранена, – Арсений вытянул острый длинный язык и потрогал им воздух в нескольких миллиметрах от раны. – Позволь тебе помочь.

Только боль и дрожь от холода и снижения адреналина помешали Настя рассмеяться в голос. Вместо этого она едва заметно кивнула – этот кивок тоже доставил немало боли, и очень тихо произнесла тоном безумной княжны Нинуцы:

– Хорошо. Но прямо сейчас.

Она ведь не совершила ошибки, нет? Настя не знала. Уже знакомые змеиные кольца аккуратно окутали ее, и оставалось лишь ждать.

Глава 26, в которой Настя видит прошлое и настоящее

Тем временем Арсений нагнулся над рюкзаком и что-то искал.

Впрочем, Настя знала что. Он был совсем не дураком, этот странный парень, который непонятно как снова нашел ее спустя столько времени. А сейчас он достал те самые лейкопластырь и вату и наконец осторожно отвел ее сведенные судорогой пальцы от шеи, ловко накладывая вату и скрепляя сверху пластырем. Хотя действовал он уверенно, по тому, как он заклеил почти всю шею, Настя понимала, что раньше ему не приходилось заниматься подобным.

Лишь убедившись, что кровь не течет, а Настя может аккуратно двигать шеей, он успокоился. И выдохнул. Теперь-то по тому, как сновал его острый язык наружу и снова прятался во рту, Настя поняла, как сильно он был напряжен и напуган.

– Я не понимаю твою игру, Настя, – Арсений наконец усадил ее прямо и обвил кольцами так, что она опять сидела будто в кресле. – Складывается впечатление, что ты сама хочешь умереть. Но зачем?

– Я вовсе не хочу умереть, – просипела Настя. Почти шепотом возмущенно орать не получалось, но она надеялась, что змеелюд догадывается, как она возмущена. – Я выживаю как могу все эти дни!

– Первые дни – возможно, – возразил Арсений. – Но потом? Я не скажу за всех змеелюдов, не видел Кристину, хотя ящерки обычно не уби...

– Кристина мертва, – вставила Настя. Арсений кивнул. Ни расстроенным, ни удивленным он не выглядел.

– Ну тем более, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Так вот, из оставшихся сейчас на горе змеелюдов разве что Марк и Виджей могут желать тебе смерти. И ты, разумеется, лезешь к тому, который убьет тебя не раздумывая!

– Почему Виджей? – стараясь не думать о Марке, спросила Настя. Мысли от Семина переметнулись к этому странному змеелюду, который вел ее к победе... или не вел. Настя даже не могла проверить, видела ли его на горе, и уж точно не знала, был ли ядовитый поцелуй.

– Потому что он вторая темная змея в нашей группе, – спокойно пояснил Арсений. – А как мимо тебя прошел Серхио, я и сам видел.

Настя поджала губы. Все так. Прошел.

– А остальные почему больше не хотят? – пытаясь не думать про Виджея – вот есть у него скольжение или нет? Как узнать?! – спросила Настя. – Ты так в этом уверен.

– Новости по горе расходятся очень быстро, – Арсений рассеянно потер свой силиконовый браслет. – Просто надо уметь их слушать. И им верить. Или нет. С учетом того что настоящий враг у тебя тут всего один, остальным, выбирая между преследовать тебя и поверить слухам, имеет смысл выбрать второе.

Настя мысленно прикинула. Выходило как в ее любимом старом анекдоте про «могу копать, а могу не копать». Ну да, проще ничего не делать, чем охотиться на нее, да еще сейчас! Настя окончательно сбилась с того, сколько она тут дней, но точно больше, чем надеялась провести. Самые запасливые уже приканчивали свои припасы, она сама второй день была на чае и паре горстей сухофруктов. А теперь, когда она швырнула термосом в Марка, и о чае оставалось лишь мечтать. Нет, ну надо додуматься!

– Какие новости? – все-таки спросила она Арсения, который колдовал над газовой горелкой. Удивительное дело, они с Кириллом столько таились с огнем, следили за тем, чтобы не шуметь, но никто больше этого не делал! Большинство просто взяли с собой газ и правильно сделали – все-таки чем выше они были, тем меньше было того, что можно было поджечь.

– Любые, – нет, змеелюд не торопился открывать ей тайны, и Настя, настроение которой уже было порядком испорчено раной на шее, из-за которой приходилось поворачиваться всем корпусом, а не только шеей и которая ныла даже залепленная лейкопластырем, недовольно фыркнула.

– Замечательно, – буркнула она негромко. – Вот так, да? Сначала обещания служить, а потом слово лишнее не выдавишь.

Она произнесла это совсем тихо, скорее себе под нос, но Арсений услышал. Нечестно это, что у змеелюдов такой отличный слух. Змеи ведь вообще глухие! Настя, по крайней мере, что-то такое читала.

– Я по-прежнему готов служить тебе, но не проси меня произносить вслух то, что известно каждому, включая тебя, – ровно произнес он.

Его кольца скользнули, расслабляясь, и Настя очень мягко была опущена на спальник. Она думала, что змеелюд обиделся и сейчас уползет прочь, но нет, Арсений исчез совсем ненадолго и вернулся из темноты с полным котелком воды.

А Настя снова вспомнила про термос. В животе забурчало.

– Сейчас, – спохватился Арсений и снова нырнул в свой рюкзак. – На, держи.

Настя поняла, что он ей протягивал, несмотря на темный пакет и ночь. Просто через приоткрытый пакет в нос ей ударил такой съестной запах, что она едва не упала в обморок.

– К-курица? – Настя даже заикаться начала. Ей с трудом удалось нормально взять пакет, а не схватить и не зарыться в него носом. Торт в день рождения посреди горы – какая ерунда, а вот курица! Мясо. Приготовленное!

– Не уверен, что это из куриных, я не силен в биологии, – признался Арсений. – Но птичка была довольно жирная для своих размеров. И вкусная. Я половинку съел, половинку тебе оставил.

– Это как? – занервничала Настя. Птица дразнила ее ароматом – готовил Арсений ее, явно не просто кинув в угли, но сначала нужно было разобраться. – Ты же не знал, где я.

– Не знал, – Арсений снова нырнул в рюкзак и достал пучок трав, который бросил в воду. – Но я надеялся, что найду тебя раньше, чем запасы испортятся. Я еще и кролика поймал. Или зайца. Ну не разбираюсь я в этих пернатых и лохматых. Тоже зажарил и полтушки тебе оставил.

