Михаил Михеев

Три «танкиста»

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Михаил Михеев, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Три «танкиста»

Израиль. Зона боевых действий

В Израиле не любят этого признавать, но их армия очень похожа на немецкую. Причем не на ленивый, растолстевший на американских гамбургерах бундесвер, который можно увидеть сейчас, а на вермахт. Да-да, на тот самый вермахт, что во Вторую мировую ставил в позу ротного пулемета всю Европу. До тех пор, пока не обломал свои зубы о Советский Союз.

Если опускать нюансы, именно такая она – великолепно обученная, отлично оснащенная, передовая и не то чтобы отличающаяся запредельной храбростью, а умеющая воевать так, чтобы жертвовать собой особо и не требовалось. «Ваша задача не умереть за Родину, а сделать так, чтобы эти мерзавцы умерли за свою Родину». Умел старик Бисмарк подбирать слова. Это из плюсов.

Вот только там, где есть плюсы, всегда найдутся и минусы. И минусы эти тоже немецкого происхождения. Главный же из них – армия Израиля не может долго вести активные боевые действия. Ей для этого банально не хватает ресурсов. Неделя – и, в принципе, все. За это время надо или победить, или останавливаться. Вот она, обратная сторона компактной и профессиональной армии маленького государства, практически не имеющего тылов. И единственный способ, позволяющий нивелировать сей недостаток, – профессионализм командования.

В этот раз оно показало себя с наилучшей стороны. Очередной конфликт с Египтом закончился за пять дней фактически по стандартному сценарию. Вначале потерявшие берега арабы полезли – а потом их с треском раскатали. Учитывая, что современные арабские армии боевой устойчивостью не отличаются, ничего удивительного. Мощные фланговые удары, фронт посыпался, они побежали. Отдельные случаи героизма уже ничего не меняли – среди арабов встречались по-настоящему храбрые и подготовленные солдаты, но основная масса умирать за свою страну не жаждала. Стихийно возникшие узлы сопротивления быстро смяли, намотали тех, кто уперся рогом, на гусеницы, вышли на удобные для израильской армии рубежи – и все. Дальше почти сразу же начались переговоры, инициированные, само собой, всегда и всем заинтересованной Америкой. Классика жанра, в общем-то...

Группа из шести танков «Меркава»^[1] стояла в небольшом рукотворном оазисе. Кибуц^[2], стараниями которого этот оазис, собственно, и появился, располагался на территории, которую никто, кроме самого Израиля, за этим государством не числил. Тем не менее поселение росло, и вытурить окопавшихся жителей из него не получалось. Вот и сейчас: попробуй, напади. Разом врежут из шести орудийных стволов, не считая той мелочи, которой в каждом доме по десятку. И пускай танки уже не новые, третьей модели, так что с того? Накидают хамам так, что мало не покажется. Все же те, кто на них служит, настоящие профи.

Сейчас экипажи танков, пользуясь моментом, отдыхали. Журчание ручья, тень пока еще невысоких деревьев... Что может быть лучше? Разве что красивые девушки? Они здесь, в кибуце, имелись. Правда, и в экипажах танков женщин тоже хватало, поэтому состояние, к котором пребывала локализованная в данной местности прекрасная половина человечества, можно было охарактеризовать как «перестрелку взглядами». Ситуация привычная, старая, как мир, и потому никого сверх меры не напрягающая.

Дина сидела, привалившись спиной к дереву, и с интересом наблюдала, как Моше пытается распустить хвост павлином перед местной... ну, пожалуй, по крестьянским меркам и впрямь красавицей. Вот так-то, родители его теперь наверняка проклянут. Мальчишка был из семьи ортодоксальных евреев, такие, как он, в армии вообще гости нечастые и служат чаще всего в подразделениях-синекурах.

Военные переписчики Торы... Дина, набожностью никогда не отличавшаяся, как всегда от одной мысли об этом едва не расхохоталась в голос. Будь ее воля, она бы их всех вначале на плац, а потом на передовую. Впрочем, не по ее лейтенантским погонам такие решения принимать. Хотя и жаль – иногда ей казалось, что лейтенант может оказаться куда более достойным многих постов, чем напыщенные индюки, у которых всех достоинств – три поколения не особенно-то и славных предков на этой земле. И привычка смотреть на нее свысока лишь потому, что родители Дины приехали сюда из варварской России, для многих из них еще может отрыгнуться. Не сейчас, в будущем. До которого, к слову, еще хотелось бы дожить.

Так вот, Моше как раз и начинал таким «военным переписчиком». А потом взбрыкнул. Почему, из-за чего, он не распространялся, а в душу ему сослуживцы не лезли. В конце концов, он не единственный такой, каждый год десяток-другой ортодоксов решает стать нормальным человеком, и происходит это чаще всего как раз в армии. Наверное, потому, что там они оказываются хотя бы частично изолированы от непрерывной опеки семьи. И попал Моше в экипаж танка, под ее, Дины, командование. Неплохой парень, если вдуматься, и наводчик хороший. Верный глаз, твердая рука – этого не заменит никакая техника, хоть ты десяток лазерных дальномеров с баллистическими вычислителями поставь. В общем, полезное приобретение, хотя во многих вопросах, особенно во взаимоотношениях с женщинами, телок телком.

Во-во... Девчонка перед ним задницей вертит, а он слюни до пола пустил. Хлопает глазами, как бычок, которого вот сейчас за кольцо в носу раз – и в стойло. Наверняка родители этой феи навозного масштаба уже сидят на стреме, ждут, когда парень окончательно потеряет осторожность, чтобы перейти к активным действиям. Очень уж мечтают, чтобы у доченьки было все, что положено иметь еврейской женщине – шлимазл-муж, гениальные дети и чуть-чуть лишнего веса. Его проблемы, конечно, вот только ей, Дине, совершенно не улыбается иметь для полного счастья какие-то накладки в экипаже. Мало ли...

Ровный гул двигателя пробился сквозь полусонные мысли девушки и буквально вытряхнул ее из дремы. Все же она служила в танковых частях уже не первый год, пускай даже прерываясь время от времени на мирную жизнь. И разницу в звуке дизелей израильских танков и боевых машин русского производства, которыми традиционно вооружали свои армии арабы, ощущала в буквальном смысле слова кожей. Безо всякого музыкального слуха, кстати. Заорав на расслабившихся подчиненных, она бросилась к своему танку – и в этот момент события завертелись быстрее, чем успевал их воспринять мозг.

Танк – обычный русский Т-90, правда, в полном обвесе, но таких после Сирийской кампании в этих местах хватало – буквально выпрыгнул из-за холма и тут же всадил управляемую ракету точно в борт ближайшей «Меркаве». Видимо, заранее зарядил, с такой дистанции бить ракетами чересчур расточительно. Ш-ших! Огненная струя пробила танк насквозь, огненными брызгами расплескавшись по ни в чем неповинным деревьям. Это уже было что-то новенькое, но додумывать времени не оставалось. Мощный, закованный в неподъемную броню, весящий более шестидесяти тонн монстр вздрогнул и словно бы вспух изнутри. Детонация боезапаса – штука жуткая. По статистике, правда, у «Меркавы» она происходит нечасто, однако и не так редко, как принято считать. Изо всех щелей плеснули огненные протуберанцы, башня подпрыгнула и съехала с корпуса на землю. Бегущего к танку командира взрывной волной опрокинуло и контузило, механик-водитель, за секунду до попадания нырнувший в люк, просто испарился. Вероятно, он не успел даже ничего почувствовать.

А чужой танк в полной мере продолжал использовать эффект внезапности. Двигаясь со скоростью, явно превосходящей возможности куда более тяжелой «Меркавы», он буквально пожирал разделяющую их дистанцию. Второй выстрел, на этот раз обычным снарядом, танк произвел метров с четырехсот, и вновь точно. Опять в борт – а куда ж еще, раз противник так шикарно подставился – и вновь детонация боекомплекта. Теоретически экипаж израильского танка от этой беды защищен, по факту же все как всегда. Боевая машина натурально расползлась, несколько вырванных мощным взрывом бронеплит полетели в стороны, как осенние листья на ветру. Что случилось с не успевшими даже запустить двигатель танкистами, не стоило и гадать.

Дина, бегущая к своему танку, кошкой прыгнула в сторону. Инстинкт самосохранения оказался превыше долга. Это девушку, в принципе, и спасло – хотя ее машина, единственная из всех, оказалась развернута к противнику не бортом, а приплюснутым низким лбом, выстрелить они бы все равно не успели. В качестве мишени «девяностый» выбрал именно ее, а автомат заряжания позволил ударить очень быстро. Намного быстрее, чем это успел бы сделать его американский коллега, оснащенный специально обученным негром. Клиновидная башня «Меркавы», по идее, должна способствовать рикошету вражеских снарядов. Все так – но только не когда по ней бьют практически в упор. Прошелестела в воздухе бронебойная смерть, глухо бумкнула внутри танка... Не было детонации, он даже не загорелся, только небольшая сравнительно пробоина, дымок из люка и понимание – все, честно служившая им «боевая колесница» уже никогда и никуда не поедет.

Укрывшись за обломками горящего танка – хорошее место, пускай жарко, но зато и ее трудно увидеть, хоть визуально, хоть в инфракрасном диапазоне, – Дина смогла досмотреть разыгравшееся действо до конца. Позже, анализируя свои ощущения, она поняла, что наблюдала за происходящим не то чтобы с возмущением – наоборот, с интересом. Впервые ей пришлось встретиться не просто с противником, а с врагом, столь явно превосходящим израильских танкистов мастерством. Т-90 с легкостью поджег четвертый танк, пробив «Меркаве» топливный бак. Это ерунда, что соляр не взрывается. Если бак не полный, а машина постояла на жаре – еще как! Вот и сейчас столб огня взлетел в небо метров на двадцать. И почти сразу получил свое пятый танк. На этот раз без спецэффектов, поймал снаряд в двигатель и замер. Система пожаротушения сработала, огня не было, однако и воевать танк был уже не способен.

В свое время Дина читала, что в Отечественную (да-да, именно так – все же самые лучшие книги о той войне написаны на русском языке, а девушка, благодаря родителям, владела им свободно) в лишившихся хода танках, бывало, по нескольку дней оборону держали. Но в те времена и танки были другие, и, чего уж там, люди. Сейчас же танкисты разбегались прочь, как тараканы. И лишь дрогнувшая и мелко-мелко затрясшаяся под напором гусениц земля подсказала ей, что еще не все кончено.

Последняя «Меркава», танк капитана Грея, не так давно перебравшегося на Землю Обетованную из Британии, где его предки жили века примерно с двенадцатого, неспешно двинулся вперед. Все же их командир, сухощавый, высокий, с лошадиным лицом и истинно английским, брезгливым взглядом на окружающих сноб, мог не только корчить из себя героя. Воевать он тоже умел и за оставшиеся у него секунды успел не только запустить двигатель, но и укрыть свой танк за жирным, горячим дымом, шлейфом тянущимся от подбитых машин.

Решение было очень своевременное. Очередной снаряд прошел аккурат над кормой «Меркавы» и, пройдя между деревьями, развалил какой-то дом в кибуце. Хорошо развалил, качественно – крыша аж вверх подскочила – а потом рухнула вниз, благо стены просто раскрылись лепестками и грохнулись на землю. Ответный выстрел Грея... Дина сквозь разрыв в дыму видела происходящее в деталях и глазам своим не поверила. Танк противника за миг до этого, словно живой, буквально отпрыгнул назад. Как это удалось сделать на полном ходу, она так и не поняла. Снаряд разминулся с ним на какие-то сантиметры, а потом вновь рявкнула пушка «девяностого». Непонятно, как он наводился, по вспышке, что ли, но получилось удачно. Громко «бомкнуло», и над машиной англичанина взвилось белое-белое, пронзительное, как вспышка магния, пламя.

Когда Дина проморгалась и смогла наконец прогнать звон в ушах, она почему-то даже без удивления обнаружила вражеский танк всего-то в паре десятков метров от себя. Приземистый, как черепаха, в блекло-желтом пустынном камуфляже, он производил впечатление чего-то жуткого и сюрреалистичного. Он не был похож ни на «Меркаву», ни на «Абрамса», ни на «Леопарда»... И, хотя девушке и раньше не раз приходилось видеть русские танки, лишь сейчас она поняла, как они отличаются от их собственных. Представитель совершенно другой школы танкостроения, «девяностый» имел совершенный, вылизанный десятилетиями битв силуэт, и сейчас, когда он показал, на что способен, его дизайн завораживал. Сгусток смерти, иначе и не скажешь...

Взревел двигатель, шевельнулись гусеницы. Танк проехал совсем рядом, обдав Дину отвратительной вонью сгоревшего соляра. Русские не особенно заботились о том, чтобы очищать выхлоп, на экологию, тем более чужую, им было наплевать. Хотя, может, это арабы, в кривые руки которых попал танк, не озаботились фильтрами. Она не знала, да и вообще, мысли об этом сейчас выглядели неуместно. Наверняка из танка видели и ее, и остальных, и убитых, и уцелевших... Но стальная махина обманчиво мягко прошла, игнорируя людей, нырнула в ложбину, чтобы через минуту выехать на улицу кибуца.

Скорее всего, танк проигнорировал бы местных – он шел, и это было ясно, к дороге. Вот только нашелся какой-то умник, который саданул по нему из гранатомета. Руки бы ему вырвать! «Девяностый» из старого американского агрегата не взять в принципе. Будь стрелок подальше, снаряд и до брони бы не долетел, про устанавливаемую русскими активную защиту легенды ходят. А так вспышка – и все, динамическая защита поглотила удар. В ответ увесисто зарокотал пулемет, моментально превратив незадачливого стрелка в кровавую кашу, после чего танк двинулся уже напрямик, сквозь дома. Снес три или четыре – и, газанув, снова понесся по дороге. Больше стрелять по нему не пытались, урок был усвоен.

– Что это было? – услышала Дина и, повернувшись, обнаружила сидящего чуть в стороне Моше. Выглядел парень... ну, скажем так, потрясенным. Слева раздался смешок – нервный, лающий. Вокруг, из-за импровизированных укрытий вставали пережившие бой танкисты. И ответить на вопрос Моше никто из них так и не сумел. Неудивительно – именно в этот день «цивилизованный» мир впервые познакомился с детищем проекта «Ангара», который ранее обкатывался лишь в Африке, где все равно никто и ничего толком не отследит, зато и с серьезным противником не встретишься. Сейчас же его попробовали испытать на оселке самой воюющей армии мира – и преуспели.

Двумя часами позже. Место не установлено

Поляков снял наушники, кинул их на стол. Рядом легли очки, от которых к концу миссии уже порядком заболела голова. Полное погружение в виртуальность – это, конечно, здорово, но и нагрузку на глаза дает бешеную. Жаль, что на соревнованиях не предусмотрено автоматического режима. Все, от первой до последней секунды, делаешь самостоятельно. Увы, таковы правила, и, если хочешь выиграть, их необходимо соблюдать. Обидно будет получить дисквалификацию в шаге от победы. Уж больно хорошие деньги на кону. Так что все тренировки, и индивидуальные, и групповые, строго «по боевому». Ворчи не ворчи...

Они и ворчат, почти все, кроме Сурка – этому тинейджеру нравится, он бы из виртуальности вообще не вылезал. Но медик пообещал, что пропишет ему лечебные розги, а родители поддержали – мальчишке не только играть нужно, у него еще и школу никто не отменял. Вот так. Если киберспорт – это реальный спорт, стало быть, и дисциплина должна быть соответствующая, и медобслуживание, и допинг-контроль, и даже общефизическая подготовка. Сейчас передохнуть – и на стадион, круги наматывать...

– Ну, как?

– Как... – Тренер почесал мочку уха. – Терпимо. Не более.

– Но почему?

Сам Поляков был нынешним раундом вполне доволен. От первой секунды, когда выводил танк из бокса в точке старта, до последней, когда загнал его во второй, такой же, на финише. Дистанцию прошел на скорости, близкой к теоретически оптимальной, миссию выполнил. И всего лишь терпимо? Именно свое удивление он и попытался донести до тренера. А тот, вновь потерев многострадальное ухо, вчера на стадионе зверски искусанное комарами, лишь усмехнулся в ответ:

– Во-первых, ты не воспользовался данными разведки, почему и вылетел прямо на стоянку противника.

– Но ведь они не были готовы! И используй я информацию со спутника, то поступил бы так же.

– Согласен. А если бы были готовы и ждали тебя? Забыл переключить каналы, признайся?

– Ну...

– Вот тебе и ну. Ладно. Когда обнаружил противника визуально, атаковал немедленно, не тратя времени на перезарядку и используя эффект внезапности. Здесь все правильно, придраться не к чему. Были маленькие огрехи, но отстрелялся на четыре с плюсом, маневрировал на пять. С минусом.

– А почему с минусом-то? – взвыл Поляков.

– Потому, – тренер наставительно поднял указательный палец, – что идеал недостижим. А вот дальше упущения. Фрагов надо было уничтожить.

– За фрагов очков почти не дают, бонус за время выше.

– Верно. Однако проблема в том, что фраги по условиям боя могут оказаться вооружены чем-то серьезным. А это уже повреждения машины и штрафные баллы. В этот раз небольшие, а что будет дальше? Задачи-то усложняются, а на соревнованиях фрагами будут управлять живые игроки. Подготовленные, заметь, не хуже тебя. Может, и не лучше, но уж не хуже точно. И сам проиграешь, и команду подведешь.

– Противно... Графика хорошая, они ж как живые. И орут, и кровь...

– А ты брезгливость-то преодолевай, тем более виртуальную. Она тебе победы может стоить. И даже сейчас, заметь, из-за того, что фрагов сразу не обработал, все равно потерял время на вынужденные маневры. А в следующий раз могут оказаться более сложные условия. К примеру, стену не пробьешь. Или она танк повредит. Работай на опережение.

Поляков негромко вздохнул и покаянно опустил голову. Все же новый тип игры с максимальным приближением к реальности требовал поменять кое-какие геймерские стереотипы. Не зря же тренер – из отставных офицеров. Звание, правда, не говорит, но видно. И в танках здорово разбирается, и в тактике. Но зануда...

– Ладно, что с вас взять... Анализы, да и те плохие, – тренер рассмеялся своей немудреной шутке и махнул рукой. – Все, давай, полчаса на отдых и жду тебя на стадионе. Остальные, кстати, тоже заканчивают.

Все же физическая нагрузка – очень неплохой способ поднять настроение. Особенно при неудаче. К Полякову это сегодня, правда, не относилось, но кроме него чисто прошли только Сурок и Леночка. Сурок потому, что если из шестнадцати лет жизни играть восемь, мозги работают иначе, а Леночка просто умница. Заставляющая, кстати, пускать слюни не только исходящего на гормоны Сурка, но и всю остальную часть их преимущественно мужского коллектива. Нет, еще две женщины среди них были, но обе из тех, что занялись играми изначально по причине абсолютной невыразительности лиц и фигур. Леночка же – это у-у-у и о-о-о! Так что бежит она впереди, легко, словно на крыльях, а все мужики сзади. Не обгоняя – уж больно шикарный вид открывается – и не отставая. Сдохнут, а не отстанут, просто потому, что показать свою немощь перед такой красоткой – это уж слишком. Даже для Крепыша и Мустанга – задротов, на любой спорт, кроме сетевого, глядящих, словно моджахеды на синагогу.

Впрочем, задротами они были год назад, когда их команда только-только формировалась и начинала тренировки. Сейчас парни малость подкачались, обросли какими-никакими бицепсами-трицепсами-квадрицепсами и неплохо улучшили свои результаты, как спортивные, так и игровые. Вот только если хорошую репутацию сложно заработать и легко потерять, то с плохой все с точностью до наоборот. И как бы парни ни старались, бегая, прыгая, отжимаясь и изо всех сил размахивая ногами и руками на татами, как были они в глазах остальных слабаками, так и остались.

И результаты у них сегодня были худшие. Мустанга отоварили из «Джавелина» в борт. Усиленная броня выдержала, но штрафных очков парень собрал кучу. Крепышу же и вовсе порвало гусеницу. В жизни это, конечно, далеко не самое тяжкое повреждение, однако по условиям игры обездвиженный танк считается подбитым. Задействуется система самоуничтожения (ну, во всяком случае, на экране появляется именно эта информация), и можешь начинать снова. Если это позволяют правила, разумеется. В этот раз не позволили.

К тому же очень мешала избыточная реалистичность картинки. Сейчас-то ничего, привыкли, а вначале казалось, что и впрямь перед тобой живые люди, а кишки на гусеницах не просто набор пикселей. Однако ничего, и не такое видали – в конце концов, виртуальная кровь десятилетия путешествует из игры в игру, сейчас просто детализация выше. А вообще, молодцы разработчики. Даже с учетом некоторой скудности возможностей отечественной вычислительной техники они сделали софт такого класса, что всех остальных попросту за пояс заткнули. И повторить их достижение конкурентам надо еще ухитриться.

Ну а пока пробежка, разминка, полтора часа легкой атлетики, программа сегодня была именно такой. А потом тренер собрал их и приказал отправляться по домам и выспаться. «Особенно это относится к вам, молодой человек. Да-да, именно к вам. Я понимаю, что юношеские прыщи требуют несколько иного, но сегодня – отдыхать. И да, ваша мама жаловалась, что вы прогуливаете уроки по литературе и истории. И по английскому, кстати, тоже. Я понимаю, что ни первое, ни второе вам особо не требуется, а английский вы знаете лучше своего учителя, но соблюдайте хотя бы правила приличия. А то она вам тренироваться запретит – как мать, кстати, имеет право. Поэтому решите свои проблемы и не создавайте их окружающим. Пока же спать. Остальным тоже не больше кружки пива – завтра тяжелый день. И на тренировку не опаздывать!»

Полчаса спустя Поляков вышел из спорткомплекса – обычный среднестатистический менеджер. Про таких говорят «среднего звена», хотя, на проверку, даже чуть ниже среднего. Серый мыш, озабоченный своей фигурой. Да он в обычной жизни совсем недавно таким и был – ровно до тех пор, когда его пригласили в профессиональную команду по киберспорту. И плюнул он на прежнюю работу, и ушел не задумываясь, тем более что предложили ему для начала втрое больше, «а дальше – в зависимости от достигнутых результатов». Почему бы и нет? От прошлого остался только образ, с которым почему-то не хотелось расставаться.

– Серега!

Он обернулся, ища глазами источник возмущения, и тут же нашел. Точнее, даже два источника – сексапильную брюнетку в обтягивающих джинсах и наглого, по молодости несуразного малолетку рядом с ней. Этот самый тинейджер и махал ему рукой, привлекая внимание.

– Ну чего? – спросил он, подходя. Откровенно говоря, панибратство Сурка, в миру Пашки Суркова, вне тренировок его малость напрягало. Все же почти десять лет разницы и все такое. С другой стороны, Сурку было плевать. Не ругаться же из-за этого с мальчишкой. – Чего орешь?

– Айда с нами, пиво пить.

– И с чего бы?

– Да она, – Сурок кивнул в сторону Леночки, старательно делавшей вид, что она считает облака и вообще не при делах, – сказала, что с таким, как я, в жизни не пойдет.

– И?

– А с тобой пойдет. Ну и я с вами, за компанию.

– Паш, ты забыл, что тренер сказал?

– А, идет он, – беззаботно махнул рукой Сурок. – Мать ворчала, ворчит и ворчать будет, но только я в семье зарабатываю больше всех, ничего она не запретит. Да и Старик поворчит-поворчит, но команду перед соревнованиями ломать не будет.

– А режим?

– Все спортсмены его нарушают, традиция. Мы ведь настоящие спортсмены, или как?

– Сереж, действительно, хватит ломаться, – вмешалась наконец Леночка. – Пошли и впрямь посидим где-нибудь. А то потом нагрузки добавят – вообще времени не останется.

– А... как же твой институт? – сделал еще одну попытку мысленно уже сдавшийся Поляков.

– Ерунда, – девушка махнула рукой, в точности повторив жест Сурка. – В крайнем случае, возьму академку. Ну что, ты идешь?

– Иду, – вздохнул Поляков. В конце концов, и вправду, нельзя же все время жить по правилам.

За четыре года до происходящего. Москва. Точное место не установлено

Министр обороны не пытался молодиться, считая, что в его годы это выглядит уже не смешно – печально. Тем не менее он всегда был подтянут и не то чтобы бодр, а, правильнее сказать, целеустремленно собран. Но сейчас он очень устал. Более всего министру, пусть он в этом и не признавался никогда и никому, хотелось сейчас лечь и поспать минут этак шестьсот, а то и больше. Тем не менее людям, которые пришли сюда, он назначил встречу достаточно давно, впечатленный их упорством. Ну а раз назначил сам, то стоило хотя бы выслушать, причем внимательно. Просто потому, что иначе этот человек, самый опытный в правительстве, не умел. Именно способность хорошо работать когда нужно, сколько нужно и через любое «не могу» подняли его когда-то вверх – и опускать планку он не собирался.

Откровенно говоря, начало разговора его несколько разочаровало. Цифры и аргументы, которые приводили визитеры, он и без того слышал. Впечатлял, конечно, сам факт возможности случайных, в общем-то, людей, пришедших едва ли не «с улицы», провести исследования, сравнимые по эффективности с работой целого отдела генштаба. При этом сделано это было куда быстрее, а главное, в десятки раз дешевле. Разница имелась в мелких деталях, но кто их учел точнее, следовало еще проверить. Так что встреча в любом случае небесполезна – этих людей следовало привлечь к работе. Но все же ничего нового министр пока не услышал.

Впрочем, то, что повторяется ситуация полувековой давности, и они медленно проигрывают, он понимал изначально. Одна страна, сколь бы она ни была хороша, не может до бесконечности противостоять всему миру. Да, стереть человечество с лица Земли можно хоть сейчас, но это всего лишь отсрочка. У врагов – а сейчас всех, кто расположился за границами России, приходилось считать врагами – просто в разы больше ресурсов. И исправить положение не получалось. Оставалось надеяться лишь на изворотливость политиков да какие-то прорывные решения. А так... В общем, припертые к стенке, русские всегда сражаются до конца. Только вот расклады выглядели практически безнадежными.

– Я понял вас, господа, – он слегка хлопнул ладонью по полированной дубовой столешнице, прерывая собеседника. – То, что вы сделали, впечатляет, но эти сведения мне уже известны. Что-нибудь еще?

– Да. Мы предлагаем решить вопрос повышения эффективности наших вооруженных сил с привлечением меньшего количества ресурсов при ускорении времени подготовки резерва. И имеем для этого необходимые наработки.

Это было уже интереснее. Россия все еще не вышла из демографического провала, в который ее столкнули лихие девяностые, и потому имела серьезные проблемы с качеством призывного контингента. Что же, министр сделал большой глоток крепчайшего кофе из простецкого вида кружки нереальных габаритов, и кивнул собеседнику:

– Продолжайте.

– Один вопрос. Скажите, вы смотрели такой фильм – «Геймеры»?

Дальнейшее казалось бредом, если бы не видеоматериалы, которые визитеры принесли с собой, и готовность их продемонстрировать все сказанное вживую. Если отбросить научную терминологию, предполагалось, что человек, длительное время играющий в компьютерные игры, развивает определенные рефлексы. В обычной жизни они не очень-то и нужны, но вот если приспособить их к делу...

Через неделю министр с интересом наблюдал, как по полигону лихо рассекает дистанционно управляемый автомобиль, а пацан лет двенадцати, сидя у экрана и вооружившись обычной на вид игровой приставкой, безо всяких усилий заставляет его выписывать леденящие кровь виражи. Повторить такое, разумеется, можно и вживую. Водителю-профессионалу, который не один год оттачивал свое мастерство, сжигая бензин кубометрами. Потом над ними пролетел легкомоторный самолет, сделал мертвую петлю, лихо приземлился... В салоне не было никого.

Что же, это и впрямь стоило испытать масштабнее. Хотя бы потому, что чрезмерно крупных вложений не требовалось, а выхлоп грозил стать серьезным. Даже потому уже, что технике все равно, управляет ею реальный профи или малолетка. Главное, чтобы справлялся. А попадет в машину снаряд – что же, самое ценное в ней, человек, уцелеет. Мобилизационный потенциал таким образом возрастет кратно.

Разумеется, есть нюансы, требующие осмысления. К примеру, пропорет автомобиль колесо. Что дальше? Однако это можно решить в организационном порядке, да и для особо ценных грузов оставить живых людей. А вот текучкой виртуальные шоферы заниматься вполне могут. Перехват управления противником? Реально, но есть специалисты, которые этого не допустят. Много вопросов, которые, тем не менее, решаемы... В общем, обдумать предложение, безусловно, следовало, но перспективы впечатляли. В тот же вечер о результатах испытаний было доложено президенту, и работа пошла.

Естественно, возможности государства куда выше, чем у любителей, пускай даже они оказались способны родить и довести до стадии воплощения гениальную идею. Вот только и хотелки у страны куда масштабней. Те, кто создал «игровые войска», как в шутку называли их посвященные, были обычными, в общем-то, людьми. В чем-то идеалистами, в чем-то меркантильными циниками. Слава, признание, деньги – все это им было обеспечено, но во главе проекта встали совсем другие люди. Куда лучше представляющие себе, что они хотят получить. И циники с государственной мотивацией, мягко отодвинув коллег-любителей, преуспели.

Вначале, правда, загибов хватало. Ну, это и неудивительно, учитывая, что участники проекта и сами толком не знали, что хотят получить на выходе. Нет, с дистанционным управлением техникой все ясно. Берется мальчишка, выдается ему игровая приставка – и вперед! Дети любят играть, простимулировать это несложно, а между современными играми и автотренажерами всего-то и разницы, что игры делают качественнее, интереснее, разнообразнее, да и реалистичнее, чего уж там. А вот что еще можно выжать из технологии? Этого никто толком не знал, планов было громадье, и у некоторых умников фантастика в головах переплеталась с реальностью столь причудливо, что хоть в дурку таких мечтателей отдавай.

Один, например, решил в точности воплотить технологию, что видел в фильме, ставшую когда-то отправной точкой для их изысканий. И ведь не пошлешь – этот молодой гений был одним из ведущих разработчиков, это его идеи закладывались в основу процесса, он их позже и развивал, потому что в шизе многих его мыслей нормальным людям было попросту не разобраться. Так что дали ему возможность попытаться – и он сумел-таки воплотить идеи в жизнь. И что же дальше?

А дальше получилось вполне ожидаемо. Да, можно «оцифровать» выдуманные рефлексы и заставить организм принять их как часть себя. И что? Если ты не спортсмен по жизни, то все равно не сумеешь их использовать. Человек, всю жизнь просидевший за компьютером, не имеет мышечной массы, эластичности, скорости реакции, да и просто банальной растяжки для того, чтобы делать трюки из симуляторов рукопашного боя. И не сможет шустро бегать со всей амуницией, которую так легко навьючивают на персонажа в любой бродилке-стрелялке. А вот порвать ту желеобразную субстанцию, которую по недоразумению называет мускулами, он при этом способен запросто.

Куда перспективнее выглядел проект, в котором игрок натаскивается, а потом его рефлексы, оцифровав, накладывают, как матрицу, на других, однако это было невероятно сложно – каждый человек индивидуален, и найти универсальный алгоритм не получалось. А вот поступить наоборот и, посадив за компьютер уже подготовленного солдата, наработать у него соответствующие навыки, не получалось вовсе – уже вбитые рефлексы упорно перебивали те, что можно получить от игры. Слишком уж разная мотивация, пускай даже на подсознательном уровне. Так что работы продолжались, но крайне вяло и лишь потому, что деньги уже вложены и бросать дело на полпути жалко. Учитывая, что сам создатель, как это порой случается с излишне азартными гениями, после первых неудач к ним охладел, перспективы если и вырисовывались теперь, то ну в о-очень далеком времени.

Но этот вариант хотя бы имел какой-то выхлоп. А были повороты и еще интереснее. Нашелся один... умник. Решил, начитавшись книжек, спасти Россию вмешательством в прошлое. Сумел обосновать, наверное, в первую очередь потому, что имелся неосвоенный финансовый резерв и банальное любопытство руководства. И ведь сумел добиться переноса матрицы сознания в прошлое. Фантастический результат! Провели несколько экспериментов... Да уж, лучше бы не проводили.

Отодвинув в сторону пустую бутылку из-под пива, Александр откинулся в кресле и с улыбкой посмотрел на экран. Вот так вот, будут еще спорить. С его-то опытом форумного общения, подкованностью (правда, чаще с чужих слов, самому-то даже в армии побывать не довелось) в вопросах военного дела, он победит в любом споре. И сейчас он только что всем доказал, что любой попаданец, офисный хомячок с теоретическими знаниями о каратэ и автомате Калашникова, легко станет над серой массой солдат Отечественной войны и добьется победы куда легче, чем Сталин. И вообще, попробуйте справиться с человеком, прошедшим больше ста боев в крутом танковом симуляторе!

Додумать Александр не успел. Мигнул свет, слегка ударило током, а потом в уши ворвался оглушительный гул.

– Семенов, мать твою, вперед! – и что-то тяжелое ударило его в спину. – Заснул, что ли?

Александр огляделся и... наверное, он был готов к тому, что увидит. Попал! Кругом тесная железная коробка, и сапог мужика в дырявом комбинезоне, сидящего позади и выше, нещадно пинает его снова.

– Вперед!

Александр повернулся – и замер. Лоб в лоб им шло бронированное чудовище, в котором он с трудом признал немецкий «Тигр». Черт, черт, черт, в каком он танке? Неважно, с такой дистанции немец их...

Что сделает немец, Александр думал уже на бегу – люк механика-водителя был открыт, и он выбрался из него, как пробка из бутылки с шампанским. Впрочем, додумать так и не успел. Короткая злая очередь перерубила тело попаданца, и он рухнул, глядя невидящими глазами в перепаханную гусеницами землю. А его Т-34 тем временем глухо взревел и ринулся в атаку – шел второй день боев под Прохоровкой.

Вот так... Как оказалось, перенос возможен относительно недалеко, иначе не хватит мощности, на крайне ограниченный круг людей и, главное, лишь в момент жесточайшего стресса того, в чей организм закидывается матрица. Фактически единственный момент – война, бой, в мирные и относительно сытые годы ничего не получится. Соответственно, и времени на раскачку нет. Ну а дальше есть всего два варианта. Или матрица подавляет сознание носителя, или он ее подавляет. Наглухо. Третий вариант, когда они оказываются примерно равными, заканчивается тяжелой формой шизофрении, психушкой и быстрой смертью. А первые два...

В общем, люди или не справлялись, или справлялись, но не могли подняться выше уровня своего носителя. Их отслеживали аппаратно, сумели проследить судьбы после войны. Результат примерно одинаковый. Взводному никто не доверит армию, и этим все сказано. Да, если ты хорошо и успешно воюешь, то тебя заметят и продвинут. Дослужишься до комбата, может, и до комполка. Вот только те, кто воюет рядом, как показала практика, умеют это делать не хуже. И дело даже не в том, что ты офисный хомячок, возомнивший себя вершителем судеб. Пробовали снимать матрицы и с опытных, подготовленных офицеров. Результат такой же. Предки были не глупее потомков и воевать умели, как оказалось, практически так же. Не выделялись особенно засланцы из общей массы, и этим все сказано.

Те же, чья матрица оказалась слабей носителя, точнее, его характера, попросту распадались. Практически мгновенно и бесполезно. Внедренца не успели почувствовать ни адмиралы Макаров с Рожественским, ни Сталин с Жуковым, ни многие другие. Их, кстати, оказалось в разы больше, чем тех, кого матрица подмяла под себя. То ли люди в массе своей были крепче нынешних, то ли не все смогли учесть. И даже, казалось бы, беспроигрышный вариант с подменой Николая Второго не сработал – этот... орел... вообще стресса не испытывал. И даже в последний момент перед смертью так и не понял, что все, конец. Вот же, действительно, образование великолепное, а мозги подкачали.

Были и иные варианты, но в конечном итоге стало ясно, что результаты либо сомнительные, либо их слишком долго ждать, либо они вообще отсутствуют. И в результате все вернулось на круги своя, к первому, самому проверенному варианту дистанционного управления техникой. Только вот номенклатуру ее решили малость расширить, включив в нее боевую. Ну и еще один момент, важный, хотя и не всеми учитываемый.

Результаты, которые показывает человек на учениях, чаще всего выше тех, что можно наблюдать в реальном бою. Почему? Да потому, что здесь не только ты стреляешь, но и в тебя лупят из чего попало. Потому что рядом взрываются снаряды. Потому что ты всю ночь месил ногами грязь на разбитой дороге, а с утра, уставший, пошел в атаку. Потому что война пахнет кровью и дерьмом, в конце концов! Все это, как ни крути, серьезно давит на психику любого, даже самого подготовленного человека. Разумеется, если он воюет уже несколько лет, восприятие меняется, а как быть тем, кто вот только-только попал на фронт и никогда в жизни не стрелял в настоящего, движущегося, матерящегося, все чувствующего человека?

Вот поэтому и было принято решение не открывать будущим солдатам истинный смысл происходящего на экране. Для них все это должно было остаться игрой, спортом. Фраги, которых требовалось валить, чужая техника – набор пикселей... А замаскировать – так чего проще? Киберспорт набирает популярность, соответственно, появились в нем серьезные профессионалы, так почему бы и не замаскироваться под таких же? А люди поверят. Они вообще склонны верить в то, что согласуется с их мироустройством. Особенно когда за это еще и платят.

Оставалось только определиться с техникой. И здесь вне конкуренции оказались танки. Почему? Да тут все просто. Изначально техника должна была соответствовать критериям массовости, дешевизны, неприхотливости и ограниченности функций. Есть предел возможности человеческого мозга. Именно поэтому мгновенно отпали корабли – их мало, они дорогие, с первой до последней минуты нуждаются в квалифицированном обслуживании, а телеметрия, которую необходимо отслеживать, несет такой поток данных, что человеческий мозг с ней полноценно не справится.

Чуть позже отпали самолеты. Пока что пилот, годами подготовленный, превосходил по эффективности любого геймера. Просто потому, что любой необычный полет – из точки «А» в точку «Б», а настоящий бой – это миллион нестандартных ситуаций. Ни один геймер с таким не справится. То, что простит ему компьютер, не простит небо, да и не будет он до последнего вытягивать машину – не та психология. Учитывая же, что это в авиасимуляторе самолетов бесконечное число, а в реалии их не так и много, да и стоят они бешеных денег, рисковать не хотелось.

Зато танки – самое то. Наклепали их кучу, характеристики у машин неплохие, стоят, по сравнению с теми же самолетами, дешево, пространство боя и, соответственно, поток данных сравнительно невелики. Всего-то и надо установить в боевую машину соответствующую аппаратуру, обеспечивающую обзор и передачу данных, что технически просто, создать сервоприводы, управляющие автоматом заряжания, поворотом башен, режимами двигателя, что тяжелее, и, наконец, создать защищенный, неперебиваемый средствами РЭБ^[3] канал связи танка с оператором. Последнее было, кажется, и вовсе на грани фантастики, вот только на вооружении армии уже не первый год стояли боевые роботы. Примитивные, конечно, однако наработки по связи имелись более чем серьезные. К тому же, когда возились с попытками переноса матриц сознания через время, попутно изобрели много чего интересного. Вот и пригодилось, тем более задействованные при этом частоты никем и никогда не использовались. А потому танки-автоматы создали довольно быстро, за полгода всего.

Ну и еще один фактор нашелся. Многопользовательский сетевой танковый симулятор, уже не первый год (да что там, не первое десятилетие) являющийся хитом игроманов, давал огромную массу фанатов, имеющих представление о том, что и как делать в бою. В игровом бою, разумеется, но главное – база, а приблизить игру к реальности смогли, всего лишь немного поменяв вводные. И вот, процесс тронулся с мертвой точки. И очень скоро будет ясно, станет ли проект с красивым названием «Ангара» реальной помощью стране или же так и останется выброшенными на ветер деньгами с весьма незначительным выхлопом в лице разработанных под него сопутствующих технологий.

Первоначально испытания провели как и положено, на обезьянах. Или, в данном случае, на неграх, что, с точки зрения циничных белых людей, практически одно и то же. В Африке как раз очередная войнушка организовалась. Очень кстати, если забыть, что там постоянно кто-то с кем-то воюет, и потому разговор идет не о времени, а о привязке к местности.

Если отбросить малозначимые нюансы, две карликовые армии губастых и кучерявых черномазых диктаторов бестолково мотались по джунглям, вступая время от времени в боестолкновения. Особого вреда они при этом друг другу не наносили, зато местное население грабили со страшной силой. Ну и убивали тех, кто пытался сопротивляться освященному веками процессу, разумеется. Правда, естественную убыль населения через девять месяцев должны были восполнить народившиеся в тех деревнях малыши. Солдаты – они и юбки молодухам позадирать не дураки, внося тем самым свою лепту в решение демографического вопроса. Словом, обычный бардак, мутная вода, в которой умные и небрезгливые люди всегда поймают свою рыбку. И если раньше этим промышляли в основном европейцы и американцы, то сейчас в процесс активно включились русские. От конкурентов они за последние десятилетия научились быть циничными, и неудивительно, что мысль о том, чтобы обкатать на местных новую технику, ни у кого не вызывала отторжения.

Вот тогда же случилась и первая накладка. Танков по африканским джунглям бегало неожиданно много. А куда деваться? Наследие советской эпохи, когда Советский Союз, активно помогая всевозможным дикарям, «вставшим на социалистический путь развития», массово оказывал им помощь. Чаще всего, как водится, поставками военной техники. Хотя, конечно, и школы строили, и больницы, и заводы с мостами...

Прошли годы, великая империя почила в бозе, негры тут же передумали насчет пути развития и скатились обратно, в феодализм с примесью тотального беспредела. Заводы встали, больницы и школы обветшали, но танки остались. И даже продолжали ездить и стрелять, поскольку делали их русские по старой, еще военной привычке качественно и просто. Да и механики здешние оказались не столь криворукими, как арабы. А потому нарваться на активно используемую, стреляющую и прущую напрямик через лес бронированную махину можно было запросто. Вот только был один нюанс.

Танки, обычные для этих мест, по меркам России стали уже жуткой экзотикой. Т-54/55, которых наклепали в свое время целую кучу, на Родине можно было встретить разве что на каком-нибудь богом забытом складе, в консервации. Рядом с ними Т-90, на которых обкатывалась технология, смотрелись как призовые рысаки перед ломовыми клячами. Тем более, учитывая, что обвес последней модификации придавал «девяностым» вид не просто футуристичный, а какой-то вообще неземной. Хорошо еще, когда размахнувшиеся во всю ширину необъятной русской души испытатели от полноты чувств попросили «Армату», министр обороны по-простонародному сложил им фигуру из трех пальцев и выгнал взашей. И правильно сделал, на эти танки и в более цивилизованных странах посмотреть даже белки сбежались бы. Здесь же чуду техники (сырому, кстати, и пока не слишком надежному) взяться было попросту неоткуда. И что тогда делать с секретностью?

В общем, испытали. И тут же нарвались на вторую проблему. По полигону игроки-танкисты катались на удивление неплохо, но в джунглях два танка моментально утопили, еще три пришлось вытаскивать группе обеспечения. Хорошо еще, те, кто все это затеял, понимали, что совсем уж без живых людей не обойтись, и выделили соответствующее подразделение. Однако и это был еще не конец.

Бой в густом лесу или в тех же джунглях имеет одну маленькую, но крайне неприятную особенность. Обзор здесь ограничен до безобразия. Местные кадры, не первый год устраивающие друг на друга засады, это учитывать умели. Игроки – нет. А ведь надо понимать, что негров все же когда-то учили воевать европейские инструкторы. Потому основами тактики они вполне владели, и танки без пехотного прикрытия не посылали. В результате преимущество в разведке оказалось на их стороне, и инициативу они перехватили с легкостью. Выручала намного лучшая, многоуровневая защита современных танков, и все равно потери росли. Пришлось в спешном порядке подгребать (министр обороны кряхтел и шипел от злости, затраты росли, как на дрожжах) под себя еще и спутник. Окончательно проблемы это не решило, но все же вопрос с обзором местности и контролем пространства улучшился, потери сократились в разы. Да и геймеры натаскались в конце концов так, что через месяц после начала испытаний было принято решение о переходе ко второй фазе.

Скорее всего, получившему русскую помощь диктатору было бы обидно узнать, что его разыграли. Не в смысле кинули, а в смысле выбрали именно его по принципу случайных чисел. А почему бы и нет? Русским было горячо наплевать, кого поддерживать. Более того, для них оба негра были на одно лицо, тупое и наглое. России нужен был полигон для испытаний технологий в условиях, приближенных к боевым. А сопутствующие плюшки – поставки дешевой медной руды и контроль за небольшим месторождением алмазов – даст им любой, кто победит. И не обманет, заметьте – в последнее время миру очень качественно объяснили, что обманывать русских чревато. Были прецеденты с кучей трупов, морем крови и полным отсутствием улик. Страх оказался более удобным и эффективным механизмом, чем порядочность, и превратившиеся в законченных циников русские использовали его без зазрения совести.

По слухам, министр обороны, будучи с президентом на рыбалке, махнул сто граммов и со смехом предложил ему разыграть диктаторов в «камень-ножницы-бумагу». Тот юмор воспринял адекватно, но до крайностей решил не доводить, поэтому они просто и без затей подбросили монетку. Так это было на самом деле или нет, история умалчивает, но одному черномазому выпало «жить», а второму – совсем наоборот. И испытания новой технологии в условиях, приближенных к боевым, состоялись.

Шли они две недели (потом кончились противники) и были признаны «частично успешными». Успешными потому, что бронетехнику противника выбили полностью. Да и пехоты накрошили неплохо, причем все это без потерь. Научились и спутниковым наведением пользоваться, и в джунглях маневрировать, и мгновенно реагировать на угрозу. Ну а частично... Все дело в том, что все же противник оказался так себе, и раскрыть весь потенциал своей техники и мастерство игроков не получалось. Однако же лиха беда начало!

Следующий раунд учений прошел в Аравийской пустыне, где внезапно и словно бы ниоткуда появившиеся «девяностые» вдребезги разнесли элитную танковую бригаду саудитов. Так уж получилось, что в последние десятилетия нефтяные шейхи стали очень много на себя брать, и это надоело всем. И американцам, которые привыкли, что мир прогибается под них, и не понимали, почему хвост, сиречь накопившие капитал арабы, вертит собакой. И русским – этим надоело, что каждый раз приходится согласовывать цены на нефть с территориально и военно ничтожными конкурентами. Да и соседям чрезмерно много возомнившие о себе дикари уже давно стали поперек горла, и все ждали только повода объяснить им «правила общежития». Расклады просчитали, риск сочли приемлемым. В общем, решение было принято и реализовано в ставшей уже привычной за последние годы для русских наглой манере.

На этот раз все получилось куда интереснее. Ночной марш-бросок через пустыню, ровное, как стол, место боя и уже имеющие какой-никакой опыт игроки. С другой же стороны, и противник был посерьезнее. Во всяком случае, с технической точки зрения – «Абрамсы», чтоб их! Не последней модификации, разумеется, кто ж последнюю-то продает, она идет в собственные войска. Американцы и эти-то продают со скрипом – у них там, в США, большие трудности с производством. Однако же и то, с чем пришлось столкнуться, считалось лучшим на рынке вооружений. До того дня.

Игрокам, конечно, только бы пострелять, а вот тем, кто ими командовал, изображая суровых менеджеров, пришлось всерьез потрудиться. Операцию планировали тщательно, учитывая и местность, и технику, и национальный колорит. И, разумеется, тот факт, что данная конкретная часть имела неплохой по местным меркам боевой опыт, уже который год участвуя в вялотекущих боевых действиях на территории Йемена. Надо сказать, они оказались на высоте, сумев задействовать не только своих подопечных, но и спутниковую группировку и системы РЭБ. И результат не замедлил сказаться.

Командная игра прошла четко, как по нотам. Арабы молились, утренний намаз – дело святое, особенно учитывая, что боестолкновений не было уже более месяца и все изрядно расслабились. Именно в этот момент их и начали жечь. Ну а заодно уж, чтобы усилить эффект, игрокам сообщили: за фрагов – двойные очки. И элитная бригада потеряла практически всю технику и более половины личного состава.

Конечно, совсем без накладок дело не обошлось. Броня «Абрамсов» – это не жестянка, а прочнейший слоеный пирог из стали, керамики, обедненного урана, а может, и еще чего, американцы о своих секретах закономерно не распространяются. Но раз уж испытывается секретная техника, то почему бы не испытать и новейшие снаряды?

Атаку начали внезапно и разом, игроков сурово предупредили: работа командная, зачет «по последнему», невыполнение приказов – штрафные очки, гонорар четко в зависимости от результата. В общем, нашли нужные слова, игроки – народ порой не от мира сего, но хотят вкусно есть, мягко спать и катать девчонок на красивых машинах. Там, где реальному солдату помогают вбитая годами дисциплина и желание выжить, ими двигал меркантильный интерес. Ну и азарт, разумеется. И игра прошла четко, как по нотам.

Пока одна группа танков лупила по «Абрамсам», вторая отрабатывала по пехоте и молящимся танкистам, разгоняя ее по укрытиям и увеличивая панику и потери. Обстрел вели тоже тактически грамотно, стремясь бить продукцию американского ВПК в борта и корму, туда, где защита хуже. Результат не замедлил сказаться – производителям «Абрамсов» уже не раз выкатывали претензии в том, что при удаче их танки можно подбить даже из стрелкового оружия^[4]. И, хотя разработчики танков от обвинений отбрыкивались успешно (это не так и сложно, когда за твоей спиной могучая держава, буквально навязывающая свою продукцию всему миру), проблему они решить пытались. Увы, не так уж и успешно – все же масса главного танка Америки заваливала далеко за 60 тонн, а это смерть для подвески. С нестандартными же решениями у них, как это часто случалось, вышел затык. И сейчас это не замедлило сказаться.

В течение примерно десяти минут восемнадцать «девяностых» (два были выделены в охранение и непосредственно в бою не участвовали) расстреливали арабов практически безнаказанно. Около сотни подбитых машин – не так и плохо. Могло быть и больше – но у арабов банально закончились танки.

Единственными, кто попытался оказать сопротивление, была разведрота. Ну да разведчики в любой армии мира, даже такой бестолковой, народ особый, и лопухов туда не берут. Однако их отчаянную атаку купировали в самом начале, после чего закончили работу и спокойно, в полном порядке, отступили. Точнее, это слово звучало в отчетах самих арабов, все понимающие люди знали: атакующие сделали дело и ушли. И оставалось лишь гадать, кто способен на такое. Увы, победители улик не оставили, а то, что танки были явно русского производства, ни о чем не говорило. Если «Абрамсами» вооружена половина мира, то русскими танками вооружена вторая половина мира. А подозрения – их к делу не пришьешь.

Результаты акции не замедлили сказаться, причем для многих весьма неожиданно. Резко возрос престиж русской техники, и начались ее массовые закупки все теми же саудитами. Американцы рвали и метали, упустив такой жирный куш, как участие в перевооружении самой богатой армии Ближнего Востока, но поделать ничего не могли. Во-первых, их танки показали себя не с лучшей стороны, а во-вторых, сами арабы сочли (и, в общем-то, правильно) происшедшее как весьма прозрачный намек. Следом за ними потянулись и остальные, тем более большинство из них русскую технику и без того закупали. Ну а Уралмашзавод, пользуясь моментом, взвинтил цены – все равно купят. Так что с этого момента эксперимент миновал стадию «интересных с точки зрения науки» и начал выходить на самоокупаемость. Вот только игроки об этом по-прежнему ничего не знали.

Вновь «частичный успех», все ж арабы – не самые стойкие бойцы. Пора было попробовать новое оружие на ком-нибудь еще. Из тех, кто воевать умеет, но кого притом не жалко. И попробовали. Бой с израильскими вояками сочли окончанием испытаний. На сей раз вполне успешным – все же размен один к сорока более чем приличный, да и единственный подбитый танк сожгли не в бою. Мина, чтоб ее. Так что результат вполне устраивал заказчика. И дело не в потерях среди евреев – на них, откровенно говоря, было наплевать, да и на египтян тоже. Те и другие – не друг и не враг, поэтому единственный вопрос, что с их крови можно поиметь.

Циничненько, конечно, однако Россия уже проскочила этап прекраснодушного идеализма, превратившись во вполне себе продуманного капиталистического монстра. Из тех, что шагу не сделают без предоплаты. Так что реклама своей техники (продажи танков за какие-то сутки выросли на рекордные за последние годы двадцать процентов) и, разумеется, укрепление собственных границ. Теперь надо было решать, что делать с игроками дальше...

Вечер после испытаний. Россия. Точное место засекречено

Все же немного жаль, что они базируются не в Москве, лениво думал Поляков, наблюдая за извивающейся вокруг шеста стриптизершей. Там хоть сходить есть куда, а в этом захолустье... тут разве что Сурку хорошо, все же и родился в этом городишке, и вырос. Он и в команду-то к ним случайно попал, год назад разгромив в сетевом поединке Шарикова. Того, кстати, очень скоро из команды убрали – парень откровенно не тянул. Понтов и самомнения вагон, а вот реальный потолок оказался низким. Сурок тогда занял его место и оказался на удивление неплох. Не лучше Полякова, конечно, выигрывая максимум один виртуальный поединок из четырех, но все же очень приличный средний уровень. Посмотрим, что он сможет, когда они закончат с отборочными соревнованиями и выйдут на серьезный уровень. В том, что смогут, никто не сомневался, гадали лишь, дойдут до финала или в полуфинале срежутся. Впрочем, тут уж как повезет.

Почему их базу развернули именно здесь, он не вполне понимал. Сказали, «по финансовым соображениям», однако это объяснение казалось надуманным. В конце концов, есть места и поближе к Москве, притом не настолько уж отличающиеся от этого городишки по ценам. Увы, его мнение никого особо не интересовало. Сказано здесь – значит, так и нужно, а если сомневаешься, то вот, почитай условия контракта. А там черным по белому написано, что распоряжения старшего менеджера положено выполнять. Зато насчет объяснений – ни полслова, так что сиди и не чирикай. Ну, да и ладно, за такие деньги можно и посидеть.

– Чего вы пялитесь на эту воблу? – с нотками ревности в голосе (не то чтобы и в самом деле ревновала, но инстинкт срабатывает независимо от здравого смысла) поинтересовалась Леночка. – На ней же пробы ставить негде.

– Это как сказать, – тоном знатока глубокомысленно ответил Сурок. – Если ты не в курсе, то для нормального функционирования мужскому организму время от времени требуется женщина.

– Ой, да молчи уж лучше, организм...

– А я вообще на ее маникюр смотрю, – непонятно зачем принялся оправдываться Поляков. – Интересно сделан...

– Во-первых, ты отсюда его не видишь, – с железной логикой в голосе припечатала его Леночка. – А во-вторых, чем меньше книг прочитала женщина, тем сложней у нее дизайн ногтей. Это я к тому, интеллектуал ты наш, что после пяти минут физических упражнений тебе захочется покурить и поговорить. Заскучаешь.

– Откуда такие познания о времени процесса? – влез неугомонный Сурок, заставив Леночку слегка покраснеть. Впрочем, ненадолго.

– Книжки надо читать. И вообще, студентом станешь – узнаешь.

– Ага, ага, – глубокомысленно закивал пацан, на всякий случай предусмотрительно отодвигаясь подальше – словить от Леночки хорошего леща можно было запросто. Рука у студентки филфака была на удивление тяжелая. – Видно, видно опыт...

– Слушай, Паш, – недовольно скривился Поляков. – Ты бы помолчал, а то я сейчас вспомню, что пиво в твоем возрасте вообще-то рановато пить.

– Бе-е-е, – показал ему в ответ язык изрядно захмелевший Сурок, но от дальнейших комментариев предусмотрительно воздержался.

Поляков лишь махнул рукой, что возьмешь с малолетки, и повернулся к Леночке:

– А может, прогуляемся?

Ответить девушка не успела. У дверей возникло короткое столпотворение, а потом к ним протолкался новый персонаж. Без приглашения нагло плюхнулся на свободное место и ухмыльнулся:

– Здорово, орлы!

Шариков – а это был он – своей фамилии не соответствовал абсолютно. Ростом он самую малость не дотягивал до двух метров, имел подчеркнуто спортивную фигуру, успел, в отличие от всех остальных, побывать в армии и раньше играл в баскетбол за сборную Екатеринбурга. Потом случилась неприятность, заставившая его забыть о большом спорте травма, и он отошел от дел. С горя запил и, переборщив с алкоголем, поступил в институт, готовился стать физруком в школе. Ну и увлекся киберспортом, без особого, правда, результата. Вот и в команде не удержался, хотя выгонять его не стали – перевели в группу системной поддержки, благо железо парень знал отлично. Не совсем то, конечно, однако зарплата куда выше, чем у учителя-бюджетника.

Сейчас он был весел и нагл. То есть такой, как обычно. Щелчком пальцев подозвал официантку, показал ей два пальца и через какую-то минуту стал обладателем соответствующего количества бокалов с пивом.

– Что, нарушаем?

– Так же, как и ты, – отозвался Сурок, разом почувствовав себя неуютно.

– Ша, орлы! У меня десятый дан по алкоголизму. И потом. У меня сейчас свободное время. Это у вас режим, а я могу себе позволить. Ладно, не боитесь. Не настучу.

Вот за это и впрямь волноваться не следовало. Каким бы хамом и разгильдяем ни был Шариков, в наушничестве его не замечали. Леночка, на которую он, кстати, в свое время положил глаз, но так же легко отступил, когда девушка его отшила, рассмеялась:

– Смотри, не перебери, а то завтра будешь ходить-стонать...

– Не, я свою норму знаю. Ваше здоровье.

– И тебе не болеть, – вернул ему усмешку Поляков и поднял свой бокал: – Ну, за хороших людей! Нас так мало осталось...

– Х-ха! – широко ухмыльнулся Шариков и внезапно закашлялся. – Ах ты ж, черт...

– Простыл? – сочувственно поинтересовался Сурок.

– Ага, дня два уже. Видать, какой-нибудь вирус словил. Или ретровирус.

– Чего?

– Ретровирус. Впрочем, чего я тебе объясняю... Ты хоть знаешь, чем отличается вирус от ретровируса?

– У ретровируса прикид из шестидесятых, усы и борода. Седая.

Шариков вновь рассмеялся. Он вообще парень был неплохой, беззлобный, и даже на Сурка, фактически его подсидевшего, не обижался. Во-первых, это получилось случайно, а во-вторых, не Пашка – так кто-то другой. Уж что-что, а трезво оценивать собственные силы экс-спортсмен умел неплохо.

– Не пойму, как тебя с таким языком родители терпят? – усмехнулся он. На самом деле, вечер только начинался, а потому Шариков не был не то что пьян – даже слегка навеселе это назвать не получалось. – В тебе есть хоть что-то хорошее?

– Аппетит.

Леночка прыснула в кулак, Поляков тоже не удержался от улыбки. Шариков спрятал смех за кашлем и поинтересовался:

– Слушай, где твоя тряпочка?

– Какая?

– В которую ты молчать должен.

– Ты еще поинтересуйся, где мой слуховой аппарат.

– Какой?

– Тот, через который я должен старших слушаться.

– Привет, мальчики, – рядом с ними мягким, неуловимо профессиональным движением материализовалась дама лет тридцати. Может, чуть больше, может, немного меньше, слой боевой штукатурки оставлял некоторое поле для маневра. – Составите компанию?

– Извините, но я, к сожалению, ничем не хочу вам помочь, – лениво отозвался Шариков.

Дама чуть обиженно пожала плечами и отошла. Поляков с интересом приподнял бровь:

– И почему?

– По состоянию ее зубов.

– То есть?

– Недешевые. Весьма. И ни одного своего. Или она профессионалка, а я такими, прости, брезгую, или у нее богатый, но ревнивый муж. Последнее чревато серьезным разговором, а я хоть и умею махать кулаками, но не вижу в том нужды.

– Боишься попортить улыбку?

– Разве что другим. Все ж я спортсмен, а дело мастера боится.

– Чтоб дело мастера боялось, он знает много страшных слов.

Они дружно рассмеялись, а потом Шариков разом посерьезнел и сказал:

– В общем, с вас бутылка.

– За что?

– А за то, чтоб в следующий раз вы стали первыми, слегка приподняли свой рейтинг и долю призовых.

– Гм...

Это было интересно. Призовые суммы выдаются на всю команду, но распределяются не поровну, а в зависимости от личного вклада игрока в победу, личного рейтинга и много еще чего. Считалось, что такая шкурная заинтересованность будет заставлять людей выкладываться активнее. И, в принципе, заставляла. Леночка артистично шевельнула бровью:

– А почему мы?

– Потому что вы и впрямь лучше других. Потому что в командных боях держитесь группой и успели сработаться, а это повышает шансы. Ну и потому, что меня, случись нужда, не забудете. Бутылка – это так, чуть утрированно.

Ну, что же, вполне логично. Леночка посмотрела на товарищей, дождалась согласных кивков и поинтересовалась:

– И чем ты нам поможешь?

– Так уж получилось, что я в курсе, какие условия будут имитироваться на следующей тренировке.

– И какие же?

– Дальний Восток, граница с Китаем. Скорее всего, Приамурье.

Это было серьезно. Что больше всего изумляло игроков, так это невероятно качественная проработка пейзажей. Казалось, откинь люк – и тебе по лицу хлестнет еловой веткой. Зачем? А вот об этом тренер умалчивал. Впрочем, почему бы и нет? Главное, «железо» не тормозит. Отсюда простой вывод: стоит как минимум посмотреть литературу и оценить, какая местность, какие почвы, заранее ознакомиться с картой. Все это и впрямь здорово поможет.

– Заметано. Если так и впрямь получится, мы в долгу не останемся.

– Вот и ладненько, – Шариков ответил с таким видом, будто изначально не сомневался в результате. – А теперь давайте-ко по бокалу – и идите, готовьтесь. Потому что, открою вам страшную тайну, режим нарушать – традиция, но умные ее поддерживают без вреда для здоровья. А вам уже хватит. Особенно вот этому, – он кивнул в сторону Сурка. – Ему пора смотреть вечернюю сказочку – и в люлю!

– Мне? В люлю? – подскочил Сурок, последние несколько минут, несмотря на важный разговор, боровшийся с дремотой и медленно проигрывающий сражение. – Я еще не закончил! И потом, у меня сегодня по плану вон те две цыпочки, и...

– И что?

– И вдую.

– Сиди уж, герой-вдувальщик, – хлопнула мальчишку по плечу Леночка. – Ты до них пока росточком не вышел.

– Спокойно, – улыбнулся Поляков. – Если так неймется... В общем, выиграем следующую партию – я тебя сам с кем-нибудь познакомлю. Устраивает, девственник ты наш нетерпеливый?

– Заметано, – на подначку Сурок не обиделся. Хотя юношеский максимализм в его характере и присутствовал, но думать парень умел быстро.

– Вот и ладушки. А теперь, действительно, пошли-ка по домам. Не стоит доводить хороший вечер до абсурда.

Пять дней спустя. Приамурье

Майор Чжэн поправил фуражку и сердито потер отчаянно зудящую переносицу. Комар, оставивший на ней аккуратный круглый след от укуса, счастливо избежал наказания и умчался куда-то в сторону родного болота, а майору теперь оставалось лишь проклинать мерзкое насекомое. И мысленно, и вслух – все же начальства рядом не было, а перед своими подчиненными, даже временными, можно не стесняться. Мнение нижестоящих не значит ничего – такая вот нехитрая философия, уходящая корнями далеко в историю Поднебесной.

Увы, как ни ругайся, а зуд от этого не проходит. Чжэн даже чувствовал некоторую зависть к танкистам. Они в свои танки нырнули, а там, в отвратительном запахе соляра и масла, загибаются даже микробы, чего уж говорить о комарах. Плюс шлемы, дающие какую-никакую защиту для головы. Хотя бы от укусов. А у майора от них уже покраснели и опухли уши, да и ранняя лысина под фуражкой подозрительно чесалась. То ли от того, что ее тоже успели пометить отвратительные северные насекомые (по слухам, они даже сквозь ткань достать могут), то ли просто от пота.

Майор еще раз проклял, на этот раз исключительно мысленно, это идиотское задание. Увы, в голос ругаться нельзя. Мнение нижестоящих ничего не стоит, а вот то, что они могут передать его слова выше, тем, кто послал сюда майора... Вряд ли генералу Ли понравится, что подчиненный кроет его последними словами, да еще и вслух. Так что – мысленно, про себя, мысли к делу не пришьешь. Это русским проще, у них все знают, что подчиненные ругают начальство, и гражданские, и в армии. Соответственно, они традиционно относятся к этому достаточно спокойно, как к издержкам менталитета. В Китае же все по-другому.

Эх, русские, русские... Откровенно говоря, Чжэн не испытывал к ним личной неприязни. Ну, варвары, ну, хамы, однако конкретно сейчас вся их вина заключалась в том, что их предки в свое время застолбили за собой эти земли. Жизненное пространство, которое просто необходимо было Поднебесной, с ее переросшей всякие разумные рамки численностью населения. А еще с хищническим (чего уж там, с собой можно быть честным) подходом к обработке сельскохозяйственных угодий, выжимающим из земли все соки и превращающим их в безжизненную пустыню. Ну и полезными ископаемыми, чего уж там.

Откровенно говоря, воевать Китай не собирался. Зачем? Тихая, ползучая экспансия устраивала всех – и самих китайцев, и русских, которые уподобились страусам. В песок головы сунули, глаза закрыли и предпочитали не замечать, как их вытесняют. А потом все изменилось в одночасье.

Огромная, старая, но отнюдь не дряхлая, как считали многие, империя словно бы проснулась от спячки и, максимально жестко объяснив отколовшимся в свое время провинциям, кто в доме хозяин, неприятно улыбнулась окружающему миру. Для начала русские сделали неприличный жест американцам, которые вот уже который год бряцали оружием, но в открытую наезжать не смели. Уж больно много ракет оказалось вдруг у вспомнившей былое величие сверхдержавы. Посмевшим что-то вякнуть европейцам намекнули, что не видят смысла церемониться – и те тоже сдали назад, не рискуя связываться. Видимо, помнили, кто их регулярно опускал на ступеньку-другую. Ну а потом Россия огляделась вокруг, и взгляд ее был тяжелым и недобрым...

С Китаем, правда, русские вначале предпочитали не ссориться. Все же слишком много производств они потеряли в годы разрухи. Учитывая же, что импортировать кое-что из Европы и США они не могли, то пришлось завозить недостающее из Китая. Славные были денечки – ровно до тех пор, пока северяне не решили, что могут обойтись и без Поднебесной.

Все же русские, когда надо, могли и умели действовать быстро и жестко. Выдворение китайских граждан, замешанных хоть в чем-то незаконном (а попробуйте найти бизнес, который ни разу не заступал за край), арест счетов компаний за малейшие прегрешения... Нельзя сказать, что это было очень уж серьезным ударом по Китаю в целом, но все равно неприятно. Плюс вся политика ползучей экспансии разом откатилась назад вместе с выселенными на историческую родину гражданами Китая. Ну и, для полноты ощущений, разом оборвались поставки российских военных разработок. Увы и ах, технологически Китай мог не все, где на шаг, а где и на два уступая лидерам. Конечно, можно переиграть соперников массовостью, но далеко не везде. А русские недвусмысленно потребовали заплатить за все, что Китай скопировал без лицензий за последние пятьдесят лет. Вот это уже было неприятно. И, разумеется, не могло остаться без ответа.

Запланировано было все максимально жестко. Сегодня утром здесь напутственными пинками вышвырнут за границу очередную партию что-то нарушивших китайцев. А дальше – великая страна вступится за своих подданных. Не то чтобы они ее так уж интересовали, но грешно упускать такой повод легитимно (ну, почти) оттяпать у русских немалый кус земли. По данным разведки, на этом участке у русских и было-то два десятка танков. Китай легко обеспечил больше сотни новейших, тип 99. Пограничников танковая лавина должна была смести походя. А он, майор Чжэн, должен был сыграть роль офицера, который первым вступится за угнетаемых сограждан. Потому и форма парадная, которую комары прокусывают насквозь. А то выйдет танкист – и русские, чего доброго, сыграют назад. Не получится тогда их спровоцировать. Штабная же крыса – что может быть лучше? Русские таких принципиально не уважают.

Вновь зачесалась лысина, и Чжэн поморщился. Не нравилось ему то, что скоро должно произойти, ох как не нравилось. Его дед воевал в свое время с русскими, когда они сцепились в схватке за какой-то вшивый островок посреди Амура. Отжать-то его удалось, но не военным, а дипломатам – как раз солдаты тогда не преуспели. Русские несравненно меньшими силами отшвырнули их назад.

Отец тоже имел дело с русскими, правда, заметно позже, в конце семидесятых. Они тогда с Вьетнамом сцепились. А русские в один миг перебросили к границам Поднебесной такие силы, что стало ясно: не сдашь назад – раздавят. И сдали, а куда деваться... Это только за последние полвека. А ведь раньше были и еще войны, в которых русские с завидной регулярностью побеждали. В общем, статистика конфликтов с этим народом была довольно печальной. Северные варвары, если их раздразнить, противник страшный. Китайцы, с собой-то надо быть честным, с такой яростью драться в массе своей не умеют. Единственная надежда, что за последние десятилетия реформы изрядно подкосили и русскую армию, и их народ в целом. Но все равно неприятно и опасно.

– Идут, – прошелестело откуда-то сзади.

Чжэн всмотрелся. Ну да, и впрямь идут. С десяток автоматчиков и три сотни, не меньше, китайцев. Покорно идут, руки за спиной. Не сцеплены, а просто так держат, чтобы не провоцировать конвой. Печальное зрелище. Подвели их к реке, совсем узенькой. Метров двадцати в ширину... Вот через этот естественный кордон их и отправили в заплыв. Могли, конечно, отвести и к мосту, до него всего-то с километр, но не стали. И пинка каждому прописали тяжелым берцем – это чтоб запомнили. Не стоит на чужую территорию лезть.

Ну что же, пришел и его черед. Майор Чжэн поправил фуражку, окинул себя придирчивым взглядом и решительно зашагал к реке. Идеальный офицер сильнейшей армии мира. И пусть кто-то попробует это оспорить.

Десять минут спустя, честно отыграв свою роль, он возвращался. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри все кипело. Нет, это было ожидаемо, что его пошлют далеко и надолго. Более того, заранее подготовленная речь Чжэна была рассчитана на это. Однако же, как неприятно получать от каких-то даже не офицеров – солдат (а командовал русскими всего лишь сержант) кучу информации о том, кто его, майора, папа, мама, как они совокуплялись и на чем русские их вертели вместе с Китаем вообще и его, Чжэна, командованием в частности. Но главное сделано, оскорбления Китаю нанесены, а значит, и формальный повод, хотя и притянутый за уши, имеется. За холмом взревели дизеля танков – все, пошел процесс, и теперь славных воинов Поднебесной уже не остановить.

Через какие-то полчаса майор в этом был уже совсем не уверен. Для начала сразу два танка не дошли до границы. Что поделать, хотя прототипом «девяносто девятых» и послужил славящийся своей надежностью Т-72, китайская версия это качество, увы, не унаследовала. Подвески летели с завидной регулярностью, и сейчас два танка встали буквально на ровном месте. Впрочем, подобное было предусмотрено, не зря количество боевых машин было назначено с таким запасом. Но это было только началом проблем.

Реку танки миновали без затруднений, благо разведчики брод нашли заранее. Ну, как брод... Место с каменистым дном и сравнительно небольшой глубиной. Конечно, два метра глубины – это чуть больше того, на что рассчитан танк, однако ширина такого участка не превышала полутора метров, и ходом ее преодолели уверенно. В конце концов, первых китайских танкистов готовили все те же русские, в тогда еще великом и могучем Советском Союзе. Инструкторы намертво вбили им в головы, что бросить можно все: курить, бухать, женщину, учебу... Но сцепление бросать нельзя! Тем же, кто ленился, объяснили, что лень возникает из-за нехватки в организме звездюлей. Это сакральное знание, переданное через поколения, дало сейчас возможность уверенно, без малейшей заминки форсировать преграду. Веселье началось позже, когда танки выбрались на берег и ринулись вперед, дабы продемонстрировать русским, кто в доме хозяин. Увы, гладко было на бумаге...

Чжэн с удивлением, а потом и с испугом наблюдал, как танкисты вляпались в самой природой выстроенную ловушку. Вековые кедры танкам оказались не то чтобы не по зубам – бронированные машины весом более пятидесяти тонн ломали их уверенно. Вот только при движении вверх по склону это было, мягко говоря, затруднительно. Приходилось вытягиваться в ниточку походной колонны на единственной дороге, и вот, в момент, когда часть танков уже оказалась на ней, часть еще переправлялась, какие-то даже не приступили к процессу, а полтора десятка машин сгрудились на песчаном пляже, русские нанесли удар.

«Град» – штука старая, по нынешним временам, можно сказать, древняя. Тем не менее сорок ракет калибром сто двадцать два миллиметра вполне способны превратить в море огня площади побольше той, на которой сейчас сгрудились китайские танки. Когда же такая машина не одна... Глядя на то, как ударный кулак превращается в груду искореженного, опаленного небесным огнем металла, Чжэн почувствовал, как на голове, под фуражкой, зашевелились остатки волос. И простая мысль, родившаяся у него, была еще более страшной, чем увиденное зрелище. Русские знали! Они знали, что будет провокация, знали, где и когда. И подготовились. А значит, они готовы к войне и хотят ее! Взвыв, майор кинулся к своей машине – там радиостанция, добивающая до штаба даже из этой глуши. Там...

Дальнейшего он не понял. Увидел лишь, как на месте его новенького, один в один передранного с американского прототипа «Хаммера» вырос столб земли и огня. В грудь толкнула словно бы тяжелая, но притом мягкая, как подушка, рука, и Чжэна отшвырнуло назад. Упал майор удачно, в небольшую ложбинку между невысоких елок, и оттуда, находясь в безопасности и некотором комфорте, с отстраненным интересом наблюдал, как пролетают над ним куски разорванного взрывом кузова. В принципе, на том участие майора в бою и закончилось, двое солдат шустро оттащили его контуженую фигуру в укрытие. А ведь этот веселый день еще только начинался.

Преимущество систем залпового огня перед ствольной артиллерией – возможность нанести массированный удар. Много и разом... Минусы – несколько меньшая точность и куда большее время перезарядки. Как раз чтоб китайцы смогли оправиться и понять, что урон им нанесен тяжелый, но пока не смертельный. И на основании этого принять решение.

Увы, единственный человек, видевший картину более или менее полностью и имеющий полномочия на принятие решений, валялся сейчас без сознания. Остальные же действовали в рамках своих знаний и полномочий. Это и определило дальнейший ход боя.

Беда китайской армии, как, впрочем, и многих других, недостаток инициативы. Уберите командиров – и нижестоящие или будут стоять и ждать, когда прибудет новое руководство, или продолжат действовать в рамках уже отданных приказов. Исключения есть, но они редки. Отчасти, именно в этом была одна из причин тяжелейших поражений, которые раз за разом наносили Поднебесной армии европейских держав. Несмотря на то что времена изменились, кое-что осталось практически таким же, как и сто лет назад. И потому дальнейшее развитие событий оказалось довольно предсказуемым.

В результате ракетной атаки ни в чем неповинная река оказалась буквально запружена разбитой техникой. Обгоревший и разорванный в клочья металлолом торчал во все стороны, невольно создавая пейзаж классического апокалипсиса. В общем, полный сюрреализм, радующий глаз любого нормального генерала, устроившего врагу такую красивую ловушку. И перейти здесь реку без спецоборудования уже не получалось. В результате часть танков, не попавшая под удар, но оставшаяся на китайской стороне, была моментально исключена из активных действий.

Китайские танкисты не были трусами, но и волшебниками им стать не грозило. И там, где русские, да и, чего уж там, какие-нибудь немцы-американцы постарались бы что-то изобрести, они лишь наблюдали плывущую по реке, глушенную взрывами, рыбу. Впрочем, наблюдали недолго, поскольку быстро сообразили, какие они хорошие мишени. А потому танкисты вместе со своей техникой дернули за ближайшую сопку, а приданная ударной группе пехота, недолго думая, последовала их примеру. Все равно переправиться и следовать за успевшими вырваться из огненного места танками они сейчас могли бы разве что пешком.

Зато танкисты, успевшие переправиться, оказались на высоте. Сообразив, видимо, что, стоя на месте, они не более чем кандидаты в жаркое, а два десятка боевых машин вполне способны устроить неприятности кому угодно, китайцы рванули вперед. Шанс у них был – на узкой дороге не развернешься, но рано или поздно они вырвутся на оперативный простор. И вот тогда... Впрочем, русские были об этом совсем иного мнения.

В нескольких тысячах километров от места сражения. Это же время

Три человека надели шлемы виртуальной реальности. Всего трое – как оказалось, спецтанки перебросить просто не успели, какая-то чисто русская неразбериха на железной дороге. То ли состав с нефтью под откос слетел, то ли какой-то умник из РЖД решил, что вначале должны пройти коммерческие составы, а военные подождут, то ли еще что. Словом, проблема, в которой требовалось разобраться, но вот решить ее просто не успевали. В результате пришлось, дабы не срывать испытаний, работать тремя имеющимися танками. Вернее, было их четыре, но на одном при тестировании раз за разом выявлялся фатальный облом системы управления огнем. И сейчас тройка лучших по результатам прошлого теста игроков должна была встретиться с бронированной китайской волной. На своих условиях.

– Сурок, а ты слышал, что за бой три против двадцати идут двойные бонусы? – поинтересовалась Леночка, неловким движением потирая шею. Шлем виртуальной реальности – штука классная, но все же сколько-то весит, да и пластик жесткий. Царапнула... Мелочь – а неприятно. Во время игры может и отвлечь. Сколько раз говорила тренеру, а тот лишь посмеивается. – Сможешь кока-колой упиться.

– Да нужна мне эта сладкая дрянь, – хмыкнул Сурок. – Мне вон Серега обещал...

– Что он обещал, я слышала. Сам ходок и тебя туда же тянет.

– Дак ты ж не даешь...

– Гусары, молчать!

– А...

– Гусыни, молчать! – Поляков откровенно ржал, даже пальцы, втыкающие штекеры, подрагивали. – Все, все, закончили. Давайте серьезнее. Прежде чем пропить бонусы, нам их надо еще заработать. Все готовы? План помним?

– Да помним, помним, – махнул рукой Сурок. – Поехали уже...

– Ну, тогда вперед, – усмехнулся Поляков и щелкнул выключателем. Свет послушно погас, теперь остались лишь они трое и мерцающие перед глазами экраны.

Через три минуты. Приамурье

Засада была организована в классическом, еще в Отечественную войну опробованном стиле. Замаскированные танки у дороги, готовые работать даже не прямой наводкой – в упор! Теоретически ее легко обнаружить, по факту же, когда задействованы средства РЭБ и неперекрытыми остались лишь каналы, связывающие боевые машины с операторами, ситуация меняется кардинально. Противник слеп и глух во всех диапазонах, кроме оптических, про единое информационное пространство в бою остается только мечтать, информация со спутников тоже не идет... В общем, красота! Если бы еще не семикратное численное превосходство китайцев, можно было бы и вовсе радоваться жизни. А так – извините, количество танков у них все же напрягало.

Майор Полтавец, курировавший здесь и сейчас испытания, еще раз придирчиво осмотрел позиции. Вроде порядок, танки затянуты маскировочными сетями так, что с трех шагов не разглядишь. Сзади, конечно, такого совершенства не добились, да и не пытались, и замершие «на низком старте» боевые машины казались мертвыми кусками железа... Впрочем, они ими и были. И, случись что, подрывать их следовало без жалости – утечка технологий не допускалась в принципе.

– Товарищ майор!

Полтавец обернулся, увидел малость запыхавшегося лопоухого сержанта-срочника и чуть растянул губы в усмешке. Эта пародия на коммандос изрядно перестаралась, украшая каску ветками, и сейчас они торчали во все стороны, подобно ветвистым рогам футуристического вида. Увы, сейчас в подчинении у майора были лишь два взвода таких вот чучел-срочников, операция готовилась впопыхах, и своих людей попросту не успели перебросить. Хотя чего уж там, и эти орлы куда как неплохи – дрессируют народ в последние годы на совесть.

– Чего?

– Идут. Наблюдатель сообщил, что сейчас обогнут сопку и будут здесь.

– Это хорошо, это радует, – пробормотал Полтавец и еще раз критически окинул взглядом позицию танкистов. Нет, все же маскировка не бывает совершенной, и накрывающие танки маскировочные сети чуть-чуть отличаются оттенком от окружающей листвы...

– Вообще обнаглели танкисты, – от сержанта не укрылся взгляд командира, но интерпретировал он его по-своему. – Хоть бы помогли, когда мы их гробы маскировали. Даже не вылезли, гады!

– Разговорчики в строю! – рыкнул майор. Впрочем, легенду стоило поддерживать, а потому он пробурчал, вроде бы негромко, но так, чтобы сержант услышал: – Эти «пиджаки» руки хрен замарают. Нянчись тут с ними.

– Разрешите идти? – вытянулся в струнку сержант, явно готовясь рассказать товарищам, что за сволочи им попались.

– Вали уж. И передай, чтобы зря не высовывались. Пускай «мазута» свои пайки отрабатывает.

Колонна вражеских танков выскочила, как чертик из табакерки. Полтавец недовольно поморщился. Вроде это не первый бой в его жизни, и о противнике его заранее предупредили, а все равно получается внезапно. Земля чуть заметно вздрагивала под гусеницами многотонных чудовищ в единообразной, без малейших признаков выдумки, камуфляжной окраске. Угловатые башни на корпусах, родословную которых можно было видеть за версту, смотрелись мрачно и чужеродно. Бронированная армада перла вперед, и Полтавец внезапно подумал, что если у игроков что-то не сложится, останавливать их придется тем мальчишкам, что сейчас залегли в придорожных кустах. Вроде сержанта, недовольного снобизмом танкистов... И все будет, как всегда – готовились, тренировались, а война все равно внезапно, и выносить ее на плечах придется вчерашним мальчишкам, еще толком жизни не видевшим. Но развить мысль он не успел, потому что – началось!

Тот, кто смотрел фильм «Пятый элемент», знает, что есть такой «большой барабум». Но что это такое, он начинает понимать, когда под ухом внезапно рявкает орудие танка. И если в нормальном бою ты хотя бы морально готов к такому, потому что слышал (а то и сам отдал) приказ открыть огонь, то сейчас, когда танкисты момент выбирают самостоятельно... В общем, Полтавцу оставалось лишь злобно трясти головой, проклиная гражданских идиотов, да стараться ничего не упустить в происходящем спектакле. А посмотреть, к слову, было на что.

Позже, восстанавливая в памяти происшедшее и просматривая видеозаписи, майор пришел к выводу, что ничего нового игроки не изобрели. Классика жанра, все это наши танкисты уже проделывали в той, прошлой, случившейся более восьмидесяти лет назад войне. Небольшие поправки на маскировку, и все. Однако вживую это выглядело очень впечатляюще, и свою роль игроки отработали четко. Такое практически никогда не получалось у реальных танкистов, даже на учениях, всегда сказывалась нервозность, но здесь и сейчас... В общем, ни одного лишнего движения, и все снаряды точно в цель.

Последнее, правда, и неудивительно – из-за деревьев работать пришлось с ничтожной, не более двадцати метров, дистанции. Геймеры действовали четко, хладнокровно подпустив противника вплотную. И первый залп прозвучал абсолютно синхронно... Ну а потом понеслось.

Головной танк китайцев замер как вкопанный. Подкалиберный снаряд ударил его аккуратно, можно сказать, нежно, в моторный отсек, превратив очень даже неплохой, в чем-то превосходящий русский, дизель в металлолом. Ни пожара, ни внутреннего взрыва – вообще никаких спецэффектов. Мощная боевая машина попросту умерла. И это притом, что экипаж, вероятнее всего, уцелел. Однако геймеры не стали озабочиваться добиванием. А зря, к слову, отметил про себя Полтавец. Башню развернуть можно и вручную, и орудие еще никто не отменял, китайский танк оставался теоретически опасен. Надо вносить коррективы в тренировки. Но это потом, а сейчас бой продолжался, и было не до корректировок.

Практически одновременно, с разницей в какие-то доли секунды, полыхнул замыкающий колонну танк. Ему снаряд угодил в башню и, очевидно, поразил боеукладку. Недостатком танков советской разработки была склонность боезапаса к детонации, и китайские машины унаследовали его в полной мере. Башню подбросило метров на десять, и она, вращаясь, с грохотом рухнула вниз. Ствол орудия воткнулся в землю, согнулся, но выдержал, и искореженная металлическая конструкция так и осталась висеть в воздухе, будто сюрреалистичный дорожный знак, мечта гаишника. И тут же взорвалась еще одна машина, на сей раз в центре колонны.

С начала боя прошло не более пары секунд, а китайские танки были уже блокированы с обеих сторон и вдобавок рассечены пополам. Конечно, вырваться из ловушки они еще могли, но им просто не дали времени сориентироваться. Полтавец имел редкую возможность наблюдать красивую и аккуратную работу – стоящие в засаде «девяностые» лишь немного доворачивали башню, делали выстрел и повторяли действо.

С такой дистанции промахнуться было просто нереально, и отразить снаряд китайская броня шансов тоже не имела. Хотя, почему-то слегка раздраженно подумал наблюдатель, издали можно было сработать не хуже. Прицелы у китайцев ни к черту – не зря они в танковом биатлоне свои машины предпочитают не выставлять, чтоб не позориться. Однако получилось то, что получилось, и вот уже из последних, не расстрелянных до поры вражеских танков начали выбираться экипажи, демонстрируя задранные вверх руки. Дома их, конечно, по головке за такое не погладят, но сгореть здесь и сейчас им хотелось еще меньше. Можно понять... Вот так, за какие-то две минуты бой был выигран, и результаты выглядели очень впечатляюще.

Пожалуй, единственным, кто доставил хлопоты, был тот самый головной танк, поймавший снаряд в двигатель. Видимо, сидевшие в нем танкисты не потеряли головы и, как только сообразили, что их больше не обстреливают, начали шустро разворачивать башню. Однако прежде, чем Полтавец успел хоть что-то предпринять, на броню поврежденного танка буквально взлетел тот самый лопоухий сержант. Ловко, будто всю жизнь этим занимался, сунул под основание башни, аккурат под орудие, гранату и кубарем скатился вниз. Бумкнуло не то чтобы сильно, однако башня замерла. Потом распахнулся люк, высунулась голова танкиста – и ушла обратно, словив пулю. А сержант, вновь запрыгнув на броню, кинул в этот самый люк вторую гранату. Снова бумкнуло, пошел дымок, и танк замер, на сей раз окончательно.

– Вот пижон, – с ноткой восхищения выдохнул майор и повернулся к залегшему рядом лейтенанту, командиру этих архаровцев. – Ведь мог из гранатомета, а! Как его фамилия?

– Сержант Голиков...

– Я его забираю, такие люди нам нужны.

Перечить лейтенант не рискнул, да и не до того ему было. Куда больше внимание молодого офицера занимала феерическая картина побоища. Горели, смрадно чадя, танки, солдаты прикладами сгоняли пленных... В общем, настоящая война. Маленькая такая, победоносная. И ни он, ни Полтавец пока не знали, что кроме их боя, заранее подготовленного, срежиссированного и спровоцированного ровно так и тогда, как требовалось, было еще две попытки китайцев прорвать их рубежи. Обе пресеченные, но каждый раз большой кровью. И размен там был вовсе не такой радужный...

Игровая база, это же время

– Ф-фу, я аж взмок сегодня, – ухмыльнулся Поляков, сдирая с головы шлем. – Все прямо как в кино.

– Да уж, – Сурок последовал его примеру, вальяжно развалившись в кресле и прихлебывая прямо из горла минералку. – Красиво мы их!

– Если так будем на соревнованиях, точно проиграем.

– То есть?

– То есть надо было в головной сделать контрольный выстрел. Ладно, мой косяк. Однако же могли и подбить.

– А вы заметили, – вмешалась в разговор Леночка, – что боты стали куда более продвинутыми?

– В смысле? – повернулся к ней Поляков. При этом он рефлекторно окинул девушку с ног до головы и пришел к выводу, что когда обтягивающая футболка становится влажной, то это Леночке очень даже идет. Впрочем, у нее всегда было, на что посмотреть.

– Видел, как твоего недобитка подрывали?

– Видел. Похоже, те, кто делает игру, решили малость повысить зрелищность.

– Может быть, – неопределенно отозвалась боевая подруга. – Ладно, вы как хотите, а я в душ и обедать. Кто со мной?

– Мы! – в один голос отозвались Поляков с Сурком, переглянулись и рассмеялись.

– Ну, раз вы – то давайте быстренько. У нас не так много времени, в семь опять разбор полетов учинят.

– В восемь, – отозвался инструктор, входя в комнату. – Даю вам лишний час на отдых. Чтоб выспались и обдумали свои промахи и удачи, разумеется.

– Один вопрос, – зевнул Сурок. – А зачем надо было устраивать тренировку в четыре утра?

– Чтобы развивать выносливость. Методика такая. Ну, что сидите? Брысь отсюда!

Все трое предпочли не искушать судьбу, а потому, выбравшись из кресел, галопом помчались переодеваться. Сегодняшняя тренировка и впрямь забрала у них слишком много сил. И никто из них не обратил внимания, точнее, просто не заметил того, как сочувствующе глядит им вслед тренер.

Где-то в Израиле, точное место неизвестно. Через неделю

В этом здании Дина еще не бывала. Откровенно говоря, она вообще не подозревала о его существовании. Да и знала бы – что с того? Не по ее чину такие организации. Не по ее специальности. И не по ее происхождению, давайте уж скажем честно. Тем не менее вызвали, причем тоном, не терпящим двойного толкования и даже намека на возражение. И, судя по чуть бледноватому лицу командира их батальона, его тоже не обошли стороной парой теплых и ласковых слов. Чего уж там, ругаться здесь умели ничуть не хуже, чем на ее, Дины, исторической прародине. Только что к словам не придерешься, а так – все один в один. Неудивительно, что транспорт «безлошадной» танкистке выделили моментально, хотя – это она знала точно – конкретно сейчас с машинами в их подразделении была проблема.

К удивлению девушки, особых проблем при входе у нее не было. Даже не обыскивали – попросили сдать оружие да прогнали через стандартную рамку металлодетектора. Проще, чем в средней руки аэропорту. Дина едва удержалась от того, чтоб хихикнуть – помнится, в Хьюстоне ее трясли, будто надеялись найти пулемет в зубной пломбе. Учитывая, что зубы у нее, в отличие от многих сверстниц, были свои, натуральные, совершенно бесперспективное занятие.

Эх, Хьюстон, Хьюстон... Когда Дина училась, она вполне серьезно рассчитывала связать жизнь с космосом. Родители в детстве все уши прожужжали, как в Союзе все мечтали, а главное, могли стать космонавтами. Вот и ей захотелось. Ради этого в Америку и ездила. А толку? Все реально связанные с ним, а значит, и хлебные места давно заняты и распределены, не уборщицей же работать. Да и не возьмут, откровенно говоря – там на негров вакансии найдутся, а на белых – извините. Потому как если выберут в пользу белого, это значит – расизм. Вот и пришлось возвращаться и связывать жизнь с армией. Тоже неплохо, откровенно говоря, но совсем не космос.

За воспоминаниями она как-то пропустила момент, когда дошла до места назначения. Нет, Дина не сомневалась, что, случись нужда, легко найдет дорогу обратно, просто весь путь как-то прошел мимо ее сознания. И к реальности она вернулась, лишь оказавшись перед неприметной дверью, абсолютно ничем не выделяющейся из длинного ряда таких же. Ни табличек, ни надписей, абсолютно безликий светло-бежевый пластик с номером. И за дверью этой ее ждал человек, с дверью этой невероятно контрастирующий.

Про разведчика часто можно сказать... никакой. Способный раствориться в любой толпе, затеряться, исчезнуть, едва отведешь глаза. Этот же был классическим таким Джеймсом Бондом, покорителем дамских сердец и красавцем-мужчиной. Лет двадцать назад, пожалуй. Сейчас просто импозантный мужчина в возрасте, и его внешность никак не ассоциировалась с еврейской.

– Лейтенант Майер? – улыбнулся он вошедшей. В его улыбке не было никакой фальши – высший класс, сам верит в свое к ней расположение. – Прошу вас.

Кого другого он, может, и смутил бы, но Дина, опять же благодаря родителям, девушкой была начитанной и внутренне готовилась к чему угодно. К такому вежливо-доброжелательному варианту в том числе. Поэтому, вежливо ответив на приветствие и сев на предложенный стул, она начала ждать продолжения разговора. С интересом, не менее – но и не более. И хозяин кабинета, верно оценив ее поведение, кивнул, спокойно и по-деловому:

– Вы догадываетесь, зачем вас вызвали?

– Хотите что-то предложить, – пожала плечами Дина.

– А может, о чем-то спросить? – чуть заметно прищурился ее собеседник.

– Вряд ли. Для этого сюда... – выделила она интонацией, – вызывать бы не стали.

– Логично. Что же, не будем тянуть. Действительно, предложить, однако вначале все же задать вопрос. Что вы думаете по поводу вашего последнего боя?

– Я все уже рассказала...

– Оставьте это, лейтенант, – хозяин кабинета лишь раздраженно махнул рукой. – Что мог спрашивать молокосос из контрразведки? Вы описали ему бой, что было до и после, в точности указали, где и кто из присутствовавших находился. Все это я читал. Меня больше интересует ваше мнение по поводу этой атаки. Какие странности вы заметили, что вас насторожило... В общем, все.

Дина задумалась. А действительно, что она может сказать? Откровенно говоря, не так и много, разве что собственные ощущения, которые к делу не пришьешь. Но, похоже, именно их сейчас от нее и ожидают. Поэтому, вздохнув, она сказала:

– Я могу сказать немногое. Пожалуй, странными показались две вещи. Во-первых, очень богатый обвес танка. И все новое. Русские такое редко доверяют кому-то. Особенно египтянам – знают, что от них моментально на сторону уйдет. Продадут. А во-вторых, очень уж танк быстро и четко реагировал. Мгновенно, прямо как робот какой... И работал совершенно безбоязненно, словно заранее был уверен в победе. Или как минимум в том, что ему вреда не причинят.

– И вывод?

– Это не арабы, они так воевать не умеют. Возможно, русские?

– Думаете?

– Не знаю, но кто кроме них умеет так воевать?

– Мы.

– Мой дед рассмеялся бы, – без малейших эмоций в голосе ответила Дина. Конечно, это было глупостью, точнее, некорректным поведением, которое позже вполне могло вылиться в мелкие проблемы, портящие карьеру. Но все же дед у нее, танкист, два года отвоевавший вначале на Т-34, а потом и на ИСе, рассказал каждый год приезжавшей в гости внучке немало. И, кстати, он в Израиль ехать отказался, предпочел остаться на Родине, в Ленинграде. Там и умер...

К удивлению Дины, ее собеседник лишь кивнул, соглашаясь:

– Остальные сказали мне то же самое.

– Мои? – удивленно подняла брови девушка.

– Бросьте, – махнул рукой так и не представившийся хозяин кабинета. – Не такая уж вы исключительная. И танк этот был не один. Прошли сквозь наши части, как нож по маслу. Один подбили, но он полностью выгорел, даже не представляю, что там так горело, остался только пепел, даже скелеты не сохранились. А остальные смахнули наши заслоны походя.

– И... сколько их было?

– Не менее десятка.

Дина прикинула в уме. Тот танк сжег шесть «Меркав». Если остальные так же... Она удивленно подняла глаза на собеседника:

– Но ведь этого достаточно, чтобы прорвать фронт и устроить настоящее наступление. Почему же...

– Откуда я знаю, – досадливо махнул рукой хозяин кабинета. – Они шли по одному. Впрочем, неважно. Может, им просто было плевать, победят египтяне или проиграют, шкуру спасали, да и все.

– На них это не похоже.

– Это не похоже на тех русских, каким был ваш дед, – усмехнулся собеседник Дины как-то очень по-человечески. – Он хоть и назывался евреем, но был русским. Точнее, советским. А нынешние... Они в грош не ценят своих так называемых союзников. Интересы своего государства – да, а вот шестерками пожертвуют без зазрения совести. Как британцы сто лет назад...

– Но...

– Ладно, – хозяин кабинета слегка хлопнул ладонью по столу. – Не это главное.

– А что же?

– Сегодня утром эти танки вновь появились, небольшой группой, и вдребезги разнесли наш батальон. Похоже, русские снова обкатывают на нас своих людей и новую технику. Пока все это творилось в Сирии и Ливии, нам было плевать, мы тоже обкатывали там свои новинки и натаскивали пилотов. Но сейчас они перешли все границы.

– Но разве у нас нет дипломатов?

– У нас нет доказательств. А если бы они и были – что с того? Русские пошлют и нас, и тех, кто за нас вступится.

– Далеко и надолго, – не удержалась от смешка девушка.

– Вот именно, – без улыбки кивнул ее собеседник и как-то разом вдруг осунулся. – А главное, мы все равно не можем ничего сделать.

– Почему?

– Девушка, позвольте объяснить вам одну истину. Карлик может быть сколь угодно крут в драках с такими же недомерками, но в схватке против гиганта он обречен. Давид способен победить Голиафа только в легендах. Поэтому придется выкручиваться с теми картами, которые у нас на руках. Собственно, я вас пригласил еще и поэтому.

– А можно точнее? – прищурилась Дина.

– Можно. Сейчас мы создаем группу, которая должна русских по возможности перехватить и уничтожить. Собираем людей, которые подходят нам по своим качествам и притом хотя бы раз видели эти танки в деле. Чтобы от шока не поумирали. Вы нам подходите. Со своей стороны, мы вам тоже предложим немало. Как минимум до генерала дослужитесь.

– Если не погибну.

– Если не погибнете, – кивнул собеседник. – Но о деталях позже. Согласны?

– А что с экипажем?

– Экипаж себе подберете сами, лучше из тех, кто уже присутствовал в том бою. Итак?

– Согласна. Вот только... мое происхождение... Оно мешать не будет?

– Нет. У меня тоже бабушка из Киева, если вас беспокоят подобные мелочи. А теперь собирайте экипаж. Послезавтра я жду вас здесь.

В двух километрах от игровой базы. Это же время

– Идеальная женщина как таракан – ее видишь или ночью, или на кухне, – тоном знатока разглагольствовал Сурок.

Поляков лишь хмыкнул в ответ, продолжая цедить свое безалкогольное пиво и не обращая внимания на подначки. В самом деле, если кто-то считает, что пить безалкогольное пиво это то же самое, что есть обезжиренное сало, это только его проблемы. Так что он неспешно опустошал бокал и без особого восторга рассматривал уже порядком надоевший стриптиз. Программа каждый раз одна и та же, ни ума, ни фантазии...

– С идеальной женщиной ты быстро заскучаешь, – поддела молодого Леночка. Сегодня их лихая троица, как вновь показавшая лучшие результаты, обмывала премию, и она, естественно, не осталась в стороне от коллектива.

– Ну, я буду разбавлять.

– В смысле?

– Идеальную неидеальными.

Леночка только рассмеялась, деликатно прикрывая рот ладошкой. Поляков зевнул – он сегодня всерьез вымотался. Голова с утра болела, пришлось выпить таблетки, а результат – рассеянное внимание. Играть было тяжело, хорошо еще, антураж выпал примитивный. Опять пески. Справился, конечно, но ощущения были, словно на своем горбу вагон с чугунием разгрузил.

– Молчал бы уж, знаток, – лениво махнул он рукой. – Вот доживешь до моих лет...

– Ой-ой-ой, какие мы старые! Аксакал, можно сказать, саксаул.

– Знаешь, мелкий, гляжу на тебя и хочу завести собаку.

– Это почему? – чуть настороженно прищурился Сурок.

– А ты представь, куплю собаку, назову Сталин.

– Зачем?

– А чтоб не хныкать «Сталина на вас нет», а просто сказать: «Сталин, фас!» Не, точно заведу. Бультерьера.

Леночка опять заулыбалась, вконец охамевший Сурок неприлично заржал. В этот момент и пожаловал Шариков.

– Здорово, орлы! – уже вполне традиционно поприветствовал он собравшихся.

– И тебе не хромать.

– Опять нарушаем?

– Ага.

Шариков плюхнулся на стул, усмехнулся:

– Ну что, готовы снова расстаться с кусочком призовых?

– Смотря что за сведения ты в клювике принесешь, – хмыкнула рачительная Леночка. Из всей их троицы она была, пожалуй, самой аккуратной с деньгами. Неудивительно, что уже со второго раза переговоры доверяли вести ей.

– Меркантильная ты, – посетовал Шариков. – Замуж тебе пора, чтоб трепала нервы мужу, а не окружающим.

– Ой-ой, на себя посмотри.

– На себя? – Шариков раскинул руки и с шутовским видом оглядел свое поджарое спортивное тулово. – Я что, ничего так... Хочешь, предложение сделаю?

– Малшик, ты нэ прынц.

– Прежде чем искать себе принца, сделай из себя принцессу. А то лошади у них уже есть.

Похоже, на этот раз их главспортсмен обиделся. Иначе не хамил бы так. А впрочем... Поляков внимательно присмотрелся:

– Слушай, ты что, пьян?

– Я? Пьян? Да что мне будет с такой дозы?

А ведь и впрямь пьян. Не в стельку, на ногах стоит уверенно, однако зрачки сузились так, что практически неразличимы, и движения стали чуть менее точными.

– Ты лучше скажи, как тебе удается сделать так, чтоб выхлопа не было? – опять влез Сурок, тем самым нечаянно разрядив обстановку.

– Две таблетки фестала – и содержимое желудка разом проваливается в кишечник. Все ощущения сохраняются, от эйфории до завтрашнего похмелья, а запаха нет. Но об этом – тс-с, никому, – шутливо поднес палец к губам Шариков. – А то всю контору спалишь. Ладно, к делу. Через два или три дня, точнее пока неизвестно, у вас опять Дальний Восток. Там же, где вы были тогда... Но на этот раз работа на сопредельной территории.

– А не звездишь?

– Почти пришли, сказал Сусанин и сорвал кокос, – фыркнул Шариков и глупо рассмеялся. – Не дрейфь, салага! И да, открою страшную тайну. Завтра вас повезут на полигон. Для общего развития сами попробуете танк водить.

– Настоящий? – аж подпрыгнул Сурок.

– Настоящий, настоящий. Чтоб поняли разницу.

– А зачем нам это? – вмешалась Леночка.

– Откуда я знаю? Меня это не касается. Ладно, давайте, отрывайтесь, пока время есть.

– А я что там делать буду?

– Наверное, то же, что и остальные.

– Не знаю, как вы, а Паша точно будет заниматься очковтирательством, – хмыкнул Поляков.

– Да ты что, я честный человек, я этого не умею...

– Не беда, в коробке есть инструкция.

– В какой коробке? – Сурок, видимо, запутался, и его затуманенные пивом мозги не поспевали за извращенным ходом мыслей старших товарищей.

– С мазью от геморроя.

– Что? Да я тебя...

– Спокойно, ребята, – как всегда, одной интонацией остановила их Леночка. – Вы как хотите, а я – домой. Кто меня проводит?

– Я, – дружно гаркнули все трое.

– Пан спортсмен, тебя бы самого домой отвести не мешало. И тебя, Паша, тоже. А потому... Сергей, компанию мне составишь? А то при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.

– Всегда готов, – усмехнулся Поляков, вставая. – Позвольте вас проводить, мадам.

– Между прочим, мадемуазель. Позволяю, – девушка встала, изящно протянула руку кавалеру. – Ну все, мальчики, пока-пока. Не скучайте тут.

– Это вы... не скучайте.

– Пфе, – Леночка махнула рукой, подхватила под локоть только сейчас сообразившего, как будет интерпретирован их уход, Полякова и, гордо выпрямив спину, увлекла его в сторону двери. И, уже на улице, сердито ткнула его кулачком в бок: – Иди уж, Ромео нецелованное. Не собираюсь я тебя в койку тащить, поговорить надо.

Игровая база. Это же время

Кабинет главного тренера больше напоминал офис какого-нибудь преуспевающего менеджера средней руки. Удобная стильная мебель, компьютер с огромным монитором, на котором, как известно, лучше всего просматривать графики (а также раскладывать пасьянс или смотреть порнушку), утопленные в потолок осветительные панели... Ну а позади основного кабинета располагался второй, поменьше. Не кабинет даже, а комната отдыха, где можно и персональный санузел посетить, и чай-кофе попить, и с секретаршей... гм... тоже можно, благо широкий кожаный диван у стены был предметом многофункциональным.

Впрочем, сейчас происходящее в комнате никоим образом не ассоциировалось с подобным времяпровождением. Хотя бы потому, что присутствующие, числом двое, были одного пола и в альтернативных склонностях замечены не были, а секретаршу уже отправили до дому, до хаты. Более того, хотя сейчас на мужчинах были отлично сшитые, совсем даже не дешевые костюмы, в обыденной жизни оба носили мундиры. Один, тот, что являлся хозяином всего этого великолепия, полковничьи, а его визитер майорские. И сейчас майор Полтавец, только что прибывший с Дальнего Востока, закончил доклад и, расслабленно откинувшись на спинку дивана, задумчиво вертел в пальцах бокал с вином. Полковник смотрел на него с оттенком осуждения, ибо всерьез считал, что настоящий офицер должен пить водку, на худой конец коньяк, но никак не этот прокисший компот. Пижон! Впрочем, свое мнение полковник Кузнецов держал при себе и в душу подчиненным со своими нравоучениями не лез. Особенно к тем подчиненным, с которым начинал когда-то. И с которым в одном окопе отстреливался от прущих в атаку чеченов.

– То есть, считаешь, чревато? – задумчиво спросил он.

– Не уверен, но вероятность такая есть, – вздохнул Полтавец. – Сражаются они здорово, но и ляпы у парней серьезные. И взаимодействовать с кем-то, кроме себе подобных, даже не пытаются. Когда-то это выйдет боком. Все же игра...

– А для них это и есть игра, не забудь.

– Может, пора объяснить им, что к чему?

– Даже и не думай. Сорвешь все и сразу. Знаешь, что после этого будет?

– Что?

– А я тебе скажу. В проект вложены огромные деньги, да и карьеры весьма серьезных людей на него завязаны. А виноваты, случись что, будут как всегда исполнители. Исполнители у нас кто? Правильно, мы с тобой.

– Ну, не только мы, – усмехнулся майор.

– Не только. Тебе от этого легче?

– Не очень, – снова вздохнул Полтавец.

– И я о том же. Если не справимся, то поедем на Север и до пенсии будем медведей азбуке учить. Если очень повезет, конечно. Лично меня такая перспектива совсем не вдохновляет.

– Но все же, чем помешает, если мы сообщим им о положении вещей?

– Ты, когда своего первого уложил, что чувствовал?

– Неприятно было...

– Мягко сказано. И это тебе. А ведь нас готовили убивать. Считай, всю сознательную жизнь. Эти же – не наигравшиеся толком дети в своем маленьком мирке. И что будет, если они поймут, что наматывают на гусеницы таких же пацанов?

– Да ладно, не усложняй.

– А ты сам подумай, – зло усмехнулся полковник. – Война пахнет дерьмом и кровью. А еще дымом от соляры, паленым мясом и болью. Ты это знаешь, я это знаю... А мальчишки этого не знают и не чувствуют, поэтому они играют так эффективно.

– Воюют...

– Они – не воюют. Они играют. А если узнают вдруг, что снаряды у них вполне себе боевые и кишки на гусеницах настоящие, то эффективность упадет в ноль. Проверено, это не первая группа. Поэтому не дай бог они хотя бы что-то узнают. Понял? Или еще раз объяснить, что с нами там... – полковник ткнул пальцем вверх, – за такие шутки сделают?

Майор задумался. Потом со вздохом кивнул:

– Ладно, принимается. Но зачем тогда их на полигон тащить?

– А затем, – хозяин кабинета, до того свято блюдущий трезвость, не выдержал и тоже плеснул себе. Немного. На три пальца. В стакан. Водки. Залпом выпил и зажевал колбасой, щурясь от удовольствия. – Ты вспомни, как они у тебя работали?

– Ну как... Нормально работали.

– Я про тактику. Встали в засаду, выждали момент, отстрелялись, как на полигоне, спокойно, метко, хладнокровно. Даже технику на базу не отгоняли, этим занималась группа обеспечения. Я прав?

– Ну... да. Если грубо.

– Вот-вот. И так они работают всегда, кроме тех случаев, когда местность ровная, как стол.

– Это в Израиле-то ровная?

– По сравнению с сибирской тайгой – разумеется, – без улыбки ответил полковник. – И это плохо, потому что из боя моментально исключается маневр. Разумеется, когда-то работать из засады эффективнее, но далеко не всегда. А мальчишки сделали это своей основной тактикой. Не догадываешься, почему?

– Так проще.

– И это в том числе. Еще лень человеческая. Зачем изобретать новое, когда и так работает? Но даже не это главное.

– А что? – на сей раз Полтавец и впрямь заинтересовался.

– А то, что реальный танк отличается от того, к чему привыкли наши ребятишки. Иное время отклика, инерция... В общем, я им объяснил это отличие заложенным программой ограничением, приближающим симулятор к реальности. Но приспосабливаются к этому наши «танкисты», – с иронией выделил это слово полковник, – очень тяжело. Рефлексы-то уже наработанные и не совсем такие, как хотелось бы. Надо, чтобы они реально прочувствовали машину, я так считаю.

– Все экспериментируешь? – прищурился майор. – Смотри, доиграешься.

– А мне деваться некуда, – поморщился хозяин кабинета. – И потом... Есть у меня еще один, параллельный вариант. Только наши высоколобые умники говорят, что для его реализации нужен стресс. А вот его-то я добиться никак не могу, уж больно неудачно мальчишек для обучения выбрал. И переиграть уже не получается, времени мало.

– Что, такие тупые?

– Как раз наоборот. Но стрессоустойчивы до жути. Наверное, потому, что вместе держатся и невольно друг друга поддерживают. А настоящий танк их встряхнет.

– Ну-ну, – без особого воодушевления отозвался Полтавец, но от дальнейших комментариев воздержался. – Посмотрим.

– Посмотрим... – эхом отозвался хозяин кабинета, плеснул в стакан еще порцию и продекламировал: – Если водка камнем станет, все равно я пить не брошу. Даже если спирт замерзнет – буду грызть его зубами... Потому что он хороший!

– Стихоплет, – Полтавец усмехнулся, неопределенно покрутил в воздухе пальцем. – А еще что-нибудь можешь?

– Легко. Вот, например. Наш мир спасут не красота, не доброта и знанья сила, а полный магазин АК и массовый отстрел дебилов.

– Откуда у тебя они только рождаются...

– Из головы.

– Я так и знал, что ты это скажешь, – резюмировал майор, затем подумал и сказал тост: – Ну, чтобы все у тебя получилось!

– А у нас нет выбора. Обязано получиться. Или нас сомнут, или мы предъявим миру такой аргумент, что сможем небрежно сказать: на каждый вопрос есть достойный ответ: у нас есть пулемет, а у вас его нет^[5].

– Ну, значит, получится, – кивнул Полтавец, но где-то в самой глубине сознания гнездился, не желая исчезать, червячок сомнения. Однако показывать его майор не собирался. Он и без того прекрасно понимал, как тяжело приходится другу и командиру. Да и не ему одному. Значит, оставалось лишь помогать изо всех сил да демонстрировать уверенность в успехе. А там будь что будет...

Окраина города. Получасом позже

Квартира, которую снимала Леночка, была маленькой и очень уютной. Бывает такое – вроде бы все лежит по своим места с точностью, которой позавидует любой перфекционист. Но в то же время есть в этом порядке какой-то неуловимый шарм, маленькое, незаметное для взгляда несоответствие. И это превращает математически выверенные линии в нечто мягкое и теплое. Именно такой и была Леночкина квартира.

В отличие от парней, студентка (хотя, может статься, уже бывшая студентка, задолженностей в институте с момента, когда ее приняли в команду, наверняка скопилось выше крыши) подошла к выбору жилплощади с типично женской обстоятельностью. Денег хватало, все же платили им неплохо, да и призовые радовали глаз, однако она не пыталась снять что-то особо крутое, как бабник Мустанг. Но и комната в принадлежащей команде общаге, предоставляемая желающим по умолчанию, девушку не устраивала. Это Поляков, которому было по большому счету наплевать на комфорт, не пытался специально обживаться. Смысл? Деньги отсылал матери, считая, что там они целее будут, а где жить... В комнате он один, койка-стол имеются, а большего ему в качестве временного пристанища и не требовалось.

Однако мужчина есть мужчина, у женщин представление о комфорте малость иное. Да и в общежитии Леночка успела пожить еще в пору студенчества и вынесла из этого массу отрицательных впечатлений. В результате она сняла хрущевку в районе, который не был совсем уж убогим, но и престижным не считался. Так что квартиры относительно приличные, но притом недорогие. И Поляков был первым из команды, кто оказался у нее в гостях.

– Разувайся, проходи. И чайник поставь, пожалуйста. Я сейчас, – девушка уперлась носком кроссовки в пятку другой, содрала с себя обувь и босиком прошлепала в ванную. Тут же раздался бодрый шум воды. – Пять минут...

Она и впрямь провозилась не более этого времени. Точность – редкое качество для женщины, но у Леночки с этим проблем не было никогда. Еще через несколько минут они сидели в комнате и пили густой до черноты, ароматный чай из аккуратненьких, по дизайну каких-то «бабушкиных» чашек. Солнце проникало через большие, чисто вымытые окна, и неровные доски пола, блестя в его лучах, казались золотистыми.

И кожа Леночки тоже казалась золотистой. И вообще, в халате и с чашкой в руках девушка выглядела невероятно домашней, никак не ассоциируясь с напарником по Игре. Впрочем, подумав об этом, Поляков тут же убедился, что мысли и материальны, и читаемы. В первую очередь потому, что девушка, отставив чашку, щелкнула пальцами, привлекая его внимание, и прежним, знакомым по тренировкам голосом поинтересовалась:

– Ну что, способен к разговору, или и дальше будешь на мои колени пялиться?

– Э-э... – Поляков отвел взгляд.

Леночка рассмеялась звонко, словно серебряные колокольчики в воздухе зазвенели:

– Прости, но ты очень забавно выглядел. Поэтому, чтобы расставить все точки над «ё», я тебе сразу скажу: ты мне не противен, и, возможно, в будущем у нас что-то и будет. А может, и нет, гадать не хочу. Но пока что я и в самом деле хотела бы поговорить.

– У тебя... гм... весьма мужской способ вести разговоры.

– У меня рациональный способ вести разговоры, это от гендерных различий не зависит. Только от наличия мозгов в голове. Ну, или от их отсутствия. А чтобы не строить иллюзий, просто всегда помни: за каждым разъяренным мужчиной стоит тихая, мирная женщина, которая спокойно подает патроны.

Поляков задумался, потом кивнул:

– Ладно, согласен. Итак, что ты хотела сказать?

– Не совсем правильно сформулировал. Я хотела посоветоваться.

– По поводу?

– А по поводу наших тренировок. Скажи, тебе ничего не кажется странным?..

Час спустя, когда Поляков выходил от приятельницы, голова у него казалась распухшей от мыслей и гудела от чая. Пять чашек – многовато, а давление чай поднимает не хуже, чем кофе, но куда более коварно. Так что домой, отоспаться, а потом уже, на свежую голову, обдумать расклады.

В принципе, все, что рассказала ему Леночка, он видел и сам. И странное место для базы, и ход тренировок, и немыслимую, совершенно ненужную для игры детализацию. Жесточайшее подвязывание характеристик техники под возможности реальных машин. Резкое снижение типов бронетехники у противника по сравнению со стандартными игровыми. То, что со следующей тренировки в игровое время входит марш-бросок до места боя и обратно. Ну и еще куча странностей, которые требовалось хоть как-то объяснить, главная из которой – состав их команды. Все русские, подавляющее большинство с севера... Ни одного выходца с Кавказа, украинца или, к примеру, еврея. Для столь многонациональной страны, как Россия, подбор игроков по этнической чистоте – нонсенс. А ведь умение топтать клавиатуру от национальности не зависит. Это что же, тренеры у них расисты? Да не похоже что-то. И причины тоже хотелось бы понять.

Но – не получалось. А самое смешное, что свести эти странности воедино пришло в голову только Леночке. Остальные, включая самого Полякова, как бы и видели, но притом не обращали внимания. Ну, правила и правила. В конце концов, за их соблюдение платят деньги, так почему бы и нет. А въедливая девица насторожилась. И хотя на гуманитариев любой технарь смотрит свысока, но широта обзора и полет мысли филологички оказались на высоте. Куда большей высоте, чем у товарищей, имеющих «серьезные» специальности. И что теперь прикажете делать? С кем посоветоваться? Не с Сурком же...

На улице светило солнце. Очень скоро начнет смеркаться, но пока что голубое, без единого облачка, небо радовало глаз. И не портили этого ни обшарпанные стены, ни вдребезги разбитый асфальт под ногами. Увы, издержки района – он не то чтобы плохой, просто старый. И если кирпичные стены, убрав с них неумело сделанные граффити, еще вполне можно воспринимать адекватно, то асфальт, по русской традиции, каждую весну смывается вместе со снегом. И ничего тут не поделать, сколько б ни пытались... «Увы мне, Александру Васильевичу...»

И контингент во дворе наблюдался вполне соответствующий. Бабули на скамейках, словно вынырнувшие из прошлого века, спешащие по своим делам небогато одетые люди, алкашня, разложившая на газете нехитрую закусь и с вожделением поглядывающая на стекляшку «беленькой»... Жизнь как будто остановилась, замерла, откатившись на полсотни лет назад. Разве что детей почти не было, ну да это и неудивительно – наверняка сидят по домам, уткнувшись в гаджеты.

На фоне этой почти что идиллии компания молодняка, собравшаяся у подъезда соседнего дома, выглядела крайне органично. Неизменное пиво, гитара, на которой не слишком умело лабал какой-то прыщавый подросток, сигареты... Какой-нибудь представитель старшего поколения умилился бы – годы идут, а люди не меняются. Полякову было наплевать, он просто шел мимо, не обращая на никому вроде бы не мешающих парней и девчонок внимания. И, как выяснилось, напрасно.

– Слышь, ты, очкарик!

Поляков очков в жизни не носил, однако, судя по недвусмысленным ухмылкам собравшихся, а также уверенному движению героев подворотни в его сторону, сделал напрашивающийся вывод о том, что наезд идет на него. И все же, на всякий случай, уточнил:

– Это вы мне?

– Тебе, тебе, каз-зел.

Поляков взглянул на тех, кто решил с ним пообщаться, без интереса. Примитивы. Или карманы хотят очистить, или просто морду набить. Вопрос единственный – под каким предлогом? Или вообще без него? В принципе, этим орлам, что деревья клюют, предлоги не нужны, другое дело, наверняка захотят покуражиться. Ну-ну, блажен, кто верует. Их ведь всего четверо, они моложе и как минимум трое наверняка слабее физически. Полякову драться не приходилось с детства, да и тогда он не был особым мастером в размахивании кулаками. Вот только последний год ощутимо добавил ему физической подготовки. Самое время опробовать ее в деле.

– И что же вам от меня надо?

Говорил он предельно вежливо, отлично зная, что такая «интеллигентность» агрессора распаляет еще больше. И – не ошибся.

– Ты к Ленке ходил?

– Да, а что?

– Ты чо, козел, это – моя баба!

– Что-то она о вас не упоминала, – Поляков чуть скривил губы в усмешке. – Твоя баба – Машка-Кривоножка, что у подъезда семечки лузгает. Так что шли бы вы, молодые люди, темным лесом.

– Чо! – И второй хам, держащийся чуть позади лидера, тот самый здоровый, на полголовы выше отнюдь не низенького игрока, шагнул вперед, схватил Полякова за грудки, одновременно широко замахнувшись правой рукой. Удар был бы, наверное, крепким. Был бы...

– Рукомашество и дрыгоножество – это хорошо, – тренер по рукопашному бою абсолютно не походил на человека, способного пяткой сломать пальму или ребром ладони смахнуть голову какому-нибудь оказавшемуся не в том месте и не в то время американскому «морскому котику». Тем не менее, как они все точно знали, именно этим сей бравый ветеран когда-то и занимался. На постоянной, так сказать, основе. А потому ни его серая внешность, ни средний рост, ни обманчивая худощавость не вводили игроков в заблуждение. Особенно после того, как он на самой первой тренировке навалял им всем разом, даже не вспотев. Так что слушали они его, как восточные люди какого-нибудь особо продвинутого в медитациях гуру. – Очень хорошо с точки зрения общефизической подготовки. Недостатков для вас я вижу два. Во-первых, единоборства популярны уже лет этак... тысячи три, наверное, а может, и больше. Поэтому любой агрессивный оппонент подспудно ожидает, что вы можете владеть чем-то подобным, и начало ваших действий заметит очень быстро. Если, конечно, он не полный лох, но ради такого напрягаться с тренировками – пустая трата времени. Поэтому считаем, что ваш противник не конченый дурак. Ну и, во-вторых, он и сам может быть чему-то обучен, причем как минимум не хуже вас. Поэтому... Курсант Ланин, что надо сделать, чтобы справиться с ним легко и без особых затрат времени?

– Ну... – Ланин, самый высокий в их группе, отчаянно покраснел. Он вообще всегда краснел, такой уж был застенчивый. – Тренироваться лучше?

– Это – само собой, – благосклонно кивнул гуру. – Но я бы на вашем месте предпочел вначале научиться работать головой. В смысле, не кирпичи лбом разбивать, а думать. И еще уподобиться медведям.

– Каким? – Ну, это уже Сурок не утерпел.

Инструктор лишь едва заметно улыбнулся уголками рта:

– Бурым, молодой человек. Самым обыкновенным бурым медведям. И не в умении спать по полгода, а в атаке. Любой хищник, как бы он эффектно ни выглядел, к атаке готовится, а потому для опытного человека предсказуем. Для общего развития. Поищите в Интернете ролики и обратите внимание: медведь занимается своим делом. Он спокоен, неагрессивен, расслаблен... Потом он, не убирая улыбки с морды, небрежно и совершенно неожиданно снимает с человека скальп и занимается своими делами дальше. А покойный даже не успевает понять, что же случилось. Запомните, мальчики и девочки, вбейте в свои пустые головы раз и навсегда: внезапность – это оружие. Хорошее оружие. И только от вас зависит, сумеете ли вы его грамотно применить.

Поляков начал движение еще до того, как здоровяк его схватил. Можно было уклониться, но он предпочел всего лишь перехватить два еще не успевших сжаться пальца, мизинец и безымянный, и тут же, не теряя времени, сломать их. Боевой пыл нападающего угас мгновенно, и «пар ушел в свисток», точнее, в одно длинное и тягучее «ы-ы-ы-ы!». Шаг вперед – и головой в переносицу местному главнюку. Кстати, не такой уж и простой удар, но больно удобно стоял, поганец. Щенка буквально смело. Повернуться – и не столько резким, сколько тяжелым ударом сломать правую ногу у баюкающего поврежденные пальцы здоровяка. После чего развернуться к двоим, не успевшим принять участия в веселье парням и вежливо, так и не убрав с лица небрежной усмешки, деловито поинтересоваться:

– У вас еще остались какие-нибудь вопросы?

И парней, и крутившихся тут же девиц, которые до того с интересом глазели на место скорой драки, будто ветром сдуло. Видать, сообразили, что «зрелищ» больше не ожидается, а вот огрести проблем можно запросто. Поляков лишь плечами пожал. Что же, выходит, нет вопросов. Тем лучше. Развернувшись, он неспешно, однако притом достаточно шустро потопал со двора. Не хватало еще, чтобы полиция понабежала. Местные, кто видел, такого насвидетельствуют... Все же ушибленные, как ни крути, свои. И пусть они шпана, общественность за них горой встанет. Тем более ситуация довольно спорная. Так недолго и крайним оказаться. Идут они все...

Человек на скамейке у соседнего подъезда удовлетворенно покивал своим мыслям. Что же, все прошло даже чуть лучше, чем ожидалось. И парни, согласившиеся за ящик пива отлупить чужака, нахально заявившегося к ним во двор, явно продешевили. У одного пальцы и нога, правда, без инвалидности – их визави не собирался калечить, просто избавился от угрозы с максимальной эффективностью. У второго сломана переносица и, судя по тому, что он все еще едва шевелится и не может встать, сотрясение мозга. Замечательно! А теперь пора идти – делать здесь больше нечего.

Полигон. Следующее утро

Глядя на разукрашенную зелеными пятнами всех оттенков громаду танка, никогда не служивший в армии Поляков чувствовал себя немного не в своей тарелке. Во-первых, танк казался ему живым. А во-вторых, впечатление, которое производил Т-90 не в игре, а в реальности, четко описывалось одной-единственной фразой, простой и емкой: он смотрит на тебя, как на говно.

И все равно, танк был красив. Это сложно описать словами, но Поляков ощутил, что восхищается этой громадой ожившей стали. И, судя по открытому рту Сурка, пацан его мнение о происходящем разделял целиком и полностью. Спокойнее всех держалась Леночка – она, когда хотела, эмоции сдерживала мастерски. Кого другого, может, и обманула бы, но не Полякова – он успел изучить напарницу достаточно, чтобы обратить внимание на то, как изменилась ее походка и насколько внимательным стал взгляд. Нет, чудо отечественного автопрома^[6] не оставило равнодушным никого!

– Ну что, кто первый? – инструктор улыбнулся Леночке во все тридцать два зуба и сделал приглашающий жест. Потом взглянул на Полякова, чуть заметно пожал плечами и заметил: – Вам там будет не слишком удобно.

Поляков лишь скривился. Этот умник моложе него, а ведет себя так, словно везде побывал и все на свете видел. Хотя, может, так и было? В любом случае он ненавидел, когда хоть кто-нибудь покровительственно смотрит на него сверху вниз. Надеясь, что лицо осталось бесстрастным и его мысли достоянием общественности не станут, он шевельнул плечами, разминая мышцы, и решительно полез на броню.

Это оказалось не так просто, как можно было решить, глядя на инструктора. Хорошо еще, специально выданные комбинезоны, хоть и выглядели мешковато, но прекрасно защищали и от грязи, и от острых углов, которых у танка обнаружилась целая куча. Так что пускай неловко, но он все же сумел довольно быстро забраться на броню и через люк механика-водителя довольно шустро пролез внутрь.

М-дя-а... Есть такое понятие – культурный шок. Вот что-то вроде него Поляков и испытал. Разумеется, умом-то он понимал, что какая бы детализация ни была в играх, какие картинки ни рассматривай, но вживую увидишь совсем иное. Что же, увидел...

Нет, он не впал в ступор – не с чего, откровенно говоря. Современные машины оснащены куда богаче. Но зато начинка в них не выставлена напоказ. Буквально на каждом квадратном сантиметре было хоть что-то да размещено – блоки, панели, тумблеры... Да и сами рычаги производили впечатление чего-то монументального, невольно внушая уважение. Впервые, пожалуй, с начала тренировок в команде Поляков чувствовал себя дилетантом – и не стыдился этого. На фоне этого как-то не ощущалась проблема роста – все же отечественные танки создавались под людей невысоких, игроку в нем было попросту тесно. Однако же впечатлений было столько, что он даже не заметил подобной мелочи. А потом он перебрался в башню, под неожиданно внимательным взглядом инструктора приник к прицелу – и испытал шок вторично.

Это было непередаваемое ощущение. В игре, какой бы она ни была навороченной, такого не испытаешь. Сила, мощь и... власть. Над чужими жизнью и смертью, надо всем, что оказалось в поле зрения. Ощущение могущества, ведь достаточно шевельнуть пальцем – и два десятка килограммов металла и взрывчатки превратят любого несогласного с ним в пыль... Это чувство было столь ярким, что Поляков даже отшатнулся от прицела и несколько секунд приходил в себя. Когда он вновь смог вернуться к осмотру орудия, такого уже не было, но осадочек где-то там, в темной глубине души, остался.

Остальные перенесли осмотр техники куда легче. Вдобавок, посмотрев на ошибки первопроходца, и внутрь попадали уверенней. Еще не утративший мальчишеской гибкости Сурок юркнул в танк с ловкостью непередаваемой, куда там белке, Леночка тоже не сплоховала. Рядом с ними Поляков ощутил себя неловким и скованным. Да и внутри ребята осмотрелись куда быстрее него. В общем, сплошные расстройства.

И все же по танку они ползали больше часа. А потом, когда, набравшись впечатлений, они вновь встали около боевой машины, инструктор, чуть насмешливо глядя на них, поинтересовался:

– Ну что, орлы, за рычагами посидеть готовы?

Это оказалось даже круче, чем просто осматривать танк. Правда, заставить многотонную машину хотя бы просто сдвинуться с места Полякову удалось лишь с четвертой попытки. Хотя инструктор говорил и даже в подтверждение сказанного демонстрировал, что это легче легкого, но танк упорно дергался и глох. Зато уж когда получилось...

У-ух! Это было просто здорово! Он, конечно, умел водить автомобиль, и, как считал, получалось у него совсем неплохо, но танк – это же совсем другое! Ощущение того, насколько стальная громадина послушна его воле и несется вперед, напрочь игнорируя любое препятствие, оказалось воистину непередаваемым. Даже понимание, что не все под силу и танку, не убивало эйфорию. Кроме того, полигон оказался простым, в принципе не создающим проблем движению гусеничной техники. Любой джип уже давно встал бы, а танку – хоть бы хны. И остудил Полякова лишь штурм рва с водой – неглубокого, но обеспечившего незадачливому мехводу ледяной душ. Волна, поднятая низкой, приплюснутой лобовой пластиной, водопадом хлынула в люк. Мокрый комбинезон и лужа грязной воды на полу вызвали ругательства Полякова, недовольное сопение инструктора и звонкий смех товарищей. Ну а потом место пришлось уступить – остальным тоже хотелось попробовать.

С Леночкой, если верить собственным ощущениям, они были на одном уровне. Единственно, более осторожная девушка не стала игнорировать чужой опыт и пилотировала танк куда аккуратнее. А вот безбашенный Сурок на осторожность плевал и сделал обоих старших товарищей одной левой. Даже скупую похвалу инструктора заслужил. Впрочем, Поляков отыгрался на стрельбище.

Откровенно говоря, вид отвалившейся едва не до пупа челюсти инструктора доставил ему порцию извращенного удовольствия. Три из трех, с пятисот метров, километра и двух, причем последний раз в движении. Повод гордиться, хотя, честно говоря, Поляков и сам не мог понять, как у него получилось. Но ведь получилось же!

Вначале, аккуратно выведя танк на позицию, он перебрался в башню и некоторое время рассматривал поразительно знакомый и в то же время не совсем привычный силуэт. Потом все же дошло. Т-64, их сейчас много. Два года назад пачками шли...

Да, тогда конфликт с одними, хе-хе, неназываемыми в приличном обществе соседями привел к образованию на границе мощного буфера из формально никем не признанных, но контролирующих значительные территории республик. Де-факто, это были протектораты России, но, разумеется, на официальном уровне подобное отрицалось. Впрочем, это уже результат, а в первый момент сам конфликт вызвал легкое охренение. Устроить наезд на ядерную державу своей пародией на армию – это, знаете ли, даже не маразм, а что-то намного худшее. Тем не менее из шокового состояния Россия вышла уже через пять минут, а еще через сутки из горящей столицы моментально утратившего наглость соседа испуганно запросил пощады. Тогда и появилась огромная масса трофеев, включая и танки, большая часть которых осталась во все тех же республиках буферной зоны. Ну а пару сотен, восстановление которых выглядело нецелесообразным, отправили на полигоны – мишенями служить.

Вот в борт этой несчастной машины Поляков и засадил первый снаряд. Тогда его удачу приняли за случайность, тем более что Сурок попал аж с четвертой попытки, а Леночка – с третьей. Зато когда ситуация повторилась на втором рубеже, инструктор посмотрел на удачливого наводчика с куда большим интересом. Ну а третий выстрел... В общем, теперь на Полякова с удивлением и долей восхищения смотрели все. Особенно Леночка – и это весьма поднимало герою дня настроение и самооценку.

И лишь когда тренировка была закончена, они получили свою долю похвалы и еще больше люлей за ошибки, она слегка толкнула товарища по команде локтем и негромко поинтересовалась:

– Ну что, видишь?

– Вижу, – кивнул Поляков. И он действительно видел. Несообразностей за этот день накопилось ой как немало.

Тренировка, безусловно, интересная и познавательная, но с точки зрения соревнований бесполезная, наверняка обошлась в кругленькую сумму. А ведь она не одна – как минимум еще три обещали, а может, и больше. Привезли их сюда троих, хотя куда логичнее провести ее для всей команды. Какой же бюджет у киберспорта? Поляков не знал этого точно, однако сомневался, что в нем крутятся совсем уж запредельные деньги. Скорее уж, наоборот. А ведь финансовая составляющая отнюдь не единственная сторона вопроса. Просто самая заметная...

Однако на этой мысли его прервали. Вновь подошел инструктор и предложил до кучи еще и пострелять. Ну, кто в состоянии на ногах держаться, конечно. Что же, стрелять им приходилось уже не раз – входило в общефизическую подготовку, тренер считал, что это неплохо развивает координацию движений, реакцию и глазомер. Эти тренировки нравились всем троим, поэтому, хотя устали они капитально, в отказ никто не пошел. И каково же было удивление, когда им вместо уже знакомых «макаровых» предложили на выбор целую гору стволов самого брутального вида!

Нет, они понимали, конечно, что стрельбище, на котором тренируются офицеры, само по себе предполагает боевое оружие, а не пневматику и не спортивные пистолеты, с которыми игрокам в основном приходилось иметь дело. Однако же пару раз приходилось стрелять и из армейского оружия. Соответственно, логично было ожидать боевые, но вполне знакомые, стандартные пистолеты. Здесь же...

Ой-ой! «Макаровы» были, конечно. А еще «беретты», «глоки», кольты, какие-то чешские стволы, даже громадные «смит-энд-вессоны» под одиннадцатимиллиметровый патрон. Два таких револьвера лежали особняком, словно подчеркивая самим фактом своего существования брутальную мощь огнестрельного оружия. И хотя основное назначение таких револьверов не боевое, а охотничье^[7], все равно они буквально притягивали взгляд.

На фоне этого «стечкины», «гюрзы» и прочие стреляющие поделки отечественного ВПК терялись. Не потому, что были хуже – может, даже наоборот. Вот только советская конструкторская школа предполагает сравнительно малое внимание к дизайну. Оружие должно убивать, качественно и безотказно. Красота отходит даже не на второй, а на третий, четвертый, десятый план... Испытавшие большое влияние маркетинга импортные пистолеты, возможно, ничуть не лучше, а куда вероятнее, и вовсе уступают отечественным образцам. Зато конструкторы делали их с расчетом на дальнейшую продажу, и не только военным, для чего всерьез позаботились о внешнем виде. Неудивительно, что их хотелось взять в руки и не выпускать.

– Ну что, выбирайте! – жест инструктора выглядел барственно-вальяжным.

На сей раз к оружейному стенду первым рванул Сурок. И ухватил... Да-да, тот самый «смит-энд-вессон», который «Магнум». Леночка скептически посмотрела на него, однако ничего не сказала и, придирчиво осмотрев предложенные образцы, выбрала удивительно легкий для своих размеров «глок» под девятимиллиметровый люгеровский патрон. Тоже не пушинка, но все же и не похожая на молоток дура, которой можно забивать гвозди или безо всякой стрельбы выбить чьи-нибудь не слишком развитые мозги.

Сам Поляков, осторожно, кончиками пальцев скользнув по вороненым стволам, перебрал несколько приглянувшихся образцов и выбрал никогда ранее не виденный им пистолет «Викинг». Осмотрел с интересом, хотел было положить назад, но уж больно по руке пришлось оружие. Вроде бы и не должно быть так, уж больно массивная рукоять, а вот поди ж ты! Да и брутальная мощь в этом оружии чувствовалась. Инструктор лишь хмыкнул, видимо, не слишком довольный выбором подопечного, однако протестовать не стал. Лишь объяснил всем троим, как пистолеты держать и что в них нажимать, дабы произвести выстрел, и на всякий случай встал позади них. Видать, не слишком доверял гражданским, да еще и игрокам, пускай они даже раньше из чего-то там стреляли...

– Ну что, я ставлю вам двадцать пять метров, – инструктор аккуратно расставил примитивные дощатые щиты на треногах. Укрепленные на них бумажные листы с черно-белыми кругами и красным «яблоком» десятки смотрелись несерьезно.

– Детский сад, – хмыкнул Сурок. – Я и с полтинника все разнесу.

– Ты попади вначале, – инструктор невозмутимо закончил установку мишеней. – И вообще, почему вы все так «макаровы» не любите?

– Да просто новые игрушки мальчикам попробовать захотелось, – улыбнулась Леночка.

– А сама-то?

– Понимаете, бывают дни, когда любой сильной женщине иногда хочется взять бутылку пива, лечь на диван и почувствовать себя нормальным слабым мужчиной...

Все рассмеялись, а Сурок, очевидно, желая продемонстрировать, как он разбирается в оружии, вставил свой комментарий:

– А еще из «макара» бронежилет не пробить.

– А ты стреляй в голову, – посоветовал инструктор. – Авось, пробьешь. Ну что, готовы?

– Ха! Всегда готовы!

Сурок вновь шагнул на линию огня первым. А дальше случилось то, что и должно было. Вначале громыхнуло соответственно мощи боеприпаса, а потом раздался матерный вопль. Как оказалось, держать такую пушку, как «макаров», одной рукой, чревато травмами. Отдачей руку Сурка подбросило, и громоздкая стальная дура с размаху приложила его в лоб. Обошлось без ранений, тяжелый револьвер лишь организовал посреди лба здоровенную, стремительно растущую шишку, но Сурка пришлось долго убеждать, что обошлось без серьезных потерь для его молодого организма. Правда, когда он в это все же поверил, юношеский задор вернулся к нему моментально.

– Ты аккуратнее, – попытался наставить его на путь истинный малость побелевший (видать, за травму с него бы спросили) инструктор. – Тяжеловата для тебя все же игрушка.

– Ерунда! – с великолепной небрежностью отмахнулся мальчишка. – Самое тяжелое в жизни – это синий кит. Остальное мелочи.

Впрочем, мелочи мелочами, а от чисто технических советов отмахиваться он не стал. Стойку на сей раз принял куда более грамотную и отстрелялся неплохо, в хорошем темпе опустошив барабан и ухитрившись трижды попасть в мишень. Не в центр, но, учитывая размер получившихся дырок, гипотетическому врагу разницы особо не было. И так пополам разорвет не хуже ящика пива с запретом посещать сортир.

Леночка отстрелялась куда лучше. И оружие полегче, и сама она куда лучше им владела. А вот Поляков, к его собственному удивлению, отстрелялся редкостно паршиво. Лучше бы вообще не стрелял, не позорился, подумал он, рассматривая мишень с одной-единственной дыркой. Правда, в самом центре, но ведь одной! А в магазине было семнадцать патронов. Семнадцать!

Больше всего хотелось плюнуть. Смачно так плюнуть, громко и некультурно. А потом запустить такой замечательный на вид, но подведший его ствол, и...

– Кхм... – нарочитый кашель инструктора привлек их внимание. – А взгляните-ка сюда, молодые люди.

Смотреть не хотелось, но и деваться было некуда. Так что смотрел Поляков на мишень, едва скрывая отвращение, остальные же с куда большим интересом. Что, спрашивается, нашел в ней этот умник?

– Взгляните сюда. Интересная форма пробоины, вы не находите?

Пробоина как пробоина, так ему все и ответили. Инструктор лишь усмехнулся в ответ:

– Развивайте наблюдательность, дети мои. Взгляните на ее форму – это не окружность, а овал. Даже, я бы сказал, восьмерка.

– И что? – хмуро поинтересовался Поляков.

– А то, что такое случается, если пуля угодила в дырку от предыдущей с минимальным смещением. Поздравляю, не каждый снайпер на такое способен.

– Даже если вы правы, два точных выстрела... Не маловат ли процент?

Вместо ответа инструктор направился к мишени. Внимательно осмотрел сбитый из толстых досок щит, потом обошел его, присвистнул и принялся копаться в куче песка за ним. Вернулся, аккуратно высыпал перед опешившими игроками кучку искореженных до полного неузнавания пуль:

– Я нашел восемь, остальные, наверное, ушли глубже. Очень похоже, парень, ты попал не два раза, а намного больше. Может, даже и всеми. В одну точку. Извини, но я такого еще не видел.

Пауза была долгой. Все собравшиеся переваривали сказанное. Инструктор смотрел на них как-то сочувствующе даже, потом махнул рукой:

– А ну-ка, помогите мне!

Четверть часа спустя они установили новые щиты – тяжелые, сбитые из нескольких слоев толстых досок. Инструктор ловко укрепил на них мишени, критически осмотрел дело рук своих и удовлетворенно хмыкнул:

– Попробуй еще раз. Только знаешь что, возьми два пистолета. И тогда посмотрим, что получится.

– Я по-македонски никогда не стрелял.

– Даже когда за Лару Крофт играл? – прищурился инструктор. – Попробуй. Стойку я тебе покажу. И не пытайся стрелять по двум целям сразу, бей в одну мишень...

Стрелять с двух рук оказалось неожиданно легко. Точнее, Поляков даже и не сообразил толком, что и как делает – отстрелялся, и все. Будто появились откуда-то несвойственные его телу рефлексы. Зато потом все в тяжелом молчании наблюдали, как инструктор демонтировал щит, разобрал его на доски и выковырял тридцать четыре пули. Доски превратились в мочало... Дырка в мишени по-прежнему была только одна.

– Тут еще две мишени. Попытайся стрелять в них одновременно...

В этот раз одна в одну пули ушли лишь в правую мишень, на левой такой точности не получилось. Однако при этом все они легли в круг диаметром пять сантиметров, не более. Под охреневшими взглядами окружающих инструктор мрачно выдал: «М-да-а...» и закрыл тему.

Они еще постреляли, и Сурок, под ехидное хихиканье Леночки насчет фаллических символов сменивший револьвер-гигант на более подходящую ему «беретту», отстрелялся весьма неплохо. Куда лучше, чем обычно. И Леночка была хороша! А Поляков сидел на старом бревне, которых здесь валялось немало, и чувствовал себя полностью опустошенным. Выжатым как лимон. И ни стрелять, ни даже просто двигаться ему не хотелось.

– Все, закончили! – хлопнул в ладоши инструктор, когда в очередной раз бросил взгляд в его сторону. – Ребята, завтра тренировок не будет. Я вам советую сходить в какое-нибудь заведение и слегка, без излишеств, расслабиться, а то у вас сейчас адреналина в крови многовато. А так – пережжете и отделаетесь максимум похмельем. Самый, пожалуй, дешевый вариант.

– И какие возможны последствия, если не расслабимся? – поинтересовалась Леночка.

– Да всякие, – серьезно ответил инструктор. – К примеру, сердце прихватит.

– Знаете, говорите так, будто сами это проходили, – хмыкнул Сурок.

– Проходил. В двадцать пять лет. Когда защитил диссертацию, а через три дня угодил в больницу. Там мне врач и объяснил, что адреналин надо пережигать, иначе он пережжет тебя.

– Вы защитили диссертацию? – удивления в голосе Леночки хватило бы на троих. Даже Поляков соизволил поднять голову и с интересом посмотрел на их нынешнего отца-командира. Бицепсы, шея бычья... Инструктор хохотнул:

– Что, не похож?

– Честно? Не очень.

– И тем не менее. После этого, кстати, я и бросил заниматься чистой наукой. Как оказалось, в армии мне куда интереснее. И комфортнее.

– А в каких науках вы столь преуспели?

– А вот это, – металл, звякнувший в голосе инструктора, заставил пробежать по спинам троицы волну легкого озноба, – вам знать совсем необязательно.

Трудно сказать, насколько прав оказался инструктор, но «отпустило» Полякова и впрямь только в баре. После четвертой рюмки. Никакого опьянения он при этом не почувствовал, зато сразу же, рывком вернулась способность адекватно оценивать действительность. Товарищи его к тому времени уже пребывали в расслабленном состоянии и вполголоса обсуждали достоинства форм изображающей танец стриптизерши. Именно что изображающей – посетителей в заведении пока что было совсем мало, и девица откровенно халтурила. Впрочем, у нее и без халтуры вряд ли получился бы шедевр танца, цинично подумал Сергей. Все же крупновата и в кости широковата, грудь опять же четвертый номер, не меньше. Ну и вес соответствующий, того и гляди шест согнет. Через пару часов сюда выпустят совсем другой контингент, а пока и эта справится.

В принципе, к этому же выводу пришли и товарищи. Вот только если Леночка посмеивалась над «коровой», то Сурок, напротив, глядя на колышущиеся выпуклости, разве что слюни не пускал. И не пугало его то, что для пацана, которым он, собственно, пока что являлся, данный конкретный экземпляр был откровенно староват.

Впрочем, когда Сергей прислушался, он понял, что покамест Сурок хвалится уже одержанными победами. Судя по риторике, активному размахиванию руками, ироническому взгляду Леночки, а также откровенно малому времени, прошедшему с момента, когда Поляков его познакомил с самой первой барышней, на девяносто девять процентов выдуманными. Усмехнувшись, он прислушался:

– Я ей вчера все мозги оттрахал.

– Ты ж говорил, они у нее в заднице?

– А я тебе о чем толкую?

– Фу-у...

– Лен, не парься. Он у нас лихой ковбой, может вовсе с лошади не слезая и лыж не снимая, – Поляков не сдержал улыбку.

– О, наш гений очнулся, – Сурок и не думал обижаться, более того, искренне обрадовался. Он вообще был счастливым обладателем легкого характера.

– Очнулся, очнулся. На будущее тебе совет, Паш: хочешь произвести впечатление на женщину – не рассказывай ей с такой подробностью о своих похождениях. Тем более неумело. Просто будь таким, какой ты есть – психов тоже любят.

– Приму к сведению, – очень серьезно кивнул младший член их дружного коллектива.

– Это радует. Итак, я что-то пропустил?

Как оказалось, ничего особенного он сегодня не пропустил. Так, по мелочи. Не считать же за серьезное эротические фантазии Сурка, в самом-то деле? Правда, он по юношеской наивности честно считал себя неотразимым. Это было немного смешно, однако быстро наскучило. Впрочем, последнее чуть-чуть компенсировалось пикантной подробностью: в качестве закуски к пиву любящий острое Сурок заказал маринованный острый перец. И – перестарался. Молодой организм с присущей возрасту стремительностью метаболизма обработал угощение, и на середине разговора парень вдруг уподобился огнедышащему дракону. С той разве что разницей, что у рептилии огнем пыхала голова, а у Сурка, пардон, задница. И в сортир он бегал каждые десять минут, что вызывало у товарищей приступ здоровых улыбок. Но, как это часто бывает, посмеяться им сегодня было не суждено. Как известно, в Африке живет птица обломинго, и именно эта тварь, прилетев, разом сменила все планы на вечер.

– Разрешите ангажировать вашу даму? – раздалось из-за спины Полякова.

– На танец? – не оборачиваясь спросил тот. Недоумение вызывало разве что отсутствие в тот момент музыки, но вопрос в целом звучал обыденно и интереса не вызвал. Однако тут сзади неприятно хохотнули, и уже другой голос прокомментировал:

– На танец, на вечер, потом на ночь. Потом вернем. Обещаем, ей понравится.

– Пшел вон, быдло, – на сей раз Поляков обернулся, без интереса обозрел парочку добротно одетых крепких парней, чуть старше него и малость покрупнее. То ли местные бандюки, то ли мажоры, привыкшие, что отцовские деньги надежно прикрывают их от неприятностей. Скорее, второе – бандюка можно приодеть, но редко встретишь выходца с низов, который одевается не только дорого, но и стильно. Это само по себе не приходит, такому учиться надо. – И чтоб духу вашего здесь не было.

– Ты что, пива с димедролом нажрался? – в некотором удивлении процедил один из хамов.

– А тебя колышет?

– Нет, Стас, а он нарывается... Слышь, чмо, а ну, пошли, поговорим.

– Да, я тоже думаю, что незачем стены кровью пачкать, – усмехнулся Поляков, вставая. Что же, в плане снятия стресса добрый мордобой не хуже всего остального. – Конечно, если вы извинитесь... Я могу дать вам второй шанс. Но куда приятнее дать вам по роже.

– Чего-о?

– Не чавкай, иди уж. Ребята, вы со мной?

– Конечно, – Леночка встала, аккуратно положила, придавив стаканом, пару купюр. Как раз на стоимость выпитого-съеденного. – С интересом посмотрю.

– Я тоже, – кивнул, поднимаясь, Сурок, и от Полякова не укрылось, как нож-выкидуха, который парень всегда таскал в кармане, аккуратно перекочевал ему в рукав. – Мне тоже интересно...

На улице уже порядком стемнело. Сергей лениво огляделся, шагнул к остановившимся визави и поинтересовался:

– Ну, где тут потемнее?

– Чего?

– А и правда, – отозвался Поляков, с локтя пробивая ему в кадык и тут же складывая второму ногу коленом назад. – Зачем куда-то тащиться, если здесь можно поговорить...

– Лихо! – Сурок, поднырнув старшему товарищу под локоть, с восхищением посмотрел на результат. – Это как ты?

– Ты тоже можешь, учили-то нас одинаково.

– Да, здорово, – без выражения кивнула Леночка. – Я думала, нам придется помогать.

– Пустое. Я вчера возле твоего подъезда двоих уже успокоил.

– То-то во дворе меньше вонять стало... Кстати, вон тот в себя приходит.

Действительно, то ли удар оказался чуть слабее, чем хотелось, то ли болевой порог у парня был низким, но он пускай с трудом, но сел и, хрипло кашляя, пытался восстановить дыхание. Его товарищ же как потерял сознание от боли, так и лежал себе, тихо и мирно. Долгое лечение мажору провинциального разлива было обеспечено.

– Да и пускай приходит...

– И что, он не ответит за свои поганые слова? Он обещал, что мне понравится! Сереж, мне понравится, если он хоть какое-то время не сможет никому портить слух.

– Ты прямо в безвыходное положение меня ставишь, – развел руками Поляков.

– Безысходное положение – это когда тебя мелом обвели.

– Логично. Пусть будет так. Чего хочет женщина – того хочет Бог...

– Значит, Бог хочет шампанского, цветы и замуж? – влез неугомонный Сурок.

– Возможно. Ладно, оставим теологию на потом, – с этими словами он шагнул к уже практически оклемавшемуся противнику и точным пинком сломал ему челюсть. – Ладно, месяцок помолчит. Пошли, ребята, а то сейчас охранники набегут.

– А ну, стоять!

Похоже, охрана была бы не худшим вариантом. К победителям целенаправленно перли еще шестеро, весьма похожие выражением лиц и габаритами на пострадавших. И вид у них был самый что ни на есть недружелюбный.

Первого, атаковавшего прямолинейно, как бык, Поляков встретил очень четко. Кросс в голову с левой, очень быстрый. В тот момент противник еще только замахивался и не успел остановиться, буквально нарвавшись на кулак, что добавило удару веса. На миг Сергею показалось, что он ударил по скале, однако противник до каменюки явно не дотягивал. Он буквально сел на задницу, а потом завалился на бок. В тот момент игрок уже перешагнул через него, нос к носу столкнувшись еще с двоими.

Те явно не ожидали такой прыти и действовать начали с явным опозданием. Поляков даже не ударил, а натурально перехватил ближайшего открытой ладонью за челюсть и рванул ее вверх, от чего атакованный попросту завалился назад. Его ноги же еще продолжали движение и, опередив тело, оторвались от земли, из-за чего обладатель непослушных конечностей плашмя грохнулся спиной об асфальт. Продолжая движение, Сергей нырнул под руку второго и, оказавшись в весьма удобной позиции, слегка подкорректировал его движение навстречу декоративной металлической колонне. Вообще-то она служила опорой для фонаря, но и в качестве тормоза сработала неплохо. Во всяком случае, впечатавшийся в нее лбом хам моментально потерял интерес к происходящему и улегся рядом с товарищами. Звон при этом стоял такой, словно кто-то ненароком потревожил церковный колокол.

Что звенело громче, пустая голова или несчастная железяка, Поляков так и не понял, да и не интересовался этим особо – он как раз пробивал с ноги по гениталиям четвертому участнику веселья. Тот, здоровенный, как сарай с пристройкой, да еще и с туалетом в придачу, слегка припозднился к началу вечеринки, но это не помешало ему огрести со всей пролетарской ненавистью. Удар, выпученные глаза, тоненький полувсхлип-полуписк – и вот он оседает на колени, а потом заваливается на бок.

Поляков огляделся вокруг, мучительно соображая, где еще двое противников, и лишь потом с каким-то замедленным шевелением извилин понял: беспокоиться уже не о чем. Один лежал перед Леночкой, так неестественно вывернув руку, что ясно становилось – пользоваться конечностью он сможет еще не скоро. Второму Сурок как раз заканчивал бить по почкам. В исполнении худощавого юнца это выглядело несколько сюрреалистично, но, судя по тому, как скорчился от боли противник, результат был что надо.

– Я же говорил, что у тебя получится не хуже, – распаленному схваткой Полякову требовалось небольшое усилие для того, чтобы придать лицу безмятежное выражение. Тем не менее, как он надеялся, это удалось. – Унянчил дитятко...

– Это что такое было? – Леночка смотрела на Полякова с какой-то смесью восхищения и испуга. Сурок, к слову, тоже.

– Вы о чем?

Ему объяснили. По словам товарищей, в схватке он двигался быстро. Нет, это понятно и ожидаемо. Правильнее сказать, ОЧЕНЬ быстро, ОЧЕНЬ четко и ОЧЕНЬ эффективно. Ни одного лишнего движения, ни единого неловкого поворота. Словно робот какой-то.

Прикрыв глаза, Поляков попытался вспомнить. Увы, получалось не очень, он словно видел бой со стороны. Тело двигалось само, быстро, четко, эффективно, как ребята и сказали. И если в первой схватке, с теми двоими, что наехали на них в баре, он изначально планировал действия и работал вполне рассудочно, то второй бой не требовал от него ровно ничего. Только готовность собственно драться. Это было непривычно и не совсем понятно. Впрочем, потом. Игрок тряхнул головой и отмахнулся от надоедливых мыслей:

– Все, пошли. Ну их всех к черту.

– Пошли, – хмыкнул Сурок. – Хотя жаль, что я все же с этой цыпочкой у шеста...

– Если бы ты так жаждал с ней пообщаться, надо было этим и заняться. Как мне «по секрету» сказал охранник, час у них от трех до пяти штук. Деньги у тебя имеются. Дерзай. Только я бы на твоем месте побрезговал, все же причиндалы мы не на помойке подбираем.

– Я... Это...

– А еще, – Леночка с усмешкой окинула взглядом смущенного товарища, – я бы на твоем месте обратила внимание на девушку, которая сидела за соседним столиком. И, кстати, тоже собиралась уходить. Поверь, как ты выражаешься, аксакалу, можно сказать, саксаулу: ты ей понравился.

– Не заметил.

– Зато я заметила. О, кстати, вот и она. Действуй!

– И вообще, почему я за ней бегать должен?

– Не родилась еще яйцеклетка, которая бегала бы за сперматозоидом. Не спорь с природой, мальчик. Вперед!

Глядя вслед отчаянно комплексующему, но все же двинувшемуся к вожделенной цели (а ничего так девочка, хотя ноги могли бы быть и поровнее) Сурку, Поляков едва заметно улыбнулся:

– Ну вот, пристроили ребенка. Что, Лен, проводить тебя до дому?

– А проводи, – Леночка каким-то неожиданно естественным движением взяла его под руку. – Давай, вечер шикарный, прогуляемся...

И ни один из них, уходя, не обратил внимания на человека, сидящего по соседству на скамейке. А чего смотреть? Обычный алкаш, рядом полупустая бутылка... Зато человек этот смотрел на них с огромным интересом!

Игровая база. Час спустя

– Считаешь, получилось?

– Да. Своими глазами видел, – главный (и единственный) врач базы задумчиво рассматривал аккуратно подстриженные ногти. Что-то ему в них не нравилось, но что именно, он никак не мог понять. – Сработала ваша задумка, стресс действительно снял тормоза и перевел испытуемого на новый уровень. Правда, только одного.

– А подробнее?

– Стрельба из танкового орудия... Ну, это вам уже доложили. Безо всякого баллистического вычислителя – просто стрелял и попадал. Про стрельбище вам тоже докладывали. И в рукопашной аналогичная картина. Еще вчера он просто дрался. Так, как мы его учили. Одна из стандартных связок, причем достаточно коряво исполненная. Сегодня... Вначале примерно так же, а вот потом – уровень того компьютера, за которым он гоняет симулятор боя. Терминатор прямо, такое увидишь – поседеешь. И при этом никого не убил, хотя мог запросто.

– Да уж... Пострадавшие хоть не из наших?

– Нет, сынок местного бизнесмена с шестерками. Его папаша сейчас рвет и мечет, а тот даже сам не знает, кто его натравил на ходячие неприятности.

– Как вы ухитрились их использовать? Это не дворовая шпана, на ящик пива не поведутся.

– Ерунда, – небрежно махнул рукой эскулап. – Молодняк управляем, начальных знаний по психологии вполне достаточно, чтобы направить энергию их буйствующих гормонов в нужное русло.

– Понятно. Что же, будем считать, начало положено. А остальные?

– Пока никаких подвижек. Игроки – и игроки. Девушка тактически грамотнее, у пацана отменная реакция и умение быстро принимать решения. В общем, они посильнее других, но из общего ряда пока не выбиваются.

– Жаль. Мне завтра докладываться у самого, – тут полковник многозначительно ткнул пальцем в потолок. – Из-за этого и торопился. Группа выглядела бы убедительнее одного-единственного уникума.

– Остальным просто надо больше времени на адаптацию.

– Я все понимаю, – устало вздохнул полковник. – Впрочем, ладно, что есть, то есть, никуда от этого не деться. Будем играть с теми картами, которые на руках.

Отпустив подчиненного, он некоторое время сидел, задумчиво барабаня пальцами по столу. Расклады его не то чтобы беспокоили, но и не радовали. По сути, кроме видеоматериалов он командованию сейчас ничего предложить не мог. А что на них? Единственный образец перспективного комплекса будущего? Самый обычный супермен, вооруженный супероружием? Пожалуй, что да. Оружие, правда, самое обычное, но это пока. В недрах отечественного ВПК лежит много всякого, найдем, что поставить на вооружение. Главное, убедить командование в открывающихся перспективах.

А еще логичный вопрос: как отделить тех, кто потенциально может стать универсальным солдатом, от не способных к этому в принципе? Да уж, сказка становится все жестче, как говаривала Золушка, отделяя манку от муки...

Он встал, обошел вокруг стола, массируя пальцами виски. Голова болела, но не настолько, чтобы травиться всевозможными таблетками. Все, что мог, он уже сделал, остается надеяться, что его воспримут адекватно. Некстати вспомнились слова одного из наставников:

– ПРО, ПРО... Разработайте ракеты на гусеничном ходу, пускай они границу не перелетают, а переползают.

Интонации всплыли в мозгу настолько ярко, что полковник не удержался и улыбнулся. Все, ничего уже не изменить, а раз так, нечего себя загонять. Будь что будет. Завтрашний день покажет, будет ли у его ветки Проекта будущее, или эстафета перейдет к более удачливым конкурентам.

Следующий день получился и впрямь тяжелым. Доклад у министра изначально оправдывал худшие ожидания. Хотя, конечно, надо отдать тому должное – за выделенные на него полчаса министр, грузный пожилой мужик с погонами генерала армии и грубым, словно вырубленным из дерева лицом, не проронил ни слова. Впрочем, это ведь только начало. Полковник уже не раз видел, как люди выходили из этого кабинета белыми, как мел, и дрожащими, словно их било в паркинсоне. Но до поры до времени министр сидел и молчал, лишь шевелил периодически кустистыми бровями.

Наконец, доклад закончился, и воцарилась тишина, тяжелая, почти физически давящая. Наверное, проще было бы, если б в кабинете собралась толпа, кто-то задал вопрос, понеслось обсуждение. Но, увы, здесь и сейчас их было только двое. И полковнику открывать первым рот было не по чину. А министр молчал...

– Ну что, боитесь? – нарушил он наконец чрезмерно затянувшуюся паузу. – Пуль не боялись, а меня боитесь? Зря. Я хоть и недоволен, но снимать вас с должности не собираюсь. Пока не собираюсь. Есть вопросы?

– Что я сделал не так?

Министр словно бы и не заметил его вопроса. Говорил, не меняя интонации, будто сам с собой:

– Да, я недоволен. Меня это не устраивает. Гадаете, почему? Да потому, что средств в подготовку вашего чудо-мальчика вгрохано немерено. Из всей группы сработало с ним одним. Частично еще с двоими. И что?

– Но...

– Полковник, это был риторический вопрос. На него отвечать совсем необязательно. А я с вашего разрешения продолжу. Разрешаете? Спасибо. Так вот. Вы забыли основную цель эксперимента. Подготовить солдат. Числом поболе, ценой подешевле. И – быстро. А вы что сделали? Да за те деньги, что у вас ушли, можно полк обучить. И сделать это куда быстрее. Не факт, что качественнее, правда, но дело в войне решают не мастера-одиночки, а простой факт: кто раньше сумеет подготовить массовую армию, обеспечить замену потерявшим боеспособность, тот и побеждает. Вспомните, как в Отечественную немецкие летчики сотнями побед хвастались. И где они теперь? Наша методика быстрой подготовки летчиков передавила их стратегию, основанную на ограниченном количестве высококлассных пилотов. Того же мы добивались от вас. А что вы предлагаете?

Полковник стоял, понурясь. Министр вздохнул:

– Ладно, сдавать назад уже поздно. Эксперимент продолжаем, вы остаетесь на своей должности – коней на переправе не меняют. Тем более результаты впечатляют. Но помните, какие задачи стоят перед вами.

– А что делать с контрольной группой?

– Продолжайте работы. В конце концов, танковые асы нам тоже нужны.

Когда полковник вышел, с трудом сохраняя внешнее спокойствие (мелкие бисеринки пота на лбу выдавали его с головой), министр вздохнул. Не того он ожидал. Действительно, не того. Вместо четко выверенной, согласованной линии подготовки этот умник сумел вернуть ее фактически к первоначальному, предложенному стоящими у истоков головастиками-разработчиками, варианту. Романтики, блин... И что дальше? А непонятно. Ведь у него действительно что-то получилось. И оставалось лишь или засекретить результаты и забыть про них, или продолжить работы. Он выбрал второй вариант – потому, что тот не мешал всему остальному. В конце концов, работы по подготовке игроков-танкистов не прекращались, формально группа была одной из лучших. Вот только не вышел бы из-под контроля эксперимент. Если это, не приведи бог, случится, всем участникам Проекта, включая самого министра, будет очень больно о нем вспоминать. Может быть, смертельно больно. А с другой стороны, прогресс все равно не остановить. В этом случае, как говорили древние, следует его возглавить. Не наворотить бы только лишнего...

Израиль. Точное место не определено. На следующий день

Танк был хорош. Дина вначале было решила даже, что перед ней уже ставшая легендарной, хотя и никем не виденная ранее, пятая модель «Меркавы». Впрочем, ее почти сразу разочаровали – новый танк, о котором ходило столько разнообразных слухов, все еще не вышел за рамки испытываемых на полигоне образцов. Не особенно успешно испытываемых, кстати. Так что пятая модель осталась столь же недосягаемой, как и раньше, а перед спецотрядом стояли танки, как любят говорить русские, версии 4+. Лучше электроника, усиленная броня, двигатель в тысяча шестьсот «кобыл» против полутора тысяч у предыдущей модификации. Башня заметно увеличилась, и в ней «поселилось» орудие калибром сто сорок миллиметров. С прежними стодвадцатимиллиметровыми, разумеется, не сравнить. Словом, танк Дине понравился. А вот новые сослуживцы – нет.

Разумеется, к своему экипажу у Дины претензий не было. В конце концов, сама, в бытность свою инструктором, натаскивала, да и в бой вела. Ну, не совсем вела, скорее, сам бой к ним пришел, да и показали они себя никак, однако же уцелели. Стало быть, как минимум выживать научились. Обстрелянные бойцы, м-мать их... Но, главное, в рот ей, матери-командирше, смотрят и приказы выполняют по команде «Бегом!». В общем, бывало и хуже. А вот остальные...

Из оставшихся трех боевых машин экипажи двух были укомплектованы какими-то мутными типами то ли из разведки, то ли из контрразведки, то ли еще откуда-то. Крутые ребята, да... Вот только танкисты никакие. То есть вроде бы и обученные, но звезд с неба не хватающие, а главное, в бою свои навыки не закрепившие. На кой хрен, спрашивается, их запихивать в такое подразделение? Здесь нужны крепкие, проверенные боем профессионалы. Но это еще ничего. В конце концов, может, так и нужно, задачи-то у их бронегруппы специфические. Но вот четвертый экипаж Дине не нравился категорически.

Вернее, сам-то экипаж, может, и нормальный. Обычный. Зато его командир – не вполне. Ивритом этот человек, конечно, владел отлично, даже лучше самой Дины, и форма сидела на нем привычно, но девушка была уверена, что к евреям он отношения не имеет вовсе. Хотя бы даже потому, что такого чистого языка у тех, кто говорит на нем с детства, не бывает. Жаргонизмы, легкое местечковое коверканье – это все непременные спутники любого мальчишки, которые вольно или невольно переносятся и во взрослую жизнь. А этот умник с погонами капитана говорил практически идеально – и безлико.

Кто он был? Сложно уверенно сказать, но можно предположить. Технически морда англосакса с островов ничем не отличается от такой же из-за океана. Конечно, вариантов на самом деле было куда больше, но все же сомнительно, чтобы какой-нибудь Норвегии хватило сил и влияния на внедрение своего агента в секретную операцию, да еще и на должность командира группы. Впрочем, не стоит зарекаться, всякое случается. Куда хуже другое. За свой экипаж Дина была спокойна. За те два, что укомплектованы непонятно кем, в принципе, тоже особо не волновалась. Как ни крути, если припрет, за свою страну эти люди будут драться до конца. Но вот гость из-за морей...

Ведь всегда может случиться так, что локальная стычка перерастет во что-то страшное. И тогда придется драться, пока все не кончится. А гостям так не хочется... кончаться. Их можно понять, здесь не их земля, не их народ, всего лишь интересы... которые могут меняться или которыми можно при необходимости пожертвовать. Вот только Дине от этого не легче, ей-то как раз стоять и умирать. И ведь даже хай не поднимешь, из всех командиров танков ее погоны самые скромные.

А еще, их было мало. Четыре танка – это несерьезно. Впрочем, куратор сказал, что таких групп несколько, поэтому общая численность не такая уж и маленькая. Сколько? Информация секретная, девушка, но поверьте, достаточно... Однако зачем разбивать такую силу на куски? Бить надо кулаком, а не растопыренными пальцами. Хотя, с другой стороны, такое дробление давало преимущество в гибкости оперирования силами и мобильности. Но все же не складывалось как-то, не могла Дина понять столь явного ослабления ударных возможностей. Оставалось лишь утешиться осознанием того, что, возможно, понимание – вопрос времени. Ну, не по лейтенантским погонам оно, решения принимают люди куда более компетентные. Хотя, разумеется, обидно!

Дина обошла танк вокруг, погладила его по теплой, уже нагретой утренним солнцем броне. Красив, брутален, могуч, как и положено истинному мужчине. А не тем, которые ведут себя, как ее бывшие сослуживцы. Ох, сколько она услышала о себе от них, отчаянно завидующих ее успеху. Как же, ведь она официально шла на повышение, пусть и неформальное. Но все же перевод во вновь создаваемое элитное подразделение сложно назвать иначе. Так что перетирали ей косточки с удовольствием и дружно. Ничто так не сближает говнюков, как возможность сообща кого-нибудь обосрать. И пускай разговоры шли исключительно за спиной, все же репутация Дины не располагала к конфликтам с ней, доброхотов, готовых из любви к искусству донести сведения до ее ушей, хватало. Противно!

– Ладно, парни, – лейтенант Майер небрежно махнула рукой своему экипажу. – Вперед! Надо освоить его как следует, иначе в первом же бою спалят. По машинам!

Приамурье. Через две недели

За каждым нервным тиком прячется удивительная история. Майор Чжэн готов был подписаться под этими словами руками и ногами. Во всяком случае, глаз у него дергался капитально. Что поделать – контузия!

Если честно, как раз на нее жаловаться не стоило. Достаточно вспомнить, сколько раз она спасала майору жизнь. Так, навскидку: контуженый, он лежал в воронке, и в результате нашпигованная осколками, буквально выкашивающими личный состав, взрывная волна гуляла туда-сюда над его головой, но Чжэна не тронула. Потом его, как контуженого и лежащего без сознания, эвакуировали в числе первых. И наконец, когда искали крайних (а куда же без этого, кто-то обязан быть виноватым), майор оказался вне подозрений. Опять же потому, что выглядел «раненым героем». Так что не просто остался при своих, но еще и висюльку на грудь заработал. Маловажную, как говорят русские, «на и отвали», но притом официально подчеркивающую – претензий к нему у командования нет. Вот только, избежав репрессий, он вновь оказался почти там же, где все начиналось.

Провал операции, конечно, можно было назвать грандиозным. В такой ситуации проще всего договориться о «трагической ошибке», «недоразумении» или еще чем-то подобном. Тем более русские не особенно стремились раздувать историю. Как бы намекали – они согласны на извинения и небольшую, скорее моральную, компенсацию. Любое дело можно спустить на тормозах, примеров достаточно. Вон, полноценные войны на границах случались – и все списывалось. Однако на сей раз не сложилось.

Реакция правительства Китая была совершенно нетипичной для этой традиционно осторожной державы. Как полагал Чжэн, потому, что в верхах шел очередной передел власти и сфер влияния. Мелкое поражение в такой ситуации чревато большими потерями. На границе же все еще можно переиграть – как-никак, численность китайских войск здесь многократно превосходила скромные возможности русских. А что случилось в прошлый раз... Ну, русские оказались сильнее тактически. Бывает. Хотя, по скромному мнению одного контуженого майора, стоило бы поинтересоваться у разведки с контрразведкой на предмет весьма интересных вопросов. К примеру, откуда у противника столь точные сведения о готовящейся на границе провокации.

Чжэн неспешно прошел вдоль длинной колонны тралов-танковозов. Все же, как ни крути, танк своим ходом много не пройдет. Это на поле боя он – сила, а вот дальние расстояния не для него. Трансмиссия многотонных гигантов имеет весьма ограниченный ресурс. Русские машины еще как-то получше, да и то гонять их бездумно не стоит. А куда более тяжелые американские, немецкие, французские или имеющие априори худшее качество поделки родных заводов длительных марш-бросков вообще не выдерживают. И это если не учитывать такой мелочи, как дороги, отличный асфальт которых гусеницы танков возвращают в состояние первичной грязи, слегка приправленной свежей щебенкой. Вот и приходится для быстрой переброски тяжелой техники использовать или железнодорожные платформы, или колесные тягачи. Как здесь и сейчас, например.

Откровенно говоря, проверять колонну особого смысла не было. Подчиненные вышколены, связь работает, случись что – доложат, но дотошный майор предпочитал все проверять сам. В этом, кстати, он мало чем отличался от большинства добившихся хоть какого-то успеха соотечественников. Это только со стороны китайцы считаются работящим народом, на самом же деле отвернись – и нет подчиненного. Сидит где-нибудь в укромном месте и смартфон мучает. Глаз да глаз нужен. И те, кто хочет чего-то добиться, а позже удержать свой успех, должен внушать им страх. Ну и контролировать, разумеется. Иначе глазом моргнуть не успеешь – подставят и сами заберутся наверх по еще теплому трупу.

Колонна производила более чем внушительное и грозное впечатление. Да уж, таким подразделением, даже пусть оно числится оперативной сводной группой, командовать должен как минимум полковник, а лучше генерал. Никак не майор. Однако же поставили Чжэна. Выиграет – молодец, не выиграет – потеря невеликая. И для самого Чжэна расклады секретом не являлись. Как, впрочем, и то, что в случае успеха карьера ему обеспечена.

Все было в порядке. Небольшая остановка, которой майор, собственно, и воспользовался для обхода – пробитое колесо одного из тралов. В принципе, некритично, могли бы продолжать движение, но, пока есть возможность, стоит держать технику в идеальном порядке. Мало ли что, а резерв времени имеется. Сейчас шустрые солдаты уже заканчивали процесс замены – давным-давно отработанная, привычная процедура. Увидев начальство, они принялись суетиться вдвое шустрее, хотя толку от этого, честно говоря, не было. Однако же положено. Чжэн постоял, глядя на них, кивнул одобрительно – рвение подчиненных стоит поощрять. Никакого реального бонуса им, разумеется, не будет, но и этого хватит. Оставалось лишь вернуться в голову колонны, где стоял его автомобиль, и спокойно перекусить – все же при остановке это делать удобнее, чем на ходу. И, кстати, отдать приказ солдатам на обед – все равно остановились, а что получасом раньше, не играет особой роли. Нормальный солдат готов жрать когда угодно и сколько угодно, в этом майор за годы службы успел убедиться.

Приказ был встречен с энтузиазмом как танкистами, так и приданными в сопровождение пехотинцами. Глядя, как они дружно наворачивают горячее, майор довольно кивнул. Все же командир не только должен быть строг, но и готов обеспечить своим людям какие-никакие бонусы. Мелочь, конечно, но из таких мелочей и складывается репутация командира. Всегда и в любой армии.

В нескольких тысячах километров от места сражения. Это же время

На этот раз вводные несколько отличались от традиционных, и правила – тоже. Бывает. И играли они в полном составе – десять машин. Плюс куча «своих» фрагов. Плюс сопутствующий марш-бросок. Плюс стоимость «убитого» фрага поднята, а за технику противника, которую благодаря их действиям удалось захватить, удвоенные бонусы. Еще, до кучи, лишенный подвижности танк может использоваться как неподвижная огневая точка, ну и куча мелочей в довесок. Интересные расклады, короче. Отработка совместных действий в атаке, как выразился чему-то усмехающийся тренер. Ну, отработка так отработка, не в первый раз. Когда моделировали африканские джунгли, проходили. Там, правда, условия другие и противник по условиям несколько менее прокачанный. Ничего, это уже нюансы.

– Ну что, готовы? – сегодня командовал Мустанг, ему командовать группой поручили впервые, и пацан волновался. Поляков был немногим старше, однако к нынешнему командиру относился именно так. Почему? А фиг знает. Не воспринимался Мустанг взрослым, хоть ты убейся. А показать себя ему хотелось. И вот – попытка номер раз. До сегодняшнего дня ему доверяли только роль резервного командира, принимающего управление группой в случае выбывания основного. И каждый раз основной справлялся сам. Ну что же, сегодня его день, и не стоило его портить.

– Второй готов, – поднял он два пальца, плотно сжатых, на манер польского приветствия.

– Третий готов.

– Четвертый готов...

Когда перекличка закончилась, Мустанг кивнул, смешно поерзал задницей, удобнее устраиваясь в мягком кресле, щелкнул переключателем на шлеме:

– Итак, работаем. Запланированные потери противника – двадцать гектаров солдат. Наши потери – серьезно испуганная собака. Прошу всех помнить, за успешное прохождение уровня – двойные премиальные. И тройные тому, кто наберет очков больше всех.

– Главное, чтобы очки не задрожали, – рассмеялся Волчок, весельчак и раздолбай, старательно прячущий под грубостью деликатную натуру потомственного интеллигента. А что, отец – профессор, дед тоже... Мать, правда, немного подкачала – все ее предки были из деревни, и лишь она первая в семье получила «вышку». Ну и охмурила заодно симпатичного аспиранта. Бывает.

– Не дождешься, – с готовностью заржал еще кто-то, из-за искажающего звук шлема Поляков не понял, кто. – А дождешься – не проверишь. Никто тебе свое очко точно не покажет.

– Пошляк, – вмешалась Даша, «красавица» с фигурой тыквы, исправить которую не могли ни диеты, ни тренировки, подавшаяся в киберспорт, по мнению Полякова, исключительно из-за хронического недотраха. Правда, к чести своей, не комплексующая и периодически над своими габаритами посмеивающаяся. То ли защитная реакция у нее была такая, то ли и впрямь привыкла, и плевать хотела на чужое мнение. – Ни стыда у тебя, ни совести.

– Да, вот такой я счастливый. И вообще, если всех обойду, приглашу тебя в ресторан, премию спускать. Идет?

– А идет. А если я выиграю, то я тебя приглашу. И попробуй отвертеться. Сегодня я почувствовала, что принадлежу к сексуальным меньшинствам. Не по ориентации – просто нас, сексуальных, мало.

Здоровый хохот сотряс зал, даже тренер с трудом сдерживал улыбку. Лишь Мустанг оставался серьезен – ну, ему сегодня по должности положено. После тренировки он, конечно, пойдет и напьется, чтобы успокоить нервы и вновь стать бодрым и свойским парнем, но сейчас на его плечи мягко, но тяжело давила командирская доля.

– Отставить смех. Я надеюсь, все оправились? А то у нас не будет перерыва на сортир. Первый готов. Выдвигаемся. Четные номера солируют, нечетные прикрывают. Стандартное построение. Вперед!

– Стоп! – голос тренера звучал холодно и отчужденно. – Вводная меняется.

– Что за...

– Местоположение противника в одиннадцатом квадрате, – тренер не обратил внимания на возмущение подопечных. – Остановка. Фраги вне машин.

– Ч-черт, – пробормотал Сергей, выводя на экран информацию о новом местоположении противника. Недалеко, если не по дороге, а «срезать», от силы минут десять. Это если в идеале. Что там с почвами? Судя по карте, ничего особо страшного, дохленький лесок и без болот, но все равно как это паршиво, когда вводные меняются на ходу.

– Интересные пошли тренировочки, – буркнул под нос Мустанг. – Ну что, определились? Ввожу маршрут. И – вперед!

Приамурье. Через полчаса

Начало боя майор Чжэн самым позорным образом проворонил, и его никоим образом не извинял тот факт, что в тот момент он был занят – справлял некстати подкатившую малую нужду. Настоящий командир всегда должен бдеть и быть готовым к любым неожиданностям. Чжэна же оповестила о начале боя кабина бензовоза, которая, рассыпаясь на части, пролетела над его головой и рухнула на невысокий пролесок. Подпрыгнула и снова рухнула, железными боками сминая мелковатые сосны и окончательно теряя сходство с творением специально приглашенных итальянских дизайнеров. Вся остальная часть машины, наполненной отличной соляркой, к тому моменту уже превратилась в жаркий костер, чадящий вонючим дымом.

Русские – а кто же еще это мог быть – работали быстро и слаженно. Десять танков, как чертики из табакерки выпрыгнувшие из-за поросшей невысокими, еще не успевшими подрасти после случившегося здесь пять лет назад пожара, соснами, шли в шахматном порядке, стреляя на ходу. И, судя по их действиям, были прекрасно осведомлены обо всем, что происходило с колонной. Краем сознания Чжэн успел понять, откуда, и проклял вездесущие русские спутники, которых в последнее время стало уж слишком много. И столь же проклятую русскую систему РЭБ, грубую на вид, но сумевшую задавить всю электронику на много километров вокруг. А потом как-то разом стало не до анализа.

