Юлия Макс

Малум

* * *

© Макс Ю., 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

* * *

Пролог

Бар – последнее место, где ему следовало быть, и единственное, куда он мог пойти.

От бутылки крепкого вина, выпитой в одиночку, сознание плыло и вспыхивало калейдоскопом образов, но боль никуда не ушла. Он знал: душевные муки страшнее физических. За свою относительно недолгую жизнь он успел испытать и те и другие.

Он оглянулся на бар с неоновой вывеской и пожал плечами. Полчаса назад болтливый бармен, наполняя очередной бокал, сказал с нажимом:

– Ты свое горе в выпивке не утопишь. Уж поверь мне.

Он оглядел нашивку на рукаве. Синий щит, вписанный в красный круг. На правой половине щита красовался серебряный лев с короной, а на левой – символы солнца и луны. Между ними висел меч.

– Полицейская академия? – присвистнул бармен. – Тогда тебе точно не стоит здесь напиваться.

Он убрал руку со стойки, пряча нашивку, и злобно огрызнулся:

– Я не настроен на беседы.

– Если в жизни все совсем паршиво, – бармен перегнулся через стойку и прошептал ему на ухо: – советую прийти в полночь на перекресток, зарыть свои документы, встать на них и попросить сделку у человека с желтыми глазами. Он поможет.

– Да иди ты, – отшатнулся он, но деньги за выпивку предусмотрительно оставил под одним из пустых бокалов. Он терпеть не мог, когда кто-то влезал в его личное пространство, и не верил в чертовщину.

Осмотрев помещение, он нашел свободный стол и, устроившись за ним, быстро допил алкоголь. Забыться не получалось. Чувство скорой утраты разъедало внутренности, превращая их в противное холодное желе. Вечером его отправили из больницы, сказав прийти утром, но предупредили, чтобы на чудо он не надеялся. Значит, только оно и могло помочь. Вино затуманило рациональную часть сознания, и в мыслях от боли и переживания затеплилась надежда.

– К черту!

Он вышел из бара и направился вниз по дороге, что вела к парку. Освещение выключили после полуночи, поэтому он разблокировал старый мобильный, чтобы подсветить себе дорогу. Остановившись на перекрестке парковых тропинок, он наклонился и начал разрывать утрамбованную почву руками, не обращая внимания на то, что кожа на пальцах от усилий стиралась и кровоточила. Сунул в образовавшуюся яму кошелек с водительским удостоверением и, распрямившись, носком кроссовки вернул комья земли на место.

Ничего не произошло. Спрятав испачканные руки в карманы куртки, он повернул голову направо. Прислушался к звукам проезжающих за парком редких машин. Затем посмотрел влево – и снова пусто.

Горькая ухмылка тронула его скорбное лицо. Он никогда не верил в мистику. Разве что в детстве, когда смотрел сериалы или фильмы или читал мифы разных стран. В реальной жизни этого не могло существовать. Ничего не происходило. Глупо было надеяться. Поэтому он в очередной раз вздохнул. Зря он вообще сюда пришел. Чем он только думал? Или это вино за него решало проблемы?

– Кхм, – рядом раздалось покашливание, в котором слышалась явная насмешка. – Хочешь заключить сделку?

Дело бескостных

Глава 1

Почти десять лет спустя

Якуб Ягр

Кисельный утренний туман стелился по улицам города Луково. Он стекал с рыжих черепиц домов, обнимал острые шпили костелов. В парке туман слегка рассеялся, задержавшись в густых кронах деревьев, словно молочная паутина. Во влажном воздухе витало нечто зловещее, а тишина, разрываемая только редкими птичьими криками, еще больше омрачала и без того плохое настроение сидевшего на корточках инспектора Якуба Ягра.

Женское тело на мокром газоне лежало в неестественной изломанной позе и казалось изуродованной куклой. Уцелевшая рука и ноги разведены и согнуты в сторону восхода солнца. Туда же вывернута голова.

– Накройте!

Инспектор досадливо поморщился и выпрямился, снимая латексные перчатки.

«Какой-то бред, – думал он. – Руку словно вырвали из сустава. Никаких следов от инструментов».

Он не знал, в человеческих ли силах сотворить подобное. Налицо была явная жестокость, даже ярость, похожая только на ту, с которой он сталкивался когда-то в Ираке. Он перебирал в уме, при помощи чего можно было бы так удалить конечность. Какой-то производственный аппарат? На окраине города находилось несколько продуктовых заводов и складов. Возможно, убийца работал на одном из них.

– Шеф, что думаете? – возбужденно спросил парень в форме патрульного, по раздражающей Якуба привычке чуть ли не дыша тому в щеку.

Единственный инспектор местного полицейского участка не любил, когда в его личное пространство вторгались, но Зденека терпел, жалея. Парень был абсолютно один на свете, вырос на соседней улице в сиротском приюте, как и Якуб когда-то. Только в отличие от Зденека ему повезло, и в двенадцать его усыновили.

– Никого сюда не пускать. Особенно прессу. Территорию квадрата оградить немедленно, – сухо распоряжался Якуб, следуя протоколу. – Труп не трогать и не подходить к нему до приезда криминалиста из Праги, – добавил он, рассматривая нескольких человек с камерами, которые стояли чуть поодаль от места преступления.

– Будет сделано, – кивнул помощник и кинулся отгонять жаждущих крови и зрелищ.

В полицейском участке города Луково работало всего десять сотрудников, но их хватало на население в тысячу человек, учитывая, что в городе никогда не происходило подобных смертей.

Якуб про себя ругнулся, предчувствуя, что его спокойной жизни пришел конец. А ведь как хорошо было эти пару лет, которые он провел в должности местного инспектора.

Окончив полицейскую академию, он по обмену прошел шестимесячную стажировку в Америке, а после отслужил два года в Ираке. Наивно хотел получить боевой опыт и хорошие деньги. Приличная сумма и правда легла на его счет, а вот горького опыта и увиденных смертей он не пожелал бы даже врагу. После возвращения в Чехию Якуба взяли в почетные стражи Пражского Града, пока не случилась кража короны святого Вацлава. Когда венец нашли, половину отряда, который дежурил в ту злополучную ночь, расформировали. Якубу повезло, его всего лишь сослали в родной городок и дали номинальное звание инспектора. Спокойная служба в родном городе была комфортной, безопасной, и так он больше никого бы не подвел. Чувство вины за украденную корону до сих пор сдавливало горло.

Якуб тяжело вздохнул и отправил полицейского с телефоном жертвы в участок, чтобы их единственный технический специалист попробовал разблокировать устройство. Через пару часов прибыл криминалист и начал работу, осматривая место преступления, пока Ягр опрашивал свидетелей.

К обеду Якуб, вернувшись в полицейский участок, слушал выводы спеца по технике, который нашел профиль убитой в соцсетях. В разблокированном телефоне не оказалось ровным счетом ничего, что указывало бы на преследователя или ссору с кем-то.

Криминалист в паре с патологоанатомом, исполнявшим и обязанности судмедэксперта, обещали дать подробную информацию о вскрытии к позднему вечеру. Ожидая результатов, Якуб взял себе кофе в аппарате и сел за рабочий компьютер. Он искал в интернете сведения о том, как можно оторвать конечности и сколько при этом нужно приложить силы.

Ближе к концу рабочего дня Якуб обладал предварительной информацией.

– Шеф! – залетел в кабинет инспектора Зденек. – Поступил звонок от пана, который гулял вечером недалеко от парка. Он говорит, что его пес нашел в траве нечто похожее на руку.

Ягр ровным шагом покинул кабинет. В общем зале он перехватил взгляд криминалиста и кивнул ему. Коллега, уже работавший с ним ранее на совместных делах, все понял без слов, поспешил за ним, не забыв прихватить остатки начиненного ветчиной багета.

Дело дурно пахло. Криминалист натянул латексные перчатки и собрал все, что можно было найти в траве возле конечности.

– Инспектор Ягр, смотрите.

Он развернул скатанное в клубок нечто из кожи, крови и мяса. Оторванная рука выглядела, словно отлитая из желе. Криминалист потыкал пальцем в перчатке мягкую субстанцию, а потом инструментом раздвинул разорванное месиво, похожее на бордовую кашу.

– Видите?

Ягр сначала не понял, что хотел показать пражский специалист, но ответ наконец-то бросился в глаза.

– Костей нет, – удивленно прокомментировал Якуб.

– Очень необычно, – подтвердил криминалист, все рассматривая конечность.

– Необычно? Это чудовищно. У меня по городу бродит сумасшедший убийца, да еще и расчленитель.

Якуб злился и машинально похлопывал себя по карманам, а потом досадливо выругался. Курить он бросил месяц назад, а привычка искать сигареты осталась, и в моменты стресса он хотел, чтобы пачка как по волшебству появилась бы у него там, где лежала обычно: во внутреннем кармане куртки.

Вернувшись в участок, Якуб составил список родственников и знакомых погибшей, чтобы их допросить. К родителям Хондраковой, живущим в поселке Кветна, в тридцати километрах от Луково, он поехал вместе со Зденеком. Помощник нервно хрустел пальцами и часто ерзал на сиденье.

– Зденек? – позвал его Якуб.

– Да, шеф, – парень повернул голову.

– Дыши. Долгий вдох, долгий выдох. Повтори пять раз. Так ты успокоишься.

– Хорошо, – неуверенно кивнул Зденек.

– Да, это убийство. Это страшно, это жутко, но что поделать – мы защитники города и должны ему служить. Должны поймать виновного. Понимаешь? Жителям еще страшнее, чем тебе.

Сообщать родителям об убийстве ребенка, наверное, самое неприятное, что может испытать полицейский. Якуб ненавидел эту сторону своей работы. Стоя на деревянном крыльце, он сжимал в руках блокнот и чувствовал себя паршиво.

– Добрый день, – приветливо улыбнулась пани Хондракова.

Ей было пятьдесят, моложавая и подтянутая, она производила впечатление счастливого, довольного жизнью человека. Как жаль, что именно ему пришлось стереть это счастье с ее лица.

Они прошли в дом, но садиться не стали.

После слов о том, что Мартина убита, пани Хондракова прижала руки к груди и затряслась в рыданиях. Якуб сочувствовал, но утешать не смел.

– Я хочу ее увидеть, – сквозь плач выдавила она.

– Как только закончат вскрытие, мой помощник сразу вам позвонит, – он старался говорить мягко. – Пани Хондракова, можем ли мы задать вам пару вопросов?

Женщина кивнула, не переставая рыдать.

– Ваша дочь с кем-то конфликтовала? Может, на работе? Или в личной жизни? Был ли у нее партнер?

– У Мартины не было мужчины уже около года. Не везло ей в любовных делах. – Пани Хондракова вытерла лицо ладонью. – Дочка любила одиночество, хотя детей, своих учеников, тоже очень любила. Насчет конфликтов на работе не знаю. Из близких знакомых у нее только подруга Хана была.

– Почему была? – спросил Зденек.

– Переехала в Прагу к молодому человеку где-то с месяц назад. – Пани Хондракова закрыла лицо руками. Плечи ее сотрясались от плача. – Боже, как сказать мужу? Он сейчас на работе.

Якуб не выдержал, присел рядом с пани и крепко обнял за плечи, желая поддержать. Это было непрофессионально и способствовало еще большему потоку слез, но Ягр не смог остаться бесстрастным к чужому горю.

Когда они вышли от матери покойной, то отправились в начальную школу, чтобы расспросить коллег Мартины, затем позвонили ее подруге. Жертва была спокойной, уравновешенной одиночкой. Ни с кем не конфликтовала, любила читать и отличалась застенчивостью.

Зденек задумчиво кусал нижнюю губу и строил теории о сталкере, который преследовал покойную и перешел к активным действиям, получив от нее отказ. Ягр не отметал эти предположения, но и не развивал тему.

День Якуба прошел в суматохе и разъездах. В квартире площадью шестьдесят квадратных метров его никто не ждал. После детства, проведенного в приюте, он любил личное пространство и обзавелся таким сразу, как съехал от приемных родителей.

Якуб открыл дверь, вошел и запер за собой. Гулкое эхо, прокатившееся от коридора до спальни, послужило ему приветствием.

– Девушку бы тебе хорошую, сынок, – каждый раз повторял отец, когда Якуб приезжал к нему.

«Девушку... Ну конечно, – думал инспектор, сглатывая горечь. – Почему мне не попадаются нормальные? Где они прячутся?»

Долгие отношения Ягру не давались. После нескольких встреч с сайта знакомств никогда ничего не продолжалось, но он и не стремился к этому. Город маленький, если и существовала девушка, которая подошла бы под его запросы, то они давно бы уже встретились.

«Может, заведу собаку, – закрывая глаза, мечтал детектив, лежа в кровати. – Смешную такую и слюнявую. Или выкуплю Ворона и перееду из квартиры в частный дом».

Вороном звали коня его хорошего друга и напарника Матея. Они вместе состояли в клубе любителей истории. Якуб увлекался реконструкциями битв. Ежегодно ездил на большинство из тех, что проводились в Чехии, и принимал участие как наездник в самых любимых. Вроде турнира Трех Королей или битвы на Белой Горе.

Мысли снова вернулись к убитой Мартине Хондраковой. Ягр хотел надеяться, что таких дней, как этот – с обнаружением расчлененной женщины, в его работе и в его городе больше не будет, но опасался проснуться от очередного вызова на новое место преступления.

Он заворочался в постели, перевернулся на бок и заснул, желая, чтобы за ночь в голове сложился пазл и появилась дорога, ведущая к убийце.

* * *

Утро следующего дня принесло новости похуже. Сначала Якуб выехал на вызов, где обнаружился еще один труп, на этот раз мужской, оставленный в тупике между домов. Якуб даже не удивился, лишь огорченно вздохнул. Не всегда приятно, когда ты прав.

Тело лежало на улице, параллельной той, на которой нашли первую жертву. Весь Луково состоял из тринадцати улиц, расходящихся лучами от центрального здания – старого костела.

– Вчера была правая рука, сегодня оторвана левая. Не прошло и суток... – сказал Якуб, внимательно осматривая тело.

Криминалист озадаченно покивал и отошел, чтобы ответить на звонок.

– Шеф, думаете, в городе орудует маньяк? – Помощник вернулся с блокнотом, записав все показания свидетеля, который обнаружил тело.

– Не знаю, Зденек. Нужно сопоставить контакты обеих жертв. Что их связывало, есть ли между ними что-то общее. Обычно у серийников вкус на определенный типаж, за которым они охотятся. Здесь же пока мужчина и женщина. Сексуального насилия нет. Но есть оторванные руки.

– Инспектор Ягр, новости «Ческего розгласу». Прокомментируйте, пожалуйста, эти два случая связаны? Есть ли информация о втором теле? Это убийство?

Журналист с микрофоном, а за ним и оператор с камерой появились словно из ниоткуда, нахально проигнорировав черно-желтую ленту, натянутую по периметру и запрещающую вход.