Настя наконец развернула пакет. Все так, в травках и каких-то специях – он что, притащил с собой в рюкзаке специи? – там лежала половинка птичьей тушки.

В темноте она казалась немного не такого оттенка, как привычная запеченная курица, но Насте не было до этого никакого дела. Она вгрызлась в мясо, все свои силы тратя на то, чтобы не заурчать от удовольствия. А в рюкзаке у Арсения еще был кролик. Или заяц. Для нее!

Если бы Настя не была влюблена в Кирилла – до сих пор, как же ее это злило! – она бы немедленно влюбилась в Арсения. Даже без надежды на взаимность. Потому что зачем ей это «я тебя люблю» от змеелюда, которые любить не умеет, когда можно вот так. Мясо. Чай. И все для нее. И шею еще заклеил.

Настя уже забыла, что Арсений едва не погиб, когда шел ее убивать. Да и было ли это? Она тогда так верила Кириллу, что сама была словно в тумане. Что происходило, кто чего хотел, почему они прятались...

– Укус глубокий, – произнес вдруг Арсений, и Настя смутилась до слез, вообразив, что Арсений про то, как она ест. Но тот смотрел на шею. – Удивительно, что ты не истекла кровью.

– Эфто тофно, – согласилась Настя с набитым ртом. Энергичное жевание причиняло сильную боль, поэтому она полностью сосредоточилась на этом деле, но проигнорировать вопрос не могла.

– Скажи, – очень аккуратно начал Арсений, снова обвивая ее ноги хвостом и садясь ближе. Но сейчас был костер, и Настя выхватывала в его свете то руки, то торс в теплой куртке, то бледное лицо с блестящими глазами, и ей было не так страшно, как в полной темноте. – А тебе как показалось... Семин выплюнул попавшую ему в рот кровь или проглотил?

Хорошо, что Настя не пила в этот момент! Она закашлялась, отчего шею свело болью, словно ее только что прокусили заново, но успела прикрыть рот, и драгоценное птичье мясо не разлетелось по всей их стоянке.

– Как ты это представляешь? – прокашлявшись, спросила она. От боли она разозлилась на Арсения и думать забыла про планы влюбиться. – Я уснула, измотанная бессонными блужданиями в горе, а этот... тяпнул меня за шею. Фонарик включить не удосужился, я тоже как-то не настроена была разбираться, что ему в голову ударило!

– Плохо, – Арсений вздохнул. – Это бы очень помогло.

Настя нахмурилась. Вообразить Семина тигром или акулой, который, «попробовав человеческой крови», становится людоедом и теперь начнет охотиться на людей с гастрономической жаждой, никак не получалось.

Подобравшийся же к ней в темноте Арсений вонзил что-то ей в руку.

– Ай! – Настя дернулась было, но Арсений держал крепко. Правда, быстро отпустил. – Что это?

Настя ожидала ощущение как после укуса Виджея, ведь ее каждый хотел если не убить, то лишить сознания, но Арсений бросил ставший ненужным шприц в какой-то пакет и спокойным голосом произнес:

– Вакцина. От столбняка. На всякий случай.

Настя нервно хихикнула.

– А я думала, от бешенства, – соврала она.

– Змеелюды не переносят бешенство, – все-таки у Арсения было чрезвычайно плохо с чувством юмора! – Даже болеют редко, только самые слабые, не прошедшие инициацию.

– Вы так быстро все инициацию прошли, – не смогла сдержаться Настя. – А там ведь много этапов.

Арсений мельком глянул на нее, но он был довольно близко, и Настя отчетливо различила на его лице страх.

– Этапы иногда идут вместе, – нехотя произнес он, отводя взгляд. – Никто на самом деле не проходит их четко по порядку, иначе не было бы никакого смысла тем, кто проходит инициацию вне игры.

Прозвучало это зло. Наверное, Арсений думал о том, как едва не погиб, а кто-то просто прогулялся в горы, и готово.

Настя вздохнула. Она решила спросить, что делать дальше. Уже светало. Шея ныла, но уже как-то привычно. Что теперь? Они будут сидеть тут и ждать, когда наконец кто-то закончит игру, или пойдут вперед?

– А кто победит, как ты думаешь? – вместо этого спросила Настя и шагнула в пустоту. Она не успела даже испугаться, хотя по расстоянию до земли было выше, чем в вертолете, когда она не хотела спускаться. Как давно же это было!

Короткий рывок остановил ее падение, и Настя снова оказалась в роли бесплотного наблюдателя. Она не испугалась и не расстроилась. В этом состоянии у нее не болела шея, не хотелось в туалет и, самое главное, не нужно было объясняться с Арсением, идти с которым куда-то Насте категорически не хотелось. А после того как он ее фактически спас, говорить это было особенно трудно.

Не сразу, но она поняла, что в этот раз видение отличается. Она не над той горой, где была, нет. Горы под ней менялись, какие-то были совсем голые, другие покрывали густые леса, третьи были заселены людьми так плотно, словно это была равнина. Но Насте не было никакого дела до того, как выглядят горы снаружи. Ее зрение словно испортилось, и вместо невероятных ландшафтов она видела одну сердцевину. Пустую и мертвую. Эти горы были лишены своих Хозяек. Хранителей и хранительниц. Как мертвый зуб без нерва, снаружи он мог оставаться таким же, но внутренняя пустота делала его все более хрупким. Такими были и эти горы. Настя видела это совершенно отчетливо.

А вот люди жили и взбирались по этим горам совершенно спокойно, даже не зная, что перед ними не гора как таковая, а лишь оболочка горы! Мертвая и ломкая. И не только люди. Настя прищурилась, приглядываясь получше. Ну да, все так и есть. Странными тропами, едва видными с того расстояния, где находилась Настя, в эти мертвые горы поднимались змеелюды. Почти как с Нинуцей, с юными неинициированными змеелюдами шли их родные. «Выгуливали» их в горы, неся с собой в термосах вроде такого, что был у Насти, теплую кровь.