Танки летели вперед, как на крыльях, не озабочиваясь такой мелочью, как маскировка, – русские явно решили, что скорость важнее. Сам Чжэн на их месте предпочел бы отработать издали, пользуясь лучшими приборами наведения, но русские явно считали иначе. Через несколько секунд майор понял, почему – чуть отставая от танков, из-за все той же сопки выпрыгнуло несколько гусеничных тягачей, как в военном исполнении, так и самого гражданского вида, явно мобилизованных у каких-нибудь геологов. Укрываясь за броней тяжелых машин, они подрулили на каких-то полтысячи метров, высадили пехоту и со всех ног рванули назад. И все разом встало на свои места: русские не просто собираются разгромить колонну – они хотят ее захватить.

К чести китайских солдат, они не были ни трусами, ни паникерами и честно попытались организовать оборону, но для этого им банально не хватило времени. Рывком сократив дистанцию, русские буквально засыпали их снарядами. Плюс их пулеметы. С этим теоретически еще можно было бороться, у танков вблизи много «слепых» и «мертвых» зон, но тут на все ту же многострадальную сопку выскочили их БМПТ^[8]. Терминаторы, которые Чжэн видел как-то, будучи на выставке вооружений, оказались и впрямь жутким оружием, и через какие-то пару минут бой превратился в избиение.

И все же майор, пытаясь руководить заведомо проигранным боем, продолжал успевать фиксировать происходящее. Русские не церемонились, судя по всему, их не особенно интересовали тягачи, поэтому БМПТ щедро поливали огнем всю колонну. Танковой броне их снаряды были не страшны, зато пехоту они буквально выкашивали. Танки же неспешно подавляли с небольшой дистанции любые попытки сопротивления, обеспечивая прорыв своих солдат к шоссе. И главное, не было никакой возможности нанести им хоть какой-то урон – практически все вооружение пехотинцев находилось в грузовиках, а их русские сожгли первыми. Несколько попыток экипажей китайских танков, сумевших каким-то чудом добраться до своих машин, оказать сопротивление были пресечены в зародыше. Русские жгли их сразу, реагируя на любое движение башни или попытку завести двигатель. Словом, благодаря неудачной диспозиции, бой оказался проигран фактически еще до его начала, и ничего с этим нельзя было сделать.

Координация действий у них просто невероятная, успел еще подумать Чжэн, тщетно пытаясь остановить своих начавших разбегаться солдат. А потом рядом с ним взорвался снаряд, и майор рухнул, не успев даже ничего понять.

В нескольких тысячах километров от места сражения. Это же время. По другую сторону прицела

Игра шла очень неплохо. Мустанг сработал вполне грамотно, разом подавив саму возможность сопротивления, и теперь они могли действовать в комфортных условиях. Лишь один из захваченных врасплох танков противника успел завести двигатель, развернуться в их сторону и даже выстрелить. Попал вскользь, только искры выбил из лобовой брони Сурка, а потом три танка буквально нанизали его на трассы выстрелов. Еще несколько машин сожгли до того, как они успели стронуться с места. Получилось лихо, вот только по сравнению с настоящим танком ощущения не те. Совсем не те.

Краем глаза Поляков наблюдал, как бежит сбоку тоненькая строка цифр счетчика эффективности. Пока что по очкам он значительно опережал остальных, главным образом потому, что ребята, повинуясь наработанным рефлексам, лупили по технике, а он, изначально обдумав тактику, урабатывал весьма дорогих по условиям игры фрагов. Этого добра здесь было хоть задницей ешь, и они очень реалистично падали, каждый раз принося в копилку Игрока полновесную денежку. Доказательство того, что мозги должны опережать мышечную память, налицо. Так что он пока впереди...

А хотя нет, не совсем. Даша сегодня и впрямь была в ударе, и шла вперед, отставая от Полякова на какой-то десяток очков. Совсем немного, честно говоря, на один меткий выстрел. Продолжая отстреливать фрагов, Сергей на секунду задумался. Нет, первое место по очкам – это дополнительный финансовый бонус, но всех денег не заработаешь. А девчонка очень старается, ей выиграть надо для самоутверждения. И потом, очень уж хочется подложить Волчку маленькую, аккуратную такую свинку. Есть за что. Поляков усмехнулся и чуть задержал выстрел. Секунд на пятнадцать, не более. И Дашута не подвела, моментально вырвавшись вперед. Ну все, теперь главное ее случайно не обогнать, остальные-то далеко отстали...

Впрочем, особых усилий для этого прилагать и не потребовалось. Во-первых, Даша и в самом деле отлично играла, а во-вторых, бой достаточно быстро закончился, и «свои» фраги очень шустро, неплохо копируя человеческие движения, полезли на броню трофейных машин. Сергей посмотрел на данные статистики – отлично! Сорок три... Нет, сорок четыре! Сорок три танка и бронетранспортер. За каждую единицу идет не слишком большой, но приятный финансовый бонус. Правда, он делится на участников поровну – игра сегодня групповая, ничего не поделаешь. А от Даши он отстал всего на три очка – как раз, чтобы отдать ей победу, но притом была возможность списать дело на случайность, не подвергая сомнению текущий статус лучшего игрока команды.

Рожа у Волчка, когда он стягивал с головы шлем, была соответствующая моменту. Особенно после фразы победительницы: «Ну, все, теперь ты мой!» И ведь деваться некуда – общественное мнение сегодня на стороне дамы, а оно в таких маленьких коллективах значит очень многое. Попал ты, мальчик, как есть попал.

Никакого сочувствия к Волчку Поляков не испытывал. В свое время крепко поцапались, и, хотя вроде бы все забылось, некоторой толикой мстительности Поляков обладал. Как там? Если вы кого-то ненавидите, значит, вас победили? Ненависти в чистом виде не было, но чего уж там – врать самому себе глупо. Он тогда проиграл – и не простил.

Однако тут рыкнул тренер, и уже расслабившиеся было игроки пристыженно закончили разговоры и вновь натянули на головы шлемы. Все правильно, по условиям тренировки им предстоял еще марш-бросок на точку сбора, о котором они все благополучно забыли. Пришлось вновь рулить – скучный по сравнению с боем этап, но – никуда не денешься...

Игровая база. Через два дня

– Красиво отработали, – полковник кивнул своим мыслям, сделал глоток коньяка, прислушался к ощущениям и снова кивнул удовлетворенно. Коньяк и впрямь был хорош, Кузнецов держал его для особых случаев. Когда-то пришлось ему участвовать в операции по освобождению заложников из захваченного террористами отеля. И хозяин сего заведения не поскупился, одарив и офицеров, и солдат презентами. Скромными, но очень приятными. Полковнику, а тогда еще майору Кузнецову достался ящик настоящего, не поддельного «Курвуазье». Сейчас, правда, от него осталось меньше половины. – Министр уже меня поздравил... Слушай, как ты пьешь эту гадость?

– В два приема. Беру в рот и проглатываю, – майор Полтавец отсалютовал командиру пустым бокалом и поставил его на стол. Задумчиво поглядел на стоящую тут же едва початую бутылку вина, хотел налить, однако раздумал. Откинулся в кресле, расслабив мышцы, и спросил: – Что министр?

– Весьма и весьма доволен. Конечно, попутно устроил мне небольшой разнос, но это так, профилактически. А так – доволен, как слон. По его словам, наши мальчишки обеспечили успех серьезной операции.

Да уж, и впрямь серьезной. Китайское вторжение умерло, не начавшись, когда русская спецгруппа перехватила их колонну. Вот так, никто не сможет обвинить Россию во вторжении, потому что техника, участвовавшая в той операции, моментально вернулась на базу, и группа обеспечения тщательно замела следы. А специалисты, работавшие дальше – люди из тех, кто в списках не значится. Пусть китайцы знают, кто это – и что дальше? Я знаю, что ты знаешь, что я знаю... Но слова-то к делу не пришьешь! И отработали специалисты из ЧВК^[9], надо сказать, качественно.

Трофейную бронетехнику в кратчайшие сроки подготовили к маршу, после чего ударили в место сосредоточения китайских войск, разнесли там все вдребезги и ушли. Потом уничтожили улики – и все... Теперь китайцам оставалось лишь готовиться по новой, а это несколько месяцев, или сдавать назад. Учитывая, что попутно были разрушены железнодорожные пути, заминированы дороги (хе-хе, итальянские мины всегда славились трудностью обнаружения и извлечения), сожжена инфраструктура, второй вариант, по мнению аналитиков, смотрелся куда более реальным. Словом, минимум затрат, а урона нанесли столько, что дивизия позавидует.

Китайцы к подобному хамству оказались критически не готовы. Слишком привыкли, что Россия или обороняется, или работает вдали от своих границ. И забыли, какие фортели могут выкидывать ССО^[10]. Ничего удивительного, кстати. Особо громких дел не было со времен Крыма. Ну, что же, вот и дождались...

– Это радует, – майор кивнул. – А... – тут он неопределенно покрутил пальцем в воздухе.

– Будет, – Кузнецов уверенно кивнул. – Ни тебя, ни твоих людей наградами не обойдут. Это уже озвучили. Но не сейчас, чуть позже, когда уляжется шум. Иначе, сам знаешь, украсится твой парадный мундир еще одной цацкой, за которую вроде и не стыдно, даже гордиться можно, но показывать никому нельзя. И будет она вечно пылиться в шкафу. Оно тебе надо?

Полтавец кивнул понимающе. Действительно, не надо. Полковник махнул рукой:

– Просто чтоб ты знал. Новые погоны получишь через два месяца, что тебе на грудь повесят, еще не знаю, но не обидят. В финансовом выражении, думаю, тоже останешься доволен. И твоим людям то же самое, но строго по ранжиру. А теперь наливай и рассказывай, что думаешь об операции.

– Написать?

– Само собой, но – потом. А сейчас давай то, что думаешь, пока ничего не забыл.

– Что думаю? Думаю, ребята справились очень неплохо. Я наблюдал бой от начала и до конца. Работали уверенно, слаженно. Не без недочетов, у кого их не бывает, но лучше большинства подразделений, которые я видел.

– И... что по недочетам?

– Шаблонно. Я видел их тренировки – тот, кто командовал ребятами, в точности скопировал то, чему его учили. И ни шага в сторону. Хотя, возможно, это и не требовалось – и без того результат близок к оптимальному.

– Там парень в первый раз командовал, – как бы извиняясь, пояснил Кузнецов. – Хотели другого ставить, но тут была как раз его очередь, а нельзя показывать, что ты не доверяешь человеку. Сам понимаешь...

Майор вздохнул. Он и впрямь понимал – согласно далеко идущим планам, в случае успеха Проекта те, кто учится сейчас, позже сами возглавят и будут натаскивать подобные группы. Станут и командирами. Нельзя их сейчас ломать – могут на всю жизнь превратиться в неуверенных в себе исполнителей. Так что прав Кузнецов, сто раз прав.

– Еще, думаю, группу стоит немного модифицировать.

– То есть?

– В последнем бою стало ясно, что, как и в случае с обычными подразделениями, возможности танков не всегда оптимальны. Особенно когда мы работаем по пехоте. Нужны БМПТ, не приданные, как в этот раз, а входящие в состав группы. Сработавшиеся с ней. Возможно, стоит пересадить на них часть наших... танкистов. Как вариант, можно расширить саму группу. Потому что несогласованность действий в этот раз была видна издали.

– Думаешь?

– Уверен. Терминаторы банально опоздали.

– Или наши рванули чересчур шустро.

– Или наши... В принципе, без разницы. Главное, что еще буквально секунд десять – пятнадцать – и все. Китайцы бы опомнились.

– Гм... Я попробую что-то сделать, но не обещаю. Что еще?

– Да, в общем-то, и все. Единственно, мою группу тоже стоило бы расширить. Не всегда и не везде успеваем.

– Это само собой, решение уже принято. И вообще, в целом Проект наконец признали удачным. Думаю, ориентировочно через полгода проведем сопоставление результатов групп и по результатам выберем базовую. Надеюсь, это будем мы – показатели у нас пока что лучшие. Потом результаты победителей будут определены как стандарт, и переходим на массовую подготовку. А те, кто подготовил чемпионов... Ну, сам понимаешь.

Майор кивнул. Чего уж там понимать, карьерные перспективы видны невооруженным глазом. Вот только...

– А сколько всего групп?

– Этого даже я не знаю. И результатов их не знаю. Но учитывая, что к спецоперациям привлекают только нас, могу сделать выводы.

– Ясненько... Не рановато ли выходить на массовую подготовку?

– Может, и рано. Только вот время не ждет, сам видишь, что творится.

Полтавец вновь кивнул. Действительно, конец России хотели бы увидеть многие. Но пока что им удается подержать его только за щекой. Неизвестно, кто первый сказал эту фразу, но оба находящихся в кабинете были с ней полностью согласны. Вот только это будет продолжаться ровно до момента, пока военные технологии их страны опережают соседей. Действительно, время не ждет.

– Понял. Тогда извини, я пойду, наверное. За два дня час подремал в самолете – маловато. Устал, надо выспаться, потом сяду за отчет.

– Иди, – махнул рукой полковник. – Отсыпайся. Три дня у тебя есть, но не больше. Потом меня опять ждут там, – он ткнул пальцем в потолок.

Майор кивнул и вышел. Спать он и впрямь хотел до смерти.

Кузнецов некоторое время задумчиво смотрел ему вслед, затем вышел из комнаты отдыха в кабинет, щелкнул клавишей внутренней связи:

– Оль, я освободился. Ко мне эскулап наш все рвался. Позови его, что ли...

Доктор вошел в кабинет минут через десять, без приглашения хлопнулся на стул и, сделав заговорщицкие глаза, выдал:

– Товарищ полковник, я, кажется, все понял.

Кузнецов мысленно вздохнул и так же мысленно закатил глаза в потолок. А куда деваться? Вбить во врача, тем более врача такого класса, субординацию – дохлый номер. Пришлось собрать в кулак волю и терпение (дело привычное, он делал так каждый раз, когда доктора пробивала очередная идея и приходилось ее выслушивать), после чего ровным голосом поинтересоваться:

– Что именно вы поняли, если не секрет?

Доктор чуть удивленно посмотрел на него, а потом резко выдал:

– Вы знаете, я, кажется, понял, почему наш золотой мальчик достиг столь впечатляющих результатов. Правда, это пока всего лишь гипотеза, но уж больно красиво все сходится.

– И?

– Он амбисинистр.

– Это что за дракон такой?

– Амбисинистр? Ну-у, это весьма интересный природный казус. Вы ведь знаете, бывают правши и левши.

– Знаю, конечно. И что с того?

– Еще бывают люди, которые одинаково хорошо и свободно владеют обеими руками. Их и называют амбидекстрами. Таких очень мало. И бывает их полная противоположность – амбисинистр. Тот, кто одинаково неуверенно владеет обеими руками. А парень – единственный амбисинистр в группе. Довольно развитый, в детстве им серьезно занимались, но и только. Я узнавал – он и играми-то увлекся потому, что они заставляли его развивать моторику. Пусть и в игровой форме.

– Считаете, что...

– При наработке моторики, – терпеливо пояснил свою мысль доктор, – особенно мелкой моторики, формируются определенные нейронные связи. И амбисинистр фактически вынужден выстраивать их с нуля. На обе руки. И там, где остальные дают нагрузку на преобладающую руку, он работает как раз на слабую. У него обе слабые, понимаете?

– Кажется, понимаю. Он больше других вкладывает сил в их развитие – но и результат, благодаря нашим методикам, получает качественнее. И что же, значит, остальные его уровня не достигнут?

– Не знаю. Возможно, и достигнут, но времени им потребуется в разы больше. Поляков же сейчас совершил качественный скачок, из амбисинистров в амбидекстры. И попутно набрал бонусами то, что мы с вами недавно видели. Результаты впечатляют, а?

Результаты впечатляли, перспективы тоже. А еще необходимость проверки гипотезы. И доказывать вышестоящим, что ты не верблюд. И... В общем, геморрой, хотя, конечно, многообещающий. Полковник задумался, потом неохотно кивнул:

– Ладно, будем думать. Хотя, признаться, в последнем бою нашлись те, кто обошел парнишку.

– Не нашлись, а нашлась. В единственном числе. И не обошла, а он дал себя обойти.

– Вот как? – хозяин кабинета удивленно поднял брови. – С этого места прошу подробней.

– Да не вопрос, – усмехнулся эскулап, и от его вечно гражданского тона Кузнецова перекосило. Смешно, от обычного, гражданского врача он подобный тон воспринимал как должное, а от подчиненного, находящегося на службе, не мог. Такой вот выверт сознания. И ведь не скажешь ничего – кто знает, не окажешься ли сам потом у него на операционном столе. – Взгляните...

Некоторое время они рассматривали снятую с беспилотника картину боя. Кузнецов ее уже видел, но все равно вид работающего, как одна рука, подразделения впечатлял. Однако доктор был весьма далек от упоения битвой – как и всякий военный хирург, прошедший не одну горячую точку, он слишком хорошо понимал, чем она кончается для непосредственных участников. Слишком уж часто приходилось кишки людям зашивать. Быстро прокрутив запись примерно на две трети, он ткнул пальцем в экран:

– Вот, смотрите. Сейчас наш мальчик замешкается.

– Ну, замешкался, – не признать правоту собеседника было глупо, хотя пауза в этом замешательстве выглядела очень короткой. Секунда или две, не более. Если ее не выискивать заранее, и не заметили бы. – Что с того?

– А почему он замешкался? Никаких поводов для этого нет.

– Ну, может, сбой какой...

– Да какой сбой, – доктор взглянул на Кузнецова едва ли не укоризненно. – Я специально проверял данные телеметрии – все в порядке, машина к бою готова. Не-ет, парень специально позволил одному из товарищей себя обогнать, а потом еще несколько раз притормаживался, чтобы не вырваться вперед. Тут все ясно. Вопрос только, зачем это ему?

Они просмотрели еще несколько эпизодов, и полковник вынужден был признать: доктор говорил правду. И зачем Полякову это делать? Зачем жертвовать не такими и маленькими деньгами? Доктор на его вопрос об этом лишь плечами пожал:

– Не знаю. Предположить можно разное. К примеру, что он начал о чем-то догадываться. Или решил не привлекать к себе излишнего внимания. Или... В общем, миллион вариантов. Надо повнимательнее его отслеживать, я так думаю, и не торопиться с выводами.

Полковник кивнул. Что же, эскулап был прав, и время, чтобы разобраться, у них было. Немного, но пока что оно еще не поджимало. Впрочем, случившееся оставалось частностью, не более того, а для того, чтобы делать серьезные выводы, информации все равно не хватало.

В двух кварталах от базы. Неделю спустя

Солнце сегодня было очень ярким и каким-то праздничным. Вообще-то, Поляков солнечные дни не слишком жаловал, очень светлая кожа под лучами родного светила моментально краснела, а если переборщить, то вместо нормального загара получался довольно чувствительный ожог, но сейчас настроение было самое фестивальное. А потому он стоял, весело посвистывая, и варил кофе. Опыт у него в этом деле был невеликий, однако же получалось, как все говорили, неплохо. Так что решил вот постоять у плиты, ощущая босыми ногами старомодную теплоту дерева – пол здесь не покрывали ни линолеумом, ни ламинатом, ни тем более плиткой. Доска, самая обычная, разве что крашеная. Все как полвека назад, когда дом этот еще только построили. И, надо сказать, было в этой старомодности нечто притягательное, хотя мыть такие полы удовольствие ниже среднего.

– Не свисти – денег не будет.

Голос за спиной прозвучал настолько неожиданно, что парень вздрогнул, едва не перевернув на себя горячую турку, но, к счастью, обошлось. Обернувшись, увидел Леночку, всю такую свежую, в тонкой футболке, просвечиваемой солнцем насквозь... Чуть не уронил турку вторично, но справился с эстетическим шоком и с напускным недовольством пробурчал:

– Ты чего подкрадываешься?

– Я? Подкрадываюсь? – девушка засмеялась так, словно по кухне разнесся звон мелких серебряных колокольчиков. Полякову уже в который раз приходило на ум это сравнение, и, вот чудо, абсолютно не надоедало. Всегда как в первый раз... – Да я тут уже минут пять стою – ты даже не обернулся. Чем это наш герой так увлечен, а?

– Да вот, хотел тебе кофе в постель...

– Сереж, тебе не говорили, что ты неисправимый романтик? Нет? Ну, так я буду первой. Только вот слышал ты об этой романтичной традиции, а нюансов не знаешь. К примеру, того, что для удобства нужен специальный столик, которого у тебя нет. Так что извини, скорее всего, у тебя действительно получится кофе в постель. Минуя рот. Нет уж, мне лучше в чашку. И давай быстрее, аромат – у-у-у!

Кофе действительно удался. В меру крепкий, в меру сладкий, как раз для того, чтобы проснуться. И... Увы, заняться весьма интересующих обоих делом уже не получалось. Времени не было. Сегодня тренировка должна была начаться рано, так что они успевали только-только переодеться и вприпрыжку помчаться вниз по лестнице. Как раз чтобы влететь в гостеприимные объятия одной из местных бабулек.

Бабульки на лавочках – это наше всё. Эти пережитки далекого прошлого подавляли своей массовостью в советские времена, но были и раньше. И наверняка не исчезнут в будущем. И даже когда Солнце погаснет и Земля сойдет с орбиты, наверняка найдется какая-нибудь старушка у подъезда, которая что-нибудь проворчит по этому поводу. В какой-то момент они вроде бы исчезли, сметаемые неумолимой поступью прогресса и общей нестабильностью. Но как только в стране опять стало более или менее спокойно и в чем-то даже сытно, пенсионерки, которым нечем заняться, вновь проклюнулись, как грибы после дождя. В столице – поменьше, в оазисах старых городов – побольше. А сейчас и здесь, в спальном районе, они и вовсе плодились и размножались, сидели у подъездов, обсуждая, кто и в какой квартире наркоман или проститутка. И жутко обижаясь, если кто-то с ними не поздоровался.

Притом – в этом Поляков когда-то убедился на собственном опыте – если случалось что-то по-настоящему серьезное, они никогда и ничего не видят. Хотя даже представить, как мимо них могут пройти незамеченными, к примеру, грабители, было довольно затруднительно. Но – не увидят, и все тут. Вполне логично, что реакция парня на это сборище колебалась между брезгливой и презрительной, что он, в общем-то, и не скрывал. Здесь он вежливо здоровался, только чтоб не подставлять подругу и только по ее просьбе. Однако сейчас деликатным кивком обойтись не удалось.

– И чтой-то вы туда-сюда бегаете, молодые люди? – бабка уперла руки в бока, став вдруг едва ли не в два раза шире и перегородив лестницу. Они в хрущевках и так шириной не блистали, а тут еще немалых габаритов старушка, явно не собирающаяся отодвинуться к стенке и пропустить людей.

– Потому что спешим, Екатерина Ильинична, – сквозь зубы ответила Леночка. Поляков едва удержался от того, чтобы присвистнуть – сам он имена-отчества запоминал с превеликим трудом, и уж, конечно, не стал бы мучиться, вызубривая, как зовут временных соседей. У Леночки же с этим проблем никогда не возникало, раз услышала – и все.

– А чего тогда шумите?

– Это когда?

Действительно, когда это они шумели? Дверью не хлопали вроде, музыку не включали. Ни по вечерам, ни тем более днем, поскольку с тренировок и раньше-то Леночка приходила достаточно поздно, а сейчас они и вовсе после них выбирались куда-нибудь погулять, благо погода стояла чудесная. Даже по лестнице бежали сейчас практически бесшумно – кроссовки вообще обувь, к грохоту не склонная, а на тренировках им, помимо прочего, ставили и умение двигаться, не привлекая внимания. Зачем? А пес их, тренеров, разберет. И вдруг – шум. Откуда такие претензии, интересно?

– А ночью. Всю ночь скрип да скрип.

– А вам что, завидно? – Леночка, сообразив, на что намекает старая карга, моментально покраснела. Ее, как успел убедиться Поляков, несмотря на весь житейский цинизм, в некоторых случаях смутить было довольно легко. И наезжающая сейчас женщина, похоже, об этой ее слабости отлично знала. Что же, пора было вмешаться – позволять оскорблять себя, а тем более подругу, он не собирался в принципе.

– Извините, мы действительно спешим, – Сергей двинулся вперед и вроде бы случайно, по неловкости, но на самом деле тщательно продуманным и точным движением оттеснил бабку к стене. – Проходи, Лен.

– Ты что делаешь, хам! – взвизгнула старуха, видя, как добыча, над которой можно вдоволь безнаказанно поизмываться, бочком-бочком проскакивает мимо. Поляков глянул скандалистке в лицо и сделал самую шикарную, какую только мог, улыбку:

– Стою. Улыбаюсь. Разговариваю. И не мешаю другим жить. И вам советую этого не делать. Настоятельно советую. А то ведь ступеньки здесь крутые, споткнетесь еще...

Возможно, на этом конфликт бы и завершился – хамы, не подкрепленные реальной силой, обычно сдают назад, когда встречают ответный наезд, однако не в этом случае. Судя по запаху, соседка успела с утра малость разговеться, и выпитое сняло у нее тормоза. Вот и разгадка ее желания поскандалить с кем-нибудь, подумал Сергей, но тут женщина с неожиданной для семидесятилетней перечницы силой оттолкнула его и ударила кулаком, целясь в лицо.

Нет, Полякова слишком хорошо в последнее время готовили, чтобы он позволил старой карге себя зацепить. Однако же блокировать удар тоже было нельзя – его визави моментально покалечилась бы, а в таком возрасте кости срастаются плохо. Правда, осознание всего этого пришло уже позже, но тело опередило мысль, сработав в должной степени аккуратно. Поляков лишь чуть откинулся назад и в сторону, уклоняясь. Вот только при этом он едва не загремел вниз по лестнице и, естественно, контроль над ситуаций потерял. Старуха, вереща, умчалась, посрамляя динамикой разгона «Феррари», и оставалось лишь выругаться под нос. Не то чтобы его это волновало, но незаконченная воспитательная беседа однозначно грозила в будущем новыми скандалами. Впрочем, плевать.

Утро было испорчено напрочь, однако, как оказалось, скандал еще только набирал обороты. Подобно вороньей стае (и в точном соответствии с ее инстинктами) на визг своей товарки отреагировали и остальные представители оборзевшего от безнаказанности поколения. А жила их здесь, надо сказать, целая толпа. Правда, что произошло, они пока не сообразили, но, когда Сергей вышел из подъезда, высовываться начали едва ли не изо всех окон.

Шанс проскочить, не попав под дружное говнометание, имелся, и неплохой, но тут на сцене появился еще один персонаж. И что ему, спрашивается, надо было? Шел бы себе и шел... лесом. Но вот незадача, сей импозантный джентльмен лет пятидесяти, напоминающий весьма потасканного художника и плейбоя, в берете на французский манер и, несмотря на теплый день, с шарфом на шее, появился когда не надо и где не надо. И, очень похоже, даже если не разобрался в ситуации, то понял, кто тут нарушитель спокойствия.

– Вы что себе позволяете?

Вот так, ни здрасьте, ни извините – сразу к делу. Полезное качество, надо сказать. Впрочем, Поляков ответил еще короче – просто отмахнулся и пошел себе дальше. Вот только не на того напал – этот кадр вцепился, будто клещ. В буквальном смысле – ухватил Сергея тонкими, словно паучьи лапки, но крепкими пальцами за рукав легкой ветровки, вынуждая парня остановиться и повернуться к нему лицом.

– Я повторяю свой вопрос.

– И с какой стати я должен отвечать? – брезгливо освободившись и чуть прищурившись, по-еврейски, вопросом на вопрос ответил Поляков. Вообще, это была ошибка – стоило просто освободить руку и идти себе дальше. Сейчас это было еще несложно. Однако помешали остаточные понятия о вежливости, вбитые в голову еще матерью, да и сообразил он, кто перед ним, с некоторым опозданием, что и привело к изменению дальнейших планов на этот день.

– С той, что я старше.

– Вы еще скажите, что старость нужно уважать.

– Да, так принято в цивилизованном обществе.

– В обществе считающими себя умными дебилов, вы хотите сказать?

– Чего-о?

– Того-о, – передразнил его интонации Сергей. – За что мне вас уважать? За возраст? Не смешите. Это профессор имеет шансы с годами дорасти до академика. Дурак превращается в старого придурка. Тут без вариантов.

Заверещал этот художник от слова «худо», ничуть не уступая подъездным бабкам. А чего, спрашивается, вопить? На правду ведь не обижаются. А в данном случае Поляков сказал, как тот свидетель из американского фильма, правду, только правду и ничего, кроме правды. О нездоровых наклонностях данного конкретного субъекта Леночка ему уже рассказала, благо он был чем-то вроде местной достопримечательности. А то, что он законченный придурок, было видно даже без очков. Равно, кстати, как и его возраст. Однако же обиделся. На его вопли примчался один, второй, потом вокруг начала собираться толпа. И, что характерно, в этой толпе был один из тех кадров, которых Сергей успел обидеть в тот вечер, когда в первый раз побывал у Леночки в гостях. А уж свой шанс поквитаться обиженный упускать никак не хотел.

– А ну, пропустите! Дайте я его!..

Громко верещать почти всегда ошибка. Так бы подошел тихонечко сзади да приложил чем-нибудь тяжелым – у Сергея на затылке глаз не было. Но на вопль Поляков успел обернуться и встретил его прямым левым в еще не успевшую окончательно зажить после их предыдущей встречи переносицу.

Перешагнул через истошно воющее тело и двинулся было прочь, благо не такая уж и плотная толпа моментально шарахнулась в стороны, но тут сзади раздалось: «А ну, стоять!», и на сцену вылезло новое действующее лицо. На сей раз облеченное мелкой властью. Проще говоря, полицейский.

Наверное, не стоило сдаваться – выверты отечественного правосудия, особенно местечкового, всем известны, и получить реальный срок можно запросто. Тем более смыться особого труда бы не составило. Однако сработал рефлекс законопослушного обывателя, которым Поляков, собственно, и являлся. В результате вместо тренировки оказался он в обезьяннике, в компании двух алкашей и какого-то укурка, моментально решившего учинить новичку «прописку». Ну, пришлось ему прописать в табло, после чего народ зажался по углам и не вякал. И более всего бесило то, что даже протокол местные блюстители порядка составить не удосужились. Зато приняли целую пачку заявлений от соседей того, с дважды сломанной переносицей. И писали их даже те, кто подошел уже потом и ничего вовсе не видел. Идиотизм!

А где-то через час дверь открылась. И появился тот сержант, что Полякова задерживал, в компании еще двоих. Причем вид они все имели бледный-бледный, испуганный-испуганный. Принесли извинения, вернули личные вещи... Даже из бумажника ничего не пропало. Кошмар! Сергей ожидал чего угодно, но только не этого.

На улице его уже ждала приплясывающая от нетерпения Леночка, а на базе суровый, но, в общем-то, вполне спокойный разговор со старшим тренером. Заслуженные многоэтажные звездюли на тему «обликоморале», но без оргвыводов. Зато приятно грели душу вечером удивленно-испуганно-злобные глаза Леночкиных соседей, когда они вечером подкатили к ее дому. И только под конец дня, уже засыпая, оба практически синхронно подумали о том, как же сумел Кузнецов одним звонком решить все их вопросы. И как не вяжется такое поведение с декларируемыми возможностями простого руководителя спортивной команды, к тому же далеко не всем понятной и признаваемой дисциплины.

Израиль, точное место не определено. Через трое суток

По мнению Дины, операция была сущей авантюрой. Даже просто потому, что их свежеиспеченное подразделение не успело нормально сработаться. Последние маневры это наглядно показали. Вроде бы и все в порядке, но стоит возникнуть хотя бы небольшим проблемам со связью – и все, пиши пропало. Разбредаются танки кто в лес, кто по дрова. Словно коровы на лугу, право слово. А ведь русские не дураки, их системы РЭБ одни из лучших в мире. И, тем не менее, приказ уже получен, а значит, его надо выполнять.

Приз в случае удачи, конечно, заманчивый. Израильской разведке удалось вскрыть позиции русских ЗРК^[11]. С-300, но не те, которые были переданы сирийцам и которые авиация Израиля давным-давно научилась обходить. Там что, экспортный вариант с изначально урезанными возможностями. Никакого особого интереса не представляющий и всеми заинтересованными сторонами уже добытый, обнюханный, облизанный... В общем, изученный вдоль и поперек. Не-ет, буквально несколько дней назад на дежурство встали несколько установок последней модификации легендарного комплекса. Управляемый русскими расчетами, для продажи кому-либо не предназначенный и очень хорошо замаскированный и охраняемый.

На эти ракеты очень и очень многие хотели бы посмотреть и желательно прихватить в качестве сувенира пару образцов. А не получится – так хотя бы уничтожить. Причем чем скорее – тем лучше. Но осторожно и аккуратно, поскольку русские, при всей их кажущейся раздолбаистости, отнюдь не лохи. Словом, работа для разведчиков и спецподразделений. Однако сыграла роль несогласованность между ведомствами, и летчики, привыкшие считать себя королями синайского неба и совершенно неадекватно воспринимающие регулярное сопровождение своих истребителей чужими радарами, ни у кого не спросясь, решили сработать на опережение...

Небо было черное и полное звезд. Два истребителя скользили в нем, подобно бесплотным призракам, рассекая крыльями упругий воздух. Шли не торопясь – здесь и сейчас спешка была не нужна. И вообще, откровенно говоря, в этих местах чуть разгонишься, и хлоп – ты уже проскочил границу и оказался над территорией другого государства. Запросто. Не то чтобы израильских пилотов это волновало, но в последние годы за подобное можно было и в лоб получить. К примеру, если нарвешься на русских. Эти умники, окончательно обнаглев, открытым текстом предупредили, что не дай бог кто-то приблизится к их самолетам или залетит на охраняемую территорию. Будут сбивать. И, хотя прецедентов еще вроде бы не случалось, им верили.

Иосиф Айзенштейн, сидящий в кабине идущего головным F-35, нервно поежился. Вроде бы и над своей территорией, и приборы не фиксируют внимания к себе со стороны чужого ПВО, а все равно свербело что-то. Он был не новичок, дослужился до капитана, участвовал в нескольких серьезных операциях, а на заре карьеры, пилотируя старенький F-15, даже завалил одного чересчур наглого египтянина, решившего посоревноваться с ним на своем не менее антикварном Миг-29. Словом, опытный пилот – может, потому и свербело... Интуиция в таких делах значит едва ли не больше, чем все установленные на самолетах приборы, вместе взятые.

Впрочем, оставался шанс, что русские не откроют огня вообще – операция была спланирована таким образом, чтобы самолетам не надо было входить в воздушное пространство Сирии. Пройти над морем, в нейтральных водах, выпустить ракеты и быстренько свалить. Такое поведение идеально вписывалось в принципы планирования воздушных операций Израиля, и самолеты-невидимки подходили для него как нельзя больше.

Начали. Не требовалось даже отдавать команду – умная электроника все сделала сама. Пятисекундное предупреждение – время, за которое можно отменить пуск. А потом залп, ракеты пошли... И в следующий момент взвыло радио.

– Серый-три! По вам открыт огонь! Немедленно уходите!

Но уйти не удалось. Айзенштейн успел рвануть ручку катапульты и покинуть самолет, остальные – нет. Вспыхнули над морем огненные клубки – и посыпались вниз крошевом металла и пластика лучшие машины израильских ВВС. То, что еще недавно было их гордостью, разом превращенное безжалостными русскими в перекрученные взрывами ошметки с поджаренными пилотами, так и не успевшими покинуть кабины.

Капитан сумел продержаться в море, счастливо избежав встречи с акулами, до утра, когда его подобрал высланный на поиски патрульный катер. Уже на базе он узнал, что ни одна выпущенная ракета так и не достигла цели, их перехватили еще на дальних подступах. Зато русские, очевидно, в отместку ссадили два попытавшихся взлететь с их аэродрома самолета и предупредили, что будут так поступать и дальше. В результате все полеты были временно приостановлены, и наземные войска в случае какой-либо бучи останутся без воздушной поддержки.

Айзенштейн мог только догадываться, каким образом их обнаружили – ведь он все сделал правильно. И локатором его самолеты не вели, он знал это точно. И, разумеется, никто не мог ему объяснить, что они встретились в бою с новейшей пассивной РЛС «Маячок». Но что русские обкатывают на них свои новейшие технологии, сообразили моментально.

Вот так, новые ракеты – прямая угроза Израилю. Точнее, его доминированию в регионе. А значит, надо их нейтрализовать. Была идея использовать для этого подконтрольные Израилю группировки. Они, конечно, насквозь террористические, ваххабитские, борющиеся за дело ислама, но на самом деле давным-давно сидящие на крючке у спецслужб Израиля и выполняющие его волю. Это рядовые бойцы убеждены, что сражаются за высокие идеалы. Те, кто поумнее и занимает соответствующие посты, знают, что почем. Они не бегают по пляжам с автоматами, у них занятие куда серьезнее и интереснее. Они делят деньги!

Но вот незадача, пока решалось, кого и где задействовать, русские стерли их в пыль. Все знали, что огромная страна обладает немалой мощью, но сегодня она показала, какой именно. А также продемонстрировала, что русским известно, кто и на кого работает. И что не выбивали их полностью, что называется, из уважения. Сейчас же аллахакбаровцев принялись множить на ноль столь быстро и качественно, что у некоторых аналитиков даже появилась мысль: русские специально «засветили» свои комплексы, чтобы спровоцировать Израиль на агрессивные и недвусмысленные действия, вывести его на время из игры и раз и навсегда разобраться с вопросом того, кто в этих песках главный.

Всего этого Дина, разумеется, не знала. Задача ее группы была простая, как топор, – совместно с другими подразделениями подавить сопротивление охраны и потом изобразить отступление. Именно изобразить, замаскироваться и ждать. В том, что русские захотят отомстить и бросят на преследование нахалов все наличные силы, никто даже не сомневался. И очень велика была вероятность: в их числе окажутся и те элитные танкисты. Вот вам и возможность решить вопрос раз и навсегда, на условиях, благоприятствующих Израилю.

Убьем двух зайцев – так, блеснув знанием русских идиом, сказал куратор. И армейцам поможем, и свои вопросы решим. Что же, ему виднее, он – мозг, а остальные – руки. Стало быть, запускаем двигатели – и вперед! И молимся, чтобы русские не обнаружили танкистов раньше времени.

Марш-бросок через пустыню – дело тяжелое и нудное, но для израильских танкистов вполне привычное. Их к этому готовили, качественно и долго. К тому же здешняя каменистая пустыня – это вам не русские леса. И тем более не болота. На камнях такой монстр, как «Меркава», не завязнет. Даже их нынешняя модификация, «поправившаяся» на добрых пять тонн.

Небо, полное звезд, мягкое покачивание – танк обладал на удивление мягким, даже лучшим, чем у немодифицированных машин, ходом... Дина до половины высунулась из башни – не то чтобы в этом была необходимость, но так ей казалось менее душно. Смешно, в танке работал кондиционер, и клаустрофобией девушка никогда не страдала, а вот словно бы давило что-то. Здесь было легче, тем более ее танк шел головным, ветер был встречный, и не приходилось глотать песок, поднятый гусеницами других машин.

Ну и ладно. С наблюдением вполне справится и Моше. Тем более, после того, едва не ставшего для всего экипажа последним, боя парень как-то разом повзрослел. И даже спрашивал как-то у Дины, сможет ли он стать офицером. Интересный расклад, хотя, если он и впрямь решит стать профессиональным военным, родители его наверняка проклянут. Стало быть, надо помочь мальчишке. Смешно, он всего-то на пару лет младше, а она его воспринимает как пацана... Но это вторично, а помочь все равно стоит. Хотя бы для того, чтобы насолить его родителям и, в их лице всем ортодоксам, вместе взятым.

Итак, Моше бдел у приборов в башне, командир торчала в люке, механик-водитель аккуратно вел боевую машину. И все отчаянно нервничали. Лишь заряжающий тихо похрапывал в своем углу – железным нервам этого флегматичного, но притом здоровенного, как трактор, выходца из Польши, можно было только позавидовать. Идеальный мужчина – сильный, тупой... И если кому-то может показаться, что еврей-грузчик проходит исключительно по разряду каламбуров, то в Израиле это не так. Именно грузчиком Дэниэл Полански до армии и работал.

Однако нервы нервами, а дела делами. Шло время, ничего не происходило, и внутреннее напряжение постепенно начало отпускать Дину. Похоже, их так и не обнаружили, что радовало чрезвычайно. Ничего угрожающего не было заметно ни визуально, ни с помощью аппаратуры, которой танк был прямо напичкан. И в результате к точке сбора три ударные группы подошли в полном составе, точно в указанное планом время...

Время, кстати, было крайне важным фактором в их плане. Все же война сейчас крайне отличается от той, что была в эпоху масштабных сражений середины – конца прошлого века. Сейчас разведка обладала куда более впечатляющими возможностями, особенно космическая. И если от наземных средств еще можно было замаскироваться, хотя бы частично подавляя техническими средствами и рев двигателей, и тепловой выброс от дизелей, то, что русские могли напихать в свои спутники, оставалось лишь догадываться.

В любом случае наверняка реальные возможности их средств наблюдения отличались от задекларированных, а вот в какую сторону – вопрос открытый. Так что пришлось и маршрут прокладывать, и по времени его подгонять так, чтобы выгадать моменты, когда над ними не будет висеть русских разведывательных спутников. Хорошо еще, смогли подгадать так, чтобы проскочить всего в два этапа, но все равно геморроя с поспешной маскировкой техники хватило. Дина едва не падала от усталости, да и ее люди выглядели не лучше. И это притом, что из всех собравшихся они были самыми подготовленными. А ведь все еще только начиналось!

Технически, хотя здесь собралось двадцать танков и столько же бронетранспортеров «Намер»^[12], их роль заключалась том, чтобы стоять и ждать. И вмешаться, если что-нибудь пойдет не так, как планировалось. Первую скрипку должен был сыграть армейский спецназ. Техника же заняла позицию в трех километрах от предполагаемого места боя, в небольшой низине. Не самое удобное место, по мнению Дины, однако, как обычно, никто ее не спросил.

Зато поразглядывать русскую базу она смогла вволю. Пост наблюдения разведчики подготовили неплохой, и картинка шла вполне детальная. Что поразило девушку, так это аскетизм. Установки, машины обеспечения, радары – все в капонирах, ухоженное и замаскированное, а для персонала только несколько длинных зданий-бараков – и, в общем-то, все. Даже рукомойники на улице. Она, конечно, знала, что русские неприхотливы и в бытовом плане заметно отстают от армий цивилизованных государств, но здесь уже не вчерашний день, а прошлый век! Она даже немного посочувствовала своим родителям, которым приходилось жить (а отцу и служить!) в подобных условиях.

Зато производили впечатление танки. Десяток машин ровными, как по линеечке, рядами стояли чуть в стороне, накрытые маскировочными сетями. Те, конечно, искажали картинку, но и так ясно – или Т-72, или Т-90, вероятно, в какой-нибудь экзотической модификации. Других здесь русские и не держат, хотя, конечно, по пескам бегает немало бронедряни, произведенной иной раз полвека назад, а если особенно повезет, то и вовсе можно наткнуться на танки времен Второй мировой. Однако же не в этом случае. Уж для своих, да еще охраняющих столь важный объект, русские выделят серьезные машины, в этом можно не сомневаться.

Наблюдать было интересно, тем более обслуживающие все великолепие их аппаратуры операторы были только за. И вообще отнеслись к лейтенанту-танкисту чрезвычайно лояльно. Ничего удивительного, кстати – хотя женщин в ЦАХАЛ^[13] служит более чем достаточно, здесь и сейчас их было всего трое. Причем молодой (а откровенно говоря, очень, можно сказать, непозволительно молодой с точки зрения большинства коллег женского пола) была только Дина. Остальные – тетки далеко за сорок, со всеми свойственными немолодым еврейкам недостатками лиц и фигур. На их фоне девушка-танкист с изрядной долей славянской крови могла чувствовать себя королевой. И это притом, что – уж с собой-то можно быть честной – внешность Дины была вполне заурядной. Однако же все познается в сравнении, и неудивительно, что мальчишки из группы технического обеспечения, когда думали, что Дина не видит этого, провожали ее сальными взглядами.

А потом все пространство перед базой осветилось яркими вспышками, и поднялась стрельба. Хорошая такая, интенсивная, ночью четко слышимая даже здесь. И оставалось лишь бегом мчаться к своему танку, нырять в люк да начинать принимать вводные от командования. Надо сказать, они не радовали.

Диверсионная группа все же нарвалась. А ведь Дина предупреждала: русские – не лохи. Впрочем, спецы это и сами понимали, чай, не первый год работают. Однако же все равно попались. На чем их подловили, сказать трудно, да и неважно это сейчас, зато результат виден хорошо. Осветили прожекторами и расстреливают, как в тире.

Что же, на этот случай их сводному подразделению и приданы танки. С пол-оборота завелся не успевший еще остыть американский^[14] дизель, и «Меркава», тяжело шевельнув туда-сюда хоботом орудия, внушительно, с осознанием собственной важности, двинулась вперед. Справа и слева от нее то же самое делали остальные «боевые колесницы». Сегодня евреи, полвека в хвост и в гриву гонявшие местных вояк, намеревались преподать урок русским.

Танки двигались неспешно – увы и ах, по такой местности, как здесь, не погоняешь. Бронетранспортеры могли бы, наверное, быстрее, но совсем ненамного, а подставляться под огонь русских им не хотелось. Так что стальная лавина перла на врага практически монолитным строем. Разве что спецотряд, к которому принадлежал и танк Дины, шел несколько особняком, держась на фланге их строя.

Русские вначале, очевидно, опешили, даже стрельба немного ослабела, но потом их позиции словно взорвались. И, что характерно, поразить танки они пока не пытались – старались вначале добить спецназ, так удачно зажатый в начале боя. Как раз это обстоятельство и нервировало Дину больше всего.

Ей вообще не нравилось происходящее. В первую очередь, их нынешнее построение – спецгруппа все больше отрывалась от остальных сил. Вдобавок ее танк оказался в самой опасной позиции. Очевидно, их экипаж считался наименее ценным. Ню-ню, обидно даже. И не сделаешь ничего – приказ. Кроме того, остальные танки уже открыли огонь, не столько надеясь нанести урон русским, сколько прижимая их к земле, не давая целиться. К пробивающемуся даже сквозь толщу брони и рев мотора грому добавились выстрелы тридцатимиллиметровых скорострелок с бронетранспортеров, торопящихся внести в дело свою лепту. Их же танки огня пока не открывали – тоже приказ.

Однако куда более опасным выглядело отсутствие обстрела со стороны русских. Дистанция уже сократилась и составляла менее километра, а их никто еще не пытался уничтожить. Смешно предположить, что русские не имели здесь ничего противотанкового, работающего на этой дистанции. И, черт возьми, где их танки?

Этот вопрос мучил ее с момента начала атаки. Если русские успеют запустить свои машины – а они могут, то смять их будет не так-то просто. Разумеется, лучшие танки делают в Израиле (думать иначе непатриотично), да и численный перевес сейчас на их стороне, но, как известно, самый большой опыт и строительства, и применения этой гусеничной смерти имеют как раз русские. И игнорировать понимание этого как минимум опасно для здоровья.

Не выдержав, Дина бросила запрос наблюдателям, тут же получила от них картинку и оторопела – русские танки стояли на месте, к ним даже никто не подбежал. А ведь должны, просто обязаны! Что за... Додумывала это она, уже выдавая команды, и понятливый Моше тут же, не дожидаясь, когда что-то закрутится всерьез, разворачивал башню, наводя орудие на цель. И почти сразу в наушниках заскрипело:

– Лейтенант Майер, что там у вас происходит?

Дина ответила коротко, точно и емко, ухитрившись ни разу не перейти на неуставные фразы. Откровенно говоря, она опасалась, что ей прикажут не стрелять, но командир отреагировал на редкость адекватно:

– Понял, работайте, – и выключился.

Отчего-то от этих его слов Дину начала распирать злость. Вот так, работайте. А сам? Это ты, умник, должен был и внимание на несуразность обратить, и приказ отдать... Спихнул ответственность на других – и все, будешь наблюдать за результатом с безопасной позиции. Вон, остальные танки группы отстали, только она впереди, как дура! Впрочем, Дина предпочла на этот раз смолчать, лишь рыкнула на Моше, когда тот доложил о готовности. Абсолютно зря, кстати, но парень не обиделся – у всех нервы на взводе, не до такой мелочи.

Орудие громыхнуло так, что, несмотря на шлем, уши будто наполнились мягкой и плотной ватой. Дина мотнула головой – нет, как ни крути, такой калибр для танков явно избыточен. Запросто может контузить собственным выстрелом. Впрочем, это сейчас было не слишком важно, основное происходило там, куда улетел снаряд, и Дина с жадностью смотрела на экран.

Моше не подкачал, не зря она сама его учила. Снаряд разорвался аккурат между русскими танками и... перевернул их. Аж три штуки. Четвертый же...

– Уй-ё... – прошептала Дина по-русски, глядя, как танк стремительно, на глазах теряет форму, расплывается и оседает. Что произошло, она поняла практически сразу. Резиновые танки, про них рассказывали на одной из лекций, которые офицерам читали регулярно. Русские такие разработали для маскировки перемещения своей техники, внешне издали их трудно отличить от настоящих, на радарах же и вовсе хрен разберешь. Дина с ними до сих пор не сталкивалась – и вот, наконец, свезло. Проклятие!

– Назад! – заорала она, срывая голос. – Все назад, это засада!

И в тот же миг пустыня взорвалась.

Игровая база. Несколькими часами ранее

Вечером, когда они с Леночкой выходили из подъезда, вездесущие бабули проводили их злобными взглядами, но смолчали. Поляков лишь усмехнулся мысленно. Что поделать, у каждого поколения есть свои шалавы, проститутки и прочие наркоманы. Просто они долго не живут. Откуда это известно? Так ведь среди бабушек у подъезда таких не встретишь. Точно-точно, любая старушка подтвердит, ага.

Точно так же злобно, но куда более настороженно смотрел на них собравшийся у соседнего подъезда молодняк. И тоже молчал. Научены, видать, были горьким опытом, да и втык профилактический от участкового получили. Нет, их участковым, естественно, не испугаешь, однако связываться без нужды лишний раз поостерегутся. Ибо дураки – но не идиоты, понимают, что плевать против ветра себе дороже.

Вызывающе громко скрипнули тормоза, и в паре метров от них замерла как вкопанная слегка потертая машина известного баварского производителя. Сурок развлекается. Даром что сопляк, но какие-то подвязки в автоинспекции имеются, вот и выправил себе права, шустрик-самоучка. И сразу же купил машину. Лучше бы новую взял, пускай даже классом пониже, но вот уперлось ему: хочу «бэху», и все тут.

Впрочем, особо бездумным такое вложение денег назвать было тоже сложно – как оказалось, Сурок неплохо разбирался в механике, и доставшийся ему экземпляр был на диво в приличном состоянии. Редкое качество для современной городской молодежи, только и умеющей, что с утра до вечера общаться с гаджетами. Сурок оказался счастливым исключением. И вот уже четвертый день пацан всюду мотался на своих колесах, да еще и девчонку свою постоянно с собой таскал. Следует признать, бездумно он не лихачил, хотя водить у него получалось здорово. А на вопрос, где научился, отвечал пренебрежительно «исключительно на экране». Что же, автомобильных симуляторов море. Может, и не врал парень – в свете того, что с ними здесь происходило, Поляков этому ничуть бы не удивился.

– Привет, красавица, тебя подвезти? – томно спросил пацан у Леночки, высунув голову в окно своего авточуда. Увы, за мажора ему все равно сойти не удалось – не хватало приросшей за годы сытой безнаказанности вальяжности во взоре. Зато за скороспелого мачо с деньгами, которым, собственно, и являлся, сошел вполне. Благо за последнее время тренировался много и фигуру успел слепить неплохую.

– А в глаз? – так же вежливо поинтересовался у него Поляков.

– Понял, умолкаю... Садитесь давайте.

– Вот так-то лучше, – Сергей открыл дверь перед подругой, сам обошел машину, залез с другой стороны и с удивлением посмотрел на переднее сиденье:

– А твоя где?

Сурок, как всегда, смутился. Похоже, он считал по молодости, что с той девицей, которую он подцепил в баре, у него серьезно. Может, и так, но циничный Поляков считал, что отношения у них закончатся в лучшем случае встречами «для здоровья». Правда, будет это чуть позже, а сейчас роман у Сурка успешно развивался. Нашли друг друга, малолетки...

– Я ее домой отвез. Мы ж на тренировку сейчас. Завтра вечером заберу.

Ну, завтра так завтра. Все логично, сегодня тренировка была назначена на поздний вечер. «Для развития динамической выносливости», как сказал тренер. По мнению Полякова, это была дурь и блажь, но спорить он даже не пытался. В конце концов, ему за это деньги платят. Так что ночь у них будет горячей, завтра все отсыпаются, а вот вечером Сурок и впрямь рванет за своей пассией.

– Ясно все с тобой. Ну, и что планируешь на завтрашний вечер?

– Будут две курицы...

– Готовил или пригласил?

– Ни то, ни другое. У Светки две сестры прийти хотят.

– Да уж, лампа горела – Света не давала, лампа погасла – Света дала...

– Чего?

– Это так, из афоризмов про Штирлица. У этой твоей Светы родители о тебе вообще знают?

– Конечно. Не переживай, они люди широких взглядов.

– Поверь, мой мальчик, широта взглядов заканчивается сразу после того, как вопрос касается собственных детей.

– Ты-то откуда знаешь?

– Читал. Видел. И думать умею.

– Не, тут все нормально.

– Да мне-то что... А вот на месте твоей матери взял бы я ремень и всыпал тебе по заднице. Впрочем, ладно, не мое это дело. Поехали давай, а то мы бы уже пешком дошли.

– Яволь, мой фюрер, – ухмыльнулся Сурок, втопил педаль газа и с визгом покрышек вылетел со двора.

Вел он машину шустро, лихо перестраиваясь, но при этом, насколько мог судить Поляков, не создал ни одной даже не аварийной, а просто опасной ситуации. Впрочем, движением улицы города сейчас не блистали, так что и неудивительно. Пять минут – и они на месте. Поворот – машина пошла юзом, Леночка пискнула...

– Смотри, куда прешь, – выдохнул Поляков, когда машина замерла. Последние секунд несколько он, как оказалось, провел в ступоре. Сурок усмехнулся:

– Я что-то сделал не так?

Поляков аккуратно, ноги его предательски подрагивали, выбрался наружу, обошел машину... А действительно... Стоит идеально ровно, точно на парковочном месте, притом никому не мешает. Он почесал нос:

– Знаешь, Сурок, дал бы я тебе по башке.

– За что?

– За все хорошее на тридцать лет вперед. Однако же сейчас не до этого. Честно – кто тебя учил водить машину?

– Товарищи давали пару раз попробовать.

– И все?

– Ну... да.

– А скажи-ка мне, друг-приятель кролик, ты и впрямь любитель автосимуляторов?

– Я пока в «Танках» не засел, в основном в них и рубился, – гордо ответил пацан. – Да и сейчас иногда гоняю.

– Угу... А я как раз в «Танки». И еще в «Сталкера». Ну и другими стрелялками не брезговал. И... в «Бойцовский Клуб». Та-ак... Ё-моё... Лен, ты во что играть любишь?

– Я? – Леночка почему-то смутилась. – Я в авиасимуляторы люблю. Когда-то очень хотела летчиком стать...

– Если я прав, – задумчиво пробормотал себе под нос Поляков, – то за штурвалом ты освоишься моментально.

– То есть?

– То есть у нас, похоже, начало реализовываться в жизни то, во что мы любим играть. Помните, как в том кино?

Леночка кивнула – она помнила. Сурок лишь плечами пожал – он по малолетству фильмы тех лет пропустил. Леночка в двух словах объяснила ему сюжет, но Сурок лишь усмехнулся:

– Прямо фантастика какая-то. Ребята, любите вы все усложнять.

– Может, да, – улыбнулась краешками губ Леночка. – А может, и нет. В любом случае о наших догадках... и о наших способностях тоже лучше пока не распространяться. Мало ли что. Тебя, Паш, это особенно касается.

– А я что? – Сурок деланно возмутился. – Чуть что, сразу Паша.

– У тебя язык без костей, – припечатал его Поляков. – Сначала ляпнешь, а потом думаешь. Молчи давай, понял? А не то выйдет, что хотел гламурно чихнуть, а в результате громко пукнул.

– Да понял я, понял. – Сурок поморщился, доля правды в словах товарищей имелась. По молодости он и впрямь не всегда быстро соображал, что можно говорить, а что не стоит. – Лучше бы ты, Серег, в какой-нибудь мирный квест играл. Кухонный, что ли.

– Зачем, я и так могу яйца на Пасху покрасить, – без улыбки отозвался Поляков. – В синий цвет. С одного пинка.

– Понял, не дурак. Дурак был бы – не понял бы. Давайте уже, пошли. Время деньги, а денег мало.

– А нечего такие навороченные машины покупать. На запчастях разоришься...

Вот так, беззлобно переругиваясь, они и зашли на базу. Миновали сидящую перед входом на территорию женщину-вахтера – с огурцом в кобуре, как сказал однажды едкий на язык Мустанг – и пошлепали дальше, спинами чувствуя ее неприязненный взгляд. Эта молодящаяся дамочка страшно хотела замуж, что ни для кого секрета не представляло. Вот только, устраиваясь на работу, она явно промахнулась. Спортсмены, тем более такие специфические – народ молодой, и женщинами за сорок не интересующиеся, а тренеры... Слышал как-то Поляков брошенную одним из них фразу, что на ее лице огромными буквами написано – осторожно, покрашено. Судя по дружному хмыку, остальные эту точку зрения разделяли, так что провинциальной сердцеедке ничего не светило. Да она, похоже, и сама это давно поняла, а потому злилась еще сильнее.

На входе в комплекс сидел охранник посуровее, молодой, плечистый и с профессионально безразличным выражением на узком, как топор, лице. Мельком глянул на их пропуска, отметил у себя что-то... Когда-то Поляков спросил, зачем такой контроль, и получил ответ – конкуренты могут подсуетиться. Раньше это смешило, в свете нынешних раскладов – настораживало.

Сегодняшняя тренировка была именно на развитие выносливости. Точнее даже, терпения. С точки зрения тактики ничего особенного – стоишь в засаде и ждешь. Просто сколько ждать, тренер не сказал. Предупредил лишь, ехидно улыбаясь, что может час, может два, а может, и всю ночь. И не факт, что вообще бой начнется – это уже на усмотрение тренерского штаба. Здесь главное – готовность любого игрока моментально перестроиться и перейти из расслабленного состояния ожидания собственно в игру. Ну и слаженность работы в команде отрабатываться будет, естественно.

Что же, сегодня очередь рулить была за Леночкой, и она вполне грамотно разделила дежурство – так, чтобы из десяти игроков не менее восьми находилось на месте. Остальные – ну, мало ли, в туалет там или перекусить отошел человек. Естественные потребности организма еще никто не отменял. А из находящихся в игровом зале не менее четверых сидели в шлемах. В оперативной готовности, так сказать. Словом, у всех было время и отдохнуть, и подремать, и сурово бдеть, развлекаясь лишь трепом на отвлеченные темы. И так прошло не меньше десяти часов...

Израиль. Окрестности ложной военной базы. Это же время

Все же атаку они проворонили. Сама-то Дина среагировала вовремя, и ее механик-водитель, привыкший своего командира понимать с полуслова и, кроме того, отработавший этот маневр на полигоне, вместо отступления успел бросить танк вперед, на предельной скорости уводя его из-под удара. А потом уже, когда две выпущенные ракеты прошли, совсем чуть-чуть разминувшись с «Меркавой», врубил заднюю передачу – и уклонился от еще одной, прошедшей буквально в полуметре от башни. Трансмиссия протестующе заскрипела, но выдержала. Четвертая ракета попала, но усиленную броню пробить не смогла. В общем, уцелели, не таким уж бесспорным является преимущество внезапно атакующей из засады пехоты с РПГ^[15] перед хорошими танкистами. Вот только экипаж Дины воевал и опыт имел немалый, а остальные танкисты их группы этим похвастаться не могли.

БИУС^[16] – великая вещь! Каких-то пару десятков лет назад танкистам приходилось воевать, фактически не имея представления о том, что происходит вокруг. Обзор из танков был паршивым, и кто из товарищей идет рядом, а кого уже нет, оставалось только гадать, опираясь на радиосвязь. Которую противник – вот сволочь! – каждый раз пытался заглушить. Зато сейчас – красота! Все видишь. И понимаешь, на кого можно рассчитывать, а на кого уже нет.

А данные на экране не радовали. Из их четверки в бою оставался лишь танк Дины, отчаянно маневрирующий и плюющийся во все стороны огнем из всего, что на нем было. А имелось многое – орудие, пулеметы, «крупняк» пятидесятого калибра^[17] и даже миномет, сейчас, впрочем, бесполезный. Но вот с остальными дело обстояло не столь радужно.

Из трех танков их группы два уже горели. В иссеченной трассами пуль южной ночи они более всего напоминали сейчас гигантские сюрреалистичные цветы. Зато четвертая, командирская «Меркава» шустро удалялась прочь – кем бы ни был тот козел, которого поставили во главе их маленького отряда, рисковать жизнью он совершенно не хотел.

У остальных дела обстояли еще хуже. Общая картина происходящего лейтенанту Майер была ясна сразу же – классическая засада. Ловушку, похоже, готовили русские – у местных бы так не получилось. Сидели в отлично замаскированных укрытиях возле единственного фактически места, где можно скрытно накопить силы для атаки. Дождались, когда танки пройдут мимо них, а потом врезали в корму. Абсолютно правильное решение, кстати – в лоб этот танк уничтожить достаточно сложно, а поразить экипаж и вовсе малореально – двигатель-то у «Меркавы» спереди^[18]. Но обеспечить такую защиту со всех проекций нереально, и кормовая часть куда более уязвима. Что сейчас и подтвердилось – большая часть танков и бронетранспортеров уже горела, остальных успешно добивали. Ударили гранатометчики разом, как одна рука, демонстрируя хладнокровие и выучку. От только что грозной сводной группы мало что осталось. А с фланга уже катились стальной волной русские танки, довершая разгром.

– Уходим! – Дина уже не успевала давать команду, но Моше не подкачал. Развернул башню и успел всадить снаряд в головной танк атакующих – и тут же по «Меркаве» врезали сразу из трех стволов. Один из танков пальнул ракетой, но «Трофи»^[19] последней модели сработала штатно, смахнув ракету еще на подлете. Мехвод рванул танк назад, уклонившись от одного снаряда. Второй попал, но вскользь, и броня, тяжко заскрежетав, выдержала удар. «Меркава» ударила еще раз, увы, неточно, и задом-задом нырнула в спасительную темноту. По ней выпалили еще дважды, но тратить время на явно отступающего противника не стали – вблизи еще имелось больше десятка куда более доступных, а главное, отчаянно огрызающихся целей, и русские занялись ими.

– Куда? – Дина не сразу узнала голос своего мехвода, таким он стал хриплым. Горло бедняги, похоже, начисто пересохло. Еще бы, до сегодняшнего дня за ним числился единственный проигранный бой, у того чертова кибуца, и то в тот момент он был не в танке.

– К нашим. Может, кто жив еще.

Собственный голос показался Дине незнакомым – ощущения мало отличались от тех, что испытывал подчиненный. Впрочем, никто не обратил на это внимания, сейчас всех беспокоила единственная мысль – уцелеть бы.

Хорошо еще, ландшафт не подкинул очередных поганых сюрпризов, да и система кругового обзора танка была на высоте. Задом, задом, подобно испуганному раку, их «Меркава» нырнула в неглубокую, едва прикрывающую башню ложбинку и отползла к ближайшему из подбитых танков. Бой здесь закончился так же стремительно, как и начался, от места перестрелки их сейчас отделяло метров пятьсот, не меньше. Они рискнули остановиться, и, открыв кормовой люк, Дина выбралась наружу. Осмотрелась – нет, вряд ли тут мог кто-то уцелеть. Все люки догорающей «Меркавы» были задраены. Хотя нет, один все же открытый, из него торчит обгоревший труп танкиста. Вонь жуткая, Дину затошнило – вроде бы запах подгоревшего мяса такой же, как на кухне, но психология восприятия совсем не та, организм среагировал иначе, и девушка, согнувшись, моментально рассталась с остатками ужина.

Отпустило ее только ощущение теплой воды на лице – верный Моше обтирал его мокрым платком, поливая из фляги. Дина неловко дернула головой, отстраняясь:

– Хватит, я в порядке.

– Ага, в порядке она, – пожалуй, впервые Моше проявил неподчинение, однако Дина вновь отвела его руку, на сей раз куда резче:

– Я сказала, хватит. Пошли.

Ей и вправду хватило. Все эмоции будто отошли куда-то в сторону, обещая вернуться и припомнить, но – не сейчас, позже. К телу погибшего танкиста девушка подошла уже бестрепетно и даже узнала его. Командир этого танка, неплохой, в общем-то, парень... Помнится, дня три назад он пригласил ее в ресторан, а Дина его отшила. Ну, не ее, химия не та... Вот так, а сейчас от него осталось лишь обугленное тело в медленно догорающем танке. И глупы те, кто утверждает, что в «Меркаве» шансов погибнуть у экипажей минимум. Так же гибнут, как и все...

Ко второму танку они подползли так же медленно, аккуратно, осторожно. И нашли двоих выживших. Этот танк взорвался не сразу, экипаж успел начать процедуру эвакуации. Им, конечно, досталось от ударной войны и осколков, но – не насмерть, а значит, шансы есть. Главное, довезти. Проклятие, чем эти русские начиняют свои гранаты? Впрочем, неважно, пока все эти мысли крутились в голове, Дина и Моше, наскоро перевязав, затащили обожженных товарищей в свою машину и полным ходом рванули прочь. Бой практически затих, скоро русские начнут обшаривать окрестности и, обнаружив их танк, предпримут меры. Драться сразу против нескольких противников, да еще и поддержанных отлично подготовленной, разъяренной гибелью товарищей пехотой, в планы Дины не входило совершенно. Тем более, если один вражеский танк она на свой счет все же записала, то с остальными вполне может и не повезти. Забьют, как мамонта.

Вот только русские, как оказалось, имели на этот счет совсем иное мнение. Не прошло и двух минут, как лоб в лоб навстречу «Меркаве» из темноты буквально выпрыгнули три их танка. Низкие, приземистые, хищные. Видать, командирская машина успела проскочить, а вот экипажу Дины не повезло. Однако думать было некогда, и рефлексы экипажа сработали ровно так, как нужно. «Меркава» вздрогнула, посылая снаряд во врага, и русские, для которых эта встреча, видимо, была полной неожиданностью, отреагировали на полсекунды позже. Целых полсекунды. Слишком много, когда речь идет о жизни.

Уже позже Дина поняла, что русские танки, очевидно, были заранее выведены на позиции, а сейчас просто замкнули кольцо вокруг остатков израильских войск. Отрезая им дорогу к отступлению. Но в тот момент это было совершенно неважно. Главное, что танков было три, а ответить смогли лишь два. Идущую головной машину буквально разорвало. Снаряд калибром сто сорок миллиметров ударил точно под основание башни и рванул внутри «девяностого». Почти сразу же взорвался боезапас, и броневые листы расползлись по швам от страшного удара, башню сорвало с погона и отбросило далеко в сторону. Почему-то больше всего запомнился Дине кусок гусеницы, оторванный взрывом и, будто в замедленной съемке, отлетающий, вращаясь, прочь. А потом по самой «Меркаве» будто молотом врезали. Два раза.

Спасла их броня, не просто толстая, а еще и наклонная сверх всяких разумных пределов, из-за чего «Меркава» более всего напоминала стальной клин. Бронебойные снаряды – штука убойная, но сейчас они, выпущенные в упор, лишь скользнули по танку и ушли вверх. Тряхнуло здорово, вот только сейчас огромная масса боевой машины оказалась кстати, ее инерция частично поглотила удары. Экипаж не был контужен, двигатель не заглох. Рыча, как зверь, обычно невозмутимый Полански успел сделать теоретически невозможное – перезарядить орудие быстрее, чем автомат заряжания «девяностых», а танк продолжал идти вперед. Выстрел Дина произвела уже в упор, метров с десяти, и второй танк русских взорвался с оглушительным грохотом. Плеснуло нестерпимо ярким на фоне ночи пламенем орудие последнего противника, и на сей раз остановить его не могла никакая броня, но... двигатель не заглох. Великолепный, могучий дизель принял на себя удар, спасая экипаж, осип и задергался, но продолжал тащить разогнавшуюся «Меркаву» вперед. Удар!

Бронированный гигант буквально подмял под себя не успевшего, да и не пытавшегося увернуться, намного более легкого противника, смял, оторвал башню и раздавил. Перекатился через разом осевший, расплывшийся под чудовищным весом остов – и попер дальше, не останавливаясь. Сзади громыхнуло, и Дина удивилась даже, увидев, как взорвалась раздавленная машина. Что там могло грохнуть и почему... Но сейчас ей было на это плевать, они вырвались из смертоносного кольца и уходили прочь, в пустыню.

Как ни странно, они ушли и двигатель не рассыпался, хотя несколько раз казалось, еще немного – и все, кранты. Однако дизель хрипел, чихал, кашлял, но волок, астматически дыша, поврежденный танк к своим. И – справился. Уже к утру, когда танк начал содрогаться, с трудом проворачивая гусеницы, перед ними открылась восхитительная картина живущей своей, абсолютно привычной жизнью, израильской военной части. Свои!

Когда экипаж выбрался из танка, столпившиеся перед ними местные вояки смотрели на вновь прибывших, как на оживших покойников. И, обернувшись, Дина поняла их взгляды. Танк представлял собой жуткое зрелище. Искореженный, с торчащими во все стороны листами вырванного металла, с исходящей паром дырой в моторном отсеке... И все равно живой. Не удержавшись, девушка подошла к нему, осторожно провела кончиками пальцев по теплой, живой броне, прислонилась к ней щекой. И Дине показалось, что танк ей ответил.

Она даже не удивилась, когда товарищи повторили ее движения – в точности, словно некий ритуал. Встречающие, в основном недавно призванный молодняк, выпучили глаза. И только медикам было не до неуставных действий прибывших. Живые, не раненые – и ладно. У врачей и без того было дело – они, ругаясь под нос, вытаскивали раненых.

Подскочил шустрый офицерик в одном с ней звании, начал что-то говорить, быстро и невнятно. Дина отмахнулась – больше всего ей сейчас хотелось спать. Ну, или хотя бы полежать, и чтоб никто не дергал. Однако это желание вдруг исчезло, уступив место вначале удивлению, а потом тихому, спокойному бешенству. Прямо к ней, широко улыбаясь, неспешно двигался капитан Гольденштейн, собственной персоной. Тот, кто вначале повел их в этот бой, а потом лихо сбежал! И вот он, чистенький, бодрый, успевший отдохнуть и умыться. Благоухающий дорогим одеколоном. Переодетый. Наверняка позавтракавший, когда им, нанюхавшимся паленого мяса, кусок в горло не лез. Скотина!

– Лейтенант Майер...

В принципе, это было все, что успел сказать капитан. Дина чуть качнулась назад, а потом изо всех сил, вкладывая в это движение и свой невеликий вес, и амплитуду замаха, врезала ему в челюсть. Удар, конечно, был не таким чистым и отработанным, как у боксеров, но тоже получился ничего себе. Во всяком случае, Гольденштейн нелепо взмахнул руками и грохнулся на задницу. Попытался встать – и получил в зубы тяжелым армейским ботинком. Дина уже тянула из кобуры пистолет, но в этот момент ее мягко, но крепко охватили чьи-то руки.

– Командир, ну его, – Полански держал крепко, и вырваться из рук великана было нереально. – Дадут ведь, как за нормального...

В этот момент, словно очнувшись, начали шевелиться местные орлы, кто-то даже потянулся за оружием, но тут сзади дружно щелкнули затворы.

– А ну, стоять! – Моше вместе с подоспевшим мехводом держали собравшихся на прицеле. И было в его голосе что-то, давшее всем понять: эти двое, прикрывая командира, положат всех не задумываясь. Осознание происходящего будто выдернуло из Дины какой-то невидимый, но очень важный стержень. Обмякнув, она всхлипнула и села на песок, гигант-заряжающий принялся, как маленькую девочку, гладить ее по голове. Сразу все зашевелилось, медики уволокли потерявшего сознание капитана, и Дина вдруг поняла, что неприятности у них только начинаются. И, может статься, происшедшее в бою скоро покажется им сказкой, милой и совсем-совсем нестрашной. Потому что свои могут оказаться куда страшнее врагов, в которых хотя бы стрелять можно.

Игровая база. Это же время

– Отвратительно, – тренер прошелся перед строем замерших игроков и брезгливо, словно стряхивая капли воды, шевельнул кистями рук. – Если так пойдет дальше, вы не то что до финала не доползете – из отборочного тура не выйдете.

Строй подавленно молчал – чего уж там, прав был тренер на все сто. Расслабились, прошляпили начало боя, вдобавок неудачно выбрали позиции, от чего три танка, стоящие в засаде, оказались практически выключены из боя, и в результате они едва не проиграли. Потеряли восемь танков из десяти, притом что «свои» фраги отработали великолепно, даже не ожидаешь такого от искусственного интеллекта.

Поляков сегодня переживал, наверное, больше всех. И потому, что его впервые за последние месяцы подбили, и потому, что случилось это в совсем уж позорной ситуации. Втроем, сработанной группой вышли против одного – и проиграли. Хотя, конечно, танк был нестандартный, оснащенный какой-то непробиваемой броней и пушкой, с одного выстрела разбивающей Т-90 в клочья. И все равно, втроем – и проиграли! Притом что перед этим разобрались с двумя такими же без особых проблем. Обидно...

Разнос продолжался не слишком долго, минут десять, после чего тренер сжалился и отпустил игроков отсыпаться. Предупредив, что из-за низких результатов премии будут срезаны. Ожидаемо, конечно, метод кнута и пряника в действии. Что же, не в первый раз. Денег жалко, но такова плата за науку. Ну и урок, чтоб не расслаблялись, конечно.

Честно говоря, Поляков считал случившееся не слишком-то честным. Хотя бы потому, что о появлении в Игре новых машин с какими-то совсем уж фантастическими возможностями, никто не предупреждал. С другой стороны, тренер им в свое время обмолвился, что Игра динамично развивается и что ее разработчики постоянно придумывают что-то новенькое. «Зрелищность – наше всё, ребята. Это же шоу!» Он и сам не знал, что им могут подкинуть, особенно на тех уровнях, что проходятся в тестовом режиме. Так что стоило ожидать. И подруга его придерживалась такого же мнения. Но все равно обидно...

Когда они шли к машине, неунывающий Сурок поинтересовался:

– Что такие смурные? Жизни радоваться надо. Ну, деньги потеряли – так не особо и много. Прорвемся!

– С тобой прорвешься, – неопределенно хмыкнула Леночка. Доля правды в ее словах была, именно его, Сурка, танк снесли первым. Однако парень лишь отмахнулся:

– Ерунда, бывает. Слушайте, чем вы вечером хотите заняться?

– Если я озвучу свои желания, то у Гарри Поттера сломается волшебная палочка, Золотая Рыбка сдохнет, а Хоттабыч побреется.

– Ха! – оценил шутку главный тинейджер их команды. – В общем, будет желание – вечером жду. Вот по этому адресу.

Поляков глянул на развернутый к нему экран смартфона, кивнул:

– Снял хату? Это правильно, незачем мать в свои похождения посвящать. Двойки-то исправил?

– В процессе, – махнул рукой Сурок и вдруг прищурился: – А откуда ты знаешь, что они у меня есть?

– А я и не знал. Просто тебя развел.

– Ах ты!..

В этот момент, бодро цокая каблуками, по асфальту промчалась Даша. Именно промчалась, будто вихрь, махнула товарищам рукой и, не снижая хода, буквально впрыгнула в машину Волчка. Лихо прокрутились колеса – и невзрачная синяя «Лада» выстрелила с места, будто спорткар. Все задумчиво посмотрели ей вслед, после чего Сурок выдал:

– А ничего, даже похорошела. Вот что делает с человеком регулярная половая жизнь.

– Пошляк, – синхронно выдали Поляков с Леночкой, переглянулись и дружно рассеялись.

Сурок тоже улыбнулся:

– Да, вот такое я... чудо. Хотя, к слову, эта парочка сегодня показала лучшие результаты. В отличие от нас. Значит, что? Стараться надо лучше. Во всех смыслах. Ну что, приходите?

– Если проснемся, – зевнула Леночка.

– Тогда давайте в машину, подброшу вас. И вечером – жду! А чтобы проснулись вовремя, ложитесь спать, а не...

– Гусары, молчать! – Поляков ловко щелкнул товарища по носу. – Паш, я тебя уважаю, но послушай совета – знай грань, за которой шутка переходит в пошлость.

– Понял, учту, – на сей раз это было сказано без намека на улыбку. Когда надо, Сурок умел мгновенно перестраиваться, становясь абсолютно серьезным и собранным. – Извини.

– Все нормально, Паш. Просто думай, прежде чем говоришь.

– Мужчины, вы там скоро? – Леночка, обогнав их, уже воспользовалась моментом и рассматривала себя во внушительных размеров боковое зеркало-«лопух», украшающее какой-то старомодный джип. Поляков удивленно поднял брови:

– Что ты там новое увидеть собралась? Три минуты назад в холле смотрелась.

– Ой, ну ты даешь! Других учишь, а сам прямо как младенец. Женщине надо смотреть на себя постоянно.

– Это почему?

– Да потому, что я люблю меня, себя и вон ту богиню в зеркале!

На этот раз смеялись все трое.

Уже когда они высадились возле дома, Сурок подкинул окружающим еще один повод для скандала. Правда, виноват он был или нет, сказать сложно. Во всяком случае, не он начал.

А получилось все по-дурному. Ночью прошел дождь, не то чтобы сильный, но лужи оставивший. И, выезжая со двора, автомобиль Сурка в одну такую лужу с чувством плюхнулся. Сама лужа – да и плевать на нее, но скрывалась под тонким слоем воды приличная яма, и, когда колесо в нее угодило, брызги во все стороны полетели изрядные. Накрывшие в том числе какую-то женщину, бодро шурующую к своему подъезду. Сурок остановил машину, извинился. Честно и с раскаянием. В ответ получил фразу на великом и могучем. В общем, обычная ситуация, плюнуть и забыть, но ведь это же Сурок! Оставить такое без ответа свыше его сил! И, когда женщина, как раз доставшая телефон, выдала неизвестному, но наверняка очень близкому собеседнику «Да, дорогой, я уже дома», Сурок не выдержал и вставил свои пять копеек:

– Дура, закрой дверь в парилку, дует! – крикнул он и рванул прочь. Женщина возмущенно открыла рот, но выдать ничего в ответ не успела. Зато с другой стороны раздался громкий даже через телефонную мембрану рев какого-то мужика. Похоже, очень скоро он примчится устраивать сцену ревности...

– Слушай, ты вечером к Пашке идти собираешься? – Леночка посмотрела на спутника с интересом.

Поляков лишь головой мотнул:

– Я что, идиот? Пускай развлекается, как считает нужным, но – без меня. У него, похоже, совсем детство в заднице разыгралось.

– Вот и я о том же, – кивнула девушка, ухватила его под руку и потащила к подъезду. Бабульки на скамейке уже традиционно проводили их взглядами, но смолчали. И никуда эти двое, естественно, не пошли, благо имелось у них занятие поинтереснее. Не пошли – и, как оказалось, напрасно...

Игровая база. Двадцать часов спустя

– Ну, как твои впечатления? – с наигранной веселостью поинтересовался Кузнецов. Сегодня он выглядел усталым, глаза покраснели, мешки под глазами набрякли, разом состарив полковника лет на десять.

Его собеседник пожал плечами:

– А ты знаешь, не так уж и плохо. Во всяком случае, лучше, чем справилось бы большинство тех, кто считает себя профессионалами.

– Вот как? – удивленно приподнял брови полковник.

– Ну да, – майор Полтавец расслабленно откинулся на спинку кресла. Он выглядел не в пример лучше, хотя тоже не спал всю ночь, потом руководил зачисткой и летел домой кстати подвернувшимся попутным бортом. Вначале из Сирии в Москву, а потом сюда, уже обычным рейсовым самолетом. Хорошо еще, стыковка оказалась очень короткой, не пришлось мариноваться в аэропорту. – Потеряли восемь машин, сожгли восемнадцать танков и двадцать тяжелых БМП. Тоже, кстати, противники не из приятных. Размен один к четырем. Учитывая, что противник – не китайцы, а одна из самых воюющих армий мира, оснащенная куда лучшей техникой, – вполне вменяемый результат.

– Там половину пехота сожгла.

– Не половину, а где-то четверть. И практически без потерь – твои мальчишки очень вовремя их прикрыли. Вояки наши там кипятком писаются, требуют срочно предоставить им в усиление такое вот подразделение.

– Даже так?

– Именно. Разведчики тоже в восторге. Им достались образцы новейшей активной и динамической защиты, кое о чем они даже и не подозревали. Два экземпляра БИУСа, совсем целых... В общем, есть что исследовать.

– А те танки...

– Это которые прорвались? Их не догнали. Пару экземпляров из той же группы мы сумели захватить. Выгорели они в ноль, но кое-что понять можно. Усиленная броня, орудие в сто сорок миллиметров. Неприятный противник. И экипаж был очень профессиональный. Сам знаешь, такое сразу видно. Неудивительно, что наших мальчишек сделали, как щенят.

– Ну, скажешь тоже – как щенят, – на автопилоте заступился за подопечных Кузнецов. – Двоих-то они пожгли.

– Фактор внезапности, и атаковали с фланга, так что лупили в борт. Я видел этот бой, на мой взгляд, в нем больше везения, чем расчета. Впрочем, это сейчас неважно. Вот, – майор положил на стол тонкую папку. – Здесь официальное заключение командования. Отзывы исключительно хвалебные, я проверял.

Полковник кивнул, взял папку и принялся рассматривать содержимое. Его собеседник тем временем встал, подошел к огромному холодильнику в углу, открыл его и с восторгом закопался в сияющие белизной недра. К тому моменту, как хозяин кабинета закончил ознакомление с бумагами (при умелом использовании весьма способствующими дальнейшей карьере, надо признать), Полтавец уже лопал знаменитый «геологический» бутерброд. Его как-то приятели на совместной пьянке научили, в шутку, скорее всего, но майору, вернее, тогда еще лейтенанту, понравилось. Тоненький слой хлебушка, сверху колбаска, сыр, сало, зелень, шпроты, еще колбаса... В общем, главное правило, чтобы слоев было поболее, но в рот влезало. И все это под водочку, холодную, чтобы рюмка запотевала...

Кузнецов, подняв глаза, с интересом посмотрел на старого товарища:

– Ну ты даешь... Как был проглотом – так и остался.

– Пусть лопнет презренное брюхо, чем ценный продукт пропадет, – хохотнул Полтавец. – Ты давай, присоединяйся, а то на тебе лица нет...

– Думаешь, от этого оно появится? – скептически поинтересовался Кузнецов.

– Не факт, но все же... Помнишь Емелина?

– Это тот прапор, что с пистолетом за генералом Каспаряном бегал?

– Именно. Кстати, абсолютно правильно бегал, жаль, не догнал. Впрочем, не суть. Просто Емелин все ж был человеком мудрым. Помнишь, как он говорил? Лучше переесть, чем недоспать, лучше переспать, чем недоесть. Так что давай, не занимайся ерундой, а садись ужинать.

Что же, это было разумно. Полчаса спустя заметно посвежевший и немного отошедший от тяжких дум полковник Кузнецов прямо здесь же, на мягком диванчике, и завалился спать. Полтавец, чуть подумав, решил последовать его примеру, благо диван имелся не один. Завтра офицерам предстоял трудный день. Вот только менее всего они ожидали, что он преподнесет им новые гадкие сюрпризы.

В двух кварталах от базы. Утром

Разбудил их телефонный звонок. Поляков, не открывая глаз, пошарил рукой по старомодной квадратной тумбочке, но, как оказалось, это была не лучшая идея. Телефон, здоровенная китайская хреновина в скользком пластиковом корпусе, от неловкого движения соскользнул и улетел под диван, из-под которого продолжил злорадно трезвонить. Кажется, даже громче, чем раньше.

– Заткни его, а... – Леночка перевернулась на другой бок, лицом к стене, и, на ощупь конфисковав у Сергея подушку, зарылась в нее, тщетно пытаясь защитить уши от назойливой мелодии. Она явно планировала поспать еще минуток триста, и телефонные разговоры в ее приоритеты не входили.

Чертыхаясь, Поляков сполз на пол. Вчера вечером они забили болт не только на приглашение Сурка, но и на собственные планы. Как упали – так и заснули. Сергей не знал, как обстояло дело у Леночки, но сам он, похоже, ночью даже позы не сменил. В результате левый бок совершенно онемел, и сейчас по коже словно бегали тысячи мелких, назойливых иголочек. Не смертельно, но очень неприятно.

Телефон продолжал надрываться, заставляя вспомнить классическую поговорку: хочешь возненавидеть любимую песню – сделай ее рингтоном. Вот и сейчас Сергей ее искренне ненавидел. Особенно учитывая возраст дивана – в отличие от более молодых собратьев, это чудо, сотворенное полвека назад в эпоху развитого социализма, сделано было не из прессованных опилок, а частью из хорошего дерева, частью из фанеры. И то, и другое за годы службы качественно просохло и резонировало не хуже гитары. В общем, конструкция дивана гарантировала, что он будет верно служить хозяевам еще лет сто, но сейчас он просто бесил.

Лишние несколько секунд были потрачены на то, чтобы найти улетевший довольно далеко гаджет, обдирая руки о днище дивана, извлечь его и вдавить кнопку сброса. Излишне резко и сильно для сенсоров, но надо же было как-то дать выход чувствам. Кто именно звонил, Полякова сейчас не интересовало абсолютно. Четыре утра! Спа-ать!

Телефон зазвонил вторично.

– Нет, ну это уже хамство, – пробормотал Сергей под нос. Сбросил. Телефон опять зазвонил. И лишь после этого он сделал то, что, наверное, стоило предпринять с самого начала – посмотрел на экран.

Высветившийся номер был ему незнаком. Обычный, ничем не примечательный МТС. И раньше его Поляков мог видеть, мог не видеть, но если даже когда-то встречал, то не запомнил – это уж точно.

– Кто там? Какого черта? – эту фразу, вычитанную в старой книге^[20], он запомнил и применял частенько. В некоторых случаях помогало, но, увы, не сейчас.

– Это Света, – пискнули в трубке.

– Какая еще Света? – Поляков отчаянно пытался вспомнить знакомых Свет, которые могли бы позвонить в такое время. Не находил почему-то ни одной.

– Терентьева.

– Ну вот, блин, объяснила. Откуда я знаю, что за Терентьева?

– Ой... У Паши девушка.

– А-а... – зевнул, успокаиваясь, Сергей. – И что от меня хочет этот маньяк-одиночка?

– Он... Он...

И тут девчонка заплакала. Громко, навзрыд. И добиться от нее чего-то более или менее понятного удалось лишь после того, как Поляков рыкнул в трубку на великом и могучем. Зато уж, когда она смогла объяснить ситуацию, действовать Поляков начал стремительно.

– Лен, а Лен...

– Отвали, я сплю, – пробубнила Леночка из-под подушки.

– Лен, вставай, бегом. Похоже, у Сурка неприятности.

– У него вечно неприятности, – пробурчала Леночка, соизволив наконец приоткрыть один глаз. И весьма удивившись, обнаружила, что Сергей уже полностью одет.

– Это точно. В общем, ты будь здесь пока, на телефоне, а я мотнусь на Суркову блатхату, выясню, что к чему. Если до девяти не выйду на связь, звони на базу, нашему тренеру, сообщи ему адрес и чтоб он задействовал свои подвязки. В конце концов, из кутузки он нас вытащил – значит, и сейчас поможет. Боюсь, на этот раз Пашка влип всерьез...

– Что? – Леночка резко села.

– Ничего, жди пока.

– Так, стоп, я с тобой, – девушка начала выпутываться из одеяла, но Сергей резко, может, даже немного резче, чем следовало, рыкнул:

– Отставить. Сидишь дома, ждешь звонка. Вначале я разберусь с ситуацией. На связи ты мне будешь нужнее.

– Да я...

– Сидишь дома. Все! – и, громко хлопнув дверью, выскочил из квартиры.

Вот так вот, последнее слово, как и положено, осталось за мужчиной. И в данном случае оно звучало не «да, дорогая», а вполне здраво. Если там обычный маразм упившейся молодежи, то по шее настучать он сможет и сам. А вот если реально опасно – нечего женщине туда лезть. Именно так думал в тот момент Поляков, и никто не смог бы его переубедить.

Два квартала он промчался за каких-то десять минут. Вроде и не бежал, просто шел немного ускоренным шагом – этого хватило. Все же здесь – не Москва, где иной квартал побольше этого города. С точки зрения оперативности самое то. А вот эстетически – увы и ах. Там, где в больших городах, той же Москве или, тем паче, Санкт-Петербурге, старательно охраняемая и реставрируемая старина либо красивые современные здания, здесь – унылые ряды типовых коробок-пятиэтажек. Вторая половина двадцатого века, с точки зрения возможности напихать в минимальный объем максимум квартир – неплохо, а вот глаз не радуют. Панельки и кирпичные здания, всего разницы, что у одних цвет – оттенки серого, а у других – красное с желтым. В общем, совершенно депрессивная картинка открылась. Уныло, господа...

Дом, в котором снял квартиру неисправимый разгильдяй, талантливый водитель и начинающий бабник Павел Сурков, ничем не отличался от прочих. Такая же панелька, на стенах которой серые прямоугольники перемежались с розовыми. Строители честно пытались хоть как-то разнообразить цветовую палитру, но, увы, тщетно – вид стен был и остался унылым донельзя. И дверь в подъезд ему соответствовала – деревянная, обшарпанная, без намека на домофон. Последнее уже, конечно, ни в какие рамки не лезет, домофон сейчас не роскошь, а вполне заурядное, можно сказать, практически стандартное оснащение. Но – увы, здесь на него и намека не было. Можно не сомневаться, Пашка выбирал квартиру в том числе и по цене, и отсутствие домофона здорово ее снизило.

В подъезде пахло сыростью, мышами и всем тем, что может встретиться в неухоженном проходном коридоре. Том, где могут и трубы протечь, и какой-нибудь пьяный урод нужду справить. В общем, неприятный запах. На Полякова он, впрочем, особого впечатления не произвел – детство его успело зацепить лихие девяностые, а тогда (да и какое-то время после) такое состояние подъездов было грустной обыденностью. Так что смутить его подобным не получилось бы при всем желании. Хотя, конечно, и ничего похожего на ностальгию он не чувствовал. В конце концов, человек – не черепаха, задницей дышать не умеет^[21].

Быстро и почти бесшумно, шагая через две ступеньки, он поднялся на третий этаж. Остановился перед обитой потертым дерматином металлической дверью. Прислушался – нет, из-за нее не доносилось ни шороха. Кнопка звонка безжизненно висела на одном шурупе, и ни единого проводка к ней не шло. Осталось лишь постучать.

Дверь распахнулась практически сразу, и пред очами гостя предстала та самая Света. Конечно, Поляков ее пару раз видел, но впечатления она на него особого не произвела. Так, средненькая фигурка, средненькая мордашка... Кстати, без «штукатурки» на лице она смотрелась куда интереснее. А еще она была очень испугана.

Восточные люди говорят: обычным камнем можно подбить женщине глаз, а драгоценным – сердце... Мудрые люди еще добавляют: лучше все-таки обычным. Судя по весьма изящному и на вид новенькому кулону с большим зеленым камнем (а может, и стекляшкой, но это вряд ли) на шее девушки, Сурок этой великой истины пока не осознал. Ладно, поймет еще...

– Входите...

В квартиру Поляков вошел осторожно. Девице он не доверял, ибо, насмотревшись детективов, которые на отечественном телевидении крутить просто обожают, твердо себе уяснил: от самого невинного на вид создания запросто можно ожидать вполне полноценную, можно сказать, крупную свинью. Однако в этот раз опасения Сергея оказались напрасными. Квартирка из одной комнаты, мебели – диван родом из прошлого века, совсем уж древний сервант и кровать. Кухонька в шесть квадратов и совмещенный санузел, аккуратно выложенный розовой плиткой. В этих, с позволения сказать, апартаментах попросту негде спрятаться.

Завершив рекогносцировку, Поляков вернулся к дверям, где все так же стояла девушка, и, нависая над ней, благо рост позволял, негромко поинтересовался:

– Будем и дальше играть в молчанку, или все же объяснишь мне, что случилось? И где, мать его, Пашка?

Вывести ее из ступора удалось лишь пару раз хлопнув по щекам. Не сильно, но так, чтобы почувствовала. Потом влить в нее два стакана ледяной (в холодильнике нашлась) воды – ну, это чтобы остановить разом хлынувшие слезы. Не помогло – и второй стакан Поляков вылил собеседнице на макушку. Это сработало куда лучше, во всяком случае, Света, наконец, смогла членораздельно говорить. Правда, судя по ее речи и общему уровню владения языком, экзамен по русскому она точно сдала. Под столом экзаменатора. Но это уже мелочи, главное, информация наконец пошла. Только вот непонятная информация какая-то.

По ее словам, ночью в дверь позвонили. Она встала, хотела открыть, но Сурок сказал ей лезть в койку и ждать его и пошел разбираться сам.

Это все понятно – четко, ясно, просто. А вот что было дальше, Светлана толком объяснить не могла. Шум, непонятные звуки, вопль... Она сделала наверное, самое, разумное, что можно в такой ситуации – сгребла в охапку свои вещи и нырнула за диван. Есть там щелка, взрослому мужику не залезть, но миниатюрной девушке, едва вышедшей из подросткового возраста, схорониться труда не составило.

Минус позиции – из нее практически ничего не видно. Разве что шум шагов – не Сурка. Тот босиком ушлепал, а здесь ходил по комнате кто-то обутый и весом килограммов под сто. Откуда она знает? Так она ж на медсестру учится, подрабатывает в больнице, в процедурном кабинете. Там на всяких насмотришься, и навскидку определить вес – это, можно сказать, профессиональное. Так что был мужчина, достаточно крупный. Прошелся туда-сюда по комнате и вышел. Ну а когда она вылезла, то ни Пашки, ни визитеров не обнаружила. И что ей оставалось делать? Разве что позвонить единственному человеку из окружения Сурка, телефон которого она знала. Откуда? Так Пашка и дал. На всякий случай.

Все страньше и страньше, как говаривала Алиса... Если девчонка не врет, в особенности. Хотя бы потому, что Сурок даже свой телефон давал неохотно, а уж номера друзей и вовсе никому не рассказывал. И, кстати, не записывал – память на цифры у мальчишки была феноменальная. А еще...

– Девочка, – Поляков взял Свету за подбородок, аккуратно, но жестко фиксируя лицо собеседницы и ласково, но крайне неприятно глядя ей в глаза. – А вот объясни мне, пожалуйста, как так получается. У вас шум, гам, вопли – и никто на это не отреагировал? Что-то не сходится.

– Здесь всем и на всех плевать, – дернула головой, освобождаясь, Света. – Я Пашке говорила, чтоб он не снимал квартиру в этом районе. Тут комбинатовские живут, они не дернутся, даже если кого-то убивать будут.

Что же, это и впрямь кое-что объясняло. Микрорайон еще в советское время строил под себя текстильный комбинат, одно из градообразующих предприятий. Переселили в новые тогда еще дома людей из бараков... Вот только человека из барака можно вывести, а барак из человека – нет. И жили тут по своим, очень специфическим понятиям, для чужого попросту недоступным. В результате через полвека этот район превратился в этакий отстойник. Здесь вроде бы не процветал криминал, но все бухали, кололись или просто ни хрена не делали. И концентрация защитников природы, в смысле, не пользующихся дезодорантами, дабы не разрушать озоновый слой, и не моющихся, чтоб не истощать водные ресурсы, зашкаливала. Плевать им было на себя, а на чужих – вдвойне. Депрессивный район депрессивного города, и жизнь пролетала стороной, как завывающий турбинами самолет над болотом.

– Ясно. Телефон откуда знаешь?

– Паша сказал. На самый крайний случай.

И с чего, интересно, девочка решила, что случай такой настал? Ладно, может, и правильно сделала. В любом случае, как говаривал недоброй памяти реформатор, «процесс пошел».

– Налей чаю, – приказал Сергей, опускаясь на архаичный, с высокой спинкой и дерматиновой обивкой, стул. Антикварная мебель противно скрипнула под не таким уж и худеньким мужчиной, однако устояла. Что делать дальше, он понятия не имел. В конце концов, не Мегрэ и не Пуаро, чтобы с ходу разобраться в проблемах любой сложности. И единственное, что Поляков точно понимал, так это простую истину: очертя голову под танки бросаться не следует. Как минимум стоит обдумать ситуацию.

Телефонный звонок в тишине, чуть нарушаемой лишь позвякиванием на кухне, раздался неожиданно. Света буквально влетела в комнату, откинула какие-то шмотки, извлекла из-под них новенький (похоже, опять подарок Сурка) и недешевый смартфон. Мгновенно прервала его стоны на мотив популярных современных извращений отечественной эстрады, поднесла к уху... Повернулась и удивленно сказала:

– Это вас.

– Ну, давай, – Поляков взял у нее из рук аппарат, удивившись попутно его размерам. Даже для априори более широкой мужской руки он был великоват, а уж для женской... Интересно, как Светлана им пользуется?

– Слушаю.

– О, как раз тебя я и хотел, – раздался в ухе совершенно незнакомый мужской голос.

– Интересно, почему это вы хотели меня, а не эту проститутку Троцкого?^[22] Имейте в виду, что у меня нормальная ориентация, так что если невтерпеж, идите в душ да передерните на зеркало.

На той стороне трубки на пару секунд озадаченно заткнулись. Потом раздался бодрый, хотя и самую малость нервный смешок:

– О'кей, парень, ты мне нравишься.

– А вы мне нет. Я ж сказал, ориентация у меня правильная.

– Я понял. Пускай будет так: мне нравится твое чувство юмора. Ладно, хорош шутить и слушай внимательно. Твой дружок у нас. Думаю, его девочке хватило времени, чтобы ввести тебя в курс дела. А может, и на что-то еще? Как она, темпераментная? Я вам специально лишних двадцать минут дал...

– Ха-ха, – без эмоций отозвался Поляков. Судя по всему, его «срисовали», когда он еще подходил к дому. Что же, неудивительно. Он не суперагент, слежку или там скрытое наблюдение определять не обучен. – Так что у вас за дело-то?

– Я же сказал: твой дружок у нас, – в голосе проскочили удивленные интонации.

– И что?

– А то, что я тебе его по частям отправлю.

– И возникает логичный вопрос: почему именно мне, а не, скажем, его родителям? Это ведь правильнее будет.

– Да потому, что наши деньги у тебя, – собеседник говорил вроде бы терпеливо, но в голосе его отчетливо слышались раздраженные нотки. Интересно, что им Сурок наплел? Что же, стоило продолжить игру, хотя бы чтоб понять, как быть дальше. А потому Сергей пожал плечами так, словно его могли увидеть, и задал вполне логичный вопрос:

– И че?

– Как че? – не поняли с той стороны.

– А вот так. Сумма, поделенная на двоих, всегда меньше, чем такая же, но неподеленная.

С той стороны помолчали, затем раздался другой голос, с явным кавказским акцентом:

– А я думал, ты мужик.

– На слабо только дураков и фраеров ловят. Такие же фраера.

– Я тебя предупредил, – на сей раз интонации были угрожающими.

– Греби ластами, чмо.

Выключив телефон, Поляков ободряюще улыбнулся Свете:

– Не переживай. Нашел Пашка себе неприятности – разрулим. В крайнем случае найдем тебе другого жениха.

– Да ты... Да ты...

Палитра красок на лице девушки менялась с белой на пунцовую и обратно. Сергей погрозил ей пальцем:

– Три раза глубоко вдохни и резко выдохни. Шутил я, шутил, не переживай.

Леночке он позвонил сразу. Приказал сообщить тренеру, а потом решительно направился к выходу. Если он правильно оценил мелкотравчатые замашки противников, то ждать они его будут или в подъезде, или на улице. И наверняка постараются не убивать – им нужны деньги, а стало быть, и их носитель.

Чего ждать? Чего тянуть? Проблемы следует решать кардинально. Поможет ли тренер – вопрос открытый, а вот Пашку надо вытаскивать. И, кстати, с пристрастием расспросить, что за деньги он выпилил у этих дятлов. А в том, что Сурок влез в какую-то аферу, Поляков не сомневался. Просто так сейчас на похищение не идут, не девяностые.

Его ждали, как он и полагал, на лестнице. Три морды, не влезающие в фотокарточку... Молодняк, словно вылезший из холодильника, в котором их держали два с лишним десятилетия. Разве что кожанок по случаю теплой погоды не хватает. Бычьи плечи, бычьи лбы и наверняка бычий же интеллект. Нет, Поляков знал, что среди крупных и сильных людей хватает умного народу... Но не в этом случае.

В принципе, был вариант, что это просто местные. Собрались в подъезде, чтобы, например, с чувством нажраться. Мало ли какие у людей привычки. Может, их от местных запахов прет, токсикоманов, или водку под аромат закусывать нет нужды. Вот только когда они дружно загородили лестницу и так же дружно изобразили улыбочки... Разумеется, оставался шанс, что они тут ни при чем, просто решили навалять невесть зачем припершемуся в дом чужаку. Вот только Полякова их мотивы волновали в последнюю очередь. И напугать его шириной плеч сейчас мало у кого могло получиться. Даже без учета тех способностей, что открылись недавно и с которыми он еще толком не освоился. Он безо всяких натяжек многое умел. Его хорошо учили. И болезненно. Но лучше терпеть боль на тренировках, чем поражение в бою.

Два шага... Это просто здорово, что лестничные пролеты такие узкие... Левой рукой упереться в стену, правой – о перила и двумя ногами зарядить в грудину тому, что в центре. Кажется, дебильная ухмылка не успела даже сойти с его физиономии, когда он спиной вперед вылетел в окно.

Звон выбитого стекла прошел словно бы мимо сознания, время растянулось, и движения противников стали медленными, как мухи в патоке. Они еще разворачивались, а Поляков, куда менее габаритный, зато быстрый и гибкий, уже проскочил, оказавшись за их спинами. Захоти он просто смыться, его уже вряд ли смогли бы перехватить. Но вот незадача, на это утро у него были совсем иные планы.

Развернуться вправо, врезать по почкам тому, что ближе к перилам, и, когда он задохнулся от боли, ухватить его за шиворот, другой рукой зафиксировать бритый затылок. Раз! Два! Три! Незабываемое знакомство с грубо сваренной и кое-как окрашенной железкой, от которой местная шпана давным-давно оторвала деревянный брус. Потерявшее сознание тулово оседает на грязный кафель, и только к этому моменту до третьего противника начинает доходить, что что-то пошло не так.

– Эй... Ты чего...

– А ну, иди сюда, мой хороший, – не выпуская его из поля зрения, Поляков охлопал карманы поверженного, извлек здоровенный складной нож. Дрянная китайская железка, но отточена на совесть. И лезвие, украшенное бесполезным, но устрашающего вида кишкодером на обухе, выскочило как положено, с устрашающим металлическим лязгом. – Иди, иди, я сейчас тебе ухи отпилю.

– Э-э-э...

Очевидно, малость не въехавший в ситуацию парень, демонстрируя бедность словарного запаса, попятился, но позади него имелась богато украшенная доморощенными граффити в стиле «Машка – шлюха» и качественно заплеванная стена. Поляков улыбнулся:

– Я кому сказал – к ноге!

Парень затравленно оглянулся, сообразил, видимо, что по лестнице убежать сможет разве что на пятый этаж, откуда прыгать будет совсем уж грустно, и, демонстрируя, что еще не все мозги ушли в стероиды, осторожно приблизился. Поляков тут же съездил его по роже, понаблюдал, как тот ворочается, пытаясь встать, и поощрительно улыбнулся:

– Вот и молодец, вот и правильно. Веди меня к своей машине. Раз уж вы, говнюки, мне осмелились стрелку забить, то сам же меня и отвезешь. Ну!

Во двор они вышли вдвоем. Вроде бы небрежный, но в то же время чувствительный хват за шею и едва заметное покалывание кончиком ножа в области почек настраивали пленного на благодушный лад и склоняли к сотрудничеству. Ушибленный первым так и лежал возле подъезда. Живой, конечно; упав с пролета между первым и вторым этажами довольно сложно убиться насмерть. Однако же, об асфальт приложился здорово и вдобавок к ушибленным ногами Полякова легким добавил еще и пару-тройку переломов. Лежал, шевелясь, будто раздавленный червяк, и матерился. Проходя мимо и услышав пару нелестных слов в свой адрес, Сергей потратил две секунды на то, чтобы точно рассчитанным пинком свернуть ему челюсть. Некультурно, конечно, бить лежачих и неспортивно, однако же дело того стоило. В общем, пострадавший заткнулся, а Поляков со своим невольным спутником прошли к машине.

Стоит признать, тачка была крутая. Лет двадцать назад. По сравнению с ней стоящая неподалеку машина Сурка выглядела настоящим венцом автомобильной мысли. Когда-то в понторезках вроде этой рассекали бандюки, сейчас же, на взгляд Полякова, это было ржавое ведро, набитое болтами. Да еще и на изрядно сношенной резине. Главное достоинство – шильдик на капоте и наглухо тонированные стекла. Даже лобовое. Как эти кадры через него хоть что-то видят, особенно ночью? Нет, как ни крути, а противостояла ему мелкая шпана, не более того.

Дверь машины не была закрыта. Что же, тем лучше. Короткий расслабляющий удар, втолкнуть потерявшего на несколько секунд связь с окружающей действительностью пленного на место водителя, а самому обойти транспорт и спокойно сесть в пассажирское кресло. Что-что, а крутиться за рулем по городу, толком не зная его, Поляков не собирался. Усмехнулся, глядя на приходящего в себя парня, решительно пристегнул неудачливую тушку ремнем и упер нож ему в промежность.

– Ну что, мальчик, тебя как зовут-то?

– Станислав, – прохрипел еще не отошедший до конца от шока, вызванного переменой статуса, пленный.

– Стасик, значит... В студенчестве мы так тараканов называли. Очень тебе подходит, да... В общем, дорогой мой человечек, выбор у тебя небогатый. Или везешь меня туда, где вы держите моего друга, или я рукой шевельну – и все, будешь красиво петь и хорошо танцевать. И да, не стоит мне рассказывать, что ты не при делах, все равно не поверю. Как, согласен? Ну и молодчинка. Все, поехали давай. Время – деньги, а их у тебя нет и не будет.

Как водителю, местному герою подворотен до Сурка было далеко. Однако же рулем он крутил вполне исправно, ибо – не идиот. Аккуратно ехал, не превышал, да и в местных переулках ориентировался. Пять минут – и они на месте, Поляков едва успел Леночке отзвониться. Просто замечательно!

Если район, из которого они выехали, можно было назвать депрессивным, то конкретно это место смело относилось к городским трущобам. Когда-то давно, еще в благословенные сталинские времена, их заселяли репрессированными. Ну, как репрессированными – в любой стране с мировыми трендами в законодательстве предателей расстреливали. Как вариант, вешали за шею. И только в Советском Союзе им давали шанс на перевоспитание.

Вот и сгоняли в такие вот провинциальные городки, будущие центры отечественной промышленности, всяких бандеровцев, лесных братьев и прочую шелупонь. Не всех, конечно – тех, кто реально замарался в крови, чаще всего отправляли севернее, валить лес, разрабатывать уран или еще как-то отрабатывать свою никчемную жизнь. А вот тех, кто вроде бы и виноват, но при сотрудничестве с немцами расстрелами не занимался, просто тихо поддерживая захватчиков, частенько отправляли на «вольные» поселения. Вот как здесь. И в результате образовывались целые улицы, застроенные непривычного вида, неказистыми, но вполне добротными домами. И жили в них такие же неказистые люди. Потом кто-то, отбыв срок, уехал, кто-то остался, сменились поколения, дома меняли хозяев, ветшали, ухоженные когда-то огороды зарастали сорняками...

Сейчас здесь было конкретное «не-пойми-что». Вроде бы и город, а в то же время деревня деревней. Часть домов уже рассыпалась от ветхости, часть, наоборот, превратилась во вполне респектабельные особняки. Ну а кое-какие остались в первозданном, хотя и весьма потрепанном годами виде. К одному из таких домов они и подрулили.

– Ну что, Стасик, как вы заезжаете внутрь?

– Сигналим...

– Это замечательно! Чего ждешь? Бибикни, пусть открывают.

Тот послушно придавил клаксон, и через минуту широкие створки ворот, то ли обитые железными листами, то ли из них и сделанные, открылись. В проеме нарисовалась отвратительно различимая из-за тонировки фигура, сделавшая приглашающий жест – заезжай, мол. Ну что же, мы не гордые, можем и заехать.

Позиция выглядела удобно. Задняя дверь есть, а вот окон нет. Милое дело. Слегка тюкнув водителя по голове, чтобы посидел за рулем минут несколько и без сознания, Поляков вылез. Подошел к запирающему ворота типусу средних лет, весьма потрепанной, под стать дому, наружности. Тот как раз заканчивал запирать ворота, ругаясь под нос на жлобов, что даже помочь не хотят, и не соизволил даже обернуться. Край непуганых идиотов, гос-споди!

Привратник очень удивился, ощутив на шее твердые, словно гвозди, пальцы. И без малейшего сопротивления рассказал, что, где и как в доме. Весьма разумно с его стороны, и даже применять дополнительные меры воздействия не пришлось. Абсолютно добровольное сотрудничество. Да, конечно, пальцами под уши давить – это больно. Но совсем не так, как можно сделать, зная анатомию. А ведь тренер факультативно это показывал! Зачем только? Но вот, пригодилось. Так что побеседовали за жизнь, после чего оставалось лишь «приголубить» «языка», обеспечивая ему долгий и здоровый сон. Охлопал карманы, нашел классическую «зоновскую» финку с наборной ручкой и кастет. Ну надо же, а думал, блатная романтика уже вечность как вышла из моды. А мужик – идиот! Статью в кармане таскать – это надо же додуматься! Нет, щенки, которых Поляков уделал в подъезде, если внимательно посмотреть, все же умнее. Их железки-складники хоть и имеют устрашающий вид, на проверку ни одна экспертиза холодным оружием не признает. Впрочем, это не его проблемы, решил Сергей и направился к дому.

Несуразность происходящего начала доходить до Полякова как раз в этот момент. Он – бывший менеджер, который по-настоящему дрался только в детстве. А сейчас... за последнее время он не только научился бить рожи лучше какого-нибудь доморощенного терминатора, но и делать это без каких-либо свойственных мирному человеку метаний. Просто, четко, быстро. Раньше ему бы и в голову не пришло лезть в чужой гадюшник. И никаких эмоций, даже намека на негатив не прослеживается. Что с ним творится? Но мысли шли словно бы параллельно основному потоку сознания, Поляков даже шагу не замедлил. И спокойно, безо всяких рефлексий открыв незапертую дверь, зашел внутрь.

Ну, что же, допрошенный у ворот кадр не соврал – у самых дверей обнаружился некий кадр молодой наружности, бодро играющий на смартфоне в какую-то стрелялку. Парень не успел даже ничего понять, словив трофейным кастетом по голове и впав в нирвану. На миг Сергей забеспокоился, не перестарался ли, но жилка на шее поверженного билась спокойно и ровно, хотя и несколько замедленно. Жить будет, максимум сотрясение мозга. Хотя чего уж там сотрясать...

Пять шагов по коридору, полумрак в котором тщетно пыталась разогнать лампа на потолке. Ощущение, что попал лет на пятьдесят в прошлое. Дверь... Толчок – бесполезно. На себя... Открылась! Еще два шага – и вот он уже в центре комнаты, где сидят еще трое. И с удивлением смотрят на незваного гостя.

– У вас тут что, эпидемия пучеглазия? – Поляков с интересом окинул взглядом комнату. А ничего так, уютненько. Правда, как и все в доме, стиль прошлого века, ну да и пес с ним. В центре стол, не новомодный, а довольно-таки массивный, наверное, даже из дерева. Точнее не разберешь – клеенка, опять же, в старосоветском стиле. На столе бутылка водки, массивный такой четырехгранный шкалик. Здесь же закуска – колбаса, сало, огурчики. А запах! Кто сала с чесноком не едал, тот жизни не видал. Живот предательски заурчал, намекая, что в последний раз Сергей ел вчера днем, перед сном. – Оба-на! Вы что же, меня не ждали?

Дальнейшие его действия были сколь просты, столь и эффективны. Спокойно взять со стола бутылку и со все той же благожелательной улыбкой на лице звездануть ею сидящего справа мужчину примерно одних лет с Поляковым, но обладающего ярко выраженной кавказской наружностью. Бутылка из толстого стекла выдержала, зубы – нет. Обратное движение – на сей раз посудине настали кранты, но и сидящий слева закатил глаза и осел. Сергей поглядел на оставшуюся в руке «розочку» и повернулся к третьему, отчаянно пытающемуся встать мужику с огромным пивным животом. Этот, похоже, был у них за главного – во всяком случае, и возрастом постарше, и место занял лучшее.

– Ну что, Саурон-недоделок, будем разговоры разговаривать или сразу перейдем ко второй части марлезонского балета?

– Это как? – сглотнул толстый.

– Если вспомнить фильм, – задумчиво ответил Поляков, откладывая неудобную стекляшку и беря со стола тонкий кухонный нож, которым перед этим весьма успешно пластали грудинку, – там как раз начинали шпагой протыкать. Ну, так что, красавчик, выбор за тобой. Разговариваем?

– Д-да...

– Это замечательно. Итак, объясни мне, дятел... Лежать!

Ну, это уже кавказцу, который, оказывается, не потерял сознание и сейчас, оправившись от шока, попытался встать. Но пинок по опорной руке – и локоть выгнулся в обратном направлении, а его счастливый обладатель беззвучно осел. На сей раз потеря сознания была гарантирована.

– Итак, продолжаем наш Ка-Вэ-эН. Ты что себе позволяешь, чудило? Мало того, что я из-за тебя сегодня не выспался, так еще и звонишь мне, пургу всякую гонишь... Тебя никогда не учили, что за слова отвечать надо? Короче, с тебя штука гринов за моральный ущерб. И где мой приятель?

– Там... В подполе...

– Угу. Открывай. Что он у вас такое спер, что вы осмелились на меня пасть раззявить?

Как оказалось, эти люди и впрямь имели какое-то право на претензии. Весьма относительное, но все же. На взгляд Полякова, ситуация была идиотская, вот только у них была своя логика.

Они, в общем-то, не были бандитами. Из всей «великолепной восьмерки» отсидел в свое время лишь толстяк, да и то по мелкой, неавторитетной статье. Набил кому-то морду по пьяни. В подробности Сергей даже вдаваться не стал – они ему были неинтересны.

Так вот, не бандиты, но и, разумеется, не кристально честные люди. Держали на паях пункт приема чермета и пару небольших складов здесь же, в сотне метров от дома, в котором формально зарегистрировали офис. На железе и сдаче в аренду помещений неплохо, в общем-то, зарабатывали. Не Абрамовичи, конечно, однако на более или менее обеспеченную жизнь хватало, и притом усилий – минимум. Собственно, в их маленькой фирмочке трое, которые находились в комнате, были акционерами, остальные – наемными рабочими. Типа сторожа, ага.

С одним из этих «сторожей» Пашка когда-то общался. Он ведь неглупый пацан был и, до того как попасть в Команду, подрабатывал настройкой и мелким ремонтом компьютеров, планшетов и прочей техники. Много не зарабатывал, конечно, однако на карманные расходы хватало. И, когда в голову Сурка прилетела идея, требующая срочных денежных вливаний, он знал, у кого их можно одолжить.

С этого момента рассказ продолжил сам Пашка, извлеченный наконец из подпола. Вид он имел слегка потрепанный, но из видимых повреждений наблюдался лишь здоровенный фингал под левым глазом. Пострадала в этом приключении в основном его гордость. Впрочем, сам виноват – думать надо было, с кем связываешься.

В общем, он решил сыграть на бирже. Очень внимательно изучил процесс, долго отслеживал и сравнивал динамику колебаний ценных бумаг... Поляков, слушая его, лишь головой покрутил – сам он в этом разбирался примерно так же, как свинья в апельсинах. А вот Пашка – талант. Во всяком случае, ему удалось за сутки поднять триста процентов вложений и сбросить акции за час до начала их падения. Заработал он на этом что-то около двух миллионов чистыми.

А вот дальше пошла несуразица. То, что Пашка занимал, он честно вернул с процентами. Брал ненадолго, проценты вылились в смешную цифру. Но, дебил малолетний, язык за зубами не удержал. А «типа братки», узнав, сколько парень наварил, разумеется, сочли себя обделенными. И в ультимативном порядке потребовали добавить. Разумеется, были посланы далеко и надолго, после чего решили получить свое иными путями. И, не долго думая, сперли Сурка. Ну а тот, не будь дурак, заявил им, что работал в паре с «крутым перцем». В роли же «крутого» оказался Поляков. Вот и все, в принципе, от собственной жадности ребятки пострадали. Сергей, неожиданно для всех и, в первую очередь, для самого себя, и впрямь оказался крут.

Выслушав эту душещипательную историю, Поляков некоторое время обдумывал ситуацию, после чего в нелестной форме отозвался насчет содержимого черепных коробок всех здесь собравшихся. Недоделанных бандюков – за то, что от жадности подавятся скоро. Сурка – за то, что не смотрит, с кем связывается, и не думает, что молчание – золото. Ну и себя, любимого, за то, что ввязался в тупые разборки. Но тем не менее сумму за моральный ущерб отменять не стал, предупредив, что иначе еще придет, после чего сделал себе бутерброд из реквизированного сала и вышел из помещения, злобно подталкивая товарища в спину.

А на улице их ждал сюрприз. Леночка, как оказалось, времени зря не теряла и сейчас находилась как раз тут. А вместе с ней имелся их тренерский штаб в полном составе, плюс несколько крепких парней в подозрительно оттопыривающемся камуфляже. И все они выглядели оч-чень недовольными.

Игровая база. Через полчаса

– Ну что, заварили кашу, придурки?

Они стояли, опустив лица в пол, все трое, хотя Леночка была тут вроде бы ни при чем. Кузнецов же мрачно расхаживал по кабинету, не забывая бросать в сторону провинившихся мрачные взгляды. Правда, скоро это ему надоело, и он соблаговолил пояснить причину своего недовольства.

– Во-первых, – он демонстративно загнул палец, – не надо было в аферы лезть.

– Это не афера, все было честно, – пискнул Сурок, но на него Кузнецов даже внимания не обратил, продолжая читать нотацию.

– Во-вторых, если уж так сложилось, надо было сразу звонить мне. Если вы с первого раза не поняли, объясню для особо тупых: команда своих не бросает. И в-третьих, – демонстрация складывания пальца выглядела настолько пошло, что Сергей, несмотря на всю неоднозначность ситуации, едва удержался от смешка, – если уж взялся решать проблемы, делай это качественно. А ты что?

– А что я?

– А ты оставил за спиной кучу свидетелей. Если уж обеспечиваешь людям тяжкие телесные повреждения, то хотя бы прибери за собой. А тут... В общем, участковый оказался у того подъезда раньше, чем мы, и сейчас моему помощнику там приходится прикладывать массу усилий для разруливания ситуации. И если наши доблестные правоохранители заинтересуются, проблемы могут образоваться нешуточные.

– И что теперь? – пискнула Леночка, которой в вину можно было поставить лишь тот факт, что она не сразу решилась позвонить начальству.

Кузнецов поморщился:

– А что теперь... Придется вам «крышу» организовывать, к которой никто не подкопается. И от которой полиция будет шарахаться, как черт от ладана. Вот, – Кузнецов достал из ящика стола несколько бланков, бросил их на огромный полированный стол. – Берите и заполняйте.

– Это что? – осторожно, словно боясь обжечься, прикоснулась к одному из бланков Леночка.

– Это? Это, братцы, ваш страховой полис. И после его заполнения о своем разгильдяйстве забудьте. Армия шутки ценит, но сарказм не понимает.

Еще через полтора часа, выйдя из кабинета, все трое, не сговариваясь переглянулись, и Сурок шепотом спросил:

– Это что, правда?

– Угу, – кивнула Леночка. – Вот уж чего не ожидала...

– Я, признаться, был готов к чему-то подобному, – задумчиво отозвался Поляков. – Хотя, конечно, вот так... Это ж сколько мы, получается, народу положили?

– А какая разница? – Леночка все же была женщиной, а им свойственна рациональность. – Ну, положили... И что, плакать теперь?

– Действительно, – поддержал ее Сурок. – Что изменилось-то? Деньги те же, никто нас в казарму не загоняет. Зато потом и в армию не призовут...

– Тебя уже призвали, дурик, – почти ласково ответил ему Поляков. – И, учитывая, что из нас троих два лейтенанта и всего один мамлей, то сейчас мы тебя строить будем. Ну что, готов маршировать?

– Да пошли вы, – буркнул Сурок. До мальчишки только сейчас дошло, что путь в новом статусе не будет усыпан розами.

Ничего, цинично подумал Сергей, ему это на пользу, сам нас втравил. А вслух сказал:

– Пойдем, пойдем, куда мы денемся. Для начала в спортзал, дурь из тебя выбивать будем. Ну, что встал? Бегом!

Одновременно с этим позади них, за тяжелыми, не пропускающими звуки дверями сидящий за столом полковник негромко сказал заваривающему себе чай майору:

– Что интересно, похоже, эти трое несколько растерялись, но шоковым я бы их состояние не назвал.

– Я этому ничуть не удивлен, – Полтавец, который подъехал уже к концу сложного разговора, зевнул. Сегодня он не выспался, да и разговор с полицейскими потребовал неожиданно много сил и терпения. Эти бар... доблестные служители закона никак не хотели понимать, что существуют вещи, которые не понять идио... выходят за пределы их компетенции. – Подозреваю, они уже и сами о чем-то догадывались.

– Думаешь?

– Вполне допускаю. Не дураки же.

– А... остальные?

– Те вряд ли. У них просто нет такого прогресса. Они благодаря тренировкам меняются физически, но все в пределах нормы. А эти трое получили дополнительные возможности и сразу начали думать. В общем, посмотрим, что будет дальше. Не стоит бежать впереди паровозного дыма, командир...

Израиль. Точное место не определено. Через неделю

Сказать, что лейтенант Майер была в бешенстве – значит, ничего не сказать. Это когда ее не только не осудили, но даже из армии не выгнали, был приступ эйфории, зато сейчас! А ведь так хорошо все начиналось...

Вначале их экипаж, конечно, арестовали. Все же бить морду своему непосредственному начальству не есть гут. Продержали их в запертой комнате часов пять – самое то, чтобы выспаться. Затем товарищей Дины выпустили – как ни крути, но она командир, ей и отвечать. Да и, откровенно говоря, с формальной точки зрения дело спорное. Все же они защищали командира, а ей виднее, кто друг, а кто враг. Так что погрозили пальчиком и отпустили. А вот саму Дину продержали в импровизированной камере до вечера (она, кстати, была не против, еще раз хорошенько даванув на подушку) и только после этого увезли под светлые начальственные очи.

Как на нее орали... Боже, как орали! Причем не за то, что она набила морду этому козлу Гольденштейну. Нет, в вину ей ставился тот факт, что сделала она это перед лицом всех остальных. Вот если бы они всем экипажем отпинали этого предателя (слово было сказано, и вместе с этим пришло четкое понимание, что ничем по-настоящему серьезным ее выходка не обернется) где-нибудь в укромном месте, это было бы правильно. А вот так, прилюдно... «Что вы себе позволяете, лейтенант Майер? Приличия надо соблюдать!»

Ну да, внешняя респектабельность – наше всё. Для Израиля, впрочем, это скорее норма. За это Дина получила по шее от всей широты души. Правда, чуть позже, смилостивившись, ей объяснили, что Гольденштейн им был навязан сверху. Кем и откуда – ну, тут извините, девушка, никто вам не скажет. Однако же ситуация немного прояснилась. Подковерные игры, чтоб их...

И все же совсем бесследно случившееся для нее не прошло. Хотя бы потому, что их группу было решено возродить. Вот только, если изначально планировалось дать ей, лейтенанту Майер, капитанские погоны и поставить во главе подразделения, то теперь это решение если и не отменялось, то отодвигалось на неопределенный срок. И осталась она при своих, командиром танка в звании лейтенанта. Обидно, хотя... могло быть и хуже.

Хуже стало, когда она увидела, во что превратилась ее группа. Настолько хуже, что аж взвыть захотелось. И, судя по вытянувшимся лицам членов экипажа, как раз перегнавшим сюда только что отремонтированный танк, чувства они испытывали схожие.

Помимо их «Меркавы», потрепанной, но, как и прежде, грозной, в группе осталась лишь одна израильская машина. Тот самый брат-близнец их танка, неповрежденным выскочивший из боя и сменивший разве что командира. Теперь им рулил незнакомый капитан, судя по повадкам, человек бывалый. На Дину он смотрел, в общем-то, спокойно, однако же некоторая опаска чувствовалась. Очень похоже, избиение Гольденштейна успело в кратчайшие сроки обрасти мифами и домыслами, став частью армейского фольклора. И сама Дина, соответственно, тоже вошла в фольклор. И сиди теперь, гадай, так ли хорошо быть героиней народного эпоса, ибо начальники излишне строптивых подчиненных, как правило, не любят.

Зато остальные танки наводили на определенные мысли. Весьма неприятные, к слову. Хотя бы потому, что это были танки разных моделей. Два отчаянно завывающие перегруженными турбинами «Абрамса» последней, еще даже не поступившей на вооружение в самой Америке, модификации. По слухам, в США спешно пытались восстановить производство танков. Получалось не очень. Но американцы не сдавались, народ они упорный, и можно было не сомневаться – рано или поздно в армию пойдут не экспериментальные предсерийные образцы, а массовый танк. Пока же, чтобы время не терять, решили обкатать новинку в боевых условиях, чтобы выявить слабые места и успеть внести изменения. Козлы!

Однако янки были не единственными гостями на этом празднике жизни. Нашлись и другие желающие воспользоваться моментом. И вот они, красавцы! Громоздкие, тяжелые немецкие «Леопарды», солидно поворачивающие угловатые башни. Судя по слишком длинным стволам орудий, тоже машинки не из простых. Ну и «Леклерки», куда ж тут без французской техники. Галлы отчаянно пыжатся, стараясь показать, что они впереди планеты всей, вот и впихивают свои машины где только можно. Однако главное даже не в этом. Главное – экипажи!

То, что в их группе будут служить не только евреи, Дина поняла сразу, как увидела технику. Но когда до нее дошло, что соотечественников тут и вовсе меньшинство, ее едва не стошнило от злости. Во всяком случае, товарищи потом говорили, что позеленела она явственно. И не потому, что была расисткой – все куда проще. Состав их группы однозначно говорил о том, что охота за русскими танковыми асами теперь не более чем декларируемая цель. По факту же Израиль превращается в полигон, где крупные страны хотят испытывать новую технику.

Нет, она понимала, конечно, что это происходило и раньше. Такова судьба тех государств, которые не справляются с проблемами самостоятельно. А Израиль, как ни крути, без дружной поддержки со стороны тех же США (открытой), Европы (от случая к случаю) и СССР/России (тайной и лишь тогда, когда удавалось договориться) в войне с полчищами арабов не устоял бы. Но до сих пор все это носило характер неявный, что называется, в рамках приличий. Ныне же, судя по всему, ограничения решили отбросить за ненадобностью. Это, конечно, давало возможность получить больше ресурсов, но и сопутствующие риски возрастали. Что происходит с полигонами во время большой войны, понимали все. И шансы, что на месте цветущей страны останется лишь истоптанная гусеницами пустыня, возрастали многократно.

Так вот, по ее мнению, немцев еще можно было терпеть. В конце концов, вполне себе белая раса. В крови многих жителей Израиля немецкой крови, порой очень высокого качества, хватало. Если покопаться, то некоторым можно даже на какой-нибудь титул претендовать. И даже на трон, хотя в старушке Европе их, тронов этих, осталось раз-два – и обчелся. Словом, немцы хоть и идиоты, что учинили в прошлом веке многочисленные непотребства, но все же почти люди. И бойцы, как ни крути, хорошие, одни из лучших на планете. А вот остальные...

Американцы были улыбающиеся, бодрые и наглые. Два офицера – белые, остальные... скажем так, не очень. Латиносы да негры, если по-простому. Все как и положено, белые офицеры-сахибы при колониальном сброде. Его, сброда этого, с каждым годом, по слухам, все больше и больше. Не зря же русские, как Дине со смехом рассказывал товарищ по военному училищу, приехавший в Израиль в уже вменяемом возрасте, частенько называют их негро-саксами. За дело, чего уж там. И что, они всерьез думают, что эти умники будут достойными противниками опытным, закаленным в боях русским танкистам? Да их там и без русских на пинках гнать будут. Те же сирийцы, изрядно наловчившиеся отрывать супостатам головы на продолжающейся уже который год войне.

Но хуже всех оказались французы. Дине с ними приходилось сталкиваться, но все больше на курорте или когда они приезжали в Израиль туристами. Галантный народ. Вот только не всегда. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в жизни и рабочем общении они жуткие хамы. И очень любят поорать. Настолько любят, что по сравнению с ними устроивший ей недавно разнос шеф – белый и пушистый, словно котенок. Статус-кво, правда, частично восстановил Полански, приложив одного в челюсть прикладом табельного «Галила»^[23], но отношения с новыми сослуживцами, и без того отвратительные, после этого опустились ниже плинтуса.

В общем, Дине периодически хотелось подойти к своему танку и вначале постучать лбом по броне, а потом залезть внутрь и испытать на «братьях по оружию» все то, чем боевую машину снабдили гениальные израильские инженеры. Увы, арсенал пока оставался незадействованным. А сегодняшние маневры и вовсе загнали девушку в глухую депрессию.

Новые сослуживцы, похоже, не могли или просто не хотели понять, что все здесь будет всерьез и их, случись заварушка, будут убивать. В том же, что драка начнется, и очень скоро, Дина не сомневалась. После разгрома, который учинили им русские, последовал контрдемарш. Жесткий и быстрый, как прямой удар в боксе. На этот раз не было дипломатических спичей, красивых и громких, но по факту бесполезных. Ответ оказался фактически зеркальным, только куда более серьезным. И бил он и по кошельку, и по морде. Второе еще можно было стерпеть, а вот первое...

Вся территория Израиля была объявлена бесполетной зоной. И формальный повод имелся – прямая агрессия, нападение на вполне законно находящихся в Сирии российских военнослужащих... То, что эти военнослужащие оказались способны помножить на ноль ударную танковую группу, маловажная частность. И реакция их оказалась еще достаточно сдержанной. Законники могут протестовать сколько угодно, но все серьезные люди предпочли молчаливо согласиться, что русские были в своем праве. Иначе можно нарваться куда сильнее.

Израиль возмутился. Русские не обратили на их вопли ни малейшего внимания. Вместо этого они оперативно повесили на геостационарной орбите спутник, и весь мир завистливо охнул. Похоже, они заранее просчитывали этот вариант, иначе, как объяснить тот факт, что «всевидящее око» начало взирать с небес менее чем через двенадцать часов? Ведь подготовка к такому действу само по себе дело не одного дня. Однако спутник – это еще цветочки, ягодки налились потом.

Следующий шаг – системы РЭБ, накрывшие весь Израиль. Смолкшие телевизоры в домах – неприятно, однако терпимо. Замершие в аэропортах самолеты – это уже куда хуже. Ни в Израиле, ни в других странах даже не подозревали, что у русских есть «глушилка» такой мощности. Какие там ЗРК! Русские даже не стали обстреливать наглых американцев, когда два палубных F-35 вошли в объявленную закрытой зону. Предупредили, что не несут ответственности за последствия – и все. И два новейших самолета разбились, навсегда оставшись лежать в песках Синая. Американцы возмутились – и были посланы. А на открытую конфронтацию, способную мгновенно перерасти в войну, они явно не были настроены. Вот и заткнулись, теряя лицо, однако сохраняя шкуру. Но, как оказалось, русские отнюдь не были намерены останавливаться на достигнутом.

Пока в Израиле отчаянно пытались найти противоядие электронной атаке, их полупарализованная из-за отсутствия любой, кроме проводной, связи армия превратилась в тяжеловесного, малоподвижного монстра. Именно в этот момент русские сделали свой третий ход, и вот тогда все испугались по-настоящему.

С территории Сирии в Израиль вошла ударная группа сирийских войск. Прелесть ситуации была в том, что количество бронетехники и солдат было в точности то же, что и задействованное Израилем в том провальном рейде. Получая разведданные со спутника, сирийцы ловко обогнули места базирования армии противника и, прежде чем отвыкшие воевать по старинке израильтяне сделали хоть что-то, обрушились на позиции батареи противоракет. Железный купол^[24] – штука неплохая, однако для того, чтобы бороться с танками, не предназначенная. Батарею просто растоптали вместе с ее ракетами и радарами, после чего спокойно вернулись на свою территорию. И сразу после этого электронное подавление исчезло.

Сам факт рейда был предназначен для того, чтобы показать: сверхдержава с теми, кто встал на ее пути, может сделать что угодно. Причем даже не сама – достаточно сателлитов. Это было ясно всем и споров не вызывало. А вот почему русские отключили свою РЭБ? Об этом спорили долго и с чувством, но, по мнению Дины, любой думающий человек сразу поймет, что к чему. Оставишь Израиль надолго в таком состоянии – сразу же найдутся желающие расквитаться с ним. Те же египтяне или, как вариант, упорно пытающиеся вести свою игру персы. Вот только гибели Израиля русские, как полагала Дина, не хотели.

В самом деле, зачем им это? Ради арабов? Так их русские ценят чуть меньше, чем сапоги, в которые они обуты. Как, впрочем, и всех остальных. А вот непрерывно тлеющий очаг напряженности, который создает на Ближнем Востоке само существование Израиля, напротив, выгоден. Ловить рыбку в мутной воде русские научились ничуть не хуже тех же американцев или даже англичан. Да одна возможность в любой момент спровоцировать заварушку и перекрыть Суэцкий канал дорогого стоит. В общем, существованию Израиля, по мнению Дины, ничего не грозило. Ему просто отвесили пощечину, четко показали место в этом мире – и, в сущности, всё. И самое правильное в такой ситуации заткнуться и молчать в тряпочку.

Но, похоже, кто-то наверху этого то ли не понимал, то ли принципиально не желал понять. Вот и затеял аферу с международной группой. И первые же учения показали, что рассчитывать в бою экипажу Дины придется разве что на самих себя. В лучшем случае на машину командира. Если очень-очень повезет, то на немцев. И, в принципе, все.

Фрицы, конечно, положа руку на сердце, оказались не самым худшим приобретением. Дисциплина у них все же в крови. Во всяком случае, строй держали четко, да и стреляли хорошо. И реагировали на команды мгновенно. В общем, в бой идти можно, главное, чтоб не сдрейфили. Хотя – нет, вот это уж вряд ли. Арабов у них сейчас очень не любят, и, после того, как полгода назад по распоряжению нового канцлера специально для непрошеных «гостей» с Ближнего Востока открыли лагеря, внешним обликом мало отличающиеся от концентрационных, самосознание арийцев поднялось весьма и весьма. Дина помнила, какой вой подняли тогда мировые СМИ, и только в Израиле немцам осторожно, с оглядкой аплодировали.

Ну, ладно, фрицы – они и в Африке фрицы. А вот с остальными-то что делать? Янки плевать на всех хотели с высокого минарета. Делаем, что хотим, и никто нам не указ – это у них разве что на броне выгравировано не было. Французы – еще хлеще, демонстративно не понимают никакого языка, кроме своего, картавого. С-союзнички, мать их...

Вспомнив кое-какие слова, подслушанные у отца и знакомых выходцев из России, Украины и прочих республик некогда великого Союза, Дина поймала себя на мысли, что ей стало немного легче. Что же, уже неплохо. Плюнув, она встала и направилась в сторону душевой. Война войной, а себя запускать нельзя. И потом, у нее законные два дня, чтобы съездить к родителям. Вечером и поедет. И плевать ей на то, что подумают остальные. Свои, из экипажа, поймут. Да что там поймут, вместе и двинут, их всех на один день поставили. А остальные... Да плевать! Как говаривали Наполеон с Гитлером, главное не победа, главное – участие. Если эти умники хотят так же – их проблемы.

Полигон. Следующее утро

– Слушай, а здорово у нее получается!

– Это точно, – лениво отозвался Поляков. Действительно, здорово, и неподготовленного человека успехи Леночки просто обязаны были впечатлить. Вот только он не сомневался в результате с самого начала.

Двухместный Су-29 изящно накренился, заложил глубокий вираж, а потом начал стремительно набирать высоту. Поляков вздохнул – он, конечно, не сомневался и все такое, но, когда Леночка садилась в эту летающую этажерку, сердечко-то екало. А ведь она сама отказалась от Ан-2, куда более устойчивого и надежного. Как сказала, не желает садиться за штурвал этого летучего антиквариата. И никакие доводы переубедить ее не смогли. Кузнецов мог приказать, и она, скорее всего, послушалась бы – все же понятие о дисциплине у девушки имелось. Однако эта полковничья рожа сидела на травке, с интересом наблюдая за перепалкой молодежи, и вмешиваться не собиралась принципиально. В результате Леночка рассекала сейчас по небу в шикарном самолете и, судя по воплям инструктора, получалось у нее на удивление хорошо. Вот только инструктор при этом был на грани инфаркта.

Вообще за эту неделю они немного привыкли к новому статусу. В принципе, ничего и не изменилось, звания оставались, скорее, формальностью. Правда, Кузнецов, оказавшийся аж целым полковником, все бухтел. Надо, мол, вас в училища отправить или хотя бы по плацу строем заставить ходить. Но – увы и ах. Во-первых, они нужны были ему совсем в другом качестве, а во-вторых, режим секретности еще никто не отменял. Так что жили, как жили, и продолжали тренироваться. Для участия, хе-хе, в Игре. Хотя уровень Игры их сейчас ой как впечатлял.

Самое интересное, никаких угрызений совести по поводу убитых снарядами и пулями, сгоревших в танках, намотанных на гусеницы врагов Поляков не испытывал. Включилась защитная реакция организма, и он по-прежнему воспринимал их бездушными фрагами, виртуальными порождениями компьютерного мира. Что думали остальные, Сергей не знал, предпочитая не лезть им в душу. Однако, судя по поведению товарищей, их восприятие ситуации мало отличалось от его собственного. В общем, комплексы остались за кадром, зато желание продолжить эпопею вполне себе присутствовало. И чего присутствовало в том желании больше, циничного расчета или мальчишеского любопытства, Поляков сказать бы не взялся. Как ни крути, все они были еще очень и очень молоды.

Самолет крутанул напоследок мертвую петлю, плавно развернулся и четко, как по ниточке, пошел на посадку. Коснулся полосы и дал такого «козла», что у Полякова на миг внутри все замерло. Но – нет, выправился и опустился на бетонку вторично, на этот раз невероятно мягко. Затормозил, аккуратно вырулил на стоянку. Серебристый диск пропеллера распался на составляющие, несколько секунд – и лопасти замерли. И стало удивительно тихо.

– Ну как? – Сергей встал и пошел навстречу лихо спрыгнувшей на землю девушке. Позади нее осторожно спускался красный и потный инструктор.

– Это было так... так...

Чего тут гадать, и впрямь ощущения невероятные, раз Леночка, обычно практичная и рациональная, не смогла найти слов. Поляков улыбнулся, подхватил ее на руки и подбросил. А потом, естественно, поймал. Леночка от неожиданности взвизгнула и в притворном гневе забарабанила ему по плечам кулачками:

– Поставь! Кому сказано, поставь откуда взял!

– Вижу, молодые люди, вы довольны и счастливы, – Кузнецов подошел неслышно и улыбался им вполне доброжелательно. – В таком случае сейчас по домам, обедать-мыться, а вечером жду на базе. Новые вводные пришли. Так что, – он глянул на часы, – к девятнадцати ноль-ноль чтоб как штык! И попрошу не опаздывать. Это к вам, молодой человек, особо относится.

Сурок, отлично понявший, в чей огород камушек, поморщился, но смолчал. Если случившееся недавно происшествие чему-то его и научило, так это умению держать язык за зубами. Хороший навык, прямо скажем. И, когда они уже шли к машине, полковник слегка придержал Сергея за рукав и негромко сказал:

– Смотри, не потеряй девчонку. Такое золото больше не отыщешь, – и добавил мечтательно: – Эх, мне бы лет двадцать сбросить...

Он повернулся, чтобы идти к своей машине, но тут уже не выдержал Поляков:

– Товарищ полковник, разрешите обратиться...

– Слушаю, – Кузнецов посмотрел на старшего из своих подопечных с интересом.

– Скажите, для чего это всё? – свежеиспеченный лейтенант сделал неопределенный жест рукой в сторону самолета, возле которого уже шустрили какие-то орлы из группы технического обслуживания.

Кузнецов прищурился:

– Что именно всё? Птички в небе? Трава на лугу? Учитесь выражать свои мысли точнее, лейтенант.

– Наши эксперименты, товарищ полковник. Я не профессионал, но вижу: изначальная ваша цель достигнута, результат получен. Методика быстрой подготовки операторов танков отработана. Стало быть, смысл в дальнейшем пропадает, а в том, чтобы учить нас управлять бронетехникой и, тем более, летать, изначально непонятен.

– Сумбурно, молодой человек, очень сумбурно. Я ж говорю, учитесь формулировать мысли. Однако смысл вопроса я понял. Объясняю. Сергей, – тут он перешел на доверительный тон. – Смысл в том, что мы залезли в дебри, которых сами не понимаем. Непонятно, какой будет дальнейший результат. Непонятно, что получится. Возможно, ничего. А возможно, непредусмотренный технологический прорыв. Страна сейчас не в той ситуации, чтобы отказываться хотя бы от малейшего потенциального преимущества. Вложения в вас относительно небольшие, поэтому и риски минимальны, зато результат может быть серьезный. Рассматривайте себя как подопытных кроликов, если уж на то пошло. И не делайте кислую рожу, товарищ лейтенант. Прорвемся!

Поляков лишь усмехнулся в ответ. Что же, если командир говорит, что прорвутся, значит, выбора-то и нет. Будут прорываться, никуда не денутся. Кивнув, он махнул рукой своим и зашагал к ожидающей их машине. Сурок догнал его на полпути, а Леночка подошла лишь минут через пять, очень тихая, бледная и задумчивая.

Впрочем, ничего удивительного, решили парни. В конце концов, не каждый день человек летает за штурвалом настоящего, пускай и маленького, самолета. Так что эйфория вначале и усталость, когда схлынула адреналиновая волна. Все они через это проходили. Именно так решили мужчины и были неправы.

Эти пять минут, пока мужчины обсуждали свои проблемы, единственная в их тесном коллективе дама сидела, надежно скрытая густыми зарослями сирени от чужих взоров, и зачарованно смотрела, как висят перед ней в воздухе мелкие камушки. Леночка играла не только в авиасимуляторы. Круг ее увлечений был значительно шире, и не обо всем она рассказывала...

Примерно это же время. Дальний Восток

Все же Чжэн и впрямь родился под счастливою звездой. Второй раз выжить в мясорубке, второй раз отделаться при этом парой царапин и второй раз подряд не остаться крайним – этим мало кто может похвастаться. Особенно в Китае. И особенно последним пунктом списка.

Чжэн, будучи человеком неглупым и не склонным к преувеличению собственных достоинств, прекрасно понимал, что дело тут в слепой удаче, не более того. Просто его начальников сделали крайними, сняли с должностей и посадили до того, как они сделали крайним самого майора. Вот и получилось так, что вместо сорванных погон и камеры за Чжэном закрепилась слава эксперта по русским. Только, в отличие от того козла, что первым получил от медведя по рогам и на основании этого возомнил себя экспертом-медвежатником с мировым именем^[25], сам майор был достаточно осторожен и не пытался продемонстрировать, что знает и может больше, чем на самом деле. Хотя бы потому, что иначе резко повышался риск быть втянутым в очередную авантюру. В третий раз так не повезет, уж кто-кто, а Чжэн это понимал очень хорошо.

Однако, как оказалось, того, кто избегает авантюр, они находят сами. На пятый день после выписки из госпиталя пришел вызов от генерала Ли, однофамильца его прежнего, наглухо застрявшего за решеткой, начальника, с приказом немедленно прибыть в штаб. Желания не было никакого, однако и деваться некуда. Приказы на то и созданы, чтобы их выполнять.

К удивлению майора, при штабе практически никого не было. Всем известно, где ставится штаб, там сразу заводятся штабные офицеры. Одни и впрямь занимаются делом, другие делают вид, что занимаются, третьи и вовсе страдают хренью, дабы шла выслуга. Неважно, в общем-то. Главное, где есть штаб – там офицеры живут, плодятся, размножаются, и с каждым годом их становится все больше и больше. Закон природы такой. Здесь же их не было вообще, да и людей наблюдалось подозрительно мало. Только охрана на въезде – и все.

Несомненным плюсом оказался тот факт, что никто не стал Чжэна мариновать в приемной. Быстро проверили документы – и вот он уже у генерала. Стоит и ест глазами начальство, как и положено. Ну и заодно оценивает обстановку.

Кабинет выглядел до ужаса аскетично. И, как ни странно, очень хорошо сочетался с внешностью хозяина. Генерал Ли был худощавым, жилистым и достаточно высоким для китайца человеком. Китель, слегка потрепанный и богато украшенный орденскими планками (как отметил про себя Чжэн, награды не из тех, что дают за добросовестное просиживание штанов), небрежно висел на спинке кресла. Сам генерал предпочел остаться в рубашке, манера, не особенно свойственная упорядоченному китайскому генералитету. Впрочем, про Ли уже давно ходили слухи, что он человек достаточно своеобразный.

Помимо него, в кабинете обнаружился еще один человек. Этот, правда, был одет в гражданский костюм, зато мог похвастаться усредненно-европейскими чертами лица. Тоже худощавый, рост примерно как у Чжэна, для европейца – немного. Этот стоял у окна и с интересом смотрел во двор, хотя майор, только что проходивший там, ничего особенного не видел. Однако же заинтересовался человек. Или сделал вид, что заинтересовался, правда, непонятно, зачем.

– Майор, – Ли обошелся без церемоний и даже без приветствия. – Вы поступаете в распоряжение мистера... э-э-э...

– Смит. Джон Смит, – европеец доброжелательно-безразлично улыбнулся, продемонстрировав ровные, очень белые зубы. Говорил он по-английски, но Чжэн был достаточно образован, чтобы его понимать. Более того, определить, что говорят с легким, едва заметным уэльским акцентом. – Будем с вами вместе работать.

– Так точно, – гаркнул Чжэн, верноподданнически выпучив глаза. Успел еще подумать, что нет худа без добра – после второй контузии нервный тик прошел, будто его и не было. Генерал кивнул удовлетворенно:

– В настоящее время от вас требуются консультации. Необходимые действия сверх этого согласовывайте со мной.

Смит, внимательно его слушавший, удовлетворенно кивнул и сказал вроде бы небрежно, однако так, что любые мысли о возможном ослушании испарились моментально:

– Благодарю, генерал. Пойдемте, мистер Чжэн, у нас много работы.

Для разговора они расположились в соседнем кабинете, и Чжэн сразу одобрил выбор собеседника. Толстые стены, дверь, по толщине сравнимая с сейфовой, единственное окно, выходящее на открытое пространство... В общем, если кто-то будет слушать целенаправленно (а в том, что родная контрразведка не дремлет, майор не сомневался), то услышит. Но от компетентных лиц, очевидно, суть разговора никто скрывать не собирался. А вот случайных ушей не будет точно. А значит, и шанс, что информация распространится за пределы компетентных лиц, минимальный.

– Присаживайтесь, майор.

Чжэн подчинился, не раздумывая. И тут же поймал себя на том, что сделал это не по генеральскому приказу. У него и секундной задержки не было. А спустя еще несколько секунд он с неожиданной горечью осознал, в чем причина этого...

Да, Китай – великая страна с многовековой историей. Может, она и на несколько тысячелетий тянется, во всяком случае, официально считается именно так. А Чжэн с тем, что принято официально, не спорил, колеблясь исключительно с линией партии. Иначе – чревато, хотя в данном случае маловажно.

Итак, Китай – государство с историей. И этим можно гордиться. Вот только громких военных побед над внешним врагом в этой истории не наблюдалось даже под микроскопом. И знаменитый, на весь мир распиаренный Сунь Цзы, на проверку оказывается лишь генералом, прославившимся в гражданской войне. Обычной, хотя и весьма масштабной усобице. Интересно, что бы он сказал, если бы ему пришлось схватиться с европейской армией? Наверное, что-нибудь матерное, ибо на большее у него вряд ли хватило бы времени.

Китайцы могли иметь лучшее оружие, лучшую военную теорию, лучшую дисциплину... Они практически всегда превосходили врага числом. Вот только не имели главного – готовности драться так, как европейцы, их храбрости и инициативы. Отдельные герои общую картину практически не меняли.

В результате этого, а еще традиционной, неискоренимой никакими репрессиями продажности и вороватости своих чиновников, китайцы раз за разом оказывались биты. Великий Мао попытался исправить расклады и даже кое в чем преуспел, но всерьез переломить ситуацию не сумел. И неудивительно, что Чжэн на подсознательном уровне воспринимал британского разведчика выше и сильнее себя. И тот это явно понимал.

Через два часа майор вышел, ощущая себя выжатым, как лимон. Британца интересовала каждая мелочь, и он задавал огромное количество вопросов о ситуации, которую вспоминать не хотелось совершенно. Паршивый разговор, и радовало лишь одно: теперь разбираться с русскими будут совсем другие люди. А уж в способности англичан устроить кучу неприятностей кому угодно майор Чжэн ни капли не сомневался.

Игровая база. Через месяц

Сурок приехал в скверном настроении. Поругался с девчонкой, бывает. Настроение просто обязано быть паршивым, но зачем же на других зубами скрежетать? Примерно в этом ключе ему и высказали. Парень раздраженно просипел что-то и полез в свой компьютер, возиться с настройками. Это занятие, бесконечная оптимизация всего, что только можно, парнишку успокаивало, и потому товарищи деликатно оставили его в покое. Отвлечется, поработает – и придет в норму. Как вариант, на тренировке злее будет. Тоже неплохо, если вдуматься.

Его, кстати, можно понять. Светка, конечно, девчонка неплохая, но... В общем, у многих женщин врожденная аллергия языка. Им всегда охота его почесать. И меры в этом они чаще всего не знают, а потому способны довести до белого каления кого угодно. Вот и довела, курица! Тем не менее послать ее подальше и найти другую Сурок пока не собирался.

Зато он взялся наконец за ум. Надо признать, мозги у парня работали, и, когда товарищи предложили ему повторить трюк, который он учинил с занятыми у бандюков деньгами, но теперь опираясь на сбережения их троицы, Пашка согласился не раздумывая. И вот, не далее как вчера, они сорвали куш. Не особо большой, конечно, однако все равно достаточно интересный. Тысяч по сто на брата. Увы, рублей, не долларов, но лиха беда начало. В общем, свежеиспеченный казначей целый вечер купался в лучах славы. Ровно до тех пор, пока женщина не вынесла ему мозг.

Тем не менее не зря в СССР любили повторять, что работа сделала из обезьяны человека. К тому моменту, когда появился Кузнецов, в последнее время практически всегда занимающийся с их группой лично, Сурок не только успокоился, но и повеселел. Учитывая, что тренировка, как они по привычке называли процесс, началась минут на пятнадцать позже, чем обычно, Поляков сделал кое-какие выводы. Например, о том, что за ними наблюдали и банально дали мальчишке время прийти в себя. Ну, что же, почему бы и нет? Лично он против такого расклада ничего не имел.

– Ну как, товарищи офицеры, готовы к дальнейшим свершениям? – бодро и без малейшей насмешки в голосе поинтересовался полковник, одобрительно глядя на вскочивший при его появлении молодняк. Все же привил он им понятие о дисциплине. Хотя, скорее, они сами его себе привили – никто им не говорил о таких мелочах, все же к кадровым офицерам они никакого отношения не имели. Тем не менее что-то в них изменилось после того случая. Во всяком случае, раньше никому задницы от стульев оторвать и в голову бы не пришло. Остальная часть Команды и не встает, даже не думает об этом. А у этих обретение погон разом внесло в поведение кучу мелких, незаметных, но правильных, в общем-то, нюансов. До полноценных офицеров им далеко, ох, далеко, но положиться на них уже можно.

Все же правильно они тогда сделали. И министр, поворчав, одобрил. Так что эта троица превращается в группу специальных операций, а остальные... Что ж, они станут инструкторами для тех, кто придет следом. Буквально через пару месяцев. Но на ближайшее время это будет их потолок – очень похоже, своего пика они достигли, методика отработана, и возиться с парнями-девчатами сверх необходимого просто нет смысла.

Хорошо еще, смогли четко выяснить, у кого получаются самые интересные результаты. Из этих троих у одного были проблемы с моторикой обеих рук, его товарищи – переученные левши. Все же среди старых учителей по-прежнему встречается дебильный подход к обучению. Все дети обязаны писать правой рукой, и все тут. Вот и ломают им моторику. Зато сейчас это оказалось как нельзя кстати – у остальных, и левшей, и правшей, достижения примерно одинаковые и далеко не запредельные. Эх, найти бы где-нибудь правшей, переученных на левую руку, да посмотреть на их результаты... Но вот это вряд ли. В школах среди учителей, как и в любой профессии, хватает дураков, но идиотов там найти сложно.

– К свершениям мы всегда готовы, – отозвался самый молодой из присутствующих. Как ни старались остальные, вбивать ему понятие о субординации получалось с трудом. – Вопрос только, к каким именно.

– К неприятным, – без улыбки отозвался полковник. – Слушайте вводную...

Это и впрямь оказалось неприятное задание. Для всех. Но именно потому, что при использовании Команды оно позволяло обойтись минимальными силами, его и поручили Кузнецову. Хотя, конечно, он предпочел бы обойтись без него.

Когда-то, во время распада великого и могучего СССР, появилась куча небольших государств, гроздью висящих на бывшей метрополии. При этом к русским там относились, мягко говоря, недоброжелательно. Проигравших никто не любит. Хотя были и определенные нюансы, зависящие от конкретных условий.

Какие-то из этих стран жили неплохо. Та же Туркмения, где колоссальные запасы газа позволили создать жалкое подобие ближневосточных «нефтяных империй». Какие-то, вроде прибалтийских республик, Таджикистана или Украины, деградировали. Некоторые, подобно Белоруссии, присосались и кормились за счет России. В общем, всякое бывало.

Наиболее интересный вариант выбрал Казахстан. Большая, в Союзе уступающая площадью только России, и совсем не бедная в плане ресурсов страна. И сложилась в ней парадоксальная ситуация.

Казахи – народ не то чтобы ленивый, но своеобразный. Поставить этнического казаха руководить – завалить дело на корню. Смешно, казахи, родившиеся и живущие в России, подобным если и страдали, то в куда меньшей степени, а вот на исторической Родине... Казах с портфелем – это надутые щеки и минимум выхлопа в плане работы. А государство поддерживает именно этнических казахов. Что дальше?

А дальше просто. Директор – казах. За ним представительские функции, присутствие на собраниях и банкетах... Заместители – русские. Они и работали. В подавляющем большинстве случаев так дело и обстояло, и всех расклады устраивали. Ровно до тех пор, пока не началась смена поколений. И тут завертелось.

Молодняк, воспитанный на смеси западной пропаганды и местного колорита, решил, что русским в Казахстане не место. Опять же и западные советники появились... Что же, в свете новых веяний Россия без проблем принимала этнические меньшинства, говорящие на русском и воспринимающие русскую культуру как основную. Крушение экономики соседей – а оно при массовом оттоке высококвалифицированных специалистов неизбежно – Россию волновало в последнюю очередь. Но у казахов не хватило ума решить вопрос мирно, и депортация русских вылилась в набирающие силу погромы. А ведь среди погибших были и граждане России!

Такого не прощают. Хотя бы даже потому, что слишком велик риск потерять лицо, а это в политике многое значит. Вот и было решено провести один-единственный точечный укол, чтобы показать, за кем тут сила, и внушить местным недоделанным политикам уважение, пускай и замешанное на страхе. И что может быть лучшей демонстрацией этого, чем молниеносный разгром армии (ну, или хотя бы существенной ее части) немаленького государства десятком танков? Это если опустить еще финансовую составляющую. Даже с учетом группы обеспечения десять танков – не пять дивизий. И в этой авантюре для Команды была еще одна важная задача – показать всем, что ее действия не только эффективны, но и дешевы.

В предстоящей операции троице присутствующих отводилась особая роль. Если конкретно, они должны были появиться в столице и продемонстрировать местным обывателям, что в случае открытого противостояния их жизни не стоят ни гроша, а правительство Казахстана неспособно защитить своих граждан. Не только они, естественно, вся их Команда, но только они, тройка «суперменов», знали истинную цель операции. Появиться, сжечь кое-что, намотать на гусеницы пару депутатов... В общем, классическая акция устрашения, чего уж там.

После вводной несколько секунд царило молчание, а потом Сурок цинично усмехнулся:

– Что же, это просто обязано было случиться. В конце концов, если мы вывели примитивные племена из землянок прямиком к звездам, а они нас после этого предали, да еще и скатились обратно, в свое болото, отомстить этим уродам мы просто обязаны.

– Ты дурак, да? – печально усмехнулся в ответ Поляков. – Или просто телевизор пересмотрел? Паш, их предки сражались под Москвой в сорок первом – и хорошо сражались. Они строили вместе с нашими дедами страну. Никто из них не виноват, что руководство скурвилось, проворовалось и пролюбило все, что народ создавал больше семидесяти лет. Я бы предпочел обойтись безо всего этого вообще...

– Деваться некуда, – резюмировала Леночка. – Мы не вольные стрелки, мы – офицеры.

– Во-во. Никогда бы не подумал, что стану карателем. Ладно, товарищ полковник, наши чувства – дело десятое, приказ есть приказ. А мы – как тот бесстрашный расист-каскадер, готовый перепрыгнуть полсотни негров на асфальтовом катке. Командуйте.

– Это хорошо, что вы понимаете расклады, – спокойно кивнул в ответ Кузнецов. – Асфальтовый каток и негры, говорите? Ну, чтобы вы не переживали по поводу черных, сообщаю: разведкой установлено, что негры не какают – они тают. Что улыбаетесь? Пришли в норму? Тогда по машинам. И, чтоб вас не мучила совесть, помните: не мы это начали, но именно у нас есть шанс привести все в норму. Готовы? Ну, тогда вперед!

Северный Казахстан. Пять часов спустя

Аэродром был новенький, что называется, муха не сиживала. Зато не так давно приземлились и вполне уютно расположились два десятка Су-27 и столько же МиГ-29. Самолеты не новые, конечно, однако в хорошем техническом состоянии и капитально модернизированные. В свете обострения отношений с Россией, надо признать, это было весьма перспективной заменой мухам.

Время наступило предрассветное, такое моряки называют собачьей вахтой. Часовые отчаянно клевали носами, стараясь не заснуть. Получалось откровенно плохо. В особенности потому, что никто всерьез не верил в реальность конфликта с Россией. И ничего в том не было удивительного – общаясь с живущими в стране русскими, казахи привыкли, что те в ответ на хамство предпочитают сдать назад, замять ситуацию... В общем, с точки зрения потомков кочевников, менталитет побежденных. И большинство казахов не понимало или просто не хотело понять, что русский менталитет широк и многогранен. Что это русские в свое время завоевали эти земли, разгромив врагов, по сравнению с которыми сами казахи так, мелочь пузатая. Землепашцы долго хранят спокойствие, но, когда наступает конец терпению, схватиться за топоры насквозь вроде бы мирные люди могут запросто. И сейчас настало время топора.

Русских так долго называли оккупантами, что однажды они и сами поверили в это. А потом вспомнили, что воевать они тоже умеют лучше всех в мире. И реакцией на раздражители стали обычные действия оскорбленной силы. Это моментально вызвало у руководства Казахстана сильное беспокойство. Хотя бы потому, что в последние годы русские отработали собственный, не слишком оригинальный, но от того не менее действенный стиль общения с соперниками.

Это американцы любят по полгода нагнетать обстановку, готовить общественное мнение (оно, конечно, никого особо не волнует, но все же), а потом долго и нудно бомбить. Русские собираются скрытно, бьют быстро и ставят Америку перед фактом, а остальных раком. Именно это и произошло сейчас.

По случаю обострения обстановки, а вместе с ней и паранойи, часовые имели приборы ночного видения, однако это их не спасло. Все же подготовка и экипировка спецназа, подготовленного сверхдержавой, и обычного срочника государства из середины списка – это чуточку разные вещи. Часовых сняли быстро и практически бесшумно, никого даже не убив. Чуть дольше провозились с теми, кто ночевал в казармах, персоналом и летчиками, но и они достойного сопротивления оказать не смогли. Просто не успели, так и закончив сегодняшнюю ночь аккуратно связанными и свирепо ругающимися.

Дальнейшее прошло еще шустрее. Сорок истребителей и два самолета обеспечения стояли заправленными и готовыми в любой момент подняться в небо. Они и поднялись, только пилоты за штурвалами были отнюдь не казахские. Ругаясь на устаревшую авионику, русские летчики подняли самолеты и увели их на специально выделенный аэродром под Омском. В принципе, на том участие авиации в конфликте и закончилось – заработали «глушилки», превращая электронику в груду бесполезных микросхем. А тем временем танки уже рвались вперед, двигаясь в сторону казахской столицы по идеально приспособленным для действий бронетехники степям.

Первыми на их пути оказались казахские мотострелки, расположившиеся в полевом лагере. Танки пролетели через него, не останавливаясь, и оставили позади себя кучу жженой техники. По людям старались не бить, для непосвященных было сказано, что за поражение не атакующих их танки фрагов идут штрафные баллы. Разумеется, в достаточно суматошной стрельбе наверняка кого-нибудь задело, но глобального побоища удалось избежать. Зато грузовики и БМП долбили весело и радостно, и Поляков, хотя они находились в тысячах километров от места боя, почти физически ощутил, как заскрежетал, сминаясь под гусеницами его танка, попавшийся на пути штабной автомобиль. А потом все кончилось, и, покинув засыпанный металлоломом лагерь и разбегающихся по степи людей, танки вновь ринулись вперед.

Практически сразу, буквально километров через пять, расположился еще один лагерь, на сей раз принадлежащий какой-то из танковых бригад. Игрокам сообщили, какой именно, но они благополучно пропустили это мимо ушей. Даже те трое, что были посвящены в нюансы операции. В самом деле, какая разница? Главное, разгромить противника до того, как тот опомнится – бригада создавалась на основе расформированной семьдесят восьмой танковой дивизии, а у той были славные традиции, идущие еще с фронтов Отечественной войны. И, если казахских танкистов учили не только маршировать на плацу, то противником они могли оказаться серьезным. Правда, раньше и командиры у казахов были посерьезнее, еще той, советской закалки, но и нынешние кто угодно, только не трусы.

Команду, честь и хвала ребятам из подразделений РЭБ, наглухо разрушивших координацию действий казахских подразделений, не ждали. Танки стояли красивым и ровным, как по линеечке, квадратом, пять на пять. Громить их, не оказывающих сопротивления, одно удовольствие. К тому моменту, когда до танкистов противника дошло, что их нагло и цинично уничтожают, бронетехника уже пылала. Оставалось им лишь повторить действия мотострелков – разбежаться по окрестностям, ругаясь и надеясь, что русским будет не до преследования бегущих. Их и не преследовали.

Увы, на этом эффект внезапности оказался утрачен. Согласно информации со спутника, к месту боя выдвинулась группа из трех десятков танков и вдвое большего количества БМП. Откуда они узнали о творящемся безобразии, черт знает. Гадать об этом не было никакого желания, поскольку возникал другой, много более актуальный вопрос – как остановить контрудар. Особенно с учетом подавляющего численного перевеса казахов...

С двух километров танки противника выглядели так, словно бой и в самом деле происходил в виртуальной реальности. Вдобавок они внешне довольно слабо отличались от машин Команды. Пожалуй, человек от военной техники далекий запросто мог бы их перепутать. Что поделать, тут не просто одна школа танкостроения, тут, по сути, вопрос о встрече двух модификаций одного танка^[26]. Но понимающий человек подтвердит: Т-72 армии Казахстана, сколько их ни модернизируй, от «девяностых», построенных для себя, да еще и по спецзаказу, отличаются крайне серьезно. Оставалось реализовать это отличие (читай, преимущество) на практике. Что же, не в первый раз.

Работать из засады Команда умела очень неплохо, что уже не раз доказывала – и китайцам, и израильтянам, и всякой мелкой африканской шушере. Казахи... Ну а что казахи? Да, их учили воевать те, кого готовили еще в СССР, наверняка чего-то нахватались у американских инструкторов, замеченных в армии Казахстана. Впрочем, последнее волновало меньше всего – как танкисты американцы громких достижений в последнее время не имели. Как бы то ни было, казахи – серьезные противники, но это еще не повод, чтобы их не громить.

И был бой. Классический, танковый, когда одна сторона прет вслепую, а вторая видит каждый ее шаг и, кроме того, успела замаскироваться на натовский манер, когда сверху торчит одна только башня. Распределив между собой секторы обстрела, Команда подпустила атакующих на несчастные триста метров и расстреляла практически в упор. Попавшие в огневой мешок казахские танкисты дрались мужественно, но их храбрость пропала зря – они просто не успели толком засечь, откуда ведется обстрел, и единственным, пожалуй, успехом их оказалось попадание в башню «Мустанга». Впрочем, броня выдержала удар порядком устаревшего снаряда, пришедшийся вскользь и лишь сбивший часть блоков динамической защиты.

Еще меньше шансов оказалось у БМП. И первая, и вторая модификации этих машин, имеющиеся у Казахстана, были наследием СССР, морально устаревшим и порядком изношенным. Конечно, БМП советского производства платформой были очень неплохой, но поднять ее уровень могли бы разве что на специализированных заводах, которых у Казахстана просто не было. Результат оказался соответствующим. Нанести серьезный ущерб Т-90, да и просто попасть в них, уже проходило по разряду эпического подвига. Нет, экипажи старались, но результаты выглядели убегающе малыми. Их расстреляли, как в тире, и единственное, чего удалось добиться экипажам, это повышенного расхода снарядов. Все же маневрировали они, стоит признать, лихо, и поразить БМП с первого выстрела удавалось редко. Именно поэтому восьми машинам даже удалось вырваться и раствориться в бескрайних просторах степи. Что же, удачливым экипажам оставалось лишь поаплодировать.

С этого момента пути Игроков разошлись. Основная группа (сегодня ей командовала Даша) осталась гонять казахов по степи и зарабатывать очки. Ну а отряд из трех танков, который вел Поляков, рванул к столице. Увы и ах, план им пришлось корректировать на ходу, отказавшись от совместного рейда – спутник засек приближение еще одной группы танков противника. Стало быть, лихой троице предстояло работать «за себя и за того парня», пока товарищи прикрывают их прорыв. И танки рванули вперед, чтобы буквально через пять часов достигнуть цели.

Город Нур-Султан... Он же Астана, Акмола, Целиноград и, на самой заре карьеры, Акмолинск, казачий форпост и насквозь русский город, не имеющий к нынешним хозяевам никакого отношения. Ныне мегаполис по меркам Казахстана и небольшой городок, если смотреть на него из Китая. Красивый город, современный. И совершенно не приспособленный к обороне.

Русские танки здесь не ждали. Здесь вообще не ждали нападения. Когда-то одной из причин переноса столицы из Алма-Аты было опасение, что китайские механизированные части могут достигнуть города одним броском. Перебравшись на новое место, правительство Казахстана успокоилось. И совсем не подумало о том, что русские могут сделать то же самое.

Всех предосторожностей было – старый БТР-80, стоящий посреди дороги. Головной танк ударил его в борт, перевернул и с треском раздавил. Поскакали во все стороны сорванные колеса, а танки уже мчались вперед. Главное – не заблудиться... Впрочем, учитывая, что карта есть, а правила движения соблюдать необязательно, это было достаточно сложно.

И они достигли цели. Единственным препятствием оказались местные дорожные инспекторы, попытавшиеся остановить танки, отчаянно размахивая своими полосатыми жезлами. Правда, когда они поняли, что эмблемы на танках совершенно не похожи на казахские, они тут же дунули в стороны быстрее испуганных мышей. Сурок, злорадно усмехаясь, чуть довернул, раздавив их автомобиль – всю жизнь мечтал погоняться за гаишниками на танке, и вот, сбылась мечта идиота. В принципе, это была последняя организованная попытка сопротивления, и спустя полчаса они достигли цели.

Здание мажилиса^[27] внушало уважение. Башни из стекла и бетона смотрелись не только внушительно, но и по-настоящему красиво. Леночка первая влепила в него фугасный снаряд, вызвав целый водопад сверкающих осколков. Остальные поддержали, и уже несколько минут спустя огромное здание пылало. Зрелище, на взгляд Полякова, более чем впечатляющее. Теперь, пожалуй, можно было бы и отступать, урок они преподали, а танки терять было жалко. Однако примчался Кузнецов и отдал приказ остаться и удерживать центр города. Интересно, тремя танками – это как?

Оказалось, достаточно просто. По улицам города волнами прокатилась паника. И если горящее здание парламента стало поджегшей ее спичкой, то дровами оказалось сообщение, переданное одновременно по всем каналам. Русская армия начала масштабное вторжение. В этой ситуации никому и в голову не пришло атаковать танки, которые на улицах города обычно превращаются в легкую добычу. Все так, но лишь при условии, что им готовы дать отпор, а здесь и сейчас желающих погибать не нашлось.

Уже позже Кузнецов объяснил им, что случилось. Дело в том, что никто не ожидал столь впечатляющего результата танкового сражения. К тому моменту, как группа прикрытия была выбита, Казахстан лишился более половины своих танковых сил. Те войска, что находились перед границей России, были мало того что обескровлены, так еще и порядком деморализованы. Плюс нарушенная связь, отсутствие возможности вести хоть какое-то подобие разведки и даже намека на воздушное прикрытие... В общем, грех не воспользоваться моментом.

Бросок двух танковых дивизий Казахстану парировать оказалось нечем. В считанные часы большое по любым меркам государство оказалось рассечено на две части, авиация окончательно нейтрализована, а по улицам Нур-Султана мчались бронетранспортеры с мотострелками. К вечеру было заключено перемирие, и его условия показались бы жуткими. При этом от полной аннексии страну тогда спас лишь тот факт, что в России не собирались возиться с миллионами казахов. А так...

В общем, северная и западная части Казахстана были отделены и преобразованы в независимую Южнороссийскую республику. Теоретически вполне себе самостоятельное, хотя и признанное лишь Россией государство, на территории которого находились и Байконур, и все каспийское побережье разгромленной страны, и сам Нур-Султан, переименованный обратно в Акмолинск. Рез старались проводить по границам территорий, изначально населенных русскими, но в случае нужды не заморачивались, прибирая к рукам то, что считали нужным. Тот же Каспий – это месторождения углеводородов. Слишком жирно будет оставлять их казахам, если можно воспользоваться самим. У России за последние годы накопился немалый опыт создания таких анклавов, а потому, что и как делать, было понятно. Казахи, которых в срочном порядке депортировали, возмущались, конечно, однако никто не заставлял их начинать столь опасные игры. Так что – сами виноваты, а русским, которым недавно грозили депортация и смерть, надо где-то жить. И, разумеется, жить комфортно. Тем более, даже с учетом особенностей разделения страны, основная часть земель все равно когда-то были исконно русскими.

Именно с этого случая и началось влияние проекта «Ангара» на геополитику. Ситуация с Казахстаном оказалась первой, но отнюдь не последней в списке Команды. А ордена Красной Звезды у трех героев дня стали их первыми наградами.

Москва. Через три дня

Два дебила – это сила, три дебила – батальон. Тупая присказка вертелась в голове, назойливая, будто муха. Впрочем, учитывая, что набили они за последнее время танков куда больше, чем батальон, причем на каждого, доля правды во всем этом была. Главное, удержаться от смешка – в присутствии высокого начальства это не лучшая линия поведения.

Впрочем, их было не трое – весь десяток. Правда, в силу молодости не испытывающие душевного трепета, а из-за недолгого (у большинства второй день) официального пребывания «в рядах» еще не понимающие толком, как вести себя на приеме у министра обороны. Хорошо еще, тот был совсем не дурак, понимал расклады и делал молодняку скидку на обстоятельства.

– Ну что, я смотрю, орлами выглядят? На такую смену и глядеть не стыдно, – пророкотал министр, довольно улыбаясь. Ему было от чего радоваться – «Ангара» принесла результаты, окупившие ее создание в разы. Подумать только, если сравнить последнюю операцию с раскладками, выданными аналитиками, то выходили сущие гроши. Семь потерянных танков, ну, позже мотострелкам еще пострелять пришлось, и кого-то из них ответным огнем даже ранили, но – ни одного погибшего! И сутки на все про все. А ведь генштаб утверждал, что потребуется не менее полутора недель и две общевойсковые армии. Это в случае, если никто не вмешается, а вероятность такого исхода была ох как велика. Но мир лишь охнул, и то постфактум, а так – даже воздух испортить не успел. И ведь операция эта была не единственная. В общем, у министра появился новый, вполне достойный и крайне перспективный инструмент решения проблем, который следовало всячески холить и лелеять.

Однако же, если молодняк начальство глазами и не ел, то, во всяком случае, и не борзел, слушая дифирамбы своим достоинствам молча и внимательно. Как ни крути, а дураков в Команду не набирали, так что все они неплохо осознавали широту открывшихся перспектив. А также и тот факт, что оказались здесь благодаря в основном удаче. В конце концов, игроков хватает, и набрать могли кого угодно.

Чуть позади своих подопечных сиял, будто начищенный пятак, Кузнецов. Полковник... ой, пардон, уже генерал-майор, был доволен и новым званием, которое получил года на два раньше, чем ожидал, и грандиозностью планов командования. Все же, как ни крути, из всех Команд прошла испытания лишь его, и ее же планировали развернуть в подразделение специального назначения. Какой статус придадут, еще неясно, но по штатам это будет что-то близкое к дивизии. Ну а мальчишки... Инструкторы и командиры рот, а после и батальонов, вот кем они в ближайшее время станут. Сейчас ясно, как учить молодняк, дабы за полгода максимум получить на выходе профессиональных танкистов-дистанционщиков. И чему не учить! Хватит с него троицы орлов перспективных, но плохо контролируемых. Их, конечно, можно и нужно использовать, однако давать развитие этой части проекта рано. Уж больно непредсказуем результат...

Когда обязательная часть с краткой речью, выражением восхищения (дозрел молодняк) и вежливыми вопросами подошла к концу, ребят деликатно отправили на небольшой, специально в их честь устроенный банкет. Все логично, герои дня и все такое, но по большому счету исполнители. Талантливые, многообещающие, но пока что лишь приложения к своим компьютерам. Решают, как и что делать, совсем другие люди. И министр обороны, глядя им вслед, чуть заметно вздохнул:

– Вы знаете, я им немного завидую. У них еще все впереди – и жизнь, и любовь, и победы. А мы – как те атланты. Небо еще держим, но на что-то большее рассчитывать не приходится.

– Ну, нам с вами еще рано себя хоронить, – это были вполне подходящие к моменту слова, и именно потому сказанные. Оба понимали это, равно как и то, что в словах еще не дряхлого, но быстро стареющего льва-министра есть немалая доля правды. Тот лишь вздохнул:

– Ладно, это все мелочи. Там, наверху, вами довольны, генерал. Ждем, что сможете не сбросить обороты. Вот здесь, – на стол легла папка, старомодная, картонная, не флеш-карта, а именно папка с бумагами, поскольку определенные сведения опасно доверять компьютерам, – список приоритетных направлений действия. И оставьте возможность для быстрого сбора ваших орлов в единый кулак. Новые кадры еще когда будут готовы, а эти уже проверены делом. Игры пошли серьезные. Боюсь, времени у нас остается слишком мало... И еще. Принято решение обобщить материалы по вашей троице «суперменов». Будем всерьез думать.

– Есть вероятность...

– Есть. Только вот... Знаете, в молодости... В моей молодости попадалась мне книга. Там главный герой, частный детектив, сказал: «Я – распечатыватель сосудов, выброшенных на берег морем. Если там джин – не мне его пить, если джинн – не мне загонять обратно»^[28]. Дословно не помню, но смысл именно таков. Я это к чему. Если мы распечатаем сейчас не тот сосуд, в стороне не удастся отсидеться никому. Вы меня поняли?

– Так точно!

– Это хорошо. И помните, от ваших успехов очень многое зависит. Знаете, – тут голос министра стал доверительным, – люди делятся на грамотных и умных. Грамотные изобретают самолет, а умным приходит идея подвесить к нему бомбу. Я это к тому, что инструмент у нас есть, а вот насколько хорошо удастся его использовать, зависит только от вас. От того, насколько вы умны. Не подведите меня, генерал.

Уже на следующий день, в своем кабинете, защищенном от прослушивания, подглядывания и прочих накладок, генерал-майор Кузнецов и полковник (через звание перепрыгнул старый товарищ, но – заслужил, этого не отнять) Полтавец внимательнейшим образом ознакомились с содержимым папки и дружно присвистнули. Да уж, не соврал министр и даже не преувеличил – игра действительно пошла всерьез. И цели такие, что... В общем, как военному так себе, но как человеку аж облизнуться хочется. И ни перед кем не надо будет оправдываться. Надоело уже, откровенно говоря, тем более алиби, подтвержденное женой прокурора, ухудшает положение обвиняемого. Теперь плевать. Но время... Его было не просто мало, его вообще почти не осталось.

Ближний Восток. Точное место не определено. Спустя десять дней

Все-таки русские – исключительные сволочи, беззлобно подумала Дина, наблюдая за окрестностями. «Меркаву» ощутимо потряхивало, но ходовая, известная плавностью хода, пока справлялась. Впрочем, это не сильно помогало, всего лишь делая их марш-бросок более или менее комфортным.

В самом деле, похоже, русские близко к сердцу приняли постулат о том, что все, ведущее к победе, – честно и правильно. Раньше подобным развлекались только евреи... ну и европейцы с американцами, куда же без них. Во всех остальных случаях пресловутое «мировое сообщество» поднимало возмущенные вопли. Однако русские, похоже, решили забить болт на мнение этого самого «мирового сообщества» на том простом основании, что чувствовали себя заметно сильнее большинства его участников. И на авторские права евреев тоже забило.

В результате вместо того, чтобы быть единственной страной, играющей по правилам в толпе шулеров, огромная страна вынула из рукава веер крапленых карт и, для начала, разом заглушила висящие над Израилем спутники. Теперь все, живущие в регионе, лишились и телевидения, и возможности наблюдать за происходящим. А главное, хрен докажешь, что сделали это именно русские. И той же монетой им не отомстишь – нет технической возможности разгромить их орбитальную группировку, не оставив следов. Оставалось лишь скрежетать зубами и терпеть, благо пока что хирургически точным укусом дело и ограничилось.