– Если не выйдете за ленту, я вас арестую! Даю ровно минуту, – рыкнул Ягр, почувствовав, как к щекам прилила кровь.

«Только журналистов не хватало!»

– Инспектор Якуб Ягр, глава полицейского участка города Луково, в котором за два дня нашли два трупа, отказался отвечать на вопросы и делать заявления для прессы. Как стало известно нашему каналу, на счету «безрукого убийцы» уже две жертвы, – ведущий, растягивая слова как истинный пражак^[1], бодро вещал на камеру.

– Отгони их подальше, – коротко бросил Ягр.

Зденек кивнул и, мягко улыбаясь, попросил журналистов перейти на другой край улицы, так как полиции нужно было расширить зону сбора улик.

Все внутри Якуба кипело от злости. Только он не мог понять, так ли он злится на журналистов или же до сих пор винит себя. Еще свежи были воспоминания о том, как Якуб не уберег величайшую драгоценность страны. Он помнил стыд и мерзкое чувство утраты контроля. Он не справился со своей работой. Сейчас навязчивые мысли снова вернулись. Он боялся снова ошибиться, не осилить, пропустить важную деталь, не поймать убийцу.

Вернулся криминалист и отозвал Ягра в сторону:

– Инспектор Ягр, из Праги сегодня приедут два детектива, чтобы помочь найти убийцу. Дело уже получило огласку, и у столичных на руках указание закрыть его как можно скорее.

Якуб кивнул и чертыхнулся. Пока ждали машину коронера, он вместе с патрульными начал осматривать ближайшую округу. Улица старого города, по которой он шел, могла похвастаться чистотой. Коммунальная служба уже убрала даже опавшие на газоны листья.

Завернув за поворот, Ягр увидел патрульного, прижавшего ладонь ко рту и что-то разглядывавшего в кустах роз.

– Рука? – спросил он, приближаясь к полицейскому.

Мужчина обернулся и кивнул, а после согнулся пополам. Его стошнило прямо на тротуар и собственные ботинки.

Похлопав того по плечу, Якуб раздвинул кусты роз, заметил конечность, которая была в таком же состоянии, как и рука Мартины Хондраковой, и позвонил криминалисту.

Убитого звали Хильшер. Он не был женат, но следовало выяснить, жил ли мужчина один. Узнав его адрес, Ягр поехал к нему домой вместе со Зденеком. По пути Якуб не мог отделаться от ощущения, что эти два убийства не просто похожи, а совершены одним и тем же человеком.

На звонок у Хильшера никто не ответил. Зденек приложил ухо к двери в квартиру, и оттуда раздалось громкое «мяу», которое услышал и Ягр.

Якуб натянул перчатки, вытащил ключи, найденные в кармане убитого мужчины, и отпер замок. Зайти они не успели, потому что соседние двери распахнулись и наружу высунулась старушечья голова.

– Я сейчас полицию вызову, – начала она.

– Мы сами полиция. – Якуб достал удостоверение и показал женщине.

– А. Вон оно как. Что с Хильшером? Украл чего? – На ее лице явно читалось любопытство.

– А он воровал? – заинтересовался Ягр.

Старушка растерялась:

– Да нет.

– Пан Хильшер умер.

Это не произвело на старушку никакого впечатления.

– Уймите его кота. В приют сдайте. Орет всю ночь, как одержимый демонами.

– Вы не замечали, были ли у вашего соседа в последнее время какие-то конфликты? Проблемы? Может, вы что-то знаете?

Старушка сморщила нос, вышла в дверной проем и запахнула шаль.

– Да скучно он жил. Дом-работа. Без семьи, вон кот только. Не пил, девок не водил. Странный мужчина. – Старушка махнула рукой, как бы показывая, что даже сплетен о нем не знает. – Но вежливый и помогал по-соседски всегда.

Якуб поблагодарил и вошел в квартиру Хильшера вместе со Зденеком. Полосатый крупный кот, очевидно до этого карауливший у двери, набросился на ноги Якуба, словно и правда был одержим демоном. Острыми когтями он вцепился в штанину и вонзил клыки в лодыжку, прокусив кожу через ткань.

Зденек засмеялся.

– Да твою мать! – Якуб нагнулся, чтобы отцепить кота за шкирку, но тот яростно зашипел, поцарапал руку и дал деру, забежав в одну из комнат.

– Похоже, сами мы его в приют не отвезем, – заключил Зденек. – Я не рискну его оттуда, – помощник кивнул на комнату, – вытаскивать.

Якуб досадливо растер капли крови, проступившие на поцарапанной руке.

– Оставим его до завтра. Есть захочет – сам в руки пойдет. Насколько я помню, приют работает только половину недели. Так что в любом случае до завтра этот монстр посидит здесь.

Они осмотрели квартиру. Хильшер был типичным холостяком, много времени проводившим на работе. В мойке стопкой лежала грязная посуда, на стульях висела одежда. Телефона при убитом не оказалось, и Якуб понял почему, когда взглянул на прикроватную тумбу. Мобильный стоял на зарядке. Или он забыл его, или аппарат разрядился и Хильшер не стал брать его с собой.

Якуб достал из кармана пакет для улик и положил в него мобильный.

После квартиры Хильшера они разделились: Зденек поехал к убитому на работу, а Якуб – к его ближайшим родственникам.

После обеда он вернулся в участок. Отдал телефон Хильшера на разблокировку и прошел в свой кабинет. Следовало подготовить материалы следствия для детективов, которые должны были приехать из Праги.

Ягр набрал номер Зденека и начал диктовать, что ему еще понадобится из бумаг, как в дверь кабинета постучали.

– Входите, – отозвался Ягр и машинально поправил безупречно выглаженный воротник рубашки, выглядывавший из-под застегнутого пиджака.

В кабинет вошла высокая девушка. Она молча огляделась, очевидно ожидая, когда он договорит. Ореховыми глазами она внимательно изучала Якуба.

– Кхм! Вы закончили меня разглядывать?

Она наконец встретилась с ним взглядом и ничуть не смутилась. Девушка кого-то напоминала Якубу, но он не сразу понял кого, удивленный столь внезапным появлением постороннего человека в участке.

Девушка походила на цветок календулы. Курносая, со светло-рыжей кудрявой копной, в темно-зеленом приталенном плаще и черных джинсах, обтягивающих длинные ноги.

Она точно не являлась детективом из Праги, хотя этого нельзя было исключать. Слишком цепкий и серьезный взгляд она бросила на него, когда вошла. Обычные люди так не смотрят.

Пока эти мысли проносились в голове, она улыбнулась так, словно они с Ягром были давними друзьями, а потом коротко представилась, чем вывела инспектора из себя.

– Меня зовут Эва Водичкова, я журналистка, – уверенно произнесла она. – Приехала, чтобы осветить расследование.

Он знал это имя, только вот девушка, единожды увиденная им на фото, в жизни оказалась намного привлекательнее и выше.

– Якуб Ягр. Инспектор и глава полицейского участка, – совсем не вежливо процедил он.

– Пока вы не указали мне на дверь, предлагаю вам сотрудничество.

– Не интересует, – коротко бросил он и опустил взгляд на бумаги, демонстрируя занятость.

Однако она не ушла.

– Если я работаю самостоятельно, – как ни в чем не бывало продолжила Водичкова, – то расследую и нахожу сведения, – она сделала паузу. – Любые сведения и факты – и публикую их на свое усмотрение: сколько хочу, когда и как хочу. Если же вы даете мне доступ к материалам предварительного следствия и делитесь информацией о ходе дела, я все свои заметки и статьи показываю вам и публикую только после вашего одобрения.

– С какой стати мне пускать вас в мое расследование? – сдержанно поинтересовался Якуб, которому не понравился ни один из предложенных этой наглой девицей вариантов.

«И вообще, – подумал он, – кто ее пустил ко мне? Проходной двор, а не участок! Вломилась в кабинет и с ходу условия ставит».

На это Эва лишь протянула инспектору удостоверение международного журналиста с красовавшейся на нем президентской печатью.

– Важная особа? – хмыкнул Ягр, не скрывая иронии в голосе.

Она сдержанно улыбнулась:

– Я публикую статьи под псевдонимом Эл Вода. Думаю, каждый в Чехии хоть раз читал мои статьи.

– Я точно нет. Знать вас не знаю, – отбил Якуб, что вызвало легкую усмешку у его собеседницы.

На самом деле он знал ее, читал все статьи и расследования, написанные девушкой. Даже ее личный новостной блог, в котором выходили теории заговора и городские сплетни. Эва публиковалась не под своим именем, и вся страна думала, что известный журналист Эл Вода – мужчина. Только на награждении почетными премиями, которое проводилось раз в год в Пражском Граде, Якуб узнал из новостей, что под псевдонимом лучшего журналиста Чехии скрывалась какая-то девица.

– Пан Ягр. – Эва быстро заправила упавшие ей на лицо локоны за уши и серьезно посмотрела на Якуба. – Вы прекрасно знаете, как я пишу статьи. Я заинтересована в этом деле. Думаю, и вы тоже. Я предлагаю вам помощь и надеюсь на сотрудничество.

Якуб молчал. Эва переступила с ноги на ногу и продолжила:

– Решайте. Я подожду у кофейного автомата в холле.

Она вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Якуб досадливо поморщился. Теперь у него добавились журналистка, которая вцепится в эти убийства клещом, и детективы из Праги, обещавшие сегодня приехать, и это помимо самих преступлений.

Он повертел в руках папку с делом первой жертвы, все еще мысленно торгуясь сам с собой. Столичные специалисты навряд ли возьмут его в свою команду, скорее скажут не мешаться под ногами. А вот если Эва будет при нем, возможно, все пойдет иначе. Если же нет, он все равно не бросит расследование, и лучше, чтобы он контролировал, что она напишет и когда. Как бы Якуб ни не хотел признавать, но ему импонировали статьи Эл Воды. Особенно пока он думал, что это мужчина. Кивнув самому себе, Ягр положил папку на стол и вышел из кабинета.

Водичкова стояла возле автомата со стаканчиком кофе в руке и, очевидно, была слишком погружена в свои мысли, потому что вздрогнула, когда Якуб приблизился.

– Хорошо. Оставайтесь, но на моих условиях: вы слушаетесь меня и не публикуете статьи без разрешения.

Она довольно кивнула и тут же перешла к делу:

– Два убийства за два дня. У вас есть подозреваемые?

«Не ваше дело», – хотел ответить Ягр, но, взглянув на входные двери и увидев там двоих мужчин, по всей видимости и бывших теми самыми детективами, затолкал гордость обратно, как заталкивают ненужные вещи в уже полную кладовую.

– Как раз собирался составлять список. Нужно еще съездить к знакомым второй жертвы.

– Я с вами, – тут же вызвалась Эва.

– Придется подождать, – ответил он, а затем повернулся к мужчинам: – Я могу вам помочь?

Один из них, на вид лет тридцати, в очках, достал удостоверение и быстро продемонстрировал Якубу.

– Детектив Михал Смутный, – представился он. – И со мной детектив Ян Новотный, – кивнул он на своего напарника, низкого лысого мужчину с пивным животом.

– Якуб Ягр. Инспектор и глава этого полицейского участка, – ответил им в тон Якуб. – Это журналистка Эл Вода из Праги, которая любезно помогает следствию.

Мужчины покосились на Эву, а потом Смутный отрезал:

– Что ж, Ягр. Передавайте нам дело. Мы займемся координацией действий, изучим улики. Вы теперь отчитываетесь перед нами.

Якуб переглянулся с Эвой, спрятавшей выражение лица за стаканом, из которого она как раз допивала кофе, и пригласил их пройти в свой кабинет.

Детективы сразу же по-хозяйски оккупировали его стол и сели читать отчеты специалистов.

– Пока вы ознакомитесь с бумагами, я съезжу завершу опрос знакомых жертв. – Якуб выудил из дела несколько фотографий Хильшера и Хондраковой.

– Езжайте, – согласился Смутный. Похоже, именно он был в их двойке главным.

Якуб написал знакомому из пражского уголовного центра, чтобы узнать про своих новых временных начальников, а затем подозвал Эву и подавил тяжелый вздох, заметив, как выразительно она смотрит.

– Вы уже где-то остановились?

– Нет, но это не проблема, – коротко качнула головой Эва.

«Хотя бы не капризная», – подумал Якуб, выходя из участка и направляясь к служебной машине.

На телефон пришел ответ из Праги. Якуб быстро пробежал глазами написанное и разблокировал авто.

– Куда мы сейчас? – спросила Эва, следуя за ним.

– У первой жертвы, Хондраковой, по словам матери, никого не было из близких друзей или сожителей, как и у второй, Хильшера, по словам соседки, но мой помощник узнал про его недавний скандал с сотрудником на работе. – Якуб сел в авто и пристегнул ремень безопасности.

– Хотите проверить причастность и алиби? – Эва устроилась на пассажирском сиденье и тоже защелкнула ремень.

– Да.

– Могу я утром посмотреть результаты вскрытия и документы по делу? Пражские детективы не станут препятствовать?

– Можете, – коротко бросил Ягр. – Насколько я понял, они не собираются бегать по городу в поисках убийцы.

– Откуда такие выводы? Уже узнали о них через знакомых? – догадалась она.

Он не ответил.

– Они заставят бегать вас, – закончила за него Эва и лукаво улыбнулась. – Знаете, а я была в Лукове один раз, когда делала репортаж о костеле Святого Георгия^[2] и его скульптурах.

Выруливая с парковки на дорогу, Якуб кинул на нее быстрый взгляд, думая, что увидит отвращение, возникающее у тех, кто бывал там, но журналистка только задумчиво смотрела на стоящий впереди и прорезающий туман шпиль костела и теребила рукой крест на тонкой цепочке.

– Верите в Бога? – вырвалось у него.

– А вы нет? – вернула вопрос Эва и вздрогнула, словно вспомнила что-то неприятное.

– Я видел слишком много жестокости, – негромко отозвался Якуб. – Слишком много смертей. И не верю, что Бог мог допустить такое.

Она не стала спорить, чем удивила его. Обычно знакомые женщины изводили его бессмысленными перепалками, доказывая свою правоту.

Якуб остановил машину у дома, где жила Хондракова, надеясь застать соседей и расспросить об убитой. Он приготовил фотографии Хильшера, чтобы показать и исключить возможность того, что жертвы были знакомы между собой.

Спустя полчаса опроса у них все еще не было зацепок.

– Хондракова и Хильшер никогда не встречались и не были знакомы, – энергично резюмировала Эва показания соседей, делая запись в блокноте, который достала из сумки. Сейчас она казалась Якубу охотничьим псом, что, учуяв утку, крепко взялся за след.

– Верно, но я бы вернулся к соседке Хильшера и показал бы ей фотографию Хондраковой, – сказал он. – Хотя в телефоне Мартины действительно нет ни одного сообщения от мужчин, как нет и фото, сделанных совместно с кем-то, кто мог бы быть ее тайным партнером. Хильшер и Хондракова совершенно обычные.

– Обычные? – переспросила Эва.