«Серые кардиналы», – вспомнила Настя. Почему-то она была уверена, что таких среди змеелюдов совсем мало. Скрывать свою природу, когда даже ее, абсочеловека, засунули в игру за одну несчастную чешуйку, казалось практически невозможным. Но их оказалось много. Очень много! Издалека Насте показалось, что в одной беловолосой семье она приметила какую-то знакомую макушку, но с такого расстояния ей могло и показаться. А потом она и вовсе забыла про показавшегося ей знакомым змеелюда, потому что увидела то, что заставило ее замереть от ужаса и отвращения. Хозяйка? Или горы... кто там являлся спонсором ее видений, она уже порядком запуталась. Одним словом, ей показывали в этот раз не прошлое. Люди и змеелюды были одеты по современной моде, у них, в отличие от игроков и самой Насти, были сотовые телефоны. Одним словом, Настя видела перед собой свое время и не предполагала, что взрослые змеелюды выпустят какого-то перепуганного человека и... станут гнать его как зверя.

Настя просто не верила своим глазам. Несмотря на очень аккуратный вид – даже с высоты было видно, что одежда на человеке чистая, сам он тщательно пострижен – было в нем что-то надломанное, словно он привык чего-то бояться. Настя ждала, что ей в голову придет знание. Что это, например, отмытый бомж. Или психически больной человек. Настя не пыталась понять змеелюдов, нет, она пыталась найти хоть какое-то объяснение тому, что змеелюды позволяли себе такое! И не находила. Ничего. В голове тоже была пустота, никаких голосов. Словно Хозяйка устала от нее и больше не нянчилась, как прежде.

Тем временем бедолага, загоняемый на подростков, весь исцарапанный кустарником, через который он продирался, упал несколько раз, но выбежал туда, где его уже поджидали.

В который раз в своих видениях Настя хотела отвернуться и в который раз жалела, что не могла. Человека убивали медленно. Чтобы каждый мог – оружием или голыми руками, но нанести ему рану, измазаться в его крови. А Настя металась в своем бесплотном теле, не понимая, как же так? Как это допустили! Эти же подростки живут где-то рядом с обычными людьми, ходят в школы... Червячок сомнения шептал, что и среди обычных подростков случается такая жестокость, для этого вовсе не нужно иметь чешую и отращивать хвост, но Настя не желала его слушать. Там, за пределами гор, это вызывало негатив и было наказуемо. Здесь же был словно бойцовский собачий клуб, но в этот раз вместо равноценного противника змеям кидали беззащитного котенка.

Настя глубоко вдохнула, а выдохнула уже снова на том месте, где оставила Арсения. Уже рассвело, и она прекрасно видела его бегающий взгляд, трясущиеся – от недосыпа или от страха? – руки.

– Ты вернулась, Настя, – обрадовался он. – У тебя все еще есть инсайты?

– Кто? – Настя наморщила лоб, но интуитивно поняла, о чем говорит Арсений, и кивнула. – Ну да. А не должно?

Арсений пожал плечами, и Настя прямо почувствовала – сейчас будет врать. Впрочем, ей было все равно. Она была готова слушать любой бред, лишь бы только изгнать из головы предсмертный крик того несчастного. Когда это вообще произошло? В том году, в этом? Полчаса назад? Мысли сами постоянно возвращались к этому, так что, да, Настя была готова слушать что угодно.

– До вершины не более полдня пути, и это если вообще никуда не спешить, – Арсений махнул куда-то в сторону. – Ты не змеелюд и, наверное, не чувствуешь, как теплеет браслет. Мы все примерно на одинаковом расстоянии, кто-то уже вошел на ледник, кто-то вылезет в последний момент, но сегодня все закончится. Инсайты должны были пропасть раньше, даже если инициация и не прошла.

Соврал он или нет? Да какая разница, когда главное было совсем другое!

– Сегодня? – повторила Настя недоверчиво. – Сегодня все закончится?

Ей казалось, что она в горах бесконечно долго, тогда как обещали всего несколько дней. Ну что же, вот оно, завершение игры. Вот она, покрытая льдом вершина. Рукой подать! И все действительно закончится сегодня. И если она выживет, а что, собственно, ей может помешать? То уже ночевать она будет дома! Рядом с папой!

Настя почувствовала, как глаза жгут слезы, и торопливо потерла их, стесняясь этих слез.

– Шею дернула неудачно, – соврала она Арсению, хотя он определенно не собирался ничего у нее спрашивать.

– Ответ на твой вопрос – кто угодно, – произнес тот, отворачиваясь и отползая, чтобы уложить газовую горелку. – Например, ты.

Настя моргнула, пытаясь сообразить, о чем он говорит, пока не вспомнила. Ну точно же! Она спрашивала еще до своего видения, кто может победить. Это было так давно! Она теперь больше знала про горы, про скрывающихся от своих соплеменников и Хозяек змеелюдов, про смерти в горах. Какое ей уже дело до того, кто победит! Пусть и Семин даже, она ему еще и помашет на прощание! Лишь бы он был от нее подальше в этот момент.

– Я не собираюсь пытаться победить, – ответила она наконец. Арсений повернулся так резко, что едва устоял на хвосте. Сколько надежды в глазах. Но она покачала головой. – Но до вершины должна подняться.

Она потрясла рукой.

– Оставлю там этот браслет. Он будет неплохо смотреться на снегу.

Глава 27, в которой Настя доходит до вершины

Вообще-то Настя очень слабо представляла, как лезть на вершину. Вот совсем вершину, карабкаться по леднику. У нее даже ничего толком с собой для этого не было. Но было у Арсения.

– Ты собрался победить? – Настя уже злилась. Арсений отказывался делиться снаряжением. И дулся, будто она пообещала сидеть тут с ним и не сдержала слова.

– Нет, – буркнул тот. – Я не хочу свернуть шею.

– Ну вот, – Настя потянула на себя ледобур. – А я хочу. То есть я хочу посмотреть, как выиграет Семин, и бросить там браслет. Я ведь смогу его там снять?

– Когда игра закончится, браслет станет не нужен, – пожал плечами Арсений. – Можно и снять.

– Ну вот, – обрадовалась Настя. – Представь, как будет символично! Брошу там браслет и осторожно полезем вниз.

– Вместе? – уточнил Арсений. Хватка его ослабла, и Настя без труда забрала ледобур. Она не обманывалась своей победой – ей нужна была еще страховка, ледоруб, кошки... О чем она вообще думала, когда собиралась сюда? Ах да, она не рассчитывала выжить. Точно.

– Вместе, – согласилась Настя. – Почему бы нет? Я читала, что при спуске больше несчастных случаев. А так хоть какая-то страховка.

Арсений хмыкнул. Настя отчетливо расслышала в этом хмыке «читала... еще бы сказала, в кино видела», но она промолчала. Она и правда не слишком разбиралась, как правильно подниматься к вершине. Они и без того были уже высоко.