Правда, и своих «союзников» русские приструнили. Вернее, как приструнили – довели до сведения, что с теми, кто полезет на чужую территорию, общаться не желают. Сирийцы намек поняли и предпочли укрепить границы. Иранцы полезли, и сейчас их жестоко били. Во всяком случае, официально это называлось именно так. Русские не вмешивались. Им, похоже, куда интереснее было наблюдать за процессом. А может, они опять что-то затевали. Хрен их разберешь, да и не больно-то и хотелось. Конкретно сейчас лейтенанта Майер куда больше волновала группа иранских танков, на перехват которых шло их подразделение.

Вообще, девушке хотелось замурлыкать от удовольствия каждый раз, когда она вспоминала встречу с куратором. Он, конечно, не распространялся, но, судя по косвенным данным, о том, что в их бронегруппе основой послужат иностранцы, его тоже в известность заранее не поставили. Пропихнул решение кнессет^[29], точнее, кто-то из тамошних ушлых политиков. Зачем? А свинья его знает. В результате получилось то, что получилось, и что делать, теперь никто толком не знал. Впрочем, судя по тому, что сейчас они все же шли в бой, к какому-то решению наверху пришли. Логика, к слову, простая и понятная – ни одна тренировка не сплачивает подразделение так, как реальный бой. Пускай даже и с заведомо более слабым противником. И все равно... Достаточно было Дине вспомнить, как ругался, мешая иврит с простонародным идишем, русскими, английскими и немецкими идиомами ее прямой и непосредственный начальник, как у нее теплело на душе.

Противника Дина увидела первой. Впрочем, остальных командиров танков она опередила буквально на секунды. Иранцы перли вперед, особенно не скрываясь, из чего следовал вполне логичный вывод – слухи о том, что их хорошенько побили, сильно преувеличены. И, судя по тому, как шустро они перестраивались, сводный табор из разнокалиберных машин иранцы тоже засекли.

Информация лилась на тактический экран потоком, и через какие-то секунды Майер знала, с кем ее свела переменчивая военная судьба. Надо сказать, особым везением встречу было не назвать – на них шли новейшие иранские «Каррары». Ни самой Дине, ни кому-либо из ее знакомых коллег сталкиваться с ними еще не приходилось, так что информация об этих танках была чисто теоретическая. Сами иранцы заявляли, что это – аналог Т-90, а может, и более сильная машина, однако люди знающие скептически пожимали плечами. Скорее уж, «Каррар», как и его предшественник «Зульфикар», являлся нелицензионной копией Т-72 с поправкой на восточный колорит и иранские технологии, априори уступавшие наработкам северного соседа. Так что противник опасный, но уступающий их собственным танкам. Вот только перло их сюда аж два десятка, что, учитывая редкость этих не так давно начавших выпускаться танков, выглядело откровенной ухмылкой судьбы. И вопрос кто кого оставался открытым. Впрочем, лишние мысли в сторону, пора начинать бой, используя преимущества в системах наведения и баллистике орудий.

Их командир размышлял примерно так же. И на этот раз, как обратила внимание Дина, американцы слушались его беспрекословно. Все же они небезнадежны и, когда нужно, умеют засунуть свои понты в задницу и соблюдать дисциплину. А вот французы, видимо, решили, что правила не для них и, прежде чем отреагировали на оклик, успели оторваться от своих, за что немедленно и поплатились.

Орудия «атакующих»^[30], честно слизанные с русских прототипов, оказались на высоте. А сто двадцать пять миллиметров – достаточно внушительный калибр. Вдобавок, когда по тебе лупят двадцать танков, попадания неизбежны. Два снаряда головной «Леклерк» выдержал, все же защита, разработанная французскими инженерами, была хороша. Однако третьим попаданием «Леклерку» порвало гусеницу, потерявший управление танк крутанулся, подставляя иранцам борт, и тут же, получив сразу два попадания, густо задымил. Второй «Леклерк» под отчаянные матюги командира раком-раком потащился назад, выдержав аж три удара снарядов. Французам еще повезло, успевшие развернуться фронтом товарищи уже догоняли, и их орудия ревели, сотрясая и без того дрожащий от зари воздух пустыни. Бой начался, и, учитывая, что из подбитого танка никто так и не выскочил, первая фаза прошла явно в пользу иранцев.

В последовавшие за этим несколько минут Дина узнала кучу новых ругательств, которыми был заполнен эфир. Еще она едва не оглохла от взрыва иранского фугаса на броне ее танка и убедилась в непревзойденном могуществе новой пушки, развалившей один «Каррар» на куски, а второй буквально разорвавшей пополам. Это не считая просто сожженных. Ну и, разумеется, нашла веское подтверждение теории о том, что иранские танки, пускай даже и новейшие, не идут ни в какое сравнение с теми, что стоят на вооружении западных стран. Хотя бы потому, что размен шел один к шести. Впрочем, тому причиной было и то обстоятельство, что экипажи противника наверняка уступали их кое-как сработанной, но все же индивидуально хорошо подготовленной группе. Еще и потому, что персы вот уже несколько столетий находились в упадке, не в последнюю очередь благодаря евреям^[31].

Иранцев они выбили, потеряв в довесок к «Леклерку» одну «Меркаву» и один «Леопард». Израильский танк, откровенно говоря, оказался не уничтоженным, а поврежденным, но легче от этого не стало. Без орудия, прямо в которое угодил вражеский снаряд, да еще и с контуженым экипажем много не навоюешь. Сейчас подбитая машина полным ходом отступала.

А вот немцам повезло меньше. Подкалиберный снаряд ударил в башню и натворил дел. Тоненький, похожий на декоративный карандаш вроде тех, что продают на московских вокзалах, стержень из вольфрама с хитрыми (и очень секретными) добавками ударил в броню там, где несколько коробок динамической защиты уже были сорваны предыдущим снарядом. Бывает. Остановить полет разогнанной до немыслимых скоростей оперенной иглы броня оказалась не в состоянии, а дальнейшее зависело исключительно от удачи. Случалось, одного такого снаряда хватало, чтобы вывести танк из строя. И наоборот тоже случалось, когда танк приобретал несколько дырок, но своим ходом возвращался на базу, а то и вовсе продолжал бой. А куда деваться? Пробить-то броню такой снаряд может, и очень толстую, но площадь поражения у него... В общем, не стоит о грустном.

Тем не менее в этот раз повезло именно снаряду. Проткнув башню и оказавшегося на его пути наводчика, снаряд рикошетировал от внутренней стенки и несколько секунд гулял внутри броневой коробки, превращая экипаж в мелко нарубленный фарш. Однако этого снаряду, очевидно, показалось мало, поскольку на излете, на последних остатках кинетической энергии он сумел поразить топливную систему «Леопарда». Высококачественный соляр отличного европейского производства моментально воспламенился, благо двигатель был изрядно нагрет. В общем, спастись из свеженького, воняющего знаменитым немецким качеством костра успел только механик-водитель, сидящий ниже товарищей, что уберегло его от взбесившегося снаряда. Конечно, горящее топливо до него достало, но плотный комбинезон выдержал кратковременное испытание, а дальше песок, по которому прокатился, сбивая огонь, танкист, затушил одежду. Переменчивое военное счастье оказалось сегодня на его стороне.

Глядя на горящие иранские танки, Дина утерла со лба едкий пот и, хотя не особо верила в богов, приготовилась вознести молитву Яхве. Как оказалось, рано. Сегодня небожители, очевидно, решили подкинуть своим непутевым чадам испытаний полной ложкой. Сквозь дым горящих «Карраров» ударил свет фар, и на поле боя появились новые объекты, с бронированными мордами которых Дине уже как-то приходилось встречаться, что отнюдь не добавляло ей оптимизма.

«Зульфикары»... Название у танков громкое^[32], хотя сами машины уже порядком устарели. Предшественники «Карраров», легче их, заметно хуже защищены и оснащены. Нелицензионная копия Т-72, не самая, к слову, удачная. Вдобавок со вставками узлов от устаревших американских танков и у них же заимствованной подвеской. Все так, но вот орудия у них те же самые, что у «младших братьев», и снаряды хоть и устаревшие (русские в Иран свои новинки поставлять не жаждут, ибо копировать их персы пытаются, наплевав на любые договоренности), но броню того же «Леопарда» пробить способны. А в группе Дины осталось всего пять уже потрепанных боем танков. Нехороший расклад, в общем...

Иранцы атаковали вполне грамотно, не лоб в лоб, как первая волна, а одновременно спереди, не торопясь, отвлекая, и во фланг, от всей широты восточной души. Первыми под раздачу угодили американцы, до того отделывавшиеся косметическими повреждениями. На этот раз за них взялись всерьез, и тут же выяснилось, что «Абрамсы» – машины, конечно, хорошие, но далеко не настолько грозные, как принято считать. Обедненный уран в их броне – штука, конечно, небезопасная, однако прочная, вот только его возможности тоже имеют предел. И тяжелый, неподатливый металл на сей раз вынужден был уступить ударам снарядов выскочивших практически на прямую наводку «Зульфикаров».

Идущий справа «Абрамс», пораженный в борт, разом полыхнул – видимо, сдетонировали остатки боезапаса, изрядно уже подрастраченного. Теоретически в этом случае экипаж должны спасать вышибные панели, которые выводят наружу энергию взрывов. Срабатывает такая уловка конструкторов далеко не всегда, но сейчас она помогла выжить двоим. Еще один танкист погиб сразу же, еще когда снаряд пробивал броню. Ну а механик-водитель...

Американские танки построены весьма своеобразно. Большая часть экипажа находится в огромной угловатой башне, а механик-водитель, как и положено, в головной части корпуса. Вот только сам корпус достаточно низкий, сплюснутый, и танкист не сидит, а как бы полулежит, что достаточно удобно в нормальных условиях. Зато когда танк подбит и горит, выбраться из него мехводу не то чтобы сложно – практически нереально. Вот и этот... не успел. Танкисты умирают страшно.

Дина, увидев, как полыхнул «Абрамс», удивилась еще, почему иранцев не засекли своевременно. По правому флангу шел уцелевший «Леклерк», его экипаж и отвечал за контроль участка. Впрочем, она тут же обнаружила на мониторе француза, бодро отползающего назад. Очевидно, его экипажу было горячо наплевать на брошенных товарищей, не обнаруживших вовремя из-за его дезертирства противника и угодивших под удар. А потом девушке стало не до сбежавших – наступило время бороться за свою жизнь.

Один за другим пять снарядов в упор ударили во второй «Абрамс», и тот разом встал. Распахнулся верхний люк, над башней показалась голова командира, лейтенанта Адамса. Отчаянно извиваясь, американец пытался вылезти из тесной дыры, но кобура с пижонским неуставным пистолетом зацепилась намертво и не выпускала, а сбросить ее он то ли не мог, то ли просто не догадался. На базе над лейтенантом посмеивались, говоря, что его Пустынный Орел^[33] компенсирует парню недостаток в другом месте, а сейчас габариты оружия выходили боком.

А вот нечего таскать, что не положено, успела подумать Дина, и в этот момент «Абрамс» полыхнул. Человека вышибло из люка, словно пробку, и, огненным болидом пролетев метров с полсотни, он рухнул на песок. Мертвым. Остальные даже не пытались вылезти.

«Леопард» развернулся навстречу новой угрозе, словно матерый фехтовальщик на шпагу, нанизал снарядом вырвавшегося вперед иранца, получил в ответ два удара, но выдержал, сжег еще одного, словил попадание в двигатель и замер. Дина осталась одна.

«Меркава» успела разнести два танка противника буквально на куски. Еще один снаряд, пройдя вдоль борта оказавшегося в прицеле «Зульфикара», сорвал ему гусеницу и как ножом срезал опорные катки. В ответ очередное попадание в башню. Толстая броня выдержала, но от сотрясения вышла из строя часть электроники, включая прицелы. Не лишившись вооружения, танк моментально оказался практически беспомощным. Однако и просто бежать выглядело паршивым решением, а потому...

Бросок вперед – и вот они уже возле «Леопарда», прикрываясь его броней. Правда, и самим стрелять не получается, но это и неважно – не затем они здесь.

Немцы сообразили, что к чему, моментально, выбрались из своего умершего танка и очень шустро полезли на броню «Меркавы». Еще через минуту к ним присоединились американцы с первого «Абрамса». Оставалось лишь дать задний ход и рвать когти, надеясь, что останутся живы. По дороге успели еще подобрать выжившего мехвода со второго «Леопарда». Снаряды иранцев с отвратительным шелестом прошли над головами – и все, бой закончился. Одинокому танку продолжать его бессмысленно, а у противника разом появились куда более насущные проблемы. В воздухе ревели двигатели израильских штурмовиков, навстречу им взлетали зенитные ракеты, то ли бездарные копии заслуженных советских, то ли так же неудачно передранных и не менее устаревших американских. Особого успеха пока не наблюдалось, и самолеты громили ушедшие в прорыв танки. Чуть выше солидно обменивались ударами истребители. Словом, всем стало вдруг не до одинокой «Меркавы», и ее экипаж снова выжил. На сей раз, по чистой случайности.

Россия. Через несколько часов

– Главное, чтоб на казарменное положение не перевели, – недовольно пробрюзжал Поляков, зачерпывая ложечкой мороженое и с выражением крайнего блаженства на лице отправляя его в рот. – Будем сидеть черт-те где, жрать, что дают, и ходить строго по уставу.

– Или под себя, – Леночка вполне разделяла его опасения. – Не нравится мне мельтешение на Базе. Как говаривал один умный медведь, это жу-жу неспроста.

– Угу... О, идет!

Света появилась внезапно... Ну да, вот такая она вся внезапная, аж дух захватывает. Разве что физиономия малость из образа выбивается. Про лица такое не говорят, но более всего тут подходило слово «взъерошенная». Учитывая происходящее, и неудивительно.

Войдя в кафе, девушка покрутила головой в поисках ожидающих ее людей, заметила и решительно направилась к ним. Пять секунд быстрого лавирования между столиками в полупустом зале – и вот она рядом.

– Здравствуйте... О, мороженка!

– Присоединяйся, – радушно кивнула ей Леночка. – Тебе заказать?

– Я боюсь. Оно, говорят, на боках откладывается...

– Да? – Леночка с сомнением посмотрела на собственные «места отложений», провела по ним руками, от чего тонкая белая блузка натянулась, обрисовывая идеальную, без признаков жира талию. – Не замечала.

– А вот мама говорит, что от мороженого толстеют, – уперлась девчонка.

– Двигаться больше надо, – хмыкнул Сергей. – А жрать меньше.

– Маме диеты не помогают, – со вздохом пожаловалась Света.

– Не те диеты, значит.

– А вы знаете правильную?

– Конечно. Самая лучшая диета – корочка хлеба и чуть-чуть воды.

– Диетологи говорят...

– Диетологи могут говорить что угодно. А я точно знаю – в Бухенвальде толстых не было. Так что не сидеть на диване, а с лопатой на огород. Еще мужика хорошего, чтоб любил, как Емеля печку, не слезая. И не жрать! Но ты ведь не об этом хотела с нами поговорить, правда?

Правда, конечно. Подтверждение этому они получили моментально, поскольку Света тут же выложила им свою версию размолвки. Очень похожую на ту, что прозвучала от Сурка, но с определенными нюансами. Которые, в общем-то, все и объясняли.

Сурок девушке и впрямь нравился, даже очень. Впрочем, и обратное было верным, так что с этим проблем не возникло. И, так сказать, в интимном плане они друг друга устраивали. Родителям девушки, людям широких взглядов, глаза Сурок предусмотрительно не мозолил, а потому и они не возмущались. Несколько громче пыхтела мать Паши, но тоже в меру – как-никак сын, проявив самостоятельность, начал вдруг неплохо зарабатывать. Этим в семье были довольны, а учитывая, что парнишка успевал более или менее прилично учиться, предпочитали в его жизнь не лезть. Что, в общем-то, было достаточно мудро.

Однако, как это всегда бывает, первый запал, построенный на гормонах, прошел. А дальше начались проблемы. В первую очередь, разные интересы – не по-детски серьезный Пашка сидел в компьютере, наловчился играться с финансами, целыми днями пропадал на Базе. И при этом он оставался юнцом, в чем-то инфантильным, в чем-то просто не понимающим еще, что девушкам надо много внимания. И что с ними, к примеру, надо ходить в рестораны... Один раз уболтала, ага. Сходили, так он ухитрился свернуть какому-то мужику, лет на двадцать старше и килограммов на сорок тяжелее, челюсть. Нет, девушкам нравится, когда за них дерутся, но когда они к ситуации отношения не имеют вовсе и стычка произошла из-за каких-то непонятных политических разногласий, победа в ней воспринимается уже не так изящно.

Возможно, через некоторое время проблема утряслась бы сама собой, но тут вмешался еще один фактор – родители Светы. Они ничего не имели против увлечений дочери (хотя и не забывали с достойной лучшего применения настойчивостью занудно напоминать ей о контрацепции), однако же при этом считали, что ее молодой человек мог бы и помочь по хозяйству. Ну а что такого? Но Сурок всеми фибрами души ненавидел дачу и все с ней связанное и, когда его вежливый отказ не восприняли всерьез, объяснил свою жизненную позицию в несколько... э-э-э... грубой форме. Учитывая, что в тот момент он уже носил погоны, то никаких комплексов по поводу разницы в возрасте не испытывал. В ответ родители Светы начали капать на мозги дочери. Она завертелась меж двух огней, и...

В общем, неприятный разговор состоялся, когда Сурок вернулся из Москвы. Не самое удобное время было выбрано, учитывая, что парень после встречи с министром был вроде как не вполне адекватен, да еще и спал два часа, и то в самолете. И результат оказался закономерен – Сурок просто сообщил, до какого числа оплачена квартира, на удивленные вопросы пояснил, что несостоявшаяся теща (а Света уже вовсю примеряла на себя роль невесты) может скакать куда хочет на хрене галопом, собрал вещи и уехал в общагу, ту, что была при Базе. Комнату-то, за ним закрепленную, никто не отбирал.

И вот, результат закономерен. У Сурка перманентно поганое настроение, от чего ухудшаются показатели на тренировках. Его девчонка ломает руки, типа «онажеголюбит». А старшие (относительно) товарищи вынуждены сидеть и слушать этот бред. И первой среагировала, решительным жестом прервав намечающуюся истерику, как всегда, женщина.

– Ты знаешь, девочка, – от Леночки, которая была не то чтобы очень старше, звучало это достаточно иронично, однако указывать ей на это никто не попытался, – почему я с тобой вожусь? Да потому, что Пашка с тобой познакомился с моей подачи. И это накладывает на меня определенную ответственность. Сереж, не делай удивленное лицо – именно так дело и обстоит. Считай это издержками воспитания. Однако же Паша – мой друг, поэтому, что бы у вас ни происходило, я буду на его стороне, равно как и Сергей. Надеюсь, ты это понимаешь?

Судя по выражению лица Светы, до нее только сейчас дошло, что вызывать жалость и сочувствие надо у несколько других людей. Тем не менее она неуверенно кивнула.

– Вот и замечательно, что понимаешь. Далее. Сердце Паше ты не разбила. Оцарапать – да, оцарапала, но не разбила.

– Не стоит разбивать человеку сердце, оно всего одно, – хмыкнул Сергей, несколько уязвленный тем, как легко его отодвинули с лидирующих позиций. – Лучше ломать кости – их больше двухсот.

– Как вариант, – кивнула Леночка. – Но острота суждений не всегда отвечает требованиям момента. Поэтому, если ты не против, я продолжу. Итак, Пашка обижен и совершенно не желает прогибаться под твою родню. Я его, кстати, понимаю, у него со своей семьей достаточно проблем. Ты это, Свет, отлично понимаешь, кстати. Поэтому мой тебе совет – иди, извиняйся, обещай, что твоя родня к вашему гнездышку близко не подойдет. И вообще, поплачь у него на груди. Паша вообще женские слезы не переносит. Думаю, оттает.

– Я?

– А кому это надо? – резонно поинтересовалась Леночка. – Мне, что ли?

– Но... он же мужчина!

– И что?

– Мужчина должен...

– Свет, – терпеливо, словно ребенку, начала объяснять собеседнице очевидные вещи Леночка. – Мужчина вообще должен многое... и ничего. Наши мамы слишком много слушали дур из Европы, когда те трепались про феминизм. А потом стали поддакивать, не думая, что состоявшимся женщинам борьба за равноправие не нужна, они и так с мужчинами наравне. Зато теперь, раз права равные, то и обязанности приходится делить поровну. Хочешь мешки таскать? Изволь. Хочешь мужика? Так сделай, чтоб и он тебя захотел.

– Но все говорят, что мужчина должен завоевать женщину.

– Ты или дура, или характер у тебя слабый, чужому влиянию подверженный. Тебе в ухо дунули – и ты во все поверила.

– Но всегда так было!

– А еще было так, что мужчина относил женщину в свою пещеру, предварительно дав ей палкой по голове. Мужчина должен тебя завоевать? Очень интересно. Ты у нас страна с богатыми ресурсами, развитой экономикой и прочими ништяками? А если нет, то с какой стати? Корону с головы сними, девочка. А то кто-нибудь поправит ее лопатой.

– Но так положено! Это аксиома!

– Какие умные слова знаешь! Не ожидала, честное слово. Аксиома, говоришь? Интересно, кто ее выдумал. И вообще, как говаривал мой дед, идите в задницу со своими аксиомами. То, что утверждается без доказательств, может быть отвергнуто без аргументов.

– Да вы... Вы...

– Пойдем, Сереж, – Леночка встала, раздраженно дернув уголками губ. Поляков щелкнул пальцами, подзывая официантку, сунул ей пару купюр, с большим запасом перекрывающих стоимость заказа. – В общем, я тебе сказала, что делать, а следовать совету или нет – твое дело. И да, если все же помиритесь, не пытайся его хоть чем-то шантажировать. Даже ребенком, если он у вас вдруг получится.

– Но мы всегда предохранялись...

– Презервативы не гарантируют полной безопасности, – рассмеялся Поляков. – Одного моего знакомого муж его подруги прямо в презервативе застрелил. Но тебе не это главное, ты мозги включать не забудь вовремя.

На улице Леночка несколько раз вздохнула, успокаиваясь. Поляков сочувственно поинтересовался:

– Тяжко?

– Да. Напрягает меня разговаривать с дурами. Она ведь из тех, кто думает, что рыба не клюет потому, что у нее нет клюва. А главное, обидно. Сама ведь про нее Паше сказала. Думала, у них будет разовый перетрах, а теперь...

Она безнадежно махнула рукой. Поляков усмехнулся:

– Не бери в голову, мы все когда-то совершаем ошибки. Да и вообще, Пашка немного перебесится и успокоится, – и, переводя разговор в другое русло, хмыкнул: – Смешно.

– Что именно?

– А ты сама подумай. Сурок – школьник. Пацан. И уже лейтенант, пускай и младший. Он сидит за партой, а дома у него орден лежит. Забавный правовой казус, а?

– Как бы не мы его создали...

– Да я бы не сказал. Возвращаю совет – ты сама подумай, таких ведь после той войны была куча, школу не закончивших, но воевавших. Я про одного читал – так мальчишка в четырнадцать лет, насколько я помню, на боевые вылеты отправлялся. И хорошо воевал!^[34]

– Сейчас не война, – мотнула головой, красиво развернув на ветру гриву порядком отросших за последнее время волос, Леночка.

– А вот тут ты ошибаешься. Самая что ни на есть война, необъявленная, подлая... Пашка делает то, что должен. Он – настоящий мужик, куда больший, чем большинство качков из спортзала.

– Ты тоже, – улыбнулась Леночка. – Все, пошли, у нас час до тренировки.

Но не успели они пройти и десятка метров, как позади них раздался знакомый голос:

– Дамы-господа, а не соблаговолите вы остановиться, обернуться и чуть-чуть пообщаться с усталым путником?

Шариков – а это был именно он – уверенно догонял их. Подошел, улыбнулся, крепко, как в тисках, сжал руку Полякову, нарвался на не менее крепкий хват и охнул от неожиданности. Затем галантно поцеловал Леночке кончики пальцев и бодро поинтересовался:

– Торопитесь?

– Скоро тренировка.

– Это замечательно! У меня свежая информация по новому театру Игры.

– Спасибо, – в голове Полякова мгновенно щелкнуло, что уж теперь-то, когда стали известны истинные мотивы Игры, всю необходимую информацию они будут получать из первых рук и бесплатно. А если Шариков все еще не в курсе, прикрытием чего служит их Команда, то уровень его компетенции и, соответственно, полезности ныне стремится к нулю. – Спасибо тебе большое, но – не нуждаемся.

– Вот как? – удивленно приподнял брови Шариков. – И с чем же связана такая немилость?

– Да все просто, – вмешалась Леночка, подыгрывая Сергею. – Неспортивно это. Как допинг, только хуже. Ты извини, мы пойдем.

С этими словами она подхватила Сергея под руку и потащила прочь. Тот и не сопротивлялся, понимая, что девушка позволила им обоим выйти из неприятной ситуации без потерь. И совершенно не слышал, как Шариков, глядя им вслед, зло, будто плевок, выдал:

– Ну-ну. Посмотрим...

Они пришли минут на пятнадцать раньше, однако Сурок уже сидел у своего компьютера, лениво просматривая какие-то картинки. Он вообще стал приходить заметно раньше остальных, в последнее время у него оставалась только служба. Ну, и школа. Осенью. Теоретически. По факту же никто не собирался заставлять его сдавать экзамены, получит все автоматически. Это знали все, кроме, пожалуй, самого Сурка. А вот нечего баловать, иначе вообще на учебу забьет.

– Привет, ребята! – улыбнулся Пашка.

– И тебе того же, и тебя туда же, тем же самым, по тому же самому, очень-очень много раз и очень-очень больно.

Сурок пару раз хлопнул глазами, переваривая услышанное. Затем, совладав с длиною перла, он кивнул и ответил в тон:

– Понял, не дурак. Был бы дурак – не понял бы.

– Ну, вот и ладушки...

– Вижу, собрались, и настроение подходящее? – вмешался в их разговор Кузнецов, стремительно, как ураган, врываясь в помещение.

– Настроение злое, – мрачно отозвался Сурок.

– Самое то, – одобрительно заметил генерал.

– А... остальные?

– Остальные сейчас приступают к подготовке собственных групп. Точнее, знакомятся с будущими курсантами. Ох, не завидую я им... А вы, прежде чем лезть в преподавание, займетесь еще кое-чем. Вот, – он небрежно кинул на стол тоненькую папку, – внимательно прочитать, копий не делать.

– Такая секретность?

– Перед прочтением съесть, – без улыбки ответил генерал. – Я вернусь через... – тут он поднес к глазам часы, – десять минут. Время пошло. Работайте.

Когда он вернулся, все трое посмотрели на него удивленно. А затем Поляков, как старший по возрасту решивший взять ответственность на себя, поинтересовался:

– Это что, шутка?

– К сожалению, нет, – развел руки Кузнецов. – Все действительно серьезно.

Еще бы не серьезно. Который год на востоке соседнего государства, отпочковавшегося некогда от почившего в бозе СССР, шла война. Она то затихала, и тогда мирную тишину разрывали днем разве что случайные выстрелы, то взрывалась залпами орудий и танковыми атаками. Впрочем, и атаки, и обстрелы выглядели не слишком перспективно. Хотя бы потому, что обе стороны за эти годы собаку съели в контрбатарейной борьбе. Жители востока зубами вцепились в свои земли, западенцы же умирать не слишком жаждали, тем более понимая, что победить им не дадут и за спиной «сепаратистов» маячит суровая тень России. В общем, ситуация замерла в становящемся все более устойчивым равновесии. И вдруг появился фактор, грозящий перевернуть все с ног на голову.

Американцы. Как всегда они – лезут, как тараканы из щелей, на запах падали. Если так пойдет дальше, скоро они станут основателями мелкоэлитного клуба «Идущие в задницу». Но пока что у них хватало ресурсов, чтобы позволить себе хамство и приходить в гости незваными. Вот и сейчас появились, да не просто так, а разместив буквально в трех десятках километров от линии фронта свою базу. Зачем? А хрен его знает, но основная версия – разведывательно-диверсионный центр, с содержимым которого родное командование ну очень жаждало познакомиться. Ну и, разумеется, перемешать его вместе с персоналом с жирным местным навозом. Ну очень хотелось!

Можно было бы во время очередной вспышки безумия устроить прорыв танковой группы, благо техники у обороняющихся сейчас хватало. Увы, вчерашние шахтеры за эти годы научились хорошо держать фронт, закопавшись в окопах, или устроить контратаку с резней тех, кто не успел разбежаться. К более тонким действиям они попросту не привыкли. Устраивать же нечто серьезное с привлечением регулярных воинских частей командование, в том числе самое высокое, сидящее в Кремле, не слишком хотело. Недипломатично это. Всем уже плевать, разумеется, но видимость приличия требовалось соблюдать. Вот и решили зайти с козырей, задействовав проект «Ангара». В конце концов, ребятам к не самым конвенционным действиям не привыкать – вот и пускай крутятся, отрабатывая свой тоненький ломтик хлебушка с толстым-толстым слоем масла и икрой сверху.

Самой большой проблемой виделись три момента. Во-первых, линию соприкосновения худо-бедно мониторили всевозможные наблюдатели. Во-вторых, от великого ума правительственные войска (ну, это с точки зрения тамошних, пока еще признаваемых в мире официальных властей правительственные) могли поднять в небо остатки своей авиации, что вносило элемент внезапности. Ну и, в-третьих, гонять сейчас предстояло не туземцев, а пусть и третьесортную, разложившуюся, но все же имеющую боевой опыт армию, состоящую из представителей белой расы. Да еще и созданную когда-то на основе советской, а это не шутки. Впрочем, последнее Полякова, когда он докладывал свои соображения, волновало меньше всего. В конце концов, прошлая операция тоже была против аналогичной армии – и ничего, справились.

Генерал приказал не умничать. Исполнители взяли под козырек. А куда деваться? В конце концов, они все офицеры, а значит, вольны в своих действиях лишь до определенного предела. Да и то сказать, не такие уж и серьезные проблемы перед ними стояли. Уж нерешаемыми их точно не назовешь.

Линия разграничения. Пять часов спустя

Тиха южная ночь, сказал классик. Но сало лучше перепрятать – так добавили те, кто понимал здешний менталитет. Впрочем, эта ночь и впрямь выдалась относительно тихой. Во всяком случае, звуки в воздухе присутствовали исключительно естественные, вроде поскрипывания деревьев и мерзкого звона немногочисленных цикад. И никаких выстрелов даже отдаленного шума моторов не было.

Сержант Поросюк лениво сидел, прислонившись спиной к твердой, словно камень, стенке окопа. Днем так не посидишь – слишком жарко. Да и опасно, честно говоря, снайперы у сепаров в последнее время обнаглели вконец. Как где-нибудь начнется стрельба, так они тут же учиняют обстрел по всему фронту, будто намекая: заткните своих дебилов. Никого еще не убили, правда, напротив, старались не бить в голову, но от этого не легче – инвалидность успевшие набраться колоссального опыта стрелки обеспечили многим. Тем более в последнее время у них появились крупнокалиберные винтовки, с одной пули отстреливающие руку или ногу. Американские винтовки с армейских складов, голову бы оторвать тем, кто за эти склады отвечает.

И ведь, что обидно, не накроешь их сразу минометами – живо в ответ прилетит что-нибудь тяжелое. Эти... даже слов не подобрать кто, почти поголовно имеют теперь гражданство России. А москали стараются в обиду своих не давать. И если на перестрелки они внимания особого не обращают, то за применение артиллерии, если при этом гибнет хоть один мирный житель, карают жестоко и сразу. Бывали прецеденты.

А как хорошо было раньше! Поросюк вздохнул и неловко пошевелился, выпрямляя затекшие ноги. Не у всех, конечно, но у таких, как он – точно. Служил он до всего этого бардака в морской пехоте – народ туда набирали исключительно с запада страны. Тренировали здорово. Правда, когда пришли москали, оказалось, что все же недостаточно. Пули руками отбивать не научили. И под прицелом тяжелых пулеметов пришлось складывать оружие и убираться из комфортабельного и приятного курорта, где они, собственно, и базировались тогда. Обидно!

За свою обиду они потом отплатили здесь. Их не зря считали самыми боеспособными частями. Снабжали лучше всех. А главное, трофеи брать не запрещали! Он тогда своими подарками семью одел-обул, дом новой мебелью обставил, отцу трактор обеспечил. Естественно, не заплатив ни гривны. Товарищи тоже отличились. Славные были времена...

Сейчас такого уже нет. Сидишь в окопе да звереешь со скуки. А главное, с местных брать уже нечего, сепары же отдавать то, что у них осталось, не собираются. Больше того, пообещали, что мародеров, если что, будут расстреливать. Какое ж это мародерство? Это ж трофеи! Но сепарам плевать. Пообещали, что даже если война кончится, найдут и убьют. А еще говорят, что война в столице закончится, и нехорошо так посмеиваются. Сволочи, одним словом. Что им в неньке не жилось?

Раздались негромкие шаги, и сержант потянулся за автоматом. Привычка вначале хвататься за оружие, а потом уже смотреть, что и как, выработалась у него почти сразу. Те же, кто не успел приобрести столь полезные рефлексы, давно червей кормят. Впрочем, тревога оказалась ложной.

– Петро, ты, что ли? Не подкрадывайся больше, а то стрельну невзначай.

– Спокойно, Грицко, нервные клетки не восстанавливаются!

– Во-во. Зубы тоже.

– Меньше языком чеши. И о здоровье своих позаботься.

Поросюк задумался на миг, а потом выдал все, что думает о приятеле, его идиотской привычке тихо ходить и вообще о мире в целом. Получилось неплохо. Тем более, несмотря на сравнительно молодой возраст, сержант когда-то учился в неплохой школе с учителями еще советской подготовки. А те, в свою очередь, сумели привить деревенскому увальню любовь к чтению. Так что словарный запас у парня имелся неплохой, да вдобавок, читая в сопливом детстве Хайнлайна, он проникся его мнением о том, как должны выражаться сержанты. Вот и следовал теперь в меру сил рекомендациям старого моряка^[35]. Получалось неплохо. Во всяком случае, Петро одобрительно покивал и демонстративно хлопнул в ладоши, после чего поинтересовался:

– Как отдыхается?

– Нормально, – к Поросюку вернулось благодушное настроение. В самом деле, не ссориться же из-за ерунды с одноклассником, с которым сидели за одной партой в школе, а потом еще и в институте, из которого через два года оба благополучно вылетели. И, как супругов может, согласно клятве, разлучить только смерть, так их развела армия. А потом свела обратно, в этом Богом проклятом месте. – А ты что?

– Ах, как тяжел собачий век... И в снег, и в зной, и в слякоть из дома гонит человек – и заставляет какать, – ухмыльнулся приятель и легко, в одно движение выбравшись из траншеи, не скрываясь зашагал в сторону балки, где их взвод оборудовал себе отхожее место. И ни он, ни Поросюк не знали, что видят друг друга в последний раз...

Не прошло и минуты, как земля тяжело дрогнула. Потом еще раз, еще... От грохота заложило уши, сержант даже рухнул на землю и несколько секунд не мог понять, что происходит. И лишь спустя пару минут он сообразил, что накатывающийся с востока рокочущий гул – это не галлюцинация, а быстро приближающийся рев танковых двигателей.

Подхватив оружие, Поросюк высунулся из траншеи. Как оказалось, лишь для того, чтобы нырнуть обратно. В каком-то десятке метров от него через линию траншей, никем не обстреливаемые, шли танки. Много танков. Знакомые, даже в темноте легко узнаваемые Т-64 и Т-72. Видно было плохо, но Поросюк не сомневался, что все они с вражескими эмблемами, частью захваченные сепарами на поле боя и восстановленные, частью (это сержант знал точно) проданные им своими же, типа честно служащими, офицерами. А так как сержант был не дурак, то моментально сообразил, что случилось.

Похоже, сепары наконец сделали то, что на их месте люди менее терпеливые сотворили бы давным-давно. Попросту говоря, разозлились. Обстрелы им терпеть надоело, и сейчас они решили нанести контрудар, благо и вооружения, и боеприпасов накопили достаточно. А дальше – классика жанра. Артподготовка и удар большой массы войск, в первую очередь танков, идущих непосредственно за огневым валом, на узком участке фронта. Старый прием, но по-прежнему действенный.

В любом случае встать на пути лавины не лучшее решение для долгой и счастливой жизни. Именно поэтому сержант даже не пытался стрелять в атакующих, хотя отсюда, с фланга, наверняка сумел бы кого-нибудь положить. Не танк подбить, конечно, но вот пехоту он бы мог проредить, не так уж ее, похоже, и много было. Вот только не для того он шел на войну, чтобы разменять свою жизнь на две-три, ну, пусть даже десяток вражеских. Сержант Поросюк шел сюда заработать денег, а не класть жизнь непонятно за что. И потому он, пригнувшись, рванул прочь по траншее, а затем, выбравшись из нее, побежал к лесу, не без оснований надеясь, что темнота поможет скрыться.

Вот только уйти ему далеко не удалось. Едва он приблизился к небольшому леску, как перед ним словно бы из ниоткуда выросли две фигуры. Обычные такие фигуры, разве что окрас камуфляжа не различишь, ночью все кошки серы. Ну и головы странные. Лишь спустя несколько секунд Поросюк сообразил, что на них самые обычные ПНВ^[36], стандартные армейские и далеко не последней модели. Как же, в бытность морпехом приходилось и видеть, и учиться пользоваться куда более совершенными образцами. Но даже пусть они семь раз устаревшие, укрыться от них ночью точно не получится. Да он и не пытался, честно говоря – стволы автоматов смотрели точно ему в лицо, недвусмысленно намекая, чем может закончиться такая попытка.

– Ну что, хлопчик, приплыл? – ласково поинтересовался один из камуфлированных. От неподдельного сочувствия в его голосе у Поросюка мороз по коже прошел. Сначала сверху вниз, потом снизу вверх. – Ну все, молись...

– Эй, ты не торопись, – одернул его второй. – Мы не трибунал.

– До трибунала далеко. Шлепнем этого, и вся недолга. Никто и не узнает. Тем более чистых среди них нет, все замарались.

– Ну, как знаешь. Эй ты, урод, давай, скидывай сбрую, чтоб не замаралась, она нам еще пригодится.

Негнущимися пальцами сержант принялся расстегивать бронежилет и неожиданно для себя нащупал рукоятку пистолета. Древний ТТ, снятый с убитого сепара. И как он мог про него забыть? Эти двое расслабились, гутарят о чем-то своем. Шансы есть...

Как оказалось, и не расслабились, и из виду пленного не выпускали. Поросюк успел лишь извлечь пистолет, а его уже пристрелили. Отданный командованием приказ запрещал расстреливать пленных, кроме случаев оказания ими вооруженного сопротивления. Именно на него Поросюка старательно провоцировали – и закономерно получили результат. В самом деле, не тащить же бесполезного пленного с собой, чтоб казенную баланду переводил. Пуля дешевле...

Таких Поросюков в эту ночь было немало. Мощные танковые удары прорвали не особенно хорошо оборудованные позиции войск хунты сразу в нескольких местах, и в образовавшиеся бреши хлынула пехота, частью на БТРах, частью на обычных грузовиках. Здесь главным было не потерять темп, приходилось жертвовать защищенностью, однако в условиях паники среди разбегающихся карателей риск выглядел незначительным. И, в принципе, оправдался.

То, что наметилась перспектива сразу нескольких «котлов», командующие правительственными войсками генералы сообразили моментально. Как же, ученые. Тем более сил у атакующих на этот раз задействовано было куда больше, координация их выглядела лучше. А главное, действия их имели совсем иной стиль. Раньше – оборона и спонтанные в большинстве удары, сейчас же едва ли не впервые атака и моментальный захват инициативы. Словом, реальная опасность. Неудивительно, что войска хунты начали отступление, очень быстро переросшее в паническое бегство.

Тем не менее солдаты, бросая вооружение и технику, смогли в большинстве избежать окружения. С этой стороны успехи непризнанных республик выглядели скромно – пара тысяч пленных всего-то. Тем не менее свою основную задачу наступающие выполнили, разом выйдя на границы своих областей, а заодно уж, совершенно внепланово, захватив попавшийся на пути город. Ну а куда деваться? Город большой, производственные мощности внушают уважение, армия разбежалась. Да и танковый завод, опять же. Не пропадать же добру...

Ситуация стабилизировалась через двое суток. Просто потому, что никто не планировал дальнейшее наступление. Дальше принялся верещать «законно избранный президент», ему вторили иностранные дипломаты... Русские, как всегда, пожимали плечами, утверждая, что происходящее – внутреннее дело соседей, и никаких вмешательств извне не было. Но ежели кто-то попробует извне влезть, то им же хуже. Как обычно, провалилась резолюция Совбеза. В общем, все как всегда. И при этом незнакомой широкой общественности осталась маленькая, но важная деталь, которая, тем не менее, хорошо встряхнула заинтересованных лиц по обе стороны Атлантики.

Чуть восточнее. В ночь наступления

Три танка в сопровождении пяти бронетранспортеров и восьми грузовиков, набитых пехотой, без проблем прошли через пробитую танками первой волны брешь. Сопротивления не было от слова «ващще». Местные «воины», решив, очевидно, что Россия наконец решила вмешаться, попросту разбежались, озабоченные спасением шкуры. Что же, тем лучше.

А еще здорово, что американцы, привыкнув к комфорту, не стали располагать базу в каком-нибудь дремучем лесу или непроходимом болоте. Смысл? Местные и так задницы лизать готовы, а проведение в регионе военной (ну да, политкорректнее называть ее антитеррористической) операции гарантирует хорошую (ну, пускай хотя бы многочисленную) охрану. Так зачем напрягаться? Логика железная. Вот только, когда местные кадры разбежались, выяснилось, что для мобильной группы до базы по дороге всего полчаса.

Бросок получился на заглядение. Сшибая в кюветы не успевшие убраться машины, танки буквально вылетели к воротам базы. Кстати, и ворота, и забор внушали уважение – очевидно, здесь на строительстве если и воровали, то в меру. А главное, судя по заметной суете и яркому освещению, персонал уже подняли по тревоге.

Бытует мнение, что американцы плохие вояки. На самом деле так говорят лишь те, кто с этими американцами никогда не сходился в бою. Так любил повторять генерал Кузнецов, и, похоже, он был прав. Во всяком случае, несмотря на недалекий гром орудий, на базе не было даже намека на панику. Люди сновали шустро и деловито, во дворе, перед открытыми воротами, замерла колонна грузовиков, в которые грузили какие-то ящики... Словом, нормальное поведение гарнизона с грамотными командирами. У ворот – блокпост из внушительных размеров бетонных блоков, и выскочивший из него солдат в полном обмундировании с неизменной М-16 наперевес замахал руками, требуя остановиться. Ага, щ-щас!

Головной танк как шел – так и шел, американец едва успел отпрыгнуть. Бронированная машина влетела внутрь и, проскочив в дальний угол двора, развернулась, наводя орудие на немногочисленные строения. Второй танк зацепил блокпост, и тот, не рассчитанный на столь хамское обращение, рассыпался на составляющие. Не ожидавшие наезда американцы прыснули в стороны и замерли под прицелом автоматов – мотострелки уже окружали базу и церемониться не собирались. После этого варварского приветствия танк встал посреди ворот, наглухо их закупорив. Еще два танка остались снаружи, блокировав возможность оказания базе помощи, если найдутся идиоты, которые захотят это сделать. И лишь после этого прозвучали первые выстрелы – крупнокалиберный пулемет одного из бронетранспортеров аккуратно проделал строчку дырок в тонком металле забора, целясь так, чтобы пули свистели над головами, но никого не зацепили.

Вот тут и проявилась разница между американскими и русскими солдатами. Да, ситуация неприятная, но далеко не безнадежная. Танк внутри периметра крайне уязвим. Успеет сделать выстрел, ну два, а потом хорошо вооруженная и обученная пехота его сожжет. То же и с танком в воротах, который, правда, даже в подбитом состоянии будет мешать. Ну а дальше занять оборону, дождаться помощи... Да, потери будут огромными, но шансы продержаться есть. Русские так бы и сделали. Американцы предпочли сдаться. Уже через несколько минут Полтавец, еще не привыкший к новому званию, радировал на базу об успехе. Ну а дальше... Дальше прибыли совсем другие люди и начали базу потрошить, грамотно и вдумчиво, послав спецгруппу куда подальше. Что, в общем-то, логично, охрана у них была своя.

Уже много позже генерал Кузнецов, будучи на очередном докладе у министра, поинтересовался, что же нашли на той базе. Министр мог бы послать его куда подальше, но, очевидно, решив, что исполнитель имеет право знать, с чем же пришлось столкнуться, рассказал. В шок он генерала, конечно, не вогнал, однако удивил изрядно. Как оказалось, американцы развернули базу для проведения испытаний биологического оружия. Увы, не то что испытать, но даже вывезти штаммы вирусов и оборудование они не успели. Именно угроза скандала заставила их позже малость придержать язычок, и в результате реакция на разгром здешней армии ограничилась стандартным осуждением без каких-либо дополнительных действий вроде попытки ввести миротворцев. Но в тот момент, когда русские поняли, что они нашли, стало ясно – игра пошла без правил, и противник не остановится, пока не отыграется. Или пока не получит такую плюху, от которой уже не сможет оправиться.

Израиль. Через три дня

– Ну что, оклемались? – голос куратора был суровым, но тень насмешки нет-нет да и проскакивала. – Готовы к продолжению работы?

– Так точно, – Дина щелкнула каблуками, про себя оценив деликатность собеседника. Издевался, конечно, однако же в меру. И как минимум дал время, чтобы герои оклемались, головы не болели и перегаром не разило. Возможность сохранить лицо – она дорогого стоит.

Но пили они, конечно, с чувством. Немцы, как говорят, скупы, да и американцы тоже. Может, и так, но в эти дни уцелевшие танкисты поили своих спасителей до состояния нестояния. Да и сами мимо рта рюмки не проносили, все же не каждый день удается выйти живыми из такого боя. В результате в желудках образовался такой коктейль из разных напитков, что представить страшно. И сопутствующие ощущения были термоядерными. Неудивительно, что после всего отходили они больше суток. И то, если бы не рассол, который невесть откуда достал один из американцев^[37], сегодня еще не пришли бы в себя.

– Это хорошо, – кивнул девушке куратор. – Вы присаживайтесь. Чай? Кофе?

– Откуда такая щедрость? – сделала независимую мину девушка, пододвигая себе стул, благо этого добра в помещении хватало.

– А, все равно за государственный счет, – махнул рукой хозяин кабинета.

– Ну, тогда кофе...

После первого же глотка Дина поняла, что полной и всеобъемлющей халявы не существует. Напиток был похож на что угодно, кроме кофе. Дрянь редкостная. Так она честно и сказала. Разумеется, критиковать угощение начальства для карьеры противопоказано, однако у боевого офицера понятия и условности несколько смещаются. Хотя бы даже ударами вражеских снарядов по броне. Впрочем, куратор не обиделся.

– Ну, я ж не министр. И не бизнесмен. И даже не раввин, – он, похоже, откровенно забавлялся. – Я дело делаю, поэтому нас так и кормят. Чтоб злее были.

Несколько минут они разговаривали в таком полушутейном духе, словно играли в словесный пинг-понг, а затем куратор, улыбнувшись в последний раз, одним коротким жестом поставил точку в разговоре:

– Ну что же, лейтенант, я рад, что вы в таком боевом настроении. Перейдем к делу, если вы не возражаете.

– Разумеется, – Дина сменила позу с неформально раскованной на практически уставную. Попросту говоря, села так ровно, будто штык проглотила.

Куратор одобрительно кивнул:

– Это хорошо. Итак, ваши действия в бою признаны абсолютно верными. Более того, нами получена информация по танкам наших... гм... союзников... Которую они вряд ли бы согласились предоставить обычными путями. Ну и о самих союзниках тоже...

Дина еле удержалась от смешка, вспомнив, с какими одухотворенными лицами немцы и американцы слились в экстазе. Да-да, именно это чувство они испытывали, когда вместе били морды французам. Те верещали и отбивались, но желающих поквитаться было куда больше, особенно с учетом примкнувшего к ним экипажа «Меркавы». Сама Дина участия не принимала, хотя, если честно, очень хотелось. Но – положение обязывает, да и второй раз избивать старших по званию – моветон, не поймут. Один раз сошло с рук, но второго не простят, а потому она ограничилась съемками процесса на мобильный, дабы выложить потом в соцсетях. И, судя по тому, что куратор ничего не сказал (а ведь знал, просто не мог не знать, ибо последнее отдавало бы вопиющим непрофессионализмом), он был совсем не против ее действий.

– А теперь о деле. Вашу миссию здесь можно считать завершенной.

– Почему? – известие подействовало на девушку, будто ее огрели сзади чем-то тяжелым.

Куратор усмехнулся:

– Потому что русские вряд ли будут вновь использовать здесь свои танки.

Дина промолчала, лишь скептически изогнула бровь. Признаться, у нее это неплохо получалось, на парней, во всяком случае, действовало убойно. Куратор оценил... Вот только единственное, чем он смог ответить ей, был глубокий вздох:

– Мы проиграли...

Вот только что был если не веселый, то, во всяком случае, бодрый человек, а сейчас перед Диной сидел усталый мужчина, рано начавший седеть. Лейтенанту Майер даже стало его жаль... Вот только не слишком ей верилось в то, что офицер спецслужбы, обладающий немалым опытом, вот так, напоказ, будет демонстрировать свои эмоции. Но на сей раз куратор, похоже, не играл, просто для него случившееся было омерзительнее зубной боли.

– У вас достаточно высокий уровень доступа, капитан Майер...

– Лейтенант, – автоматически поправила его Дина.

– Уже капитан. За последний бой награду вам дать не получится, все же ваша группа секретная... была, поэтому решили поощрить таким образом. Но не суть. Как вы считаете, почему мы проиграли?

– Насколько я знаю, мы выиграли. Иранские части полностью уничтожены, и...

– И какой ценой? Не знаете? А я вам скажу. Мы потеряли свыше восьмидесяти процентов нашей бронетехники. В бой пришлось бросить даже «Центурионы»^[38] со складов длительного хранения. Пиррова победа, слышали такое выражение?

– Но...

– Я могу привести более близкую аналогию. Помните Ютландское сражение?

– Это, кажется, что-то из Первой мировой войны?

– Современное образование просто блестящее... Да, это было крупнейшее морское сражение в истории. Британцы против немцев. Немцы победили... тактически, просто утопив больше вражеских кораблей. А британцы стратегически – они могли себе позволить такой размен и сохранили контроль над морем. Вот и мы так же. Выбили иранские танки – а все остальные соседи что, будут сидеть и смотреть? Тем более сейчас русские перевооружаются и охотно распродают арсеналы устаревшей техники всем желающим. Тому же Ирану вот прямо сейчас несколько эшелонов, ни от кого не скрываясь, отгружают. Сейчас, когда мы слабы, как никогда за последние полвека, и наши противники вполне способны нас сожрать.

– А наши союзники?

– Открою вам страшную тайну. Единственная страна, готовая нас поддержать сейчас – это Америка. Но им закатили такую плюху, что они не рискнут. Остальные же помогать нам, тем более открыто, не станут – русских ныне все боятся.

– Русских?

– Официальных доказательств у нас нет, но и вариантов особенно тоже.

– А что за плюха?

– Этого не знаю даже я. Но тот факт, что они отвели свои флоты, о многом говорит. И через неофициальные каналы нас предупредили, что в ближайшее время помочь нам смогут в лучшем случае военными поставками. Но уже вчера в районе Гибралтара был потоплен корабль с военными грузами. Судоходство встало. И Суэцкий канал закупорен наглухо...

– Но что случилось?

– Повторюсь, этого не знаю даже я. И никто не знает.

Подводная лодка военно-морского флота Ирана «Нор» типа «Палтус»^[39] скользила в глубине практически бесшумно. За это свойство эти подводные лодки ценили и боялись во всем мире. Ценили хозяева, боялись враги – нормальная ситуация. И пускай экспортные варианты отличались от тех, что русские строили для себя, на скрытность кораблей это никак не влияло.

Впрочем, «Нор» была самой совершенной субмариной этого класса, имеющейся за пределами России. Не зря же ее тайно модернизировали русские специалисты, ради такого дела специально приехавшие в Иран. У подводной лодки заменили всю начинку, а главное, перевооружили. Для этого пришлось даже менять торпедные аппараты. Но дело того стоило. Главное, сейчас с нее можно было наблюдать за американским флотом, оставаясь на безопасном удалении. И впервые в истории нанести удар, не приближаясь к нему.

Капитан второго ранга Айвари очень хорошо понимал и важность своей миссии, и честь, что ее доверили именно ему, и все сопутствующие риски. Все же он был профессионалом, вдобавок прошедшим стажировку во все той же России. И, хотя флот северного гиганта переживал не лучшие времена, он все равно на голову превосходил любые потуги Ирана. У русских было чему поучиться, и когда Айвари вернулся на Родину, неудивительно, что именно он принял под командование лучшую субмарину флота.

Он, конечно, стажировался не один, однако же из всей их группы лишь Айвари и его друг-соперник Намджу отправились туда не по протекции, а исходя из реальных достоинств. В деле, когда требуются не высокие покровители, а профессионализм, альтернативы этим двоим не было, и сейчас Намджу находился на приемных испытаниях только что построенной по заказу Ирана в России новой подводной лодки, а Айвари вел свой корабль в атаку...

Надо сказать, ему повезло. Шесть торпед бесшумными тенями покинули свои уютные гнезда и, ориентируясь по данным со спутника, направились к находящемуся в трехстах милях от них американскому флоту. Одна торпеда бесследно исчезла, видимо, сказались технические неполадки, свойственные любому новому оружию, еще одну обнаружили и перехватили корабли эскорта, но четыре достигли цели, поразив авианосец «Джордж Вашингтон», спешащий к Персидскому заливу. Один из сильнейших и наиболее боеспособных кораблей мира утопить так сразу не получилось. И вторая волна торпед, выпущенных «Нором», тоже не исправила положения. Все же запас прочности у этих кораблей был колоссальный, и даже шесть суммарных попаданий не смогли уничтожить гигантский авианосец. Однако те, кто планировал атаку, тоже были серьезными профессионалами, не случайно выбравшими время и место для удара. «Вашингтон» базировался на Йокосуку, а Тихий океан – не самое спокойное место. Поврежденный корабль не смог уклониться от шторма, и погода очень быстро поставила жирную точку в его судьбе. Атомный авианосец водоизмещением в девяносто семь тысяч тонн перевернулся и ушел на дно, унеся с собой почти пять тысяч человек.

Плюха эта для американского флота оказалась более чем серьезной. В конце концов, даже если пренебречь человеческими жертвами и загрязнением океана ядерным топливом, плавучие аэродромы стоят бешеных денег и строятся не за пять минут. Когда же правительство США получило информацию о том, что оружие, способное убивать этих гигантов, теперь имеется и у Ирана, оно предпочло отвести ставшие вдруг уязвимыми корабли подальше «до выработки мер противодействия угрозе». И это ерунда, что американцы не понимают намеков – очень даже понимают, если доходчиво объяснить. Когда же в прямой видимости Гибралтара неизвестно кем (ну, все догадывались, но догадки к делу не пришьешь, не те времена) был потоплен военный транспорт, набитый оружием, они и вовсе впали в ступор. Слишком уж ярко замаячил призрак большой войны, а ее американцы совершенно не желали. Впервые за десятилетия Ближний Восток оказался без их военного давления... ненадолго. Однако же, если использовать время с умом, натворить можно немало, а природа не терпит пустоты, и образовавшийся вакуум кто-то должен был заполнить.

– Что будет дальше? – мрачно спросила Дина.

– Дальше? Ну, это как раз просто. Я вам говорил ведь уже, что русские не хотят уничтожения нашей страны? Нет? Сами догадались? Молодец, умная девочка. И не надо кривиться, считайте это комплиментом. В общем, русские могут осадить своих шестерок одним хорошим окриком. Другое дело, чем нам придется ради этого поступиться.

– И чем же?

– Не знаю. Но русские своего уж точно не упустят, они за последние годы хорошо освоили такие игры. И после выполнения их требований наш кабинет министров наверняка падет. Вот тогда на сцену вновь и придем мы, военные.

– То есть?

– Да все же просто. Вспомните историю страны, из которой вышли наши с вами предки. Начало прошлого века, революция, гражданская война... Помните, сколько офицеров пошло на службу к красным?

– Не помню, – со внезапной злостью ответила Дина. – Я почти всю жизнь прожила здесь, в те края и ездила-то несколько раз, к деду с бабушкой, – и тут же, поддавшись извечному женскому любопытству, спросила: – А что, много?

– Большинство. Нет, кто-то ушел и к белым. Но там у каждого была своя правда. А вот царя практически никто не поддержал. Почему?

– Не знаю.

– Да потому, что когда обычные офицеры вместе со своими солдатами ходили в атаки, предварительно траванувшись немецким хлором^[40], царь чаи попивал.

– Но разве командующий... Он ведь был командующим, да? Разве командующий обязан лично ходить в атаку?

– Нет, разумеется, – зло усмехнулся куратор. – Он может сколько угодно пить свой чай, и ему никто слова не скажет. При одном условии – если жертвы тех атак не были напрасными. Но он проиграл войну – и его же собственные офицеры не пошевелили пальцем, когда царя попросили с трона. Вот только они сами тогда мало что выиграли. И мы их ошибку повторить не должны.

– То есть вы хотите сказать, что...

– Ну да, – как-то очень буднично подтвердил куратор. – Мы потеряли очень много солдат в этом конфликте, а войну проиграли. И основная причина – ошибки политического руководства. Оно доживает последние дни и падет сразу после того, как выполнит условия русских, но отдавать после этого власть таким же болтливым шпакам никто не собирается.

– Они все служили. И воевали, – негромко пробормотала Дина. И это было так – в Израиле крайне сложно сделать карьеру, не отслужив, а, попав в армию, практически нереально оказаться в стороне хоть бы от какого-то конфликта, благо здесь они полыхают практически непрерывно. С перерывами на обед, как смеялись некоторые.

Куратор услышал, кивнул:

– Оно так. Воевали. Когда-то. Но сейчас они уже давно политики, и понимание опасности ошибок ушло на второй план. Это плохо, и оставлять им власть чересчур рискованно. Так что – забираем. Иного выхода наши аналитики не видят. Я бы сам хотел обойтись без этого, но – не получится. И когда наши танки пойдут по улицам, на группу, которую вы сейчас отправитесь формировать, будут возлагаться особые задачи...

– Ясно. А потом?

– А потом вы, капитан, вновь начнете охоту за этими таинственными русскими. Операция не закончена.

– Но вы же сказали, что они не станут вмешиваться.

– А вы думаете, мы – единственная точка приложения? – куратор чуть натянуто рассмеялся. – Не-ет, все куда неприятнее. Мы здесь, как бы ни было обидно для нашего самолюбия, далеко не центр мира. Лучше всего точки приложения русских оценили наши коллеги из Великобритании. Они же поделились с нами кое-какими наработками. Взгляните.

Карта, извлеченная из сейфа, действительно оказалась довольно занятной. К примеру, тем, что на ней были отмечены и страны, когда-то входившие в состав СССР, и Китай, и еще кое-что. Расстелив ее на столе, куратор принялся объяснять:

– Скорее всего, мы имеем дело не просто с элитными танковыми подразделениями, а с группой, которую придают на усиление в случае проведения какой-то спецоперации большой важности и больших масштабов. Возможно, таких групп несколько, однако почерк у них один и тот же. И эффективность очень высока. Они наверняка применялись у нас, а также на границе с Китаем и в Казахстане.

– В Казахстане?

– Что, не слышали? Хотя вам было не до того... В общем, был пограничный конфликт, и русские загребли себе половину территории и основные экономические и ресурсные центры. Характерная особенность их тактики в конфликте – оперирование на начальном этапе малыми силами, в основном танковыми, часто без поддержки пехоты.

– Сумасшедшие. Подобные эскапады даже во Вторую мировую кончались всегда одинаково.

– Согласно законам тактики да, бред полный. И вот, случилось такое сумасшествие, закончившееся, тем не менее, грандиозным разгромом армии Казахстана. Примерно то же самое с Китаем. Разве что, как и в нашем случае, их действия не были направлены на территориальные приобретения, а только на ослабление военной мощи противника. На демонстративное ослабление, я бы сказал. Китайцы очень чувствительны к такого рода намекам.

– А здесь что? – палец Дины уперся в карту.

– Здесь они, возможно, были. А возможно, и нет. Африка. Несколько точек. Весьма похожий почерк, похожие танки, но нет такого грандиозного успеха. Что, учитывая слабость туземных армий, само по себе удивительно. Возможно, Украина, но пока не подтверждено. Средняя Азия, Латинская Америка – там все тоже под вопросом. Вроде и похоже, и в то же время – нет. Учитывая, что талантливые и профессиональные танкисты есть не только в России, там мог отметиться и кто-то другой. Словом, вариантов много, но, по мнению наших аналитиков, рано или поздно русские ударят, – карандаш появился в руках куратора настолько неожиданно, словно бы материализовался прямо из воздуха, – вот сюда.

Дина вновь изогнула бровь:

– Они же утверждают, что эти места им ни под каким соусом не нужны.

– Во-первых, язык дан политику, чтобы скрывать свои мысли. Во-вторых, русских так долго обвиняли в намерениях, что они сейчас вполне могут подумать «а почему бы и нет?». В-третьих, они жителей тех мест уже давно перестали считать за людей. Так что вполне могут и рискнуть, тем более шанс провернуть это быстро у них имеется неплохой. Территории, особенно без фауны, им пригодятся. Хотя бы даже по логистическим причинам. Ну и, главное, по некоторым сведениям, они этот вопрос утрясли с американцами.

– А эти-то почему...

– Потому что хотят сбросить убыточный балласт. Хотя здесь возможны нюансы. Поэтому, капитан Майер, идите, формируйте группу из тех, кому безусловно доверяете, и готовьтесь. Задание ясно?

– Так точно!

– А раз ясно, то почему вы еще здесь? Бегом! Хотя нет, стойте.

Дина остановилась, повернулась. Куратор задумчиво смотрел на нее. Потом негромко вздохнул и сказал:

– Вы знаете, я читал ваше личное дело. Кое за какие моменты наши умники могли бы вас не то что из армии выпереть – посадить.

– За что?

– За то, что не умеете скрывать свои взгляды. Например, за ваше преклонение перед немцами... которые устроили нам Холокост.

– Перед кем?

– Перед Гудерианом и Роммелем. Знаю-знаю, – куратор демонстративно поднял руки открытыми ладонями вперед, – официально они не признаны военными преступниками. Вот только у нас очень многим на то наплевать.

– Вообще-то, они были выдающимися начальниками своего времени, – осторожно заметила Дина.

– Знаете, я в курсе. И даже в курсе того, что Роммеля обвиняли в заговоре против Гитлера. Просто нашим зашоренным политикам этого не объяснишь. Поэтому мой вам совет: до поры придержите язычок. И еще. Когда вы вернетесь к выполнению вашей миссии, не рвитесь в атаку очертя голову. Напомню, что и Гудериан, и Роммель в конце концов проиграли, а последний и вовсе плохо кончил. А в гости к Богу торопиться не стоит, опоздать туда все равно не получится.

Россия. Через два месяца

Если верить тому, что говорят водители, сексуальные меньшинства на дороге в большинстве. И сегодня Поляков готов был с этим согласиться – уже дважды лишь отменная реакция Сурка спасала их от аварии. Пашка ругался сквозь зубы, отчаянно ворочая руль, и лишь присутствие Леночки удерживало его от полноразмерных нецензурных построений. Ну, и еще понимание – не помогли бы они. Такое впечатление, что сегодня весь город решил рвануть на дачи или пикники. Равно как и они трое, кстати.

Причем Сурку еще и пришлось выдержать атаку многочисленной родни, прямо жаждущей того же и искренне не понимающей, почему самый молодой мужчина в их сообществе, да еще и имеющий собственные колеса, категорически не желает поработать извозчиком. В смысле, отвезти всех на отдых, а потом, оставшись единственным трезвым, вернуть обратно в город. Тот факт, что у парня не так много свободного времени, в расчет не принимался. Он же молодой, он же родня, он же должен... Кому и что не уточнялось, по умолчанию считалось – всем. И, как подозревал Поляков, с родней Сурок рассорился капитально. Только вот почему-то совершенно этим не тяготился – видать, достали уже. Так что крутил он руль, обругивал соседей по дороге и, судя по довольной физиономии, был абсолютно счастлив.

Впрочем, ничего удивительного. Он ведь не просто так, он ведь с девушкой мирится. Телок телком... Да еще и друзей с собой взял, для моральной поддержки. Леночка цинично покрутила у виска пальцем, сказав, что глупость это несусветная, и, если он сейчас не проявит выдержку, то всю жизнь будет беречь колени. Чтоб, значит, было на чем приползать. В общем, не одобряла, однако и не отказала. Тем более до завтра ничего не предвиделось, отцы-командиры вновь умчались на какое-то жутко секретное совещание, и делать на Базе было, в общем-то, нечего. Вдобавок из-за внезапно наступившей жары, возможно, последней в этом году, единственное, чем можно было заняться в квартире без кондиционера, это запереться в душе и пытаться спастись под струями воды. Тоже вариант, но скучный и бесперспективный. Неудивительно, что шашлыки, пускай и совмещенные с тягомотиной в виде наблюдения за попытками Сурка в очередной раз помириться со своей пассией, выглядели не худшей альтернативой. Вот только, увы, так думали, похоже, все, у кого есть колеса...

И все-таки из прокаленного солнцем города они вырвались. И в тот момент, когда сжатые домами узкие городские улочки сменились четырехполосным шоссе, БМВ показал, на что способны истинные баварцы. Особенно когда за рулем хороший водитель. И пускай машина далеко не новая, пришпоренный Сурком движок, содержащийся в состоянии, близком к идеальному, швырнул машину вперед. Серебристой пулей обходя соседей по потоку, машина унеслась вдаль, и три десятка километров, отделяющих пассажиров от места попойки, ухитрилась преодолеть за жалкие десять минут.

Самым тяжелым для большой, низкосидящей машины оказалось съехать на проселок. Впрочем, и пару километров по ухабам Сурок преодолел с легкостью неимоверной. С машиной он управлялся даже лучше, чем с танком, и без проблем добрался до старого, полуразрушенного моста – своего излюбленного места для пикников. Песчаный пляж, на котором так удобно расположиться самим и безопасно выставить мангал, река... Что еще надо? Ах да, чтоб не мешали всякие левые личности. Однако с этим как раз проблем не было – все же грунтовку, по которой они ехали, мало кто знал. Аллилуйя!

Поляков неловко выбрался из машины (даме он уступил переднее сиденье, все же Леночка обожала ездить именно на нем, а с заднего вылезать ему всегда было неудобно), подумал мимолетом, что пора бы и свой транспорт заиметь, и с интересом огляделся. Все же они с подругой люди изначально не местные, здесь еще не бывали. Стоит признать, местечко ему понравилось... Особенно маленький, почти скрытый кустами заливчик, там, где в реку впадал широкий и быстрый ручей. И если там, в зарослях травы, не прячется что-то хищное и зубастое, то он и не рыбак вовсе!

– Паша, ты инициатор – тебе и мангал разжигать, – с этими словами Поляков нырнул в багажник, чтобы буквально через несколько секунд направиться на облюбованное место, на ходу раскладывая спиннинг. – Лен, ты участвуешь?

– Обязательно, – девушка подхватила вторую удочку и рванула следом.

– Эй, а я? – Сурок провожал их охреневшим взглядом.

– А ты у нас инициатор – тебе и расхлебывать.

– Хоть бы поддержали...

– Лично меня поддерживает лишь позвоночник, – рассмеялась Леночка. – Не переживай, а разводи огонь и, пока горит, присоединяйся.

Сурок в ответ показал язык – долго сердиться он не умел, стянул через голову футболку и с разбегу бросился в речку, купаться. На взгляд товарищей, последнее было извращением. Все же в этих местах некоторые реки, включая конкретно эту, вбирающие в себя массу родников, холодные даже летом. Впрочем, Сурку виднее, он абориген. Хотя все равно чересчур долго купаться не будет, помнит, что в декабре вода замерзнет. Вот только рыбу распугает, зараза!

Когда Поляков с Леночкой, довольные и малость покусанные (взять с собой антикомарин не догадались, а возвращаться было лень), вернулись на пляж, огонь в мангале уже горел, а народу заметно прибавилось. Помимо машины, на которой они приехали и которую Сурок предусмотрительно оставил на твердой дороге, здесь появилась еще и потрепанного вида отечественная «Нива». Не японский вездеход, ничего удивительного, все же народ в России живет не то чтобы шикарно, и более удобную машину позволить себе могут не все, особенно молодежь. А с другой стороны, потертая коробочка, родоначальник всех современных кроссоверов, не только дешева и проста в обслуживании, но и способна без дополнительных вложений заехать туда, куда не всякий специально подготовленный джип проберется. При наличии хорошего водителя, разумеется. Здесь и сейчас же... Вряд ли. Такой пляж, как здесь, для «Нивы» – препятствие невеликое, а закопалась машина уже капитально, не факт, что без посторонней помощи выберется.

Впрочем, гостей это не сильно волновало. Три девицы в купальниках вольготно расположились на белом песочке и вовсю загорали. Одна – Света, и вдохновленный ее присутствием Сурок вовсю колдовал над мангалом. Две другие незнакомые, постарше на вид, одна мордально весьма похожа на Свету, вторая – не очень. Однако же вид у обеих вполне товарный, и в плане фигурок, и физиономии. В общем, ясно все – приехала Светлана вместе с сестрой, ибо самой по малолетству еще машину водить не положено. Об этом Сурок предупреждал. Вопрос, кто третья, но здесь вариантов немного – или родственница, или подруга сестры. Скорее, первое, некоторое внешнее сходство все-таки наблюдается, но и второе не исключено. А что не Светы подруга, тоже ясно – как ни крути, в их возрасте три-четыре года разницы значат еще довольно много.

– О, девчонки! – ухмыльнулся Поляков.

– Яйца оторву, – тихонько, так, чтобы слышал только он, пообещала Леночка.

– Ладно-ладно, уж и помечтать нельзя...

– Мечтать будешь дома. И не об этих, – Леночкин голос звучал максимально зловеще, хотя глаза смеялись. Она вообще любила поиграть в ревность.

– Молчу-молчу...

Сурок обернулся, увидел вновь прибывших и весело поинтересовался:

– Ну что, поймали хоть кого-то? А то в этой реке никого страшнее лягушек отродясь не водилось.

– И не предупредил? Привет, Свет! Хотя да, поймали, – Леночка продемонстрировала самодельный кукан с десятком некрупных окуней и такой же небольшой щучкой. – Сейчас, конечно, не лучшее время для лова, клюет так себе. Вот к вечеру ближе можно будет попробовать...

Челюсть Сурка вначале отвисла от удивления, а потом со звонким щелчком встала на место. Впрочем, парень быстро пришел в себя:

– Ну, молодцы! Потом покажете, как сумели?

– Легко.

– В таком случае, тогда пока дрова прогорают, давайте перекусим.

– Купил бы углей в магазине мешок да и не мучился.

– Лен, это ж совсем не то – ни романтики, ни процесса, да и запах не тот. Сейчас, дрова сухие – прогорят быстро. Ну что, будете?

– Ладно, уговорил, черт языкастый. Давай, заодно и с... гостями познакомишь.

– Легко. Это – Вика...

Сестра его пассии чуть приподнялась на локте и с небрежностью, призванной изобразить предельно взрослую и искушенную женщину, помахала им рукой.

– А это – Катя...

Вторая девушка, то ли натуральная блондинка, то ли буквально вчера покрасившая волосы, повторила ее жест.

– А это соответственно Лена и Сергей.

– Очень приятно, – кивнул Поляков.

Леночка промолчала. Ну а Сурок, решивший, очевидно, что на том его миссия хозяина вечеринки закончена, полез в машину, смешно оттопыривая костлявый зад. Поразительно, на тренировках он двигался не хуже других, а в присутствии женщин вся моторика будто сбегала и пряталась. Гормоны играют у пацана, явно. И перекус выглядел соответственно – холоднючее (честь и хвала переносному холодильнику!) пиво и какие-то колбаски, буквально в три минуты поджарившиеся на вовсю полыхающем мангале. Получилось вкусно.

Разумеется, пиво водителю противопоказано, однако Поляков, секунду подумав, решил, что ничего страшного нет. Во-первых, они здесь с ночевкой, а до утра все выветрится. Во-вторых, даже если придется уехать раньше, на жаре все потом выйдет. И, в-третьих, как сказал один мудрец, мы слишком редко видимся, чтобы при встрече пить чай. В общем, плевать на последствия, как-нибудь утрясется – образ мысли, характерный для молодежи любой страны и любой эпохи. Единственно, очень быстро Сурок с ненаглядной своей пассией куда-то отлучились «пошептаться», вызвав у остальных собравшихся приступ улыбок и понимающего переглядывания. А Леночке и Полякову, соответственно, пришлось развлекать девушек. И, судя по некоторым обмолвкам, заметным только Сергею, на сей раз она его ревновала уже всерьез. Особенно к той, блондинистой.

Зря ревновала, кстати. К блондинкам Поляков относился достаточно настороженно. Когда-то, еще в студенчестве, большой компанией завалились к одной знакомой. Получилось рано утром, девушка еще спала и, разбуженная, вышла к гостям прямо как есть, без макияжа, разве что халатик накинув. Блондинка была, да. Натуральная. Ярко выраженная. Увидев это существо, бледное, как вампир, без бровей и ресниц, один из парней, ранее за ней ухаживавший, едва не сбежал в ужасе. И отношения махом сошли на нет. На остальных, включая Полякова, зрелище тоже произвело удручающее впечатление, так что здесь и сейчас Леночке ревновать повода он уж точно не давал. Хотя... пусть немного понервничает, иногда полезно.

Впрочем, разговор так и так особо не получился – круг интересов слишком разный. Вроде и разница в возрасте невелика, но, в силу своей нынешней профессии, Игроки ощущали себя по сравнению с девушками куда старше, опытнее и приземленнее. Особенно когда девчонки попытались рассуждать на политические темы. Не нравилось им, как они живут. Денег мало, видите ли, а смартфоны дорогие... Ну так работайте больше! В общем, раздражение в какой-то момент Сергей ощутил нешуточное. Хорошо еще, Леночка, уже неплохо его знающая, малость сбила накал спора. Скабрезные анекдоты она травить умела здорово, и сейчас это пришлось как нельзя кстати.

Правда, одна из девиц попыталась сделать поползновения в сторону Полякова. Зачем? А бог ее знает. Может, из спортивного интереса. Однако Леночка тут же пресекла ее попытку, с милой улыбочкой поинтересовавшись:

– Напомни, как тебя зовут, деточка.

– Чего-о? А ты сама-то...

Учитывая, что девушки были примерно одного возраста, смотрелось это весьма комично, но у Леночки имелось тактическое преимущество. Она, похоже, держала в загашнике пару фраз, этакую домашнюю заготовку, а потому сейчас, расслабленно откинувшись, заметила:

– Ты, конечно, звезда. Звезда полей и огородов. Но здесь-то город, крестьян нема.

– Да ты...

– А знаешь, почему ты звезда? – все с той же улыбкой продолжила Леночка. – Да потому, что будь ты планетой, у тебя был бы спутник. Нет своего – не лезь к чужим, ладненько?

– Девушки, не ссорьтесь, – вмешался Поляков. – Не стоит оно того. Отбить можно того, кто хочет. Я не хочу. О'кей?

Виктория пожала плечами и чуть натужно рассмеялась. Остальные ее поддержали. А окончательно обстановку разрядило возвращение Светы. Одной, но бодрой и довольной. Угу. Сурок, похоже, оказался на высоте. Махнула остальным рукой и зашагала к воде. Девчонки – за ней.

– Купаться собрались? – Поляков один раз уже искупался, убедился, что вода таки холодная, и вторично лезть в реку не испытывал пока что никакого желания. Хотя кто знает – может, и поплавает еще, солнце припекало качественно. Но это – потом, когда-нибудь. Пока что ему и просто лежать на песке, удивительно чистом, кстати, было неплохо.

– Ну да, поныряем...

– Тогда заранее готовьте маски и трубки, – это уже Леночка, и Поляков заранее приготовился выслушать, что еще выдаст его любимая язва. – И помните, маски не должны быть чересчур страшными, а трубки стоит раскурить заранее.

Девчонки не обиделись и со смехом отправились купаться. А через пару минут подоспел и Сурок, выглядевший самую малость бледнее обычного.

– Ты где был?

– Душу облегчал.

– Живот, что ли, прихватило?

– Угу...

– Воду из реки пил?

– Нет... Компоту хлебнул с утра, а он, кажется, забродил...

– Ясно все с тобой. На вот... – Из сумки девушки был извлечен блистер с таблетками. – На твой вес... Две таблетки нормально. Давай-давай, пей, не бойся.

– Не отравлюсь?

– Знаешь, я бы тебя послал, но это бесполезно – ты там абориген. Пей, кому сказано! Герой-любовник, чтоб тебя. Если ты в постели предохраняешься так же, как за столом, то проблем еще поимеешь.

– Каких?

– Разных. И визит к венерологу будет из них наименьшей.

– Ладно-ладно, не ворчи, – парень опасливо посмотрел на таблетки, но спорить не стал и выпил целых три штуки. Ну и ладно, хуже точно не будет. Вот только шашлыком, чисткой рыбы и вообще всем, что связано с хозяйством, пришлось заниматься Полякову...

Впрочем, как и следовало ожидать, получилось у него не хуже, а возможно, даже и лучше, чем у Сурка. Все же тот – мальчишка, а жарить мясо – это искусство, приходящее лишь с возрастом. А позже, уже воздав должное его кулинарным талантам, они с Леночкой вновь махнули к реке. Все же рыбалку любили оба, и... и вообще здорово, когда женщина разделяет твои увлечения!

Самое веселое случилось уже вечером, когда они приняли на грудь еще по паре бутылок и оприходовали очередную порцию шашлыка. Вот так и бывает – думаешь, что уже все, ни кусочка больше не влезет, а под гитару, хорошую компанию и пиво не заметишь даже, как пару шампуров оприходуешь. Все уже неплохо разговелись и расслабились – и в этот момент пожаловали новые гости. Незваные.

Натужно урча древним мотором, на пляж выполз изрядно потрепанный жизнью внедорожник. На вид ему было четверть века, а то и больше. Впрочем, тогда машины делали крепче, и движок, проходящий без капремонта полмиллиона километров, выглядел скорее правилом, чем исключением. В принципе, и миллион проходили, бывали прецеденты...

Двадцать лет назад на таких машинах ездили «крутые». Или те, кто считал себя таковыми. Нынешние же пассажиры этого рыдвана особыми успехами на ниве собственных достоинств не отличались, хотя пыжились изо всех сил. Вдобавок подкреплялось самомнение весьма юным (постарше Сурка, но моложе Полякова) возрастом, когда задница рвется на подвиги, а у головы еще недостаточно веса, чтобы ее удержать. Вот только на дворе – не девяностые, не те времена и не те люди, разве что гонору в избытке. Именно его гости и продемонстрировали, выбравшись из своего пепелаца и объявив, что приехали «за девочками». Угу, и кто ж вам их даст-то? И тем более пойдет туда, куда посылают... А не пойдете ли вы сами, лица сексуально нетрадиционные? Вот так, слово за слово, и начался классический конфликт интересов.

Поляков без усилий уклонился от резкого, но не слишком умелого удара в лицо и пробил сам, примерно в ту же точку. Скорее почувствовал, чем услышал хруст выбиваемых зубов, и, перешагивая через потерявшее интерес к происходящему тулово, краем глаза отметил, как Сурок в прыжке, крутанувшись, грязной босой пяткой отоварил своего визави прямиком в глаз. Пижон! Хотя на девчонок такое (кино, право слово) и впрямь должно было подействовать убойно. Однако было не до размышлизмов. Третий из нападающих даже не успел понять, что произошло, когда словил классическую боксерскую «двойку» по морде и присоединился к товарищам – и остался только один, выглядящий предельно удивленным.

Ну еще бы. Вот только что их было четверо против двоих – а теперь он один, и, кроме того, потенциальные жертвы даже не запыхались. Сурок, театральности не чуждый, его состояние просек махом и злорадно улыбнулся:

– Ну что, козел, доигрался? Снимай штаны.

– Зачем? – голос звучал как-то совсем уж ошарашенно.

– А ты с трех раз догадайся. Снимай штаны, загибайся в позу...

– Да вы что, мужики...

– К твоему сведению, мужики по лавкам в деревнях сидят, – усмехнулся Поляков. Он игру Сурка уже понял. Тот, хотя сам к мазохизму склонен не был, уже попадал в такую ситуацию, не столь, правда, яркую. Тогда на него наехали в городском парке какие-то молокососы его возраста. Ну а Сурок, посбивав нахалов с ног, снял ремень и хорошенько их выпорол. Очевидно, нечто подобное он планировал и сейчас, вон, уже подобрал на песке хороший такой, ухватистый ивовый прут. Таким можно всю шкуру с задницы спустить. Так что с раскладами все ясно, разве что доводить расклады до самого заинтересованного лица никто не стремился. Сам поймет, гад. – Ты давай, делай, что сказано. Тебе понравится, обещаю.

Каждый понимает угрозу в меру своей испорченности. Сейчас еще оставался шанс отделаться экзекуцией. Больно, конечно, зато для жизни угрозы никакой. Но этот понял не так и сдаваться не пожелал. Вместо этого парень зайцем метнулся к своей машине. Ну а потом стало ясно: что-то пошло не так. Почему? Да потому, что в руках у беглеца, когда он повернулся, обнаружился пистолет. Самый настоящий ТТ, откуда он его только взял... Оружие, конечно, насквозь запрещенное. Можно будет потом это объяснить. У врат рая, ага, потому как, судя по беспорядочным дерганьям ствола, щенок и впрямь способен с испугу выстрелить. А главное, стоит так, что добраться до него запросто не получится. И в очередной раз Сергей пожалел, что им запрещали брать с собой табельные пистолеты...

Легкие шаги за спиной. Полякову не надо оборачиваться, Леночку он узнает из тысячи... А потом – хрип, искаженное ужасом лицо...

Это было действительно страшно. Парень моментально забыл и об оружии в руках, и вообще обо всем. Он не мог даже хрипеть, отчаянно пытаясь вздохнуть и хватаясь руками за горло, потом царапая его... А перед ним стояла обманчиво хрупкая девушка, поднявшая руку с полусжатыми пальцами. И кого-то это до жути напоминало, Поляков не сразу вспомнил, кого. А вспомнив – плюнул на все, шагнул к Леночке и осторожно положил ей руки на плечи:

– Хватит. Хватит с него, Лен. Отпусти. Сама себе потом не простишь. Отпусти же его, ну!

Пальцы девушки разжались, тело шпаненка, хрипя, осело на песок, и Сурок бросился к нему. Все правильно, обезоружить этого урода следовало обязательно. Сама же Леночка, развернувшись, одним невероятно гибким, каким-то даже на вид рефлекторным движением уткнулась Сергею в грудь и разревелась. Не заплакала, а именно разревелась, как обиженная маленькая девочка. И пришлось успокаивать, гладить по спине, шептать что-то доброе и ласковое, одновременно делая страшные глаза Сурку, чтобы убрался тут. Парень все понял моментально и правильно, вломил начавшему приходить в себя несостоявшемуся стрелку по почкам и в пах, аккуратно, чтобы не убить, добавил рукоятью трофейного пистолета по затылку, после чего запихал уже практически не трепыхающуюся кучу дерьма в багажник его же машины. Повторил операцию с двумя его приятелями, а третьему, самому беззубому, поочередно тыкая то кулаком в брюхо, то стволом трофейного пистолета в нос, объяснил сложившийся порядок вещей. Тот внимал – такая шпана всегда хорошо понимает, когда ее бьют. И, как только его, наконец, отпустили, прыгнул за руль и умчался лихо, только песок взлетел из-под колес. Можно было бы ему еще и покрышки для полноты впечатления порезать, но это было бы уже совсем мелочно.

Сурок подошел к товарищам, посмотрел на уже начавшую приходить в себя Леночку и тяжело, по-взрослому, вздохнул. Он тоже понял, что произошло, и это его, похоже, совершенно не радовало. Однако один момент все же следовало решить немедленно, и он спросил:

– С этим что делать?

Поляков удивленно посмотрел на оружие в руках парня, раздраженно мотнул головой:

– Оботри его от отпечатков и выкинь.

– Куда?

– В реку. Подальше. На хрена нам это...

Пистолет булькнул где-то далеко. Что же, тем лучше. Успокоившуюся немного Леночку и остальных девушек сопроводили к костру, благо они ничего особо не поняли – здесь уже царил полумрак, да и огонь их немного ослепил. Наверное, стоило бы вернуться в город, но... Но им не хотелось. В конце концов, они победили, а окончательно портить вечер из-за этих придурков откровенно претило. Да идут они! Тем более вернуться все равно не рискнут. Именно так негласно решило общественное мнение, и вечер продолжился, благо шашлыки не пострадали.

Уже утром, когда они возвращались в город, Леночка негромко поинтересовалась:

– Что докладывать будем?

– Все как положено, включая пистолет, – ответил Поляков. – Ну а как мы его отняли – это маловажные и не относящиеся к делу нюансы, я так считаю.

– Но ведь все равно узнают.

– Как? – удивленно спросил из-за руля Пашка. – Лично я ничего особенного не видел.

– Именно так, – с улыбкой кивнул Поляков. – Темно было. А соплюшки и вовсе – и не видели, и не поняли, это с гарантией. Они в принципе не знали, куда смотреть. Не переживай.

– А...

– А то, что ты умеешь – это здорово. Лишний козырь в рукаве еще никому не мешал. И знать о нем никому не стоит, от многих знаний много горя. Мы же принимаем тебя такой, какая ты есть, со всеми достоинствами и недостатками. Правда, Паша?

– Ага, – Сурок повернулся к ним, выдал улыбку в тридцать два зуба и вновь сосредоточился на дороге. – А если кто не согласен, то я ему сам первым жевальник разобью.

– Вот видишь, – Полков демонстративно развел руками. – Общественность поддерживает. И ты уж точно нас этой ерундой не испугаешь. Понятно?

– Ага, – Леночка улыбнулась.

– Ну вот и здорово! А если что, плащ и шлем мы тебе подарим.

– Козлы, – на этот раз улыбка вышла куда шире и искренне.

– Еще какие, – довольно ухмыльнулся Поляков. – Слушай, Паш, что мы плетемся, как черепахи?

Сурок хохотнул, придавил педаль, и машина рванулась вперед, ощутимо вдавливая пассажиров в кресла. Намечался новый день, и в нем некогда было думать о проблемах дня минувшего.

База. Этот же день, вечер

– Ну, что скажешь?

– Что-то они не договаривают... – Полтавец лениво развалился в кресле и задумчиво рассматривал портрет на стене. На этом портрете их Верховный главнокомандующий выглядел несколько моложе, чем сейчас. Лет этак на десять. Ничего удивительного, кстати, тогда снимок и делали. – Причем даже если бы ты не воткнул им в машину микрофон, это все равно было бы ясно. Не умеют толком врать твои мальчишки.

– Эт-то точно...

– Кстати, а эти... Робин Гуды? Кто такие?

– Мелочь пузатая, – досадливо махнул рукой Кузнецов. – Один – сынок бывшего начальника Госавтоинспекции.

– Бывшего?

– Ну да... А, ты ж с ним не сталкивался. Оригинальная личность. В талии два меня, если не больше. Помню, увидел его как-то в бронежилете, так тот на брюхе параллельно земле располагался. Ей же ей, не вру.

– И что, такую достопримечательность кто-то смог подвинуть?

– Около года назад сняли. Мутное дело. Кое-какие связи у этого борова, конечно, остались, но в целом ничего серьезного. Их тогда капитально перетрясли...

Ну да, про это даже эпизодически появляющийся в городе Полтавец слышал. Тогда вообще здорово почистили местную администрацию. Как бы это не было связано с их Базой, кстати, очень уж много совпадений. Во всяком случае, приходили от него с намеками, что земля в черте города ой как дорого стоит. Но хозяева Базы намеков не поняли, а потом мэр как-то очень быстро отправился в места не столь отдаленные. И не было обычных процедур с многолетним расследованием, посадили – и все, меньше месяца от ареста до приговора. И большую часть администрации поснимали, да не просто так, а со скандалами и уголовными делами. В этой ситуации массовая отставка силовиков проходит по категории «легко отделались».

Полтавец готов был спорить на что угодно, что генерал знает больше, чем говорит. Однако же лезть в это не собирался. Касайся это его по-настоящему – сказал бы обязательно. Ну а раз нет... Во многих знаниях многие печали. Вместо этого он поинтересовался:

– Их хоть допросили?

– А толку-то? Запуганы в ноль. И ничего опасного для жизни, зато у всех сотрясение мозга. Было бы там что сотрясать... Все же мальчишек наших мы хорошо обучили.

А еще, мысленно добавил Полтавец, им наверняка намекнули, что лучше ничего и не запоминать, чревато. Наверняка эти типы привыкли даже в голод, если нет хлеба, масло прямо на колбасу мазать. Но, когда перед ними раскрылась изнанка жизни, спасовали. Правда, озвучивать данную мысль он не стал: во-первых, Кузнецов и так наверняка все понимает, а во-вторых, у отдавшего Родине всю жизнь офицера такие индивидуумы вызывали стойкую, на грани тошноты, брезгливость.

– Ясно все. Что дальше?

– Дальше? Продолжаем работу, что же еще. Не забудь, у нас задача подготовить много-много орлов, убежденных, что они в игрушки балуются. Х-ха! Широкое поле деятельности для пацанов, люди постарше наверняка не поверят.

– Как показывает практика, они и не верят. Наши орлы тому подтверждение.

– Это так... Но ты не об этом думай. Завтра вылетаешь на Дальний Восток.

– Опять Китай?

– Да, кто-то активно пытается использовать его против нас. И не стесняется применять свои новейшие разработки. Вот, можешь взглянуть... – Кузнецов выложил на стол несколько фотографий. – Данные спутниковой разведки, визуально этого еще никто не видел. Что скажешь?

– Не китайские. Не их школа, – уверенно ответил Полтавец, взглянув на снимки. – Деталей жалко не видно... Поглядеть бы поближе.

– Боюсь, еще увидишь, – вздохнул генерал. – Но ты прав. Или это другая, скорее, европейская школа, или хороший камуфляж. Правда, непонятно, зачем сделанный. Ну да узкоглазые известные мастера напускать туману. В общем, здесь, – на стол легла очередная папка, – все, что у нас по ним имеется. Отправляйся и готовься – похоже, нас снова хотят проверить на прочность.

Израиль. Иерусалим. Через сутки

Город был напуган. Не столько даже происходящим, сколько непониманием ситуации. В своей истории он видел много и всякого, через него проходили все, кто с мечом или без оказывался в этих местах. Улицы города слышали и мерный топот римских легионов, и грохот рыцарской конницы, и волчий свист арабов. Над ним ревели двигателями самолеты, рядом стреляла артиллерия. Но одно в последние десятилетия оставалось незыблемым – если на улице появлялись израильские солдаты, люди начинали чувствовать себя спокойней. И вот, первые за более чем полвека, практически все жители Иерусалима, коих насчитывался без малого миллион душ, были ими напуганы. Не смертельно, но достаточно, чтобы перестать понимать, чего ожидать в следующую минуту. И это непонимание пугало больше, чем автоматы, с которыми прогуливались по улицам патрули.

Самое смешное, что в безопасности люди даже выиграли. Мусульмане – а их в Израиле вообще и в Иерусалиме в частности было не так уж мало – сидели по домам и не высовывались. Когда вводится военное положение, лучше не рисковать – пристрелят запросто. Так что сидели и кашлянуть боялись. Соответственно, и терактов сегодня ждать не приходилось. А с другой стороны, и того, что уже случилось, вполне хватало. И об этом напоминал всем желающим и нежелающим негустой, но все равно неплохо видимый из любой точки города столб дыма, поднимающийся над кнессетом.

«Меркава» Дины стояла поперек одной из примыкающих к зданию парламента улиц, практически полностью закупоривая ее своей тушей. Места было – едва-едва башню развернуть. В принципе, так и задумывалось – мало ли кто-то глупый вздумает прийти на помощь низложенному правительству вкупе с разогнанным парламентом. Или, что вероятнее, кто-нибудь попробует сбежать. Вот тогда и посмотрим, как они бегают, когда в них целятся. Впрочем, ни тех, ни других на горизонте пока не наблюдалось – судя по всему, операция по смене власти прошла так, как и задумывалось. Ну да и ничего удивительного – израильские военные умели планировать акции любой сложности и мастерски претворяли их в жизнь.

Улица казалась вымершей. Народу практически не было, да и те, кто появлялся по каким-то совсем уж неотложным делам, серыми мышками проскакивали, стараясь не привлекать к себе внимания. Автомобили не ездили – по ним и пальнуть могли, нервы у всех на взводе. Вот и стояли они там, где застала их эпоха перемен. Большинство целые, но некоторым досталось. Вон, стоит один, настоящий «Феррари». Колеса целые, а по всему остальному проехал танк. Военные не наглели, но и не слишком церемонились – война все спишет. И такая демонстрация безразличия пугала обывателей еще больше.

Дина сидела на башне своего танка, свесив ноги в люк, и с аппетитом занималась любимым делом всех победителей – кушала. Армейский паек, конечно, не блюдо из лучшего ресторана столицы, но когда голодный – тоже очень и очень ничего. А Дина проголодалась всерьез – с утра, когда пришел приказ выдвигаться, успела кинуть в рот всего лишь бутерброд и запить его парой глотков кофе. Сейчас уже вечер. И весь промежуток между этими двумя точками времени она не сидела у телевизора, а работала. Именно так – происходящее для нее, да и для всех участников переворота, было не приключением, а работой, причем достаточно тяжелой.

А еще – не самой спокойной работой. Сколько миллионов нервных клеток, которые, как говорят, не восстанавливаются, она за день спалила, подсчитать невозможно. Она не боялась, нет – того, кто таранил вражеский танк, вообще сложно напугать. Но вот на взводе была непрерывно, а это тоже очень и очень повышает аппетит. Словом, жрать хотелось, а задачу никто не отменял. И даже теперь, когда все немного успокоилось, они ели по одному. И Дина, как командир, – последней, убедившись, что все остальные, и не только в ее танке, но и во всей группе, уже накормлены.

– Майор! – из соседнего люка высунулась встрепанная голова Моше. – Вас вызывают.

Ну вот, кто бы сомневался. Поесть не дают. Дина подавила раздражение, извлекла из кармана пакет с дезинфицирующей салфеткой, резким движением вскрыла его и аккуратно протерла руки. Что же, новые погоны надо отрабатывать. Во время переворота участники имеют шансы на быстрый карьерный рост, но зато в случае неудачи в тюрьму отправляются без очереди. Так что хочешь не хочешь, а обедо-ужин подождет. Дело прежде всего.

Приказ командования она выслушала с каменным лицом. Ну что же, стоило ожидать. Раз уж именно ее группа блокировала кнессет, следовало заранее предположить, что и для решения спорных вопросов привлекут именно ее. Кивнула:

– Моше, за старшего. Полански, со мной.

Гигант-заряжающий появился буквально через несколько секунд, держа наперевес трофейный, захваченный у арабов «Калашников». Да не абы какой, а сорок седьмой, пули которого обладали – по сравнению с нынешними пукалками – колоссальной мощью. Ну, и еще нюанс, произведено оружие было в СССР, это вам не китайская подделка. Судя по состоянию, автомат долго пролежал где-то на складе, а потом им толком не сумели воспользоваться. Когда Полански снимал его с трупа какого-то незадачливого бедуина, на автомате оставались еще даже следы консервационной смазки. Этим криворуким не хватило мозгов даже как следует подготовить оружие к бою. Что же, значит, им воспользуется тот, кто может обращаться с чудом инженерной мысли лучше и грамотнее. И, хотя в танке автомат был не слишком удобен, вызывая периодически недовольное ворчание цепляющихся за него Моше и Дины, сейчас он пришелся как нельзя кстати. И Полански с этой дурой в руках смотрелся очень органично.

В какую-то секунду Полански догнал командира и пристроился позади и чуть левее – так, случись что, ему удобнее было стрелять. Дина не обернулась, но почувствовала излучаемую им ауру непрошибаемой уверенности, кивнула и громко свистнула. По-простонародному, в два пальца. Десятка полтора солдат-пехотинцев, тоже находящихся под ее командованием и вольготно расположившихся в тени какого-то здания, тут же без каких-либо промедлений вскочили и трусцой побежали следом. Капитана Майер (ой, пардон, уже майора) не то чтобы боялись, но уважали точно. И во многом потому, что любой из ее экипажа готов был набить морду за один косой взгляд в сторону девушки. Понимающим людям это о многом говорило.

Зал, набитый, как сельдью в бочке, народными избранниками, встретил их недовольным гулом. Похоже, в отличие от всей остальной страны, депутаты то ли не могли, то ли не хотели понимать, что происходит. Это члены правительства были народом адекватным. Подали в отставку, ее приняли – и тут появляется армия... Красота ситуации в том, что военные воспользовались теми считанными часами, когда в стране формально никто ни за что не отвечал. И политики отлично поняли, какой шанс уйти по-тихому и ни за что не отвечать им предоставляется. Так что сидели по домам, как и остальные, благо формально они теперь стали простыми обывателями. Они не вякали – их не трогали. Красота!

А вот депутаты оказались не столь понятливыми. В какой-нибудь Латинской Америке они бы нырнули под шконки и сидели там, надеясь, что их не заметят. Но, увы, здесь вам не Перу с ее знаменитой горой^[41], а цивилизованное государство, в котором депутат искренне верит в собственную неприкосновенность. Это, конечно, чушь, но уж больно военные хотели обойтись без крови. Или хотя бы не вешать эту кровь на себя. Мало ли, как обернется дело, пример Пиночета еще не забыли и рисковать не жаждали.

Ход мыслей командования Дине был понятен. Приказ спускается вниз по цепочке, пока не упирается в того, кем, случись что, можно в перспективе безболезненно пожертвовать. Конкретно сейчас – ей. Увы и ах, такова жизнь, особенно если учитывать, что ни она, ни большинство ее подчиненных жителями Израиля за полноценных евреев как бы и не считаются. Она сама подбирала себе людей, и в ее группе и танкисты, и пехотинцы – народ своеобразный. Почти все приехали сюда. Большинство – из России либо других стран, образовавшихся на месте гибели СССР. Некоторые из Польши, как ее наводчик, из Германии, но таких минимум. Дина не зря отбирала именно их. Несколько иной менталитет и некоторый негатив в отношении «коренных». Естественно, не просто так, а в ответ на все то же высокомерие «истинных». В ответ на брезгливые замечания о «корявости» их языка. В ответ на то, что в любом ресторане или магазине их готовы обсчитать... Обидно! Такие особо рефлексировать не будут, выполнят любой приказ. В том числе и очень кровавый.

Вот только Дина крови тоже не хотела. Мало ли как обернется дело, и ни себя, ни своих подчиненных она подставлять не собиралась. Секунду она стояла, оценивая обстановку, а потом решительно отдала приказ. И его незамедлительно выполнили.

Солдаты окружили Дину плотным кольцом, Полански шагнул вперед, и получившаяся фаланга двинулась к трибуне, рассекая человеческие волны, будто форштевень корабля. Никто и «мяу!» сказать не успел, а они уже достигли своей цели. Миг – и Дина на трибуне и решительно направляется к микрофону.

– Вы что себе позволяете, – кинулся ей навстречу какой-то мужичок лет пятидесяти, некрупный и лысоватый. Дина пару раз видела его на экране телевизора, но кто это такой, вспомнить упорно не могла. Впрочем, этого и не потребовалось – громадная фигура выступила у нее из-за спины. Одним движением Полански сгреб правой рукой дорогой костюм вместе с рубашкой на груди депутата, наверняка защемив и кожу, без видимых усилий поднял его в воздух и молча отправил в полет к ближайшему креслу. Попал, что интересно. Депутат плюхнулся задницей в мягкие кожаные недра сиденья и замер, глядя на танкиста, словно мышь на кобру. А Дина добралась наконец до микрофона, отодвинула от него тщетно пытающегося взять контроль над ситуацией штабного полковника, достала пистолет и выстрелила.

Это было эффектно. Многократно усиленный динамиками грохот волной прокатился по залу, отражаясь от стен и заставляя вибрировать стекла. Люди аж присели от неожиданности, и в зале воцарилась гробовая тишина.

– Господа, – голос девушки звучал ровно и спокойно. – Вы, кажется, не понимаете. Придется объяснить. В стране объявлено военное положение. В связи с этим...

– Да кто ты... – взвизгнула какая-то не вовремя пришедшая в себя женщина, и Дина выстрелила еще раз. Подождала, когда уши избавятся от звона, и продолжила:

– Деятельность кнессета приостанавливается. Вы все призваны в действующую армию. Повернулись – и пошли. Бегом!

И выстрелила в третий раз.

Этого оказалось достаточно. Как и предполагала Дина, люди, привыкшие за много лет командовать из тиши кабинетов, сколь бы храбры они ни были в молодости, пасуют, когда им под нос суешь дымящийся ствол. И, когда Полански для убедительности дал очередь в потолок, осыпав собравшихся осколками штукатурки, это стало последней каплей. Без стонов, воплей и протестов депутаты начали вставать и пошли на выход, где их ждали уже вооруженные солдаты. Вот так, про мобилизацию она не шутила. Поживут недельку в казарме, где их не будут лишний раз напрягать. Упаси боже, зачем? Главное, это не тюрьма, официально обвинить никого и ни в чем не получится, но и выйти за пределы части тоже нереально. То есть какое-то время даже самым краешком вмешаться в политическую жизнь страны они не смогут, а там уже будет поздно хоть что-то менять...

На следующий день куратор, налив ей чашку кофе, на этот раз отменного, сваренного шеф-поваром лучшего в городе ресторана, в котором они сидели и угощались за счет государства, признался ей:

– Пожалуй, в той ситуации никто не справился бы лучше. Поздравляю, майор. Но сейчас вам лучше покинуть страну, пока все не успокоится. Вы как, готовы продолжить вашу миссию?

– Так точно.

– Что же, очень хорошо. В таком случае, рекомендую вылететь завтра же. И помните: не рискуйте зря. Наступают темные времена, сложные и интересные. И, как бы ни повернулось дело, такие люди, как вы, нашей стране еще очень пригодятся.

Через два дня в международном аэропорту Тель-Авива на борт самолета компании «Эйр Франс» поднялись четыре человека. Невысокая молодая женщина с подтянутой спортивной фигурой и трое мужчин, один из которых выделялся из серой массы пассажиров ростом и габаритами. Впрочем, держались они порознь, ничем не выдавая своего знакомства, и сели в разных местах салона. После сравнительно короткого перелета до Парижа все четверо разными самолетами отправились в Лондон, благо туристические визы у них имелись, а через два дня вернулись на континент, правда, не в Париж, а в Берлин. Из этого города они уехали на автобусе, на сей раз вместе, чтобы затеряться на не слишком обширных, но зато густо заселенных просторах Европы. Охота за русскими танкистами продолжалась.

Приамурье. Две недели спустя

Майор Чжэн чувствовал себя отвратительно. Не физически, тут-то у потомственного военного все было в норме, а, скорее, морально. Уж больно происходящее напоминало острый приступ дежавю^[42]. Та же тайга, снова танки... И грязь! Русские в последнюю стычку не ограничились уничтожением техники, они еще и дороги привели в полную негодность. Мощные тягачи протащили огромные плуги, которые превращали асфальт в труднопроходимое даже для танков месиво. Ущерб жуткий... Впрочем, русские были в своем праве, и разрушенные дороги, восстанавливать которые придется не один год, – наименьшее из зол. Попытка затруднить китайской армии развертывание в случае конфликта, не более.

Да, они были в своем праве – а куда деваться, победители... Вдобавок установили двадцатикилометровую демилитаризированную зону вдоль границы. Это значит, если засекут китайские войска – немедленно откроют огонь. И открывали! И по Амуру запретили плавать. Вообще запретили, просто топя любую посудину с китайской стороны. Это вызывало гнев – но в то же время и уважение. Китайцы вообще уважают силу.

Однако уважение уважением, но терпеть это было дальше просто нельзя. И вновь лезть воевать – страшно. А тут еще эти...

Чжэн с раздражением посмотрел на идущие в середине колонны, аккурат перед бронетранспортерами поддержки, танки. Десять штук. «Челленджеры». Какая-то экзотическая модификация, правда, не вполне понятно, какая – танки британские, и экипажи – тоже. Но что раньше таких не было – это с гарантией, вроде бы старый добрый «Челленджер II», но профессионалу видна куча маленьких, неуловимых глазу простого обывателя нюансов, отличающих его от предыдущей версии. Подвеска вон – точно отличается. Внешне то же самое – какое-то несоответствие канонам. Из видимого разве что навесная динамическая защита выглядит непривычно, да и активная появилась какой-то невиданной ранее модификации, но профессионалу все равно заметно, что танки иные. Сейчас майор голову был готов дать на отсечение – британцы решили испытать в реальных условиях что-то новенькое. И то, что полигоном оказался именно Китай, на весь мир заявляющий о своей независимости, самодостаточности и вообще о том, что он сильнейший в мире, Чжэну совершенно не нравилось.

Еще больше ему не нравилось, что лес практически кончился. Лесорубы срезали тайгу буквально под корень, и сейчас там, куда они выехали, были лишь молодые, едва по пояс человеку, сосенки. Если русские наблюдают за ними...

Больше всего майор надеялся на то, что русские наблюдают в основном за пускай разрушенными, но все же основными магистралями. А такие вот проселки, служащие для вывоза леса, их не интересуют. И тогда его бросок и впрямь может остаться незамеченным. Да и время сэкономят. Все же идти пускай по грязной (хвала богам, пославшим вчера дождь, хотя бы демаскирующего хвоста пыли за ними не тянулось), но все же относительно ровной дороге проще, чем пробираться через нагромождение обломков асфальта вперемешку с ямами. Так что шансы выйти в заданную точку у отряда Чжэна были...

Цепочка взрывов прошла через их колонну совершенно внезапно. Предупреждение... Наверняка могли накрыть всю колонну, а так лишь один танк, получив аккурат в башню тяжелый, не меньше шести дюймов, снаряд, полыхнул, разлетаясь на куски. Действительно, очень доходчивое предупреждение. Но отступать Чжэн не имел права. Там, впереди, шанс, даже если он и не победит – это, в конце концов, и не было его задачей. А вот если отступит – ему не простят. Третий прокол подряд, даже если он не по вине майора, – смертный приговор. И танки рванулись вперед, разворачиваясь цепью, благо идти оставалось совсем немного. Километра три, не более. А дальше... О том, что будет дальше, майор Чжэн предпочитал не думать. Защищать свои земли русские умеют, и драка будет страшная. Впрочем... Может, и впрямь покажут себя хорошо английские танки?

Вновь цепочка разрывов. Поняв, что взаимопонимания добиться не удалось, русские принялись за них всерьез. Хорошо еще, что вряд ли их много. Как ни старайся, перекрыть огромную границу наглухо просто нереально, а потому на танкоопасных направлениях расположились сравнительно небольшие силы прикрытия – и все. Между началом боя и подходом помощи останется некоторый люфт по времени. Чжэн искренне надеялся, что его хватит для прорыва. Если же разведка ошиблась и здесь не единственная батарея, а что-то более мощное, то остается только молиться.

Бронированное чудовище ревело, вспахивая гусеницами подлесок, и Чжэн скорее почувствовал, чем увидел, как слева полыхнул еще один танк. Повернулся – да, так и есть. Хорошо еще, не взорвался, получив свое прямиком в двигатель, и сейчас экипаж спешно покидал медленно разгорающуюся машину. А столбы разрывов поднимались все ближе и ближе. Но это майора не волновало. Как бы ни повернулось дело, у него сейчас оставался лишь один путь. Только вперед!

Танковая лава начала разгоняться. Увы, здесь ее возможности оказались довольно ограничены. Почва не та. Приходилось то и дело маневрировать, чтобы не вляпаться в какое-нибудь полувысохшее болотце по самую башню или не застрять на каком-нибудь развороченном лесорубами взгорке. Таких – самой природой созданных и человеком усиленных – ловушек в этих местах хватало. Ревели двигатели, танки шли вперед, сзади, повторяя их маневр, разворачивались бронетранспортеры с пехотой. Шустрые колесные машинки не отставали, сейчас толку от них не было, но если окажется, что русские пограничники не отошли, а, как много лет назад в Европе, заняли позиции и намерены драться до конца, без пехоты не обойтись. Сожгут. А приданные Чжэну силы отнюдь не запредельны.

С другой стороны. Это же время

Времена, когда поле боя осматривали исключительно своими глазами, в бинокли либо иную оптику, кажется, давно ушли в прошлое. Сейчас к услугам командиров одной из самых передовых по оснащению армий мира имелось много чего, включая, как здесь и сейчас, спутники наблюдения и практически невидимые радару, парящие высоко в синеве неба беспилотники. Результаты, сведенные воедино, проецировались на экран. Живи да радуйся! И все равно ни один опытный офицер не отказывался от того, чтобы выбрать местечко поудобнее и лично окинуть взглядом местность. Порой так можно заметить такое, про что тебе не скажет ни один прибор. И Полтавец, недавно примеривший новые погоны, исключением не был. Лежал себе на мягком сосновом лапнике и наблюдал – и за противником, и за своими.

Что делают китайцы, было ясно. Рассыпавшись так, чтобы их тяжелее было накрыть, их танки, старые знакомые, «Тип 99», на левом фланге и в центре. А на правом... У-у-у, тут уже интереснее. Больше всего увиденное напоминало Полтавцу произведения британской инженерной мысли. И пускай многие относились к ним скептически, подполковник их оптимизм не разделял. Слишком уж дорого обходится в бою пренебрежение к противнику. Драться же британцы умеют немногим хуже русских, проверено не раз. Вот почему так обнаглели узкоглазые...

Подполковник даже ощутил на миг уважением к тем, кто шел на него сейчас, укрытый лишь броней своих танков, столь грозной на вид, но по факту лишь тонкой скорлупой отделяющей людей от смерти. Для них это не игры, и они действительно храбрецы. Шкурой рискуют, в отличие от его мальчишек, сидящих за пультами в нескольких тысячах километров отсюда. Ненавидеть их можно и порой нужно, однако уважения они точно заслуживают.

Больше по привычке, чем от необходимости, Полтавец перевел взгляд на замершие в засаде танки. Пятнадцать штук. Две стандартные пятерки – нынешние ученики, а рядом командиры этих групп. Волчок и Даша... Полтавец вдруг поймал себя на том, что не помнит ни имен, ни фамилий командиров, только их позывные. А ведь наблюдает за ними уже давно. То ли стареет, то ли... То ли не воспринимает, как солдат, воинов. Игроки – они и есть игроки. Да, они делают очень полезное и нужное дело, однако суть от этого не меняется. Игроки...

Чуть особняком стоит последняя тройка. Вундеркинды Кузнецова. Эти трое на подстраховке, опыта у них больше всех, да и показатели наилучшие. Первая группа – топор, а эта отдельно стоящая троица – отточенный до бритвенной остроты скальпель, которым можно и сделать операцию, и отрезать голову. Они, это Полтавец все же признавал, и впрямь уникумы. В отличие, кстати, от остальных. Те брали не мастерством – какое уж там мастерство, если честно. Просто они имеют куда лучшую координацию действий, что и неудивительно. Все же Игра – это теплый кабинет, экран, кофе с булочкой, а не тот охватывающий тебя ужас, когда ты прешь вперед, сидя в тесной броневой коробке и всеми порами кожи ощущая, как в тебя летит снаряд. Плюс к тому, они не боятся маневрировать так, как просто не может позволить себе реальный танкист на реальной машине. И результат – они быстрее, точнее, увереннее в себе. Вот и весь секрет успеха.

Эта же троица действительно умеет куда больше других. А главное, имеет чувство локтя и готовность прикрыть друг друга и в Игре, и в жизни. Поэтому они и сильнее, и опаснее остальных. Более эффективны и более непредсказуемы. Если честно – а Полтавец старался быть с собой предельно честен, это полезно для здоровья, – он эту троицу даже немного опасался. Из-за все той же непредсказуемости и странных способностей, которые мальчишки периодически демонстрировали. Прирожденный водитель. Прирожденный пилот. Прирожденный стрелок и рукопашник. Ученые лбы утверждали, что эти качества ребята приобрели, благодаря спецподготовке на Базе. Чушь! Подполковник очень хорошо знал, сколько сил надо приложить, чтобы довести человека до такого уровня. Игрой этого не добьешься, для таких результатов в столь короткий срок нужны гены. И нечего сказки рассказывать, он, Полтавец, тоже не вчера родился. И то, что Кузнецов ученым верит, по его мнению, было ошибкой. Впрочем, на то и он здесь, суровый и недоверчивый, да имеющий вдобавок под рукой группу лично им отобранных людей, готовых выполнить любой приказ. Если что – подстрахует.

Командирский «Челленджер». Это же время

Смешно. Эра высоких технологий, а воюют фактически как сто лет назад. Танки, пехота, артиллерия... Самолетов – нет. Физически. Русские задействовали свои РЭБ и зенитные средства и просто задавили китайскую авиацию, но и сами не могут подняться с аэродромов. Что-то там намудрили китайские хакеры. Два часа у них есть, это было клятвенно обещано. Плюс-минус полчаса, в зависимости от того, как быстро русские специалисты по электронной защите и нападению смогут разобраться с проблемой. В любом случае этого достаточно. Прорваться, пошуметь – и посмотреть, как отреагируют русские, и демаскируют ли наконец те элитные части, которые уже скоро полгода как пугают штабных по обе стороны океана и путают им все карты.

Командирский «Челленджер» покачнулся, аккуратно преодолевая ухаб. Капитан Харрис оценил диспозицию, поморщился: между британскими и китайскими танками образовался значительный разрыв. Несмотря на большую массу, «Челленджеры» перли напролом, не обращая внимания на то, что оказалось под гусеницами. Проходимость на второй модели этого танка была великолепна и после модернизации, хотя танк и «поправился» на четыре тонны, совершенно не ухудшилась. А вот китайцы, пускай они и копировали свои танки с практически эталонных советских машин, добиться подобного результата так и не смогли, а потому вынуждены были огибать препятствия, от чего разрыв, собственно, и образовался. Ладно, на данном этапе не страшно – задача более многочисленной китайской группы отвлечь русских на себя. По сути, их танкисты – смертники. Впрочем, Харрису было все равно, что там случится с узкоглазыми и сколько их погибнет. Главное – результат.

Чуть в стороне в очередной раз встала стена разрывов. Султаны огня выше деревьев, комья земли, разлетающиеся во все стороны... Русские стреляли интенсивно, однако не слишком точно. А что поделать, цинично подумал Харрис. Без нормального целеуказания-то много не повоюешь. Все же китайцы не дураки и сумели выставить дымовую завесу, скрывающую танкистов. И сделали они это грамотно, благо ветер помог. Дым мешал артиллеристам, но практически не снижал обзор атакующим. Стоило признать, работали узкоглазые профессионально. И, хотя успехи у русских имелись, выглядели они достаточно скромно. Четыре танка, подбитые в самой завязке боя, и, собственно, все...

Как раз в тот момент, когда Харрис подумал об этом, их и накрыло. Кто хоть раз был в танке, когда в него попадает снаряд, никогда этого не забудет. По броне словно врезали гигантской кувалдой, грохот стоял такой, что все остальные звуки исчезли, растворились в звенящем гуле. Танк покачнулся и начал разворачиваться влево, но тут же замер – механик-водитель просто заглушил двигатель. И лишь через минуту к танкистам вернулась способность хоть что-то понимать.

Преодолевая накатившуюся вдруг апатию, Харрис осмотрелся. Боевое отделение танка выглядело неповрежденным, хоть это радовало. Правда, все экраны показывали какую-то отвратительно белесую муть. Похоже, чувствительная электроника решительно протестовала, встряска от удара шестидюймового снаряда не пришлась ей по вкусу. Наводчик сидел, очумело покачивая головой, шлем он снял и теперь крутил в руках, не понимая, похоже, что это за хрень и откуда она вообще тут взялась. Из ушей его текли струйки густой крови, практически черной в тусклом свете ламп. Машинально капитан провел ладонями по собственной голове... Нет, его барабанные перепонки оказались крепче. С трудом подняв ставшие вдруг какими-то ватными руки, он открыл люк, высунулся из башни, огляделся...

Диспозиция практически не изменилась, разве что остальные танки ушли вперед. Не страшно, такой вариант предусмотрен, функции командира в случае выхода из строя флагманского танка передаются машине номер два и далее по цепочке. А сейчас главное как можно скорее вернуться в строй. И остальные это понимают. Вон, механик-водитель, выбравшись, сразу обежал танк кругом, после чего начал докладывать. Вот только что он там кричал, Харрис не слышал. Уши капитана упорно отказывались доносить до мозга речь подчиненного. Пришлось показать на них пальцами – почему-то сама возможность ответить словами в голову не пришла. Впрочем, мехвод понял.

– Сэр, – он взобрался на башню и орал так, словно был рок-певцом на концерте. С полуметра его теперь было вполне слышно. Как сквозь толстый слой ваты, но все же это лучше, чем ничего. – Порвана гусеница, остальные повреждения незначительны. Надо ремонтироваться.

– Действуйте, капрал, – махнул рукой Харрис и неловко, как мешок, вылез из люка. Сослуживцы его за такое бы засмеяли... А вот побывали бы они в танке под русским огнем, внезапно зло подумал капитан. Наверняка все штаны перепачкали бы.

Как ни странно, то ли мысли эти, то ли злость придали ему сил. Несколько секунд посидев на броне, Харрис справился с головокружением и, уже без риска грохнуться на полдороге, сполз на землю. Постоял, убеждаясь, что твердо держится на ногах, и обошел машину, по щиколотку увязая в мягком грунте. М-да...

Похоже, им здорово повезло. Снаряд, не бронебойный, а фугасный, ударил под большим углом, скользнул по броне и взорвался только уткнувшись в землю. Сработай взрыватель сразу – и неизвестно, чем бы это кончилось. Во всяком случае, легкой контузией они бы точно не отделались. А так – порванная гусеница и слегка поврежденные катки. Неприятно, однако же не смертельно. Гусеница подлежит ремонту, запасные траки имеются. Конечно, они куда тяжелее, чем использующиеся на русских танках, экипажу придется капитально поднапрячься, но и ничего невозможного в таком ремонте нет. Катки, несмотря на повреждения, выдержат, запас прочности у них колоссальный.

Если повреждения ходовой части выглядели неприятными, но не смертельными, то борт танка смотрелся просто жутко. Как раз чтобы позировать какому-нибудь художнику, пишущему об ужасах войны. Блоки динамической защиты с половины корпуса просто сорвало, разбросав на обширном пространстве. От элементов комплекса активной защиты – новейшей, экспериментальной – не осталось вообще ничего. И, насколько мог судить Харрис, на этой системе можно было вообще поставить крест. Все же она была единым целым, и повреждение столь значительного количества элементов должно было привести как минимум к сбою в ее работе, а скорее всего, к полному выходу из строя всего комплекса. Надо проверить, разумеется, но по всему выходило, что так оно и будет. В общем, неприятно. Одно радовало. Броня, непревзойденная броня «Чобэм», равной которой не создано нигде в мире, выдержала удар. Потому они все, собственно, и живы до сих пор. А значит, можно идти вперед и даже, случись нужда, воевать. Единственный вопрос: сколько придется возиться с гусеницей.

Хорошо еще, русские оставили их в покое. Очевидно, несмотря на дымовую завесу, отметили и попадание, и то, что цель потеряла подвижность, и перенесли огонь на оставшиеся в строю танки. Восстанавливать гусеницу под обстрелом то еще удовольствие. В бытность свою молодым, только-только после училища, лейтенантом Харрис на Ближнем Востоке поучаствовал в таком действе. Воспоминаний хватило на годы, и повторять опыт совершенно не хотелось. Он был осторожный, мудрый, не слишком амбициозный вечный капитан, из тех, на которых держится любая армия. И помирать ему, как и любому нормальному человеку, совершенно не хотелось. Тем более здесь, вдали от дома, в лично ему совершенно непонятном и ненужном местечковом конфликте, где разведка пытается половить рыбку в мутной воде. Да, есть приказ, и он его выполнит, однако постарается это сделать так, чтобы уцелеть самому и по возможности не подставить своих людей.

Неподалеку снова рвануло, заставив Харриса инстинктивно пригнуться. По спине ему шмякнуло увесистым куском грязи, что-то твердое, то ли осколок, то ли небольшой камень, звякнуло по броне. Однако это не было началом очередного обстрела – просто случайный снаряд, которые попадаются и в эпоху высокоточного оружия. Тем более, относительно высокоточного – русские здесь и сейчас не особенно заморачивались по этому поводу. У них огромные склады с боеприпасами устаревших систем, которые вот-вот придется утилизировать – так почему бы не о головы китайцев? Судя по тому, что повторения не было, наводчик получил втык и сейчас активно исправляет свою промашку, и работать можно без опаски.

Хуже было другое – после взрыва в голове начала волнами перекатываться боль. Контузило наверняка еще в танке, но то ли благодаря адреналиновой волне, то ли еще почему, боли не было. Некоторая неловкость в движениях, головокружение – что есть, то есть, но это терпимо. Зато сейчас боль словно решила отыграться за все. Толчок ее был столь силен, что Харрис не удержался на ногах, а со стоном осел, привалившись спиной к теплому траку.

– Сэр, сэр! – кто-то отчаянно тряс его за плечо. С трудом преодолевая болезненные спазмы, Харрис открыл глаза, увидел перед собой встревоженное лицо мехвода и через силу заставил себя улыбнуться.

– Все в порядке, Дик. Я еще живой. Аптечку принеси.

Мехвод, с которым они были знакомы еще по Ливии, улыбнулся и умчался выполнять приказ. Хороший человек, на такого всегда можно положиться. Немного туповатое лицо вполне его характеризует – умом Ричард, или, как все называли его, Дик, не блистал. Зато был исполнителен, точен и вдобавок разбирался в технике куда лучше многих умников с тремя образованиями. В общем, капрал Джонсон был идеальным, с точки зрения Харриса, механиком-водителем, и вместе они прошагали дорог не меньше, чем легендарный Киплинг. Всей и разницы-то, что у последнего певца Британской империи пыль поднималась из-под сапог, а у них – танковыми гусеницами. Право же, какая мелочь.

Лекарство подействовало быстро, вернув Харриса если не в норму, то, во всяком случае, в близкое к ней состояние. Как минимум твердо стоять на ногах он теперь мог. Слух, что интересно, восстановился еще тогда, когда его долбануло вторым взрывом. К тому времени мехвод и заряжающий уже вовсю занимались гусеницей, а наводчика пришлось отнести в сторону и положить в небольшую ямку – так, на всякий случай. Контузило его намного сильнее, чем капитана, ни ходить, ни слышать он был совершенно не в состоянии.

Перебравшись на ближайшую возвышенность, Харрис достал бинокль и, молясь о том, чтобы здесь не было снайперов, готовых истратить пулю на подозрительно блеснувшее стекло, принялся осматривать поле боя. Увиденное его не слишком обрадовало. Некоторые китайские танки уже достигли границы. Не старой – новой, после недавних инцидентов русские оптимизировали свои рубежи, проведя большую часть из них по рекам.

Естественно, оптимизация проводилась за счет китайской территории, что узкоглазых совершенно не радовало, однако и открыто возмущаться сами, без поддержки извне, они не рисковали. Судя по разительному отличию в поведении русских по сравнению с тем, что было лет двадцать назад, они новой конфронтации и территориальных претензий не боялись, и значило это только одно – к войне, причем большой войне, они готовы. Или, как вариант, что научились блефовать, пугая соседей готовностью намотать их на гусеницы. Впрочем, хороший блеф должен подкрепляться реальной силой, и русские наверняка это понимали. Рисковать зря они не станут, а значит, и впрямь готовы драться. Что сейчас и демонстрируют.

Собственно, здесь и сейчас такая движка границы как раз имела место быть. Ненамного, километров на пять, но это придавало нынешней акции хоть какой-то вид законности. Однако, похоже, преимущества, которые давала новая линия обороны, весили поболее, чем перспектива локального конфликта. Во всяком случае, хотя китайские танки пока не вязли в грязи, двигались на влажной прибрежной почве они уже с заметным усилием. Даже странно, что русские не воспользовались моментом, дабы сжечь их к чертовой матери.

Хотя нет, воспользовались. Просто чуть иначе, чем ожидал Харрис. Их артиллерия внезапно перенесла огонь, отсекая движущиеся позади танков бронетранспортеры с пехотой. Солдаты тут же начали выпрыгивать из своих машин, благо люки для десанта располагались на них сзади. Удобно и практично, в отличие от русских, у которых, на взгляд Харриса, компоновка была не слишком удачной. Сейчас это спасло немало народу, потому что артиллеристы поразительно быстро нащупали новые цели и принялись долбить их с присущим русским упорством. То там, то здесь начали вспыхивать тусклые, жирно чадящие костры.

Вот теперь пошел настоящий бой, это капитан понимал хорошо. А то, что русские не бьют по подползающей к реке технике, еще ни о чем не говорит. Может, ждут, когда те соберутся вместе, чтобы накрыть их всех и разом. Может, у них там несколько батарей «Градов» в засаде стоят... Вариантов было много, и лишь один не мог прийти Харрису в голову даже в самом страшном сне. Единственный правильный. То, что для русских происходящее было не более чем возможностью натаскать молодняк, тренировкой. И что в случае успеха этот самый молодняк окажется развернут против его собственной страны. Впрочем, как и против многих других.

Игровая база, это же время

– Ну что, господа-товарищи, приступим? – Поляков в последний раз осмотрел очки, наушники, проверил разъемы. – Кто не готов – лучше говорите сразу. Сегодня у нас командная игра.

Раздались негромкие смешки. Ну да, молодежь ничего не знает и принимает его слова за шутку. Он сам едва не рассмеялся – действительно, воспринимает парней как молодых, притом, что некоторые старше его и все поголовно – Сурка. Но Пашка, как ни крути, уже ветеран тайной войны, а эти все – так, обычные геймеры с неплохими результатами. Поэтому, вне зависимости от возраста, молодняк. Понимание к ним придет малость позже. Кое к кому – только после того, как все закончится. Пока что для них это игра, и не стоит это нарушать. Шок раньше времени людям противопоказан.

Еще раз проверить диспозицию. Для них, пятерки старожилов, это уже превратилось в своего рода условный рефлекс. Остальным пришлось напомнить, ну да они не в обиде. В конце концов, хочешь иметь премиальные – выполняй требования старшего по команде. Тебе платят – ты работаешь так, как скажут, и нечего демонстрировать свою крутизну. Вполне нормальный, циничный и в духе времени подход. Некоторые, правда, с первого раза не поняли. Пришлось одному такому, любившему хвастаться своим черным поясом по каратэ, устроить на прошлой неделе жесткий спарринг. Умника потом унесли в санчасть, и больше желающих оспаривать приказы не нашлось. Приятно чувствовать себя крутым, черт возьми!

Перед глазами уже развернулась картина боя. А ничего так, жестко. Драка будет знатная, как раз хорошая возможность проверить, кто есть кто в пополнении. Сергей потер внезапно зачесавшийся лоб и спросил у «стариков»:

– Ну что, девочки и мальчики, готовы?

– Усегда готов, – пародируя героя старого фильма^[43], отозвался Сурок. Очки делали его похожим то ли на вставшего на дыбы гигантского кузнечика, то ли на такую же стрекозу, но желания смеяться это совершенно не вызывало. Остальные отозвались с небольшой паузой – видимо, проверили лишний раз оборудование. Сурок же свое проверил заранее, привычка у человека такая... хорошая.

– Если готовы, то – поехали! Работаем четко по схеме. Волчок, Даша, вы солируете. Мы на подхвате. Работаем...

В ушах раздался чуть приглушенный наушниками рев заводящегося танкового дизеля. Игра началась...

На острие удара

– Ну что скажете? – Поляков стянул шлем, внимательно посмотрел на товарищей. Те уже освободились от амуниции и дружно хлебали какой-то хитрый коктейль из запасов местного эскулапа. А что поделать? После того как они узнали истинное положение вещей, ничего вроде бы не изменилось, но сил стало уходить несколько больше. Давил-таки груз ответственности, да и сам бой с последовавшим после него марш-броском занял немало времени.

– Нормальный материал. Хотя пока что сырой, – отозвался Сурок, лениво откинувшись в кресле. – А так – ничего, перспективные товарищи.

– А мне не понравились, – Леночка, подумав, нырнула в раздевалку и вернулась через минуту, но уже в свежей футболке взамен пропотевшей боевой амуниции. – Не наш состав, пожиже будут.

– Так их еще столько и не дрючили, – философски заметил Поляков.

– А не нравятся они тебе из-за того хмыря, который тебя в углу вчера зажать пытался, – вставил свои пять копеек Сурок.

– Это который? – разом подобрался Сергей. Об этом эпизоде он не знал, но оставлять его без последствий не собирался. Леночка только отмахнулась:

– Не бери в голову, врач ему руку уже вправил.

– Ага, понятно, – теперь Поляков точно знал, кому бить морду. – А если без эмоций?

– Потянут. Сегодня, во всяком случае, справились.

Действительно, справились. Их группе, страховавшей молодняк, пришлось вмешаться всего однажды. Это когда те, что на британских танках, решили сыграть в свою игру и изобразить фланговый удар. Молодняк, увлеченный избиением китайцев, его закономерно проворонил, и троица «стариков» приняла удар на себя. Вертелись, как ужи на сковородке, но «Челленджеры» все же выбили, хотя противник оказался неприятным. И в плане выучки, и потому, что машины у них явно превосходили серийные. Трофейщики наверняка постараются вытащить пару-тройку образцов.

А группы Волчка и Даши этого прорыва так и не заметили. На вечернем разборе вставят им пистон. Хотя бы потому, что командиры должны не атаку возглавлять, а боем руководить и обстановку отслеживать. Зачем вам иначе, спрашивается, телеметрия со всего, что только можно, идет? Это молодежи, для которых все происходящее еще так, игра, простительно, а вот им – сорри, гарантирован жестокий втык. Иначе в следующий раз и технику угробят, и задачу не выполнят.

– Ладно, ребята, хватит о грустном, – Сурок встал, с наслаждением потянулся. – До вечера еще время есть, айда на речку. Хоть поплаваем напоследок.

– А ты что, помирать собрался? – чуть язвительно, не обидно, а так, чтоб не расслаблялся, поинтересовалась Леночка.

– Угу. У меня школа через три дня, – усмехнулся Сурок.

Вот так. Лейтенант (уже неделю как вместо одной звездочки на просвете стало две по обеим сторонам – дали авансом за успехи в боевой подготовке) Сурков, кавалер не очень внушительного, но уважаемого ордена, еще даже школу не закончил. Специфика их оригинальной службы, ага. Никто его, разумеется, штаны за партой просиживать не заставит, но сам, видимо, понимает: ученье – свет, а неученье – чуть свет на работу.

Он, вообще, в последнее время стал куда серьезнее, Пашка Сурков. То ли груз ответственности поддавливает, то ли из-за того, что разбежался наконец, со Светой. Все ж можно вывести девушку из деревни, а вот деревню из нее – никак. И тот факт, что Света эта – горожанка во втором поколении, ничего не менял. Так что разбежались – и пускай их. Тем более Сурок – парень видный, особенно сейчас, когда подкачался малость.

– Ну так как, поедем? – в голосе Сурка явственно звучали просительные нотки.

– А почему бы и нет, – подумал вслух Поляков. – Шашлыков взять, пивасика...

Сурок задумался на миг и продекламировал:

– Солнце, воздух и вода – это, братцы, ерунда. Лишь родной алкоголизм укрепляет организм.

– Иди уж, алкоголик. Тебе по малолетству пиво вообще не положено.

– На реку – значит, на реку, – подвела итог Леночка. – Надо только домой за купальником заехать.

– У тебя и без него есть на что посмотреть...

Вот так, серьезный вроде бы человек, а на самом деле как был мальчишкой, так им и остался. И леща словил моментально и с двух сторон. После чего вся их троица под неодобрительные взгляды уборщицы и тайно прячущего усмешку генерала Кузнецова промчалась по коридору, чтобы прыгнуть в машину и рвануть на отдых. Все же они и впрямь были еще очень молоды...

До автомобиля пришлось добираться минут десять – сегодня Сурок пришел на базу пешим драпом. Захотелось, видишь ли, прогуляться. Потом, как и положено, с визгом покрышек, но при этом ухитряясь не нарушать правил, к пляжу. Там еще провозились, выискивая место – стоянка была качественно забита, народ, пользуясь последними днями уходящего лета, торопился добрать упущенное за дни пьянки и дачи. Это российским футболистам разрешили парковаться в местах для инвалидов, а простым труженикам необъявленной войны приходилось изрядно постараться, чтобы найти себе место. Однако же нашли и радостно плюхнулись в теплую воду. В конце концов, что будет завтра, никто пока не знал. В такой ситуации каждый момент жизни доставляет несказанное удовольствие. И пусть весь мир подождет!

Великобритания. Точное место не установлено. Неделю спустя

– Вы неплохо выглядите, Харрис.

– Благодарю вас, сэр.

Знаменитая английская вежливость всегда балансирует на тонкой грани, разделяющей уважение и хамство, и только истинный британец, да не абы какой, а джентльмен с корнями, уходящими на много поколений в прошлое, умеет ее чувствовать. Харрис к породистым аристократам себя не относил, ибо происхождение имел самое плебейское и, хотя по долгу службы нахватался манер, грань эту чувствовал не всегда. Именно поэтому в общении с вышестоящими он предпочитал держаться отстраненно-вежливо. Не подобострастно, что вы, а просто с вежливостью, возведенной до абсолюта. Так хотя бы лишних проблем не огребешь.

Сейчас, например, ему и впрямь сложно было просчитать собеседника. Во-первых, тот стоял заметно выше как по званию, аж целый полковник (а учитывая ведомство, к которому относился, его погоны реально могли перевешивать иные генеральские), так и по происхождению. Настоящий герцог, в сословном обществе это значит чрезвычайно много. И даже если от герцогства осталась лишь фамильная шпага на стене, все равно он имеет право смотреть на собеседника, будь тот хоть полковник, хоть генерал, в точности согласно русской идиоме – как солдат на вошь. Таких снобов на самом-то деле не так уж много – но встречаются. А данный конкретный экземпляр был не только знатен, но и чрезвычайно богат – сочетание, автоматически поднимающее его на недосягаемую высоту.

Во-вторых, на самом деле выглядел Харрис неважно. Блестел у него разве что новенький Крест Виктории, а вот все остальное... Если кратко, поездка обошлась ему куда дороже, чем хотелось бы. Нет, он понимал, конечно, что командировка в Китай вряд ли окажется легкой прогулкой. Как ни крути, русские – не тот народ, с которым стоит шутить. Есть у них милая привычка размазывать шутников по стенам. Так что на курортный отдых Харрис не рассчитывал изначально, однако реальность превзошла самые смелые его ожидания.

То, что китайскую бронегруппу раскатали в тонкий блин, его не удивило. Собственно, в расходный материал узкоглазых списали еще в самом начале, до того, как начался бой. Да что там, еще на стадии планирования операции, до того даже, как они вышли на контакт с китайским руководством. Это было весьма познавательно наблюдать. Русские танки, зажавшие китайцев, выглядели, как монолитный пресс, давящий прочную на вид, однако по факту весьма хрупкую конструкцию. Сработано было тактически безупречно – артиллерийским ударом отсекли от пехоты, аккуратно прижали к реке, лишив свободы маневра, и методично расстреляли. Численное преимущество китайцев при этом роли не сыграло – русские действовали будто единый, идеально выверенный механизм. Они словно чувствовали друг друга. А у китайцев... Ну, у них как всегда. Стоит выбить командование – и не находится того, кто сможет перехватить управление боем. Классика восточного менталитета. И непревзойденная боевая устойчивость, и низкая чувствительность к потерям китайцам здесь помочь уже не могли. Стадо, даже готовое драться, остается стадом.

Харрису вспомнился тот китайский майор, отчаянно пытающийся восстановить управление войсками со своего импровизированного командного пункта. Болван! Да, бытовую электронику для всего мира производит Китай. Но то, что хорошо гражданским, недостаточно для нужд современных армий. И русские для подавления китайских средств связи пустили в ход системы, превосходящие их на поколение, а то и на два. А потом командный пункт накрыло артиллерийским ударом, и даже эти жалкие потуги сошли на нет...

Тогда Харрис и перешел ко второму этапу операции. Русские увлеклись боем, завязли... Вот сейчас британские машины нанесут свой удар, благо на них, похоже, никто не обращает внимания. Маршрут был разработан заранее – оврагами, по флангу, там, где дым от многочисленных пожаров скрывает броню от зениц вездесущих спутников. Предусмотрели все – и метеорологию, и рельеф, и даже русскую психологию. И угадали. Только вот не все.

Русские – очень увлекающийся народ. Храбрый, одаренный, однако же не умеющий, подобно европейцам, делать математически выверенные прогнозы на каждый чих. Когда-то это им помогало, но чаще наоборот. Широта русской души не знает удержу, особенно в драке, а значит, все они сейчас в бою. Так решили непогрешимые британцы. Вот только, как оказалось, несмотря на огромное численное превосходство китайцев и, наверняка, азарт схватки, северные варвары все же выделили часть сил в резерв. Точнее, в заслон. Всего три танка, «Челленджеры» должны были их смахнуть и не заметить. Но так получилось, заметили, причем слишком поздно. Ровно в тот момент, когда прямо в борт чуть вырвавшейся вперед машине ударил стодвадцатипятимиллиметровый снаряд.

Вообще-то считалось, что в разработке бронебойных снарядов русские несколько отстали от конкурентов. Виной тому – провал в девяностых, последствия которого так и не смогли окончательно преодолеть. Но то ли слухи были несколько преувеличены, то ли звезды так сошлись, то ли борт – вообще не место, которое стоит подставлять врагу... В общем, оперенная игла с запредельной стоимостью проделала аккуратную круглую дыру в левом борту, попутно смахнув голову механику-водителю, и выскочила наружу с другой стороны танка.

В первый момент никто даже не понял, что случилось. Ударило знатно, вот только сотрясение было не таким уж и сильным, и танк продолжал двигаться вперед. Безголовый механик все так же сидел, даже рук не опустил, будто не желая прерывать любимую работу по такому пустяку, как смерть, и «Челленджер» продолжал двигаться вперед... До первой рытвины, после чего, теряя управление, начал уходить вправо. Аккурат для того, чтобы подставить корму, и хотя командир уже сообразил, что происходит, и пытался занять место погибшего, это ничего не меняло. Он просто не успел, и получив снаряд в двигатель, «Челленджер» вспыхнул, как свеча. Танкисты умирают страшно...

Впрочем, горели они не в одиночестве. Русские сработали четко, как на учениях, грамотно реализовав фактор внезапности. Харрис, чья машина из-за повреждений, полученных в завязке боя, немного отстала от основной группы, с болью в сердце наблюдал, как вспыхивают один за другим жуткие костры, в которых исчезают те, с кем он был знаком не один год, вместе служил и воевал. А главное, никто из них не смог нанести русским урона – просто потому, что даже не увидел врага.

А Харрис увидел, и шанс отомстить у него был. Это, конечно, против логики, но англичанин не был трусом. Успел выстрелить и даже попасть, а вот понять, сумел его снаряд пробить толстую, невероятно прочную броню русской машины, уже не смог. В его собственный танк угодили сразу два снаряда, пробив лобовую броню и разворотив гусеницу. «Челленджер» встал, и его, видимо, сочли погибшим. И спасло Харриса и его экипаж лишь то, что вначале они валялись контуженые, потом не смогли выстрелить в ответ – башню заклинило... В общем, все контуженые, раненые – но живые! А еще танк не загорелся.

Вот и сидели они в бронированном гробу, наблюдая из безопасного места дальнейший бой. Хотя, откровенно говоря, наблюдать было особенно не за чем. Танки, долбившие узкоглазых, так и продолжали сие богоугодное занятие, а троица, остановившая англичан, не вмешивалась, все так же осуществляя прикрытие. И, как отметил про себя Харрис, не вступали в бой даже тогда, когда оказывались в идеальной для атаки позиции. Просто замерли, не стреляя, и все.

Аналитиков потом, когда Харрис, выбравшись из ставшего вдруг совсем негостеприимным Китая, смог детально описать бой, очень заинтересовало такое поведение русских. Да что там аналитики – ему и самому было интересно. Но сейчас на вопрос полковника о том, что, помимо отраженного в докладе, заинтересовало его более всего, он ответил иное:

– Весь бой у меня было ощущение, словно русские ничего не боятся. Вообще. Ни смерти, ни ранений... Это и делало их работу столь эффективной, Они принимали решения мгновенно, словно бы не задумываясь, маневрировали крайне синхронно и при этом постоянно на грани, если вы понимаете, о чем я, сэр.

– Я... понимаю, – краешками губ улыбнулся полковник. – Ваше мнение, почему такое могло произойти?

– Возможно, какие-то средства, снимающие страх и усталость? – осторожно предположил Харрис. – Такие препараты...

– Имеются, – вновь улыбнулся герцог. – Хотя их эффективность... не всегда оправдывает надежды. Или есть иные варианты?

– Это наиболее вероятно, сэр. Вообще-то я вначале думал, что мы имеем дело с роботами, но я участвовал в испытаниях наших машин... Это совсем другое. Так может маневрировать и драться только человек.

– Гм... Ваше мнение будет учтено. Глупо отмахиваться от слов профессионала. Благодарю вас, майор.

– С вашего позволения, капитан, сэр.

– Уже два часа как майор, поэтому позвольте вас поздравить. И ваш экипаж тоже!

Они разговаривали еще с полчаса, и майор, лучась радостью настолько, что вроде бы забыл даже и о контузии, и о руке на перевязи, бодрым шагом выскочил из кабинета. Герцог посмотрел ему вслед, едва заметно вздохнул.

Что же, хороший исполнитель – это тоже немало. С ним можно и нужно работать – и с ним будут работать. Жаль лишь, что он однобок.

Да, этот офицер храбр, умен и компетентен... в меру своих погон. Подняться выше и оглядеться у него не получается, а потому и не понимает он, что сотворили русские. Видит то, что у них великолепные танки и отличные экипажи. Но это лишь военные аспекты вопроса, главное же совсем в другом.

Русских с их вечным «своим путем» чересчур долго не принимали в расчет. Считали, как и сто, и тысячу лет назад, варварами. И дождались! Что они, спрашивается, сделали? А ведь они фактически вновь раскрутили промышленный маховик. И теперь придется вновь перестраиваться, а это – деньги и силы! Которых у Великобритании осталось не так уж и много. А всего-то надо было думать о том, что сами же они, британцы, когда-то создали. И не отказываться от опыта предков.

В последние десятилетия слишком много внимания уделялось «умному» оружию. Очень часто в ущерб всему остальному. Танки, могучие, высокотехнологичные, дорогие, все менее востребованы – уж больно велик шанс, что это чудо техники угробит малограмотный туземец с гранатометом. Сотня таких туземцев стоит меньше, чем одна-единственная боевая машина, а значит, размен для них будет оправдан. С каждым годом ниша, в которой использовались танки, сужалась, а их производство падало. Американцы не производили их вовсе, только модернизировали ранее сделанные, британцы тоже, немцы... Ну, они производили, но заводы разместили даже не в Германии, за рубежом. Французы создали свои изумительно дорогие «Леклерки», на роль массового танка совершенно неподходящие, у остальных и вовсе была любительщина. Дорогие и малочисленные корейские и японские машины выглядели экзотикой.

Лишь русские и китайцы продолжали штамповать танки... А потом эти непредсказуемые русские будто очнулись и одним рывком вернули ситуацию на полсотни лет в прошлое. Туда, где сходились в бою танковые армады. И теперь остальным предстояло догонять, восстанавливать производство, запускать заводы и вливать средства в НИОКР^[44]. Черт побери, да русские перезапустили всемирный механизм промышленного производства, которое оказалось куда более востребованным, чем дутая экономика сферы услуг. Теперь всем придется привыкать к новым реалиям. Только вот чем закончится начавшаяся в очередной раз гонка вооружений – непонятно. Ясно лишь, что у русских имеется немалая фора.

Тот факт, что разведка, традиционно великолепная разведка островной империи окажется сейчас одним из камешков, способных удержать от обрушения плотину мирового порядка, совершенно не радовал. Хотя бы потому, что сохранить тонкую перемычку между относительным порядком и потоками хаоса, все равно не удастся. Впрочем, это было ясно и раньше, просто сейчас русские начали бить в основание плотины тараном. И если в прошлом шансы превратить обвал и неизбежный водопад в медленное оседание и хотя бы частичный сброс воды по резервным стокам, то ныне... Увы, увы, задача превратилась если не в безнадежную, то близкую к тому. Русские танки стали маленьким перышком, ломающим спину верблюду. Десятилетием раньше – и корабль пустыни не заметил бы этого, десятилетием позже – был шанс, что удастся его разгрузить, сейчас же... Боже, как все невовремя!

Полковник встал, прошелся по кабинету, затем плеснул себе в стакан на два пальца бренди, выпил залпом, не поморщившись и не закусывая. Это в кино жизнь Джеймса Бонда – сплошные приключения и горячие красотки, в реалии же все куда обиднее. Работа, работа и еще раз работа. Тяжелая и неблагодарная. Не зря же Джеймс Бонд всегда пьет столь легкие напитки. Нет у него времени напиваться. К тому же отношение общества к тому, чем они занимаются... своеобразное. И это тоже сильно давит на нервы. Про здоровый сон можно забыть, а к косым взглядам привыкаешь. Что тоже ой как тяжко. Но, как говорят те же русские, взялся за гуж – не говори, что не дюж. Герцог пару раз тяжело вздохнул и вернулся за свой стол, к едва заметно мерцающему экрану компьютера. У него сегодня было еще много дел.

Где-то в Прибалтике. Это же время

– Ну все, сейчас я переколочу все горшки на этой кухне...

– Ну зачем же вы так, майор, – в тон ей прогудел из своего кресла Полански. – Какой смысл напрягаться? Вы скомандуйте, а уж я...

Полански со своим грубоватым чувством юмора действовал на Дину успокаивающе. Смешно, его простота и почти детская иной раз непосредственность могли взбесить, но ощущение того, что за плечом твоим маячит эта внушительная «осадная башня», как-то резко примиряло с действительностью и грубостью окружающего мира. В том числе, возможно, потому, что отдай Дина приказ – и он в самом деле вывернул бы и город, и все его население наизнанку. Он вообще, похоже, относился к ней с долей отеческой нежности. Это бесило. Но и успокаивало одновременно. Так что майор Майер пару раз вздохнула, приводя в порядок нервы, и попыталась отвлечься на что-то более позитивное, чем нынешнее пребывание в сравнительно небольшом помещении с кучей народу.

Как там было в песне? «Одни и те же стены и одни и те же рожи кого угодно загоняют в смертную тоску»? Именно эти ощущения и присутствовали. Ох, прав был старый знакомый, мурлыкавший эти строки по поводу и без... Он вообще знал жизнь в разных проявлениях. Родился и вырос на севере России, там же начал работать в нефтянке. В Израиль приехал, огляделся, плюнул – и рванул в Канаду, где до сих пор работает на морской платформе. Деньги зарабатывает отличные, и возвращаться на Землю Обетованную не хочет ни под каким соусом. А вот в Россию частенько приезжает – друзья, знакомые, родня. Охота и рыбалка, наконец. Так что остались Дине от него лишь вялотекущая переписка да прилипчивая песенка, рожденная на просторах Севера^[45]. Очень подходящая к ситуации песня.

Нет, формально жаловаться им, конечно, не на что. Ни тебе войны, ни прочей нервотрепки. Сиди да жди сигнала. Надо отдать должное группе обеспечения, позаботились о танкистах на славу. Дом, удобно расположенный и ничем не привлекающий внимания, изнутри был... Не то что больше, чем казался снаружи, но вполне просторен. Персональная комната каждому имелась, а возможность уединиться и хотя бы какое-то время побыть наедине с собой – она дорогого стоит. Спросите у любого, кому приходилось жить в общежитии либо казарме – подтвердит.

Жаль только, затянувшееся ожидание давило на нервы, будто каменная плита. Надгробная. Плюс местный интернет... Он был под стать всей Прибалтике – ме-е-едленный. Настолько, что даже копаться в нем не хотелось. Учитывая, что выходить на связь с друзьями и родственниками запрещалось категорически, его практически и не использовали. Оставалось развлекаться кто во что горазд, лишь бы конспирация не нарушалась.

Ну что же, Каждому свое. Моше, к примеру, гулял – а почему бы и нет? В конце концов, это нормально для молодого мужчины – гулять и снимать доступных местных девушек. Они, конечно, не Венеры, но есть в них что-то венерическое. Хотя когда это озабоченных мужчин смущало? Вести себя как турист – маскировка не хуже любой другой. Особенно учитывая, что таких вот туристов с тягой к прекрасному полу здесь хватало.

Откровенно говоря, когда-то здесь была витрина СССР, в республики и пускали-то не всех. Местные жили ой как неплохо, но страна, кормившая их, почила в бозе. А радостно спешащие присоединиться к семье европейских народов прибалты честно верили, что теперь их будут кормить другие, причем еще лучше. Наивные!

Весьма быстро по историческим меркам процветающие провинции империи стали задворками Европы. Нищими, которым позволено сидеть на ступенях и доедать объедки за пирующими господами. Так оно, к слову, и было, но обставили процесс столь шикарно, что многие долго (а некоторые и до сих пор) верили – они выиграли, приобретя свободу, независимость, богатство... А плата за это – сущая ерунда, всего одно маленькое предательство. И не замечали, точнее, не хотели замечать, что экономики у них как таковой не осталось, а богатые господа из более цивилизованных стран приезжают не для того, чтобы восторгаться их древней культурой. Какая там культура, не смешите! Зато можно запросто снять какую-нибудь студенточку, чтобы весело провести выходные. Просто, а главное, недорого. В общем, типичная ситуация в типичной колонии, со стороны это было хорошо заметно.

Дине было обидно. Умом-то она понимала, что здешние обитатели не имеют уже к ней никакого отношения. Но, если копнуть чуть глубже, сразу вспоминается, что именно из этих мест дед ее привез орден, две пули в ноге и ненависть уродов, что сейчас ходят на парадах ветеранов СС. Не понимая или же, скорее, не желая понять, что для настоящих эсэсовцев все они были лишь мясом, которое используют там, где самим «истинным арийцам» мараться неохота. В общем, связывала ее с этими республиками родовая память, и желание пройтись по улицам, засучив рукава и стреляя от пуза из автомата, наличествовало. Причем, как она подозревала, не у нее одной.

Вот такая загогулина. Охота застрелиться... или кого-нибудь пристрелить. С особой, хе-хе, жестокостью. Первое проще, второе интереснее. Увы, увы, не всегда желания совпадают с возможностями, а потому оставалось сидеть и ждать, коротая дни кто как умеет. Моше гулял, мехвод дрых по двадцать часов в сутки. Железный организм... Полански оккупировал кресло, дегустируя напитки, но ухитряясь при этом не напиваться. Последнее и неудивительно, при таких габаритах водку можно пить ящиками, не опасаясь при этом за здоровье. Полански же напитки именно дегустировал, предпочитая вина и не пренебрегая закуской. Еще он довольно много читал, закачав в планшет кучу книг. То и другое весьма неожиданно для простоватого и, как до недавнего времени считала Дина, равнодушного к интеллектуальным развлечениям человека. А вот поди ж ты. Какие только не просыпаются в человеке таланты, когда ему делать нечего. На долю самой Майер оставался телевизор, который она, вооружившись банкой с довольно-таки неплохим местным пивом, сейчас без особого интереса и смотрела.

По телевизору шло очередное ток-шоу с очередной местной звездой. И по репертуару, и по качеству исполнения, и по фигуре. И, судя по некоторым особенностям поведения, ориентации. На мужчину это чудо не тянуло в принципе. При Союзе у него не было бы никаких шансов, а сейчас – вот оно, чучелко. Поет, по телевизору его показывают, вроде бы даже популярно...

Дина не понимала ни слова из того, что они там лепетали – все же шоу не на английском, а на местном языке. А его девушка при всем желании (если бы такое возникло, что само по себе из области сказок) даже не смогла бы отличить от любого другого незнакомого языка или наречия. Впрочем, и без того было ясно, что ведущий – мастер своего дела, и даже из столь убогой фактуры ухитряется выжать максимум. И, к слову, содержание нейтральное, во всяком случае, особой агрессии не звучало. А то здешние теледеятели будто помешались на русской угрозе. Во всяком случае, по местным англоязычным каналам она была в центре внимания непрерывно. Маразм!

Дина, откровенно говоря, в нее не верила. Нет, конечно, оклемавшаяся и желающая любой ценой заглушить позор недавнего поражения империя вполне могла жаждать крови. В том числе и местной – здесь столько орали про русскую агрессию, что убедили в ее неизбежности и себя, и самих русских. Так что – почему бы и нет? Вот только в том виде, который виделся аналитикам, с подачи которых группа Дины оказалась в этом медвежьем углу, она не случится. Это теоретики ориентируются на то, что им показали, Дина же, как практик, больше думала о том, что русские припрятали в рукаве. Оно для здоровья полезнее. Картинка (для местных, разумеется, самой ей было наплевать) вырисовывалась безрадостная.

По ее скромному мнению, подкрепленному, впрочем, неплохой карьерой – как ни крути, но майоров, да еще и женщин, ее возраста, в израильской армии больше не наблюдалось – танкам здесь особо делать нечего. Во всяком случае, тому элитному подразделению, за которым охотилась их группа, точно. Специализация его – в этом Дина могла поклясться – заключалась практически исключительно в борьбе с бронетехникой, все остальное так, попутно. А как раз танков в этих краях и не было. Ну, почти не было, что-то вроде бы у прибалтов сохранилось, но общей картины это не меняло.

Задействовать против этого, с позволения сказать, воинства элитных танкистов все равно, что забивать гвозди микроскопом. Дорого и неэффективно. Вот «вежливые люди» – те да, запросто могли появиться. Особенно учитывая специфику местных армий. Ими ведь командуют отнюдь не дураки, среди вояк хватает тех, кто вначале получил отличное профильное образование еще в СССР, а потом переподготовку по стандартам НАТО. Да и в конфликтах, устраиваемых «старшими братьями», эти умники участвуют не просто так. Обкатка боем им требуется отнюдь не ради красивых слов.

Как ни крути, а умные люди (они здесь еще встречаются, чего уж там) хорошо понимают: в открытом бою с русскими время существования их армий будет измеряться даже не сутками – часами. Как бы ни орали местные диванные стратеги о своей непобедимости, подавляющее превосходство русских – объективная реальность, против которой не попрешь. И вывод тут простой – ставку на подобное делать попросту нельзя. А вот на партизанщину – можно и нужно. Все помнят, сколько сил и времени потребовалось в свое время на выкуривание «лесных братьев» и прочей нечисти. И при грамотной подготовке с соответствующей мотивацией, в качестве которой национализм годится не хуже любой другой, диверсионные подразделения могут изрядно попить крови у наступающих, замедлив их продвижение и выиграв время для подхода помощи. Другой вопрос, будет ли она, эта помощь, но в целом подход здравый.

Только ведь и русские – отнюдь не дураки, на ошибках, своих и чужих, учиться вполне способны и демонстрировали это уже не раз. Дина не сомневалась: в случае чего, большую часть местных вояк повяжут тепленькими в собственных постелях прежде, чем они успеют вякнуть. А вся остальная Прибалтика узнает, что завоевана, дня через два после того, как война закончится. Традиция у них такая. Впрочем, тут возможны нюансы, главное же не меняется – элитным танковым подразделениям в этих местах делать нечего.

– Пойду, разомнусь, – не выдержала она наконец. Смотреть дальше в экран зомбо-ящика моральных сил уже не оставалось. Тем более, перещелкав все каналы, успела убедиться, что ничего интересного не увидит в принципе. В ответ Полански буркнул что-то одобрительное, не вылезая, впрочем, из недр своего кресла. Дина философски пожала плечами – откровенно говоря, она рассчитывала, что заряжающий составит ей компанию, но прямо говорить ему об этом, разумеется, не стала. Вместо этого она шустро поднялась на второй этаж, в свою комнату, где и пропала на следующие полчаса, занимаясь тем, что понятно любой женщине, но притом недоступно большинству мужчин.

И вроде бы ничего особенного – джинсы, модный в этом сезоне свитер-водолазка в стиле семидесятых, чуть-чуть косметики... Тем не менее Полански, неизбалованный подобным зрелищем с ее стороны, на миг потерял дар речи, а затем одобрительно крякнул:

– Вы, как всегда, великолепно выглядите, майор.

– Стараемся, – улыбнулась Дина.

– Только рекомендую не пытаться изображать местную – мало ли...

Дина лишь кивнула – сама понимает, не дура. Внешне-то, положим, сойдет за кого угодно, благо одежду можно приобрести любую, а цветом волос никого не удивишь. В конце концов, здесь тоже далеко не все девушки блондинки. Хотя, конечно, их тут много. Во всех смыслах...

Так вот, даже учитывая, что внешность не показатель, языковой барьер никуда не девается. Но английский Дина знала неплохо, местные же... Скорее всего, тоже знают, хотя бы ради того, чтобы не упустить возможность заработать евро-другой. Вот и повод проверить есть. Ну а ошибается – так на крайний случай есть еще русский, которым местные, хотя бы старшее поколение, владеть просто обязаны. Да и русская диаспора здесь немаленькая, это Дина знала точно. В общем, вариант, хотя и на крайний случай – мало ли, как переклинит местных. Националисты встречаются везде, и мозги у них частенько бывают неадекватные. Особенно у тех, которые избытком образования не обременены. Так что лучше уж английский.

Оно даже и неплохо, кстати. Даже если не поймут, то идентифицируют, поймут, что иностранка и туристка. А на туриста, основу местной экономики, лишний раз тявкнуть вряд ли рискнут. Да и раболепное преклонение перед хозяевами никуда не денется. В общем, нормально. Именно так думала Дина, обуваясь и направляясь к двери. Которой за секунду до того, как протянула к ней руку, едва не словила по носу.

– Вы! Здесь! Сидите! – вид у стоящего на пороге Моше был такой, словно его нахлобучили по голове пыльным мешком. Дина и Полански удивленно переглянулись.

– Вообще, я погулять собралась. А что случилось?

– Там... – наводчик с видимым усилием перевел дух. – Там русские с поляками сцепились! Все только об этом и говорят.

Все трое, не сговариваясь, повернули головы к телевизору, но, очевидно, новость была не столь важной, чтобы ради нее прерывать шоу. Полански зевнул, встал, извлек из холодильника упаковку с пивом, достал одну из мгновенно запотевших банок и кинул ее Моше:

– На, выпей и успокойся.

Парень, кивнув благодарно, со скрежетом вскрыл емкость и припал к ней губами. Очевидно, пиво, как и положено одной из вечных ценностей, послужило неплохим якорем, разом вернувшим его в состояние гармонии с окружающим миром. Осушив банку и скомкав в комок податливую жесть, Моше пару раз глубоко вздохнул и выложил все, что знал.

Увы, знал он немного. Пришлось врубить интернет и, мучительно ожидая, когда загрузятся сайты, поискать информацию там. Получилось, конечно, хотя процесс и занял больше часа. И из мутного, словно в канализации, потока информации им все же удалось кое-что выудить.

Итак, веселье началось, причем совсем не по тому сценарию, что предсказывали аналитики. Дина мысленно поаплодировала себе, проницательной такой... Не там и не так... И не теми.

На этот раз первыми начали поляки. Земляки Полански вообще в некоторых случаях вели себя, как идиоты. А иногда и вовсе без «как». Гонор, вообще-то неплохой довесок к храбрости, у них частенько заменял и мозги, и даже обычный инстинкт самосохранения. Особенно когда можно было продемонстрировать окружающим остатки давным-давно пролюбленного величия своего народа. Хоть кому-то продемонстрировать!

Как, в общем-то, известно, в мире имеется немалое количество элитарных клубов. Причем как для людей (особенно в Англии), так и для государств. Большая Семерка, Большая Двадцатка... Вот и здесь сложилось нечто подобное. Клуб Мелкие Шестерки, включающий прибалтийские страны, Польшу, ну и еще кое-какую шушеру. И, не имея возможности солидно выглядеть среди по-настоящему серьезных игроков, Польша старалась верховодить хотя бы здесь. Тем более в ситуации, когда все ухитрились сами себя уверить в неизбежности русской агрессии. Особенно с учетом, что у польской верхушки при одном слове «русские» напрочь сносило крышу.

Смешно, но немалое количество поляков, в прошлом оказавшихся в России, вписали свои имена в ее историю. Одни Рокоссовский с Дзержинским чего стоят! Или адмирал Шенснович, герой Порт-Артура и создатель подводного флота России, или... Да чего уж там, имен много, а сколько было поляков, просто честно работавших на благо великой страны, ставшей для них Родиной. И создавалось впечатление, что лучшие уехали, а те, кто остался... В общем, не так уж много в руководстве Польши оказалось пускай не гениев, но хотя бы просто адекватных людей. Иначе не случилось бы сегодняшних событий.

Опуская подробности, у русских был Калининград. Он же в прошлом Кенигсберг, Город Королей... К полякам не имеющий никакого отношения, что последними, однако, упорно игнорировалось. Ну, желали они иметь старинный город с хорошим портом и военно-морской базой в придачу. Мечтать не вредно. А русские на все поползновения как поляков, так и их покровителей, демонстративно отвечали неприличным жестом да наращивали группировку войск. Вот, похоже, и решил кто-то проверить, так ли круты русские в бою на самом деле и готовы ли идти до конца. Поляки же, усердно подзуживаемые кукловодами, согласились на роль пушечного мяса добровольно и с песнями. Рассчитывали, наверное, что Запад им поможет, а членство в НАТО гарантирует неприкосновенность. Наивные!

В общем, резюмируя, получилась вполне ожидаемая картина. Поляки радостно вперлись на территорию Калининградской области, прошли несколько километров, после чего нарвались на массированный ракетный удар. Причем русские, не мудрствуя лукаво, накрыли их объемно-детонирующими боеприпасами, прозванными журналистами вакуумными бомбами. Море огня и дыма, но главное даже не в этом. Всего за несколько часов достаточно мощная польская группировка оказалась в кольце. И располагалось оно исключительно на русской территории. Что теперь делать, спрашивается?

– Вы знаете, – Дина задумчиво потеребила кончик подбородка, – я, пожалуй, все же прогуляюсь.

– То есть? – дружно повернулись в ее сторону все, даже разбуженный и оттого выглядевший максимально неудовлетворенным жизнью мехвод.

– То есть потом времени не будет. По сути, сейчас все сводится к простому вопросу: соседи как, в конфликт влезут? Потому что русские уже обложили поляков и, я подозреваю, спешно утилизируют по ним устаревшие боеприпасы. Все равно те укрыться не могут. Вот русские и стараются уложить побольше народу за малые деньги до того, как вмешается большая политика и конфликт прекратится. Стало быть, Польша выведена из игры. Во всяком случае, на данном этапе. Если соседи вмешаются, то конфликт затянется. Если нет – быстро прекратится. Хотя, конечно, не факт, что русские захотят выпустить из зубов старого недруга. Но при любом раскладе шанс, что нас отсюда выдернут и отправят... куда-нибудь, очень велик. Так что воспользуюсь моментом и все-таки прогуляюсь, хоть город посмотрю. А то потом не успею. Приказа сидеть и ждать нет, так что – имею право.

– Ох уж мне это... – проворчал в ответ Полански, явно намекая на женскую логику вообще и майорскую в частности. Тем не менее пускать дело на самотек он не собирался – встал и быстро, в какие-то пару минут оделся, превратившись во вполне респектабельного джентльмена. Что же, Дина не собиралась отказываться от сопровождения, в смутные времена друг и телохранитель в одном лице недоступная многим роскошь. В иное время – да, отказалась бы, Полански своей выдающейся статью поневоле привлекает ненужное внимание. Но сейчас – ни в коем случае.

Город выглядел... насторожившимся. Именно так. Будто собака, наблюдающая за чужой дракой и не знающая, чего ждать – то ли ее не заметят, то ли пнут под ребра, не со зла даже, а просто чтобы не лезла. А то еще хозяин скомандует «Фас!», и тогда ей придется броситься в атаку, даже зная, что она будет последней в жизни.

А повод размышлять подобным образом у местных имелся. Паранойя штука интересная, помимо страха рождающая еще и тягу к самообразованию. Так что подлетное время русских ракет здесь наверняка знали все. И все почему-то верили: ракеты прилетят. Даже если они будут сидеть тише воды, ниже травы, все равно прилетят. Вот собьются с курса – и ага, прямехонько в центр города.

Дине их страхи казались бредом. Мало того, что высокоточное оружие промахивается достаточно редко, так оно еще и направлено сейчас совсем в другую сторону. Во всяком случае то, что задействовано непосредственно в конфликте. Но даже если что-то пойдет не так и очередной Искандер, вместо того, чтобы растереть в пыль пару десятков бравых польских вояк, уйдет в белый свет, как в копеечку, что с того? Города – они только изнутри кажутся большими, в масштабах планеты же творения рук человеческих так, мелочь. Вероятность того, что ракета грохнется в лесу, превращая сосновый бор в кучу дров, куда выше, чем попадание в черту города. Раз этак в – дцать. Но простым, излишками образования не обремененным людям подобного не объяснишь. Вот и ходили здешние внешне бодро, а внутри – как сжатые пружины, готовые при первом звуке опасности нырнуть в какое-нибудь укрытие. И, опять же, не понимающие, что если они услышали звук ракеты – значит, она прошла стороной, а смерть они все равно не успеют ни услышать, ни увидеть.

Впрочем, пока что все делали вид, что ничего не происходит. Трус ломается от страха. А храбрый ломает страх. Относятся жители города к первой или второй группе, покажет будущее, сейчас же на улицах жизнь катилась вполне, на первый взгляд, мирная. Работали магазины, кафе, в одном из которых Дина с мрачнеющим на глазах Полански неплохо перекусили... А потом пришло ожидаемое сообщение о подготовке к эвакуации, и они двинули обратно к дому. Что уж там будет дальше – будущее покажет, а у них есть приказ. И охота на русские танки еще не закончена.

Дальний Восток, Приамурье. Это же время

Темнота – друг молодежи. А еще помощник беглеца. Если, конечно, беглец достаточно грамотен для того, чтобы воспользоваться преимуществами, которые она дает. Майор Чжэн для этого был достаточно подготовлен, а инстинкт самосохранения оказался хорошим стимулом. Во всяком случае, бегать так, как сегодня, ему не приходилось едва ли не с курсантских времен.

Вообще, когда его привезли после того боя в госпиталь, расклады были понятны изначально. Вот он, козел отпущения, любите и радуйтесь. Однако время шло, никто Чжэна не дергал, и он почти поверил, точнее, убедил себя в том, что и в этот раз беда обошла его стороной. Он же везучий! А еще, как оказалось, наивный, потому что крайний при поражении нужен в любом случае, и майор подходил для этой роли идеально.

Не было даже пародии на суд – ему просто зачитали приговор. Ему – ну и еще кое-кому. Наверное, чтобы два раза не собираться. И – а вот это уже оскорбление – все они были гражданскими, идущими по совсем другому, чисто уголовному делу. Его же официально обвинили в коррупции, приведшей к снижению боеспособности подразделения и, как следствие, поражению. Генералы, как всегда, отмазались, а непосредственно рисковавший шкурой в бою майор попал под раздачу. И приговор – расстрел... Что же, стоило ожидать.

Вот только люди, спасающие карьеру и для этого сумевшие представить жестокое военное поражение как банальную уголовщину, просчитались в одном нюансе. Поведение испуганного до мокрых штанов гражданского шпака и опытного, не раз ставившего на кон шкуру военного может весьма отличаться. Особенно если этого военного уже ничего не держит, зато впереди маячит шанс. Пускай дохленький – но это все же лучше, чем ничего.

Теоретически люди, работающие с приговоренными, должны быть готовы ко всему. По факту же дело обстоит несколько иначе. Особенно там, где не принято сопротивляться власти, и Китай здесь впереди планеты всей. Именно поэтому конвоиры слишком поздно отреагировали. Ну, не укладывалось в их куцем сознании, что их могут начать убивать.

Они были хорошо подготовлены, эти парни в форме. На каждом трупов – хватит на хорошее кладбище. Но ни один из них еще ни разу не применял свое умение в реальном бою. И ни одна тренировка не в состоянии привить и довести до совершенства рефлексы, позволяющие в таком бою выжить.

У вышедшего живым и почти целым из ада танковых боев Чжэна и опыта, и рефлексов, и просто безразличного отношения к жизни врагов, умения не воспринимать их в качестве людей хватало. С желанием выжить самому тоже было все в порядке. А потому крутых, подготовленных, настрелявшихся по людям палачей он убил спокойно, хладнокровно и без лишних рефлексий.

Дальше требовалось убраться как можно дальше, и не его вина, что гражданские братья по несчастью за ним не последовали. Их конвоиров он убил тоже – не из кровожадности, а потому, что они могли представлять опасность. К примеру, бухая позади тяжелыми берцами и стреляя в спину. Так что убил, посмотрел на искаженные ужасом лица остальных приговоренных, сплюнул и рванул прочь. И даже хорошо, что никто за ним не побежал. Одному проще, да и презирал он тех гражданских – он-то сам, как ни крути, жертва интриг, служивший честно и храбро, они же всего-навсего преступники. Воры, коррупционеры... В общем, пес с ними.

А потом было отчаянное бегство. Надежно укрыться в Китае, равно, впрочем, как и в любой стране с хорошо развитыми полицейскими структурами, крайне сложно. Особенно если ты не имеешь ни связей в криминальных кругах, ни опыта подпольной работы. Чжэн не имел, ни того, ни другого. Потомственный военный, криминал он не жаловал, а подполье... В общем, не его специфика.

Он делал то, что ему оставалось – бежал. Как можно быстрее, как можно дальше, главное, выбраться за границу. В другое государство, достаточно большое, чтобы затеряться на его просторах, и достаточно сильное для попытки наглым образом выслеживать человека на его территории. И проще всего это сделать на севере, где само понятие границы условно. Да и русские не тот народ, чтобы договариваться с наглыми соседями. Таковых они, скорее, пошлют куда подальше. Особенно в свете конфликтов последнего времени...

Будь Чжэн склонным к высоким материям философом эпохи какой-нибудь древней династии, он для описания своего прорыва наверняка выбрал бы слово «эпический». В какой-то степени так оно и было – попробуй, скройся от недремлющего ока правосудия в такой стране, как Китай. Это только европейцам кажется, что все азиаты на одно лицо, сами же они друг друга различают прекрасно. И неизвестно даже, где безопаснее – в утыканных камерами наблюдения городах или в сельской местности, где все друг друга знают. Универсальное правило, единое, что для Китая, что для России с Америкой... Но Чжэн сделал невозможное, прорвавшись через половину страны, и вот, буквально на последних километрах, его засекли...

Да, пограничники – это не зажравшиеся дятлы-конвоиры. Стражи внешних рубежей, передовая линия обороны государства, они не просто ощущают собственную исключительность, но и действительно превосходят других. Таких запросто не положишь – сами кого угодно сожрут и не подавятся. Вот и пришлось майору проявлять чудеса изворотливости, чтобы пройти мимо них. Счастье еще, что они не слишком усердствовали. Не знали, кого ловят, а своих браконьеров, регулярно пробирающихся на русскую территорию, ловили исключительно формально. Правда, браконьеров тех стало в последнее время куда меньше – русские приобрели отвратительную привычку расстреливать их на месте, и число желающих прогуляться к ним резко сократилось. Ну и повезло, что именно в этих местах майор совсем недавно воевал и успел хорошо изучить местность как на картах, так и лично. Во всяком случае с тем, где стоит остов сгоревшего танка, и какого именно, он не путался.

В одном из этих стальных гробов он просидел весь день, с отвращением вдыхая так и не выветрившиеся до конца запахи выгоревшей смазки, раскаленного адским огнем металла и обугленного человеческого мяса. Кого-то менее привычного это сочетание, наверное, и с ума бы свести могло, но Чжэн уже не раз бывал в подбитых машинах и имел некоторый опыт. Просто сейчас все это было пускай не столь концентрированно, зато куда дольше. Но от собак защищало неплохо – судя по всему, его так и не унюхали, да и пограничники (а они проходили мимо дважды) лезть в пахнущую смертью груду металлолома не жаждали.

Был, правда, в сидении здесь и еще один небольшой плюс. Сомнительный, правда, но все же. Такой, знаете ли, квалификационный. За время, проведенное в танке, Чжэн детально изучил, что способен сделать с боевой машиной русский снаряд. Посмотреть было на что, и увиденное не радовало.

Судя по всему, кумулятивный снаряд ударил аккурат в лоб танка. По идее, это самое защищенное место, для снарядов практически непроницаемое, но, как оказалось, все это голая теория, не более. То ли русские снаряды оказались эффективнее, чем принято считать, то ли китайская броня качеством ниже, чем в официальных отчетах. И то, и другое, одинаково паршиво. Вдобавок динамическая защита неожиданно для танкиста показала себя бесполезной, хотя, теоретически, просто обязана была защитить машину. Однако же, как говорят русские, прибор всегда защитит предохранитель, сгорев первым.

От снаряда осталось небольшое отверстие, почти идеально круглое, с оплавленными краями. Механик-водитель, очевидно, погиб сразу же. Остальным досталось не меньше. Чудом не взорвался боезапас, однако и самого снаряда хватило, чтобы отправить экипаж на встречу с предками. Брызги расплавленного металла, которых оказалось на редкость много, летели с огромной скоростью, танк изнутри был ими буквально испятнан. Ни одного целого прибора не осталось. Огонь тоже вспыхнул, но автоматическая система пожаротушения сработала штатно. Хоть что-то сработало...

Выводы? А они просты. Для войны с русскими танки Поднебесной не годятся. Братские могилы, не более того. И, кстати, эта информация может пригодиться при любом раскладе. Кроме одного – если его, Чжэна, все же убьют. И потому майор набрался терпения, дождался, то впадая в забытье от усталости, то смиряя рвотные позывы, темноты и рванул-таки через границу. Его снова заметили, даже стреляли вслед, но даже если у пограничников были приборы ночного видения, на приличном расстоянии попасть в быстро бегущую и отчаянно пытающуюся сбить стрелкам прицел фигуру не так и просто. Даже стрелкам-пограничникам. Снайпер бы справился, конечно, однако на этот раз удача была явно на стороне Чжэна. Очень похоже, среди его преследователей здесь и сейчас призовых стрелков не нашлось. А потом под ногами захрустела галька, и майор сразу по грудь провалился в теплые и чистые воды пограничной реки. Отчаянный рывок – и вот он на другой стороне. Свобода!

– Стоять! Руки вверх!

Хорошо, что русский язык, пусть и на примитивном уровне военного разговорника, Чжэн понимал. Впрочем, он так и так не стал бы делать лишних движений – хорошо осознавал, в каком положении находится. Бесправный беглец и нарушитель, этим все сказано. Конечно, жаль, что не получилось затеряться, но, в любом случае, жить будет. А там уж...

Именно поэтому он даже не пытался сопротивляться, когда его бесцеремонно обыскали, после чего, заломив руки и загнув в позу креветки, потащили куда-то в темноту. С той стороны реки орали что-то нечленораздельное бывшие соотечественники, но русские дали короткую очередь из автомата, и там заткнулись, как по волшебству. Пули, скорее всего, ушли в белый свет как в копеечку, но это четко показало – шутить никто не намерен, а память от полученных недавно уроков была еще слишком свежа, чтобы игнорировать столь толстый намек. Впрочем, Чжэна это уже не волновало, он шустро перебирал ногами и отчаянно надеялся быть полезным новым хозяевам.

Россия. Через сутки

– Ну, где вы там? – Сурок едва не приплясывал возле своего четырехколесного монстра. – Давайте уже! Тренер нам за опоздание ноги выдернет.

Тренером старожилы базы называли между собой Кузнецова. Не для того чтобы выделиться и подчеркнуть свое особое положение, и даже не по привычке, а просто чтобы не сбиться да не ляпнуть при посторонних «генерал», нарушая тем самым режим секретности. Ведь на ней, собственно, все и держится. Пока их воспринимают как обычных придурков... Ну ладно, ладно, как особо крутых придурков, на них вражеская разведка не обращает внимания. Ну, спортсмены, ну способны кому-то навалять, ну, заработки приличные... Что в этом такого? Вот пускай этот спортивный «туман» над ними и останется. Дешевле обойдется, знаете ли. Во всяком случае, сам отец-командир сказал именно так, а его мнению доверять стоило.

– Да сейчас, сейчас, – Леночка распахнула дверь, шагнула и дальше запрыгала на одной ноге, страдальчески морща лицо и поправляя кроссовку. А вот нечего надевать, а шнурки не завязывать. Болтающаяся на ноге обувь – причина травматизма или, как минимум, неприятных ощущений из-за скомкавшейся в непонятную конструкцию стельки. Чуть поотставший от девушки Поляков едва заметно улыбнулся уголками губ, так забавно было наблюдать за подругой. Откровенно говоря, в том числе за такую вот периодически прорывающуюся из-под маски серьезности почти детскую непосредственность он ее и любил.

– Сейчас, сейчас – передразнил ее Пашка. – Давай уж, женщина, шевели корявками.

– А вот за это можно и по шее, – Поляков выдал ему самую мрачную ухмылку из своего арсенала. Сурок тут же понял, что хватил лишку, и сдал назад:

– Спокойно. Признаю свою ошибку. Рассыпаюсь в извинениях. Лежачего не бьют.

– Угу, его топчут, – отмахнулся Сергей. – Заводи свой пепелац и погнали.

Сурок, явно решивший не усугублять ситуацию, согласно кивнул и прыгнул за руль. Взревел как раненый зверь двигатель и как только двери сочно хлопнули, отделяя пассажиров от окружающего мира, автомобиль по-голливудски, с проворотом колес, рванул с места. Бабки на лавочке проводили их неприязненными взглядами, но смолчали. Успели, видать, усвоить преподанный ранее урок, но не успели его забыть. Последнее радовало несказанно. Наверняка пошепчутся между собой, капая на пол ядовитой слюной, но кто уголовник, а кто проститутка вслух не скажут – не посмеют. А там пускай хоть подавятся злобой, никого это не волнует.

Но выехать со двора оказалось не так-то просто, ибо аккурат посреди дороги еле-еле шевелил педалями велосипедист. И торопиться не собирался, зараза, так что выползали они долго и мучительно, попутно успев перебрать кучу не вполне приличных эпитетов. Увы и ах, здравые идеи о том, что водителям двухколесных «коней» надо сдавать экзамены на права и вешать номера на свои агрегаты, носились в воздухе давно, однако воплощения в реальности так и не нашли. А жаль – очень уж хотелось иногда привлечь их за хамство на дорогах. Хорошо еще, выехав со двора, конкретно этот кадр свернул в сторону, и Сурок наконец смог втопить педаль газа.