– Простые жители маленького города, одинокие, любящие тихую размеренную жизнь.

– Это вы про жертв или про себя? – поинтересовалась Водичкова.

– Про всех, – парировал Ягр, испытывая мрачное удовольствие от язвительных замечаний.

Он натянул перчатки и дал Эве еще одну пару, которую держал в бардачке. Якуб отпер квартиру Хондраковой и включил свет в коридоре, где оказалось три двери: одна вела в светлую спальню, вторая – в кухню, а третья – в ванную. В квартире царила чистота, все вещи в шкафу были выглажены и аккуратно сложены. На рабочем столе они нашли детские тетради, учебники для начальных классов и журнал успеваемости. На стенах висело несколько фотографий с родителями и одна с учениками.

– Поедем к Хильшеру?

– У него не было семьи, только кот, который дико орет и кидается на чужих. – Якуб продемонстрировал свежую царапину на руке. – К его родителям я уже ездил, ничего необычного про сына они не рассказали. Хильшер работал в центральном офисе строительной фирмы. – Якуб посмотрел на часы. – Навестим утром?

Они вышли из дома и направились к машине.

– Да. А кот?

– Что кот? – непонимающе переспросил он.

– С кем кот останется? Его отвезли в приют?

– Завтра попробуем отвезти в приют.

– Скажите адрес и дайте ключи, – потребовала Водичкова, не снимая перчаток. – Я заберу кота.

– И куда вы его потом денете? Приют сегодня не работает.

– Возьму к себе в отель, – упрямо перебила она.

Ягр залез в авто, выудил из бардачка пакет с уликами, в котором лежали ключи, и протянул его Эве.

– Риегрова двадцать, квартира пять. Ключи голыми руками не брать.

– Конечно. Не беспокойтесь, я доберусь сама, здесь недалеко. – Девушка достала телефон и, более не обращая на инспектора внимания, принялась вбивать адрес.

«Ну и добирайся потом сама ночью до отеля, в который, возможно, с котом тебя и не пустят», – зло подумал Якуб, отъезжая от места, где осталась Эва.

Он медленно вырулил на вечернюю улицу, но, выругавшись сквозь зубы, развернулся, чтобы догнать Водичкову. Злость на Эву быстро прошла и сменилась симпатией к ее человечному поступку и желанию забрать животное. А еще он волновался за ее безопасность.

«Не хватало найти и ее тело утром», – подумал он и набрал номер Зденека.

– Да, шеф.

– Зденек, патруль нужно удвоить. Организуем две смены.

– Да, шеф. Смутный и Новотный уже распорядились.

– Хорошо.

Когда Ягр вошел в подъезд, Эва уже выходила из квартиры Хильшера с котом на руках. Якуб невольно вздрогнул. Взъерошенное животное напоминало его самого в детстве. Ягр тогда был брошен, зол на всех и никому не нужен. Пока его не усыновили.

– Решил все же вас проводить, – проворчал он на вопросительный взгляд девушки. – И как только он дался вам в руки?

Эва, как ему показалось, облегченно улыбнулась и, подойдя к припаркованному авто, умостилась с ношей на переднем сиденье.

– Я просто люблю кошачьих, и они это чувствуют.

В подтверждение ее слов усатый монстр успокоился и громко заурчал. Лицо Якуба невольно смягчилось.

– Сейчас заселим вас, потом я пригоню вашу машину. Постарайтесь до утра ни во что не ввязываться, – попросил Ягр, на что Эва подозрительно послушно кивнула, почесывая кота за ухом.

Найдя отель, они обменялись телефонными номерами и неловко попрощались.

Эва Водичкова

Поднявшись в номер, Эва пустила кота обнюхать каждый уголок комнаты. Когда администратор узнал, что девушка теперь работает с полицией, а кот – почти жертва, то возражать не стал и даже пообещал принести немного корма для бедного животного.

Упав на кровать, Эва мысленно прокручивала утренний разговор с шефом в редакции.

– Эвичка, ну куда ты поедешь? А как же статья про нутрий-убийц?

– Очень смешно. Шеф, не начинайте. Серьезных проектов у меня сейчас нет.

– Там небезопасно, – предпринял шеф еще одну попытку остановить ее.

– Я журналист. Когда я боялась ехать на место событий, а?

– Там два убийства за два дня. Понимаешь?

– Вот именно! Это же сенсация. Я хочу быть в первых рядах и вклиниться в расследование.

Шеф-редактор международной газеты, чей филиал располагался в знаменитом Танцующем доме, мученически взвыл, увидев охотничий блеск ореховых глаз своего лучшего журналиста. Он медленно потянулся к нижнему ящику стола, чтобы достать «особое» удостоверение на имя Эвы, которое открывало все двери, в том числе и двери полицейского участка.

– Может, еще в частные сыщики подашься? – съязвил он, протягивая его подчиненной.

– Может, и подамся, – подмигнула она и, шутовски поклонившись, развернулась на выход.

– Водичкова, что, даже командировочных не попросишь? – крикнул ей вдогонку шеф-редактор.

– Ну вы же сами пришлете, – покрутившись на месте, чтобы кивнуть на стену, задорно ответила Эва.

Кивала она в сторону наград под стеклянными рамками, коих было около двух десятков. Но не все были важны, а лишь одна, висящая по центру. Особая награда президента Милоша Земана за выдающиеся заслуги в сфере журналистских расследований, выданная Элу Воде, то бишь ей.

Эва села за руль любимого «Форда-Фокуса» третьего поколения, «ласково» прикрикнула на натужно скрипящего старичка и, заехав домой за чемоданом, понеслась по трассе D5 в сторону Карловых Вар.

Прошло два часа, и, миновав знаменитый минеральный курорт, Водичкова заехала в город. Луково встретил журналистку густым туманом – хозяином здешних мест. В полуоткрытое окно до Эвы доносились запахи хвои и свежего влажного воздуха. Тихо. Казалось, что город вымер. На улицах, залитых молочной пеленой, не видно ни одного прохожего. Эта мрачность вызывала тревогу у обычных людей, но Водичкова любила маленькие аутентичные городки страны, зная, что они хранят саму суть Чехии, саму душу.

Взглянув на часы, она поняла, что успевает в участок и инспектор должен быть там.

Припарковавшись возле готического здания ратуши, отреставрированного и оборудованного под нужды города, Эва посмотрела в зеркало, схватила сумку с документами и решительно направилась внутрь.

После нескольких попыток добиться от женщины за стойкой аудиенции у пана Ягра Водичкова нахально обошла ту и постучалась в дверь с табличкой «Участковый полиции Я. Ягр».

Тогда Эва подумала, что голос, ответивший из-за двери, больше подходил для консультаций одиноких дам. Она запомнила, как уловила аромат мужского древесного парфюма, которым, казалось, был пропитан весь кабинет. Однако запах не раздражал, а шел приятным дополнением к хозяину, который как раз заканчивал разговор по мобильному. Признаться, Эве с ходу понравился просторный светлый кабинет, да и пан Ягр выглядел неплохо. Крепко сложенное тело, развитые, но не чересчур мышцы, которые не скрывал застегнутый пиджак. У него была легкая щетина на подбородке и широких скулах, а волосы, как и глаза, казалось, заражены туманом. Она любила рассматривать, анализировать людей и считала, что хороша в своем деле.

Пепельно-русые волосы и серые глаза.

Он довольно легко согласился допустить ее к расследованию, но Эва не обольщалась его мнимой уступчивостью. Наверное, он поступил так вынужденно и только потому, что в Луково нагрянули детективы из Праги.

С этими мыслями она закрыла глаза и провалилась в сон, чувствуя, как кот умостился к ней под бок.

На следующий день Эва встала рано и сразу отправилась в душ. Сидя в теплом белом халате, она пила чай и думала о том, каким все же странным выдался прошлый день. Нельзя сказать, что она ожидала теплого приема, но раздражение Ягра поначалу казалось слишком резким. Неужели он так сильно недолюбливал журналистов? А может, ему в целом не нравились женщины, лезущие не в свое дело?

На тумбочке около кровати завибрировал мобильный. Кот, свернувшийся в полосатый клубок на постели, лениво приоткрыл глаза, нашел источник шума и тут же заснул.

– Да? – ответила Эва.

– Это Ягр, – ответил детектив голосом, сегодня еще более мрачным и оттого вызывающим мурашки на коже. – Собирайтесь, я через десять минут заеду за вами.

– Новое убийство? – спросила она.

– Да.

Девушка потрепала кота за ушами и прижалась носом к густой шерсти. Коты совершенно замечательно пахли. Таким звериным теплом и немного мускусом, но не противно, а, наоборот, так, что хотелось постоянно вдыхать эту смесь.

Быстро подкрасив ресницы, она натянула джинсы, свитер и короткий плащ. Причесала кудри и собрала их в аккуратный пучок, а затем вышла к машине, уже стоящей возле отеля.

– Здравствуйте, Якуб. – Эва села в авто.

Ягр выглядел хмурым и вместо приветствия потер воспаленные глаза, а когда тронулся с места, то вцепился руками в обтянутый кожей руль так сильно, что побелели костяшки. Словно это было колесом фортуны и Ягр пытался удержать его, не давая самовольно крутиться.

– Ехать две минуты. Женщина, сорок пять лет, одинока. Нога вырвана из сустава, как и рука первой жертвы. Женщина умерла от потери крови.

Эва понимала мрачность Якуба. Три убийства. Это точно серийник. Возможно, даже маньяк, если считать коллекционирование конечностей сексуальным актом.

Она видела трупы раньше, но женщина, лежавшая на парковке с вывернутой головой, в огромной луже крови, выглядела на девять из десяти в рейтинге мертвецов. Две руки и нога были развернуты в ту же сторону, что и голова.

Эва боялась дышать и сдерживалась сколько могла.

«Возьми себя в руки. Сделай вдох и отгородись от раздражителей. Нужно работать».

Металлический запах тут же ворвался в нос и осел на рецепторах. Эва почувствовала его даже на языке, как ожог от горячего чая – не избавиться и не выплюнуть.

Возле тела стояли детективы и полицейские. Пока криминалист собирал улики, Водичкова присела над телом.

– Чем отделена нога?

– Она не отделена, вырвана, – заметил один из полицейских и тут же поспешил представиться: – Я Зденек, помощник Ягра.

– Эва. Как вырвана? Нужна нечеловеческая сила, чтобы совершить такое. Может, у него был транспорт и какое-то приспособление?

Зденек замялся и переглянулся с Якубом. Получив кивок от шефа, ответил:

– Мы исследуем образцы, чтобы понять, были ли конечности оторваны здесь или их отделили в другом месте.

– Что видите? – серьезно спросил Ягр.

– Необычная постановка. Зачем так выворачивать их в одном направлении? – размышляла Водичкова.

– На восход солнца смотрят? – сыронизировал Якуб.

– Нет. Тут что-то другое. Может, преступник приходит в место, которое находится в указываемой стороне, или для него это что-то значит?

– Давайте осмотримся, а по возвращении в офис обговорим профиль убийцы, – сказал Якуб.

– Ну надо же, Эл Вода! – заметил криминалист, до этого сидящий над трупом. Он встал, оценивающе прошелся взглядом по ее фигуре, а затем стянул перчатки и протянул руку для пожатия.

– А вы кто? – проигнорировав его жест, спросила она.

– Мартин Горб, криминалист и ярый фанат ваших статей, – подмигнул он ей.

Эва одарила его холодным взглядом:

– Понятно.

Труп унесли, необходимые образцы собрали, и детективы отправились в участок. А Эва все стояла возле лужи крови. Кусая нижнюю губу, она стянула плащ и, постелив его на асфальт, легла возле места убийства. Она заметила, как Ягр замер, но не сказал ни слова. Эва повернула голову так же, как было у убитой.

– Куда же ты смотрела? – прошептала она.

Взгляд Водичковой пробежался по асфальту и ряду редких машин, пересек хорошо видную дорогу и уткнулся в дом на другой стороне улицы. Двухэтажное здание старой постройки, черепичная крыша... И тут Эва замерла. Из-за крыши четко выглядывал шпиль костела Святого Георгия. Так явно, будто был приклеен к дому с другой стороны.

Ягр, стоявший рядом и цепко следящий за Водичковой, не выдержал.

– Ну?

– Вижу дом через дорогу и шпиль костела. Нужно поехать на два других места убийства.

Он невесело усмехнулся в ответ.

– Можно не ехать, они буквально в пяти минутах ходьбы. Идемте.

Тот же прием с повторением позы жертвы Эва проделала еще дважды. И каждый раз глазами находила тонкий шпиль.

– Я послал патрульных осмотреть дом, а мы с вами можем поехать к костелу.

«Призрачная церковь», как про себя окрестила ее Эва, была построена на возвышении, будто хотела тонким шпилем достать до неба. Из-за плачевного состояния фасадная штукатурка почти отпала, словно содранная с тела кожа, обнажив глинисто-коричневый цвет старых кирпичей.

Ягр отправился искать смотрителя вдоль правой стены здания, где, как помнила Эва по предыдущему посещению, находился его кабинет в виде маленькой пристройки. С другой стороны костела рабочие установили леса для реконструкции.

Оставшись одна, Водичкова зябко передернула плечами. Мурашки на коже и липкое безнадежное ощущение страха на мгновение захватили ее.

Темное здание, окруженное кладбищем, скрипящие полы, холод. Эва прошла внутрь и увидела местных призраков – белые, мерцающие в полутьме костела гипсовые фигуры, которые заполнили все пространство от входа до алтаря. Они сидели на скамьях, возвышались в проходе и у самых стен, стояли близ кафедры. Вместо лиц на нее взирали черные бездонные дыры.

Помещение предстало в ужасном виде: облупленная старая штукатурка, в стенах трещины, словно паучья сеть. Эва вдыхала ароматы ладана и пыли, рассматривала мозаику на заостренных кверху оконных проемах и ежилась. Это старое место внушало ей какой-то священный страх.

Справа от себя она уловила какое-то движение и тут же повернула голову. Как она и ожидала, здесь никого не было. Страх снова играл с ней злые шутки. В детстве она часто так ловила боковым зрением движение неясных силуэтов, которых никто не видел. Школьный психолог тогда списал это на «богатое воображение», и Водичкова после приказала себе не смотреть на них. У нее хорошо получалось, и до прошлого года она жила нормальным человеком. До того момента, пока не посетила бал на Пражском Граде, о котором хотела бы забыть, считая все произошедшее там игрой своего разума^[3].

«Это всего лишь гипсовые фигуры, сделанные скульптором для привлечения туристов. А туристы приносят костелу деньги на реставрацию», – убеждала себя Эва.

Тут ее неожиданно тронули за плечо, и Водичкова в страхе отшатнулась, чудом не упав.

Глава 2

Эва

– Эва!

Девушка вздрогнула, резко оборачиваясь к Якубу.

– Нельзя вот так подкрадываться, – возмутилась она, рефлекторно отступая на два шага и увеличивая расстояние между ними.