– Тогда я пойду первым, – Арсений попытался забрать обратно ледобур. – Серьезно, ты же даже не умеешь этим пользоваться!

Кажется, он смирился. По крайней мере, он выдал ей два ледоруба и показал, как вбивать в лед.

– Там главное вбить посильнее, – он все еще нервничал. – Но я пойду впереди! Склон вроде не настолько крутой.

Кажется, он начал заговариваться, но Настя терпеливо сносила это. Он перестал упрямиться – уже хорошо. Он бормотал себе под нос, что-то объяснял и размахивал руками, а Настя смотрела на склон, покрытый снегом, пока не заболели глаза. Тут она вспомнила про темные очки. Отец их положил сверху на ее книги на столе, не попросил взять, ничего не объяснил, но она их взяла. Интересно, они все еще целы в пластиковом очешнике или от этих падений и прыжков давно превратились в тысячу осколков?

– Пей побольше, уже тут воздух такой, что надо много пить, – прервал беседу самого с собой Арсений. – Ты чувствуешь?

Настя не знала, что она чувствует и почему. У нее кружилась голова. Это от кровопотери или от того, что она так высоко в горах? Ее потрясывало – это от горной болезни или от того, что ей шею прокусил одноклассник? А может, от холода? Она наконец надела на себя всю ту одежду, что складывала для гор с самого начала. А пока переодевалась, не стесняясь Арсения, не было уже времени стесняться, да что он мог увидеть? Особо теплое термобелье? – змеелюд прикрепил на ее ботинки кошки.

– А ты как пойдешь? – Настя спорить не собиралась. Дни, проведенные в горах, отучили ее думать за других раньше, чем за себя. Ей нужны были эти кошки и эти ледорубы. Точка.

– Я забрал снаряжение Ермакова, – буркнул Арсений. – Ему оно уже без надобности. Почему-то сразу сообразил, что тебе пригодится.

Настя кивнула. Ее немного покоробило такое отношение к ее мыслительным способностям, в первую очередь, потому что оно оказалось правильным, но было интересно узнать, что Арсений так быстро решил помогать ей. После бегства Кирилла ей было жизненно необходимо почувствовать чью-то поддержку.

Кирилл. Настя запретила себе думать и о нем и о том, почему он оставил ее. Неужели из-за той ночи? Даже вспоминать об этом было тяжело, каждый раз Настю охватывала такая волна стыда, что становилось тяжело дышать и требовалось перевести дух и немедленно подумать о чем-то другом, чтобы спал жар. И теперь, когда финал игры, а с ним и ее выживание оказались таким близким, Настя все чаще задумывалась о том, что будет в их обычной нормальной жизни. Она сможет продолжить учиться в одном классе с Семиным? Осталось, конечно, совсем недолго, но все-таки, не лучше ли будет перевестись? Или это будет выглядеть трусостью? А если не переводиться, то как?

Марк будет смотреть на ее шрам на шее, и они оба будут помнить, что его оставил он? Что он будет чувствовать вне гор: жалость, что не успел ее убить, или стыд?

– О чем думаешь? – Арсений с ботинками в руках застал ее врасплох, и Настя честно ответила:

– О Марке, – и прямо почувствовала, как заливается краской.

По лицу змеелюда нельзя было понять, что он думает, но потом Арсений кивнул.

– Да, он может попытаться убить тебя у самой вершины, так что к точке выхода лучше не приближаться, – произнес он с сомнением. – Но, скорее всего, возможность победить для него окажется важнее.

– Я не собираюсь приближаться к этой точке, – уверила его Настя. – Мне только суперигры и не хватало. Ты не обижайся, пожалуйста, но мне ваших змеелюдских игр по горло хватило и еще сверху.

И снова Арсений кивнул. Настя вспомнила, что он едва не умер. Наверное, ему тоже по горло хватило игры, да?

– Так как ты собираешься идти? – снова спросила она. – Извини, но змеиный хвост не слишком подходит для восхождения. Даже будь ты сверхсильным, подтянуть тяжеленный хвост на одних руках ты не сможешь.

– Сам знаю, – буркнул он и зажмурился. Так, не открывая глаз он и прошептал еле слышно:

– Помоги мне.

Настя не сразу сообразила, что он просит, а потом поняла. Да он ни разу после того камнепада не оборачивался в первую форму! И до сих пор боялся, что окажется калекой с переломанным позвоночником.

А она растерялась и не могла сообразить, что делать. Арсений так и стоял, зажмурив глаза, когда она подошла ближе, на цыпочках – в носках и по камням! Забрала из рук ботинки и положила на камни, а потом также на цыпочках обняла змеелюда, едва доставая до плеч – все-таки со змеиными хвостами они легко казались выше обычных людей.

– Оборачивайся, – шепнула ему в плечо. – Я тебя держу.

Не удержала бы, конечно. Пусть и обхватила руками за плечи и прижала к себе, но им обоим было понятно, что не удержала бы. Впрочем, как оказалось, в этот раз одной уверенности оказалось достаточно. Настя почувствовала, как «зарябил» в ее руках змеелюд, а потом стал пониже ростом, совсем немного выше ее самой. Настя в который раз мысленно удивилась тому, что штаны и ботинки оказывались на месте. Магия это или природа – такие обороты, это неважно, но вот как вещи сохранялись при этом, поди разбери! Втягивались под змеиную шкуру? А если паспорт в заднем кармане забудешь, он таким же вернется?

– Спасибо, – шепотом прервал ее мысли Арсений. Настя все еще обнимала его, и он не торопился вывернуться из объятий. – Ничего не болит. Ноги чувствую.

– Это хорошо, – Настя погладила его по спине. – Все хорошо. И будет хорошо.

Она понимала, что повторяется, но ничего поделать не могла. Других слов не находилось, Она чувствовала чужую радость и неверие и почему-то ощущала, что и она приложила к этому руку. Наконец она поняла, что они как-то долго стоят, обнимая друг друга, смутилась и развела руки, отступая на шаг. И сразу почувствовала, как замерзли ноги без ботинок.

Так что никакой неловкости не было, она просто не смотрела на своего спутника, пытаясь правильно надеть ставшие такими неудобными когтистые ботинки, а потом он учил ее на ближайшем обломке скалы, как нужно лезть и как бить ледорубом. И еще как вязать узлы. С узлами Настя поняла, что никуда не отойдет от Арсения, пока они не спустятся, потому что запомнить, куда и как заворачивать, у нее не получилось ни с первого, ни со второго раза.