К базе они прилетели даже с запасом по времени – Сурок все же был отличным водителем, да и вышли они не то чтобы чересчур поздно. Больше паники, чем реальной спешки, откровенно говоря. И, разумеется, никакой тренер их не встречал, с нетерпением глядя на часы, дабы поймать на опоздании. Вообще, у входа болтался только Котенок, неприязненно глядящий на приехавших. Ну, у него повод не любить их имелся – глаз недавно так заплыл, что едва три дня назад открылся. А все почему – да потому, что у Полякова рука тяжелая. Ибо нечего на чужих девушек заглядываться.

– Где вы там?

– Молчи, салага, – фыркнул Сурок, по-пижонски, с дрифтом и визгом шин запарковавший машину и выбравшийся из-за руля довольный до безобразия.

– Тренер уже спрашивает. Поговорить с вами хочет. Интересно, о чем.

– Как правильно: собачье или собачачье? – поинтересовалась Леночка. – А то очень хочется сказать, что вас, молодой человек, разговор не касается.

Котенок злобно на нее посмотрел, но развивать тему не стал. Во-первых, троица «ветеранов» была на особом счету, это не скрывалось, и держалась особняком, а во-вторых, сам понимал, что виноват в собственных бедах. Понимал, а вот признавать не хотел, из-за чего в группе возник очаг напряженности. Но это беспокоило Полякова в последнюю очередь. На его взгляд, особой ценности как игрок Котенок не представлял. Не удержится – так и хрен с ним, тем более что некоторый отсев все равно был запланирован.

Впрочем, если Леночка на дух Котенка не переваривала, то парни относились к нему попросту безразлично. С точки зрения Полякова, человек допустил ошибку, получил за нее по шее и обещал больше так не делать. Инцидент исчерпан. Сурок же и вовсе с Котенком разве что в спортзале пересекался. Так что плевать.

Леночка стремительно, как будто летя над землей, взбежала по ступеням. Поляков и Сурок держались чуть сзади, но выглядело это как ненавязчивый и притом внушительный намек окружающим – с этой девушкой связываться не стоит. В таком составе они и попали в кабинет генерала, как раз священнодействующего у кофейного автомата. Тот, известный своей капризностью, злобно жужжал, исторгая клубы пара, но ароматный напиток рожать не собирался.

– Лейтенанты, – печально обернулся к ним Кузнецов. – Вы у нас молодые, технически продвинутые. Эмансипированные, черт возьми! Разберитесь кто-нибудь с этой адской машинкой, пока я не выбросил ее в окно. Это приказ!

Представитель эмансипированной части общества хихикнула и, деликатно оттерев высокое начальство плечом, полезла в недра агрегата. Спустя каких-то три минуты кофе были снабжены все присутствующие, и генерал, вдохнув его манящий запах, печально вздохнул:

– Старею я, да... Старею. За вами мне не угнаться.

– А вы попробуйте, – нахально влез Сурок. – Мы вам подскажем, если что.

– Молчи уж, подсказывальшик, – отмахнулся Кузнецов. Не выросло у тебя еще, чем ты мне подскажешь. А командовать я и без этого могу. Вот отправлю тебя неделю сортиры чистить, и попробуй мне отказаться, лейтенант.

Последнее слово он выделил так, чтобы было пострашнее, но никто почему-то не испугался. Вместо этого Поляков ухмыльнулся и предложил:

– Вы лучше его воспитателем в детский сад направьте. В ясельную группу. Как в том фильме... Как его...

– Ночной нянь, – задумчиво, чисто на автомате отозвался Кузнецов. – Или усатый нянь... Уже не помню, старею. Но мысль интересная. Живо научится старших уважать, да и терпение привьется...

– Ага, – ядовито прищурилась Леночка. – Пусть там младенцам преподает: Гимлер бяка, Гитлер кака, поджигателям войны а-та-та по попке. Думаю, им понравится.

– Только не это, – в притворном испуге замахал руками Сурок. – Только не это! Мне уже страшно!

– Ага! Вот оно твое слабое место! – Кузнецов внезапно посерьезнел. – Ну, ладно, парни, шутки в сторону. Похоже, у нас на носу серьезные проблемы.

– С Польшей? – Сурок был в курсе дела, остальные лишь удивленно уставились на него. Поляков новости не смотрел, вполне обоснованно считая, что информацию там фильтруют со страшной силой и найти в мутном потоке слов, извергаемых дикторами, важную и в то же время достоверную информацию неоправданно сложно. Что действительно важно, ему в подробностях сообщат на Базе компетентные люди, а остальным незачем мозги забивать. Леночка вполне разделяла его мнение. И вообще, у этой парочки находились занятия поважнее, чем телевизор.

А вот Сурок «ящик» смотрел регулярно, и не только программы для тинейджеров. Сейчас, ко всеобщему удивлению, он попал, что называется, в точку. Генерал кивнул, вкратце изложил расклады, после чего резюмировал:

– В общем, мы или быстро и красиво размазываем пшеков в тонкий блин по ближайшей стенке, или все вокруг будут считать, что не так уж мы и круты. И перестанут бояться воевать с нами, уроды!

– Так за чем дело встало? – удивленно поднял глаза Поляков. – Насколько я понимаю, их оперативную группу сейчас добивают, а основные наши силы развернуты в сторону соседей и ждут только, дернутся они или нет.

Кузнецов лишь раздраженно махнул рукой:

– С этими вопросов нет. Вопрос с самой Польшей. Ее надо выбить из войны быстро, эффектно и, желательно, насмерть. При этом конвенционными методами. В общем, молодняк пускай тренируется, а вы собирайтесь – и на полигон. Там вам покажут новую игрушку. Надеюсь, она вам понравится. И времени на освоение у вас до вечера. Все, ребята, допиваем кофе – и бегом! И прошу вас, на этот раз без фокусов.

Полигон. Час спустя

Новые танки, вернее один демонстрационный экземпляр (остальные были уже на пути к месту грядущей войны), действительно впечатляли. Те же Т-90, но теперь не переделанные под новые технологии, а изначально построенные для их реализации. Толще броня, снарядов и патронов больше, несколько иная, улучшенная конструкция автомата заряжания и оптимизированные системы активной и динамической защиты. Внутреннее пространство, правда, резко уменьшилось, но, учитывая, что танк предназначался для работы исключительно в режиме управляемого робота, это было оправдано. Компьютер на гусеницах, вот что это было. Ручное управление здесь предусматривалось только для перегона или эвакуации, а значит, и места оставили на одного человека. В общем, совершенно новая машина, предшественника напоминающая лишь внешне.

Особенно впечатляло орудие. Все те же сто двадцать пять миллиметров, хотя башня, избавившись от людей, допускала возможность без особых проблем воткнуть в нее полноценную шестидюймовку. Тем не менее делать этого не стали – уж больно много переделок пришлось бы осуществить во внутренних механизмах. Тот же автомат заряжания чего стоит! А главное, новая конструкция – новые слабые места, которые, по закону подлости, вылезут в самый неподходящий момент, то есть в бою. Поэтому решили не рисковать с новшествами, развивая конструкцию танка не революционно, а путем сравнительно неспешной эволюции. И, на взгляд игроков, это выглядело вполне оправданно.

Тем не менее орудие действительно превосходило своих предшественников. Большая длина ствола, лучшая баллистика, скорострельность на четверть выше. Плюс номенклатура снарядов, которые можно было использовать, куда шире, чем раньше. Посмотрев на них, вся троица, не сговариваясь, дружно присвистнула. Одни снаряды, как считалось, еще в разработке и появятся через пару лет, не раньше. Но про них хотя бы известно было, что они существуют в природе. Про некоторые даже разговоров не ходило. Как говорится, суслика видишь? Нет? А он есть. Вот и боеприпасы тоже... имелись.

А еще движок на четверть мощнее, чем раньше. Вполне оправданно – эта модификация танка добавила в массе аж четыре тонны, но, благодаря новым «лошадкам», бегала даже шустрее, чем раньше. В бою же скорость – это частенько наше все. Жаль только, назад танк, в точности как и раньше, полз черепашьим шагом, ну да нет в мире совершенства.

Стелс-покрытие тоже выглядело серьезной штукой. Разумеется, по сравнению с самолетами эффект куда ниже, однако все равно шансы на выживание повышает. Да и инфракрасное излучение снижается. Если верить инструктору, при минимальных навыках маскировки оставить противника с носом можно запросто. Вот только в реальном бою это пока никто не проверял. Стало быть, придется самим. Опять все самим.

Закончив осмотр, прокатившись, постреляв и оставшись в полном восторге, они уже в опустившейся на полигон темноте направились к ожидающей их машине. А потом Сурок вдруг остановился и с какой-то надрывной злостью сказал:

– Ну все, ребята. Вот и вступили мы...

– Куда?

– Ну не в партию же...

– Ты выражайся яснее, – усмехнулась Леночка.

– Чего уж тут яснее. Ребята, если такой танк вместо полноценного освоения сразу посылают в бой, значит, дело швах.

Все трое переглянулись и замолчали. Доля правды в словах Пашки имелась, вопрос – какая. Увы, по всему выходило, что самый молодой из их группы попал в самую дырочку, и игры закончились. Начинаются суровые будни, черт побери!

– Чего приуныли? – инструктор подошел неслышно, будто из воздуха материализовался.

– Да так... – неопределенно отозвался Поляков и, как оказалось, зря.

– Против «так» у нас есть трудотерапия. Чтоб не горевали, ну-ка, молодежь, отдраить танк, чтоб блестел, как у кота... гм... – тут инструктор чуть смущенно посмотрел на Леночку и хмыкнул, – шерсть. В темпе, молодежь, в темпе!

Спорить было, по меньшей мере, неразумно. Хотя бы потому, что инструктор был старше по званию. Однако же Сурок, как обычно, попытался взбрыкнуть.

– Во-первых, сейчас ночь. Мы ничего толком не увидим.

– Загоним танк в ангар и включим освещение, – не моргнув глазом, парировал инструктор. – Еще аргументы?

– А во-вторых, это против законов физики.

– То есть? – брови инструктора удивленно взлетели вверх, почти вылезая на лоб. – Соблаговолите выражаться яснее, молодой человек.

– Ну как же... – сделал удивленное лицо Сурок. – Есть такое явление. Круговорот воды в природе – это когда идет дождь, машина заляпывается грязью, ты ее моешь, вода испаряется, пар поднимается, формируясь в тучи, а потом снова идет дождь. Именно поэтому если ты помыл машину – значит, скоро будет грязно. Верная примета.

– Угу. Это было старо еще в эпоху моего детства, – ухмыльнулся инструктор. – А танки грязи, к вашему сведению, не боятся. Так что, экипаж машины боевой, бросайте дурака валять – и вперед!

– Никто тебя валять и не собирается, – пробурчал себе под нос Сурок, свято уверенный, что услышать его нереально. Однако же инструктор услышал. И обиделся.

– Мальчик, а ты берега часом не потерял? А ну, смирно!

Однако дальше все пошло чуть иначе, чем должно было бы. Поскольку вмешался Поляков. Ловко оттерев мальчишку плечом, он негромко сказал:

– Все, закрыли тему. Сейчас помоем, не переживайте.

– А я и не переживаю. Это вы сейчас переживать будете. Вы что, решили, раз погоны нацепили, вам море по колено? Офицеры липовые!

Чем больше он кипятился, тем яснее становилось, что добром это не кончится. В словах этого излишне вспыльчивого капитана была доля истины, что правда, то правда, но и ему стоило бы за речью следить. Увы, он в подразделение Кузнецова попал всего-то неделю назад вместо повредившего ногу предшественника и просто не знал всех нюансов. И уж точно понятия не имел о внутренней иерархии подразделения.

– Послушайте, может, стоит успокоиться? – влезла Леночка. Из лучших побуждений, разумеется, наверняка пыталась деликатно разрулить ситуацию. Но, как оказалось, сделала только хуже, поскольку инструктор, вместо того чтобы осмыслить расклады, обрушился уже на нее. И это было глупо. Поскольку орать на свою женщину Поляков не намерен был позволить никому.

– Заткнись, придурок, а то ведь за слова отвечать придется, – негромко сказал он. Тем не менее услышали это все, и реакция инструктора оказалась, по меньшей мере, не самой грамотной. Поскольку позволять бить себе морду Сергей тем более не собирался.

Все произошло очень быстро. Человек неподготовленный даже моргнуть бы не успел. Движение инструктора казалось медленным, словно время замедлило бег. Поляков без усилия, как на тренировке, ушел с линии удара и ответил, больше всего стараясь не убить. Это было не так уж просто, злости у него хватило бы на троих, однако же удар получился аккуратный, строго дозированный. Инструктор задохнулся, хватая ртом воздух и не понимая еще, сколь близок был от вдребезги разбитой гортани. Зато уж в удовольствии положить его рожей в осеннюю грязь Поляков себе отказать не смог, после чего махнул рукой товарищам:

– Все, пошли отсюда. Доложимся генералу, лично мне неохота иметь лишних проблем из-за одного дятла...

Кабинет генерала Кузнецова. Два часа спустя

– Я все могу понять, – генерал мрачно посмотрел на своего заместителя, и Полтавец разом почувствовал себя очень неуютно. – Могу, но не хочу. Поэтому факты и только факты. Объясни мне, пожалуйста, как такое могло случиться? Ты знаешь, чем мы занимаемся, знаешь, какие предъявляют требования ко всем участникам эксперимента. Знаешь, что пацанам завтра воевать. И кто прислал к нам этого придурка? И кто, объясни мне, его допустил? Я знаю, что ты был на китайский границе, вопрос прошел мимо тебя, но у каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество. И я хочу их знать, потому что в следующий раз это может кончиться уже травмами у наших парней и потерей боеспособности подразделения перед операцией. Знаешь, что тогда будет? На барабан натянут наши с тобой шкуры. А мне этого как-то совсем не хочется.

– Погоди. Я твое возмущение понимаю, но надо еще посмотреть, кто здесь виноват. И мальчишки твои...

– Они такие же мои, как и твои. Наши, отнесись к этому именно так. И да, они виноваты. И сами это осознают, иначе не пришли бы ко мне. Я им вставил по самые гланды, но – им завтра идти в бой.

– В креслах, – фыркнул Полтавец.

– Может, сам возглавишь танковую атаку, а потом будешь похоронки писать? Первое – да, не побоишься, а вот второе... Мальчишки – потенциально сильнейшее наше оружие, и нельзя это не учитывать. Поэтому я и спрашиваю, кто прислал этого придурка? Мне все равно, решил он в дедовщину поиграть или ему просто жена не дала сегодня, но ломать все из-за безмозглого идиота я не собираюсь. На, полюбуйся!

– Что это? – Полтавец взял со стола бумажный лист так осторожно, словно это была готовая в любой момент разорваться граната.

– Это? – генерал скривился так, будто сожрал кислючий лимон. – Это, друг мой, акт медосвидетельствования. Если коротко, сядь наш герой сегодня за руль, прав лишился бы моментально. Мне что, нормальных людей самому искать прикажешь? А то ведь снова на алкаша нарветесь и даже не узнаете, пока он кого-то не убьет. Или сам не получит.

Крыть было нечем. Нет, в армии пили всегда. Но вот ставить под угрозу операцию из-за водки – это уже серьезно, за такое не погладят по головке ни виновного, ни его командиров. Кузнецов вздохнул:

– Я намерен законопатить этого придурка в самый глухой гарнизон. Там он хотя бы не сможет растрепать по пьяни о том, чем мы здесь занимаемся. А и растреплет – кто ж ему поверит. Будет на Чукотке заниматься подсчетом тюленей. Самое место ему там. Ну а мы с тобой должны заняться делом.

Полтавец кивнул. Что же, генерал выбрал наименьшее из зол. Хотя ситуация и впрямь неприятная. А Кузнецов тем временем извлек из сейфа карту – бумаге он по старой привычке доверял все же больше, чем экрану компьютера или планшета – и ткнул в нее пальцем:

– Что скажешь?

Полтавец склонился над творением генеральского таланта, несколько минут думал, задал пару вопросов и махнул рукой:

– Я бы сделал чуть иначе, но твой вариант не хуже.

– Очень хорошо. Тогда вылетаешь немедленно. Времени у тебя будет совсем немного, но думаю, справишься.

– Нервничаешь? – спросил Полтавец.

– Есть немного. Все же в первый раз такое учиняем.

– Не переживай, разберемся. И не таких за жабры брали.

– Не говори гоп... Ладно, отставить пессимизм. Дуй на аэродром, самолет уже под парами. И да. Потом готовься лететь на восток.

– Опять Китай? – досадливо поморщился Полтавец.

– Не опять, а снова. Но в этот раз все проще. От них на нашу сторону перебежал какой-то хмырь, вроде бы из участвовавших в последней заварухе. Контрразведка сейчас его потрошит, а когда они закончат, стоит с ним пообщаться. Взгляд с другой стороны может оказаться ценным.

– Понял. Ладно, я пошел.

– Ни пуха, – усмехнулся Кузнецов и, когда дверь закрылась и он остался в одиночестве, без улыбки пробормотал: – Удача нам всем понадобится.

Калининград. Через восемь часов

Поляки – народ своеобразный и свято уверенный в собственной исключительности. Впрочем, в этом он не одинок^[46]. И, стоит признать, людей, не распрощавшихся окончательно со здравым смыслом, в Польше тоже хватает, в том числе среди занимающих высокие посты. Именно это обстоятельство и удерживало сейчас поляков от коллективного самоубийства – иначе назвать войну с Россией было сложно.

Собственно, Польша, как и весь мир, замер в тревожном ожидании. С одной стороны, русские сейчас избивали вторгшуюся на территорию Калининградской области группировку. Истребляли методично и безжалостно, не стремясь брать пленных. «Человек десять для суда возьмите – и хватит с них». Автора этих слов никто не мог вспомнить, но приказ исполняли с энтузиазмом. Да и то, что пленных объявят террористами и, согласно принятому буквально накануне закону, повесят, тоже не скрывалось. И Польше с этим надо было что-то срочно делать.

С другой стороны, хваленое НАТО не спешило на помощь полякам. Все же с юридической точки зрения вторжение Польши на территорию соседа – это исключительно ее вопрос и ее же проблема. Все же формально НАТО – оборонительный союз. Вот если бы русские хоть чуть-чуть, хотя бы краешком танковой гусеницы зацепили территорию кого-то еще... Но русским этого просто не требовалось. Они не пытались пробивать «коридор» через Прибалтику или делать еще какие-либо телодвижения. Им хватало сил, чтобы справляться с поляками силами войск, расквартированных под Калининградом.

Но установившееся равновесие не устраивало никого. Ни «партнеров» вконец оборзевших поляков, ни саму Польшу. В конце концов, потеря немалой части армии и суд над уцелевшими как над террористами (а русские не скрывали, что планируют сделать) мог закончиться как минимум политическим кризисом в стране. Но и Россию все это устраивало лишь постольку-поскольку. Преподать урок полякам – это программа минимум. А вот преподать на их примере урок всему миру, да так, чтобы всем Иосиф Виссарионович с Лаврентием Павловичем милыми и добрыми показались... А еще сделать это так быстро, чтобы никто опомниться не успел!

Увы, последнее выглядело малореальным. С Россией поляки граничили только в районе того же многострадального Калининграда, а размещенных там сил было достаточно для обороны, но не для наступления. А пропускать ради такого дела войска через свою территорию не хотел никто, даже формально союзная Белоруссия. Необходим был какой-то нестандартный ход – и подразделение, отлично показавшее себя в локальных (и не очень), конфликтах пришлось весьма кстати.

Самым проблемным моментом выглядела доставка техники в зону конфликта. Все же количество натовских кораблей на Балтике зашкаливало, и не приходилось сомневаться – они постараются не допустить переброску войск. Вплоть до провокаций или даже, как вариант, неприкрытой атаки. Потом юристы отбрешутся. Или даже оправдываться не будут – им не привыкать, а дело будет сделано. Однако три «Руслана» с солидным истребительным прикрытием прошли над морем спокойно. Особой нервозности летчики потенциального врага не проявляли. Много войск тремя бортами в любом случае не перебросишь, а погибать... Их ведь предупредили: одна ракета – и с неба ссадят все, что летает, независимо от национальной принадлежности. А потом ударят по аэродромам. Учитывая, что ЗРК «вели» действительно все находящиеся в небе самолеты, угроза пустой не выглядела, да и время полета транспортных машин в нейтральной зоне буквально несколько минут.

Дороги под Калининградом были неплохи. Куда лучше, чем на большей части России. Во всяком случае, танковозы шли по ним ровно-ровно, практически без тряски. Группа Полтавца разместилась в двух здоровенных мазовских автобусах и ехала позади с комфортом. БТРы сопровождения с десантом на броне внушали уверенность в собственных силах, но их вмешательство не потребовалось. Если здесь и имелись выскользнувшие каким-то невероятным образом из окружения поляки, то свое существование они предпочитали не афишировать. Так что до места выгрузки добраться смогли без особых проволочек. Разве что на одном из блокпостов долго провозились с проверкой документов.

Выгрузка тоже не доставила проблем. Танки, коротко взрыкнув дизелями, сошли с платформ как бесплотные духи. Полтавец только головой покрутил – мастерство «золотых мальчиков» росло на глазах. На незнакомых машинах, с дистанционным управлением, отработали так, что у куда более опытных танкистов от зависти должны были челюсти отвиснуть. Но отвисли они у сопровождающих и водителей танковозов и совсем по другой причине.

– Они что у вас, всю поездку в танках сидели? – удивленно спросил у Полтавца командовавший группой сопровождения майор. Вообще-то, и отвечать, и задавать вопросы было, учитывая статус подразделения и секретность операции, против правил, но когда над головой в любой момент могут засвистеть пули, взаимоотношения между людьми в форме резко меняются. А потому, выдержав короткую паузу, полковник усмехнулся:

– Ну да. Чтобы в любой момент быть готовыми идти в бой.

– Железная выдержка у ребят, – уважительно кивнул майор и двинулся к своим людям. Полтавец же принялся наблюдать за действиями своих подопечных. Собственно, только наблюдать он сейчас и мог. Парни сидели в тысячах километров отсюда, напялив шлемы виртуальной реальности, и отдать им приказ, конечно, можно было, но занятие это выглядело проблематичным и малоперспективным. А как только танки начнут действовать – и вовсе малореальным. Оставалось лишь заниматься своими прямыми обязанностями и думать о том, что, возможно, очень скоро все танки станут такими же. И это хорошо, потому что не будут гибнуть танкисты. Вот только немного обидно...

Возможно, еще обиднее ему стало бы, если б он слышал разговор, который в это же самое время происходил в малом операторском зале базы, где и собрались основные участники действа. Просто потому, что в этом разговоре не было и намека на серьезность момента. Трое лейтенантов отнюдь не собирались трепать себе нервы. Одно дело быть максимально собранными и готовыми показать противнику мастер-класс, и совсем другое – нервничать по поводу ответственности и возможной неудачи. Нервные клетки не восстанавливаются, а пережигать себя раньше времени – верный путь к провалу. И потому все трое привычно, «на автомате», проверяли состояние техники и оценивали ситуацию вокруг, одновременно трепясь по поводу, к предстоящему бою не имеющему отношения в принципе. Если конкретно, о женщинах.

Неугомонный Сурок – куда ж без него-то – в очередной раз озаботился своей личной жизнью. Но вместо того, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, решил попросить совета у старших и (хочется верить) более успешных в плане серьезных отношений товарищей. И время лучше выбрать не мог, конечно. Выслушав его охи-вздохи, Поляков лишь усмехнулся.

– Паш, открою тебе страшную тайну. За редким исключением, – тут он кивнул в сторону Леночки, – женщины делятся на три категории. Первая – красивые, вторая – верные. Ну а третья – верные и красивые, но резиновые. Поэтому брось заниматься ерундой и принимай мир таким, какой он есть. Дешевле обойдется. Или шагай в сексшоп, там хотя бы за что заплатишь, то и получишь.

– Ага, спасибо. Я в один такой зашел... случайно. Охренел.

– Резинового Горбачева видел?

– В смысле?

– Ну, говорят, туда пенсионеры заходят, недовольные пенсией, итогами холодной войны и сексуальной жизнью. Они требуют резинового Горбачева.

– Да ну тебя. Меня там больше средства для обездвиживания поразили. Я-то думал, для этого наручники применяются, а там... В общем, нездоровая у людей фантазия.

– Это точно. Лично я воспринимаю лишь одно такое средство. Ящик шампанского – и все, любой... или любая превращается в недвижимость. Ну а ты у нас, похоже, извращенец.

– Да ну тебя, – обиженно надулся Сурок.

– Хорош обижаться, – вмешалась Леночка. – А ты, Сереж, перестань дразнить мальчишку.

– Я ж не виноват, что он на все ведется. Впаришь ему какую-нибудь ерунду, и...

– А ему эта ерунда обоснованной покажется.

– Именно, – ожил, почувствовав дружескую поддержку и возможность уйти от неприятной темы, Сурок. – Обосновать можно что угодно. Любой бред.

– Например?

– Да пожалуйста. Куренье – это яд. Яд – это смерть. Смерть – это сон. Сон – это здоровье. Курите на здоровье.

– Действительно, любой бред можно обосновать, – раздалось от двери. Все трое подскочили как ужаленные, а генерал Кузнецов, довольный произведенным эффектом, усмехнулся. – Ну что, волнения, я вижу, не наблюдается?

– Не дождетесь, – фыркнул Сурок.

– Мне нравится ваш настрой, – генерал кивнул, сел в свободное кресло. – Ребята, я сейчас не могу приказать – я прошу. Эту задачу надо выполнить любой ценой. Я вам уже это говорил, да и сами вы не дураки... В общем, на кону не все, но очень многое. Поэтому надо победить. И еще. Пока вы побеждаете, любой ваш косяк будет прикрыт. Даже на серьезные прегрешения будут смотреть сквозь пальцы. Но если проиграете, вам многое припомнят. У проекта хватает противников, и они свой шанс не упустят. Посадить вас не посадят, конечно, но карьеру вы свою угробите запросто.

– И где та карьера, – пробурчал Сурок и тут же поднял руки в примирительном жесте. – Все-все, шучу я.

– Я так и понял, – снова усмехнулся генерал. Эта троица была не только перспективной, но и забавляла его. – В общем, я сказал – вы услышали. Не буду мешать.

В тот момент, когда за Кузнецовым закрылась дверь, там, на другом конце страны, танки как раз прибыли к месту предстоящей операции. А затем настал, как любят говорить в военных драмах, момент «Х», и танки синхронно рванули с места, очень быстро скрывшись из поля зрения Полтавца и иже с ним. Большая игра продолжалась.

По другую сторону границы. Через два часа

Про поляков можно сказать разное, но факт в том, что на армии они никогда не экономили. Другое дело, что не всегда действовали рационально, да и с правителями, равно как и с полководцами, им частенько фатально не везло. И результат был соответствующий – череда взлетов и падений, которая, тем не менее, была одним из факторов, сохранивших поляков как нацию.

Когда-то польская армия была лучшей в Европе. Ну и в мире, наверное, тоже. Во всяком случае, даже сильные и опасные в бою соседи вроде немцев и турок связываться с ней побаивались. Но то – времена рыцарские, специфические, а жизнь на месте не стоит. И вот наступил момент, когда на смену феодальным дружинам пришли марширующие колонны мушкетеров.

Поляки в области вооружений, стоит признать, не отставали. А вот в плане организации – увы и ах. Каждый мелкий, но гордый шляхтич был готов послать далеко и надолго кого угодно, хоть собственного короля. В такой ситуации вопрос о беспрекословном подчинении и, тем более, передаче под прямое командование королю личных войск не стоял вообще. Менее чем за сотню лет Польша скатилась от положения одной из ведущих держав до состояния территории, которую грабят и делят все кому не лень. И перестала существовать как государство.

Более ста лет бунтов, кровавых и безуспешных. Затем семнадцатый год в России – и поляки на волне патриотизма (а заодно и с помощью французов) в кратчайшие сроки ухитрились создать мощные, современные вооруженные силы, остановившие напор Красной армии. Не в последнюю очередь из-за не самого лучшего командования последней, но факт остается фактом.

А спустя менее чем двадцать лет после триумфа быстрый и жесткий разгром от немцев. И не помогли ни храбрость солдат, ни вполне приличное техническое оснащение – паршивое командование убило все на корню. Лишь помощь СССР позволила возродиться и Польше, и ее армии.

С того времени развитие польской армии шло вполне предсказуемо. Вначале в рамках Варшавского договора, потом в числе стран НАТО. И, как следствие, к моменту очередной стычки родственников-соперников, в смысле, Польши и России, она была едва ли не сильнейшей в Европе. Снова, как и столетия назад. Только вот противник, точно так же как и в далеком прошлом, на шаг ее опережал.

Сейчас группировка польских войск расположилась буквально в паре сотен метров от границы, демонстрируя непреклонную решимость и волю к победе. Вот только приказа атаковать у них пока не было, что весьма нервировало офицеров, вынужденных все силы бросить на поддержание морального состояния личного состава хотя бы на минимально допустимом уровне. И ничего удивительного в этом не было. Очень трудно оставаться готовым выполнить любой приказ воякой, когда знаешь, что там, совсем недалеко отсюда, убивают твоих товарищей.

А их убивали – грохот взрывов и вой заходящих в атаку русских штурмовиков был очень даже неплохо слышен. А приказа идти на помощь все не поступало, и эта неопределенность, как часто бывает, действовала на солдат разлагающе.

В ситуации, когда личный состав находится во «взвинченном» состоянии, а отцы-командиры мало того, что сами нервничают, так еще и загружены по уши, ничего удивительного, что на три прогрохотавших, не скрываясь, по дороге танка без опознавательных знаков в сопровождении нескольких крытых грузовиков, никто не обратил внимания. Ну, едут и едут по своим делам... В нормальной ситуации такое было бы недопустимо и, откровенно говоря, нереально. Только вот Польша всегда славилась умением скатиться к состоянию эпического бардака. Когда же имеется куча равнооблеченных властью и притом равнобезответственных начальников, можно провернуть и не такое. Что три танка – полк при некоторой удаче проскочит.

Вообще, на руку сыграло и то, что основная часть польских бронетанковых сил состояла из танков советского образца. Знаменитые Т-72, неоднократно модернизировавшиеся в самой Польше и имеющие множество вариантов дизайна, подчас весьма футуристически выглядящего. Т-90, являвшиеся, по сути, дальнейшим развитием той же самой платформы, хоть и отличались внешне, но не настолько, чтобы бить в колокола и поднимать всех по тревоге. Танки принимали за свои, что, с учетом многообразия польского «зоопарка», совсем неудивительно. Это осуществляющей спецоперацию группе, собственно, и требовалось.

Если бы среди поляков нашлись знающие люди, которые сумели бы не только отличить русские танки от своих, но и проанализировать их маршрут, они бы ужаснулись. Вот только с экспертами здесь и сейчас было тяжко, а средства наблюдения и связи работали, мягко говоря, не лучшим образом. Накрывшая всю Польшу (а также частично ее соседей) русская система РЭБ давила их, как слон тараканов, лишь шум стоял. А маршрут группы по наикратчайшему курсу упирался в город Ольштын. Побратим Калининграда, к слову. И город этот, ничем вроде бы не примечательный, на самом деле оказался вполне достойной целью.

Если уж говорить откровенно, то целью группы был даже не сам город – зачем он русским? А вот военная база рядом с ним представляла немалый интерес. И немалую ценность. А все почему? Так ведь ответ простой – база принадлежала американцам.

Еще не так давно стремящаяся всеми силами подняться выше по неофициальной шкале табели о рангах НАТО, сиречь подлизнуть у американцев активнее других, Польша озаботилась размещением у себя американских военных баз. Самим Штатам эти базы не сильно-то и требовались, хватало уже имеющихся. Плюс кризис, перманентно развивающийся и не думающий прекращаться, создавал огромные дыры в их бюджете. Но в свете нарастающей конфронтации с Россией они пошли на создание военных баз, да не одной, просто обозначающей военное присутствие в регионе, а сразу нескольких. В том числе и базы в пятнадцати милях от города Ольштын. И была эта база на проверку самой главной.

Наличие Ольштынской базы не было секретным, а вот ее содержимое – еще как. До границы совсем недалеко, плевком достать можно, а потому разместили здесь ракеты, махом преодолевающие расстояние до Калининграда, а если потребуется, достающие намного дальше. Считалось, что они проскочат мимо русских ПВО прежде, чем те отреагируют.

Но ракеты – это секрет Полишинеля. Всем ясно, что русская космическая и агентурная разведка чужие базы возле границ отслеживает. А вот чего, как считалось, никто не знал – так это наличие на базе ядерных боеголовок. Такой козырь на все случаи жизни американцы упустить не могли. Это было уже серьезнее. Только вот и русские – не лохи, информацию о том, что за сюрприз им приготовлен, разведчики получили едва ли не раньше, чем ядерные гостинцы оказались на базе. И тогда же начали готовить операцию по нейтрализации угрозы – оставлять здешним долбодятлам такие игрушки любому здравомыслящему человеку казалось совсем неосмотрительным.

Собственно, за ракетами группа сейчас и выдвигалась. Точнее, к ракетам – в свете происходящего русских устраивал любой расклад. Будут ли боеголовки захвачены, вывезены и продемонстрированы миру в качестве убойного козыря на очередных переговорах. Будут ли подорваны (и не рассказывайте, что сделать это могут только владельцы – есть варианты, особенно с учетом навыков и традиций русской разведки) и превратят окружающую местность в радиоактивную пустыню. Будут ли просто разрушены, а радиоактивные материалы разнесены вокруг на десятки километров, сделав тот же Ольштын непригодным для жизни. Главное, урок всей Европе преподадут при любых раскладах. Простых людей, конечно, жалко, но кто ж виноват, что Польша решила влезть в игры взрослых дядек? В том числе и эти самые простые люди, потому что каждый народ достоин своего правительства.

Конечно, имелся вариант с накрытием американской базы своими ракетами, тот же «Искандер» вполне на это способен, только ведь потом не отмоешься. И концов не найдешь, а обвинять Россию – старинная европейская традиция. Вопли о том, что русские применили ядерное оружие, поднимутся до небес. А так – все законно и вдобавок тщательно задокументировано. Боеголовок не должно тут быть? Не должно. Откуда они? Американцы, как всегда, отмажутся. Остальное проблемы как всегда лопухнувшихся поляков. И, кстати, все пойдет в эфир в реальном времени. Русские тоже многому научились. В том числе и тому, что высокопарно называют информационной войной.

Провожаемые искренними проклятиями местных пейзан, которые в танках не разбирались, зато хорошо понимали, что танковые гусеницы запросто превращают только-только отстроенные автобаны в труху, русские продвигались вперед. Обращать внимание на стоны населения вражеской страны у них не было времени. Проклятия (в силу темного времени суток немногочисленные, зато искренние) все равно никто не слышит, а поставленную задачу никто не отменял. И жесткие ограничения по времени тоже.

Интересно, что сейчас чувствуют вражеские солдаты, а особенно офицеры, – думал Полтавец, трясясь в кузове грузовика вместе со своими бойцами. – Им ведь приходится воевать так же, как предкам во Вторую мировую. Без систем наблюдения, практически без связи... Ведь те, кто имел добротную подготовку времен СССР, кто умер, а кто давным-давно в отставке. Нынешних же орлов воевать в таких условиях попросту не учили.

К американской базе они вышли точно в назначенное время – к четырем утра, когда особенно хочется спать, а часовые, единственная замена хитрой электронике, клюют носами. Танки вышли на позиции, заранее выбранные и разведанные, пехота начала готовиться к штурму. Возникла пауза, во время которой у игроков, сидящих в уютном кабинете, появилась возможность осмотреться. Ну и поразмыслить над тем, с кем предстоит драться. Выходило неприятно – однако же далеко не смертельно. Во всяком случае, для них троих.

Предки, ухитрившиеся пролюбить Империю, конечно, поступили как дятлы, но порой им нельзя было отказать в некоей толике житейской мудрости. К примеру, когда они направо и налево продавали, а то и вовсе раздавали лицензии на производство военной техники. Тем же полякам или там чехам...

Вот только раздавать-то раздавали, но кое-какие секреты придерживали. И, как следствие, Т-72, имеющиеся сейчас у противника, кое-чего были лишены. Их, конечно, модернизировали, впихнув много интересных новинок западного производства, которые и не снились разработчикам советских танков. Что, учитывая более чем полувековой разрыв во времени и разные школы танкостроения, совсем неудивительно.

Но один из ключевых для любого танка нюансов остался прежним – слабая защита. Там, где танки советского, а позднее российского производства несли многослойную композитную броню, их клонам, в одночасье ставшим противниками, оставалось довольствоваться обычными стальными пластинами. Тоже не фунт изюму, но все же и далеко не шедевр.

Сейчас это было на руку игрокам. Их снарядами польская броня пробивалась в любой проекции. А вот усиленная броня Т-90 для польских снарядов была малоуязвима. Тем более у танков спецсерии, заметно превосходящих по защищенности свои прототипы. И это в предстоящей схватке грозило стать по-настоящему сильным козырем. Главное, суметь его использовать, но уж на этом Поляков со товарищи давно собаку съели и намеревались сейчас подтвердить свою высокую квалификацию. И репутацию, естественно, поддержать, как же без этого.

Снаряд аккуратно и удивительно мягко скользнул из автомата заряжания в казенник орудия. С едва слышным чавканьем, будто насытившийся зверь, встал на место затвор. Установленные в танке микрофоны передали звук в точности – ненужная вроде бы мелочь, однако для полного погружения штука небесполезная. И, как показали эксперименты, повышающая тем самым боевую эффективность. На какие-то совсем ничтожные проценты – но кто сказал, что они будут лишними в бою?

В тысячах километров от места грядущего боя Поляков вытер тыльной стороной ладони разом вспотевший лоб и усмехнулся одними губами:

– Ну что, мальчики-девочки, поиграем?

– Девочку ты в зеркале увидишь, когда я отойду, – фыркнула в ответ Леночка. – Работаем да пошли уже, что-то я сегодня не в форме.

– Ох уж мне эти женские циклы, – как всегда не преминул влезть Сурок. Закономерно схлопотал подзатыльник и, как всегда не обидевшись, махнул рукой. – А я что? Я ничего. Я ж не знал, что правда-матка глаза колет...

– Внимание! Пехота вышла на позиции. Тридцать секунд!

Все, разговоры в сторону. Пора воевать. Польский танк был виден как на ладони. Это очень хорошо, когда прикрывающая тебя система РЭБ давит всю электронику на доброй четверти территории Польши. Ты врага видишь, а он тебя – нет. На долю поляков, да и американцев тоже, оставалось лишь визуальное наблюдение, которое ночью... В общем, с ним много не навоюешь. И все спутники на орбите бесполезны, с ними банально отсутствует связь. Конечно, инфракрасный диапазон никто не отменял, но люди высадились из машин заранее, последние два километра добирались пешком и прикрыты до поры теплорассеивающими накидками. Хрен их поляки увидят, а когда бой начнется, будет поздно. Танки же... Что свои, что чужие, в инфракрасном диапазоне один черт не разберешь.

Но, конечно, постаралась охрана базы на совесть. Внешний периметр охраняют поляки, у них восемнадцать Т-72 и шесть «Леопардов». Не самых новых, игрокам приходилось бить модификации куда опаснее, но все же, все же... Шестикратный численный перевес что-то да значит. Хорошо еще, минные поля только управляемые, а потому сейчас бесполезные. Считайте, нет их. Да и большинство солдат банально спят, и выход из строя электроники никого не настораживает – ее выбило буквально через пять минут после начала конфликта. А так как даже частично восстановить хоть что-то кроме проводной связи до сих пор не удалось, то к проблеме попросту привыкли, стали воспринимать как обыденность. А зря...

– Готовы?

– Да, – Сурок вдруг стал предельно собран. Для тех, кто его не знал, подобная метаморфоза могла оказаться шоком.

– Всегда готова, – улыбнулась Леночка. – Да пребудет с нами Сила.

Поляков и Сурок переглянулись, а затем дружно кивнули. В свете того, что они знали, сказанное не казалось им шуткой.

На стороне противника было численное преимущество. На стороне атакующих – эффект внезапности, системы наведения и лучшая подготовка. Вдобавок тот факт, что их танки заняли удобные позиции вокруг базы, метрах в двухстах от вражеских танков, распределили между собой цели и не перекрывали друг другу секторы обстрела. Ну и возможность первого удара, конечно, причем танкисты нанесли его синхронно. Настолько, что звуки выстрелов слились воедино.

Первый снаряд Полякова угодил в борт очень удачно стоявшему Т-72. В этой проекции защита танка выглядела, мягко говоря, не блестяще. Лобовая броня толстая, все остальное – по остаточному принципу, это аксиома для любой бронированной машины уже почти сто лет. Со времен Второй мировой войны как минимум. И если повезло так удачно занять позицию, ее преимущества надо использовать по максимуму. То есть бить сразу и насмерть, что, в общем-то, и произошло.

Были в танке люди или нет, Поляков так и не узнал. Просто чужая машина громко бумкнула, ее башня подскочила на несколько метров. Перевернулась в воздухе и воткнулась орудийным стволом в землю. Из корпуса в небо устремился столб огня, но почти сразу опал, превратившись в самый обычный, только очень большой костер.

Вот так, классика жанра. Всевозможные эксперты, как действительно грамотные, так и доморощенные, как любят говорить, диванные, просто обожают рассказывать, как неудачна советская концепция проектирования танков. И слюной они при этом брызгали не жалеючи. Советские танки обвиняли в том, что неудачное расположение боезапаса не оставляет экипажу шансов, да и вообще они склонны к детонации. Конечно, возводить эту уязвимость в абсолют не слишком правильно, однако сейчас именно она и сработала.

Попадание в боеукладку, детонация, а потом загоревшееся топливо... Если экипаж ночевал в танке, то, конечно, у него просто не оставалось шансов. Но этого впечатляющего зрелища Поляков в тот момент не видел. У него были куда более важные заботы. К примеру, срочно поймать в прицел еще один танк противника – не стоило забывать, что у поляков их еще много.

Второй целью оказался «Леопард». Хороший танк, настоящее немецкое качество. Разумеется, не самой последней модификации, но тоже весьма серьезный противник. Стоял он не слишком удобно, бить пришлось в лоб, но это компенсировалось небольшой по меркам современного боя дистанцией. Три снаряда всадил в него Поляков, два без видимого эффекта, а вот после третьего «немец» все-таки выбросил небольшой огненный протуберанец и лениво зачадил. Порядок!

Еще один польский танк, взревев двигателем, начал разворачиваться в сторону угрозы. Там экипаж, видимо, был на месте и поразительно быстро очухался. Все же с момента, когда прозвучал первый выстрел, прошло чуть больше минуты, а пшеки, смотри-ка, успели и в себя прийти, и двигатель завести. Этому танку Поляков удачно разворотил башню, после чего танк замер, не принимая дальнейшего участия в бою. Четвертому танку со второго выстрела удалось разворотить двигатель...

Товарищи дрались не хуже. Сурок успел сжечь шестерых, но он всех ухитрился подбить с первого выстрела. Из этой шестерки три – «Леопарды», причем все они громко «бумкали» и горели как свечи. Леночка сожгла пятерых.

Бабах! Танк Леночки превратился в костер. Девушка от неожиданности шарахнулась, едва не перевернув кресло, и сорвала с головы шлем. Выругалась, словно заправский сантехник, и едва удержалась от того, чтобы разбить ценный девайс об пол. А товарищи уже искали того, кто сумел до нее дотянуться – и нашли!

Т-72, с виду обычный – но орудие уже развернуто в сторону Пашкиного танка. И позиция идеальная – низина, из которой торчит одна лишь башня. По стандартной натовской тактике работал – и, похоже, машина русской разработки подходила для нее как нельзя лучше. В Леночкину машину он стрелял снизу вверх и попал чуть пониже орудия, аккурат между башней и корпусом. Неудивительно, что от ее танка мало что осталось – рвануло знатно.

А противник не так уж прост. Опытные профессионалы – ночевали в танке, изначально расположили его в укрытии, а не забили хрен, как их товарищи. Моментально сориентировались, грамотно отработали... Вот только не было рядом тех, кто готов поддержать и прикрыть, вокруг царила паника, и, один против троих, польский экипаж уже исчерпал свой лимит удачи.

Пашка рывком бросил свою машину вперед и влево. Снаряд с шелестом прошел над его кормой. Поляков, в свою очередь, выстрелил четко, будто на полигоне. Башня вражеского танка была увешана коробками динамической защиты, но польская версия этого девайса уважения не заслуживала. Бронебойный снаряд, порция смерти из обедненного урана (их у русских нет, а если даже и есть, то русские их не рискнут использовать против «цивилизованных» стран, ага, вы сами-то в это верите, господа из НАТО), проломил не такую уж и толстую стальную плиту и размазал по стенкам всех, кто находился в танке.

В принципе, на том хоть какое-то организованное сопротивление внешнего кольца обороны и прекратилось. Нет, поляки не побросали оружие и не разбежались, они были храбрыми людьми, но, оказавшись в положении слепых котят и видя, как расстреливают остатки танков, до которых даже не успели добраться экипажи, они мгновенно потеряли желание героически гибнуть во славу президента и его заокеанских хозяев. Тем более они и подумать не могли, что их попросту больше – в темноте всегда кажется, что ты один, а врагов несметные полчища. В общем, они пошли на прорыв. Их не преследовали.

Вторая линия обороны – знаменитая и распиаренная донельзя американская морская пехота. Их не так много, бронетехники тоже нет. Ну, почти нет – гробоподобные бронетранспортеры не в счет, на них отсутствует оружие, способное причинить заметный урон только что раскатавшим внешний периметр танкам. Другой вопрос, что и тем нет смысла лезть в ближний бой, штурм базы – не их задача. А вот отстрелить те же бронетранспортеры, представляющие реальную угрозу пехоте, – дело как раз по ним.

В своем кабинете Поляков чуть прищурился и легким движением лежащего на клавише пальца насадил шевельнувшуюся было американскую боевую машину на огненный трассер снаряда. Эффект был впечатляющим. Вспышка – и бронетранспортер разом превратился в огненный цветок. Крыша боевого отделения, подброшенная взрывом, улетела неизвестно куда, а борта раскрылись лепестками и упали на землю. Что осталось от экипажа, не хотелось даже гадать. Финита ля комедия, господа, вас сюда никто не звал.

Сурок, решивший не отставать, принял участие в веселье. Фугасный снаряд угодил аккурат в угол здания редкостно функциональных очертаний. Из орудия калибром сто двадцать пять миллиметров можно развалить и кирпичное, и бетонное сооружение, но конкретно эта конструкция явно относилась к числу быстровозводимых. Во всяком случае, панели летели по небу, как та фанера над Парижем. Среди обломков промелькнуло чье-то подброшенное взрывом тело. Или показалось? Потом можно посмотреть запись, хотя... зачем? Подобные мелочи перестали волновать игроков уже давно.

Они продолжали стрелять, подавляя вражеские огневые точки, разбивая снарядами остатки бронетехники. Леночка азартно подпрыгивала в своем кресле, но вмешиваться по понятным обстоятельствам уже не могла. Поляков даже посочувствовал девушке – все же танк она потеряла исключительно по невезению.

К самой базе танки даже не пытались приблизиться, активно маневрируя – все же противотанковые средства американцев никто не отменял, и они понимали толк в этой гадости. И тот факт, что наиболее продвинутые ракеты, благодаря все той же РЭБ, можно было считать условно безопасными, не вносил в их действия даже намека на расслабленность. И не зря. Как минимум три раза их пытались достать, а в четвертый даже попали.

Какой тип противотанковой ракеты угодил в лобовую броню его танка, Поляков даже и не понял. Скорее всего, что-то примитивное и неуправляемое, может статься, даже отечественный РПГ. В конце концов, этого добра на польских складах хватало, да и американцы простым, надежным и эффективным оружием советской разработки никогда не брезговали. Как бы то ни было, танк устоял, его даже тряхнуло несильно. Активная защита ракету остановить не смогла, но динамическая сработала штатно, да и броня оказалась на высоте.

Оставалось надеяться, что стрелка, ухитрившегося едва не остановить чудо российской оборонки, размазало по стенке – во всяком случае, место выстрела Поляков обработал из крупнокалиберного пулемета. Ибо нечего геройствовать когда не просят и серьезным людям мешать. И без того целей хватает, нечего еще и на всякую мелочь отвлекаться.

Но основное бремя штурма несла на себе пехота. Все как всегда. Пока танки лупили по целям из орудий, старательно держась на безопасных позициях, штурмовая группа ворвалась на базу. Естественно, безо всяких криков «Ура!», дружного подъема в атаку под огнем противника и закрытых грудью амбразур. К чему такие крайности? Здесь вам не кинематограф. Сейчас вперед шли не кое-как обученные новобранцы прошлой войны, а хорошо подготовленные специалисты, не одну собаку схарчившие на операциях вроде этой.

Игрокам практически ничего не удавалось разглядеть, хотя в их распоряжении была современнейшая аппаратура танков. Только вспыхивали то здесь, то там короткие перестрелки, да один раз чей-то хриплый голос попросил «огоньку» – уж слишком удачно засел какой-то не в меру храбрый штатовский пулеметчик. Лупил из своего «крупняка» без остановки – видать, патронов у него были ящики, мог позволить себе не жалеть. И огонь его был не то чтобы точный, но эффективный – прижимал атакующих, не давая поднять головы. Да еще позицию выбрал хорошую, среди в беспорядке сложенных бетонных блоков. Поляки умели порой устроить бардак не хуже соседей-русских, и сейчас это оказалось для пулеметчика очень кстати.

Но если пули только выбивали из бетона серое крошево и пыль, мерзкую, но, по большому счету, не опасную, то снаряд из танкового орудия заставил лихого стрелка заткнуться моментально. А потом американцы начали поднимать руки – их морская пехота умела воевать, но не собиралась погибать, когда считала ситуацию безнадежной и не была обучена, сцепив зубы, продавать свою жизнь подороже. И, даже не исчерпав возможности к сопротивлению (два бронетранспортера выглядели еще вполне целыми), они сложили оружие в попытке сохранить жизнь.

Полтавец вошел на территорию базы одним из первых. Положение обязывает, да и, откровенно говоря, не привыкать. Не в первый раз он бывал на захваченных объектах. Бывало, они доставались победителям целыми. Наоборот тоже случалось. Конкретно эта база представляла собой нечто среднее. Не вылизанный до блеска ряд строений, но и не лунный пейзаж.

Однако же внешний вид базы его сейчас мало интересовал. Главное, начинка, а она была захвачена в целости и сохранности. Совершенные в своей хищной простоте корпуса ракет так и остались на стартовой позиции. Новенькие, со всеми полагающимися у американцев маркировками. Слепой не перепутает. И теперь у русских был козырь для переговоров с соседями.

Берлин. Утро

Немецкий канцлер, бесспорно, четвертый по значимости человек в мире. Первые три позиции – американцы, русские и китайцы, причем если янки пускай с трудом, но удерживают первую позицию, то за второе место идет незримая внешне, но упорная борьба. И улыбки дипломатов тут ничего не значат. Работа у них такая – улыбаться, сохраняя хорошую мину при плохой игре.

Правда, и на четвертую позицию то и дело покушаются французы, англичане, а то и вовсе какие-нибудь японцы. Однако же после того, как с поста канцлера ушла наконец фрау, которую американцы крепко держали на крючке за ошибки социалистической молодости, ее преемнику удалось заметно укрепить позиции Германии на международной арене. Да и экономику тоже приподняли, а мигрантов, напротив, качественно прижали, что добавило новому канцлеру популярности у собственного народа. В общем, есть, чем гордиться.

Тем более не привык он просыпаться из-за того, что кто-то срочно захотел поговорить с ним по телефону. Но – пришлось, русские воспитаны и деликатны, и если уж решили побеспокоить кого-то в такую рань, значит, точно по делу. Какому? Ну, тут ясно. Польский конфликт. Наверняка попросят быть посредниками в переговорах. За согласие, то бишь в оплату германского авторитета на международной арене, можно немало выторговать. А при мысли о возможных дивидендах сентиментальная душа истинного немца пела не хуже, чем у какого-нибудь еврея. В конце концов, и те и другие умели считать деньги.

– Рад приветствовать вас, герр президент, – с тех пор, как видеосвязь стала обыденностью, общение приобрело куда более личностный характер, чем при разговоре по обычному телефону. И сейчас канцлер имел возможность в подробностях рассмотреть своего визави. К его удивлению, тщательно, впрочем, скрываемому, тот особенно взволнованным не выглядел. Усталый, да, озабоченный, но, если вдуматься, то все в пределах нормы. – Чем могу быть полезен?

– И вам не хворать, – русский чуть заметно улыбнулся, от чего его не по возрасту моложавое лицо стало напоминать ястребиное. Такое же хищное и опасное, хотя вроде бы и не злое. – Надеюсь, нас никто не слушает?

– Я тоже надеюсь, – хмуро отозвался канцлер. Привычка американской разведки лезть со своими микрофонами в каждую щель уже давно стала притчей во языцех. Помещение и линию связи регулярно проверяли лучшие немецкие специалисты, но кто их знает, этих янки. Они народ не только наглый, но и очень грамотный технически, да и храбрости им не занимать. Не всем, конечно, однако в разведке не держат ни дураков, ни трусов.

Русский правильно интерпретировал его тон и усмехнулся. Пожалуй, он был доволен, и это почему-то нервировало канцлера. Впрочем, для того, чтобы неясные предчувствия обрели форму, времени ему не дали.

– Знаете, в чем общая проблема наших стран? – президент говорил спокойно, улыбка сошла с его лица, и оно стало бесстрастным, как маска. – У нас никогда не было хорошего дипломатического корпуса. Отдельные самородки-профессионалы встречались, но в общем и целом на этом поприще мы никогда не блистали. И победы этих самородков тоже были локальными, сдюжить против толпы сложно. Именно поэтому, случалось, что вы, что мы выигрывали битвы и войны, только вот мир с завидным постоянством ухитрялись проиграть. Это ничего, что я так долго мыслию по древу растекаюсь?

– Совершенно нормально, – тут же заверил его канцлер. Уж кто-кто, а он хорошо понимал – зря русский не говорит ничего. И значит, его длинное вступление тоже для чего-то было нужно. Даже если цель – просто создать необходимую атмосферу, это тоже не зря. – Я вас внимательно слушаю.

– Это хорошо, это радует... Итак, слабость нашего дипломатического корпуса – это, конечно, минус, однако сейчас она не играет роли. Я хочу поговорить, как офицер с офицером. Думаю, без дипломатических экивоков нам проще будет понять друг друга.

Вот так, не слишком-то и тонкий намек на прошлое. Если конкретно, на то, что канцлер когда-то служил в армии ГДР, недолго, но все же. А русский – соответственно в советской разведке. Что же, оставалось лишь кивнуть. Русский тоже кивнул, понял, мол, а затем спросил:

– Канцлер... Скажите, как вы относитесь к тому, чтобы превратиться в пепел?

– Отрицательно.

– Я и не сомневался в этом. Очень хорошо, что вы разумный человек. Надеюсь, вы помните, что считают символом России?

– Медведя?

– В дырочку! – русский довольно улыбнулся. – Именно медведь. Но не Винни-Пух, а хищник, обладающий невероятной силой и готовый насмерть драться, отстаивая свою территорию. И если мы с вами не договоримся, он вас сожрет. Помните, что сказал великий Бисмарк? Я знаю тысячу способов разбудить русского медведя и ни одного, чтобы загнать его обратно в берлогу. Вам... Не лично вам, а вашей кодле, почти удалось разбудить медведя. Остался лишь один шаг. Готовы пожертвовать своей страной, чтобы разбудить его окончательно?

– Вы можете говорить понятнее? – поведение русского президента начало изрядно раздражать канцлера. – Сами же предложили без дипломатии.

– А ее здесь и нет. У нас конфликт с Польшей, и на ее территории мы захватили американскую военную базу. А на ней – ракеты с... особой начинкой. Ракеты, которых там официально нет. Германия тут ни при чем, но если нам попытаются помешать закончить начатое... Если хоть одна армия мира дернется, то весь мир узнает, чьи ракеты свалились им на голову. Причем на чью именно – откуда мне знать? Мы всего лишь вернем вам ракеты... своим ходом. А уж чьи координаты внесли американцы... Да-да, именно они, ведь официально никто не способен влезть в «мозги» системы наведения... Поэтому выбирайте: или вы сможете договориться с американцами, чтобы все сидели и рта не открывали, пока мы разбираемся с польскими террористами, или же вам придется на себе испытать, что такое ядерные ракеты. Подозреваю, всем будет выгоднее свалить происходящее на самодеятельность поляков, где-то раздобывших ядерные ракеты, но нас, в принципе, устроят оба варианта.

– Вы не посмеете...

– Ну почему же? Ракеты не наши, мы просто вернем их. Официально. Взорвутся? Так кто виноват в том, что ваша техника такая ненадежная? Ну а на все остальное нам плевать.

– Не слишком похоже на речь цивилизованного человека.

– Ну, мы же давным-давно озвучили: мир без России нам не нужен. А вот остальными мы вполне можем пожертвовать. Хоть вами, хоть китайцами. Или поляками, которые вот сейчас видятся нам террористами, укравшими ядерные заряды. Я повторяюсь? Ничего, лучше поймете. Решайте. Минимизировать скандал можно и таким образом.

– Время?

– Вчера. Сами виноваты. Думать нужно было раньше, а сейчас вам придется исполнять приказы. Надеюсь, вы меня поняли?

Канцлер еще пытался вяло протестовать, но больше для того, чтобы сохранить лицо... Хотя бы в собственных глазах. Русский давил его, будто асфальтовый каток лягушку, медленно и безжалостно. Дал посмотреть на снимки разгромленной американской базы и самих ракет... В общем, крыть такое было нечем. Русские и впрямь способны были осуществить свою угрозу. И они и впрямь не Винни-Пухи. За последние десятилетия их страна успела изрядно накачать мышцы, и связываться с ними теперь было смертельно опасно. По сути, все, что говорил сейчас президент, можно было описать всего одним словом: убьем. А главное, он не шутил. И вместо дивидендов от посреднической деятельности перед канцлером маячили совсем другие перспективы. Если конкретно, то разгребать то дерьмо, которое заварили эти долбаные поляки. А главное, делать это придется совершенно бесплатно!

Что же, учитывая обстоятельства, придется работать на совесть. Если вдуматься, ничего невозможного в требовании русских нет. Переговорить со всеми заинтересованными лицами – и, в принципе, все. Те же американцы предпочтут замять дело, спустить его на тормозах, а мелочь вроде прибалтов никто и спрашивать не будет. Шикнут на них из-за океана – будут сидеть тихонечко и пикнуть бояться. И русские войска, если что, пропустят, особенно если им заплатят за транзит. Поляки... А что поляки? Их судьбу можно считать уже решенной. Да и, по большому счету, в какой позе их будут иметь русские, канцлера волновало сейчас в последнюю очередь. Сами виноваты, гонор впереди мозгов родился. Но работать бесплатно! Это корежило и заставляло с трудом удерживать в себе злость. Нет, он этого так не оставит! Придет время – и кто-нибудь заплатит ему. За все заплатит...

Польша, окрестности захваченной американской базы. Это же время

Ну, стоит признать, что на этот раз аналитики не ошиблись. Точно предсказали и время, и место операции. Умеют, когда захотят!

Дина оторвалась от бинокля – единственного, пожалуй, доступного сейчас средства визуального наблюдения. Все остальное не работало – постарались русские на совесть.

Подчиненные Дины расположились тут же, замаскированные так, что с трех шагов не увидишь. Все же обучали их неплохо, пусть даже это и не особенно требуется танкистам. Сейчас все они с профессиональным интересом рассматривали заставленное сгоревшей бронетехникой пространство вокруг базы. Да уж, сработали русские профессионально, ничего не скажешь.

Хуже всего приходилось сейчас Полански. Если говорить образно, то выглядел он подавленным, словно картофельное пюре. Оно и неудивительно – он ведь родом из этой страны, и как бы даже не из этих мест. И ему неприятно видеть, как по земле, которую он, несмотря на отъезд, считал своей, ходят вражеские солдаты. Ну да что поделаешь, сейчас гиганту оставалось только зажать свои чувства в кулак и выполнять приказ. Других вариантов у него, собственно, и не было.

Дина вздохнула. Жаль товарища, и сделать ничего не получается. Отвратительная ситуация. Но и интересная, место боя – как на ладони. Куча сожженной бронетехники, и не только танков. Тела русские уже прибрали, а по поводу сгоревших танков, бронемашин, чьей-то шикарной «Феррари», выглядящей так, будто по ней прошлась танковая гусеница, и прочему металлолому даже заморачиваться не пытались. Чуть в стороне замер еще один танк, судя по виду, один из русских. Капитально его разнесло, выгорел полностью. Тем не менее русские взяли его под охрану, даже пулемет выделили...

Протарахтел над головами вертолет, судя по красным звездам на бортах, русский. Стало быть, воздушное пространство они уже взяли под контроль. Скорее всего, не особенно плотный, но летать кому-то левому здесь не позволят. Ну да, кто бы сомневался – заметно выше, завывая двигателями, неторопливо прошла четверка таких же, как вертолет, краснозвездных истребителей. Откуда-то из-за холмов в их сторону рванулись две ракеты, но самолеты на диво ловко уклонились, после чего ответили. Попали или нет, разглядеть Дина не могла, но взрывалось громко, да и горело ярко. И, что характерно, стрелять по русским никто больше не пытался.

Дина вновь перевела взгляд на захваченную русскими базу. Русские танки она увидела сразу. Всего две штуки. Два здесь, один сгоревший... Даже если предположить, что кого-то... да пусть даже столько же она не засекла, все равно учиненный ими разгром выглядел впечатляюще. Очень похоже, здесь работало одно из тех подразделений, за которыми Дина со своими людьми охотилась. Точнее, пыталась охотиться – только сейчас до молодого, перспективного и порой чересчур пышащего энтузиазмом офицера начало доходить, что кто за кем будет, если что, гоняться, вопрос открытый.

Один из танков как раз заправляли горючим. Дина присмотрелась, удивленно пожала плечами – экипаж, похоже, даже не пытался принять хоть какое-то участие в процессе. Зажравшаяся гвардия, х-ха! Воевать умеют, не поспоришь, но вот ручки пачкать, видимо, не хотят.

Ага, и снаряды тоже грузить не вылезли. Однако же обслуживающие танк солдаты недовольства не выказывали. Зато следующий момент удивил. Вместо того чтобы загружать боеприпасы через люк, как обычно, в бортовой части танка откинулась стальная плита, и снаряды начали укладывать прямо туда. Видно было плохо, далеко и неудобный ракурс, но Дине показалось, что там работает нечто вроде элеватора. Интересное решение, хотя, с точки зрения защищенности, весьма спорное. Русские наверняка тоже это понимают. Интересно, что они придумали для компенсации ослабленной зоны...

В этот момент башня второго танка начала медленно разворачиваться, будто отыскивая цель. Когда ствол орудия повернулся в их сторону, Дина непроизвольно вжалась в землю – ощущение было такое, словно целятся персонально в нее. И тот факт, что до русских было не меньше километра, ничего не менял. Однако даже если они вдруг что-то заметили, четверка людей не заинтересовала танкистов. Развернувшись на триста шестьдесят градусов, башня вновь замерла. Лишь после этого Дина выдохнула и поняла вдруг, что все это время даже воздух в легкие набрать не могла. Опытный, не раз проверенный боем офицер, она в первый раз в жизни так отчетливо поняла, что значит быть одной, без брони вокруг, без возможности ответить или хотя бы убежать, против танка. Ощущение ей не понравилось.

Русские между тем продолжали осматривать трофеи. Вокруг одного из «Леопардов» они ходили несколько минут, и, если бы Дина слышала их разговор, то посочувствовала бы кое-кому. А все дело в том, что польский танк не выглядел ни сгоревшим, ни разбитым. Две маленькие, как раз под размер сердечника бронебойного снаряда, пробоины в моторном отсеке – и, в принципе, все. А вот то, что люки задраены наглухо, причем изнутри, говорило о том, что экипаж, возможно, жив. Просто вовремя сообразили, что сопротивление бесполезно, и решили отсидеться. Оно вроде бы и черт с ними, но не факт, что командованию удастся закончить войну раньше, чем сюда подойдут польские войска. И тогда потенциально опасная огневая точка в собственном тылу может стать весьма неприятной проблемой.

Впрочем, решение выглядело простым, как все гениальное. Постучав по броне обломком металлической трубы, чтобы привлечь внимание, от поляков потребовали выходить с поднятыми руками. Польский и русский языки, конечно, серьезно отличаются, но не настолько, чтобы сделать непонятным смысл приказа. Не дождавшись ответа, русские просто облили танк слитым из разбитого грузовика бензином и предупредили, что сейчас подожгут его к чертовой матери. В этот раз экипаж решил не строить из себя глухонемых и довольно шустро выбрался наружу. Бить их – Дине хорошо это было видно – не стали, просто обыскали и загнали в одно из технических строений, отведенное для пленных.

Конечно, наспех заваренные листами металла окна и замок на двери вряд ли помешают сидящим внутри выбраться. Если они по-настоящему захотят этого, разумеется. В конце концов, внутри здоровые, физически сильные мужики, да еще и в немалом количестве. Другое дело, бесшумно выбраться не получится. А значит. У охраны будет время изрешетить их из трофейного американского пулемета. Крупнокалиберная дура, установленная как раз напротив окон, насквозь пробьет стены и на куски порвет находящихся внутри людей. Те понимали расклады и сидели тихонько, что русских, в общем-то, вполне устраивало.

А затем Полански тронул Дину за рукав и кивнул в сторону дороги. Майор присмотрелась:

– Черт!

– Именно так, – поморщился ее бессменный заряжающий. – Уйти не успеем.

– Тогда лежим тихонько, молчим и ведем съемку. Передай нашим – пусть рассредоточатся и постараются ничего не пропустить. Возможно, получим достаточно информации, чтобы наши высоколобые умники в штабе сделали выводы.

Полански кивнул и скрылся в кустах, чтобы через пару минут вернуться. Кивком подтвердил – сделано, мол – и принялся споро извлекать камеру. Русские глушилки работали хорошо, качественно давя любую электронику, так что съемки представляли определенную сложность. Военные модели камер отказывались работать не хуже, чем гражданские камеры на смартфонах, но эта проблема была предусмотрена еще на стадии планирования операции. Со складов достали невесть как сохранившиеся с практически легендарных доинтернетных времен пленочные аппараты, громоздкие, но надежные. Оставалось надеяться, что невеликого умения Дины и ее товарищей окажется достаточно, чтобы обеспечить фиксацию происходящего. А интересного будет немало. И очень скоро – к базе, дробя гусеницами асфальт, выдвигалась польская колонна.

Игровая база. Это же время

– Становится весело, – Сурок оторвался от кофе и помассировал виски. – Лен, переключайся.

Леночка недовольно скривилась, но подчинилась. Пока товарищи справляли естественные надобности, выгадывали хоть по паре часов сна, заливались кофе и лопали доставленный им прямо на рабочее место завтрак, она их по очереди подменяла. Увы, сейчас работать будут хозяева машин, ей же, лишившейся своего танка, оставалось наблюдать и страховать. Совсем не те ощущения, а она, несмотря на свой уравновешенный характер и общую продуманность, успела за прошедшее с момента появления в команде время привыкнуть к драйву и периодическому вбросу ударных доз адреналина в кровь. Быть наблюдателем – фи! Но деваться некуда, таковы правила, и дисциплину еще никто не отменял.

Колонна польской бронетехники уверенно приближалась. Наверняка поляки чувствовали себя в безопасности, во всяком случае, пока. С пяти километров никто не откроет огонь даже противотанковой ракетой. Во всяком случае, раньше примеров этого не было. Вот только для этих танков и для этой операции командование решило все же рассекретить некоторые перспективные новинки, так что козыри в рукаве у танкистов имелись.

Поляки явно не ожидали, что русские настолько превосходят их в разработке управляемого вооружения. Во всяком случае, когда идущий третьим в колонне танк полыхнул, будто свеча, два бронетранспортера, возглавляющие их армаду, остановились не сразу. Как раз к тому моменту, когда Сурок вслед за Поляковым, дотянулся до своей цели, заставив остановиться замыкающий танк. Классика жанра – выбить первого и последнего, запереть колонну и, неподвижную, расстрелять. Вот только поляки не были трусами, командир у них был решительный и толковый, да и проходимость Т-72 всегда считалась образцовой. Польские танки моментально развернулись на месте и, как лягушки в пруд, начали соскакивать через канаву прямо в поле. Бронетранспортеры последовали за ними – все же на серьезное бездорожье ландшафт не тянул. А вот грузовикам с пехотой деваться было некуда, и люди начали спешно выбираться наружу.

Ну, все. Даже если они больше ни в кого не попадут, сделано уже немало. Как минимум, атака будет отложена – танки без прикрытия на штурм не пойдут, а пехоте добираться пешком долго и тяжело. Это не Вторая мировая, когда многочасовые марши считались нормой. С ходу в бой никто не рванет. Так что плюс несколько часов, за которые все может измениться.

Но, разумеется, сидеть и молча ждать они не стали. Все равно эффект внезапности утерян, так что стоило, пока враг не разобрался досконально в характеристиках примененного против него оружия, выпустить по вражеским танкам остатки ракет. Бить по активно маневрирующим машинам, задействовавшим вдобавок собственные системы активной защиты, не так просто, как по колонне на марше. Но все же попали – Сурок один раз, Поляков трижды. Наверняка вражеские танкисты сейчас отчаянно матерились, но сделать ничего не могли и, нырнув в какой-то овраг, там и скрылись. Подтянутся такие же разъяренные бегом по грязи пехотинцы, будет весело, однако пока что можно было их не опасаться.

Впрочем, быстро выяснилось, что командование не пускает дело на самотек. Почти сразу, буквально минут через десять, в воздухе появились штурмовики. Старенькие «Грачи»^[47], хотя на Западе их презрительно называют устаревшими, по факту машины грозные, для врага даже страшные. Хорошо бронированная крылатая платформа, увешанная оружием, не слишком быстроходная, правда, но штурмовику это, зачастую, даже плюс. В условиях господства в воздухе – самое то.

Штурмовики ударили с ходу, не теряя времени на прицеливание. Современному оружию, впрочем, этого и не нужно. Овраг, послуживший укрытием полякам, разом превратился в море огня. Поляки, к их чести, попытались ответить, но штурмовики, ловко разойдясь, повторили заход, на этот раз с разных направлений. Вновь заполыхало, а штурмовики, пройдясь напоследок по целям из пушек, ушли на север. Один, правда, со снижением, оставляя за собой легкий дымный след, но, похоже, ничего особо страшного не произошло.

– Вот и все, братцы-кролики, – рассмеялся Сурок. – Помню, много писали, что им звук двигателей наших лайнеров казался слишком громким. Ну, если им не нравится, как гудят наши Ту, будут слушать, как ревут наши Су.

– Ты прямо кладезь бесполезной информации, – съязвила Леночка.

– А ты...

– Тих-ха! – Поляков хлопнул ладонью по столу. Получилось громко и довольно больно. – Отставить скандалы, ребята. Сидим, наблюдаем. Бой еще не закончен.

– Яволь, мой фюрер! – дружно ответили спорщики, переглянулись и рассмеялись. Поляков задумался на миг, оценил комизм ситуации и тоже улыбнулся. Мир в коллективе был восстановлен...

Бой, конечно, не был закончен, однако и не продолжился. Такой вот забавный казус. Поляки в течение дня подтянули-таки силы, распихав их мелкими группами по складкам местности. Дважды прилетали штурмовики, наносили удары, и, судя по данным спутниковой разведки, неплохо прищучили тех, кто плохо спрятался. Правда, такого сокрушительного эффекта, как в первый раз, добиться им не удалось, а вот поляки сумели-таки «приземлить» один самолет.

Это получилось как-то внезапно. «Сушки» в очередной раз прошлись по вражеским позициям, и один из пилотов, уверовав, похоже, в отсутствие сопротивления, запоздал с разворотом. Ситуация, в общем-то, ожидаемая – поляки вели себя на редкость пассивно. Редкая и не слишком точная стрельба из чего-то ствольного, как бы не из древней советской зенитной спарки из тех, которые так любят ставить в кузовы пикапов арабские «бармалеи», не в счет. Потому летчик, возомнив себя бессмертным, и приблизился.

А вот этого делать совершенно не стоило. Видимо, пилотировавший штурмовик летчик серьезного боевого опыта не имел. Прошли мимо него и Сирия, и другие конфликты последних лет, в которых русские неплохо натаскали своих летчиков в боевых условиях. И сейчас это сказалось.

Две ракеты из ПЗРК устремились навстречу самолету. Штурмовик, ловко отработав рулями, изящно уклонился от первой, но вторая зацепила крыло самолета с не до конца еще расстрелянным боезапасом. Полыхнуло – скорее всего, взорвалась одна из подвешенных под ним ракет, и самолет, потеряв левую плоскость, камнем рухнул вниз.

Пилот успел катапультироваться в самый последний момент, и тут ему повезло дважды. Во-первых, в том, что катапульта сработала штатно и, несмотря на малую высоту, успела спасти жизнь пилоту. А во-вторых, для современного самолета, пускай и не очень скоростного, два-три километра не расстояние. Приземлился незадачливый летун едва в сотне метров от занятой русскими базы и, несмотря на то, что поляки открыли беспорядочный и неточный огонь «в направлении цели», успел добраться до своих. Из повреждений – качественно исцарапанное лицо. Прорывался напрямик через кусты малины, а она, зараза, колючками была усыпана не хуже отечественной. Словом, урон скорее моральный, чем реально угрожающий здоровью. Полякам тут досталось сильнее – товарищи сбитого перепахали их позиции не хуже сажающих картошку белорусов. Самолет это, естественно, не вернуло, но некоторое моральное удовлетворение принесло.

А вечером случилось то, чего ни поляки, ни американцы, ни кто еще просто не мог ожидать. Десятилетиями НАТО затачивало свои войска на молниеносные локальные операции силами небольших групп отлично подготовленных и оснащенных профессионалов, имеющих высокотехнологичную поддержку. В первую очередь, естественно, с воздуха и с моря. А остальные... Основная масса войск играла в основном роль моральной поддержки, грозно демонстрируя мощь и надувая щеки за их спиной. Максимум – вводилась на территории с уже подавленным сопротивлением. И до поры до времени это себя оправдывало.

Вот только здесь и сейчас, неожиданно для считающих себя непогрешимыми гениями западных военных теоретиков, сложилась неожиданная, считающаяся ими если не невозможной, то, как минимум, уникальной ситуация. И концепция, много лет назад культивируемая штабами почившего в бозе Советского Союза, получила шанс на реализацию.

Солнце как раз склонялось к горизонту, когда небо заполнилось тяжелым гулом. С северо-востока, приминая широкими крыльями тучи, плотным строем шли самолеты. Шли через границы – и «шпроты», на сей раз претензий не имели. Еще бы – хозяева только что скомандовали «К ноге!», поэтому им оставалось только демонстративно вилять хвостиками. Они, конечно, попытались бы что-то сделать, но без поддержки из-за океана их роль в глазах медведя ограничивалась закуской. Все это понимали, а потому даже воздушного коридора у них никто не запрашивал. Знали – не дернутся. А потому самолеты просто и безыскусно двинулись по кратчайшему пути. Зрелище получилось впечатляющим. Сейчас, надежно прикрываемые истребителями, по воздуху перебрасывались три воздушно-десантные дивизии. Одновременно через территорию Белоруссии выдвигались давно готовые к бою сухопутные силы. И вышел в море флот, благо теперь ему противостояла не вся мощь НАТО, а только польские корабли. С которыми вполне можно было бороться.

Надо отдать полякам должное, сопротивлялись они отчаянно. Вот только силы были явно неравны. Со времен, когда Польша могла играть в высшей лиге, прошло четыре столетия. Россия же, и раньше бывшая одной из сильнейших держав, быстро набирала мощь исполина. И судьба невовремя тявкнувшего соседа была предрешена.

Насыщенные бронетехникой ударные группы рассекли Польшу, как раскаленный нож кусок масла. Блокируя узлы сопротивления, они двигались вперед, ставя под контроль логистические центры, отрезая друг от друга города и не давая рассеянным польским войскам собраться в хоть какое-то подобие кулака. Авиация утюжила коммуникации, а на побережье высаживалась морская пехота. Корабли блокировали порты – лезть в ближний бой им было категорически запрещено, однако неплохое ракетное вооружение позволяло утопить любую посудину, которая рискнет выйти в море. Да и сами порты сжечь, если прикажут.

Тем временем десантники занимались тем, для чего их, собственно, и готовили. Захват штабов, складов, мостов, плацдармов, обеспечение переправ и нарушение управления вражескими силами. Польская армия под этими комбинированными ударами оказалась фактически парализована. Единственное, что русские даже не пытались делать, так это штурмовать города.

Вернее, один раз они вошли на окраину Кракова, но получили отпор и моментально откатились. После этого таких попыток не предпринималось. Зачем класть солдат на узких улицах, да еще отвечать потом за гражданских, которые в спину стреляют, а случись что – выкидывают стволы, и вот они уже мирные, защищенные конвенциями некомбатанты? Да и промышленные объекты разрушать незачем – это ведь потенциальные трофеи, война себя должна окупать.

В общем, нет смысла писать матерям похоронки в случае, когда достаточно блокировать подвоз продовольствия. Собственных же запасов надолго не хватит, да и не предназначены современные города для серьезной, долговременной обороны. Ну и нанести бомбовые удары по складам, водозаборам и насосным станциям канализации за-ради ускорения процесса. Разумеется, приступы героизма людям свойственны, однако здесь вам Европа, а не Ленинград. Менталитет держаться любой ценой не позволяет, а время у русских пока было. Поголодают немного, созреют – и сами в руки свалятся. Конечно, война – штука дорогая, и ее затягивание плохо сказывается на финансах, однако люди в перспективе ценнее. Так решило командование русских, и было право.

Впрочем, троицу игроков все это уже напрямую не касалось. Через сутки после того, как началось общее наступление, сразу же как их часть операции была закончена, к базе подогнали танковозы. Обе оставшиеся на ходу машины загнали на них, третью, подбитую и разрушенную внутренним взрывом, затащили, и техника отправилась обратно в Калининград. Сама же великолепная троица попросту вышла в соседнее помещение, оборудованное под комнату отдыха, да там и свалилась.

Родное командование не поскупилось на мягкие диваны, но, откровенно говоря, их бы сейчас устроили даже спортивные маты на полу. Лишь бы их не кантовали. Ожидание боя вымотало куда больше, чем он сам, и мысль о том, что для таких ситуаций пригодилась бы дублирующая группа, была последней, которая посетила голову Полякова. А потом он провалился в глубокий, тяжелый сон.

Польша. Это же время

Дождь накрапывал уже несколько часов, с самого утра. Осенний – мелкий, противный, назойливый. Почва под ногами моментально превратилась в полужидкое месиво, с чавканьем затягивающее подошвы ботинок. Те, кстати, достаточно быстро промокли, хотя производитель, если верить бьющему себя пяткой в грудь продавцу, гарантировал полную водонепроницаемость. Врал, конечно, вопрос лишь, продавец или завод.

Дина сидела на краю вырытой местными ударниками сельскохозяйственных подвигов канавы, смотрела на текущий по ее дну мутный ручеек и раздраженно морщилась. Одежда, тоже вроде бы непромокаемая, изрядно напиталась водой и неприятно холодила тело. Мерзкие были ощущения.

В полукилометре перед ними по дороге нескончаемым потоком шли русские войска. Шли не как на параде, разумеется, но быстро, уверенно и целеустремленно. На кучку людей в стороне они даже внимания не обратили, если вообще их заметили, но, как понимали все четверо, это долго не продлится. Очень скоро подойдут люди, специально обученные ловле чужих разведчиков, – в этом русские толк знают. И, получается, времени у них всего ничего...

– Паршиво, – хмуро заметил Полански. – Мы так выбираться месяц будем.

Логика в его словах имелась. Сюда-то их забросили, а вот как пробраться на нейтральную территорию той же Прибалтики сейчас? Километры – они и в Африке километры, а с транспортом могут и проблемы возникнуть. Точнее, наверняка возникнут, даже если удастся раздобыть машину. Разумеется, ловить угонщика в момент, когда тебя самого могут намотать на гусеницу, причем не со зла, а просто не обратив внимания на мелькнувшую впереди двуногую козявку, вряд ли кто-то будет. Но зато русские почти наверняка засекут и, можно не сомневаться, очереди из пулемета не пожалеют. Им же четверым ее хватит за глаза. Видела уже Дина результат попадания из пятидесятого калибра по автомобилю. Ощущения, будто пассажиров через мясорубку пропустили, и на их месте оказаться ой как не хочется.

– Ночью попробуем.

– Конечно, попробуем, – согласился Полански. – Но есть у меня идея.

– Ты псих, – сказала Дина, когда он эту идею озвучил. – Где, ты говоришь, это место?

Оказалось, недалеко, но главное даже не в том. Дороги пересекать не требовалось и к населенным пунктам приближаться, а значит, и риск столкнуться с русскими снижался до вполне приемлемой величины. Дина подумала немного, потом решительно позвала остальных и озвучила им новый маршрут. Товарищи переглянулись, но спорить не стали. В конце концов, вариант не страшнее любого другого. Особенно если Полански не хвастает, а действительно сумеет выполнить то, что обещал. А их заряжающий, надо признать, треплом не был.

Но прежде чем идти, Дина отдала приказ распределить между собой пленки с записями. Если их накроют, так больше шансов, что хотя бы часть материалов доберется до места назначения. И приказала устно сообщить, что русские применили новые танки. Народ посмотрел удивленно, а Моше, как самый молодой, спросил:

– Майор, вы уверены? Я лично не заметил в этих танках ничего особенного. Ну, ракеты они применили новые, это да, но сами-то...

– Эти танки не присоединились к основным войскам, а немедленно эвакуировались.

– Для спецгруппы это нормально.

– А эвакуировать танк, который вдребезги разнесло, тоже нормально? Что в нем было интересного, что даже с такими повреждениями они прячут его от чужих глаз?

Народ задумался. Народ помолчал. И наконец, выдал свой вердикт. Здравая мысль в словах командира имеется. Не бесспорная, конечно, однако же и со счетов ее сбрасывать не стоило. Ну а потом они отошли подальше, в лесок, кое-как замаскировались и постарались отдохнуть перед тяжелой ночью. Получалось не очень, но все же...

К месту, указанному Полански, они подошли уже под утро. Раньше такое время считалось идеальным для диверсий – темно, часовые клюют носами... Сейчас, в эпоху приборов ночного видения и автоматических систем охраны, спорный вопрос. Тем не менее шансов все же больше – темнота давала возможность незаметно обойти потенциально опасные места. Русские просто физически не смогут непрерывно контролировать все пространство. Там, где квартируют их войска – разумеется, но и Дина со товарищи не дураки. Заложат широкую дугу – в конце концов, лучше усталые ноги, чем пуля в башке.

А вот на месте все зависело от того, добрались сюда русские или нет. Имелся большой шанс, что все же нет, уж больно незначительный объект, на такие и внимания не обращают. И вскоре Дина с замиранием сердца поняла – удача на их стороне. Нет здесь русских. И вообще никого, даже сторож сбежал. А вот то, что интересовало разведчиков, как раз имелось и, судя по всему, пребывало в исправном состоянии.

Аэродром. Маленький, частный, военным совершенно неинтересный. Три спортивных самолетика – идеальный вариант, чтобы попытаться улететь, если бы не одно маленькое «но». Вчетвером ни в один, даже в «спарку», не влезешь, а единственным, кто (если верить ему на слово) мог таким самолетом управлять, был Полански. И то, как он честно признался, летать он умел так себе.

– Пся..., – ругнулся заряжающий себе под нос. – Я рассчитывал на Ан.

– Чего?

– Ан-2. Раньше здесь всегда стояла хоть парочка, окрестные поля от вредителей обрабатывали.

– Ты, видать, давно здесь не был, и с того времени многое изменилось.

– Наверное, – великан не стал спорить. – Но в эти игрушки мы не поместимся. За мной!

Вообще-то, отдавать приказы – прерогатива командира, но не в этом случае. Их маленький, сплоченный коллектив слишком давно воевал вмести, и кое-какие формальные нюансы отошли на второй план. Сейчас Полански был компетентней остальных – ему и принимать решения. Тактические, во всяком случае. Главное же, он оказался прав, поскольку в самом углу, практически неразличимым в предрассветной мгле призраком, стояло нечто.

– Это же русский вертолет, – пробормотал из-за спин товарищей мехвод. Полански лишь усмехнулся:

– Ну да, а вы что здесь увидеть ожидали?

– Откуда он здесь?

– Ми-2, – спокойно, менторским тоном произнес заряжающий. – Хорошая машина. Легкая, маневренная, надежная, хоть и не слишком быстрая. А главное, русские не выпускали его у себя – нам доверили. Соответственно, запчастей море, и служить они могут при должном уходе хоть до бесконечности. Сейчас проверим, в каком он состоянии...

Через полчаса, когда они уже были в воздухе, Дина сидела рядом с уверенно пилотировавшим машину товарищем и смотрела, как через медленно оседающий утренний туман прорезаются контуры леса. Вертолет мчался буквально в нескольких метрах над верхушками деревьев, и это вызывало испуг, головокружение, восторг... Целая гамма чувств, короче. И для бравого майора все это было внове – на вертолетах летать ей приходилось, но не так экстремально и уж точно не в кабине пилота. Остальные расположились в пассажирском отсеке и вряд ли ощущали это во всей красе, а вот ей... Да еще и гарнитура ощутимо пригибала голову – старого образца, она была довольно тяжелой.

Кстати о гарнитуре. В ней ведь можно и поговорить, что называется, тет-а-тет, пока никто не слышит. И, немного поколебавшись, Дина тронула Полански за плечо и задала уже давно мучивший ее вопрос:

– Слушай, ты где вертолетом управлять научился?

– В армии, – как-то не слишком охотно буркнул пилот.

– В нашей? – удивлению девушки не было предела.

– В польской. Я еще до приезда в Израиль отслужил. В батальоне аэродромного обслуживания. Ракеты подвешивал, запчасти подтаскивал, с пилотами пил. Там и нахватался.

Выглядело не слишком убедительно, однако продолжить расспросы Дина не успела. Откуда-то снизу взлетела и прошла буквально в паре метров от борта огненная струя. От второй Полански, бросив вертолет в крутой вираж, уклонился. Похоже, их засекли, и неважно даже, кто вел обстрел, русские или прячущиеся от них поляки, решившие под шумок завалить русскую (а опознавательные знаки сейчас не видны) машину. Скорее даже, второе – русские не стали бы задействовать исключительно ствольную артиллерию, а, промахнувшись, влепили бы ракетой. Здесь же по вертолету упорно били из нескольких артиллерийских стволов – и, в конце концов, попали.

По вертолету будто прошлись отбойным молотком. Фюзеляж завибрировал и загремел, как огромная бочка. Сразу же резко запахло жженым пластиком и машину начало швырять из стороны в сторону.

– Держись! – отчаянно борясь с ручкой управления, заорал Полански. – Граница рядом!

Дина и без его слов держалась, вцепившись в кресло, как испуганная кошка. Пальцы, наверное, и пассатижами бы не разжали. Вертолет все больше швыряло и раскручивало вокруг своей оси. Обстрел с земли прекратился, они, похоже, вышли за пределы зоны поражения, но это уже ничего не решало. После очередного практически неуправляемого виража Ми-2 накренился и пошел вниз. Длилось это считанные секунды, но вид приближающейся земли разом заслонил весь мир, а нахлынувший липкий ужас, словно растянувшись во времени, подавил остальные чувства. Он тянулся, тянулся, тянулся... До тех пор, пока вертолет не встретился с землей. Страшный удар – и наступила темнота.

Игровая база. Утро

– Ну как, орлы, выспались?

– Так точно, товарищ генерал!

– Все, ребята, вольно. Поздравляю вас, операцию провели на высшем уровне. По всем расчетам, ваши танки должны были выбить при подавлении обороны.

Напряженное молчание было ему ответом. Ну да, неприятно осознавать, что еще до начала операции тебя списали в безвозвратные потери. Кузнецов усмехнулся:

– А чего вы хотели, мальчики-девочки? Для того и создавалась эта программа, чтобы сохранить людей. А механизмы... Их жалко, конечно, но при нужде еще наштампуем.

В словах генерала была суровая правда. Поколебавшись, игроки были вынуждены с ней согласиться. А потом нетерпеливый и не слишком блюдущий субординацию Пашка спросил:

– Что там происходит-то сейчас?

– Нормально, – усмехнулся Кузнецов. – Мы их в блин размазали. А потому... Выспались, вижу? Это хорошо. Три дня на отдых. Но телефоны держите под рукой.

– Это само собой, – улыбнулась Леночка. – Что, большая война отложена?

– Да, на неопределенное время. Хотя военное положение стоит ввести. А то у нас пятая колонна верещит. От газет и телевидения их отрезали, правда.

– У нас же свобода слова? – хитро прищурился Сурок.

– Ну, разумеется. Пиши, что хочешь. Но тех, кто хочет иметь точку зрения, отличную от правильной, кормить не будут, а от заграничных спонсоров их отрезали. Так что почти все сдулись. А кто не сдулся, тех уже замучили проверками. Так что остается нашей оппозиции неконструктивной разве что интернет. Но уж там они верещат – ой-ой.

– Если нас ругают наши враги – значит, мы все делаем правильно.

– Золотые слова, малыш, – генерал улыбнулся, сразу же начав казаться лет на десять моложе своего возраста.

– Я знаю, – скромно кивнул Сурок. – А еще помню, что в России две беды – дураки и дороги. Я знаю, что делать с одной – много земли, гравия, бетон, асфальт, тяжелая техника, бригада мастеров и хороший прораб. Но что делать с дорогами?

– Молодец! – рассмеялся генерал. – Так держать. Глядишь, до полковника дослужишься.

– А если я хочу до генерала? – прищурился Сурок.

– Не-ет, генералом тебе нельзя, у меня для этого свой внук растет. Но мыслишь верно.

– А если я диссидента встречу, можно ему в глаз дать? – не унимался Пашка.

– Зачем? На них есть прокуратура и карательная психиатрия. И вообще, помните: диссидентов можно разделить на три категории: досидентов, сидентов и пересидентов.

– А как же несиденты? – хихикнула Леночка.

– А это и не диссиденты вовсе, а платные сотрудники. Наши, к слову, сотрудники, и бить их тем более не стоит.

На сей раз смех звучал как-то задумчиво и неуверенно. Генерал посмотрел на молодежь и махнул рукой:

– Ладно, бегите. Не так уж много у вас времени.

Когда топот рванувшего на свободу молодняка стих, генерал печально улыбнулся. Хотел бы он вернуться лет на двадцать... нет, лучше на тридцать в прошлое, чтобы стать таким вот – уверенным, что жизнь бесконечна, все дороги открыты и будущее, как бы ни было тяжело сейчас, прекрасно. Хотел бы. Но – увы и ах.

С другой стороны, жаловаться грешно. Добился он многого и, если проект будет развиваться, достигнет еще большего. В свете последнего успеха это кажется вполне реальным. Но ребятишек стоит стимулировать, и надо подумать, как. А то у чиновников от министерства обороны слишком много недовольства – мол, не положено, когда у лейтенантов зарплаты полковничьи и серьезные премии идут по поводу и без. Не положено. А то, что мальчишки сделали побольше иного генерала, их не волнует. Не положено – и все тут. Хорошо еще, министр им рот затыкает, но все равно, стоит подумать, что сделать. Не стоит привлекать лишнего внимания, его и так чересчур много.

Тем временем лихая троица выбралась на свежий воздух. Сегодня было по-настоящему хорошо – тепло, для осени даже жарковато, чистое, без единого облачка небо. Если так пойдет дальше, ночью врежет мороз, но это когда еще будет. Поляков осмотрелся, махнул рукой:

– Давайте нормально поедим – и по домам. Что-то я вымотался.

– Ты ж вроде сказал, что выспался.

– Паша, – проникновенно глянул напарнику в глаза Поляков. – Я морально вымотался. Да и ты, думаю, тоже. Я прав?

– Ну, есть немного, – стушевался Сурок.

– Во-во. Мы, мужчины, вымотались, а женщине каково?

– Шовинисты, – фыркнула Леночка.

– Да, мы такие. Поэтому давайте-ка все же поедим, а там уж вы и сами подтвердите мою правоту. Я знаю ресторанчик, в котором готовят изумительные свиные ребрышки в вишневом соусе.

– Серег, ты – кулинарный извращенец.

– И даже не скрываю этого. Ну так что, идем?

– Идем, идем... Ходят тут всякие, – пробурчала Леночка, – а потом месячные пропадают.

– Точно? – повернулся к ней Поляков.

– Нет, пока шучу. Хотя ты и стараешься.

– Гм...

– Стараться лучше надо... Да не пугайся ты так!

– Я, Лен, если ты заметила, вообще не из пугливых – это раз. И не вижу нужды бояться этого – два.

– Ну да, не тебе ж...

– Лен, хочешь, я тебе прямо сейчас предложение сделаю?

– А если хочу – что дальше?

Поляков усмехнулся, сунул руку в карман, вытащил маленькую коробочку, потом сделал максимально серьезное выражение лица, встал на колено и щелкнул крышкой:

– Лена, я прошу тебя стать моей женой.

Бриллиант, маленький, но изумительно чистый, переливался в свете лампы всеми цветами радуги. У Леночки округлились глаза, Сурок уронил челюсть до асфальта. Поляков улыбнулся и чуть сбивчиво признался:

– Неделю в кармане таскал, никак не мог придумать, как это сделать. Такой случай грешно упускать.

– Ну ты... Ну ты...

– Да, я. Примерь. Видишь, подошло. А теперь пойдемте все же поедим.

Когда они садились в машину, то не обратили внимание, что за ними аккуратно, чтоб не бросалось в глаза, наблюдают. Не оглянулись лишний раз. А зря.

Где-то в окрестностях Лондона. Двое суток спустя

– Добрый день, майор. Прекрасно выглядите. Вижу, отдых пошел вам на пользу.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Харрис, тщательно сохраняя каменное выражение лица. Если бы он не понимал, что фраза эта не более чем дань традиционной английской вежливости, то оскорбился бы. Как ни крути, а назвать отдыхом считанные дни, большая часть которых ушла на отчеты и беседы с аналитиками, язык не поворачивался. Но, увы, приличия надо было соблюдать. Особенно учитывая тот факт, что полковник разведки и по совместительству герцог являлся его, майора Харриса, прямым и непосредственным начальником.

Герцог, впрочем, тоже хорошо понимал расклады, поэтому не пытался играть в высокую аристократию. Вместо этого он скомандовал «Без чинов» и махнул рукой в сторону кресла. Бесшумно появился вышколенный, похожий на бесплотного духа адъютант, поставив на столик малюсенькую, скорее номинальную, рюмку с коньяком и куда более внушительную, совсем не традиционных размеров, кружку ароматного черного кофе. Такого, как любил Харрис – крепчайшего, с огромным количеством сахара. Изучили его привычки, стоит признать, неплохо. Ну так и ничего удивительного – Харрис ни на миг не сомневался, что его подробное досье давным-давно лежит на соответствующей полке. Разведка есть разведка. Не дети, понимаем.

– Скажите, майор, только честно. Здесь не стоит щелкать каблуками, орать слушаюсь и идти в бой, заранее зная, что не справитесь. Скажите, достаточно ли вы восстановились для следующей операции?

– Смотря какой, – осторожно, взвешивая слова, ответил Харрис. – Если в бой – готов, но если куда-то внедряться...

– О, не волнуйтесь. Как раз этого от вас никто и не требует. Хотя бы потому, что вы не имеете ни соответствующей подготовки, ни опыта, – рассмеялся герцог. – Вас агентурной работе попросту не учили, а дело это, поверьте моему опыту, не самое простое. Что вы скажете о поездке в Польшу в качестве, скажем так, официального наблюдателя?

– В Польшу? – Харрис немного удивился. Он, разумеется, слышал о том, что в этой не в меру гонористой стране происходит какая-то заваруха. Да и мудрено не услышать – комментаторы вещали об этом из каждого телеэкрана, с каждого таблоида. Именно поэтому, кстати, невозможно было понять, что же там происходит на самом деле. В одном все сходились – поляки с какой-то дури схлестнулись с Арктической Империей. Дальше описания ситуации и оценки расходились, но Харрис не сомневался – один на один русские полякам все же наваляют. Свое понимание ситуации он и постарался максимально кратко донести до полковника. Тот медленно кивнул:

– Все правильно. При таком количестве информации что профессионал, что обыватель сделают весьма похожие выводы. Разве что профессионал в сроках категоричен не будет, – и, резко сменив тон, жестко спросил: – Сколько, по-вашему, сможет продержатся Польша?

– Думаю, от месяца до трех, – осторожно предположил Харрис.

– Многие так думали, – поморщился, словно лимон проглотил, герцог. За мимикой он, похоже, следить был не намерен, и это удивило майора. Обычно у людей такого уровня полный самоконтроль на уровне безусловных рефлексов, но, видимо, чем-то сегодня матерый разведчик и аристократ был крайне раздражен. А может, просто хотел продемонстрировать особую доверительность разговора – кто их, аристократов, поймет. – На самом деле падение Польши вопрос не месяцев. Не недель даже – часов. Максимум – дней. Все зависит от того, насколько русские торопятся. Впрочем, спешить им некуда.

– Но... почему? – Харрис был ошарашен. – Союзные войска...

– Не будет никаких союзных войск, майор. Русские крепко взяли нас за глотку, и мы ничем не можем помочь полякам официально. Неофициально же... Поможем, конечно, но скажите честно: что можно втихую передать этому сборищу сантехников, что способно будет остановить русский асфальтовый каток? Атомную бомбу? Так даже она не поможет, а последствия для всех будут неприятными. И потом, давайте откровенно: в нашей собственной стране поляков недолюбливают, и риск, которому мы подвергнем наших собственных граждан ради них, понимания не встретит. Особенно если учесть, что кабинет министров и так держится на честном слове. Нам еще только скандала не хватает для полного счастья.

– Ну, скандал, как я понимаю, будет в любом случае, – обстановка подействовала, и Харрис говорил сейчас откровенно. То, что думал. – Оставить союзника, пускай даже такого, без поддержки – это, знаете ли... Вторая мировая начиналась примерно так же.

– Будет. От этого некуда деваться. Благодаря засилью средств информации, скандалы – явление такое же сезонное, как снег или муссон. Но масштабы несоизмеримы. Потеря не самой уважаемой страны – далеко не столь звучное дело, как ядерные взрывы над Лондоном.

– Вот значит как, – задумчиво протянул Харрис.

– Именно, – герцог теперь говорил жестко, резко. – То, что вы услышите, проходит по разделу государственной тайны. В руки наших врагов попала американская военная база, а на ней – ракеты со спецбоеприпасами. Скандал неизбежен, но одно дело, если он разразится позже. Тогда есть шанс выкрутиться, представить себя спасителями Европы от ядерной войны, а другое – получить этими ракетами по голове. Польшу сдают, и цена этому – отложенная информация. Русские обязались не устраивать апокалипсис и предъявить трофеи позже, когда все закончится. В игре мы, французы и немцы. Америка готовит информационный маневр, а поляки... В общем, их объявят террористами. Никто не станет им помогать, они уже разбиты, а русским нет смысла торопиться. Они и не торопятся.

– Какова будет моя задача?

– Вы согласны, майор? Это хорошо... Ваша задача проста. Русские вновь крайне эффективно применили свои танковые части. Ваша задача – собрать всю возможную информацию. Предположительно, нам опять пришлось столкнуться с теми, кто разгромил... Не морщитесь так, майор. Необходимо называть вещи своими именами, нет смысла обманывать самих себя. Именно разгромили вашу группу в Китае. Так что вы – лучший наш специалист по русским танкам. Как они говорят, вам и карты в руки. И помните, ваша дальнейшая карьера... да и моя тоже, зависит от успеха этой миссии.

– Я все понял.

– Это хорошо. Чин подполковника в случае успеха я вам могу гарантировать. Ордена... Если вас интересует мишура, удовлетворить страсть к ней не проблема. Цинично?

– Да.

– Что поделать, майор, привыкайте. Здесь у нас всегда так. В общем, награды и звания будут, деньги тоже – это разведка, у нас свои правила, в том числе и финансовые. Титул баронета... возможно, но вероятность невелика и напрямую зависит от значимости результата. Но даже без него, согласитесь, перспективы очень неплохие. А теперь о ложке дегтя. С вами отправляется ваш коллега из ЦРУ.

– Я так понимаю, это не обсуждается?

– Вы все правильно понимаете, Харрис, – судя по тому, что герцог назвал его не по званию, беседа приобретала доверительный тон. Это могло быть как хорошо, так и плохо, а потому майор подобрался, как волк перед прыжком. – Хуже всего то, что мы ничего об этом агенте не знаем. И отказаться от его присутствия не можем. Заокеанские кузены пока что слишком крепко держат нас за глотку. Но нам срочно надо уходить от этой зависимости. Слишком многие не разделяют данное мнение, к сожалению... Конкретно по этому случаю: американец из поездки вернуться не должен. И подозрение не должно пасть на нас. Вы меня поняли, майор?

В двух кварталах от базы. Тот же день, вечер

– Вот скажи мне, что у нас происходит? Я воевал. Два ранения, орден... А меня – по морде, и теперь я же еще и не прав. Сказали, чтоб собирался, законопатят подальше. И чтоб еще благодарен был, что вообще пинком не выгнали. Из-за чего? Из-за этих сопляков?

– Да чего ты хнычешь? Мне они тоже поперек горла. Кинули, будто лоха, как только ненужным стал. Мимо проходят – здороваются разве что не сквозь зубы. А ведь без моей информации хрен бы у них что-то вышло. Хрен!

– Я им, козлам, бошки разобью!

– Один раз уже попробовал. Тот, который у них старший, тебя съест и не подавится.

– Да я...

– Уймись. И хорош эту дрянь сосать. Меньше пить надо, больше головой работать. Пошли давай, проспишься. А там поглядим.

– Ты куда меня тащишь?

– Домой. Придешь хоть в себя, пьянь.

– Еще раз квакнешь – я тебе живо прикус вправлю.

– Идиот... Пошли давай, алкаш, сейчас полицаи набегут.

Двое мужчин, один пьяный в зюзю, а другой трезвый... ну, почти трезвый, цепляясь друг за друга, встали со скамейки. Городской парк в темноте выглядел непривычно, даже пугающе. В отличие от большинства ему подобных, он не был засаженным деревьями и тщательно выровненным полем. Участок леса, сохранившийся со времен, когда здесь не было и намека не то что на город – на людей. Тогда здесь обитали разве что медведи с волками и прочей дикой живностью. Когда город строился, зверье разогнали, бурелом расчистили, сделали асфальтовые дорожки, но деревья остались те же, что и сто лет назад. И сейчас они инфернально покачивались от гудящего в кронах ветра – под вечер он разыгрался не на шутку. Находиться сейчас в парке было и холодно, и неприятно.

Идти оказалось недалеко, но, учитывая быстро падающую температуру, неудивительно, что пьяный быстро трезвел и возле подъезда уже довольно уверенно держался на ногах. Тем не менее спутник не ограничился тем, что доставил его до дома, а предпочел вести до самых дверей. И, так уж получилось, оказался в квартире.

Старенькая хрущевка не отличалась изысками, и в классической для таких домов маленькой прихожей развернуться, ничего при этом не зацепив, было довольно сложно. Тем более свет не горел. А перед этим дверь не открывали минут пять, несмотря на трели звонка, и хозяину пришлось рыться в карманах, отыскивая ключи.

Хорошо еще, выключатель находился на стандартном, привычном любому человеку, успевшему пожить в квартирах советского образца, месте. Щелчок – и прихожую залил неяркий, приятный для глаза свет. Хозяин вяло покачал головой, оглянулся на гостя:

– Ты давай того... проходи... Я сейчас...

«Сейчас» заняло всего пару минут. А потом хозяин, на вид вдруг ставший абсолютно трезвым, с воплем примчался обратно, впихнул ноги в разбитые кроссовки и потащил гостя к выходу.

– Пошли! Пошли! Быстрей!

– Что случилось? Да погоди ты... Что случилось-то?

– На, читай...

На листке бумаги крупным, четким почерком было написано послание от жены. О том, что она не собирается больше жить с неудачником, не поедет в задрипанный сибирский гарнизон и вообще натаскалась уже по стране. А потому извини-прощай, дорогой, и не ищи больше... Как-то так, если отбросить в сторону эмоции.

У брошенного же мужа эмоции буквально перехлестывали через край. И он рвался искать свою благоверную. Гостю оставалось лишь улыбаться мысленно – все шло так, как он предполагал. Не так уж много времени потребовалось для разговора с женщиной – она и так недовольна, требовалось лишь направить ее энергию в необходимое русло, чуть-чуть подтолкнуть. А сейчас – наоборот, не удерживать еще не просохшего окончательно благоверного. Лишь убедить его, что бежать и ловить женщину, которая не желает этого, бесполезно. Просто потому, что неизвестно, куда она ушла. А вот популярно объяснить армейскому дуболому, кто виноват в случившемся и что с ним надо сделать – это уже святое. И не удерживать его, лишь проследить, чтобы он шел в правильном направлении. А заодно понаблюдать за результатом, благо мест, где можно находиться, оставаясь при этом незамеченным, хватало...

Совсем рядом. Полчаса спустя

Осенним вечером на улице холодно, но это совсем не повод для того, чтобы не прогуляться с девушкой. Тем более если она только два дня как дала согласие стать законной женой и, похоже, все еще прибывала в легком обалдении от данного факта. В общем, Поляков и Леночка неспешно шли по улице и разговаривали об абстрактных темах вроде искусства. А почему бы и нет? Совершенно нейтральная тема, идеально подходящая к любой ситуации.

Правда, Леночка немного бесилась – как это у них частенько бывало, обсуждение плавно перетекло в жаркий спор, и тут она оказалась не на высоте. Ибо, как и положено женщине, мыслила больше на эмоциях, а Поляков, хоть и был в самом искусстве менее подкован, увлекался историей и давил фактами. В результате переспорить его не получалось, что Леночку бесило. Но при этом, будучи человеком рационально мыслящим и с собой честным, не признать правоту оппонента она тоже не могла. В результате спор выходил жарким, что, к слову, нравилось обоим. Так и гуляли.

А главное, им никто не пытался мешать. Герои подворотен местного разлива давным-давно усвоили: стольник на водку получить не получится, а вот в пятак – запросто. Неудивительно, что когда парочка дефилировала мимо, на нее демонстративно не обращали внимания. То же касалось и вездесущих бабулек, уяснивших: в конфликте, случись что, участковый будет не на их стороне. Вдобавок Леночка, будучи не меркантильной, но справедливой, наглядно продемонстрировала окружающим: за ней накатать заявление и добиться штрафа не заржавеет. Пару раз даже прокатывало. Когда все окружающие уяснили, что разговор будет не по-добрососедски, а по закону, отношения сразу же стали близки к идеалу. В смысле, что все сами по себе и в чужие дела не лезут.

Конкретно сейчас они спорили о Гумилеве. Леночка, отец которой был в свое время большим его поклонником, пламенно защищала великого поэта, которого загубили большевики. Поляков, которому стихи Гумилева, что называется, не зашли, спокойно отбрехивался. Мол, и поэт так себе, и как человек не очень. Чем? Бабник. И не надо говорить, что все мужики такие. А еще, высокомерен слишком. Почему? Да потому, что принял участие в заговоре и влетел по собственной глупости. Не стоит противника недооценивать. Не пристало это разведчику-профессионалу. Особенно учитывая, что «сиволапое мужичье» белогвардейский «цвет офицерства» только что раскатало в блин, тем самым доказав, что как минимум не глупее. Так что – сам виноват. Леночка бесилась, но доказать обратное не могла. А от этого соответственно бесилась еще больше.

В результате к уже ставшему почти родным подъезду они подошли изрядно распаленные. Настолько, что даже внушительный пакет, затаренный в ближайшем магазине, практически не мешал Полякову жестикулировать. Наверное, из-за своей увлеченности спором они и не обратили в первый момент внимания на выдвинувшуюся им навстречу шкафообразную фигуру в плаще. А когда увидели, было поздно.

– Ну что, козлики, доигрались?

– Капитан, не сходи с ума. Убери пистолет, – от внимания Полякова не укрылись ни лицо ночного гостя, ни то, что он явно не в себе. А судя по выхлопу, еще и пьян, сволочь. – Ты чего, с дуба рухнул?

– Не-ет, все из-за вас, скоты!

То, что диалог с нажравшимся до неприличия инструктором вряд ли удастся наладить, Полякову было ясно сразу. А вот то, что этот идиот полностью невменяем и не собирается разговаривать, а вместо этого сразу начнет стрелять, оказалось для него полнейшим сюрпризом. Зато Леночка, как и положено женщине, о будущем и возможных связанных с ним неприятностях думала чуть больше и сумела в тот момент сработать на опережение. Это Сергей понял уже позже, а пока он удивленно смотрел на три пули, зависшие в воздухе аккурат напротив его лица.

– Да бей ты уже его, – именно этот вопль девушки разом вывел из ступора и его, и удивленно рассматривающего свое оружие инструктора. Сразу после этого их взаимоотношения приняли исключительно деловой характер.

Леночку Поляков оттолкнул влево, в кусты, а сам ушел вправо. Капитан дважды выстрелил, и на этот раз пули неприятно взвизгнули совсем рядом с ухом – стрелять этот козел умел как в трезвом, так и в пьяном виде. На рефлексах, не иначе.

Бросок вперед, еще один выстрел, руку будто плетью стегнули, однако природа милосердна. Когда в твоих жилах бурлит адреналин, у тебя остается какое-то время между ранением и моментом, когда организм почувствует боль. И этого хватило на то, чтобы выбить оружие из руки противника и с чувством ударить его в челюсть.

Первый удар, ногой с разворота, получился на диво удачно. Пистолет улетел в темноту и лязгнул об асфальт где-то в стороне. А вот второй удар подкачал – не стоило наносить его раненой рукой. Впрочем, в тот момент об этом совершенно не думалось, просто времени не было – одна мышечная память. И результат вышел, скажем так, не очень. Не будь этого ранения, Поляков свернул бы противнику челюсть и почти наверняка отправил его в нокаут. Или с ног бы сбил, это уж как минимум. Сейчас же у инструктора только голова мотнулась, зато руку пробило болью так, что самого Полякова едва не стошнило. И все же сил разорвать дистанцию ему хватило.

Они стояли друг против друга, как в пошлом боевике. Только если Шварценеггер с таким ранением готов был драться дальше, не обращая внимания на дырку, то Сергею предстояло ощутить всю разницу между кино и действительностью. И как-то объективная реальность, данная ему в ощущениях, совсем не радовала.

Откуда инструктор достал нож, он даже не понял, настолько быстрым получилось движение. Нож не из тех, которыми любят понтоваться – не блатная финка и не тесак а-ля Рембо. Узкий, предельно функциональный складник. Таким клинком можно не только куртку расхаракирить или шрам оставить. Тонкое лезвие легко найдет дорогу между ребер, а длины как раз хватит, чтоб отправить человека на тот свет. И держал его инструктор оч-чень профессионально.

– Брось железяку, придурок...

Наверное, последнее слово было ошибкой. Уж больно лихо попер капитан в атаку, и Сергею пришлось отчаянно крутиться, разрывая дистанцию. Учитывая, что каждое движение отдавалось болью в раненой руке, удовольствие ниже среднего. И чем бы это закончилось, сказать трудно, если б как раз в этот момент из кустов не выбралась Леночка. Без лишних сантиментов она залезла в брошенный пакет, извлекла из него только что купленный молоток для отбивания мяса и, пользуясь тем, что инструктор стоит к ней спиной, молча врезала ему по затылку. Познакомившись с ухватистой железкой, инструктор хрюкнул и обмяк.

– Ты как? – убедившись, что главный антагонист сегодняшнего вечера лежит тихонько и намерен какое-то время продолжать заниматься этим общественно-полезным делом, Леночка поспешила к жениху. Поляков как раз присел на корточки, борясь со вновь подступившей к горлу тошнотой, и баюкал пострадавшую руку. Тем не менее его мысли оставались кристально ясными. Поймав взгляд девушки, он улыбнулся, хотя вышло наверняка не слишком приятно.

– Нормально, Ален. Спасибо тебе. А сейчас звони Кузнецову. Срочно.

– Ты...

– А я потерплю. Ничего страшного. Но пускать это все на самотек нельзя.

Леночка звонила, Поляков сидел прямо на земле, стараясь лишний раз не шевелиться. А человек, наблюдавший за ними, тихонько отступил и скрылся в темноте. Светиться лишний раз ему совершенно не хотелось.

Европа (формально). Через два дня

Свет был яркий настолько, что как ножом резал глаза. Дина сомкнула веки, подождала немного... В голову закралась подленькая мыслишка, что это – тот самый загробный мир, о котором рассказывают перенесшие клиническую смерть. Узкий тоннель со светом впереди. Раньше Дина считала их придурками, сейчас же эта мысль показалась ей страшной.

Она снова распахнула глаза – и снова зажмурилась, но уже успокоенная. Когда ты умерла, вряд ли ощущения, что в них насыпали песку, могут быть такими яркими. Еще несколько попыток – и вот, наконец, она смогла видеть, хотя и с усилием, часто-часто смаргивая.

На проверку свет оказался не таким уж ярким. Обычный дневной, солнечный, бьющий через приоткрытые жалюзи. Не смертельно – однако же весьма неприятно и раздражало зверски. Раньше такой светобоязни не было. Уж не стала ли она вампиром? Дина мысленно усмехнулась, попыталась отвернуться и едва не вскрикнула. Шея, как оказалось, тоже болела.

Однако ее движение, как оказалось, тут же привлекло внимание. Быстрые и тяжелые, но в то же время мягкие шаги, тяжелая рука на лбу... Знакомый голос:

– Очнулась, девочка? Хорошо, очень хорошо. На вот, попей.

И кружка с водой у пересохших губ...

На следующий день она уже сидела в кресле с высокой спинкой и вполне самостоятельно ела. Врачи, конечно, были против – ну да они всегда против. В данном случае Дина решила, что их рекомендациями можно пренебречь, благо из неприятных ощущений у нее осталась лишь слабость. Учитывая же, что силой ее укладывать никто не пытался, рекомендации врачей относились к разряду «как бы чего не вышло» и были перестраховкой. Очень хорошо. Особенно учитывая, что ходить в судно было противно. Так что, пусть держась за стеночку и с чужой помощью, но до уборной Дина могла сейчас добираться.

Полански сидел напротив. Он в больнице дневал и ночевал. А вот остальные... С ними все обстояло куда хуже. Мехвод их погиб. Когда вертолет, окончательно потеряв управление, рухнул на землю, Полански успел сделать единственное – задрать нос, защищая кабину. Однако грузовому отсеку при этом не поздоровилось. Могучая турбина, раскрученная до диких оборотов и заставляющая детище советских инженеров шустро летать по небу, попросту влетела в него. Разумеется, от оказавшегося на ее пути человека мало что осталось. Пожалуй, даже мясорубка не смогла бы отработать столь же эффективно.

В общем, опознали его только по руке с часами. Все остальное, считая одежду – в фарш. Зрелище, как сказал Полански, жуткое было. Хорошо, что Дина его не увидела – для неокрепшей детской психики оно противопоказано.

Дина слова насчет ребенка про себя отметила, но промолчала. Вместо этого поинтересовалась, что с Моше. С ним, как оказалось, дела обстояли не столь паршиво, хотя, конечно, и не радужно. Когда вертолет и земля не поделили местоположение, его через сорванную дверь вышвырнуло наружу. В таких ситуациях, бывает, гибнут. А бывает, и наоборот, остаются без единой царапинки. Тут уж как повезет.

Конкретно в данном случае вышло серединка на половинку. Сломанная рука и тщательно ободранный бок. Шрамы останутся... Дина от удара потеряла сознание – как сказал позже врач, сотрясение мозга обеспечено, а остальное придется смотреть позже. Но она хоть обошлась без ранений. У Полански обломком дюралевой обшивки рассекло одежду и оставило глубокую царапину на груди, но это – меньше, чем ничто. Он сумел оттащить товарищей от вертолета, который, к слову, даже не попытался взорваться. Русская техника оказалась куда как надежнее иных американских и европейских аналогов, которые не преминули бы отомстить экипажу хорошей обжаркой.

Дальнейшее подошло бы в качестве сюжета для голливудского боевика. Сбили их, как оказалось, именно поляки, явившиеся к месту крушения чуть позже. Добить русский, как они считали, экипаж. Полански не стал церемониться с земляками и решил вопрос максимально просто. Вначале он хотел дождаться, когда один из поляков зазевается и отобрать автомат, но они стояли настолько бездарно... В общем, на фоне медленно разгорающегося вертолета они представляли собой великолепную мишень. А у Полански был при себе пистолет, из которого он и положил гостей, благо их всего четверо и оказалось-то.

Так он стал обладателем не сильно помятого фольксвагена, который честно доставил всех троих к границе Литвы, где их арестовали местные пограничники. Впрочем, узнав, кто перед ними, связались с посольством, оттуда примчался какой-то чиновник, и все решилось очень быстро. Моше, травмы которого были страшными на вид, однако же с точки медицины обыденными, жил сейчас в посольстве, ожидая отправки на родину. Дину же, упорно не приходящую в сознание, положили здесь, в отдельную палату. Ну а Полански категорически отказался бросать командира, и с помощью того же чинуши из посольства ему дали разрешение остаться. Даже выделили комнатушку, в которой можно было ночевать.

Огорчало Дину одно – информационный вакуум. Телевизор и компьютер запретили, дабы больная не перенапрягала мозги и зрение, поэтому единственным источником информации для нее оставался все тот же Полански, поведавший ей о том, как развивается война. Как Польшу оставили один на один с русскими, и те играючи ее разнесли. О том, что страны Прибалтики в плотной блокаде – воздушное пространство закрыто, море русские тоже, своим произволом, блокировали. И никто, что характерно, не смеет пискнуть. Так что Моше имеет все шансы застрять тут надолго. Как минимум, до снятия воздушной блокады.

В общем, кругом весело. А Полански сидит, в ус не дует, как будто его Польша волновать перестала. Разительно не походит на то, как он вел себя, наблюдая бой... Крепкие нервы у человека. Вот и сейчас – сидит, медитирует, что-то с фломастерами колдует. Дина присмотрелась...

– Ты зачем пули красишь? Да еще в разные цвета?

– По гомосекам стрелять буду. У них флаг радужный – вот и патроны должны соответствовать.

Дина прыснула...

Восемь дней спустя, когда они выходили из больницы, она посмотрела на напарника и негромко спросила:

– Послушай... Только честно: кто ты?

– В смысле? – Полански сделал удивленное лицо.

– Слишком многое знаешь, можешь и умеешь для простого солдата. И образ мысли...

– Поверь, тебе лучше этого не знать, – улыбнулся гигант. – Пошли, не забивай голову ерундой. У нас и без этого проблем хватает.

– И все же?

– Не скажу.

– А если прикажу, как старшая по званию?

Полански рассмеялся:

– Воистину, ты настоящая женщина. Любопытство так и прет. А женщина – она похожа на кока-колу.

– Такая же вкусная?

– Нет, вредная и шипит постоянно. Все, не бери дурного в голову, тяжелого в руки. Машина уже пришла, и не стоит заставлять водителя ждать. Хотя бы в целях конспирации.

Дальний Восток. Это же время

– ...Не в обиду тебе сказано, – задумчиво потеребил мочку уха Полтавец, – но быть первыми вам не дано. Какими бы великими бойцами вы себя ни считали.

– Это почему еще?

– Потому что именно ваши предки разработали ту систему боя без оружия, которой ты так гордишься. Да-да, без оружия. Все ваши приспособы – это, по сути, модификации сельскохозяйственных орудий, не более того.

– Не совсем понял, – помотал головой Чжэн.

– Ну, давай поясню на пальцах. Вот почему у русских не было создано какой-либо стройной системы борьбы без оружия?

– А ваши знаменитые кулачные бои? В каждой книге упоминаются.

– Тут немножко другое. По сути, это часть системы, включающей в себя в первую голову работу людей вооруженных, готовых драться насмерть. То есть воин с мечом и копьем или там топором должен уметь драться и без них. Однако бой голыми руками – это уже последний шанс, что в шаге от безысходности. И он не слишком востребован, поскольку любой крестьянин таскал при себе нож, топор, рогатину и умел неплохо ими владеть, как и положено свободному человеку. У вас же любой предмет, мало-мальски похожий на оружие, попадал под запрет. Оружие, к твоему сведению, запрещают носить рабам.

– Не всегда.

– Исключения есть, но правило в целом они не меняют. Вот и приходится что-то выдумывать. Борьбу без оружия выдумали рабы. Так что, пусть она хороша и ее изучают по всему миру, но вы – потомки рабов. А мы – потомки свободных людей. А генетика – интересная штука, и у нас она лучше. Вот поэтому у нас всегда будет преимущество.

– Учитывая, что вашему народу всего пара тысяч лет, а нашему...

– Неизвестно сколько. Потому что, во-первых, я не видел пока ни одного неоспоримого доказательства глубины вашей цивилизации, а во-вторых, вас завоевывали раз за разом. Сколько там генов осталось от тех, кто основывал Китай? Впрочем, не обижайтесь, майор, такое бывает часто. Вон, посмотрите на американских ниггеров. Тоже ведь потомки рабов. Те, кто оказался достаточно храбр и силен, остались в Африке, а генетический брак увезли на плантации работать. И ничего, живут себе, и вполне неплохо.

Чжэну, очень возможно, было обидно, однако виду он не показал, чем заработал несколько лишних очков в глазах полковника. Он вообще произвел неплохое впечатление, этот китайский майор. Не трус, чрезвычайно компетентен... А еще он хотел жить и ненавидел тех, кто его подставил. В разработку его взяли плотно, ну а Полтавец, бывший тут постолку-поскольку, но с большими полномочиями, по мнению орлов из ФСБ, только путался под ногами.

Откровенно говоря, задача у Полтавца была максимально простой. Узнать, как действия его группы выглядят с противоположной стороны прицела, а заодно проанализировать, насколько эффективны его снаряды против китайской брони. Опять же, с точки зрения противника. И это он сделал в первый же вечер. Увы, обратно вылететь не смог – на регион обрушился тайфун и зашел далеко в глубь континента. В последние несколько лет погода сошла с ума и толком не прогнозировалась, а потому и накладки случались довольно часто. В результате полковник застрял в этой дыре, и как-то надо было коротать время. В том числе и за разговорами с перебежчиком. Мало ли, вдруг в неформальной беседе что-то новое всплывет, о чем он и подумать не мог, не то что специально вопрос задать. Пока что результат впечатляющим не выглядел, однако кое-какие мелочи всплыли. И то хлеб.

Кивнув собеседнику на прощанье, он встал и отправился к себе. Все, завтра он отсюда улетит. Синоптики клятвенно пообещали, что погода наладится. Может, и вправду повезет. Бюро погоды создано для того, чтоб безбожно врать, как говаривал в свое время один подводник из Грузии, но когда-то же и они должны угадывать. Пора, пора, хотя, если быть честным, ему с погодой даже повезло. Застряв в этой дыре, он смог переждать бурю вдали от эпицентра. А буря, надо сказать, была знатная.

Полтавец невольно поморщился от воспоминаний. Генерал Кузнецов, старый товарищ и командир, был сам на себя не похож. От начальственного мата, казалось, стены тряслись и картины с гвоздей падали. И было от чего.

В хлам нажравшийся офицер, устроивший безобразия – это не то чтобы норма, но и на нечто экстраординарное, увы, не тянет. Человеческий фактор, чтоб его. В любой армии мира подобное случается, и, что характерно, все вменяемые командиры любой ценой стараются не выносить сор из избы, заминая дело. А то это ведь и ущерб репутации твоей страны, и проблемы для тебя самого. Чаще всего замять дело удается, но сейчас...

Прав был генерал, когда говорил насчет ошибки. Фамилия, имя, отчество! Заместитель по кадровым вопросам теперь до конца жизни будет прописку у тюленей регистрировать. Потому что так лажануться в секретной программе – это надо ухитриться. И попробуй, замни, если проект на личном контроле президента! Он, конечно, человек думающий, но за неудачу спросит так, что мало не покажется. И дай бог, чтобы дело закончилось одним кадровиком.

Хорошо еще, пострадавший не дурак и орать на весь мир не стал. Однако же пообещать разобраться и кого надо взять за цугундер в обмен потребовал. И его можно понять – своя шкура дороже, чем абстрактная благодарность. И не только своя, он и остальных тем самым защищает от повторения нападений. А то ведь сейчас повезло, но в следующий раз могут не отмахаться. Вполне логичное требование, особенно учитывая дырку в плече, за которую тоже кто-то ответить должен. И хвала богам, что кость не задета и нервы, через два дня уже смог вернуться к тренировкам.

Но этот урод... Он, конечно, урод! Мало того, что нажрался – так ведь еще и не помнит ничего! Нет, пьешь ты водку – так пей, кто не без греха. Смешиваешь с пивом... Ну, твоя печень – твои проблемы. И что он засосал помимо этого – вопрос открытый. Такое впечатление, что он пошел на помойку и горстями жрал цветмет, запивая раствором удобрений из ближайшей лужи.

В общем, если бы это зависело от Полтавца, то он прописал бы ему визит в проктологический центр «Либерал», где его быстро научили бы Родину любить. А так – заперли, и он только через сутки начал приходить в себя, а говорить и вовсе когда Полтавец уже уехал. Но, судя по тому, что полковнику сообщили, толку от этого было чуть. Память о последних днях то ли под воздействием выпитого, то ли из-за черепно-мозговой травмы была фрагментарной и восстанавливаться не спешила.

Наверное, цинично подумал Полтавец, из-за того и другого вместе. Другие от таких доз и вовсе мрут. А девчонка его еще и приложила знатно. Молодец, кстати, не будь у нее такого решительного характера, дело могло обернуться куда неприятнее.

Одно радует. Судя по последнему сообщению от Кузнецова, их действиям дана очень высокая оценка. Мальчишек поощрили, группу обеспечения, включая самого Полтавца, тоже. Значит, есть шанс, что и остальных не оставят без награды. К примеру, не будут делать оргвыводов по итогам случившегося ЧП. Как говорится, ты за добро не благодари, но и дурное забудь. Но разобраться все равно нужно, иначе ситуация может повториться.

Утром погода и впрямь устаканилась. Зато появились какие-то проблемы у летчиков. Во всяком случае, к обеду самолета все еще не было, и Полтавец уже мысленно смирился с тем, что застрянет здесь еще на сутки-двое. Но как раз по пути в столовую его догнал посыльный из штаба с указанием немедленно прибыть для получения распоряжений. Ну а там уж его огорошили – оказывается, получено указание немедленно отправить полковника Полтавца к месту службы, для чего за ним выслали дежурный вертолет. Диспетчер, находящийся здесь же, подтвердил, что вертолет будет через полчаса. Это радовало – хотя бы поесть успеет... Но и пока он ел борщ, и когда залезал в пузатую тушку Ми-8, Полтавец мучительно размышлял, что же случилось такого, что потребовало организации целой операции по вывозу ничем, в общем-то, непримечательного офицера. И выводы, которые приходили на ум, его совершенно не радовали.

Игровая база. Следующее утро

И Сергей, и Леночка чувствовали себя усталыми и невыспавшимися. И виной тому не продолжавшаяся всю ночь гимнастика, как не преминул бы съязвить по-юношески наглый Сурок, признайся сдуру они ему в этом. Как раз «гимнастики» не было, просто спать они легли поздно. Занимались домашним хозяйством. Если конкретно, засолкой помидоров. Зачем? Это они и сами не смогли бы сказать. По большому счету, ненужное им сейчас занятие. Вот только истинные русские вообще обожают все консервировать – огурцы, помидоры, чеснок и даже вождей. Неудивительно, что спать они буквально рухнули аж в третьем часу ночи, рассчитывая, что так как завтра выходной, а у Полякова вообще щадящий режим, смогут выспаться. Но в семь утра пришел вызов – и вот, пришлось тащиться на базу, мысленно ругая последними словами тренера и надеясь, что причиной будет нечто уставно-обязательное и столь же ненужное.

Впрочем, есть еще порох в пороховницах... и ягоды в ягодицах, хе-хе. Холодный душ, ударная доза кофе, и заехавший за ними Сурок даже не понял, что они не выспались. Да он и не присматривался – как обычно втопил газ и пулей вылетел со двора, благо на пути никого не было. Правда, на улице протестующе взвизгнул тормозами белый «Мерседес». Шикарная, к слову, машина. И красивая, и об успешности хозяина сразу говорит. Не зря многие девушки как белый «Мерседес» увидят, так у них ноги автоматом раздвигаются. Ну да Сурок – не девушка. Газанул – и умчался вдаль по улице, плюя на приличия, но притом ухитряясь не нарушать правил.

На базе царила суматоха. Нет, со стороны все казалось чинно-благородно, вот только великолепная троица обреталась здесь уже давно и умела отличать ежедневное веселье от нынешней суеты. Что-то явно было не так, и особенно они в этом убедились, когда мимо них буквально промчался полковник Полтавец. Большой, кстати, любитель общаться с ними официально. Сейчас же он только глянул, махнул рукой, идите, мол, и умчался прочь. А ведь он, сколь знал Поляков, недавно улетел в дальнюю командировку, и возвращение его в ближайшие дни не ожидалось. Нет, точно, здесь что-то не так.

Зато генерал Кузнецов выглядел спокойным и даже расслабленным. Сидел, откинувшись в кресле, с интересом смотрел на вновь прибывших, ответил на приветствие и махнул рукой в направлении стоящих у стены мягких стульев – присаживайтесь, мол. И лишь убедившись, что молодежь готова к долгому разговору, заговорил:

– Ну что, герои, небось гадаете, зачем я вас вызвал?

– А чего гадать? – усмехнулся Поляков. – Наверняка очередное задание.

– Можно сказать и так. Хотя на этот раз все куда серьезнее. Слушайте...

Все же правы были те полководцы, которые стремились заканчивать войны как можно быстрее. Может, и не во всем, но правы. И затягивание операции в Польше, направленное на сохранение людей и инфраструктуры, с определенного момента вышло боком.

Армия у поляков всегда была своеобразной. Храбрые солдаты, хорошие командиры взводов и рот, неплохие – батальонов, а вот дальше... Эта армия как будто впитала в себя недостатки русской царской, из осколков которой, к слову, вышли многие польские офицеры. И даже поражение во Второй мировой войне ничему поляков не научило. Как только распался СССР и исчез контроль «старшего брата», они тут же пустились во все тяжкие и вернулись в первоначальное состояние.

Это обстоятельство, вкупе с явно завышенными амбициями политиков, и привело вначале к войне, а потом к практически мгновенному разгрому польской армии. Но пауза, которую дали им русские, отказавшись от штурмов и блокировав города, позволила армейскому руководству прийти в себя. И среди них нашлись, может, и не гениальные, но, во всяком случае, грамотные офицеры, сумевшие организовать оборону. А главное, обеспечить попытку эвакуации правительства.

Именно попытку – из аэропорта Варшавы в сторону Словакии, по наикратчайшему пути к границе, вылетел «Боинг» под прикрытием двух F-35, пожалуй, единственных оставшихся у поляков боевых самолетов. Перед этим пехотинцам удалось внезапной атакой захватить и вывести из строя несколько зенитных комплексов ближнего радиуса, что позволило их самолетам набрать высоту. Ненадолго. Дивизион С-300 дал залп и ссадил с неба едва миновавший Краков пассажирский лайнер и один самолет сопровождения. Будь это полноценный правительственный борт, он имел бы шанс, все же их оснащают и противоракетными системами, а так... В общем, у обычного пассажирского лайнера, взятого за неимением лучшего, шансов не было.

Все вроде бы законно, вот только Польша, страна по европейским меркам крупная, на самом деле не столь уж и велика. Плюс ракета взорвалась не очень удачно, и в результате лишь разворотила один из двигателей и повредила управление. Самолет тянул, тянул – и дотянул до границы, где и грохнулся. Пилоты оказались мастерами своего дела, так что посадка хоть и была жесткой, но пассажиры выжили и уже добрались до Великобритании. Сейчас это «правительство в изгнании» верещит, как может, а в Европе по всем каналам показывают кадры с десятками замеченных польских детей. Вопрос, откуда они эти кадры взяли, остается открытым – машина пропаганды на Западе всегда работала качественно. В общем, формирование общественного мнения идет полным ходом.

Вдобавок случился конфликт в Балтийском море, где не выдержали нервы у кого-то на борту идущего вдоль линии разграничения французского эсминца «Жан де Виенн». А может, это была спланированная акция, кто знает. В результате корабль открыл огонь по мирно идущему в полумиле от него фрегату «Адмирал Касатонов», что было, откровенно говоря, достаточно безрассудно. Фрегат, хотя по формальной классификации он стоит на ступеньку ниже эсминца, де-факто был новее, крупнее и лучше вооружен. Да и французы в число законодателей военно-морской моды уже давно не входили, так что поступок умным не назовешь. Однако же получилось то, что получилось.

Среди диванных стратегов многих стран давно уже шли споры, кто окажется сильнее в поединке – русские корветы и фрегаты или западные эсминцы. Увы, бой не смог дать на этот вопрос реального ответа, поскольку шел в крайне специфической ситуации, противники гвоздили друг друга практически в упор, и о применении ракетного вооружения речь не шла. Как и столетие назад, дело решила артиллерия. Ну и броня, точнее, ее отсутствие у обоих противников.

Возможно, будь на месте француза американский корабль, заметно более совершенный, расклады поменялись бы, но здесь и сейчас их не было. Противники обменялись ударами, и победило, как это часто бывает, не сила оружия, а лучшее знание гидрологии района. На «Касатонове» успели среагировать, и корабль отделался дырой в надстройке и поврежденной вторым попаданием трубой, после чего его командир, виртуозно отработав двигателями, бросил корабль навстречу французам через узкий проход между отмелями, на картах, к слову, не обозначенный. Французы такого маневра не ожидали, да и осадка у них была почти на метр больше, поэтому следующие выстрелы ушли «в молоко», а затем орудие фрегата ответило, и результат получился куда интереснее.

Куда более мощное, чем у противника, стотридцатимиллиметровое орудие могло выпустить по врагу до тридцати снарядов в минуту. Именно это оно и сделало, причем «сотку» французов сковырнуло практически сразу же. После минутного обстрела практически в упор эсминец представлял собой кое-как держащуюся на воде развалину, однако командир русского корабля, получив сообщение о гибели четырех человек и ранении почти десятка, взбеленился и отдал приказ повторить вразумление. Для эсминца это и так было смертным приговором, но уже после четвертого попадания взорвалась установка противокорабельных ракет, корабль разломился пополам, и объятые пламенем обломки быстро скрылись под водой.

Неудивительно, что мир пребывал в шоке, все более склоняясь к мысли о необходимости срочно наказать обнаглевших русских. Об этом по каналам, далеким от дипломатических, сообщили в Кремль из Германии. Канцлер совершенно не хотел лезть в это дело, но все шло к тому, что отвертеться не удастся.

Услышав про это, Поляков удивленно покрутил головой и поинтересовался, как такое вообще может быть. О ситуации с трофейными ракетами и их начинкой он был в курсе. Откровенно говоря, не по чину ему было это знать, однако генерал тогда решил, что исполнители достойны его доверия, и сообщил результаты их рейда. Отсюда и удивление, на что Кузнецов лишь печально рассмеялся.

– Ребята, вы наивны, – со вздохом сказал он. – Ни один президент в мире не хочет сейчас воевать с нами. Ни один. Однако командуют реально не они. Точнее, не только они. Политику делают большие деньги. И вот те, кто их сейчас из-за нас теряет, похоже, взбешены настолько, что становятся неадекватны. В общем, ожидается хорошая потасовка, и надо любой ценой остудить кое-какие не в меру горячие головы...

Германия. На следующий день

Городок со смешным названием Гайленкирхен был маленьким, аккуратным и по-немецки основательным. И столь же скучным. Это только в фильмах определенной категории в Германии постоянно «Я-я, дас ист фантастиш», реально же там все куда спокойнее, будничнее и... скучнее.

Правда, в один момент всех начали доставать мигранты, но, когда терпение немцев переполнилось, вопрос они решили быстро, аккуратно и, как всегда, основательно. Предложили всем два варианта: или убраться за территорию Германии, или переселиться в одно место для компактного проживания. Для этого даже расконсервировали тщательно сохраняемый в качестве туристического объекта концлагерь. Но селиться туда почему-то никто не захотел, и всевозможная «чернота» исчезла с немецких улиц, как по волшебству. Все это произошло какой-то год назад, и немцы уже начали впадать в привычную спячку, когда их вновь хорошенька встряхнуло. На сей раз, причиной стала заваруха в Польше, возле самой границы, и сейчас, при внешней невозмутимости местных бюргеров, над Германией висело тяжелое ощущение грядущих неприятностей. Здесь, несмотря на смену поколений, еще помнили, как по улицам городов ползли вражеские танки, и повторения ситуации никто не жаждал.

Харрис прибыл на американскую военную базу, расположенную близ этого городка, ранним утром. Честно говоря, он предпочел бы оказаться на крупнейшей американской базе Раммштайн. Ничего личного, просто он не слишком любил новые, незнакомые места. Там слишком легко попасть в дурацкое положение только из-за того, что не знаешь каких-то местных реалий. Раммштайн в этом плане для него был удобнее – в тех местах он бывал уже не раз. Однако командование решило иначе. Что же, остается исполнять.

Навязанный американцами напарник ждал его, как ни странно, в городе. Как объяснили Харрису, прилетел он чуть раньше, до того, как авиакомпании начали массово отменять рейсы. Оно нехорошо, конечно, однако русские сейчас с маниакальной настойчивостью «вели» своими радарами всех, кто появлялся в небе вблизи мест боевых действий. Не то чтобы опасно, однако все помнили, что нервные зенитчики вполне могут пальнуть и по гражданскому борту. Хватало прецедентов, и это изрядно нервировало.

Идиотская ситуация. Американец не то чтобы торопился – но успел на обычный гражданский рейс и, не привлекая лишнего внимания, спокойно прилетел в Берлин. Там он арендовал машину, приехал сюда, изображая туриста, осматривая по дороге всевозможные достопримечательности и снимая по пути местных девушек. Таких каждый год тысячи, и никто их всерьез отслеживать не пытается. Не то чтобы это особо нужно, однако же и лишним не будет.

А вот Харрис, пока собирался, в очередной раз прошел все круги ада. Это только в фильмах Джеймс Бонд получает билет, крутой автомобиль и стреляющую авторучку, после чего летит совершать подвиги и совращать красоток. В жизни, увы, расклады куда более скучные и неприятные. Разведка – это огромный механизм, государственное учреждение. И как в любой государственной конторе, бал в ней правит бюрократия.

Если отбросить подробности, то, несмотря на срочность, подготовка украла у него три дня. В результате, когда Харрис вылетел из Лондона, аэропорты Германии, Чехии, Словакии, Венгрии, Украины, а заодно и Прибалтики уже были закрыты. Более того, стремительно отменялись рейсы в Данию, Швецию, Голландию, Норвегию... Перевозчики не хотели рисковать. Откровенно говоря, у майора даже промелькнула в голове мысль о том, что лететь надо в Россию или Белоруссию. В этих странах, как ни удивительно, авиасообщение практически не пострадало. Вот только до зоны боевых действий оттуда хрен доберешься – русские понимают толк в обеспечении безопасности.

Как следствие, добираться пришлось кружным путем. Вначале самолетом до Франции, потом автомобилем в Испанию, где в Андалусии действовала база американских ВВС Морон, а уже оттуда сюда, в Гайленкирхен. Харрис не понимал, к чему все эти маразматические прыжки кузнечика, если на территории Великобритании у американских ВВС аж четыре базы, и с любой из них можно отправиться сюда напрямую, однако у командования имелись свои резоны. А может, просто янки, чье могущество, политический авторитет и финансовый вес за последние годы изрядно пошатнулись, решили продемонстрировать всем, кто в доме самый главный папа. В общем, времени Харрис потерял изрядно, а о режиме секретности и вовсе можно было забыть.

Что же, получилось то, что получилось. Тем более у Харриса имелся официальный статус наблюдателя. А потому он, спрятав раздражение под маской британской невозмутимости, отправился на встречу с напарником сразу по прилете. И, как и ожидалось, легко его нашел.

«Постваген» во всех путеводителях указывается как ресторанчик с типичной немецкой кухней и отличным сервисом. Да и вообще, местечко уютное. В этом Харрис убедился, едва переступив порог. И сразу же увидел с американской бесцеремонностью машущего ему рукой человека. Вот и все, конец последней попытке сохранить инкогнито.

Американец оказался совсем молодым, веселым парнем с типичным поведением американского туриста и неистребимым южным акцентом. Если это маска, то она была идеально скроенной, однако чем дальше, тем больше у Харриса складывалось мнение, что данный конкретный экземпляр и впрямь такой по жизни. Уж больно непринужденно себя ведет... Хотя, с другой стороны, и сам майор в этих играх новичок и может чего-то не понимать. Дилетант... И все вокруг дилетанты!

– Рад вас приветствовать, – широко заулыбался американец, как только Харрис опустился на стул напротив него. – Кристофер Смит, так меня зовут. А вы?

– Бонд. Джеймс Бонд, – мрачно ответил Харрис. Смит расхохотался на весь ресторан.

– Английский юмор, да?

Самое интересное, американец сумел-таки разговорить Харриса. Минут через десять, с аппетитом жуя что-то мясное и очень вкусное, майор обнаружил, что общаются они вполне непринужденно. Нет, не дилетант был этот американец. Совсем не дилетант. Но кто тогда?

А Смит между тем говорил, вроде бы ничего не скрывая, и постепенно складывалась интересная картина. Его задача, в общем и целом, напоминала ту, которую получил майор, но имелись и нюансы. В частности, приходилось учитывать тот факт, что американцы практически не участвовали в последних событиях, связанных с танковыми баталиями. Если британцы в лице Харриса и его людей успели засветиться в Китае, да и узкоглазые с ними информацией неплохо поделились, то у американцев все было не столь гладко.

Кое-что они узнали у саудитов. Те сообщили некоторую информацию. Сущий минимум, откровенно говоря – ее у них изначально почти не было. И ничего удивительного, армия Саудовской Аравии никогда не блистала, а уж стимула рисковать шкурой ради того, чтобы узнать, какими достоинствами обладают русские танковые части, у них и вовсе не было. Так что передали американцам имеющийся минимум – и кучу претензий по качеству проданных США танков. Негусто, особенно учитывая потерю рынка сбыта.

Потом была попытка разведки боем в Израиле. Как говорится, на других посмотреть и себя показать – танки, посланные туда, относились к последней, еще не пошедшей в серию модификации. Но – не повезло. Вместо русских они нарвались на иранцев, чья техника и используемые тактические приемы, разумеется, представляли некоторый интерес, но впечатления не производили. Как следствие, вступили в бой с превосходящими силами, потеряли в схватке половину группы и больше не хотели рисковать. С тех пор они могли получать информацию разве что от израильтян. Увы, евреи не слишком хотели делиться сведениями, а после случившегося у них государственного переворота тоненький ручеек данных и вовсе практически пересох. Да и война там практически закончилась.

И вот тогда решили послать разведчика. Точнее, разведчиков – Смит не распространялся на эту тему, но понимал – Смит работает не один. Разведка США имела неплохой опыт и традиции, но в последнее время слишком полагалась на агентуру и технические средства. В случае с русскими оказалось, что техника не слишком помогает – противник имел не худшую. Вдобавок в последнее время пошла цензура интернета, не столь жесткая, как в Китае, но от того не менее эффективная. Ну а агентура... Очень быстро выяснилось, что она или разгромлена, или работает в обе стороны. Впервые за несколько десятилетий ЦРУ столкнулось с равным противником – и от неожиданности обделалось. А вдобавок запаниковали и, по старой американской традиции, наделали глупостей. Русские же, не будь дураки, ситуацией воспользовались – у них вообще была давняя и хорошая традиция комплектования ударных строек иностранными шпионами. Результатом стала утрата американцами своей разведывательной сети на территории России, что, в свете активно заваривающейся в мире каши, было чревато серьезными осложнениями.

Вот и пришлось в спешном порядке засылать новых оперативников, одним из которых и был Смит. А так как британцы вроде бы друзья, решили объединить усилия. Памятуя о последнем приказе герцога, Харрис едва удержался от улыбки. Друзья, х-ха! Впрочем, хотят – пусть заблуждаются, их право. И, опять же, их проблемы.

Но куда интереснее оказался тот факт, что по Германии Смит прокатился не ради удовольствия и не только для маскировки. Куда больше его интересовали настроения, царящие в одном из сильнейших государств Европы. Выводы, увы, не радовали.

Немцы воевать категорически не желали. Нет, если им прикажут – будут, разумеется, дисциплина у них в крови. Но в ситуации, когда у солдат отсутствует мотивация (а здесь ее не было, русские открытым текстом говорили, что не имеют к немцам претензий), эффективных действий ждать не приходится. Вдобавок, несмотря на легендарную внушаемость немцев, на этот раз пропаганда не имела на них серьезного влияния. Поляков они не слишком жаловали...

За разговорами они просидели до вечера. Ну а назавтра их обоих уже ждал вертолет – техническое обеспечение взяли на себя американцы. На нем разведчики и вылетели в сторону назревающей войны.

Это же время. Небо над Польшей

Ил-76 с аэромобильным госпиталем на борту шел в сторону Кракова. Там резко активизировались военные действия, и собственных медиков стало катастрофически не хватать. Не для военных – у них-то как раз все было в норме, от первой помощи до эвакуации в Россию – а для местных. Больницы не работали, аптечные склады были разграблены. Именно поэтому в район Кракова был направлен самолет с врачами – организовать на месте систему медицинского обеспечения. Не то чтобы в России очень уж были озабочены жизнью и смертью поляков, но, во-первых, они в перспективе были ценным ресурсом, а во-вторых, необходимо было сохранять перед соседями образ гуманных победителей. Впрочем, врачам это было не столь уж важно – они летели спасать людей.

А спасать было кого. Практически сразу после бегства правительства Польши города начали сдаваться один за другим. Если раньше у людей была хоть какая-то абстрактная надежда продержаться до подхода помощи, то теперь... В общем, повторилась ситуация тридцать девятого года. И если на Западе польское правительство в изгнании добилось какой-то положительной для себя реакции, то на Родине их отлет окончательно подорвал остатки боевого духа поляков.

По сути, уже через день из крупных городов сопротивлялись только два – Варшава и древняя столица Речи Посполитой. Краков. И в окрестностях него начиналась гуманитарная катастрофа, подстегнутая вдобавок активизацией действий армии России. Памятуя о том, что любой процесс гораздо проще задавить в самом начале, в зародыше, чем бороться с последствиями, туда начали перебрасывать полицейские силы, медиков, составы с продовольствием. Одной из составляющих этой операции был и этот самолет.

Вообще, сейчас полеты над Польшей стали не самым приятным занятием. Системы РЭБ давили всю электронику, и если русские летали как хотели, то лишенные возможности обмена данными со спутниками, практически не имеющие радиосвязи, потерявшие возможность использовать системы наведения и, вдобавок, знающие, что в любой момент где-то далеко за пределами их зрения может вспыхнуть пламя старта зенитной ракеты, иностранные пилоты в этот район заходить не рисковали.

Тем не менее ситуация меняется, когда противник знает о маршруте самолета. Где-то наверху произошла утечка – может, сидел в штабе крот (смешно было надеяться, что все разведсети противника разгромлены), а может, просто кто-то ляпнул не то и не там. В любом случае, цель и приблизительное время вылета транспортного гиганта стали известны конкурентам, а дальше процесс завертелся, стремительно набирая обороты.

Самолет F-35 без опознавательных знаков шел на малой высоте. Хотя в России и считается, что стоящие на вооружении страны радары способны уверенно обнаруживать такие самолеты, де-факто засечь новейший истребитель, вдобавок умело прячущийся за складками местности, не так уж и просто. А вел самолет исключительно хороший пилот, один из лучших в своей армии.

Операция была рассчитана буквально по секундам. В небе появился силуэт неспешно идущего транспорта – и пилот истребителя свечой рванул самолет вверх, пересекая его курс. Ракеты сейчас были практически бесполезны, все же системы РЭБ продолжали действовать, но и это было предусмотрено. В состав вооружения истребителя входила еще и двадцатипятимиллиметровая авиационная пушка с увеличенным за счет подвесного контейнера боекомплектом.

Тут его, к слову, и обнаружили, но, увы, поздно. ЗРК ближнего и среднего радиуса поблизости просто не было, все же место для атаки выбирали профессионалы, а «трехсотые» и «четырехсотые» базировались слишком далеко. Набор высоты занял меньше минуты, и в результате самолеты оказались один на один.

Вообще, это глупость выпускать огромный транспортный самолет без истребительного прикрытия. Разумеется, господство в польском небе давно принадлежало российской авиации, однако случайности тоже стоило бы предусмотреть.

Ил-76, конечно, не беззащитен – есть артиллерийская спарка в хвосте, системы постановки помех, но сейчас все это выглядело абсолютно несерьезно. Истребитель моментально догнал тяжеловеса, зашел в хвост и ударил.

Стрелять из единственной, пускай и четырехствольной пушки по фюзеляжу – занятие неблагодарное. Громадная машина имеет соответствующий запас прочности. Тем более самолет все время маневрирует, а времени у атакующих не так и много. Зенитчики вот-вот очнутся, и тогда истребителю не поздоровится. Его пилот очень хорошо понимал расклады и потому открыл огонь, стараясь уничтожить двигатели противника. Стрелял же он совсем неплохо.

Двигатели и баки самолета имеют неплохую противопожарную систему, но все же она не рассчитана на расстрел в упор. Крайний правый двигатель попросту оторвался от крыла и ушел вниз, завывая, как взбешенный шмель-мутант. Второй двигатель вспыхнул. Сработала аварийная система пожаротушения, но двигатель вышел из строя. А спустя несколько секунд начало разгораться и само крыло, скрывающее в себе огромные, на десятки тонн, баки с горючим.

Вообще, отказ двух двигателей – это еще далеко не смерть. Самолет, пускай и с трудом, способен лететь и на двух, если пустой. Если же с грузом, как сейчас, то медленно снижаться и осуществить посадку. Разумеется, остается еще пожар, но не факт, что он перекинется дальше. Все же автоматика еще борется, да и баки изолированы друг от друга. Однако пилот истребителя тоже знал о чрезвычайной надежности таких четырехмоторных гигантов. Поэтому второй заход – и остаток боезапаса ушел в левое крыло, заставив выйти из строя еще один двигатель.

Сразу после этого F-35 рванулся прочь. Конечно, он не был рекордсменом в скорости, всего-то чуть более полутора звуковых, куда меньше, чем у русских самолетов, но пилот выжимал из машины все что мог. Очень уж жить хотелось. А поврежденный «Ил» тем временем быстро снижался.

Единственный уцелевший двигатель ревел на форсаже, но не мог удержать тяжелую машину, лишь придать снижению хоть какое-то подобие управляемости. До аэродрома было не дотянуть, это стало ясно сразу же, но летчики продолжали бороться. Не из того теста сделаны эти люди, и потому горящий «Ил» еще имел какую-то тень шанса...

Может быть, они даже смогли бы его посадить, но из-за разгильдяйства какого-то придурка часть находящегося на борту груза оказалась плохо закреплена. И от крена во время разворота, когда до земли оставалось едва полтысячи метров, тяжелый КамАЗ сдвинулся с места и переместился к борту, сбивая центровку самолета. Немного, в нормальной ситуации этого даже не заметили бы, но сейчас это оказалось той соломинкой, что ломает спину верблюду. Поврежденная машина получила дополнительный крен и потеряла управление. Огненный столб, выросший на месте падения самолета, видно было издалека...

В той аварии погибло почти сто человек. Даже если отречься от эмоций, ценнейших специалистов. Пехотинца можно подготовить за несколько месяцев. Не самого лучшего, но стрелять и четко выполнять приказы он уже сможет. То же с танкистами, артиллеристами... Времени требуется больше, но в пределах разумного. Еще дольше моряки, потом летчики... Врачи – это уже порядка десяти лет, включая интернатуру. Совсем другие затраты времени и средств. И, даже без учета этого, совсем иное отношение. И оставить подобное без последствий было попросту невозможно.

Истребитель между тем продолжал уходить, и хотя он находился уже над территорией Германии, пилот продолжал гнать машину. Теоретически его уже не имели права сбивать, но в штабах носители больших звезд на погонах лупили кулаками по столам, потерявшие цель расчеты ЗРК^[48] готовились получить свою порцию люлей, а перехватчики развернулись к месту боя. Они-то и засекли беглеца.

Два истребителя Су-35 не смогли поймать противника локатором, но заметили визуально. И, ни на миг не сомневаясь, ринулись вдогонку, благо имели серьезное преимущество в скорости. И вот тут низкая малозаметность сыграла с пилотом F-35 злую шутку. При облучении радаром срабатывает система предупреждения, но так как радар не наводился, то и воздействия от него не было. Соответственно, не было и сигнала. И пилот обнаружил, что его атакуют, лишь когда снаряды русских пушек начали рваться у него в кабине. Полыхающие обломки рухнули на землю. Нашли их только через несколько часов, но это уже ничего не меняло ни для самого пилота, ни для мира в целом. Провокация удалась.

Польша. Неделю спустя

Война – штука страшная. Кровь, смерть, разрушенная инфраструктура, сотни оставшихся без крова людей... Все это – лишь немногое из того, что будет твориться как на полях сражений, так и, казалось бы, в глубоком тылу. Не зря в СССР так популярна была присказка «лишь бы не было войны».

Большая война – все то же самое, но в гораздо большем масштабе. И с большим ожесточением, разумеется – когда люди устают от многодневного стресса, они начинают выплескивать агрессию на все подряд, и тут под раздачу может попасть кто угодно. Мирному населению, оказавшемуся на занятой чужими солдатами территории, не позавидуешь.

Но есть у большой войны, особенно современной, еще один момент, который не упоминают. Дело в том, что, как ни странно это звучит, ведут ее дилетанты.

Точнее сказать, на первом этапе ее ведут дилетанты, а все потому, что учиться им негде. Мелкие, локальные войны идут непрерывно, тактика и оружие изменяются эволюционно, солдаты и офицеры приобретают необходимый опыт и творчески его переосмысливают. В общем, полигонные испытания обеспечивают смену поколений во всех сферах.

А вот между большими войнами проходят десятилетия. В прошлом, когда масштабы были все же не столь глобальными, а прогресс в оружейном деле не отличался стремительностью, когда при должном уходе корабль и через сто лет после спуска на воду считался современным, а в воздухе летали разве что голуби, способные нагадить вам за шиворот, когда, черт возьми, десять лет без большой войны считались невероятной удачей, все было не столь критично. Но сейчас... Между Первой и Второй мировыми войнами прошло двадцать лет. А после этого – почти восемьдесят лет без большой войны. Сменилось три поколения людей и пять – техники.

В результате учиться новым командирам приходится буквально на ходу. Тактические приемы, отработанные на учениях и в локальных конфликтах, оказались далеко не всегда применимы в реалиях по-настоящему серьезной драки. И даже генералов со старым опытом, которые, как известно, всегда готовятся к прошлой войне, под рукой нет. Вот и получается, что низшее и среднее звено – оно к бою еще худо-бедно готово, а вот все, кто выше – теоретики, по сути, дилетанты. И это относится буквально ко всем странам.

Именно такие мысли прочно обосновались в очаровательной головке израильского майора, которой, по чести говоря, изрядно надоела эта затянувшаяся командировка. Дина не призналась бы в этом даже самой себе, но порой она отчаянно завидовала сверстницам, которые спокойно вышли замуж, нарожали кучу детей и не пытаются строить карьеру героя, тем более секретного героя.

Будучи офицером с приличным по нынешним временам боевым опытом, Дина хорошо понимала: ничего хорошего из происходящего здесь и сейчас не выйдет. После того как мир взорвался воплями о русских пиратах, топящих мирные корабли в нейтральных водах, а затем о том, как они залетают на территорию сопредельных государств и сбивают там самолеты (что характерно, национальная принадлежность самолета ни разу не сообщалась), истерия только нарастала. Русские попытались оправдаться. Их не слушали. Простая логика: начинаешь оправдываться – значит, уже виноват. И тогда они психанули по-настоящему, что оказалось неожиданностью уже для Европы.

И вот теперь мир замер в страхе, потому что русские танковые армии начали стремительно разворачиваться у границ. И было этих танков неприятно много. Нет, все знали, что у русских много танков. Но также все аналитики в один голос утверждали: подавляющее большинство русских танков устаревшие и находятся на складах длительного хранения. Русские, конечно, попытаются вывести их из консервации, но это – процесс не быстрый. Как-никак танки стоят чаще всего под открытым небом, загоняли их туда еще во времена Горбачева с Ельциным, а значит, состояние техники далеко от идеального. Проще говоря, сгнили.

Звучало это логично. Вот только сейчас, когда русские начали разворачивать силы, выяснилось, что танков у них на ходу куда больше, чем предполагали вальяжные джентльмены с докторскими степенями в теплых кабинетах. И даже вконец устаревшие (и, по данным разведки, находящиеся где-то далеко, на грани списания) вроде бы Т-62, отметившиеся в паре мест, носили следы модернизации. Возможно, внутри эти машины и были допотопными, но проверять данное обстоятельство никого как-то не тянуло.

Пехоты, правда, у русских было сравнительно немного, однако это совершенно не обманывало их оппонентов. Во-первых, русские только что потрошили считающуюся достаточно сильной армию Польши, также не имея численного перевеса, а во-вторых, у них началась мобилизация. Учитывая же, что большая часть мужского населения имела за плечами срочную службу, то вопрос стоял в основном о сколачивании подразделений. Время на это, конечно, требовалось, но в Европе дела обстояли еще печальнее, да и, несмотря на формально больший мобилизационный ресурс, по факту численное превосходство получить было не так и просто. К тому же начались антивоенные демонстрации – люди были не против того, чтобы покарать русских, но самим идти под пули им как-то не хотелось. В общем, то еще веселье.

Откровенно говоря, Дина считала, что при таком преимуществе в тяжелом вооружении русским не слишком потребуется много пехоты. Их танковые части уже продемонстрировали, как могут воевать, а для обеспечения их прикрытия хватало и той пехоты, что имелась под рукой. К тому же освободились части, до того занятые под Варшавой и Краковым. Оба города капитулировали – по слухам, там на сторону русских перешла часть армейских подразделений. Причины? А свинья их поймет, этих поляков, хотя Полански взял смелость предположить банальное: русские заплатили кому надо, поменяв деньги на время. Может, и так. Звучало правдоподобно, и примеров в истории достаточно.

С точки зрения формальной тактики, НАТО следовало бы нанести удар с воздуха, но вот незадача, каждый самолет, пытающийся взлететь, тут же брался на прицел русскими средствами ПВО. И русские официально предупредили – провокации им надоели, сейчас будут бить уже по-настоящему. Блефовали они или нет, Черчилль их знает, но проверять ни у кого желания пока что не возникало. Американцы обещали прислать «стратегов», однако тоже пока не торопились. У них там начиналась очередная заваруха с неграми, уже выплескивающаяся на улицы в виде погромов. Спецслужбы, как обычно, вопили о русском следе, и что-то подсказывало Дине, что в этот раз они не так уж далеки от истины. Как бы то ни было, при таких раскладах американцы совсем не желали влезать в открытую конфронтацию со сравнимым по мощи противником. В результате мощная и (теоретически) превосходящая русскую авиация НАТО пока что не принимала участия в игре.

На море тоже все было не то чтобы весело. Моряков очень впечатлила стремительная гибель французского эсминца, и число горячих голов резко сократилось, стремясь теперь даже не к нулю – к отрицательной величине. Все же когда они шли сюда, то не ожидали, что русские будут не просто демонстрировать намерения, а стрелять и топить. Вдобавок излюбленная тактика – подогнать авианосец и нанести ракетно-бомбовый удар – здесь и сейчас не работала. Небольшое внутреннее море, насквозь простреливаемое ракетами, и этим все сказано. Плавучий аэродром здесь мишень, наземные, как оказалось, тоже. Воевать же иначе бравые морячки не то чтобы не умели, просто морально готовы не были.

Тут в Европе вспомнили, что когда-то давно еще Иван Грозный пошел воевать Ливонский орден и заодно оттоптался по мирно спящим полякам. А те, проснувшись, заверещали со страху и своими дикими воплями разбудили шведов. В результате начался... обмен мнениями по интересующим всех вопросам. Растянулся он на десятилетия, получил название геополитика, а все участники групповухи вместо удовлетворения заработали люлей. Но русским досталось больше, и потому они обиделись. А память у русских долгая... В результате, несмотря на истерию, все чаще стали проскакивать панические нотки, что, может, погорячились и надо разобраться. Процесс этот развивался лавинообразно, однако маховик процесса уже раскрутился. И в результате все, оказавшиеся вблизи предполагаемых неприятностей, чувствовали себя очень неуютно.

Такие вот расклады, прямо-таки вопящие – надо искать компромисс. Но вот только к компромиссу-то сейчас никто не был готов. Ни европейцы с американцами, которым стремно было сдавать назад, ни русские, которые закусили удила и теперь готовы были успокоиться, только если все разбегутся. Мир висел на краю глобальной войны, а в центре этого безобразия двумя крошечными песчинками засели израильские разведчики.

Вообще, Дина предпочла бы дернуть отсюда куда подальше, но, увы, из Прибалтики сейчас выбраться у них не получалось. Просто не на чем – свершилось то, чего «прибалтийские тигры» всегда боялись. Русские просто заблокировали незадачливых литоморфов, и теперь всем троим оставалось лишь сидеть и дышать через раз, надеясь, что о них, за наличием более важных дел, забудут. Весьма зыбкая надежда...

Хорошо еще, Моше смогли отправить – на катере в Финляндию, а оттуда самолетом в Израиль. Сами же занялись той задачей, которую никто не отменял – наблюдением за действием русских танков и поиском их спецгрупп. Дина, откровенно говоря, сомневалась, что в предстоящей мешанине они увидят что-то новое. Тем более отсюда, с откровенно малозначимого участка предполагаемой войны. Однако выбора все равно не было, а так – хоть какой-то шанс.

Короткий стук в дверь – и в комнату проник Полански. Интересно даже – несмотря на габариты, он при нужде умел двигаться практически бесшумно. Подошел, поставил на стол пару бутылок с пивом. Третью прихватил сам, плюхнулся в неудобное гостиничное кресло, щелкнул пультом телевизора. Там, как обычно в последние дни, крутили патриотические ролики и столь же патриотические новостные программы, в которых специально выдрессированные ведущие утверждали: армии прибалтийских республик непобедимы. Смотрелось это для человека понимающего откровенно бредово и попахивало массовым помешательством, но – пусть их. Дине было все равно. Чужой маразм ее не касался.

– Говори.

– Майор, ты можешь плясать – кажется, я их нашел.

Дина кивнула, не обращая внимания на фамильярность. В последнее время демонстративное щелканье каблуками отошло на второй план. Не первый день друг друга знают, да и жизнью рисковали вместе не раз. При чужих, тем более начальстве – там да, никуда не денешься, но соблюдать излишний официоз в гостиничном номере пустая трата времени и сил.

Дина не торопила напарника. Смысл? Если бы было нечто действительно срочное, он бы не стал хлебать пиво, брезгливо глядя в телевизор. В конце концов, Полански человек на диво квалифицированный и рассудительный. Пожалуй, родная армия его недооценивает и, вернувшись в Израиль, эту несправедливость надо будет исправлять. Хотя для этого надо еще вернуться живыми, что, в свете предыдущего приключения, отнюдь не гарантировано.

Хотя задание они все же выполнили. Дина даже не пыталась гадать, каким образом собранные ею материалы передали по назначению. Интернета-то нет – русские качественно заглушили сеть, часто на физическом уровне. Тем не менее благодарность за полученные данные им пришла. Во всяком случае, человек из посольства, отвечающий за связь с командованием, об этом сообщил вполне официально. Так что вперед, госпожа майор, продолжайте выполнять задачу во славу страны и карьеры. Вопрос только, чем это кончится.

Полански оправдал ее ожидания. Прикончив бутылку с пивом еще до того, как Дина допила свою до половины, он достал планшет, вызвал на экран подробную карту, с минуту провозился, настраивая...

– Майор, взгляните сюда...

М-дя... Полански, сбросив дрему и отставив в сторону привычную для работяги лень, становился прямо кладезем скрытых талантов. Сейчас, например, он продемонстрировал задатки аналитика, и к его аргументам, пусть и не бесспорным, Дина прислушалась. А потом и согласилась с выводами, еще и потому, что иных вариантов не было.

Если верить информации, которую им оперативно (насколько это возможно, разумеется) поставляли из посольства, обе стороны грядущего конфликта активно перегруппировывали силы. И Полански обратил внимание – навстречу достаточно крупной общевойсковой группе, включающей не менее восьмидесяти одних лишь танков, русские выдвинули сравнительно малые силы. Даже более того – очень малые. Пехоты – довольно много, что, учитывая ее нехватку, даже удивительно, зато танков на этом участке у них было не больше полутора десятков машин. С учетом их серьезного численного преимущества именно в бронетехнике, даже удивительно, они могли перебросить сюда и вдесятеро больше. Ошибка? Или, напротив, уверенность, что они даже таким числом сумеют разнести конкурентов? Демонстративно, так сказать, давая тем самым европейцам еще один повод задуматься о реальном соотношении возможностей?

Такое могло быть в двух случаях. Или русские планируют смешать там все с землей бомбами либо ракетами, или... Или они хотят устроить там красивое танковое сражение. Последнее вероятнее, учитывая успехи, которые демонстрируют их танкисты. Но так как русские танки в массе своей вряд ли принципиально лучше западных, стало быть, туда выдвинута элитная часть. Очень возможно, из тех, что недавно так эффективно начали работать в разных частях континента. Если так, они действительно имеют шанс демонстративно раскатать в блин передовые части НАТО. В общем, перспективное направление. Как бы еще туда попасть...

Попали, самое интересное. Как наблюдатели от нейтральной (три раза ха!) страны, еще и с мандатом ООН. Как уж пропихнули это в посольстве, оставалось только гадать. Дина не стала забивать этим голову. У каждого свои задачи, пути и возможности. Смогли дипломаты сделать свою работу – молодцы! И уже через пять дней они ехали по разоренной войной Польше в сопровождении какого-то русского офицера и четверки солдат. Последнее было совсем не лишним, учитывая, чем закончился их предыдущий визит в эти места. Теперь предстояло думать, как отделаться от сопровождающих, сиречь конвоя, да так, чтобы никто не смог понять, зачем они это сделали, и желательно никого не убить. Впрочем, это был вопрос будущего, пока же надо было добраться до места.

Игровая база. На следующий день

Жить больше недели фактически на казарменном положении для людей, к такой жизни непривычных, еще не стресс, но уже проблема. Во всяком случае, Поляков имел возможность убедиться: слова не так давно слетевшего с катушек инструктора о том, что они трое – офицеры липовые, недалеки от истины. Кадровым, с опытом реальной службы, военным жизнь в относительно комфортных условиях Базы, с единственным фактически запретом на покидание ее стен, вряд ли доставила бы заметные неудобства. Но тем, кто привык соблюдать дисциплину только, что называется, в рабочее время, было попросту скучно, а осознание того, что совсем рядом, в нескольких десятках метров, ходят люди, которые не связаны такими ограничениями, навевало ассоциации с тюрьмой.

Хуже всех приходилось не в меру энергичному Пашке, несколько проще – Леночке. Как и большинство женщин, она была рациональнее парней. Зато ей изрядно надоело держать этих самых парней в узде. И если с Поляковым у нее были общие, вполне понятные как им самим, так и окружающим, интересы, то Сурку от безделья и ощущения замкнутого пространства хотелось лезть на стену.

А еще больше давило ощущение грядущего катаклизма. Генерал Кузнецов, как и положено хорошему командиру, заставлял всю троицу сидеть на тренажерах до посинения, а потом еще и в спортзал загонял, но это отвлекало лишь на время. И это у них, можно сказать, ветеранов! Орлам из нового пополнения приходилось еще хуже. За ними на всякий случай еще и доктор постоянно наблюдал, чтобы, не приведи боже, нервных срывов не получилось. А главное, пацанов в этом сложно было винить – у них же рефлексов нужных вообще пока мизер. К тому же у большинства родня совсем рядом, и никакого понимания, почему нельзя сделать три шага до дому. В общем, проблема.

Самое интересное, проще всех приходилось Даше и Волчку. Эти двое были в ответе не только за себя, но и за молодняк, и это буквально пожирало их время. Им некогда было лишний раз нервничать и рефлексировать. Поляков даже немного завидовал этой парочке. Их же считающаяся элитной троица варилась в собственном соку, и это оказалось на диво неприятно.

Все кончилось как-то даже слишком резко. Они только-только вошли в новый ритм, когда всех троих вызвал к себе генерал. Вызвал и как-то очень буднично сообщил о том, что война завтра и пора им приниматься за то, чему учили. И за что, к слову, платят. Логично, черт возьми! И конец ожиданию, что важнее. Единственно, полночи им пришлось возиться с дистанционной проверкой систем, выводить танки на точку предполагаемого боя и согласовывать с Полтавцом дальнейшую работу, но это были уже мелочи.

Веселье началось ранним утром. По заверениям генерала, в космосе над Польшей и прилегающими странами к тому моменту не осталось ни одного действующего спутника. Для противника это наверняка оказалось полнейшей неожиданностью. Не тот факт, что у русских вдруг оказалось оружие, способное уничтожать спутники. О нем все заинтересованные лица если не знали, то догадывались. Русские отнекивались, им не верили и, как оказалось, правильно делали. Так что само оружие – не сюрприз. Его высокая эффективность – тоже не сюрприз, русские всегда умели делать хорошее вооружение. Автомобили – так себе, а ракеты отличные. Сюрприз – его неожиданно большое количество. И еще больший сюрприз то, как это оружие применили.

Столетиями русские ни на кого не нападали. Или оборонялись, или уж если объявляли войну, то по всем правилам. Но вот так, без объявления войны... Это можно англичанам, немцам, даже японцам... Все знают – нападать внезапно, под покровом темноты, имеют право только цивилизованные страны! Однако сегодня русские решили нарушить это правило – очевидно, им надоел сложившийся порядок вещей, и они решили немного переделать этот несовершенный мир. В самом деле, почему бы и нет? Ведь они – Империя Зла, надо соответствовать.

В общем, посмотрев на непонятные и бессистемные метания европейцев, в России поняли: хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается. Дальнейшее же было делом техники. С аэродрома поднялись самолеты числом две штуки. Старенькие МиГ-31, но к ним были подвешены новые ракеты. Это было далеко не все, что имелось в богатом арсенале новинок, однако зачем доставать из рукава туза, если можно обойтись шестеркой из кармана? А главное, никто не собирался устраивать состязания в снайперской стрельбе. Имелись варианты куда интереснее.

Выпущенные с истребителей ракеты никуда не попали. Собственно, это и не было их задачей. Более того, столкновение с космическим аппаратом было им строго противопоказано, поскольку могло повредить хитрую начинку. Зато когда она сработала, в космос были выброшены одновременно два мощнейших электромагнитных импульса. Конечно, спутники защищены от космического излучения, но здесь удар был многократно сильнее, хотя и длился какие-то секунды. Вот, в принципе, и все, теперь ни связь, ни джипиэс, ни системы наблюдения над огромной площадью не работали. Что-то оставалось, конечно, в армейских частях, но их слабенькую электронику русские задавили своей быстро и качественно. Европейские армии разом ослепли и оглохли.

Побочным эффектом был выход из строя и русских спутников, но когда страна готова к этому, имеет этих спутников запас и к тому же сама производит носители, то вопрос упирается лишь в деньги. Сейчас же был отнюдь не тот момент, чтобы экономить. Уже через сутки космическая группировка ВКС над регионом была частично восстановлена, но эти сутки пришлось воевать по старинке.

Более всего в тот момент на базе опасались, что будет нарушена связь между техникой и операторами, но мощности мобильных ретрансляторов хватило. Позже, буквально на следующий день, само наличие опасений было признано недоработкой и проработаны меры, чтобы не допустить подобного впредь. Сейчас же игроки отделались снижением детализации и цветопередачи. Не самое страшное в ночном бою.

Для немцев танковый удар оказался полной неожиданностью. Хотя... Их же предупреждали, что не стоит провоцировать и вообще лучше отвести войска от границы. Танки рванулись через границу, но, как ни странно, главными сейчас были не они. Русские пытались сейчас повторить немецкий тактический прием, названный когда-то блицкригом. Шансы имелись – в отличие от той войны перед атакующими не простирались бескрайние просторы, зато имелись хорошая дорожная сеть и население, не желающее погибать ради того, чтобы остановить прорыв. Именно поэтому главными были десантники, обеспечивающие захват мостов и складов, и тыловые службы, подвозящие боеприпасы и отчаянно старающиеся не отстать от лидеров.

Танки же... На них, как известно, держится поле боя. И они обрушились стальной лавиной на стоящие у границы немецкие, американские, французские, английские войска, просто сметая застигнутых врасплох противников. Именно такую войну и планировали когда-то советские военные теоретики. Оставалось удивляться их прозорливости.

Части НАТО перед русской атакой были подобны луку, натянутому для выстрела. А лук, если его в этот момент ударить, может запросто сломаться. Что, в общем-то, и произошло. Их практически мгновенно отрезали друг от друга, частью блокировав, а частью и просто захватив прямо в казармах, после чего ударные группы вышли на оперативный простор. Уже к вечеру следующего дня передовые части русских были обнаружены в окрестностях Берлина. Такого быстрого краха оборона Германии еще не знала.

Отряд генерала Кузнецова шел на острие атаки. Правда, насколько он был успешнее других, оценить было сложно. В эти дни побеждали практически все, а потому успехи и провалы отдельных подразделений на общем фоне выглядели лишь статистической погрешностью. Хотя, надо признать, первый бой вышел довольно впечатляющим.

Легко смяв силы прикрытия, которые даже не успели приготовиться, они тогда сумели захватить целый военный городок. Танки противника числом около батальона стояли в боксах и были захвачены пехотой, солдаты в большинстве даже не помышляли о сопротивлении. Внезапность атаки и полная дезориентация... Более-менее организованное сопротивление они встретили лишь через три часа после начала вторжения, но противник не обладал ни русской выучкой, ни соответствующей численностью. Их просто расстреляли. Потом был бросок до города Нюрнберга, а затем пришел приказ остановиться. Германия согласилась на капитуляцию, остальные запросили перемирия. Русские тоже были не против. Спорное решение, однако руководство страны решило, что эффект внезапности утерян, армия неотмобилизована, и куда проще и безопаснее объявить случившееся пограничным (три раза ха!) конфликтом, вытребовав кучу полезных бонусов, чем рисковать. Военные протестовали, но на сей раз мнение политиков перевесило тактические перспективы. И, хотя кое-где бои продолжались еще несколько дней, работы для подразделения генерала Кузнецова на этой войне больше не было.

Кабинет генерала Кузнецова. Это же время

Настроение было не очень. Паршивое настроение, чего уж там. Генерал-майор Кузнецов пил чай, периодически бросая взгляд на кучу ну очень важных документов. Половину стола завалили бумагами – и никуда не денешься. Какая-то умная голова решила, что это надежнее, чем электронные системы. Возможно, они были правы, но геморрою это добавило изрядно...

Однако причиной были не эти сверхважные, но, по большому счету, мало кому нужные бумажки. Куда сильнее генерала расстраивали два совсем иных обстоятельства. Во-первых, то, как закончился русско-европейский конфликт. Генерал был поклонником великого Суворова и хорошо помнил его знаменитые слова: недорубленный лес вырастает. По его мнению, то, что сейчас произошло, могло обернуться большими проблемами в будущем. А второе... Второе было связано непосредственно с его воспитанниками.

Как ни странно, несмотря на видимый успех, генерал понимал: в условиях масштабного наступления, по сравнению с обычными подразделениями, его люди продемонстрировали несостоятельность. Задачу-то вроде бы выполнили, но... И это «но» было достаточно неприятным.

В принципе, стоило заранее обо всем этом подумать, провести расчеты, но – увы и ах. Уж больно впечатляюще выглядели первые успехи «танкистов». И в обороне они и впрямь были вне конкуренции. Вот только когда расклады поменялись и нужно было наступать, выяснилось, что не все так радужно.

Там, в Германии, выяснился неприятный момент. Для сопровождения танков требовалось намного больше народу, чем при использовании обычных подразделений. И ни в коем случае нельзя было оставлять их без присмотра. Дополнительно выделенные заправщики, танковозы, группа технической поддержки и эвакуации... Черт возьми, там, где обычные части запросто использовали вражеские заправочные станции (заблаговременный учет возможности их применения, к слову, был одним из факторов, обеспечивших быстрое наступление), подразделение Кузнецова было весьма ограничено в работе с трофейным топливом. Это хорошо еще, что за все время противник сумел подбить только два танка. А если б больше? Отсутствие в танках экипажей, способных сделать буквально тысячу мелочей без привлечения стороннего персонала, разом приводило к потере гибкости всей системы. И сразу переводило весь проект из стратегических в разряд тактических, причем завязанных исключительно на оборону. Тоже неплохо, конечно, однако все это предстояло доложить наверх – и получить в ответ заслуженное, в общем-то, недовольство командования. Словом, приятного мало.

– Товарищ генерал!

– Слушаю, Оль! – хлопнул Кузнецов рукой по кнопке селектора внутренней связи.

– Тут к вам эти ваши...

Ну вот, сразу ясно, кто пришел. Не любила сидящая в приемной дама этих визитеров. Откровенно говоря, Кузнецов периодически хотел ее сменить, но – рука не поднималась. И даже наорать не получалось. Как и Полтавец, старший лейтенант Рогова была рядом с ним еще с тех, ранешних времен. Тех, когда они все были молодыми, когда своими ногами бегали по вражеским тылам и охотились за всевозможными «борцами за независимость». Когда воевали и умирали. А потому... Пусть сидит на своем месте. Дело знает, легкая хромота практически незаметна со стороны. А что она кого-то не любит – так переживут. Не дети, чай, на каждом трупов висит – на целое кладбище хватит.

Вошли пятеро. Ну да, старший состав в сборе. Хорошо так вошли, четко доложились – все же кое-какие рефлексы в них вбить удалось. Дальше – разбор полетов, ошибок каждого из них (а они всегда бывают, как ни старайся), потом легкий профилактический втык и, на финал, сообщение о награждении медалями «За боевые заслуги». Откровенно говоря, стандартная награда – ее получили практически все, участвовавшие в боевых действиях только что закончившейся кампании. Также сообщил о причитающихся всем, что для молодого поколения не менее важно, денежных премиях. И, когда они уже выходили, генерал негромко сказал:

– Поляков, а вас я попрошу остаться.

Перед входом на игровую базу. Полчаса спустя

– Ну что там?

Сурок едва не приплясывал от любопытства. Поляков снисходительно усмехнулся и похлопал его по плечу.

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Хорош прикалываться...

– Сергей, действительно, не тяни.

Это уже Леночка, а от нее так просто не отшутишься. Да и надо ли? Поляков огляделся и махнул рукой в сторону кафе напротив:

– Пошли, сядем там и поговорим. А то здесь мне что-то неуютно.