– Я не подкрадывался. Вообще-то я раза три вас позвал, – резонно заметил Якуб и выразительно скосил глаза в сторону.

– Смотритель? – Эва проследила за его взглядом и заметила лист с расписанием на дверях церкви.

– Да. Он разрешил зайти, но выглядел немного недовольным. Стоило спросить разрешения, – негромко добавил он в ответ на немой вопрос Эвы. Она кивнула. – Святой отец появится к обеду, и мы сможем расспросить его о приходе.

– Здесь служат мессы? – удивилась она и подошла ближе, рассматривая расписание. – Я думала, пока все здание в аварийном состоянии, костел закрыт для посещений.

– Служат, – подтвердил Ягр. – Жители Лукова сидят вместе с фигурами на лавочках, колокол на башне звонит каждое воскресенье. Даже не прекратили водить экскурсии с апреля по начало октября.

Не переставая разглядывать скульптуры, Эва продолжила рассуждать:

– Значит, две недели, как постоянного потока туристов нет, остаются только прихожане и строители.

– Да, всего лишь весь город, – проворчал Ягр, направляясь к выходу.

– Куда вы? – встревожилась Эва, осознавая, что рядом с инспектором ей все-таки безопаснее, чем одной.

– Опрашивать людей. – Якуб вздохнул и покачал головой, словно озвучивал элементарные вещи. – Слышите? Там разговаривают рабочие. – Он вышел из костела, словно ему неуютно было находиться в доме Божьем.

Эва немного задержалась, разглядывая помещение изнутри более внимательно. Однако времени было в обрез, и пришлось присоединиться к Якубу как раз в тот момент, когда он озвучивал все интересующие его вопросы мужчинам в ярко-оранжевых комбинезонах.

Бригада из полдесятка рабочих как раз собиралась на леса.

– Добрый день. Полиция Лукова. Нам нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

Так начался опрос.

– Видели ли кого-то подозрительного возле церкви?

– Вроде нет. Да и смотрим мы обычно на стены, которые ремонтируем, – отвечал бригадир.

– Что делали в момент убийства?

– Обедали рядом в закусочной. Можете проверить, чеки я сохранил, да и знают нас в лицо там.

Дальше Якуб спрашивал: где они были на протяжении последних трех суток? Знали ли убитых? Эва включила диктофон, фиксируя ответы, хотя обычно предпочитала записывать информацию в блокнот.

Закончив, они поехали в ту самую закусочную, чтобы пообедать и проверить слова бригадира.

– Думаете, это может быть кто-то из рабочих? – спросила Эва, принимаясь за восхитительно пахнущее куриное филе, приготовленное на гриле. Его ей посоветовал Ягр.

Он вытер губы салфеткой и, взявшись за копченое ребрышко, подтвердил:

– Мы проверим их телефоны и адреса. Приедем в участок и начнем обзванивать рабочих по одному. Вечером наведаемся к ним, чтобы поговорить без бригадира. За двоими, которые держались, как мне показалось, слишком нервно, направим патрульных проследить.

Эва поняла, что инспектор наконец-таки принял ее в команду. Он уже не напрягался в ее присутствии и не раздражался от каждого слова, что порадовало.

– Ваш помощник готовит информацию по третьей жертве?

– Да. Доберемся до участка и посмотрим, что уже есть.

* * *

В здании царила суматоха, стоял плотный запах мужских парфюмов, смешанный с потом, Смутный и Новотный развернули расследование прямо посреди зала, в котором находились столы полицейских. Эва непроизвольно морщилась, но с любопытством разглядывала огромную доску, завешанную фотографиями убитых и снимками мест преступлений.

Якуб доложил о том, что они успели выяснить.

– Опросите рабочих подробнее. Возможно, они все приезжие. Проверьте документы, езжайте на те адреса, которые они оставили. – Новотный ткнул рукой в доску с фотографиями. – Проработайте все зацепки!

Ягр хмуро кивнул и направился в свой кабинет. Эва шла рядом и видела, как напряженно он стискивал челюсти. Было ли это оттого, что он больше не управлял расследованием, или же Якуб так переживал за город – Эва могла только догадываться.

– Итого у нас ничего нет, – сев на стул и задумчиво перечитывая заметки, нарушила тишину Водичкова.

– Как ничего? Отработаем версию с костелом, на который указывало расположение тел. Я всех обзвоню, посмотрим, у кого есть алиби. А потом поговорим со священником.

– Я тогда займусь предварительным профайлом и пороюсь в делах на каждого из убитых.

– Это уже делают детективы, – покачал головой Якуб.

– Я не буду мешаться у них под ногами. Сяду в стороне.

– А значит, у меня под ногами, как вы выразились, вы мешаться можете?

На это Эва лишь нахально улыбнулась. Она обосновалась в пустом и относительно чистом кабинете, который любезно предоставил помощник Ягра. Заполнив открытыми папками весь стол, Эва поняла, что его площади мало, поэтому переместилась на пол, разложив подшитые дела прямо на сером ковролине.

– Итак, Хондракова, Хильшер. И Хирт – фамилия третьей жертвы. Что же вас объединяет? Не первая же буква фамилии. – Эва осеклась и задумчиво уставилась на бумаги. Хондракова. Хильшер. Хирт. – Совпадение? Или убийца поклонник Агаты Кристи? Ладно. Пока оставим, но потом вернусь к этому. Что там дальше? – Эва успела включить диктофон, как всегда делала, размышляя. Полезная привычка.

– Вы разговариваете сама с собой? – раздалось над ухом, и сердце Эвы сделало сальто, а потом зашлось в бешеном стуке. Она сердито посмотрела на Ягра и выключила диктофон.

– Вам доставляет удовольствие меня пугать?

– Вы ведете себя как параноик, – спокойно констатировал он, ничуть не изменившись в лице. – И я стучал, между прочим.

Она разложила фото с мест убийств, а затем взяла два заключения о вскрытии и внимательно сравнила. Над третьим телом как раз сейчас работал патологоанатом, поэтому отчета можно было не ждать до вечера.

Они просматривали личные дела, методично обзванивали рабочих. Несколько раз в кабинет заходили Смутный и Новотный и оставляли еще чей-то номер телефона. Наблюдая за детективами, Эва предположила, что они не поклонники оперативной работы. Хотя ей было бы любопытно увидеть их в деле на улицах.

– На теле не обнаружено следов борьбы, насилия, связывания, – читала она отчет о вскрытии первой жертвы, а Якуб внимательно слушал и крутил в пальцах карандаш. – Возле тела нет следов обуви, колес машин и других средств передвижения, зато обнаружен сульфат кальция. – Она вытащила второй отчет и сравнила. Потом потянулась к третьему, который детективы оставили в кабинете пять минут назад. – Частицы вещества присутствуют на местах трех убийств. Это...

У Водичковой затряслись руки, пока она вбивала в телефон химическую формулу, хотя была уверена, что помнит вещество еще с уроков химии.

– Это гипс, – ошеломленно произнесла Эва. Она набрала еще один поисковый запрос и повернула экран телефона так, чтобы Якуб мог прочитать.

Он, беззвучно шевеля губами, смотрел на выделенный текст статьи, написанной Эл Водой для чешского портала туризма.

– Эта статья мне знакома, – нехотя признал он. – Вы были одной из первых, кто осветил тему костела и привлек к нему внимание.

– Так вы читали мои статьи! – с упреком воскликнула Эва, однако развивать тему не стала, переключившись на более важное. – Судетские немцы. Хондракова, Хильшер, Хирт, – она гулко сглотнула. – Первая фамилия чешская, а вот две другие точно нет и кажутся мне знакомыми, будто я когда-то их слышала.

Якуб кивнул, плавно опустился на пол рядом с ней и уткнулся в отчеты. Запах его парфюма мешал ей сосредоточиться.

Он снова взял папки и дошел до образцов, найденных на месте убийства.

– Значит, гипс. Вы предполагаете, что он из костела?

– Это было первое, что пришло мне в голову, – пожала плечами Эва.

– Неизвестный может быть как-то связан с церковью или со скульптурами в ней. Нужно перетряхнуть всех, кто так или иначе был там в эти трое суток. После рабочих и священника продолжим, пожалуй, с местными скульпторами.

Водичкова, снова взяв телефон, вбила в поиске фамилию Хильшер.

– Якуб. – Она протянула ему свой мобильный. – Фамилия второго убитого очень известна. Фридрих Хильшер был руководящим сотрудником «Аненербе»^[4].

– Не думаю, что это его потомок, – засомневался он.

– Подождите.

Эва написала в поиске «Хирт». Ягр тоже заглянул в ее телефон. Август Хирт являлся руководителем медицинских программ в этом нацистском обществе.

– Уверен, вы знаете, что тогда много немцев осело здесь, женились на чешках, чтобы их не высылали на родину. – Он провел рукой по волосам, и этот жест показал Эве, что Якуб растерян. – Я, честно говоря, никогда не обращал внимания на взаимосвязь или происхождение фамилий живущих здесь людей. Кто знает, были ли эти люди именно потомками преступников. Много лет прошло.

– Но, может, их убивают из мести за то, что делали их предки? – предположила она.

– Хондракова выбивается из списка. – Ягр листал дело, пробегая глазами по общей информации о рождении и прописке.

– Давайте поднимем архивы. Возможно, ее мать сменила девичью фамилию, когда вышла замуж. Или, скрываясь, украла фамилию другого человека, – не сдавалась Эва, чувствуя, что напала на след.

Якуб поднялся и, взяв одну из папок, молча вышел из кабинета.

«Гипс на месте преступления. Кто-то из рабочих убивает? Или... Фигуры ведь не могли ожить? Господи, ну что за бред приходит в твою голову», – тем временем думала Эва.

Ягр вернулся и протянул распечатанный альбомный лист, на котором была выписка из архива по Хондраковой.

– Фамилия матери Ланге, и я уже проверил, по запросу интернет не выдал ничего связанного с «Аненербе».

– Может, это был просто солдат, выполняющий приказы старших по званию? – Эва со стоном разогнула затекшие от сидения на полу ноги и встала.

– Я, кажется, знаю, как можно проверить вашу теорию. – Якуб поджал губы, словно его же идея ему самому не нравилась.

– Как?

– Нужно съездить в Дрезден. Во дворце Цвингер хранится самый большой архив нацистской деятельности. Но проблема в том, что меня туда не пустят, а вот вас с журналистским удостоверением – возможно.

Она не успела ничего ответить, потому что раздался стук в дверь, и сразу же за ним в проеме показалась голова Зденека, а потом и он сам. От него пахло как от трдельника: ванилью и костром. Ей стало интересно, где до этого был помощник детектива.

– Шеф, нашли ошметок мяса без кости. Такое впечатление, что он себе скелет собирает, – ляпнул Зденек и закрыл за собой дверь с той стороны.

– Собирает скелет, – повторила Эва. – У вас есть бумажная карта города?

– Сейчас.

Якуб долго рылся в нижнем ящике стеллажа, а затем достал большую карту со всеми улицами, которую Эва разложила здесь же на полу.

– Так, первое убийство произошло в парке. – Она нарисовала карандашом жирную точку. – Второе – на улице между домами. – Снова отметила карандашом. – И третье.

Эва взяла папку и, приложив ее как линейку, провела ровную линию, которая упиралась в костел.

– Он оставляет жертв все ближе к костелу, точно по этой прямой. Первую нашли дальше всего, вторую ближе на две улицы, как и третью, – показала карандашом Эва.

– Нужно выставить патрульных на местах этой линии, на каждой из трех оставшихся улиц по направлению к церкви. – Ягр вышел в зал, позвал детективов и с их разрешения отдал распоряжение собрать сотрудников в зале управления.

Он что-то быстро писал на обратной стороне листа с данными Хондраковой.

– Начальный профайл, думаю, готов. Это мужчина, от восемнадцати до пятидесяти лет. Физически очень развит, возможен опыт тяжелого физического труда, армии или спорта. Национальность и этническая принадлежность не определяются по следам, внешний вид вариативен. Вероятно, происходит из семьи, пострадавшей от нацистских преступлений. Семейная травма сформировала устойчивую идею возмездия, переросшую в искаженную личную миссию. Месть направлена на конкретных, как он думает, виновников.

Преступления носят ритуализированный характер. Действует хладнокровно и методично, импульсивность низкая. Высокоорганизован, способен планировать и уходить незамеченным. Хорошо адаптируется в социальной среде, может занимать рабочие или служебные позиции. Вероятно, эмоционально отчужден, страдает от навязчивых циклов мыслей о прошлом. Убежден в правомерности своих действий, что повышает его опасность и устойчивость к чувству вины.

– Да, но почему именно сейчас? – Эва задала вопрос, который тревожил ее с того момента, как она выдвинула эту теорию.

– Что-то выступило катализатором для его психоза на этой почве. Какое-то событие в семье или личной жизни, что повлияло и усугубило состояние. Нужно проверить всех, кто стоит на учете с психическим заболеванием, и тех, кто недавно был на лечении, – продолжил Якуб.

Все разошлись работать, а Водичкова поднялась, засовывая в сумку для ноутбука исписанные листы.

– Я успею сегодня попасть в архив дворца Цвингер. Благо ехать всего пару часов.

Якуб поднял голову, и она заметила, как он рассматривал ее ноги в джинсах, а затем встретился с ней злым взглядом. Эва почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Я еду в Цвингер, – отрезал Ягр. – А вы со мной.

– Я бы и без вас справилась, – не согласилась Эва.

Якуб отдал профайл детективам и подошел к ней ближе.

– Вы помните нашу договоренность? – сердито уточнил он. – Я веду расследование, а вы подчиняетесь и помогаете, а не берете расследование в свои руки.

Эва поджала губы, но вынуждена была согласиться.

Ягр повернулся к Зденеку, который вошел в кабинет.

– Мы едем проверить зацепку в Дрезден. Вернемся ночью. Отсортируй всех жителей с немецкими фамилиями. Если убийца и правда «собирает скелет», то нас ждет еще не один труп.

– Я пришлю вам список. Обзвоню всех, кого найдем, и попрошу оставаться дома, – протараторил помощник Ягра.

– Зденек, – она умоляюще посмотрела на парня и протянула ему ключи от своего номера. – Покормите, пожалуйста, кота.

Осень капризничала, швыряя листья Эве в лицо. Она подумала, что нужно было взять с собой пальто. Тонкий плащ пропускал ледяной ветер, знаменуя скорый приход ноября, а вместе с ним и первых морозов.

Эва села в свой старый «Форд», Ягр умостился рядом и осмотрел салон.

– Давно собираюсь купить новую машину, но с ним еще не готова расстаться, – зачем-то пояснила Эва.

Якуб усмехнулся и раскрыл на коленях папки с фото, взятые из участка, а под ними у него лежал ноутбук. В глазах Эвы он был бóльшим профессионалом, чем присланные детективы. Только вот почему до сих пор работал в маленьком городе, а не в столице, оставалось загадкой, поэтому она сделала мысленную заметку при случае спросить его об этом.