И хотелось скорее уже идти вверх. Остальные-то небось не тратили время на такие глупости! И уже к обеду все окажутся на вершине. А они будут как дураки тут.

Вслух ей это говорить определенно не следовало, потому что она немедленно получила половинку зайца. Или кролика. В общем, ту самую шерстяную живность, что Арсений приберег для нее, к счастью, уже освежевал и приготовил.

Пришлось садиться и есть. Так глупо Настя чувствовала себя последний раз в классе седьмом, когда папа вдруг озаботился ее питанием и вместо бутербродов начал варить суп. Суп у него выходил так себе, и днем Настя его не ела. А выливать приготовленное отцом в унитаз стеснялась, за что и поплатилась. Приходивший после работы вечером отец сажал ее на кухне, наливал суп и смотрел, как она ест. Заботился.

А Настя злилась.

Вот и сейчас она чувствовала себя так же. Странно, в одно и то же время ей было приятно и бесило ужасно. Но она поела, догадавшись поделиться с Арсением, и снова много попила. Впереди их ждал ледник.

– Иди за мной, когда скажу «остановись» – останавливайся! – предупредил Арсений, наверное, раз в двадцатый. Настя только головой мотнула, мол, завязывай. Она надела темные очки, перчатки, закрепила страховку... Как же ей хотелось просто скользнуть с Виджеем, а не вот это все! Похоже, ей было не дано понять адреналин горных подъемов, и восторга перед близкой вершиной она не испытывала. Хотелось просто посмотреть на выживших, убедиться, что Семин свалит в суперигру, и наконец отправиться домой. Домой ведь ей не придется спускаться также несколько дней, ведь нет?

Чего Настя никак не ожидала, так это того, что многих выживших увидит еще до вершины. Можно было, конечно, догадаться, что удобных и менее опасных подъемов тут окажется не так много, да и всех их высадили на одной стороне горы и, как бы они ни бегали, все равно оказывались не слишком далеко.

Настя вглядывалась в маленькие фигурки, защитного цвета одежда которых теперь защищала лишь на участках, где не было снега и льда. Кирилла она не видела. Но и Марка тоже.

– Привет, Егорова! – крикнул ей какой-то парень, вгрызающийся ледобуром в каких-то нескольких метрах от их с Арсением тропы. – Везучая девка!

Настя отвернулась и с силой ударила острием ледоруба. Снег и ледовая крошка разлетелись в стороны, чуть поцарапали обветрившееся лицо. Везучая, да? Да что этот парень вообще понимает!

Настя так разозлилась, что полезла выше и выше, обошла отдыхающего Арсения, который, видя ее сжатые от злости челюсти, не стал ее останавливать, и поднялась до выступающего камня. Тут и села, разминая застывшие в лед брючины. Сверху ей было видно ползущую по склону чуть южнее Ольгу. Живая, ну надо же!

Совсем недалеко от них с Арсением, но с другой стороны и отделенный от них неширокой, но неприятной даже на вид трещиной во льду двигался Серхио. Даже для ледника он не посчитал нужным полностью обернуться человеком и одеться, но ноги с ботинками у него были. А вот покрытый яркими перьями торс оставался обнаженным. Даже смотреть на него было больно и холодно.

Серхио заметил ее интерес и помахал ледорубом.

– Анфитриона! – окликнул он ее с ухмылкой. Остальные слова Настя даже не разобрала, а он засмеялся. И полез дальше.

Настя оглянулась на мрачного Арсения, который отдыхал в нескольких шагах, снова обернувшись и морозя хвост. Наверное, так ему было менее страшно. Хотя Настя даже представить боялась, как вся эта туша сверзится с ледника, если соскользнет.

– Что он сказал? Ты его понимаешь? – спросила она своего спутника, надеясь, что из-за ветра ее не услышат остальные.

Арсений поджал губы, по-видимому, собираясь вредничать, и Настя мотнула головой, мол, ну вас всех! Дураки!

Она повернулась к вершине, прикидывая, долго ли ей еще ползти. Руки уже болели от ледорубов. А Настя вдруг поняла, почему даже не подумала брать с собой такие. Она же считала и их оружием! Чем ледоруб хуже ее топора? Если попадет кому-то по голове или руке? Да ничем! От мысли, что в ее руках снова есть оружие, она успокоилась. Да, у других оно тоже есть, но...

– Ледоруб не пробьет кожу, – Арсений подобрался поближе и начал вколачивать стержень в трещину камня. – Они проверены организаторами. Было бы слишком просто, если бы у всех было столько опасного оружия.

– Ни один ледоруб? – Настя расстроилась. Она даже подумала тюкнуть ледорубом себе по ноге, но одумалась. Лучше не рисковать.

– Один есть, – признал Арсений. – Кто-то выбрал его как основное оружие. Но кто – я не знаю. И не знаю, жив ли этот кто-то.

– И не забрал ли его ледоруб кто-то другой, – подхватила Настя. – Я поняла. Просто я, похоже, одна тут без оружия. Только обрадовалась ледорубам...

– Не лезь вперед, и никто тебя не тронет, – очередной раз устало повторил Арсений и принялся закреплять карабин. Судя по всему, он собирался спуск делать тут же, и оставлял много страховок для этого. Настя ничего не имела против. Наоборот, ее радовал этот оптимизм. Она впервые за все эти дни почувствовала себя по-настоящему живой. Выжившей! Уже выжившей.

– Так что там все-таки сказал Серхио, – спросила Настя снова.

На этот раз Арсений ответил:

– Он спросил, видела ли ты, как в мертвых горах убивают людей, – нехотя произнес он. – И добавил, что они делают точно так же в живых.

Настя вздрогнула. Она словно снова вернулась в видение. Видела ли она? О да! Отвратительная шутка, но что возьмешь с пернатого!

– Он как-то обратился ко мне, – вспомнила она, стараясь взять себя в руки. – Амфитрона или вроде того.

– Ты будешь лезть или думать о глупостях Цаала? – грубо спросил ее Арсений, и Настя послушно полезла за ним. Успеет еще узнать. Спросит... ну у кого-нибудь спросит. У Льва Григорьевича, во!

Точно, ну как она могла забыть, что уже через несколько часов игра закончится. Да, со склона еще надо спуститься, но вдруг за ними пришлют вертолет? Мечтать об этом было невероятно приятно, хоть и не имело большого смысла. Однако на леденящем ветре это действительно будто согревало, и Настя позволила себе слабость представлять, как шумит вертолет, как сбрасывают к ней веревочную лестницу...