Действительно, с чего быть уюту, если с неба падает снег. Редкий, мокрый, практически сразу тающий, но – снег. Климат в России – это вам не тропики. Товарищи, очевидно, пришли к тому же выводу, поскольку с готовностью закивали, после чего, ежась от порывов ветра, рванули через дорогу. Вообще-то перехода тут не было, но и активного движения в это время суток тоже, поэтому Сергей задрал воротник легкой пижонской куртки и зашагал следом. Все же идти почти сотню метров до перекрестка ему совершенно не хотелось.

В кафе было неожиданно оживленно. Не толпа, конечно, однако народу хватало. Удивительно даже, время-то вроде рабочее. Но, как пояснила шустро подоспевшая смазливая официанточка (Сурок непроизвольно облизнулся, но никаких телодвижений делать не стал), ничего в том удивительного нет. Просто была пауза, когда вообще никто не ходил – часть людей готовилась идти на фронт, а часть активно пряталась от строгого военкома. А теперь, когда все закончилось, люди кинулись наверстывать упущенное.

Ну что же, не стоило от них отставать. Хотя бы потому, что на базе кормили достаточно сытно, однако притом и однообразно. Деньги имелись, поэтому троица не скупилась, и официантка умчалась выполнять заказ, аки пташка. И после этого взгляды товарищей скрестились на Полякове.

– Ну что, колись, давай.

– Я тебе не полено, – усмехнулся он в ответ на реплику Сурка. – Но вообще, ничего особенного. Вначале он насчет нас с тобой, Лен, поинтересовался. Я немного обалдел – оказывается, все уже знают о нашей... гм... свадьбе.

– Да мы вроде бы и не скрывали.

– Оно конечно... Впрочем, тренеру о ней знать по должности положено. Надо, кстати, еще заявление подать.

– Да подадим, ты не отвлекайся.

– Ладно, не буду. В общем, потом он дал мне поручение подумать насчет тактики наступательных действий...

Следующие полчаса они активно обсуждали вопросы, над которыми недавно корпел генерал Кузнецов. Кстати, обсуждали столь же безрезультатно. Но зато хорошо поели и выпили бутылку неплохого вина. Точнее, выпили ее Леночка с Поляковым. Сурок печально вздыхал, но он был за рулем. Правда, кофе он с товарищами выпить не отказался... А потом идиллия пошла прахом.

Зал постепенно наполнялся народом, и через какое-то время мест начало не хватать. А тут сидят в уголке, за уютным столиком, трое, кофеи неспешно потягивают. И почему-то их не трогают!

Вопрос «почему именно» на самом деле имел простой ответ. На чаевые не поскупились. И намек (достаточно, к слову, деликатный) от одного из ищущих местечко последовал. Сурок хотел его послать, но Поляков остановил товарища. Хрен бы с ним, все равно они уже закончили с кофе. Так что из кафе они вышли в хорошем настроении, которое не оставляло их до самого дома...

Проблемы начались утром, когда позвонил Сурок и сообщил, что он, похоже, вляпался по полной. Ибо позвонила ему бывшая, та самая Света, и поставила его перед фактом: она, значит, на сносях, ребенок от него, и... Там еще много чего было сказано, и Сурок был в панике.

Леночка, еще до конца не проснувшаяся, сказала ему, чтобы он не дурил, запихнул в задницу феминизм головного мозга и перестал заниматься ерундой. Примерно так же сказал и Поляков, объяснив: космонавт отличается от мужа тем, что точно знает, кто его дублер. А Пашка, к слову, даже не муж. Однако панику товарища побороть не удалось, и пришлось ему, оставив Леночку досыпать, отправляться разруливать ситуацию.

Когда он подошел к дому, в котором проживало семейство Сурковых, то обнаружил, что дверь в их квартиру не заперта, и вопли, раздающиеся оттуда, слышны тремя этажами ниже. Пашка стоял посреди гостиной, испуганно хлопая глазами, за его спиной, создавая видимость моральной поддержки, расположились мать и двое младших братьев. Они, по всей видимости, по малолетству не совсем понимали, что происходит.

Численный перевес был на стороне хозяев, но битву они явно проигрывали. Уж больно велик оказался напор. В результате моральное преимущество было на стороне противника. И все же Сурок и его семейство пока держались.

Оппонентами им выступала дородная бабища, лицо которой, если присмотреться, весьма напоминало Светкино. Ну то, каким оно будет лет через двадцать, если та будет, до кучи, злоупотреблять крепкими напитками. Баба орала так, что, казалось, дрожат стены. Поляков аж заслушался, хотя за громкими звуками и витиеватыми оборотами стояло древнее, как дерьмо мамонта, утверждение о том, что этот... нехороший человек коварно развратил ее дочь и теперь должен на ней жениться. О том, что чисто технически развращать там было нечего, да и согласие было обоюдное, сама виновница торжества, уже обзаведшаяся, к слову, едва заметным животиком, скромно умалчивала. Стояла за спиной своей мамаши, деликатно предоставив ей право вести переговоры от ее имени, и время от времени демонстративно всхлипывала. Рядом с ней возвышался здоровенный, под стать матери Светы, мужик. Судя по всему, отец. Лицо избытком интеллекта не обезображено, зато следы возлияний имеют место быть. В общем, тот еще громила. Сурок, наверное, смог бы набить ему морду, но сейчас он, подавленный ситуацией и активностью «будущей тещи», лишь невнятно блеял что-то в свое оправдание. Ну, теленок, право слово.

– Привет честной компании! Что за шум, а драки нет?

Поляков вошел незамеченным. Учитывая децибелы, поднятые незваными гостями, оно и неудивительно. Даже красться не потребовалось – баба ревела, как самолетная турбина. Однако его слова оказались услышанными. Все присутствующие дружно обернулись, и спектр эмоций на их лицах оказался достаточно широк. Робкая надежда у Сурка, удивление у его родных, Полякова едва знавших, испуг у Светы, недовольство, что ее прервали, у ее матери. Ну и тупое безразличие отца «пострадавшей» стороны. Черт, знала бы тогда Леночка, что у этой дуры такие родственники, силой бы Пашку заставила от нее подальше держаться, а не внимание обратить советовала.

– Ты кто?

– Это, получается, вместо здравствуйте? – усмехнулся Поляков и внезапно резко выбросил кулак. Ощущение было такое, словно по каменной стене врезал. Однако же пробил – папаша Светы разом сложился пополам и, хватая ртом воздух, сел на необъятную задницу. – Вы меня извините, господа, но все равно бы этим кончилось, так что для экономии времени лучше опустить предварительные ласки. Итак, повторяю вопрос: что здесь, собственно, происходит?

– Да ты!..

Баба едва под потолок не взвилась от возмущения, но тут же присоединилась к мужу. Воплей больше не звучало – когда не можешь вздохнуть, орать как-то проблематично. Кто-то из ревнителей рыцарской вежливости может осудить такой подход, но Поляков, как истинный сын своего времени, абсолютно не понимал, почему в эпоху развитого феминизма женщин по-прежнему не принято бить. А так как это дискриминация, то положение, разумеется, стоит иногда исправлять. Хотя бы для того, чтобы заткнуть чей-то словесный понос. И вообще, с хамами надо по-хамски.

– Свет, ты меня знаешь, я люблю шутки, но ненавижу сюрпризы. А сегодняшнее пробуждение по твоей вине как раз сюрпризом и оказалось. Поэтому, крошка, извини, конечно, но прими бесплатный совет. Возьми своих родителей и тащи их отсюда. А то ведь обижусь – вынесу на пинках. Давай, родная, ноги в руки – и быстренько вали отсюда.

– Да я... Да он...

– Остальное я и так слышал. Не звезди-ка ты, гвоздика, что ты розою была. Цену твоим прелестям все умные люди представляют. И сделаем мы так. Можешь выскрестись прямо сейчас, это будет самое простое. Не хочешь – разбирайся сама. Родишь – проведем генетический анализ. Если захочешь, конечно. Окажется положительный результат – будем решать вопрос. А выйдет отрицательный – не взыщи, я тебя убью.

Человеку вроде него Света поверила безоговорочно. Сказал убьет – значит, убьет. А уж на пинках вынести за ним и вовсе не заржавеет. Поэтому она с недюжинной сноровкой подхватила своего папашу и пробкой вылетела из квартиры. Мать последовала за ней самостоятельно, ругаясь, но вполголоса. Правда, в подъезде звук она резко прибавила, но это Полякова не интересовало совершенно. Хлопок тяжелой двери намертво отрезал квартиру от внешних раздражителей.

– Ну что, Паш, доигрался? – мрачно спросил Поляков, вернувшись в комнату. Сурок, опустив плечи, лишь махнул рукой и вытер пот со лба. Пальцы его заметно подрагивали.

– Серег, я...

– Молчи уж, половой гигант. Гигантский половик, блин... Сунул-вынул и ушел – называется, зашел? А ты помнишь, что у этих дур кто последний – тот и папа?

– Я не думал, что так...

– В следующий раз смотри, кого вафлишь, кондитер.

Сурок буркнул в ответ что-то невнятное. Поляков махнул рукой, чтобы он заткнулся, и вежливо поинтересовался у его матери:

– Чаю не нальете? А то я из-за вашего оболтуса позавтракать не успел...

Нидерланды. Неделей позже

Если ты говоришь с богом – это молитва, если бог с тобой – шизофрения. Последнее утверждение справедливо везде но только не в Голландии. Здесь идиотов столько, что говорить могут с кем угодно. И вызвать кого угодно. А что такого? Кто сказал, что Дьявола можно вызвать, а Бога нельзя? Дьявол что, менее загружен или более коммуникабелен? Так что бормочущих ерунду придурков со счастливыми лицами здесь было в пять слоев и с горкой.

Майор Харрис, даже привыкший за последние годы к политкорректности, этого не понимал. В стране полно крепких, здоровых мужчин. Голландцы вообще народ крупный... Из таких можно сделать отличных солдат, а они... Да вздумай русские пойти дальше, они паровым катком прокатились бы по этой стране, и хрен бы местные успели выскочить из своих грез. Идиотизм!

А с другой стороны, жаловаться ему было вроде как грешно. Когда русские танки одним ударом пробили оборону и двинулись в глубь Германии, Харрис подхватил напарника и рванул оттуда быстрее поросячьего визга. Слишком уж хорошо он представлял, что могут сделать вырвавшиеся на оперативный простор мобильные подразделения. А в этот момент никто не станет разбираться, что именно перед ним, пальнут на всякий случай – и делу конец. Погибнуть можно запросто.

Вообще, Харриса, как профессионального военного, жизнь давно сделала фаталистом. Помирать категорически не хотелось, но он относился к подобной перспективе достаточно философски. Но вот так, по дурости, из-за того, что кто-то в штабе прошляпил русское наступление... Нет уж, увольте.

И сам ушел, и американца вытащил. Откровенно говоря, не стоило этого делать. У него, Харриса, приказ – американец вернуться не должен, а тут настолько удобный случай. Всего-то и надо, что ничего не делать. И никто не заподозрит. В конце концов, профессия у них такая – ходить по лезвию бритвы. И постоянно рисковать умереть, порезавшись. Но – сработали рефлексы, и он за шкирку выволок американца из постели, угнал стоящий на парковке автомобиль и успел покинуть городок, в котором они ночевали, за полчаса до того, как в него въехал первый русский БТР. Местные даже проснуться не успели...

Потом был отчаянный бросок через половину страны – и вот они здесь, в тихой, мирной, сонной Голландии... Пожалуй, здесь самыми озабоченными выглядят представители всех и всяческих меньшинств. Они свято уверены, что русские – гомофобы, и если они придут, то первое, что сделают, это отправят их всех в концлагеря или просто расстреляют. Идиоты... Что в России нет концлагерей, Харрис знал совершенно точно. Инструктаж включал, в том числе и вопросы содержания военнопленных. А насчет расстрелов – так они просто не станут тратить патроны. Слишком дорогой выйдет утилизация такого количества придурков. Вот повесить могут, это да... Веревки – они многоразовые. Но майор сомневался, что русские будут возиться.

Тем не менее уже который день меньшинства паниковали, и накал их страхов не стихал. Вот только реакция на страх у них была своеобразная. Вместо того, чтобы бежать куда подальше, замаскироваться или, как вариант, записаться в армию, они проводили гей-парады. Маразм! А главное, маразм шумный, мешающий спать. Нет, за свою жизнь Харрис видел всякое, но каждый день...

Короткий стук в дверь – и в номер тихонько, аки дух бесплотный, проник Смит. За прошедшие дни лоск и беспечность с него как будто сдуло, но бодрый и веселый нрав остался. Харрис начал понимать, что это – не маска, пускай и намертво приросшая к лицу. Просто есть люди с таким характером...

– Что случилось, Кристофер?

– Да ничего особенного, в принципе. Просто спать не дают, гады...

Действительно, вопить начали еще с семи утра, и все это время громкость только нарастала. Ничего удивительного – местные пи... геи не отказывали себе в горячительных напитках.

– Вы нетолерантны, – усмехнулся Харрис. – Я слышал, в Америке к данному виду... существ принято относиться уважительно.

– Так же как и в Англии, – вернул мяч Смит. – Кофе есть?

Харрис сделал приглашающий жест в сторону кофемашины. Вообще-то, она не входила в стандартную комплектацию номера, но Харрис вытребовал ее себе. Не столько по необходимости, сколько из принципа. В конце концов, ему обязаны оказывать полное содействие – вот и пускай крутятся, крысы тыловые.

– Вечером придет машина, – Смит, вооружившись кружкой, аккуратно, чтобы не пролить кофе, уместил свое седалище в кресло.

– Границы по-прежнему закрыты.

– Ерунда, тут же не железный занавес. Даже основные дороги контролируются далеко не везде. К тому же беженцев полно. Проедем. Сам понимаешь...

Харрис понимал. В случае, если русские опять взбрыкнут – а они могут, если, например, та же Франция начнет вести себя неадекватно, – эти места окажутся наводнены русскими моментально. Они уже продемонстрировали, на что способны, а толку от членства в НАТО, как оказалось, мало. Поэтому и пришел Харрису и Смиту приказ на эвакуацию. Не в Британию пока, а на юг Франции.

Вот только получить приказ всегда легче, чем выполнить. Самолеты по-прежнему не летали. Вернее, летали, но только русские. Очень корректно, не пересекая линию границ. Для всех остальных небо оставалось закрытым наглухо. Морской путь тоже не впечатлял достижениями. Времена, когда голландцы ссаными тряпками гоняли англичан, а на остальных и вовсе плевать хотели, остались в далеком прошлом. Зато нынешние противники чувствовали себя в океане как дома. Флот у русских вроде бы и небольшой но, как оказалось, более серьезный, чем у всех остальных европейских стран, вместе взятых. И так как русские наложили запрет на движение любых судов вплоть до подписания мирного договора, лезть под их ракеты никто не жаждал. Нет, теоретически можно было использовать свое преимущество в авианосцах, но... зачем? Не из-за двух же секретных танкистов...

Да-да, именно танкистов. Смит оказался коллегой по цеху. В прошлом, правда, до того как начал работать на ЦРУ, но это уже второй вопрос. Стоило бы догадаться сразу, что разбираться с танками пришлют танкиста. Но это сейчас ничего не меняло. Их здесь и сейчас официально вообще не было, так что возможности для эвакуации имелись крайне ограниченные.

Откровенно говоря, им оставался только один путь – сухопутный, через Бельгию. Но дороги были запружены беженцами из Германии, и полиция обеих стран отчаянно пыталась взять этот процесс под контроль. В общем, как выражаются русские, транспортный коллапс. Выберись, попробуй.

– Ладно, я понял. Что по... нашим делам?

– А ничего, – устало махнул рукой Смит. – Мы просто не имеем информации. Русские применили разом такую массу танков, что повышенную или пониженную эффективность отдельных подразделений было не отследить. Да и вообще, у них сейчас крайне высокий средний уровень, а наши вояки, напротив, облажались по полной.

– И получается логичный вывод: нашим действиям дома вполне могут дать не самую высокую оценку. Как считаешь, насколько это повредит карьере?

– Весьма... На сопутствующие факторы не смотрят, интересен результат, а его мы не предоставили. Неудачников не любят, тут ты прав. Какие предложения?

– Предложения? – Харрис достал планшет, вывел на экран карту. – Я думаю, стоит вернуться в Германию. Там сейчас вроде бы все стихло. Русские немного расслабились. Дальше... Дальше придется определяться на месте. Если что, выдадим себя за туристов, которые оказались не в то время и не в том месте. А так как языком толком не владеем, то заблудились. Но это хоть какой-то шанс. Что скажешь?

Напарник думал недолго. Все же из него не ушел дух авантюризма, этим он отличался от типичного американца, мечтающего о подвиге исключительно на диване. Кивнув, он сказал:

– Я согласен. Но только придется работать автономно, не ставя в известность командование.

– Ну и черт с ним. Если что, можем сослаться на обстоятельства непреодолимой силы.

– Пробку объехать не сумели и заблудились?

– Именно так, – серьезно кивнул Харрис. – Ну что, Кристофер, ты со мной?

– Да.

– Ну, тогда давай продумаем, как нам действовать. И не забывай, нам необходимо, чтобы все выглядело естественно...

Германия. Неделей позже

Дина ненавидела дождь. Смешно, в местах, где течет лишь сухой от дикой жары песок, отношение к воде вообще и дождю в частности колеблется обычно от радостного до благоговейного. Там, где она жила до того, как навсегда уехать в Израиль, дождей хватало, но и там они не вызывали у девушки неприязни. Даже в сырой Прибалтике с ее убогим климатом она относилась к нему спокойно. Однако здесь и сейчас...

Германия, конечно, страна вроде бы цивилизованная. Все чистенько, гладко... Но когда ты вначале ползаешь под дождем в полях раздавленной русскими танками Польши, а затем попадаешь сюда и видишь абсолютно ту же картину, накатывает стойкое дежавю. И когда выясняется, что прятаться от дождя негде, прогноз неутешительный и в ближайшие дни в этой сырой грязи придется есть, пить, спать, в общем, жить, становится как-то не по себе. И вылезти в какой-нибудь город или поселок сложно. Не потому, что вокруг русские патрули – их-то как раз всего ничего. Вот только законопослушные немцы сами на нее донесут куда следует. Менталитет, чтоб его.

Оставалось смириться и получать удовольствие, а заодно давить приступы кашля. Бронхит подкрался незамеченным, оплел грудь своими липкими щупальцами и намекал, что может и в воспаление легких перейти. В наш век антибиотиков это лечится, конечно, однако не в таких условиях. Да и, в любом случае, приятного мало. Так и ласты откинуть недолго.

А как они сюда добирались! Из наглухо блокированной Прибалтики, где все были уверены, что вот, прямо сейчас, русские их завоюют и они снова начнут жить как при Союзе. Ага, щ-щас-с. Русским плевать было и на Прибалтику, и на ее жителей. Зачем им лишняя нищая, да еще и нелояльная фауна? Им и так хорошо. И любой, имеющий мозги, не затуманенные пропагандой, понимал: соседи могли сколь угодно долго мечтать – никто их завоевывать не собирался.

И вот оттуда надо было проехать в Европу... Море закрыто, через две границы... В посольстве только руками разводили. Все правильно, зачем им лишний геморрой с незадачливыми разведчиками. И потом, они остались здесь еще с тех времен, когда в правительстве Израиля сидели другие люди. Те, кто расставлял на теплые места руководителей еще и с учетом личной преданности. Если им донесли о роли некой Дины Майер в недавно случившемся перевороте, вряд ли они пылали к ней теплыми чувствами, и сунуть в колесо маленькую щепочку, способную поломать нахалке карьеру, не отказались бы. Тем более и делать для этого ничего не нужно – просто не шевелиться лишний раз, оправдываясь форс-мажором.

Именно в тот момент Дина поняла, насколько она, оказывается, слабо приспособленная к жизни домашняя девочка. Навыки стрелять и убивать, виртуозно управлять танком, строить подчиненных и ругаться с командиром никуда, разумеется, не делись, но толку-то от них... Оказавшись в чужой стране и незнакомой ситуации, она попросту растерялась и завалила бы все, если б не Полански. Она и раньше знала, что может на него положиться, а сейчас ей стало ясно, насколько повезло с напарником. Потому что Полански на своих широких плечах вытащил буквально все.

Где и как он нашел катер, каким образом сумел договориться со знающими все отмели любителями дайвинга? Об этом Дине, когда они пустились в эту авантюру, оставалось только гадать. Русские море контролировали довольно плотно. Тем не менее они смогли проскочить в Финляндию, что навело Дину на мысль: не только дайвингом занимаются эти умники... И она оказалась права.

На самом деле любители аквалангов развлекались не просто нырянием в холодной воде, а промышляли незаконной добычей янтаря. Соответственно, знали, куда и как его лучше вывозить. Из пары оговорок она поняла, что Полански с ними контачил еще до отъезда в Израиль, только, естественно, с польской стороны. Уходить от патрулей они умели великолепно. Доставили, что называется, с удобствами. А уж из Финляндии все дороги открыты, и буквально за сутки до того, как русские начали свое победоносное наступление, они въехали на территорию... России. Только уже с ооновским дипломатическим прикрытием, через традиционно нейтральную Швецию. Там дипломатов уже поменяли на ставленников нового режима, и все прошло куда проще и веселее. Ну а уж из России с новыми документами удалось проехать в Польшу, хотя, конечно, русские на них косились. Однако же не заподозрили, иногда наглость – прикрытие лучшее, чем самый технологичный камуфляж. А уж в Польше и, чуть позже, в Германии они имели сомнительное удовольствие неплохо понаблюдать за начавшимся кавардаком.

От русских сопровождающих удалось оторваться сравнительно просто. В первый же день угодили под обстрел с последующей танковой атакой – тогда немцы еще пытались сопротивляться – и, пока русские организовывали подобие обороны, Полански попросту вдавил педаль старенького, но мощного японского внедорожника, выделенного им через какие-то не слишком понятные структуры. Выглядело со стороны все достаточно логично – попытались вырваться из-под обстрела, только и всего. Ну а что сопровождающие отстали, так испуганные наблюдатели этого просто не заметили. В общем, учитывая, что армейские машины крепче и проходимей, но на шоссе далеко не так проворны, они легко ушли.

Машину пришлось оставить. Загнали ее на крытую стоянку, да и делу конец. Русские оказались на удивление дисциплинированы, грабить не пытались, хотя наверняка что-то к рукам солдат прилипло. Ну да это уже норма для любой войны, а вот какие-то бесчинства... Дине приходилось видеть записи с тех мест, куда входили американцы, французы и турки. По сравнению с ними здесь все было едва ли не пасторально. Армейские части русские громили, окружали, вынуждали к сдаче, но местное население трогать даже не пытались. Больше того, на территории, носившей когда-то гордое имя ГДР, многие, особенно старики, их встречали чуть ли не как освободителей. Дина немного обалдела даже.

Опять стоял вопрос о том, как производить видеофиксацию, но это удалось решить. Кто-то (Дина не знала, кто именно, а значит, ей просто не положено было иметь эту информацию) оставил им несколько закладок со все теми же допотопными камерами. На сей раз не с пленочными, а с обычными видеокамерами – они, как выяснилось, вполне уверенно работают даже в зоне действия русских средств подавления. Наверное, именно в силу примитивности своей электроники. Конечно, снимать с их помощью не так уж удобно, однако Полански приходилось в свое время пользоваться аналогичными моделями. Дине он показал – и оказалось, все предельно просто, если не планируешь выходить на профессиональный уровень, разумеется. Майор, как и положено обладательнице синдрома вечной отличницы, освоила аппаратуру быстро. Единственно, не так уж много боев они видели, слишком быстро «асфальтовый каток» русских катился на запад.

Но, как бы то ни было, материал им собрать удалось неплохой. По тем танкам или не по тем, сказать трудно, однако по тактике применения – точно. Смогли осмотреть несколько подбитых русских машин – самые обычные, хотя и неплохо оснащенные. Русские старательно модернизировали свою технику. А в один далеко не прекрасный день они поняли – вот оно, то, что они искали.

Танки стояли в окрестностях небольшого городка, заняв старый военный городок, сохранившийся еще со времен Варшавского договора. Внешне они ничем не отличались от сотен таких же, стадами оживших мамонтов, дефилировавших то здесь, то там. Вот только кое-что, возможно, неприметное для обычных разведчиков, профессиональным танкистам резало глаза. И заставляло подумать о том, что не столь уж и не правы были те, кто решил направить их, по сути, дилетантов в мире плаща и кинжала, в заграничное турне.

Это были неправильные танки. Они просто стояли. А когда надо было – ездили. И стреляли – как-то прямо на них выскочила шальная разведгруппа, скорее всего, американская. За дальностью и неудобством ракурса ни Дина, ни Полански точно рассмотреть не сумели. Однако же кто еще может вот так же нагло и решительно действовать? Лишь те, кто не расстался еще с иллюзиями. Официально янки в этой войне участия не принимали, но, похоже, пускать дело совсем уж на самотек тоже не жаждали. Вот и появлялись то здесь, то там. А так как русские упорно давили всю связь, то взаимодействие между группами они утратили. Вот и влетели – с лихостью, граничащей с безрассудством.

Два танка тут же расстреляли нахалов, но... Вот здесь и начиналось самое интересное. Танки, мертво вроде бы стоявшие, взревели моторами, развернули башни и открыли огонь. Но Дина готова была поклясться – ни один танкист к танкам не подбежал. И вообще к боевым машинам подходили лишь техники, ни разу не залезавшие внутрь. Экипажи там жили внутри безвылазно, что ли? А что они ели? Сухпайки? Ха! Покажите хоть одного солдата, который откажется от нормальной пищи – а кормили здесь хорошо, продукты доставляли из города, и готовил их местный повар. Судя по всему, он был вполне доволен жизнью, поскольку иногда ветер доносил до израильских разведчиков вкуснейшие запахи.

Но питание – ладно. Можно еще с огромной натяжкой поверить, что русские нашли где-то сверхидейных людей, готовых сидеть в своих бронированных гробах и жрать всякую дрянь. Зачем им это – второй вопрос, но предположим... Однако людям, простите, надо не только есть. Им, пардон, требуется еще и справлять прямо противоположные надобности. Что, тоже в танках? Тогда, у разгромленной американской базы, подобное еще можно было представить – времени русские тогда затратили немного. Иной вопрос, зачем? На это можно ответить по-армейски: так положено. Однако сидеть в танках несколько суток, до кучи теряя еще и боевую эффективность, поскольку даже сидеть в тесной машине уже само по себе утомительно...

Все это выглядело редким бредом и наводило разведчиков на мысль, что перед ними танки-автоматы. Роботизированная группа. Через такое допущение, пожалуй, можно было объяснить все, кроме поразительной эффективности действий русских. Все же роботы применялись уже неоднократно, в разных войнах и разными странами. И радиоуправляемые, и с зачатками искусственного интеллекта. Но вот прорывом такие технологии не стали – роботы уступали обычным людям по всем показателям, кроме одного – стоимости. Солдатская жизнь, как ни цинично это звучит, тоже имеет свою меру в долларах, рублях или еще какой валюте. И обходится куда дешевле высокотехнологичного механизма. Еще и поэтому развитие боевых роботов шло ни шатко, ни валко. А в то, что русские ухитрились создать нечто прорывное, и вовсе не верилось. Так или иначе, стоило присмотреться, разобраться...

Они и смотрели. Внимательно, неотлучно – и в результате оказались свидетелями еще одного боя. На этот раз куда более серьезного и интересного. И именно он окончательно убедил Дину и Полански в том, что перед ними те, кого они искали.

Тогда на позиции русских выскочило не меньше десятка танков. Что интересно, турецких. Дина и не ожидала даже, что они здесь объявятся. Тем не менее, вот они, красавцы, те же «Леопарды», что и у самих немцев, разве что модификация не самая новая да значки на броне иные.

Застали они русских, похоже, со спущенными штанами. Во всяком случае, их танки как стояли, так и продолжали стоять, даже когда на военный городок начали падать снаряды и люди забегали, как травленые страусы. И лишь в последний момент навстречу туркам выехали три машины, изначально стоящие чуть особняком.

Вот тут Дина и увидела класс боя. Маневрировали русские невероятно согласованно, причем так, что более всего это напоминало балет. Ухитрились ни разу не зацепить даже самой вшивой постройки, даже задним ходом, даже разворачиваясь. Прикрывали друг друга мастерски, а уж стреляли... И Дина могла поклясться, роботам подобное недоступно. Работали они сейчас, будто единый организм, но при этом у каждого танка был свой стиль действий, даже отдаленно не напоминающий механически выверенную точность автомата.

Первый залп русские дали с места, пользуясь тем, что их, очевидно, посчитали такими же, как остальные – мертвыми и неопасными. Цели распределили заранее, это было ясно. И три «Леопарда» разом встали – стрельба велась в упор, с каких-то пары сотен метров. На такой дистанции из современных орудий можно всадить снаряд в любую точку, по выбору. Русские и ударили – аккурат по моторным отсекам. А пока очумевшие турецкие экипажи в спешке покидали обездвиженные машины, русские начали свои танцы. Пятью минутами позже на поле боя остались только они – все «Леопарды» или горели, подпирая столбами чадного дыма низкое, укутанное тучами небо, или просто замерли мертвыми глыбами. А русские, как это смогла определить Дина, отделались одним-единственным попаданием. Теоретически его должно было хватить, однако, несмотря на более чем скромную дистанцию, лобовая броня Т-90 выдержала удар.

Это, кстати, само по себе уже было интересно. Похоже, русские основательно поработали над защитой своих танков. Она и раньше-то была неплоха, однако вот так наплевательски выдерживать удары снарядов у нее не получалось. Более того, пораженный танк даже маневрировать не прекратил, а ведь после такого у всех членов экипажа должна была случиться как минимум контузия. Сто двадцать миллиметров немецкой пушки – это вам не комар укусил. Это обстоятельство заслуживало упоминания в рапорте. Который, к слову, надо было еще написать. А для этого требовалось, как минимум, вернуться домой живыми и, хотелось бы, здоровыми...

Бронхит подкрался неожиданно, сбил с ног температурой, задавил дыхание липким кашлем... Полански нашел место, где она могла отлежаться – какой-то брошенный ангар, заваленный всяким хламом, имеющим непонятное, но четко различимое отношение к сельскому хозяйству. Даже погрузчик имелся – стоял, демонстрируя полуразобранный двигатель и бессильно уронив на бетонный пол длинные механические «вилы». Повезло – внутри ангара обнаружилась неплохая, с немецкой тщательностью оборудованная бытовка. В ней они и разместились.

Правильнее сказать, на самом деле ангар не забросили, просто сезон полевых работ уже закончился, и никто не собирался лишний раз сюда таскаться. Хотя бы из-за войны. Пару раз наведывались вездесущие мальчишки, успевшие освоиться с изменившимся миром и убедиться, что тот не стал страшнее. Наоборот – русские навели порядок, и улицы городов снова безопасны, и не нарвешься на какую-нибудь турецкую либо арабскую молодежную банду. Все потому, что банды эти в полном составе загнаны в тюрьмы или развешаны вдоль дорог по решению военно-полевого суда. Немцы смотрели на происходящее доброжелательно-удивленно... Единственное неудобство – комендантский час, но зачем добропорядочному бюргеру гулять вечерами по темным улицам.

Самое интересное, располагался ангар совсем недалеко от места дислокации русских. Очень удачно располагался – и как наблюдательный пункт худо-бедно подходил, и не внушал подозрений. В самом деле, кто расположится в чистом поле, да еще под самым носом у противника? Да никто. При этом русские сюда не попрутся, место все же дальнее, отделенное полями. Напрямую на машине не проедешь, придется изрядно петлять по раскисшим от дождя дорогам. Все же не везде в Германии автобаны, и не к каждому сараю они ведут. Напрямую еще хуже, тут разве что на танке. Или пешком, волоча на сапогах по пуду глины. Зачем? Один раз обследовали место, когда только-только прибыли, и все. Без особой нужды в это месиво никто не полезет. А для прогулок больше подходит город. Дина уже поняла, что солдаты периодически бегают туда в самоволку. Тем более девчонки там красивые, и против контактов с русскими особых комплексов не имеют. Для обеих сторон такое общение (порой крайне тесное) экзотика, о которой на старости лет не стыдно будет рассказать внукам...

Так вот, мальчишки сюда наведывались, но мимоходом, и не заметили разведчиков. А потом все как-то резко закончилось. Русские подогнали, как и в прошлый раз, тралы-танковозы и вывезли своих монстров. Обидно. А с другой стороны, теперь у Дины было что предъявить командованию сверх неподкрепленных фактами догадок. Оставалось лишь немного оклематься и выбраться в какую-нибудь нейтральную страну.

И то, и другое, к слову, было серьезными задачами. Бронхит упорно не проходил, несмотря на то, что от выпитых антибиотиков кожа девушки уже воняла, сладковато-приторно и редкостно противно. Конечно, по сравнению с первыми днями стало полегче, но, увы, до выздоровления было еще далеко. С эвакуацией расклады тоже не радовали. Нет, выбраться-то они выберутся, но контактировать с русскими им теперь было противопоказано. Как ни крути, данные пропавших наблюдателей из дипломатической миссии ООН известны, и русские, встретив их снова, наверняка поймут, с кем имеют дело. Что тогда будет, не хотелось даже гадать.

А дождь все не прекращался. Он шел, шел, шел, унылый, вроде бы несильный, но какой-то очень мокрый и холодный. И эта безнадежная монотонность вгоняла Дину в меланхолию. Даже шевелиться лишний раз не хотелось, какое уж тут выполнение особо важного задания... Так что сидела девушка, завернувшись по шею в найденный здесь же плед, синтетический и почти не греющий, на кровати, читала с планшета неведомо зачем и когда загруженные книги на уже ставшем забываться русском языке и ждала, когда все наконец устаканится.

Откровенно говоря, хотя Дине очень не хотелось в этом признаваться, она подозревала, что болезнь – следствие не столько царящих в этой дыре вечных сырости и холода, сколько усталости. Все же не каждый организм выдержит столько нагрузки. По сути, она уже несколько месяцев, с небольшим перерывом на больницу, воевала. И тот факт, что не всегда бой происходил в классическом виде, ничего не менял. Тайная война остается войной, стресс подкашивал и не таких. Не женское это дело – война...

Дверь едва заметно скрипнула, отрывая ее от мрачных мыслей. Полански с медвежьей грацией протиснулся в помещение и, тихо выругавшись под нос, принялся выпутываться из мокрой одежды. Прислушавшись, Дина с удивлением поняла, что ругается он на дикость здешних бюргеров. В той же России в таких закутках будет как минимум печь – это в самых замшелых медвежьих углах, а чаще газовое или электрическое отопление. Здесь же дрянного обогревателя и то нет...

– Ты бывал в России? – поинтересовалась Дина, когда Полански, кое-как развесив одежду на им же самим натянутых веревках, подошел к столу, на ходу растираясь какой-то тряпкой, вынужденной заменять полотенце, и сел на хлипкий табурет. От могучих плеч шел пар. А вот пахло от него, как ни удивительно, не потом, а просто осенью. Дину Полански не стеснялся совершенно – слишком долго они воевали вместе, чтобы обращать внимание на условности.

– Бывал, – неохотно ответил он.

– Когда?

– Давно, еще в детстве. У меня там родственники – у прадеда брат после войны там остался.

– Это как?

– Ну, он воевал с немцами вместе с русскими. Не в их армии, а в польском корпусе, который они организовали. В Берлине ранили... На русской женился – тогда на это смотрели проще. После войны привез жену домой – и их выжили соседи. Они им вслед плевали, уроды. Ну, он тоже на них плюнул, семью забрал и уехал к родителям жены, под Хабаровск. Сейчас там его потомки, мои, значит, дальние родственники. Мать к ним в гости ездила и меня с собой взяла.

– И... как?

– Пол-улицы занимают – род большой. Огромные дома, поля... Они живут так, как у нас, в Польше, никому и не снилось. Я рыбалку на Амуре на всю жизнь запомнил...

– А потом ты к ним не ездил?

– Нет. Хотя в России пару раз еще бывал. Я ж до того, как стать... хм... антигравитаторщиком...

– Кем-кем? – выпучила глаза Дина.

– Грузчиком. Мы ж земное притяжение, когда таскаем всякую тяжесть, преодолеваем, с гравитацией боремся.

Дина рассмеялась. Полански тоже улыбнулся чуть грустно и продолжил:

– В общем, я много кем был. И вот когда инженерил на верфи... Не в Польше, кстати, здесь, в Германии – ездил. Но, увы, без особого успеха.

– Почему?

– А русские тогда стали размещать госзаказы исключительно на своих предприятиях. Частные же заказчики... В общем, они ушли в Китай и Корею – там дешевле. Да и объемы у них не те. Мы и так на ладан дышали, а тут окончательно прогорели. Вот и пришлось идти мешки таскать, хорошо еще, сил хватало. А потом рванул в Израиль, благо моя бабушка по матери еврейка. Приняли, конечно, не как родного, но государству нужны солдаты...

Дина задумалась. Сказанное Полански объясняло очень многое и, в первую очередь, периодически вылезающие из-под маски туповатого пролетария неожиданные знания и умения. Полански усмехнулся чуть иронически:

– Вот так, майор. Не вписываемся мы в систему. Твои-то родители как, нормально прижились?

– Не слишком. Может, будь все поспокойнее, обратно в Россию бы рванули, благо жить есть где. От деда осталось... Только гражданство им не вернут и обратно не примут. У русских новая политика сейчас, эмигрировали – значит, не возвращайтесь. Ха! А меня бы приняли, я ж несовершеннолетняя была.

– И как, не задумывалась о возвращении?

Полански вроде шутил, но смотрел как-то очень серьезно. Дина пожала плечами – не признаваться же, что такие мысли у нее появлялись до недавнего времени с завидной регулярностью. А сейчас... Сейчас и времени нет, и ситуация не та. Пока она не была завязана на разведку – один коленкор, сейчас же неизвестно, чем может дело обернуться. И обсуждать этот вопрос даже с напарником не хотелось совершенно.

Полански, впрочем, не настаивал. Тоже все понимал. Вместо этого он задумчиво потеребил кончик подбородка, залез в стоящий под столом (а куда деваться, места-то нет) баул, выудил оттуда чистую (сам стирал) и относительно сухую рубашку и натянул ее, сразу став выглядеть куда более опрятно. Плеснул себе кипятка в огромную кружку, кинул туда пакет с той дрянью, что в Германии называли чаем. Вздохнул:

– Надо выбираться. Похоже, все. Закончилась война...

– Немцы капитулировали наконец?

– И да, и нет. Если она вообще была, эта война...

– То есть?

– Видишь ли, я подозреваю, что русские как-то договорились с бошами. Причем еще до начала войны. И этим объясняются их успехи, а также некоторые весьма... интересные моменты.

– Слушай, – насупилась Дина. – Тебе загадками не надоело говорить? Объясни для тупых, а?

– Ладно, – ухмыльнулся Полански. – Буду исходить из того, что передо мной классический «сапог» при майорских погонах. Если кратко: русские били или по тем подразделениям, которые не относились к бундесверу – английским, французским, даже греческие части им тут попадались...

– Или?

– Или по тем, командиры которых были лояльнее Америке, чем Германии. В результате у страны сохранилось до семидесяти процентов техники, включая танки, самолеты и корабли... Кстати, цела практически вся авиация. Ну да она и не летала, собственно. Далее. От немцев они стребовали очень немногое – аккурат столько, чтобы покрыть расходы на войну. Ну и свободный доступ к технологиям, тут они предусмотрительны. С точки зрения обычно стрясаемой с побежденных контрибуции – сущие гроши. И канцлер Германии остался на своем посту. Вот только практически всю администрацию, да и местное самоуправление, весь чиновничий аппарат перетрясли качественно. И теперь там сплошь выходцы из ГДР. Тебе это ничего не напоминает?

– Очень даже напоминает, – задумчиво кивнула Дина. – Банальный государственный переворот с целью укрепить положение канцлера, а заодно вытащить страну из Альянса. Я права?

– Абсолютно, – кивнул Полански.

– Значит, я еще не совсем дура. Это радует, – Дина усмехнулась. – Только вопрос: откуда ты все это знаешь?

– Русские отключили глушилки еще вчера. Работают телевизоры, радио, интернет... Последнее вообще замечательно.

– Электронная помойка, – фыркнула Дина.

– Согласен, – кивнул Полански. – Но если уметь с этой помойкой работать и не обращать внимание на амбре, она превращается в кладезь информации.

– А ты, выходит, умеешь?

– Выходит, умею, – не моргнув глазом, ответил заряжающий. И Дина едва удержалась от того, чтобы потрясти головой – вдруг да полегчает. Полански в Израиле и Полански здесь – это два совершенно разных человека, но, даже с учетом недавно услышанной истории, как такое могло произойти, девушка решительно не понимала.

– Значит, надо уходить...

Полански лишь кивнул. Оба понимали: как только русские вернутся к себе, начнется знаменитый немецкий орднунг^[49]. И если во время конфликта можно было успешно скрываться, ловя рыбку в мутной воде, то сейчас лафа кончится.

– Я проверил машину. Думаю, проскочим.

– Хорошо, тогда завтра утром. Через Украину – там бардак такой, что растворимся, как сахар в кипятке. А уж через тамошние границы проскочить можно запросто.

Дина кивнула. Действительно, незачем изобретать велосипед. И потом, деньги у них имеются, а власти «незалэжной» падки на хрустящие бумажки с американскими президентами.

Именно в этот момент до их ушей донеслись тихие шаги. Кто-то крался к их убежищу. Не шел, а именно крался и в другое время и в другом месте имел шанс преуспеть. Однако, даже если человеку кажется, что он идет бесшумно, все равно хоть какой-то шорох он производит. Посторонние звуки, присутствующие практически в любом месте, теоретически должны его заглушать, но когда вокруг сплошная пастораль, а дождь превратился в автоматически фильтруемый ушами равномерный фон, услышать приближение незваного гостя достаточно просто.

Разведчики переглянулись и отреагировали совершенно одинаково. Проще говоря, схватились за пистолеты. Конечно, наблюдателям ООН не полагается оружия, и они въезжали сюда, что называется, с голым задом, но там, где идет война, не добыть пару стволов – это уже из области фантастики. Вот и сейчас у Дины на поясе висел аккуратный «Вальтер», снятый ею с трупа какого-то не в меру ретивого (хотя и храброго, чего уж там) американца, пытавшегося с десятком солдат остановить танковую роту. Полански таскал «Глок» и огромный антикварный «Кольт» пятидесятого калибра. В углу стояла пара М-16 и калашников, там же прислонился к стене пулемет, опять же русский. Патронов было не то чтобы чрезмерно много, однако на небольшой бой хватить должно было, равно как и гранат. А тот, кто сейчас крался к их убежищу, явно не мог бы устроить сражение. Иначе не крался бы, такая вот простая логика...

Игровая база. Это же время

Именно эти строки^[50] крутились в голове Полякова, отчаянно маневрирующего сейчас по залу. Четверка парней из молодых упорно пыталась его достать, а тренер с деланным безразличием наблюдал, как его лучший ученик старается никого не покалечить и сам по лицу не получить. Бить в ответ ему сегодня запретили, и сдерживаться с каждым пропущенным ударом становилось все труднее.

Вообще, настоящий бой столько длиться не должен. В нем просто нет места эффектным прыжкам и выпадам. Стилизованная пародия на бой, коей, по сути, являются все ныне практикуемые соревнования, и по боксу, и по каратэ, да и вообще любые, где есть хоть какие-то правила, напротив может продолжаться довольно долго. Но при этом схватка теми же правилами делится на ограниченные по времени куски. Здесь же парня гоняли уже минут десять, и он начинал потихоньку звереть. Понятно, зачем это делалось – развитие контроля, умения преодолевать инстинкты и удерживать контроль над собой в любой ситуации, но боже, как же хотелось сейчас плюнуть на все и просто навалять этим умникам, радостно пользовавшимся возможностью поставить шишек тому, с кем бы они ни за что не справились в обычной схватке. И больше всего мешало понимание – он вполне способен их побить, всех четверых, и даже не слишком при этом напряжется.

Очередная атака... Противники работают все более скоординированно. На глазах учатся, гады, а ему что, боксерской грушей работать? Чья-то нога зацепила по лицу, в кровь разбив губу. Глаза разом начала застилать багровая пелена ярости, и стоило немалых усилий ее разогнать. Увы, лишь для того, чтобы получить чувствительный удар по ребрам. И еще один – прицельный, по едва зажившей после ранения правой руке.

Вот это было уже явно лишним. Нельзя бить – да, но вот этого ему никто не запрещал. Изящный (это он так полагал, хотя со стороны рассмотреть его смазанные от скорости движения вряд ли кому-то удалось) пируэт – и он оказывается сбоку от ближайшего противника как раз в момент удара ногой. Перехватить ногомашца за пятку и, используя инерцию его движения, со всей силы рвануть вверх. И вопль боли от заработавшего растяжение в паху и почти сразу жестко ушибившего спину о доски пола, на которые он упал, противника стали Полякову музыкой для сердца и бальзамом для души.

Они этого не ожидали. А он... Он ведь не бьет. А насчет бросков не было сказано ни слова. И что в падении можно ушибиться – так то не Поляков виноват, а земное притяжение...

Шаг вперед, перехватить летящий в лицо кулак и довернуться так, чтобы потерявший осторожность и попавшийся на прием оппонент встретился головой со все теми же многострадальными досками. Да, это больно. Да, если бросок проводить согласно правилам, то грохнуться он должен был спиной. Но какие уж тут правила...

– Стоп! – тренер встал, хлопнул в ладоши. – Закончили.

И бой остановился. Дисциплина – наше все. А еще через полчаса тренер сидел напротив Полякова в своем кабинете, прихлебывал чай и с интересом разглядывал ученика.

– Ну что же, я доволен.

– Чем?

– Тем, что... – отставив чашку, тренер принялся загибать пальцы, – дисциплина у тебя на высоте, головы не теряешь, с гневом справляешься, анализировать ситуацию продолжаешь, несмотря ни на что. Я, правда, рассчитывал, что ты найдешь оставленную мной лазейку чуть раньше, но и показанный тобой результат очень даже неплох. В общем, ты отработал так, как и планировалось. Единственно, ты парней специально так жестко помял?

– Они меня тоже не жалели.

– Логично. Мстительность, если она в меру, очень полезная в жизни привычка. Главное, не перестараться. Итак, сегодня я убедился, что действительно научился очень многому ты, – явно, хоть и не слишком успешно пародируя Йоду, улыбнулся тренер. – Намного большему, чем просто технично бить.

– Я старался.

– А я заметил. Иди, отдыхай. А то тебя там, – при этих словах тренер с ехидной улыбкой кивнул в сторону окна, – заждались уже. Как, на свадьбу-то пригласишь?

Похоже, наши личные отношения для всех уже давно секрет Полишинеля, думал Сергей, сбегая вниз по лестнице. Не удержавшись от искушения, последний пролет, совсем как в детстве, проехал сидя на перилах – и угодил аккурат в объятия друзей.

– Молодец! – Леночка, на внешнее проявление эмоций обычно довольно сдержанная, сейчас едва ли не приплясывала. – Ты их сделал!

– Уже сообщили?

– Ну конечно! А главное, ты этим хмырям больничный обеспечил...

Ну да, все верно. Тренер – не дурак, специально подбирал ему в противники тех, кто вызывал у Полякова личную неприязнь. Взаимную, к слову. Не иначе как для остроты момента. И отсюда следует вывод, простой и, честно говоря, не вполне приятный, хоть и успокаивающий. Парней, которые сегодня с ним дрались, рассматривают здесь как расходный материал, и неясно, какое их ожидает будущее. Его же ценят на уровень выше и натаскивают серьезнее. Это может дать в будущем немалые бонусы – а может и ничего не дать. Просто позволит свернуть шею на выполнении более сложных задач, чем дают остальным. И, кстати, как оценивают Леночку и Сурка – вопрос открытый.

Полякову очень не хотелось, чтобы с ними что-то случилось. С Леночкой – по вполне понятным личным причинам, а Сурок... Да привык он к нему. И вообще, пусть он еще мальчишка, но ему всегда можно доверить спину. Таких много не бывает.

– Ты их хоть не поубивал там? – деловито поинтересовалась Леночка, внимательно осматривая заклеенную пластырем щеку и распухшие, напоминающие оладьи губы жениха.

– Да вроде жить будут, – отозвался Поляков. Вспомнил искривленные губы Котенка, которому, помимо ушиба спины и растяжения, пришлось вправлять сустав, невольно примерил его травму на себя и поморщился. Выходило не слишком приятно и очень больно. – Жить будут, а вот ходить пока нет.

– Ты зверь прямо! – рассмеялся Сурок.

– Ага, хищный, – поддержала его Леночка. – Кстати, никогда не обращал внимания, как стал ходить? У меня подруга тебя увидела – так сравнила с ягуаром.

– Будто она когда-то ягуаров видела...

– Она – видела. В Москве, в зоопарке.

– Я там тоже был. Эти сволочи... я имею в виду, хищники, все время только тем и занимаются, что лежат и ни хрена не делают. И вообще, что это за мелочь – ягуар... Сравнила бы с тигром, что ли.

– А, хрен редьки не слаще, – вновь засмеялся Сурок.

– Если ты посмотришь справочник, – улыбнулась в ответ Леночка, – то увидишь, что сахара в хрене в два с половиной раза больше.

– Кто-то говорил мне, что я кладезь бесполезной информации. Насчет кладези... Зеркало дать?

– А она не бесполезная. У плиты хоть немного постой – сразу поймешь.

– Вот еще. Я не женщина, чтоб у плиты стоять.

– Ты еще скажи, что мужчина...

– А ну, цыц! – разом прервал Сергей стремительно набирающую обороты перепалку. – Ерундой не занимайтесь.

– А что ты предлагаешь? – сощурила глаза Леночка. Удивительные были у нее глаза, и Полякову стоило немалых усилий абстрагироваться от ее взгляда...

– Предлагаю срочно пойти куда угодно и чего-нибудь откушать. А то у меня кишка на кишке марш играют.

– Вот это – другой разговор! – обрадовался Сурок. – Знаю я одно местечко...

– В которое меня не пустят, – Сергей осторожно потрогал разбитую щеку.

– Как раз тебя и как раз с этим – запросто, – рассмеялся Сурок. – Вот меня одного могли бы и не пустить...

– Стриптиз-бар? – Леночка понимающе улыбнулась, но парень лишь тряхнул головой.

– Нет, я выше таких пошлостей. Ну что, пошли?

– А пошли! – И вся троица бодро двинула по улице, не замечая, что за ними внимательно наблюдают чьи-то глаза...

В двух кварталах от игровой базы. Десятью минутами позже

Бар назывался «Золотой Харлей» и был стилизован под американские байкерские заведения. Стилизован, к слову, достаточно бездарно – тот, кто создавал интерьер, явно черпал вдохновение в американских фильмах вроде второго «Терминатора» или «Полицейской академии». Так что, с точки зрения ударившейся в эстетство Леночки и примкнувшего к ней Полякова, смотреть тут было особо не на что. Зато, как утверждал Сурок, пиво здесь подавали холодное и вкусное, а мясо жарили с душой. Запахи вроде бы подтверждали его слова, да и внутри оказалось на удивление чисто. Но более всего доказывали качество местной кухни полдюжины мотоциклов, припаркованных рядом с входом. Если народ небедный (а хороший мотоцикл в России удовольствие не для тощих кошельков) не брезгует здесь питаться – значит, кухня и впрямь неплоха.

– Однако впечатляет, – Поляков кивнул в сторону двух бильярдных столов. Эконом-размера, правда – на полноценные «аэродромы» здесь попросту не хватило бы места.

– А то ж! – ответил ему Сурок. При этом гордости в его голосе было столько, что, казалось, это его заслуга. – Когда все закончится, тоже ресторацию открою.

– Ты? – Поляков и Леночка сказали это в один голос, переглянулись и рассмеялись.

– Я, – чуть обиженно ответил Сурок. – А почему нет-то? Денег подкоплю, на стартовый капитал хватит.

– Действительно, почему нет, – Сергей побарабанил по столу кончиками пальцев. Сам того не желая, Сурок продемонстрировал навыки стратегического планирования. Его товарищи, несмотря на более серьезный возраст, о дальнейшем как-то не слишком задумывались. Судя по лицу подруги, Леночка подумала о том же самом. – А ты знаешь, у тебя может получиться.

– Не может, а получится, – заявил Сурок с такой убежденностью, что ему волей-неволей хотелось верить. – А хотите, попробуем вместе? Втроем мы ж горы свернем!

– Давай вначале доживем до этого, – засмеялась Леночка. – Хотя... это стоит обдумать.

– Но прежде всего надо покушать, – улыбнулся Поляков. В финансовых талантах младшего члена группы он не сомневался – имел возможность убедиться, что Сурок в этих вещах далеко не лох. Не зря же они доверили ему управлять накоплениями, и приумножить результат парню вполне удавалось. – А так, отторжения мысль у меня не вызывает.

Еда и впрямь оказалась более чем приличной, да и пиво тоже. Сурок пил его на общих основаниях, заявив, что, во-первых, сегодня он не за рулем, а во-вторых, раз уж танк доверяют, то про недостаток возраста забудьте. Это звучало чертовски логично, к тому же Сурок не злоупотреблял. Как подозревал Сергей, пиво ему требовалось исключительно для самоутверждения.

А вообще, здесь было на редкость спокойно. Сдвинув вместе три столика, неспешно накачивалась пивом компания местных байкеров, а в углу сидела обычная семейная группа, появившаяся чуть позже «танкистов», и тоже спокойно ела. В общем, полное несоответствие клише о том, как и где гудят наездники мотоциклов.

Хотя, присмотревшись немного, Поляков обратил внимание на то, что семейка тоже вполне себе байкеровская. Похоже, из сдвинутых по фазе на своем увлечении, иначе хрен бы шестилетнего мальчишку в косуху обрядили, да и сами бы одевались чуточку иначе. Среди наездников мотоциклов, кстати, имелись аж две девицы вряд ли старше Сурка, скорее, даже младше – они, кстати, здесь были самыми громогласными. И, видя, какие взгляды бросает на них юное игровое дарование, Поляков слегка толкнул его ногой и прошипел:

– Если что, я тебя снова отмазывать не буду. Ты меня понял?

Память о Свете и ее родителях была еще жива, и Сурок притих, вновь переключившись на тарелку. Очень хорошо, цинично подумал Сергей. Танцы с бубнами вокруг решившего гульнуть по полной товарища его совершенно не увлекали.

– Привет! А вы что тут делаете?

Это прозвучало настолько неожиданно, что все трое едва не подпрыгнули. Оказывается, пока они тут сидели да на чужих женщин пялились, их полку прибыло. У стола, весело улыбаясь, стоял Шариков.

– Здорово, коль не шутишь, – Поляков крепко стиснул твердую, словно камень, ладонь сисадмина. – Присоединяйся.

– Да я как бы уже поел... Хотя пива выпью, конечно.

Огромный бокал он всосал единым духом. Ну, габариты обеспечивали и темп, и умение пить, не пьянея. Что, спрашивается, такой туше сделается? Зажевав чем-то, похожим внешне на сосиску, но ядрено-острым на вкус, он поинтересовался:

– Как дела на виртуальном фронте?

– А то ты не знаешь, – хмыкнул Поляков. Системщики, равно как и некоторые другие вспомогательные группы, так и остались в блаженном неведении того, чем здесь все, собственно, занимаются. Бедняги свято верили, что идут изнурительные тренировки с редким вкраплением коммерческих соревнований. Хотя, с другой стороны, как раз сисадмины и могли бы докопаться до истины, однако не старались этого делать. Народом они все же были малость не от мира сего, жили в своем виртуальном пространстве и вылезать из него не желали. Может, потому, что ленились, а может, их и впрямь не интересовало ничего, кроме софта и «железа». И Шариков, раньше отличавшийся некоторой широтой интересов, очень быстро сошел до общего уровня.

– Знаю. Рекордов не бьете. Может, вернемся к вопросам сотрудничества?

– Ты что-то можешь предложить?

– Характеристики новых танков и место следующего поединка.

– Спасибо, но... не стоит, – улыбнулся Поляков, хорошо понимающий: если и будет что-то новое, то они узнают об этом раньше всех. – Нечестно будет, я ж тебе говорил уже как-то. И заслуга в выигрыше будет не столько наша, сколько твоя. Присваивать чужие заслуги хорошо для карьеры, но вредно для кармы.

– Ну, сам думай, сам решай, – Шариков, похоже, совершенно не расстроился. – Как насчет партии в бильярд?

Играл Шариков очень хорошо. Леночку, во всяком случае, он «сделал» не напрягаясь. Поляков лишь грустно вздыхал – сам он играл пару раз в жизни. С точки зрения мастерства это чуть менее чем ничего. Как ни странно, немного лучше отыграл Сурок. Он хотя бы сумел загнать в лузу пару шаров.

– Ну что, попробуешь, чемпион? – с ноткой превосходства спросил Шариков. – Даю три... нет, четыре шара форы.

– Обойдусь, – Поляков взял кий, примерился...

Это было странное ощущение. Он словно бы вновь сидел в шлеме за пультом и управлял танком. Точнее, всего одной опцией – стрельбой. Он точно знал, куда покатится шар и как его направить, подкрутить... С математической точностью чувствовал, как покатятся другие шары после удара... Это было так неожиданно, что Сергей тряхнул головой. Все, наваждение исчезло.

– Ну, ты будешь бить?

Удар получился. В том плане, что шар очень даже неплохо покатился... мимо пирамиды. Отскочил пару раз от бортов, щелкнул, наконец, по краешку цели и замер в паре сантиметров от так и не потерявшей монолитности фигуры.

– Неплохо, очень неплохо, – казалось, Шариков с трудом сдерживает смех. Удар! И пирамида разлетелась, да так, что два шара сразу ушли в лузу. Еще удар, еще... Он промахнулся только на четвертом. – Ну, попробуй еще раз.

Его самодовольная ухмылка вызвала настоящий приступ злости. Что же... На сей раз ощущение прицела в глазах пришло сразу же. Удар!

– О-о, совсем неплохо, – прокомментировал Шариков. – Может, повторишь на бис?

Второй шар залетел в ту же лузу, третий, вращаясь, пошел вроде бы в сторону, но, как притянутый, описал по столу дугу и четко вписался в проем. Следующий – через весь стол и в ту же лузу...

Поляков остановился, лишь когда осознал, что все, шары кончились. Шариков смотрел на него, выпучив глаза. Восхищенно хлопал какой-то крепыш в косухе и бандане. Выдохнув, Сергей протянул сопернику кий:

– Положи, откуда взял. И насчет форы в следующий раз думай, ладно?

– Ну, ты молодец! – выдохнул Сурок, когда победитель вернулся за стол.

– Да, я молодец, – согласился Поляков. Тут даже спорить не стоило – вот так, очистить стол через одну лузу и по немыслимым траекториям сумеет далеко не каждый мастер. Но гордость, заслуженная, кстати – это, конечно, хорошо, а вот повод для размышлений более чем серьезный. Хотя бы потому, что если раньше рефлексы, приобретенные в играх, каким-то непонятным образом начинали работать на практике, и к этому все трое успели привыкнуть, то сейчас навыкам попросту неоткуда было взяться. В бильярд Поляков не играл даже на компьютере – не интересовался. Здесь было что-то новое, непонятное и тем пугающее. Несильно, но все же.

Между тем, убедившись, что товарищи не обращают на него внимания (Шариков незаметно смылся, забыв оплатить пиво, а Леночка и Поляков шушукаются, пытаясь разобраться в происшедшем), Сурок заскучал. Все же он, несмотря на звание и вполне реальные заслуги, был еще, по сути, мальчишкой. И, как положено мальчишке, искал неприятностей на свою голову, даже не подозревая об этом. Конкретно сейчас, к слову, нашел.

Никто и оглянуться не успел, как Сурок материализовался у бильярдного стола и принялся гонять шары. Да не один, что характерно, а с одной из тех девиц, что сидели за байкерским столом. Поляков, занятый разговором, обратил внимание на происходящее лишь когда оттуда донеслись веселые женские повизгивания вперемешку с бодрым голосом Пашки. Судя по тональности, оба игрока были довольны происходящим.

– Сейчас что-то будет, – Леночка толкнула Сергея кулаком в бок. – Давай обратно нашего молокососа.

– Угу, – отозвался Поляков, вставая. От того, что придется брать Сурка за шкирку, он был совершенно не в восторге, но понимал, что это, возможно, наименьшее из зол. Как отреагируют брутального вида раздолбаи в коже на то, что у них уводят подружек, легко было предсказать. А драться лишний раз совершенно не хотелось. В отличие от Пашки, Сергей уже вышел из того возраста, когда на подвиги тянет просто так, от скуки. В его годы сражаются или за идеалы, или за звонкую монету. Во всяком случае, именно так он думал и, к слову, абсолютно искренне.

К сожалению, он опоздал. На происходящее уже обратила внимание другая заинтересованная сторона, и практически одновременно с Поляковым у бильярдного стола материализовался плечистый детина чуть старше Пашки. Стоит признать, ростом ему Сурок не уступал, но байкер то ли в силу генетики, то ли просто из-за своей куртки выглядел заметно шире. Почему они не скинут свой прикид, мимолетно подумал Сергей. Ну ладно, на улице – там реально холодно, и мотоциклетный сезон доживает последние дни. Но здесь-то, в помещении... Может, им доставляет удовольствие хорошенько пропотеть, а потом пугать всех убойным запахом? В общем, в голову ему лезла сейчас какая-то чушь, а логика подсказывала, что если не разрулить ситуацию быстро, то разойтись миром будет довольно сложно. Учитывая, что совсем недавно Поляков уже огреб свою порцию тумаков в спортзале, повторять опыт ему совершенно не хотелось.

Однако разруливать было уже нечего, потому что байкер даже разговаривать не стал, а просто ухватил Сурка за плечо и с чувством дал ему по лицу. Но сокрушительного эффекта не добился (а зря, подумалось между делом Полякову, может, Пашка успокоился бы наконец и перестал лезть во все дыры), поскольку нарвался не просто на молодого обалдуя. Сурок никогда не показывал на татами результатов, подобных тем, что регулярно выдавал Поляков, но и слабаком не был. Натаскали его знатно, реакцию неплохо развили, технику поставили... В общем, уклониться, пусть и не до конца, он успел и вместо нокаута получил скользящий в скулу, болезненный и обидный, но притом неопасный.

Дальнейшее больше напоминало кино. Хотя нет, в кино все это делают красивее. Там прыгают, нечленораздельно кричат что-то вроде «Кийя-а!», а удары всегда звучат как «Бац-Бац!» и очень громко. Здесь же все прошло очень быстро и практически беззвучно, за исключением одного смачного «Шлеп!». Сурок просто вывернулся из не такого и крепкого захвата одним быстрым, очень экономным движением. Держи его байкер чуть крепче – и пальцы его, захлестнутые одеждой Сурка, повылетали бы из суставов. А так они уцелели, но легче буяну от этого не стало, поскольку ноги Сурка разъехались в стороны, и он сел на поперечный шпагат, посрамляя навыком Ван Дамма^[51]. Через долю секунды после этого байкер, даже не поняв, что произошло, словил кулаком снизу вверх в промежность – отсюда и «Шлеп!». После этого он сложился пополам и грохнулся на пол, чтобы там, лежа в позе эмбриона, нечленораздельным мычанием выразить свое полное несогласие устройством этого мира вообще и своего в нем места в частности. А Сурок эффектным прыжком вернул себе вертикальное положение и гордо огляделся – смотрите, мол, как я его!

Секунду царило молчание, а потом раздался грохот падающих стульев. Приятели выбывшего из игры буяна разом повскакали с мест, и пара стульев, не выдержав столь прыткого маневра, опрокинулись. Из-за стойки бара высунулся хозяин и принялся быстро-быстро лопотать что-то вроде «не здесь». Позади – это Поляков определил исключительно на звук – мягким кошачьим движением встала Леночка. И это было самым серьезным, поскольку после того происшествия, когда Сергею прострелили плечо, она с разрешения генерала постоянно таскала с собой табельный «макаров».

– Парни, – он поднял руки, демонстрируя готовность к переговорам. – Вы начали эту драку, так что не рекомендую кидать предъявы. Если хотите, выйдем на улицу и продолжим там. Не стоит крушить мебель.

– Пошли, – тут же, без паузы кивнул высокий бородач лет двадцати пяти от роду. Очевидно, он был у мотонаездников в авторитете. Поляков лишь плечами пожал. Ну, хотят парни проблем на всю голову – так кто ж им доктор? Пошли – значит, пошли, сейчас выйдем и опошлим все на свете.

Позади хмыкнул Сурок. Уж кто-кто, а он прекрасно знал, что их троица, случись нужда, сумеет навалять брутальным мужчинам по самое не балуйся. Заварил кашу – и, похоже, не парится по этому поводу. Хотя, с другой стороны, из-за женщин всегда дрались. Ладно, сейчас разберемся...

– А-а-а!

Вопль был пронзительный и настолько неожиданный, что заставил обе высокие договаривающиеся стороны вздрогнуть. Девчонка, послужившая яблоком раздора, наконец вышла из ступора и одним прыжком оказалась возле лежащего. Рухнула перед ним на колени, несколько секунд тормошила, а потом набросилась на Сурка.

Ух, как она была хороша! Какой вихрь неподдельных эмоций! Ярость, слезы, абсолютное бесстрашие – и все в одном флаконе. А все потому, что обидели ее брата!

Вот тут-то конфликт разом и сдулся. Когда женщин друг у друга отбивают – это одно, а когда тут брат, дела семейные – это уже совсем другое. Байкер кругом в своем праве, и все, даже Сурок, это понимали.

Если кратко, драки не получилось. Больше того, Сурок извинился, а его поверженный визави, придя в себя и страдальчески кривясь от боли, эти извинения принял. Ха! Попробовал бы он их не принять. Его товарищи, проявив удивительное здравомыслие, тоже не стали доводить ситуацию до маразма. И в результате конфликт плавно перешел в знакомство и последующую «мировую», благо выбор напитков в заведении оказался довольно приличным.

В общем-то, они оказались достаточно неплохими ребятами, эти байкеры. В обычной жизни менеджеры, инженеры, даже юрист-недоучка затесался (вон, сидит, студент, причиндалы на целостность то и дело проверяет), и особых загибов у них, честно говоря, не было. Каждый отрывается по-своему, кто-то в танчики рубится, а кто-то на мотоцикле гоняет. Парни крепкие, надо сказать. Когда на руках бороться начали, Поляков осилил двоих, а третий его сделал, как младенца. Пришлось Сергею признать свое поражение, от которых он, к слову, отвык, и отшутиться:

– Ребята, у вас сильные руки, а у меня красивая женщина...

Шутку приняли, посмеялись. Какой-то умник пригрозил, что отобьет... Поляков с усмешкой поинтересовался, что именно ему отбить. Тот уточнил, что женщину отобьет, на что Леночка самым любезным тоном ответила – мол, отбить можно того, кто сам хочет отбиться. А она лично предпочтет, чтобы отбили что-нибудь тому, кто этого не понимает. И так посмотрела на Сергея, что тому невольно стало жарко. Это тоже заметили и тоже посмеялись...

Когда они всей большой и дружной компанией вышли на улицу и разбрелись по домам, Леночка кивнула в сторону неспешно вышагивающего под ручку с дамой Сурка и улыбнулась:

– А она ничего...

– Смотри, не сглазь.

– Знаешь, – Леночка задумчиво потеребила кончик носа. – Когда я на первом курсе училась, был у меня одногруппник, который любил пошутить над людьми, доведя их до белого каления. К примеру, звонил кому-то и просил позвать Васю. Если такового не находилось, извинялся, вешал трубку, а минут через пять звонил снова. И так раз за разом. После третьего, пятого, десятого звонка на той стороне трубки начинали психовать, материться и, в конце концов, переставали трубку брать. А через некоторое время он звонил с другого номера и, изменяя голос, говорил: «Здравствуйте, я Вася. Мне никто не звонил?»

– Гм... Это ты к чему?

– К тому, что каждый развлекается, как может. Для Сурка пока все это – развлечение, не более того. Именно поэтому вопрос «сглазил – не сглазил» не стоит. Пошли, не будем им мешать.

– Пошли...

Буквально через несколько секунд лишь отменная реакция спасла им жизнь, когда вырулившая из-за угла машина вылетела на тротуар и едва не подмяла их под себя. В темноте осеннего вечера, без фар... Вставая с земли, Поляков осторожно помог Леночке выбраться из кустов, в которые сам же ее толкнул. Девушка ругалась так, что уши вяли, но при этом без единого матерного слова. Не обращая на это внимания, Поляков безуспешно попытался очистить ее одежду от грязи. Не преуспел, дождался, пока девушка выговорится, и зло сказал:

– Лен, он, конечно, урод и все такое, но тебе не кажется странным, что нас за последнее время дважды пытаются убить? Я в совпадения не верю.

Девушка промолчала. Очень похоже, она задумалась об этом только сейчас. Потом решительно сунула руку в карман, выудила телефон:

– Ты как хочешь, а я звоню тренеру.

– Звони. Генерал разберется... я надеюсь. Уж больно неуютно чувствовать себя под прицелом.

И, как бы подтверждая эти слова, оба игрока непроизвольно поежились...

Игровая база. Три часа спустя

– Мне это не нравится, – Полтавец медленно ходил по кабинету – думал. Почему-то ему всегда лучше думалось на ходу. Кузнецов молча сидел за столом, наблюдая за старым товарищем, и молчал. Не потому, что ему нечего было сказать, а просто не хотел мешать ходу мыслей. – Конечно, может, у твоих ребят паранойя, но дырка в руке у одного реальная. И я с ним солидарен – не слишком мне верится в совпадения.

Раздражение полковника можно было понять. С одной стороны, игроков он по-прежнему не считал ровней ни себе, ни своим людям. И в чем-то офицер старой закалки, надо признать, был прав – щелкать клавишами в кабинетах все же несколько иное, чем встречать смерть лицом к лицу. С другой стороны, он признавал полезность игроков – таким счетом, как у них, похвастаться не мог никто. И сложнейшие задачи они решали походя, обеспечивая результативность операций, а вместе с этим и плюшки, сыплющиеся не только на них самих, но и на того же Полтавца со товарищи. А еще он со здоровым житейским цинизмом понимал – стремительный карьерный рост, случившийся с ним (и его людьми тоже, ибо любой нормальный командир будет тянуть следом за собой тех, на кого может опереться), напрямую связан с результатами эксперимента. Поэтому, если он намерен продолжать взлет, то, хочет он того или нет, мальчишек придется холить и лелеять. И уж конечно, не допустить, чтобы по какой-то глупой случайности они отправились на тот свет.

Генерал Кузнецов такой ход мыслей в общем и целом разделял. Особенно в свете того, что по итогам польской и немецкой кампаний на его погоны добавилось еще по звезде. Жирные, генеральские. Буквально сегодня на плечи спланировали, и звание генерал-лейтенанта еще требовалось обмыть. И тут такое...

Откровенно говоря, на общем фоне новое звание не выглядело чем-то запредельным. Когда случается маленькая победоносная война, дождь наград сыплется на всех, кто причастен хоть самым краешком, от рядового до генерала. Однако же – и про это не стоило забывать – вкупе с честно заработанным ранее нынешние звезды на погонах смотрелись более чем серьезно. Генерал Кузнецов не был чужд здоровому карьеризму и, как и его заместитель, рассчитывал на большее. А раз так, каким-либо случайностям, могущим сбить мечту на взлете, в его планах не было места. Соответственно, в происходящем требовалось разобраться, причем чем быстрее – тем лучше!

– Твои предложения?

– Да перевести их на казарменное положение – и делу конец.

Генерал задумчиво кивнул. В словах Полтавца имелась логика. Но не все так просто, увы...

– Нереально это, ты уж извини.

– Почему? Ты в своем праве, они офицеры или почему?

– Я в своем праве, – согласно наклонил голову Кузнецов. – Только вот, посмотри...

На стол легла бумага. Один-единственный лист, отпечатанный на самом обычном принтере. Полтавец взял его в руки, быстро пробежал взглядом строки. Потом вновь прочитал, на сей раз более внимательно.

– Вот оно как, значит...

– Именно. Существа с тонкой душевной организацией. А нам результат нужен!

Действительно, тонкая душевная организация... Доктор у них, помимо чисто профессиональных навыков, обладал еще одним качеством, весьма ценимым начальством. Умел эскулап писать многостраничные отчеты – и делать выжимку в три строки, из которой становилась полностью и достоверно понятной суть этого самого отчета. И если с первым в разной степени успешно справлялись многие, то второе требовало недюжинного таланта. У доктора талант имелся.

Если кратко, не стоило надолго запирать игроков в четырех стенах – эффективность начинала быстро снижаться. Не до конца, они по-прежнему работали лучше обычных танкистов, однако же весьма заметно. За время последней кампании, к примеру, у молодняка она упала не менее чем на сорок процентов. У старших, всей пятерки, стабильно на двадцать-тридцать. Не смертельно, но все же неприятно. А главное, непонятно, как процесс в дальнейшем начнет прогрессировать.

– Итак, подводя итоги... Ограничивать их вольности нельзя по медицинским показателям, охрану приставить нельзя из соображений секретности, негласное наблюдение тоже не стоит...

– Не стоит. Я как-то интереса ради приставил к их младшему. Засек через десять минут и тут же оторвался. Хорошо еще, остальным не передал. И, опять же, зная, что за ними наблюдают, неизвестно, как отреагируют.

– Нормально отреагируют.

– Сознательно – да, а остальное? Не получится опять эффект четырех стен?

– Тогда остается самое простое. Судя по тому, как организовались оба покушения... Если второе вообще было покушением, а не тупой выходкой пьяного мажора, да и первое тоже... В общем, дилетанты, начитавшиеся боевиков, так работают, а потому разреши своим подопечным постоянно носить оружие и применять его в случае необходимости. Отмазать от милиции всяко проще, чем доставать с того света.

Кузнецов удивленно посмотрел на полковника. Надо же – а ведь он мальчишек в грош не ставил и не скрывал этого, а теперь вон что предлагает. С другой стороны, в предложении есть смысл. А главное, удастся обойтись без лишней огласки. Ставить в известность кого-то серьезнее своего карманного, знакомого еще с командировки в Африку, особиста, отнюдь не лучшего спеца, зато и в подлости не замеченного, категорически не хотелось. Мало ли, каким боком выйдет их вопль о помощи. Тех, кто не умеет разбираться с проблемами самостоятельно и, желательно, тихо, командование не любит.

– Согласен. И вот что еще, мне тут звонили насчет того китайского майора...

Дальний Восток. На следующий день

В последнее время Чжэн начал привыкать к спокойствию. У русских, конечно, не разгуляешься – за пределы охраняемого периметра не выпускают. С другой стороны, и под замком не держат. Похоже, они определились наконец с его статусом и теперь используют как консультанта, если возникают какие-то вопросы о возможностях китайской армии. Видимо, решили, что просто сажать его в лагерь и отправлять валить лес нерационально. Что же, условия проживания, заметно отличающиеся от бараков, радовали. Ну и, конечно, тот факт, что никто его, Чжэна, расстреливать здесь не собирается, положительно влиял на расшатанную психику майора. К слову, одновременно и сам он присматривался к русским – мало ли, вдруг пригодится. Те, с кем он пересекался, сплошь были военными, и это слегка урезало объективность наблюдений. А с другой стороны, в любом полноценном государстве офицерский корпус играет важную, а иногда и главную роль, и это компенсировало однобокость.

Собственно, русские, с которыми ему приходилось общаться, делились на три группы. Первая, не самая умная, зато самая многочисленная, китайцев как солдат откровенно презирала. Напирала в основном на то, что били их все кому не лень, а сами китайцы всерьез уже лет восемьдесят как не воевали. Так что техника техникой (ее качество – это уже второй вопрос), но сражаются-то люди! И перед Чжэном свое отношение русские не скрывали – с чего бы?

Это было несколько обидно, хотя и имело под собой некоторый фундамент. Хотя бы в виде сгоревших китайских танков. Его, Чжэна, танков. Да и... Не стоит врать себе, китайский солдат храбр и хорошо подготовлен, но инициативы ему не хватает. Убери командира – и армия превратится в упорно, зачастую до последнего патрона сопротивляющуюся, но аморфную массу, неспособную к решительным действиям. Прецедентов хватало. Но все же, и это майор понимал, такой подход был примитивен, и исповедовали его в основном молодые офицеры в невысоких чинах. Те, у которых опыта и стратегического мышления явный недостаток, зато храбрость и уверенность в том, что русский солдат лучше всех, является необходимым профессиональным навыком. Так что обидно, да, но как раз на этих людей обижаться не было смысла.

Вторая группа выглядела прямой им противоположностью. Эти китайцев побаивались. Кто сильно, кто не очень – но все же. И логика в том была. Почти десятикратное превосходство в численности населения (а здесь, в Сибири, так и стократное, наверное), мощная промышленность... И они были для Китая опасней тех, кто относился к соседу шапкозакидательски. Поскольку, опасаясь потенциального (а по нынешним временам, так и вполне реального) врага, они понимали также, что им же и придется его останавливать. Умирать им не хотелось, в плен попадать – учитывая восточный менталитет, это, возможно, еще хуже. А значит, надо учиться, готовить солдат, организовывать систему обороны... И, случись нужда, не жалеть ракет. Лучше всего, ядерных.

А вот третья группа... Этих людей было немного, и они относились к сородичам Чжэна... скажем так, очень взвешенно. И считали, не без основания, к слову, что китайцы воевать умеют. Может, и похуже, чем русские, но все же. Однако как бы ни закончилась война в плане боестолкновения, она – лишь маленький внешний кусочек реальности, практически не влияющий на результат. Ведь как оно было на Даманском? Вроде бы китайцев там разгромили, причем небольшими силами, но при этом им удалось в конечном итоге, комбинируя войну с политикой, отжать остров себе. Или война с Вьетнамом... Вроде бы китайская армия потерпела поражение, но больше жители полуострова не рискуют конфликтовать и навсегда оставили мысли о том, чтобы стать региональной державой. А ведь до войны имели шансы... Нет, Китай добивается своих целей, и не в последнюю очередь потому, что позволяет врагам «сохранить лицо». В противном случае, войны были бы ожесточеннее и просто не окупались. А так... Китай получил, что хотел, его противник вроде бы победил «по очкам»... В общем, всех устраивающий компромисс. Так вот, у русских были те, кто это понимал. И, по мнению Чжэна, для Китая они были опаснее всего.

Впрочем, где теперь тот Китай... Майор не собирался врать себе – дорога на Родину ему ныне закрыта навсегда. Если, разумеется, не случится чего-нибудь совсем уж неординарного. К примеру, ну очень большая война, которая завершится разгромом не только китайской армии, но и всей страны. Тогда-то уж точно никому не будет до него дела. Но, как бы ни коробило Чжэна от того обстоятельства, что его едва не казнили за ошибки, в общем-то, совсем других людей, такой участи своей Родине он не желал ни в коем случае. Так что придется смириться с тем, что остаток жизни ему придется провести здесь, в России. Которая, если честно, врагом Китая никогда не была. Так, соперник и конкурент, сильный и жесткий, но это, в принципе, нормально.

– Майор!

Ну да, несмотря на то, что в своей стране он был вроде как разжалован и вообще перебежчик, здесь к нему обращались именно так. Достаточно уважительно обращались и вполне корректно относились. Чжэн обернулся, увидел машущего ему с крыльца дежурного офицера и тихонько, про себя, вздохнул. Уважение уважением, но приказ выполнять надо. Даже если он исходит от всего лишь лейтенанта. Все же он тут не хозяин, а, как говорят русские, живет на птичьих правах. С другой стороны, просто так его вряд ли дернут. Если зовут, стало быть, и впрямь нужен. Все это Чжэн обдумывал уже на ходу, жалея, в принципе, только об одном. Стояли последние солнечные дни, скоро наступит осенняя слякоть, и терять возможность лишний раз погулять в комфортных условиях было очень жаль.

– Майор, – невысокий, даже ниже Чжэна, но раза в полтора более широкий в плечах прапорщик встал при его появлении. – Вас приказано перевезти на новое место проживания.

– Понятно, – кивнул майор и вздохнул про себя. Увы, сейчас от него мало что зависело, и возмущаться было глупо. А жаль, он уже успел привыкнуть к этим местам. – Когда и куда?

– Через два часа придет вертолет. А куда... – тут прапорщик лишь равнодушно пожал плечами. – Пока в штаб дивизии, а там сообщат.

Ну что же, все логично. Прапорщик – всего лишь сопровождающий, причем в небольших чинах. Зато наверняка способный голой рукой проломить кирпичную стенку. Самое то, чтобы избежать нежелательных эксцессов. Чжэн поймал себя на том, что начал строить речевые обороты по-русски, и усмехнулся. Тоже мысленно – выражение лица он держал каменным на уровне рефлексов, все же годы армейской службы не прошли даром.

Уже собираясь, Чжэн мимоходом удивился. Не так уж долго он здесь находится, а вещами кое-какими успел обрасти. Во всяком случае, прибежал сюда голый и босый, а сейчас уже целая сумка, пусть и небольшая. Закрыв ее, майор посмотрел в зеркало, увидел там свое изрядно посвежевшее, гладко выбритое отражение в русского образца форме без знаков различия и кивнул удовлетворенно. Что же, начинается очередной виток жизни, а каким уж он будет – зависит только от самого Чжэна. Ну и от удачи, естественно. Еще раз кивнув, майор решительно подхватил сумку и вышел, а через полчаса уже направлялся к деловито раскручивающему лопасти вертолету. И что у него будет впереди, не знал пока никто в этом мире.

Игровая база. Это же время

– ...То есть нам предлагают постоянно иметь при себе стволы и применять их, если возникнет угроза. Я правильно поняла? – Леночка дождалась утвердительного кивка генерала и усмехнулась скептически. – Уж больно приятно для уха все это звучит. Не боитесь, что начнем шмалять направо и налево?

– Девочка моя, – Кузнецов улыбнулся в ответ столь же ехидно. – Прошу заметить, что лично вы и так оружие при себе уже давненько носите, а трупов в городе как-то не прибавилось. Неужели вы считаете своих друзей глупее себя?

Быстрый взгляд девушки, доставшийся Сурку, яснее слов говорил о том, что конкретно данного индивидуума считают если даже не глупее, то, как минимум, не столь уравновешенным, как того хотелось бы. Парень уловил ее взгляд и отнесся к нему с полнейшим безразличием, но, когда ему показалось, что генерал не смотрит в его сторону, быстро показал Леночке язык. Кузнецов едва удержался от того, чтобы расхохотаться. Нет, конечно, проблем эти трое доставляли немало, но и заскучать они не давали.

Спокойнее всех на приказ постоянно носить оружие, кстати, отреагировал старший из их троицы. Вообще, казалось, что в их группе нет постоянного, ярко выраженного лидера. Но – только казалось. Генерал хорошо видел – этот парень вроде бы не выпячивает свои достоинства, но в бою он первый. Всегда. Опять же, девушка из него вроде как веревки вьет, но когда наступает момент принятия решения, делает он это самостоятельно, зачастую не обращая внимания на мнение окружающих. А главное, решает быстро и столь же быстро претворяет свои решения в жизнь. И при этом не боится показать, что в чем-то некомпетентен, передоверяя такие вопросы тому, кто лучше в них разбирается. Ценное, к слову, качество – уж больно часто руководители начинают тянуть на себе все, даже то, что для них не по силам. И соответственно надрываются.

Вот и сейчас Поляков лишь кивнул, принимая к сведению приказ. Немного подумал о чем-то, однако спрашивать не стал – видимо, уяснил для себя какой-то момент. Какой именно? Да неважно, в принципе. Надо будет – уточнит. Пожалуй, из него и впрямь получился бы хороший офицер. Не строевой – но ведь армии... и не только армии нужны разные люди. Хотя в их троице уникумов все на своем месте и дополняют друг друга, что само по себе радует.

Младший из присутствующих, разгильдяй, одетый в байкерскую косуху (что-то новенькое, раньше он такой куртки не носил и в хорошо протопленный кабинет в ней не заходил), поинтересовался, нельзя ли вместо «макарова» получить что-нибудь побрутальнее. Так и хотелось сказать «в глаз», но пришлось сдержаться – положение обязывало. Вместо этого генерал сделал строгое лицо и популярно объяснил юнцу, что табельное оружие – оно на то и называется табельным. Положен тебе «макаров» – его и будешь носить. Можно, конечно, и «стечкин» навесить, с кобурой-прикладом, но тогда о любой секретности забыть придется сразу. Проще транспарант носить – я, мол, ай-яй какой секретный мальчишка. Остальные же модели, вроде как числящиеся на вооружении, пока что экзотика. И чтобы достать, придется кучу бумаг исписать, и внимание у знающих людей они привлекут еще быстрее, чем старый, во всех конфликтах засветившийся АПС.

Сурков не обиделся – он, такое впечатление, вообще этого делать не умел. Лишь кивнул понятливо и вновь поинтересовался, теперь уже насчет какой-нибудь кобуры скрытого ношения. Кстати, не самый глупый вопрос – не факт, что такие есть на складе. Возможно, придется заказывать. А девчонка опять съехидничала, что уж кому-кому, а Сурку только от родителей невест отстреливаться. Правда, тут же осеклась под укоризненным взглядом мужчин.

Что же, генерал был в курсе случившегося не так давно скандала в благородном семействе. Единственно, показывать этого не стал. Вовсе необязательно мальчишке знать, что его мать уже давно и тесно общается с его, Суркова Павла, сослуживцами. Теми, что борцы невидимого фронта. И, кстати, нет в том ничего зазорного – женщина просто старается обезопасить сына и, что просто радует, отлично понимает, как это лучше сделать. Вот почему генерал продемонстрировал интерес к ситуации и тут же выслушал новую версию происшедшего. Кстати, отличающуюся от известной Кузнецову лишь в мелких деталях, что само по себе говорило о ее высокой достоверности.

– В следующий раз не надо самодеятельности, – генерал встал, неспешно прошелся по кабинету. – Вызывайте дежурного, он приедет с группой и разберется в ситуации.

Троица с готовностью кивнули, но, судя по тому, как они переглянулись, подобные мелочи молодежь и дальше предпочтет решать своими силами. Откровенно говоря, таким подходом Кузнецов был вполне доволен – самостоятельность, до известных пределов, конечно, еще никому не вредила. Да и гонять людей ради всякой ерунды тоже не лучший вариант. В конце концов, можно получить эффект, противоположный ожидаемому. Хватало примеров.

Подойдя к окну, генерал слегка раздвинул плотные жалюзи и посмотрел наружу. Вид его откровенно не радовал – осень, дождь... Вроде кругом асфальт – но вот, поди ж ты, слякоть, грязь и лужи образуются сразу же. Откуда – загадка природы. И такой же непреложный ее закон. Особенно грустно выглядел мокрый бюст незабвенному Ильичу – памятник на площади не снесли даже в лихие годы крушения державы, но до сих пор находились умники, пытающиеся любой ценой добиться его демонтажа. Откуда только силы и задор берутся у этих убогих!

В общем, вечные мальчики с высшими образованиями, как правило гуманитарными и полученными во второсортных вузах, продолжали неистово петь свои мантры о необходимости избавиться от наследия тоталитарной империи, а памятник с указующе протянутой рукой как высился на площади, так и продолжал смотреть на них с мудрой усмешкой. И на фоне этого вечно действующего раздражителя про бюст, некогда установленный напротив будущей игровой базы, она же секретный исследовательский центр, благополучно забыли. Хотя добиться его сноса было бы куда проще, и прецедент образовался бы неплохой. Но, как и раньше, без координации извне, лучше из-за рубежа, у доморощенных либералов провинциального разлива ничего толком не получалось. Ибо со стратегическим планированием было как-то не очень. Вот и стоял бюст все так же незыблемо, и сейчас мок под дождем, смывающим пыль, но бессильным перед густо облепляющими голову почившего в бозе вождя птичьими какашками.

– Говорят, памятники выглядят лучше, если голубей кормить свеклой.

Генерал едва не подпрыгнул, настолько неожиданно и, главное! близко это прозвучало. Обернулся, посмотрел на бесшумно подошедших лейтенантов и, уже не скрываясь, вздохнул. Никакого понятия о субординации. Кто бы сомневался! А главное, жаловаться некому. По сути, это он сам воспитал таких раздолбаев.

– Грязь – она и есть грязь. Цвет вторичен.

– Ну да, был бы тут бюст Сталина... лет сто назад, он бы сиял чистотой. А не то ответственный давно бы Север от снега очищал.

Сурков был такой героически убежденный в собственной правоте, что Кузнецов едва не рассмеялся. Что же, наверное, стоит развеять кое-какие лишние убеждения в голове мальчугана. Определенно стоит. Вот прямо сейчас и начнем.

– Сталин, Сталин... – генерал усмехнулся, стянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Раз уж такие расклады, то дальнейший разговор предстоял совершенно неофициальный. – Знаешь, лейтенант, я удивляюсь иногда, насколько быстро и глубоко в ваши неокрепшие мозги проникает всякий бред.

– То есть? – Сурок даже немного обиделся. Генерал же, откинувшись на спинку кресла, лениво обмахнулся газетой. Все же отечественные теплосети работали лишь по одной им ведомой системе и жарили так, что трубы накалялись. А сделать модернизацию конкретно этого узла и оборудовать батареи регуляторами при организации базы не догадались. Так что, игнорируя все достижения прогресса, обогрев работал по стандартам прошлого века. Потому и в кабинете, несмотря на приоткрытые окно, было довольно жарко. С улыбкой посмотрев на собравшихся, Кузнецов пояснил:

– При Сталине де-факто посадить человека ни за что было ой как непросто. Куда сложнее, чем сейчас. Расскажу я вам, ребята, одну историю. Ее мне, в свою очередь, рассказывал мой дед, который был в некотором роде участником тех событий. Самым краешком, правда. Так что все, что вы сейчас услышите, не сказка, а происходило, как вы любите выражаться, в реале.

То ли в конце сороковых, то ли в самом начале пятидесятых годов, сейчас я уж и не помню точно, в школе одного из провинциальных городков на севере РСФСР работал авиамодельный кружок. Вы, наверное, даже не знаете, что это такое, а тогда кружки вроде этого имелись очень во многих школах. Или во Дворцах пионеров, были такие конторы – отдельное здание, битком набитое библиотеками, кружками, спортивными секциями... В особо продвинутых даже планетарии и кинотеатры имелись, причем неплохо оборудованные. Все для детей и все бесплатно.

Кружки всякие бывали, но самыми популярными оставались авиамодельные и судомодельные. Между ними даже соревнования проводились, на государственном, кстати, уровне. И награды победителям по тем временам впечатляли. Так что работал кружок, один из многих, прививал детишкам инженерное мышление да умение работать руками.

Но вот однажды выяснилось, что воспитанники того кружка начали брать призовые места на всесоюзных соревнованиях. И привлекло это внимание компетентных органов. Ну, нелогично же – учитель труда, который руководил этим кружком, и среднего-то образования не имел. Как модели, сработанные под его руководством, оказались лучше сделанных в городах вроде Москвы или Ленинграда, в которых такие кружки вели люди с серьезным профильным образованием? Не педагогическим, заметьте, а авиационным. Но – факт остается фактом, планеры из глухой провинции летали заметно лучше. И к самородку из глубинки начали присматриваться.

Как оказалось, руководил кружком не сельский плотник. Имел этот человек образование. Высшее. Инженер-конструктор. В авиационном КБ работал. А когда война началась, пошел к немцам служить. Да не рядовым полицаем, а в зондер-команду. Обер-лейтенант СС, награды имел за то, что села жег. А когда война пошла в другую сторону, затихарился, сбежал на Север, да и жил там, вроде как солдат демобилизованный. Вот так. Устроился в школу, детишек учить, был на хорошем счету, только вот с модельками прокололся. Я к чему это говорю. Разрабатывали его почти год. А будь так, как вам в уши дуют, его бы в первый день раскололи. Сапогами по морде. Так что не надо ля-ля. В те времена закон работал. Может, в чем-то он и был посуровей нынешнего, но зато он был реальный, а не на бумажке. И соблюдали его все. А вот кто не все – те как раз сидели. И дети развивались, а не по телевизору смотрели, как пи... гомосеки с экрана поют^[52].

– Ну... товарищ генерал. Может, это единичный случай был.

– Могу и другой рассказать. И тоже реальный. Помню, в свое время очень много писали о том, как хреново жилось в лагерях. Одна моя... гм... родственница в свое время рассказывала интересную историю. Ее отец сидел. За что – не знаю, уж прости. Но мужик он был образованный, таких в те времена очень не хватало. Год отсидел, его расконвоировали и поставили командовать речным пароходом. Так вот, как-то он взял дочку с собой. И она наблюдала интереснейшую картину. Пароход уходит в плавание на месяцы. На всю навигацию, считай. Капитан – из расконвоированных, команда – сплошь зэки. При них трое орлов из охраны. Питались все из одного котла. Надо – остановились, благо колесные пароходы где угодно могли приткнуться. Тот, чья очередь идти на охоту, взял винтовку и пошел. И это – не обязательно конвоир. Понимаешь, в чем усмешка?^[53]

– Да ладно вам...

– А вот еще случай, – генерал сегодня чувствовал себя в ударе и сейчас неспешно вколачивал гвозди в крышку гроба убеждений Сурка. Да и его товарищей заодно. – Хотите, расскажу, как пишется история?

– Ну, попробуйте, – это уже Леночка, и ей, похоже, рассказ генерала и впрямь был интересен.

– Я не буду вдаваться в детали, но в свое время появилась легенда о том, как во время Отечественной войны в одном из лагерей Ухтапечлага произошло восстание. Что несколько сотен, а может, и тысяч, сейчас уж не помню точно, человек разогнали конвоиров и пошли в сторону фронта, чтобы с немцами драться. И почти дошли, но подлые энкавэдэшники пригнали целый полк и оцепили лес, где всех без суда и следствия расстреляли. Версия стала канонической... А одна из моих родственниц была свидетельницей этих событий. Был самый обычный побег. Зэки с такими сроками, что проще самим застрелиться, человек около тридцати... Вроде бы тридцати, сейчас точно не вспомню уже. Пришли в село, разграбили магазин, напились, как сволочи. Убили участкового – тот только с фронта вернулся, инвалид на одной ноге... Ну и еще много чего натворили, уроды. А потом местные собрались, выследили их в лесу да там же безо всякого НКВД и похоронили. Куда уркам против охотников, с детства в этих местах каждую тропку знающих. Вот и вся эпическая битва. Но легенда, которую пустили «борцуны с кровавым тираном», уже стала канонической. И по ней защищено столько диссертаций, что никто не разрешит сдать назад и признать официально правду. Слишком многим это стукнет по карьере. Вот вам и вся история, братцы-кролики^[54].

В кабинете воцарилось молчание. Тягостное молчание, к слову. И если аполитичный Поляков воспринял услышанное спокойно, то мироощущению остальных досталось изрядно. С одной стороны, рушилось то, что они слышали с детства, и это не хотелось признавать. С другой, генерал был для них непререкаемым авторитетом. Да и зачем ему врать? В общем, кабинет они покинули в расстроенных чувствах. И лишь на улице, подходя к машине, Сурок неприличным образом хихикнул.

– Ты чего? – Удивленно воззрилась на него Леночка. Парень лишь хихикнул еще раз:

– Да вот, представил, куда ты в свадебном платье будешь прятать свой пистолет.

И, с хохотом увернувшись от подзатыльника, ловко нырнул за руль.

Германия. Это же время

– У-у, hooker!^[55]

Сказанное принесло облегчение, во всяком случае моральное. Небольшое облегчение, надо признать, однако же на мгновение отвлекло от боли. Конечно, засевшая в плече пуля не задела кость, иначе ощущения были бы куда более интересными, однако и того, что сейчас чувствовал Харрис, было достаточно для крайнего недовольства жизнью.

Повод обижаться у него, конечно, имелся. Пройти по русским тылам, ни разу никем не замеченным... А ведь, как оказалось, помимо собственно русских требовалось опасаться еще и германской полиции. Которая – и эта удивляло более всего – ни на миг не прекращала своей деятельности и не особенно опасалась вездесущих русских патрулей. Так вот, проскочить все это безобразие – и словить пулю от бабы. Причем, если верить разбирающемуся в таких делах Смиту, коллеги в профессии рыцарей плаща и кинжала. Ирония судьбы, чтоб ее!

Вошел Смит, изображающий сегодня доктора. Судя по распространяемому вокруг сивушному запаху, на дезинфекции рук он не экономил. В левой руке американец держал бутылку какого-то пойла явно местного производства.

– До аптеки нам сейчас далековато, – ответил он на недоуменный взгляд Харриса. – Поэтому на этот раз тебе придется воспользоваться русским опытом. Пей.

Что же, русским – значит, русским. Жаль только, немцы так и не научились делать нормальную водку. В отличие от тех же русских, к слову. А их шнапс, такое впечатление, сделан из опилок. Впрочем, может, есть и хорошие сорта, но в том полуразбитом снарядом и брошенном магазине, который Смит использовал для пополнения запасов, таких не нашлось.

Правда, стоит признать, американец творчески развил чужую идею. Если конкретно, то смешал дерьмовый шнапс с таким же дрянным шампанским. И – опа! Все дело в волшебных пузырьках... В голову коктейль, если верить Смиту, также имеющий русское происхождение, ударил словно молотком. Сразу же стало хорошо-хорошо, мысли такие гладкие, воздушные, как праздничные шарики, и столь же пустые... И боль ушла... Как выяснилось, ненадолго.

– Спокойно, спокойно, – абсолютно невозмутимо ответствовал Смит, прервав на миг ковыряние в ране. Чем он там пулю достает? Неужели пассатижами? Харрис, откровенно говоря, не удивился бы. Но, как оказалось, не все так страшно, и, скосив глаза, майор сумел убедиться, что коллега использует не заляпанный в масле слесарный инструмент, а какие-то щипцы. Похоже, из маникюрного набора. Взять бы их да запихать этому поганцу куда-нибудь, но – увы и ах, тело майора было крепко зафиксировано. Проще говоря, привязано к столу, на котором он лежал, и вырваться из этого добровольного плена сил Харрису решительно не хватало. – Ты уж извини, дружище, но придется потерпеть.

Ну да, придется. Харрис знал, что придется, но не ожидал, что это будет так больно. Рехнуться же можно! А этот гад еще и улыбается снисходительно. Убил бы!

– Опа, а вот и она, красавица!

Энтузиазму Смита не было предела. Харрис, дождавшись, когда глаза немного перестанет щипать от заливающего их пота, сфокусировал взгляд на кусочке окровавленного, до безобразия искореженного металла. Создавалось впечатление, что пулю самым натуральным образом вывернуло наизнанку.

– Зараза!

– Полностью с вами согласен, коллега. Сейчас мы...

И сознание затопила новая волна боли.

В себя Харрис пришел довольно скоро. Во всяком случае, американец успел его развязать, но не убрал еще разложенных тут же инструментов. Аккуратно, со знанием дела перевязанное плечо ныло, однако это уже можно было перетерпеть.

– Ну, как ты? – Смит улыбался во все сто зубов, демонстрируя несомненные достижения американской стоматологии. – Легче?

– Скажи мне, Кристофер, почему все бабы такие сволочи?

– Потому что бабы, – серьезно ответил американец. – Но вообще, тебе повезло.

Харрис и сам понимал, что повезло. Во-первых, доставшая его пуля вначале прошила насквозь какие-то ящики, что изрядно сбросило ей скорость. Не будь этого, она, вполне может статься, прошла бы навылет, но наверняка раздробила бы кость. А во-вторых, чуть левее – и все, хана. А так – неприятность, но вполне терпимая. Главное сейчас добраться до нормальной больницы и получить квалифицированную медицинскую помощь. И обязательно вколоть нормальные лекарства, потому что в эффективность спиртовой дезинфекции майор не слишком верил.

А ведь как все хорошо получалось... Своих материалов, правда, было кот наплакал, но зато они нашли лежку коллег. Лежку, которую, если верить Смиту, использовали для наблюдения, причем долго. Стало быть, не просто так эти люди здесь сидели, а что-то нарыли. Оставалось лишь уговорить их поделиться материалами...

Вот только с этим оказалось не так-то просто. Для начала их выслушали. Издали. Потом в невежливой форме послали. Ну а когда они не послушались, запросто прижали к полу самым настоящим пулеметным огнем. Кто бы тут ни окопался, к неприятным сюрпризам они подготовились хорошо. А пока мужчина потоком свинца аккуратно пресекал всяческие попытки хотя бы голову поднять, женщина – именно она вела переговоры – отработала по ним из М-16. Весьма характерные были звуки выстрелов, ни с чем не спутаешь... И стреляла она хорошо, грамотно. Харрису и Смиту повезло, что удалось уйти. Рев мотора и вид удаляющейся прочь машины – их машины! – без возможности двойного толкования дал понять: все, они в пролете. Без разведданных, транспорта, зато с дырой в плече. Хорошо еще, никто их не засек и удалось уйти, не привлекая внимания. Но все равно, убить ту скотину, что его ранила, Харрис желал просто до ужаса.

Швейцария. Двумя неделями позже

Первоначальная идея отхода на проверку оказалась нежизнеспособной. Уходить «по парадоксу», то есть в глубь контролируемой русскими территории, через Польшу и впоследствии Украину, маршрутом, на котором их никто не ждет, красиво выглядело в теории, но сразу же разбилось о суровую прозу жизни. Во-первых, русские, как оказалось, не просто контролируют территорию, а делают это вполне реально. Проще говоря, не собираются повторять ошибок прошлого и пускать дело на самотек. А во-вторых, немцы, как оказалось, тоже принимают в процессе контроля посильное участие. А там, где начинается орднунг, самодеятельности места уже нет.

Пришлось рвать когти напрямую в Швейцарию, и, как оказалось, это был неплохой вариант. Хотя бы потому, что расстояние меньше, дороги лучше, а главное, русские не обращали внимания на машины, идущие в том направлении. Создавалось впечатление, что им попросту все равно, кто пытается сбежать из Германии. Военных преступников они не ловили (а кого хотели, как подозревала Дина, уже давно взяли за шкирку), а если какой-нибудь дезертир из раздавленных русскими танками частей бундесвера хочет сбежать куда подальше – так это его вопрос.

Отчасти такое пренебрежение стало понятно чуть позже, когда разведчики подъехали собственно к границе. Автомобильная пробка длиной двадцать с лишним километров – это было круто. И таможня, где вполне уживались как германские чиновники, так и русские контрразведчики. Русские полагали, и вполне обоснованно, кстати, что в голове немцев дорога окажется единственным вариантом, обо всем остальном его упорядоченный мозг даже не вспомнит. Ну а на таможне можно будет спокойно и не торопясь протрясти беглецов сквозь мелкое сито. Весьма, к слову, неприятный вариант.

Однако то, что срабатывает с упорядоченными немцами, абсолютно бесперспективно против немало повоевавших выходцев из «варварских» (а Польша, хотя это никто не признавал вслух, относилась как раз к таковым) стран. Тем более неплохо подготовленных – даже сейчас, находясь из-за болезни не в лучшей форме, Дина была способна куда на большее, чем обычная домохозяйка. Правда, таблетки пришлось, чтобы уверенно держаться на ногах, пить горстями. Полански смотрел на это неодобрительно, однако же не комментировал, просто старался подстраховывать свою... подопечную? Да, иначе и не скажешь. Хотя Дина и была старше по званию, но отлично понимала – без помощи, страховки, поддержки... да что уж там, опеки товарища ей давно бы пришел конец.

Пятидневный пеший марш-бросок через горы, даже такие упорядоченные и благоустроенные, как Альпы, удовольствие ниже среднего. И даже тот факт, что какого-либо намека на серьезную охрану рубежей (а попробуй, перекрой как следует горы) не наблюдалось, радовал лишь отчасти. Что в этих прогулках находят туристы с альпинистами, Дина так и не поняла. Лично для нее горы запомнились не красотами природы. Да и, честно говоря, толку-то с тех красот. Дождь наконец закончился, однако небо было неприятно хмурое, низкое, затянутое свинцовыми тучами. По утрам склоны гор накрывал белесый туман, настолько плотный, что руку вытяни – пальцев не увидишь. В общем, то еще приключение, но в памяти остались не перипетии форсирования горных склонов, а непреходящая боль в мышцах ног. А еще этот переход запомнился дикой усталостью и темными провалами то ли сна, то ли забытья, в которое Дина впадала каждый вечер. И, что интересно, Полански, обычно готовый всегда и ко всему, о горах имел довольно смутное представление. Да и в Альпах ни разу не бывал, хотя оно и логично. Дина скорее удивилась бы, случись иначе.

Тем не менее поляк не унывал. Шел себе и шел, уверенно пробираясь через, казалось бы, непроходимые дебри. И, когда Дина уже не могла стоять на ногах, в гиганте оставался еще немалый запас прочности. Несколько раз он буквально тащил ее на руках. И ведь вытащил! Откуда у него столько сил, девушке оставалось лишь гадать.

Одно радовало. То ли она потихоньку привыкла, то ли воздух в горах и впрямь обладает приписываемыми ему чудодейственными лечебными свойствами, но к концу их перехода Дина перестала ощущать себя больной и даже уставать начала куда меньше. А может быть, сработали наконец-то лекарства. Так или иначе, но до населенных, а главное, далеких от войны мест она добралась практически здоровой.

Здесь им, к слову, были не слишком рады. Скорее, наоборот – уж слишком много беженцев ввалилось на территорию небольшой горной страны с территории проигравшего войну соседа. В абсолютных числах это, может, и не особенно впечатляло, но гостиницы оказались переполнены, дороги заставлены автомобилями. Швейцария попросту оказалась не готова к такому наплыву людей. Вдобавок людей, все еще пребывающих в шоке, напуганных, уставших, не понимающих толком, что им делать дальше.

Одно радовало – практически все эти люди были немцами. Ну или, в небольшом количестве, итальянцами, французами, англичанами. Американцы отметились, опять же. В общем, достаточно цивилизованные, имеющие некоторое представление о дисциплине европеоиды. Наводнивших в последние десятилетия города выходцев из Африки и сопредельных территорий, всех этих арабов, негров, турок и прочего не пойми чего, на улицах Дина не замечала. Полански говорил, что видел, но раза два, не более. Как всегда, когда начались большие потрясения, инстинкт самосохранения и здравый смысл взяли верх над модными политическими и культурными извращениями. Проще говоря, перед беженцами «не того» происхождения границы оказались закрыты.

Каждый раз, думая об этом, Дина с легким злорадством усмехалась. Арабы, конечно, могли думать, что русские их союзники. Ага, щ-щас-с. Они еще кое-как сотрудничали с теми, кто реально воевал, защищая свой народ. А вот к сбежавшим из своей страны в сытую Европу русские относились не лучше, чем к мусору под ногами. Насчет специальных лагерей для них Дина не верила. За последнее время она вообще привыкла не обращать внимания на пропаганду и, уж тем более, на бредни газетчиков. Но вот то, что кормить бездельников и терпеть их выходки никто не собирается, она верила безоговорочно. Равно как и в то, что депортируют (а то и расстреляют) их запросто. Времена «добрых и сентиментальных русских» прошли. А учитывая, что сами русские убедились, сколь легко их доброта воспринимается как слабость, прошли они, похоже, навсегда.

Однако несмотря на практически не скрываемую недоброжелательность местных, до столицы Швейцарии разведчики добрались без особых проблем. В посольстве их не ждали, однако, связавшись с метрополией, тут же если и не преисполнились служебного рвения, то, во всяком случае, четко исполнили служебные обязанности.

Увы, домой улететь пока не получалось. Русские все еще держали небо над Европой закрытым от полетов. Более того, подтянули свои ЗРК практически к границам с Францией и той же Швейцарией, благо на германской территории им сейчас никто не мешал. В воздухе непрерывно дежурил «летающий радар» с огромным, медленно вращающимся «блином» антенны над фюзеляжем. Соответственно, ни военные, ни гражданские самолеты не пытались взлетать. Изображать из себя мишень, рискуя получить в двигатель русскую ракету, дураков нет.

Вот и сегодня им сообщили, что самолетов на ближайшие пару дней не предвидится. В вежливой, но непреклонной форме сообщили, после чего дали понять, что не стоит путаться под ногами у занятых людей. И вообще, материалы они могут передать в посольство, а там уж найдут, как и куда их переправить.

На это Дина отреагировала в несколько... скажем так, невежливой форме. И Полански как-то вдруг сместился, расстегивая пиджак и демонстрируя, что готов вот прямо сейчас навалять всем и каждому, желающему присвоить их добычу и заслуги, по первое число. Разговаривавший с ними клерк скривился, будто сожрал разом десяток лимонов, но продолжать обсуждение темы не рискнул. Билетов на самолет, впрочем, тоже не родил. Что же, оставалось лишь идти отдыхать. Последнее обстоятельство совершенно не портило настроения...

Промурлыкав под нос слышанную когда-то дворовую переделку известной песни, Дина зашла в свой номер, выбитый ей через посольство в ближайшей гостинице, и плюхнулась на мягкий диван. Лишь тот способен оценить комфорт, кто периодически оказывается его лишен, жестко и наглухо. И лишь такой человек способен по-настоящему насладиться минутами отдыха в человеческих условиях. Жизнь налаживалась! И даже тот факт, что в Израиль улететь получится еще непонятно когда, не портил настроения. Откровенно говоря, Дину совершенно не тянуло возвращаться в маленькую квартирку, за которую приходится ежемесячно выплачивать банку совсем не детские суммы. Бродить по миру оказалось сложней, порой опасней – но и куда интереснее. И пускай Дина была уже целым майором с неясными, но вроде бы вполне серьезными карьерными перспективами, она притом оставалась еще совсем молодой женщиной, по меркам большинства сослуживцев попросту девчонкой. И ветер приключений все еще свистел в ее голове.

Здоровенный, на половину стены, телевизор показывал кучу каналов. На иврите ни одного, однако Дину это тоже не беспокоило. Англоязычных хватало. И, кстати, было несколько каналов на русском языке, причем последние, в основном те, которые транслировались из самой России, пользовались здесь в последнее время немалой популярностью. Узнав накануне об этом, Дина не удивилась совершенно – образ победителей всегда привлекает внимание. Тем не менее за последние дни просмотр этих самых каналов изрядно надоел девушке. Просто потому, что информационные программы были откровенно скучны. То, что передавали европейцы, истекало ядом по поводу злобных и подлых русских, неспровоцированного нападения, красной угрозы... Причем создавалось впечатление, что подавляющее большинство репортажей пишется не просто под копирку, а одними и теми же людьми. Во всяком случае, друг от друга они отличались на пару слов, не более.

К слову, русские каналы грешили тем же самым, только с противоположным знаком. Если совсем кратко, то подлые европейцы своими провокациями спровоцировали конфликт, в ходе которого доблестные российские войска... Ну и дальше бла-бла-бла в том же духе. Впрочем, кто бы сомневался. Дина привычно делила сказанное репортерами на десять – и очень скоро поняла, что никакой особо ценной информации она извлечь из их репортажей не может. Вроде говорят много, а по факту – полный информационный вакуум.

Да и хрен бы с ними. Пощелкав по каналам, она нашла какой-то американский боевик. Названия не знала, да и неважно это. Главное, много стреляют, водят шикарные машины, бьют морды – и все это на фоне взрывов, каждый из которых способен разорвать главного героя на куски. Но тот, разумеется, выбирается живым из самого эпицентра проблем. В общем, с точки зрения профессионала хорошая комедия.

В дверь коротко, уверенно постучались, и напарник, таща за собой «экологичный» картонный пакет с продуктами, моментально заполнил собой, казалось, все пространство не такого уж и маленького номера. В недорогом, но приличном и, к слову, стильном костюме, он походил сейчас на преуспевающего менеджера средней руки, только-только вырвавшегося из тесной духоты своего офиса. Даже рост и могучие плечи, клеркам обычно не свойственные, впечатления не портили. Во всяком случае, выглядели они куда представительней свойственной офисным работникам могучей задницы. Правда, от стесняющего движения пиджака он почти сразу избавился, и уже через полминуты Дина смогла лицезреть, как Полански, брякнув на стол упаковку пива, сооружает закуску. Почему-то он не любил ресторан, предпочитая такие вот почти семейные посиделки.

Вообще, это было неплохо – поудобнее устроиться на диване, закинуть руки за голову и наблюдать, как мужчина возится у стола. Кстати, выяснилось, что в ресторане Полански тоже работал. Правда, недолго и не на кухне – охранником. Но кое-каких полезных навыков, стоит признать, успел нахвататься. Как минимум с сервировкой он справился моментально. Ну а после этого, вооружившись высоким стаканом холодного, аж стекло запотело, пива, брякнулся всей своей немалой массой в глубокое кресло и, дождавшись, когда Дина возьмет предназначенную для нее аналогичную емкость, демонстративно приподнял сосуд с живительной влагой:

– Ну, что же. За внеплановый отпуск!

Игровая база. Это же время

– Ну и зачем это нам? – уже привычно и без особого энтузиазма нудел Сурок. – Вся их тактика со стратегией цельно слизана с древних советских уставов. Мы их знаем не хуже...

– Тебе не надоело, а? – лениво ответствовала Леночка, которую занимали сейчас несколько иные мысли. Если конкретно, то вопросы уже совсем скоро предстоящей свадьбы, которые, как известно, для женщины самые важные. – Который день подряд – и все одно и то же...

– Неправда. На американскую тему я высказался в иных словах, – ответствовал Пашка, уже привычно уклоняясь от подзатыльника. – А эти...

– Ну да, ну да, – глубокомысленно хмыкнул с другой стороны Поляков. – Я помню те слова. Некоторые даже записал. Для общего развития.

– Нет, но действительно, – Сурок не был склонен сдаваться. – Привозят к нам экспертов, читают лекции... Китайца вон приволокли живого... На хрена это нам? Я понимаю, молодняку, но мы-то...

– А чтоб некоторые, особенно самые молодые и шустрые, не зазнавались. Все, поехали, давай.

Сурок поморщился, кивнул и залез в машину. Крутанул стартер, точнее, попытался это сделать, но получил в ответ лишь трагические щелчки. Чертыхнулся и полез под капот – аккумулятор надо было менять, но у Пашки все не доходили руки. Впрочем, имелся шанс, поколдовав над клеммами и улучшив контакт, все же оживить его. Пусть хоть на пару оборотов, а дальше движок схватит – такое уже бывало.

Глядя на его оттопыренный зад, торчащий из-под капота, Леночка съязвила:

– Вот еще одна жертва прогресса. Ты бы хоть перчатки надел, что ли...

– Чтобы избежать травм, – усмехнулся в ответ Пашка и с тем расчетом, чтобы ни в кого не попасть, запустил в их сторону гаечным ключом, – не говорите мне, как делать мою работу.

– Ну-ну, – отозвалась Леночка, но от дальнейших комментариев отказалась. Пашка вернул себе отлетевший на пару шагов инструмент, закончил подтягивать клемму и с гордым видом сел за руль. Стартер выдал умирающее «ж-ж-ж...». Мотор не завелся.

– Вечная ему память, – хмуро прокомментировал Сергей. Хмуро потому, что бросать товарища наедине с проблемой не собирался, а планы у него были чуть иные.

– Да сейчас, прикурю у кого-нибудь...

– А потом снова встанешь. Нет, Паш, давай-ка мы вместе прогуляемся до автомага... Есть здесь в шаговой доступности место, где можно прикупить сие чудо электротехники?

– Да на соседней улице...

– Ну, так пошли. Заодно воздухом подышим.

Идти было и впрямь недалеко. Имелся, правда, один нюанс. Погода, как это частенько бывает в России (да и не только в России), сегодня вздумала показать, кто здесь самый главный папа. С утра еще была обычная поздняя осень, грязная и в меру слякотная. Зато сейчас на улице стояли честные минус пятнадцать, лужи успело прихватить ледком, а кое-где и проморозить до дна. Плюс сверху все это безобразие изрядно припорошило снегом, и теперь тротуары напоминали филиал олимпийского катка. Для того чтобы не упасть, приходилось старательно удерживать равновесие. Из-за перепада температуры, небось, аккумулятор и сдох. Вот так, резину-то Сурок на зимнюю давно перекинул, а вот насчет всего остального как-то не подумал. А зря.

Леночка шагала довольно бодро, только ежилась от холодного ветра. Ну да она, в отличие от парней, с утра предусмотрительно натянула теплую куртку. А вот Полякову и Сурку приходилось теперь расплачиваться за мужской гонор, старательно делая вид, что им совсем-совсем не холодно. А что носы и уши покраснели – так это исключительно для бодрости. И вообще, настоящие мужчины выше подобных мелочей. Вот только если у Сурка мерзли исключительно уши с носом, поскольку так полюбившаяся ему в последнее время байкерская куртка хорошо защищала от ветра, то Полякову приходилось терпеть, делая над собой немалые усилия, дабы зубы не начали выбивать несолидную чечетку.

Ничего удивительного, что в магазине, отсеченные от улицы дверью и, что гораздо важнее, завесой бьющего сверху теплого воздуха, они первые несколько минут отогревались. Потом выбирали аккумулятор – спокойно, не торопясь, оценивая каждый вариант. А выбирать здесь, к слову, было из чего. Ну и, наконец, обзаведясь новенькой коробочкой производства всемирно известной немецкой марки, отправились в обратный путь, кляня лед под ногами и тяжесть аккумулятора, который тащили по очереди. И от Полякова не укрылось, что проще всего это было сделать Леночке. Она его даже не касалась, лишь делала вид, что сжимает в ладони пластмассовые ручки. Девушка быстро прогрессировала, и границ ее возможностей товарищи не знали. Да и она сама не знала, похоже – во всяком случае, как она честно призналась, остановить в свое время пули у нее получилось как-то само собой. Чего уж там говорить о плывущем по воздуху аккумуляторе...

Зато теперь машина завелась легко, можно сказать, без усилий. Уже через пару минут она, бодро порыкивая, неслась по улице, заставляя думать о том, что стоило бы заиметь нечто подобное. А то Пашка у них уже совсем в таксиста превратился. А ему ведь еще доучиваться... Тем более крутилось в голове подозрение, что весной младший товарищ оседлает мотоцикл. Благо, есть кому учить... М-дя... Гормоны их малолетнего специалиста по управлению всем, что ездит, играли в унисон с... гм... другими гормонами. Оставалось надеяться, что все закончится не столь печально, как в прошлый раз. Учитывая при этом, что Света почти сразу после неприятного разговора избавилась от ребенка, выходила логичная мысль – Сурок не единственный, с кем она активно гуляла. Поляков не собирался пускать дело на самотек и деликатно за ней присмотрел, а потому информацию знал, что называется, из первых рук. А всего-то несколько цветных бумажек солидного номинала, поменявших хозяина непосредственно в медицинском заведении... Ладно, ошибки случаются у всех, и Сурок – не исключение.

Мысли плавно перетекли на предстоящую в скором времени процедуру окольцовывания. Ну и хрен с ней, с процедурой. Сам решил... Как и большинство мужчин, Поляков относился к данному действию с некоторой осторожностью, но хорошо понимал: приняв решение, не стоит его менять. Тем более неприятия его так и не возникло. И единственное, что его волновало по-настоящему, это родители, которых он поставил буквально перед фактом. Вот их реакцию предсказать было сложно, хотя, как Сергей надеялся, Леночка им понравится.

Впрочем, и эти мысли растаяли, как дым, стоило машине вырваться из тесных городских улиц. До полигона было не столь уж далеко, но Сурок все-таки наддал, стремясь хоть немного компенсировать потерянное из-за его небрежности время. Да так наддал, что пару раз, казалось, машина уйдет вначале в занос, а потом в кювет – все же обледеневших участков на дороге хватало.

Но Сурок – он на то и Сурок, чтобы справляться с любым авто. И вскоре Поляков вновь задумался. На сей раз о том, к чему их готовят. В самом деле, лекции по тактике им читали едва не потоком, и делали это реальные специалисты. И действительно приволокли настоящего китайца, явно офицера. Интересно, он там что, разведчиком подрабатывал? Кстати, хотя Сурок и возмущался насчет цельнотянутой тактики, по факту у восточных соседей нашлись кое-какие изюминки. Правда, если вспомнить лекции других экспертов, тоже честно уворованные, только теперь уже у американцев, немцев и прочих шведов.

К чему-то их готовили, однозначно. А вот к чему? Создавалось ощущение, что ко всему подряд. А это значило лишь одно – командование понятия не имеет, с кем завтра придется сцепиться. Опять же, тренировки на симуляторах стали жестче, и вставая из-за своего компьютера, Сергей ощущал нешуточную усталость. Его товарищи, к слову, выглядели не лучше. И это притом, что они на голову превосходили остальных. В общем, после такого на душе становилось тревожно.

Инструктор на полигоне был прежний. Хромал, как сволочь, зато, в отличие от своего сменщика (дело съехавшего по пьяни с катушек орла замяли, конечно, однако незадачливого стрелка убрали, как выразился генерал Кузнецов, белых медведей тренировать), был адекватен. Да и то сказать – он троицу виртуальных операторов самоходных боевых систем (во как называется их ВУС, оказывается, причем название только-только обрело официальный статус) готовил едва ли не с первых дней. Точнее, с момента, когда у них начали выявляться скрытые резервы организмов. Соответственно, и отношение было совсем иным.

– Здравия...

– Успокойтесь, лейтенант, вы не на плацу, – инструктор весело ухмыльнулся. – Ну что, готовы к дальнейшим подвигам на благо страны?

– Так точно!

– Ну, значит, будем пробовать, что вы сумеете.

В последнее время они только тем и занимались, что пробовали. К примеру, освоили «Терминаторы». В смысле, не управление Шварценеггером, а БМПТ^[57] на базе все той же многострадальной Т-90. Учитывая ничтожно малое количество этой экзотики в армии, ее, скорее всего, передадут в качестве поддержки именно их подразделению. Звучит, во всяком случае, логично. Машина была хороша, но такого единения, как с танком, Полякову достичь не удалось. Тем не менее освоил он ее легко, гоняя по грязи и метко стреляя и на симуляторе, и здесь, на полигоне. У остальных, сколь он мог судить, было то же самое.

А вот с БТРом как-то не заладилось – колесная техника имела свою специфику. Впрочем, ее они пробовали на ходу исключительно для общего развития. И здесь стоило признать, что нельзя всегда и во всем быть первым – Сурок оказался на высоте. Он с восьмиколесным монстром управлялся даже лучше, чем с танком. Оставалось лишь поаплодировать...

Стреляли – из всех видов оружия. Ручного, естественно. И здесь Поляков отыгрался, уверенно оставив товарищей за флагом. Леночка же летала. Ух, как она летала! И, глядя на ее лицо через установленную в кабине видеокамеру, Поляков видел искреннее, незамутненное счастье...

Следом за инструктором они прошли к стоянке авиатехники. Здесь к легкомоторной машине, на которой обычно накручивала виражи Леночка, добавился вертолет. Старенький Ми-2, явно списанный из какого-нибудь авиаотряда. Но ухоженный, этого не отнять. Инструктор кивнул на него:

– Ну что, мадам...

– Пока еще мадемуазель, – едва заметно запунцовела Леночка. Поляков невольно улыбнулся. Ее, значит, все так подкалывают, а она все привыкнуть не может.

– Ну хорошо. Мадемуазель, хотите опробовать новый аппарат?

Новым сей агрегат назвать язык не повернулся бы ни у кого. Но если рассматривать как вид техники вообще... Леночка пока исключительно на самолетах практиковалась. И в кабину вертолета полезла осматриваться с видимым интересом.

– Ну что, лейтенант, завидуешь?

Поляков резко обернулся и с удивлением обнаружил рядом с собой генерала Кузнецова. Оригинально! А ведь его здесь попросту не должно было оказаться. И, главное, как он сумел незаметно приблизиться? Впрочем, Сергей так был увлечен, разглядывая счастливое лицо подруги, что не заметил бы и стадо мамонтов, вздумай оно протопать рядом.

– Никак нет...

– Оставь этот официоз, Сергей, – генерал едва заметно улыбнулся. – Хм... А ты ведь и вправду ей не завидуешь. Действительно рад за нее... Молодец ты, лейтенант. Честное слово, молодец. Но все же... Хочешь сам попробовать?

Сергей посмотрел на него, затем на самолет. Су-29 выглядел просто здорово. Изящная винтовая «стрекоза» с вытянутой прозрачной каплей двухместной кабины над фюзеляжем. В принципе, а почему бы и нет?

– С инструктором?

– А ты один справишься?..

Инструктаж и объяснения тянулись более часа. Пилот-инструктор был здесь же, и, как сказал генерал, не стоит перед ним особенно распространяться. Получил человек задание слегка натаскать мальчика, имеющего в покровителях генерала, – и этой информации с него достаточно. Так что объяснили, что к чему и за что дергать, дали проехаться по взлетно-посадочной полосе – и вверх, в небо!

Сурок остался там, внизу – оккупировал мотоцикл и теперь на нем лихо рассекал по сухому песку трассы. Поляков хорошо видел его сверху, когда инструктор закладывал виражи. Правда, чуть позже они поднялись над облаками, и по глазам хлестнула голубизна неба. Ощущения были... непередаваемые. Во всяком случае, с пассажирским лайнером и видом из иллюминаторов не сравнить. Здесь буквально кожей ощущалось, сколь тонок металл обшивки, отделяющей человека от бьющих со всех сторон потоков воздуха. А потом началось...

Очевидно, пилот решил «ушатать мажора». Во всяком случае, ничем иным объяснить каскад фигур высшего пилотажа, которые тот продемонстрировал, у Сергея не получалось. К слову, инструктору это даже частично удалось: когда самолет начал крутить одну за другой мертвые петли, желудок Полякова явственно подступил к горлу. А когда они выходили из пике, ощущение было, что сейчас мозги выльются через уши. Тем не менее он перенес это куда лучше, чем рассчитывал пилот. Во всяком случае, когда тот предложил Сергею взять управление и не получил отказа, легкие, тщательно скрываемые нотки разочарования в тоне инструктора проскальзывали.

Ну и черт с ним. Из-за такой мелочи расстраиваться... Поляков лишь отмахнулся от мыслей о том, что его считают этаким мальчиком с большими покровителями. Не все ли равно? Взяв на себя управление, он крайне осторожно потянул ручку из стороны в сторону, приноравливаясь к движению самолета. По прямой тот летел, а вот как будет поворачивать...

Надо же, получилось. И даже не упал при этом, не завалился на крыло и не потерял высоты. Ну, почти не потерял, хотя инструктор наверняка забрался повыше именно для того, чтобы иметь время, случись нужда, перехватить управление и выровнять машину. Вот и голос его слышен, на этот раз вежливо-нейтральный... Хотя нет, даже самую чуточку подбадривающий. Видать, понял, что его нынешний подопечный не визжащая от ужаса (или радости, что не легче) барышня. Это хорошо, это радует... А теперь попробуем забраться выше... Еще выше... Как делать мертвую петлю ясно... в теории. Надо же, получилось! И выйти на горизонталь тоже. А если...

– Лейтенант, – голос инструктора звучал неожиданно ровно. Сквозило в нем этакое неестественное спокойствие, призванное ободрить ученика, а на деле сбивающее ему настрой. – Давай на посадку.

– Так точно...

– Ты не понял. Садиться будешь сам, помогу только советом.

– Что?

– У меня управление отказало. Не пойму, что случилось. Попробуй свое...

Машина подчинилась действиям Полякова беспрекословно. Разворот, снижение... Вон она, полоса! Как далеко они, оказывается, улетели...

Управлять самолетом, руководствуясь командами опытного летчика, оказалось не так и сложно. Заметно царапало сознание лишь понимание того, что на этот раз никто тебя реально не подстрахует. Но вот потом, когда до полосы оставалось едва полкилометра, инструктор замолчал. И сознание мгновенно затопила паника!

Черт, черт, черт... Хорошо еще, что у Сергея хватило ума не делать глупостей и уж тем более не дергать самолет, пытаясь набрать высоту. В конце концов, одна ошибка – и они грохнутся раньше, чем он мяу скажет. Еще через секунду пришло понимание, что самолет уже на курсе, а полоса – вот она, рядом. В теории посадку ему объясняли еще перед взлетом. Остается только не напортачить...

«Козла» при посадке он дал изрядного. Самолет подпрыгнул на добрых полметра, а то и больше. Потом второй раз, третий, и наконец, покатился, неловко подпрыгивая на стыках бетонных плит и быстро гася скорость. Не пытаясь отгонять его на стоянку, Поляков заглушил двигатель и некоторое время бездумно сидел, откинувшись в кресло и глядя на бегущих к самолету людей. Он сел. И он жив! Только понимание этого проходило мимо сознания, не заставляя мозг реагировать.

Когда он вылез из самолета, то продрог мгновенно и до костей. Одежда, как оказалось, была насквозь мокрой от пота. Обернулся – и увидел довольно улыбающуюся морду инструктора. Генерал подоспел аккурат к тому моменту, когда этот самый инструктор выбирался из не до конца промерзшей грязи на краю полосы. А улетел он туда от молодецкого удара. Правда, Сергей достаточно контролировал себя, чтобы ничего не сломать летуну, однако все равно прилетело ему изрядно.

– А я говорил, что он справится, – генерал, похоже, ничуть не удивился и не разгневался. Инструктор булькнул в ответ что-то невразумительное. – И насчет того, чтоб из кабины не вылезал, я тоже предупреждал.

– Зачем все это надо было? – спросил Поляков, глядя на совершенно исправный самолет. Генерал лишь пожал плечами:

– А это как учить плавать. Столкнуть человека в воду, и чтоб он свято верил – под ним не метр-полтора, а все десять. И сразу поплывет. Быстро и безопасно.

– Я это понял, – терпеливо ответил Сергей. – Зачем это надо было делать со мной, здесь и сейчас.

– А чтобы вогнать тебя в стресс и посмотреть, что опять вылезет. Эксперимент-то продолжается. А теперь пошли, тебе надо переодеться.

Сергей вздохнул. Действительно, нет смысла обижаться на придумки командиров. Ты для них расходный материал, и хорошее лично к тебе отношение ничего не меняет. Эксперимент – и этим все сказано. Чуть утешает мысль, что и сам генерал такой же расходный материал для сидящих выше. С другой стороны – он ведь полетел! Без подготовки, фактически без понимания, что вообще делает, но ведь полетел, причем на одних инстинктах. Оставалось мысленно сплюнуть и идти переодеваться – не хватало еще заболеть. Эксперимент действительно продолжается. И, чего уж там, надо будет попросить, может, дадут взлететь еще раз. Смешно, конечно, однако Полякову ощущение полета, несмотря ни на что, понравилось.

Дальний Восток. Месяц спустя

В эту ночь решили самураи перейти границу у реки... Старая песня, вдруг ставшая актуальной, только не для русских, а для Китая. Да-да, именно так. Случилось то, о чем всего год назад никто и помыслить бы не мог. Самураи таки перешли границу!

Когда-то давно маленькую островную империю, не подумавши, вырвали из добровольной самоизоляции, в которой она пребывала уже много веков. Очень быстро сообразив, что с белыми сахибами разговаривать на равных получится, лишь имея сравнимое (а желательно, лучшее) оружие, туземцы рьяно взялись за дело и последовательно хорошенько попортили крови всем соседям. За что, в конечном итоге, и огребли атомными бомбами. Вполне закономерный финал для их вояк и столь же логично очерченные рамки, за которые лучше не переходить. Они и не переходили. Несколько десятилетий.

Беда лишь в том, что униженную, но тщательно лелеемую национальную гордость японцы сохранили. Равно как и презрительное отношение к соседям. И, разумеется, ненависть. За поражение, за то, что их пинками загнали обратно на острова. За то, что указали на их место в мире, которое самих японцев не устраивало. За вынужденную необходимость сидеть друг у друга на головах – жизненного пространства все же не хватало. Конечно, по факту были у Японии целые заброшенные острова практически без населения, но их обустройство требовало времени и сил. Тратить все это, когда на сопредельных территориях того же можно добиться в разы меньшими вложениями... Право же, с точки зрения японцев это было несправедливо. А еще, сложившийся порядок держался только и исключительно в ситуации, когда имелось несколько очень крупных и сильных держав, готовых в любой момент подраться между собой и способных, если потребуется, стереть Японию в порошок. И, главное, не собирающихся испытывать комплексы по этому поводу. Никаких комплексов, кроме, хе-хе, ракетных...

Но после европейских событий расклады изменились в одночасье. Молниеносный разгром Польши и Германии продемонстрировал, что десятилетия казавшиеся незыблемыми постулаты – это всего лишь воздушные шарики чужого самомнения. Выяснилось, что Америка способна надувать щеки – но не выполнять роль мирового гаранта. Точнее, может статься, она все еще достаточно сильна для этого – вот только не торопится вмешиваться, когда бьют кого-то другого и при нужде готовы дать в морду заокеанским гостям, буде они решать, влезть не в свое дело. Разумеется, политический и экономический (санкции – наше все) контрдемарши последуют, но те же русские плевать на них хотели. Следовательно, те страны, которые имеют достаточную военную мощь, а главное, производства полного цикла, вполне могут отстаивать собственное мнение по ряду вопросов и, что важно, не бояться поступать согласно национальным интересам.

Вообще-то, японцам, даже при таких раскладах стоило бы сидеть тихонечко и не слишком отсвечивать. Хотя бы потому, что с военной точки зрения острова находились под американской оккупацией. Военных баз, во всяком случае, американцы здесь имели более чем достаточно. И вооруженные силы Японии (ой, пардон, силы самообороны, но кому важны эти невнятные слова) до определенного момента запрещено было использовать за пределами страны. Однако потихоньку все менялось, и к моменту, когда русские танки продемонстрировали, кто в Европе самый главный папа, под ружьем у японцев находилось четверть миллиона солдат. И, что гораздо важнее, имелся готовый к мобилизации, прошедший когда гласную, а когда и негласную подготовку, а главное, неплохо мотивированный резерв. Очень многочисленный резерв, обеспеченный вдобавок достаточным количеством оружия и техники. А также заводы, способные эту технику производить, причем быстро и в необходимых для армии количествах. Вновь оказаться в положении страны, неспособной полноценно воевать из-за недостатка производственных мощностей, японцы не хотели и ошибку прошлой войны исправили.

А вот чего у японцев не имелось – так это времени. Дураку понятно – сейчас все пытаются найти варианты выживания в новых реалиях, а это значит, в первую очередь, стремительное приведение армий в боевую готовность. Все понимали – и Польша, и Германия совершенно не ожидали, что сейчас их будут бить. Не воевать с ними, а просто бить. К тому же русские идеально выбирали момент. Если лук как следует натянуть, то несильного толчка хватит, чтобы порвать тетиву. С обоими европейскими «маленькими гигантами» именно так и произошло – русские ударили в момент, когда силы уже сосредоточены, но к бою еще де-факто не готовы, и потому ударные группировки европейцев были взяты, что называется, тепленькими, а позади не оказалось ни резервов, ни линий обороны. Сейчас все остальные активнейшим образом пытались исправить эту ошибку, и времени для реализации своих амбиций у японцев было крайне мало.

Вдобавок имелась серьезная проблема с выбором целей, которые показали бы всему миру (и, в первую очередь, самим японцам) возрождение империи. А заодно оправдали бы затраты и риски. Нет, японцы считали (в послевоенные годы неофициально, конечно) своей вотчиной всю Азию. Они бы в перспективе и от всего мира не отказались, если честно. Вот только не всегда желания совпадают с возможностями. Соответственно, и выбирать следовало максимально осторожно, ибо как бесцельно распылить и без того не запредельные ресурсы, и получить по морде в первой же стычке было весьма чревато. И с военной, и, что немаловажно, с психологической точки зрения. Через оба этапа Япония когда-то уже проходила, и повторять собственные ошибки, набивая шишки в скачках на граблях, ее правители не жаждали.

Наиболее оправданными с психологической точки зрения выглядели Курилы. Да и юридически, пусть за уши притягивая международные законы, имелся шанс подвести правовую базу. Да и плацдарм для броска на Приморье получался отличный. Было, правда, сразу три «но». Во-первых, русские только что продемонстрировали, как умеют воевать. Флот у них, конечно, был довольно слабенький, но на суше... В общем, связываться с ними было рискованно. Во-вторых, русские не скрывали, что, случись нужда, японцам Хиросима детской сказочкой покажется. Ну и, в-третьих, еще была жива память о том, как в последнюю войну японцы годами бодались с американцами, и успех был переменным. Ну, как минимум позиции сдавали медленно. А русские мощнейшую сухопутную группировку Страны восходящего солнца раскатали в блин, попросту не заметив. Да, поколение, участвовавшее в том японском позоре, давно ушло, но память, а вместе с ней и страх перед русским медведем подспудно сидели в мозгах островитян. Поэтому, несмотря на всю воинственную риторику, морально к войне с русскими они не были готовы. Во всяком случае, пока.

Обратной стороной медали выглядели государства-карлики, коих в Юго-Восточной Азии хватало. В том, что им удастся без особых затруднений взять под контроль какие-нибудь Филиппины, либо еще что-либо подобное, японцы не сомневались. Но какой смысл? Особых бонусов эти действия не принесут, а поссориться можно разом и со всеми. К тому же коммуникации, причем сплошь морские, растягивались до безобразия, и позиция страны моментально оказывалась уязвимой для любого, кто захочет вмешаться. А таковые найдутся, сомневаться не приходилось.

Близкая вроде бы Корея... Тоже опасный вариант. Южная под контролем американцев, а ссориться с ними опасно. Северная – как бы не страшнее. Навару чуть, зато ответить голодная, но притом сверхмилитаризированная страна может чувствительно. А драться корейцы умели – в свое время Японии пришлось убедиться в этом на собственном опыте^[58]. И устраивать агрессорам секир-башка страна-изгой будет на законных, что характерно, основаниях, а потому ее гласно и негласно поддержат многие. Возможно даже, враги-родственники с юга. Учитывая же, что ядерное оружие у северян имелось и готовность пустить его в ход они не скрывали... В общем, самураи были народом воинственным, но отнюдь не глупым, и связываться с теми, от кого запросто можно получить в морду, не жаждали.

И, как ни удивительно, наиболее лакомой целью при таких раскладах выглядел Китай. Вроде бы огромная страна с мощной экономикой, многочисленной армией, солидным флотом и даже ядерным оружием. А с другой стороны – как любят говорить «дочери офицеров» и прочие интернет-тролли, не все так однозначно.

Для начала, Китай не имел союзников. Вообще не имел. Человеческая природа такова, что слишком уж поднявшегося над остальными конкурента все жаждут втоптать в грязь. А Китай чересчур взлетел за последние годы, и его резкое усиление никому не нравилось. Равно как и проявившаяся в последние годы склонность к экспансии, в основном экономической, но и военной иной раз тоже. Японцев не любили еще больше, но это значило лишь, что соседи будут соблюдать вежливый нейтралитет. Во всяком случае, до момента, когда островитяне перешагнут черту, делающую их чрезмерно опасными для остальных. Так что главное тут – не перестараться. Ну и, конечно, понимать, что кто-нибудь вполне может решить поучаствовать в разделе китайского пирога, а это может принести как минусы, так и плюсы.

Вторым моментом оказалась неожиданная слабость китайской армии, когда дошло до открытого боя. То, что русские в блин раскатали их достаточно мощные группировки, весьма подпортило репутацию солдат Поднебесной. Особенно учитывая тот факт, что в предыдущих войнах Япония била Китай, что называется, на постоянной основе. Правда, ни разу не смогла добить окончательно – сказывалась колоссальная разница в ресурсах, позволяющая огромной континентальной державе сформировать новую армию взамен разбитой быстрее, чем противник мог их уничтожать. Однако, как считали (и не без основания) островные военные теоретики, в эпоху высокотехнологичных войн этот фактор должен отойти на второй план.

Ну и, наконец, эмоциональный фактор. Китайцы не любили японцев. К слову, за дело. Но и японцы не любили китайцев. И тоже было, за что. Сам по себе этот момент вряд ли мог что-то значить, но сейчас, брошенный на часу весов, он сыграл роль той маленькой гирьки, что разрушает тщательно выстраиваемый баланс. И даже наличие у Китая ядерного оружия уже ничего не могло изменить. Тем более японцы очень надеялись на совершенство закупленных у Америки зенитных комплексов. И на собственные разработки, естественно.

Войну японцы начали в своих лучших традициях – внезапно. Уж в чем, в чем, а в нападении без объявления войны они знали толк^[59]. И добились, как обычно, серьезных начальных успехов. Не в последнюю очередь, к слову, благодаря своей готовности умереть ради победы. Что, собственно, время от времени и происходило. В прошлом это создавало славу японскому оружию – и привело, в конце концов, к грандиозному поражению от более рационально использующих свои ресурсы американцев и русских. Но сейчас военачальники Страны восходящего солнца вновь решили использовать человеческий фактор, и это им удалось.

Самыми опасными для сил вторжения японцы не без основания считали два имеющихся у Китая авианосца. Эти корабли, головной из которых был выкупленным у Украины недостроенным советским авианесущим крейсером «Варяг», а второй – его несколько улучшенной (теоретически) копией, в будущем планировалось усилить более мощными собратьями. Однако авианосцы следующей серии намертво застряли на стапелях – как оказалось, умение копировать и даже улучшать чужие разработки еще не означало способности к самостоятельному и качественному конструированию настолько сложных объектов с нуля. Тем не менее и эта сладкая парочка могла натворить дел, поэтому требовалось оперативно выключить их из игры. Стоит признать, японцам это удалось.

Оба корабля находились в тот момент на своих базах. По чести говоря, большую часть времени они там и проводили – все же паротурбинная установка, в отличие от атомных реакторов своих американских собратьев, не способна обеспечить практически неограниченную дальность плавания. Слишком много жрет. Да и дороговато обходятся выходы таких кораблей в море. Даже Китай с его могучей экономикой вынужден считать деньги, а потому... Потому у японцев был шанс застать корабли в неготовом к бою состоянии, и они эту возможность сумели реализовать.

В порту Циндао, главной базе китайского Северного флота, с дружественным визитом находилась учебная субмарина «Оясио», родоначальница подводных лодок этого типа. Точно такая же лодка, «Митисио», также исполняющая роль учебного корабля, зашла «на огонек» в порт острова Хайнань, где, помимо прочего, располагалась база стратегических подводных ракетоносцев. С воздуха их развертывание по планам китайского командования должна была прикрывать авиагруппа их второго авианосца, «Шаньдун», уютно устроившегося в одной бухте со своими подводными собратьями.

Вот чего китайцы явно не ожидали, так это атаки, что называется, у себя дома. Учебные субмарины – они на то и учебные, что не ассоциируются с боевыми кораблями. А тот факт, что все их вооружение в полном порядке... В общем, это заблуждение «Оясио» исправила, всадив в борт авианосца «Ляонин» все свои шесть торпед.

Все же «Варяг» – это не столько имя, сколько карма. Не лучшее для корабля название, что и говорить. Практически все корабли Тихоокеанского флота, носившие это гордое имя, отличались своей проблемностью. Возможно, на происходящие с ними мелкие происшествия просто обращали больше внимания, чем у других кораблей, но славу невезучих они имели стабильно. А ведь «Ляонин» когда-то строился именно как «Варяг». Вот и не верь после этого в судьбу. Особенно когда все шесть торпед не только исправно нашли цель (что на такой дистанции неудивительно), но и столь же исправно взорвались. И фонтаны воды, поднятые ими, взлетели выше бортов, обильно залив палубу обреченного гиганта.

Современный авианосец крайне сложно потопить. Американцы утверждают, что это вообще практически невозможно. Даже ухудшенный по сравнению с первичным проектом, китайский монстр был крепким орешком. Только вот шесть торпед разворотили «Ляонину» половину борта, и гигант водоизмещением в семьдесят тысяч тонн начал крениться с угрожающей скоростью. Размещенные на палубе самолеты заскользили и посыпались в море, экипаж, моментально убедившийся, что борьба за живучесть не имеет перспектив, делал то же самое, но уже по своей воле. Не прошло и пяти минут, как один из лучших кораблей китайского флота лег на борт, стремительно погружаясь в океан. Здесь было неглубоко, и часть борта корабля осталась над водой, но поднять его... Нет уж, сама возможность сделать это в приемлемые сроки проходила исключительно по разряду ненаучной фантастики.

А с палубы японской подводной лодки за этим смотрели пожертвовавшие собой моряки. Двадцать человек. Едва треть экипажа, остальные остались дома. Эти же люди пришли сюда – их аккурат достало, чтобы довести корабль до цели и осуществить задуманное. Они не пытались уйти – ясно было, что из толчеи забитой военными кораблями гавани им не вырваться ни в подводном, ни в надводном положении. И они просто смотрели на дело рук своих до той самой минуты, когда стоящий рядом китайский эсминец обрушил на них всю мощь своих орудий. И взрыв подрывных зарядов, отправивших субмарину на дно, чтобы враг не смог ее захватить – тоже способ уйти в вечность...

У «Митисио» такого курортного шанса подойти к своей жертве не оказалось. Все же база атомных субмарин – не то место, куда запросто допустят чужака. Но японцам этого и не требовалось – информация о дате выхода в море авианосца у них и без того имелась. Китайцы продажны, это ни для кого не секрет, и прикормленных «кротов» в штабах японцы имели преизрядно. Вот и вышла субмарина из порта на несколько часов раньше, чем «Шаньдун». Попытайся какая-нибудь субмарина подкрасться в подводном положении к военно-морской базе такого уровня, ее бы с большой долей вероятности обнаружили. Но учебная подводная лодка, только-только вышедшая из того самого порта... Ну, погрузилась. И что? Учебная же...

В общем, «Шаньдун» получил три торпеды. Угробить такой корабль они не смогли, но резкий крен сделал невозможным ни дальнейшее плаванье, ни запуск самолетов. Минимум несколько месяцев в доке... А «Митисио» ушла, хотя китайцы честно пытались ее выследить. Не срослось.

Все же война у японцев в крови. Тактически они сработали безукоризненно, сумев не только синхронизировать атаки на авианосцы, но и сразу после этого, не дав китайцам опомниться и вывести свои корабли в море, нанести массированные ракетные удары по их базам. В первую очередь, военно-морским и тактической авиации – «стратеги» китайцев располагались далековато. А ракеты у атакующих были, причем такие, о которых никто не подозревал, и в неожиданно большом количестве. Никто не ожидал, что можно втайне создать такую армаду. Свои секреты японцы хранить умели, и единственный, пожалуй, вид вооружений, оставшийся им недоступным, были ядерные заряды. Да и то лишь потому, что АЭС, в глубокой секретности вырабатывающая начинку для них, оказалась в свое время накрыта цунами^[60]. Так что, увы и ах, пришлось японской армии обходиться без столь впечатляющего аргумента. Впрочем, она и без них неплохо справилась.

В результате этих атак флот и авиация китайцев в первые же минуты войны были фактически нейтрализованы. Значительное количество находящихся у причалов кораблей выведено из строя, базы (а с ними склады топлива и боезапаса) пребывали в руинах. Конечно, часть кораблей на тот момент находилась в море, но их возможностей для противостояния вторжению было явно недостаточно. Авиации досталось меньше, но случилось то, о чем еще полвека назад предупреждали советские военные теоретики. Взлетно-посадочные полосы лежали в руинах, сейчас их в отчаянной спешке пытались восстановить, а неспособные взлететь самолеты стояли в ангарах кучами мертвого железа. Конечно, оставались аэродромы в глубине материка, и авиация с них сейчас перенацеливалась на побережье, но при этом над морем работать китайские самолеты практически не могли – радиуса действия не хватало. А ведь японцы извлекли из рукава еще далеко не все сюрпризы.

Когда-то, еще только выходя из средневековья, не имея лишних денег, да еще и ограниченным в технологиях, японцам пришлось очень многое изобретать буквально «на коленке». С годами такое изобретательство было, казалось бы, забыто, но именно что казалось. Просто в стране высоких технологий, находящейся под бдительным присмотром американцев, умение импровизировать вышло на иной, качественно более высокий уровень. К примеру, в составе их флота имелись так называемые эсминцы-вертолетоносцы, по сути, эскортные корабли относительно небольшого водоизмещения. Но сейчас выяснилось, что они вполне способны принимать на борт самолеты укороченного взлета. Если конкретно – палубную версию американского истребителя пятого поколения F-35. И четыре корабля составили вполне полноценную группу прикрытия сил вторжения.

Одновременно выяснилось, что и противоспутниковое оружие у японцев на высоте. Не такую и многочисленную китайскую орбитальную группировку они частью уничтожили, частью ослепили, причем быстро и умело. Китай всегда гордился своими хакерами, заточенными на кражу чужих секретов, но оказался не готов к массированной атаке на собственные компьютерные сети. Они попросту не ожидали такого и были моментально биты своим же оружием. В результате их система управления войсками ослепла и оглохла, а частично и вовсе распалась на плохо связанные друг с другом сегменты, что в современной войне критично. Ненадолго, всего на несколько дней, но фору японцы все же получили. И козыри, которые японцы доставали и выкладывали на стол, все прибывали и прибывали.

В общем, на континент японцы высадились быстро, внезапно и достаточно серьезными силами, благо мощный флот грузовых кораблей, мобилизованных в рекордно короткие сроки, обеспечил возможность широкого маневрирования силами. И китайцы оказались попросту не готовы к тому, что на их территории разом окажется много чужих солдат и техники. Они ни к чему не были готовы...

Нельзя сказать, что они сдались без боя. На третий день, оправившись от шока, они нанесли мощный контрудар, замедливший наступление противника. В небе закипели воздушные бои, поднялись в небо стратегические ракетоносцы, которые, не мудрствуя лукаво, направились в сторону японской метрополии. Вот только время было уже упущено. Несмотря на то, что формально китайские войска только по сухопутным силам вчетверо превосходили всю японскую армию мирного времени, они были разбросаны на огромной территории, не готовы к столь резкому изменению обстановки и, для полноты ощущений, вводились в бой отдельными соединениями. Повторялась ситуация сорок первого года, когда немцы так же, поодиночке, давили советские войска. История любит повторяться...

Вдобавок направление ударов японцами было выбрано очень грамотно. Если у китайцев процветал промышленный шпионаж, то островитяне не забывали и о других аспектах разведдеятельности. И они точно знали, где расположены китайские арсеналы. В результате горы оружия, танки, стоящие в боксах и даже, частично, самолеты достались им в качестве трофеев. И даже если в ближайшее время они не смогут все это использовать (что вряд ли), то, как минимум, для китайцев все это богатство уж точно останется недоступным.

В воздухе кипела настоящая мясорубка. Китайских самолетов было попросту больше. Да чего уж там. Намного больше. Однако достаточно быстро выяснилось, что по-настоящему серьезную угрозу для японских летчиков представляют только закупленные у России истребители, которых было не столь уж и много. «Су» разных модификаций и впрямь оказались грозными противниками, но их было менее двух сотен. Правда, имелись еще лицензионные и «пиратские» копии собственно китайского производства, но они прототипам все же заметно уступали. Нет, формально эти самолеты вроде бы были на уровне, вот только война разом все расставила по местам. Прочие же... МиГ-21 в свое время был шедевром, но сейчас безнадежно устарел, а его китайские версии и вовсе не слишком-то прославились. Сейчас идти на этих самолетах в воздушный бой выглядело самоубийством. Хотя, стоит отметить, китайцы честно пытались. Их было много – и они огненными звездами сыпались с небес, погибая в отчаянных и бесплодных попытках хоть как-то помешать врагу. Храбрости китайским летчикам было не занимать, вот только копируя чужие разработки навсегда останешься в хвосте лидеров, и платить за это придется жизнями людей и потерянными территориями.

Зато японцы подготовились к намечающимся сражениям более чем основательно, перед самой войной закупив у США аж три сотни F-35. В свете начинающегося бардака такое усиление авиации ни у кого не вызвало удивления. Обороняться-то от озверевших русских надо! У фирмы «Локхид Мартин» такая готовность покупателей разом выбрать крупный заказ и вовсе вызвала умиление. В результате японцам передали самолеты, уже бывшие в армии США, а вместо них стали строить для своих более совершенную версию. Таким образом, Япония скачкообразно нарастила численность своих ВВС, а пилотов и без того подготовила в избытке. Как следствие, если не численное, то качественное превосходство в небе островитяне обеспечили. Как только им удалось захватить несколько сравнительно мало пострадавших аэродромов, они тут же начали переброску истребителей на континент. А китайцы, три дня пребывавшие в ступоре, дали им на это время...

Последние козыри китайцев, стратегические ракетоносцы и истребители пятого поколения, тоже как-то не сыграли. Первые, фактически являющиеся копиями давным-давно устаревшего советского Ту-16, так и не смогли пробиться сквозь завесу истребителей и ракетные комплексы системы ПВО Японии. Их перехватили еще над океаном. Новейшие же сверхэффективные (теоретически) истребители были, во-первых, крайне малочисленны, а во-вторых... Ну, если совсем кратко, русские «Су» последних модификаций оказались куда опаснее.

Оставалось еще ядерное оружие, но этот последний аргумент Китай пока не применял. Скорее всего, боялся ударить по Японии, поскольку имелся шанс, что в этом случае к нему прилетит уже не только от нее. И не хотел устраивать взрывы уже на собственной территории. Да и не факт, что помогло бы уже сейчас это оружие – слишком большую территорию с ходу занял противник. Возможно, имелись и еще какие-то нюансы, но, так или иначе, ракеты по-прежнему оставались в шахтах, да и бомбы к уцелевшим «стратегам» никто пока не подвешивал. По мнению западных аналитиков, китайское командование подводила неготовность к быстрым решениям в условиях стремительно меняющейся обстановки. Война-то хоть и шла по лекалам полувековой давности, но процесс развивался в разы быстрее. И, очень похоже, так часто садящиеся в лужу теоретики на сей раз были правы.

В результате всего через неделю после начала войны Китай потерял значительную часть армии, три четверти сухопутной техники, практически весь воздушный парк и две трети военного флота. Базы последнего еще держались, но выйти в море корабли уже не могли. Японцы, в свою очередь, планомерно наступали. Чуть медленнее, чем рассчитывалось, но куда быстрее, чем хотелось бы Китаю. Хотя бы потому, что колоссальные производственные мощности, способные восполнить потери в технике, требуют времени для разгона. И если японцы успеют добраться до них раньше, то жиденький, хотя и медленно расширяющийся ручеек танков и бронемашин, текущий из цехов, может пересохнуть вовсе. Держава, считавшаяся в последние годы едва ли не самой мощной в мире, оказалась кандидатом в очередные колоссы на глиняных ногах, и всем, кто наблюдал за процессом, было ясно: все решится в ближайшие недели, край – месяцы.

Россия. Это же время

– А-а...

Вопль, с которым Поляков сел на койке, был негромким, но очень эмоциональным. И Леночку он все же разбудил. Осторожно выпростав из-под одеяла руку, она поймала его за плечо, слегка сжала:

– Что, опять?

– Да. Ничего, сейчас пройдет. Спи, давай.

Леночка кивнула и, нырнув обратно под теплое одеяло, свернулась калачиком. Спустя несколько секунд до Полякова донеслось ее сонное посапывание. Он посидел несколько секунд, а потом тихонько, чтоб не разбудить ее, встал. Заснуть сегодня уже не удастся, это знали оба. А раз так, какой смысл валяться, таращась в серую пелену ночной комнаты? Скучно и нудно. Лучше уж книгу почитать или ящик включить, чем бездумно отлеживать бока.

Тихонько, стараясь не потревожить Леночку, он встал, подошел к окну, немного отодвинул шторы. За толстым стеклом вяло занимался унылый осенний рассвет. Поляков кинул взгляд на часы – ну да, половина шестого, пора уже. Фонари еще полностью оттеняли солнце, но пройдет всего полчаса – и оно поднимется, раздвинет ночной сумрак и загонит ничтожные творения человеческих рук на самые задворки восприятия. И заблистает тысячами искр на свежем, всего-то два дня как выпавшем снегу.

Интересно, вступит наконец зима в свои права, или вся эта красота растает, превратившись в слякотную грязь? Синоптикам с их прогнозами веры нет – в последнее время они бормочут свои мантры все более невнятно. Хотя... Какой смысл гадать, если все равно не в состоянии что-либо изменить? И снег этот выпадает уже в пятый раз...

Сергей потер виски. Не по необходимости – голова не болела совершенно. Скорее, тут сыграла роль привычка – первые несколько раз, когда он просыпался из-за кошмаров, Леночка массировала ему виски, затылок, шею... Потом они бросили это бесполезное занятие – все равно толку ноль, а привычка осталась. Поразительно быстро закрепилась, стоит отметить. Хотя и неудивительно – тогда любое действие позволяло отвлечься. Сейчас-то уже научился абстрагироваться, а поначалу ощущения были мерзейшие.

Кошмары начались сразу же после того идиотского эксперимента с самолетом. Подопытный кролик (или все же мышка? Даже интересно, в каком качестве ты проходишь у здешних маньяков от науки) все же получил свою дозу адреналина. И теперь она выплескивалась наружу, сперва каждую ночь, потом немного реже... Что-то жуткое снилось, а что именно – Поляков совершенно не помнил. Мозговеды говорили – пройдет. За эти профессионально-успокаивающие слова вкупе с такими же профессиональными улыбками и деланно-добрыми покачиваниями головами хотелось их убить. Останавливало, пожалуй, лишь осознание того, что он и впрямь мог легко это сделать. Оставалось лишь терпеть и мысленно ругаться – это, как ни странно, приносило больше облегчения, чем вся болтовня эскулапов, вместе взятая.

А самое обидное, что ничего, по большому счету, эксперимент не дал. Сергей научился летать. И даже садиться. И вертеть какие-никакие виражи. Научился этому достаточно быстро, да, но отнюдь не запредельно. Две недели тренировок. Инструктор говорил, что у него бывали ученики, которые могли делать то же самое уже через неделю. Так что эксперимент можно было считать провальным. Да еще сны эти... Черт бы побрал Кузнецова с его педагогическими извращениями.

Сергей оглянулся и не удержался от улыбки. Леночка дрыхла совершенно безмятежно, словно ребенок. Его жена... Это сочетание все еще звучало непривычно, однако совершенно не раздражало. Вот и все, теперь ты, лейтенант, окольцованный человек. И никуда не денешься, не сбежишь. Просто даже потому, что совершенно не хочешь этого делать.

Свадьба у них прошла скромно и на удивление ровно. Собралось общим итогом человек двадцать, включая родню и ближайших друзей. Ну и тех, кто самым наглым образом напросился, разумеется. Они, впрочем, не выделялись, тот же Кузнецов был в гражданском костюме, родители так и не узнали, что он целый генерал.

Конечно, родители, что Сергея, что Леночки, посматривали на новых родственников очень настороженно. Все же их, как ни крути, поставили перед фактом, и друг друга все смогли увидеть только здесь. Но, судя по всему, невестка на чету Поляковых впечатление произвела неплохое. Насчет ее родителей точно сказать он не мог, однако надеялся, что тоже не все так страшно, как могло быть. В общем, нормально прошла церемония. Жаль только, свадебного путешествия не получилось. Слишком уж страшные дела начали твориться вокруг.

Мир, такое впечатление, очнулся от спячки, и все с удивлением сообразили: вот-вот начнутся большие неприятности. И первое, что в такой ситуации начали делать соседи, так это вооружаться. Очень логичное действие, к слову. Наверняка отечественные экспортеры сделали себе десятилетнюю выручку на распродаже списанной техники. Кузнецов обмолвился как-то, что за наскоро реанимированный БТР, двадцать лет простоявший в консервации, сейчас требуют цену, на которую раньше можно было купить новенький танк. И покупатели, что характерно, становятся в очередь. И наконец-то на полную мощность заработало производство, ориентированное на свою армию. Видать, сразу же деньги появились.

А буквально только-только громыхнуло на востоке. Японцы схлестнулись с Китаем. Те и другие, конечно, уроды, Полякову их было совершенно не жаль. Как циничный представитель своего поколения, он мог эту заварушку только приветствовать, ибо чем больше враги (а друзей у России нет) будут убивать друг друга, тем меньше их докатится до твоих собственных границ. Вот только все тот же цинизм не давал отмахнуться от понимания, что в стороне от войны точно отсидеться не удастся. А как она пойдет – вопрос открытый. И, если уж на то пошло, в ней и те, кто должен сидеть далеко от линии фронта, порой оказываются в окопах. Сергей трусом не был, но умирать не жаждал. С другой стороны, надо будет – пойдет. Вот только жену в окопы не отпустит, даже если для этого ему самолично придется застрелить того, кто попытается ее туда отправить. И плевать на все остальное.

Поймав себя на том, что его мысли далеки от верноподданнических, Поляков тряхнул головой и тихонько, чтобы не разбудить Леночку, двинулся на кухню. Еще десять минут – и вот уже руки успокаивающе греет кружка с кофе, и ночь за окном уже не кажется такой тревожной. И мозг, успокаиваясь, шепчет, что все еще обойдется, и они победят малой кровью, и...

И в клочья рвет тишину, а вместе с ней последнюю надежду на лучшее телефонный звонок.

Игровая база. Час спустя

– Маразм, – Сурок не скрывал недовольства. – Полнейший маразм. Что такого срочного могло случиться? Мало того, что выспаться не дали, так у меня еще и контрольная через полчаса.

– Паш, заткнись, а. И не нуди больше. Вот честное слово, надоел.

Сурок недовольно скривился, но качать права все же перестал. Хорошо понимал, что, во-первых, это бесперспективно, во-вторых, они все в одной лодке и, в-третьих, если не угомонится, то и по шее может прилететь. С двух сторон и очень больно. И ждать понимания не приходится, муж и жена – одна сатана. Оставалось изобразить вселенскую обиду и, как ему и рекомендовали, заткнуться.

Это было очень интересно – наблюдать, как Пашка обижается. Такие эмоции на совершенно неприспособленном для обид, жизнерадостном лице вечного тинейджера выглядели комично. Чем-то он напоминал в такие моменты бультерьера своей новой дамы. Тузик временами тоже пытался изобразить оскал, притом что был добрейшей души существом. Даже когда его дрессировали, кусался не зло, а исключительно по долгу службы. И обожали зверюгу буквально все...

– Товарищи офицеры...

Вообще, так официально генерал Кузнецов говорил очень редко. И каждый раз перед чем-то действительно серьезным. Бодрым шагом войдя в кабинет, он с размаху уселся в кресло, отодвинул мешающую ему чем-то папку и внимательно посмотрел на собравшихся. Махнул рукой – садитесь, мол, и когда молодежь разместилась в креслах, сказал:

– В общем, не буду тянуть кота за лапку. Приказ, который я получил, мне поперек горла, но... В общем, придется спасать Китай.

Народ переглянулся. Народ не понял. Народ, в лице самого старшего, то есть Полякова, попросил объяснений. И генерал дал их. Не обязан был совершенно, однако же предпочел объяснить нюансы. Для того хотя бы, чтобы обеспечить наиболее эффективное выполнение задачи, ибо понимающий ее человек работает лучше бездумного автомата.

Если подходить к вопросу цинично и примитивно (а большего для не слишком-то интересующейся большой политикой молодежи и не требовалось), то все выглядело максимально просто. России, как любому государству, заинтересованному в нерушимости своих границ, более всего подходили соседи мирные и не особо сильные. То есть, если японцы намнут бока малость потерявшему берега Китаю, это неплохо. Но, с другой стороны, усиление самой Японии в планы русских совершенно не входило. Хотя бы потому, что сосед это беспокойный и не в меру наглый.

Теоретически это не выглядело чем-то запредельно сложным и невыполнимым. Слава у русского оружия была грозная. Совершенно заслуженно, кстати. Развернуть у границ несколько свежих дивизий – умному такого намека достаточно. Если же японцы окажутся непонятливыми, то нанести этими самыми дивизиями удар во фланг. Заодно и новые самолеты испытать в бою с равным противником, а то европейская кампания в этом смысле оказалась не самой информативной. И с юридической точки зрения никаких проблем – Китай, разом засунув глубоко в нижнюю трещину свой недавний гонор, сейчас активнейшим образом просил о помощи. В принципе, решение на самом верху было уже принято, там любят забывать, что на обиженных воду возят, зато на добрых сами катаются. Но – решили. Теперь вопрос был лишь в том, чего всегда не хватало. Время и деньги!

Тех сил, что Россия держала на Дальнем Востоке, вполне хватало для организации активной обороны. Но для наступления их было категорически мало, да и, откровенно говоря, структура подразделений малость не та. Соответственно, необходима была переброска сил из других регионов, а это не один миллион и не одна неделя. За это время китайцы могут и проиграть. Вот и появилась у кого-то идея в срочном порядке испытать на японцах так хорошо показавшие себя экспериментальные танковые части. И сейчас технику в срочном порядке обслуживали, дабы ни один болт не открутился, если только ему не прикажут. Готовилась и группа обеспечения. Плюс в прикрытие давали бригаду мотострелков, а также полк ВДВ, который будет находиться в резерве и вмешается, случись что-то непредвиденное. Ну и воздушное прикрытие, разумеется. Словом, адекватное решение.

Минус – новых танков, на которых троица собравшихся здесь орлов устроила лихие покатушки по Европе, на восточной границе не было. Впрочем, их устраивали и более старые модели, однако, как пояснил Кузнецов, их непосредственное участие в прорыве и не планировалось. И вот после этого вся троица синхронно «зависла».

Все трое уже успели привыкнуть, что их группа всегда на острие атаки. Без них не обходится ни одно серьезное дело. И вообще они – лучшие. Почему без них? И второй вопрос: зачем, в таком случае, их повыдергивали из коек? Что же, генерал им на это честно ответил.

По всему выходило, что японцы применили против Китая подразделение, схожее с их собственным. Уж больно похожи и стиль, и результаты. Грубее, корявее, менее эффективно – однако похожи. В принципе, это было ожидаемо – идея о дистанционном управлении техникой витала в воздухе (и реализовывалась) уже более ста лет. Причем даже на уровне тех примитивных технологий иной раз приносила результаты^[61]. И вполне логично, что технологически развитые, пускай и традиционно отстающие от ведущих держав в области разработки бронетанковой техники японцы могли попробовать реализовать нечто подобное.

Вот и потребовалась генералу Кузнецову его особая, лично им выпестованная группа – вылететь к месту событий, разобраться на месте и, если японцы и впрямь решили сыграть в игру взрослых дядей, по возможности захватить действующий образец их техники. Не больше, но и не меньше. Для усиления прилагались несколько профессиональных хакеров, но не факт, что от них будет толк. Даже если японцы используют аналоги русских идей, неизвестно, как организована система управления. Тем не менее специалисты по взлому лишними не будут. Особенно учитывая, что ехать им никуда не нужно. Они-то как раз могут и из дому работать. А вот танкистам придется ехать. Не факт, что это нужно, однако на этом настаивают сверху.

Воцарилось недолгое, но тяжелое молчание. Затем Поляков медленно встал – и все вдруг ощутили, как в немаленьком вроде бы помещении стало ощутимо теснее. И виной тут были не габариты игрока – да, благодаря регулярным тренировкам он изрядно раздался по всем измерениям, но на борца сумо все же не тянул. Но вот исходило от него что-то непривычное, тяжелое. Может, просто взгляд был такой... нехороший.

– Указано, сколько человек должно ехать?

– Нет.

– Значит, еду я один.

– Но...

– Паша, заткнись. Если со мной что-то случится, группу тянуть кому-то надо. Вот и действуй.

– Серег, я не понял...

– До совершеннолетия тебя все равно никуда отправлять нельзя, – жестко, как отрезал, сказал Поляков. – А жену свою под пули я тем более не отпущу. Надеюсь, ни у кого нет возражений?

Возражения были, да еще какие. Только высказывать их никто не рисковал. Даже сам Кузнецов, которому это по должности было положено. И Леночка, которой многое разрешалось согласно новому статусу. Сурок вообще сидел тихонько, держа ротик на замке. Что-то новое проснулось в неофициальном лидере группы и теперь упорно лезло наружу. И от осознания этого окружающим становилось неуютно.

Израиль. Двумя часами позже

– Майор, да вы посвежели. Отдых явно пошел вам на пользу...

Дина вымученно улыбнулась. Всего неделя, как она вернулась в Израиль – и он ей уже смертельно надоел. Отвыкла... А ведь пока сидела в этой чертовой Швейцарии, хотелось вернуться. Сейчас же, вспоминая синеву горных озер и лес на склонах, думалось, что мир – он красивый. Пожалуй, стоило бы осмотреть его повнимательнее. И, так сказать, пошире, не ограничиваясь одной-двумя странами, да еще и во время стрельбы.

А вот когда вернулась... Нет, вначале было даже неплохо. Денежная выплата, что, с учетом прижимистости евреев, уже чудо. Демонстративная похвала за добытый материал... А потом много-много беготни по коридорам и повторение своего доклада равно безответственным начальникам. Вдобавок посещение Моше – тот уже выписался из госпиталя, но ковылял пока что исключительно на костылях. Или же ездил в инвалидном кресле. А куда деваться? Кости срастаются довольно медленно. Врачи, конечно, обещали, что ничего страшного с парнем не случится, инвалидом не станет, но все равно глядеть на еще недавно крепкого и жизнерадостного солдата, вынужденного перемещаться таким образом, было не слишком приятно. И, как ни странно, заставляло чувствовать собственную вину – она-то живая и практически здоровая.

К чести своей, Моше сумел отбиться от попыток родителей вернуть его в лоно семьи. Все же ездить на танке (У-ух! Задавлю!), стрелять, исполнять роль секретного агента и устраивать государственные перевороты ему нравилось много больше, чем молиться и жить по каким-то там давно замшелым заповедям подобно своим родителям-ортодоксам. Дина припомнила, что с определенного момента парень вообще перестал молиться, а о Боге просто не вспоминал. И возвращаться в прошлое он не желал совершенно, поэтому отбивался руками и ногами от попыток родни установить с ним тесный контакт. Учитывая иерархию еврейских семей и роль в них матери, это настоящий подвиг, но Моше как-то справился. Тем более разведка в лице их с Диной непосредственного начальника уже имела на него кое-какие виды и в госпиталь, пока Моше был не в состоянии сбежать без посторонней помощи, никого не пускала.

Отбрыкался парень. Теперь собирается учиться – хочет офицером стать. Похвально, и командование того же мнения. Стало быть, все у парня получится. А еще Моше завел девушку, причем не своего, в смысле, не чрезмерно набожного, круга. И (честь и хвала его здравому смыслу) не из кибуца – городскую. Вроде бы студентка-медичка. То ли практику в том же госпитале, где он лежал, проходила, то ли еще чего, но познакомились они именно там. Дина посмотрела на нее – так, на всякий случай, чтобы знать. Обязанность командира заботиться о подчиненных, в том числе и в подобных ситуациях. Негласно, разумеется. Что же, можно надеяться, как минимум от опеки родителей она его огородит. Решительная девочка, не хуже его матери. Попал мальчик из огня да в полымя. А с другой стороны, для Израиля это нормально.

Куда больше Дину напрягала собственная родня. Нет, лично ее родители не лезли – они-то как раз хорошо знали характер дочери и предпочитали наблюдать со стороны. Порой девушке казалось, что они при этом злорадно подхихикивают над родственниками, которые не в теме. А уж они-то, особенно те, которые женского полу, всячески пытались дать понять, что в возрасте Дины лично они уже имели по мужу (иногда уже не первому) и как минимум паре детей. Не собираясь, что характерно, останавливаться на достигнутом. И намекали, что на примете у них есть оч-чень неплохая партия. У каждой своя, благо общительные они не в меру. Вот уж воистину, желание заделаться свахой для женщины любого народа скорее норма, чем исключение.

Самое интересное, за последнее время у Дины выработалось нечто вроде условного рефлекса. Если возникает проблема, которую не можешь разрешить, сделай шаг в сторону. И тогда из-за твоей спины выдвинется Полански, посмотрит на проблему сверху вниз – и та сама убежит, поджав хвост в ужасе. Увы, Полански, за успешное выполнение задания (и ту стрельбу в Кнессете, но это так, неофициально) получивший лейтенантские погоны, отсутствовал, и всю мощь родственного напора Дине приходилось сдерживать своей широкой (метафорически) и высокой (а вот это уже вполне реально) грудью. Жаль только, что родственницы обладали не меньшими достоинствами и категорически отказывались понимать намеки. Учитывая же, что гадости они говорили вежливо, просто взять их за шиворот и выставить из квартиры не позволяло воспитание. А жаль!

Неудивительно, что вызов к отцу-командиру Дина восприняла, как самое настоящее избавление от проблем. И сейчас, расположившись в глубоком мягком кресле, установленном в кондиционированном, со вкусом обставленном кабинете, начала чувствовать себя почти удовлетворенной жизнью. Ага, теперь уже и без «почти».

– Я не помешал?

Внушительная фигура Полански внимательно осмотрела кабинет и очень уверенным, привычным движением водрузила себя в недра еще одного кресла, протестующе скрипнувшего под великаном. Для кого другого это мало что сказало бы, но знавшая Полански уже не первый месяц Дина сразу поняла: он в этом кабинете далеко не в первый раз. Очень уж четко поставлена моторика. Да и в струнку перед начальством не тянется, говорит, опять же, не по уставу.

– А вот и наш Айболит, – улыбнулся хозяин кабинета.

– Почему Айболит? – удивленно посмотрела на него Дина.

– Командир, ты успокойся, – громким шепотом прокомментировал из своего кресла Полански. – Я вон тоже, пока научился понимать ваш русский юмор, таки думал, поседею. Зато узнал, кто такой Айболит...

– Комплекция у него подходящая, – с каменным лицом пояснило свое определение их начальство. – Таким врачам всегда доверяешь. Операции без наркоза делать может. Одной рукой держать, а второй резать. А вообще, на будущее, вам, майор, совет. Будут у вас дети, будете читать им сказки... Так вот, если доберетесь до Чуковского, помните: главное, когда читаешь ребенку про Айболита, не уточнять, откуда он взял для зайчика новые ножки.

Дина несколько секунд хлопала глазами, потом до нее дошло – и она рассмеялась, громко и искренне. Мужчины ее поддержали в столь заразительном деле, и чуть натянутая в начале разговора обстановка моментально разрядилась.

– Итак, – хозяин кабинета, отсмеявшись, слегка хлопнул кончиками пальцев по краю стола, привлекая внимание. – Думаю, вы уже поняли, что вашей деятельностью там, – он ткнул пальцем в потолок, и все на миг непроизвольно подняли глаза, – удовлетворены. Нельзя сказать, что довольны, ну да большие боссы в высоких кабинетах полностью в экстазе не бывают никогда. Не знакомо им это чувство. Тем не менее в сложившихся обстоятельствах, да еще и с учетом того, что в разведке вы без году неделя, да и вообще специалисты несколько... э-э-э... иного профиля, результаты признаны вполне удовлетворительными. В силу этого принято решение не отправлять вас обратно к месту службы, потому хотя бы, что войны как таковой сейчас нет. Вам предлагается остаться при нашем... гм... департаменте. Что скажете?

– Согласен.

– Согласна.

Ну еще бы. От таких предложений не отказываются, если, конечно, не желают напрочь сломать карьеру, и Майер с Полански это хорошо понимали. Их начальник тоже отлично понимал, что вопрос – не более чем формальность, а потому лишь коротко кивнул в ответ.

– Очень хорошо. И второй вопрос. Как много времени вам требуется на отдых и восстановление здоровья?

– Это вы вежливо уточняете, готовы ли мы прямо сегодня, плюнув на все, стартовать для выполнения следующего задания?

Мужчины несколько секунд играли в гляделки, но Полански с его безмятежным, каким-то детским взором, оказался победителем и получил короткий, но емкий ответ:

– Да.

Напарники переглянулись, затем Дина медленно кивнула:

– Готовы.

– Я в вас не сомневался, – улыбнулся хозяин кабинета, а потом, перейдя на доверительный тон, пояснил: – Честное слово, я дал бы вам хотя бы месяц отлежаться, но так уж получилось, что вы у нас лучшие эксперты по танковому вопросу.

– Где-то снова засветились русские танки? – старательно пряча удивление, поинтересовался Полански.

– Если бы русские, – вздохнул их начальник. – В том-то и загвоздка, что мы наблюдаем весьма похожую ситуацию совсем на другой стороне континента.

– Китай?

– Вам никогда не говорили, майор, что у вас неплохие задатки аналитика?

– Просто это единственное место, где сейчас идет крупная заваруха. И, вообще-то, мне казалось, что нам это выгодно.

– Выгодно, – кивнул разведчик. – Даже очень. Хотя и в долгосрочной перспективе. Во всяком случае, наш рынок освободится от засилья китайского барахла, что, в свою очередь, даст больше простора нашим собственным производителям.

А также дать им возможность поднять цены и хоть чуть-чуть облегчить дополнительно карманы тех, кто сюда приезжает. Разумеется, вслух этого никто не сказал, но все поняли. И комментировать расклады Дина не стала, предпочтя вернуться на менее скользкую, хотя и более узкую профессиональную дорожку.

– Ясно. Итак, китайцы применили нечто, похожее на русские танковые подразделения сверхвысокой эффективности. Весьма на них похоже – любят они передирать чужие идеи, чтобы потом выдать их за свои.

– То-то и оно, что не китайцы, – ответ был неожиданным и заставил слегка напрячься. – Японцы.

– Японцы? – переглянувшись, в один голос усомнились напарники. И было от чего сомневаться. Островитяне ни разу не танковая нация. Морская – да, безусловно. И в воздухе неплохи. Пехота – так себе, если честно, однако же получше, чем у многих. Но танковые части... Даже в эпоху своего безудержного милитаризма они не блистали – что уж говорить за сейчас? – И что, вы считаете, это действительно так серьезно?

Вопрос был логичным. Кто-то из ушибленных на всю голову правозащитников мог бы попытаться найти в нем расизм – превосходство белых над азиатами и все такое прочее, но все, собравшиеся в кабинете, были отнюдь не дети. И не новички, рисковать шкурами в бою приходилось. Тем более предки всех троих когда-то дрались против куда более серьезного противника – и победили. Так что можно сколько угодно говорить про убогость расовой теории, – но что-то в ней, безусловно, есть. Иначе не всплывала бы она со столь завидным постоянством. Но даже без этой непризнаваемой общечеловеками национальной идеи расклад выглядел странно. Бронетанковые силы Японии и впрямь вызывали у профессионалов не смех, конечно, однако же вполне оправданный скептицизм.

Хозяин кабинета неохотно кивнул:

– Давайте откровенно. Когда сверхдержава, пускай даже бывшая, демонстрирует, что у нее в рукаве есть что-то, чем не могут похвастаться другие – это нормально. Если она на взлете и возвращает себе былой статус – это даже не норма, а, скорее, обязательное условие. Однако если такие козыри начинают демонстрировать сразу двое, причем один из игроков весьма далек от высшей лиги, само их наличие становится поводом задуматься. И еще. Русские наверняка вмешаются, причем на стороне Китая. Скорее всего, негласно, однако же наши аналитики дают вероятность, близкую к ста процентам.

– Это почему? – удивленно поднял брови Полански.

– Все просто. Русские достаточно циничны и хорошо понимают: им невыгодно быстрое усиление одного соседа за счет другого. А вот когда азиаты увлеченно друг друга убивают и ослабляют, это наоборот достойно всяческой похвалы. Они хорошо усвоили американские уроки и постараются выжать из этой бойни максимум преференций.

– И что они сделают? По мнению аналитиков?

– Воздушные удары – наверняка. Причем массированные. Русские неплохо освоили методику бесконтактной войны. Однако и сухопутная операция будет – это вполне в их духе. Иной вопрос, что силы и средства при этом будут задействованы крайне ограниченные. У русских просто нет на месте достаточно мощной наземной группировки. И нет времени ее туда перебрасывать. Поэтому бомбить они японцев будут, а вот все остальное – трудно сказать. Но крайне вероятно, что они нанесут удар сравнительно небольшими силами элитных подразделений. И появляется шанс, что там засветятся ваши старые знакомые.