– Знаете, ваша идея может быть верной. Немецкие предки – пока единственное, что объединяет двоих из трех убитых, если предположение о совпадении фамилий оправдается.

Якуб открыл ноутбук. Выруливая и останавливаясь на светофоре, Эва быстро глянула на экран. Он смотрел на старые карты Лукова. Оказалось, что на месте улиц, построенных в пятидесятые, была одна широкая дорога, которая вела к костелу. Детектив отметил черными точками на карте места, где нашли убитых, – все тела оставили на линии пути к церкви.

Глазами он еще раз пробежал по раскрытым папкам и занялся звонками. Эва не лезла к нему с разговорами, погрузившись в свои мысли. Близился праздник Душички – день памяти мертвых, Эва собиралась навестить маму, а это каждый раз давалось ей слишком болезненно.

Мысли переключились на настоящее, не давая времени грустить о прошлом. Стандартный срок командировки по стране был ровно семь дней, и Эва думала о том, что это расследование самое странное и ужасное из всех, что у нее были. Хотелось верить, что в конце концов они его раскроют.

Спустя пару часов «Форд» въехал в Дрезден, и она в который раз поразилась мрачности города. Отстроенный заново после войны, он тем не менее дышал многовековой историей.

Эва припарковала свой старенький Форд в подземном паркинге под главной площадью города. Рядом она увидела джелатерию и не удержалась от покупки. Мороженое всех видов и вкусов было ее слабостью и личным способом подумать или снять стресс. Жмурясь от солнца, Эва набирала ложкой холодную тягучую массу и отправляла в рот. Манго и соленая карамель таяли на языке, заставляя сдерживаться, чтобы не мычать от удовольствия при Якубе. Ягр, к слову, джелато покупать не стал.

– Разве мороженое едят в холодное время года? – с усмешкой спросил он.

Эва от возмущения чуть не подавилась, вспомнив про запас из нескольких ведерок, лежащих у нее в морозилке, но промолчала.

До архива, находящегося в десяти минутах, они дошли пешком. Снаружи Цвингер походил на кем-то оставленную гигантскую театральную декорацию. Пышное барокко, взлетающее балюстрадами и фронтонами, вспухло давно застывшей роскошью, словно надменный аристократ на склоне лет. Песчаник почернел, невидимые трещины проросли прожилками влаги, словно морщины. Скульптуры путти^[5] и нимф взирали на них сверху вниз, а над ними возвышались ворота с короной из потемневшего золота. Окна «Зала каруселей» отражали солнце и небо цвета жидкого свинца.

В архиве все пошло не так, как они себе представляли.

Посмотрев на удостоверение Эвы, пожилой мужчина, заведующий архивом, нахмурил брови и кому-то позвонил. Эва и Якуб замерли, пытаясь расслышать, что отвечал ему невидимый собеседник.

Если бы не бюрократия и целый процесс получения пропуска в архив другой страны, Якуб, как предположила Эва, сначала бы получил разрешение официально. Однако переговоры по этому поводу и проволочки с обеих сторон, а еще и обязанность писать длинные пояснительные о том, почему чешскому инспектору нужно посмотреть фамилии нацистских ученых, вылились бы не в одну неделю ожидания. Столько времени у них не было.

– Фрау Эва Водичкова. Да. Просит однодневный доступ в архив. Расследует убийства в Чехии. – Он замолчал, слушая ответ. – Я понял. Хорошо.

Мужчина поднял голову.

– Для начала вы должны заполнить бумаги регистрации, и в течение двух недель мы рассмотрим вашу заявку, фрау Водичкова.

Эва едва сдержалась, чтобы не взвыть. У них не было двух недель.

– Хорошо. Я заполню разрешение, – решилась она.

– Подождите, пожалуйста. Я распечатаю формуляр.

Мужчина отвернулся и подошел к принтеру, который находился за стойкой.

Она посмотрела на турникет примерно в десяти метрах слева от них, а затем окинула взглядом помещение, заметив только одну камеру, которая как раз и была повернута на вход в хранилище. Туда же смотрел и Якуб.

– Послушайте, – прошептала она, чувствуя, как задрожали руки. – Вы должны проникнуть в архив, пока я буду заполнять бумаги.

– Это исключено, – прошипел Якуб и на миг сжал губы в тонкую линию. – Вы подбиваете меня на преступление.

– Мы же ничего не украдем. Нам нужно только взглянуть на список нацистов и сфотографировать определенный период, который есть в документах. Это быстро. И двух недель у нас нет.

– Эва, вы в своем уме? – гневно осадил он ее. Серые глаза стали темнее ртути. – Это правонарушение!

– Вы же понимаете, что информация, которая там хранится, может спасти жизни жителей вашего города? Это важнее, чем то, что вы как бы случайно пройдете за турникет! Да и охраны здесь нет. Некому вас ловить. Камеры наверняка работают в режиме реального времени.

Она была настойчива, пытаясь его переубедить, хотя сама не ощущала уверенности. Якуб ничего не ответил, но скрещенные на груди руки и гневный взгляд серых глаз выдавал все, что он думает о ней и ее идее. Эва и сама понимала, что затея так себе, но лучше этого у них сейчас ничего не было.

– У вас наушники с собой? – наконец спросил он, наблюдая, как мужчина за стойкой распечатывает целую стопку формуляров, стоя к ним спиной.

– Да, – неуверенно ответила она, не понимая, к чему он клонит.

– Вставьте один в ухо. Я сделаю то же самое со своими. – Он набрал видеовызов, и она нажала кнопку «ответить». – Чтобы вы видели архив вместе со мной, – прокомментировал он, доставая наушники из кармана брюк.

Они заглянули за стойку. Экран монитора показывал фойе и место возле стойки, а чуть дальше – турникет. Мужчина все еще не поворачивался, складывая вылезающие из принтера бумаги в аккуратную стопку.

– Сейчас, – прошептала Эва.

Якуб, очевидно собиравшийся что-то ответить, промолчал, но наградил ее неодобрительным взглядом. Он развернулся и бесшумно двинулся в сторону турникета.

У Эвы резко пересохло в горле, а бешено стучащий пульс оглушал. Ягр, оглянувшись на мужчину и удостоверившись, что тот его не видит, перемахнул через турникет и скрылся за поворотом.

Водичкова перевела взгляд на телефон, изображение на экране которого двигалось в такт шагам Якуба. Она видела коридор и двери с табличками на немецком. Якуб останавливался возле каждой из них, читал и двигался дальше.

– Готово, – раздалось рядом с Эвой, и она подскочила от неожиданности.

Администратор протягивал ей пачку формуляров, которые она машинально взяла.

– А где ваш спутник? – подозрительно спросил он.

Эва выдавила улыбку:

– Ушел за кофе через дорогу от Цвингера.

– Вы можете присесть за стол. – Мужчина показал на столик справа метрах в десяти от стойки.

– Спасибо, – выдохнула она.

Эва разложила бумаги на столе, особо не вчитываясь в содержимое. Она снова смотрела на экран мобильного. Якуб вошел в одну из архивных комнат и стал быстро просматривать названия шкафов с документами. У Эвы похолодели руки от авантюры, которую они затеяли.

– «Аненербе», – тихо сказал Якуб, открывая ящик, в котором лежало несколько десятков папок. – Черт. Их слишком много.

– Ищите список участников и их деятельность на территории Лукова, – шепнула Эва.

Пальцы Якуба, которые она видела на экране, быстро перебирали файлы.

– Эва, их слишком много. Я не смогу все отснять, нужно забрать папки с собой.

– Не вздумайте, – тихо ответила она, скосив глаза на администратора, который разговаривал по телефону и не обращал на нее внимания. – У них есть мое имя. Если пропажу обнаружат, моей карьере придет конец, – от волнения ее затошнило.

– Значит, своей карьерой вы дорожите, а на мою вам плевать? – разозлился Якуб, по экрану пошли помехи, и звук оборвался.

– Якуб? Вы меня слышите? – испугалась она.

– Эва? Эва? Черт. Что-то со связью.

Вызов завершился, а она все сидела, уставившись в темный экран. Оставалось только надеяться, что Якуб все же сфотографирует документы и не станет брать их с собой.

Чтобы как-то занять себя, Эва заполнила первый лист формуляра и принялась за второй, периодически посматривая на турникет. Из архива вышло несколько сотрудников, но в остальном все было тихо.

Когда тревога полностью захватила сознание Эвы, из-за поворота показался Якуб и тут же скрылся. Мужчина за стойкой ничего не заметил, а Водичкова поднялась, на ходу придумывая, как отвлечь его внимание. Она слышала свое учащенное дыхание, в горле запершило. Эва порвала первую страницу, а на второй зачеркнула несколько слов.

– Я очень извиняюсь, – жалобно протянула она, и мужчина поднял взгляд, оторвавшись от монитора.

Эва протянула ему два изувеченных листа, изобразила неловкую улыбку и перегнулась через стойку:

– Не могли бы вы еще раз распечатать эти две страницы? – Она практически закрыла листами монитор компьютера, на который было выведено изображение с камеры.

– Конечно, – пожал плечами мужчина и отвернулся к принтеру.

В этот момент из-за поворота выглянул Якуб и практически бесшумно перепрыгнул турникет. Затем он, нарочито громко топая, подошел к стойке. На лбу у него блестела испарина, щеки окрасил румянец, и Эва поняла, что и для него совершить подобное оказалось тяжело.

Якуб остановился рядом с Эвой и терпеливо ждал, когда администратор обратит на него внимание. Мужчина с листами формуляра обернулся и мельком посмотрел на Ягра, а потом обратился к ней:

– Возьмите. Здесь несколько копий. На всякий случай.

– Спасибо! – благодарно воскликнула Водичкова и наклонилась над стойкой. – Я заберу формуляр и заполню дома, а то напарник плохо себя чувствует. Наверное, вирус.

– Конечно, – согласился мужчина и окинул Якуба взглядом. – Всего хорошего.

Они вышли из здания дворца Цвингера. В Дрездене начался мелкий частый дождь, который усердно увлажнял старую брусчатку, делая ее скользкой и блестящей. Эва продрогла, но чувствовала, как горит лицо от аферы, которую они провернули.

– А вы та еще актриса, – заметил Ягр, поднимая воротник куртки. – Пойдемте, пора возвращаться в Луково.

– Сначала распечатаем ваши фото архивных записей, – настояла Эва. – Вы поведете машину? Тогда я смогу бегло прочитать все, что есть.

Якуб не отказался. Он увидел магазин канцтоваров и вошел внутрь, а она решила подождать его в машине на парковке. Вернулся он через полчаса с внушительной стопкой архивных страниц.

– Зденек прислал список жителей города с немецкими фамилиями. Его я тоже распечатал.

Якуб завел авто, «Форд» выехал из подземной парковки и взял курс на Чехию. Эва, обложившись бумагами, увлеченно читала записи.

– Якуб, нужно звонить детективам или вашему помощнику. Вы даже не представляете, что я нашла. У нас есть фамилии предполагаемых будущих жертв.

Якуб тут же набрал номер Зденека и, коротко объяснив ситуацию, обернулся к Эве:

– Диктуйте.

– Левин, Зиверс, Краузе, Вилигут. Эти фамилии совпадают с фамилиями жителей города, и они же упоминаются в списке членов «Аненербе». Насчет Ланге: я нашла лишь маленький список из пяти солдат, приближенных к руководству. Ланге был в нем, а остальные не жили в Лукове.

– Я записал. Найду адреса в базе, – тут же ответил Зденек и отключился.

– Это еще не все, – сказала Эва Якубу и снова принялась за чтение.

Обратная дорога показалась ей слишком короткой, впрочем, это ощущение у нее возникало всегда, когда она возвращалась домой. Когда они подъехали к участку, Эва оторвалась от бумаг и вышла из «Форда», а затем собрала разбросанные по машине листы и поспешила за Якубом в его кабинет.

Стоял поздний вечер, и участок опустел. Похоже, пражские детективы ушли отдыхать в отель.

– Как много вы успели просмотреть? – спросил Якуб и отпил кофе, который принес им Зденек.

– Я прочитала все, что было, – ответила она. – Вы поедете за людьми по адресам?

Не то от волнений, не то от усталости, но Эва чувствовала себя плохо. Лоб словно сжимали в тисках, и казалось, что кто-то засунул ей руку в голову и копошился там, причиняя боль.

– Да.

– Можно мне поехать с вами?

Ягр неодобрительно поморщился, но возражать не стал. Эва села на переднее пассажирское в «Шкоде», а Зденек устроился на заднем.

Сегодня был редкий вечер, когда пелена из тумана соскользнула с улиц города. В боковом зеркале показалась огромная луна, низко висящая над землей. Странным цветом она напоминала Водичковой песочное печенье, которое по нелепой случайности макнули в вино.

– Шеф, вы уверены, что именно эти люди из списка в опасности? – спросил Зденек.

– Нет, но сегодня доверимся журналистской интуиции, – хмыкнул Ягр, и Эва поняла, что он уцепился за тонкую соломинку ее предположений, потому что у самого не оказалось других вариантов.

– Что мы им скажем?

– Боюсь, друг мой, что для их же блага придется забрать всех в участок.

Якубу «посчастливилось» чуть ли не тащить силой Левина, угрожая арестом.

Худой мужчина сорока лет яростно сопротивлялся, попробовал закрыть перед ними дверь, но Ягр успел поставить ногу в проем.

– Пан Левин, пожалуйста, проедьте с нами. Это для вашей же безопасности.

– Я не понимаю, в чем меня обвиняют? – вспыхнул тот и перешел почти на крик: – Никуда я не поеду!

– Вас ни в чем не обвиняют, пан Левин, – заверил его Якуб, а Эва отметила, что он хорошо видит, когда нужно успокоить человека. – Мы хотим вас защитить. В связи с убийствами, произошедшими в городе, мы считаем, что вы в опасности. Это не арест. Это для того, чтобы сохранить вам жизнь.

С остальными – Зиверсовой^[6] и Краузе – тоже пришлось повозиться. Вдумчиво объяснить современным чехам, зачем в девять вечера нужно бросить семью, а точнее попросить домашних временно переночевать у знакомых, оказалось нелегким делом. У двоих мужчин и женщины были супруги, но детей она не увидела.

Женщину с фамилией Вилигутова по месту жительства они не застали, но у соседей выяснили, что неделю назад ее квартиру отобрал банк за долги и пани бродяжничает в центре.

Вернувшись в участок, Ягр и Эва по одному вызывали потенциальных жертв.

– Вы знали, что ваш немецкий предок состоял в «Аненербе»?

– Да, – пожала плечами Мила Зиверсова. – Мои родители всю жизнь рассказывали страшные истории, так что я осознаю, кем был мой дед.

– Вы не замечали в последние несколько дней подозрительных людей рядом? Ничего не казалось вам странным?

Женщина фыркнула.

– Мне кажется странным то, что я сижу вечером в полицейском участке на допросе, а самый подозрительный тип – это вы, инспектор Ягр.

– Пани Зиверсова! Я настоятельно прошу вас остаться в участке до утра. Только в целях вашей безопасности, поверьте. Я не могу вас заставить, но надеюсь на ваше благоразумие.