Вокруг и впрямь шумел поднявшийся ветер, из-за мелких острых хлопьев снега не было видно даже ползущего в гору совсем рядом Арсения, что уж говорить о более далеких соседях, и альпинистскую веревку в руках при желании легко можно было принять за веревочную лестницу. А желание у Насти было.

Она сильно устала от этого подъема, замерзла и невыносимо хотела пить, и это притом, что нигде раньше ей не хотелось пить в такой холод. К счастью, ветер вскоре стих, и ей удалось выбраться на более пологую поверхность. Теперь и она, с куда менее чувствительными кожей и слухом, чувствовала тепло и легкую вибрацию от браслета, что могло означать только одно – вершина совсем близко. И не просто вершина – Настя и без того видела, что она, да и те, кто выбирается на склон неподалеку, находятся на самом верху горы, а та самая точка, пятачок, обозначенный как самое высокое место и являющееся порталом.

Солнце здесь било так ярко, что Насте было не по себе даже в темных очках. Ей бы сейчас крем, смазать обветрившееся лицо, да термос с чаем... но чего нет, того нет.

Она огляделась. Впереди был совершенно ровный пятачок пространства, даже странно было вспоминать, что раньше она представляла вершину как острие горы, на котором едва встанешь двумя ногами. А вслед за ней на заснеженное плато выбирались змеелюды. Арсений был вторым, первым был Серхио, но он замер, не пытаясь подойти ближе. На тонких губах его змеилась хищная улыбка, он снова обзавелся изумрудно-зеленым хвостом и перьями, и ему словно не было холодно так высоко в горах.

Он словно выглядывал кого-то и выжидал.

– Не вздумай двигаться вперед, – шепнул ей на ухо Арсений, подползая ближе. Он был по-прежнему в куртке, но с явным облегчением перекинулся. Этого Настя никак не могла понять. Ползать по снегу голым... то есть чешуйчатым, когда можно ходить в обуви – несусветная глупость. Но главное, что Арсений по-прежнему был с ней.

Это немного успокаивало, Настя последние дни никак не могла перестать думать о том, что ее все оставляли. Все – она понимала, что думает об одном змеелюде, но даже мысленно предпочитала обозначать это как «все». И чтобы снова не возвращаться в мыслях к нему, она перескочила на Виджея. Было бы интересно встретить его здесь наяву. Сравнить с тем, что она помнит из того видения!

Она шагнула вперед под сдавленное недовольное шипение оставшегося на месте Арсения. Понять его было можно – любой шаг под взглядом Серхио мог быть последним. Отчего-то в хрусте снега Настя отчетливо слышала треск разрываемой плоти, обнажающей еще бьющееся сердце.

Бррр! Да, Серхио мог ждать чужого неверного движения, но для себя Настя не чувствовала опасности и сделала еще шажок. И еще.

Глава 28, в которой Настя вспоминает предсказание

Настя по-прежнему не пыталась приблизиться к тому месту, где игра должна была закончиться. Ей хотелось совсем другого. Место так сильно походило на то, что она видела в видении, что Настя словно снова почувствовала на губах поцелуй-укус. Был он или его не было? Как вообще понять, что было?!

За попыткой рассмотреть мельчайшие, такие знакомые детали Настя не заметила, как на плато выбрались новые фигуры. Только вздрогнула, увидев едва ли в двух десятках шагах от себя Марка. Между ними была та самая точка, прохождение которой должно было завершить игру, и Настя была уверена, что Марк предпочтет наконец выиграть, а не убивать ее, но все равно было очень страшно. Она против воли отступила и снова огляделась. Взгляд уцепился за почти полностью засыпанный инородный на этой горе предмет, и Настя на долгое мгновение думать забыла про Семина.

Она недоверчиво моргнула и потянула руку. Перчаткой сбила заледеневший снег и обняла рукоять. И, помедлив еще лишь мгновение, дернула на себя из-под снега. Она уже и так знала, что это будет, но все равно вздрогнула, обнаружив в руке свой собственный топор. Голова закружилась. То ли от недостатка кислорода на такой высоте, то ли от понимания. Нет, от непонимания. Было или нет? Было? Все, что ей привиделось в иллюзии. Скольжение Виджея, его поцелуй... Было?

Она со всей силы сжимала рукоять топора, так, что пальцам в плотных заледенелых перчатках становилось больно, как вдруг услышала вскрик Арсения. Он словно хотел броситься ей на помощь, но передумал. Или не смог?

Настя, продолжая крепко сжимать топор, поспешно обернулась. Она ждала, что это будет Семин, который все-таки между немедленной победой и убийством выбрал второе, но вместо него обнаружила в нескольких шагах от победной вершины фигуру, которая словно собиралась из крошечных снежинок и каменной крошки. Настя не успела на самое начало этого действа, но была уверена, что это было красиво, когда просто из ничего и маленького вихря рождалась человеческая фигура.

Ну, как человеческая. Настя знала, кого увидит, еще до того, как лед, снег и камень завершат свою работу, и бывшая безжизненной статуей фигура откроет глаза и наполнится внутренней силой. Чего она не ожидала, так это ярости, с которой будут глядеть на нее темные глаза Хозяйки.

– Т-ты-ы-ы, – протянула с легким придыханием, похожим на шипение, Хозяйка. Ее тонкое платье всколыхнулась, но существо определенно не чувствовало никаких неудобств, ни холода, ни ветра. – Это о-она-а?

Настя бросила взгляд на Марка, рассчитывая увидеть в его глазах торжество, но там была растерянность и... боль? Следующего взгляда удостоился Арсений, он отводил глаза, но Настя не успела решить, что Хозяйка обращается к нему.

За ее спиной раздался хорошо знакомый голос.

– Да, она, госпожа. Вы и сами видите, верно?

«Оглядывайся!» – вспомнила Настя надпись на своей карте. Что же, предсказание было верным, только можно было и не оглядываться сейчас. Ведь предсказание было вовсе не о том, чтобы посмотреть за спину. А о том, кто там все время был. Кто прикрывал ее тыл, собираясь – интересно, как давно собираясь! – предать.

Настя крепче сжала руку на топоре. Она помнила, какой сильный хвост у Кирилла и как он прекрасно управляется оружием – бывший военный. Но просто дать себя убить сейчас, когда она пережила все эти дни в горах, она не собиралась. Только удар у нее будет всего один – вряд ли практически всемогущая Хозяйка позволит ей больше. А Кирилл... что она ему сделала! Щеки жгло от слез, которые тотчас застывали и покрывали и без того обветренные щеки ледяной коркой.