– Так за кем мы едем следить? – позволила себе улыбнуться Дина. – За японцами или все же за русскими?

– За обоими, майор, за обоими. Помимо вас там будут действовать еще несколько групп, – тут разведчик хищно улыбнулся, – от разных ведомств. И, подозреваю, от разных стран. Но вы у нас эксперты по танкам – вам и карты в руки. Дерзайте, господа офицеры. Надеюсь увидеть вас живыми.

Он, похоже, всерьез жаждет нас угробить, думала Дина, выходя на улицу. Китай – не Европа, там идет война совсем другая, на порядок более жестокая. И сгинуть на ней куда проще, чем в Польше или Германии. А ведь там они лишились половины группы! Или, может, все проще, и ее банально вновь пытаются деликатно убрать куда подальше? А что, очень даже может быть. Ее геройствования при смене власти еще не успели забыться, и, чтобы сберечь ценного кадра... или не подставиться самому, проще убрать лихого майора куда подальше.

Дина непроизвольно стиснула зубы. Политика и дерьмо – это, определенно, синонимы. Сколько из-за таких игрищ погибло людей – и не перечесть. Раньше во всем этом была хоть какая-то видимость справедливости. Короли сами вели в атаку своих людей и сами гибли, если ошибались. Теперь же правители сидят в тиши кабинетов, а гибнут хорошие парни... Вот их экипаж взять. Повезло еще, Моше выжил, а ведь четвертого так и схоронили. И не факт, что она сама вернется из следующего боя!

– Не грусти, красавица, – широкая, как лопата, и столь же тяжелая рука Полански легла ей на плечо. – Я тут по соседству бар знаю. Не слишком элитный, но пиво там хорошее. Будешь?

– Буду, – кивнула Дина. А что? Полчаса всяко найдется, а собираться... Нищему собраться – только подпоясаться. Справедливость этой присказки, которую любил повторять дед, она осознала вдруг в полной мере. Не нажила она хором. И бриллиантов тоже не нажила. Все это положено совсем другим... курицам.

Холодная черная злоба мутной волной поднялась внезапно из глубин сознания. А потом так же внезапно ушла, оставив после себя кристальную четкость мыслей и ясность сознания. Никто, даже знающий напарницу, как облупленную, Полански не заметил этого. Зато теперь Дина знала, что делать и как жить.

– Ну, где твой бар? – усмехнулась она. – Я, знаешь ли, хочу посидеть и выпить с хорошим человеком, а не просто залиться пивом на ходу.

Полански кивнул и сделал приглашающий жест. У них оставалось совсем немного времени на мирную жизнь, и терять его зря было расточительством.

Великобритания. Это же время

– Да, майор, выглядите вы, прямо скажем, неважно.

Харрис промолчал. Во-первых, потому, что его собеседник имел право говорить все, что хочет, а во-вторых, он говорил сейчас правду, только правду и ничего, кроме правды. И внешний вид, и общее состояние Харриса оставляли желать лучшего.

Полковник с герцогским титулом внимательно посмотрел на него и махнул рукой – садитесь, мол, не стойте, как столб. Что же, это было нелишним. Харрис выписался из госпиталя совсем недавно, и, хотя он вроде бы уже восстановился, усталость периодически накатывалась, причем ни с того ни с сего.

Как он и полагал, терапия с хирургией в полевых условиях не самое лучшее, что может случиться с человеком. Все же Смит недостаточно хорошо прочистил рану, да и дезинфекция спиртовая, опять же, оказалась недостаточной. Плечо воспалилось, и только усиленный курс антибиотиков позволил избежать серьезных неприятностей. Можно сказать, отделался малой кровью, но ощущений, которые хотелось бы запомнить, все это, естественно, не добавило.

Честно говоря, Харрис не думал, что когда-нибудь вновь окажется в этом кабинете. Задание-то он, как ни крути, провалил. Ни материалов, ни ликвидации американца... Да что там, сам едва вернулся. Но вот, случилось – вызвали. Интересно, что скажут, подумалось майору с каким-то отстраненным фатализмом.

– Признаться, майор, нам всем очень повезло, что вы не смогли выполнить задание.

Глаза Харриса непроизвольно поползли на лоб, а челюсть, напротив, попыталась со стуком брякнуться вниз. К счастью, безуспешно – все же владеть собой майор умел неплохо. Однако как дернулось его лицо, от герцога, разумеется, не укрылось.

– Я об американце, – пояснил он спокойно. – Практически сразу после начала операции ситуация изменилась, и его смерть нам стала категорически невыгодна. А предупредить вас не было возможности.

В это верилось. Вполне. Когда сотрудник в автономном плавании, связь с ним крайне затруднена. Особенно когда вся электроника наглухо задавлена вражескими глушилками, а вокруг зона боевых действий. Харрис вновь промолчал – хотя бы потому, что его ни о чем пока и не спрашивали. Просто доводили до сведения некую информацию, и только.

– Тем не менее изменившиеся расклады не отменяют того факта, что задание вы не выполнили.

Ну да, с этим не поспоришь. Остается смиренно обтекать.

– Насколько хорошо вы сработались?

А вот это уже вопрос, на который надо отвечать. Что же.

– Он хороший напарник. И он меня на себе вытащил.

– Я знаю. То есть вы не отказались бы еще раз поработать с ним, майор?

– Нет. Но... Какой из меня сейчас разведчик, – вздохнул Харрис. Герцог лишь усмехнулся в ответ. Едва заметно самыми краешками губ. Даже не усмехнулся, а, скорее, обозначил намек на улыбку.

– Не прибедняйтесь. Вам дается три дня. И наши врачи, которые обещают за это время гарантированно поставить вас на ноги. К тому же там вы отнюдь не сразу начнете бегать с пулеметом наперевес. Если вообще придется. Для этого найдутся совсем другие люди. Тем более что, судя по результатам последней миссии, со стрелковым оружием вы чувствуете себя несколько менее уверенно, чем в танке.

Харрис вынужден был проглотить шпильку, хотя и запомнил ее. Так, на всякий случай. Поинтересовался только:

– Куда мне предстоит ехать и чем заниматься?

– Могли бы и догадаться. Китай. Район боевых действий. Точнее, бегства китайской армии. Их там давят, словно катком. Едете как представитель нашей службы. Наблюдателем от совместной британо-американский военной миссии. Это официально. Неофициально – все то же самое, что и в прошлый раз. Русские.

– Они что, и туда влезли? – не удержался Харрис. Герцог едва заметно поджал губы.

– Пока еще нет, – медленно, чуть задумчиво сказал он. – Но переговоры с китайским правительством они ведут и, с большой долей вероятности, вмешаются. И есть серьезная вероятность, что используют ваших... гм... подопечных.

– Русские в последнее время проявляют нездоровую активность.

– Скажу больше. У них уже давно в ходу шутка, что мы – Британский автономный округ. А Австралия – Большой Крым. Пока что это действительно шутки, но русские славятся еще и тем, что любят превращать мечты в жизнь. Не всегда у них это получается, но старательности им не занимать.

Оба замолчали, погрузившись в раздумья. Каждый свои, но притом схожие. Русские – они варвары, конечно... Однако не стоит забывать – именно под натиском варваров пал Вечный Город^[62]. И остановить их – долг каждого цивилизованного человека.

– Итак, майор. Ваша задача – собрать всю доступную информацию о русских, а заодно китайских и японских танках. Их тактике, применяемых новинках – нас интересует все. Желательно чтобы мы получили эту информацию первыми, но... необязательно. Вопросы?

Разумеется, вопросы были. И утрясали их еще не менее часа. Но в общем и целом Харрис не мог не признать – за провал своей прошлой миссии он очень легко отделался. Но если он ошибется еще раз, то шансов реабилитироваться ему никто не даст. Вот только уходя, он был очень удивлен словам герцога, сказанным уже фактически в спину:

– Майор, вы, конечно, нарушили приказ. Но если бы вы все же убили человека, который вас оттуда вытащил, подать вам руку мне бы уже не хотелось...

Где-то над Сибирью. На следующий день

Самолет был самый что ни на есть обычный. Собственно, почему бы он должен отличаться от десятков таких же машин, бороздящих обширное русское небо? Этот самолет не принадлежал даже министерству обороны, обычный чартер. Такие регулярно заказывают компании, перевозящие туристов, вахтовиков или еще кого, желающего быстро добраться из точки «А» в точку «Б» числом побольше, ценой поменьше. Так что минимум расстояния между креслами, чтобы больше утрамбовать народу, из сервиса разве что вода в бумажных стаканчиках – и летите. До места вас пилоты доставят, а кто вы и зачем вам надо в пресловутую точку «Б» никого, по большому счету, не волнует.

Пожалуй, самым примечательным в этом рейсе были его пассажиры. Все, как один, здоровые крепкие мужчины с военной выправкой. Пилоты даже заключили пари, кто это, но стюардесса, случайно услышавшая разговор пассажиров, тут же обломила им всю интригу. Обычная ЧВК^[63], сейчас таких много стало. На Дальнем Востоке заварушка – вот и летят парни туда, где платят. А в кого придется стрелять... Да хоть в джапов, хоть в китаез, какая разница? Бизнес, ничего личного. Главное, чтобы документы у людей были в порядке.

Полтавец, усевшись в кресло, мысленно выругался. Все же могли бы арендовать что-нибудь поинтереснее. Или хотя бы поприличнее. Здесь же эконом-класс – это эконом в квадрате. В боках узко, колени упираются во впереди стоящее кресло... Словом, лететь будет долго и неудобно.

Искоса он поглядел на своего подопечного, устроившегося двумя рядами ближе к выходу. Наблюдать за парнем было... интересно. Этот липовый офицер ухитрялся вроде бы со всеми быть приветлив, но держать при этом дистанцию. И, несмотря на то, что самому ему вживую воевать еще не приходилось, моторикой движения от попутчиков отличался крайне незначительно. И точно так же, как они, ухитрялся спать при каждом удобном случае. Вот и сейчас, не успел еще самолет даже с места сдвинуться, а парень уже спит. Привычки, больше подходящие солдату, чем домашнему мальчику, каким Полтавец считал всю эту братию виртуальных танкистов.

Впрочем, конкретно из этого можно было бы сделать и настоящего. Был в парне стержень, определенно был. И «косить», когда дошло до настоящего дела, не пытался. Иной вопрос, что и он сам, и Полтавец хорошо понимали: делать ему на этом задании, в общем-то, нечего. Однако военные обязаны исполнять приказы. Даже если они кажутся порой глупыми.

Перелет запомнился всем разве что болтанкой. Она, конечно, бывает почти каждый раз, но конкретно сейчас из шести часов полета самолет трясло почти три. Над Сибирью мощные атмосферные фронты, казалось, сошли с ума. Впечатление было такое, что природе тоже не нравилось, что люди начинают творить безобразия, и она строго предупреждала их о недопустимости хамства. Люди, как всегда, плевать хотели на любые предупреждения, однако в Хабаровске из самолета практически все вылезали с зеленоватыми лицами. На ожидающий их военный транспортник вновь прибывшие смотрели, как визажистка на истомленного полугодовым воздержанием лесоруба. Однако безжалостному полковнику на их тонкую душевную организацию было, в общем-то, наплевать, и вскоре его группа уныло плелась в недра здоровенного, как дом, «Ила».

А парнишка ничего, между делом подумал немного разобравшийся с текучкой Полтавец. Неожиданно для себя подумал. Тем не менее, стоило отдать должное, парень действительно хорошо держался. Во всяком случае, перелет сюда он перенес, как будто даже его не заметив. И на борт военного транспортника поднимался абсолютно спокойно, даже как-то безразлично. Ну да, остальных бы так дрючили – они бы тоже стальную вестибулярку наработали.

Второй перелет оказался и короче, и спокойней. Это в плане физическом. Морально же поддержку обеспечивала пара Су-30, призванных защитить набитый грузом и людьми борт от стороннего хамства. Глядя на внушительные гроздья ракет под их крыльями, потенциальному супостату оставалось лишь посочувствовать. Да и то сказать, боевой опыт пилоты этих самолетов имели наверняка больший, чем любой, кто мог встретиться в этом небе.

Воздушный коридор оказался на диво оживленным. В иллюминатор Полтавец за время перелета успел разглядеть еще два транспортных самолета – один как у них, а второй... Вот с ним полковник малость помучился. Не походил силуэт этого монстра ни на один из ему известных. К счастью, подвернулся бортмеханик, шедший по каким-то своим, лишь ему понятным делам. Тот мельком глянул и объяснил. Оказывается, «Мрия». Два этих монстра, невесть как уцелевшие после всех попилов и откатов в соседском бардаке, достались России по репарации. Им обновили авионику, установили новые двигатели взамен родных, давным-давно морально устаревших, и теперь шедевры предков занимались тем, для чего были созданы. Бороздить небо огромной державы все же достойней, чем гнить на стоянках захолустных аэропортов.

Еще пролетали боевые самолеты, и Полтавец отметил, что среди них изрядное количество МиГ-35. Похоже, командование планировало обкатать в бою этот ранее практически не использовавшийся истребитель. Их вроде бы начали наконец массово выпускать – армия решила-таки, что ей необходимы легкие и сравнительно дешевые истребители в довесок к ударному кулаку «Сухих». Что же, лучше поздно, чем никогда, тем более что самолет этот как раз успевали испытать в так удачно нарисовавшейся заварушке. И сделать по ним окончательные выводы, разумеется. Впрочем, это уже уровень принятия решения, далеко выходящий за пределы компетенции обычного полковника.

В очередной раз, уже на автопилоте, посмотрев на эксперта по инновационным военным технологиям (именно так официально был прикомандирован к ним лейтенант), Полтавец с удивлением обнаружил, что тот, отбросив маску невозмутимости, с интересом рассматривает быстро обгоняющие неповоротливую транспортную машину истребители. Его дело, конечно, однако полковник все же не удержался:

– Нравятся?

– Да, – парень задумался на пару секунд. – Мне кажется, я бы с таким справился.

– Брось. Ты и с легкомоторником... не очень.

– Будет время – посижу в симуляторе. Все, что надо, – лейтенант похлопал по своему баулу, – у меня с собой.

– Ну-ну, – усмехнулся Полтавец и прикрыл глаза. Вот что ему и нравилось в этих ребятах, и одновременно бесило, так это их непробиваемая уверенность в собственных возможностях. Типа нет непреодолимых препятствий, есть мало желания. А главное, у них и впрямь получалось, не все, но многое. Но подумать об этом можно было и позже, сейчас полковника неумолимо клонило в сон. Уже через пару минут он выключился и открыл глаза, лишь когда самолет начал заходить на посадку.

Садился «Ил» как-то очень уж тяжело. Неудивительно, к слову – помимо их группы он тащил еще кучу народу и массу грузов. Россия намерена была извлечь из ситуации максимум выгоды и потому обустраивалась всерьез и надолго. Ежу понятно: чем бы ни закончилась драка, уходить отсюда русские не собираются. Времена «братской» помощи давно прошли. И, насколько мог понять из имеющихся у него разрозненных данных полковник, разворачиваемые сейчас базы позволят контролировать немалую часть региона и, главное, побережья. Очень похоже, когда все закончится, многим, считающим себя игроками мирового уровня, предстоит осознать свое истинное место и всерьез потесниться. Для этого оставалась самая малость – победить.

Раздался натужный рев турбин, и еще один самолет начал заходить на посадку. Обернувшись, Полтавец удивленно приподнял брови: Бе-200, амфибия со знаками МЧС. А эти-то что здесь делают? Что тушить собрались? И откуда, случись нужда, воду брать? В окрестностях ни моря, ни озера. МЧС, конечно, у нас лезет везде, где надо и не надо, но пожарные здесь – это уже чересчур.

Отношение к воздушным пожарным у полковника было, скажем так, не очень. В свое время их часть бросили в помощь огнеборцам – горел немаленький участок леса, огонь вплотную подходил к паре деревень, и тушили его всем миром. Пожарные расчеты, десанты, вертолеты и самолеты, буквально вычерпывающие небольшое водохранилище по соседству... Гарнизон вносил посильную лепту, главным образом, вырубая и окапывая бульдозерами полосу на пути летящей вперед стены пламени. Успели, к слову. Огонь встал и, выжрав топливо, потихоньку задохнулся сам собой...

Так вот, осматривая место работы пожарных в лесу, посреди наполовину сгоревших древесных стволов, торчащих в небо, как обугленные спички, Полтавец случайно наткнулся на страшно изломанное тело аквалангиста. Охренел он тогда изрядно... Да что там, это еще мягко сказано. Как потом выяснилось, летуны, набирая воду, впопыхах зачерпнули вместе с ней незадачливого ихтиандра, а потом сбросили сверху на лес^[64]. Трагическая случайность, никто, в общем-то, не виноват, но... Но вот только отношение Полтавца к пожарным вообще и их воздушной разновидности в частности с тех пор было крайне настороженное.

– Товарищ полковник! – Голос выскочившего, как чертик из табакерки, смутно знакомого лейтенанта оторвал его от мрачных воспоминаний. – Вас к генералу Иванову.

– Принято. Где он?

– В третьем... Товарищ полковник, у меня здесь машина, сейчас отвезу.

– Добро. Капитан Смолев, за старшего. И приглядывайте тут, – он кивнул в сторону груды ящиков, охраняемых единственным, активно мающимся от безделья часовым. Обычный армейский бардак, если верить маркировке на боках этих самых ящиков. – Особенно за этим. Взрывчатки здесь аккурат хватит, чтобы доставить вас на низкую орбиту.

Заместитель полковника, молчаливый худой брюнет, резко кивнул и короткими, рыкающими фразами начал раздавать задачи подчиненным. Ну все, за тылы можно не беспокоиться – Смолев свое дело туго знает.

Через пару минут, мчась на стареньком заслуженном «уазике» в направлении штаба, Полтавец обдумывал свои дальнейшие действия. По всему выходило, что времени на раскачку у них не будет. Последняя оперативная информация, к которой он успел получить доступ, указывала: японцы в очередной раз прорвали фронт и теперь стремительно развивают наступление. И бронетехники у них в разы больше, чем можно было предположить. Очень похоже, островитяне натянули разведки всего мира по самые помидоры и накопили прямо-таки море оружия. И что-то подсказывало бравому полковнику, что его группа сейчас окажется на самом опасном участке. Впрочем... для этого она и была создана, не правда ли, господа?

Игровая база. Чуть позже

– Не плачь.

Сурок был сегодня очень собран и говорил прорезавшимся вдруг откуда-то командирским тоном. Как, впрочем, все последние дни. Мальчик превращался в мужчину, и это было не физическое, а, скорее, моральное взросление. И, похоже, слова Полякова о том, что кому-то, случись нужда, придется занять его место, очень подействовали на Пашку.

На Леночку они, к слову, тоже подействовали. И повела она себя, как истинная женщина. Не мастер танкового боя, стрелок, рукопашник, пилот, язва и человек, умеющий сдвинуть взглядом грузовик. Да-да, недавно попробовала – и получилось, хотя потом с полчаса руки тряслись. Но все это как-то разом отступило на задний план, зато слезы на глаза стали набегать по поводу и без. Вот и сейчас заплакала – реакция на совершенно невинную, даже вовсе не относящуюся к делу фразу.

– Не плачь, я говорю. Лучше оттестируй систему еще раз. Что-то мне у тебя пятая камера не нравится.

Леночка всхлипнула, но послушно защелкала мышкой. И, как Сурок и рассчитывал, привычные действия отвлекли девушку от иррациональной паники. Тем более они и впрямь не были лишними.

Когда Поляков фактически заставил их согласиться с тем, что рисковать будет он один, все, чего смогли добиться Леночка и Сурок, это разрешения на участие в операции как обычные члены их группы. Фантастического в том ничего не было – танки, которыми они не так давно еще громили китайцев, стояли в боксах вместе с остальными. А что слегка уступали новым моделям, испытанным в Польше и Германии, так это не страшно. Главное, сами танкисты ничуть не разучились ими пользоваться. Вот и тестировали они свои новые-старые игрушки, готовясь показать коллегам из новичков мастер-класс. Шансы на это имелись неплохие, хотя все же работать они привыкли тройкой, а не парой.

Трюк Сурка вполне сработал. Уже через пятнадцать минут увлеченно копающаяся в настройках Леночка восстановила душевное равновесие, после чего тут же язвительно сообщила Паше новость:

– Я тут недавно мамашу у Светки видела.

– Ну и как она?

– Да как беляш с вокзала – горячая, жирная и опасная. Но суть не в этом. Представляешь, Паш, она сама ко мне подрулила, чтоб, значит, поинтересоваться, когда ты зайдешь. Я сказала, что передам тебе ее приглашение.

– Э-э-э...

– Крайне информативно, ничего не скажешь. Хотя... В ее приглашении есть логика. Опять уложить вас в постельку – и дело в шляпе. Слабы мужики на передок, слабы...

– Я, вообще-то, предохранялся, – обиделся Сурок.

– Помнишь, мы толпой в больницу заходили? Так вот, я посмотрела, как ты носишь маску, и поняла: презервативы тебе точно не помогут. Ладно, это все ерунда. Ты лучше скажи: твоя новая – она нам проблем не создаст?

– Не должна. Пока вроде бы никаких намеков.

– Пионерские отношения? За ручки взяться и идти мороженку есть? Впрочем, тоже вариант.

– Не, еще мотоцикл.

– Шею не сверни. Мотоцикл – транспорт самоубийц.

– Не маленький, знаю.

– Знает он... Ты смотри, у нее брат резкий, а Сережки, чтоб его осадить, под боком нет. Обидишь девчонку – я тебе не завидую.

– Почему? Я и сам кое-что могу. Навалять ему, случись что, уж всяко сумею.

– Ох и наживешь ты себе врага...

– У меня их много. Врагом больше, врагом меньше... Ни я не замечу, ни Аллах.

– Ну-ну, – покачала головой Леночка, но от дальнейших комментариев на всякий случай воздержалась. Пашка в последнее время довольно нервно относился ко всему, что касалось его личной жизни. Пуганая ворона куста боится, и все такое.

Весь остаток дня был занят проверкой и перепроверкой аппаратуры. В сотый раз уже, наверное. А потом тренировкой – на сей раз, один на один, Сурок против Леночки. Виртуально, естественно. За их поединком наблюдали все, кто находился на базе, и, если бы они находились в одном помещении, то можно было бы оглохнуть от восхищенных охов-вздохов. Понимание того, что им до уровня этой парочки еще ой как далеко, произвело на игроков серьезное впечатление. Потом устроили поединок Леночка – Сурок против пары Волчок – Даша. Результат оказался еще убедительнее. А ведь вторая пара тоже признанные мастера. В общем, Леночку Пашке отвлечь удалось, за что чуть позже генерал Кузнецов его поблагодарил. Лично и без свидетелей. После чего в жесткой форме приказал отдыхать, переводя одновременно весь личный состав на казарменное положение. Веселье приближалось.

Китай. Зона военных действий. Двумя днями позже

Когда-то давно, почти сто пятьдесят лет назад, японской армии не повезло. Ее неудача была крайне велика, хотя со стороны все казалось нормальным. И все же очень многие нюансы грядущих проблем оказались заложены именно в тот период и сказались как на военном взлете Японии, так и на ее падении.

В те далекие, уже ставшие легендарными времена в Стране восходящего солнца насмерть схлестнулись две силы – изоляционистов и прогрессоров. Одни пытались сохранить образ жизни предков, другие, напротив, отчаянно тянули страну к техническому прогрессу. Не потому, что так уж его любили, а из понимания: без него Японии не выжить.

Да уж, эскадра командора Перри^[65] смогла произвести на японцев должное впечатление. Боевой алконавт^[66] заставил японское общество всколыхнуться. По факту, это закончилось падением сегуната и чем-то, напоминающим гражданскую войну. Именно напоминающим, какова страна – таковы и войны, а Япония тогда проходила по разряду папуасии.

Веселые были времена. Самураи бегали с мечами... Это не преувеличение, кстати, в тот момент политические споры решались именно так. Не понравился политик – а на следующий день пришел к нему вассал его политического оппонента с вызовом на поединок и порубал в капусту. Впрочем, случалось и наоборот. Перебежки из стана в стан тоже случались^[67]. В общем, резня шла нешуточная. И все в рамках средневекового японского законодательства. Профессия фехтовальщика тогда оказалась в последний раз запредельно востребованной.

Время страстей, эпоха, когда рождались легенды. Когда живые легенды, а когда и мертвые. Не сразу мертвые, разумеется, но все же. Позже их воспоют в учебниках истории, снимут про них фильмы и аниме, сделают таким образом достоянием не только японской, но и мировой культуры. Великая эпоха – по меркам Японии, конечно. Время, когда кровь ценилась дешевле воды. И вполне логично, что из кровавого водоворота вышли победители и проигравшие. Люди, которым предстояло как-то уживаться в одной стране, кровникам друг друга...

Произошло некоторым образом разделение сфер влияния. Победителям, которые, помимо всего, представляли наиболее образованную, в том числе и технически, часть общества, достался флот. Ничего в том удивительного не было, на тот момент флот – это хай-тек мирового уровня, все новинки, самые передовые наработки – это именно флот.

Их противникам досталась армия. Они, конечно, далеко не все были замшелыми ретроградами, но все же когда островное государство готовится повысить свой статус в мире, основной упор делается именно на флот. Максимум средств, лучшие специалисты, наиболее высокий уровень подготовки... Управляться с паровыми машинами и орудиями, в стволы которых может пролезть человек – это вам не штыком коли, прикладом бей. До современного уровня тактики, при котором любой солдат – боевая единица сам по себе, тогда еще было очень далеко.

Результат вышел закономерным. Упор на флот дал Японии командующих мирового уровня, таких как Того или Ямомото (а ведь и помимо них хватало одаренных профессионалов), корабли высочайшего класса, славу громких побед... Ну и поражения, конечно, были горькими, но вина в том не моряков, а просто общего соотношения промышленных и человеческих ресурсов. Невозможно бесконечно воевать против того, кто десятикратно превосходит тебя промышленно и на два-три поколения опережает в технологиях. Впрочем, это было уже потом.

Армия за это время ничем громким не отметилась. Были победы в Корее и Китае, но в первом случае противник был откровенно отсталым, вторых же тогда били все кому не лень. По сути, Китай на части разрывали европейцы, а Япония примазалась к дележу пирога. Затем бодания с Россией, в которых все решил флот. Японская армия тоже отметилась, конечно, однако ее победы были одержаны ценой огромной крови. И это в ситуации, когда на суше война велась между лучшим, что смогла выставить Япония, и численно серьезно ей уступавшими резервистами окраинной провинции империи. В общем, неубедительно.

Еще меньшую роль армия Японии сыграла в Первую мировую. И на финал, когда она вновь сунулась в кажущуюся легкой добычей, охваченную гражданской войной Россию, ее продвижение без особых проблем блокировали даже не регулярные части – партизаны. А затем, получив подкрепление, и вовсе выбросили японцев пинком, как нашкодившего кутенка.

Потом новые разборки в Китае – и вновь слабый противник и частичная, не более того, победа. И на финал Вторая мировая, где армия хоть и старалась, но кроме личной храбрости солдат мало что могла продемонстрировать. Отдельные успехи и, опять же, отдельные талантливые полководцы встречались и даже обеспечивали громкие победы. Вроде успешного захвата считающегося неприступной крепостью Сингапура войсками генерала Томоюки Ямасита, Малайского Тигра, как называли его сами японцы. Однако общий уровень подготовки командного состава и оснащения войск оставался крайне посредственным, и не с ним было Японии претендовать на положение великой державы.

Однако сейчас появился шанс все изменить. Правда, как именно, понимали далеко не все, и старший лейтенант Танака относился к тем избранным, что знали (или думали, что знают), с помощью чего смогут наконец поднять престиж армии, а заодно указать варварам их настоящее место в этом мире. Правда, инструмент у них для этого был не самый лучший, ну да самураю не пристало жаловаться на остроту своего меча.

Когда лучшие умы Страны восходящего солнца разрабатывали эксперимент, им не очень-то верили. Потому и дали для ее реализации то, что подешевле. Все же положенному в основу подходу лет уже достаточно много, а вот удачные результаты можно пересчитать буквально по пальцам. Да, идея продолжала оставаться перспективной, но до сих пор никому так и не удалось довести ее до ума.

И вот, свершилось! Японским ученым удалось, наконец, не просто сделать телеуправляемые танки, но и обеспечить неперебиваемый канал связи, вдобавок совмещенный с элементами искусственного интеллекта. А главное, набрать операторов из – ха-ха – любителей танковых симуляторов. У них, не связанных инстинктами самосохранения, результаты зашкаливали. Потерять же танк без экипажа неприятно, но далеко не смертельно. На гибель людей японское командование, что бы там ни декларировалось, испокон веку смотрело с восточным спокойствием. Вот только профессионалы стоят дорого, и потому их надо беречь. Поэтому дистанционно управляемая техника в такой ситуации была хорошим выходом из положения, и пилотов для нее смогли набрать предостаточно. Не у всех получалось на должном уровне, конечно, однако группу из полусотни машин сколотить удалось без проблем. Так что, можно сказать, японцам удалось создать новый вид оружия. Создать, испытать в бою – и получить восторженные отзывы военных. Жаль только, основа была не самой подходящей.

Все же исторически сложилось так, что Япония не была танковой державой. И от законодателей мод – русских, и от дышащих им на пятки конкурентов в лице американцев, немцев и прочих французов они отставали на поколение как минимум. Да что там русские, они и от корейцев ухитрялись отстать. Неудивительно, что самый распространенный танк в их армии был крепкой, надежной машиной, однако по сравнению с ведущими державами совершенством не блистал.

Тип 74, рабочая, пускай и морально устаревшая лошадка японской армии, был выпущен в свое время приличным тиражом. Почти девятьсот штук – по меркам вечно помешанных на танках СССР, а потом и России, ерунда, для маленькой Японии же очень даже немалая серия. По нынешним временам машинка так себе, броня слабенькая – тонкая, гомогенная, а значит, современными снарядами прошивается «на раз». Калибр орудия более чем достойно выглядел бы на прошлой войне, но для нынешней совсем не впечатлял, скорее, наоборот. И потому неудивительно, что танки эти потихоньку снимали с вооружения, заменяя их куда более совершенными (и, увы, пока немногочисленными) машинами.

Ключевыми моментами здесь выступали сразу несколько факторов. Во-первых, значительная часть танков была снята с вооружения, но пока не утилизирована. Как говорится, и девать некуда, и выбросить жалко. Сейчас их, кстати, частично снимали с консервации и возвращали в войска – у китайцев оказалось чрезмерно много бронетехники и, хотя часть их японским войскам удалось захватить (трофеи сейчас активно осваивались, и танкистами Страны восходящего солнца оценивались достаточно высоко), танков все равно не хватало. Приходилось выгребать со складов буквально все, что способно было ездить и стрелять.

Во-вторых, изначально на этом танке планировалось внедрить и систему дистанционного управления, и автомат заряжания. В то время от идеи отказались, но сейчас, на новой элементной базе, результат выходил достойный по характеристикам и приемлемый по цене. Ну и новые, разработанные фактически подпольно, типы боеприпасов дали возможность скачкообразно повысить эффективность вооружения, не меняя само орудие. Последнее было вопросом принципиальным – уж больно много технических сложностей и денег требовала установка нового.

Помнится, когда Танака, ничем не примечательный офицер, главным достоинством которого вдруг оказалось увлечение танковыми симуляторами, узнал о том, что ему предстоит, он лишь головой помотал в недоумении. Ему тогда идея показалась бредовой. Хорошо еще, вбитая с детства японская дисциплинированность не дала ему отказаться, посчитав создателей чудо-оружия идиотами. А вот те же русские наверняка отказались бы – и проиграли. Потому что японское командование хорошо понимало, чего хочет добиться, и грамотно оценило перспективы и возможности новой концепции. Причем не только в бою.

Одним из серьезных факторов, ограничивающих эффективность применения танков, чуть ли не с первых дней их появления стал человеческий фактор. Если конкретно, утомляемость экипажей. И пускай современный танк отличается от громыхающего, воняющего и раскаленных до семидесяти градусов внутри корпуса чудовищ времен Первой мировой, как лимузин от велосипеда, полностью снять нагрузку на людей не удается. Они должны отдыхать, есть, спать и, пардон, справлять естественные потребности. Можно, конечно, гнать их вперед сутками без отдыха в расчете на то, что адреналин поможет в бою на время отогнать усталость, но, как показывает практика, ничего хорошего из этого не выходит. Не те силы, не та концентрация.

Немцы в свое время решили вопрос различными средствами. И где теперь те немцы? На один блицкриг их хватило, на второй – уже нет. И это во времена, когда люди благами цивилизации еще не избаловались до изумления. Ныне же, когда отсутствие биотуалетов может кого-то изумить, да так, что ему в голову и в кустики сходить не придет... В общем, как говаривал один русский классик, грустно жить на свете, господа.

Сейчас же все решилось крайне просто. Три смены операторов, идущая позади танков группа обеспечения – и, в принципе, все. Операторы работают по четыре часа, восемь отдыхают. Можно было бы справиться и двумя группами, но так и легче, и, что важнее, большее количество народу получает необходимый опыт. Группа обеспечения занимается техническим обслуживанием, заправкой, мелким ремонтом. В результате подразделение движется вперед практически непрерывно и темп наступления выдерживает запредельный.

Сразу несколько китайских частей удалось поймать со спущенными штанами и намотать на гусеницы благодаря тому, что они попросту не ожидали столь высокого темпа. Из трех смен две даже не выезжают с островов и лишь одна находится непосредственно в войсках – так, на всякий случай. Мало ли что случится с каналами связи. На взгляд старлея, разницы от того, через какую точку доступа придется в этом случае работать, не было никакой, ну да командованию виднее. И, как не без гордости понимал Танака, в успехе первого этапа войны немалая доля их заслуг. Которые, если уж на то пошло, лично для него обернутся новым званием, наградами и, разумеется, поместьем на новых территориях.

Танака никому в этом не признавался, но крохотная квартирка в огромном доме ему уже порядком осточертела. Простору хотелось, достатка – не внешнего, как у большинства японцев, а реального. Власти над рабами, которые будут в этом поместье тянуть лямку. Красивых женщин. Разных. В общем, молодой и перспективный лейтенант был полон амбиций, которые вдобавок усиливались тем, что лично ему, в отличие от обычных танкистов, рисковать шкурой в бою не требовалось.

Зазвенел сигнал – пятиминутная готовность. Танака с готовностью сел в операторское кресло, удобнейшее, позволяющее ему практически не уставать. У остальных места попроще, но он – командир, имеет право на чуть больший комфорт. На голову надел шлем виртуальной реальности. Интересно, кстати, будет сегодня что-то интереснее, чем избиение разбегающихся китайцев или тупой и скучный марш-бросок? В прошлый раз не было. И в позапрошлый. А вот два дня назад им пришлось выдержать настоящий бой, разменяв два своих танка на четырнадцать вражеских, формально – да и, чего уж там, реально – куда более совершенных. Дравшихся, кстати, храбро и умело.

Танака записал тогда на свой счет две подбитые машины и еще одну поразил одновременно со своим другом-соперником лейтенантом Куросава. Родственником знаменитого режиссера, между прочим. Выбравшим службу в армии вместо шоу-бизнеса. А ведь там он легко мог достигнуть немалых высот – семья не отказала бы в протекции. Но – предпочел нелегкую стезю офицера, и Танака был горд тем, что служит с ним в одном подразделении. Когда все это закончится, они вместе здорово напьются. И не саке, а чего-нибудь нормального, виски или даже русской водки. Но все это потом, а здесь и сейчас идет война. И они, верные солдаты императора, должны выполнить свой долг!

Вновь зазвенел сигнал, и Танака активировал шлем. Все, теперь можно начинать движение. Ощутил невероятную, почти ментальную общность с танком – и послал свою боевую машину вперед. По слухам, в метрополии уже стали делать новые танки под нужды операторов-дистанционщиков, и с ними возможно будет совершить куда большее, чем сейчас на этих старичках. Но то когда еще будет. Пока же он идет в атаку на том, что имеет – и намерен победить любого врага!

Чуть западнее. На следующий день

Пока Харрис приходил в себя, накачивался препаратами, о которых раньше и не слышал, а потом добирался до Китая, партитура изменилась. Вместо военной миссии, по сути, наблюдателей с неясными полномочиями, да вдобавок представляющих всего две, пускай и мощные, страны, решено было развернуть все то же самое, но через ООН. Причем в расширенном составе.

Ну разумеется, заправляли здесь американцы. И они же пропихивали тех, кто будет участвовать в действиях миссии. Русские, как ни странно, не пытались ничего блокировать или так накладывать свое вето. Они просто не обратили на кипучую деятельность коллег внимания. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось – лишь бы не вешалось. Своих представителей они не прислали и даже не пытались об этом разговаривать. Создавалось впечатление, что им все равно.

Впрочем, и без русских желающих поучаствовать и показать, что их страны еще о-го-го какие и с ними надо считаться, хватало. Харрис, к примеру, летел одним бортом с пьяными до изумления, расхристанными испанцами, неожиданно хмурыми и неразговорчивыми итальянцами, а рядом и вовсе устроился немецкий лейтенант с ярко выраженной семитской внешностью, читающий с планшета что-то, судя по его лицу, невероятно скабрезное. И прихлебывающий при этом что-то из пластикового стакана. Непонятно, что конкретно, однако уж точно не чай. В общем, с такой компанией точно не соскучишься.

Это были лишь те, кого Харрис рассмотрел, а вообще, прилетело человек восемьдесят, не меньше. Своих представителей направили Турция, Израиль, Франция, Бельгия, даже финны какие-то прилетели. Одних только соотечественников майора было не меньше десятка человек. Правда, насколько он мог судить, это был сплошь технический персонал. Или кто-то, очень хорошо загримированный под технический персонал. Харрис не считал себя настолько великим профессионалом, чтобы гарантированно распознавать с первого взгляда профессиональных сотрудников разведки. Или, если уж на то пошло, контрразведки. Впрочем, у них своя задача, у него – своя. Если что, необходимую информацию до сведения доведут, а пока и гадать зря нечего...

Хорошо еще, в месте прибытия не пришлось тащиться вместе со всеми за-ради каких-то формальностей. Прямо к трапу подрулил внедорожник местного производства, явно конфискованный у кого-то из гражданских, и из него нарисовался улыбающийся во всю счастливую харю Смит:

– Привет, Бонд, Джеймс Бонд! – американец бодро подскочил к майору, панибратски (ох уж эти янки со своими дурными манерами) хлопнул его по плечу. К счастью, по здоровому. – Как долетел?

– Спасибо, неплохо, – Харрис кивнул в сторону как раз выбирающихся на свежий воздух, еле держащихся на ногах испанцев. Один тут же начал блевать прямо на бетонные плиты взлетки. Наверное, от избытка кислорода. Смит проследил за его взглядом, поморщился и кивнул понимающе. Видать, союзнички ему тоже стояли поперек горла. Но – увы, ничего не поделаешь. Дипломатия, приходится терпеть.

Десятью минутами позже они уже высаживались возле одноэтажного белого домика. Таких здесь была целая улица – их, как пояснил Смит, в нереально короткие сроки для военных дипломатов выстроила китайская бригада. Скорости поражали, хотя, конечно, чем-то особым ни внутри, ни снаружи они похвастаться не могли. Впрочем, Харрису было не привыкать. Есть где нормально отдохнуть – уже неплохо, а сколько раз этими домами получится воспользоваться, и вовсе неясно.

– Вон тот, – Смит ткнул пальцем в дом по соседству, – для тебя. А этот – мой. Пошли, выпьем за встречу, а потом уж устраивайся. До завтра все равно никаких телодвижений не предвидится.

Ну что оставалось делать? Только согласиться с доводами коллеги. И немного обалдеть, когда Смит еще с порога заорал:

– Эдиссон! Эдиссон! Где ты, чертов ниггер?

– Да иду уже, иду, – голос был сочный, мощный. И негр, который издавал эти звуки, был ему под стать. Таких здоровенных лбов найти не так-то просто. – Все готово, сэр.

– Э-э-э... Я думал, у вас за такие слова можно поиметь проблем, – осторожно заметил Харрис. Сказал негромко, но негр его услышал. И ответил именно он.

– Когда Крис тащил меня из горящего танка, он меньше всего думал о цвете моей задницы. Но вам, мистер, я бы не советовал так ко мне обращаться. Я в суд подавать не буду – я вам просто шею сверну.

– Спокойно! Нам еще работать вместе. Майор, это Сэмуэль Эдиссон. Лейтенант, к слову. Мы с ним начинали в одном экипаже и до сих пор служим... гм... в одном подразделении. Сэм, это майор Харрис, наш британский коллега. Я тебе про него рассказывал.

– Было дело, – здоровяк очень аккуратно пожал майору руку, но у того все равно было ощущение, что она побывала внутри мощного пресса. – Рад видеть вас в команде, сэр. И да, чтоб у нас не было потом осторожных взглядов в мою сторону. Это, видите ли, очень мешает работе. Так вот, к тем дебилам, что живут на вэлфер и бузят на улицах, я не имею отношения. Мои предки честно служили нашей стране и на эту накипь всегда смотрели брезгливо. Из этого и исходите, сэр.

Харрис задумчиво посмотрел на него. По всему выходило, что данный конкретный экземпляр афроамериканца разительно отличался от того быдла, с которым обычно приходилось иметь дело. Эдиссон ухмыльнулся:

– Не переживайте, сэр. Мы с вами еще наворотим делов!

– Как говорил один мой знакомый русский, – улыбнулся Смит, – один нашел еще двоих, сообразили на троих. Лежать остались два из трех, один ушел на четырех, – с этими словами он ловко поставил на стол бутылку виски. – Ну что же, предлагаю отметить встречу.

Надо ли объяснять, что с ним безоговорочно согласились? Бутылку прикончили махом, но, когда Эдиссон хотел принести еще, Смит жестом остановил его.

– Не стоит, Сэм. Мы здесь действительно ради того, чтобы отметить встречу, а не напиваться. Мне сейчас ваши мозги нужны готовыми к работе. Лужей по полу растечемся позже.

Эдиссон без малейших признаков недовольства сел. Понятие дисциплины в него было вколочено раз и навсегда. Смит повертел в пальцах непонятно откуда взявшийся карандаш, преувеличенно аккуратно положил его на стол и сел ровно, будто палку проглотил. Сказал донельзя официально:

– Завтра в десять по местному времени состоится общее собрание. В планах обсудить решения о нашей деятельности здесь и выработать общий регламент.

– В десять? Не поздновато?

– Очень многие с трудом перестраиваются на восемь-девять часовых поясов разом, поэтому людям дают хотя бы минимальное время акклиматизироваться. Выспаться, если по-простому.

– Разумно, – согласился Харрис. Он и сам привыкал к такому с определенными усилиями. Смит кивнул:

– Да, вполне разумно. Один нюанс. Все эти умники, свято верящие, что их мнение что-то значит, будут спорить до одури и без внятных результатов. Не по реальной необходимости, а просто чтобы показать свои амбиции.

– А время-то идет...

– Вот именно. Времени же на самом деле у нас не так и много. А потому... В общем, на совещание и без нас есть кому пойти. Мы же завтра, как раз когда они начнут ругаться, деликатно уезжаем и начинаем работать автономно. Таково мое предложение. Возражения есть?

Харрис задумался, покрутил в голове перспективы, согласно кивнул:

– Я готов.

– Ну, вот и хорошо. Поэтому сейчас давайте-ка еще по паре рюмок, а потом по койкам и спать. Завтра у нас будет тяжелый день...

Тот же аэродром. Примерно это же время

– Ну, вот мы и прилетели – задумчиво озираясь, пробурчал Полански. – И мне здесь очень не нравится.

– И вообще, тебе все не нравится, – вспомнила Дина виденный в детстве мультфильм. Полански, не понявший юмора, безразлично шевельнул плечами:

– Ну почему же все... Разве что как тому немцу...

– Какому немцу? – в этот раз пришла очередь Дины не понимать юмор. Напарник улыбнулся:

– Да я анекдот вспомнил. Услышал буквально за час до отлета, один твой соотечественник, только перебравшийся к нам в страну, рассказал.

– А подробней?

– Можно и подробней. Приезжает в провинциальный немецкий город турист, устраивается в гостиницу и спрашивает у консьержки:

– Как у вас в городе с развлечениями?

– Налево по улице кинотеатр, направо музей.

– А с более интересными?

– Первый этаж Марта, сто евро в час, второй этаж Эльза, двести евро в час.

– А более экзотическое?

– Третий этаж. Фриц. Тысяча евро в час.

– Он что, такой мастер?

– Нет, просто у нас есть бургомистр, которому это очень не нравится, но мы даем ему двести евро, и он ничего не видит.

– Значит, Фрицу восемьсот?

– Нет, у нас есть еще пастор, которому это тоже очень не нравится, но мы даем ему двести евро, и он ничего не видит.

– А Фрицу шестьсот?

– Нет, у нас есть начальник полиции, которому это тоже очень не нравится, но мы даем ему двести евро, и он ничего не видит.

– Ага, Фрицу четыреста?

– Нет, мы еще даем по двести евро Курту и Гансу, которые держат Фрица. Потому что Фрицу это тоже очень не нравится!

Дина не выдержала и рассмеялась в голос. Полански тоже улыбнулся:

– Вот так-то, майор. И мне сейчас тоже очень не нравится, что нас все еще не встречают.

Действительно, из всех прилетевших этим бортом здесь остались только они. Первым забрали какого-то англичанина. С шиком и помпой, машину подогнали едва не к трапу. Как поняла Дина, здесь у него имелись друзья, причем не из простых. Остальных прогнали через недолгую, но какую-то чрезмерно нудную процедуру регистрации, а потом развезли кого куда. А они двое остались, притом что встречу им обещали. Что же, придется, видимо, самим как-то выкручиваться...

– Госпожа Майер? Господин Полански?

Человек, выскочивший словно чертик из табакерки, дышал так, что становилось немного страшно за его несчастные легкие. Дина едва заметно кивнула:

– Да, это мы. А вы?

– Алекс Гоц, к вашим услугам. Приношу извинения, но мой танк умер-таки на пути сюда.

– Танк?

– Госпожа Майер, это был сарказм. Я называю танком тот английский вездеход, что мне выделили. Проползти действительно может везде, но ломается через раз. Честное слово, даже местные потуги на автомобилестроение выглядят надежнее этого легендарного барахла.

Дина кивнула. Про то, что легендарные лендроверы отличаются весьма своеобразным качеством, и нарваться можно как на экземпляр, который без поломок отъездит всю жизнь, так и на тот, что сломается, не успев выехать из автосалона, она слышала уже не раз. И сказанное Алексом подтвердилось буквально через минуту, когда она увидела тот самый агрегат. Полански хмыкнул, и Дине подумалось, что уж он-то сумел бы заставить его двигаться, однако предлагать свои услуги поляк не стал.

– Что в ней гавкнулось?

– А я таки знаю? Я офицер по связям с общественностью, а не автомеханик.

Дина лишь головой удивленно покрутила. Ожидала-то она чего угодно, однако такой подход как-то резко поставил ее в тупик. Разведчик, брезгующий испачкать руки – это мертвый разведчик, последнее обстоятельство она для себя уже давно уяснила. И говор вместе с гонором... Что-то они ей напоминали.

– Одесса? – на удачу спросила она.

– Ну, таки да. Когда селюки начали устраивать погромы, а русские отказались нас защищать, уехал.

Все ясно. Стало быть, не так давно и перебрался. Лет ему немного, пожалуй, они с Диной ровесники. Вот и осталась по гонору Одесса, по воспитанию Жмеринка, а по реальному мировосприятию и вовсе не пойми себе кто. Впрочем, не ее это дело.

– Хорошо, когда будет машина?

– Я вызову. Думаю, в течение пары часов...

– Что-о?

Начальственный рык вышел неплохим, но на парнишку впечатления не произвел. Видать, расслабился он тут. Более того, он еще и ответить осмелился, да так, что у привыкшей к определенному стилю работы израильских спецслужб Дины глаза на лоб полезли.

– А ша ви хотите? Здесь вам не родина, а фронтир. Я и так замотался. И какая благодарность? Да никакой.

– И чем же вы так перенапряглись? – яду в голосе Дины хватило бы на десятерых, но Алекса смутить было сложно. Одесская наследственность, они там все наглые.

– Всем и сразу, красавица. Ой, таки еще мне неизвестно сколько заниматься тем, что делать всем хорошо за чужой счет. Уж поверьте, как говорила моя бабушка...

Что уж там выдумывала старушка, Дина так и не узнала. Зато вдруг проснулась язвительность в напарнике. Причем на этот раз он отказался от своей обычной, простонародно-грубоватой манеры и заход сделал издалека.

– Не переживайте, майор, – звание упомянуто было явно с умыслом, дабы прокачать ситуацию. И, судя по тому, как дернулся Алекс, для него достаточно высокий ранг гостьи оказался неприятным сюрпризом. Как-никак, майор разведки может и карьеру попортить, если ему что-то не понравится. – Зато мы теперь точно знаем, что наш новый друг не работает на русских.

– Почему же? – вопрос был задан частично для того, чтобы подыграть товарищу, а частично из любопытства. Дине самой вдруг стали интересны прихотливые изгибы мыслей поляка.

– Ну, так все ведь ясно. Русские – они ведь большевики. Даже когда не совсем русские и совсем не коммунисты – все равно большевики, – шутовски развел руками Полански. При его росте это получилось очень впечатляюще, и неудачно (а может, наоборот, весьма удачно) стоявшему Алексу пришлось отпрыгнуть, чтобы невзначай не получить по морде от богатырского размаха. – А как известно, из всех религий большевики больше всего не любили иудаизм.

– С чего ты взял?

– Сама посуди: субботник явно же придумали назло иудеям. Мало того, что в этот день нужно работать, так ещё и бесплатно. Я это к тому, что сейчас не суббота, а еще очень даже среда, но этот поц работать уже не хочет, – и, повернувшись к Алексу, рявкнул: – За машиной метнулся, живо! И если через пять минут не будет транспорта... Нормального транспорта, а не телеги с колесами, я тебя законопачу полевые сортиры пересчитывать. Бегом!

Подействовало. То ли внушающий уважение тон, то ли тот факт, что Полански залепил-таки ему в ухо. Не сильно, а так, чтоб проникся. Гоц исчез так быстро, словно к его ягодицам прикрепили по ракете. К каждой булке. Дина задумчиво поглядела ему вслед и спросила:

– Слушай, а где ты так гонять их всех научился?

– В армии. Еще в той, польской.

– Это когда на аэродроме гайки крутил?

– Ну...

– В каком ты звании хоть был? А то, кладезь талантов, сдается мне, что совсем даже не рядовым.

Полански едва заметно поморщился. Так, словно ему наступили на больную мозоль. Вздохнул:

– Капитан. Вернее, дали капитана, когда в отставку выперли.

– А...

– За что? Набил морду сыну одной крупной шишки. Папаша, когда я его вместо извинений послал далеко и надолго, позвонил на самый верх. В общем, те, кто со мной служил, знали, что я прав, но сделать ничего не могли. Только подсластить пилюлю – дать возможность уйти самому и с присвоением следующего чина.

Увы, дальнейшему содержательному разговору о бурной молодости напарника помешало возвращение Гоца, который, впечатленный командным рыком, задачу выполнил и даже перевыполнил. Машину, во всяком случае, раздобыл. Китайскую, правда, но зато большую и, главное, на ходу. Во всяком случае, до места базирования она их довезла без каких-либо проблем. И предоставленный коттедж оказался вполне приемлемого вида и содержания, так что и разместились, и пришли в себя после долгой и нудной дороги.

Их куратор появился вечером. Был он, в отличие от своего коллеги (и шефа, но об этом Дине теоретически знать было не положено), оставшегося в Израиле, счастливым обладателем внешности разведчика-профессионала. Мимо такого на улице пройдешь – и не вспомнишь, что вообще человек был. Кругом усредненный экземпляр. Единственное, что выбивалось из образа – глаза, очень уж внимательно они смотрели. Хотя, наверное, это именно здесь и сейчас, когда он не маскировал свой интерес.

Посмотреть, кстати, было на что – вошел-то он без стука и наткнулся прямиком на Дину, которая только выбралась из душа. В третий раз за день, к слову – после этого долбаного перелета ощущения, что она потная и грязная, упорно не оставляли девушку. Учитывая, что она была в одном халате, между прочим, не особенно и длинном, зрелище стоило риска и последующих неудобств. Потому как в довесок к увиденному куратор кое-что почувствовал. Если конкретно, тяжелую руку, сдавившую сзади шею, и ствол пистолета, больно упершегося в спину аккурат напротив правой почки.

– Руки вверх. Не орать. И только дай мне повод...

Ни на децибел не повышая голоса было сказано, очень спокойным тоном... Тем не менее желания спорить не возникало совершенно. Полански не только умел двигаться практически бесшумно, но и в разговоре быть крайне убедительным. Брутального вида «Глок» визитера моментально перекочевал в его карман, и Дина могла поклясться, что отдавать оружие владельцу тот не собирается ни под каким соусом. Традиция, чего уж там. Грабить евреев – это ведь так по-польски... Даже если сам грабитель тоже еврей.

– Однако же теперь я понимаю, чем вы так впечатлили беднягу Алекса, – усмехнулся куратор после того, как недоразумение благополучно разрешилось и он устроился в кресле. Пистолет ему, правда, не вернули, но он, похоже, решил деликатно закрыть глаза на утрату казенного имущества. Кресла, стоит признать, были на редкость неудобными. Почему? А бог их знает. Вроде бы все как положено, и в то же время задница чувствует – не то. Может, потому, что делали китайцы, ориентирующиеся на свои, не самые правильные для белого человека пропорции. А может, просто обставляли коттеджи (их тут, к слову, была целая улица) по бюджетному варианту, а дешевка – она и есть дешевка. Однако разведчик ухитрился сидеть так, словно лучшего места ему в жизни не попадалось. Опыт не пропьешь – у Дины так не получалось, а Полански и вовсе предпочел оккупировать диван. Ему в кресле было откровенно тесно.

– А что, мальчик расстроился?

– Да, майор, он выглядел... именно расстроенным. И написал на вашего... коллегу аж три рапорта.

– В следующий раз я ему еще и по морде дам, – без выражения прокомментировал Полански. Выглядел он довольно мрачно, и можно было только позавидовать железным нервам разведчика. Находиться в одной комнате с громилой, способным в одно движение свернуть тебе шею, да еще и готовым в любой момент сделать это, и все равно вести себя так, будто выпиваешь с друзьями на светском рауте... Тут надо быть хорошим актером и очень храбрым человеком одновременно.

– Давно пора. А то зарвался он, перестал работать.

– Могу предположить, – хмыкнула Дина, которую забавлял разговор, а еще больше взгляды, украдкой бросаемые гостем на ее ноги. И реакция на эти взгляды Полански. А ведь она никому повода вроде не давала... – что он у вас и не работал никогда. Просто числился.

– В принципе, так и было, – кивнул ей благожелательно куратор. – Дело в том, что его... м-м-м...

– Родственник.

– Да, можно и так сказать. Так вот, он его устроил сюда в спокойные времена, когда особой работы и не требовалось. Бумажки перекладывать, не более. Синекура в период тотального ожирения. И сейчас мальчик не может перестроиться.

– В танк его. Заряжающим – на большее не тянет. После первого удара по броне перестроится.

Куратор посмотрел на Полански укоризненно. Дескать, чего еще ожидать от вас, армейских дуболомов. Мальчика, да под пули – как это можно? Тот факт, что Дина в том же возрасте, да еще и дама, при этом успешно игнорировался. Нет, положительно в этом человеке умер великий актер. Ведь наверняка мечтает сделать со своим горе-подчиненным то же самое, если не хлеще.

– А теперь к делу, – тон изменился столь резко, что Дина от неожиданности подобралась и едва не села по стойке смирно. Полански тоже прекратил буравить гостя недобрым взглядом и разом превратился в воплощение сосредоточенности. – Мне, в общих чертах, доложили о цели вашего прибытия. Насколько я понял, сидеть на базе и собирать информацию вы не станете. В таком случае и нет нужды таскать вас по совещаниям и знакомить с коллегами по... гм... цеху. В конце концов, сюда приехали сплошные чиновники от армии. Поэтому вот здесь, – на стол легла папка с бумагами, – вся информация, которую нам удалось собрать по вашему вопросу. Очень немного, к сожалению. Здесь же список тех, к кому вы в случае нужды можете обратиться, и пароли-отзывы. Выносить материалы запрещено, поэтому завтра утром сдадите мне их. Машину я вам предоставлю, опять же, завтра. Не волнуйтесь, не тот рыдван с премиум-отделкой, на котором поехал вас встречать Алекс. А дальше – выезжайте по готовности. Но задерживаться я бы вам не советовал. Обстановка на фронте меняется так быстро, что мы не успеваем ее отслеживать. Тем более спутниковая группировка японцами нейтрализована, и сведения, которые нам удается получить или выкрасть у соседей, обрывочны и неточны. Каждое утро вам будет предоставляться оперативная сводка, но главное сейчас – время. Если японцы не снизят темп наступления, то они будут здесь максимум через неделю. Поэтому, господа, отдыхайте – и за работу. И да, – тут куратор неожиданно зло то ли хихикнул, то ли хрюкнул. – Если хотите – берите Алекса с собой. Пускай работать учится. Это приказ, если что. Да и на войне, сами понимаете, всякое случается.

Когда он ушел, танкисты некоторое время сидели молча, обдумывая ситуацию. Потом Дина вздохнула и резюмировала:

– Да уж, вляпались...

– Ну почему же? У нас достаточно времени, а уклониться от противника проще в одиночку, чем...

– Я не про это. Мальчишку нам навязали, вот что. И ведь имеет право, сволочь, приказы отдавать, не отвертишься.

– На войне...

– Да-да, всякое случается. Вот только, подозреваю, если случится конкретно с этим образцом убогой ДНК, найдутся те, кто нам не простит. И очень сильно испортит жизнь. Лезть в межведомственные разборки – это все равно что совать голову в жернова.

Полански немного подумал. Затем еще подумал – и согласился. По всему выходило, что щенка придется холить и лелеять. И лишь одно радовало – то, что об особом к нему отношении гоц пока не знал. И соответственно, имелся шанс, что слушать их мальчик будет, как родную маму. Не от служебного рвения – так от испуга. Но все равно, проблем виделось куда больше, чем нужно. Оставалось надеяться, что они смогут выбраться из этой передряги живыми и без потерь. Чтобы позже, когда они выберутся из этой задницы мира, кое-кому многое припомнить.

Северо-восток Китая. На следующее утро

Нет, совсем не таким хотел бы Чжэн видеть свое возвращение на Родину. Не таким. Увы, как это часто бывает, желаниями его никто интересоваться не собирался. Война. Большая война. Кошмар современного общества. И Китай неожиданно для всех оказался в ее эпицентре. Поэтому, когда русские спросили, не желает ли он принять посильное участие в наказании зарвавшихся островитян, Чжэн согласился, не раздумывая. Да, его предали и чуть не казнили, но то были всего лишь чиновники, отводящие беду от своей шкуры. Но народ – это не только чиновники, к которым, не так и долго прожив в России, он научился относиться брезгливо-пренебрежительно. Народ – это обычные люди. И если те, кого он в глаза не видел (в миллиардном Китае ничего удивительного, к слову), были величиной абстрактной, то бывшие сослуживцы, те, с кем он в прошлом дружил, родственники, в конце концов... О нравах японцев Чжэн знал неплохо и сомневался, что со времен прошлой войны они принципиально изменились. И вряд ли обычные китайцы заслуживали этой участи. В общем, ему предложили должность проводника и консультанта – и теперь майор Чжэн ехал по дороге родной страны. Родины, которая его предала, но куда он все же вернулся.

Смешно. Когда их колонна переходила границу, они шли по тому же участку, где еще не так давно Чжэн бежал к русским. Тогда пограничники за ним охотились... Сейчас же они обеспечивали беспрепятственный проход их БТРов, прикладами оттесняя к обочинам беженцев. Их здесь скопилось уже немало, и народ все прибывал и прибывал, но пускать кого-то к себе русские не собирались. И логика в этом была. Как объяснил Чжэну один из русских офицеров, с какого перепугу? Здесь половина – здоровые, крепкие мужики. Пускай берут оружие в руки и идут на фронт, а к соседям бежать незачем. Здесь никто их спасать не обязан. В Отечественную они, русские, уходили в леса и сражались, китайцы могут сделать то же самое. Никто не запрещает. И Чжэну тогда невольно вспомнился разговор с русским полковником о генетике, свободных людях и рабах. Похоже, как это ни обидно признавать, в чем-то русский был прав...

А дальше был стремительный марш, и Чжэну открылся один из секретов того, почему русские ухитрялись побеждать даже в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях. Так быстро перемещаться китайская армия, к примеру, попросту не умела. Наплевав на все нормативы, практически без остановок, сменяя друг друга на водительских местах... Ремонтировались буквально на ходу, благо соответствующее подразделение в колонне имелось. То, что невозможно было быстро починить, оставляли – сзади идет рембат, они подберут сломанную технику и вернут в строй. А пока все силы – на обеспечение скорости. Блицкриг... Да немцы сосунки ясельного возраста со своим блицкригом!

Откровенно говоря, на этом марше польза от Чжэна была минимальной. Да он и сам это понимал – русские наверняка отлично картографировали местность заранее. Хотя бы даже во время последних конфликтов, когда жгли его, Чжэна, танки. Проклятие! Как бы пригодились сейчас эти бездарно потерянные машины на востоке, где проклятые островитяне активно развивают наступление. Но – увы. А с другой стороны, не зря же его пригласили поучаствовать в намечающемся веселье. Скорее всего, задача будет поставлена, когда они прибудут в место сосредоточения.

Стоит признать, когда они прибыли, открывшаяся майору картина произвела на него серьезное впечатление. В считанные дни устроить в глубине чужой, а еще недавно и враждебной, страны полноценную военную базу, на которой сейчас расположилось, как прикинул на глаз Чжэн, только техники не менее чем на пару дивизий... Собственный, вполне полноценный аэродром, способный принимать все типы самолетов! Как? Да просто. Использовали в качестве основы участок шоссе, и там, где еще недавно в восемь полос мчались автомобили, сейчас тяжело и важно садились гигантские военные транспорты. Из тех, которые Китай так и не научился строить. В общем, русские быстро разворачивали здесь ударную группировку, и очень может статься, скоро японцам не поздоровится.

Хотя – кто его знает... Судя по тому, что успел понять Чжэн, японская армия разительно отличалась от китайской. Та, вроде бы хорошо подготовленная, храбрая, стойкая, оказалась на проверку крайне неповоротливой. Как и полвека назад, стоило лишить ее управления (а этого японцы добиваться умели, целенаправленно уничтожая штабы и наглухо задавив связь), и у не потерявших вроде бы боеспособности отдельных частей начинался ступор. Были подразделения – но армии больше не существовало. Японцы же демонстрировали инициативу, скорость, умение грамотно реагировать на изменения в обстановке. Да и уровень индивидуальной подготовки их солдат был традиционно весьма неплох. Словом, перед русской кувалдой оказался крепкий орешек, и не факт, что удастся запросто его расколоть.

Предположения о том, для чего в этих местах потребовалось его бренное тело, Чжэн получил практически сразу по прибытии. Люди размещались – а его уже вызвали в штаб, где представили командиру подразделения, кое предстояло сопровождать. К удивлению майора, им оказался знакомый полковник, тот самый, с которым они в свое время спорили о генетике. И он же не так давно забирал майора, чтобы тот читал в русских военных училищах лекции по тактике НОАК^[68]. Сколько этих училищ пришлось объездить – уж и не вспомнишь...

Для полковника же личность проводника откровением не являлась. Наверняка известили заблаговременно. Так что поприветствовал он Чжэна как старого знакомого и тут же, склонившись над столом с примитивной, зато безотказной бумажной картой, нарезал, как говорят русские, задачу. Первичную, разумеется – сопроводить его группу из одной ничем не примечательной точки местности в другую. Зачем, почему... Майор благоразумно не стал этим интересоваться, решив, что надо будет – сообщат, а не надо – так и нечего голову забивать. Вместо этого он предпочел уточнить кое-какие нюансы самого маршрута, после чего был милостиво отпущен передохнуть и немного поспать. До утра время еще было.

Утром – вновь бешеный русский марш по дорогам, а затем и по пересеченной местности. Громоздкие и не слишком удобные русские грузовики обладали, тем не менее, одним неоспоримым достоинством – проходимостью, вполне сравнимой с их же бронетранспортерами. Вперед они шли с уверенностью тарана, и в результате марш потребовал куда меньше времени, чем изначально предполагал Чжэн. Хотя бы потому, что, оказавшись не привязаны жестко к дорогам, русские изрядно сократили расстояние.

Кстати, вот здесь впервые он почувствовал себя нужным. Так или иначе, но их маршрут пролегал через населенные пункты, включая один небольшой, всего-то на полмиллиона населения, город. И сориентироваться на его улицах, не умея читать по-китайски, было, мягко говоря, затруднительно. А еще приходилось объяснять офицерам местных воинских частей, в пределах дислокации которых они шли, что русские – не оккупанты, а вполне себе даже союзники... Учитывая, что в головы людей десятилетиями вкладывали несколько иную информацию, последнее оказалось довольно сложно. Мир начал изменяться чересчур быстро, и простые китайские солдаты за ним попросту не поспевали.

Русских это, впрочем, не слишком волновало. Да и вообще, насколько мог понять Чжэн, их группа, несмотря на относительно небольшую численность, вполне способна была поставить в позу кающегося грешника любого, рискнувшего заступить ей дорогу. Крепкие, хваткие солдаты. Все, насколько мог судить майор, с боевым опытом. Ну, почти – один из офицеров несколько выделялся на общем фоне. Судя по всему, штабной, зачем-то прикомандированный. Впрочем, этот лейтенант тоже не скулил и не требовал к себе особого отношения. Молча делал все то же, что и остальные. Просто получалось у него несколько медленнее. Однако же, если что-то не получалось, лейтенант просто задавал вопрос, после чего буквально с первого раза выполнял требуемое как надо. В общем, даже самое слабое звено обузой не выглядело, а остальные и вовсе могли дать фору любым солдатам, с которыми Чжэну приходилось иметь дело ранее. И, как не горько это было признавать, если русская армия состоит из таких людей, то Китай изначально не был для нее противником. Так, мелочь, путающаяся под ногами.

За этими невеселыми мыслями он и не заметил, как их группа добралась до заданной точки. Чем уж она отличалась от других, майор так и не понял. Обычные поля и холмы, таких мест в Китае валом. Тем не менее русский полковник выглядел довольным, как носорог, и, хлопнув по плечу того штабного лейтенанта, отправился вместе с ним на рекогносцировку. Остальные же начали обустраиваться, явно заботясь более о маскировке, чем о том, чтобы вести на этих позициях бой.

Чжэн хотел было идти следом за полковником, но тот махнул рукой, что иначе как «не лезь не в свое дело» осознать было сложно. Пришлось майору присоединиться к оборудующим лагерь русским, тем более что, как он заметил, тут не слишком делились по званиям и, когда надо, работали все. А через пару часов вернулись и полковник со штабным. Полковник выглядел умиротворенным и самую малость задумчивым, а на губах лейтенанта играла неприятная, какая-то даже не злая, а безразличная улыбочка. Такая бывает у тех, кто переступил черту, отделяющую абстрактное добро от абстрактного же зла, после чего начинает рассматривать противников всего лишь как помеху, которую надо или убрать, или обойти. Убрать чаще всего проще... И именно в этот момент Чжэн, пожалуй, впервые в своей жизни посочувствовал японцам.

Игровая база. Следующий день

– Идут...

– Что-то неторопливо, – Сурок вертел колесико настройки, не нравилась ему излишняя резкость картинки, давящая на глаза. – Я думал, они шустрее будут.

– Так у них-то вечер уже. Небось, устали.

– Ничего, сейчас взбодрятся.

Вместо ответа Леночка щелчком перевела часть экрана в режим информации, посмотрела, усмехнулась:

– Тип 10. Практически новьё.

– Вот сейчас и пощупаем за вымя эту новинку танкопрома. Смотри только, своих не зацепи.

– Да уж постараюсь. Главное, чтоб они сидели тихонечко и без приказа не рыпались...

Сурок кивнул, хотя девушка смотрела в другую сторону и видеть его не могла. Впрочем, они и не нуждались в словах. Сработанная группа... Жаль, Сереги Полякова не было – он где-то там, совсем рядом и одновременно немыслимо далеко. Сегодня его очередь быть в эпицентре боя, где по-настоящему рвутся снаряды и горит земля. И Сурок, как мальчишка, завидовал товарищу, а как офицер совсем не жаждал оказаться на его месте.

– Сколько их?

– Вижу пока восемь.

– Нормально, – Леночка совершенно неаристократично хрустнула пальцами. – Как раз для начала.

Сурок вновь кивнул. Действительно, для них двоих как раз. Остальные пока в резерве и сыграют роль чертика из табакерки. Их же задача демонстративно вызвать огонь на себя...

– Товарищи офицеры! – прохрипел (и почему они всегда хрипят, сволочи?) динамик голосом Кузнецова. – Трехминутная готовность.

Сурок и Леночка переглянулись, синхронными движениями опустили забрала шлемов и столь же синхронно положили руки на пульты. Новый раунд большой игры начался!

Солдаты Третьей мировой

Китай. Раннее утро

Капитан Иосиацу курил, сидя на теплой броне своего танка, и плевать ему было, что это нарушение всех и всяческих инструкций. Да и вообще, курение в Японии не приветствуется. Плевать. Он и раньше не был светочем дисциплины, что отрицательно сказывалось на его карьере и положительно – на авторитете у подчиненных, а сейчас и подавно. Возможно, причиной тому – недостаточная чистота крови, бабушка Иосиацу была русской, невесть какими судьбами занесенной в Страну восходящего солнца еще во времена СССР. А может, просто издержки профессии – воевать, как ни крути, страшновато, и абсолютные герои встречаются разве что на страницах комиксов, которыми он зачитывался в детстве. А потому организму нужна хоть какая-то отдушина. Кто-то глушит спиртное. Капитан Иосиацу курил.

Сквозь клубы едкого сизого дыма Иосиацу наблюдал за своими подчиненными. Ядрености табака, который любителю подымить регулярно присылал родственник, уже второе поколение как обосновавшийся на территории России, мог бы позавидовать выхлоп русских же дизельных локомотивов. Родственник же называл это странным русским словом «махорка»^[69], выращивал для себя и вот, приохотил тогда еще сопливого лейтенанта, которого случайным ветром занесло к нему в гости. С тех пор трубка в зубах стала непременной частью образа молодого офицера, заставляя морщиться (то ли от столь вопиющего вызова обществу, то ли от зависти) старших по званию и вызывая тень восхищения на лицах молодежи.

Откровенно говоря, наблюдать особенно и не требовалось – танкисты прекрасно знали, что нужно делать. Работали без лишней суеты, но грамотно и слаженно. И здесь причина как в истинно японской дисциплинированности^[70], так и в том, что капитан успел привить им понимание: мелочей в бою не бывает. И от того, что не проверен палец у трака, может случиться цепочка неприятностей вплоть до фатальных. Вылетел палец – рассыпалась гусеница – встал командирский танк – неподвижную мишень расстреляли – подразделение лишилось управляемости – противник его разгромил – образовался прорыв – рухнул фронт... Продолжать можно до бесконечности. И, так уж получилось, Иосиацу, участник нескольких миротворческих операций, порой более похожих на полноценные войны, наблюдал примеры таких цепочек. Надо отметить, возникающих куда чаще, чем они должны происходить согласно теории вероятности.

Глубоко затянувшись дымом, способным вызвать мучительный кашель у кого угодно, капитан выколотил трубку о каблук (еще одна дурная привычка, приобретенная у русского родственника) и приказал завтракать. Разумеется, идти в бой с полным желудком чревато проблемами при ранениях в живот, но пока что их группа не имела соответствующих прецедентов. Китайцы воевали иногда достаточно храбро, но не слишком эффективно, поэтому с начала вторжения потери отдельной группы капитана Иосиацу выглядели смешными. В такой ситуации запас сил, которые давала пища, мог оказаться более важным, чем риск получить ранение. Да и то сказать, неизвестно, будет ли сам бой – по данным разведки, впереди остались только полностью деморализованные, разрозненные и лишенные связи части еще недавно грозной на вид китайской армии. И хотя Иосиацу не обольщался по поводу «неизбежных на море случайностей», лишних поводов для беспокойства он тоже не видел.

Солдаты ели... Ложки с вилками – наше всё, только наивные считают, что в Японии народ помешан на своих церемониях. На самом же деле все проще. Церемонии – это всегда был удел высшей знати, для остальных же, по сути, часть культуры, с жизнью не слишком пересекающаяся. Просто даже в стародавние времена, когда эти традиции зарождались, часами созерцать цветение сакуры или разглядывать сад камней могли лишь те, у кого избыток денег и времени. В нищей аграрной стране таких не бывает много. Да и сейчас... Внешний лоск Японии на самом деле скрывает отнюдь не такой реально высокий уровень жизни, как принято считать. А потому неспешно предаваться надуманным традициям, тем более на войне, солдатам некогда – их ждет работа. Не самая легкая. И не самая чистая.

Вообще, говоря откровенно, ситуация Иосиацу не слишком нравилась. Его предки участвовали во всех более-менее значимых войнах, которые вела Япония, и, хотя не достигали каких-либо запредельных высот, служили честно. Внесли свой вклад в победы... И в поражения, увы, тоже. В Русско-японскую войну один из его предков командовал крейсером, и потомки тоже шли по флотской линии – до тех пор, пока разгром сорок пятого года не лишил страну большей части ее военной мощи. Учитывая, в какое ничтожество тогда впал флот, неудивительно, что следующему поколению их рода пришлось служить в сухопутной армии. Здесь, впрочем, жаловаться грешно – свои бронированные коробки вынужденно сухопутный капитан любил. Увы, он помнил и о том, что все войны, которые начинала Япония, вначале шли сравнительно легко, а потом оборачивались или колоссальными потерями, или жестокими поражениями. Это было уже почти традицией. Вот и сейчас капитан подспудно ждал момента, когда начнутся серьезные неприятности.

Тот факт, что проблемы еще не начались... Ну не считать же за таковые отчаянного китайского лейтенанта, будто из ниоткуда вынырнувшего перед самым танком и, прежде чем его намотали на гусеницы, успевшего проделать в борту одной из машин аккуратную круглую дырочку? Сухая статистика войны. Один китаец, один антикварного вида гранатомет, танк, подлежащий восстановлению и уже эвакуированный для ремонта. И превращенный в гуляш, мелко нарубленный и хорошо прожаренный, экипаж этого самого танка. Или болото, в которое намертво ушел второй танк их группы. Сколь знал Иосиацу, его до сих пор не смогли вытащить, и спецы из ремонтно-эвакуационной команды ходили вокруг него, чесали в затылках и не знали, как подступиться к задаче. Все это неприятно, однако не более того. А значит, что? Значит, или в кои-то веки прежний опыт можно спускать в унитаз, или... Или все куда хуже, пружина сжимается, и, когда ее сорвет, свободный конец чувствительно приложит тех, кто не успел разбежаться. Оказаться же в числе последних капитану совсем не хотелось.

Что пружина все-таки щелкнула, и отнюдь не вхолостую, он понял спустя несколько часов. И лишний раз убедился, что быть самым умным не всегда приятно.

С другой стороны линии фронта. Ближе к вечеру

Русские всегда были сильны. Но раньше их уважали постольку-поскольку. Сейчас же... Правы были те философы, которые утверждали: боятся – значит, уважают. Это, конечно, утрированно, однако смысл в этом утверждении есть. Уважают не за силу, а за готовность ее применить. Русские же в последние годы применяли ее не задумываясь. И как только им стало плевать на мнение «мировой общественности», сразу же добавилось робкого, но прочного уважения.

Все эти мысли крутились в голове майора Чжэна фоном, независимо от потока основной информации. А она, к слову, была познавательной со всех точек зрения. В кои-то веки Чжэн мог наблюдать за боем не только отстраненно, но и вообще с противоположной стороны линии фронта. И единственно, мучила его мысль, не пристрелят ли его русские за то, что увидел слишком многое.

Хотя по большому счету ничего особенного пока не происходило. Ночью подвезли танки, и они, мягко урча двигателями, расползлись по заранее отрытым капонирам. Два впереди, остальные чуть оттянув в тыл и на фланг. Если что и привлекало внимание, так это звук дизелей – танки явно не новые, а отлажено все, будто на «мерседесах». Работавшие над этим механики наверняка были отменными профессионалами своего дела. Позиции замаскировали, да так, что с того места, где расположился Чжэн, разглядеть их было практически невозможно. А ведь он, пользуясь тем, что русские сейчас числят его за своего, мог выбирать точку наблюдения по своему вкусу. Но, кроме маскировки (и наверняка чего-нибудь простого и эффективного, призванного сбить с толку знаменитую японскую электронику), ничего более серьезного пока не наблюдалось. Равно как и нормального пехотного прикрытия. А вот этого Чжэн уже не понимал, но спрашивать пока не рисковал. Зачем? Начнется бой – сам все увидит.

Что же, увидел. Для начала японскую танковую колонну, бодро шурующую по шоссе. Правда, шоссе это для Китая было так, мелочью, узенькой тропинкой, можно сказать, но вид того, как гусеницы вражеских машин перемалывают асфальт, вызвал в душе Чжэна праведный гнев. Несмотря на то, что это была вроде бы уже не его страна...

Колонна выглядела несерьезно. Восемь танков «Тип 10». Неплохие машины. Позади грузовики с пехотой... Чжэн едва зубами не скрипнул: если танки были японские, то грузовики – китайские. Японцы, похоже, в своих планах успели предусмотреть использование трофеев. Колонна выглядела, к слову, очень внушительно и, помимо солдат, наверняка тащила еще что-то. Но вот что именно, Чжэн не понял, поскольку русские начали действовать.

Те два танка, что располагались отдельно, с невероятной синхронностью дали залп. Очень четко отработали, да и позиция у них была что надо. Разве что далековато... Головной танк японцев сразу встал и принялся чадить густым, жирным дымом. Правда, ни взрываться, ни даже активно гореть он, похоже, не планировал. И сразу разлетелся веером раскаленных брызг замыкающий колонну грузовик – его выбрал в качестве цели второй танк. Что это значило? Да то, что русские рассчитывали справиться с бронетехникой японцев одним своим танком. Очень самонадеянно...

Как оказалось, совсем даже нет. Танк бил очень быстро. Выстрел, доворот башни, выстрел... Чжэн тут же понял все преимущество дистанции, с которой он работал, – доворачивать надо на меньший угол, экономится время. И все же – какая самонадеянность – и какая точность! На восемь танков русский потратил десять снарядов. И то лишь потому, что из двух подбитых машин экипажи не выпрыгнули, а попытались развернуть башни вручную. Учитывая, что они даже не видели цели, героизм смешивался с глупостью.

Второй танк с той же спокойной и четкой неторопливостью разносил автоколонну. Летели во все стороны куски перекрученного взрывами железа, едко чадил пластик, жарко пылали бензовозы, разбегались люди. Чжэна удивило, что их не пытаются задержать. Немногочисленная пехота (она все-таки была, но замаскировалась так, что засечь ее было нереально) точным огнем отсекала их от танков, старалась нанести максимальный урон, но в спину беглецам стреляла постольку-поскольку, больше для того, чтобы поддать им прыти. И японцы это поняли очень быстро...

Глядя вслед убегающему врагу, Чжэн вдруг с кристальной ясностью понял: против таких солдат у его людей шансов просто не было. Русские не просто умеют воевать – они умеют жить войной. И это страшно.

Примерно через полчаса он получил еще одно подтверждение этой мысли. Косвенное, но все же. Полковник, командир их соединения, шел, о чем-то неспешно беседуя с тем штабным лейтенантом. Для парня это был первый бой, уж что-что, а это Чжэн умел распознавать сразу. И – никаких эмоций, только спокойная деловитость да пометки карандашом в блокноте, которые парень делал на ходу. Абсолютно нетипичная для европейца, тем более современного европейца реакция. Для него происходящее не было чем-то особенным, а ведь даже опытные солдаты порой вынуждены после боя пить водку, снимая накатывающийся стресс. Для этих же двоих происшедшее выглядело обычной работой, и если с полковником все было понятно, то в каком инкубаторе выращен мальчишка-лейтенант, оставалось только гадать.

Это же место, это же время

Если бы Поляков умел читать мысли, да еще и владел китайским языком (последнее, кстати, в поставленном условии самое сложное), он удивился бы тому, что думает о нем Чжэн. Хотя бы по причине абсолютного несоответствия его мыслей действительности. Проще говоря, в преддверии первого в его жизни реального боя колбасило Сергея до тремора рук.

Смешно. Полякову всегда казалось, что тремор – удел стариков, но вот, сподобился. И ведь, главное, бой еще даже не начался, просто танки на дороге появились. Инстинктивно он подтянул к себе автомат – опытный Полтавец настоятельно посоветовал к табельному «макарову» прихватить еще и нормальное (он именно так и сказал – нормальное) оружие, благо проблем с этим не было. Точнее, на складе прапорщик было попробовал что-то вякнуть, грозя неминуемыми проблемами – и замер, словно кролик на удава глядя на пистолет в руке полковника. Направленный – минуточку! – точно в его твердокаменный лоб. «Нет человека – нет проблемы», как-то исключительно ласково сказал Полтавец, и автомат материализовался как по волшебству. И, что характерно, без малейших бюрократических проволочек.

Этот автомат и привел Сергея в чувство. Холод и успокаивающая твердость стали в руках. Есть все же в оружии какая-то первобытная магия. Дальше Поляков наблюдал за происходящим уже без особого волнения. Правда, и без особого интереса, хотя наблюдать за происходящим со стороны было познавательно. Впервые он наблюдал бой не с экрана монитора, а находясь в гуще событий. Ну и, конечно, ракурс совсем иной.

С точки зрения тактики ничего нового он, конечно, не узрел. Сурок и Леночка реализовывали тактическую схему, которую они все вместе уже многократно отрабатывали, как на тренировках, так и в бою. По сути, она у них была основной в игре от обороны. Почему нет? Ведь работает. Зато воочию можно было оценить разницу действий тех, кто находится в едином информационном пространстве (а игроки сидят локоть к локтю, куда уж ближе), и тех, у кого это пространство весьма относительное. Даже без применения системы РЭБ японцам все равно приходилось тратить какие-то секунды на обмен информацией, и это стало для них роковым.

Рев орудий, горящие танки... Потом еще разбегающиеся враги... Поляков, только когда все закончилось, сообразил, что стрелял по ним вместе со всеми. И попадал – уж в чем, в чем, а в этом он не сомневался. И никаких угрызений совести, приступов тошноты и прочих ужасов, которые так любят расписывать в приключенческих романах. Обычная работа, именно так воспринималось происходящее. Зато полковник начал смотреть на него малость иначе. Уважения во взгляде прибавилось, что ли.

Колонну танкисты разнесли в брызги кровавого шлака. Впрочем, что именно так и будет, Поляков не сомневался изначально. Все же и Сурка, и собственную жену он изучил более чем достаточно, чтобы уверенно делать такие прогнозы. Опять же, вживую последствия танковой атаки он видел впервые, но блевать не тянуло. Даже когда с трех шагов рассматривал погибшего водителя автоцистерны. Рванула она знатно, потом загорелась, и японец из своей кабины попросту не успел выпрыгнуть. Да и не пытался особо – видать, погиб до того, как мозг осознал происходящее. Осколки обтесали его, как ту Буратину, затем сверху плеснуло горящим топливом... Не слишком аппетитное зрелище, да. Запах тоже соответствовал и у кого-нибудь более впечатлительного мог вызвать серьезные проблемы с пищеварением. Но Сергей твердо решил не обращать внимания на подобные издержки войны, и это у него, как ни странно, вполне получалось.

С куда большим интересом, чем кучу жженой техники, он рассматривал подбитые танки. Они, к слову, не слишком-то хорошо горели – то ли конструктивные нюансы, то ли просто японцы на славу поработали, конструируя систему пожаротушения. Впрочем, сгорел вражеский танк или нет, если поле боя осталось за тобой, непринципиально – эвакуировать для ремонта его все равно не смогут.

Приятным бонусом шла возможность рассмотреть вживую результаты попаданий снарядов. И, к слову, оценить их воздействие на японскую технику – актуальнейший момент, стоит признать.

Самой большой проблемой русских танков теоретически были относительно слабые бронебойные снаряды. В отличие от капитально перестроенных моделей, которые Поляков обкатывал недавно в Польше, имеющиеся в наличии экземпляры были именно приспособлены под их группу. Стало быть, и орудия имели те же ограничения, что и установленные на серийные машины. С другой стороны, и «Тип 10» – не откровение в современном танкостроении. Во всяком случае, с последней модификацией «Абрамса» (или, не к ночи будь помянута, новой «Меркавой» с ее жутким орудием) сравнивать нет даже смысла. Да и били их в борт.

Поляков как раз слезал с брони третьего по счету танка (одно и то же, честно говоря, броню проткнули, как картонную, экипаж частью погиб, частью сбежал, пожара не было, детонации боезапаса тоже), когда его отловил Полтавец.

– Ну что?

– Да ничего, откровенно говоря, – Сергей отряхнул испачканный в копоти рукав, добившись лишь, что сажа теперь была и на кистях рук. – С этим бы справился кто угодно. Как думаете, они купятся?

– Надеюсь, – хмыкнул полковник. – Здесь им прямая дорога к авиационному заводу, а это, как ни крути, стратегический объект. И объезжать тяжело и долго. Раньше в этих местах возделывали рис, так что, считай, вся местность – одно сплошное болото.

Поляков кивнул. Он это, конечно, и так знал, но еще раз услышать... Не то чтобы это было важно, однако же на нервы действовало успокаивающе.

– Третья атака, значит...

– Скорее всего, – кивнул Полтавец. Уж кто-кто, а он успел изучить тактику японцев. Свои танковые спецподразделения, в которых, как подозревали аналитики, используют группы, аналогичные их собственной, противник применял иначе. Более логично, безо всяких метаний. Русские постоянно экспериментировали, пытались нащупать для них оптимальную нишу, то играя от обороны, то пуская в «свободное плавание», то ставя на острие атаки, а то выдумывая что-то еще. Японцы же придавали их на усиление обычным частям в местах, где встречалось упорное сопротивление, подавить которое обычным способом выглядело чересчур затратно. С точки зрения материальных затрат наверняка эффективнее, вот только сейчас у русских танкистов появлялся шанс доказать, что их вложения в универсальных солдат тоже не из пальца высосаны.

– А может, и вторая.

– Нет, вряд ли. То, что сейчас произошло, всего лишь щелчок по носу. Больно, обидно, но и только. Свои козыри они выложат, только когда будут уверены – взламывать нашу оборону стандартными методами обходится слишком дорого.

Полтавец оказался прав – все же опыт не пропьешь. Часа три спустя в небе загудели, уверенно приближаясь, двигатели самолетов, но откуда-то с севера навстречу им стартовали две ракеты. Мощный взрыв, скрываемый тучами, а потом еще один, глухой, далекий и на земле, подтвердили – зенитчики старались не зря. А чуть позже полковник сообщил – удалось свалить F-2. Точнее, Mitsubishi F-2 – среднего качества истребитель-бомбардировщик, по сути, перелицованный F-16. Не самый желанный трофей, разумеется, но тоже неплохо.

На следующий день, утром, к позициям русских вновь выдвинулись японские танки, однако проявлять особую настойчивость в атаке не стали и, потеряв две машины, отступили. Теперь оставалось лишь ждать, когда японцы решат нанести полновесный удар. И решат ли вообще, учитывая, что дела на фронте у них несколько ухудшились. Все же Китай – огромная страна, заводов много, и сейчас они стремительно наращивали производство. Конечно, в спешном порядке разворачивающаяся по штатам военного времени армия будет уступать профессионалам, которых японцы уже перемололи. Это плохие солдаты, но их будет много. И техники у них – тоже.

Несколько западнее. Следующее утро

– Пора, красавица, проснись!..

Будучи истинным поляком (там даже где-то шляхтичи затесались) по отцовской и не менее истинным евреем по материнской линии, Полански, тем не менее, был знаком и с поэтами извечного врага Польши. Пушкина он, к примеру, в последнее время цитировал часто и с удовольствием.

– Уже встаю, – Дина одним гибким движением выскользнула из-под одеяла и едва сдержала смешок, видя, с какой поспешностью отворачивается напарник. Все же в чем-то у него было очень пуританское воспитание. Что и неудивительно, в общем-то. Как он однажды проговорился, родители его – потомственные интеллигенты, со всеми вытекающими из этого последствиями. В бою он, конечно, забывал о налете хороших манер и прочей мишуре, но в спокойной, мирной, как сейчас, обстановке наследие трудного детства вылезало наружу моментально.

Пока девушка плескалась в душе, Полански терпеливо ждал в зале. Гостиничный номер был не просто большим – огромным! Здесь, в Китае, успели понастроить городов, которые сейчас один за другим бросали. Население бежало прочь от войны, а учреждения, ответственные за инфраструктуру, по-прежнему работали. Так что найти функционирующую гостиницу не составило труда, равно как и, воспользовавшись служебным положением, занять номер класса люкс. Можно было и два, но у Дины создалось впечатление, что Полански в начавшемся вокруг бардаке попросту боится оставлять ее одну. Вот и занял одну из комнат, заодно хорошенько разорив местный бар.

А вот сопровождающего они поселили отдельно, в номер классом пониже. Заметно ниже – стандартный туристический эконом. Алекс обиделся, ну да он сам виноват. Лихой одессит решил, видимо, что ему море по колено. Ага, Черное. И начал клинья бить к заезжей даме. Долго бил, минут пять, а затем вернулся отошедший куда-то Полански... В общем, слегка придушенный воротом Гоц висел в воздухе, крепко прихваченный за шиворот рукой гиганта, и слушал ласковое внушение на тему необходимости соблюдения правил субординации. А также о печальных для здоровья последствиях, которые случаются с теми, кто этого не понимает. Одессит внял, хотя и, если думал, что его никто не видит, бросал злобные взгляды на Полански. Тому, впрочем, было плевать.

Когда Дина, активно просушивая волосы полотенцем, вошла в холл, ее напарник как раз смотрел информационный канал. Разумеется, их было тут куча, но почти все китайские, а неблагозвучное щебетание, которое местные почему-то называли языком, неподготовленное человеческое ухо воспринимать в данном качестве отказывалось категорически. И, разумеется, понимать, что эти узкоглазые пытаются сказать, тоже. Хотя, в принципе, и без этого ясно – подлый враг, героическое сопротивление, вся страна в едином порыве и прочее бла-бла-бла. Нет, конечно, они все правильно говорят, так вещал бы телевизор любой страны, однако для стороннего наблюдателя это все же скучновато и, главное, бесполезно.

Именно поэтому Полански не стал тратить время на ерунду, а наскоро перебрал каналы, просмотрев вначале CNN, а потом русский новостной. В принципе, там говорили практически одно и то же. Политические акценты, правда, расставляли совершенно по-разному, однако, если их отбросить, то в сухом остатке получалось как под копирку. Не катастрофа, но что-то к ней близкое. Да уж, очень близкое. Как осторожно выражались дикторы, «обстановка на фронтах крайне тяжелая». Китайская армия откатывалась, теряя территории и, главное, порты, энергетические узлы, промышленные центры. Японская, с точностью до наоборот, продвигалась вперед, захватывая все это. В последние дни темпы наступления несколько замедлились, но тут больше вина отставших тылов и растянувшейся до безобразия линии фронта. А так – все по-прежнему, и отчаянные попытки китайской армии остановить агрессора пока что успехом не увенчались.

Дина, оставляя за собой цепочку маленьких мокрых следов, подошла, бухнулась в соседнее кресло и с наслаждением потянулась:

– Гос-споди! Хорошо-то как!

– Увы, скоро придется заканчивать. Наш одесский друг отправился за машиной. Через пару часов, наверное, будем выезжать.

– К чему такая спешка?

– Высоколобые из аналитического отдела сообщили, что нашли перспективное место.

– Когда это?

– Час назад. Ты как раз изволила дрыхнуть.

Они переглянулись – и рассмеялись, хотя ничего особенного вроде бы не прозвучало. Потом Дина взяла со столика аккуратную чашечку с кофе – Полански не терял времени даром и заказал ей завтрак – и спросила:

– Что за место?

– Вот, – палец ткнул в экран планшета, вызывая и увеличивая карту. – Здесь японцам слегка наваляли, причем два раза подряд. А им надо прорываться, кровь из носу – там стратегический объект.

– Думаешь?

– Кто я такой, чтобы думать? Думают они, – Полански неопределенно ткнул пальцем вверх. – А мы с тобой выполняем приказы.

Дина хмыкнула, решительно отобрала у товарища планшет и погрузилась в дебри вводных. Увы, четко выражать свои мысли умников, которые их составляли, мама с папой в детстве не учили. Тем не менее их аргументация выглядела достаточно логично. Особенно для тех, кто тыкается носом в углы, как слепые котята в темноте. И кого эти самые аналитики уже выводили к свету.

Похоже, в указанной точке русские как минимум отметились – уж больно схож почерк остановивших японцев-танкистов с тем, что Дина неоднократно видела раньше. Плюс район был наглухо прикрыт системами ПВО, и тоже русскими. Конечно, все это по косвенным данным, спутников в тех местах практически не осталось, и все же, все же... Подумав секунду, девушка положила планшет на стол и звонко хлопнула себя ладонями по коленям:

– Едем!

– Ты доешь вначале, – усмехнулся Полански. – Время еще есть. Неизвестно, когда получится снова перекусить, а если, не дай бог, попадемся русским, то кормить нас вряд ли будут. Они там все антисемиты.

– Это точно. Я ведь сама там родилась, помню.

За это Дина удостоилась заинтересованного взгляда напарника:

– Ты еще скажи, что сталкивалась с антисемитизмом.

– Я – нет. А вот мой дед – очень.

– И как это было?

– Ну, он был военным летчиком и рассказывал, что когда в шестидесятых их полк отправили бомбить Тель-Авив, то все полетели, а его не взяли.

Полански задумался. Потом еще немного задумался. А потом расхохотался, да так, что зазвенело стекло маленького журнального столика. И смеялся он аккурат до момента, когда дверь открылась и в номер прошел-просочился их сопровождающий. И тут же вылупил глаза на Дину, явно не подумав о том, что во внеслужебное время майор вполне может ходить босиком и в коротком (китайцы даже по сравнению с невысокой девушкой смотрелись откровенно мелковато) халате.

– Тебя мама с папой стучать не учили? – мрачно поинтересовался Полански, разом прервав смех.

Алекс опасливо посмотрел на него и буркнул:

– Я машину пригнал.

– Это хорошо. Через два... полтора часа жди внизу.

– Но приказ...

– Послушай, – Дина улыбнулась. Вроде бы доброжелательно, однако у хорошо знавшего ее напарника улыбка командира вызвала лишь ироническую усмешку. – Есть люди, которые несут с собой тьму, мрак и хаос. Есть люди, которые, напротив, несут справедливость, надежду и покой. И есть ты. Ты несешь хрень! Сказано – выполняй и не умничай. Бегом!

Гоц поморщился, но спорить не рискнул. Как он успел убедиться, одесский гонор не лучшее оружие против скверного чувства юмора вздорной бабы и тяжелого кулака поляка-танкиста. Фингал под глазом, к примеру, все еще не прошел... Еще раз украдкой бросив взгляд на ноги майора (очень стройные, к слову) и заработав сразу два мрачных взгляда в ответ, он не стал искушать судьбу и деликатно смылся. Тоже неплохо, если вдуматься. Во всяком случае, танкисты синхронно усмехнулись. Что говорило: мысль эта пришла к ним в головы одновременно.

– Один момент, – дверь приоткрылась – и в нее всунулась голова Алекса. Как Полански удержался от того, чтобы запустить в нее чем-нибудь тяжелым, один бог ведает. – Местным администраторам не нравится, что я поставил машину у входа...

– Пошли их в сторону писи, дебилов.

Сказано это было по-русски, но Гоц слова Дины понял. И оценил. Ухмыльнулся кривовато, после чего вновь скрылся с глаз. Небось, помчался отправлять сидящих на ресепшене умников в далекое эротическое путешествие. Дина посмотрела ему вслед – и тяжело вздохнула. Пора было собираться в дорогу – а так не хотелось...

По другую сторону линии фронта. Примерно это же время

– При всем моем уважении к капитану Иосиацу, я не уверен, что там русские, – подобное нарушение субординации в Японии не приветствовалось, но лейтенант Танака всегда был немного бунтарем. По японским меркам – так даже совсем не «немного», хотя где-нибудь в Европе подобное тянуло бы максимум на обсуждение малозначимых нюансов. – Все же, полагаю, у китайцев должны быть и по-настоящему элитные подразделения, способные доставить проблемы кому угодно. А группа, которую возглавлял уважаемый капитан, по большому счету ничем особым не выдающееся подразделение с самым обычным командиром.

Иосиацу скрипнул зубами, но внешне сохранял полное, можно сказать, каменное спокойствие. Хотя, конечно, как же ему хотелось выхлестнуть этому мальчишке зубы! Увы, приходилось терпеть – как ни крути, он проиграл бой. С треском, как говорят русские, проиграл, и попытка хоть что-то доказать этому выскочке могла закончиться потерей остатков авторитета. Молчи, терпи – глядишь, потом ситуация изменится. Земля-то круглая.

– Возможно, вы и правы, – неторопливо, будто взвешивая каждое слово, сказал полковник. Его Танака своей бесцеремонностью и наплевательским отношением к традициям и правилам тоже раздражал. Но за время, что пришлось курировать проект, он успел не раз убедиться: во-первых, достижения нового подразделения (а от них напрямую зависела и его собственная карьера) и впрямь немалые, а во-вторых, лейтенант, равно как и его «коллеги по цеху», относятся к иной формации, отличающейся от обычных офицеров. И гораздо эффективнее работают, понимая смысл задачи, чем слепо выполняя приказы. – Но все же шансов, что это русские, более чем достаточно. Хотя бы потому, что двумя танками учинить такое... Русские на это способны, китайцам же не хватит духу. Да и вопреки уставу они идти не любят – это прерогатива именно русских.

– Да что им вообще делать в Китае?

– О, многое. Например, в очередной раз обкатать свою армию. Тем более финансирует-то приглашающая сторона. Оценить, чего стоим в бою мы... Падение Китая для них невыгодно, а вот взаимное ослабление как его, так и нас – вполне даже. И потом, я не исключаю, что пока они удерживают позиции, там, в тылу, происходит демонтаж китайского авиазавода и вывоз его в Россию. Пограбить русские тоже не дураки. В последние годы уж точно.

– А что говорит разведка?

– Ничего. Вернее, она гарантирует, что русские там есть, но и только. Ни численности, ни мест дислокации... А посланный в разведку беспилотник вернулся со стертой памятью и установленным яндекс-браузером. В последнее время это стало любимой шуткой русских военных хакеров.

Все трое замолчали, рефлекторно переведя взгляды на дорогу, где солдаты аккуратно и сноровисто крепили боевую технику на огромных танковозах. Все же современный танк подобен бегуну на короткие дистанции. «На рывок» он может показать многое, но к дальним перегонам категорически непригоден. Ресурс трансмиссии – он, знаете ли, не беспределен, скорее уж наоборот. В этом плане более легкие русские машины имеют немалое преимущество – ну да страна, их создававшая, огромна и технику затачивала с учетом собственных бескрайних просторов. Но и русские предпочитают для переброски своей техники использовать, к примеру, железные дороги. Остальным же вспомогательные средства остаются единственным выходом. И это без учета того, что даже самую лучшую дорогу танки своими гусеницами способны превратить в непролазное месиво.

Вот так. Есть там русские, нет их – дело маловажное. В отличие от приказа выдвинуться и подавить сопротивление. Который – и в этом Танака не сомневался – будет выполнен. Как всегда. Быстро, аккуратно и без малейшего риска для операторов.

– Я готов пойти на головном танке...

Полковник и лейтенант так посмотрели на Иосиацу, что тот едва не подавился. Синхронно и одинаково жалеючи, как на несмышленое дите. И ведь понимают оба, что для него это – возможность спасти свою честь, но все равно...

– Капитан, вы останетесь при штабе. Возможно, нам потребуется ваша консультация.

Что же, настоящий офицер со старшим по званию не спорит – он выполняет приказы. Это лейтенант с его непонятным для Иосиацу статусом мог позволить себе нечто большее. Возможно, специфика здешнего элитного (что там в нем ообенного, Иосиацу не знал и знать не хотел) подразделения, а может, и что-то еще. Тем не менее он ничего не сказал, лишь преувеличенно четко отдал честь, развернулся и зашагал прочь, к жалкой горстке своих людей, уцелевших после того боя.

Плевать, думал он, раскуривая трубку. Пускай что хотят, то и делают.

Его люди, похоже, сегодня придерживались того же мнения. Во всяком случае, знаменитой японской дисциплиной здесь и не пахло. Да и то сказать, устали они все страшно. Расстояния, ничтожные, когда впереди хорошая дорога, а под задницей машина, разом становились запредельными, стоило остаться без благ цивилизации. Вдобавок люди ныне куда изнеженней предков. В былые времена пехота сынов Аматерасу совершала марш-броски по джунглям, позволяющие заставать врасплох и громить формально куда более мощные армии европейцев. Ныне же... Печальное зрелище, честно говоря. И начинаешь понимать русских, которые любой ценой стараются удерживать общефизическую подготовку своих солдат на должном уровне, пусть и в ущерб многому другому. Можно биться о заклад, в ситуации вроде нынешней они бы выглядели куда менее изможденными.

Увы, долго сидеть и отдыхать ему не дали. Подошел молодой, несерьезного вида солдат с сообщением, что полковник Хайкоси ждет его в штабной машине. Солдаты же... Их разместят, накормят, а дальше решат, куда направить. И нельзя сказать, что Иосиацу был этому рад. Со своими людьми ему было бы куда спокойнее. Увы, приказ есть приказ, и, тяжело вздохнув, капитан вынужден был ему подчиниться.

Двенадцатью часами позже и шестью часовыми поясами восточнее

– Не реви.

– Я не реву...

– Вот я и говорю – не реви, – тоном Карлсона из старого мультфильма повторил Сурок и мысленно вздохнул. Как выяснилось, не так-то просто быть старшим. Особенно учитывая, что с возрастом как раз наоборот. Тем более когда у напарницы постоянный нервяк по мужу, а у тебя самого шалят гормоны. И мысли нехорошие. На тему «а вдруг девушка решит, что на хрен ей вечно отсутствующий игрок не нужен, да и пошлет его к черту».

Леночка все же справилась с собой, украдкой, так, чтоб Пашка ее не видел (три раза ха!), вытерла некстати выступившую слезинку и откинулась на спинку удобного офисного кресла. Всего несколько дней прошло, как уехал Сергей, а кажется, целая жизнь. Раньше она не замечала за собой подобного. Может, просто надоело быть сильной? Из задумчивости ее вывел голос Сурка:

– Может, поспишь?

– Не, не хочу. Сам ложись.

– Я сегодня успел выспаться, – Пашка лениво потянулся, да так, что хрустнули суставы. – Во! Мне тут Серега перед отъездом историю рассказал. Тебе не рискнул, ну да мне-то пофигу. Будешь слушать?

– А давай. Только если что, дам в глаз.

– Как минимум попробуешь. А все почему?

– И почему же?

– Потому, что сердишься. Если женщина сердится, значит, она не только не права, но и понимает это...

– Я тебя сейчас...

– Ладно-ладно, прекращаю. Значит, слухай сюды. Попали два путешественника в плен к дикарям. И вождь у них спрашивает: «Смерть или матумба?» Ну, один подумал и говорит: «Матумба». Выходит здоровенный негр, нагибает его, ну и... У второго спрашивают: «Смерть или матумба?» Он в ответ гордо: «Смерть». Вождь поворачивается к племени: «Белый человек выбрал смерть через матумба!»

– Пошляк, – фыркнула Леночка, но легкий, пускай даже чуть истерический смешок в ее голосе прозвучал. Чего Сурок, в принципе, и добивался.

– Каждый испорчен в меру своих возможностей. И вообще, на себя посмотри.

– Это ты к чему? – глаза девушки нехорошо прищурились.

– Да так...

Придумать отмазку Пашка не успел. Дверь распахнулась, и на пороге возник лично генерал Кузнецов. Бодрый, но притом осунувшийся – последние дни не прошли для него даром. Тем не менее глаза светятся огоньком мрачного веселья. Война – а иначе это было не назвать – забирала у него силы, но и давала их взамен. Немного иные, конечно, однако, уставая, генерал словно бы молодел. И сейчас, судя по выражению его лица, им предстояло большое дело. То, при котором будет не до усталости.

– Товарищи офицеры... Да сидите, не скачите, как бешеные блохи. Готовы к свершениям?

– Так точно. – Сурок все-таки вытянулся во фрунт. Смешно, однако эта часть армейского ритуала ему нравилась.

Генерал посмотрел одобрительно, кивнул:

– Очень хорошо. Оправиться – и быть готовыми. У вас около получаса, потом начаться может в любой момент. Молодые сейчас подойдут. Полным составом. Не обижайте их.

А вот это уже серьезнее. Раз собирают всех... В прошлый раз в готовности была только половина, остальных не стали срывать с коек. И генеральская шутка никого не обманула – просто еще одна попытка снять напряжение перед боем. Сурок кивнул и, как только Кузнецов вышел, плюхнулся в кресло перед своим компьютером. В очередной, тысячный, наверное, раз все проверил и перепроверил. Честное слово, он сам не понимал, откуда в нем проснулась вдруг такая дотошность, но помешанность на проверке стала у них притчей во языцех и едва ли не визитной карточкой их группы. Рядом тем же самым занималась Леночка, и движения ее были столь же спокойно выверенными.

– Камикадзе, – бормотал Сурок час спустя, разглядывая неспешно разворачивающиеся для атаки японские танки. – Как есть камикадзе.

– Это почему еще? – спросила Леночка. Судя по всему, «на автопилоте», поскольку глаза ее не отрывались от той же картины, что видел сейчас Пашка. Разве что видела она ее чуть-чуть с другого ракурса – ее танк и, соответственно, камеры наблюдения были смещены почти на полсотни метров. Последнее, впрочем, мало на что влияло.

– А ты вспомни характеристики этого барахла. Наверное, у них просто закончились нормальные танки, и в бой идет все, что удалось наскрести на складах. Не будет здесь никаких элитных частей. Опять будем размазывать по стенке древние жестянки.

– Не говори «Гоп!».

Сурок лишь плечами пожал. Говори, не говори... Вражеские танки вползали в прицелы, и это был единственно важный сейчас нюанс, все остальное подождет.

– Работаем вдвоем. Остальные пока сидят и не дергаются. Возможно, это отвлекающий маневр.

Он не видел, но почувствовал, как Леночка кивнула. И почти сразу раздалось обиженное:

– А мы?

Ну вот, началось. Считают, что их зажимают, а на самом деле они тут самые-самые. Ну, сколько людей, столько самомнений. Леночка повернулась к группе поддержки, улыбнулась им уголками рта. С учетом надетого шлема получилось жутковато.

– А вы сидите и выполняете приказы.

Со стороны «молодых» раздалось обиженное пыхтение, но дисциплина оказалась превыше обид. Собравшиеся понимали и чем занимаются, и за что им платят. Хотя, конечно, потом, при случае... Пашка усмехнулся мысленно. Конечно, они попробуют. Только вот их никто не дрючил так, как первый состав, молодежь так и не вышла за рамки компьютерной игры. Это было сочтено излишним. Стало быть, и те возможности, которые получила их троица, останутся для молодых (смешно, большинство из них куда старше него, да и Леночки с Сергеем тоже) недоступными. Впрочем, черт с ними. Сурок привычно скользнул пальцами по джойстику, качнул его для пробы, аккуратно поймал в прицел головную машину японцев и стал ждать, когда она приблизится. Бить стоило наверняка.

Китай. Это же время

Он ждал выстрела, знал, что тот произойдет, но все равно в первый раз орудие танка громыхнуло неожиданно. Настолько, что Сергей едва не выпрыгнул из окопа. И ведь не скажешь, что этот рев так уж ему непривычен, а вот поди ж ты... Впрочем, он моментально справился с собой. Его послали наблюдать за японцами – вот он и будет смотреть во все глаза, остальное маловажно.

Впрочем, смотреть пока было особо и не на что. Если «Тип 10» был не лучшим, но все же современным танком, то «Тип 74»... Больше всего он напоминал ублюдочную версию отечественного Т-62. Или даже Т-55, если смотреть на вооружение. Вот словно бы взяли хороший, в общем-то, танк, и перекроили его, не слишком задумываясь о целесообразности переделок. И получилось... Ну, что получилось – то и получилось. Относительно слабая гомогенная броня, нарезное орудие калибра сто пять миллиметров. И общий несуразный вид. Хотя чему удивляться? Японцы делают лучшие в мире внедорожники – но не танки. В общем, в сравнении с Т-90, ожидающими в засаде, «Тип 74» был машиной прошлого (а может, и позапрошлого) поколения. Каким, интересно, ветром это барахло, устаревшее еще в момент проектирования, сюда занесло? Да еще и без сколь-либо внятного пехотного прикрытия?

Соответственно, и результат первого залпа выглядел ожидаемо, хотя от этого и не менее эффектно. В лоб головной машины словно ткнули электросваркой – искры, во всяком случае, брызнули соответствующие. Танк остановился. Нет! Он замер. Так не должно быть, глыба стали весом без малого сорок тонн обладает чудовищной инерцией и не должна останавливаться мгновенно, однако танк именно замер, а потом взорвался, разом выплеснув в небо шикарный столб огня. Башня подпрыгнула и, покосившись, уперлась орудием в землю.

Второй танк взорвался через секунду. Они что там, динамитом набиты? Бронированный корпус расползся по швам, на землю посыпались листы стали... Все это Сергей видел словно бы в замедленной съемке, в мельчайших деталях. Некстати пришла в голову мысль: нынешнему поколению японцев именно сегодня предстоит узнать, что такое настоящая война. А потом события завертелись в бешеном темпе.

Танки японцев начали маневрировать, и это было неправильно. В чем именно неправильность, Сергей понял лишь через несколько секунд. Синхронность. Недостижимая людям, и притом куда более живая, чем то, что способен сделать даже самый лучший компьютер. Похоже, на этот раз полковник был прав. А он, Поляков, ошибался. Впрочем, не в первый раз.

Та же самая проблема была и у операторов танков. Иначе как объяснить, что Сурок и Леночка промахнулись? Обзор у них был хуже, чем у сидящего в окопе Полякова, и выводы сделать товарищи не успели. Они оказались попросту не готовы... А вот противник не сплоховал.

Вокруг ближайшего к Полякову танка взлетели в небо столбы грязи вперемешку с какой-то растительной дрянью. Попасть в надежно укрытый, так, что наружу торчит лишь тщательно замаскированная башня, танк очень сложно. Да и просто засечь его уже задача нетривиальная. И с тем, и с другим японцы справились с легкостью неимоверной. По паре выстрелов так точно определить, где находится противник – это задача для очень серьезной аппаратуры, но понял расклады Сергей уже потом. Сейчас же он со смесью удивления и ужаса наблюдал, как танк Сурка разносят в клочья.

Теоретически могущество установленных на «Тип 74» орудий было невелико. Практически же, как оказалось, его вполне достаточно, чтобы истыкать башню «девяностого», как головку сыра. Что тому виной, хорошая баллистика самих орудий, новый тип снарядов или все вместе, оставалось лишь гадать. И радоваться, что гибнущий танк на дистанционном управлении.

Точность огня поражала. Буквально через несколько секунд после того, как японцы открыли огонь, танк Сурка взорвался. За это время Леночка успела сделать один-единственный выстрел. Правда, стоит отдать ей должное, точный. Японец, попавший ей на прицел, шикарно полыхнул. Ну а потом огонь был перенесен уже на Леночку. Вот только ее в укрытии уже не было.

Глядя на то, какие пируэты выписывает ее танк, Сергей мог только восхититься женой. Ни на миг не останавливаясь, практически непрерывно меняя направление движения, она еще и огонь вести успевала, удачно расколотив очередную вражескую машину. Но, увы, на том ее удача кончилась. Сила игроков была не столько в индивидуальном мастерстве, сколько в слаженности работы команды и отменной координации действий. Один же в поле не воин, толпой забьют, как мамонта. Что сейчас, в общем-то, и произошло. Танк взорвался, раскидав вокруг искореженные обломки, и Сергей выругался в голос. Он не мог знать, что в нескольких километрах от него так же, в голос, наплевав на субординацию, покрыл весь мир японским матом лейтенант Танака, которому этот бой дался сложнее, чем все предыдущие разом. Но вряд ли, даже если б Поляков наблюдал за ним в тот момент, ему стало бы легче.

– Сейчас попрут, – голос полковника будто выдернул Сергея из транса. – Теперь понимаешь, почему я приказал людям сидеть и не высовываться?

О да, он понимал. У японцев здесь и сейчас почти нет пехоты. Да и то, что имеется, вопреки всем уставам маячит где-то на заднем плане, не спеша вступать в бой. Зато – он это помнил по себе – у их танкистов нет чувства страха. Азарт – да, адреналин в крови булькает, а вот чувства страха нет. Потому что сами они где-то в стороне, в безопасности, а здесь только бездушное железо. Правда, сам Поляков насчет бездушности бы поспорил, но это уже не столь важно. Главное, что инстинкт хищника требует мчаться вперед. И можно не сомневаться, японцам очень хочется поддаться азарту. Вопрос, что перевесит – дисциплина или желание повоевать. Если предположить, что пехоту японцы, скорее всего, еще не засекли, то для них происходящее выглядит всего лишь как танковая засада силами двух машин. А значит...

Именно так! Японские танки не останавливаясь мчались вперед. Секунды, невообразимо короткие – и столь же непередаваемо длинные, отделяли их от тщательно замаскированных русских позиций. Прорваться, развить успех! Они уже давно в зоне поражения даже ручных гранатометов, но окопы молчат. И это правильно. Вот только булки сами собой начинают сжиматься, а инстинкт требует наплевать на приказ и бежать со всех ног. Поляков скрипнул зубами – вот теперь и станет ясно, кто солдат, а кто так и остался игроком. Хотя бы на собственном примере.

Панике Сергей не поддался – есть чем гордиться. Но, увы, только этим. Все же, как ни прискорбно осознавать, он остался дилетантом. Во всяком случае, момент, когда окопы внезапно ожили, он пропустил. Можно сказать, позорно пропустил, хотя утешительным призом была возможность наблюдать массовое избиение вражеских танков. Не так их много было на самом-то деле, и офицер, командовавший силами прикрытия, грамотно поймал зарвавшихся японцев в огневой мешок. Мощный фланговый обстрел противотанковыми ракетами и одновременно плотный огонь по отставшей пехоте, отсекающий ее от зарвавшихся танкистов. Сергей-то все гадал, зачем вначале тащили с собой давным-давно устаревшие зенитные спарки, а потом так тщательно их маскировали. По беспилотникам бить разве что. А оказалось, те, кто этим занимался, куда лучше него разбирались в ситуации, и сейчас скорострельные орудия пришлись очень кстати.

Это было красивое и жуткое зрелище. Бьющие с ничтожной, всего-то метров двести, дистанции, зенитки буквально в клочья разнесли бронетранспортеры. Снаряды калибром двадцать три миллиметра пропарывали их пародию на броню, словно бумагу. Да и пехоте, успевшей покинуть машины, досталось изрядно. Впрочем, по ним и без зениток было чему работать.

К чести японских танкистов, они не растерялись и моментально отреагировали на угрозу. Вооружены танки были до зубов, и сейчас зенитчикам наступит кирдык. Да и остальным тоже не поздоровится. Не меньше половины танков уже горели, но и оставшихся хватит за глаза...

Рядом стеной поднялась земля. Полякова отшвырнуло, больно приложив спиной о стенку окопа. Сознания, правда, он не потерял и четко, словно бы зрение обострилось донельзя, увидел, как почти убивший его танк разворачивает башню, выискивая новую цель. И продолжает маневрировать. И если он продолжит разворот, то через несколько секунд будет в идеальной позиции. Ну!

Пригнувшись, Сергей промчался по узкой траншее, добрался до соседнего окопа. Вот почему они не стреляют – двое солдат живы, но контужены близким взрывом. Еле шевелятся, один трясет головой, второй цепляется пальцами за ржаво-красную глинистую землю – и бессильно срывается, падая лицом вниз. Зато гранатомет имеется – древний, как динозавр, и столь же надежный. Хвала богам, их учили работать и с ними. Оружие уже заряжено – только бы успеть! Танк завершает разворот... Выстрел!

Время будто замедлилось, а пространство сузилось – аккурат до кормы вражеского танка. И в нее, наименее защищенную часть любой боевой машины, Сергей выстрелил, уже зная, что попадет – с такой дистанции невозможно промахнуться, а обвеса, подобно русским машинам, японец не нес.

Уже падая, он успел разглядеть, как граната в кольцах взбаламученного воздуха настигла танк. Дальнейшее теоретически глаз воспринять не мог, но он все же то ли увидел, то ли просто дорисовал не в меру разыгравшимся воображением яркий, как вспышка магния, всполох. А потом танк встал, и из развороченного моторного отсека показались было, а потом как-то сразу пропали (видать, сработали огнетушители) мелкие язычки желтого пламени. Но хотя пламя исчезло, что-то там, внутри, все равно горело – вначале из пробоины (а ведь она должна быть куда меньше, мимолетно и отстраненно зафиксировал мозг) пошла тоненькая, а затем все более расширяющаяся, набирающая мощь струя дыма. Затем в танке что-то хлопнуло. Ну и, на финал, можно было полюбоваться, как брызнуло изо всех щелей и тут же опало грязно-дымное пламя.

– У-у! – Поляков чуть привстал и сделал вражескому танку неприличный жест. – Смерть через матумбу!..

И тут же ткнулся лицом в землю, прижатый железной рукой полковника.

– Лежи, придурок!

Как оказалось, сказано это было вовремя. Откуда-то затакал пулемет, над головами прошла, заставив поседеть волосы даже на заднице, свинцовая смерть.

– ...Ты молодец, – говорил ему полковник час спустя. – Не испугался и все такое. Но в следующий раз будь осторожней. Слишком уж дорого обошлась твоя подготовка. За Родину умереть почетно, да, но делать это надо грамотно и с толком. А из гранатомета пулять может кто угодно.

Поляков был с ним не согласен, однако кивал и молчал. Цинизм Полтавца не коробил его совершенно. Правда, как бы она ни звучала, остается правдой. Хотя, конечно, мог бы и заранее предупредить, морда толстая...

Задачу свою они, чего уж там, выполнили. Заставили противника развернуть сюда основные силы. Те танки, которые столь успешно смогли расправиться с Леночкой и Сурком, угодив под удар хорошо подготовленной, отлично вооруженной пехоты, были сожжены в считанные минуты и с минимальными потерями. Японская пехота не успела даже толком развернуться для атаки, как была уполовинена и в беспорядке отступила, лишившись практически всей техники. И противник, чтобы не дать атаке захлебнуться окончательно, ввел в бой свои резервы.

О да! Эти танки формально были лучше, и собралось их больше. Но воевали они так, как и положено обычным людям. И позорно проворонили удар «засадного полка», той группы игроков, чьи машины, тщательно замаскированные, располагались в стороне от места боя. Молодняк, конечно, не был так натаскан, как первый состав, но этого и не требовалось. Их подготовки вполне хватило, а преимущество в скоординированности и выключенный инстинкт самосохранения делали остальное. Ценой потери шести танков они сожгли под два десятка японских машин, после чего наступать противнику стало просто нечем. Больше, если верить разведке, у него в округе ничего не было.

– Ну что, посмотрим, что нам досталось? – усмехнулся Полтавец, убедившийся, что, во-первых, его нотация выслушана, а во-вторых, Сергей впал в знакомое любому офицеру и студенту состояние, когда слова говорятся, на них кивают, но уже не реагируют.

Сергею потребовалось не менее пяти секунд, чтобы до него дошло сказанное. Полтавец лишь усмехнулся, махнул рукой в сторону вражеских танков, вылез из окопа и решительно зашагал к ним, по щиколотку проваливаясь в перекопанную гусеницами землю.

Это же место. Через пятнадцать минут

– Оно! – Поляков спрыгнул с опаленной огнем и искореженной взрывами брони. Облупившаяся и обгоревшая краска шуршала под ногами, неряшливой чешуей осыпаясь на землю. – Очень похоже на наши танки, и страхуются они, сколь я могу судить, точно так же, один в один. Самоликвидатор – и все, концы найти сложно.

– Но можно, – Полтавец задумчиво поскреб пальцем успевшую отрасти и немилосердно чешущуюся щетину на подбородке. – Есть смысл вывозить?

– Нет. Там все спеклось в месиво. Хотите – взгляните сами.

Полковник не поленился залезть на броню и посмотреть в люк, подсвечивая себе фонариком. Да уж, действительно в месиво. И яйцеголовые вряд ли смогут накопать здесь хоть что-нибудь серьезное. Даже зная, что искать. Один сплошной ком изувеченного и сплавленного в единую черную массу непонятно чего. С преобладанием жженой пластмассы, но это сейчас единственная (и совершенно бесполезная) информация.

Для очистки совести они прошлись по всем танкам. То же самое. Или полностью выгоревшие и частично развороченные внутренними взрывами «игровые» машины, или куда лучше сохранившиеся, более современные, но – обычные. То и другое интереса по большому счету не представляло.

– Что говорят наши хакеры?

– А что они могут сказать? – зло поморщился полковник. – Толку с них как с козла молока.

Сергей хмыкнул понимающе – к реальным возможностям чрезмерно распиаренных отечественных любителей покопаться в чужих файлах он изначально относился скептически. Махнул рукой – и скривился.

– Чего?

– Спина. То ли застудил, то ли дернул...

– Бывает. Мазь надо. На основе змеиного яда неплохие есть.

– Домой приеду – тещу попрошу, чтобы плюнула.

Полковник коротко хохотнул – шутка была заезженная. К тому же он знал, что с тещей его подчиненный живет душа в душу. В смысле практически не пересекается – после свадьбы всего-то пару раз и общались. Очень, очень взвешенный подход.

– Ладно, до дому еще дожить надо – приказ-то никто не отменял.

Сергей поморщился. Да уж, это не игра. «Теперь ты в армии...» Есть задача – и ее надо выполнить. То есть добыть вражеский танк любой ценой.

– Есть ли смысл? Наша подготовка лучше, машины сильнее...

– Есть приказ.

Это было сказано таким ровным и спокойным тоном, что Сергей понял – не отвертеться. Никак не отвертеться. Оставалось лишь развести руками:

– Когда выступаем?

– Мы выступаем. А ты...

– Иду с вами, – Поляков криво усмехнулся. – Вывезти танк вы можете. Если найдете и сумеете захватить. А еще обеспечить транспорт. А если нет? Своим ходом? А в каком состоянии органы управления? Хорошо, если не демонтированы, а если им хана? Кто-нибудь с этими гробами дистанционно управиться сможет? А с самоликвидатором разобраться? Не-ет, товарищ полковник. Вам нужен их пункт управления с установленным в нем оборудованием и специалист, который сумеет его использовать. Причем не где-то там за горами, а здесь. Поэтому можете думать, что хотите, а придется вам тащить меня с собой.

– А выдержишь? Это тебе не по стадиону круги нарезать.

– Будете меня холить и лелеять, – безразлично ответил Поляков. – Как особо ценную сволочь. А потом навешать моральных и материальных плюшек – чины там, ордена, внеплановую премию... Выдержу, выдержу, не сжимайте кулаки.

– Даже и не думал.

– А то я не вижу, как у вас глаза кровью налились. Нервы, нервы... Пустырничку, что ли, попейте.

Ух, как хотелось в этот момент Полтавцу съездить по этой наглой роже. Но – и это приходилось признать – мальчишка был прав. Без него появлялось слишком много «если». Оставалось плюнуть (мысленно, разумеется) и, взяв под контроль эмоции, отправиться готовить операцию. Поляков лишь вздохнул, глядя ему вслед. Разозлить непосредственного начальника – далеко не лучшая идея. В этом он убедился еще в той, мирной жизни, когда был обычным менеджером. Все так, но дело того стоило. Или он добивается здесь и сейчас того, чтоб его приняли как равного, или так и останется вечным мальчиком. Если же ты хочешь добиться в жизни чего-то большего, чем просто деньги, через этот порог надо переступить. Тоже истина из менеджерского прошлого, и она не самая глупая.

Игровая база. Это же время

Сурок пил крепкий до черноты кофе. Вообще-то, он предпочитал с молоком – никому бы не признался в слабости, но, во-первых, иначе его коробило от вкуса, а во-вторых, потом начинал противно ныть желудок. Но сейчас то и другое казалось вполне заслуженным. Элитный игрок... Щенок! Так обделаться! За этим состоянием интеллигентского самобичевания его и застал Кузнецов.

Пару минут генерал стоял, опершись о косяк, и с интересом рассматривал своего подопечного. На его взгляд, мальчишка был куда перспективнее старших товарищей. Хотя бы потому, что те попали в подразделение уже взрослыми, сформировавшимися личностями, а этот... Павел Сурков еще на том этапе, когда из него можно вылепить что угодно, заменив нехватку природных талантов (а в этом плане мальчишка уступал и Леночке, и Сергею) подготовкой и базой, которые можно закладывать практически с нуля. Без оглядки на прежний опыт и сформировавшееся мировоззрение.

Но сейчас парень сидел и переживал. Первое серьезное поражение за все это время. Для того, кто привык только побеждать, удар ниже пояса. Учитывая возраст, трагедия страшная. И то, что запланировано это было заранее, и личное поражение в данном случае дало тактический выигрыш, ничего не меняет. Он-то не знал, потом объяснили. А потом – это уже поздно...

– Что, малек, устал?

Сурок аж подпрыгнул, так резко сократились от неожиданности большие ягодичные мышцы. Но справился с собой почти мгновенно – вскочил, вытянулся, как на плацу...

– Сядь, – махнул рукой Кузнецов. – И хватит психовать. Лучше налей мне кофе.

Зажужжал кофейный автомат. На запах сунулся было кто-то из вспомогательного персонала, но, наткнувшись на мрачный взгляд генерала, исчез за дверью быстрее ветра. Следующие несколько минут Кузнецов и Сурок пили обжигающий напиток. Неплохой, хотя по сравнению с тем, что генералу приходилось потреблять в некоторых заграничных командировках еще тогда, в молодости, не то. Совсем не то.

– Расстроен? – генерал отставил кофе. – Зря.

– Знаю, – Сурок поморщился. – Умом – знаю. Но так... Всегда говорили, что мы лучшие, а теперь у всех на глазах... Засмеют ведь. И будут правы.

– Боишься показаться смешным? – генерал дождался утвердительного кивка, улыбнулся. – Знаешь, я в твоем возрасте... Хотя нет, я тогда был младше, ну да это неважно. В общем, смотрел я очень старый даже по тем временам фильм. «Иван Никулин – русский матрос». Посмотри, в сети он наверняка есть.

– Зачем?

– Там есть замечательный персонаж – начальник железнодорожной станции. Комичный до невозможности, абсолютно гражданский, нескладный, с вечно больными зубами. Над ним все посмеивались – но притом его уважали. Потому что он, когда это действительно требовалось, без страха шел и в одиночку против толпы немцев, и в разведку, и с гранатой на пулемет. Смех не всегда означает презрение, можешь мне поверить, лейтенант.

– Все равно обидно.

– Х-ха! Открою тебе секрет. Через пару дней туда доставят ваши танки. Те, с которыми ты в Европе геройствовал. Вот тогда и покажешь всем мастер-класс. А сейчас вот что. Парень ты неглупый и язык за зубами держать умеешь. Поэтому даю тебе вечер... Впрочем, ладно, до утра – навести родителей. И девушку свою тоже.

О как оживился. Генерал мысленно похвалил себя. Водка и женщины снимут любой стресс, проверено временем. Что бы там ни говорили мозговеды, лучшего, на самом деле, не придумано. Кстати...

– Кстати, молодой человек. У тебя с той девушкой как, серьезно? Или вы планируете ограничиваться совместными гонками на мотоциклах и прочими пионерскими отношениями?

– А что? – моментально насторожился Сурок.

– Ну, как ваш командир, я обязан заботиться о моральном облике подчиненных, – усмехнулся Кузнецов. – А то женщины – они ведь всякие бывают.

– Например?

– Ты «Алые паруса» читал?

– Конечно, – Сурок, кажется, даже немного оскорбился. – Все читали.

– Ну, по поводу начитанности вашего поколения у меня есть сомнения. Впрочем, не о том разговор. Я просто очень не хотел бы, чтоб тебе попалась такая вот Ассоль.

– Это почему? – сказать, что парень удивился, значит, ничего не сказать.

– Да все просто. Мы живем в реальном мире. Скажи, кто и что получил от красивого финала?

– Счастье.

– Угу. А подробнее? Впрочем, подробнее будет долго – ты совершенно не умеешь формулировать свои мысли. Давай лучше я тебе все по полочкам разложу. Вот смотри. Что получает сама Ассоль, понятно. Из деревенской дурочки – в... не принцессы, конечно, однако же в дворянки, причем богатые. И теперь любая попытка открыть на нее рот закончится тем, что обидчику выбьют зубы. Конец бытовым проблемам, нужде... В общем, красота. А вот с ее мужем все не так однозначно.

– Это почему?

– Начнем с того, что она не подходит ему по воспитанию. Да и по образованию тоже. И, уж извини, по мозгам. Муж и жена должны быть на одном уровне, иначе тот, кто стоит на ступеньку ниже, всегда вынужден будет тянуться за лидером. Не справится – очень быстро станет скучен и неинтересен. Здесь же не ступенька, а целый лестничный пролет. Так что одного этого достаточно, чтобы вскоре друг друга возненавидеть. Дальше. Какая она жена – а вот хрен ее знает. Внешние данные хороши, но характер... Она очень инфантильна. Впрочем, муж чем-то на нее в этом плане похож.

– В смысле?

– Дело в том, что всю жизнь он хотел стать капитаном. И вроде бы добился своего. Но на самом деле он – не капитан.

– Э-э-э...

– Он грамотный судоводитель, но чтобы стать капитаном, одного этого мало. Капитан должен думать немного иначе. И не воротить нос от груза только потому, что ему не нравятся бездушные железки. Корабль его – игрушка возомнившего себя круче обрыва мажора. Тем более если это парусник в эпоху, когда господство на морях переходит к пароходам. Доход Грэя...

– Кого?

– Видишь, – улыбнулся генерал, – фамилию главного героя ты успел позабыть. Стало быть, не особо впечатлила тебя книга. Впрочем, неважно. Так вот, доход его идет от поместья. Исчезнет он – а в те времена подобное могло случиться запросто – и что дальше? И в этой ситуации такая жена, как Ассоль, ему абсолютно не годится.

– Печально, – хмыкнул Сурок, ничуть, впрочем, услышанным не убежденный.

– Тем не менее от этого брака Грэй кое-что все же поимеет. И это, как ни странно, его тесть.

– В смысле?

– В прямом. Достаточно много повидавший на своем веку моряк. Боцманом кто попало не становится, это в те времена статус, и немалый. Осев на берегу, освоил другую профессию. Тянул семью в одиночку – а без жены это не так и просто. Вдобавок смог внушить окружающим уважение. Обрати внимание: местные его не любили – но не тронули, хотя в медвежьем углу топором обидчика приласкать могут запросто. Словом, настоящий мужчина.

– И что?

– Слушай дальше. У Грэя – корабль, на котором ему не перечат. А что? Жалованье платит, команду не мордует, служба не особо напряжная. Убыток? А он для них неважен, свои деньги они в любом случае получат. В такой ситуации человек, знающий морское дело и вдобавок способный выступать на одном уровне с хозяином – а он тесть, родственник, от такого запросто не отмахнешься – может поставить работу так, чтобы она приносила доход. Превратить игрушку в нечто полезное. В этом плане как раз он – приобретение более чем полезное. Я это все к чему? Постарайся, чтобы в отношениях с твоей девчонкой самым ценным не оказалась ее родня. Жить-то тебе с ней, а не с ее папой.

Парень задумался. Кузнецов хлопнул его по плечу:

– Не переживай, надеюсь, у вас все нормально сложится. Главное, помни старую истину: помоги женщине, когда у нее проблемы, и она наверняка вспомнит о тебе, когда у нее снова будут проблемы. Если почувствуешь, что к этому идет – беги от нее и не оглядывайся. Дешевле обойдется.

Вот так. Переключить внимание, перевести мысли на что-то стороннее. Иначе зациклится, погрузится в сомнения и потеряет эффективность как боевая единица. А этого допустить нельзя, и потому надо поддержать ценного кадра. Командир обязан быть психологом.

Китай. Раннее утро

Танака выглядел настолько удрученным, что частичка русской крови капитана Иосиацу просто требовала выразить ему сочувствие. Потребовалось некоторое усилие для того, чтобы подавить это недостойное истинного японца чувство, в конце концов, давно надо было проучить этого зазнайку – и вот, жизнь преподнесла ему суровый урок. И не ему одному, к слову, но посмеиваться над старшими по званию уж точно не стоило.

Лейтенант мрачно копался в аппаратуре, явно больше для того, чтобы успокоить нервы. Первое в жизни поражение выбило его из колеи. И, если вдуматься, результат выглядел закономерным. То, что перед ними были не китайцы, а русские, Иосиацу понял отчетливо еще после первого боя, а сейчас, в деталях рассмотрев чужие танки, еще более утвердился в этом мнении. А русские – противник совсем другой. Те, кто привык к легким победам, столкнувшись с ними, рискуют капитально нарваться. Что, собственно, и произошло.

По большому счету потери были невелики, танки взамен подбитых доставят уже утром, благо в резерве их хватало. Да и в самом поражении особой вины лейтенанта не было. В конце концов, те, кто шел следом, на куда более совершенных машинах, огребли не хуже. Но геморрой ему точно вправлять будут долго и с чувством – очень уж много недоброжелателей приобрел Танака за время своей мнимой исключительности. Языком трепал, на звания не глядя – вот и припомнят ему. Как говорили русские родственники Иосиацу, в незнакомом лесу лучше помалкивать, но лейтенант этого, похоже, не знал.

Однако, стоило Иосиацу увидеть лицо быстрыми шагами идущего в их сторону Хайкоси, как он понял: экзекуция на сегодня откладывается. Уж больно оно было довольным и в то же время озабоченным. Проходя мимо, полковник небрежно махнул рукой, и капитан последовал за ним. Танака догнал их через секунду. А еще через несколько минут они стояли за спиной развалившегося в кресле полковника и с удивлением рассматривали трех человек, которых здесь попросту не могло быть.

Откровенно говоря, более всего привлекал внимание огромного роста негр. Габариты у него были столь внушительными, что просторная комната, использовавшаяся прежними хозяевами занятого под штаб здания для совещаний, казалась меньше, чем на самом деле. На фоне этого здоровяка двое других, с типичными европейскими лицами, как-то терялись.

– Этих троих разведчики притащили только что. По пути допросили, наспех. Они имеют сведения о том, с кем мы столкнулись.

Говорил полковник резко, короткими, рублеными фразами. Теперь понятно, почему он сам за ними отправился. Точнее, чуть подкорректировал маршрут по пути сюда, вместо того чтобы послать кого-нибудь чином пожиже либо просто вызвать по рации. Небось, не терпится самому получить информацию, но тщательно это скрывает, ибо несолидно.

А пленных-то действительно успели допросить. Во всяком случае, у всех троих синяки и ссадины выглядели ой как ярко. Но держатся спокойно – видать профессионалов.

Дверь с едва слышным шелестом открылась, впуская худощавого, жилистого лейтенанта – командира разведчиков. В нескольких фразах он пояснил расклады. Его группа отправилась в рейд по тылам китайцев, но добиться хоть каких-то результатов не получилось. Линии фронта как таковой не было, в ближних тылах противника стоял жуткий бардак, а когда они вышли к русским позициям, то были практически мгновенно обнаружены и потеряли двоих. Не мудрствуя лукаво, по разведчикам саданули из крупнокалиберного пулемета, а на открытой местности это верная смерть.

Пришлось спешно отступать, зато на обратном пути разведчики наткнулись на эту вот троицу, возившуюся около невовремя пробившего колесо автомобиля. Сопротивления они не оказали – просто не успели, и после экспресс-допроса признались, что являются иностранными военными наблюдателями при армии Китая. Хорохорились страшно, особенно негр – мол, они ж американцы, ничего им не сделают. Однако после незначительных, в общем-то, усилий, приложенных к организмам, все трое согласились пойти на сотрудничество. Ну а когда выяснилось, что они наблюдали вдобавок тот самый проигранный бой... В общем, решено было доставить их сюда для более детального разговора.

Следующие два часа собственно разговор и шел. Вполне конструктивный, к слову. И когда Иосиацу вышел из кабинета, голова его гудела, словно колокол. Информации, причем совершенно неожиданной, был переизбыток.

– А ведь я говорил. Я предупреждал! – Танака, воспрявший духом, говорил не то, что положено истинному японцу. И совершенно не так. И жестикулировал столь активно, что его запросто можно было принять за переводчика для глухонемых, что для сдержанного японца не только нетипично, но и недостойно. Может, у него в роду тоже кто-то со стороны затесался, мелькнула в голове капитана мысль и тут же сгинула, вытесненная куда более важными проблемами.

По всему выходило, что они нарвались на действительно элитную русскую часть. Если верить американцам и англичанину (всего-то пара ударов по лицу – и поют, как соловьи), то эти русские танкисты уже давно портят нервы всем подряд. И Танака, тихонечко просидевший в уголке весь процесс допроса, когда пленных увели, выдал предположение. Мол, эта часть – аналог его собственного подразделения. И приведенные им аргументы выглядели очень уж логично.

Примерно это же время, примерно это же место

– Скажи, ты Станислава нашего Лема не читала? – Полански зло помассировал виски и вновь поднес к глазам бинокль. Вести наблюдение в условиях, когда друг с другом боролись как системы РЭБ как минимум трех государств, приходилось по старинке. Как лет пятьдесят, а то и восемьдесят назад. В такой ситуации оптика – наше всё! Хотя, конечно, работать в таких условиях сложнее, чем клавиши перед монитором нажимать.

– Нет, – Дина чуть удивленно пожала плечами, хотя видеть этого товарищ, естественно, не мог. – У деда, может, и был, в Питере у него библиотека огромная. Кончится этот бардак – съезжу.

– Скачай из интернета, вроде бы он в свободном доступе.

– Можно и так. А зачем?

– Да очень уж к месту. Пан Станислав очень уж точно расписал человеческую сущность применительно к сегодняшним условиям.

– Не поняла...

– Да чего тут понимать? – усмехнулся Полански. – Был у него такой роман, «Эдем». Так вот, там шикарная ситуация. Потерпел крушение звездолет на обитаемой планете. Смертельных повреждений не получил, но ремонт получился долгий. А так как большая часть работ велась автоматически, то экипаж решает исследовать планету. При этом даже не спросясь у местных, нравится ли им такое внимание.

– И что?

– Да ничего. Грохнувшихся на планету людей не трогали, им просто намекнули, чтоб сидели тихо. Нет, они полезли. Интересно им, понимаешь... Тогда их изолировали, построив вокруг звездолета стену. Они что делают? Выгружают из трюма танк с ядерным оружием на борту, стену прошибают и начинают кататься по окрестностям. Учиняют погром, срывают полицейскую операцию... И то, что они нагло лезут, куда их не просят, не приходит мужественным исследователям в голову. Вот и мы так же – лезем, куда не просят, и в средствах не считаемся.

Дина вновь пожала плечами. В чем-то Полански, разумеется, был прав, но они офицеры, у них приказ, который, увы, подразумевает исполнение. А собственные мысли, чувства и прочие мелочи важны, конечно, вот только ни на что не влияют. Да напарник и сам это понимал, а потому злился. Как офицер он обязан был исполнять приказ, а как человек думающий совершенно не хотел сидеть в этих вонючих кустах посреди столь же вонючей страны и пялиться в бинокль на вонючих азиатов. Которых, откровенно говоря, не отличал от всех прочих азиатов, на которых за последние дни они насмотрелись вдосталь.

Ну да, вроде бы не так давно они здесь, но узкоглазые успели набить оскомину одним своим существованием. Китайцев было много. И рожи были одинаковые, словно их кто-то долго и старательно клонировал. А еще они были просто нереально шумные. Ничего удивительного, что для обоих подданных Израиля они уже на второй день слились в общую верещащую массу. Вдобавок близкая война как будто разрегулировала управление этими чудиками, и теперь они метались туда-сюда по улицам своих городов, словно огромные живые волны. Глядя на бестолково копошащуюся толпу и пробиваясь через запруженные людьми и машинами улицы, Дина все чаще вспоминала, что уже давненько никого не получалось убить. Даже во время германского вояжа. И, если б не конспирация и чувство долга, она уже схватилась бы за пулемет, ей-же-ей.

В свете этого даже Алекс не казался ей столь убогим, как раньше. Столько времени проработать в Китае, да еще и освоить, пускай даже не в совершенстве, их ужасный птичий язык – это само по себе очень много значило. И тянуло если не на эпический подвиг, то как минимум на героизм. Дине по-прежнему не нравился этот выходец из Одессы, но его полезность она признавала. Если бы не навязанный сопровождающий, они б и досюда не добрались, попросту заблудившись в творящемся повсюду бардаке.

– Смотри!

Шепот Полански был тихим, но в то же время столь отчетливым, что Дина услышала бы его, наверное, за сотню метров. Упрашивать дважды ее не требовалось, и через секунду она ужом подползла к напарнику и приникла к биноклю аккурат в тот момент, чтобы увидеть, как японцы сажают в машину троицу явно не местного облика. Впрочем, везли их недолго, едва пару сотен метров, после чего высадили и не слишком церемонясь загнали в здание, которое, как успели уже определить разведчики, было приспособлено под гауптвахту или что там у японцев вместо нее.

– Кто это?

– Да хрен их знает.

– Вот и я о том же, но одного из них мы точно видели, причем недавно.

В ответ на удивленный взгляд Полански Дина напомнила ему: день прилета, аэропорт. И тот умник, которого увезли на специально поданной машине, причем без оформления бумаг. Остальные? Вот о них девушка не имела ни малейшего представления, да и не интересовалась, честно говоря.

– Стало быть, прислали их сюда за тем же, что и нас, – резюмировал поляк. – Вытаскивать будем?

– А зачем? Мы с ними даже не знакомы.

– Если их прислали сюда за тем же, что и нас, то у них могут найтись интересующие нас сведения.

– Логично. Только риск великоват.

Полански задумался на миг, потом кивнул, соглашаясь. Как ни крути, но своя рубашка ближе к телу. Риск не оправдан, и этим все сказано. Цинично, конечно, однако для разведки это норма.

– Как думаешь, японцы из них уже все вытрясли?

– Уверена. У них есть специалисты разговорного жанра.

– В смысле?

– Ну, те, что кого угодно разговорят. Другое дело, что они вряд ли сами много знают.

Полански вновь кивнул и приник к биноклю. Дина же легла на спину – была ее очередь отдыхать. Закинула руки за голову и задумалась, механически жуя травинку. Происходящее вокруг ее совершенно не радовало. По всему выходило, что китайцы войну слили. Это ерунда, конечно, вот только новый передел мира, который грядет в результате, не радовал. Для Израиля в нем запросто могло не остаться места – наплодили они врагов, чего уж.

За себя Дина не боялась – если что, найдет, куда свалить. В Россию вернется, к примеру, благо жить есть где. И сама, и родителей вытащит. Или, как вариант, в Польшу, благо хотя поляки и словили в очередной раз по морде, но ликвидировать их как страну покамест никто не собирался. Полански как-то предложил смотаться на пару. Посмотреть на места, где они недавно геройствовали. Это предложение заслуживало внимания. Вот только жалко будет терять все, что заработано нелегким трудом. По-настоящему, без дураков заработано. Конечно, она справится, но начинать все с нуля... Обидно!

По-видимому, мысли она ухитрилась пробурчать вслух. Иначе чем объяснить, что Полански, отвлекшись на миг от бинокля, потрепал ее своей лапищей по макушке и сказал, что все будет хорошо. А на ее мысль о том, что все равно будет тяжело, ведь евреев никто не любит и видеть у себя не хочет, лишь презрительно хмыкнул:

– Ты знаешь, я могу ошибаться, но куда бы ни приезжали наши предки, их рано или поздно начинали бить. Конечно, можно предположить, что все народы, как один, неправильные. Вот только скажу я сейчас крамольную мысль: а вдруг это мы что-то делаем не так.

– И что же? – на автопилоте спросила Дина.

– К примеру, чересчур много носимся со своей богоизбранностью. Хозяевам вряд ли понравится, что приезжает какой-то чужак, гнет пальцы и заявляет, что они тут все третьего сорта. Могут и в рыло дать, что, собственно, и происходит регулярно.

– Ты утрируешь.

– Твой дед хоть раз жаловался, что ему тычут еврейством в нос? Ну, кроме случая, когда его не пустили бомбить Тель-Авив?

– Не припоминаю что-то, – вздохнув, честно ответила Дина.

– А все потому, что у него еврейского был разве что нос, а в остальном – офицер, фронтовик и вообще свой, советский. Разве нет?

– Ты это к чему клонишь?

– Да ни к чему, – Полански раздраженно махнул рукой. – Просто скромнее надо быть, скромнее.

Их спор прервало новое событие, произошедшее буквально через минуту. В занятый японцами городок (ну, это они его между собой так называли, хотя, может статься, жилой центр тысяч на десять-пятнадцать населения в полуторамиллиардном Китае запросто мог числиться как хутор), ревя моторами, вползли танковозы. Сколь могла судить Дина, местного, китайского производства. И было их много, несколько десятков – похоже, японцы, будучи народом упорным, не собирались останавливаться, а просто подтягивали технику взамен потерянной в бою и намеревались попробовать на зуб русскую оборону еще разок.

И вот тут-то началось самое интересное. Если первые танки, относительно современный «Тип 10», сгружался штатно, то в почти два десятка откровенно устаревших, «Тип 74», никто не пытался залезать. Не соизволили мехводы забраться в свои машины. Вместо этого подошел коренастый, с наметившимся уже брюшком офицер, обошел танки кругом и... И принялся вертеть в руках что-то непонятное. А через секунду один из танков взревел и выпустил в воздух густое облако черного дыма.

– Это что было? – удивленно спросила Дина, когда все танки спустились и вокруг них принялись шустрить неожиданно многочисленные техники.

Полански задумчиво почесал успевшую обрасти жесткой, как проволока, щетиной челюсть:

– Похоже на дистанционное управление. Ты знаешь, это может быть интересно!

То же место. Вечер

Это время... странное. С одной стороны, вечер, люди устали и непроизвольно расслабились, но еще не спят. С другой – еще не ночь, и часовые еще непуганые, бдят вполсилы. Возможно, по совокупности факторов не самое удачное время для их предприятия, но Полтавец решил иначе. Были у него какие-то соображения, простым людям недоступные, и Поляков не пытался влезать со своим мнением. Хотя бы потому, что в квалификации полковника не сомневался.

Разумеется, полковникам на такие акции идти не по чину, однако опять же его решение лично принять участие в операции никто оспорить не пытался. Точнее, один умник крайне осторожно вякнул что-то, получил сакраментальное «никто, кроме нас» и заткнулся. Так что сидели сорок человек во главе с командиром в непосредственной близости от лагеря противника, вели наблюдение и пукнуть боялись, чтоб не привлечь внимание японцев. Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, где хочу – пописаю, где хочу – покакаю... Увы, сейчас их группе такая роскошь была в принципе недоступна.

Зато очень быстро засекли прибытие интересующей командование техники, и Сергей имел сомнительное удовольствие долго и с чувством наблюдать за ее выгрузкой, обслуживанием и настройкой. По сравнению с той, которой пользовался сам Поляков и его товарищи по команде, не впечатляло – долго и как-то чересчур обстоятельно. Впрочем, может статься, это было чисто японской чертой. Положено обработать напильником – значит, только напильником, и никакой тебе шлифмашинки.

К слову, так оно и есть. Один немолодой уже знакомый еще на прошлом месте работы как-то рассказывал Сергею об интересном случае. Они были отправлены в Японию в качестве наблюдателей как раз по поводу той знаменитой аварии, что случилась на Фукусиме. Когда прилетели, там еще не было ничего особо страшного. Станция, благодаря колоссальному запасу прочности, некоторое время еще держалась. Чтобы восстановить ее работоспособность, требовалось ненадолго подать электричество из внешних источников, для чего достаточно было просто кинуть кабель. Но японцы, вместо того чтобы прямо по земле уложить времянку, начали колотить столбы и делать все, как положено. Что, к слову, и времени требует соответствующего. Ладно, поставили столбы, развернули кабель, и оказалось, что разъемы не те. Русский человек разобрал бы соединения да скрутил провода напрямую, пусть с нарушением инструкций, зато быстро. Японцы заказали новый кабель и начали сматывать этот. Как результат, упустили время, АЭС рванула, и последствия расхлебывают до сих пор. Не исключено, что и с танками та же картина.

А вот второй нюанс, который Полякову довелось сегодня наблюдать, вписывался совсем в иную картину. Японцы не препятствовали местным наблюдать. Тех, конечно, было на улицах убывающе мало, но все же секретное подразделение тут, или почему? А ведь в беспечности японцев обвинить сложно. Вывод? Он прост. Чуть позже во избежание утечки информации здесь проведут полную зачистку, это проще и надежнее, чем выставлять оцепление. Зная к тому же некоторые нюансы японской психологии, Сергей в этом даже не сомневался. И, кстати, даже был в некотором роде с ними согласен. Война идет, а в ней, как ни крути, целесообразность на первом месте. Сохранение же популяции местного населения на завоеванных территориях даже не вторично, а так, где-то в конце списка. Так что, когда танкисты передислоцируются, местных просто и безыскусно вырежут.

А потом случилось то, что лишний раз подтвердило: командир и в самом деле имеет право на принятие решений, кажущихся остальным нелогичными. Просто потому, что лучше других информирован. И, хотя нюансы Сергей узнал уже позже, результат он смог наблюдать собственными глазами. И это было впечатляюще!

Где-то далеко на севере от бетонных плит военного аэродрома оторвался самолет. Не широко распиаренное семейство «Су», которое по праву считалось одним из лучших в мире. Нет, самолеты пятого поколения сейчас не требовались. Да и четвертого с кучей плюсов тоже. Взлетел самолет, уже давненько стоящий на вооружении, считающийся первым советским истребителем четвертого поколения. Пожилая, но не потерявшая актуальности машина, пугающая врага уже больше полувека и по праву считающаяся уникальной. МиГ-31.

Этот самолет критиковали с завидной регулярностью. Больше всего доставалось низкой маневренности старого перехватчика. Ее, собственно, в него и не пытались заложить, отчего по сравнению с более поздними моделями он вел себя откровенно «дубовато». Зато скоростные характеристики у него были на высоте, и как платформа для самого разного вооружения, вплоть до еще только разрабатывающегося, перспективного, «старичок» был хорош. Что, собственно, и требовалось.

Правда, сейчас под его крыльями не висели пугающие весь мир гиперзвуковые реактивные «гостинцы». Обошлись парой ракет попроще (и подешевле). И японские системы РЭБ не стали им помехой – спецы из группы Полтавца грамотно подсветили цели, и в результате над деревенькой-переростком встало пламя, взлетевшее, кажется, до небес. Рвануло знатно, и наверняка потери среди гражданских исчислялись десятками, а то и сотнями, но... Японцы были не единственными, кто считал жертвы чужого «мирняка» не самой важной проблемой.

Сергей на несколько секунд замер, восхищенный зрелищем, но толчок в левое плечо вернул его в реальность. Через несколько секунд он уже мчался следом за сержантом, которому полковник поручил быть при нем дуэньей. Что поделать, сейчас он был наименее опытен и подготовлен, а раз так, не следовало качать права. И, до боли в пальцах сжав автомат, Сергей бежал туда, где освещенные стремительно разгорающимся пожаром бегали японцы.

И не говорите потом, что они не умеют паниковать, успел он еще подумать. А потом перед самым носом Полякова, как чертик из табакерки, выскочил из-за угла японец. Отработанным до автоматизма движением Сергей прикладом автомата загнал ему нос до самого затылка, и на том эмоции как будто закончились. Началась работа.

По другую сторону схватки. Это же время

Взрыв был такой силы, что уже успевшего лечь Иосиацу буквально вытряхнуло из кровати. В себя он пришел, уже сидя на полу и очумело мотая головой. В ушах звенело, будто он в гостях у русской родни нажрался водки и заснул в церкви, на колокольне. А звонарь, скотина, его не заметил. Да-да, и такое в молодости случалось. Ощущения были совершенно аналогичные.

Следующие несколько минут прошли фактически без участия сознания. Тело действовало само, на вбитых за годы службы рефлексах. На улице он обнаружил, что не только при оружии, но и одет согласно уставу. Вот только как он этого добился, капитан не помнил. Да и не меняло это ничего, потому что на мечущихся вокруг людей вид офицера никакого успокаивающего воздействия не оказал.

Все же слишком долго Япония не воевала по-настоящему, слишком много в армии оказалось недавних офис-менеджеров. А изменить сознание людей, тем более резко, задача крайне сложная. Здесь и сейчас ее до конца решить явно не успели, и потому люди оказались во власти банальной, но от того не менее страшной для любой армии паники. Там, где деды нынешних горе-вояк схватились бы за оружие, они его, напротив, побросали и теперь бестолково метались по улицам. Как куры без голов, честное слово.

А еще через секунду только инстинкт и усвоенные на уровне подсознания навыки позволили Иосиацу выжить. Когда вдоль улицы ударил пулемет, капитан успел великолепным броском уйти с линии огня и кубарем скатиться за осевший на простреленные колеса грузовик. Цепочка дырок над его головой тут же показала, сколь своевременным было это действо. Тихонечко, где пригибаясь, а где и на четвереньках, сжимая в негнущихся пальцах практически бесполезный в таком бою пистолет, Иосиацу нырнул в отвороток боковой улицы. Мысленно проклял китайцев, сделавших улицы своих поселений такими широкими – удобно для проезда техники, но снижает шансы человека, пытающегося скрыться. И, пробежав от силы метров двадцать, практически нос к носу столкнулся с русским.

Все произошло очень быстро. Автомат в руке русского плюнул раскаленным свинцом и выбил оружие из рук Иосиацу. Позже капитан не раз удивлялся своему везению – один-единственный выстрел из не самого точного русского автомата, навскидку, от бедра – и точно в пистолет. Офицерский «Зиг Зауэр», точнее, его лицензионная копия, не пережил конфликта интересов и отлетел далеко в сторону уже в виде обломков металла и пластика, а руке, его державшей, хоть бы хны. Пара царапин все теми же осколками и боль от удара не в счет. Однако сейчас было не до того, тело действовало на рефлексах, и капитан рванулся вперед, стараясь достать русского, пускай даже голыми руками.

Удивительно, однако русский не стал стрелять. Дать очередь по бегущему на него человеку он всяко успевал – хотя спурт, который выдал Иосиацу, был великолепен, пять метров все же расстояние достаточное, чтобы шевельнуть пальцем. Но вместо этого русский каким-то немыслимо точным движением ушел в сторону, и в следующий миг Иосиацу задохнулся от страшного удара прикладом в живот. А потом его голова столкнулась с отвратительно твердой стеной здания, и сознание померкло.

В себя Иосиацу пришел уже ночью. Впрочем, по глазам все равно резануло светом – место, где сидели и лежали пленные, находилось под прицелом дюжины прожекторов. С трудом проморгавшись, Иосиацу огляделся – и увиденное его не обрадовало. Похоже, что вопрос о сопротивлении русским даже не стоял. Около сотни человек было согнано на пустую автостоянку, и здесь оказались практически все офицеры – и его, Иосиацу, подчиненные, и он сам... К слову, разбитый лоб ему обработали и перевязали. Тут же сидел, мрачно созерцая окружающую импровизированный лагерь темноту, Хайкоси. Полковник честно пытался выглядеть бесстрастным, но получалось у него не очень.

Чуть в стороне лежал разведчик – тот, который приволок европейцев. Этому, похоже, не мудрствуя лукаво, прострелили обе ноги, дабы поубавить прыти. Логичное решение в случае, когда не хочешь убивать – лейтенант со своей крайне серьезной подготовкой мог натворить дел. И то, что его не убили, наводило на не самые радужные мысли – похоже, русские не только смогли быстро выиграть бой у деморализованного противника, но и весьма избирательно отделить офицеров от рядовых. В ситуации, когда вокруг кипит непредсказуемый городской бой, сам факт таких действий говорит о многом.

А прожектора светили, давили на глаза, словно кузнечный пресс, и четко отделяли границу, за которую не следовало заходить. Там, во мраке, по контрасту кажущемся еще более плотным, деловито сновали туда-сюда какие-то тени. Что же, смешно предположить, что русские оставили пленных без присмотра. Иосиацу еще раз огляделся. О-па! Лейтенант Танака отсутствует. И техников, обслуживавших его танки, тоже нет.

Интересно получается. В то, что эти умники смогли прорваться и скрыться, капитан ни на миг не поверил. Не те кондиции, не та подготовка. Да и толстопузый лейтенант, ужом проползающий мимо часовых – это уже из разряда юмористической фантастики. Здание, в котором они разместились, после ракетного удара уцелело, это капитан успел определить еще тогда, в самом начале. Стало быть, или погибли в бою, или, что куда вероятней, попали в плен, но держат их отдельно. И в свете этого секретности их подразделения настал конец.

Размышления Иосиацу прервало внезапное оживление, а потом на освещенное пространство вышло новое действующее лицо. Самое обычное, русское, в русском же камуфляже. Без знаков различия, но с такой непрошибаемо уверенной усмешкой на губах, что мгновенно стало ясно: офицер, и в немалых чинах. Позади него глыбились еще двое, но тут даже гадать не приходилось – обычные солдаты. Как говаривали русские родственники капитана, «на подхвате». Деловито окинув взглядом пленных, офицер хмыкнул и молча ткнул пальцем в полковника. Еще секунду помедлил – и указал на разведчика. Потом на самого Иосиацу и еще на двоих. Все пятеро – офицеры, и то, с какой быстротой и точностью их отделили от подчиненных, невольно производило впечатление.

Раненого пришлось тащить самим, и впрягшийся в носилки капитан удивился тому, насколько тяжелым оказался вроде бы некрупный разведчик. Однако один из русских вдруг остановил их повелительным жестом и... обнаружил у раненого целый арсенал, включая автомат. Как ухитрился разведчик его укрыть, осталось тайной за семью печатями. Так или иначе, освободив его от груза смертоносного железа, русский заметно облегчил ношу импровизированным санитарам.

Но буквально через минуту о них Иосиацу уже не думал. Нашлись поводы для размышлений интереснее – и важнее. В частности, когда глаза привыкли к смене освещенности, а случилось это очень быстро, он смог рассмотреть, что охраняют площадь китайцы. Целая толпа в новеньком, необмятом еще камуфляже. А это значило, что оставшимся там солдатам не позавидуешь. Русские – воины, они лишний раз мараться не станут. А вот китайцы, стоит им остаться без контроля, наверняка вырежут пленных. И по традиции, и потому, что разозлены потерями, и потому даже, что здесь, в этом самом поселке, японцы успели мобилизовать всех женщин товарного вида в солдатский бордель. Паршиво... Впрочем, и это, как оказалось, было далеко не самым важным.

Настоящее веселье началось, когда пленных пригнали к месту дислокации танков. И там опасения капитана подтвердились. Конечно, сколько-то машин было уничтожено, однако русские затрофеили большую часть размещенной здесь техники. Но главное даже не это. Главное, что здесь же находились Танака и его люди. Причем сам лейтенант не выглядел избитым пленником. Да, его охраняли, это было заметно, но сам лейтенант не слишком об этом беспокоился. Вместо этого он тыкал пальцем в экран монитора установленного здесь же компьютера, что-то объясняя через переводчика подтянутому русскому офицеру примерно одного с ним возраста. И, судя по лицу русского, тот все понимал. А затем Иосиацу услышал, как один из техников, выбравшись из танка, доложил о демонтаже системы самоуничтожения, и окончательно убедился: эти инфантильные мальчики-игроки банально перебежали на сторону победителей, а значит, одним козырем у Страны восходящего солнца стало меньше.

То же место. То же время

Ну что тут скажешь... Откровением творения японской инженерной школы не являлись. Это если говорить политкорректно. Если же не мелочиться и рубить правду-матку, то барахлом они были. И успех держался не на технике, а на тех, кто ею управлял. В этом плане японцы оказались молодцы, практически на равных сражаясь против команды генерала Кузнецова с ее более чем солидным опытом и первоклассными русскими танками.

Хотя, конечно, и у японских машин должна быть своя «изюминка». Что же, остается только доставить трофеи по назначению. Ну а дома те, кому это по должности положено, разберут их танки до последнего винтика и вытащат наружу все секреты. Будет изюм отдельно, а крошево батонное отдельно, как-то так.

Впрочем, немалой удачей можно считать и то, что удалось взять в плен нескольких операторов. Которые, после того, как Полтавец, не мудрствуя лукаво, предложил им выбор между сотрудничеством и пулей, колебаться даже не пытались. Самураи, блин! Помирать никому неохота, и парни, моментально просчитав последствия своего отказа, на сотрудничество пошли вполне охотно, едва ли не с радостью.

А ведь дело начиналось, как любят говорить сетевые тролли, неоднозначно. Нет, вначале-то все получилось, и четыре десятка человек, хорошо подготовленных, а главное, организованных, уверенно взяли верх над кратно более многочисленным, но деморализованным, лишенным управления, да и просто испуганным противником. Но потом начались «неизбежные на море случайности» и потери. В основном ранеными, но и убитые были. Все же здесь было как в песне – бой такой, что пулям тесно. Потому что шмаляли все, кто с испугу, а кто и вполне продуманно. А учитывая количество вооруженных и испуганных людей, кого-то зацепить должны были чисто по статистике.

Они и цепляли. К счастью, в основном своих, но и атакующим досталось. Даже подготовка не всегда помогала – в таком бою удача зачастую важнее. Конкретно для Сергея результаты начавшегося бардака вылились в то, что его «нянька» получил две пули в ногу. А потом на него выскочил японский офицер, бестолково размахивающий пистолетом, и если бы не навыки, полученные на базе, это была бы последняя страница в книге жизни игрока.

Однако же повезло. Те навыки и рефлексы, которые сам Поляков, да и все остальные, рассматривали как незапланированные результаты эксперимента, сработали как надо. И умение стрелять навскидку и не промахиваться, и умение драться, все пришлось к месту. Единственно, не хватило духу его примитивно застрелить. Все же это не фрагов давить и не бить из автомата по разбегающейся безликой массе. А вот так, лицо в лицо – это куда сложнее и, чего уж там, страшнее.

Но и так получилось неплохо. Выстрелом выбил пистолет из руки японца, а потом, когда рычащий и плюющийся, как верблюд, здоровяк (вот и верь потом слухам, что на островах народ мелкий) бросился на него с кулаками, приласкал его прикладом. И о стенку башкой приложил, чтоб не дергался. Потом еще и благодарность за пленного получил – как официально озвучил Полтавец, «за захват ценного языка». Мол, не потерял головы, мгновенно определил, что перед ним не простой вояка, и тактически безупречно взял его в плен. Вот только, подозревал Сергей, полковник отлично понял, что никакой тактической грамотности тут и рядом не лежало. А просто духу не хватило. Но озвучивать это Полтавец, спасибо ему за то огромное, не стал.

Хорошо еще в качестве поддержки очень быстро прибыл китайский батальон. Не то чтобы от него хоть что-то ожидалось в плане помощи непосредственно в бою, но для конвойных функций узкоглазые годились вполне. Так что это неблагодарное занятие на китайцев спихнули с радостью, а сами занялись куда более интересным делом – оприходованием трофеев. Правда, командир китайского батальона, имя которого Сергей забыл сразу после того, как услышал, попытался что-то вякать, но приданный группе переводчик, сам в прошлом офицер в немалых чинах, проорал ему что-то, и тот моментально заткнулся.

Да уж, поорать тут любили. Восток – дело тонкое, кто громче лает – тот и прав. На фоне вечно гомонящих китайцев сдержанные японцы смотрелись куда выигрышнее. Хорошо еще грозный рык Полтавца действовал на кого угодно. Все люди делятся на тех, кто однажды уже убил шумных соседей, и тех, кто пока не решился. Так вот, китайцы живо поняли, что этот человек шум прервет, случись нужда, очередью из автомата. Это вызвало у них острый приступ уважения, и больше эксцессов не возникало.

Японцы, к слову, тоже поняли, что шутить с ними никто не собирается. И пристрелят, случись нужда, без каких-либо моральных терзаний. Неудивительно, что с командиром подразделения дистанционно управляемых танков Поляков достаточно быстро нашел общий язык. В результате все трофейные спецтанки числом четыре штуки были в хорошем темпе освобождены от самоликвидаторов. Те, которые получили повреждения, безжалостно подорвали, ну а «Тип 10», не вдаваясь в степень целости, оставили китайцам – пускай воюют, что ли. Для русских этот танк все равно слабоват. Правда, один все же решили прихватить с собой – мало ли, вдруг и в нем отечественные специалисты откопают пару-тройку мелких жемчужин.

Еще, не мудрствуя лукаво, прихватизировали шестиколесную командно-штабную машину – в ней наверняка найдется что-нибудь интересное для разведчиков. Пару бронетранспортеров тоже прихватили – эти восьмиколесные громады вполне могли пригодиться в будущем. Словом, пришли налегке, а уходить собрались целой колонной бронетехники. Неплохо повеселились, если вдуматься. Если так пойдет дальше, через неделю можно рассчитывать на крейсер...

О дистанционном управлении для перегона танков пришлось забыть. Просто из боязни того, что японцы каким-то образом смогут его перехватить. Возможно ли это? А черт его знает. Сам Поляков такую возможность предусмотрел бы, да и у танков его собственной группы эта функция имелась. У японцев же... В общем, пленные не знали, они были всего лишь операторами, а за технические нюансы отвечали совсем другие люди. И лейтенант Танака, который, собственно, и руководил всем этим безобразием, сказал, что лезть в чужие дела у них не принято.

Ну что же, не принято – значит, не принято. Сергей высказал свои соображения, полковник кивнул, соглашаясь, и нырнул Поляков в тесное нутро японской машины. Минут двадцать под руководством японского механика осваивался, потом сделал пробный круг по улицам. Ну, что тут можно сказать – не Т-90, конечно, однако справиться можно вполне. Примерно то же самое выдали и остальные, имеющие опыт управления гусеничной техникой – им сегодня предстояло выступить в роли мехводов. Раненые и часть личного состава будут размещены в бронетранспортерах. Остальные, если не хватит места, поедут на броне, и пленных японских офицеров повезут там же. Можно было бы реквизировать что-нибудь поудобнее, но – увы и ах, местность впереди пересеченная. Для танков проходимая вполне, а вот автомобили с большой долей вероятности не справятся. Так что на броню, господа! Может, и не столь удобно, зато куда надежней.

И все бы сложилось, как планировалось, но один из пленных японских офицеров принялся вдруг орать не хуже какого-нибудь китайца. Причем на неплохом русском языке, вполне справляясь даже со звуками, в японской речи отсутствующими. И, что интересно, к нему прислушались. А все потому, что говорил он вполне понятные русскому менталитету вещи.

Проще говоря, капитан-танкист (Сергей с удивлением узнал того самого офицера, которого отправил в нокаут) категорически отказывался куда-то ехать без своих людей. Требовал или оставить его с ними, или забрать их, потому что оставлять людей китайцам – смертный приговор.

Самым простым вариантом, наверное, было еще разок врезать ему прикладом и погрузить бессознательное тело на манер дров. Какие-нибудь американцы наверняка так и поступили бы, а вот русские... Для них слова японца были логичными и вполне обоснованными. В самом деле, офицер заботится о своих людях и готов разделить их участь. Это достойно уважения.

Полтавец несколько секунд размышлял, затем кивнул и приказал оказать содействие. Кому? Да Сергею, кому еще. Он со своим танком уже освоился, есть какая-то пародия на свободное время. Так что вперед, организовывай, и быстро-быстро! Ночь – она не такая и длинная. Мнения самого Полякова, естественно, никто не спрашивал, и пришлось тащиться вместе с парой солдат и все тем же переводчиком. Чжэн, похоже, тоже не слишком радовался задаче, но спорить не пытался. В конце концов, приказ есть приказ, и его исполнение у китайцев в крови.

Зато те китайцы, что стояли в охранении, попытались воспрепятствовать. Как объяснил Чжэн, у их командира был свой приказ. Однако, увидев у собственного лба ствол пистолета, китайский чжунвэй^[71] решил не испытывать судьбу и сдулся. Все же трофейный Р9, цельнотянутый со швейцарского образца, выглядит довольно внушительно. Пара таких стволов досталась Сергею при дележе трофеев. Пистолетов вообще захватили на удивление много, хватило всем. И если пулеметы и штурмовые винтовки никого особо не заинтересовали, то пистолеты и на удивление удобные пистолеты-пулеметы буквально расхватали. Последних, увы, было всего ничего, и Поляков даже не пытался оторвать себе брутальную игрушку, зато пистолетов под шумок уволок аж две штуки. И вот, пригодилось.

Все в руках человека, но особенно эффективно оружие. А русские продемонстрировали недавно, что владеть им умеют виртуозно. И в бою, и сейчас – похоже, китайский офицер так и не понял, в какой именно момент Сергей извлек пистолет. Неудивительно, что сколь бы зло ни зыркали китайцы, мешать Полякову они больше не пытались и за оцепление пропустили без эксцессов. И здесь Сергей смог наблюдать воодушевление, какое испытали те японцы, что служили с пленным капитаном. Хоть и оказалось их всего четверо, но все же, все же... Очень похоже, этого здоровяка действительно уважали. И было за что – как ни крути, а своих людей он сегодня вытащил.

Совсем рядом. Несколькими часами позже

– Ненавижу рэп.

Сказанное могла бы записать себе в жизненное кредо огромная масса людей, но из уст сказавшего это звучало самым настоящим кощунством. Хотя бы потому, что Сэмуэль Эдиссон был негром. Впрочем, и Харрис и Смит оставили его слова без внимания. И так ясно – сказано только для того, чтобы хоть немного отвлечь их от мрачной действительности.

Им реально не повезло. Вляпались в плен, словили по лицу, затем японцы заперли их в каком-то подвале. А потом тот подвал спас всем троим жизнь.

Что уж рвануло, оставалось лишь догадываться, но здание, в котором располагалась японская гауптвахта, попросту сложилось. Они бы и не выбрались, наверное, если б не выдающаяся физическая сила Эдиссона. Тот сумел сдвинуть бетонную плиту. Не в одиночку, разумеется, но положа руку на сердце, стоило признать – его вклад был весомей, чем у обоих старших по званию, вместе взятых.

Потом они полночи прятались в развалинах, благо их тут хватало с избытком, смогли понаблюдать за триумфальным уходом русских, и вот, на финал, когда все вроде бы успокоилось и разведчики попытались выбраться из городка прочь, их обнаружили. Местные обнаружили, благо, осмелев, выбрались из своих домов. А обнаружив, тут же сдали военным. И история повторилась.

Тот факт, что англо-американская группа работала, в общем-то, по согласованию с правительством Китая, впечатления на военных не произвел. Банально потому, что им не поверили, а беспокоить командование по столь ничтожному поводу никто не собирался. Поэтому вместо того, чтобы отпустить, разведчиков хорошенько побили, а затем начали задавать вопросы.

Естественно, многое сказать те просто не имели права, и китайцы сразу же почувствовали, что от них пытаются утаить информацию. Тот факт, что до того Харрис со товарищи были пленены японцами, тоже не произвел впечатления. Для китайцев и островитяне, и европейцы, и те же русские оставались чужаками. Только если джапы^[72] имели за спиной армию, а русские даже маленькими силами могли натянуть на барабан чью угодно шкуру, то за разведчиками сейчас никакой серьезной силы открыто не стояло. И, соответственно, в полном соответствии с восточным менталитетом, какими-то привилегиями они не пользовались.

Единственный плюс – не расстреляли, хотя, конечно, могли. Никто б и слова не сказал. Но – не убили. Запихнули в кузов грузовика и теперь куда-то везли в компании дюжины солдат. Когда проезжали через площадь, они могли наблюдать свеженькие, еще не остывшие тела японцев, и Смит, обладатель великолепного зрения, вдруг сказал чуть отстраненным голосом, что пленных удавили. Откуда он это взял, Харрис не уточнял, просто поверил на слово.

Грузовик активно трясло на ухабах – дороги Китая, некогда великолепные, за время не такой уж и долгой войны превратились в «направления». Солдаты, оказавшись вдали от глаз начальства, тут же расслабились. Кто-то полез в смартфон, кто-то просто задремал – связанные пленные явно не внушали им опасений. Один включил музыку. Слушал он ее в наушниках, но то ли они были неисправны, то ли качество у них было китайское. Именно услышав ее, Эдиссон и озвучил свои музыкальные пристрастия, заработав удивленный взгляд Харриса. На Смита же слова товарища впечатления не произвели – и так знал, небось.

Китайцы поняли – ну да, конечно. Молодое поколение, наверняка какое-никакое образование есть, языки знают. Меломан осклабился и демонстративно добавил громкость. Эдиссон открыл было рот, и Харрис на секунду подумал, что негры все же идиоты. Ясно же, что его провоцируют, дабы потом под благовидным предлогом неповиновения дать в рожу. Однако ни довести мысль до логического завершения, ни остановить Эдиссона он уже не успел.

Взрыв произошел аккурат под левым передним колесом грузовика и лишний раз подтвердил аргументы тех, кто утверждал о порочности бескапотной компоновки для военной техники. Если у какого-нибудь «Урала» взрыв под вынесенным далеко вперед колесом приводил к выходу из строя самой машины, однако водитель и пассажир, сидящие в кабине, имели шансы отделаться контузией, то здесь и сейчас... В общем, их просто размазало по искореженному металлу, благо взрывчатки в противотанковой мине хватало.

Будь Харрис человеком глубоко и искренне верующим, он, без сомнения, вознес бы хвалу Создателю. Пленных китайцы запихнули к самому борту, сзади – там неудобно и сильней всего трясет. Зато сейчас они оказались дальше всех от эпицентра взрыва и практически не пострадали. Пока узкоглазые ворочались, как сонные мухи, все трое, люди с богатым военным, да и просто жизненным опытом, начали действовать.

Эдиссон, взревев, как атакующий мамонт, рванул в стороны туго сведенные за спиной руки. Будь они скручены обычной веревкой, хрен бы у него что-то получилось. Но китайцы использовали наручники, и скверного качества цепь не выдержала рывка. Ее хватило бы, чтоб остановить обычного человека, однако против такого великана они попросту не были рассчитаны. Освободившись, негр тут же приласкал в висок ближайшего китайца, после чего продемонстрировал, что крупные и сильные люди не обязательно медлительны. По кузову накренившейся машины будто смерч пронесся, и спустя несколько секунд американец освобождал Смита и Харриса, благо мешать им было уже некому.

– Ходу! – рявкнул Смит, как только процедура была закончена.

Эдиссон кивнул, подхватил автомат, благо этого бесхозного добра в кузове было сейчас много. В его лапищах оружие смотрелось игрушкой. Остальные тоже вооружились и, подхватив кое-какие полезные мелочи, сиганули из кузова. Прошло не больше пары минут с момента взрыва, а они, пригибаясь, уже бежали прочь. Хотя, стоит отметить, никто их не преследовал – над дорогой густо летали пули, а воздух был заполнен звуками стрельбы. Японцы оказались и умнее, и быстрее своих оппонентов, и спускать с рук уничтожение своих танкистов не собирались.

Русские позиции. Это же время

Стоило признать, когда надо, родное командование умело принимать решения очень оперативно и воплощало их в жизнь качественно. Чем иначе можно объяснить тот факт, что трофеи еще только подходили к месту дислокации, а их уже ждали стоящие «под парами» танковозы. Причем были они предназначены под всю технику, включая штабной бронетранспортер. Загрузились, прихватили пленных – и отбыли, оставив группу Полтавца с парой трофейных бронетранспортеров и осознанием того, что это примерно как с голым задом. Танки игроков всего за два часа до их прибытия были отозваны – на правом фланге, в полутора сотнях километров отсюда, японцы прорвали фронт и стремительно развивали наступление. Китайцы отчаянно пытались их остановить, бросая в бой все, что можно. Русским тоже пришлось вмешаться – там, аккурат на пути рвущихся на оперативный простор островитян, располагался большой аэродром, под завязку набитый пришедшим из России снаряжением. Вывезти это все в оставшееся время не успевали, уничтожать жалко и нерационально, вот и пришлось срочно перебрасывать имеющиеся под рукой части в надежде, что их устойчивость в обороне все же повыше, чем у китайцев.

Вот и игроки отправились туда в полном составе. Логичное решение, особенно учитывая, что практически вся группа обеспечения оставалась при танках. А что сам Полтавец с приданным экспертом, переводчиком и четырьмя десятками головорезов остались и теперь вынуждены изображать прикрытие, маскируя уход основных сил – так что с того? Логика войны сурова, все ориентировано на победу, а интересы отдельных групп учитываются постольку-поскольку. В конце концов, у них и задачи-то всего ничего. Поимитировать денек бурную деятельность, мол, русские никуда не ушли, а затем и самим отступать. Не факт, что японцы вообще сюда сунутся. Так решило высокое начальство, и, разумеется, у него имелись серьезные резоны. Только Сергею, да и всем остальным тоже, было ой как неуютно.

Строго говоря, проблемой Сергея, как, впрочем, и многих воюющих на местах, была вынужденная узость кругозора. Ну кто, скажите, посвящает лейтенантов в проблемы фронта? И то, что казалось ему серьезным успехом, было... В масштабах войны, скажем так, мелочью. Ну, или чем-то малозначительным. И пускай они только что уничтожили элитное и секретное подразделение, для развернувшейся на половину огромной страны трагедии это мало что меняло. Вот только умом-то он это понимал, но эмоционально все обстояло куда хуже. И неудивительно, что Полтавец обнаружил лейтенанта пребывающим в состоянии глубокого шока и полной меланхолии.

– Что, столкнулся с изнанкой жизни? – усмехнулся полковник, садясь рядом. Откровенно говоря, с куда большим удовольствием он дал бы парню затрещину и послал копать отсюда и до обеда. Физическая нагрузка – она помогает, избавляет от ненужных мыслей и вообще никогда не лишняя. Увы, эти молокососы – лица с тонкой душевной организацией. Ты ему затрещину – а он тебя самого вырубит. Полтавец уже видел парня и на полигоне, и, главное, в бою. Приложит на одних рефлексах, что сейчас абсолютно лишнее. Но это еще преодолимо. А вот если он потом еще и играть, как прежде, не сможет – за это спросят куда суровее. Так что приходилось вести себя тактично. Ну, или хотя бы пытаться. – Ничего, считай, новый жизненный опыт приобрел.

– Жизненный опыт дает только понимание того, что жизненный опыт очень мало что дает.

– Юмор восстановился? Это неплохо.

– Он и не девался никуда. Равно как и понимание того, что мы отсюда можем и не выбраться.