Женщина недоверчиво, как показалось Эве, кивнула и вышла из кабинета. Беседы с другими потенциальными жертвами тоже не принесли результатов. Якуб хмурился, и время от времени она ловила на себе его взгляд.

– Эва, я правильно предполагаю, что нацистская организация не вела архивных списков тех, кого они мучили? – без прелюдий спросил детектив.

– Насколько мне известно, правильно. Дело в том, что тогда они не считали представителей другой национальности за людей, если можно так сказать, поэтому и не оставляли их имена. Называли их только одним словом: «подопытные».

Ягр разочарованно фыркнул.

– Жаль. Могли бы отследить потенциальных субъектов.

– У меня есть одна идея, но не факт, что я права.

– Излагайте, – разрешил он, как показалось Эве, недовольно.

Возможно, Якуб боялся ошибиться или не любил пускать чужих на территорию расследований – в любом случае Эве наплевать. Она не собиралась беречь чье бы то ни было чувство собственного достоинства. Они встретились на короткий промежуток времени, и Эва надеялась, что так же быстро распрощаются.

Она шумно вздохнула, словно набирала воздух перед прыжком в воду.

– В Цвингере вы сфотографировали архивные записи, которые касаются костела Святого Йиржи^[7].

Якуб кивнул, сложил руки на груди, а Эва продолжила:

– В бумагах говорится, что «Аненербе» проводили опыты прямо в костеле, вернее, в помещении под алтарем. Члены организации хотели создать нечто и называли это Neue Gottheit, что в переводе означает «Новое божество». А еще...

– Остановитесь, – перебил Эву Якуб. – Давайте ближе к тому, как найти потомков убитых в опытах, если такие остались.

– Костел окружен кладбищем. Можно попробовать выписать фамилии с могил, которые датированы пятидесятыми годами.

– Думаете, фашисты нормально хоронили тех, кого пытали?

– Нет, конечно. Но если у людей остались родные, то они могли захотеть лежать рядом с ними.

– Вы правы, идея так себе, – отрезал Ягр, а Эва возмущенно засопела.

– Я завтра пойду и проверю, – упрямо заявила она.

Якуб покачал головой, будто молча продолжая вести с ней диалог, но их прервали. Зденек вместе с одним из патрульных, которые были в засаде на предполагаемых местах убийств, приволокли очень грязную и пьяную женщину.

– Шеф, это пани Вилигутова. Нашли сидящей на скамейке возле вечерки^[8], которая находится на «линии» убийцы.

Эва поморщилась от резкого алкогольного амбре, смешанного с вонью мочи.

– Проводите пани Вилигутову в камеру, там никого нет, но есть спальное место, – распорядился детектив.

– Есть, шеф. С ними на ночь останемся я и двое наших ребят. На всякий случай, – сказал Зденек.

Ягр кивнул и отправился руководить патрульными на улицах, а Эве ничего другого не оставалось, как пойти к «Форду», чтобы поехать в отель.

Тишину ночи прорезал вороний крик, и Эва тут же подняла голову. На голых черных ветках деревьев возле здания участка сидела целая стая птиц. В момент, когда она посмотрела на них, они разом закричали, словно пытаясь ей что-то сказать, о чем-то предупредить, но она лишь скривилась, чувствуя, что головная боль стала нестерпимой.

Глава 3

Эва

Эва покормила кота и приняла душ, а затем упала на широкую кровать, раскинув руки в стороны. Она постоянно думала о том, что прочла в архивных документах.

В школе Водичкову избавили от природного любопытства, будто садовыми ножницами выстригали ветки личности, делая ее удобной обществу. Только Карлов университет вернул и вырастил ее «я», да так, что фото Эвы висело в почетных выпускниках любимого заведения. На факультете журналистики ее учили верить трем вещам: точным фактам, своим глазам и чутью. И она всегда следовала этим пунктам.

Сейчас она верила в то, что невозможно, но реально. В то, что происходит в Лукове. На руках были документы, подтверждающие ее теорию. Но самое главное должно произойти утром, когда найдут новый труп, несмотря на укрытых в участке потенциальных жертв. Если убийство случится, значит, Эва права.

Значит, нечто злое живет в костеле и убивает потомков тех, кто был причастен к опытам «Аненербе». Раньше она бы даже не допустила подобной мысли, но то, что произошло несколько лет назад в Пражском Граде, то, о чем Эва старалась забыть, перевернуло все ее представления о мире. Она до сих пор помнила, как существа в белых костюмах раздирали шеи гостей бала-маскарада. Как раз после той ночи Эва снова начала видеть силуэты где-то на периферии зрения. Это пугало ее в той же степени, в какой она подсознательно искала нечто, что доказывало бы существование другой стороны мира.

Костел и то, чем занимались в нем нацисты, все больше утверждало ее в предположениях. Эве очень сильно хотелось ошибиться, потому что она не знала, как убить то, что по факту давно мертво.

Целую ночь она почти не сомкнула глаз, но ехать обратно в участок не рискнула. Водить в темное время суток Эва не любила из-за ярких фар встречных машин и потенциально большего числа аварий с плохим исходом.

Едва будильник пропищал семь утра, она собралась со скоростью своего «Форда» в его лучшие дни и отправилась в участок.

Когда до него оставалось десять минут, как показывал навигатор, зазвонил мобильный, и Эва непроизвольно сжалась, раздумывая, отвечать на вызов или нет. Это мог быть редактор, чтобы поторопить ее, или инспектор, который бы сказал, что нашли новую жертву. Закусив губу до отрезвляющей боли, она, не глядя на номер звонившего, нажала «ответить».

– Эва, дорогая. Я в ужасе! Что у вас там творится? – кричал в трубку шеф-редактор.

На самом деле она знала, что за этими притворными восклицаниями прячется второе дно. Босс позвонил потребовать статью, и не завтра, а сию минуту.

«Вот только тебя не хватало в такую рань», – подумала Водичкова, но ответила преувеличенно бодрым голосом:

– Доброе утро. Да, убийства ужасные, но мы работаем и проверяем все версии.

– Элу Воде уже давно пора начать освещать происходящее. Если не целую статью, то короткие выжимки для привлечения внимания, – уже совсем другим, холодным тоном произнес шеф-ред.

– Непременно. Я вас услышала. Извините, совсем не могу сейчас говорить. До связи.

Эва завершила вызов и выдохнула, на секунду бросив руль, чтобы вытереть потные ладони о брюки.

Однако мобильный снова разразился трелью. На этот раз она посмотрела на входящий номер. Это был Якуб Ягр и, скорее всего, не с добрыми новостями.

– Доброе утро, инспектор.

– Недоброе. Эва, поторопитесь. Произошло убийство, – бесцветным голосом попросил Ягр в трубку.

– Я уже почти подъехала.

– Встретимся возле участка.

Водичкова прибавила скорости, и «Форд» недовольно заворчал, но Эва заверила его (да, она всегда разговаривала со старичком будто с живым), что больше не будет гонять.

Инспектор уже ждал на улице, когда она припарковалась. Всего за ночь лицо Ягра осунулось, и мужчина стал выглядеть старше.

– Вы совсем не спали? – вместо приветствия спросила Эва.

– А вы? – Выгнув бровь, он так пристально рассматривал ее, словно бы она была преступником.

– Плохо спала. – Неожиданно для себя Эва смутилась. – Поедем на место убийства?

Ягр покачал головой.

– Пойдем, это один квартал. Я только что оттуда.

Они быстрым шагом направились вглубь города. Эву слегка трясло от волнения и недосыпа, а Якуб внешне выглядел невозмутимым. Ей отчаянно захотелось, чтобы он хоть на мгновение стал эдаким вайфаем, раздающим спокойствие и уверенность.

– Итак, – начал он, и по тону Водичкова поняла, что невозмутимость лишь маска Ягра. – Убили Вилигутову, которая вечером абсолютно точно была жива и находилась в участке. Вы видели ее, да и я. Она была жива, когда я уходил в ночной патруль. Зденек клянется, что не спал всю ночь, но под утро где-то на полчаса ушел в уборную. Спустя тридцать минут один из патрульных нашел женщину мертвой через улицу от предыдущего места убийства. Самое странное, что я тоже проезжал это место, и там никого не было, а спустя всего лишь полчаса...

Эва содрогнулась, думая о том, какое невероятное предположение поселилось у нее в голове. Конечно, можно было списать на безрассудство убитой и побег, но вряд ли. Сомнительно, чтобы Вилигутова сама выбралась из камеры и пошла в город.

– Мне очень жаль, Якуб.

Она подняла руку, чтобы коснуться детектива в желании поддержать, но тут же опустила.

– Идемте к месту преступления, а потом на кладбище, как вы предлагали. Левина, Зиверсову и Краузе оставим еще на сутки под усиленной охраной. Я больше не позволю кому-то убить снова!

Женщина без ноги лежала посреди детской площадки. Воспаленные, с красными прожилками глаза погибшей остались широко распахнутыми и смотрели на костел. Кровь впиталась в песок, от убитой ужасно пахло, и Эве пришлось несколько раз отходить подальше от трупа, чтобы вдохнуть свежий воздух.

Возле растрепанных волос несчастной журналистка увидела белые крошки, которые сильно выделялись на рыжем песке. Гипс. Она указала на них Якубу, который в этот момент тихо отчитывал Зденека. Ягр обвинял помощника в халатности. Эва чувствовала, что уже знает правду, но пока не придумала, как лучше ее преподнести и стоит ли. Выходило так, что ей нужно попытаться проверить свою теорию в одиночку. Лишь одно не сходилось. Почему тогда гипс? Что-то выползало из-под костела и трогало скульптуры? Или она все-таки ошибается и это маньяк, который скрывался в доме Божьем?

Напарники поневоле всю дорогу до кладбища молчали, вернее, молчала Эва, а Якуб часто звонил, как опытный кукловод, дергая за ниточку то одного, то другого подчиненного, чтобы достигнуть нужного ему результата.

Криминалист занимался новым телом в парке, судмедэксперт – телами убитых ранее, патрульные сменялись и дежурили даже днем.

– Смутный и Новотный не особо помогают делу, – нарушила молчание Эва.

– Я вообще не понимаю, зачем они здесь, – со злостью в голосе ответил Ягр. – Окопались в участке, на улицу нос не высунут.

Кладбище, окружавшее костел, встретило их тишиной и обманчивым умиротворением. Если бы не дело, которое привело их сюда, Эва в полной мере насладилась бы прогулкой вдоль старых каменных памятников, торчащих из-под земли, словно крошащиеся зубы великана.

Захоронения были старыми и не стояли ровными рядами, поэтому Якуб предложил условно разделить кладбище пополам и каждому прочесывать свою часть. Эва согласилась, доставая блокнот, неизменно лежащий в сумке.

Переходя от могилы к могиле, она быстро записывала даты и фамилии, подходящие под ее вторую теорию, принятую инспектором. Памятники навечно уснувших облепил бутылочный мох, некоторые из них датировались девятнадцатым веком.

Кладбищенскую тишину разрезал крик ворона, который сел на надгробие и уставился на Эву глазами, похожими на черные жемчужины. Его оперение отливало зеленцой, а на груди ярко выделялось одно белое перо, как будто некий знак отличия.

Ей снова почудилось, что птица, смотрящая на нее, о чем-то настойчиво предупреждает. Водичкова в страхе попятилась, пульс начал бить набатом в ушах, а рот онемел так, что она не могла произнести ни слова. Эва постоянно оборачивалась, чтобы найти взглядом Якуба, и, когда он скрылся из поля зрения, быстро направилась к входу в костел.

На ступеньках сидел нищий. Он был увлечен тем, что перебирал в грязной ладони монеты. На звук шагов Эвы мужчина поднял голову. На опухшем лице читалась крайняя степень опьянения, короткие волосы стояли дыбом, а от порванной, давно не стиранной одежды несло потом.

– Ты видела, как ходят призраки? – вдруг спросил он.

Водичкова тяжело сглотнула и пошла быстрее.

– Гипсовые призраки из костела ходят по ночам, – добавил он и безумно рассмеялся.

– Пани? – На порог костела вышел священник.

– Святой отец, мне нужно с вами поговорить, – хрипло выпалила она.

Он по-отечески улыбнулся.

– Хотите исповедаться, дитя мое?

– Нет, отче. Прошу вас уделить мне десять минут вашего времени.

Он приглашающе простер руку.

– Божий дом всегда открыт для всех нуждающихся в его милости.

Эва оглянулась на ступени, но нищий словно испарился, а на том месте, где он сидел, осталась монета номиналом в пятьдесят крон.

Она не знала, как начать непростой разговор, поэтому неправильно начала с главного:

– Не знаю, в курсе ли вы, но на этом месте проводились кровавые ритуалы во времена Второй мировой войны и здесь пытались создать «новое божество», – Эва вывалила на священника информацию о том, что обнаружила в архиве, заставляя его брови подниматься все выше и выше от удивления. – Мне нужно ваше содействие, – не обращая внимания на его реакцию, продолжала она. – Прошу вас! Уверена, с вашей помощью можно остановить монстра, который проснулся и выбрался на поверхность в результате ремонта и недавнего землетрясения. Я думаю, что существо – не то, что хотели получить в «Аненербе». Оно во много раз хуже, ведь выросло из страданий и пыток невинных людей.

– Дитя! – Священник выставил перед собой руки, чтобы остановить словесный поток, который Эва обрушила на него. – Прошу вас, успокойтесь. То, о чем вы говорите, невозможно в принципе, а уж тем более в стенах церкви. Да, я знаю о том, что происходило здесь. Но нацисты были безумны и уж точно не создавали потустороннее существо.

– Вы думаете, я спятила?

Он посмотрел на нее с жалостью и перекрестил, даже не спросив, какой она веры.

– Думаю, вам нужен отдых и визит к специалисту по душевным состояниям. Да и, если честно, не верю я в ваши теории. Простите, вынужден попросить вас уйти.

– Но, отче... – взмолилась Эва.

– Уходите, – он сжал губы в полоску, а руками начал часто-часто перебирать розарий^[10].

Водичкова послушалась и спустилась по ступенькам, решив прийти снова, но уже завтра. Он должен поверить, но как?

– Эва? – окликнул ее Якуб. Он появился со стороны кладбища. – Я вас искал.

– Я здесь и уже все сделала, имена и даты, – отсалютовала она исписанным блокнотом.

– Возвращаемся. Я при содействии городского совета и детективов объявил комендантский час с десяти вечера до шести утра.

Эва поехала в отель, чтобы покормить кота. Немного посидев с хвостатым, переоделась и ушла в участок.

Якуб в это время начал пробивать все фамилии, поднимать архивы времен Второй мировой, чтобы найти потенциальных жертв, пострадавших от нацистов. Совпало всего две. Одни потомки, похороненные на кладбище, много лет жили в соседней Словакии, а вот второй, Мирек Новак, жил в Лукове, работал на заводе по производству деталей для всемирно известной автомобильной марки «Шкода».