Хозяйка медлила, почему-то разглядывая ее так, словно она была невиданное и омерзительное насекомое, но и за спиной не раздавалось ни шороха. Похоже, Кирилл ждал приказа. Что сделалось с ним, ярым ненавистником змеелюдов и Хозяек, мечтающим помогать людям? Может, он зачарован? Эта мысль слегка согрела Настю, и она снова посмотрела на Хозяйку. Настя надеялась, что смотреть получается с вызовом и бесстрашно, но ноги у нее подкашивались.

Чего она никак не ожидала, что обернувшийся полузмеем Марк вдруг одним по-настоящему змеиным броском рванет вперед и ухватит за талию Хозяйку, валя ее на снег.

– Беги, – прохрипел Марк, пытаясь хвостом замотать каменную деву. – Вершина!

– Да-на! – крикнул и Виджей из-за спины, где должен был стоять Кирилл. И Настя побежала, утопая в снегу и скользя на льду, она бежала туда, где игра должна была закончиться. Только так можно было спастись!

Даже короткий взгляд Марка, который она успела поймать, передал ей столько обреченности, что она знала точно – он не продержится долго. Да что там, он нисколько не продержится!

Хохотал неподалеку Серхио, по-видимому, довольный зрелищем. Настя ничего не видела, она просто бежала к нужной точке, размахивая топором, как ненормальная, и надеясь, что это не позволит приблизиться никому из врагов.

«Прыгай, кролик, прыгай!» – раздался в ее голове голос Виджея, и на растрескавшихся от ветра и мороза губах выступила кровь. Или это вскрылся укус Виджея, который, похоже, был все-таки на самом деле и на этом самом месте?

Думать об этом было некогда, как и о том, кто сейчас на горе был на ее стороне, а кто против и почему все именно так. Она запуталась, не зная, кому верить, а кому нет, но привкус крови придал ей сил, и она послушно запрыгала, глядя теперь себе под ноги. Первый раз перепрыгнуть через хвост оказалось чистым везением, но дальше она была настороже, и Кирилл никак не мог обхватить ее ноги хвостом.

Настя вдруг почувствовала себя будто снова на теннисном корте. И разряженный воздух будто не мешал дышать, кровь уже пошла носом, и одежда застыла на ней скафандром – все это было ею забыто. Она перехватила топор совсем иначе, как держала бы свою в общем-то не такую легкую ракетку, и замахивалась также, только вместо мяча рассчитывая попасть по любому, кто помешает ей встать на точку вершины. Месту, которое позволит ей покинуть гору в один момент и выжить. О том, что будет с ней дальше, Настя не задумывалась.

Первым перед ней возник Кирилл. Настя не знала, почему она думала, что он будет в человеческом обличье – она ведь перепрыгивала через хвост! Но он застал ее врасплох тем, что был не просто в облике полузмеи, но, как и Серхио, был без одежды, словно на ледяной вершине ему совсем не было холодно.

Настя вздрогнула всем телом, но топор завис над Кириллом – опустить она его не смогла. Кирилл усмехнулся – и как ей раньше казалась его улыбка приятной? – и ударил ей по ногам хвостом. Настя упала на колени, чудом не выронив топор. Кровь из носа брызнула на снег, ослепляющий ее даже через темные очки. Настя ждала второго удара, но его не последовало.

Она снова оказалась в другом месте. Под руками и коленями все еще был снег и лед, она все еще смотрела на кляксу крови перед глазами, но не было ветра и холода, словно кто-то щелкнул переключателем и отменил природу.

«Видение!» – сообразила Настя, тяжело поднимаясь на ноги. Очки она сбросила с лица, тыльной стороной заиндевевшей перчатки вытирая нос и лишь сильнее расцарапывая пересохшую кожу.

Бежать было некуда, ее окружили. Рядом с Кириллом встала Хозяйка. Настя с содроганием глянула на ее окровавленные руки – кровь поднималась почти до локтей – и длинные когти. Теперь она меньше напоминала ту юную красавицу, что танцевала на вулкане. Настя отчетлива видела, что, несмотря на нежную кожу без единой морщинки, Хозяйка очень стара, почти так же стара, как эти горы.

Подол ее красивого платья тоже был в крови, так что для Насти было настоящим облегчением увидеть неподалеку от Хозяйки Марка. Полоз был сильно изранен, его куртка вся намокла от крови, через хвост тоже шло несколько глубоких рваных ран, один удар порвал кожу на лице, проходя от виска через скулу и чудом не задев глаза. Но он был жив, и почему-то это обнадежило Настю, хотя она прекрасно понимала, как опасно в горах надеяться на что-либо. Она уже ошибалась и не раз.

Круг был узким, но большинство стоявших обладали хвостами, и Настя не видела никакого просвета, где можно было рвануться к спасительной точке. Удивительно, но она точно знала – возможность уйти прямо отсюда в суперигру у нее остается. Несколько шагов за пределы медленно вращающегося круга из змеелюдов и ящерок, и только Хозяйка остается прямо перед ней, смотрит прямо в глаза...

Ящерки выглядели полупрозрачными, похоже, Хозяйка выдернула их в видение оттуда, где они находились, не доставляя телом на вершину. Настя не знала, делает ли это их крепче или наоборот, но боялась рисковать. Мимо в едва заметном вращении прошел Виджей – губа прикушена, глаза выглядят потухшими – неужели Хозяйка совсем сломала его? Нет, ждать помощи от того, кто одним скольжением может доставить ее на нужную точку, Насте не приходится.

Следующим был Арсений. Хвост его едва заметно мерцал, оборачиваясь ногами, и Настя поспешно перевела взгляд на лицо своего спутника, не понимая, почему ниже пояса он совершенно раздет. По бледному лицу и собравшейся капельками на лбу испарине она поняла, что мерцание приносит змеелюду боль. Похоже, к нему Хозяйка тоже нашла свой ключ. Как знать, может, спасшая его от смерти после камнепада, она дала ему понять, что дар можно и отобрать, и сейчас он раз за разом снова ломает позвоночник? Б-р-р. В мгновении от возможной смерти Настя всем сердцем пожелала Арсению, чтобы это было не так и он не терпел таких мучений. Может, ей показалось, но в глазах Арсения промелькнуло облегчение и благодарность. Но сосредоточиться на ком-то одном Настя не могла, ее взгляд метался по двигающимся перед нею змеелюдам: она пыталась найти слабое звено.