Это он точно подметил, вынужден был мысленно признать полковник. В свете этого то, как парень будет играть, не так уж важно. Главное, вообще живыми вернуться. Вслух же Полтавец лишь бодро хмыкнул:

– Нам здесь только до вечера оставаться, ничего.

– Я в курсе. Поэтому давайте броневики замаскируем и не будем их показывать ни при каких обстоятельствах. Чтобы, как придет время, загрузиться в них и дать отсюда деру. Один черт, в бою от них толку мало. Крупнокалиберные пулеметы – это, конечно, неплохо, но их и без того четыре штуки. Для пехоты с избытком, а против танков все равно не пляшут.

Полковник задумался на минуту, затем кивнул – в словах парня был резон. Вот ему Полтавец и поручил обеспечить маскировку. Все лучше, чем сидеть без дела и ждать непонятно чего. Судя по тому, как резво лейтенант умчался выполнять приказ, решение было правильным. Небось, и сам понимал, что к чему, нужен был лишь толчок, чтобы придать ему движение.

А вообще, положа руку на сердце, не так все с ним и плохо. Вначале Полтавец опасался, что парня ему придется за ручку водить, но в целом из неприятностей только избыточная, почти гражданская независимость лейтенанта и истекающие из нее нарушения субординации. К слову, только в моменты, когда никто больше этого не видит. А так – ничего, в бою труса не празднует, да и с людьми отношения ровные. Без панибратства, дистанцию держит, однако нос не задирает. Пожалуй, со временем из него и впрямь получится настоящий офицер.

Однако же пижон. От Полтавца не укрылось, что свой табельный, можно сказать, родной пистолет Сергей куда-то убрал. Вопрос только, куда. Зато нацепил оба трофейных, справа и слева, на ковбойский манер. Нет, что парень умеет стрелять с двух рук получше любого ганфайтера, полковник знал. Но такое вопиющее нарушение устава!

С другой стороны, и сам Полтавец на великого ревнителя всех и всяческих правил сейчас не особенно походил. Все же ночной бой и за все время три часа сна – это уже в его возрасте противопоказано. Так что пусть его, дома поговорим. Тем более Поляков оказался ой как полезен. И в бою пригодился, и после. Моментально разобраться с управлением совершенно незнакомым танком – это надо суметь. А он не только с первого раза заставил машину двигаться, но и другим помог. Так что разнос ему, конечно, сделать придется, но так, чтоб нос не задирал.

Впрочем, в одном лейтенант был гарантированно прав – не факт, что их тут до вечера с землей не смешают. То-то обрадуются те, кому эксперимент с игровой базой поперек горла. Есть и такие, несмотря на секретность проекта. Притом, что они не предатели, никакую тайну не разгласят – они просто считают, что средства, вкладываемые в проект, можно использовать более рационально.

Откровенно говоря, и черт бы с ними. Ну, другое мнение у людей, другие вкусы... Хе-хе! О вкусах не спорят, сказал кот, вылизывая яйца. Иное дело, что жалко будет, если проект, в который они вложили уйму времени и сил, накроется медным тазом. А чтобы этого не случилось, требовалось им обоим всего ничего – остаться в живых. Тем более что это соответствовало и собственным устремлениям полковника.

Игровая база. Это же время

– Опять рыдаешь, – Сурок выглядел отвратительно бодрым. Ну, еще бы – в этот раз он перевел-таки отношения с девушкой в иную плоскость, и это было куда интереснее гонок на мотоциклах. – Да что с тобой?

– Все нормально, – через силу улыбнулась Леночка. Не объяснять же малолетке, что замужняя женщина имеет право на некоторые, скажем так, изменения в организме. Которые очень сказываются на физиологии, включая ее психологическую составляющую, и способны превратить железную леди в сопливую дуру. Наоборот, к слову, тоже способны. Она усилием воли заставила себя улыбнуться. – Сейчас высморкаюсь и буду в порядке.

– Ну-ну, – с нотками недоверия в голосе протянул Сурок, однако развивать тему не стал. Вместо этого он подошел к чайнику, налил себе в стакан обжигающей жидкости, отхлебнул, закусил конфетой и блаженно зажмурился: – Хочешь?

– Не-ет, – отмахнулась Леночка, которую замутило от одной мысли о сладком. – Пей сам свою отраву.

– Легко, – ухмыльнулся Сурок, но пить не стал. Вместо этого он внезапно повел носом, отставил посуду и шагнул к двери. Леночка даже моргнула от неожиданности, настолько мягким, кошачьим получилось движение товарища. Казалось, он просто выключил звук. Во всяком случае, для стоявшего за дверью его действия оказались полной неожиданностью. Настолько, что когда Сурок распахнул дверь, незваный гость не удержался на ногах и грохнулся на пузо у ног игрока.

– Ну, здравствуй, друг прекрасный, – задумчиво сказал Сурок и, предупреждая неловкую попытку Комара встать на ноги, с силой прижал его шею подошвой кроссовка. – Скажи, что занесло тебя в наши родные пенаты, да честно, а то в рыло дам.

– Ты... Это... – один из игроков последнего пополнения ворочался на полу, однако крайне осторожно. Не дай бог, рассердишь хозяина кабинета – о крутом нраве «стариков» знали все. – Отпусти. Я от тренера...

– И что? Подслушивал тоже от него?

– Нет... Я не подслушивал...

– Ага, ври больше. Минуты две стоял, если не больше. Думал, я тебя не замечу, красивого такого?

Комар несколько раз удивленно хлопнул глазами, а потом осторожно поинтересовался:

– Ты о чем?

– О том, что маскироваться не умеешь. Сверкаешь, как Зевс-Громовержец!

– Это комплимент? – пойманный за руку шпион все же пытался держать фасон.

На Сурка это, впрочем, не произвело ни малейшего впечатления.

– Разве что гороховому супу, который ты жрешь.

Леночка хихикнула. Комару и впрямь не стоило идти в разведку – с его пищевыми пристрастиями и особенностями пищеварения парня любой, даже самый невнимательный часовой обнаружил бы за сотню метров. Неудивительно, что Сурок так легко его обнаружил – по выхлопу определился. Не зря этот чудик так и не сумел к тридцати годам ничего добиться, кроме разве что онлайн-игр. Потому, собственно, и попал на Базу, где его талантам нашли применение. Правда, остальные игроки старались сидеть от него подальше.

Однако же стоило признать, растет мальчик. Подкрался совершенно беззвучно, ни она, ни Сурок его не услышали. Только вот запах подкачал – что поделаешь, иногда и метеоризм бывает в тему. Пашка, очевидно, пришел к тем же выводам, поскольку хмыкнул и уже более миролюбиво поинтересовался:

– Так что тренер передать велел?

– Что ждет вас, и побыстрее.

Ну, понятно, стандартная формулировка. Побыстрее – это чтоб не засиживались, но и архисрочного ничего не предвидится. Иначе хрен бы он послал молодого – просто вызвал бы по внутренней связи. Не любит ее почему-то генерал, но когда надо, использует не задумываясь.

– Ладно, сейчас будем. Но если ты решил нас разыграть...

– Я что, дурак? – скривился Комар.

– Ну да, – честно ответил ему Сурок. – Помни, шутка должна быть как понос – резкой и неожиданной. А не должна она быть глупой и подлой. Если так получится, то будут тебе бедствия с последствиями.

– Да я...

– А ты вали отсюда. Еще раз поймаю на подслушивании – уши отрежу. Я не шучу, ты меня знаешь.

– Прямо как Атос, – рассмеялась Леночка, едва топот затих в таинственных недрах коридора. Происшествие ее позабавило.

– А что Атос?

– Ты «Трех мушкетеров» читал?

– Нет, только фильмы смотрел. Три... Нет, четыре экранизации.

– А ты почитай – узнаешь много интересного, – посоветовала девушка и уже совсем другим, задумчивым тоном добавила: – Не нравится мне это.

– Да ладно тебе. Ну, не любят они нас – так что с того?

– Имеют все основания. Зажравшиеся, обнаглевшие, требующие подчинения, да еще и зарплату несоразмерно большую получающие молокососы – вот кто мы для них.

– А еще до кучи нас тренер покрывает и спускает с рук такое, за что любого из них сношали бы до посинения, – тут же подхватил Сурок. – Понимаю, чего уж.

– Во-во. Не надо было нам слишком выпендриваться. Но уже ничего не воротишь...

– Это точно, – вздохнул Пашка.

– Ладно, проехали. Кстати, по поводу зарплаты. Как у нас с финансами?

Вопрос был не праздный. Сурок, помимо прочего, распоряжался объединенной казной группы, играл на бирже и вкладывал капиталы. Был у парня талант, хотя, как полагала Леночка, не в нем одном дело. Парень любил поиграть и в экономические стратегии, а в свете информации, которую они получили, это многое значило. Впрочем, может статься, все это были пустопорожние домыслы и Пашка обычный самородок, коих в России всегда хватало.

– Нормально, – Сурок бодро щелкнул пальцами. – В каждой бочке бензина, которую отгружает наш НПЗ, пара литров точно наши.

– Уже неплохо, – прикинув объемы и цены на топливо, кивнула Леночка.

– И, если ничего сверхъестественного не случится, то через пару месяцев нам будет принадлежать все содержимое бочки вместе с бензовозом и самим заводиком.

– Вот как? – брови Леночки взлетели так высоко, что скрылись за падающей на лоб челкой.

– Именно, – гордо выпятил грудь Сурок.

– Ты осторожнее смотри. Там серьезные люди играют в серьезные игры. Как бы вместо персонального заводика нам не получить персонального свинца в головы.

– Тронуть офицеров? Когда идет война? Ты шутишь?

– Ничуть. Там могут оказаться люди, отмороженные не хуже вас с Сережей.

– Не бойся, все продумано. И еще. Я предлагаю взять в долю генерала.

– Чего-о?

– А что такого? Он что, не человек? Ладно, об этом потом. А пока что давай, пошли. Он нас уже, наверное, заждался.

То же место. Полчаса спустя

– Вот же уроды! – от недавней слезливости не осталось и следа. Больше всего Леночка напоминала сейчас разъяренную тигрицу, шагающую туда-сюда по клетке. Только хвоста, чтобы хлестать себя по бокам, не хватало. – Убью!

– Я в доле, – Сурок, устроившись в кресле, деловито просматривал на экране карту местности, отмечая что-то для себя на недавно белоснежном, а ныне исписанном вдоль и поперек листе бумаги. – Только задание сначала все равно придется выполнять.

Девушка скрипнула зубами, но спорить не стала. Понимала, что мальчишка прав. Вопрос в присяге и погонах на плечах. Никто ведь их за уши не тянул, сами тогда согласились. И приказ, который им поставили, не допускал двойного толкования.

Когда генерал его озвучивал, видно было, как его самого корежит. Ведь, как ни крути, то предательство по отношению к своим людям. Но над ним довлели те же аргументы, что и над лейтенантами Поляковой и Сурковым. Так что придется делать то, что приказано, все они не вольные стрелки, а офицеры. Но боже, как противно!

А ведь всего-то где-то там, наверху, в тиши высоких кабинетов, у дядей с большими звездами на погонах изменились планы. И в результате из соображений высшей необходимости их группа, вместо того чтобы обеспечивать прикрытие товарищей, в срочном порядке перебрасывается черт-те куда выполнять совсем другую задачу. Уроды!

И это притом, что ребята остались практически без ничего. Конечно, их эвакуируют, но это еще когда будет. Честно говоря, циничную Леночку не особенно волновали солдаты, которых она в жизни не видела. Точнее, волновали, но как-то... абстрактно, что ли. Но один из тех, кто там сейчас рискует жизнью, был ее муж. Ее Сережа! И если с ним что-нибудь случится, она точно найдет того, кто решил отдать этот проклятый приказ, и отвинтит ему голову. Медленно, аккуратно, чтоб чувствовал каждый миг своей смерти. И чтобы каждая секунда казалась ему вечностью. И никакая охрана ее не остановит!

Вот только это все потом. Вначале придется драться. На новом месте, толком не освоенном, с неизвестными нюансами местности. Леночка вспомнила слова Кузнецова и мысленно выругалась. Ничего хорошего ожидать не приходилось. И начнется все, как только их танки перебросят к месту боя.

А там, кстати, мясорубка будет та еще. До сих пор разведка не смогла толком установить, сколько сил бросили в прорыв японцы. Ясно одно – много, куда больше, чем тех, кто пытается их остановить. Вдобавок японцы включили в состав своих танковых подразделений кучу трофейной бронетехники. Танков и бронемашин у китайцев они захватили много, и это внесет дополнительную сумятицу, да и получше новые китайские танки, чем большинство японцев. Один плюс – специально для Сурка и Леночки успели доставить их Т-90. Те самые, особой серии, на которых ребята творили недавно чудеса в Европе. Только не факт, что это поможет.

– Ладно, – усилием воли Леночка загнала в глубь себя злость и раздражение. – Надо готовиться.

Сурок кивнул, и девушка, подойдя к своему компьютеру, рухнула в кресло. Знали бы все, чего ей стоило это нехитрое, в общем-то, действо. Ноги разом стали будто ватные, и сил не было совсем. Оно и понятно. Главное, чтоб остальные, включая Сурка, ничего не заподозрили. А то мало ли.

Совсем недалеко. Это же время

– И как?

– Бесполезно. Эта сволочь будто сквозь стены видит.

Собеседник Комара поморщился и едва заметно пожал плечами. Секрет проницательности Сурка лично у него сомнений не вызывал. Тем не менее и показывать это он счел не лучшим решением, а потому сделал вид, что озадачен.

– Ладно, попробуй еще раз – глядишь, и выгорит чего...

Когда игрок ушел, он еще пару минут сидел, задумчиво глядя на мерцающий экран монитора. Стоило ли все это затевать? Наверное, нет, однако вначале обида застила глаза, а потом уже стало поздно что-либо менять. С какого-то момента процесс начал развиваться словно бы сам по себе, независимо от воли того, кто все это затеял. Что же, оставалось лишь продолжить, а там видно будет, куда кривая вывезет.

Китай. Несколькими часами позже

– Вот ведь, твою налево! – выдал Поляков, закончив выплевывать попавший в рот песок. Затем он сделал паузу, собираясь с духом, и выдал самую непристойную тираду, какую только мог родить отбитый ударом о землю мозг. Получилось так себе – мало и неизобретательно, а потому на образец высокого стиля сказанное не тянуло. Зато на душе стало чуточку полегче.

Откровенно говоря, повод для ругани у него был, и немалый. Хотя бы потому, что взрывом его засыпало с головой, и выбирался Сергей из окопа с трудом. Остальные, впрочем, оказались в том же положении. Со всех сторон, куда ни посмотри, ходили, пошатываясь, ошарашенные взрывами товарищи. А ведь бой, по сути, еще даже не начался.

Вообще, с утра все шло вроде бы по плану. Сидели, ждали, противник не появлялся, и у всех появилась надежда, что до вечера японцы, ошеломленные потерями, не сунутся, а там уже можно будет и сваливать потихоньку. Сергей даже вспомнил, как в его родном городе в эпоху толерантности хотели провести гей-парад. И родная администрация не имела ничего против, только предупредила, что полиция охранять мероприятие не будет – лето, пора отпусков, людей не хватает... В общем, народ собрался, биты прихватил ухватистые, бейсбольные, арматуру опять же... В общем, все готовились, время тратили, а представители нетрадиционной ориентации так и не явились. И кто они после этого? В общем, было обидно. Но витала в воздухе надежда – может, и сейчас будет то же самое?

Увы, не срослось, досидеть и с чистой совестью сделать ноги не получилось. Японцы оказались парнями покрепче доморощенных гомиков, и на войну пришли. Веселье началось почти сразу после обеда.

Вначале появились японские разведчики на четырех бронетранспортерах. Был шанс, что проедут мимо, однако черт их вынес аккурат на позиции русских. Повезло еще, что полковник с утра заставил всех хорошенько замаскироваться, и японцы поняли, куда их занесла нелегкая, аккурат после того, как одной машине фуганули из гранатомета в борт. С разницей в какие-то секунды подобной операции подверглись и остальные бронетранспортеры. Увы, это была не просто удачная, а чересчур успешная атака. Чересчур потому, что из горящих машин никто так и не выскочил – видимо, экипажи и десант посекло осколками да приголубило ударной волной. И в результате пленных, которых можно было допросить, не наблюдалось, и узнать толком, что происходит, тоже не получалось. Связь же со штабом отсутствовала – обе стороны активно давили противнику связь. В эфире стоял такой шум, что хоть какие-нибудь осмысленные звуки разобрать в нем было попросту невозможно.

А потом японцы сделали ответный ход. Грамотно сработали – вероятно, сложили два и два и не стали извращаться со штурмами, танковыми атаками и сопутствующими потерями. Вместо этого они подтянули артиллерию – и врезали от всей широты своей островной души.

Кто не был под обстрелом, тот не поймет. Гаубицы калибром сто пятьдесят пять миллиметров – не откровение оружейной мысли, но снаряды у них ой как неплохи. Слава богу, японцы не имели возможности корректировать огонь – хваленые беспилотники в условиях радиоэлектронного противодействия имели редкостно ограниченные возможности. Но и без того впечатлений хватило до самого конца жизни – настолько качественно вражеские снаряды перепахали русские позиции.

А когда закончился вроде бы артиллерийский обстрел и народ начал выбираться из окопов, японцы кинули на стол еще один козырь. Что уж это было, никто так и не понял, но воронка двадцати метров диаметром говорила сама за себя. Хорошо еще, что немного промахнулись, но все равно накрыло знатно. И в себя Поляков окончательно пришел, лишь когда полковник начал трясти его за плечи.

У Полтавца были, естественно, дела и поважнее. Вот только приходилось ему помнить и о том, что за своего подопечного, на подготовку которого ушло уйма сил, времени и средств, он отвечает головой. Хорошо еще парень был словно заговоренный – ни царапинки. Только песку в глаза поймал с чувством.

Остальным повезло меньше. Реально в живых остались восемнадцать человек, остальных покрошило в хлам. И китаец-переводчик... Майор Чжэн лежал, сложившись вдвое и зажимая руками нашпигованный осколками живот.

– Не жилец...

Сергей не понял, то ли кто-то сказал это, то ли он сам подумал. Однако Чжэн, похоже, и сам прекрасно все понимал. В нормальном госпитале у него был бы шанс, здесь и сейчас – никакого. Он с усилием поднял голову и негромким, очень спокойным голосом произнес:

– Господин полковник. На два слова...

Полтавец махнул рукой, приказывая остальным отойти. Сам нагнулся к раненому. Чжэн облизнул пересохшие губы и тихо, экономя силы, сказал:

– Полковник, я прошу вас... Когда все кончится, передайте нашим, что я никого не предавал и умер за свою страну.

Полтавец молча кивнул. Чжэн был в своем праве. Майор слабо улыбнулся:

– Спасибо. И еще. Наши пытались вас спровоцировать, и за этим стояли англичане. Я рассказывал... Вчера я видел его...

– Кого?

– Того англичанина. Я думал, мне показалось, не стал докладывать... Может, действительно показалось, потом мы его не нашли... Просто знайте.

– Спасибо, майор.

– И найдите мою семью. Передайте ей то же самое. И, если получится, вывезите их в Россию. Хотя бы детей. У вас им больше шансов выжить...

– Я постараюсь.

– Хорошо. А теперь оставьте меня...

И снова он был в своем праве. Однако Полтавец успел пройти всего три шага. Потом сзади глухо хлопнуло.

Чжэн лежал, и на лице его было выражение полного спокойствия. Спокойствия человека, который все осознал и все для себя решил. В виске была аккуратная, почти бескровная дырочка, и рука все еще сжимала пистолет. Тот самый «макаров», выданный Чжэну перед отлетом. Полковник вздохнул, осторожно забрал оружие и повернулся к остальным:

– Грузим тела в машины и уходим отсюда, быстро. Сделать мы все равно ничего уже не можем. Если узкоглазые нас перехватят, до вечера никто не доживет.

Совсем недалеко. Это же время

– И что вы предлагаете взамен?

Дина удивленно приподняла бровь. Как говорил Полански, ей это движение очень удавалось. Однако же англичанин – наглец. Сидит в глубокой заднице и все равно пытается торговаться. Кто здесь, спрашивается, еврей? А если учесть, что если бы не Дина со товарищи, то британского майора уже, скорее всего, не было бы в живых, то разговор приобретает и вовсе тупой оборот. Видимо, этот майор Харрис из тех, кто считает, что оказанная услуга – уже не услуга. Впрочем, это типичная черта характера англосаксов, чего уж там.

Этим умникам действительно повезло. Остроглазый Алекс, как обычно сидевший за рулем, засек их совершенно случайно. И если бы Дина с Полански не подоспели к месту боя и не ударили в тыл японцам, те бы наверняка покрошили уже англо-американское трио в мелкий фарш. Но – не срослось, и теперь британец смотрит на Дину с видом небожителя, оказывающего милость смертному уже тем фактом, что снизошел до него посмотреть. Дать бы ему в рыло, но, увы, нельзя – как только об этом станет известно (а информация – она на то и информация, чтобы просачиваться), как поднимется жуткий вой и лай. Не то чтобы Дину волновали английские визги, но родное ведомство просто обязано будет отреагировать. К чему иметь лишние неприятности?

Вообще, Дина была уверена, что никогда уже этих людей не увидит. Японцы шпионов, пускай даже из нейтральных стран и действующих с намеком на официальность, наверняка ликвидируют. Под шумок и во избежание. Гоц, правда, выдал идею о том, что стоило бы им помочь, но мальчишку с его неуместными идеями моментально заткнули и послали проверить машину. Чем он, к слову, и так занимался постоянно – куда дешевле и полезнее для здоровья лишний раз проверить каждый болтик, чем умереть из-за того, что машина встала и ты не смог уйти от погони. Так что Алекс дулся, но не роптал и, несмотря на шебутной характер, обязанностями не манкировал. В общем, его бы на полгода под начало к хорошему сержанту – и из парня выйдет толк.

Наблюдение за японцами Дина и Полански вели до темноты. А потом пришли русские. Почему именно русские, да потому, что у китайцев не хватило бы ни наглости, ни решительности на такое. Японцев они попросту смели, хотя было их откровенно немного. А затем загребли себе кучу техники и смылись. По тому, какую именно технику они уводили, стало ясно – русские пришли за тем же, что и Дина. Разница лишь в том, что они не стали ползать в кустах и по крупицам собирать факты, а решили вопрос грубой силой. Забрали, что хотели, и делу конец.

Ну, с русскими связываться не хотелось – себе дороже. Имели уже опыт, повторять не хочется. Однако наблюдение вести продолжали – и смогли засечь, как англичанина запихивают в китайский грузовик. Населенный пункт удерживать они, похоже, не собирались, равно как тратить время и силы на обеспечение эвакуации гражданских – те как тараканы рванули прочь собственными силами. С учетом того, что перед этим китайские военные перебили всех пленных, гражданским пощады ждать вряд ли приходилось. Зря они так, наверное... Ну, Восток – дело тонкое, как любил говорить дед. За колонной же, в которой увозили англичанина, стоило проследить – так, на всякий случай. Здесь все равно ловить нечего. В результате они имели возможность наблюдать еще один бой, на сей раз закончившийся победой японцев.

Стоило признать, сработали островитяне грамотно. Прямо как на учениях. Заминировали дорогу, а когда одна из машин подорвалась, врезали из всего, что стреляет. Бронетехники у самураев не было, но им хватило и пулеметов с гранатометами.

Колонну расстреляли в считанные минуты. Китайцы, как обычно, оказались не трусами, но к быстрым и инициативным действиям в условиях нарушения управления были приспособлены отвратительно. Их попросту искрошили огнем в упор – похоже, сегодня пленные японцам не слишком требовались. А вот пленные под шумок смылись, продемонстрировав и отменную подготовку, и ярко выраженную жажду жизни. Нырнули в придорожные кусты, да так, что засечь их снова удалось, спасибо Алексу, лишь минут через десять.

Только вот уйти далеко им не удалось. Японцы – народ упорный, догнали. И тут бы и конец пришел майору Харрису, да подоспели им на помощь нежданные спасители и в упор изрешетили узкоглазых. Те даже обернуться не успели, что, впрочем, было только их проблемой – в таком бою удары в спину приветствуются.

Уговаривать беглецов не пришлось – не теряя времени на разговоры, они нырнули в машину, благо места хватало. И рванул заметно потяжелевший внедорожник прочь со всех заложенных под капот лошадей. Японцы их не преследовали – скорее всего, даже не сообразили, что произошло. А разведчики, отмотав не так и много километров, загнали машину под недавно разрушенный снарядами путепровод да там и затаились.

И вот теперь, вместо того чтобы поделиться собранной информацией, британский майор демонстрировал направо и налево, что никому и ничего не должен. И вообще, это он здесь главный. У-у, сволочь!

Остальные держались куда скромнее. Гонору у американцев, может, и не меньше, чем у их британских родственников, но в случаях вроде нынешнего они ведут себя приземленнее, а значит, и адекватнее. Тот, который белый, просто спокойно сидел и очень внимательно наблюдал за происходящим. Думал и анализировал, не иначе. Негр же и вовсе представлял здесь грубую физическую силу. И неудивительно – статью он был едва ли не копией Полански. Сейчас два здоровяка, привыкшие, что в любой компании они самые большие и сильные, с некоторой ревностью посматривали друг на друга, однако не пытались явно конфликтовать. Что же, и то хлеб.

– Взамен я предлагаю вам возможность пробираться к своим не в одиночку, а в нашей теплой компании, – Дина улыбнулась как можно циничней. Что делать, раз она старшая по званию, то ей и отдуваться. Не то чтобы ей нравилась роль стервы, но, во-первых, так легче жить, а во-вторых, именно такой, следуя человеческим стереотипам, и должна быть разведчица. Особенно представляющая страну отнюдь не первого ряда. А стерв не только не любят, но и опасаются. Это могло сработать.

– Маловато...

– Если не нравится, можете убираться прямо сейчас.

Харрис возразил, что это не по-союзнически, недостойно цивилизованного человека, и вообще, кто ж им позволит... Фразу он, правда, не закончил, как завороженный глядя на пистолет. А пистолет глядел ему в лоб. И держал его Полански. Второй пистолет был в левой руке гиганта, направленный в сторону американцев. Те сидели и благоразумно не пытались дергаться. Дина улыбнулась так, чтобы зубы блеснули как можно более хищно:

– Вы планируете нам что-то не позволить, герр майор?

Сказано это было специально на немецкий манер – глядишь, это немного выведет майора из себя, но то ли ему было плевать, то ли просто шок от молниеносных действий поляка. Просто сидел и молчал. И тут вмешался американец.

– Джентльмены... и леди. Я думаю, нам не стоит доводить ситуацию до крайности. Думаю, мы вполне можем сообщить вам то немногое, что знаем сами. В конце концов, кто из нас не доставит информацию, она быстро станет известна всем. Мы ведь союзники...

– Говорите, – милостиво кивнула Дина. И только в этот момент за ее спиной громко сглотнул Алекс Гоц. Третий член ее группы только сейчас сообразил, как близок был к тому, чтобы оказаться в центре перестрелки. И как велики были его шансы получить пулю во что-нибудь жизненно важное.

То же место. То же время

Все же сволочи эти евреи, сволочи, думал Харрис. Не зря их Торквемада жег...^[73] Вместо того, чтобы выполнить свой союзнический долг, потребовали плату. И ведь смогли настоять на своем!

Однако же стоило признать: конкретно эти евреи смогли Харриса изрядно впечатлить. И тем, как владели оружием, и уровнем компетенции в том, что майор считал своей вотчиной – танках. Еще одним шоком для Харриса стало, что невысокая миловидная женщина, сидящая напротив, пребывает в одном с ним звании. И вдобавок служит в тех же войсках. С учетом разницы в возрасте тут возникает логичный вопрос: это у нее лапа сверху размером с мамонта, или она такой крутой профессионал? Пока что все виденное Харрисом приводило его к неутешительному выводу, что основной является вторая причина. Хотя бы потому, что протеже какой-нибудь шишки вряд ли будет ползать на брюхе по вражеским тылам. Впрочем, на общем фоне конкретно этот шок был небольшим. Не шок даже, а так, легкое потрясение.

Пришлось рассказать всё. Ну ладно, почти всё – кое о чем Харрис все же промолчал. Только были это такие мелочи, что даже обидно. Впрочем, учитывая, как мало они на самом деле успели узнать, утаивание чего-либо выглядело не более чем моральным удовлетворением.

Израильтянка выслушала их с непроницаемым лицом, единственной эмоцией на котором была стервозная усмешка, задала грамотные уточняющие вопросы. Затем переглянулась со своим напарником. То, что эти двое, здоровяк и дамочка, именно напарники, давным-давно работающие вместе и понимающие друг друга не с полуслова даже, а с полувзгляда, Харрис был уверен. Понимающему человеку такие вещи заметны сразу. Третий еврейчик – так, мальчик на побегушках, его даже собственные товарищи в расчет не принимают. Эти же двое при любых раскладах серьезные противники, что, к слову, уже смогли доказать.

Итак, дамочка глянула на товарища, тот едва заметно кивнул, после чего разговор перешел в совсем иную плоскость. Если коротко, обсуждали, когда и как будут прорываться. И вот здесь выяснилось, что израильтяне и впрямь были весьма ценными союзниками. Хотя бы потому, что местность сумели изучить хорошо и план прорыва составили грамотно.

Что же, скоро опустится ночь, да и японцы здесь постоянно торчать не будут. Шансы уйти есть, а там посмотрим, кто и кому будет докладывать.

Чуть больше ста пятидесяти километров к юго-западу / Россия, Игровая база. Чуть позже

Разумеется, современный танк – это чудо техники, несущее не только броню и оружие, но и серьезное оборудование, позволяющее обеспечить приемлемую обзорность в любое время суток. Бичом танков прошлого была скверная обзорность, и даже появляющиеся время от времени новинки вроде приборов ночного видения помогали до смешного мало. Однако эволюция бронетехники продолжалась, и направлена она была в том числе на исправление этого недостатка. Современные танки могут в этом плане немало того, что их предшественникам и во сне бы не привиделось. Но все равно плохое освещение снижает их эффективность, а это, с точки зрения игроков, давало им дополнительное преимущество перед японцами.

Во фланг противнику игроки въехали красиво, одним махом подтвердив: не зря государство вкладывало средства в их подготовку. К слову, молодняк справлялся даже лучше, чем рассчитывали отцы-командиры. Но особо на высоте была сегодня Леночка.

Танк, которым она управляла, словно порхал над полем боя. Девушка чувствовала, куда пойдут вражеские снаряды, как лучше повернуть и куда выстрелить. Пожалуй, будь здесь и сейчас Сергей, она бы переиграла мужа с легкостью невероятной. Будь иначе, не настреляла бы она сегодня один за другим аж два десятка одних танков. А ведь были еще другие цели!

Да уж, масштабы здесь были недетские. Русские танки смяли последовательно, один за другим, три батальона японцев, сжигая бронетехнику и наматывая на гусеницы солдат. Однако сколь бы ни был хорош наступательный порыв, наступил момент, когда они попросту завязли. Врагов было слишком много. А игроков, напротив, слишком мало.

Один за другим операторы снимали шлемы и, досадливо морщась, отходили от потухших экранов. Группа теряла танки, растворяясь в массе врагов, как сахар в кипятке. Вначале горели машины тех, кто был послабей, но и остальных не обошла статистика войны. Последними выбили Дашу и Волчка. Эта сладкая парочка, умело прикрывая друг друга, устроила настоящий танец, заставляя противника лупить в белый свет, как в копеечку, и громя все, до чего могли дотянуться. Могли они немало, но потом, практически одновременно, сожгли и их танки – от судьбы не уйдешь. И только Сурок с Леночкой упорно обманывали статистику.

На их стороне были опыт, навыки, в которых никак не могли разобраться специалисты, а еще тот факт, что их персональные танки были куда лучше, чем у товарищей. Лучшая броня, более мощное орудие, снаряды на поколение современнее. Порхая по полю, они, наверное, казались врагам неуязвимыми демонами, решившими выбраться из преисподней, чтобы наказать сынов Аматерасу за неведомые прегрешения. Несколько раз их цепляли, но защита пока выдерживала. И очередь парочки элитных бойцов прекращать бой пришла не из-за повреждений, а потому, что снаряды практически закончились.

И все же они заставили врага уважать себя. Настолько, что, когда уцелевшие танки отползали, со стороны японцев никто даже не пытался их обстреливать. Боялись привлечь внимание, как цинично предположил Сурок. И, когда они вышли из боя и, загнав машины на танковозы, сняли шлемы, то увидели обращенные на них взгляды. Что в этих взглядах было? Да что угодно – зависть, восхищение, испуг... Не было только одного – равнодушия.

Такое внимание грело душу. Вот только ребятам сейчас было не до самолюбования. Хотя для них схватка была и виртуальной, вымотались они страшно. У Леночки мокрыми стали даже волосы, Сурок выглядел немногим лучше. И все, что им хотелось, это попасть в душ. А потом желательно упасть на койки и поспать минут шестьсот или больше. И лишь выходя, они услышали сзади чуть сдавленное:

– Здесь нам делать нечего, старая школа.

– Угу. Беспредельщики.

И Сурок, невесть каким усилием собрав остатки сил, улыбнулся и ответил:

– Да что вы. Мы добрые. И пушистые. Но не всегда, не везде и не со всеми.

Помещение по соседству. Чуть позже

– Знаете, доктор, – генерал Кузнецов с усилием растер ладонями усталое лицо. – Я видел многое. И как умеют воевать наши ребятишки, я тоже видел. Смешно, мне казалось, что я хорошо знаю, на что они способны. Но сегодня... Это было что-то новенькое.

– Чему тут удивляться? – доктор расслабленно откинулся на спинку дивана, глядя на пронзительно-желтую субстанцию в бокале. Коньяк был по-настоящему хорош. Пускай его в свое время, пытаясь выслужиться перед европейцами, и обозвали бренди, но качество осталось на прежнем уровне. Понимают в нем толк армяне, чего уж там. – Ребята прогрессируют, это нормально.

– Прогрессируют... То, что девочка вытворяла, это вообще за гранью. И потом, так, скачком... Мне всегда казалось, что она тянется за мужем. А сейчас... Не, он так не сможет. Сурков хороший пример – они были почти на одном уровне, но он от нее отстает, и заметно. Я смотрел данные телеметрии, да и результаты визуального осмотра мне сообщили. Как его танк выжил в этой бойне – чудо. Только броня и спасла, весь в шрамах, а ее и не зацепили толком.

– Чему вы удивляетесь, мон женераль? – доктор рассмеялся. Получилось чересчур весело, и Кузнецов поморщился. – Она получила хороший толчок. В ее положении это и неудивительно. Очень многим спортсменкам подобное служит катализатором успеха.

– Катализатор? – генерал удивленно приподнял брови. – Это вы о чем?

– А вы не знали? Наша чудо-девочка в положении. На втором месяце уже. Внешне пока незаметно, однако организм уже перестраивается... Генерал, у вас сейчас глаза на лоб вылезут. Чему вы удивляетесь? Она – замужняя женщина, и происходящее совершенно нормальный, естественный процесс.

– Ч-черт! – выдал Кузнецов после короткой паузы. – Они что, о контрацепции не слышали?

– Наверняка слышали. Но применять ее даже не пытались. Да и не обязаны, давайте уж скажем честно. В конце концов, у них нормальная полноценная семья, в которой просто обязаны появиться дети. И оба они изначально были нацелены именно на это. К слову, и не скрывали своих намерений. Просто кое-кто, не будем показывать пальцем, не стал заострять вопрос и просить немного повременить с размножением.

– У них дети, а нам что теперь делать?

– Успокойтесь. Все же то, чем они сейчас занимаются, это не бег в полной выкладке на десять километров. Как минимум еще несколько месяцев девочка будет в форме. А к тому времени, глядишь, все так или иначе закончится. Поэтому, я думаю, ничего страшного не произошло.

– Могла бы хоть доложить, – буркнул генерал, медленно остывая. – А то вам сообщила, а мне...

– Мне тоже не сообщила. Но я все-таки врач, наблюдаю за ними регулярно. И уж по результатам анализов определить, что к чему, как-нибудь сумею, иначе грош мне цена...

– М-дя... Теперь придется за ее здоровьем следить почище собственного. А то потом ей еще и путевку на курорт для поправки этого самого здоровья придется оформлять.

– Увы, – доктор развел руками. – Лучшие курорты за границей. Даже если наступит мир, кто ж выпустит таких секретоносителей?

Его пассаж достиг цели. Генерал расхохотался – хорошее настроение стремительно возвращалось.

– Не кипишуйте зря. Если так пойдет дальше, то визы для поездок на курорт больше не потребуются.

– Почему?

– Да мы эти курорты к России присоединим.

Мысль была интересная и заслуживающая вдумчивого изучения под бокал коньяка. Увы, именно в этот момент их прервали. В дверь без стука вошла секретарша, иногда пользующаяся своей привилегией старой боевой подруги, и коротко сказала:

– Я думаю, вам стоит на это посмотреть. И как можно скорее, иначе они там поубивают друг друга.

Игровая база. Это же время

Банально все получилось и на редкость мерзко. А все потому, что восхищение – это миг, и никто не знает, во что оно превратится. Конкретно сейчас оно вылилось в зависть. Не у всех, разумеется. Кто умнее, или держал это чувство глубоко внутри, или же просто сам пришел к выводу: потренируется – сможет так же. Но, увы, умение виртуально управлять танком не делает оператора ни умным, ни рассудительным, ни просто хорошим человеком. И тут наружу полезть может всякое.

Конкретно сейчас точкой фокуса оказался Чваков. Этот мужик в возрасте «немного за тридцать» был из тех, кто в грош не ставил «молокососов». Ну, это и хрен бы с ним, таких, во-первых, и без него хватало, а во-вторых, понятие дисциплины карающая десница тренера вбила в них качественно. Сиречь ты можешь иметь какое угодно мнение, но только в свободное от работы время. Но была у Чвакова еще одна проблема – он откровенно не тянул, в результате чего висел на грани вылета из команды. И сегодня, когда он потерял свой танк первым, да еще и исключительно по собственной глупости, он еще на шаг приблизился к переводу во вспомогательный персонал. А так как был Чваков не по чину гордым, скорее даже, спесивым, осознание этого малость подпортило его мыслительный процесс. И результат этого не замедлил сказаться.

Начиналось все практически невинно. Предстоял разбор полетов, и потому все собрались в игровом зале. Точнее, народ и выходил из него разве что оправиться, а вот герои дня покинули его минут на пятнадцать, сразу же отправившись смывать трудовой пот. Сурок вернулся первым, а вот Леночка подзадержалась. Ненадолго, может, секунд на тридцать, но все же, да вдобавок вошла ну совсем не по уставу одетая – с тюрбаном из полотенца на мокрых волосах. И насвистывала под нос «Катюшу» – чем-то нравилась ей эта песня. Возможно, именно это и выбесило окончательно Чвакова.

– Пусть он землю бережет родную, а сосед Катюшу сбережет, – хохотнул он при виде девушки. Ответных смешков, правда, не дождался – все знали, где сейчас муж этой красотки. Может статься, все бы осталось неприятным эпизодом и спустилось на тормозах, но тут не вытерпел Сурок.

В два шага преодолел он расстояние до Чвакова и с чувством врезал ему по нагло ухмыляющейся морде. Тот настолько не ожидал подобного от совсем еще пацана, что не успел среагировать, да и удар был хорош. В результате Чваков рухнул на пол вместе с креслом и заворочался, неловко пытаясь встать. Вращающееся основание офисного кресла, на которое он попытался опереться, сместилось, от чего побитый вновь рухнул, смешно дрыгнув ногами. И это его окончательно взбесило. Настолько, что вертикальное положение он вернул себе мгновенно и без посторонней помощи.

Это было весьма устрашающее зрелище. Чваков был на полголовы выше Сурка и вдвое шире. И попер он на противника молча. Лишь рычал, как танк. И все это для того, чтобы вновь оказаться на полу – Сурка натаскивали не зря, и отработал он четко, как учили.

Инструктор был бы, наверное, доволен им. Парень сумел полностью обуздать свой гнев, подчинить его и переплавить в холодную точность ударов. Ни одного лишнего движения – уйти с линии атаки, пробить в печень... Их не зря учили голой рукой ломать кирпичи, удар получился такой, что Чваков сложился, как перочинный нож. В принципе, этого хватило бы, на ринге – для нокаута, здесь и сейчас – чтоб остудить пыл наглеца. Однако Сурок довел начатое до логического завершения, разогнув противника ударом ноги в лицо. Теряя выбитые зубы, Чваков снес пару кресел и рухнул на спину. Все, на дальнейшие подвиги он явно не был способен.

– Больной пошел на поправку. Но не дошел, – зло бросил Сурок. – Кто-то еще хочет?

Столь быстрая и жестокая экзекуция просто обязана была охладить горячие головы. Жаль только, человек существо часто непредсказуемое, и потому эффект получился обратный. Не для всех, конечно, однако тех, кто решил устроить мальчишке показательную порку, тоже хватило.

Вот только не учли они, что Сурок – не сам по себе. Первого, кто на него кинулся, перехватила Леночка. Ее всерьез не восприняли, а зря, и взявший с места в карьер горе вояка был ловко схвачен за волосы. Ноги опередили разом притормозившее тулово, их хозяин закономерно потерял равновесие, грохнулся на спину и был тут же добит двумя резкими ударами в голову. Второго встретил сам Пашка, да так, что противник чиркнул подошвами ботинок по низкому потолку и встретился головой с покрытыми линолеумом досками пола. Через секунду вмешались Волчок с Дашей, и когда дверь распахнулась, пропуская генерала, все было уже тихо и мирно. Возмутители спокойствия лежали в разных позах, а остальные боязливо жались по углам – попасть под раздачу им совсем не улыбалось.

Два часа! Именно столько генерал снимал с каждого стружку. С песочком, жестко. Но – поодиночке. Наверное, будь он инквизитором, его жертвам костер бы раем показался. А героев дня, как и положено, оставил на сладкое. Из начальственного кабинета Сурок вышел красный, как рак, от кончиков ушей хоть костер разжигай. При виде этого Леночка входила в генеральские палаты, как на казнь, несгибаемая внешне и трепеща внутри, словно осиновый лист.

К ее удивлению, ничего не случилось. Короткий, абсолютно деловой разговор, уточнение нюансов и – всё. Никаких по большому счету последствий. Разве прозвучавшая напоследок фраза, что за драку премию снимают всей группе. Но это в свете происшедшего такая мелочь! И лишь когда генерал напоследок посоветовал беречься, до Леночки дошло: он все знает!

Китай. Через семь часов

Англичанам верить нельзя. Никогда. Никому! Самыми хитрыми считают евреев, но по части коварства англичане с американцами их превосходят. Генетика у них... соответствующая.

Дине оставалось лишь ругать себя последними словами за то, что она забыла эту истину. И благодарить Полански, который не доверял чужакам на уровне инстинктов.

Поляк успел отреагировать, и в тот момент, когда их стали убивать, успел закрыть Дину собой и выпустить в американцев половину автоматного рожка. Негру снесло большую часть его тупого черепа, Смит умирал дольше, минуты две скреб руками землю и булькал. Жизнь медленно уходила из него вместе с кровью из разорванных пулями легких. А вот Харрис ушел. Нырнул в темноту – и был таков. Дина расстреляла вслед ему весь магазин, попала или нет... Честно говоря, сейчас ее это не волновало.

Куда больше девушку занимал тот факт, что она оказалась у черта на рогах, имея на руках двух раненых. Причем оба были неспособны двигаться сами. Алексу пуля попала в ногу, раздробив кость. Парнишка, к удивлению Дины, не скулил и не ныл, только иногда, забывшись, скрипел зубами. Она, конечно, перевязала его, зафиксировав покалеченную конечность – ее хорошо учили, все же кадровый офицер. Пользы от Алекса сейчас не было в принципе, но хотя бы жизни ничего не угрожало. А вот Полански...

Действительно, она привыкла, что рядом человек, готовый прикрыть и решить любую проблему. Что же, он ее прикрыл. Дина не обольщалась, не окажись между ней и американцами этого здоровяка, ей бы не жить. Как раз в голову бы и попали. Ну а он... Три пули в грудь, одна засела в ребре, две ушли глубже. Будь вместо относительно маломощного пистолета АК – и все, ничего бы не спасло. Но и пистолетные пули с такой дистанции пробили бронежилет, как бумажный. Удивительно, что Полански еще жив. Без сознания, но дышит, как дельфин. Легкие, похоже, не задеты – и то хлеб. И теперь она обязана его вытащить – хотя бы потому, что долги нужно отдавать.

Дина протерла глаза. Руки стали мокрыми. Она что, плачет? Не сметь! Ты сейчас не женщина, ты офицер. Ты должна быть сильной! Эти слова Дина заставила крутиться в голове, повторяя их, словно мантру. Это помогало, настраивая на деловой лад.

Итак, двое раненых, автомобиль и топлива километров на двести, вряд ли больше. И понимание того, что ехать она сможет в лучшем случае утром. Во-первых, ночью вроде бы ты менее заметен, однако есть немалый шанс, что засекут и накроют чем-нибудь, не разбираясь в национальной принадлежности. А во-вторых, до дороги еще надо добраться. В условиях плохой видимости да на незнакомой местности засадить машину в грязь можно запросто. И Полански, который в подобных ситуациях раньше спокойно выталкивал машину на твердую почву, сейчас на помощь не придет.

Она позволила себе несколько минут слабости, не более. И то лишь потому, что чувствовала: еще немного – и она взорвется от переполняющей ее изнутри злости пополам с отчаянием. А потом Дина, поручив Алексу бдеть, заставила себя уснуть. Чутко, как волчица. Она проспала до самого рассвета, и когда начало светлеть, и можно было разглядеть чуть больше, чем контур ближайшего куста, проснулась, будто кто-то неведомый повернул тумблер. Все, хватит спать, пора ехать!

– Все может произойти, но, Господи, пусть со мною произойдет не все, – пробормотала она.

Где-то вдали громыхнуло, то ли гроза, то ли отзвук взрыва, отсюда и не разобрать. Одобрил Бог ее просьбу или, наоборот, послал куда подальше? Неважно. Ехать все равно надо.

Дина и поехала, в который раз жалея, что не в танке. И потому, что без толстого слоя брони вокруг чувствовала себя неуютно, и из-за того, что внедорожник, каким бы полным ни считался его привод, все же имеет жесткие ограничения по проходимости и близко не стоял в этом плане с гусеничной машиной. А проходимость была сейчас ой как нужна!

Китай считается крайне урбанизированной страной. Такая репутация происходит, в первую очередь, из-за колоссальной численности населения. Однако большинство тех, кто строит представление об этой стране на основе «знаний общего порядка», даже не задумывается, что для такой территории это не столь уж и много, да вдобавок значительная часть населения^[74] сконцентрирована в городах. Так что китайцы отнюдь не толкутся плечом к плечу. И бездорожий различной степени сложности в стране предостаточно, как природных, так и в виде распаханных и культивируемых угодий. Знаменитых рисовых полей, то ли заболоченных озер, то ли жидковатых болот, способных остановить даже танки, Дине, по счастью, не встречалось. Однако хватило и того, что есть. Машина с трудом пробивалась через грязь и ухабы, а ее двигатель, заявленный производителем как сверхэкономичный, жрал топливо как не в себя.

Однако же офицеров учат в Израиле на совесть, в том числе и с техникой управляться. Несмотря на откровенно посредственные характеристики автомобиля, Дина всего-то за пару часов пробилась через пересеченную местность и выбралась на дорогу. Тоже «убитую», снаряды и гусеницы внесли свою лепту в ее состояние, но все же позволяющую достаточно быстро перемещаться без опасности застрять. Увы, от другой опасности дорога их не защищала – не проехав и двадцати километров, машина распорола колесо о вывороченную взрывом железяку. Ничего смертельного, сменить колесо даже женщине – работы на полчаса. Дина уложилась даже быстрее. И когда она, сняв домкрат, выпрямилась и, вытирая со лба трудовой пот, развернулась, то обнаружила совсем рядом троих японцев. Смотрели они на нее и улыбались...

Китай. Чуть позже

Японские бронетранспортеры были неплохи. Сергею, во всяком случае, понравились и легкость в управлении, и плавность хода. А вот место водителя – нет. То ли он просто не смог найти удобного положения, то ли изначально все было заточено под азиатов с их своеобразными пропорциями. В результате, когда они остановились передохнуть, спину он не чувствовал. Деревяшка деревяшкой.

Впрочем, длинноногий худой сержант, которому выпало управлять второй боевой машиной, чувствовал себя не лучше. Настолько не лучше, что товарищам пришлось наскоро размять ему поясницу. Сергей по сравнению с ним чувствовал себя здоровым, как бык.

Водителю затрофеенного по дороге китайского грузовика, скатившегося с дороги и брошенного водителем, повезло куда больше. Все же гражданская техника имеет свои преимущества. Однако и он вымотался капитально, все же дорога оставляла желать лучшего. Несмотря на вполне приличную подвеску и японских, и китайской машин, пассажиров тоже неплохо растрясло. Неудивительно, что привал был воспринят с энтузиазмом.

Сам привал – да, а вот место для него выбранное, народ рассматривал с нескрываемым скепсисом. Более всего оно напоминало в хлам разрушенный завод, но заметно было, что место, заброшено еще задолго до начала войны. Может, за пять лет. А может, и за двадцать пять, тут сказать сложно. Стены зданий сохранились, но оконные проемы зияли темными, без единого стеклышка, провалами. Повсюду изрядно проржавевшие обломки металлических конструкций, и над всем этим великолепием торчит накренившийся башенный кран, непонятно почему еще не рухнувший. И это странно, потому что китайцы – сволочи рациональные, и просто так внушительных размеров и наверняка серьезной цены постройки не бросят. В общем, подозрительное место.

Однако пока что кроме мрачного вида развалин ничто настроения не портило. Радиации не обнаружили, признаков химического заражения тоже. Учитывая, что дорога, по которой русские уходили, проходила в непосредственной близости от руин, не имеющих даже намека на ограждение, сами китайцы их тоже не боялись. В общем, заморачиваться не стали, предпочтя использовать развалины как естественное укрытие от вражеских наблюдателей, и остановились на пару часов – отдохнуть, поесть горячего, сменить водителей. Сергей, оттарабанивший в этом качестве последние четыре часа, был уверен, что заснет, стоит ему занять кресло в десантном отсеке и закрыть глаза. И никакая тряска и рычание двигателя ему не помешают. Главное, до срока не уснуть, а то есть шанс пропустить трапезу. Не хотелось бы – это сегодня завтрак, обед и ужин в одном флаконе, и других шансов нормально поесть горячего не ожидается. Не планируют они больше длительных остановок.

Однако куда больше, чем еда, сейчас его волновало, насколько успешно реализуется задумка Полтавца. Этот хитрый полковник рассудил, что отступать по прямой им не дадут, а потому повел группу одному ему ведомым маршрутом, проскочив через игольное ушко разрыва в боевых порядках и врагов, и союзников. Это, к слову, было не таким и простым занятием, поскольку хотя фронт пестрел дырами, как сыр после мышиного нашествия, основные дороги обе стороны держали крепко. Но – сумел, и теперь, хотя и непонятно, в чьем глубоком тылу они находились, преследователей на хвосте наблюдать не приходилось. Смешно сказать, даже в перестрелку ни с кем вступать не пришлось. Вот только сколь долго такое продлится?

– Ну, что скажешь, лейтенант? Добавил жизненного опыта?

Полтавец, держа в руках котелок, подошел к Сергею почти сразу после того, как он получил свою порцию и облюбовал местечко поудобнее. Парень судорожно сглотнул – уж чего-чего, а душещипательных бесед сейчас он ожидал меньше всего. Притом, что к этому наверняка придет – была у отца-командира такая привычка. То ли подбадривал молодого, то ли просто развлекался. Так что кусок пошел не в то горло, и Сергей с трудом удержался от кашля.

– Мое мнение не изменилось.

Хочешь не хочешь, а отвечать было надо. Портить отношения с полковником не хотелось. И потому, что им вместе еще служить и воевать, а значит, любой конфликт вреден для карьеры. И потому, что тот был, в общем-то, неплохим дядькой. По сравнению с большинством начальников, которых Сергей за жизнь успел повидать изрядно, так даже очень хороший.

– В таком случае послушайся моего опыта. Жизненного. Травка зеленеет, солнышко блестит. До свиданья, шапка! Здравствуй, менингит.

– Чего? – от неожиданности Сергей перестал жевать.

– Того, что одевайся нормально. Я понимаю, вначале адреналин, потом ты вел этот агрегат и порядком устал. Снаружи солнышко. Жарко и все такое. Но здесь и сейчас есть еще и ветерок. Не заметишь, как просквозит. Сейчас, может, и выдержишь, на войне вообще меньше болеют, но вернемся, расслабишься – и тут же упадешь. Со смесью нервного истощения и банальной простуды, легко переходящей в бронхит, а то и воспаление легких. Оно тебе надо? Да и мне тоже? Страну интересует результат твоей работы, а не статистика заболеваний.

– Все-то вы видите... Как в лупу смотрите.

– А лупа, – усмехнулся Полтавец, – вообще хорошая вещь. Универсальная. Можно, к примеру, неприличное слово на заборе выжечь. А можно чье-то величие разглядеть. Или манию величия.

Сергей поморщился. Слова полковника были смесью жесткой отповеди и наставлений, характерных больше для бабули. С другой стороны, Полтавец прав. Поэтому спорить он не стал, молча отставил котелок и пошел к своему бронетранспортеру, чтобы одеться. В этот момент все и закрутилось.

Громыхнуло так, что звуки просто исчезли. По глазам ударило тяжелой, как дубина неандертальца, вспышкой света. И следующее, что дошло до сознания полковника – это понимание, что все они влипли.

К тому моменту зрение уже вернулось, а так как Полтавец этого даже не почувствовал, то объяснение было донельзя простым – сколько-то он пролежал без памяти. Как, впрочем, и остальные. Их провели, как младенцев – закидали светошумовыми гранатами, и делу конец. Как подобрались? Черт знает, да и неактуален сейчас этот вопрос. Главное, повязали ослепленных и оглушенных без каких-либо проблем. И сидят сейчас русские солдаты, еще пять минут назад не без основания уверенные, что самые крутые в этих местах, связанные и без оружия, а вокруг них японцы.

Да уж, японцы. Ползают туда-сюда по развалинам, непонятно чем занимаются. Пригнали две машины – очевидно, на них и прибыли. Внушительных размеров грузовик и новенький, но здорово потрепанный военными дорогами легковой «проходимец», более всего напоминающий помятый кирпич. Охраняют пленных только двое.

К слову, весьма интересная охрана. Рядовой и, судя по лычкам, сержант. У японцев это звучит иначе, но суть не меняется. Только вот если первый – так, обычный солдат, не новичок, это сразу видно, однако и ничего выдающегося, то второй экземпляр весьма колоритен. То ли пересмотрел в детстве аниме про ниндзя, то ли увлекался старым кинематографом родом из СССР. Скорее всего, то и другое вместе, да и неважно это, но вид явно неуставной. Одни пулеметные ленты крест-накрест и торчащая из-за плеча антикварного вида рукоять меча чего стоят! Учитывая вполне современную форму японца, выглядело это несколько комично.

Но комично, не комично, а японцы эти серьезные профессионалы, ухитрившиеся пленить не самую хреновую по подготовке и боевому опыту группу. Причем сделали все достаточно аккуратно, но без заботы о здоровье и самочувствии подопечных. Хорошо еще все живы. Хотя нет!

Лейтенант Поляков лежал рядом с бронетранспортером в темной луже кажущейся черной крови. Один из японцев на глазах Полтавца с силой пнул его под ребра и отошел, потеряв всякий интерес к телу. Чем его так приложило? И это тоже ясно, судя по отметинам на броне, помимо светошумовых гранат сюда и пара боевых прилетела. На всякий случай, видать. Эх, лейтенант, не зря ты в Китай один пошел. Спас товарищей, а вот сам...

Подобного зрелища полковник не видел раньше и подозревал, что не увидит больше никогда. Поляков, еще секунду назад лежащий ничком, внезапно одним стремительно-плавным, кошачьим движением встал на ноги. Когда он успел достать пистолеты, Полтавец не смог даже уловить. Выстрел – и ближайший японец заработал дыру в черепе на сантиметр ниже каски. Сразу же, пауза была в какие-то доли секунды, из второго пистолета Поляков отправил к праотцам второго японца, после чего события приняли чисто математический оборот.

Движения Полякова не выглядели размытыми, как любят писать в романах. Совсем наоборот, двигался он не быстрее, чем обычно. Вот только их четкости и выверенности позавидовали бы и боец спецназа, и какой-нибудь восточный гуру, всю жизнь промедитировавший в монастыре. Ни единой ошибки, ни на миллиметр больше, чем нужно – однако и не меньше ни на волос.

Он шел и стрелял, попадая с первого раза четко в голову, безошибочно расставляя приоритеты. По нему стреляли в ответ – и не попадали. Каждый раз лейтенант ухитрялся оказаться чуть-чуть в стороне траектории пули, а открыть массированный огонь и «задавить» его количеством японцы попросту не успели. Их и было-то десятка полтора, не больше. Последний, сообразив, видимо, что это жу-жу неспроста, и безрезультатно высадив по неуязвимому русскому весь магазин, просто бросил оружие и рванул прочь, петляя, как заяц. Смотрелось это комично, секунды две, наверное. Потом вскинутая рука – и короткий, будто вежливый аплодисмент неудачливому актеру, хлопок выстрела, ставящий точку в представлении.

Окинув взглядом поле боя, лейтенант какими-то замедленными движениями перезарядил оружие, сунул пистолеты обратно в кобуры. Очень точно опять же, все делал как-то механически. Затем развернулся, махнул рукой:

– Полковник! Товарищ полковник, твою налево! Давайте, командуйте, я всё...

Когда Полтавец, выкрутившись из ремня, которым ему связали руки, подбежал, Сергей почти осел на землю. Поднял глаза, вымученно улыбнулся:

– Простите. Голова болит страшно. И кружится.

– Еще бы. У тебя, брат, контузия.

– Обрадовали, блин.

На взмах руки подоспел сержант Кубиков, здоровенный, с фигурой под стать фамилии. На него была возложена ответственность за медикаменты, и он ее с честью выполнил, сохранив достаточно богатый запас всего, что теоретически могло пригодиться. Это радовало сейчас несказанно.

– На вот, выпей, – Полтавец залез в аптечку, быстро отыскал нужные таблетки. – Помогут. Не сразу. Куда ранило?

– В груди печет.

С Полякова стянули бронежилет, разрезали одежду. Что же, повезло. Небольшой осколок располосовал наискось кожу и засел в мышце так, что край торчал наружу. Выдернули его без проблем, вместо благодарности услышав в свой адрес много теплых и ласковых слов. Перевязали. Что же, могло быть и хуже, а так – ничего опасного, только крови вытекло изрядно. Отлежится – пройдет.

– По машинам! Бегом. Ты как, идти сможешь или тебя донести?

– Да смогу, – парень забрал выданные лекарства, забросил их в рот, сглотнул. Отхлебнул воды из фляги. – Мне бы минут пять посидеть – и смогу.

– Можешь даже полежать. Пока я в этом курятнике порядок наведу, все десять пройдут.

Десять, не десять, но пока бойцы, с легким охренением поглядывающие на Полякова, организовались, разобрали оружие, проверили трофейные машины, какое-то время прошло. Легче Сергею, честно говоря, не стало, но хоть не тошнило – и то хлеб. Во всяком случае, когда они выбрались на дорогу и рванули по ней изо всех сил, благо движки у японской техники были что надо, он смог найти в себе силы даже получать какое-никакое удовольствие от поездки. А вскоре и таблетки подействовали, наконец, и боль хоть немного, но отступила.

То же место. То же время

Подвал в полуразрушенном здании, куда японцы затолкали пленных, давил на нервы сильнее, чем гидравлический пресс. И время тянулось, будто резина. Вначале Дина ходила из угла в угол, то и дело возвращаясь к раненым и проверяя их состояние. Учитывая, что сделать она все равно ничего не могла, это было лишь излишне нервной реакцией. Потом, убедившись, что метания ни к чему не приведут, она села в угол, прикрыла глаза... И незаметно уснула – организм, похоже, устал от стрессов и включил естественную защиту.

Сколько она проспала, Дина не знала – часы у нее отобрали. Но проснулась она хоть и с затекшей от неудобной позы спиной, но отдохнувшая и удивительно спокойная. Причем не истерически-спокойная, как это бывает у женщин, а наполненная достойным офицеру самообладанием так, что разве из ушей не лилось. И, к слову, имела на то некоторые основания.

Ну, попала в плен – так ведь не убили же! Официально она – иностранный военный наблюдатель, причем от страны, в конфликте не участвующей. Сработает наличие специфического и не очень почетного статуса или нет – вопрос открытый, но шанс есть. Повезет – вообще отпустят, не повезет – так ведь проблемы надо решать по мере их возникновения, а не портить нервы, изматывая себя ожиданием.

Опять же, товарищи вроде умирать не собираются. Гоц как сидел и ругался сквозь зубы на свою ногу, так и продолжает это делать. Полански в сознание не приходит, но и видимых ухудшений в самочувствии нет. В общем, пока терпимо.

Что же, оставалось осмотреться, тем более что во вместительном помещении они были не одни – это девушка поняла сразу. Иной вопрос, что к ним боялись приближаться, но теперь Дина сделала это самостоятельно, тем более препятствий ей никто не чинил, а проникающие через узенькие окошки у самого потолка лучи солнца давали света достаточно, чтобы не ломая глаза видеть все, что ее интересовало.

Итак, сам подвал. Не то чтобы огромный, но все же внушительный. Раньше явно какое-то техническое помещение. На массивных станинах какие-то весьма габаритные металлические агрегаты, более всего похожие то ли на насосы, то ли на компрессоры. Точнее Дина определить не взялась бы – во-первых, они были частично разобраны, видимо, их пытались вытащить, да так и бросили, а во-вторых, неизвестно, сколько они простояли здесь, но давление времени ощущалось. Проще говоря, все, и трубы, и сами установки были покрыты толстым слоем грязи. Добавьте к этому недостаточное освещение – и все, картина маслом. Которое, кстати, было в избытке разлито возле одного из агрегатов, когда-то сорванного с опор чудовищной силы ударом. Чем его так? А пес знает, но изорванные и перекрученные, как бумага, стальные швеллеры о многом говорили.

И все же было это давно. То же масло уже вечность как превратилось в отвратительные медузоподобные сгустки, чего уж говорить обо всем остальном. Механизмы, находящиеся здесь, давным-давно умерли, и сейчас на их ржавых скелетах обосновались совсем другие персонажи – люди.

Было их человек двадцать. Большинство – китайцы, разговаривающие вроде бы негромко, но периодически забывающиеся и переходящие на свойственный их языку ор. Еще четверо – европейцы. Эти держались особняком и негромко переговаривались на чудовищной смеси английского. Французского. Немецкого и итальянского языков. Одна – женщина едва ли старше Дины, в еще недавно дорогом и элегантном, а сейчас грязном, мятом и порванном деловом костюме. Остальные одеты куда проще, даже при здешнем освещении видно. Китайцы же – и мужчины, и женщины, и даже пара детей, одеты кто во что горазд и разбились на кучки, жавшиеся к стенам. Оно понятно – здесь все еще помнят, что могут сотворить японцы, которые с пленными, да и с гражданскими тоже никогда не церемонились.

Однако же... Дина едва не расхохоталась в голос. Китайцы почти все в масках. Нет, оно понятно. Еще не забылись времена, когда по миру одна за другой прокатились несколько эпидемий. За их вспышками торчали уши американцев, хотя те, естественно, не признавались. Не суть. Главное, в отличие от раздолбаистых русских и любящих побороться за свои права европейцев, азиаты привыкли носить маски. Настолько приучились к этому, что даже сейчас морды закрывают. Прямо не временная тюрьма, а БДСМ-вечеринка. Им бы еще маски зайчиков – так вообще детский карнавал получится.

Немного подумав, Дина направилась к европейцам. Точнее, людям с европейской внешностью, поскольку один из мужчин оказался американцем. Немец и итальянец работали на одном из местных заводов – аккурат перед войной приехали, дабы, согласно условиям контракта, обеспечить установку и наладку купленного у их фирм оборудования. Американец приехал в качестве туриста. Ну а француженка сопровождала на переговорах своего босса и, ухитрившись отстать от него, в суматохе первых дней войны, оказалась вдруг посреди чужой страны в полном одиночестве, без денег и связи.

Глядя на нее, кстати, Дина лишь головой удивленно покрутила. Красивая француженка – это что-то из разряда анекдотов. Красивые женщины в Европе вообще и во Франции в частности – вымирающий вид, экзотика! Нет, хорошенько поработав с макияжем, стилистом и одеждой от хорошего кутюрье из любого крокодила можно сделать женщину мечты. Но вот так, в рваной одежде, с усталым лицом и без капли губной помады оставаться красивой... Нет, это из разряда фантастики. Сама б не видела – не поверила бы!

Увы, разговор ни к чему не привел – банально потому, что никто ничего толком не знал. Все попались примерно так же, как Дина со товарищи. Японцы, похоже, оседлали дороги и грамотно организовали их патрулирование, аккуратно изымая беженцев всех мастей. Грамотно сработали, гады! Что же, оставался вариант попробовать взять в оборот менее надежный, но более многочисленный контингент. Проще говоря, Дина решила попробовать расспросить китайцев, но именно в этот момент события приняли неожиданный оборот.

Вначале несколько раз громыхнуло. С чувством так. И свет блеснул яркий, режущий глаза. Моментально смолкли разговоры, в подвале установилась глубокая, звенящая тишина. Однако после этого все прекратилось. Ненадолго, минут на десять. Затем тишина взорвалась пистолетными выстрелами, автоматными очередями, снова выстрелами... А потом все смолкло.

Они сидели тихо, как мыши, боясь привлечь внимание. Кто бы ни победил там, снаружи, это опасно. Все здесь опасно. Увы, как ни таись, это ничего не гарантирует. Зайца не спасают ноги, мышку – норка, а их, соответственно, тишина.

Снаружи раздался лязг, затем кто-то грубо выругался по-русски. В дверь тяжело бухнуло раз, другой, с характерным лязгом вылетел замок. Потом дверь очень тихо повернулась на хорошо смазанных петлях, и в помещение, грамотно прикрывая друг друга, вошли двое. Их фигуры из-за тяжелых бронежилетов и касок, выглядели пугающе массивными, а оружие в руках словно бы говорило: «А ну-ка, рыпнись!» Вошедшие осмотрелись, подсвечивая себе фонарями, а затем тот, что повыше, удивленно сказал:

– Ну ничего себе компот!

Спустя пару минут они уже стояли на улице, и Дина смогла осмотреться. Да уж, миленько здесь. Руины какие-то, обшарпанные до невозможности. Хотя, конечно, больше ее занимали русские. Крепкие парни в камуфляже и бронежилетах моментально отсортировали найденышей по внешности. Китайцев направо, остальных – налево. Раненых вынесли на руках, причем сами. А затем подошел их командир, тоже в камуфляже и без знаков различия, но Дина моментально определила – кадровый военный, причем в немалых чинах. Была в его поведении этакая спокойная властность. Да и возраст соответствовал.

Особо мудрствовать русские не стали. Дина не удивилась бы, прикажи их старший просто оставить узников здесь. Кто они ему? Из чистой любезности выпустили – и хватит. Не удивилась бы она и, если б он, к примеру, оставил китайцев и забрал европейцев. Банально по чертам лица – возникает иногда в таких ситуациях иррациональная симпатия. А китайцы что? Они дома, не пропадут.

Однако русский, вздохнув и пробормотав под нос что-то неразборчивое и явно нелицеприятное, лишь рукой махнул и приказал им грузиться в стоящий тут же грузовик. В тесноте, как говорят русские, да не в обиде, хотя потолкаться пришлось людям изрядно. Грузовик – не автобус, на такую толпу не рассчитан.

Еще Дина увидела свой внедорожник, однако предъявлять на него права выглядело как минимум неуместным. В машине уже разместились четверо солдат, и ясно было, что попытку высадить их прочь из удобного салона парни воспримут крайне негативно. Может даже, летально негативно.

Зато раненых приказали грузить на другую машину. Здесь имелся еще один грузовик и целых два японских бронетранспортера – русские, похоже, времени зря не теряли и трофеями не брезговали. Видя, как вцепилась Дина в импровизированные носилки, на которых несли Полански, их старший внезапно поманил ее пальцем и спросил:

– Муж?

– Да, – не задумываясь кивнула девушка. Ну, в самом деле, чего уж себя-то обманывать – поляк давно стал для нее много большим, чем просто товарищ и даже друг. Надежный, как скала, готовый встать между ней и смертью и оградить от любых бед. И не по принуждению, а потому, что так надо. Такого если увидишь – держи крепче и не отпускай. Она и не отпустит!

– Хорошо, – офицер кивнул. – Поедете с ним. Откуда русский так хорошо знаете?

Только сейчас Дина сообразила, на каком языке велся разговор. Пришлось честно признаться о своих корнях и вообще о том, откуда она приехала. Зачем, правда, умолчала, да русский и не спрашивал. Кивнул только понимающе и махнул рукой – несите, мол.

В кузове грузовика было на удивление чисто и просторно. Разве что в углу пристроился парень одного примерно возраста с Диной с очень усталым, осунувшимся и ставшим острым, как топор, лицом. Не ранен, однако же полулежал и даже не пытался встать, когда начали затаскивать носилки.

Дине хватило одного взгляда, чтобы определить: офицер в небольшом звании, наверное, контужен. А судя по тому, как ехавшие с ними двое солдат аккуратно помогают ему сесть поудобнее, Дина поняла: уважением он пользуется немалым. На додумывание, впрочем, особо времени не оставалось – грузовик тяжело взревел двигателем, неловко дернулся, а потом как-то очень плавно тронулся и пристроился в хвост уже выбравшимся на дорогу бронетранспортерам. Очередной этап путешествия начался.

Значительно южнее. То же время

Американцы – идиоты. В принципе, Харрис всегда это знал, а сейчас лишний раз убедился. А идиоты, в первую голову потому, что считают себя самыми умными. И плевать им на то, что другие советуют.

Нет, ну в самом деле. Он им подал идею разобраться с излишне любопытными израильтянами – и те уже через пять минут начали считать ее своей. Ну ладно негр – он в их команде был руками. Сильными, умелыми, но на стратегическое планирование не замахивающимися. А вот Смит... Честное слово, Харрис всегда считал его более уравновешенным и умеющим думать хотя бы на несколько шагов вперед. Но то ли американца надломили усталость и плен, то ли были у него свои резоны, но действовать он начал сам и, естественно, невовремя.

Хотя, конечно, шанс у них был, и неплохой. Вот только стереотип о том, что каждого еврея волнует исключительно собственная шкура, почему-то не сработал. И самоубийственный бросок здоровяка, своим телом прикрывшего женщину, стоил американцам жизни.

Да уж. А предупреди они Харриса – и все сложилось бы иначе. Из трех стволов покрошили бы всех. Но американцы начали, не спросив и ни о чем с ним не договорившись. В результате Харрис запоздал и практически не принял участия в схватке. Повезло еще, что успел сигануть в кусты. Ну и вдвойне повезло, что не стал пытаться изобразить хоть что-то, а просто дал стрекача. Впрочем, ему помогла принять верное решение пуля, сбившая ветку буквально в паре миллиметров от уха. Стреляла дамочка очень неплохо.

Ну что же, поединок в ночи – не самая лучшая идея. Слишком велики риски, чересчур много приходится полагаться на удачу. И потом, эта курица в одиночку все равно не выберется. Но даже если произойдет чудо, и она каким-то образом доберется до своих, да еще и начнет болтать – что с того? Ее слово против его слова, причем он сам обвинит ее в нападении. Кто поверит известным своей хитрозадостью евреям?

В общем, Харрис предпочел уйти. Ночью его все равно не преследовали. Добрался до дороги, на рассвете разжился транспортом. Правда, его хозяев, китайцев – средних лет мужика, поразительно некрасивую женщину и подростка-сына пришлось утилизировать, но тут уж, как говорят американцы, ничего личного – просто бизнес. В самом деле, их жизни нельзя сравнивать с британскими. Так что Харрис был в своем праве.

Ну а потом гонка по разрушенной в хлам дороге, перестрелка с какими-то отморозками, от которых Харрис с трудом сумел оторваться. Но дело того стоило. Уже к полудню он был на территории, контролируемой китайцами. Не оперативной группой с полупартизанскими настроениями, как в прошлый раз, а настоящей армией. Именно поэтому Харриса не пристрелили на месте, хотя в момент первого контакта до этого едва не дошло. Однако дисциплина взяла у рядовых верх над желанием избавиться от подозрительного европейца, да и высокое начальство было рядом.

Вот так. Регулярная армия, пускай и серьезно потрепанная. Со службой тыла и командирами в больших чинах, опасающимися делать слишком резкие движения, чтоб не повредить карьере. Именно поэтому вместо того, чтобы втихую удавить шпиона (а иностранный военный наблюдатель от формально нейтральной державы никем иным быть не может), они пылинки с него сдували. И теперь майор спокойно, насколько это вообще возможно на войне, ехал к месту дислокации международной наблюдательной миссии. Там он будет в безопасности, а главное, сможет передать собранные сведения командованию. И если это самое командование будет удовлетворено, то, может, оно снизойдет до мнения скромного разведчика и позволит ему наконец убраться из этой дыры.

А вот чего Харрис не знал, да и остальные тоже, так это причины возникшей на фронте паузы. Собственно, майору и проскочить-то удалось лишь благодаря тому, что активные действия разом сменились зловещей тишиной, изредка разрываемой лишь вспышками коротких локальных стычек. Именно поэтому, собственно, Харрису и удалось сравнительно легко выбраться. унеся с собой в комплекте руки-ноги и прочие важные части тела. Причина же паузы на всем огромном фронте в момент, когда он может рухнуть от любого толчка, а силы наступающих еще отнюдь не на исходе, была проста. Кое-кому на севере надоела мышиная возня, и он перешел к жестким мерам.

На самом деле, хотя Россия де-факто принимала участие в войне, де-юре об этом предпочитали молчать, причем с обеих сторон линии фронта. Потому что альтернатива ограниченному контингенту «добровольцев» и «советников» – открытая война. В этом случае русские бросят на чашу весов совсем другие силы и ресурсы. А если влезут американцы, которым вечно неймется, то и до ядерной войны недалеко. Поэтому обе стороны предпочитали втихую обкатывать друг на друге новинки и не афишировать происходящее. «Мы знаем, что они знают, что мы знаем...» Этот каламбур хорош для двоих, но в толпе он уже не работает.

Однако правила игры хорошо, но обременительно. И потому русские перешли к более решительным действиям. Правда, самолеты и вооружение, задействованные в операции, считались арендованными китайской стороной, а летчики числились наемниками. Все с той же целью, к слову – надо же сохранять лицо в глазах окружающих. Однако на разрушительный эффект такие условности, что характерно, не повлияли, а Япония попросту не имела средств для предотвращения русского удара и заработала плюху. Что же, бывает.

Итак, в один прекрасный день с аэродромов поднялись в небо два десятка истребителей МиГ-31, к каждому из которых была подвешена внушительная на вид, совершенно не сочетающаяся по дизайну со стремительным, но тяжелым перехватчиком, ракета. Впрочем, истребители летели не так уж и долго. По сути, они играли сейчас роль первой ступени для недавно поступившей в войска новой модификации гиперзвуковых ракет. Это русское ноу-хау, так и не превзойденное конкурентами, в японо-китайской войне пока не применялось. Тем выше был соблазн испытать его в условиях масштабного конфликта против неприятеля, имеющего современную ПВО. И русские не стали мелочиться.

Эти сутки во всем мире очень быстро стали называть «днем, когда японцы огребли». И, по сути, так оно и было. При всей своей технологической развитости и истекающих из нее преференциях, Япония – очень маленькое по размерам государство использующее вдобавок в энергетике атомные электростанции. Конечно, они – не основные источники энергии, на самом деле их не так и много, но для маленькой страны...

В общем, гиперзвуковые ракеты преодолели систему ПВО и даже не заметили ее. Как, впрочем, и она их. А после этого они поразили такие большие и неподвижные цели, как АЭС, и натворили дел. Благо даже без боеголовок, на одной кинетической энергии могли бы разбить немало посуды на чужой кухне. А когда они еще и взрываются...

Разумеется, атомные станции не взорвались – русские же не варвары устраивать зону радиационного заражения рядом с собственными границами. Вот будь это все подальше, где-нибудь за океаном – тогда пожалуйста, со всем нашим удовольствием. Тогда и заряды были бы другими, и налет более массированным – одной, даже особо мощной ракетой разрушить столь защищенную цель, как атомная станция, крайне сложно. А рядом – нет, здесь те, кто направлял ракеты, действовал тоньше.

Взрывами были поражены вспомогательные агрегаты. Вроде не смертельно, вот только этим ударом русские убили сразу трех зайцев. Во-первых, показали, что могут поразить любую цель на территории Японии. Во-вторых, продемонстрировали решимость не останавливаться ни перед чем. И, в-третьих, нанесенные повреждения привели к аварийной остановке большинства реакторов. А их просто заглушить, но крайне сложно запустить вновь. В результате после нанесения удара у японцев остались только две действующие АЭС, и энергосистема островного государства рухнула.

В принципе, это не было смертельным ударом. Перераспределить энергетические потоки сложно, однако вполне технически возможно – без освещения улиц вполне можно обойтись. В отличие от военных заводов, к слову. Однако военные действия встали на паузу – японцы лихорадочно решали, что делать дальше, китайцы пытались хоть как-то восстановить боеспособность своей избитой армии, русские же никого не торопили. Война постепенно замирала.

В двадцати километрах от Игровой базы. Это же время

Дорога петляла, как мысли алкоголика. Сурок развалился в кресле, старательно делая вид, что он спокоен и расслаблен, и надеялся, что актерские таланты его не подведут. Насколько ему это удавалось – вопрос открытый, однако пока что никаких претензий ему не высказывали.

Откровенно говоря, сам он проехал бы по этой дороге «на одном колесе» и не вспотев при этом. Даже с учетом того, что дорогу подернуло ледком, а посыпать ее песком дорожники, как всегда, не успели. Но в том-то и проблема, что сейчас за рулем был не Пашка. Сегодня, после долгих уговоров, он сдался и пустил за руль подругу – уж больно той хотелось проехать на настоящей «бэхе», желательно с ревом и дрифтом на поворотах. Вот и пришлось уступить, памятуя бессмертного О'Генри – можно дать женщине в морду, чтоб сильнее любила, но сделать надо, как она просит.

На пассажирском месте было непривычно. А глядеть, как подруга отчаянно борется с машиной в узком коридоре между лихостью и инстинктом самосохранения, еще и страшно. В первую голову за машину – хотя девушка и любила рассекать на мотоцикле (по молодости без прав, что характерно), вот только делала это исключительно летом. Поэтому сейчас она ехала для трассы совсем не быстро, километров шестьдесят от силы. На такой скорости системы безопасности защитят пассажиров, но если автомобиль уйдет в кювет или столкнется с кем-то, ремонт будет стоить дорого.

Впрочем, если ты не можешь сопротивляться насилию, то надо расслабиться и получать удовольствие. Смирившись и успокоив себя этой мыслью, Сурок попытался перенести ход мыслей в иную плоскость. Подходящих было две. Первым номером, разумеется, дача, куда они ехали, и где сейчас никого точно нет. Зато есть камин, запас дров, бар, который грешно не ополовинить, мангал и огромная мягкая койка. На которой так здорово вытянуться во весь рост, дабы молодой и растущий организм смог, наконец, хоть немного побыть в комфорте и отдохнуть от мирских забот. Все так, но, увы, в голову лезла совсем иная мысль. Если конкретно, сам факт того, что его, лейтенанта Павла Суркова, в такое время выпустили с Базы.

Разговор с тренером вышел тяжелым. Честно говоря, выволочку за драку Сурок получил изрядную. И тем удивительнее было резюме всего разговора, когда генерал внезапно подобревшим голосом то ли предложил, то ли приказал съездить куда-нибудь на пару дней и передохнуть. Сбросить пар, так сказать. Почему? Да чтоб нервы в порядок привести и больше не доводить ситуацию до конфликта с травмами. Ну и потому, что для эффективной работы даже чудо-мальчикам, вроде их троицы, нужен отдых, иначе показатели в любой момент могут начать снижаться.

С последним Сурок был полностью согласен. И не только по шкурным соображениям, но и просто потому, что хорошо понимал: если лук слишком долго держать натянутым, тетива растянется и оружие потеряет свою мощь. Правда, он честно поинтересовался, не получится ли так, что там опять завертится, а он черт-те где. Генерал лишь вздохнул и объяснил, что, во-первых, они победили, качественно впечатлив неприятеля, но подразделение фактически перестало существовать. Два серьезно поврежденных танка погоды не делают. Во-вторых, на хозяйстве останется Леночка, которая отправится на отдых после его, Сурка, возвращения. Ну и, в-третьих, без крайней нужды их подразделение задействовать пока не будут. Вот доставят трофейные танки, разберутся с враждебной технологией, поймут, что от нее ждать, а уж после начнут действовать. Иначе слишком просто растерять и ценную технику, и, что куда важней, с трудом, потом и кровью завоеванный авторитет. И с этим аргументом поспорить было сложно. Да и, честно говоря, не хотелось.

– Ты после школы куда собираешься? – поинтересовался он больше для того, чтоб не молчать. Сидеть и просто наблюдать за неловкими действиями подруги требовало слишком много нервов.

– А, еще не знаю! – беззаботно отмахнулась она. – Попробую в Питер поступить, на врача. Вряд ли справлюсь, но потом смогу перебраться куда-нибудь в провинцию. Учат там, может, и хуже, но диплом-то одинаковый. А не понравится – что-нибудь еще найду.

– И так легко бросишь достигнутое?

Все же Сурок был не просто разгильдяй. Он был разгильдяй обстоятельный и продуманный, и совершенно не понимал, как можно так легко отмахиваться от изрядного куска жизни. Образ мышления, соответствующий, скорее, куда более умудренному опытом человеку. Неудивительно, что его не поняли.

– А, ерунда, – махнула рукой подруга. – Вон, Билл Гейтс тоже учебу бросил – и что?

– И ничего. Он бросил Гарвард, а не ПТУ в Нижнем Ухрюпинске.

– Да ладно тебе, не будь букой, – девчонка повернулась к Сурку и шутливо взлохматила ему волосы на голове. И закономерно отвлеклась от дороги.

Машина дернулась, и лишь жестко вмешавшаяся система стабилизации удержала ее от заноса. Все правильно, подружка по неопытности чересчур притопила газ, и автоматика купировала ее ошибку. Сурок похвалил себя за выдержку – внешне он остался невозмутим. Как индейский вождь, которым любил себя представлять в детстве. Но все, пора было вмешаться.

– Сбрось скорость и остановись.

– Зачем? – девчонка обернулась, сверкая счастливой рожицей и улыбкой в сто зубов. На этот раз сохранять невозмутимость получилось заметно сложнее. Все же успел Сурок привыкнуть, что, когда отдается приказ, его сначала выполняют, а потом спрашивают. Или просто выполняют, без глупых и ненужных вопросов.

– Остановись.

Получилось это, как он подозревал, достаточно внушительно. Вот только вредная девчонка показала ему язык, втопила газ и лихо вписалась в поворот. Ну и, соответственно, увидела, почему Павел требовал остановиться. Увы, поздно.

– Вот поэтому я и просил тебя остановиться.

– Я же не знала...

Сурок чуть не плюнул в сердцах, и удержало его от этого лишь понимание, что заплевывать он будет свою любимую и персональную машину. Нет, ну в самом-то деле, что за народ эти бабы? Вначале сотворят что-то, а потом сидят с невинным видом, хлопают глазами... Они ж не знали/не хотели/думали, как лучше... И теперь они совершенно искренне уверены, что эти слова все объясняют и, до кучи, выписывают им амнистию. Ведь нельзя же сердиться на таких бедненьких-несчастненьких-красивых, правда? А мужчина – он же для того и создан, чтобы созданные ими проблемы решать, правда-правда! И придется теперь решать, причем еще повезет, если удастся отделаться только деньгами.

А вот и он, больной зуб. В смысле причина, по которой Сурок хотел остановиться и пересесть на место водителя. Машина ДПС – дай Петру и Семену. Стоит в кустах, а рядом два орла. Часто стоят, место у них тут особое, намоленное. Конечно, радар им сейчас нарушений не покажет, но кто за рулем они наверняка видят. Будь вокруг могучий поток машин, еще оставался бы шанс проскочить, а так... Вон, уже машут полосатым хреном, и улыбки на физиономиях самые мерзопакостные.

Ну, про улыбки Сурок додумал, конечно – какое у этой парочки выражение лиц, он просто не рассмотрел. Но, вылезая из машины, уже понимал – добром это не кончится.

– Так-так-так, – ухмыльнулся ближайший инспектор, поигрывая палкой. Не жезлом, посрамляющим рисунком зебру, а внушительной резиновой дубинкой американского образца, то бишь с поперечиной. – Нарушаем?

– Сколько?

Это, как оказалось, было не лучшим решением. Сегодня хранителям дорог хотелось не столько заработать, сколько покуражиться.

– О, да ты мажор! А вот баба твоя отсосет нам в кустах – тогда и поговорим...

– А если так? – холодно поинтересовался Сурок, доставая из кармана (автоматчик непроизвольно дернулся, и по его реакции стало ясно – вояка он так себе) удостоверение. Однако корочки впечатления не произвели – на них и взглянули-то больше из любопытства.

– Смотри-ка, еще и подделка документов... Ну что, мальчик, вот тебе протокол, подписывай.

Лист протокола был незаполненный. Старая уловка. Сурок скривился:

– То, что вы мне предлагаете, описывается фразой «сделай себе проблему, чтобы нам было хорошо». Я – не лох, вы – не евреи, поэтому сделать вам хорошо я могу разве что пару ударов по морде.

– Совсем обнаглел...

Через миг в животе у Сурка что-то будто взорвалось. Удар прикладом – он такой... болезненный. А потом было еще несколько плюх, и когда Сурок пришел в себя, то во рту его стоял острый привкус крови, а тело болело так, словно на нем черти танцевали.

Что же, как действовать в подобной ситуации, Сурок знал. В конце концов, инструкции он получал от самого Кузнецова, который голубиной кротостью и сочувствием к оппонентам не страдал, зато своих не сдавал ни при каких обстоятельствах. Так что... Неприятно, конечно, однако же вы, ребята, сами напросились.

– Ну, ты дура-ак, инспектор.

– Чего? Оскорбление при исполнении добавить хочешь?

– Это – не оскорбление, а констатация факта, – разбитыми губами улыбнулся Сурок и в тот же момент атаковал.

Парень не обольщался по поводу своих возможностей. Из всей их троицы он был слабейшим – и физически, и в подготовке. Не было у него ни почти звериной гибкости, скорости и реакции Леночки, ни холодно-четкого, равнодушного и запредельно рационального стиля Полякова. Но и противники перед ним сейчас третьесортные. Обнаглевшие от безнаказанности провинциальные полицейские, а не какой-нибудь армейский спецназ. Вон, ближайший стоит-лыбится, а оружие свое держит так, что с ходу пустить его в ход не сможет при всем желании. Вот и доверяй такому автомат. Урод!

Наглая усмешка не успела сползти с лица полицейского, когда Сурок начал действовать. Раз! Из закрепленных на запястье ножен извлекается узкий, больше похожий на удлиненный скальпель, нож. Два! Клинок точным колющим ударом сверху вниз пробивает очень удачно стоящий ботинок вместе со стопой оппонента. Три! Сурок, будто сжатая до скрипа и внезапно распрямившаяся пружина вскакивает. Раненый еще не успевает открыть рот для вопля, как получает кулаком в кадык и все сопутствующие этому ощущения. И пусть скажет спасибо, что не ножом... Только в этот момент его напарник вдруг начинает понимать, что процесс глумления над щенком вышел из-под контроля.

Впрочем, что он там понимает, никого уже не интересует. Слишком долго славный блюститель порядка пытается вскинуть автомат. Настолько, что Сурок успевает сделать шаг, режущим движением полоснуть его по запястью, после чего как на тренировке пробить неожиданно сильную и на редкость хорошо для мальчишки поставленную «двойку». А так как противник удержался-таки на ногах, то врезать ему в печень и провести классический апперкот. И, в принципе, все, поле боя осталось за Сурком.

Короткими, скупыми движениями (все как учили) Сурок избавил побитых от оружия, раций и вообще всего, что могло представлять интерес. Затем остановил кровь (ее, впрочем, было немного) и ловко связал их, благо веревка в багажнике имелась. Параллельно рассмотрел повнимательней. То, что орлы не местные, он уже понял – своих-то он и так всех знал, хотя бы в лицо. Что поделаешь, специфика местечкового города. Что характерно, ни одной машины мимо так и не проехало – тоже специфика незагруженной провинциальной дороги. Утащил пленных на обочину, к их машине. Весьма затрапезной «нашемарке», к слову, и в очень потрепанном состоянии. Откуда ж они, если так хреново живут, из какого болота вынырнули? Номера московские... И с какого, интересно, перепуга местные жрецы правопорядка уступили им столь удобное место? Однако на размышления времени не было, Сурок и без них торопился. И лишь закончив процедуру, повернулся к подруге:

– Вот, как-то так...

Все это время девушка смотрела на него охреневшими глазами. Шок – он разный бывает. И лишь сейчас у нее сработали в мозгу какие-то шестеренки.

– Что это было?

– Пока не знаю, – Сурок внимательно посмотрел на нее, отметил в уголках глаз медленно набухающие капельки слез. Ничего, справится, не разревелась сразу – и то хорошо. – Сейчас будем решать вопрос.

К счастью, Россия – страна достаточно продвинутая в плане связи. Даже здесь телефон уверенно брал сеть. Оставалось только связаться с Базой, сообщить о происшедшем. Через какие-то полчаса рядом заскрипел тормозами знакомый минивэн, и из него шустро выбрались крепкие парни в камуфляже – генерал Кузнецов своих людей и впрямь не бросал.

Игровая база. Поздний вечер

– Сработала ловушка, – усмехнулся Кузнецов. Сейчас, развалившись в кресле, более всего он напоминал сытого и довольного жизнью кота. – А ведь я сразу предупреждал: не может наш проект не привлечь внимания.

Особист молча кивнул. Он тоже изначально пришел к тем же выводам, разве что по долгу службы предпочитал свои мысли не афишировать, действуя аккуратно и втихую. Любого врага лучше всего бить, когда его не ждешь. Вот он уверен в собственной победе – и тут его раз поленом по затылку!

– Ваш парнишка справился, – резюмировал особист после недолгой паузы.

– Лучше бы справился, поставь мы его в известность заранее.

– Тогда была бы видна игра, насторожились бы.

– Или нет.

– Или нет, но зачем рисковать?

– Да уж, – поморщился генерал. Спор бы старый и заканчиваться не собирался. – Перфекционист вы.

– Какой уж есть. А родителям стоило его не Павлом назвать, а Торквемадиком. Так их распотрошить.

– Угу. А родителям подарить ему клещи, топор и спички. В качестве детских игрушек^[75].

Оба высоких договаривающихся чина переглянулись и рассмеялись. Все же успех, вне зависимости от нюансов, оставался успехом.

– Хорошо, работайте, – Кузнецов махнул рукой, отпуская подчиненного. В отличие от большинства коллег, он предпочитал не вмешиваться сверх меры в нюансы, которых не понимал. Оперативная работа, общее руководство, управление войсками на поле боя – все это несколько разные вещи. Так что пусть расследованием занимается профессионал, которого этому учили.

Оставшись в одиночестве, генерал сбросил с себя напускную вальяжность и задумался, опустив подбородок на сцепленные руки. Ему говорили, что в такой позе он немного похож на довольного жизнью медведя. Что ж, может, так оно и есть, Кузнецова это не волновало. Главное, ему так думалось хорошо.

Итак, пока что все шло достаточно терпимо. Интерес, направленный извне, вполне ожидаем. Непонятно пока, чей интерес, но, судя по впечатлениям и самого Кузнецова, и особиста, работа топорная, а значит, никакие серьезные структуры они пока что не потревожили. Это радовало.

С другой стороны, столь оперативные действия противника открытым текстом говорили – стукачок на базе имеется. Оставалось только вычислить его, и круг подозреваемых был не так и велик. В общем, нормальная ситуация, и единственными, кто чувствовал себя малость уязвленными раскладом (ну, помимо полицейских, самых настоящих, к слову), оставались лейтенант Сурков и его подружка. Ну, Сурков понял – он вообще умница. Кое в чем он даже перспективней своих старших товарищей. Девчонку же и вовсе никто в нюансы посвящать не собирался. Просто объяснили ей, что болтовня чревата. На базе имелись специалисты самого разного профиля, в том числе и те, которые смогут объяснить что угодно и максимально доходчиво.

Куда больше сейчас беспокоила генерала китайская группа. Связь с ней была утеряна, и когда они оттуда вырвутся, и вырвутся ли вообще – вопрос открытый. Паршиво, если честно. С другой стороны, Полтавец – мужик опытный, выкрутится. Жаль будет потерять людей, опять же, Поляков, уверенно показывающий запредельные результаты... С другой стороны, все они – расходный материал. И чудо-мальчик с лейтенантскими погонами, и спецгруппа, и сам он, генерал Кузнецов, в масштабах страны пешки. Стоит это понимать и не считать себя чересчур уж значимыми – дешевле обойдется.

Генерал вздохнул, повернулся к рабочему столу и с омерзением посмотрел на кучу бумаг. Экран монитора сигнализировал – почты навалило кучу. Увы, проигнорировать все это не получится. Надо работать...

Китай. Сутками позже

Мелкий и противный, больше раздражающий, чем способный промочить хотя бы куртку дождик зарядил с самого утра. Сквозь натянутый над кузовом грузовика полог он пробиться не мог тем более, и все же Дина то и дело морщилась – чересчур живое воображение сейчас доставляло определенные проблемы.

Не радовал и Полански – в сознание он упорно не приходил, и ясно было, что без нормальных врачей и лекарств его состояние не улучшится. На фоне этого Алекс со своей неприятной, но для жизни в целом неопасной раной выглядел отвратительно бодрым. Его тоже можно понять – одно дело скрипеть зубами от боли при каждом мало-мальски сильном толчке, и совсем другое быть обколотых сильным обезболивающим, да еще и получить в довесок несколько разрисованных непонятными иероглифами бутылок, конфискованных в попавшемся по дороге магазине. Что конкретно там за напитки, осталось тайной, но что это спиртное было ясно без перевода. Русские клятвенно заверили, что с уколами оно конфликтовать не будет, и теперь счастливо лыбящийся Алекс периодически дегустировал содержимое, наклюкавшись до полной невменяемости и, судя по всему, не собирающийся останавливаться на достигнутом.

На фоне этого то и дело начинающего глупо хихикать чуда русский выглядел образцом спокойствия. Сидел, прикрыв глаза, и ни на что не реагировал. Гоц, видимо, на уровне подкорки помнящий, что он все-таки разведчик и должен собирать информацию, в минуты просветления пытался его разговорить, но толку не было. Русский или не слышал, или делал вид, что не слышит. Второе намного вероятней – когда во время остановок он с трудом, но все же вылезал из кузова, то с солдатами общался вполне уверенно. Даже голоса не повышал.

Почему такое отношение, Дина упорно не могла понять. Конечно, контузия – вещь своеобразная и непредсказуемая, но все же, все же... Может, парень обычный антисемит?

Что все не так просто, она начала понимать, когда их колонна попала в засаду. Кто ее устроил? В тот момент это никого не волновало, хотя, как подозревала девушка, все же китайцы. Во-первых, с распадом линии фронта образовалась натуральная мешанина из военных и гражданских то ли частей, то ли банд, то ли вообще не пойми чего. Все с оружием, все с разным понятием о дисциплине. Ну а во-вторых, в голове колонны шли бронетранспортеры японского производства.

Когда громыхнуло, а над головами прошелестели пули, реакция девушки была однозначной – выбраться наружу. Однако как только она дернулась, неожиданно сильная рука ухватила ее за плечо и отшвырнула обратно.

– Сиди, – как этот контуженый русский ухитрился так быстро, а главное, незаметно оказаться рядом, Дине оставалось только гадать. – Мы для них в мертвой зоне. Не слышишь, что ли?

Дина, к позору своему, не слышала. Более того, из всей какофонии звуков она смогла вычленить разве что размеренное уханье миномета. Судя по взрывам, калибр был невелик, но головную часть колонны он накрыл плотно.

– Выпускайте кракена! – заорал вдруг кто-то. Похоже, находились те, кому опасность сильно обостряла чувство юмора.

– Да иду я, иду, – русский как-то очень неловко перевалился через борт. Его тут же подхватили двое бойцов и принялись, отчаянно жестикулируя, что-то объяснять. Что именно, Дина не поняла – негромко, сплошной сленг, да еще и шум от стрельбы заглушает его качественно.

А вот русский, кажется, понял. Решительно отобрал у одного из солдат гранатомет, прицелился, почему-то в небо, кивнул и, пошатываясь, но быстро зашагал в сторону от грузовика. Солдаты дружно потрусили следом. Очень скоро они скрылись из поля зрения Дины, затем оттуда, куда они ушли, довольно громко «бумкнуло». Еще через несколько секунд рвануло уже там, откуда работал миномет. Или минометы? Неважно, в общем. Главное, взрыв был такой силы, что и гадать не приходилось – детонация боеприпасов. Бой почти сразу прекратился. А еще минут через пятнадцать русский вернулся, неловко, словно ноги все еще слушались его недостаточно уверенно, прошел на свое место, сел и устало прикрыл глаза:

– Все, скоро поедем, – и, предупреждая все вопросы, добавил: – Вы меня не трогайте, ладно? Что-то хреновато мне.

То же место. То же время

Когда Полтавец попросил, именно попросил, а не приказал, аккуратно приглядеть за гостями, Сергей едва не покрыл его последними словами. В самом деле, у него и так, несмотря на лекарства, руки-ноги словно ватные, а тут еще за чужаками присматривать! Однако же он сдержался, а после короткого размышления до него дошло, что полковник кругом прав. Во-первых, контуженый в одном кузове с ранеными – что может быть естественней? Во-вторых, людей и так не хватает, а он в своем нынешнем состоянии не слишком полезен. Так хоть здесь сможет заменить кого-то. А неприятные ощущения, и физические, и моральные, кругом вторичны – мы на войне, господа!

К слову, дело оказалось достаточно интересным и неплохо отвлекало от периодически накатывающих слабости и головной боли. Евреи переговаривались между собой на такой дикой смеси своего языка, чистого, почти академического русского и одесского местечкового говора, что понять их было само по себе задачей нетривиальной. Зато выводы из обрывков фраз получались интересные. А уж интерес одессита к некоторым весьма специфическим моментам и вовсе ни в какие рамки не лез, и полковник, выслушав мнение Полякова, лишь одобрительно хмыкнул. Не простые им встретились пташки. Ну, ничего, домой привезем – и там они совсем по-другому запоют. А потом случился этот идиотский бой.

Сто процентов, это были не японцы. И, скорее всего, офицеров среди нападающих тоже не было. Уж слишком бездарно все было организовано и исполнено, начиная от места засады и заканчивая самим обстрелом. На этом, зажатом между холмами, участке дороги с крутым поворотом можно было уверенно расколупать одну-две машины. А у них набралась целая колонна, вдобавок усилившаяся по дороге – парни смогли подобрать целых два китайских танка. Первый нашли попросту брошенным без топлива. Что же, немного в запасе имелось, кое-как залили, доползли до ближайшей заправки. Там персонал (не сбежали, что интересно) только руками разводил – не работает, мол, ничего, электричество кончилось.

Ну, что поделать – молодое поколение китайцев хорошо разбирается в гаджетах, но куда хуже своих родителей понимает, что можно сделать, имея крепкие руки и немного смекалки. В общем, потеряли время, но заправились под пробку и, до кучи, реквизировали небольшой бензовоз. Его, как оказалось, слили аккурат перед тем, как началась заваруха, и водитель сбежал. Очень удачно все сложилось. Закачали в него пару кубов соляры – и двинули по шоссе дальше. Персонал заправки, к слову, взяли с собой, уж больно они просились. Да и девчонки там были симпатичные... Правда, народу уже было многовато, однако реквизировать со стоянки автобус никто не мешал, так что поехали, можно сказать, почти с комфортом.

А спустя буквально час обнаружили еще один танк, на сей раз подбитый. Но, что характерно, ничего смертельного с ним не случилось. Снаряд пробил броню, кого-то убил, кого-то ранил, и, вытащив экипаж, китайцы даже не стали проверять, что он еще натворил. А русские проверили – и выяснили, что кроме дыры в броне и нескольких покореженных осколками и чудом не взорвавшихся снарядов, проблем у танка нет. Двигатель в порядке, оборудование внутри целое, разве что поцарапанное. Завелась боевая машине не сразу и неохотно, однако в целом задержала колонну ненадолго, и теперь она представляла собой внушительную силу.

В общем, связываться с русскими тем, кто устроил засаду, не стоило. Сидели бы тихонечко до рот держали на замке – и ничего бы не случилось. Однако у кого-то или мозгов не хватило, или нервы не выдержали. Пальнули из противотанкового гранатомета, сбили гусеницу головной машине. Русские на хамство, естественно, ответили, а дальше завертелось.

Больше всего проблем, к слову, доставили минометы. Ну, это нормальная ситуация, все же оружие крайне эффективное. Здесь их было, как почти моментально установили разведчики, две штуки, калибром миллиметров шестьдесят или около того. Били они неточно, расположены были неудачно и накрывали только идущий впереди и без того остановленный танк, однако головы тем, кто залег вокруг, поднять не давали.

В общем, кто-то в шутку предложил Сергею попробовать их уничтожить. Сергей же, то ли от контузии, то ли от зашкаливающей уверенности в собственных талантах, согласился. Ознакомился с данными разведки, благо дрон (ну, какой дрон – реквизированный в не до конца разграбленном магазине квадрокоптер со встроенной камерой, управляемый через смартфон) поднять и сверху посмотреть догадались. Прикинул траекторию да и пальнул через холмы из гранатомета навесом. И попал! С первого выстрела! В общем, Полякова и раньше воспринимали как некое чудо ходячее, а теперь свидетели такой работы смотрели на него, как зэки на Сталина, испуганно и восхищенно. Приятно, черт возьми!

Зато после героического деяния стало хорошо всем, кроме самого Полякова. Тем, кто сидел в засаде потому, что разбежались и больше не испытывали судьбу. Кто не успел разбежаться – потому что всё, отмучились. Своим – ну, тут ясно. А вот Сергей чувствовал себя так, будто из него все кости вытащили. Проще сдохнуть, и голова опять раскалывается. В общем, несмотря на срочно принятые таблетки, следующую пару часов лейтенант пребывал в полузабытьи. Время от времени, обычно когда машину встряхивало на ухабах, его все же выкидывало в реальность, и тогда молодая женщина, почти все время проводившая рядом с раненым и лежащим без сознания здоровяком, давала Сергею воды. Надо признать, за это он был ей очень благодарен – пить хотелось постоянно и сильно. Однако постепенно Сергей все же немного оклемался. А потом и дорога закончилась.

То же место, то же время

Человека ценят ровно настолько, сколько ему платят. Истина эта хоть и стара, но актуальности упорно не теряет. И лучше всего ее смысл познали китайцы – самый продажный, наверное, из живущих на планете народов. Когда-то чиновники Поднебесной, сочтя, что денег много не бывает, ухитрялись продавать со всеми потрохами даже собственную империю. Оптом. А уж городов и прочих бухт – так вообще не счесть. Причем не стесняясь кинуть кого угодно – Порт-Артур тому пример^[76].

И Полтавец, давным-давно лишившийся иллюзий в комплекте с юношеским максимализмом, отлично понимал: доверять китайцам не стоит, продадут. Сейчас они вроде как союзники, но все равно остаются чужаками, а тех и сбросить как балласт не грех. В подобном замечены многие народы, вот только на Востоке подобное возведено чуть ли не в правило хорошего тона, и это следовало учитывать.

Вот поэтому группа и не пыталась прорваться навстречу каким-либо союзным силам. И даже к своей границе не уходила – в условиях окружения это направление слишком предсказуемо, там наверняка будут ждать. Хорошо еще со спутников ныне информацию получать никто не может, и начинает работать старое правило: у беглецов одна дорога, у преследователей тысяча. Если оно вообще будет организовано, это преследование. В условиях творящегося вокруг бардака возможно что угодно.

Однако Полтавец уводил своих людей не наобум, цель у него была достаточно четкая. И вот, к этой цели они вышли. Сейчас полковник, устроившись на вершине холма, обозревал в бинокль место, к которому вышел, и не знал, стоит ему радоваться завершению пути или, напротив, матерно ругаться. Впрочем, этого он, в принципе, и ожидал изначально.

Аэропорт. База китайских ВВС. Длинная, отличного качества взлетно-посадочная полоса, сколь мог судить полковник, совершенно не пострадавшая. Ангары, тоже целехонькие. Есть ли в них хоть что-нибудь, вопрос открытый. И архаичная, внушающая трепет размерами диспетчерская башня, помимо основной функции визуально маскирующая объект под гражданский аэропорт. А над ней шикарный, размерами под стать конструкции, японский флаг.

Подсуетились, гады. Не могли не подсуетиться, все ожидаемо. В самой башне и в нескольких приземистых строениях горит свет – значит, энергоснабжение действует. Но народу не видно, разве что пара солдат на въезде. Тоже логично, в общем-то, пехоты у японцев не особенно много, и если объект использовать в ближайшее время не планируют, но и разрушать не хотят, то располагают на нем минимальный гарнизон. Так, чтобы контролировать, шугать мелкие группы и поднять тревогу и сообщить командованию при возникновении действительно серьезных проблем. Остается вопрос: атаковать или попытать счастья где-нибудь в другом месте?

Честно говоря, аэродром без самолетов не был нужен вообще. С другой стороны, проверить, есть ли они там, можно исключительно экспериментальным путем. Сиречь занять объект и посмотреть. Свой пилот у русских имелся. Не ахти какой, но когда-то человека учили управлять самолетом. Авось, справится. Ну а нет – можно бросить все и валить отсюда. В теории так и было, а вот как насчет практики – вопрос открытый.

Самой большой проблемой Полтавцу виделась ограниченность собственных сил. Народу-то в колонне вроде бы хватает, но почти все – подобранные из чистого сострадания китайцы. Доверия им – никакого, да и толку нет. Хоть ты их оружием с ног до головы обвешай, применить один черт не сумеют. Необученное мясо, и этим все сказано.

Сзади скрипнула земля, и Полтавец невольно поморщился. Так шумно в его группе ходил только лейтенант. Нет, он умел перемещаться не хуже остальных, но со своей контузией... Ага, и пыхтит, как паровоз. Тоже контузия, хотя, конечно, по сравнению с тем, что было в первый момент, прогресс огромен. Но на кой он приперся?

– Что-то случилось?

– Нет, – Поляков, не спрашивая, устроился рядом. Достал свой бинокль, на скорую руку осмотрелся. – Когда начинаем?

– Может, и никогда, – полковник едва сдержался от того, чтобы послать никак не оставляющего гражданское прошлое подчиненного максимально далеко, по всем известному адресу. Вместо этого он популярно объяснил расклады и с интересом посмотрел на Полякова. Мол, ну что, умник, идеи есть? Сергей только нос почесал и, нимало не смущаясь, поинтересовался:

– А вам сохранить тех китайцев, что мы притащили, нужно, или можно их тут и закопать?

План, предложенный лейтенантом, был прост, а значит, работоспособен. А еще предельно циничен, жесток и абсолютно не учитывал «права человека» и другие тонкости международных законов. И заключался он в том, чтобы выдать китайцам оружие и погнать их в атаку, можно прямиком по единственной дороге. Японцы мигом соберутся, дабы организовать оборону, их огневые точки себя проявят опять же. Классическая разведка боем с использованием смертников, если кратко. Ну а дальше можно будет или отступить, или разом подавить сопротивление противника. Как тараканов тапком, всех разом.

Полковник немного подумал. Затем еще подумал. И пришел к выводу, что потери среди китайцев, людей, в общем-то, абсолютно гражданских, будут запредельные. А еще, что особого неприятия план не вызывает. Причина? Да весьма простая. Таким образом есть шанс сохранить жизни своих, русских солдат. Китайцы же... Это их земля – вот пускай и защищают, остальное от лукавого.

В общем-то, так и получилось. Самым тяжелым было заставить узкоглазых пойти в атаку, но вбитая в них собственным правительством дисциплина, громкий начальственный ор и несколько ударов по мордам убедили живое стадо, что в атаке у них шансы есть, а здесь однозначно без вариантов.

В атаку эта толпа побежала лихо, памятуя о бронетранспортерах с пулеметами за спиной. Так же лихо попадала в грязь и принялась лупить куда-то «в сторону цели» после того, как открыли огонь японцы. Эти, кстати, показали серьезный уровень подготовки, моментально организовав оборону и стреляя на редкость метко. В общем, мясо, крови много, но главное китайцы все же сделали. База гудела, как разбуженный улей, оживали одна огневая точка за другой. Не так и много их было, к слову, и все пулеметные, более серьезного вооружения японцы сюда, похоже, не притащили. И когда открыли огонь танки, подавить их оказалось не так и сложно.

Сергей весь бой просидел чуть в стороне, вооружившись снайперской винтовкой, благо оружия имелось в избытке. Приближаться к танкам? Нет уж, увольте, даже здесь при каждом выстреле из орудия в голове прокатывалась волна боли. Впрочем, продолжалось все это недолго. Все ж не укрепрайон штурмовали – та пародия на линию обороны, что здесь была создана, давала неплохую защиту от пуль, но снаряды разносили ее в клочья. Полчаса боя – и пародия на штурм. Именно пародия – обороняться здесь было уже некому.

Вид разорванных в клочья, изрубленных осколками трупов не произвел на Сергея впечатления. Да и на остальных тоже – народ успел зачерстветь душой и теперь не обращал внимания ни на вид крови, ни на ее густой запах, который вперемешку с дымом от разорвавшихся снарядов и вонью дизельного выхлопа накрывал расстрелянную линию обороны вонючей шапкой. Впрочем, этот участок закончился очень быстро. Судя по всему, опасаться было уже нечего – японцы или героически пали в бою, или менее героически, но более благоразумно разбежались по щелям на манер тараканов. Оставалось лишь понять, не зря ли затеяли всю эту бузу.

Попасть в ангары труда не составило. Не запирали их, словно для удобства будущих захватчиков. Но в первом не было ничего интересного. Ангар был просто завален всевозможными запчастями, от шлангов до новенького, ни царапины, самолетного двигателя. Судя по беспорядку, это был не склад, просто сюда стащили все, что валялось снаружи, дабы не мешалось под ногами. Может, сами японцы и постарались, кто знает.

Во втором ангаре нашлось сразу два вертолета. Один – до боли знакомый, то ли нелицензионная копия Ми-8, то ли, что вероятнее, купленный у России оригинал. Неработоспособный – винтов нет. Второй, неопознанный, и вовсе наполовину разобран. Бессмысленно.

А вот третий ангар заставил охнуть – внутри обнаружился довольно внушительный на вид четырехмоторный винтовой самолет. Пассажирский, в гражданской раскраске. Полтавец, увидев его, лишь присвистнул:

– Ну надо же!

– Что это?

Полковник обернулся к Сергею, усмехнулся покровительственно:

– Копия нашего Ан-12. Китайцы считают, что улучшенная, на самом деле – не факт. Но – вариант. Ладно, пошли дальше.

Увы, в остальных ангарах не было ничего интересно. Еще в одном – истребитель, копия советского, с так качественно развороченным двигателем, что непонятно, как он вообще не свалился. В остальных или практически пусто, или стоит аэродромная техника. Оставался тот, винтовой здоровяк. И вот здесь возникли сложности.

Посмотрев на то, чем ему предлагают управлять, сержант Коробков, мажор, успевший дома попробовать многое, в том числе и научиться летать, а затем против воли родителей отправившийся служить, дабы, как он сам говорил, «стать настоящим мужиком», только вздохнул:

– Я таким никогда не управлял. С вертолетом справлюсь, с чем-нибудь небольшим, но...

Вот так, зато честно. Народ переглянулся. И что дальше делать? Глухо выругался, не сдержавшись, Полтавец.

– Ладно, я сейчас. Я посмотрю...

– Дайте мне, – Сергей решительно шагнул вперед, оттирая плечом незадачливого пилота, и пошел вверх по трапу, стараясь, чтобы ноги не дрожали. Контузия – штука коварная, однако же ничего, справился. И первым вошел в кабину пилотов.

Глаза разбежались от обилия приборов. Черт! Он не зря сидел в симуляторе. Жена заставила, в качестве эксперимента. На полигоне, увы, так и не успел попробовать. Тем не менее общий вид кабины он себе представлял. Однако же увиденное превзошло самые смелые его представления об авиации. Леночка наверняка разобралась бы мгновенно, он же по сравнению с ней так, престидижитатор. Ловкость рук и никакого мошенничества.

Поляков устало прикрыл глаза, откинулся на мягкую спинку кресла, провел руками по пульту... И пришел в себя лишь от рева полковника, кричащего едва не в ухо:

– Ты что делаешь? Что делаешь, зараза, я спрашиваю?!!

О да, он имел право на такой вопрос. Хотя бы потому, что двигатели самолета завывали, прогреваясь, а пульт сверкал огнями. Проклятие, сколько же прошло времени? Однако спрашивать об этом Сергей, разумеется, не стал. Надо было сохранять хорошую мину даже при столь плохой игре, поэтому он потянулся в кресле и улыбнулся как можно безмятежнее:

– Готовлюсь к взлету. А вас попрошу занять места согласно купленным билетам. И, по возможности, скорее, лично я задерживаться в этой дыре не хочу совершенно.

Небо над Китаем. Час спустя

Мерно гудели моторы. Самолет уверенно шел на север, точнее сказать не получалось. Это бесило Полтавца, но сделать он ничего не мог. И так получил больше, чем мог ожидать. Лейтенант, этот ходячий кладезь талантов, сумел поднять самолет в воздух, но в штурманском деле не разбирался совершенно. Так что дотянуть до своих, а там – плевать, главное, куда-нибудь сесть. Что само по себе может превратиться в тот еще квест. Впрочем, в этого молокососа полковник почему-то верил.

Поляков сидел в пилотском кресле, руки – на подлокотниках, поближе к штурвалу, а глаза мутные-мутные, и видно, что хреново парню. Однако держится. Коробков занял кресло второго пилота, страхует, но ясно, что случись реально серьезная проблема, толку от него будет немного. Да и страховать пока нечего, автопилот включен. Но хоть моральная поддержка, и то хлеб. Полтавец немного понаблюдал за ними, а потом решил не стоять над душой и вернулся в салон.

Здесь было не особенно-то и тесно. Просто потому, что мало кто из китайцев захотел лететь. Когда им кое-как смогли объяснить расклады, большинство решили остаться. Воевать! А что? Оружия как грязи, бронетехника... Полтавец только головой покрутил. Выходит, недооценил он этот народец.

Так что мужчины в основном остались. Запихнули только женщин, детей да немногочисленных раненых. А вот европейцы полетели все. Ну, их понять можно – чужая война, зачем головы зря класть? Сейчас они разместились в кормовой части салона и переговаривались между собой, явно обсуждая, что будут делать дальше.

В общем-то, если б не раненые, мест свободных было бы много, но и так особо тесниться не пришлось. Заняв свое место, полковник недовольно поерзал – кресло было ему тесновато. А еще хотелось есть. Увы, самолет оказался заправлен, но о продуктах оставалось лишь мечтать.

А вообще, летело это детище китайского воздушного копираста на удивление ровно. Даже воздушных ям не чувствовалось. Поэтому, несмотря на неудобное сиденье и бурчащий живот, полковник довольно быстро задремал. В жизни случается всякое, но это не повод, чтобы портить себе нервы.

Игровая база. Это же время

Сурок ходил довольный. Такой довольный, что Леночке хотелось сунуть ему в рот лимон и хорошенько припечатать снизу в челюсть. Чтобы разжевал, значит. Хотя, конечно, парнишку можно понять. На базе не заперли, даже после случившегося на дороге происшествия лишь провели беседу и отпустили до утра. Вернулся – и второй день ходит, улыбается. Похоже, с той девочкой у них складывается, причем всерьез. Оно и понятно – смог продемонстрировать лишний раз, как он крут. Женщины любят победителей... Ну и ладно, главное, чтоб по весне, когда мотоциклы оседлают, шею себе не свернул.

Сама Леночка, когда ей вчера дали возможность прогуляться, решила не злоупотреблять. Просто зашла на квартиру, взяла кое-какие вещи да сожрала на кухне свежеприготовленную яичницу с колбасой. От казенной пищи у нее уже началась оскомина. Вроде бы и вкусно, а не то.

– Паш. Паша! Заканчивай туда-сюда маячить, надоел.

– Да и ладно, – Сурок плюхнулся в кресло. – Что ты нервная такая? Не переживай, вернется твой принц, никуда не денется.

– Угу. Это тебе хорошо...

– Хорошо там, где меня нет. Ну, ничего, я и туда доберусь. Ладно, расслабься, все будет нормуль.

– Сурков, Полякова, – в дверь просунулась голова Краба, а потом и весь он просочился, бочком. Всегда так входил, за что и получил свое прозвище. И пусть благодарит за то всех богов, иначе звали бы, например, пучеглазиком – глаза у парня тоже были запоминающиеся. Казалось, сейчас выскочат и закачаются на стебельках. – Вас тренер вызывает.

– Раз вызывает, надо сходить, – кивнула Леночка, вставая. – Паш, давай, выходи из нирваны. Нечего мысленно подруге сиськи мять, дождись, когда снова встретитесь.

– Да я...

– Ладно-ладно, не оправдывайся, – Леночка повернулась к посланцу высокого начальства и удивленно подняла брови: – Как, ты еще здесь?

Краба словно ветром сдуло. После того побоища, что они недавно учинили, связываться с «отмороженными на всю голову придурками» никто не жаждал. Тот факт, что побитые сами нарвались, как-то сам собой забылся. Хорошо это или плохо? Да плевать. В конце концов, они трое – группа усиления, а строить подопечных обязанность Волчка с Дашей. Вот пускай и крутятся, им за это, Леночка точно знала, неплохо доплачивают.

Генерал сидел мрачный, словно туча. Спрашивать у него, что случилось, смысла не было. Даже Леночке, которой он явно симпатизировал. И какова будет его реакция на вопрос, тоже гадать не хотелось. Так что причиной дурного настроения отца-командира могло оказаться что угодно, от атомной войны до рези в желудке.

Исподлобья посмотрев на вошедших, Кузнецов сделал приглашающий жест и, когда они сели, без вступления спросил:

– Ну что же, товарищи офицеры. Кого вы возьмете в свою группу третьим?

Внутри Леночки все оборвалось. Новый человек мог появиться в одном-единственном случае. Повинуясь ее неосознанному порыву, тонко-тонко зазвенела посуда, как обычно стоящая возле кофемашины. Генерал удивленно посмотрел на нее и пожал плечами – звон прекратился так же резко и беспричинно на вид, как и начался. А когда взгляд Кузнецова вернулся к Леночке, та уже взяла себя в руки и внешне была абсолютно спокойна.

– Что... с... Сережей?

Голос ее выдавал. Генерал вздохнул:

– Не знаю, связи пока нет, информация отсутствует. Но группа должна сохранять боеспособность, поэтому необходимо ввести в нее кого-нибудь еще. Кого из молодых вы считаете достойным?

– Никого, – Сурок, в отличие от Леночки, сохранял хладнокровие. – У нас есть третий, а остальные могут идти лесом. И пока точно не будет ясно, что случилось...

– Что-о? – генерал побагровел. – Ты что, не знаешь, что такое приказ?

– Знаю. Но выполнять не буду.

– Да я тебя...

– Что именно? Убьете, зарежете и закопаете? А потом выяснится, что очередное задание некому выполнять?

Генерал побагровел еще больше, но взял себя в руки. Понимал, видать, что перед ним сейчас «личности с тонкой душевной организацией» и вдобавок не всегда адекватные. Только вздохнул:

– Слышал, что незаменимых у нас нет?

– Ага, ага, – девушка, уже полностью взявшая себя в руки, чуть изогнула уголки губ. Видимо, это должно было изображать улыбку. – Будь у вас еще лет несколько в запасе – точно б заменили. А так... Товарищ генерал, мы ведь немногого просим. Не разбивать наше подразделение до того, как все прояснится, только и всего. Случись нужда, мы и вдвоем отработаем так, что небо вздрогнет. А человек со стороны нас только ослабит.

– Я, – генерал подумал несколько секунд, – могу протянуть дня три, не больше. Потом все равно придется рапортовать.

– Назначьте кого-нибудь номинально, приказом, – ухмыльнулся Сурок. Работа с финансами дала ему и кое-какие практические навыки в высоком искусстве бюрократии. – Для отчета, случись что, хватит.

– Для отчета... Ишь, умник нашелся!

– А у вас выбор-то есть?

Чего Кузнецову стоило на фоне такой наглости сохранить видимость спокойствия, знали, наверное, только Господь Бог и он сам. Пару раз глубоко вдохнув, чтоб заставить цвет лица вернуться в норму, он зло бросил:

– Не забывайте – именно мы вас создали.

– Вы знаете, – Леночка тряхнула головой, от чего ее волосы эффектно взметнулись, на миг став похожими на нимб – и упали на плечи, так, словно девушка только что вышла из парикмахерской. Все непроизвольно вздохнули – только что им было продемонстрировано искусство, доступное лишь женщинам, да и то не всяким, а о-го-го каким. – Я в детстве читала фантастику. Много и без разбора, у отца была куча старых книг...

– И что? Я не любитель этого жанра, откровенно говоря.

– Минуту терпения. Скажите, вам никогда не попадалась повесть «Ошибка инженера Алексеева»? Автора не скажу, а вот название запомнилось.

– Нет, – генерал ответил вроде бы спокойно, но на скулах едва заметно шевельнулись желваки.

– А жаль. Я не берусь судить, насколько она хороша с точки зрения литературы, но вот одна весьма философская мысль в ней имеется. Если кратко: вселенная терпит своего демиурга аккурат до момента, когда он начинает вести себя неадекватно. После этого судьба творца незавидна.

– Вы угрожаете?

– Нет, что вы. Просто деликатно предупреждаю, что если вы попытаетесь использовать нас, как бессловесное оружие, своего мнения не имеющее, то вселенная в нашем лице может и взбрыкнуть.

Когда они вышли, генерал сжал ладонями виски и тихо заскрипел зубами. Эти малолетние гении выбесят кого угодно! Как же ему сейчас не хватало Полякова...

Именно так. Пропавший в Китае Поляков был не только старшим по возрасту и авторитету, но и психологически. В отличие от остальных, он прекрасно понимал термины «субординация» и «приказ», а главное, умел думать чуть больше чем на один шаг вперед, как Сурков. И вдобавок умел неплохо обуздывать эмоции, чем его жена, похоже, даже не пыталась озаботиться. Проще говоря, в его характере был и здоровый карьеризм вкупе с пониманием, что, конфликтуя со старшими по званию, больших чинов достичь сложно. А раз так, то надо искать компромиссы, а не хамить генералам.

Увы, где сейчас Поляков и жив ли вообще, Кузнецов понятия не имел. Равно как и о том, что произойдет завтра или даже через полчаса. Вот они, издержки большой войны. Хорошо еще, что американцы пока не дергаются...

В политике – как в сексе, позиция сверху самая выгодная. Вот и США предпочитали держаться над схваткой, торгуя со всеми сторонами конфликта и вступая в него в последний момент на стороне уже определившегося победителя. Дабы с минимумом потерь получить максимум дивидендов. Умная и достойная одобрения позиция – интересы своей страны превыше всего, а так они достигаются наилучшим образом.

Такой подход срабатывал много раз, и ничто не предвещало, что ныне игра пойдет по новым правилам, но... так уж получилось. И, в принципе, виноваты были сами американцы.

Так уж повелось в последние десятилетия, что выборы президентов в этой стране были донельзя грязной игрой. Тонны компромата, голословных обвинений, «русский след»... Последнее было уже едва не обязательной атрибутикой. И, разумеется, хакерские атаки.

Проводились они чаще всего фейково и безграмотно. Кроме тех, что санкционировались спецслужбами США, разумеется. А потому и противодействовали им, как осенней моросухе. Накроешься зонтом и топай себе дальше – ничего страшного тебе подобный дождичек сделать все равно не сможет.

Неудивительно, что, когда по-настоящему мощная, явно подготовленная и осуществленная на уровне сильного государства атака произошла, к ее отражению оказались банально не готовы. Кто именно учинил безобразие, так и осталось непонятным, хотя, конечно, подозрения были. Вопли тоже были, равно как и требования «предъявить доказательства», оставленные, как всегда, без внимания. Не суть. Главное, что вначале хакеры взломали сайт с результатами выборов, затем навели там изрядную путаницу, а потом оповестили об этом весь мир. И началось!

Проблема не в том, что невозможно сказать, кто же действительно победил. Какая бы говорящая голова ни сидела в Белом доме, Америкой управляют не они, а большие деньги и их хозяева. Но в ситуации, когда не может произойти нормальная передача власти, начинается паралич системы. Как в автомобиле, когда водитель крутит руль, но исполнительные механизмы сломаны и колеса поворачиваются куда бог на душу положит. В результате образовался колоссальный «завис». Чисто технический, но управление огромной страной оказалось выключено.

Такой вот системный сбой. Которым, естественно, попытались воспользоваться многие – мелкие сепаратисты, которых хватает повсюду, и особенно в Техасе. Политики второго плана, отчаянно цепляющиеся за любой скандал, чтобы лишний раз пропиариться. Вездесущие лидеры чернокожих, сексуальных и прочих «меньшинств». В общем, наступил короткий, но всеобъемлющий бардак, во время которого США стало не до внешней политики вообще и не до непонятно как развивающегося конфликта между Японией и Китаем в частности.

Откровенно говоря, американцы даже не представляли, как им повезло. В тех же кабинетах, где принималось решение о масштабной хакерской атаке, имелось несколько резервных вариантов на случай, если не сработает основной. Что поделаешь, их хозяева не любили складывать все яйца в одну корзину, поэтому в случае неудачи у мальчиков с ноутбуками в ход пошли бы куда более жесткие меры. К примеру, взрыв силовой установки на одном из стоящих сейчас в порту авианосцев. С учетом общей изношенности этих кораблей флотское начальство в Америке даже не слишком бы удивилось. Или пошел бы вразнос ядерный реактор на какой-нибудь АЭС, среди них тоже хватало «старичков».

Как вариант-лайт, рванул бы какой-нибудь завод по сжижению природного газа. Или судно, этот газ перевозящее, загруженное под завязку. Прямо в порту. Мощности взрыва аккурат хватило бы, чтоб этот порт снести вместе с половиной города... В общем, варианты имелись, но, на счастье американских обывателей, сработал «всего лишь» скандал с выборами. И, как следствие, вынужденная пауза, менять что-либо после которой стало уже поздно.

Э-эх! А еще так удачно проведенная контрразведывательная операция дала неожиданный геморрой. Кузнецов честно надеялся вначале, что заниматься раскруткой недоброжелателей займутся исключительно особисты – в конце концов, это их прямая обязанность. Но деликатно спихнуть работу на других не получилось и пришлось еще и этим дерьмом заниматься. Правда, в основном номинально, однако и доклады слушать, и кое-какие решения принимать его положение обязывало. М-да...

Вначале господа полицейские хорохорились, но очень быстро сообразили: это жу-жу неспроста, и длинная рука армейской контрразведки их просто так не выпустит. Более того, охотникам за шпионами вообще без разницы, что на тебе лейтенантские погоны, а в руках жезл. Они и генералов, случись нужда, упаковывают. И осознав это, доблестные перехватчики автомобилей принялись колоться, вначале аккуратно и с оглядкой, а потом и вовсе до донышка.

А куда деваться? Одно дело быть исполнителями, не ведающими, что творят. Им приказали сверху начальники с большими звездами на погонах – они взяли под козырек. В этом случае предъявят излишне ретивым исполнителям разве что превышение служебных полномочий. На практике выговор, в должности и звании понизить могут, если очень не повезет – из органов вылетят. То, что совсем без последствий не оставят, ясно – армейцы набрали большую силу, и расшатанные зубы своего офицера никому с рук не спустят. Однако же все это сравнительно терпимо.

Зато если будешь запираться, то пойдешь во главе колонны по статье «шпионаж». А пятьдесят восьмая статья с ее суровыми репрессиями, которыми так любят пугать обывателей либералы, на самом деле не отменена. Ее просто раздергали по другим законам, спрятали – но не убрали. И при необходимости все это запросто собирается в единый пакет. Тут и десять лет на лесоповале могут удачей показаться. Сообразив это (а заодно посидев пару деньков в одиночных камерах с минимумом удобств и круглосуточно горящим светом), фигуранты поняли, что игры закончились, и начали сдавать всех и вся, иной раз сообщая факты, к делу вовсе не относящиеся. Весьма интересные факты, к слову, аккуратно записываемые, подшиваемые в папочку и потом внимательно изучаемые. Ненужной информации у контрразведки нет.

Жаль только, на самом деле знали они немного. Да и чего еще ждать от исполнителей невеликого ранга? Конечно, ниточка потянулась, и особисты ее аккуратненько, осторожно, чтобы не спугнуть по-настоящему крупную рыбу, разматывали. Но процесс шел крайне медленно, и конца-краю ему видно не было. А заодно и дополнительным проблемам, свалившимся на шею генералу Кузнецову, который и сам уже был не рад, что проявил инициативу.

Совсем рядом. Это же время

– Как вы это едите? – сморщился Пашка, глядя на глубокие миски салатов, заполняющие витрину. Салаты, все как один, были овощные – главный (и единственный) врач Базы считал, что игрокам нужны витамины. Сурок, с малолетства эксплуатируемый на даче, каждый раз смотрел на это изобилие, как ортодоксальный еврей на свинину, но молчал. Только обходил их по широкой дуге. И вот прорвало.

Леночка усмехнулась:

– Запомни простую истину, друг мой малолетний. Овощи вдвойне вкусней, если это жирный стейк, – и бухнула себе на тарелку хорошо прожаренный кусок мяса.

– Логично, – Сурок дополнил свой выбор аналогичным блюдом и, подхватив хорошенько загруженный поднос, двинулся к облюбованному столику, ловко, даже с некоторой долей изящества лавируя между такими же, как они, любителями набить пузо. Леночка последовала за ним.

Смешно. Говорят, женщин в определенный период должно тошнить. За собой Леночка такого никогда не замечала. А вот есть в последнее время хотелось все больше, чем она и занималась. На фигуре это пока никак не отражалось, равно как и ее текущий статус. Данным обстоятельством Леночка с удовольствием пользовалась, доводя до исступления молодящихся дам из бухгалтерии, по статусу своему ничего не знавших и свято уверенных, что работают на не в меру присосавшихся к кормушке и чрезмерно, совсем не по чину много зарабатывающих спортсменов.

Впрочем, этих многое доводило до невменяемого состояния. Хотя бы тот факт, что, вразрез сложившимся еще с советских времен традициям, зарплаты бухгалтерии оказались ниже, чем у тех же игроков. И уйти не получится. Во-первых, потому что «ниже» не значит «маленькие». По местному городскому уровню, так вполне выше средних. А во-вторых, в контракте были предусмотрены такие неустойки, что проще самому повеситься. В общем, окружающих, для которых дела финансовые не были секретом, это устраивало, бухгалтерши мрачно шипели, и напряженность в коллективе таким образом поддерживалась на стабильном уровне. Как полагала Леночка, сделано это было намеренно, для того чтобы «точка фокуса» была видимой и постоянной. Видать, психологи что-то мудрили. Глубже залезать и разбираться ей было откровенно лень, да и остальным тоже.

– Привет, молодежь!

Сурок и Леночка переглянулись и дружно усмехнулись. От кого другого они такой тон вряд ли стерпели бы, но Шарикова знали давно. Не то чтобы они рады были его видеть, но все же, все же...

– Падай, – Сурок кивнул на свободный стул и, не удержавшись, добавил: – Старпер.

– Гы! – Шариков не обиделся. Пристроил нагруженный халявной (столовая была бесплатная) едой поднос и сам уселся. – Как жизнь молодая?

– Жизнь – только держись! Сам как?

– Да тоже более-менее. Вон, софт новый испытали – и отказались. Глючный, как сволочь! Лен, что там о твоем слышно?

– Ничего, – уже вернувшееся было к нормальной планке настроение Леночки моментально испарилось. – Как в командировку улетел – так ни слуху, ни духу.

– Смотри, как бы он там не загулял...

– Да иди ты!

– А что такого? Сама знаешь: если гора не идет к Магомету, то Магомет идет в гарем.

– В лоб хочешь? – Сурок посмотрел на старого знакомца исподлобья, и взгляд его был нехороший. Те, кто знал этого веселого и разбитного парня, сразу же поняли бы: следующим номером программы будет удар в челюсть. И тот, чей длинный язык только что подвел разговор к границе драки, это тоже прекрасно понял.

– Все, все, успокойся! – Шариков примирительно поднял руки. – Неудачная шутка, согласен. Лучше гляньте, что я надыбал.

Что же, спустить все на тормозах – не худшее решение проблемы. Да и в самом деле, что он там принес? Выждав паузу в несколько секунд для приличия, ребята заинтересованно посмотрели на его планшет. Действительно, картинка впечатляла. Сурок хмыкнул:

– Оригинально... Больше всего похоже на моющий пылесос, зачем-то построенный на базе танка.

– Почему?

– Не знаю. Наверное, потому, что у нас все на базе танков любят делать.

– Почти угадал. Машина для разминирования, еще в Афгане применяли. Насколько удачно, спорят до сих пор.

– Гм... А зачем ты нам это показываешь?

– Да просто так, – Шариков рассмеялся. – Захотелось на ваши ошарашенные лица посмотреть. И у меня получилось!

Сказав это, он так вкусно начал грызть бараньи ребрышки под острым соусом, что у ребят невольно слюнки потекли, и они присоединились к трапезе. Леночка, правда, съязвила, что из-за той мешанины, которую навалил себе на тарелку Шариков, можно и на горшок присесть, на что тот лишь отмахнулся. Задница может производить все три состояния вещества, и не стоит лишать ее этого великого права. Звучало логично... В общем, обед удался.

Закончив есть, Шариков откинулся на спинку стула, посмотрел на товарищей немного осоловелыми глазами и поинтересовался:

– Ну что, каковы дальнейшие планы?

– Завоевать весь мир, – ляпнула девушка.

Шариков хохотнул понимающе:

– Достойная мысль. Только вот наши предки регулярно делали нечто подобное – и что?

– Да ничего. Вели они себя неправильно.

– Ну-ка, поясни.

– Да что тут пояснять? Мы вели себя, как дураки. Были гуманны, прощали обиды. А дураков не уважают.

– Есть альтернативные идеи?

– А то ж! Нас, русских, на Западе всегда считали варварами. Может, стоит однажды начать вести себя, как варвары? Ну там города жечь, народ грабить, женщин, опять же, того... Все равно хорошими для них мы не станем. Зато, может, бояться начнут и лишний раз задирать не будут?

– Не зря говорят, что страшнее женщин зверя нет. Хотя, признаться, есть в твоих словах рациональное зерно.

– И огромное. Хотя, я считаю, заниматься этим должны мужчины.

– Это еще почему?

– Самой природой вы предназначены для подвигов.

Шариков искренне рассмеялся:

– Угу. Я тебе что, как муравей, должен бревна в десять раз тяжелее себя перетаскивать?

– Муравей – слабак. Вон, бери пример с гонококков. Говорят, колония этих бактерий запросто буксирует шалаву в шестьдесят килограммов весом.

– И откуда ты об этом знаешь? Только не говори, что из собственного опыта.

– Нет, кино посмотрел. Там это весьма реалистично показали.

– Тьфу! Умеешь ты аппетит испортить.

– Тебе не страшно. Ты уже все съел.

– Тоже верно. Ладно, дожевывайте, а у меня еще работы валом.

Когда он ушел, Сурок с Леночкой переглянулись.

– Ты понимаешь, зачем он приходил?

– Нет.

– И я нет, – девушка остервенело почесала нос, будто желая чихнуть, но раздумала. – В друзьях мы вроде бы не ходим, да и общие деловые интересы пропали давненько.

– Может, просто ему поболтать захотелось? – предположил Сурок.

– Может, да. А может, и нет. И картинку в качестве повода для разговора приготовил заранее. Не нравится это мне.

– Думаешь, стучит?

– Кому? Генералу? Да тот и сам знает все наши тайны. Равно как и то, что мы в лицо кого угодно в пешее эротическое путешествие пошлем. Невзирая на пол, возраст и звание. И еще, что в лицо пошлем, но в спину не плюнем. Это он тоже прекрасно знает. Не-ет, здесь что-то не то. Думаю, стоит по этому поводу переговорить с генералом.

– Ты уверена?

– Нет. Однако же не будь ребенком. Даже если это обычный треп... или его же проверка, ничего плохого не случится. Плюсик за проявленную бдительность в личное дело заработаем. Так что давай, отрывай задницу от стула. Сейчас не стоит торопиться, но вечером будем технику после ремонта откатывать да отчет составлять. Так что повод зайти к генералу железный, а там уже посмотрим, чьи в лесу шишки.

Китай. Это же время

Все-таки современные технологии облегчают жизнь. Еще лет сто назад доклад пришлось бы посылать с курьером или, как вариант, по почте. Возможно, помог бы телеграф, но в любом случае ответа пришлось бы ждать долго.

Пятьдесят лет назад... Ну, почти то же самое. Разве что телефонные линии опутали всю планету. Вот только проводной телефон было слишком легко прослушать. Как и появившийся чуть позже интернет. Зато сейчас – красота! Спутниковая связь, максимально защищенная от чужого нескромного интереса, позволяла не только доложить и выслушать ответ, но и увидеть при этом воочию своего собеседника. Все так, хотя были в этом и свои минусы.

Конкретно сейчас один такой минус имел возможность ощутить на своей шкуре майор Харрис. Если конкретно, ему устроили разнос. Да что там разнос! Натянули по самые помидоры, как любят выражаться русские. И за то, что информацию скудную принес. И за то, что группу потерял. А главное, упустил евреев живыми. Тут ведь не за то даже бьют, что сотворил что-нибудь не так, а за то, что попался. Можно не сомневаться, очень скоро эта баба, едва майора не убившая, растрезвонит о случившемся своим начальникам. А те, в свою очередь, найдут, как отомстить. Не столько по нужде, сколько из принципа – не любят в Израиле оставлять такие наезды безнаказанными. Не сразу, конечно, однако когда-нибудь обязательно – они памятливы, как слоны.

В общем, стоял Харрис и, вопреки мифу о хваленой британской невозмутимости, то краснел, то бледнел. Как от осознания собственной глупости, так и от бешенства. Годы армейской службы научили его понимать интернациональное «ты начальник – я дурак», но то, с каким явным удовольствием его опускали ниже плинтуса, могло довести до белого каления даже йога или буддийского монаха.

А все потому, что сменился человек в высоком замке. Сняли с должности герцога, сожрали со всеми потрохами. Вот он, мир подковерных интриг. А Харрис, как человек полковника, теперь отдувается. Снять-то его не снимут, все отлично знают, какая мелкая он на самом деле сошка, но поглумятся изрядно. В чем, в чем, а в умении пнуть упавшего и плюнуть ему на макушку британцы толк знают.

Неудивительно, что, когда разговор закончился приказом оставаться на месте и ждать дальнейших инструкций, Харрис воспринял это с облегчением. И, разумеется, оставил в глубине души пометку, что сделает с тем, кто над ним сегодня издевался. В отличие от герцога, который разговаривал с ним сам, здесь разговор вел какой-то третьесортный клерк. И если до преемника своего шефа добраться вряд ли получится (хотя кто знает, жизнь штука интересная и выкидывает порой изящные фортели), то уж до этой крысы канцелярской Харрис рано или поздно доберется точно.

Размышления прервал сигнал вызова. И на этот раз, к удивлению майора, на экране появился его прежний начальник. Окинул его взглядом, усмехнулся:

– Отвисшая челюсть вас не красит. Добрый день, майор.

Север Китая. Несколько позже

Как ни странно, полет шел ровно, без каких-либо серьезных проблем. Разве что появились один раз до боли знакомые истребители со звездами на килях, неспешно прошли мимо и вышли на связь. Полковник отреагировал незамедлительно, реквизировав у второго пилота гарнитуру. Все же не зря он, едва они взлетели, связался со штабом, благо аппаратуру на свой самолет китайцы установили более чем приличную. Летчики в ответ покачали крыльями и улетели по своим воздушным делам.

А так все спокойно. Хотя понятие «китайское качество» уже давно воспринималось исключительно как «сомнительная надежность», на самом деле все обстояло не так грустно. Во всяком случае, применительно к авиации – двигатели работают, топливо не вытекает, штурвала машина слушается – так что еще нужно?

Как ни странно, примерно через час после взлета Сергей понял, что преследующая его после контузии вялость куда-то ушла. Не исчезла полностью, но скрылась где-то на заднем плане, не ощущаясь и практически не мешая. Новое дело заняло все сознание, требуя полного внимания и заставляя забыть о проблемах. И самым пострадавшим оказался местный запас кофе – этот напиток Поляков сейчас поглощал в слоновьих дозах и подозревал, что дома доктора его за это сначала придушат, а потом уже будут лечить.

А так, небо голубое, моторы гудят, чего еще нужно? Разве что приключений? Подумав это, Сергей усмехнулся. А через некоторое время понял, что сглазил...

– Мне это не нравится.

– Что именно?

– Вон тот самолет, – Поляков ткнул пальцем в неспешно летящий параллельным курсом истребитель. По виду – обычный МиГ-21, древний, как мамонт, или, учитывая место и время, его китайский клон. Хотя в Китае ничего просто так не исчезает, мог и оригинал сохраниться, но деталей на таком расстоянии было не различить. Возможно, имеющиеся на борту приборы смогли бы помочь определиться точнее. А может, и нет – симулятор вкупе с новыми свойствами организма дал Сергею возможность управлять самолетом, но не разбираться в тонкостях процесса. Взлет-посадка, не более того. Причем посадка все еще оставалась под вопросом.

– Что тебе в нем не нравится? – второй пилот был все еще в состоянии легкого шока от происшедшего, но это не мешало ему вполне адекватно реагировать на окружающую действительность.

– Если я скажу «все», тебя ведь это не удовлетворит? Так я отвечу «не знаю». Просто меня нервирует, когда рядом со мной летит с непонятными целями набор ракет.

– В смысле?

– Под крыльями этого самолета.

Повисла небольшая пауза, и, пока Коробков пытался сообразить, о чем идет речь, Сергей едва заметно шевельнул штурвал, принимая немного вправо. Неизвестный самолет тут же повторил его действие, и нехорошие подозрения в голове зашевелились сильнее. Увы, подозревать можно сколько угодно, а вот сделать все равно ничего не получится. Истребитель, пускай даже в хлам устаревший, в разы быстроходней, несопоставимо маневреннее и отлично вооружен. У винтового же пассажирского самолета даже завалящего пулемета нет. Обидно...

Дверь открылась, в кабине материализовался Полтавец. Как-то это здорово получалось у секретного полковника: вот его нет, а вот он раз – и уже тут. И улыбка в сто зубов – похоже, человек уже поверил, что самое тяжелое позади.

– Как у нас полет?

– Нервно, – Сергей ткнул пальцем в сторону неизвестного истребителя. – Нервничаем.

– Логично, – полковник разом посерьезнел. – Вызывали его?

– Пока нет. Да и неизвестно, поймет ли он нас. Если китаец, то я по-ихнему ни бельмеса.

– Все летчики знают английский, – уверенно ответил Полтавец. – Дай-ка я...

Увы, его усилия пропали втуне, если не считать за успех сентенцию «отрицательный результат – тоже результат». Чужой самолет упорно молчал и неотступно следовал за ними. И если Сергей к этому как-то привык и даже немного смирился, поскольку сделать все равно ничего не мог, то Полтавец явно не был от происходящего в восторге. Нахмурился он, во всяком случае, довольно мрачно.

Сергей не стал ни о чем спрашивать. Зачем усугублять? И лишь когда Полтавец ушел обратно в салон, тихо выругался себе под нос. Все страньше и страньше, как говаривала Алиса. Черт с ним, с этим самолетом, вроде пока не мешает, но все равно неприятно.

Чужой самолет, впрочем, уже минут через пятнадцать начал восприниматься привычной деталью пейзажа. Таково уж свойство человеческой психики, не обращать внимания на то, что стало привычным. И в результате Сергей позорнейшим образом проворонил момент, когда истребитель пошел на сближение. И – атаковал!

Наверное, будь на месте Полякова настоящий летчик, это стало бы для него последним, что он видел в жизни. Хищная птица с китайскими опознавательными знаками, вспышки выстрелов... Тридцатимиллиметровая пушка истребителя способна вскрыть пассажирский самолет легче, чем консервный нож жестяную банку. И уклониться от атаки не получится – не предназначен «Ан» для таких маневров.

Сергей это понимал. Умом. А вот рефлексы у него были своеобразные, рожденные недолгим сидением в компьютерном симуляторе. И, соответственно, сделал он все совсем не так, как написано в инструкциях. И тяжелая машина, едва не столкнувшись при этом с истребителем, шарахнувшимся, как помойная кошка от сапога дворника, встала на дыбы, перевернулись через правое крыло, на секунду замерла пузом кверху, после чего заскользила вниз почти вертикально.

Любой современный пассажирский лайнер в такой ситуации потерял бы управление и рухнул, однако четырехмоторная туша обладала сравнительно малой скоростью, большой площадью крыла и, как и многая родившаяся в СССР техника, невероятным запасом прочности. Плюс высота почти в восемь тысяч метров... Словом, когда к Сергею вернулась способность хоть что-то соображать, он обнаружил, что самолет не только не упал, но и перешел в горизонтальный полет в двух с небольшим тысячах метров от земли. Из салона доносились вопли пассажиров, практически все нецензурные. Пальцы, сжимающие штурвал, побелели от напряжения. А чужой истребитель, проскочив далеко вперед, еще только начал разворачиваться и делал это весьма неторопливо. Хотя вся линейка советских истребителей того времени и числилась маневренной, напрягать лишний раз машину пилот явно не собирался. А может, просто сам был потрясен тем, как легко мог погибнуть, и теперь давал время нервам хоть немного успокоиться.

– Сволочь узкоглазая, – с чувством прокомментировал случившееся второй пилот.

Поляков согласно хмыкнул, усилием воли заставил себя разжать пальцы на штурвале и сделал в сторону китайца неприличный жест. Понимал, разумеется, что в любой момент все может начаться по новой, однако эмоции требовали хоть какого-то выхода.

Дверь с лязгом распахнулась.

– Что происходит?

Еще несколько слов на великом и могучем мозг привычно отфильтровал. Равно как и вид разъяренного полковника не вызвал какого-то стресса. Единственно, между делом Поляков отметил, что визитер стоит изрядно скособочившись, видимо, приложило во время маневра качественно, однако сейчас это не играло ни малейшей роли.

– Атакованы китайским истребителем. Идите в салон, пристегнитесь сами и прикажите остальным затянуть ремни потуже. Боюсь, веселье только начинается.

Повторять не потребовалось. Вот что-что, а соображать Полтавец умел быстро. В считанные секунда переместился назад в салон, и командирский рык прокатился по нему, словно рев разъяренного мамонта по пещере. Только наскальных рисунков не хватает, хотя, к слову, китайские иероглифы на всем подряд вполне могли их заменить. Но Сергею было не до размышлений об извращениях китайского алфавита. Куда больше его сейчас заботил истребитель, завершивший, наконец, разворот и снова заходящий в атаку.

Китайского летчика Сергей откровенно не понимал. И дело тут было не в причинах атаки. Можно не сомневаться, он ее провел, лишь получив соответствующий приказ, китайцы народ дисциплинированный. Но почему он стрелял из пушки? Выпустить ракету проще и быстрее, чем сближаться, а потом еще и целиться. Особенно учитывая, что боекомплект не так и велик. Поляков не слишком хорошо знал китайскую технику, но, к примеру, у отечественных Су-27 на ствол было что-то около ста пятидесяти снарядов. А ведь это куда более совершенный самолет. У этого наверняка цифры того же порядка. Для долгого боя однозначно маловато.

Однако китаец вновь не выпустил ракет, а повторил заход, на сей раз точно в хвост их самолету. Поляков мысленно выругался и резко повел самолет вниз, одновременно сбрасывая скорость. И, как ни странно, это сработало.

Пытаться уйти на безоружном пассажирском самолете от истребителя – занятие неблагодарное. И все же одно преимущество у него есть. Истребитель много быстроходней, но зато винтовой самолет способен буквально красться в воздухе, а машине, для которой сверхзвук – норма жизни, это куда тяжелее. Заходящий в атаку китайский самолет «проскочил» мимо своего более тихоходного оппонента, впустую разрубив снарядами воздух, а когда развернулся для следующей атаки, тот уже шел совсем низко, менее чем в сотне метров над землей. Для маневренного боя высота не только сложная, но и смертельно опасная. Чуть промахнешься – крыльями все елки пересчитаешь. И все же истребитель начал заходить в атаку в третий раз.

Уклониться не было даже тени шанса. И когда самолет затрясся, отчаянно замигали на пульте сигналы, о назначении большей части из которых Сергей даже не догадывался, до него с кристальной ясностью дошло: всё, конец. Снаряды проделали в правом крыле несколько внушительных пробоин, разворотили оба двигателя. И почти сразу за самолетом потянулся дымный хвост.

Сама по себе потеря двух моторов для такого самолета еще не конец. Особенно учитывая, что груз на борту он нес минимальный. На двух уцелевших можно улететь достаточно далеко, вот только при единственном условии – запасе по высоте. А сейчас они шли, можно сказать, на бреющем полете. И все, что смог сделать Поляков, это направить его на первое относительно ровное место, которое рассмотрел. В качестве такового выступило перепаханное поле у притулившейся в лесу простецкого вида деревни. Именно на него самолет и плюхнулся, вспахав несколько десятков метров грунта, и встал, зарывшись в очень пристойного качества чернозем. На развороченном крыле медленно разгорался пожар, но Сергей ничего этого уже не видел. От удара сознание покинуло тело, рыбкой выпрыгнув наружу и умчавшись куда-то прочь.

То же место. То же время

Откровенно говоря, Дина решила, что все, амба. Уже не в первый раз за последнее время решила. Однако вся жизнь перед глазами не промчалась – процесс даже не начался. Не успел. Хотя тот факт, что штаны после посадки остались сухими, был для Дины удивителен сам по себе.

Наверное, так получилось потому, что все произошло очень быстро. Вначале маневры, абсолютно непонятные, потом хлоп – и сели. Времени даже на испуг не осталось, а потом все закрутилось – вылезали сами, спасали раненых...

Откровенно говоря, сели они очень неплохо. Самолет пропахал изрядную борозду в поле, судя по валяющимся вокруг пропущенным при уборке клубням, картофельном. Однако фюзеляж не рассыпался, а поврежденные двигатели горели не слишком ярко и скоро вообще бросили это глупое занятие – сработала система пожаротушения. В общем, для Дины посадка обошлась лишь болевыми ощущениями в животе – жесткий ремень, пристегивающий ее к креслу, резанул, как ножом, и девушка пару секунд не открывала глаза, боясь увидеть свои кишки на впереди стоящем кресле. Но – обошлось.

Больше всего при посадке досталось пилотам, которые, собственно говоря, всех и спасли. Но если остальные находились в салоне, то эти парни сидели впереди, практически ничем не защищенные. Остекление кабины разнесло вдребезги, куски металла и комья земли тоже внесли свою лепту. Второй пилот теперь лежал, забинтованный, как мумия, хотя жизни его ничего не угрожало – поверхностные, пускай и многочисленные, порезы. А вот первый, когда его без сознания вытащили из развороченной кабины, предварительно выломав изрядный кусок перекрученного алюминия, загораживающий путь, выглядел куда хуже. Крови потерял изрядно, да и стукнуло его хорошо. Теперь на всю оставшуюся жизнь будет обречен щеголять шрамами на пол-лица. Судя по глубине порезов, свести их просто так не получится. Хотя тоже ничего смертельного, а главное, уцелели глаза, что при такой посадке уже само по себе маленькое чудо.

Пару раз над ними прошел вражеский истребитель, но не стрелял. Почему? Возможно, у него не было такого приказа или же сыграл вопрос гуманизма... Хотя какой там гуманизм – военный летчик, тем более китайский, гуманизм к целям ощущает примерно как работник скотобойни к свиньям. И это не потому, что он сволочь – просто защитная реакция организма. Один из солдат, работающий рядом, цинично заявил, что он просто расстрелял боезапас к пушке, еще когда они были в воздухе, а из подвешенных под крыльями ракет не было предназначенных для работы по наземным целям. Как ни обидно признавать, но это больше походило на истину.

Они уже заканчивали, когда появились местные. Как ни странно, не китайцы. И обликом, и разговором – речь звучала исключительно русская. Как выяснилось, самолет успел перемахнуть через границу. Недалеко, правда, но здесь однозначно была русская земля. Это радовало...

Местные оказались не только любопытными, но и жутко деловыми. Во-первых, быстро прояснили, что самолет можно считать ничейным, и возрадовались. Хотя бы потому, что разбившийся самолет – это больше тридцати тонн цветмета. Который сейчас ой как недешев! Ну а во-вторых, они моментально организовали транспорт. Правда, выяснив сначала, что тут все же свои. На китайцев они посматривали без особого энтузиазма, но и отказывать женщинам и детям в погрузке на машины тоже не стали. И не прошло и часа, как доставили жертв авиакатастрофы в довольно большое село, где выделили им под размещение здание школы. «А дети не обидятся от пары дней каникул, правда-правда».

В кои-то веки у Дины свалился камень с души. Ранеными занялись квалифицированные врачи – здесь имелась неплохая поликлиника. И, как заверил хирург, до нормальной городской больницы, где ему сделают полноценную операцию, Полански точно дотянет! Пока же всех раненых и покалеченных разместили в больнице – стерильные простыни и квалифицированные медсестры, по мнению врачей, были куда полезнее раненым, чем кое-как огороженный угол спортзала с уложенными для удобства спортивными матами. И оспорить это утверждение было сложно.

Уже вечером, когда Дина сидела за огромным общим столом и ела приготовленный здесь же, в школьной столовой (не ресторан, конечно, однако все съедобно) ужин, тот самый парень, что цинично прошелся насчет боекомплекта истребителя, а потом вместе с ней тащил через узкие люки раненых, сел рядом. Очень внимательно посмотрел на Дину и спросил:

– Слушай. Я думал, на Востоке женщины толстые, а ты вон... Спортом занимаешься?

– Ага. Снаряды в танк грузить помогаю. Муж берет снаряд, а я на нем висю...

Вокруг раздался хохот. Любопытный боец смеялся вместе со всеми. Затем поинтересовался:

– Не, а если честно. Как ты ухитряешься сохранить такую фигуру? Диета?

– Вроде бы никогда эту гадость не пробовала.

– Еще скажи, ешь после шести.

– А почему бы и нет? – искренне удивилась Дина.

– Пингвины – это ласточки, которые жрали после шести. А ты вроде не пингвин. Или маскируешься?

– Да нет, просто ем после шести только плоские продукты. Тонко нарезанную колбасу, блины, пиццу...

Новый взрыв смеха. Боец, очевидно, решивший на сегодня взять на себя роль штатного клоуна, не унимался.

– А ты ничего, храбрая. Я думал, евреи все хитрые и только для себя, а ты ничего так.

– А вы не путайте еврея из Питера и жида из Жмеринки, – усмехнулась девушка.

Парень удивленно приподнял брови:

– Я сам из Питера. Точнее, из Пушкина. А ты там где живешь?

Пришлось рассказать. И про деда, и про район, где осталась квартира, ну и про много чего еще. И как-то вдруг незаметно выяснилось, что к спору подключились все. Точнее, все русские – иностранцев банально игнорировали, да они и сами не стремились влезать в чужие разговоры. Как-то незаметно появилась на столе ведерная бутылка очень неплохого самогона... В общем, спать легли далеко за полночь и в очень хорошем настроении.

Хотя, конечно, не у всех оно было таким уж хорошим. Тех иностранцев, что вывезли вместе со всеми, едва не побили. А вот не надо после шестой рюмки воображать, что ты просвещенный европеец среди немытых варваров. И уж тем более не надо всем это демонстрировать. Как их только не побили...

Но обошлось. Просто один из местных, здоровенный кряжистый мужик, судя по выправке, из отставных военных, щелкнул пальцами перед носом самого рьяного болтуна и негромко, но так, что слышали все (а куда деваться – народ моментально заткнулся, и слышно стало, как гудит под потолком решившая вдруг ожить снулая осенняя муха), предупредил:

– Джентльмены. На своей личной персональной заграничной кухне под бутылку чего-то крепкого вы можете думать о русских что угодно и даже говорить об этом вслух – нам все равно. А вот хамить в лицо, а уж тем более нападать на русского или стрелять в него я бы вам категорически не советовал.

– Это почему?

– А мы вас убьем.

Гости понятливо замолчали, видимо, оценив габариты собеседника и мгновенно протрезвев. Так что дальнейшее застолье было ничем не омрачено, и когда Дина легла, то заснула прежде, чем голова ее коснулась подушки.

То же место. Утро

– Знаешь, я понял, какого цвета твой ангел-хранитель.

– И какого же?

– Седого.

Поляков не рассмеялся лишь потому, что даже улыбка вызывала боль в израненном лице. Да что там улыбка. Любое, пускай очень слабое движение мышц – и готово дело. Боль терпимая, конечно, однако же лишний раз испытывать ее ну совсем не хочется. Полковник это понимал и не стал продолжать шутки.

– Я связался с нашими, пришлют транспорт.

– Вертолет? Не хотелось бы.

– Что, стал бояться летать?

– Все проще, на нем трясет и гремит, а это для меня сейчас неприятно.

– Не переживай. В целях конспирации будут автобусы. Только, боюсь, на местных дорогах в них трясти будет еще сильнее. Ладно, отдыхай.

Когда полковник ушел, Сергей вытянулся на койке. Похоже, укатали Сивку крутые горки. Как только расслабился, опять тело будто ватное. Контузия, черт бы ее побрал, и вчерашнее падение в довесок. Раны болят... Хорошо еще, нет никого, можно хоть немного перестать обращать внимание на окружающих и выругаться, что ли.

Увы, полежать и насладиться одиночеством ему не дали – вошла санитарка и принялась что-то активно переставлять в стоящем у покрытой кафелем стены шкафу, добротном, но старомодном. Поляков скорее по привычке к обработке информации, чем по реальной необходимости, присмотрелся.

Возраст женщины был... Ну, скажем так, уже не персик, но еще не курага. Когда-то могла, наверное, похвастаться хорошей фигурой, но и сейчас еще не расплылась окончательно. В профиль на лицо обычная, в анфас... Ну, тоже ничего особенного, решил Сергей после двухминутного ожидания, когда женщина, наконец, развернулась. Та уловила его взгляд и участливо спросила:

– Может, принести чего?

– Воды, если можно.

Сказано это было не из-за реальной потребности (хотя пить и впрямь немного хотелось), столько для того, чтобы оправдать излишне долгое разглядывание. Так, на всякий случай – в последнее время Сергей начал очень внимательно следить за тем, какое производит впечатление на малознакомых людей. Зря, наверное...

Автобусы подогнали после обеда, и почти сразу после отправления Сергей понял, что полковник кругом прав. Отечественные дороги, кроме разве что окрестностей Москвы и других крупных городов, никогда не радовали качеством. Здесь же, где была глубинка в квадрате... В общем, растрясло его капитально, и вечером, когда они добрались наконец до места назначения, он был уже совершенно никакой. Но поездка была еще не закончена.

Невольных спутников, и китайцев, и европейцев, перехватили местные особисты. У контрразведки свои игрушки. Пробовали и группу Полтавца задержать, но тут уже полковник вскипел, как перегретый чайник, и связался с командованием. Против него провинциальные любители шпионских историй уже не плясали, а потому связываться не рискнули. И еще не стемнело, когда их самолет оторвался от взлетной полосы и взял курс на запад. Лишь тогда Сергей позволил себе расслабиться – он летел домой.

Намного западнее. Через три дня

– Не реви, все повязки мне промочишь. Менять придется, а это больно...

– Я и не реву, – Леночка честно попыталась улыбнуться. Получилось не очень. – Я просто от радости...

Угу, от радости. Когда ей сообщили, что группа вышла и направляется домой, она и впрямь готова была до потолка прыгать и сальто делать. А узнав, что мужа привезли в состоянии, близком к коматозному, едва не убила всех, требуя доставить ее к нему. Ну вот, доставили.

– Ну и не реви. Все в порядке будет. Врач сказал, только шрамы останутся, и то небольшие. Если мне оставаться на службе, не помешают.

– А ты планируешь остаться? – влез Сурок, до того деликатно наблюдающий за сценой примирения семьи с безопасного расстояния.

Поляков кивнул:

– А почему нет? Лично мне понравилось. Да ты и сам-то, небось, об этом не раз думал. Что решил?

– Тоже останусь, – заулыбался Сурок. – Только ведь меня учиться заставят...

– А тебе в любом случае учиться придется. Не будешь же ты всю жизнь гайки в гараже крутить и вечером с приятелями пиво хлестать. Тебе гонор не позволит.

– Не, я думал по финансовой части идти.

– Да кто ж тебе мешает? – искренне удивились и синхронно выдали Сергей и Леночка. Переглянулись и рассмеялись, девушка от души, Сергей осторожно, чтобы не повредить швы. Муж и жена – одна сатана. – Хоть по службе ориентируйся, армия тоже экономику имеет, хоть в свободное время.

– Угу, угу... Спокойно, это мы сейчас молодые и бедные. Будем работать, строить будущее и лет через двадцать перестанем быть молодыми.

– Тьфу на тебя!

– Я ж говорю: спокойно. Это я так шутю.

Следующие несколько минут они посвятили обсуждению грядущих перспектив, и Сергей облегченно перевел дух. Как ни крути, а отвлечь жену от мрачных мыслей он сумел, и разговор теперь перешел во вполне безопасное деловое русло. Потом подарил обоим трофейные пистолеты. Рассказал историю о том, как их пытались реквизировать перед отлетом домой, и как полковник рычал медведем на тамошних блюстителей правил. Вообще, Полтавец относиться стал к нему совсем иначе, это даже сквозь контузию было заметно. Так что трофеи Поляков сохранил, а документы на них ему обещали сделать. В последнее время наблюдалось послабление в плане личного оружия, и стоило поторопиться, пока кто-нибудь там, наверху, не решил снова затянуть гайки.

Леночка в основном вздыхала – давивший на нее все последние недели испуг прошел, и теперь она морально отдыхала. Зато Сурок разливался соловьем, рассказывая последние новости. И о том, как им в группу пытались вбить стороннего человека, и только сообщение о выходе группы Полтавца к своим прервало это тупое занятие. И о том, как удачно в очередной раз вложил деньги их троицы. И о доставке на Базу (точнее, на полигон) японских танков-автоматов и пошедшего на сотрудничество с русскими офицера-японца, который покажет все сначала здесь, а после, возможно, и еще кому-то. На последнее Сергей лишь кивнул понимающе. А что? Эти самые танки он лично захватывал и перегонял, да и офицера того, скорее всего, в лицо помнил. Хотя, конечно, фамилию даже под страхом смерти уже не произнесет – они у азиатов тупые и незапоминающиеся.

Странное ощущение было, когда Сурок и Леночка ушли. Одновременно дикая усталость и невероятный душевный подъем. То и другое объяснимо... Только вот не дали Сергею ни эту мысль додумать, ни передохнуть – явился новый визитер, которого Поляков меньше всего ожидал увидеть.

– Ну, как ты себя чувствуешь, герой?

Кузнецов выглядел до отвращения бодро, но не делать же оскорбленную морду пред очами высокого начальства. Сергей лишь плечами пожал:

– Пока вроде терпимо. Доктор сказал, жить буду.

Именно что терпимо. Вялость в теле, последствие контузии, никуда пока что не ушла. Плюс вспышки головной боли, внезапные, короткие, но очень сильные, когда хотелось выть и сжимать ладонями виски в иррациональном страхе, что голова сейчас лопнет. Врач сказал, что пройдет. Не сразу. А когда именно? Да черт его знает.

Очевидно, все это отразилось-таки на лице, поскольку генерал лишь хмыкнул:

– Ничего, пройдет. Наши врачи на подобном не одну собаку съели. По себе знаю.

Что же, логично. То, что Кузнецов – не обычный бюрократ в погонах, а вполне себе боевой офицер, тайной не являлось. А генерал задумчиво окинул его взглядом:

– Скажи, ты к серьезному разговору готов?

– Усегда готов, – успешно пародируя небезызвестного Лелика, ответил Сергей. – Главное, чтобы после него мне не потребовалась сиделка.

– Скорее, тебе скоро понадобится лежалка... Впрочем, у тебя своя есть, и неплохая.

Это да, это он уел. Сергей вздохнул:

– Ну, это когда еще будет...

– Не хочешь ждать – охмури медсестру. Говорят, та, что уколы делает, очень даже ничего.

– Уколы она и впрямь делает неплохо, – согласился Поляков. – У нее легкая рука.

– И что ж ты медлишь?

– Скажем так, эта женщина на любителя. Сильно на любителя.

– В смысле?

– Белые глаза, карие зубы, полные ноги и длинная грудь.

Генерал оценил шутку и громко рассмеялся. Потом хлопнул Сергея по плечу:

– Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди, так что не переживай. Главное, не зажимай свое чувство собственного достоинства в потной ладошке. И помни: бывает, возьмешь котенка... Года не пройдет – и вместо милого комочка видишь перед собой наглую морду. С женой та же история... Ладно, разговор о другом. Скажи, что ты думаешь о дальнейшем?

– В смысле?

– Лейтенант, не пытайся казаться умнее, чем ты есть. Все ты понял. Кончится заваруха – что дальше планируешь делать?

– А она кончится? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

Генерал неопределенно пожал плечами:

– Лично я думаю, что да. Открою тебе страшную тайну: благодаря своей должности и вашим успехам, я оказался вхож в довольно высокие круги и неплохо осведомлен о некоторых обычно скрытых от глаз нюансах. И кое-что я тебе сейчас поведаю. Как, гордишься оказанным доверием?

– А с какого уровня доверие?

Генерал не ответил, только глаза закатил, из чего следовал однозначный вывод: разрешение на разговор с перспективным офицером ему дали в вовсе уж заоблачных высях.

– Поня-атно, – мрачно протянул Сергей. – Я так понимаю, после разговора пути назад уже не будет?

– Не преувеличивай свою ценность. Максимум подписка о неразглашении. Но ты ее и так дашь. На вот, – на больничную тумбочку, как и положено неудобную и громоздкую, лег лист со стандартным бланком. Уже заполненным, к слову. Таких Поляков успел подписать кучу. – Ручка есть? Нет? Так я и думал. На вот. Расписывайся.

Когда формальности были закончены, генерал аккуратно прибрал бумаги в папку, а затем честно рассказал всё. И про эксперимент, и про то, как его отдельные эпизоды вышли из-под контроля. Многое, даже большую часть, Сергей уже в разных ситуациях слышал. Главным же были причины, по которой руководство их страны искало нестандартные варианты повысить огневую мощь. Про откровенно провальные расклады – и про то, что творится сейчас.

– ...Понимаешь, никто не верил, что страна выстоит. А мы сделали то, что хотели. Когда начинался эксперимент, мы боялись войны, в которой нам придется в одиночку драться против всего мира. Сейчас же идет драка всех против всех, а мы в некотором роде сидим в стороне. Это уже победа.

– Интересно получается...

– Ты только не возгордись. Тут заслуга очень и очень многих. Но и ваш камень на чаше весов был далеко не самым маленьким.

– Понятно, – Сергей кивнул, мимолетно обратив внимание, что, увлеченный разговором, практически перестал ощущать последствия контузии. – Но, сколь я могу судить из общедоступной информации, ничего не ясно и перспективы туманны.

– Главное, нас они устраивают. Япония медленно сдает позиции. Европа не вмешивается – слишком хорошо мы ей вломили. Америка на паузе. В остальных местах тоже свои нюансы, но главное, те, кто хотят драться, не имеют сил для решительного успеха, а те, кто что-то могут, открыто вмешаться по разным причинам не могут. Из этого есть шанс вытащить очень многое. При грамотном использовании шанса, разумеется. Но те, кто сидит в красной крепости посреди большого города, совсем-совсем не дураки.

– Понятно... А я тут с какого боку? Неясно даже, смогу ли восстановиться. Отработанный пар.

– А вот здесь ты ошибаешься, – ухмыльнулся генерал. – И очень сильно. Хотя б потому, что произвел впечатление и там, – палец Кузнецова многозначительно ткнул в потолок, – и у нас. Ты знаешь, что те, кого ты вытащил из Китая, включая Полтавца, отзываются о тебе исключительно в превосходном качестве? А это многое значит. И потому, если сам захочешь... А ты захочешь, по глазам вижу. Так вот, если ты захочешь остаться, милости прошу в команду. Если вся ваша троица подтянется, мы только за.

– И что дальше?

– Если до крайности упрощать, то пошлем вас учиться. И будем задействовать по мере возможности в кое-каких операциях особого рода. Не только в качестве танкистов.

– Опять учиться, – с тоскливой интонацией выдал Сергей. – Мне уже страшно.

– Это почему еще? – удивился генерал.

– Да так, можно сказать, детская психическая травма. Когда я учился, был у нас преподаватель. Он, когда на экзамен приходил, включал музыку из «Полицейской академии». Ту, что играла в баре «Голубая устрица». С тех пор я экзаменов боюсь.

Кузнецов несколько секунд удивленно смотрел на него, потом сообразил, что это была шутка, и совсем не по-генеральски расхохотался. Поляков тоже улыбнулся. Что ж, почему бы и нет? В конце концов, предложение генерала не расходилось с планами, недавно озвученными товарищами. Ну а дальше... Что же, там видно будет. И лишь когда генерал уходил, он задал последний вопрос:

– Скажите, тренер, а кто нас там сбил?

– Один идиот, – ничуть не удивился Кузнецов. – Китаец. Решил, что вы – толпа дезертиров, бегущих от войны и угнавших самолет. На следующий день он погиб в бою...

– Что же, он был в своем праве, – философски заметил Сергей, вытягиваясь на кровати. Больше эта тема его не интересовала.

Китай. Несколькими часами позже

– Паршиво выглядите, майор.

Харрис пожал плечами, но возмущаться не стал. Да и то сказать, чему возмущаться-то? Не выспавшийся, с заросшей щетиной челюстью... К слову, щетина эта изрядно поседела, ибо приключений, выпавших на долю майора, в последнее время стало откровенно больше, чем нужно.

– Вы тоже сами на себя не похожи, – буркнул он. Вообще-то, это было вопиющим нарушением субординации. Но и правдой тоже было. Герцога, а именно он сидел напротив майора за столиком кафе и лениво поглядывал в старомодную бумажную газету, было не узнать.

Да-да, именно так. Здесь, в далекой от войны провинции, где ничего вроде бы не изменилось, разве что из-за случившейся недавно смерти интернета стали популярны такие вот газеты, на открытой веранде сидел и неспешно завтракал целый герцог, а до недавнего времени серьезная шишка в британской разведке. И его было действительно сложно идентифицировать.

Самое смешное, в детские игры с париками и гримом он играть даже не пытался. Не старил искусственно лицо и не приклеивал фальшивую бороду. Просто надел другую одежду и изменил манеру держаться. Вроде бы несильно, однако при взгляде на средней руки бизнесмена в пронзительно-белом костюме с безвкусной цацкой на галстуке ни у кого и мысли не возникало о его истинном лице. Не было ассоциаций, хоть ты тресни. Высший пилотаж маскировки, мало кому достижимый.

– Что поделать. Как говорят русские, жить захочешь – еще не так раскорячишься, – маска невозмутимости на лице герцога раскололась слабым намеком на улыбку. – Вы же тоже, чтобы прибыть сюда, маскировались.

Харрис непритворно вздохнул. Действительно, маскировался. А куда деваться? Уверенность в том, что на базе наблюдателей, работающих якобы под эгидой ООН, а на самом деле занимающихся банальным шпионажем, нет человека, который следит за ним, отсутствовала в принципе. Скорее уж, наоборот, здесь все за всеми наблюдали. Вот и пришлось сваливать, изобретая кучу уловок и меняя внешность. Да и потом тоже от этого нехитрого, в общем-то, действа, отказаться не получилось. Все же в некоторых китайских городах система видеонаблюдения с функцией распознавания лиц, да и вообще общая сеть, каким-то чудом не умерли. А вот где и как с этим обстоят дела, было решительно непонятно, и приходилось осторожничать.

– Главное, я добрался.

– Это хорошо. Я, кстати, тоже, как видите. Итак, майор, судя по вашим бегающим глазам, у вас куча вопросов?

– Да.

– Ну, так задавайте. У вас редкая возможность получить на них исчерпывающие ответы.

Вопросов и впрямь было много. Впрочем, кое-что герцог рассказывал и просто так безо всяких проявлений интереса у собеседника – похоже, ему надо было выговориться. А может, ему просто зачем-то надо было, чтобы Харрис это знал. Зачем? Сложно понять, слишком разной информацией оперировали собеседники, чересчур отличался уровень мышления. Так или иначе, сегодня майор узнал много такого, о чем предпочел бы даже не подозревать.

Хотя, казалось бы, обычная политика, банальные внутренние разборки. У герцога, как и положено человеку его положения, враги были соответствующие. И они, разумеется, не могли пройти мимо, когда направление, возглавляемое им, стали сотрясать провалы. Один за другим. Вины полковника тут, в общем-то, не было, просто звезды так сложились, но из песни слов не выкинешь. Если уж откровенно неудачная деятельность майора Харриса выглядела на общем фоне как серьезный успех... В общем, пройти мимо такого случая конкуренты не смогли, и герцога «съели».

Это было бы еще полбеды. Ну, полетел с должности, бывает. Глядишь, ситуация изменится – отыграешься. Но те, кто провернул интригу, тоже были отнюдь не дураки, расклады просчитывать умели. А потому решили озаботиться тылами. Проще говоря, на герцога навесили всех собак, какие только возможно. За то, в чем его обвиняли, можно было и реальный срок схлопотать, невзирая на заслуги и происхождение. Однако, видимо, кому-то и этого показалось мало, так что пришили герцогу еще и государственную измену. А это уже не срок, а виселица.

Все провернулось так быстро, что герцог даже среагировать толком не успел. Пришел утром в свой кабинет, где его уже ждали, а к вечеру выслушал приговор. Который должны были привести в исполнение той же ночью. Хорошо, профессионально сработано, ничего не скажешь.

А потом все разом встало с ног на голову. По дороге на эшафот (единственный, пожалуй, прокол недругов, ибо ехать предстояло через половину города) машину с узником просто угнали. Организовано все было просто, грубо, а потому крайне эффективно. В детали полковника никто, разумеется, не посвятил, но и того, что он видел и слышал, оказалось достаточно, чтобы понять – охрану тупо перестреляли.

Выкрали его, как оказалось, русские. Как они узнали о ситуации? Тут ничего удивительного. Все же аналитики у них хорошие, а объем получаемой информации вообще запредельный. Зачем? Ну, во-первых, их многое интересовало в деятельности британской разведки, а во-вторых, к опальному полковнику у них было деловое предложение. И платить они готовы были по высшему разряду. В списке предложенного был всего один пункт – жизнь.

С определенной точки зрения сотрудничество с врагом (а русские для Британии враги, это сложно отрицать) аморально. Но, если вдуматься, после истории с эшафотом герцог имел повод малость разочароваться в родной стране и степени ее благодарности за многолетний упорный труд. К тому же он хорошо понимал: если расспрашивать будут всерьез, то отмолчаться все равно не получится. От спецсредств он защищаться умел, но сейчас это ничего не значило. Русские могут работать тонко, но при нужде готовы вернуться к примитивизму. Главное, чтобы был результат. А он, несомненно, будет. Воющий от боли кусок мяса расскажет всё.

А вот по второму пункту было куда интереснее. Русские, как оказалось, знали о полковнике очень многое. Неудивительно, в общем-то, что они собирали сведения об отнюдь не рядовом враге. Скорее, удивляться следовало объему полученной и обработанной информации. Однако сейчас все это имело, скорее, академический интерес. Вопрос заключался в другом.

Если кратко, русские задумали колоссальную по масштабам диверсию. Развалить Содружество Наций – это вам не комар чихнул. Как? А вот этим и предложили заняться герцогу. В первом приближении собрать верных людей, получить финансирование из России, захватить власть в одном из государств – членов Содружества, ну а дальше – как пойдет.

Герцог не без основания полагал, что он не единственный, кто будет заниматься подобного рода диверсией – русские не дураки, чтобы складывать все яйца в одну корзину. Наверняка будут те, кто их контролирует и, случись нужда, поставит свинцовую точку на карьере предателя. Но главными были два момента. Во-первых, сам полковник был совершенно не против обеспечить свое будущее, малость досадив при этом подставившим его коллегам. Тем более что самой Британии это напрямую вроде как не касалось – ее русские предпочитали видеть в нынешнем статусе. Ну и, во-вторых, свой гешефт они поимеют вне зависимости от результата. Выиграют – отрывают от Содружества кусок размером с Австралию. Проиграют – во всем Содружестве народ друг на друга коситься начнет в поисках русских шпионов. А это, знаете ли, процветанию страны не способствует в принципе.

– Почему я? – спросил Харрис, когда герцог закончил повествование.

– А почему нет? Вы профессионал, карьера ваша начисто загублена тем, что вы мой человек. Даже если прямо сейчас вы побежите меня сдавать, никаких преференций себе не заработаете. Но последовав за мной, имеете шанс на неплохие дивиденды. Даже проиграв – в этом случае русские обещали выплатить компенсацию, а они предпочитают вести дела честно. К слову, майор, вы не первый, с кем я веду разговор, и люди согласились. Только мне, – герцог поморщился, – уже надоело пересказывать всем подряд свою историю.

Майор некоторое время сидел, массируя виски, затем спросил:

– Сотрудничать с русскими... Это рискованно. Как посмотрят на это за океаном?

– Лично меня это сейчас не слишком волнует.

Харрис недоуменно приподнял брови – сказанное отдавало кощунством. Герцог терпеливо смотрел на него, потом развел руками:

– Ну подумайте сами, майор. Чуть более ста лет назад мы были Империей, над которой никогда не заходит солнце. А что сейчас?

– А сейчас изменилась ситуация.

– Чушь. Ситуация меняется постоянно, майор. Менялась и триста лет назад, и пятьсот, но Британия правила морями! Вам стоило бы подумать, почему и когда мы из «Караул, это британцы!» превратились в «Фигня, это всего лишь англичане».

Харрис скрипнул зубами. В словах герцога была горькая правда. В стране куча нищих, по улицам шляются толпы эмигрантов со всего света, не работают, зато учат местных, как надо жить. Правительство на две трети состоит из каких-то негров с индусами. Гигантский флот съежился до размеров неполной эскадры, армии почти нет. А главное, никто и ничего не собирается менять!