Ягр запросил доступ к личным делам сотрудников. В базе предприятия нашли и его фото. Мирек был два метра ростом и выглядел физически сильным, как в составленном Якубом профайле убийцы.

Инспектор тут же распорядился задержать пана Новака и привезти на допрос. Эва в нетерпении ходила взад-вперед по кабинету, кусая губы.

– Не мельтешите, пожалуйста, – устало попросил Якуб, цедя очередную порцию кофе.

Тогда Эва села и принялась листать ленту соцсети, а потом прописала в поисковой строке «костел Святого Георгия». На относительно недавних фото мрачно красовались гипсовые фигуры. Она пролистала один профиль, потом второй, третий.

«Стоп! Боже! Этого просто не может быть!»

Эва вернулась на первую страницу, снова на вторую, третью. Почти все фото делались с одного наиболее выгодного ракурса, но гипсовые фигуры всегда меняли расположение. Та, что сидела на первой от алтаря лавочке, на втором фото исчезла оттуда, а на третьем появилась уже на три пролета дальше. Словно кто-то играл скульптурами в шахматы, где доской был старый костел.

Эву затрясло, телефон выскользнул из вспотевших ладоней и упал на плитку, ударившись и получив тонкую сетку трещин на защитном стекле.

– Черт, – шепотом выругалась она.

– Заводите! – крикнули от входной двери.

Внутрь ввалились двое полицейских с брыкающимся паном Новаком.

– Я требую адвоката! – задыхаясь от усилий, чтобы освободиться, хрипло кричал мужчина.

Эва знала, что это не он совершил убийства. Была уверена на девяносто девять процентов, но послушно пошла в комнату с прозрачным стеклом, из которой они вместе с Ягром наблюдали за допросной. Детективы решили сами вести разговор, попросив Якуба пока не вмешиваться.

– Где вы были в ночь с двадцатого на двадцать первое октября? – спросил Смутный.

– Дома.

– Кто-то может это подтвердить?

– Я один живу. В чем, собственно, меня обвиняют?

– Вы знали, что ваши бабушка и дедушка пострадали от рук нацистской организации «Аненербе»?

– Знал. При чем здесь это? В чем меня обвиняют?

– Где вы были в ночь с двадцать первого октября на двадцать второе октября? – спросил Новотный.

– Дома я был, – Новак повысил голос. – В чем меня обвиняют?

После двух часов криков Смутный и Новотный отступили, приказав заковать Новака в наручники и запереть в камере. Эва видела, что это был не допрос, а какая-то пародия на него. Кроме очевидных вопросов они не задали ни одного толкового, вроде того, знал ли он убитых, состоял ли он с кем-то в отношениях. Якуб злился, стискивал челюсти и нервно барабанил пальцами по столу.

– Я посплю пару часов перед ночным дежурством. Разбудите меня, пожалуйста. – Якуб устроился у себя в кабинете, откинувшись в кресле и положив ноги на стол.

– Хорошо, – пообещала Эва и вышла, сев в зале так, чтобы видеть потенциальных жертв.

Левина, Краузе и Зиверсову днем разместили в пустующих камерах, предоставили еду, душ по очереди и разрешили связаться с родными. К их чести, они успокоились и нормально вели себя, очевидно, приняв тот факт, что это все необходимо для защиты. На вечер и ночь их усадили в кресла в общем зале, чтобы держать на виду.

Девушка лихорадочно обдумывала варианты, как обойти нежелание святого отца ей помогать. Ни один из них не подходил. Участие духовного лица было обязательным. Тогда журналистка сделала пару звонков и, посулив целую кучу купюр рабочим, которые занимались реконструкцией, попросила начать временные раскопки памятной траншеи на кладбище.

Когда пришло время, Водичкова разбудила детектива, принесла ему кофе и кусок пирога.

– Поедете в патруль?

– Нет. Останусь и всю ночь не спущу глаз с Новака.

Эва неловко кивнула, не зная, что и как сказать о своей теории.

– Вы подозрительно молчаливы с момента похода на кладбище, – заметил Якуб.

– Хочу вам показать кое-что. – Эва разблокировала мобильный, пролистав фото с фигурами.

Якуб взглянул и пожал плечами.

– Ну и что? Фигуры могли двигать строители.

– Строителей на момент фото еще не было. Работы начались по закрытии сезона посещений.

– Хотите сказать, что фигуры «задвигались» раньше?

Ягр потер веки и немного отстранился от Эвы. Казалось, он вообще не понимал того, что она пытается ему показать.

– Примерно за неделю до начала работ и закрытия костела для групповых посещений туристов, – отчеканила Эва, наблюдая за его реакцией.

– Давайте просто переживем следующее утро без жертв. Хорошо? – отмахнулся Якуб и оставил ее в одиночестве.

Она не уехала отдыхать в отель, а устроилась на двух стульях в кабинете Якуба, укрывшись курткой. Дверь Эва оставила открытой, чтобы видеть всех, кто остался ночевать в участке. Когда часы показали четыре утра, раздался крик:

– А-а-а!

Эва обернулась на крик Милы Зиверсовой. Краузе, лежавший до этого на двух стульях, просто исчез. Эва могла поклясться, что пару минут назад он мирно похрапывал во сне, сложив руки на груди. Сейчас два стула пустовали.

Зиверсова кричала не переставая, а Водичкова будто оцепенела. Лишь колоколом отдававшийся шум в ушах от гулко пульсирующей крови напоминал ей, что она жива. Все запахи парфюмов, кофе из автомата, сигарет от мужчин смешались в один, боковым зрением она снова видела темные силуэты и с трудом сдерживала тошноту.

Ягр выбежал из помещения с камерами, увидел пустые стулья и метнулся обратно вместе с отмершей Эвой, к единственной занятой камере, в которой они застали зло смотрящего на них Мирека Новака.

– Что случилось? Кто кричал? – спросил он.

– Не волнуйтесь. Все под контролем, – только и сказал Якуб, выходя в зал. Хотя в тот момент он совершенно ничего не контролировал.

Ягр накинул куртку, вызывая патрульных по рации.

– Где предположительно должно произойти пятое преступление? – на ходу доставая пистолет, спросил он.

– Угол улиц Мира и на Прикопе, – без промедления ответила Эва, уже выучившая карту города наизусть. – Можно я с вами?

– Нет.

– Я могу помочь.

Выругавшись, Ягр сел в машину, громко хлопнув дверью. Эва тут же устроилась на пассажирском сиденье впереди, двое полицейских заняли места сзади. С ними выехала еще одна машина. Пугая спящий город сигнальным воем, они приехали на перекресток.

Эва издалека увидела то, что еще долго потом будет наверняка приходить к ней в кошмарных снах и вызывать дрожь. Под желтым светом фонарей обезглавленное тело Краузе лежало на брусчатке, багровой от крови, еще вытекающей толчками из шеи. Руки и ноги были повернуты в сторону костела Святого Георгия, находящегося на следующей улице. Рядом стояла машина патрульных.

– Мы не уезжали, – отчитывался полицейский. – Стояли в начале улицы. Потом раз – и Краузе уже лежит без головы. Никого рядом с ним не было. Тело словно из ниоткуда появилось.

– Что значит из ниоткуда? Дайте мне видеорегистратор из вашей машины, – потребовал Якуб.

– Не успели, – выдохнула Эва. Она почувствовала, что плачет, только когда слезы, капающие из глаз, промочили рукав свитера, в котором она вылетела из участка.

Якуб вместе с Эвой просмотрели видео, которое показал патрульный. Все было, как он и сказал. Однако перед тем, как тело появилось на брусчатке, на две секунды регистратор забарахлил и пошел полосами. Всего две секунды.

– Новак не убийца, – с горечью признал Ягр, возвращаясь в машину. Он ударил по рулю кулаками. – Я не могу объяснить, как и кто проделал трюк с похищением Краузе. Не могу! Но сейчас мы дождемся экспертизы и устроим засаду в старом костеле, а Зиверсову и Левина вывезем из города и спрячем.

– Я съезжу в отель на пару часов, – сказала Эва. – Очевидно, что жертв не будет до следующей ночи. Убивают строго под утро, каждую ночь по одному. Мне нужен душ, чистая одежда и покормить кота.

– Я поеду с вами, но прежде мы дождемся криминалиста и судмедэксперта. Подождите пока в машине. Я распоряжусь выставить новых патрульных в участке до утра и подниму Зденека, чтобы заступил в смену.

На ее удивленный взгляд он пояснил:

– Не хочу отпускать вас одну, когда в городе убивают. И доверить кому-то другому тоже не могу.

Через час примерно они наконец-то добрались до отеля. Эва молчала, ощущая возникшее между ними напряжение.

– Попробуйте поспать, – попросил Якуб, когда устроился на кресле, вытянув длинные ноги. – Я хочу, чтобы вы были со мной в костеле, потому что мы снова проверяем вашу теорию, раз первая оказалась ложной, а новую я пока что не придумал.

Он прикрыл глаза. В голосе Якуба не слышалось упрека, но то, что она действовала за спиной инспектора, причем незаконно, договариваясь с рабочими, не придавало уверенности.

Эва облизала пересохшие губы. Сердце стучало часто-часто, мигрень от пережитого и увиденного снова поселилась в голове. Сейчас ей требовался отнюдь не охранник. Ей нужно было попытаться хотя бы ненадолго стереть из памяти картинки с телами жертв. Она хотела снять стресс, и если не мороженое, то секс без обязательств мог бы в этом помочь.

Она закусила нижнюю губу, рассматривая Якуба. Он, наверное почувствовав, что Эва смотрит, открыл глаза. Не раздумывая над тем, что делает, она приблизилась к инспектору, настороженно приподнявшемуся в кресле. Провела рукой по его короткой щетине, по чувственной линии подбородка, а затем, не смотря в глаза, наклонилась и прикоснулась своими губами к его.

– Эва, – хрипло прошептал он.

Руки Якуба тут же сомкнулись на ее талии, притягивая ближе, а губы яростно впились в ее. Жар прошел по позвоночнику Эвы и сгустился в паху, а когда язык Якуба мягко, но настойчиво коснулся ее, она застонала от удовольствия и желания получить больше. Кожа мужчины пахла нагретым на солнце деревом, мускусом и чем-то еще, вызывающим чувство восторга и желание снова и снова вдыхать его аромат.

Они дико целовались. Якуб прикусил губу Эвы, вызывая стон, и она потянулась к своему свитеру, чтобы скорее снять, но остановилась. Тяжело дыша, Эва отстранилась и увидела разочарование, промелькнувшее на лице Якуба.

– Прости, – она перешла на «ты» и отошла на несколько шагов.

– Я тоже этого хотел, – хрипло ответил он, но не пошевелился, словно боялся ее напугать.

– Прости, что так напала. Такого больше не повторится. – Дрожащими руками она собрала рассыпавшиеся пряди в пучок. Что на нее нашло? Она же никогда так себя не ведет. Какое-то помутнение. – У меня есть правило не спать с теми, с кем я работаю, поэтому давай его придерживаться.

«Что это было, черт возьми?» – билось в ее мыслях вместе с усилившейся мигренью.

Якуб провел пальцами по своим губам, будто стирая влажные поцелуи и вызывая при этом у Эвы чувство сожаления, а затем снова откинулся в кресле, неотрывно глядя на нее.

– Не хочешь никого подвергать опасности из-за личных привязанностей? – все еще низким хриплым голосом поинтересовался он.

– Именно, – с притворной уверенностью ответила Эва. Она едва смогла выдавить улыбку на припухших губах. – Рада, что мы договорились.

* * *

Экспертиза не дала ровным счетом ничего. Детективы Смутный и Новотный отпустили Новака и даже принесли ему извинения за арест. Весь день Якуб с Эвой провели, спрятавшись в полуразрушенном здании костела. Она чувствовала неловкость из-за проклятого поцелуя и своей неосмотрительности. Якуб часто бросал на нее взгляды, чем вызывал в ней воспоминание о прикосновении его губ. Может, он тоже об этом думал?

Эва тряхнула головой, стараясь сосредоточиться на деле. Они были в костеле, но после убийств и знания о том, что здесь происходило, она иначе воспринимала его: не как храм Божий, а как гниль и зло, которые, вытекая, отравляли улицы Лукова.

Фигура, виденная ею на фото с первой скамьи, оказалась на ней же, только теперь она не сидела, а стояла возле. Эва предпочла лишний раз не смотреть на скульптуру, потому что кожа и так постоянно покрывалась мурашками ужаса от всего происходящего в городе.

Якуб, Эва и еще двое полицейских застыли в своих укрытиях, словно сами превратились в фигуры из гипса. Потянулись часы ожидания. Слишком долго было тихо. Отсутствие звуков давило и обостряло чувства.

К вечеру у Эвы провибрировал телефон. Прочитав сообщение от бригадира, она немного успокоилась и, подождав, пока священник пройдет мимо, схватила того за рукав рясы.

– Ежиш Мария!^[11] – испугался святой отец, судорожно перекрестившись. – Я с вами удар заработаю. Совсем забыл про вас.

– Падре, я хочу покаяться, – прошептала она, пока Ягр отвлекся, ведя тихий разговор по телефону.

– Я в курсе того, что вы сделали, – так же тихо отозвался он.

Эва, узнав о том, где предположительно захоронены жертвы, наняла рабочих, чтобы они копали. Когда рабочие нашли захоронение, очевидно, падре их увидел.

– Я хотел отозвать рабочих из траншеи, когда они нашли первые кости, – продолжил священник, – но сделал вид, что сам разрешил это. Я все еще не верю, но останусь в сторожке до утра и, если увижу нечто своими глазами, сделаю что должно. Вы ведь хотите, чтобы я отпел кости погребенных? – уточнил он и снова перекрестил Эву.

Ночь в холодном костеле заставила Водичкову закоченеть до онемения. Не спасала даже вторая куртка, любезно отданная ей Ягром. В половине четвертого наступила оглушающая тишина, а затем послышался шорох под деревянным полом возле алтаря. Звук напоминал копошение крыс. Через мозаичные стекла в здание проникал свет луны, позволяя Эве видеть из укрытия весь зал.

Из пола медленно просочился черный дым, пахнущий кровью. Он взметнулся ввысь, а потом мгновенно влетел в ту самую гипсовую фигуру, стоящую в первом ряду. Гипс слегка осыпался, и фигура, вздрогнув, зашевелилась. Эва выпучила глаза и зажала себе рот ладонями, чтобы не издать ни звука. Со стороны полицейских она услышала сдавленные восклицания. Гипсовый монстр приблизился к месту, откуда вылетел черный дым, и ударил руками, укутанными в плащ, проламывая деревянные доски и разбивая свои хрупкие конечности, которые разлетелись по всему церковному залу. Водичкова на секунду перевела взгляд на нишу, из которой выглядывал Ягр. Он направил дуло пистолета, но так и не решился стрелять в ожившую статую. Зато в нее начали палить двое напуганных полицейских, и Эва не могла их судить, потому что будь у нее оружие, она первым делом сделала бы то же самое.