Вот мелькнул Серхио с яростным взглядом. Может, он? Ему явно не по вкусу подчиняться хозяйке.

Смутно знакомый парень с пятнистым, как у питона, хвостом, полупрозрачная Ольга в разодранной куртке, под которой виднелись бинты. Все не то!

– Тебя не должно быть тут, ты ошибка, – произнесла холодно Хозяйка. Пока Настя оглядывалась, прошло несколько мгновений, но какие длинные мгновения становятся на пороге смерти! – Ты обманула!

Настя наконец поняла, в чем проблема, и чуть не рассмеялась от облегчения. Все так просто! Она думала, что Хозяйка помогает ей, потому что видит в ней обычного слабого человека и не хочет ее смерти от куда более опасных змеелюдов. Но на деле все было наоборот, и Хозяйка полагала ее змейкой и потому подыгрывала на протяжении пути, найдя в ней фаворитку в этой игре. И, узнав от Кирилла, что она всего лишь абсочеловек, слабое существо, лишенное оборота и чешуи, взъярилась за «обман». И кто знает, может, она была в ярости от того, что человек проходит ее гору вместе с теми, кто имел на это право, а может, ее разозлило осознание того, что она обманулась. Для Насти разницы в этом не было нисколько. Хозяйки не терпели ничего, что мешало их картине мира, это Настя поняла уже давно. Сейчас конкретно этой Хозяйке мешала Настя, и каменная дева не поленилась собрать всех живых змеелюдов, чтобы оставить ее в своей горе навечно.

Настя бы даже возгордилась, не будь она вне себя от злости и ужаса.

– Я не обманывала, – тем не менее крикнула она в ответ. – Я здесь не по своей воле! Меня заставили участвовать в игре!

И сильнее сжала руку на топоре. Остановка в видении пошла ей на пользу, сил словно прибавилось, отогрелись мышцы, топор не ощущался страшной тяжестью. Да и Хозяйка... пожалуй, по ней Настя могла и ударить. Жалость, что остановила руку над Кириллом, не работала, когда речь заходила о Хозяйке. Настя словно купалась в ненависти к ней, чувствуя, что это, скорее, отражение чувств, что сама Хозяйка испытывает к ней.

Настя лишь надеялась, что Хозяйка не убьет ее одним щелчком пальцев, а даст приблизиться. И тогда... тогда Настя дорого продаст свою жизнь. Или не очень дорого. Но один удар топора у нее точно будет, и она не дрогнет. Она уже наметила этот удар – как в теннисе быстро, пока летит мяч. Кросс ей был недоступен, а вот если вложить всю силу в ее фирменный резаный... что же, у нее есть шанс достаточно сильно удивить Хозяйку. Как знать, может, этого времени ей хватит на те два-три шага, что оставались до спасения.

Но чего Настя совсем не ожидала, так это того, что Марк, с рукавов которого на кисти рук медленно стекала кровь, которой пропиталась ткань поддевы, вдруг покачнется и упадет прямо в круг. В тот самый момент, когда он снова оказался недалеко от Хозяйки и был преградой между Настей и вершиной.

– Беги, – прохрипел он, прежде чем уткнуться лицом в снег. Его руки пачкали ослепительный снег побуревшей кровью, и это отрезвило Настю, которая едва не впала в ступор от неожиданности.

– Да-на! – крикнул и очнувшийся Виджей. К этому моменту Настя уже поняла, что это означает что-то такое же вроде «беги», но куда важнее было то, что к этому моменту Настя уже неслась вперед.

«Подумаю об этом позже», – пообещала она себе, не притормаживая перед распростертым перед ней Марком и в прыжке придавливая его ботинком в снег, а потом просто пробегая по нему, надеясь лишь на то, что это не добьет израненного змеелюда. Хоть он и пытался ее убить, но она все равно не желала становиться причиной его гибели!

Но и обернуться, чтобы убедиться, что он жив, она себе позволить не могла. Кажется, ее «резаный» задел Хозяйку, потому как истошный вопль едва не заставил Настю остановиться. К счастью, этого не случилось.

Ноги по инерции сами донесли ее до нужной точки. С легким чпоком с руки соскользнул силиконовый браслет и упал на искрящийся снег. Он был по-прежнему цел, только цифры на нем сменились одними нулями. Странно, но ему не помешало, что поверх него была промороженная перчатка!

Вот теперь Настя обернулась. Вокруг снова выл поднявшийся ветер, а воздух стал настолько сухим, что было больно дышать. Но Настя чувствовала – опасность миновала. Вместо счастья и восторга ее накрыло ужасом. Она уже чувствовала, как подрагивает под ногами земля, но старалась не думать о том, что ждет ее дальше, расширенными глазами глядя на беснующуюся Хозяйку в полуметре от своего лица.

Каменная дева потеряла последние крохи человеческого облика, но напоминала ящерицу лишь отдаленно. Правы были те, кто считал, что с ящерками у Хозяек не так уж много общего. Они были чем-то совершенно иным, и ближе были к камню, вздумай камень ожить и ограниться со временем по своему разумению.

Все это вихрем пролетело в голове Насти, пока гора защищала ее от собственной повелительницы. Настя видела, как слабо приподнял руку с поднятым пальцем Марк – живой! Исчезли из круга прозрачные ящерки и Ольга – вернулись на свои места на горе. Скользнул куда-то Виджей, убираясь прочь от опасного места. Рухнул на снег и обнял себя за плечи Арсений. Буран закрывал от Насти змеелюдов, и она различала только фигуры за плечами словно увеличившейся в размерах каменной девы.

К счастью, длилось это совсем недолго, она почувствовала жар вокруг себя и успела лишь испугаться, что сейчас с ней случится непоправимое – вдруг победить и покинуть гору порталом способен только змеелюд, как оказалась в другом месте.

Не было ощущения скольжения, темноты, пустоты... Ничего такого. Просто Настя только что стояла на ледяной вершине и вдруг оказалась посреди какого-то закрытого пространства, полного людей. Очень шумного и очень теплого места.

Крепко сжимавшая топор Настя подняла подбородок так высоко как могла, но это не помогло – слезы все равно потекли по обветренным щекам.

Это были слезы облегчения. Она выбралась. Она жива!

Впереди была суперигра, но Настя не могла об этом сейчас думать. Потом. Позже.

Она. Жива.

Майя СотисЦарь горы. Игра со смертью