Вздохнув, он ощутил внутри себя чувство глубокой, разочарованной пустоты. Еще раз вздохнул и решительно приготовил бутерброд по-русски – на тонкий ломтик хлеба толстый слой масла и колбасы сверху, в палец толщиной. Чтобы заполнить пустоту внутри себя, надо больше жрать... Не особенно торопясь съел получившуюся конструкцию, запил внушительным глотком кофе, благо собеседник не торопил. Короткое волевое усилие – и вот за столом сидит уже не усталый и разочаровавшийся в жизни человек, а готовый к бою офицер.

– Вы считаете, есть какой-то шанс исправить ситуацию?

– Да. Хотя бы попытаться, обновить кровь, стать вновь сильными. У диктатора это получится лучше, чем у парламента.

Так вон оно что, как-то отстраненно подумал Харрис. Метишь в правители собственного государства. А там и до короны на темени и основания династии недалеко. Впрочем, почему бы и нет? Дела и впрямь идут откровенно паршиво. А с поддержкой русских есть неплохой шанс справиться. И ему, Харрису, тоже неплохо. Быть одним из доверенных лиц короля... Пускай держава маленькая и периферийная, но в любом случае это лучше, чем сдохнуть на краю света. Пахать, конечно, придется всерьез, но Харрису не привыкать. Зато от перспектив захватывает дух!

– Какова моя задача?

– Ну вот, это уже другой разговор, – усмехнулся герцог. – Пока устраивайтесь в гостиницу и отдыхайте. В ближайшее время прибудут остальные ваши... коллеги. После этого и начнем работать.

Игровая база. Через неделю

Откровенно говоря, светила отечественной медицины были не в восторге оттого, что пациент уже покидает стены их, без сомнения, уважаемого заведения. Но главврач, мужик с внешностью Айболита, успевший засветиться практически во всех горячих точках последних десятилетий, где только участвовала Россия, лишь рукой махнул. Затем улыбнулся лукаво и поведал коллегам, что дальнейшее безделье только замедлит выздоровление пациента. А потому его выписывают с условием ограниченной нагрузки, своевременного приема лекарств и ежедневного появления в медпункте Базы. Доктора там квалифицированные, в курсе ситуации, так что помогут. Ответственность за исполнением возлагается на жену... И судя по виду Леночки, в присутствии которой проходил разговор, она проследит за этим со всем тщанием.

Что же, оставалось вздохнуть и пообещать, что никаких эксцессов он не допустит. В принципе, и не врал – совершенно не хотелось возвращаться к едва-едва прекратившимся симптомам контузии. Доктор это понял, кивнул удовлетворенно и благословил на подвиги ратные. Так что домой Сергей приехал, волоча с собой целый пакет лекарств с расписанным на два месяца графиком их приема.

Что ни говори, а дома, рядом с семьей, болеть как-то легче. Особенно в том плане, что и сон, и питание теперь не привязывались к строгому больничному графику. Ну а дальше... По ночам манили с кухни голоса. Тоненьким сосиски, басом – колбаса. Лепота! Плюс семейная жизнь после всего случившегося заиграла новыми красками. Неудивительно, что Сергей и впрямь уже через пару дней чувствовал себя куда лучше. Зато База встретила Полякова не то чтобы враждебно, а, скажем так, настороженно.

Причина этого лежала, откровенно говоря, на поверхности. Об избиении младенцев и последующей за этим тотальной напряженности в коллективе Поляков был уже в курсе. Вполне логично, что очень многие ожидали: вот он приедет – и спросит с тех, кто его жену оскорбил. Как Поляков умеет вбивать оппонентам нос на затылок, кое-кто знал уже не понаслышке.

Но, к удивлению тех, кто был не в курсе его состояния (а это весь молодняк), он просто очень спокойным голосом предупредил: еще раз – и он не будет заниматься такими пошлостями, как мордобой, а прострелит наглецу обе ноги и скажет, что так и было. Как ни странно, ему поверили – сказалась тут и магия спокойного, безразличного голоса, и репутация, и тот факт, что Кузнецов относился к Полякову покровительственно. А если человек в фаворе у начальства, ему что угодно сойдет с рук. Эта нехитрая истина, далекая от реальности, но понятная и доступная для нежных интеллигентских мозгов, начисто отбивала желание испытывать на себе пределы терпения чокнутого геймера. Что ему, в принципе, сейчас и требовалось.

Стоит признать, эскулап оказался прав. Привычная (и, чего уж там, любимая) работа если и не помогала быстрее вылечиться, то как минимум избавляла от тормозящей процесс скуки. Хотя, конечно, уставать Поляков начал значительно быстрее, чем раньше. Однако доктор говорил, что это со временем пройдет. Куда больше неприятностей доставлял шрам от осколка на груди. Он вроде бы даже практически не болел уже, но упорно не хотел заживать окончательно. Но человек – скотина такая, что ко всему привыкает. Вот и Сергей – привыкал.

Увы, никаких реальных действий не происходило. Война в Китае окончательно коллапсировала и вмешательства секретных танкистов не требовала. Европа, впечатленная и недавними уроками, и китайскими событиями, вела себя на редкость умно – сидела и не высовывалась. Вот и приходилось обходиться тренировками, причем для Сергея в предельно облегченном режиме.

Еще разбирались с трофеями. В связи с заминкой на фронте Кузнецов не торопился и подождал до возвращения героя кампании. Пленный японец, лейтенант Танака, посвящал их в секреты с каким-то даже энтузиазмом. А что такого? Молодая поросль Японии (а армия, как ни крути, это срез общества) была совсем не против примкнуть к победителям, дабы занять в новом миропорядке место поближе к материальным благам. Ну что же, таких удобно использовать, и учиться легче. Вот только Поляков успел неплохо разобраться с трофеями еще там, в Китае. Так что интересовали его лишь мелкие нюансы и, что важнее, тактика применения чуда враждебной техники. Которая, стоит отметить, откровением для самых продвинутых в мире танкистов не являлась. Скучно, господа!

Единственной, пожалуй, живой струей в рутине оказалась последняя, наверное, в эту кампанию попытка японцев сделать хоть что-то. Скорее всего, чтобы повнушительнее обозначить свою победу «по очкам». Как ни крути, они навешали китайцам плюх больше и серьезней, и это их войска сейчас стояли на вражеской земле. И ход для этого они придумали довольно нестандартный.

Погрузка шла ночью. В условиях, когда в небе не висят спутники, без устали ощупывающие глазами-камерами, что надо и не надо, предосторожность совсем не лишняя. Равно как и усиленная охрана порта, в котором, собственно, все и происходило.

Бизнес не имеет границ. Японцы не раз пытались завоевать Корею, и порой им это удавалось. Но сейчас корейцы продавали японцам современное оружие и ничуть по этому поводу не парились. Бизнес, ничего личного. Тем более что островитяне подсуетились заранее, еще до войны, размещая заказ и вливая живые деньги в давно уже балансирующую на грани коллапса экономику Страны утренней свежести. У них, правда, и у самих с финансами было так себе, но в случае успеха дела можно поправить за счет контрибуции. Если же неудача... О ней лучше и не думать. Японцы и не думали, впрочем, не в первый раз. Им не привыкать было вести войну в долг.

Смешно. Еще недавно Корея была военным карликом, держащимся лишь на покровительстве США, и никто бы подумать не смог, что она сможет массово экспортировать современное оружие. Но – случилось. Хитрые азиаты не только научились копировать чужие разработки, но и стали придумывать что-то свое. Ухитряясь при этом быть полезными «старшим братьям» и потому пользуясь их поддержкой. Не зря же к ним на Востоке отношение было, как на Западе к евреям.

Но отношение отношением, а стоит признать, успехи у корейцев были впечатляющие. Автомобили, электроника... Да, вторичные по отношению к западным образцам, но качественные и надежные. Потом добрались до военной техники, и вот, как апофеоз успехов, танки!

Разумеется, корейцы и от собственного производства самолетов не отказались бы, но пока что получалась только лицензионная сборка устаревших американских образцов. Ну, куда деваться, страны, которые могут создавать технику такого уровня, можно пересчитать по пальцам. Зато танки, хоть и родившиеся как компиляция чужих решений, определенно удались. Вначале наштамповали две ранние версии «Абрамса» в количестве аж полутора тысяч штук, а потом запустили в производство собственную разработку. Знаменитую (пиар наше всё!) «Черную пантеру», которая, по оценкам экспертов (в первую очередь корейских), стала едва ли не лучшим танком своего поколения.

Насчет лучшего... Ну, тут многие бы поспорили. И дороговато выходило, и реальная эффективность войной еще не проверена. Но что танк получился серьезный – факт. И то, что он заметно превосходил технику, стоящую на вооружении Японии, тоже факт. Неудивительно, что островитяне захотели такой же. И побольше, побольше!

Что же, деньги решают не все, но очень многое. Платили японцы хорошо, и очень скоро узкоглазые ударили по рукам. Корейские заводы заработали – и японцы получили более полусотни машин. Вывезли их еще до войны, якобы на испытания. Ну, и испытали. Танки, что называется, зашли – действительно мощная и эффективная машина. Не без недостатков – но у кого их нет? И сейчас, несмотря на разразившийся кризис, японцы тайно заказали еще полторы сотни машин. Их и грузили ночью на контейнеровозы, чтобы потом, в строжайшей тайне и под прикрытием боевых кораблей, доставить в Китай. Ну а там перегрузка на танковозы – и вперед! Новейшей технике еще предстояло сыграть свою роль. Вот только русским такие успехи японцев не слишком нравились.

То, что китайцы в очередной раз огребли, не явилось для Полякова откровением. Для Сурка с Леночкой тоже. Да что там, молодое поколение тоже не удивилось. Ну, не созданы китайцы для побед на поле боя. Точно так же не вызвал удивления и тот факт, что Россия в очередной раз захотела вмешаться. Танковый таран, походя и практически без потерь раздавивший одну за другой три полнокровные китайские дивизии, в которых техники было едва ли не вдвое больше, требовалось остановить. И, помимо выдвинувшейся навстречу японцам ударной группы, решено было задействовать проект «Ангара».

На большое совещание пригласили всех, кому предстояло участвовать в намечающемся побоище. Сергей не видел в том особой необходимости, вряд ли молодежь сможет предложить что-то стоящее, но не по его погонам указывать генералу. Вот и сидел, слушал.

Фактически план выглядел достаточно просто. Фланговый удар силами их группы, а когда японцы развернутся для парирования угрозы, атака с тыла обычными танками. Весьма логично, главное, наколотить японской техники по максимуму, чтобы они посчитали игроков главной угрозой и развернули против них основные силы. И, как ни странно, именно это вызвало у некоторых искреннее возмущение.

– А почему мы должны гореть? Чем они лучше? – возопил один умник.

Судя по лицу генерала, тот малость охренел. Но прежде чем он ответил, прежде чем вмешался Полтавец, прежде чем сам Поляков набрал в рот воздух, раздался вдруг очень спокойный, рассудительный и громкий, перекрывающий гвалт голос Сурка:

– Да потому, Комар, что они там вживую шкурой рискуют, а ты здесь сидишь, мягкое кресло задницей давишь.

– А ты мою задницу не трогай...

– Успокойся, у меня нормальная ориентация, – и, переждав реденькие нервные смешки, Пашка резюмировал: – И еще потому, что тебе за это платят. А главное, потому что наше подразделение для этого создано – гореть вместо них. Не нравится – пошел вон!

Комар зло поворчал, но это была уже лишь банальность проигравшего. Вроде «мы еще встретимся» от уползающего под забор побитого алкаша. То, что он в глазах у всех выглядел идиотом, в дополнительных объяснениях не нуждалось.

Китай. На следующий день

Танки были хорошо замаскированы, Полтавец, вновь улетевший в Китай и крайне недовольный этим обстоятельством, постарался на совесть. И место выбрал с умом – японские танки, идущие в походной колонне, были сейчас как на ладони.

Пользуясь мощнейшей оптикой командирского танка, Сергей с интересом разглядывал будущих противников. Выглядели «Черные пантеры» (хотя какая уж там чернота, обычная камуфляжная окраска) довольно внушительно. Даже в чем-то брутальней своего прародителя «Абрамса». Хотя, стоит признать, до «Леопарда» дизайн все же чуточку не дотягивал.

И было их много, чуть больше чем до хрена. Пожалуй, такая армада и впрямь могла натворить дел. Что же, Поляков откинулся на спинку кресла и вытянул обутые в мягкие тапочки ноги. Спешить некуда, пускай подойдут ближе.

– Вот удивляюсь я тебе, – Сурок, расположившийся в соседнем кресле примерно в такой же позе, лениво потягивал минералку. – У тебя что, совсем нервов нет?

– На себя посмотри. Олимпийское спокойствие прямо.

Сурок рассмеялся, потом внезапно посерьезнел:

– Я пытаюсь абстрагироваться от происходящего. А то зная, сколько крови у меня на руках, и свихнуться недолго.

– Да уж, народу ты покрошил немало, любой маньяк позавидует, – немного подумал и посоветовал: – Ты не переживай, Паш. Реши для себя, что все это нереально, и делу конец. Ну вот, живем мы в сказке...

– Угу. Только это очень страшная сказка.

– Хорош трепаться, – вмешалась Леночка, единственная из трех, кто сидел сейчас, можно сказать, при параде. Бежевый деловой костюм, изящные туфли... Сергей не без основания предполагал, что она так оделась исключительно по причине своего положения. Еще месяца два-три – и она во все это не влезет. И неизвестно, влезет ли вообще когда-нибудь – организм женщины перестраивается капитально, причем изменения могут случиться практически любые. Вот и пользовалась моментом, дабы поблистать перед окружающими.

– А что, уж и поговорить нельзя, – взвился Сурок, правда, больше из духа противоречия.

– Можно, вот только вы молодых отвлекаете. Потерпите уж.

Повисла недолгая пауза.

– Ну что ж, приступим, господа! – Поляков с уже немного подзабытым чувством азарта потер руки. – Все помнят свои задачи?

В ответ раздалось утвердительное хмыканье – подобная диспозиция отрабатывалась уже не раз, коррективы требовались минимальные. Сергей кивнул удовлетворенно:

– Ну, тогда работаем, как учили. Я начинаю, остальные сразу после меня. И не дай бог кто-то выстрелит первым.

Непонимания его слова не вызвали. Как ни крути, Поляков был самым опытным в их группе, ему и солировать. Хотя, конечно, у каждого перед глазами был рубеж, на котором планировалось начинать работать. В общем-то, он тоже неприятия не вызывал. Только Леночка задумчиво спросила:

– Может, не стоит подпускать их так близко? Ударим ракетами – и делу конец.

– Нам надо накрошить их по максимуму, пока они развернуты к нам бортами. А здесь нужна скорострельность. Когда они развернутся, в лоб мы их можем и не взять.

– Но и им работать издали будет сложней.

– Боишься? – хихикнул кто-то из молодых.

– Береженого бог бережет...

– Ага. Именно так сказала монашка, натягивая на свечку второй презерватив. И все равно залетела!

– Разговорчики в строю! – кажется, на этот раз у Сергея получился вполне пристойный командный рык. – Если кто-то хочет помериться чувством юмора, вечером прошу в спортзал, на татами – я ему объясню линию партии и правительства. И отряхну пыль с ушей. А сейчас работаем! Нам за это платят, не забыли?

Судя по тому, что народ начал активно подтягиваться к рабочим столам и проверять даже то, что не требует таких усилий в принципе, финансовая жилка у всех оказалась крепкой. А может, просто на татами выходить, чтоб потом свежим бланшем щеголять, не жаждали. В принципе, Сергея это мало интересовало, главное – результат, и потому он, вроде бы спокойный и расслабленный, очень внимательно наблюдал за обстановкой. И, когда японцы оказались в удобной для атаки позиции, действовать начал без промедления.

Самая большая беда русских танков – снаряды. Отставание девяностых преодолевалось с трудом, да и ограничения по габаритам, связанные с конструкцией автомата заряжания, давали о себе знать. Но большинство проблем с техникой преодолевается тактикой. Конкретно сейчас – атакой с фланга и обстрелом в слабозащищенные борта вражеских машин.

Танк – набор компромиссов. Вооружение, броня, скорость, запас хода... Усиливаешь одно – ослабляешь другое, иначе масса вырастет настолько, что танки попросту не сдвинутся с места. Ну или, как вариант, завязнут на любом мало-мальски слабом грунте. Естественно, все пытались это правило обойти, и одним из подходов была дифференциация бронирования. Туда, где вероятность получить снаряд, максимальна, то есть лоб корпуса и башни, ставили наиболее мощную защиту. Остальное – по остаточному принципу. Корейцы здесь следовали в русле мировых тенденций, и сейчас это выходило для «Черных пантер» во всех смыслах боком.

Угодив под плотный и на редкость точный огонь, к тому же открытый с расстояния не более пятисот метров, они уже в первую минуту боя потеряли больше двадцати машин. Могли бы и больше, автомат заряжания обеспечивает хорошую скорострельность, но, во-первых, не все снаряды достигли цели, а во-вторых, не всем танкам хватило одного попадания. Танк вообще машина живучая. Самая, наверное, живучая из всех, что действуют на поле боя, и не факт, что дыра в броне повлияет на его боеспособность. Однако под ураганным огнем некоторые успевали заработать три, а то и четыре попадания, а от такого откинет копыта любой мамонт.

Вообще-то, минута в современном бою – это почти вечность, реагировали японские танкисты на угрозу непозволительно долго. Хотя этому было вполне рациональное объяснение – комплексы РЭБ, начавшие работать одновременно с первым выстрелом. И японские танкисты моментально вылетели из такого комфортного и удобного единого информационного пространства. Разумеется, это было не смертельно, однако резко снизило эффективность действий подразделения и увеличило время реагирования.

Но когда все же «Пантеры» начали разворачиваться, моментально выяснилось, что эти танки действительно неплохо защищены. И... сработала иезуитская хитрость русских начинать бой на короткой дистанции. С полукилометра пробить лобовую броню корейского танка удавалось даже не самым эффективным снарядам Т-72, не говоря уж о спроектированной практически с нуля «девяностых» особой тройки. Не всегда, конечно, пробивали, но и того, что было, хватало.

В общем, когда противник смог, наконец, вычислить, откуда его убивают, потери его составили уже почти сорок машин. И даже обнаружив врага, японцы очень долго не могли пристреляться. Старая, но все еще действенная тактика работы из капониров, когда над землей торчит лишь башня, да и то не полностью, принесла свои плоды. Жаль только, что когда работать начинает больше сотни стволов, да еще и с отменными характеристиками, искусство боя отходит на второй план. Главной же оказывается статистика, и танки «Ангары» сейчас выбивали один за другим. Оставалось только гадать, какими словами ругался сейчас Полтавец, оказавшийся в непосредственной близости от эпицентра боя.

В общем, противник развернулся, увлекся, и этот момент был выбран для атаки основных сил русских. Стремительной и мощной, благо и танков у них было больше, и позиция лучше.

Говорят, все новое – это хорошо забытое старое. В принципе, так и вышло. Еще в тридцатых годах двадцатого века практиковался интересный метод маскировки. Обычный ров, в который загонялся танк. Сверху бревна, потом дерн... Когда в небе дроны, а сверху висят спутники, такая маскировка щелкается «на раз». Но когда наблюдение скатывается до уровня все тех же тридцатых годов, вполне себе рабочий вариант, и русские его использовали.

Удар полусотни танков с тыла отразить практически невозможно. Тем более когда они начинают лупить с дистанции метров двести, не более. Так и не успевшие отреагировать на новую угрозу японские танки были уничтожены в считанные минуты. Горели хваленые «Пантеры», к слову, ничуть не хуже «Абрамсов». Кто-то, разумеется, сумел ответить, но в целом победа досталась практически бескровно. И даже группа Полякова сохранила почти треть техники, хотя досталось им тоже изрядно.

Когда сражение закончилось, Сергей встал, сдернул с головы шлем и несколько секунд просто стоял, опершись на спинку кресла. Нервное напряжение спало, и сейчас его немного мутило – контузия все еще давала о себе знать. Но постепенно он вошел в норму и, влив в пересохшее горло несколько стаканов воды и вытерев пот, сказал, ни к кому не обращаясь:

– Вы знаете, мне кажется, в этой войне крупных сражений больше не будет.

Как ни странно, он оказался прав.

Россия, точное место не определено. Двумя неделями позже

На лязг двери Иосиацу не отреагировал. Просто не было настроения. Ну, вошли... Если что-то нужно будет – скомандуют, и тогда надо будет незамедлительно исполнять, а вскакивать просто ради проявления уважения – зачем? Русским плевать. Во всяком случае, здесь.

Он мысленно вздохнул. На судьбу, откровенно говоря, жаловаться не было смысла. Хотя бы потому, что останься он после того позорного разгрома в Китае – и его участь была бы решена. Видел он, что китайцы делают с пленными. Там, у них, принято обвинять в жестокости японцев, но по факту обе стороны друг друга стоят.

Русские отнеслись к нему с определенным уважением. Главным образом, потому что он поставил на кон шкуру, но вытащил своих людей. Это произвело впечатление, но по большому счету мало что изменило в раскладах. Вначале лагерь военнопленных, а буквально через день – поезд, и капитана вместе с Танакой и его танками отправили куда-то на запад. Куда именно? Этого Иосиацу не знал, а поставить его в известность никто не удосужился.

Зато цель поездки была ясна. Секретные танки – русские наверняка разберут их до винтика, определят сильные и слабые стороны, разработают методы перехвата управления. А Танака им поможет. И с первых минут Иосиацу стало понятно, что сопротивляться лейтенант если и будет, то больше для виду – поколение компьютерных мальчиков ценит свою нежную шкурку.

Самое обидное, что ничего от Иосиацу не зависело. Более того, никто его даже не пытался допрашивать или склонять к сотрудничеству. Но можно не сомневаться: дома его будут считать предателем. И более всего сейчас капитана занимал вопрос, как со всем этим жить дальше.

– Однако ты мог бы быть и повежливее.

Голос звучал до странности знакомо. И, хотя русский капитан знал далеко не в совершенстве, это не стало для него преградой. Иосиацу медленно, не показывая удивления, повернулся, всмотрелся в лицо вошедшего... Узнал, и на сей раз не смог сдержать удивления.

– Ты?

– Естественно. А кого ты ждал? Тридцать семь японцев? Так открою тебе страшную тайну: на полтысячи километров вокруг вас всего двое – ты и твой недотепистый приятель, который на полигоне для новобранцев ликбез по японскому танкостроению проводит.

– Не приятель он мне, – на автомате ответил Иосиацу, вставая. – У нас просто похожий разрез глаз.

Ну, насчет похожести Иосиацу соврал – у него самого они были заметно шире, чем у большинства японцев, сказывались русские предки. Из-за них он, кстати, в детстве регулярно огребал, да и потом случалось... всякое – отношение к полукровкам в Японии хорошим не назовешь. Но сейчас все это было даже не вторичным – скорее, вообще маловажным, поскольку перед ним здесь и сейчас стоял и внимательно рассматривал помещение его двоюродный брат. По русской линии.

Он был такой же, как всегда. Точнее, как в то время, когда они летом в русской деревне, уютно расположившейся посреди сибирской тайги, сидели рядом на собранном из жердей заборе и впервые в жизни курили. Нет, разумеется, он изменился, но как тогда был на полторы головы выше и соответственно шире в плечах, так и остался. Разве что тогда это был высокий и нескладный парень, сейчас же – мужчина в расцвете сил. Правда, двигающийся немного скованно. Да и под одеждой, обычной, джинсы со свитером, явно находилось что-то, в обычной жизни не предусмотренное. Гость проследил за его взглядом и вздохнул:

– Бинты.

– А-а-а...

– В Китае, – правильно интерпретировал несформулированный вопрос родственник. – Но не от ваших. Там и без них придурков хватает. Так что обниматься на радостях от встречи не будем – для меня это сейчас довольно болезненно.

Как будто кто-то собирался с ним обниматься... Иосиацу сел на койку, сделал гостю приглашающий жест в направлении стоящего у стены табурета. Тот не чинясь сел, извлек из кармана пачку сигарет и зажигалку, закурил. Предложил Иосиацу – тот не отказался. Не любимая махорка, разумеется, но тоже ничего. Потому как куревом русские его снабдить даже не подумали, и капитан, хоть и не был заядлым дымогоном, изрядно соскучился по табаку.

Несколько минут они сидели в облаках сизого марева и просто молчали. Потом, затушив третий бычок, Иосиацу спросил:

– А здесь как оказался?

– Случайно узнал о тебе и решил проведать. Не чужие вроде.

Случайно узнал, ага. Кто такой Иосиацу, чтобы о нем информация шла дальше скучающего в своей каморке начальника охраны? И кто ты такой, чтобы тебя нашли, и раненому о пленном капитане-танкисте сообщили. Родственник, очевидно, понял, что не убедил, и усмехнулся:

– Все правильно. Кто ты такой, известно очень давно. Потому что я работаю не на рынке грузчиком, а, скажем так, занимаюсь государственной безопасностью. И на моих родственников за границей есть достаточно широкое досье. Тебя по базе данных опознали довольно быстро. Как только я пришел в себя и смог нормально ходить, сразу же поехал сюда. Пришлось даже ради секретности жену в другой город отослать.

– Ты женат? Поздравляю.

– Спасибо. Я, правда, сам об этом узнал постфактум, но расклады меня устраивают.

– Такая красивая?

– И это тоже.

– Вдвойне поздравляю. И желаю скорее поправиться. Только не переусердствуй, а то растолстеешь.

– Как говорил старик Архимед, чем толще я становлюсь – тем дешевле принимать ванну. И чес-слово, рад, что чувство юмора ты не потерял. Оно тебе в жизни еще пригодится. Но мы отвлеклись. Сам понимаешь, я здесь не просто так, чтобы предаваться ностальгии.

– Да понимаю, – кивнул Иосиацу. – Вербовать будешь?

– Зачем? – в первый раз на лице гостя заиграла искренняя улыбка. – Ты, прости, очень высокого мнения о своей персоне. Открою тебе страшную тайну. Мы ваших навербовали намного больше, чем ты можешь себе представить.

– Я могу представить довольно многое, – осторожно заметил капитан.

– Поверь, – отмахнулся гость, – до таких масштабов ты еще не дорос. Ваших наколотили столько, что пленных гнали колоннами. Было из чего выбирать.

– И они согласились?

– Легко. Открою тебе еще одну страшную тайную. Честь самурая и прочие старинные понятия сохранились в основном у таких, как ты, полукровок. Истинные японцы ходят строем и слушаются хозяина. Да не красней ты так, на правду не обижаются.

Иосиацу с минуту сидел, тупо глядя перед собой. Нельзя сказать, что слова гостя его очень уж шокировали, но все же, все же... Подозревать, не имея реальной возможности проверить, и получить так вот, в лоб, от человека, который тебя никогда не обманывал, чуточку разные вещи. Наконец, вздохнув, он поинтересовался:

– Тогда зачем ты здесь?

– В то, что я решил помочь родственнику, ты не веришь? Зря, честное слово. Я бы все равно приехал, но, конечно, не так экстренно. Мне бы еще недельку отлежаться не помешало.

– Хорошо. Тогда что заставило тебя экстренно выпрыгнуть из больничной койки?

– Идея, которая пришла в голову одному высокому чину там, наверху. Очень неплохая идея, на мой взгляд. Для тебя в первую очередь.

Иосиацу изобразил позой внимание. А почему нет? Все лучше, чем сутками скучать. Жаль, для европейца язык тела, легко распознаваемый в странах Азии, не более чем ерзанье зачесавшимися ягодицами. Столь же безразлично. Пришлось спрашивать вслух.

– Да все просто, в принципе, – гость пожал плечами. – Ваши обделались, проиграли войну и сейчас подписание капитуляции не более чем вопрос времени. Иное дело, условия, но то, что они будут жесткими, ясно изначально. На этом настаивает Китай – он огреб по самое не балуйся и хочет получить хоть какую-то компенсацию. А главное, он в своем праве – войну, как ни крути, решили начать ваши правители.

– Идиоты, – без выражения прокомментировал Иосиацу.

– Согласен. Так вот, наши тоже не против иметь на этом свой гешефт. В конце концов, в эту дурацкую войну пришлось влезать качественно, потери были немалые, да и финансы хорошенько тряхануло. В общем, Японии еще лет сто не подняться. И вложений, как после Второй мировой войны, не будет. Никто туда американцев не пустит, базы будут наши, и вкладываться в подъем экономики таких забияк, как вы, тоже не станет. Вам уготована судьба малоразвитой периферийной страны. Промышленность же... В общем, автозаводы будут не хуже смотреться в Хабаровске или, к примеру, Тобольске. Как-то так.

Иосиацу скрипнул зубами. Сохранять невозмутимое выражение лица уже не получалось. А главное, умом он понимал – так и будет. Побежденных грабили всегда.

– Я тебе зачем понадобился?

Конечно, для японца говорить в таком тоне... В общем, невежливо это, но сейчас Иосиацу было все равно. Родственник одобрительно кивнул:

– А затем, чтобы ты понял: у тебя не так много вариантов. Как только будет подписан мир, тебя отпустят. Хочешь, езжай домой, хочешь, оставайся, то и другое устроить вполне в моих силах. Как тебе?

Иосиацу задумался. В самом деле, оба варианта сейчас выглядели крайне щедро. Или беспрепятственное возвращение, или жизнь в государстве-победителе. Только вот в первом случае, даже если удастся там, дома, сохранить честное имя, перспективы не радуют. Жить в нищете, а иного в разрушенной, страдающей от безработицы стране нет, отнюдь не сахар. Остаться здесь... Немногим лучше, откровенно говоря, хотя, конечно, с голоду не помрет. Но другие люди, иной менталитет, отсутствие перспектив. Ну, в самом деле, на хорошие места есть свои люди. Так что остается всю жизнь работать грузчиком, фермерствовать, в общем, сознательно прописать себя на низовом уровне. И вдобавок постоянно ловить косые взгляды. Даже с учетом традиционно терпимого русского менталитета, кто он такой – не забудут никогда.

– Не очень, – честно ответил он.

– Рад, что ты это понимаешь. Тогда вот тебе альтернатива. Нам нужен свой человек в руководстве Японии. На самом верху. Пиар тебе обеспечим – герой войны, один из самых результативных танковых асов и все такое. Рядом будут твои люди, которые любому честно расскажут, как ты их, рискуя жизнью, вытащил из китайского плена. Глядишь, станешь со временем премьер-министром...

– Ты что? – Глаза у капитана стали на пол-лица, не хуже, чем у анимешных героинь. – Да как...

– В два приема – берем и пропихиваем. А чем плохо-то? Ты при деле, у нас агент влияния, контролировать тебя несложно...

Аргументы железные, ничего не скажешь. И, если вдуматься, не такой уж плохой вариант. Правда, как это соотносится с честью... А с другой стороны, какая уж тут честь, когда война проиграна и завтра по улицам японских городов будут ходить чужие солдаты. А так, возможно, удастся хоть что-то подправить.

– Где я, а где политика, – буркнул Иосиацу раздраженно.

– Х-ха! Знаешь, мон шер, зачем в математике ноль? Чтобы было чем измерять влияние большинства ученых на науку. Так и с политикой. Главное, вид имей попредставительней, а уж советников тебе мы подберем. Да и, откровенно говоря, подозреваю, что вояка с наглой рожей и хорошим знанием ненормативной лексики сейчас на трибуне чужеродно смотреться не будет.

– Я... подумаю.

– Думай, думай, – родственник встал и направился к дверям. Тем самым он давал возможность Иосиацу хоть немного сохранить лицо. Не ломая его через колено, не заставляя бросаться на его предложение, как щука на блесну. Конечно, не бог весть что, но одно дело схватиться, как утопающий, за соломинку, а другое – согласиться после тяжких раздумий, выторговав себе что-то, пусть даже совсем номинальное. – Время у тебя есть. Но не слишком много – ответ дашь послезавтра. А я, – тут его шатнуло, да так, что здоровяк удержался на ногах, лишь опершись ладонью на стенку, – пойду прилягу. Извини уж, мне немного хреново.

Когда дверь за его спиной с тяжелым лязгом закрылась, Иосиацу глухо, никого уже не стесняясь, взвыл и ударил кулаком по стене. Да так, что штукатурка посыпалась. Война – время непростых решений, но то, что стояло сейчас перед ним, перевешивало, казалось, что угодно. И как теперь быть, Иосиацу попросту не знал.

Игровая база. Через неделю

Все же хорошо быть здоровым! Это Сергей по-настоящему понял только сейчас, когда отступили, наконец, последние проявления контузии. Хотя доктор и честно предупредил его, что до конца ее вылечить сложно, удается это не всегда и может так случиться, что какая-то пакость выплывет потом в самый неподходящий момент. Но к чему заглядывать так далеко в будущее? Здесь и сейчас старший лейтенант Поляков чувствовал себя до неприличия здоровым и не собирался скрывать от товарищей ставшее по этому поводу великолепным настроение.

Увы, увы, хорошее настроение Полякова радовало далеко не всех. Ну, не складывался психологический климат в коллективе. Их троица по-прежнему держалась особняком, молодые, осознающие, насколько уступают лидерам, и мучающиеся потому комплексом неполноценности, упорно крысились в их сторону, когда думали, что никто не видит. Ну а Волчок и Даша оказались в положении буфера, вынужденного сглаживать острые углы. Вот уж кому не позавидуешь...

Впрочем, изменилось вокруг многое. По сути, война практически закончилась, японцы не откатывались назад только потому, что, как метко заметил один из телеведущих, активно делающий самопиар во всевозможных псевдоаналитических ток-шоу, с занимаемых ими позиций гнать пленных на бесплатные народные стройки намного ближе.

Обратной стороной затишья оказалось то, что для их группы бои прекратились. Нет, мелкие стычки на линии соприкосновения, разумеется, случались, но это была мелочь, недостойная серьезного внимания. Куда более серьезные дела заваривались в самой Японии, где русские уже зачистили Хоккайдо и теперь точечными уколами прощупывали соседние острова. Вот только танкистам делать там было нечего – местность для гусеничных чудовищ выглядела ну совершенно неподходящей, да и особого сопротивления, как ни странно, местные не оказывали. Видимо, гордый самурайский дух остался в прошлом, все чудом сохранившиеся пассионарии сражались на континенте, а успешные менеджеры помирать не хотели. Притом, что шансы у них имелись. Хотя бы затянуть конфликт, а там Штаты выйдут наконец из затянувшейся политической комы и, глядишь, помогут чем-нибудь. Но помирать никто не хотел, а потому не то что стрельбы – саботажа всерьез не наблюдалось. В общем, конфликт шел к логическому завершению.

Ну а группа вместо эффектных и, чего уж там, щекочущих нервы боевых задач вернулась к тренировкам. Тоже интересным, но уже рутинным. Старшим они уже не давали практически ничего, это без очков видели сами игроки, понимал расклады и генерал. А потому и тренировались они больше для поддержания формы, основную часть времени проводя на полигоне, часто вместе с теми бойцами, которые совсем недавно вместе с Поляковым геройствовали в Китае.

Здесь было интереснее, да и физическая нагрузка еще никому не вредила. Сурка тоже приняли без особых хлопот – того, что он с Поляковым, да и Полтавец негатива не проявляет, хватило. Относились слегка покровительственно, но и только. А когда Сурок продемонстрировал, как управляет автомобилем, и вовсе зауважали. В качестве инструктора он оказался тут лучше штатного. Стрелял и дрался тоже вполне на уровне, так что вписался Сурок в компанию на удивление неплохо. Хуже пришлось Леночке, которой, в силу ее положения, физические нагрузки были противопоказаны, однако и ей находилось, чем заняться и что изучать. В общем, не так и плохо все складывалось.

Но сегодня они были не на полигоне. Сегодня была тренировка, и генерал, дабы его подопечные не расслаблялись, решил устроить образцово-показательную бойню. Трое старших против всех остальных. Виртуально, разумеется, но все остальное в точном соответствии с реальностью. И второй состав очень жаждал победить, так что драка обещала быть серьезной.

Откровенно говоря, самого Полякова волновали сейчас разве что Волчок и Даша – эти двое были им почти равны и вдобавок хорошо знали все уловки их троицы. Как, впрочем, и они неплохо представляли, на что способна неразлучная парочка. Бой обещал быть интересным!

Тотализатор, почти официально действующий на базе, давал примерно равные шансы на обе стороны, однако почти сразу выяснилось, что противник сильнее. Во-первых, их уже неплохо натаскали, а во-вторых, молодняка было элементарно больше. И перли они, как в кабак за водкой, но притом используя все те навыки, которые сумели получить за время тренировок. Так что пришлось напрячься изо всех сил, отчаянно маневрируя и время от времени пуляя в ответ.

Удивительно, но они все же выиграли. Можно сказать, по очкам, поскольку в конце боя на ходу оставался лишь танк Леночки, по оценке компьютера потерявший до шестидесяти процентов боеспособности. Противников же уработали всех, но когда Сергей все же стянул с головы шлем, ощущения были, словно он из бани выбрался.

Вечером, когда Сергей уютно устроился в кресле, листая книгу, а Леночка плескалась в душе, в дверь постучали.

– Кто там? Какого черта? – эта фраза, позаимствованная из старой книги, Полякову нравилась, и вообще идеально подходила для разного рода непрошеных визитеров.

– Товарищ старший лейтенант, вас генерал вызывает.

– Иду, – Сергей встал, посмотрел в зеркало. Огромное, висящее на стене – Леночке оно чем-то нравилось, вот и заставила повесить. Хотя, конечно, удобная штука. Сейчас в нем отражался плечистый молодец с немного усталым лицом. Конечно, футболка и джинсы – не то, в чем офицеру положено идти под светлые генеральские очи, но вызов явно неформальный, иначе Кузнецов просто позвонил бы.

Или все же переодеться? А то человек без формы – это не человек, а мешок с протоплазмой... Нет, лень. Поляков улыбнулся, подмигнул собственному отражению и вышел.

Какую-то неправильность в происходящем Сергей почувствовал на полпути, когда вместо того, чтобы идти наикратчайшим маршрутом, провожатый зачем-то двинулся кружным путем. Увы, сформироваться во что-то более осмысленное подозрение не успело. За очередным поворотом на затылок Полякова обрушилось что-то тяжелое, и сознание его померкло.

Символ Империи на берегу моря. Это же время

Дверь была высокой, словно в квартире на постоянной основе жил баскетболист-переросток. Для многих подобное было непривычно, однако здесь, в Питере, старые дома некогда строили именно так.

Замок, вполне современный, к слову, открылся почти бесшумно – ключ лишь едва слышно щелкнул. А вот со вторым пришлось чуточку повозиться, однако после толчка бедром дверь все же соизволила повернуться на хорошо смазанных петлях, открывая длинный коридор, сейчас освещенный лишь проникающим снаружи ярким, как прожектор, солнцем. Хозяйка помедлила немного – и шагнула через порог.

Как ни странно, квартира не выглядела нежилой, хотя люди в ней бывали от силы раз в год. Обычно когда родители Дины приезжали в Россию. Сама она здесь не появлялась уже лет пять...

Ничего не изменилось с тех пор. Да и, честно говоря, с момента, когда Дина еще совсем маленькой девочкой обожала залезать на колени высоченному седому, всегда с иголочки одетому старику, своему деду. Разве что самого дедушки уже нет. Но после его смерти родители Дины ничего не трогали и не переставляли. Так что все как тогда...

Огромные стеллажи с книгами, припорошенные тонким слоем пыли. Как ни закрывай окна и двери, все равно эта вездесущая мелочь проникает, словно для нее микроскопические щели как для людей широкие ворота. Дина провела по корешкам самыми кончиками пальцев, почувствовала, как они приветственно скрипнули в ответ. Эту библиотеку дед собирал всю жизнь.

Мебель, старомодная и, откровенно говоря, не слишком удобная. Зато красивая, сейчас такой не делают. И добротная. Никаких тебе прессованных опилок и полугнилой фанеры, сплошное полированное дерево. По современным меркам роскошь неимоверная. Такая мебель способна пережить не одно поколение хозяев.

Огромная люстра под потолком. Тоже пыльная. Если вымыть, засверкает, как прирученная радуга. Наследство от бабушки, которая говорила, что на ней под две сотни хрустальных висюлек разных форм и размеров.

А вот кухня и ванная, несмотря на прошедшие годы, все еще выглядят вполне современно. Дед с бабушкой не хотели что-то менять в комнатах, их там все устраивало, но считали, что сантехника, плита, электропроводка и прочие радости жизни должны содержаться в идеальном порядке, так что ремонтировали там все в последний раз незадолго до их смерти. И блестящий кафель, к которому даже пыль цеплялась неохотно, встретил хозяйку мягкими отблесками.

– Ну вот, здесь я и живу... когда приезжаю, – негромко и чуть смущенно сказала Дина, оборачиваясь. – Проходи, будь как дома.

Полански кивнул, осторожно прошел по коридору, вошел в комнату деда и замер, с восхищением разглядывая книжные полки. Жестом, в точности копирующим Дину, провел рукой по переплетам.

– Это надо же, – неожиданно хриплым голосом сказал он. – Такое богатство!

Дина улыбнулась – то, что напарник, друг и почти муж (пускай он сам об этом пока что и не в курсе) восхитился именно библиотекой, оказалось неожиданно приятно.

– Дед до конца жизни оставался офицером. Даже когда носил профессорскую мантию.

– Это я уже понял.

Ну да, чего уж тут не понять. Здесь беллетристики почти нет. Хотя несколько полок с детективами в углу и затесалось, но по сравнению с общей массой книг это так, мелочь, не заслуживающая внимания. В основном очень серьезные труды по тактике, множество технических, в основном посвященных артиллерии и ракетному делу, мемуары полководцев. И не только отечественных, к слову – дед вообще не делал фетиша из места службы того или иного человека, считая талант вещью интернациональной.

Но как Полански к этим грудам материализованной информации прикипел! Дина ощутила даже нечто вроде легкого укола ревности. Не то что про нее – про обед забудет, небось, дорвавшись до чтения. А ведь еда для мужчины – это святое!

Тем более конкретно для этого мужчины и конкретно сейчас. Все же похудел он изрядно, да и как иначе. Валяться без сознания столько времени, потом операция, постельный режим, затем реабилитация, которая еще не завершилась. Врач открытым текстом сказал: больше жрать! И калорий по максимуму!

Вообще, конечно, не зря говорят, что договориться можно с кем угодно, кроме сухонькой бабушки с косой. Как Полански выжил, Дина до сих пор не могла представить. Когда его привезли в военный госпиталь, врачи за голову хватались. С Алексом-то все просто было: одесситу еще в той деревне, где они ночевали после аварийной посадки, сделали рентген, правильно установили кости, наложили гипс. Ну и лекарства прописали – то ли антибиотики ему прокалывали, то ли еще что. Неважно, в общем-то. Главное, оказали помощь и отправили потом в лагерь для перемещенных лиц вместе с теми европейцами и китайцами, что оказались на борту самолета.

А вот к ним с Полански отнеслись совсем иначе. Ну, к Дине-то понятно. Все же русские корни и место рождения, технически дающие по ныне действующим правилам возможность в кратчайшие сроки оформить гражданство. А Полански... Скорее всего, сработало магическое слово «муж». Удивительно, конечно, что не стали проверять сверх минимально необходимого, но, вероятнее всего, в нынешнем бардаке с этим было просто чересчур много возни.

Так что вылетели они с Дальнего Востока тем же бортом, что и русские, и Полански лежал вместе с их ранеными. Аккурат рядом с парнишкой, который всех оттуда вытащил. Дина тогда еще раз внимательно к нему присмотрелась. Вроде бы ничего особенного, примерно ее ровесник без особых внешних данных, а носились с ним, как с хрустальным. Наверное, было за что уважать.

Мысли крутились в голове, а руки сами, без лишних напоминаний, делали работу. Готовить Дина не то чтобы любила, но – умела, и неплохо. Тем более с продуктами особых проблем не возникло. Дина откровенно удивлялась, что в стране, вокруг которой творится черт-те что, которая де-факто участвует в достаточно серьезной войне, да еще и открыто ведет со многими соседями войну торговую, нет проблем с продуктами, люди не стоят часами в очередях за гречкой. Ассортимент, конечно, немного сократился, но пустых полок не наблюдается. И это притом, что в Европе сейчас, после последнего конфликта, дефицит продуктов сплошь и рядом. Второй раз за последнее десятилетие, к слову. Да и цены здесь демократичные, по сравнению с Израилем так и вовсе дешево. И вот что интересно, банковские карты, которые Дина сумела сохранить во время японского обыска, вполне работали. Правда, не напрямую, пришлось Дине зайти в банк и снять наличные. Банк, к слову, взял грабительский процент за транзакцию, словно не русский он, а еврейский, но это, пожалуй, оказалось единственной накладкой.

Обед удался. Во всяком случае, Полански ел да нахваливал. Это, к слову, приятно для женщины, когда ее мужчина с таким аппетитом ест приготовленный ей собственноручно обед. Впрочем, и по собственному, исключительно субъективному мнению Дины и борщ, и котлеты, и овощное рагу вышли более чем сносными.

– Ф-фу! Если ты меня так и дальше кормить будешь, то я растолстею и стану круглым, как воздушный шарик.

– Все зависит от того, хочешь ли ты этого, – улыбнулась Дина.

– Хочу, – кивнул Полански и внезапно посерьезнел. – Но вначале мне придется кое-что тебе объяснить.

– Я слушаю, – Дина вновь улыбнулась, но под ложечкой неприятно засосало. Похоже, это не укрылось от внимания Полански.

– Если не хочешь...

– Да говори уже. Это всяко лучше, чем недосказанность.

– Ну, хорошо. Давай начнем с тебя. Сколь я знаю, ты назвалась моей женой.

– Да. Тебя надо было вытаскивать, и так было проще. Но если ты против, я могу...

– Не стоит, – прервал ее великан. – Я не то что против – я за руками и ногами. Но тут кое-что другое. Тут дело во мне.

– Ой, только не говори мне, что ты голубой.

– С ума сбрендила? – кажется, ей удалось немного ошарашить напарника.

Дина усмехнулась:

– Тогда что мешает? Жена в каждом городе, как у моряка, и куча детей на всех континентах?

– Да нет же... Слушай, если б я знал, что ты можешь быть такой язвой, я б и разговор-то не начинал.

– Хорошо, я буду вести себя примерно и дышать через раз.

Сказала это Дина таким тоном, что у Полански челюсть отвисла. Добила же она его, сев по стойке смирно и руки сложив на коленях, будто пай-девочка. Полански не выдержал и рассмеялся:

– Язва-язва. Ну да ладно, постарайся не упасть.

– Я постараюсь, – честно пообещала Дина и взялась руками за стул. – Видишь, даже буду специально держаться.

Полански вздохнул, но все же смог сделать максимально серьезное выражение лица. А потом он все же огорошил Дину:

– Знаешь, ты самую малость ошиблась. Это не меня так легко отпустили, потому что я твой муж. Это тебя отпустили, поскольку ты моя жена.

– Еще и без тебя разрешили съездить в Москву, город посмотреть да по магазинам пошляться? – рассмеялась девушка.

Сказанное напарником выглядело чуточку иррационально. Однако Полански остался совершенно, как-то даже нереально спокоен и лишь кивнул:

– Именно так. Не просто разрешили, а отправили с моей подачи. Надо было с одним... гм... родственничком встретиться-пообщаться. Тет-а-тет.

– Вот как? – удивленно приподняла брови Дина. – А с этого места можно чуть подробнее?

– Ну, разумеется. Честь имею представиться, – Полански вдруг сел ровно, будто кол проглотил. – Капитан Полански. Федеральная служба безопасности. Россия.

Дина ясно различила стук – это ее челюсть отвисла и слегка помяла пол. Напарник смотрел на нее... странно. Одновременно спокойно-покровительственно и сочувствующе-виновато. Впрочем, шок прошел быстро – того, кто первым шел в атаку и всем телом чувствовал, как бьют по броне снаряды, трудно надолго вогнать в ступор.

– Объяснись.

Слова звучали непривычно – пересохшее разом горло буквально выталкивало их. Через силу, с тембром, напоминающим скрежет плохо смазанных шестеренок. Хвала богам, что вообще можно было понять смысл. Но Полански не удивился, лишь кивнул:

– Помнишь, я рассказывал о своей родне в России? Я бывал там... не раз. Прости, я не говорил тебе об этом. Но понял – те, кто живет в России, становятся другими. Просто потому, что другие масштабы. Потому, что по-настоящему здесь никто никого не контролирует – это просто невозможно. И по факту люди здесь куда более свободны, чем в любой другой стране.

– Какие-нибудь тумба-юмба с тобой не согласятся, – усмехнулась Дина. Как ни странно, разговор ее не тяготил, это она поняла мгновенно.

– Я сказал страна, а не племя. Хотя и там не все в этом плане так уж просто. Чем сложнее структура, тем больше ограничений, добровольных и не очень. Но не о том речь. Я просто вспомнил историю своей страны.

– Израиля?

– Польши. В Израиле я – поляк, ты – русская. Не забыла?

– Нет.

– Это хорошо. Точнее, плохо. Для Израиля. Он высасывает нас досуха, но никогда не станет нам родиной. Это наши проблемы – так считают «полноценные», – тут Полански скривился, – евреи. А на самом деле – это его беда. Потому что ведет к расколу общества и не самой лучшей перспективе для любого государства. Но мы отвлеклись. Не устала еще от моих умствований?

– Нет, – мотнула головой Дина.

– Это хорошо. Так вот, я вспомнил историю Польши. Вспомнил гордость, унижение, попытки вернуть величие, создать настоящую империю... Да-да, империю, и неважно, как это называется. Вспомнил, как идиоты разорвали все мечты, а потом те, кто вовремя прижал своих мерзавцев к ногтю, разорвали саму Польшу. Вспомнил потуги воссоздать былое величие. И полное непонимание того, как это сделать. Страна плясала на граблях. А там, у родни, я увидел совсем другое. Страну, которая, пройдя не меньше испытаний, сохранила величие. И в которой поляк, которого все за кордоном называют русским, остается поляком. И никто не пытается лишить его корней. Я, наверное, крайне сумбурно объясняю?

– Ничего, я поняла. Мой дед, – тут Дина непроизвольно огляделась, будто ощутив за своей стеной незримую тень, – тоже считал себя русским, а потом уже евреем. И что было дальше?

– Дальше просто. Я пошел к местным фээсбэшникам и предложил им сотрудничество. Как ни странно, от мальчишки не отмахнулись. Ну а остальное – маловажные технические подробности.

Дина несколько минут сидела, будто кол проглотив. Все-таки услышанное стало для нее шоком. Менее тяжелым, правда, чем можно было ожидать. Все же и нервы у девушки были крепкие, да и обстрелянный офицер готов ко многому. Полански сочувственно смотрел на нее. Потом Дина вздохнула:

– Скажи, между нами это хоть что-то меняет?

– В моем отношении к тебе – нет.

– В моем тоже, – кивнула девушка. В конце концов, обратно в Израиль ее все равно не тянуло.

– Ну и замечательно. И вот что. Я тут, грешным делом, подумал...

– Идиот! Головой думать надо.

Они переглянулись и синхронно рассмеялись. А чуть позже Дина подумала, что начинать семейную жизнь с взаимопонимания – это не так уж и плохо. Мыслят они, во всяком случае, одинаково.

Дальний Восток. Это же время

Стоило признать, в жизни Иосиацу изменилось многое и резко. Для начала, он улетел обратно, в Приамурье, теперь уже в новом статусе, и обращались с ним подчеркнуто вежливо. Правда, оружие не дали, но, с другой стороны, оно капитану сейчас и не требовалось. Зато выдали новенькую, с иголочки, форму – ее у русских было как грязи, военных складов они захватили множество.

А еще был доступ в сеть, что оказалось для капитана едва ли не важнее всего. Как ни крути, он был продуктом информационного общества. Не меньшим, пожалуй, чем Танака, пускай даже сам себе в том не признавался. Отсутствие потока информации вызывало у него самую настоящую ломку, сродни наркотической. И потому доступ в интернет, пускай даже к самым обычным, открытым сайтам, ощущался глотком воды посреди пустыни.

А информация шла неутешительная. Во всяком случае, для Японии. Русские планомерно зачищали северные острова, и их президент уже заявил, что воевать они ныне будут лишь на собственной территории. В переводе с дипломатического языка на обычный это значило, что те острова, которые русские займут, они отдавать не собираются и никуда с них не уйдут. К слову, из Китая к моменту президентской речи русские войска уже вывели. Теперь разбираться с засевшими на континенте самураями предстояло самим китайцам. Островитяне же, частенько сдающиеся всегда исполняющим договоренности и не склонным к зверствам русским, ныне уперлись рогом. Все же они хорошо знали восточные традиции и насчет своей участи не обольщались.

К слову, это был неплохой повод задуматься о том, почему обычно стойкие в бою японские солдаты часто предпочитали не связываться с русскими. И уж конечно, не упираться рогом в бою с ними. Прошло без малого сто лет, а в коллективной памяти народа, похоже, все еще держались намертво въевшиеся впечатления о последней большой войне. Тогда четыре года американцы и японцы с переменным успехом бодались друг с другом, и даже атомные бомбардировки не обозначили для американцев решительный успех. А затем пришли русские и в разы меньшими, чем у островитян, силами раскатали их в тонкий блин. Походя, не напрягаясь. Десятилетия прошли – а страх остался. Хоть и не принято было об этом говорить в обществе, но он не раз сдерживал японские амбиции раньше, сбивал боевой дух самураев и теперь.

Однако русских, судя по всему, устраивало вялотекущее бодание в Китае. К тому же союзнические обязательства они выполнили более чем полностью, эвакуация японских войск с континента была затруднена, и в результате на островах встречать опытных, хорошо подготовленных солдат было просто нечем. А потери среди излишне расплодившихся китайцев их не волновали в принципе. Цинизм, конечно, однако такова политика.

Неудивительно, что для Иосиацу поскорей закончить войну стало едва ли не делом чести. Увы, сейчас это было вне его компетенции. А вот минимизировать потери после нее, очень возможно, будет уже в его силах. Но добиться чего-либо, не имея за спиной крепкого тыла, ой как непросто, и неудивительно, что, прибыв на место, капитан залез в работу по уши, вербуя сторонников и будущих помощников из числа пленных. Работа, даже с русской помощью, тяжелая и неблагодарная.

Вначале, конечно, все было не так уж и плохо. Все же солдаты его собственного подразделения, те, которых Иосиацу вытащил практически с того света, успели намертво уяснить: капитан плохого не посоветует. Вдобавок они оказались в своего рода привилегированном положении относительно других пленных. Чуть полегче работа, теплее бараки, лучше пища... Самую малость, конечно, однако в их положении достаточно, чтобы оценить свою удачу. И понять, благодаря кому так случилось, тоже. Неудивительно, что капитана они встречали, как героя, и на вербовку пошли охотно. Жаль только, было их мало, а другие на контакт шли куда хуже.

Разумеется, сам факт пребывания в русском плену изрядно ломал стереотипы, вбитые пропагандой в головы японских солдат. Плюс к тому, Иосиацу хорошо помнил два правила общения с подчиненными. Хочешь доверительного общения – будь проще, и к тебе потянутся такие же одноклеточные. Хочешь дисциплины – стань шаманом. Настоящим шаманом. А настоящий шаман отличается от китайской подделки тем, что не прыгает с бубном, а бьет в бубен несогласным. В общем, дело двигалось, но крайне медленно. Впрочем, пропахший махоркой капитан был еще в самом начале своего пути.

Но главным было даже не это. Иосиацу начали готовить к предстоящей карьере, и делать это целенаправленно. Причем не дрессировать. Нет, его учили понимать процессы, и класс преподавателей в разы превосходил тех, с кем капитану пришлось иметь дело на родине. В общем, то, что дорога его не будет усыпана розами, Иосиацу понимал и раньше, но по-настоящему это дошло до него лишь сейчас.

Игровая база. Это же время

Павел Сурков был доволен собой. Нельзя сказать, что это было для него каким-нибудь из ряда вон выходящим явлением. Неисправимый оптимист, он вообще редко унывал. И главным объектом, на который распространялось его хорошее настроение, был, разумеется, он сам.

Нет, он не впадал в грех нарциссизма. Самолюбование занятие глупое. Но при этом видеть себя в черных тонах еще хуже, это Павел знал точно. В результате он выработал для себя некий баланс между «Я – лучший» и «В мире есть и другие нормальные люди». Жить так было легче и приятнее.

Хотя, конечно, у него были поводы для гордости. Особенно в последнее время. И тут вопрос даже не в офицерских погонах, наличие которых все равно не афишировалось. Хотя, конечно, лестно, да... Но вот то, что он, еще недавно «ботаник», сейчас мог без опаски гулять вечером по самому неблагополучному району города, и «закурить» у него просить побоятся, грело душу куда сильней. И это – лишь одна сторона новой жизни!

Но сегодня он мог гордиться своими достижениями и без этого. Если конкретно, то Пашка чувствовал себя реализовавшимся финансистом, и на то имелись причины. Хотя бы потому, что, сыграв на биржевых «качелях», он сумел выжать почти максимум из колебания курса акций и заработал ни много, ни мало, триста процентов прибыли. Учитывая, что он мог сейчас оперировать весьма серьезными суммами, это были деньги, с которыми можно всю жизнь лежать пузом кверху на берегу теплого моря в компании симпатичных девушек и ровным счетом ничего не делать.

В общем, и сам Пашка, и его друзья теперь могли считать себя обеспеченными людьми. А ведь жизнь еще только начиналась, и в планах Суркова было не останавливаться на достигнутом, а прикупить что-нибудь вроде нефтяной компании. Или, как вариант, заводик по производству чего-нибудь нужного – в отличие от биржевых котировок либо сферы услуг, реальный сектор всегда в цене. Правда, чтобы не пролететь, нужна информация, желательно инсайдерская, но тут обещал помочь тренер. Благо генерал Кузнецов сейчас в доле и тоже не прочь лишний раз немного упрочить свое благосостояние.

А еще они сегодня в очередной раз выиграли, доказав, что равных им нет! Павел, конечно, старался не зазнаваться, но все равно результат грел душу. Тем более «молодых да ранних» он не любил. Пускай все они де-факто были старше него, он все равно воспринимал их обнаглевшей молодежью и ничего не мог с собой поделать. Они, к слову, воспринимали его точно так же, но с недавних пор предпочитали держать языки за зубами, не афишируя своих мыслей.

А куда деваться? После трепки, которую им устроили, наглядно продемонстрировав разницу в уровне подготовки, другого варианта особо и не оставалось. Тот, кто говорит, что надо быть со всеми в мире и дружбе, просто не понимает реалий жизни. А они просты. Если насилие ничего не решает, значит, вы применяете недостаточно насилия. И понимание, что можно огрести, предотвратило больше войн, чем ум, честь, совесть и доброта вместе взятые.

В общем, настроение у Сурка было замечательное, и он, мурлыкая под нос незамысловатую песенку самого фривольного содержания, не особенно торопясь собирался на свидание. Законное, к слову – разрешение Кузнецова он получил еще накануне. Генерал, как обычно, поворчал, но команду отдал. Понимал, что молодой организм с льющимися из ушей гормонами должен иметь отдушину и получать свою долю свободы, романтики и, чего уж там, нормальных здоровых отношений с лицами противоположного пола. Так что три законных дня – и погулять, и разобраться с делами школьными. Проще говоря, экстерном сдать все, что недобрал. Хорошо еще в знаниях своих Сурок был уверен – Леночка не жалела сил, целыми вечерами гоняя его по школьной программе. Которую сама еще забыть не успела. Так что математика, физика, химия и литература у Сурка были на уровне, своим английским он вполне мог бы удивить учителя, физруку, если возникнет такое желание, сам преподать пару уроков, особенно в плане мордобоя ногами, а все остальное... Ну, ниже тройки не поставят.

Единственное, пожалуй, что сегодня портило Павлу настроение, был телефон. По которому ему звонили, похоже, все, кто знал номер. А таких, несмотря на то что мобильники запрещены, и аппарат стационарный, набралось довольно много. Как сговорились, право слово. И, главное, хоть по делу бы звонили, а то так, поболтать им захотелось.

И ведь не пошлешь же! Нет, кое-кому Сурок честно сказал – в другой раз поговорим. Кто обиделся, кто нет – ничего страшного, потом разберутся. Но вот мать не пошлешь точно. А она как раз звонила ну совсем не по делу, ей просто хотелось поговорить с сыном.

Причину Сурок понял сразу. По манере речи там сложно было ошибиться. Остограммилась мать, точнее, ополлитрилась. Была у нее такая проблема. Раз в полгода примерно уходила в запой. Ненадолго, дня на три. В отличие от многих, она не становилась агрессивной или неадекватной. Просто тихо сидела, наливалась спиртным, а затем ее пробивало «на поговорить». В таком состоянии человека очень хочется отправить куда-нибудь. Например, проспаться. Но ведь – мать. И если дойдет до этого, стыдно потом будет и тебе, и ей. Так что пришлось терпеливо слушать пьяные бредни, зная наверняка, что где-то разговор записывается. Сидит оператор и просто по долгу службы ведет запись. Он, конечно, ничего не скажет, Сурок этих самых операторов и в лицо-то не знал, но все равно неприятно.

Однако же все проходит, закончились и разговоры, и вот Сурок, весь при параде (ну, в его понимании – залезть в костюм его не смогли бы заставить ни угрозы, ни сокровища Генри Моргана, ибо не хотелось Пашке даже напоминать клерка), собирался отправиться фланировать по Бродвею, сиречь проспекту Ленина под ручку с прекрасной дамой. Потом хорошенько отдохнуть от вкусной, но успевшей приесться столовской пищи в приличном ресторане. А на финал... Ну, тут как повернется, хотя мысли, конечно, у него были самые оптимистичные.

Телефонный звонок отвратительно забренчал как раз в тот момент, когда Сурок взялся за дверную ручку. Павел мысленно выругался и уже совсем хотел его проигнорировать, но рефлексы сработали быстрее разума.

– Слушаю!

– Паш, ты где сейчас?

– У себя, где же еще, – Сурок мысленно выругался. От Леночки так просто не отмахнешься.

– Зайди, пожалуйста.

– Что-то срочное?

– Боюсь, что да.

Пятнадцать минут спустя он, выслушав рассказ Леночки о том, что Сергей куда-то умотал и не предупредил ее, а теперь любящую жену мучают дурные предчувствия, мрачно выдал:

– Я не пойму, это на тебя так беременность действует, или ты, как твой любимый Дарт Вейдер, будущее предсказываешь? Так имей в виду, у него это получалось откровенно паршиво.

Леночка потупилась. Действительно, если смотреть непредвзято, сказанное ею, вкупе с мучающими предчувствиями, тянули разве что на паранойю. Или на токсикоз, и неизвестно еще, что страшнее. Однако она упрямо поджала губы и выдала:

– Как знаешь. Не веришь – иди, гуляй. Я сама разберусь.

Классическая, имеющая многовековые корни женская разводка. Действующая, тем не менее, эффективно что сто лет назад, что сейчас. Вроде бы и послать хочется, и не комильфо как-то. Дама все же. Пашка вздохнул:

– Одевайся и пошли. Но если окажется, что это все – твой бред...

Фраза осталась недосказанной – думай, мол, сама. При этом оба понимали, что ничего на самом-то деле не случится. Подуется Сурок немного. Если всерьез разозлится – то много, день или два. А потом все вернется на круги своя. Правила игры понимали оба, но не высказать свое «фи» Пашка не мог.

Переоделась Леночка за какие-то две минуты, благо военная форма – не вечернее платье с сопутствующим макияжем. Разве что волосы высушить не успела – фен она не любила. Зато оружие не забыла взять, в отличие от Сурка. Впрочем, тот успел этот недочет исправить как раз в момент переодевания, благо до его собственного жилища было неполных пять метров по коридору. И, уже собираясь выходить, Леночка хлопнула себя по лбу:

– Я идиотка.

– Ну, я бы не стал использовать столь резкие формулировки, – дипломатично заметил Сурок. – Хотя, конечно...

– Успокойся, ты тоже.

– Чего?

– Где мы его искать собрались?

– Ну...

– Хоть ну, хоть му. У нас во всех коридорах камеры видеонаблюдения. И доступ у нас имеется.

Действительно, одна из привилегий их группы – доступ во внутреннюю сеть куда более высокого уровня, чем у подавляющего большинства обитателей Базы. И не воспользоваться этим сейчас было грешно. Так что потратили они едва десяток минут, в свете имеющихся раскладов ничего не меняющих, зато получили достаточно четкую информацию о том, куда следует идти. Нет, не на известный всему миру в трех русских буквах орган без указания конкретного хозяина оного, а заметно точнее. Проследить маршрут Сергея и того, кто за ним пришел, удалось довольно далеко. Потом, правда, следы терялись – камеры на одном участке выбило еще два дня как, и технический персонал, которому положено было заниматься ремонтом, ни мычал, ни телился. Однако тут уж вариантов оставалось не так и много. Оставалось лишь проверить (паранойя, ей-же-ей) оружие – и вот они уже идут по как всегда идеально чистому и, в честь довольно темного времени, пустому коридору. Ей-же-ей, бред, но адреналин в крови заиграл по-настоящему, и даже мысли Сурка об испорченном вечере ушли куда-то на задний план. Начиналась работа!

Совсем рядом. Через несколько минут

Сознание вернулось рывком, словно в голове включили лампочку. Ощущения не из приятных, особенно для глаз – в них словно песку сыпанули, а потом еще изнутри поджарили. Сергей несколько раз моргнул – без особого, впрочем, результата, но постепенно зрение начало возвращаться. Вот только осознал, что перед ним и где он, собственно, находится, Поляков не сразу.

Стены, покрытые старомодной штукатуркой, когда-то белые, а теперь просто грязные. Изрядно подернутые ржавчиной, покрашенные поверх нее, а потом снова заржавевшие трубы... Сергей огляделся, смог осмотреть на удивление прилично освещенное помещение. Большое, квадратов под сотню. Трубы, какие-то выступы, стол и пара табуретов, в углу на тумбе старомодный телевизор... Подвал, вот что это. Помнится, бывал уже здесь – летом во время опрессовки лопнула труба, и он от нечего делать помог затащить сюда кое-какие железки для ремонта. Но как он здесь оказался?

– О, гляньте-ка, очнулся наш герой.

Сергей повернул голову на звук. Не смог. Попытался повернуться весь и только сейчас обнаружил, что связан. Без изысков, просто стянуты руки за спиной и ноги. Зато сделано это качественно, так, что выкрутиться с ходу не получится. И не разорвать – тот, кто над ним потрудился, использовал самую обычную бельевую веревку. Она, к слову, держит куда лучше всяких новомодных штучек. Да что за хрень тут творится!

Крепкая рука ухватила Сергея за шиворот, и через секунду он уже сидел на табурете, прилагая немалые усилия для того, чтобы не потерять равновесие и не рухнуть позорно на пол. Впрочем, он почти сразу обнаружил: опереться есть на что. Сзади была не стена, однако беспорядочное нагромождение каких-то старых ящиков в качестве опоры оказалось ничуть не хуже.

Еще раз шевельнув головой, Поляков невольно скривился – шея изрядно затекла. Зато рассмотрел, наконец, чей это поразительно знакомый голос.

– Шариков? Ты что творишь, монгольфьер недоклеенный? Я ж как освобожусь, зубы тебе выхлещу и сожрать заставлю!

– Сомневаюсь, – Шариков стоял в паре метров перед Сергеем, небрежно переминаясь с пятки на носок и обратно. – И в первом, и во втором.

– Это почему еще? – чересчур уверенный тон собеседника заставил невольно подобраться.

– Да потому что ты нам сейчас бумажку одну подпишешь – и на том все...

– И какую же бумажку?

– Тебе о том знать необязательно, тебе подписывать нужно.

– А сам-то знаешь? – Поляков сделал не слишком убедительную попытку развести собеседника «на слабо», но тот лишь пожал плечами:

– Мне оно и не нужно. Не за то платят.

Он еще что-то говорил, мозг Сергея как-то разом отключился, решительно отказываясь воспринимать информацию. А потом Шариков резко замолчал. Поляков едва сдержался от того, чтобы злорадно ухмыльнуться. Дятел! Руки-то за спиной связаны. Чтобы подпись поставить, придется для начала их освободить. А едва это произойдет, он, Поляков, свернет охамевшему представителю технических служб шею. И до Шарикова его ошибка дошла, похоже, лишь сейчас.

Впрочем, думал он недолго. Откуда-то из полумрака выдвинулась вторая фигура, держащая в руках пистолет. Его, Полякова, табельный «макаров». Потому что ни Шарикову, ни этому умнику личное оружие не было положено.

– Комар?

– Не Комар, а Комаров Антон Павлович, – скривился игрок и коротко, без замаха, врезал Полякову в зубы. – Это тебе, чтобы старших уважать научился, щенок.

Вкус крови на губах не произвел на Сергея особого впечатления. Скорее, добавил злости. Ну, больно – и что? Не в первый раз. А вот желание растереть этих двоих по грязным стенам появилось огромное. Особенно Комара. Старший он... Хотя да, он же чисто по возрасту на два месяца впереди. Самолюбие взыграло у придурка!

– Комарик, – ухмыльнулся Поляков, сплюнув розовым. – Если у тебя вдруг крылья выросли, не каркай. Нехорошо оно для здоровья.

– Чего-о?

– Да ничего. Ты помаши, помаши еще ручонками-то, бездарь. Если ты утонешь, жалко будет только телефон.

Комар замахнулся, явно намереваясь врезать Полякову еще раз. Все-таки легко этого долбоящера из себя вывести, как-то отстраненно подумал Сергей. Не выйдет из него толкового игрока. Однако удара не последовало – Шариков резко шагнул вперед и сунул кулак, напоминающий небольшую дыньку, под нос подельнику.

– А ну, прекратить! А ты, – он повернулся к Сергею, – хрюкальник закрой. Иначе сам приласкаю – мало не покажется.

– Я уж как-нибудь переживу. А вот ты – нет.

– Убить меня хочешь? – понимающе улыбнулся Шариков.

– Почему бы и нет?

– Наивный ты. Что положено Юпитеру, того нельзя быку.

– Понятно. Значит, ты бык... Зря, батенька, зря. Это все ваши комплексы.

Сергея откровенно несло. По всему выходило, что живым он отсюда вряд ли выйдет. Чего уж врать самому себе – Полякову было страшно. Даже страшнее, чем в Китае. Неудивительно, что порция адреналина, ударившая в мозг, снесла остатки тормозов, как хлипкий заборчик. Шариков, похоже, это тоже понял и махнул рукой:

– Ну, болтай-болтай, чего уж. Все равно ничего больше не сможешь. А сейчас я тебе руки развяжу, чтоб ты бумаги подписал. И не вздумай дергаться – Антон тебе живо отстрелит что-нибудь не особо нужное.

– Один вопрос, – Сергей внезапно почувствовал усталость. – Зачем ты влез в это все?

– Зачем? – глаза Шарикова неестественно сверкнули. – Да затем, что из-за вас меня выгнали из команды. А потом вы кинули меня на бабки. Этого мало?

– Из команды тебя убрали потому, что ты не тянул. А на деньги тебя никто не кидал – у тебя просто не захотели покупать информацию.

Шариков лишь скривился презрительно.

– Думай, что хочешь. Я...

Щелчок замка прозвучал, словно выстрел. Все присутствующие синхронно поглядели на дверь и увидели, как мощный, не по чину породистого вида ключ сам по себе поворачивается. Еще щелчок... Глаза у Шарикова и Комара синхронно полезли на лоб. Сергей остался спокоен. Уж кто-кто, а он не был полной бездарностью в слесарном деле – еще отец учил, с какой стороны браться за напильник. И он хорошо помнил, как слесарь-профессионал на его глазах открыл намертво, казалось бы, заклинивший замок меньше чем за минуту. Так что ключ в замочной скважине отнюдь не гарантия того, что дверь не открыть, имея пассатижи. А если это тот человек, о котором почему-то сразу подумалось, то и инструменты будут не нужны – и так справится.

Дверь открылась с ужасающим скрипом. Несмотря на царящий за ней полумрак, надежно скрывающий лица визитеров, фигуры Поляков идентифицировал без труда. И мысленно себе поаплодировал – угадал. Еще через секунду в помещение очень плавным, скользящим шагом вошла Леночка. Бесшумно, словно призрак бесплотный. Оставалось лишь порадоваться тому, насколько повезло с женой – не бросила в беде, нашла мгновенно. И какая же она красавица!

Сурок держался справа-сзади от Леночки и шел он таким спокойным шагом, что, казалось, пришел не разбираться с непонятной проблемой, а на светский раут. Вот только люди, знающие парня (а Поляков не без основания полагал, что неплохо изучил товарища), уверенно сказали бы, что под этой беззаботной внешностью спрятана до звона сжатая пружина из лучшей русской стали. И кобура, неуставная и чертовски удобная, которую Сурок носит не скрываясь, практически демонстративно, расстегнута, что позволяет тренированному человеку достать пистолет в какие-то доли секунды. И уж в чем, в чем, а в своей нынешней квалификации усомниться Сурок повода не давал.

– Ой, и что это мы тут делаем?

Голос Леночки звучал издевательски. Поляков почему-то не сомневался: хотя он и не видит кобуры у нее на поясе, но она наверняка расстегнута, как и у Пашки, а оружие в ней готово к бою. Сергей усмехнулся:

– Сама видишь – сижу, разговариваю.

– Замечательно. А давайте продолжим разговор в другом месте. Например, в кабинете самого главного босса в нашем богоугодном заведении. Что-то мне подсказывает, что он тоже будет совсем не против послушать, какие важные дела вы тут намереваетесь обсудить.

– Руки поднимите. Так, чтобы я видел, – это уже пришедший в себя Комар. Шариков – тот поумнее и намного опытней. Понимает, что если его не боятся – значит, имеют для того основания.

– Ты ствол лучше положи, а потом на пол, мордой вниз и руки за спину – тогда бить не буду, – пообещал ему в ответ Сурок. – Ну, почти не буду.

Комар посмотрел на него малость охреневшими глазами – видимо, не понимал, как могут люди, в которых целятся из пистолета, мило улыбаться в ответ и совершенно не демонстрировать хотя бы намека на страх. Идиот! Именно так успел подумать Сергей, но сделать что-либо был не в состоянии. Только выругаться сквозь зубы, привлекая на себя внимание незадачливого стрелка.

Привлек, ничего не скажешь. Комар повернулся к нему и подтвердил выводы о своем недостаточном умственном развитии. Ты вошедших под прицелом держи, а не с нейтрализованным заранее противником разговоры разговаривай. И уж точно не пытайся его поддеть – смысла нет, а вот время и внимание уходит.

К счастью, все это до Комара просто не дошло. И это было закономерно – до того, как попасть на Базу, он, подобно Сергею, был менеджером. Самым обычным, гражданским, имеющим соответствующие стереотипы и недостатки мышления. Только из Полякова лишнее выбили жесткими тренировками и дисциплиной, после чего добавили необходимые, как считалось, рефлексы. Комар был и остался гражданским человеком, не понимающим специфики происходящего. Точнее, умом-то понимал, наверное, а вот рефлексов-то соответствующих не имел. Иначе не пытался бы глупейшим образом поддеть оппонента.

– Смотрю я на тебя рядом с женой и думаю: ты прямо как Цезарь.

– Почему?

– Потому что с курицей.

– Думаешь, остроумный? – вернул ему улыбку Сергей. – Ну, тогда обернись.

Комар обернулся. Сергей видел его теперь не с лучшего ракурса, но все равно было заметно, как улыбка сползла с его лица. За те секунды, пока он старался казаться директором в этом цирке, оба визитера успели достать свое оружие, и теперь Комар имел уникальную возможность наблюдать сразу два ствола, глядящих ему точно в лицо. И было понятно, что он не успеет даже пальцем шевельнуть, как ему разнесут башку. Что делает с человеческим мозгом девятимиллиметровая пуля, несложно представить. А после двух есть шанс, что не останется и самой головы. И Комар, хоть и дурак, неплохо это понимал.

– Так, всем стоять и молчать. Или я его тут и кончу. Стоять, я сказал!

Что же, стоило признать, Шариков не потерял головы и отреагировал в целом адекватно ситуации. А как еще реагировать, если ты собираешься разрезать веревку? Именно разрезать, потому что сам ее закрутил намертво, и развязать быстро вряд ли сумеешь. Следствие первое: у тебя в руке нож. Следствие второе – использовать его приходит тебе в голову автоматически.

Ощутив кожей туповатое, но от того не менее опасное лезвие, Сергей непроизвольно поморщился. Неприятно, право слово. Правда, куда неприятнее видеть, как на глазах оживает Комар. Зря, ох, зря!

– Железку брось, – Леночка улыбнулась настолько обворожительно, что Сергей, не заметь он, как шевельнулись у девушки пальцы левой руки, подумал бы, что она хочет вбить Шарикова в ступор своим обаянием. – Брось-брось, а то я их тебе сломаю.

– Руки подняли! Подняли руки, я сказал!

Ну, это снова Комар истерит. Неэстетично это, да и негоже так мужику себя вести. Проигрывать тоже уметь надо.

– Показать бы тебе средний палец... – схохмил Сурок. – Вот только неудобно это – у меня ж указательный на спусковом крючке.

– Руки!..

Бабах! Пистолет Комара со стуком упал на пол из изувеченной пулей руки. Сурок лучезарно улыбнулся, словно пытаясь соперничать в этом с Леночкой, и выстрелил вторично, на этот раз в коленную чашечку оппоненту. Останется инвалидом, чуть отстраненно подумал Сергей. Куда больше его занимал Шариков, отчаянно пытавшийся освободить будто зажатую в клещах правую руку. Дергался он знатно, а вот с результатом было не очень. Да что уж там не очень – откровенно хреново было.

Все так же улыбаясь, девушка подошла, сочувственно поцокала языком, перешагнула через скорчившегося на полу воющего Комара, подобрала с пола обрезок водопроводной трубы. Старой, железной. Увесистой!

– Я ж тебя предупреждала, чудик...

От первого удара Шариков закрылся рукой и взвыл – Сергей безо всяких стереоколонок услышал, как хрустнула кость. Леночка крутанула железку, набирая амплитуду удара, и врезала вторично, на этот раз по левому плечу. Затем шагнула вперед и начала отдирать пальцы зафиксированной ее волей руки от ножа. С чувством отдирала, переламывая их. А закончив, врезала Шарикову с локтя, одновременно перестав удерживать руку. Посмотрела на распластавшееся на полу тело и презрительно бросила:

– А ведь я тебя, козел, предупреждала!

Двумя этажами выше. Три часа спустя

– Да уж, постарались ребятки, – доктор устало потер виски, налил себе чаю и выпил в два глотка. – Эти двое останутся инвалидами.

– Это если останутся вообще, – задумчиво сказал Полтавец. Еще до того, как пострадавших передали в заботливые руки эскулапа, они с генералом в компании особиста побеседовали с ними. По горячим следам, так сказать. Из того, что удалось выяснить, получалась крайне некрасивая картина. Требующая оперативного и неотвратимого реагирования. И отнюдь не обязательно, что дело дойдет до трибунала – у секретных операций своя специфика.

Доктор пожал плечами:

– Это уже ваши дела. Но все же... Может, стоило бы их арестовывать аккуратней?

– Судя по реконструкции ситуации, удивительно, что вообще обошлось без жертв. Если бы Шарикова не парализовало от ужаса, он мог бы запросто прикончить заложника.

– От ужаса? – приподнял брови доктор. – Мне он описывал это как внезапную потерю подвижности, как будто его привязало к одной точке. Ему руки ломали, а конечность оставалась в одной позиции.

– У вас есть иное объяснение? Скорее уж я поверю в то, что он от шока не все нюансы способен достоверно вспомнить.

Доктор пожал плечами. Ну, хотят люди во что-то верить, так кто он такой, чтобы им мешать? Вместо этого он заметил:

– Но второму-то... Вы еще скажите, что ногу Комарову он разворотил непреднамеренно.

– Официально так и будет, – заметил генерал.

Доктор повернулся к Полтавцу:

– А вы что скажете? В некотором роде он ваш подопечный...

– Что я скажу? – Полтавец задумчиво почесал кончиком остро заточенного карандаша переносицу. – Скажу, что восприятие мира у парня своеобразное и, возможно, не всегда адекватное. Но при этом промахнуться он не мог. Он попросту не умеет промахиваться, так уж его научили. А значит, попал он ровно туда, куда целился. Но, повторюсь, официальная версия – самооборона. Лейтенант Сурков выхватил пистолет и произвел два выстрела навскидку, продемонстрировав высокий уровень стрелковой подготовки. Думаю, вам тоже стоит ее придерживаться. В смысле этой версии.

Доктор кивнул – он был не правдоруб и не идиот, сам участвовал в подготовке чемпионской группы и не понаслышке знал о ее способностях. С видимым удовольствием допив чай, он встал:

– Тогда я пошел составлять отчет в свете... гм... имеющейся у меня информации.

– Хорошо. Прежде чем официально отправлять, покажите мне.

Доктор бросил на генерала уничижающий взгляд, мол, поучи еще бумажки писать, но промолчал. Вместо этого небрежным движением прихватизировал из вазочки пару конфет и сунул их в карман. Генерал с полковником с трудом удержались от смеха при виде такой фронды. Однако когда дверь закрылась за спиной доктора, смех так и не прозвучал.

– Что думаешь?

– Мутно все как-то, – ответил Полтавец, аккуратно прихлебывая чай. – Абсолютно нелогичные расклады.

Действительно, непонятные. Шариков был тот еще урод, конечно, однако вначале его действия хотя бы вписывались в некое подобие логики. Вылетел из команды, просел по деньгам... Сам виноват, но, как и большинство людей, признать это не мог, а в силу характера не смог и смириться. Когда же попытался найти некий дополнительный приработок, сливая информацию о, как он считал, игровых полях и его бортанули, разозлился еще сильнее.

Видимо, тогда же эмоции перехватили управление мозгом, взяв верх над расчетом. Чем иначе объяснишь попытки Шарикова отомстить уже физически? К примеру, когда прислали нового инструктора, падкого вдобавок на спиртное, именно Шариков организовал ему встречу с гуляющей парочкой. Рассчитывал, что хорошо подготовленный офицер в неадекватном состоянии просто их грохнет или покалечит. Однако же не срослось – игроки уже были натасканы дай бог каждому, и отправили дебошира в больницу.

Впрочем, Шариков не сдался, организовав еще кое-что по мелочи, но безуспешно. Последней попыткой стал лихой вираж на автомобиле, которым Шариков управлял лично. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. Но, увы и ах, не учел, сколь ненадежен этот способ. В общем, классическая картина действий человека с вяло текущей «крышей». Причем вряд ли Шариков врал – показания он давал в состоянии, мозговой деятельности не способствующем. Эффект сильнее, разве что если подключить к его зубам электроды и дать разряд, от которого сопля в носу закипит. И то вряд ли.

Странности начались дальше. На Шарикова вышел... Кто? Да пес его знает. Этот придурок даже не смог понять, с кем именно работает. Зато получил хорошие деньги и помощника-шестерку в лице разобиженного Комарова. Там, вообще, обиженных хватало, но Комаров оказался наименее стойким морально. Остальные-то не путали личные отношения с работой, а этот... В общем, никчемное создание.

Кем бы ни был неожиданный босс-наниматель, он разбирался в обстановке на базе и в психологии. Четко сказал, кого вербовать и как это делать. Пошагово описал. Не понаслышке знакомому с программированием Шарикову ничего не стоило взять Комарова в оборот. Ну а дальше банальная слежка. Аккурат до сегодняшнего инцидента.

Бумаги в тайнике, приказ обеспечить подпись. А потом устранить, желательно так, чтоб вообще не нашли. Причем без разницы, кто из троих подписал бы. Смотрел Кузнецов эти бумаги – донос на своих товарищей без указания имен, мол, на вражескую разведку работают. Джеймсбондовщина какая-то, причем на уровне дилетантов. Шариков честно взялся исполнять, причем даже вариант уничтожения трупа предусмотрел. Действенный, хотя и примитивный – мелко расчленить тело и спустить в канализацию, благо в подвале имелся неплохой санузел, который использовали дай бог раз в год. Его даже не останавливало то, что тело пришлось бы рубить до состояния фарша – право слово, нарушения психики налицо. И, к слову, шанс на успех имелся. Вот только жена похищенного заподозрила неладное и, вместо того чтобы сообщить Кузнецову, начала действовать на свой страх и риск. Может, это и неплохое решение. Во всяком случае, оперативно сработали.

А значит, все это ни много, ни мало, что проект «Ангара» теперь не такой уж и секретный. И кто-то внедрен даже непосредственно на их базу. Что уж творится на других, вообще непонятно. Словом, грустная ситуация.

Что же, доклад наверх составлять все равно придется. По линии особого отдела уж наверняка уйдет, а значит, и им придется отписываться максимально честно и подробно. Кузнецов глубоко вздохнул и, подумав, налил себе в чай толику коньяка. Как ни крути, пускай случившееся и не его прокол, но все равно проблемы будут.

– Ты еще накурись до невменяемого состояния, – мрачно посоветовал ему Полтавец, до того сидящий в углу и с демонстративной безучастностью наблюдающий за генеральскими душевными терзаниями.

– Не поможет, – махнул рукой Кузнецов.

– Да ну? Говорят, кому угодно помогает.

– Скажи, даже Господу Богу, – вяло отшутился генерал.

– И ему. Точно тебе говорю. Ну, сам подумай: что курил Бог, создавая утконоса?

На сей раз генеральский смех все же прокатился по кабинету. Чуть натужный, однако и это лучше, чем ничего. Полтавец, довольный результатом, громко щелкнул пальцами:

– Вот что. Иди-ка, отоспись. Сейчас ты все равно не сможешь действовать наилучшим образом. Даже бумаги толком не подготовишь. Просто от усталости. Да ты и сам это знаешь. Так что выпей лекарство – и спать.

– Лекарство?

– Ну да. Сам знаешь, лучшее лекарство – простая вода. Три капли на стакан спирта. Рецепт дарю. Тут главное количество порций соблюсти, и любую хворь как рукой снимет. Ну, в худшем случае на нее будет наплевать. Все, давай, отдохни.

– Да ну... – вяло запротестовал Кузнецов. – У меня ж так все мысли замаринуются.

– И правильно сделают. Мы, русские, если надо, маринуем не только огурцы и идеи, но и вождей. Спать!

Глядя на то, каким шаркающим шагом выходит из кабинета командир и друг, Полтавец вздохнул, шепотом выругался и опрокинул в себя порцию коньяка. Подумал – и решил остановиться. То, что он настоял на отдыхе для Кузнецова, не значило, что и сам полковник отправится спать. Нет, как раз он займется подготовкой отчетов, и утром генерал придет не на пустое место, а имея перед собой хотя бы черновые наброски. Но ситуация все равно паршивая. И как она разрешится, Полтавец даже не представлял.

Игровая база. Следующее утро

– Знала бы – сломала б ему ноги.

– Не старайся казаться хуже, чем ты есть, – через силу улыбнулся Поляков. – Лучше запишись на курсы стоматологов.

– Зачем? – непонимающе спросила Леночка.

– А представь себе. Вот сидит Шариков. В зубоврачебном кресле. Ты подходишь, берешь в руки бормашину...

Леночка представила и рассмеялась. Поляков страдальчески поморщился – звук резанул уши, словно ножом.

– Тебе-то смешно... А он вряд ли выдержит больше трех пломб.

Смех стал громче, боль в голове – ярче. Сергей мысленно выругался. Вчера-то, на адреналине, он мало что чувствовал, зато сейчас организм расплатился с ним сполна. И нечего тут удивляться. Только-только отошел от контузии – и заработал сотрясение мозга от удара палкой. Этот козел Шариков рубанул его с чувством, а две травмы подряд не пройдут бесследно для самого железного организма. Было у Сергея подозрение, что головная боль теперь надолго станет его верным спутником. Честно говоря, перспектива не радовала.

Леночка, очевидно, сообразила, что чрезмерный шум мужу сейчас противопоказан, и прекратила нагонять децибелы. Сергей вздохнул и вытянулся на кровати – доктор прописал больше лежать, меньше двигаться, плюс таблетки и уколы... А от хлористого кальция с глюкозой ощущения, словно обделался. В общем, настроение было не на ноле даже, а уползло в отрицательную зону. А все из-за этих уродов!

– Ладно, я подумаю над твоим предложением.

– Можешь и без диплома. И без бормашины – подойдет любая дрель. И даже без зубоврачебного кресла. Обездвижишь его снова – и делу конец.

– Легко...

Дверь открылась с громким скрипом. Вот так всегда. Танками через полмира управляем, ракеты в космос запускаем, а нормально петли смазать уже за гранью добра и зла. Жаль, от комментариев пришлось воздержаться, ибо за дверью оказался доктор в сопровождении Пашки. Сурок выглядел немного помятым – все правильно, он-то, в отличие от Сергея, не имел богатого опыта общения с людьми путем отстрела им ненужных частей организма. Как уже рассказала Леночка, парень весь вечер страдал муками совести и в конце концов закономерно нажрался. Да так, что свинья позавидует. Так что ныне у него похмелье, то ли еще продолжающееся, то ли пять минут как снятое. Неудивительно, что вид помятый – выпей сам Поляков столько, неизвестно еще, каким бы он был.

– Ну, как тут наш больной? – Доктор выглядел весело и бодро. Хотя, честно говоря, мог бы и воздержаться от вопросов. Хотя бы потому, что вышел отсюда буквально полчаса назад, аккурат перед приходом Леночки. Или он так на публику играет?

Сергей пожал плечами и осторожно ответил:

– Вполне прилично.

– Врешь, – безапелляционно прокомментировал доктор. – У тебя голова должна трещать, как орех под катком. Дай-ка руку.

Укол он сделал аккуратно и практически безболезненно. Приказал придержать ватку и не ерзать, а сам отошел к стоящему у стены шкафу и принялся там рыться, бурча что-то себе под нос. Сергей некоторое время наблюдал за ним, а потом с удивлением отметил, что голова больше не болит. Впрочем, что за чудо-укол он спросить не успел – опять влез неугомонный Сурок, поинтересовавшийся, что там с Шариковым и его напарником.

Доктор пожал плечами и безразличным тоном сообщил, что оба допрошены, подлечены и утром отправлены. Куда? А ему о том не докладывают, но явно не в крымский санаторий. Но вообще, для допроса хватило бы и одного Шарикова. Второго можно было сразу валить – риска меньше.

Сурок явственно позеленел. Все же просто стрелять в человека, зная, что не убьешь (хорошо их все же учили) и бить насмерть две большие разницы. Доктор посмотрел на него и цинично посоветовал – надо было просто всю обойму в живот всадить. И откачать вряд ли успеют, и не убил вроде, грех на душу не взял.

Сурок позеленел окончательно. Хорошо еще развития их милый почти домашний междусобойчик не получил. Вновь скрипнула дверь, и на пороге появился генерал Кузнецов в небрежно наброшенном на плечи халате.

– О, я смотрю, наши герои все в сборе, – с чуть наигранной веселостью прокомментировал он очевидный факт. – Как себя чувствуем?

Вопрос адресовался вроде бы Сергею, но ответил доктор:

– Сейчас в норме. И еще часа три будет в порядке, не меньше.

– Очень хорошо. Доктор, оставьте нас, пожалуйста.

Тот лишь плечами пожал, но строить из себя оскорбленное достоинство не пытался. Вышел, аккуратно, но все равно со скрипом притворил за собой дверь. Кузнецов сел, точнее плюхнулся на стул, шумно выдохнул:

– Уф-ф. Извините, молодые люди, забегался.

Ну, последнее он мог бы и не говорить. И так заметны темные круги под глазами. Хорошие такие круги, на пол-лица. Однако сами глаза, хоть и усталые, смотрели бодро – именно таким своего тренера игроки помнили еще в те времена, когда понятия не имели, чем они тут реально занимаются.

– Извиняем, – пробурчала Леночка. Ну, ей сейчас многое сходит с рук, вот и Кузнецов не обиделся, кивнул только.

– Задали вы нам задачку.

– Не мы, а они...

– Тоже верно. Гляньте вот. Это выжимка из протоколов, – на стол легла нетолстая пачка бумаг. – Понимаете, что это значит?

Сергей быстро просмотрел бумаги, хмыкнул:

– Во-первых, у нас завелись шпионы, а во-вторых, самый главный из них пока ходит среди нас.

– Молодец, я в твоих мозгах никогда не сомневался.

Разговор продолжался еще с полчаса, и за это время генерал буквально заинструктировал всю троицу о том, как себя вести, насколько осторожничать, что делать в случае того или иного действия противника. А заодно сообщил о предположениях аналитиков о возможных телодвижениях вражеского резидента. В общем, если бы не чудо-зелье доктора, у Сергея голова пошла бы кругом и лопнула безо всякого удара по затылку. И, когда генерал ушел, чувствовали себя все трое, как выжатые лимоны.

– Ну, что будем делать? – поинтересовался Сурок.

– Снять штаны и бегать, – отшутился Поляков. Шутка получилась так себе, никто не улыбнулся.

– Осторожничать будем, – хмуро ответила Леночка. – Сереж, пока не придешь в себя, будешь здесь. Слава богу, это самое защищенное место на базе.

– Молчи, женщина, твой день – восьмое марта.

– Чего-о?

– Яволь, мон женераль! – шутливо откозырял Поляков и вытянулся во фрунт, от чего одеяло сползло и едва не упало на пол. Леночка едва успела его подхватить.

– Лежи уж, герой...

– Да я и так лежу вроде, – поморщился Сергей. – Вы лучше сами поосторожнее будьте. Сама сказала, здесь – самое защищенное место базы. А вот в жилом блоке с этим похуже будет.

– Не переживай. Если кто сунется – я ему шею сверну. Ты сам знаешь, как.

– Знаю, знаю, Дарт Вейдер ты доморощенный. Только от удара в спину твои таланты не спасут. Лен, пожалуйста, будь осторожнее...

– Сам осторожней будь.

– Тебе не говорили, что не стоит перебарщивать с заботой и вниманием?

– Ничего. привыкнешь.

– Знал бы. Что в магазинах будет столько сортов пельменей – может, и не женился б никогда, – и ловко уклонился от шутливого подзатыльника.

Вскоре после того, как гости ушли, Сергей почувствовал, что чудо-лекарство заканчивает действовать. Как? Довольно просто. Боль начала возвращаться. Увы, по собственному недавнему опыту Сергей знал, что с ней придется мириться ближайшие несколько дней. Лекарства ее приглушат, но вряд ли снимут полностью. Может, постоянно ее и не будет, но вот приступы может спровоцировать что угодно. Внезапный резкий шум, смена погоды... Даже насморк – тряхнул лишний раз головой и заработал мигрень на вечер. Это пройдет, конечно, но пока что с болью приходилось мириться.

Но, как ни странно, у боли оказалось интересное побочное действие. Сейчас Поляков не слышал даже, а словно бы всей кожей ощущал малейший звук. Ох, как бы пригодилось ему это во время китайского вояжа! Увы, цена, которую приходилось за это платить, была великовата.

Помимо головной боли категорический запрет пить и курить. Оно, конечно, неплохо для здоровья, хотя Сергей и без того не курил, да и спиртным не злоупотреблял. Но вот посидеть с бутылочкой пива, да в хорошей компании ему не сулило, похоже, еще лет десять. «Молодой человек. От пива скачет внутричерепное давление. Вы же не хотите заполучить Альцгеймер, деменцию и инсульт?» Так что можно гордиться здоровым образом жизни. Угу. Человек гордится тем, что не пьет и не курит, когда ему больше и гордиться-то нечем. А Сергей, хотя и не впадал в грех неуемной гордыни, тем не менее, оценивал себя довольно объективно. И по всему выходило, что сделать он успел немало, так что здоровый образ жизни исключительно как повод для гордости – это явно лишнее.

А еще вернулась вялость. Не такая, как после контузии, но все равно ощущения не из приятных. Хвала богам, на зрении, а также способностях травма вроде бы не отразилась. Хотя, конечно, будущее покажет – некоторые проблемы имеют отложенную по времени форму. В общем, приятного мало.

Хорошо еще, таблетки от головной боли ему оставили. Правда, сказали, чтоб не злоупотреблял. Ну да для врачей злоупотреблением может показаться что угодно. Так что им не угодишь. А раз всем не угодишь, стоит этим заняться для самого важного в мире человека – самого себя.

Эти мысли лениво перетекали из угла в угол черепной коробки. Наверное, если бы Сергей пролежал так же еще минут десять, он бы все же уснул безо всяких таблеток. Вот только случилось чуть иначе. И все из-за обострившегося слуха.

Шаги в коридоре он услышал четко и ясно. Так, словно идущий специально бухал здоровенными кирзовыми сапогами. Вот только столь же отчетливо ощущалось, что он не просто идет – он крадется. И это настораживало.

Да, с одной стороны, все логично. Идущий по коридору старается не шуметь, чтоб не потревожить спящего пациента. Единственного, к слову, сейчас лежащего в стационаре. Все так, но в свете разговора с генералом это выглядело несколько... Пугающе? Нет, скорее, просто настораживающе. И потому мозг еще думал о том, стоит ли что-то делать, а руки уже сами извлекли из лежащей на прикроватной тумбе кобуры пистолет. Миг – и Сергей стоит рядом с кроватью. В голову стрельнуло болью, но на ногах он держался крепко, и на том спасибо. Шаг вперед...

Когда приезжаешь в палату на носилках и встаешь в первый раз, то не знаешь всех нюансов. Например, что и где стоит. В условиях погашенного света проблема усугубляется. Что уж там попало ему под ноги и загремело, Поляков уточнять не стал. Вместо этого сделал два быстрых шага вперед, распахнул дверь...

Коридор был девственно пуст.

Тихий океан. Через месяц

– Корабль наш упрямо качает крутая морская волна...

Эта песня, которую русский мурлыкал себе под нос практически без перерыва, Харриса вначале забавляла, потом начала бесить, а сейчас просто воспринималась, словно какой-то фоновый шум. Куда больше его утомляли попытки собственного желудка вытолкнуть наружу сегодняшний завтрак вкупе со вчерашним ужином. И плевать организму, что Харрис – потомственный англичанин, и у него море в крови. Вот укачало – и все тут!

Хотя чему удивляться? В шторм они угодили нешуточный. Прошли, можно сказать, по самому краешку тайфуна, однако же, восемь баллов, хоть и на короткое время, словили. Хорошо еще, корабли, предоставленные русскими, пускай они и выглядели собранными со всего мира ржавыми калошами, на деле были весьма недурны. За помятыми, испятнанными морской водой бортами скрывалась отменная мореходность и хорошее техническое состояние. Как сказал все тот же русский, «Не стоит нервничать, их неплохо подшаманили».

– Ну, как ваши дела, майор?

Харрис удержался от того, чтобы подпрыгнуть, но стоило это ему немалого числа нервных клеток. Все же манера герцога ходить бесшумно, по меткому выражению все тех же русских, слегка напрягала. А его умение всегда выглядеть так, словно вокруг не море, которое никак не может успокоиться, и не мокрая, периодически натягивающаяся, как струна, палуба сухогруза, а светский раут, еще и бесило.

– Все в порядке, – коротко ответил Харрис. И, в принципе, не соврал. По службе никаких происшествий, а физиологические проблемы и распевшийся русский к делу не относятся.

Герцог кивнул:

– Это хорошо. Завтра прибываем.

Майор промолчал. А чего тут говорить? Конечно, случается всякое, и офицер должен быть готов к любому повороту и, тем более, приказу, но что ему придется идти с десантом на Австралию, Харрис еще недавно и в страшном сне не мог представить. Все же потомки каторжников, как ни крути, были едва ли не наиболее преданными союзниками Британии. И вот, поворот судьбы.

Герцог, видимо, понял, что его подчиненный далеко не в восторге от предстоящего дела, но спорить не стал. Только снова кивнул и, отвернувшись, принялся мрачно смотреть на море.

Видно было, насколько и ему происходящее не по душе. Вот только соскочить с поезда уже не получалось. Русские уже совсем не походили на грозных, но простодушных воинов, какими были еще каких-то жалких сто лет назад. Сейчас на смену вере в честность партнера пришел холодный, трезвый расчет. И в оборот оказавшихся в незавидном положении британцев они взяли жестко.

Харрис мог только диву даваться, насколько быстро и четко они тогда их всех «выпотрошили». Специалисты по ведению допросов у них имелись отменные, и церемониться никто не собирался. Сразу показав, кто хозяин. Моментально отсекли тех, кто был внедрен к герцогу его конкурентами и, не страдая моральными терзаниями, тут же вздернули их на ближайших фонарях. Харрис чисто на рефлексах попытался протестовать, и один из русских эмиссаров тогда ответил: «Если какого-то есаула за подобное произвели в полковники, то я уж точно буду генералом». На что он намекал, Харрис не понял, но благоразумно предпочел не обострять^[77].

А после проверки процесс завертелся с небывалой скоростью. Верно говорят, что русские долго запрягают, но быстро ездят. В считанные дни был сформирован отряд судов, благо в китайских портах их, застрявших в начале войны, нашлось немало и на любой вкус. Пригнали технику, разномастную, конечно. Что-то китайское, что-то японское, были также машины европейского и американского производства. В основном бронетранспортеры, но и пара «Абрамсов» вполне конкурентных модификаций нашлась. Сколь мог понять Харрис, у русских с окончанием боев собралась неплохая коллекция трофеев, которые и девать некуда, и бросать жалко. Вот они ее и торопились к делу пристроить, а китайцы им всячески содействовали. Что логично – им после фактически проигранной войны, которую в конечном итоге вытянули на себе русские, деваться некуда. Вот и перебросили пару десятков своих танков да автомобильную технику. И выделили отряд боевых кораблей, можно сказать, почти все уцелевшие в побоище, для охраны конвоя.

М-да, корабли... Они у китайцев очень даже ничего. Вот только не было за спиной китайцев громких побед на море. Как подозревал Харрис, потому что, приобретя или построив вполне приличные корабли, они принялись создавать свой флот, отвергая опыт тех, кто владел морями уже столетия. Мол, Китай – страна древняя, с огромными традициями и все такое. К чему нам учиться у варваров? Только вот не подумали они о том, что опыт прошлого, применительно к технике, мало что весит. Именно поэтому японцы, начавшие создавать свой флот одновременно с ними, вначале скопировали достижения учителей, а потом уже начали развивать их с учетом национального колорита. И добились успеха, надо сказать. Китайцы же так и остались с набором людей и кораблей вместо флота. Этот рукотворный кризис мышления они так и не смогли преодолеть. Неудивительно, что за всю историю их флот себя так и не показал, и последняя война не стала исключением.

А уж то, что боевые корабли сейчас вел русский адмирал, Харрис знал точно. Русские, конечно, тоже в последние полторы сотни лет на особенно блистали на морских просторах, но они хотя бы знали, что и как делать. И с этими просторами, и с этими кораблями. И неважно, из кого экипажи – все равно они механизмы, к пушкам приставленные. Армия баранов, предводительствуемая львом, сильнее армии львов под командованием барана. Учитывая же, что австралийский флот тоже никогда особо не блистал, то в случае схватки шансы имеющих численное преимущество кораблей эскорта выглядели намного предпочтительнее.

Интересно, кстати, сильно ли давила азиатов жаба, когда русские затребовали остатки их флота? Да наверняка! Вот только и спорить они не рискнули, памятуя о том, что русские уважают союзников, но не прощают предательства. С точки зрения майора, совершенно логичный подход. Во всяком случае, во второй части. И сейчас это был огромный плюс – и для Харриса, и для остальных участников авантюры. Хотя бы потому, что участвовали в ней разные люди, и англичан среди них хватало.

С людьми у герцога оказалось неожиданно богато. В начале войны сюда стянулись наемники со всех концов света. Вот только вначале их не нанимали, потом начался бардак, а затем и вовсе война закончилась. Но теперь русские явно решили, что негоже таким молодцам без дела сидеть, когда они готовы работать за смешные деньги, и на корабли погрузилось несколько тысяч человек всех рас и вероисповеданий. Порой весьма экзотические рожи попадались, вроде орлов из Сомали, Чада и прочих африканских почти что государств. Они в бою, конечно, мясо, но массовку создавать сгодятся.

Впрочем, основной ударной силой были, конечно, солдаты герцога. Откуда он набрал столько лояльных ему людей, оставалось лишь догадываться. Харрис предпочел вопросы не задавать, памятуя, что меньше знаешь – крепче спишь. Хотя, конечно, о герцоге это многое говорило. Просто потому уже, что не за каждым люди пойдут, наплевав на все. Так что хороших, крепких и мотивированных профессионалов набралось более чем достаточно. Ну и сами русские, конечно. Этих было совсем немного, и задачи у них наверняка специфические. Держались они особняком и на контакт шли неохотно. Кроме тех, разумеется, кому это по должности положено. Вроде этого их певуна.

Словно прочитав мысли и узнав, что думают именно о нем, русский прекратил концерт и, бодро улыбаясь, подошел к англичанам. Улыбка была хорошая, открытая – такая, наверное, и должна быть у профессионального сотрудника разведки. Из тех, которые не просто отыгрывают свою роль – они ею живут, искренне веря порой в то, что делают.

– Рад вас видеть, – сказал он на великолепном английском. Даже легкий акцент совершенно не походил на славянский – скорее, он напоминал шотландский или, возможно, говор уроженца какого-нибудь из южных штатов США. – Нашли время присоединиться к нашему маленькому променаду?

– Что-то вроде того, – вернул русскому не менее профессиональную улыбку герцог.

– Честное слово, рад за вас. Здесь есть, на что посмотреть – сегодня океан особенно красив.

На взгляд Харриса, ничего красивого в серо-голубых, мутных на вид волнах не было. То есть абсолютно! Однако даже если русский не слишком тонко издевался, ситуация требовала проявить ответную вежливость. А так как герцог молчал, пришлось влезать самому майору.

– Да, море – оно всегда... красивое.

– Рад, честное слово, рад, что вы не просто солдафон, а понимаете эстетику мира, – идиотски заулыбался русский. Харрис, никакой эстетикой сроду не болевший, с трудом сдержался от того, чтобы послать собеседника куда подальше. Но – сдержался и даже отшутился:

– Мы – англичане, для нас море – дом родной.

– Ага, ага. Если б у вас еще флот был...

– Как будто у вас он есть, – буркнул Харрис. Укол был, что называется, не в бровь, а в глаз. Не прошло и века, как Британия, лишившись колоний, потеряла вместе с ними статус империи, а заодно финансовую возможность содержать на море хоть что-то серьезное. Русский прекрасно знал о том, как обидно это любому англичанину, однако как-то сглаживать углы в целях дипломатии не собирался.

– У нас – есть. Может, не самый мощный, но мы над этим работаем. Сейчас вот большую часть того, что удалось захватить у японцев, будем к делу пристраивать. А у вас с этим как?

Харрис скрипнул зубами. Герцог держался лучше, но заметно было, что ему тоже неприятно. Веками европейцы грабили соседей, и Великобритания всегда занимала место в первых рядах. В бою не всегда, а вот в грабеже обязательно. Тем обиднее было видеть, как кто-то занимается тем же самым, а Британии ничего не светит. Притом, что трофеи взяли богатейшие.

– Вы просто оказались в нужное время и в нужном месте. Мы тоже планировали оказать Китаю помощь.

– Просто вы не захотели рисковать, – парировал русский. – А кто не рискует – тот не пьет шампанского.

– Ну да, уж в выпивке вы, русские, толк всегда понимали.

– Вот именно. Не пили всякую дрянь, как некоторые.

– Вы еще скажите, стереотип это все.

– Конечно, стереотип, – легко согласился русский. – У вас о России вообще много стереотипов. Вот, например, как вам такой? Вы, ребята, с достойным лучшего применения упорством любите повторять старый мем о том, что в России секса нет. Так этого вам и надо бояться, потому что, в точном соответствии с постулатами дедушки Фрейда, истомленные воздержанием русские время от времени слезают с печи и с чувством имеют всю Европу. Доказательства? А вы найдите хоть одну французскую аристократическую семью, не имеющую русских корней. В основном, хе-хе, казацких.

– Ну, знаете ли...

– Правда – она всегда глаза колет? Открою вам страшную тайну. Среди моих предков были викинги, которые, сколь я помню, отымели всех англичанок. И сколько выходцев из Скандинавии стали русскими, уже не счесть. Так что... Ладно, не буду больше раздражать вас своим присутствием. Если что-то не понимаете, обратите на себя мое внимание. Для этого скажите «ко-ко-ко» или «кудах-тах-тах».

С этими словами русский повернулся на каблуках и направился в сторону мостика. Харрис удивленно посмотрел ему вслед – последний пассаж он не понял совершенно. Зато его, похоже, очень хорошо понял съевший собаку на психологии вероятного противника герцог. Во всяком случае, вслед русскому он смотрел мрачно. Но объяснять что-либо Харрису категорически отказался. «Для вашего же здоровья лучше», – сказал он и ушел к себе, оставив майора в одиночестве разглядывать никак не желающий успокаиваться океан.

Игровая база. Несколькими часами позже

– Ну что, молодой человек, готовы продемонстрировать всему миру свои достоинства?

– Снять штаны и потрясти хозяйством, что ли?

Сергей был совершенно не в духе и за словами не следил. Да и сложно быть полностью адекватным в шесть утра, когда тебя сдергивают с постели и срочно требуют под светлые очи высокого начальства. Наверное, поэтому в армии такой ранний подъем – ведь все, что выдернутый из-под теплого одеяла человек желает в это время, это убивать.

В другом месте и в другое время излишне наглый старлей, решивший выпендриться перед генералом, огреб бы таких люлей, что дальнейшая служба в богом забытом гарнизоне посреди сибирской тайги им бы почиталась за верх удачи. Однако на базе своя специфика, так что Кузнецов лишь хмыкнул, а Полтавец и вовсе самым неприличным образом заржал. Но тут же оба посерьезнели, и полковник грозно рыкнул:

– Старший лейтенант Поляков! Смир-рна!

Все же пребывание в рядах непобедимой и легендарной внесло кое-какие рефлексы в нежную и ранимую душу недавнего офисного хомячка. Во всяком случае, вначале Сергей застыл, вытянувшись в струнку, и лишь потом сообразил, что, собственно, делает. Генерал окинул его от макушки до пят и вновь хмыкнул, на сей раз одобрительно:

– А ничего, таким макаром из него и впрямь человек выйдет. Как думаешь?

– Да так и думаю, – кивнул Полтавец. – Драли его в детстве мало, а так – готовый полководец.

– Как, пришел в себя? Оставил идею перед командованием гонор показывать? – усмехнулся Кузнецов, продолжая не без удовольствия разглядывать Сергея. – Вижу, так и есть. Это хорошо, это радует. Ладно, отставить лирику. Родина требует от нас высоких свершений, лейтенант!

– Так точно!

– Во! – генерал повернулся к глубокомысленно разглядывающему потолок заместителю. – Все как ты говорил – толк выйдет.

– А бестолочь останется.

– Тоже верно. Ладно, Сергей, отставить шагистику, наливай кофе, садись и слушай. Разговор у нас будет серьезный.

Разговор и впрямь вышел серьезный. Если конкретно, Родина требовала что-то вроде эпического подвига виртуального масштаба. А еще точнее, проведения операции в Японии без привлечения собственной техники.

Расклад был прост и неприятен. Русские войска уверенно наложили лапу на несколько островов и собирались двигаться дальше. Не столько требовались России эти территории, тут свои бы освоить, сколько рычаги давления. Проще говоря, чтобы поставить во главу страны лояльное правительство во главе со ставленником Кремля, а потом контролировать его, требовались рычаги давления. Да и проще сразу захватить необходимые производственные мощности и вывезти их, не теряя зря времени, чем потом мучительно проводить тот же самый процесс под именем репараций. Так что русские потихоньку, кусочек за кусочком, отгрызали свое. И вот, нарвались.

Во время очередной высадки уже привыкшим к отсутствию серьезного противодействия подобного рода операциям русским дали спокойно занять плацдарм, а потом нанесли очень эффективный комбинированный удар. С воздуха и береговыми ракетными комплексами по кораблям и, одновременно, танками собственно по десанту. Потери оказались ужасающими. Из участвовавших в операции десантных кораблей уцелели два. Ну, как уцелели – смогли доползти до берега и выброситься на него, дав возможность размещенным на них людям и, частично, технике выбраться на сушу. Остальные отправились на дно, прихватив с собой общим итогом до пяти тысяч человек.

Сами по себе такие потери уже означали жестокое поражение. Это не считая того, что были потеряны крейсер и три эсминца, экипажи которых, к счастью, понесли сравнительно небольшой урон и смогли добраться до острова. И, откровенно говоря, не окажись на берегу все эти люди, вообще непонятно, чем кончилось бы дело, поскольку на плацдарм обрушился комбинированный удар, ракетно-артиллерийский и танковый.

Японцы отработали, стоит признать, на «отлично». Кто уж там у них оказался такой грамотный, сказать трудно, однако в мастерстве ему отказать было сложно. Четко скоординированный удар был нанесен именно в тот момент, когда уцелевшие корабли спешно отступили и уже не могли нормально поддержать десант огнем. Поучаствовали в бою разве что корабли на воздушной подушке, непосредственно задействованные в высадке морской пехоты. Но, как оказалось, отсутствие бронирования и слабое вооружение превратили их, скорее, в мишени, и выскочившие на прямую наводку японские танки учинили им форменный разгром.

Как десант удержал плацдарм, оставалось только гадать. Впрочем, как всегда в России, промахи одних компенсировались героизмом других. Сбить окопавшуюся сборную солянку из морских пехотинцев, мотострелков и моряков японцы с ходу не сумели, а как только русские окопались, оттеснить их стало в разы сложнее. Как ни крути, стойкость в обороне была фирменной чертой русских солдат едва ли не с начала времен. В результате вот уже второй день шли тяжелейшие бои. И по всему выходило, что дождаться помощи закрепившиеся на острове вряд ли сумеют, их сбросят в море раньше. А значит, всю операцию придется начинать с нуля.

Вот тут-то генералы, рисующие красные и синие стрелки на картах где-то в высоких штабах, вспомнили, что сидит и прохлаждается особое подразделение, которое уже давненько не демонстрировало своих талантов. А раз так, пускай отрывают задницы и начинают отрабатывать свое жалованье. А то что-то они сидят в тылу и слишком много жрут. Тот факт, что незадолго до этого группа обеспечила успех нескольких крупных операций в разных частях двух континентов, в расчет не брался.

С другой стороны, логика в их приказе, безусловно, имелась. Согласно анализу обстановки, в непрекращающихся попытках уничтожить десант активно использовались дистанционно-управляемые танки, вроде тех, с которыми пришлось столкнуться в Китае. И ничего удивительного в этом не было.

Глупо думать, что все образцы подобной техники замыкались на Танаку. Мелковат он для такого. Имелись и другие подразделения. Точнее, готовились в Японии. И после разгрома японских войск на континенте и жесточайшего удара по островам, погрузившим метрополию в энергетический кризис вкупе с гуманитарной катастрофой, процесс подготовки никуда не делся, разве что стал заметно менее интенсивным. Так что сейчас у Японии имелась как минимум еще одна тактическая группа с неплохо подготовленными, разве что не имеющими пока серьезного боевого опыта операторами. Но сейчас они этот опыт потихоньку нарабатывают, становясь куда опаснее, чем были изначально.

План командования был прост, логичен и циничен. Перехватить управление вражескими танками, после чего или ударить японцам в тыл или хотя бы уничтожить их бронетехнику. Достойно Суворова и Наполеона, вместе взятых. Как обеспечить? А об этом пускай технари головы ломают. Все на самом деле просто, как деревянная ложка – мы же изучили образцы их техники, правда?

Специалисты по РЭБ вместе с хакерской группой ГРУ охладили их пыл. Да, можно. В условиях противодействия и предельно ограниченного числа каналов связи. Так что захватить контроль удастся, но временно и не у всех танков. Если кратко, то под контроль можно поставить от одной до четырех боевых машин. И за то ограниченное время, которое будет у операторов, надо сделать максимум возможного. И кто, спрашивается, наиболее реальные кандидаты на роль исполнителей столь важного и ответственного задания?

Сергей покряхтел. Затем вздохнул и поинтересовался, когда начинать? Как оказалось, два-три часа на подготовку и на то, чтобы освежить в памяти характеристики и возможности японских машин, сиречь погонять на трофейном симуляторе, у них есть. Быстрее разведчики все равно не справятся. А скорее всего, и еще больше – там, в Японии, уже вечер, а ночного боя не ожидается. Во всяком случае, ни одной попытки его навязать японцы пока не предпринимали. Учитывая, что обычно они подобного не боялись, немного даже странно. Сергей лишь плечами пожал – лично ему было все равно. Оборудование для ночного видения, сколь он помнил, на вражеских танках самое современное. Куда больше его беспокоила малознакомая машина. Хотя... Он ведь даже за рычагами сидел. Справится. А вот ребят придется немного погонять. Именно об этом он думал, быстрым шагом направляясь в жилую зону.

Почти там же. Десять минут спустя

Сурок устроился в кресле и медитировал, сиречь наслаждался блаженным ничегонеделаньем. Для столь раннего утра занятие не слишком типичное, однако вполне оправданное. Во-первых, не далее чем вчера вечером он завершил очередную биржевую аферу, положив в карманы, свой и друзей, по паре миллионов. В их нынешнем финансовом положении не то чтобы много, но все равно приятно. А во-вторых, после этого он сумел выпросить у Кузнецова разрешение чуть-чуть погулять и до утра предавался активному отдыху в обществе своей дамы. С которой, как Сурок искренне надеялся, у них было серьезно. Вернулся он буквально час назад и теперь пребывал в расслабленном состоянии.

Тем не менее, как поворачивается в двери ключ, Сурок услышал четко. А учитывая, что ключ был вставлен изнутри, сложил два и два, моментально идентифицировав гостей. Лениво повернул голову, чуть приоткрыл левый глаз и, окинув задумчивым взглядом счастливую супружескую чету, задумчиво спросил Полякова:

– Дверь за собой не закрывают короли и собаки. Ты что, король?

– О, пардоньте, – Сергей тут же исправил досадную оплошность. – Как поживаешь?

– Хорошо. Но вам не кажется, что входить без стука – хамство?

– А что, боишься, что мы тебя поймаем у холодильника, за ночным дожором?

– Во-первых, уже утро. А во-вторых, если ночью есть нельзя, зачем в холодильнике лампочка?

– Ладно, считай. отмазался. А теперь бросай кайфовать. Дело есть.

– И какое? – лениво шевельнул бровью Сурок.

Поляков глянул на жену, подмигнул ей:

– Паш, слушай, дошло до нас, ты машину менять собрался?

– Ну да. Только не менять – прикуплю в пару к своей. Денег вроде хватает, возьму что-нибудь большое...

– Ага, небось с удобным задним диваном? Затейница у тебя подруга, я посмотрю.

– А ты не завидуй, – Сурок честно сделал попытку обидеться, но получилось неубедительно. – Лучше купи себе тоже что-нибудь. А то зачем зарабатывать деньги, если их не тратить?

– Тоже логично. Главное, помни: у нашего народа все еще сохранился стереотип: видит машину в крутой тачке, думает – наворовал. Видит барышню, думает... Ну, сам понимаешь, что именно.

– Ну, зачем же так грубо? Может, она тоже наворовала...

– Ага. Да и мужчины разные бывают. Ладно, все. Лен, заканчивай хихикать. У нас новое задание. Паша, вливай в себя энергетик, запивай его кофе и пошли.

На этот раз виртуальная реальность приняла их совсем не так охотно, как раньше. Что, в общем, и неудивительно – чужая, непривычная техника сильно меняла восприятие. Японцы куда меньше внимания уделяли детализации, да и алгоритмы решения задач у них были совсем другими. В отличие от русских, островитяне в своем оборудовании применяли куда более мощные процессоры, но обратной стороной медали оказались хуже оптимизированное программное обеспечение. Русские «вылизывали» его до последней запятой, японцы полагались на мощное «железо». И в результате конечный продукт у них был не то чтобы хуже – просто другим. Плюс разный подход к дизайну интерфейса – и, в общем-то, все. Этого хватило.

Однажды они уже пробовали – так, для общего ознакомления с процессом. Не понравилось ни тогда, ни сейчас, но освоить враждебную технику это не помешало. Нравится, не нравится – все это не те аргументы, когда речь идет о деле. И следующие два часа все трое провели в увлекательном виртуальном поединке. Остальная группа тоже – мало ли, вдруг хакеры все же прыгнут выше головы и смогут поставить под контроль не один-два танка, а, к примеру, дюжину. В общем, было весело.

К слову, следовало признать, что русская версия получилась заметно удачней. И потому, что взялись за дело раньше, успев доработать кучу нюансов и выловить большую часть проблем в программном коде, и из-за изначальной ставки на куда более современные танки. Так что игра на чужом поле и с чужим оборудованием легкой не получится. С другой стороны, чуда от них никто и не ждет. Их задача ослабить натиск вконец одуревших японцев на десант. Это же вполне достижимо. Удастся выбить хоть десяток вражеских машин – уже неплохо. С учетом внезапности задача более чем решаемая. Главное, чтоб хакеры грамотно выбрали танки – идущие впереди всех, развернутые к японцам кормой машины тут явно не подходили. Об этом Сергей после окончания тренировки имел разговор с генералом, и тот обещал согласовать с кем нужно. А потом собственным произволом в приказном порядке отправил всех отдыхать – на острове установилась ночная пауза, и по опыту предыдущих дней выходило, что продлится она до утра.

Чуть выше. Через пять часов

– Что скажешь?

Полтавец безразлично пожал плечами.

– Гадать тут нечего. У наших визави проблема с личным составом. Кадровых практически нет. Основная масса резервисты, причем только-только мобилизованные. Обучены они так себе, навыков ночного боя, скорее всего, нет. А у нас крепкие профессионалы, которые уже дали им прочувствовать, как пахнут советские портянки. Поэтому ночного боя японское командование опасается. И правильно делает, к слову – потери они могут понести запредельные, а целей добьются вряд ли. Куда проще продолжать утюжить десант артиллерией до полного отупения.

– Надеюсь, наши мальчишки справятся.

– Ну. они хотя бы попытаются, – усмехнулся полковник. – Хотя, ты знаешь, я в них почему-то верю.

– Смотрю, после того как ты слетал с одним из них в командировку, у тебя кардинально поменялись настроения.

– Потому что я понял: их поколение не хуже нашего. Просто другое.

Генерал пару секунд подумал, затем махнул рукой и налил кофе. Чуть подумал, плеснул в него толику коньяку. В таком сочетании результат действовал на него подобно не очень сильному допингу, позволяя сохранять бодрость и подавляя усталость. Полтавец, чуть подумав, повторил его манипуляции, сел напротив старого товарища и с неудовольствием отметил, что тот изрядно сдал за последнее время. Плечи опустились, лицо осунулось от постоянного недосыпа. А чему удивляться? Это когда реально большими начальниками становятся люди, они начинают думать иначе и намного проще, без лишних нервов, принимать ситуацию. Вышедшего из народа обратно не заманишь. А простым смертным... Ну, простым генералам приходится сутками пахать. До упора. До кровавых мозолей, еще и пропуская через себя все – и обиды от командования, и проблемы подчиненных. А ведь оба они уже не дети, возраст сказывается. Когда вся эта дурь закончится, надо заставить Кузнецова поехать на курорт, к ласковому солнцу и теплому морю. И, желательно, без семьи... Кто ж ездит в Тулу со своим самоваром?

И на диету его, на диету. А то от вечных перекусов на бегу и язву заработать недолго. Меньше есть, больше пить... Котлету в блендер сунуть, а потом ее через трубочку всасывать. Можно пополам с апельсином, для витамина С... И никаких пробежек по утрам! Достаточно посмотреть, какой лишний вес у людей, бегающих по парку утром, чтоб понять – от бега толстеют. Поэтому солнце, море, красивые женщины, молодое вино – и хоть на пару недель отключиться от забот.

Возможно, Кузнецова тоже посещали мысли о возможности подобной терапии, но он их держал при себе – положение обязывает. Сидел, молча пил свой кофе, с самым задумчивым видом рассматривал экран огромного телевизора на стене. Там как раз шли новости, и лощеный диктор вещал что-то, как всегда патриотично-бравурное. Девяносто процентов населения судит о происходящем как раз по таким роликам, не задумываясь о том, какими грязью и кровью обеспечиваются победы.

Впрочем, сейчас он вещал о делах, напрямую Россию не касающихся, а значит, имел все права на радостную улыбку. Хотя за новостями для понимающего человека изо всех щелей торчали уши чьей-то разведки. И почему-то казалось генералу, что очень даже известно, чьей. Зато люди несведущие делились четко на две группы: те, кто непонимающе пожимал плечами, и те, кто пребывал в охренении от происходящего. В России преобладали первые, в англоязычном мире – вторые.

И ничего удивительного, к слову – места, где сейчас развивалась новая заваруха, находились в изрядном отдалении от границ России. Более того, они располагались аж за океаном, то есть вне пределов интересов обывателя. Ему, обывателю, со своими проблемами бы разгрестись. А вот тем, кто имел отношение к Содружеству Наций, происходящее было куда ближе к шкуре. Потому как затрагивало одного из их членов, далеко не самого маленького и крайне значимого.

Если кратко, то на побережье Австралии, пользуясь непогодой и тем, что недавняя война на Дальнем Востоке стоила жизни девяноста процентам разведывательных спутников, высадился до зубов вооруженный десант. Да не абы какой, а вполне сравнимый численно со всей местной армией. Сейчас они быстрым маршем двигались к Сиднею, и по всему выходило, что достигнут города раньше, чем австралийская армия изготовится к бою. Особенно учитывая, что техники у высадившихся оказалось неожиданно много, что обеспечивало высокую мобильность.

А еще следовало учесть, что авиация пока не могла быть задействована, как из-за плохой погоды, так и из-за возникших вдруг серьезных проблем с навигацией. Оставались еще, правда, американцы, у которых на континенте имелось аж шестнадцать баз, но заокеанским гостям открытым текстом было сказано, что их происходящее не затронет и вообще все это – внутреннее дело Содружества Наций. Учитывая, что Китай и Россия, военный авторитет которой после разгрома Японии поднялся на серьезную высоту, тут же заявили, что согласны с требованием высадившихся не лезть во внутреннее дело другого государства, намекнув при этом, что тоже имеют интерес и могут вмешаться, янки решили взять паузу и посмотреть, что будет дальше. Проще говоря, сесть, прикинуться ветошью и не отсвечивать, дабы не спровоцировать мировую войну.

Глядя на все это, мир пребывал в легком трансе, и агонизирующая Япония отошла на второй план. Оно и к лучшему, цинично подумал генерал. Можно спокойно решить актуальные вопросы, а уж потом...

Что потом, додумать он уже не успел. На всю Базу разнесся редкостно противный сигнал – трехминутная готовность. Игра началась!

Главный игровой зал. Через три минуты

– Готовы?

– Да, – Поляков не видел лицо Сурка, однако и без этого воображение легко дорисовало ухмыляющуюся в предвкушении драки наглую морду напарника. – Дайте мне их! Дайте! Дайте! Дайте!

– Готова, – в отличие от Сурка, голос Леночки звучал спокойно и предельно сосредоточенно.

– Готовы, – вразнобой откликнулись безликие в своих шлемах игроки резерва. Все четверо, больше исправных комплектов трофейной аппаратуры в наличии не оказалось. Остальные игроки и вовсе молчали – сидели вдоль стеночки больше на всякий случай, чем по реальной необходимости. Кузнецов и Полтавец, устроившиеся в углу, возле информационного терминала, тоже промолчали – сейчас их присутствие сводилось к роли наблюдателей. И неудивительно – при всем их опыте, непосредственные участники разбираются в процессе лучше. Вмешается командование только в случае непредвиденных осложнений. Поляков кивнул:

– Тогда приступаем. И помните, начинать строго по команде!

Недружный гул был ему ответом, но Сурок и здесь отличился. Выдал свое, безусловно, авторитетное мнение о том, что все уже двадцать раз сказано, и вообще, устами зануды гундосит истина. Сергей не обиделся – перед боем, пускай и виртуальным, все они ощущали легкий мандраж. Каждый по-своему. У Сурка, к примеру, это проявлялось в повышенной язвительности – избыток адреналина малость сбивал четкость мышления, заставляя сотрясать воздух глупостями.

Что же, на дураков и студентов не обижаются. Хотя Леночка не удержалась и напомнила мальчишке о субординации. А еще о том, что если башка не варит, то стоит ее подпитать. К примеру, рыбой – она полезна для мозга, так что пусть Сурок приложит ко лбу селедку. Поляков глухо рыкнул, прерывая в зародыше начинающуюся перепалку. У всех мандраж – и у Сурка, и у Леночки, и у него, черт побери, тоже! Но и границы всему есть. Народ внял его глубокомысленной и не вполне приличной тираде и заткнулся. Вовремя – начинался обратный отсчет.

На ранних моделях иногда в момент включения аппаратуры бывали сбои. Чаще всего они выражались вспышками, режущими глаз, но в целом безобидными. Позже аппаратуру, точнее, программное обеспечение доработали, и перегрузки процессора, из-за которой эти вспышки, побочное действие недостатка мощности, перестали действовать людям на нервы. Картинка включалась – и все. Японцы здесь пошли даже немного дальше. Мощность плавно набиралась в течение нескольких секунд, раньше времени не травмируя восприятие резкими переходами.

Что же, загрузка дольше, но зато оказавшись в виртуальном пространстве, адаптируешься легче. Разница непринципиальная, но приятная. Сергей повертел головой, осматриваясь и оценивая расклады. А что, неплохо!

Все же взломщики постарались на славу. А скорее, просто изначально выдали заниженную планку своих возможностей, дабы не слишком огрести в случае неудачи. Так или иначе, они смогли перехватить контроль сразу над пятью машинами, причем сами японцы об этом пока даже не догадывались. Их танки уже выдвинулись на позиции, заправленные «под пробку», и стояли с полным боекомплектом, ожидая приказа на начало обстрела. Быстрый тест всех систем – норма. У парней то же самое, разве что Даша чуть замешкалась, а Волчок глухо выругался непонятно на что. Поляков огляделся еще раз и мысленно хихикнул. Все же те, кто обеспечивал операцию, вняли его словам и выбрали для захвата танки второй линии. Почти идеальная позиция!

Однако же некисло подготовились узкоглазые, подумал Сергей, быстро оценивая диспозицию. Несмотря на то, что рассвет еще не вытеснил окончательно ночную тьму, аппаратура рисовала вполне удобоваримую картинку, позволяя рассмотреть достаточно подробностей. Увиденное впечатляло.

Помимо их танковой группы, не такой и многочисленной, кстати, всего два десятка машин, японцы подтянули батарею внушительного облика самоходок, бронетранспортеры, еще какую-то технику. О-па! И РСЗО тоже подтянули! И минометчики тут же неподалеку расположились. Пехоты – толпа! На заднем плане что-то вроде колесного танка виднеется. В общем, похоже, десант заставил себя уважать, раз против него собрали все, что можно. Что же, проредить их надо, и чем скорее, тем лучше, а то против такой массы железа и мяса мужики вряд ли сдюжат.

– Итак, господа офицеры, – голос Сергея звучал неестественно спокойно. – Думаю, не стоит тянуть кота за первичные половые признаки. Распределяем цели – и погнали!

О да, сегодняшний день японцам запомнился надолго. Хотя бы потому, что когда тебя неожиданно пинают под копчик, это выводит из равновесия. А то, что происходило, именно такой пинок и напоминало. Зато невольные зрители смогли посмотреть эксклюзивную историю о том, что могут сделать русские, если всерьез разозлятся. Получилось впечатляюще.

Для начала Поляков на правах командира первым всадил снаряд в корму ближайшего японского танка. Учитывая, что до него было едва с десяток метров, промахнуться не смог бы даже особо криворукий негр. Бой – не дружеская потасовка, здесь удары в спину поощряются.

Орудия порядком устаревших японских танков запредельными характеристиками не отличались, но здесь и сейчас этого и не требовалось. Снаряд ударил в практически незащищенную кормовую часть башни, легко проткнул стальной лист и ткнулся аккурат в казенник уже заряженного орудия. Взрыв, детонация снаряда в стволе, еще взрыв... А потом вторая детонация, на сей раз боезапаса.

Это было редкое по красоте зрелище. Башня танка отлетела в сторону, а над корпусом встал на миг ярко-желтый огненный столб в сполохах черных протуберанцев. А потом он осел – и все, как будто ничего и не было, только курилась синими дымными струйками мгновенно обуглившаяся броня. Но это Сергея уже не интересовало – он заканчивал наводить орудие на следующую цель.

Что процесс развивается как-то не по плану, японцы сообразили не сразу, а реагировать начали и того позже. Аккурат к моменту, когда их танки превратились в металлолом. С этого момента единственный, как считали игроки, противник, способный практически на равных противостоять им в маневренном бою, перестал существовать. Программа-минимум тоже была выполнена, так что даже просто включи они самоликвидаторы, их уже никто не осудил бы. Другой вопрос, не для того они ввязались в это дело, чтоб так просто взять и уйти. Нет, прежде стоило громко хлопнуть дверью и учинить врагу максимально возможный тарарам. Чем группа Полякова, собственно, и занялась.

Цели, распределенные изначально, подверглись быстрому и жестокому уничтожения. Самоходки – машины грозные, но для борьбы с танками лоб в лоб, на малых дистанциях, не предназначены совершенно. Их расстреляли в считанные минуты, после чего Леночка ухитрилась с первого выстрела поразить машину РСЗО, занявшую позицию в двух километрах от них. Выстрелила больше для острастки – и попала! Что же, бывает и так.

Случайность попадания не отменяла его эффективности. Машина с загруженным боезапасом рванула так, что куски искореженного металла взлетели, кажется, до небес. Так как ставили технику исходя из удобства работы и без учета возможности получить ответку. Логичное решение – у сидящих на съежившемся до безобразия «пятачке» суши, более всего напоминающем сейчас перепаханную снарядами и минами брежневскую Малую Землю, десантников попросту нечем было дотянуться до ракетной батареи. Однако сейчас такое пренебрежение вышло боком, потому что при взрыве раскаленные осколки зацепили соседние машины – и понеслось!

Взрывающиеся, подлетающие в воздух, выплевывающие во все стороны обломки пусковых установок и машин, груженных боезапасом, смотрелись просто здорово. Как в голливудском фильме, только, учитывая, что это все не бутафория, в сотни раз дороже. Цепная реакция охватила всю батарею в какие-то секунды, и вот уже глаз радует жуткий пожар, в котором гибнут высококлассные специалисты. Смотреть бы да смотреть, жаль, нет времени...

Танки решительно, как и предписывалось наставлениями еще советских времен, атаковали каждый свою цель. Поляков с ходу разгромил минометную батарею, вмяв в каменистый грунт и само вооружение, и не успевшие разбежаться расчеты. Потом атаковал колонну заправщиков, превратив их в пылающие факелы. Рядом Сурок с чувством разносил бронетранспортеры. Остальные тоже сложа руки не сидели. Внезапность нападения и полностью нарушенная координация действий противника давали танкистам, умеющим неплохо работать и в группе, и в одиночку, немалое преимущество. И проблемы они огребли не сразу, а лишь когда нарвались на пехоту.

Можно сколько угодно посмеиваться над свеженабранными резервистами. Да, их подготовка оставляет желать лучшего, а готовность подняться в атаку, когда кругом хлещет смерть, невелика. Да, они склонны паниковать при резкой смене обстановки, особенно когда не понимают, что творится вокруг. Чему удивляться? Это, по сути, обычные гражданские мужики, которым дали в руки оружие. Но в открытом бою, тем более в обороне, да еще если найдется грамотный и храбрый командир, умеющий громким ором перекрыть шум взрывов... В общем, то ли из-за недопонимания опасности, то ли просто доверяясь вожаку, они способны оказаться не менее стойкими, чем профессионалы. Что сейчас, в общем-то, и произошло.

Танк Даши вспыхнул, как свеча, расстреливаемый со всех сторон из гранатометов. Оставалось лишь восхититься мудростью командования, решившего внедрить дистанционно управляемую технику. Будь это обычный танк, экипаж бы уже сгорал заживо. А так пострадало лишь трофейное железо, которого жалко, но не более того.

Остальные танки шарахнулись назад, разрывая дистанцию. Волчок, по привычке держащийся рядом с Дашей, не успел. Было видно, как его танк вспыхнул, начал терять ход. Тех, кто его подбил, он еще успел раздавить. Просто вмял гусеницами в сухую, каменистую землю вместе с сакурой, под которой выбрали позицию гранатометчики. С точки зрения японца наверняка достойная смерть. С точки зрения русского тоже, умереть, но защитить Родину – вполне понятный выбор. Однако почет и уважение – это хорошо, но такой размен двоих, троих, да и даже пятерых солдат на танк выглядел явно нерациональным. Закономерный результат, к слову, танк без пехотного прикрытия чрезмерно уязвим. И так же закономерно, что первыми выбили слабейших членов их группы. Теперь придется справляться без них.

Не обращая внимания на содравших с голов шлемы и азартно ругающихся товарищей, Сергей отстрелялся по пехотинцам, но можно было поклясться, что особого урона им не нанес. Остальные были в такой же ситуации. Оставалось сплюнуть, признать, свою неудачу и переключиться на более удобные цели. В принципе, это было оправданно, задачу свою танкисты не только выполнили, но и перевыполнили в разы. Сегодня японцы уж точно не полезут – нечем. Да и завтра-послезавтра они вряд ли получат хоть какое-то подкрепление – скорее всего, большая часть имеющейся на острове техники была здесь и сейчас весело полыхала. Корабли будут уже завтра утром, и на сей раз командование не повторит ошибки. Все, дело сделано. Так думал Сергей в течение пары минут, а потом ситуация, как это часто бывает на войне, разом изменилась.

– Что они делают?

Лишь присутствие женщин удержало генерала и спасло остальных от того, чтобы узнать его мнение о происходящем. А оно было насквозь нелицеприятным. И удивляться тут нечему. Его люди сделали все, что нужно, и даже чуть больше. Соответственно, десантники пускай сидят и не дергаются. Но они, видимо, ободренные первым успехом, а потом увидев попавшие в засаду танки, вместо этого поднялись в атаку. Да не просто так, а в стиле Отечественной, со штыками и дружным ревом, словно бы забыв, чему их учили. Проклятие! Их же всех перебьют!

– Связь, быстро!

Это был уже, скорее, вопль отчаяния. Кузнецов отлично понимал, что не успевает. Да и связаться так и не смог. Командование десантников и без него все прекрасно понимало, орало, брызгало слюной и отдавало приказы. Только сделать ничего не могло.

Слабым местом сборных подразделений – а здесь и сейчас, по факту, сложилось именно такое – была их плохая управляемость. У каждого свой командир, а у тех – свой, и приказы от «смежников» воспринимаются с заметной паузой. Это если их вообще считают обязательными к исполнению. И в результате уже через минуту хоть какое-то подобие управления боем оказалось полностью утеряно. Хотя, откровенно говоря, не все получилось так уж плохо.

Видя, как сжигают прикрывшие их танки и рванув вперед, на выручку, защитники плацдарма вольно или невольно ухитрились выбрать для атаки идеальный момент. Японцы, огорошенные потерями и связанные боем с танкистами, вообще о них забыли. В результате атакующие беспрепятственно преодолели разделяющее их пространство. Конечно, забег был не на марафонскую дистанцию, а всего на пару километров. Но уж их бойцы преодолели одним рывком, куда там марафонцам, и, хрипя прокуренными легкими, с ходу врубились в растерявшихся и разом превратившихся в неорганизованную толпу японцев.

– Ой-ё! – взвыл Сергей. – Отсекаем их, отсекаем!

Но остальные и без того поняли, что к чему. К месту свалки уже мчались японцы, потешно перебирая коротковатыми азиатскими ногами. Была их толпа, но и они в суматохе боя кое о чем забыли. А именно о том, что поменявшие хозяев танки хоть и кругом старье, но вооружены добротно. И что пулеметы калибром двенадцать и семь десятых миллиметра – оружие жуткое по своей эффективности. И три танка рубанули по вражеской пехоте, словно косой!

Фильмы ужасов, фильмы ужасов... Какие там фильмы, если практически вживую и, спасибо хорошей оптике, в мельчайших деталях можно наблюдать, как пуля размером с корнишон отрывает попавшуюся на своем пути руку и тут же раскалывает голову бегущему следом солдату с перекошенным в беззвучном крике лицом, как спелый арбуз! И это так, рядовой эпизод. Невезучих такими пулями вообще разрывало на куски. И японцы, несмотря на знаменитый восточный фатализм, показали себя вполне адекватными людьми. Порскнули в стороны, как воробьи при виде кошки, начали отчаянно искать укрытия... В считанные секунды атака была подавлена.

А тем временем там, где японцы и русские сошлись врукопашную, творилось черт знает что. Японцы, благодаря самурайским традициям и, в куда большей степени, особенностям своей масс-культуры, были свято уверены, что любой из них круче обрыва и способен порвать кого угодно на тряпки. Но сейчас они схлестнулись с теми, чьи предки держали в страхе весь мир. И самурайский меч сломался, встретившись с русским прикладом. Русские отыгрывались за всё. За смерть товарищей, за долгое сидение под обстрелом. За бессонные ночи! В общем, получилась бойня.

Пятью минутами позже Сергей посмотрел на улепетывающих со всех ног японцев, затем бросил взгляд на экран статистики, оценил, сколько бойцов русские потеряли во имя этой маленькой победы, и сказал только одно слово.

Слово было нецензурным.

То же место. Через несколько минут

Посылать начальство в далекое эротическое путешествие по всем известным местам – занятие не самое умное. Именно поэтому Сергей радовался, что сдержал эмоции и не выдал сразу все, что думает о ситуации. Но – очень хотелось. Отцам-командирам в высоких штабах, может, и виднее, но Поляков не без основания считал, что воевать по картам – занятие неблагодарное. Ибо отучает от адекватного восприятия жизненных реалий.

И все же он оказался перед дилеммой: выполнить приказ, оттянуться с уцелевшими десантниками к плацдарму и там усилить оборону, или всех послать, сделать то, что считает правильным, и, вне зависимости от результата, подставиться самому и заодно подвести под монастырь Кузнецова.

Первый вариант выглядел безобиднее в том плане, что ответственность лежит на тех, кто этот дурной приказ отдал. Но фокус в том, что при этом на маленьком «пятачке» без естественных укрытий лишенные маневра танки – не более чем мишени для орудий, ракет авиации, дронов... В общем, нужное подчеркнуть, недостающее вписать. Плюс японцы будут постоянно пытаться взломать каналы связи, пытаясь вернуть контроль над взбунтовавшейся техникой. Специалисты из разведки, конечно, стараются, блокируя их поползновения, но мало ли! Этакая бомба замедленного действия, да еще в расположении своих войск, и так понесших сегодня немалые потери – такого врагу не пожелаешь. И это притом, что три стопятимиллиметровых орудия ни на что всерьез не повлияют и в силу малочисленности, и из-за откровенно недостаточной мощи.

С другой стороны, вариант, родившийся в голове Полякова, выглядел куда перспективнее, но кое в чем и рискованнее притом. Ничего сложного в нем не было в принципе – выдвинуться километров на пять всего-то, «оседлать» дорогу и устроить японцам набор проблем в случае, если у них еще остались резервы и они попытаются их подтянуть. Танки там, разумеется, тоже пожгут, и довольно быстро, но при этом они имеют шанс нанести противнику серьезный ущерб и гарантировать, что какое-то время островитяне будут сидеть тихонечко и держать ротики на замке. А то мало ли, вдруг подкрепление где-то задержится – война и неискоренимый отечественный бардак способны внести коррективы в любые, даже самые проработанные планы.

Впрочем, и Сергей был не мальчишка, чтобы лаяться из-за такой ерунды с командованием. Все проще, можно разрулить любой вопрос, главное, вносить свои предложения вежливо и корректно. И желательно пустив их по инстанциям. Именно поэтому он жестом заткнул Сурка, уже открывшего было рот, дабы ляпнуть что-то неосторожное, и вежливо попросил у генерала Кузнецова разрешение «провести рекогносцировку в период отхода пехоты на исходные позиции».

Кузнецов, также понимающий расклады, тянуть резину не стал и сделал запрос командованию. Там чуть подумали, да и предпочли согласиться – ясно же, что вариант хороший. А разведка – это временно, все понимают. Правда-правда. И штабные при этом лица не потеряют... В общем, приняв на броню десяток морпехов для прикрытия, выдвинулись. И, хотя танковые десанты считались устаревшими еще полвека назад, Сергей был за такую помощь благодарен. Ибо без прикрытия сожгут – квакнуть не успеешь, сегодня они такое уже наблюдали. А в морской пехоте народ хваткий, подготовленный, случись нужда, прикроют.

Бросок они провели уверенно, без приключений. Конечно, ландшафт был – сплошные холмы и горы, но свои танки японцы изначально проектировали с учетом возможного использования на собственной территории. Куда большую опасность могли представлять мины, однако как раз их на пути танкистов и не встретилось. Местные вояки даже не пытались «засеять» землю минами, полагая, что уж десант-то они дожмут и без этого. В результате не прошло и получаса, как взору Сергея открылась дорога, к которой они стремились. И, надо сказать, она производила впечатление!

Широкая полоса асфальта, такого ровного, что, кажется, на нем можно поскользнуться. Даже виденные раньше китайские магистрали, на своих неразрушенных участках, естественно, не были столь хороши, как это небольшая, в общем-то, провинциальная дорога. Одного взгляда на нее хватило, чтобы почувствовать свою ущербность на этом празднике жизни. И становилось немного обидно за свою страну. Какая-то вшивенькая Япония, которую и на карте-то не сразу отыщешь, которую периодически трясет и заливает, строит шикарные автобаны, а огромная, могучая Россия – не может! Умом-то Сергей понимал, что как раз из-за огромных русских просторов для создания и поддержания в нормальном состоянии таких дорог не хватит никаких денег. Понимал – но все равно было обидно.

Наверное, именно поэтому он чувствовал некое злорадное удовлетворение, когда его танк рывком выполз на это шикарное полотно, стальными траками гусениц превращая отличный асфальт в искореженную щебенку. Возмущенно засигналил, тормозя, какой-то лимузин, длинный и скучный, как жизнь местного обывателя. Надо же, у них вовсю идет война, страна терпит поражение, в городах света нет, но кто-то может себе позволить рассекать на крутой тачке, подумал Сергей, вкатывая аккурат в лобовое стекло машины очередь из пулемета. Автомобиль, разом получив полсотни пуль калибром семь шестьдесят два, аж осел и начал медленно разгораться. Наружу, что характерно, никто не полез. Отчаянно заскрипел, тормозя, похожий на обожравшуюся гусеницу бензовоз, и Леночка всадила в него фугасный снаряд, превратив машину в огненный шар...

В общем, не прошло и трех минут, а дорога уже напоминала свалку металлолома, а не проезжую часть. Торчали в разные стороны обломки железа, жарко горело разлившееся топливо, ядовито вонял раскаленный пластик. Сергей даже непроизвольно поморщился от запаха и лишь потом сообразил, что возник тот лишь в его воспаленном мозгу. До сидящих в удобном кондиционированном помещении операторов запах дотянуться не мог при всем желании.

– Вперед!

Мягко качнувшись на попавшей под гусеницы груде металла, танк легко выкатился на свободное от огня и дыма пространство, и Сергей лишь присвистнул. Ну, надо же! Дорога вблизи была забита брошенными машинами. Кто сумел развернуться, тот удирал сейчас прочь со всех лошадиных сил под капотом. Кто не успел – побросали запертые в стихийно образовавшейся пробке транспортные средства и улепетывали на своих двоих. Бардак получился жуткий.

Оно и неплохо, если подумать. Танк, взревев двигателем, пошел напролом, безжалостно плюща разноцветные коробки. Все, теперь главное – не останавливаться.

На дорогу выбрались морские пехотинцы, предусмотрительно соскочившие на землю перед началом погрома. Сергей едва не забыл про них... Впрочем, сейчас они будут лишними на этом празднике жизни. Не оборачиваясь, Поляков бросил:

– Товарищ генерал, свяжитесь с их командованием – пускай найдут среди этого металлолома что-нибудь получше и возвращаются к своим. Там, куда мы сейчас рванем, они только погибнут ни за грош.

Видимо, Кузнецов был с командованием на прямой связи, да и морпехи ее поддерживали непрерывно, поскольку пауза была меньше минуты. И вот уже мужики нашли какой-то фургон и начали вываливать груз. Правильный выбор, подумалось Сергею. Оседлают стальную коняшку – и живо допрыгают до места, благо по пути болот не наблюдается. А у танков сейчас будет задача куда интереснее.

Идея родилась спонтанно, но выглядела многообещающе. В самом деле, чем оседлывать дорогу, лучше учинить тарарам в ближайшем городе. Если японцы примут это за наступление, то им придется реагировать. Как – не суть важно. В любом случае, им в этот момент будет не до засевших на плацдарме людей. И, опять же, они потеряют драгоценное сейчас время. То, что надо, в общем.

Несколькими километрами восточнее / Игровая база. Полчаса спустя

– Твою ж дивизию!

Примерно это же сказали, причем хором, Кузнецов и Полтавец. Да и остальные операторы не остались в стороне, разве что говорили вразнобой и с небольшими вариациями. А что, воспитывались-то по-разному, культура чуть отличается... Но все это, если вдуматься, маловажные подробности. Эмоции у собравшихся были практически одинаковыми.

А причина эмоций – вот она, за ней далеко ходить не надо. Рулили танкисты по шоссе, рулили – да и въехали в городок, где смогли наблюдать просто шикарную картинку. Говорят, японцы зашоренные и неизобретательные? Плюньте в рожу тому, кто это сказал. Кое в чем очень даже изобретательные, и плоды их нездоровой смекалки можно было сейчас наблюдать, как говорится, во всем великолепии.

Дома, стоящие ровно в ряд, оказались сдвинутыми со своих мест. Причем не землетрясением и даже не бульдозером, просто бетонные плиты, на которых они стояли, приподнялись на вертикальных балках-опорах и развернулись, оказавшись смещены на несколько метров. Теперь они обнажили то, что скрывали под собой долгие годы, а может, и десятилетия. А главное, наглядно продемонстрировали, почему японцы руками и зубами вцепились в этот остров и почему здесь такое количество войск. Было тут от чего выругаться.

То, что японцы спрятали под фундаментами жилых домов (а город был вполне функциональным), русские и американцы маскировали на своих необъятных просторах. Что именно? Да ракетные шахты, что же еще. Зачем так скрывать ракеты? Ну, тут и гадать нечего, все дело в боеголовках. Баллистические ракеты с ядерными зарядами. И неважно, американские они или собственной, японской разработки. Главное, что стартовые позиции, да еще групповые, массово открывают для одной-единственной цели – отправить их содержимое в полет. Вопрос только, какие координаты заложены в мозги этих «гостинцев». Хотя, по чести говоря, и это сейчас маловажно.

Уроды они, если честно. Своих бы людей пожалели, что ли. Этим умникам стоило бы вспомнить, что вся их армия весит меньше одного залпа атомной субмарины. И что, если они не включат мозги и заднюю передачу, им это с удовольствием объяснят наглядно. Вот только наступит это потом. А до тех пор они вполне могут поколотить изрядно чужой посуды.

Сергей почти мгновенно, благо опыт имелся, оценил расклады. Шахт видно всего-то восемь штук. Может, есть и еще, но вряд ли их много. В принципе, сейчас один хороший удар решил бы вопрос с этим японским вундерваффе^[78] раз и навсегда. Один хороший воздушный или ракетный удар. Вот только бомбардировщикам и ракетам надо еще долететь. А до этого согласовать сам удар. Вон, Кузнецов уже звонит, кому-то что-то докладывает... Абсолютно бесперспективное занятие, если честно, ракеты уйдут раньше.

И кто ж их прикрывает? Ой-ёй, одних танков почти два десятка. Причем лучшее, что есть сейчас у Японии – «Тип 10». По виду судя, новенькие, только с завода. С ними-то игроки при запредельном везении, может, и справились бы, но тут еще до черта пехоты, зенитные ракетные комплексы, еще какая-то хрень... Память услужливо подсказала – «Тип 16», колесный истребитель танков, орудие сто пять миллиметров, такое же. как у них самих. И таких машинок не менее десятка. Что уж при себе у пехоты, вообще не поймешь. И все же, как ни крути. нельзя дать узкоглазым запустить эти ракеты. Нельзя!

Сергей усмехнулся, и в наступившей тишине этот, в общем-то, обыденный звук прозвучал на редкость зловеще:

– Приступим, господа-товарищи. Как говорила великая Зюзюка, все равно я испорчу им праздник!

– Дюдюка, – машинально поправил его кто-то.

– Да хоть Навуходоносор!

– Мы не справимся с охранением...

– Плевать на него. Атакуем, расстреливаем шахты с ракетами, на силы прикрытия внимания не обращаем. Даже если наши танки пожгут, дело будет сделано. Лично мы ничем не рискуем.

– Не сможем. Чисто физически.

Поляков на минуту задумался, пытаясь оценить ситуацию трезво, без эмоций. Что же, жена была права, накрыть шахты не получалось, а их самих уничтожат моментально. Все так, но в голове у него уже выкристаллизовывался новый план. Авантюрный, сложный – но реальный. Насколько вообще в таком бою может быть реальным хоть что-нибудь.

В двух словах он донес идею до остальных. Сурок пожал плечами:

– За неимением горничной попользуем дворника. Не получится – мы сделали, что смогли.

– Присоединяюсь, – кивнула Леночка.

– Значит, принято единогласно. Сурок, работаешь по ситуации. Лен, твоя задача, как только начнется заваруха, ловишь момент, чтобы притвориться мертвой. Все ясно?

– Ясно, – коротко ответил Сурок.

Леночка только кивнула. Хорошая жена – как ветеринар. Ни о чем не спрашивает, но все понимает. Вот и сейчас она без разжевывания поняла замысел Сергея. Поляков улыбнулся. В шлеме это было практически незаметно, однако удержаться не смог, и улыбка была совершенно искренней. Что-то начал говорить Кузнецов, но сейчас было уже не до высоких генеральских мыслей. Вздохнув, Сергей щелкнул пальцами, исключительно для самого себя, и махнул рукой:

– Вперед!

Япония. Это же время

Ракетчики торопились. Уж кто-кто, а они хорошо понимали: времени осталось совсем мало. Практически все войска, имеющиеся на острове, имели в качестве основной задачи защиту их объекта. И сегодня их боеспособность катастрофически просела. Неудивительно, что приказ на залп, с которым командование тянуло до последнего, оказался логичен и вполне ожидаем. А раз так, его любой ценой необходимо было исполнить.

Появление на дороге трех танков было воспринято без энтузиазма, но и без удивления. Нашлись малодушные, отступившие с поля боя. Что же, бывает. Если бы их прислали усилить внутреннюю линию обороны, то предупредили бы. Но и без того, сейчас эти танки остановят и вновь поставят в строй. Какова вина дезертиров, разберутся позже, сейчас же это старье вполне пригодится.

В принципе, именно поэтому охрана подпустила визитеров на несчастные триста метров. И только потом, убедившись, что те не реагируют на сигналы, один из японских танков дал предупредительный выстрел. И понеслось!

Танк Сергея шел головным. И он первым вступил в бой. С такой дистанции сложно промахнуться. А еще сложнее нанести новейшему вражескому танку серьезный ущерб, особенно с учетом того, что вместо не раз испытанного в бою отечественного орудия у него под рукой имелась куда менее мощная, хотя и, как уже выяснилось, довольно точная японская система. Тем не менее выбора все равно не оставалось. Автомат заряжания сработал штатно. Ну все, понеслась!

Три выстрела – три попадания. Все без пробития брони. Однако кто сказал, что это так уж необходимо? Заклиненная башня, порванная гусеница... Все, танк становится фактически небоеспособным. И, практически мгновенно перенеся огонь, Сергей поразил второй танк. На сей раз удачно, в борт. Конечно, японские инженеры честно старались защитить машину со всех ракурсов и за счет толщины брони, и с помощью нового, специально разработанного сорта стали, да и дополнительные навесные модули кое-чего стоят. Плюс динамическая защита... Все так, но прыгнуть выше головы невозможно. Бортовая броня, даже с дополнительными экранами, заметно слабей «лба», и выпущенному практически в упор снаряду хватило энергии, чтобы, продравшись через нее, остановиться только в массивном дизеле.

Надо признать, детище японских инженеров не взорвалось, а вспыхнувшее было топливо система пожаротушения загасила практически мгновенно. Однако не зря в знаменитом советском фильме один танкист говорит другому: «Лучше всего, если болванка попадет в двигатель». Танку хана, а экипаж цел. Именно это сейчас и произошло, воевать на подбитой машине было уже невозможно.

Сурок работал грамотнее, выбрав себе противников по силам. Проще говоря, взял за жабры истребители танков, чья броня рассчитана была на противостояние тридцатимиллиметровым снарядам, а не полноценному танковому орудию. Четырьмя выстрелами Сурок уничтожил три такие машины, причем две загорелись, а третья просто развалилась на части, еще раз подтвердив старую истину: колесные машины, при всех их достоинствах, в открытом бою не могут равноценно противостоять гусеничным.

Леночка тем временем отработала по пехоте, разумно предположив, что, учитывая количество и вооружение неприятельских солдат, оставлять их без внимания чревато неприятными последствиями. Вряд ли японцы оценили любезность, но в панику они не впали, после первых же выстрелов прибегнув к грамотному и тактически обоснованному маневру. Проще говоря, порскнули во все стороны, как тараканы из-под тапка.

К этому моменту японцы оправились от шока и начали реагировать. Медленно, очень – судя по всему, если среди них и были обстрелянные бойцы, успевшие повоевать на континенте, то имелись они в ничтожно малом количестве. А сидя в тылу нужных рефлексов не наработать, даже если учили тебя качественно. Однако на их стороне был колоссальный численный перевес, да и техника, чего уж там, на поколение более современная. В общем-то, это и предрешило исход схватки. И первой, что было ожидаемо, замер и окутался густым дымом идущий последним и отставший более чем на сотню метров танк Леночки.

Схватка завершилась менее чем за минуту. Японцы тупо завалили атакующих снарядами, причем они-то устаревшую броню и без того не самых мощных танков пробивали насквозь, как бумажную. Не обращая более внимания на затянутый дымом отставший танк, они сконцентрировали огонь на все еще ведущих бой и получили закономерный результат. Сурок подбил еще одну колесную машину, Поляков без особых успехов (сорванные блоки динамической защиты не в счет) отстрелялся по ближайшему «японцу», и на том, собственно, все. Вместо одного столба дыма над дорогой поднимались теперь три.

– Все, – Сергей рывком содрал с головы шлем с разом погасшим экраном и едва удержался от того, чтобы отбросить его в сторону. Но – все же удержался, японская техника все же, неизвестно, как она отреагирует на грубое обращение. А заменить на отечественный аналог вряд ли получится. Во всяком случае, не сразу. И что? Потребуется – а нет под рукой жизненно важного девайса. Так что лег шлем на стол аккуратно. можно сказать, нежно. И через секунду столь же аккуратно лег рядом шлем Сурка. Леночка по-прежнему сидела в своем, напряженная, словно натянутая струна.

– Тебя подменить?

– Сама.

– Принято, – Сергей откинулся в кресле и вперился глазами в экран, на который транслировалось подернутое завесой из дымовых шашек, сработавших на машине Леночки, изображение с ее экрана. Хуже нет, чем ждать, не имея возможности сделать хоть что-то, но деваться некуда. Сейчас все зависело от Леночки. Это ее бой, ее решение, и помочь Сергей мог лишь одним – не лезть под руку. Ко всем остальным это тоже относилось, и даже Кузнецов с Полтавцом замерли и молчали. Даже, кажется, дышали через раз.

Пять минут, десять, пятнадцать... Сергей сгрыз ногти до мяса, а Леночке кажется, хоть бы хны. Женщины терпеливы...

На экране видно, как мельтешат и суетятся японцы. А потом вдруг резко уходит в стороны техника, разбегаются по укрытиям солдаты, и в пламени холодного старта поднимается над шахтой длинное и белое, как мраморная колонна, тело ракеты с намалеванным японским флагом. И в этот момент кажущийся мертвым танк вдруг выплевывает один-единственный снаряд. Видно, как у зависшей на миг ракеты сминается бок, из него выплескивается струя огня, и через секунду все это безобразие рушится на землю, накрывая соседние шахты и заливая все вокруг горящим топливом. Затем могучая вспышка – и экран гаснет.

– Вроде бы все, – как-то очень спокойно сказала Леночка и стянула с головы шлем. Волосы ее были темными от пота. – Что смогла – то сделала.

Поляков быстро шагнул к ней и обнял жену. Через секунду к нему присоединился Сурок, а потом и все присутствующие. Даже те, кто их троицу на дух не переносил – сейчас это было неважно. То, что было до этой минуты, осталось в прошлом. А сейчас народ славил победительницу!

Позже выяснилось, что две ракеты все же смогли взлететь из огненного ада. Одна, видимо, получила повреждения и упала в Тихий океан, где и взорвалась на большой глубине. Хорошо взорвалась, килотонн на полтораста. Глушеной рыбы и вареных кальмаров хватило бы на неделю работы средних размеров рыбозавода. Вторую удалось сбить над Сибирью. Обошлось без взрывов. А пока народ радостно вопил и прыгал, и только Кузнецов, несколько раз глубоко вздохнув, кинул под язык таблетку валидола и, повернувшись к полковнику, негромко сказал:

– Что-то мне подсказывает, что сегодня было наше последнее выступление.

Городской парк. Два месяца спустя

Они стояли, разглядывали покрытые толстым, почти сантиметровым слоем инея ветви деревьев и ели мороженое. Зрелище было великолепное, особенно сейчас, когда солнце подсвечивало всю эту красоту, и казалось, что ветки сверкают из-за идущего изнутри сияния. Солнце переливалось на ледяных кристалликах и дробилось в мелкую сеточку радуги. Не той, что рисуют на флагах извращенцы, а самой настоящей, живой, дарящей настроение.

А мороженого захотела Леночка. Что поделаешь, кого-то на соленые огурчики тянет, а кого-то на мороженое. Парни, недолго думая, составили ей компанию и тут же выяснили, что хорошее мороженое, когда вокруг минус пятнадцать – это вкусно! Теперь стояли, ели и наслаждались самым красивым временем в России – зимой!

– Хочу пива, – чуть жалобно сказала Леночка. – Знаю, что нельзя – и все равно хочу!

– Могу купить безалкогольное.

– Сереж, говорят, это то же самое, что жить с надувной женщиной. Ладно, перетерплю.

Поляков лишь руками развел. Что поделаешь, гастрономические пристрастия жены в последние недели мотало, как поплавок на волне. Хорошо еще интоксикации не наблюдалось в принципе, все же хорошая наследственность Леночки давала о себе знать.

– А я со своей вчера разговелся, – влез Сурок.

– Что, отрывались?

– Ага! Нас пригласили на вечеринку. Мы ели вкусную еду, пили пиво, слушали классную музыку и вообще круто проводили время. А все потому, что никуда не пошли.

Леночка улыбнулась, по достоинству оценив старую, но вечно актуальную шутку. Морозец щипал ее за щеки, и это было хорошо, потому как с утра дико хотелось спать. Не выспались они, да. А все из-за буйствующих соседей, до утра выяснявших отношения. Учитывая же, что стены в отечественных домах звук пропускают свободно, только и оставалось, что слушать. Ну и приходить к выводу о моральном облике соседки. Судя по тому, что орал ее муж, она была хозяйкой на кухне, шлюхой в постели и Иваном Ивановичем на совещании. Правда, как такое могло быть, не совсем понятно. В общем, после такого невольно задумываешься: а не переселиться ли обратно на Базу? В конце концов, со службы их никто пока не выгонял.

– Что ты с ней дальше-то планируешь? Если останешься в профессии, на месте сидеть не получится.

– Не знаю, честно, – Сурок почему-то смутился. – Надо будет посоветоваться.

– С твоей?

– Ага. В конце концов, чего хочет женщина – того хочет Бог.

– Значит, Бог хочет конфеты, цветы и замуж, – припечатала Леночка. – Ладно, думай. Время у тебя пока есть. Только... прими совет.

– Обязательно, – Сурок кивнул. В разумности того, что говорит Леночка, он не сомневался.

– Если она тебя пошлет – не пытайся ее удержать. Во-первых, не оценит. А во-вторых, если так будет, скорее всего лет через десять ты увидишь на ее страничке в блоге статус «жду принца». И под ним комментарий «сиди и не квакай».

– А если не пошлет?

– Тогда цени ту, кто готов ради тебя терпеть массу неудобств.

Сурок вновь кивнул. В принципе, он, конечно, раздолбай. Но это больше наносное. Внутри же – стержень, будто откованный из отличной стали, который не сломать, не перерубить. И отменные мозги, существование которых с первого взгляда и не заподозришь. Уже многие на это нарывались...

С аллеи, на которой они стояли, хорошо видны были окружающий парк забор и небольшая парковка рядом с ним. Летом она была с утра забита машинами. Еще и на улице вдоль бордюра стояли, сейчас же свободного места хватало. И неловко припарковавшийся изрядно потрепанный джип, отчаянно рыча пытающийся встать поудобнее, привлек внимание.

– Во затонировали-то! – усмехнулся непосредственный Сурок. – В такой тачке небось и солнца не видать.

Поляков внимательно посмотрел на джип и кивнул. Интересно, какой же блат в полиции надо иметь, чтобы так ездить? Окна машины и впрямь были непроницаемы, наверное, даже для рентгена.

– Да уж, будь это лет тридцать назад, я бы сказал, что на нем бандиты ездили.

– Не-ет, – мотнул головой Сурок. – Бандиты, говорят, скромнее были. А на нем, думаю, гомосеки ездят. Специально так затонировали, чтоб интим создать, а окружающие не видели, какое безобразие внутри творится.

Между тем внедорожник, наконец, выбрал себе понравившееся место и замер, выплюнув напоследок из выхлопной трубы приличный клуб дыма. Это заставило Сурка задумчиво прищуриться, и по его лицу Сергей понял: машину надо ремонтировать, а ее косорукому хозяину дать леща. Но тут двери открылись, и из салона вылезли трое.

– Говорю же... Стоп. Ты его узнаешь?

Сурок обладал острым зрением. То, что он увидел, Сергей опознал лишь секунд через пятнадцать-двадцать. Из вышедших двое – самые обычные люди. Крепкие, подтянутые, судя по моторике, умеющие не только штангу в спортзале толкать, но притом совершенно незнакомые. А вот третий... Его игроки видели не раз. И, откровенно говоря, именно его они уже который день ожидали.

К троице героев уже почти закончившейся войны он подошел в гордом одиночестве. Сопровождающая его парочка деликатно отстала. А он, широко улыбнувшись, сказал:

– Здравствуйте, молодые люди!

– И вам не хворать, доктор. Как жизнь молодая?

– Да какая там молодая, – деланно развел руками их штатный эскулап. – Вот, скриплю помаленьку. Жду не дождусь, когда все это безобразие закончится. В отпуск охота...

– Отпуск – это хорошо, это правильно, – улыбнулся Сергей, который тоже был не против наконец перевести дух. Бешеный темп жизни в последние месяцы вымотал его качественно.

– Вот и я о том же, – весело улыбнулся доктор. – А вы что, гуляете?

– Лене врачи свежий воздух прописали. Вы сами и прописали, кстати. А мы так, сопровождаем – нельзя, чтобы женщина скучала. От этого у нее портится цвет лица и стервенеет характер. Так что гуляем, мороженое едим... Хотите, кстати? У нас еще осталось.

– Не, ребят, мне мои гланды дороги. А вот если бы присесть где-то в кафе, то от чашечки кофе я бы не отказался.

– Тогда пойдемте. Здесь рядом неплохое местечко есть.

Откровенно говоря, мест было несколько. Парк для городка вроде этого был непропорционально велик, однако все попытки его вырубить и застроить освободившуюся практически в центре площадь коттеджами нарывались на жесткий отпор местных жителей. В девяностых, когда народ был запуганным, такое, может, и прокатило бы, но тогда, по слухам, главный криминальный авторитет этих мест предупредил, что утопит любого, кто позарится на любимое место его детских прогулок. Ностальгия у человека была. Давно прошли те времена, и авторитет тот уже лет десять как умер, а парк все еще на месте и круглый год остается самым популярным местом отдыха горожан.

Соответственно, и кафешки тут имелись. На любой кошелек и вполне пристойные. К одной из них Сергей и направился, выбрав заведение не самое близкое, но вполне устраивающее его по ряду причин. И действительно вкусный кофе с отменными пончиками были среди них не самыми важными, но существенными.

– Ну, что заказываем? – спросил Сергей, плюхаясь на мягкий диванчик возле удобно стоящего стола. Людей в заведении практически не было – время такое, на работе все, так что выбор мест, где можно сесть, имелся.

– Мне кофе и... – тут доктор на секунду задумался, – чего-нибудь к нему. Здесь меню есть?

– Есть. Но, во-первых, оно редко соответствует реальности, а во-вторых, я их ассортимент и так наизусть помню. Как насчет эклеров?

– Сладковато, но... давай попробуем.

– Хорошо. А вы? – Сергей повернулся к остальным.

– Томатный сок с колой. Взболтать, но не смешивать, – Леночка пародировала Джеймса Бонда, и, стоит признать, получалось у нее вполне неплохо.

– А я, пожалуй, чай. Лучше с медом.

Выбор Сурка был понятен. Отношения с морозом у Пашки как-то не задались, и потому мерз он даже чересчур легко. Сегодняшний день не стал исключением. Пока были на улице, вроде нормально все, даже мороженое наравне со всеми лопал, а как в тепло попал – так сразу заколотило всего. Эх, не будь он за рулем, точно бы стоило влить в мальчишку пару стопок чего-нибудь горячительного. Бальзама там... Да хоть той же водки. Не ради пьянства, а исключительно для сугреву.

Пять минут спустя, вооружившись чашками из настоящего фарфора (плюс двадцать рублей к стоимости порции), такими тонкими, что невольно появлялся страх их разбить, просто неловко делая глоток, они сидели у окна. Вид здесь открывался шикарный – заснеженные деревья, минимум людей вокруг, и дома едва виднеются. Сергей не зря выбрал именно это кафе...

– Ребята, у меня к вам серьезный разговор.

Поляков удивленно посмотрел на доктора и обнаружил, что чашка у него пуста. Да и эклер закончился. И в посуде самого Сергея чаю на донышке. Засмотрелся, потерял счет времени... Что же, действительно, пора заканчивать с этим фарсом.

– Надо же, а мы все ждали, когда же вы придете.

– Не понял.

– Ну, вам же надо с нами разговоры разговаривать. Особенно после того, как Шариков лопнул.

– Вы, ребята, что-то путаете, – доктор улыбнулся, но получилась, скорее, гримаса. Разговор явно начался не совсем так, как ему хотелось бы.

– Да ладно вам, не стоит из себя девочку строить, – вмешалась Леночка. – Мы вас вычислили очень быстро, просто доказательств не было.

– Да? – как ни странно, доктор выглядел успокоившимся. Очевидно, его тоже больше устраивал открытый разговор, без длительных прелюдий. – И как же?

– Все на самом деле очень просто. Вы тот, кого фактически не замечают. В отличие от остальных, к армии относитесь опосредованно, погоны номинальные... Даже мы больше солдаты. Вот и относятся к вам чуть ли не как к предмету мебели. А ведь вы один из четверых, имеющих доступ ко всем без исключения личным делам. Не принимать вас всерьез – серьезная ошибка. А далее работаем методом исключения. Кузнецов и Полтавец вне подозрений, у них вся карьера заточена на успех нашего предприятия. Вдобавок полковник шкурой рисковал, под пулями регулярно ползал... Особист триста раз проверен и перепроверен. Остаетесь вы. Тем более есть у вас страсть к постановке над нами тупых экспериментов. Читали мы досье, Кузнецов расщедрился. Зачем врачу так экспериментировать? Ему лечить надо. Ну а когда Сергей засек возле палаты гостя, который ухитрился мгновенно скрыться, то расклады и вовсе стали однозначными. Кто пройдет мимо любой охраны? Кто как свои пять пальцев знает весь медицинский блок? Только вы, доктор, и остаетесь, гадать тут нечего.

– Логично. И кто тут у нас такой умный?

– Я, – скромно потупилась Леночка. – Ребятам бы все кому-то голову открутить. Хочется им удаль показать. Что поделаешь – мужчины. А тут думать надо. Поэтому давайте так. Вы нам расскажете, что считаете нужным, а мы решим, сдать вас генералу или пристрелить.

– В смысле?

– Ну, при попытке к бегству, – очаровательно улыбнулась Леночка. – Вы не волнуйтесь. Что на нас кто-то попытается выйти, предполагалось сразу же, и Кузнецов выписал нам индульгенцию. Сиречь приказ на арест с открытой фамилией. А потому думайте, что и как вы нам расскажете. Ваша судьба в ваших руках, док.

– Что же, – доктор подумал секунду и устроился поудобнее. Получилось чуть резче, чем нужно, аж диван скрипнул, но вообще, держался он хорошо. – Но сразу предупреждаю. Если...

– Если вы не выйдете отсюда и прочее бла-бла-бла можете оставить при себе, – перебила его Леночка. – Неужели вы думаете, что, притащив кого-то с собой, вы можете нас запугать? Открою вам страшную тайну. В открытом бою равных нам вы не найдете. Те два мальчика, которых вы притащили, – это даже не смешно. А снайпера посадить в соседний дом вы не догадались.

– Уверены?

– Разумеется. И не выпучивайте глаза. Во-первых, здесь очень маленький сектор, с которого в нас вообще можно попасть. По сути, два-три окна во-он того жилого дома, которые мы вполне контролируем. А во-вторых... Вы изучали нас, а мы тем временем потихоньку изучали вас. Очень вы любите считать себя особо умным и не умеете связывать это предположение с окружающей действительностью. Нет, в медицине вы, может, и гений, а вот во всем остальном... Впрочем, что все я да я говорю? Утомила, наверное, всех. Извините уж за извечную женскую болтливость. Давайте-ка, господин эскулап, начинайте колоться. А то...

– А то что? – спросил доктор. В голосе его звучала неприкрытая злость.

– А то мы можем спросить чуточку иначе. Это получится больно. Да, вот такие мы неблагодарные и циничные.

Доктор подумал. Затем кивнул – очевидно, ему и впрямь нужен был этот разговор.

– Ребята, чтобы было понятно, я начну издалека.

– Издалека будет долго, – Леночка обворожительно улыбнулась, – а времени мало.

– Вы торопитесь?

– Нет, вы. Торопитесь успеть до того, как мы потеряем терпение.

Доктор неопределенно хмыкнул в ответ, но спорить не стал. Все же успел убедиться, что перед ним уже не наивные юноши-девушки, а спокойные и расчетливые противники. Особенно их старший, которого война успела закалить и научила большему, чем иные узнают за всю жизнь. Он все больше молчал, но притом успевал контролировать и доктора, и окружающее пространство. И можно не сомневаться: случись что – именно он будет наиболее опасен.

– Тогда слушайте. Проект, который назвали «Ангарой»... Дурацкое название, вы не находите?

– Мы и не ищем. Вы продолжайте, не отвлекайтесь.

– В общем, проект дал необычные результаты. Мы-то рассчитывали просто создать дистанционно управляемую технику. А для повышения эффективности работы операторов вам вводили специально разработанные стимуляторы.

– То есть вы держали нас на допинге? – холодно спросила Леночка.

– Да, это и впрямь можно назвать разновидностью допинга. Хотя он просто стимулирует нейронные связи, повышая эффективность работы мозга. Ожидалось, что улучшится скорость реакции, и это действительно наблюдалось. Но у вас троих в силу определенных физиологических особенностей результаты, скажем так, несколько превзошли ожидаемые.

– И когда вы прекратили давать нам эту дрянь?

– Вы не волнуйтесь, она совершенно безвредна...

– Я спрашиваю, когда! Если не заметили, я жду ребенка.

– О, не волнуйтесь, тестовые испытания показали, что никакого влияния на плод лекарство не оказывает. Да и давали его только в первые месяцы подготовки. С вашего разрешения, я продолжу?

– Да, – холодно-спокойный голос Полякова разом перекрыл любые инсинуации со стороны остальных участников разговора. – Но прошу иметь в виду: сейчас ваши шансы уйти живым околонулевые. Кстати, генерал знал?

– Нет, это вне пределов его компетенции. В курсе ситуации на базе только я. Но мы отвлеклись. Я пришел для того, чтобы предложить вам работу.

– Не совсем понял. Мы вроде и так не бездельничаем.

– О, тут все просто. Вы, я надеюсь, понимаете, что ваши успехи... и финансы, которые вы в результате имеете, даются не просто так? Что их надо отрабатывать?

– И что дальше?

– Дальше все просто. Я представляю, скажем так, группу людей, желающих вернуть нашу страну на перспективный путь развития. Тот, который был утерян с развалом СССР. И вы с вашими способностями вполне могли бы занять в обновленном мире подобающие вам места.

– Мы настолько уникальны?

– Да. Ваше развитие стало следствием невероятного сочетания случайных факторов. Единственный удавшийся эксперимент!

Сергей смотрел на распинающегося доктора и не мог понять: их эскулап, выступающий сейчас перед публикой, и в самом деле верит в то, что говорит? Что стране, только-только сумевшей вырваться из большой войны, и впрямь нужны потрясения? Он что, фанатик? Пожалуй что, так оно и есть. А может, притворяется?

– Все, замолчите, – Сурку первому надоело слушать этот бред. – Я полагаю, мы вынуждены будем отказаться, – он обернулся к товарищам, дождался утвердительных кивков и вновь развернулся к доктору. – Мы ведь присягу давали. И потом, вы нам не особенно симпатичны, если честно. Натравили на нас Шарикова зачем-то...

– И так ясно, зачем, – влезла Леночка. – Хотел получить бумагу, с помощью которой можно было бы Сережей управлять. Компромат и все такое.

– Да, наверное. А потом списал шестерку в утиль. Нехорошо это, неправильно. Полагаю, нам стоит пройти к генералу. И вам тоже.

– Боюсь, вы не оставили мне выбора, – улыбнулся доктор.

В следующий момент рядом с ним материализовались те двое, что сопровождали его от машины. Как они смогли незаметно подобраться? Да все просто, на самом деле. Профессионализм банально переигрывает и нечеловеческие способности, и бонус в виде хорошей позиции. И в руках эти двое держали пистолеты с глушителями. Вид глядящих прямо в лицо девятимиллиметровых отверстий был исключительно неприятным.

– И как это понимать?

– Вы пойдете сами, или...

Леночка внезапно взмахнула рукой, и оба незваных гостя отлетели, как сбитые кегли. Один из них от неожиданности выпустил пистолет, оружие тут же взлетело в воздух и, перелетев через половину зала, легло аккурат в руку девушки. Два приглушенных хлопка, мозги на стенах. Леночка повернулась к доктору:

– Не ожидали?

– Это же... Телекинез?

– Вот именно. Вы доэкспериментировались, док. А сейчас видели то, на что вам в принципе смотреть не стоило. Так что извините, ничего личного.

Пистолет хлопнул еще раз, и на лице доктора так и осталась гримаса удивления, разве что приправленная дыркой посреди лба. Леночка огляделась, убедилась, что администратора кафе нет, а значит, и свидетелей не осталось. Вздохнула, разом опустив плечи:

– Что дальше будем делать?

– А ничего. Вешаем на двери табличку «Закрыто», вызываем Кузнецова. Ну а пока он едет, я предлагаю выпить еще по чашечке кофе. Можно даже с мороженым. А раз официанта нет... В общем, берем сами. Халява, господа!