Продырявленная статуя моментально замерла, и дым, покинув ее, устремился обратно в яму.

Из дыры послышался глухой стук, будто кто-то шагал под полом. В проеме показались кости рук, ухватившиеся за края пролома и подтягивающие тело. Тело, сотканное из черного дыма и множества чужих костей. Череп, как и кости конечностей, он наверняка забрал у жертв. Его «лицо» пыталось принять разные формы, будто частицы сознания исходили из множества душ, запертых в этих костях.

Существо сделало шаг. Неестественный, дерганый, быстрый. Хребет, сотканный из дыма, извивался подобно змее. Кости, отнятые у убитых, нехотя притирались друг к другу, а потому хрустели и щелкали на каждом шагу.

В висках у Эвы запульсировала острая боль. Она не давала нормально думать, чувствовать. Мир покачнулся, и боковым зрением она увидела несколько темных силуэтов.

Якуб жестами приказал своим подчиненным прекратить огонь.

Монстр, вылепленный из боли и отчаяния, был уродлив. Однако Эву привело в ужас не то, как он выглядел или двигался. А шепот. Когда он приблизился к месту, где она пряталась, Эва услышала его. Тихий хор голосов, перекрывающих друг друга. Мужчины, женщины, дети. Они звали ее по имени. Они умоляли. Они смеялись. Они говорили.

Эва поняла, что он нес в себе память тех, кто страдал здесь. Их боль, их гнев, их жажду мщения.

От существа по костелу распространялся запах. Нечто древнее и сырое, проникающее глубоко в сознание.

Монстр зашагал к выходу.

– Стоять! – закричал Якуб, выскакивая из своего укрытия.

Взмах костяной руки, и инспектора отбросило в угол, а монстр продолжил свой путь. Несмотря на приказ, полицейские начали палить из табельного оружия, воздух запах порохом. Пули отскакивали от существа и рикошетили, свистя над головой Эвы.

– Прекратите! – закричала она.

Головная боль стала нестерпимой, такой, что хотелось орать и разбить виски в кровь, чтобы избавиться от нее.

Монстр не отреагировал на ее крик, но ответил полицейским, взмахом руки вышвырнув их через витражные окна костела.

Эва, тяжело дыша, выступила из ниши. Внутренности словно слиплись в гигантский тяжелый ком, тело не слушалось, глазам было больно смотреть.

Якуб, лежащий навзничь в темном углу, не подавал признаков жизни. Она разрывалась между желанием проверить, как он, и необходимостью остановить монстра.

– Подожди! – крикнула Эва в спину существу, но он остановился, только перешагнув порог дверей.

К ней повернулся череп, в глазницах которого сверкала космическая темнота.

– Кто ты? – спросила она дрожащим голосом.

– Rache der Toten^[12]. Я есть мы, и мы хотим мести, – глухо раздалось из черепа.

Казалось, что это говорили десятки голосов, слитых в один.

– Рахе дер Тотен, разве ты недостаточно страдал?

– Много боли, – ответили голоса.

Эва краем глаза заметила, как зашевелился Ягр.

– Зачем ты снова идешь убивать? Разве не уподобился ты своим мучителям? Отнял жизни непричастных людей. Они не виноваты в том, что творили их предки.

– Ошибаешься. Виновны. Та же кровь убийц, мучителей течет у них в венах.

Голос, сотканный из сотен голосов, отвечал рвано, коротко, с надрывом. Рахе дер Тотен отвернулся и спустился по ступенькам. Фонари, установленные на костеле рабочими, разом потухли, как и уличные, погрузив улицу во мрак.

Эва побежала за монстром, а следом – Якуб. «Призрачная» церковь затряслась, внутри загрохотали скамьи, словно все гипсовые скульптуры тоже ожили. Ягр быстро вернулся и задвинул на дверях костела толстый деревянный засов.

– Остановись! Не нужно больше убийств! – Эва продолжала кричать монстру вслед, пока глаза не привыкли к темноте и она не заметила священника, который стоял у стены костела и судорожно крестился.

– Падре, сейчас! – заорала Эва и наконец привлекла внимание существа.

Священник склонился над вырытой траншеей, где находилось захоронение неизвестных, умерших во времена нацистской компании.

Он на латыни читал «Отче наш», осеняя крестом останки и кропя их святой водой из ведра, стоящего у его ног.

– Нет! – взвизгнуло существо, и руку священника, которой он святил траншею, вывернуло с хрустом, изогнуло под немыслимым углом, а затем она повисла плетью. Падре вскрикнул, упал на колени и не дочитал молитву до конца.

Эва быстро огляделась, не зная, что придумать, что предпринять. Якуб тем временем прицелился и сделал два выстрела в существо, называющее себя Рахе дер Тотен. Как Эва и подозревала, пули снова отрикошетили, лишь разозлив монстра.

Туман, из которого состояло его туловище, заходил волнами, заставляя руки и ноги из костей качаться в разные стороны, но Рахе смог за мгновение приблизиться и схватить пятившуюся от него Эву за горло.

Она, судорожно дыша, все еще пыталась с ним договориться:

– Я хочу предложить тебе куда больше, – прохрипела она, пытаясь освободить шею из его хватки. – Священник отпоет останки жертв «Аненербе», а затем их разберут и каждого, клянусь жизнью, каждого похоронят как полагается. Ты получишь возможность предстать перед Судом Божьим. Ты получишь возможность наконец уйти!

– Убью тебя, а после – двоих последних. Я должен. – Казалось, существо ее не слушало.

– Эва! – Якуб кинулся к ней, но последовал щелчок костяных пальцев, и его протащило обратно к каменным ступеням костела, о которые он крепко приложился головой.

– За то, что творили «Аненербе», их потомки недостойны жить. На них вечное клеймо! – рычало из глубины черепа.

Над костелом послышался шум сотни крыльев и раздалось пронзительное и сердитое воронье карканье.

– Не... могу... дышать, – прохрипела Водичкова, чувствуя звон в ушах.

Она скребла ногтями по кости, пытаясь ослабить хватку монстра, и думала о полицейских, выброшенных в окна костела. Живы ли они? Придут ли на помощь?

– Fiat voluntas tua! – послышался срывающийся голос со стороны кладбища.

Эва подумала, что ей показалось, но нет. Падре все-таки закончил молитву и облил святой водой всю траншею.

Рахе дер Тотен отшвырнул от себя Эву и упал на костяные колени. Дым, составляющий тело, вспыхнул белым пламенем. Огонь перекинулся на кости и начал пожирать их. Монстр запрокинул голову, смотря в небо, будто прощаясь, а затем повернул ее к Эве, и сверкающие черные провалы на месте глаз, казалось, заглянули прямо ей в душу, заставляя замереть на земле.

– Ты тоже скоро умрешь, видящая, – прохрипело из черепа множеством голосов.

Эва не знала, почему он назвал ее видящей, но предсказание скорой смерти упало в сознание тяжелым камнем, вызывая чувство безотчетной тревоги.

Чернота тела монстра рассеялась, а обугленные кости осыпались на землю.

Эва села на земле и закрыла лицо грязными руками. Слез не было, но ее било в ознобе от потрясения. Так или иначе, она снова стала свидетелем чего-то сверхъестественного.

Завыла полицейская сирена, и к ним подбежал Зденек.

– Шеф, вы живы? По всему городу отключилось электричество. Мы и скорая помощь тонем в звонках горожан.

– Мы в порядке. Проверь, что с парнями. Они пострадали и лежат где-то возле костела. Переведи часть вызовов на детективов, часть на пожарных.

Полицейские, выброшенные из окон костела, оказались живы, но с провалом в памяти, что было очень кстати, ведь Эва даже не могла представить, как это все объяснить.

Якуб помог ей встать. С его лица исчезли все эмоции, словно бы их стерли после смерти монстра. Святой отец подошел к ним, опустился на ступеньки и закурил, баюкая сломанную руку. Эва смотрела на прыгающий огонек от сигареты в его дрожащих пальцах и никак не могла поверить, что все закончилось.

– Почему ты не сказала? – спросил Якуб, вглядываясь в ее глаза.

– Ты бы мне не поверил, – Эва пожала плечами.

– Если честно, я даже себе не верю. – Якуб тяжело вздохнул и, поморщившись, потер рукой лоб, оставляя грязные следы. – Не верю в то, что видел. Не могу объяснить.

– «Аненербе» проводили опыты, желая создать новое божество, которое могли бы контролировать. Они хотели с его помощью выиграть войну. Заключенных из Лукова они потрошили, разделывали, как скот. Отрезали руки и ноги, проводя оккультные обряды прямо в стенах костела.

– Рахе дер Тотен был не им? Не тем божеством?

– Нет. Что-то пошло не так. Впитанная кровь плюс боль и страдания, как я предполагаю, породили существо куда более страшное, чем они себе представляли. В архивных записях я нашла упоминание, что по приказу Зиверса оставшихся заключенных убили, а то место, на котором происходили жертвоприношения, запечатали семью оккультными знаками. Существо заснуло, едва пробудившись.

– Как же он выбрался?

– И на это у меня есть ответ. Помнишь легкие толчки землетрясения, которые произошли в начале осени?

Ягр кивнул.

– Прибавь к этому почти аварийное состояние костела. Оккультные печати разрушились, Рахе дер Тотен проснулся, выбрался и стал мстить потомкам тех, кто работал в «Аненербе».

– Остается самый последний вопрос, – криво улыбнулся Якуб.

– Какой?

– Что ты напишешь в своей статье?

Эва вернула ему полуулыбку:

– А ты в своем отчете?

Сделка

Глава 4

Якуб Ягр

Ему снился тот самый перекресток и стоящий напротив него мужчина в старомодном костюме и круглых солнцезащитных очках.

– Якуб, – он растянул губы, словно бы для улыбки, и в этом движении крылась угроза. – Помнишь меня? – Он снял очки, демонстрируя нечеловеческие желтые глаза с вертикальными зрачками.

Якуб думал, что забыл, но это был самообман. Перед ним стоял Аластер Роули – так представился десять лет назад этот странный незнакомец.

– Помню.

– Срок сделки почти подошел к концу, а это значит, что ты скоро умрешь.

* * *

Эву, после целой ночи расспросов и показаний, уже утром срочно вызвали в Прагу. Смутный и Новотный писали длинные отчеты и давали интервью прессе, слетевшейся в Луково, словно стервятники на падаль. Полицейский участок кишел журналистами, специальными служащими из министерства внутренних дел, прибыл даже прокурор Пльзеньского края.

Якуб вспомнил неловкое прощание с Эвой. Казалось, они оба не могли найти слов, чтобы объяснить самим себе, что произошло в костеле. Его память сохранила тот ужас, охвативший его в момент, когда из разлома в церковном полу показалось существо из костей и дыма.

Ожившую гипсовую фигуру Ягр воспринял не так тяжело. Она выглядела, словно кто-то решил пошутить и нацепил на себя старый балахон со статуи, но тот монстр – другое дело. Кости, вырванные у жертв, подернутые дымом, двигающиеся с хрустом, – именно это заставило Якуба осознать, что все по-настоящему. Что все происходит на самом деле.

Он даже пытался найти случившемуся другое объяснение, но, сдавшись, признал факт существования чего-то, что был не в состоянии здраво проанализировать. Якуб стал терзаться сомнениями: если нечто потустороннее реально, значит, он увидел не единственного монстра в мире? Или же Рахе дер Тотен скорее исключение и нигде ничего подобного не случалось?

Та его часть, что завидовала Водичковой, хотела узнать правду. Ягр гадал, как она так быстро поняла, что дело здесь не в человеке, а в чем-то совершенно ином. Эва словно знала о другой стороне мира, словно раньше уже сталкивалась с подобным и была готова. Он вспомнил ее статьи в личном блоге «Пражский трдельник». Недавний вирус в Праге, который связали с «вампиризмом». Были ли это настоящие вампиры или он начал сходить с ума, строя безумные догадки и теории заговора? Знала ли Эва о том, что монстры из кошмаров реальны?

Прошли еще сутки.

Рабочий день близился к концу; Якуб не забыл про кота, которого Водичкова оставила ему на попечение, и с опаской поставил открытую банку консервов возле кухонной двери. С конями, собаками, по мнению Якуба, было проще. Кот же либо шипел на него, либо игнорировал.

От Эвы вестей не было. Якуб несколько раз собирался набрать ее номер или хотя бы оставить сообщение, но не знал, что сказать. Дело закрыто, у каждого из них своя жизнь. Якуб, решив быть честным с собой, понимал, что просто боится ее отказа.

Он не забыл тот поцелуй, как не забыл и договоренность больше так не делать. Однако они уже не напарники. Ягр то и дело бросал взгляд на темный экран мобильного в надежде, что тот засветится входящим. И когда у него лопнуло терпение, тот все же запиликал стандартной мелодией. Якуб быстро протянул руку к телефону и при этом опрокинул кофе себе на брюки.

«Черт возьми!» Он покраснел от неловкости, засуетился, вытирая пятно, будто бы Водичкова, если это была она, на другом конце провода могла увидеть его конфуз.

– Инспектор Якуб Ягр? – послышался в трубке холодный вежливый голос.

– Да, это я.

– Вас беспокоит пан Левиц из центрального пражского управления. Завтра вы должны приехать в Прагу с отчетом по последнему делу и предстать перед комиссией, которая будет оценивать вашу работу. Официальное письмо только что вам отправлено по электронной почте.

Якуб в замешательстве потер подбородок, а потом снова посмотрел на брюки с пятном от кофе.

– Я не очень понимаю, пан Левиц, почему по результатам моей работы созвали комиссию. Как я понял, детективы Смутный и Новотный остались довольны нашим сотрудничеством.

– Пан Ягр, это стандартная процедура после раскрытия целой серии жестоких убийств. Если вы не превышали полномочий, то и беспокоиться вам не о чем.

Пока он говорил, Якуб все больше мрачнел. За вежливым, даже каким-то ласковым тоном Левица крылось что-то другое. Насмешка? Якуб что-то упускал. Пусть в отчете, который он как раз писал, не было и намека на мистику, но что-то этот тип недоговаривал.

– Хорошо, пан Левиц. В котором часу я должен завтра приехать?

– К девяти. Комиссия назначена на это время. Всего доброго.

«Если вы не превышали полномочий», – повторил Якуб про себя слова Левица. Он превысил, когда залез без разрешения в архив дворца Цвингера в Дрездене, и если это заметили, то завтра он распрощается с работой.

– Черт! – выругался он сквозь зубы и склонился над клавиатурой, чтобы дописать проклятый отчет.

Как только последние строчки остались на экране, Якуб растер шею и закрыл глаза. Недавние события вспыхнули на изнанке век, словно кино на быстрой перемотке.

Вот они с Эвой отчитываются перед детективами, конечно, говорил в основном он, сочиняя на ходу правдоподобную версию событий; вот к костелу приезжает еще несколько машин.

Что это были за машины? Скорая, служебная из участка и еще одна. Черный «мерседес». Почему он показался ему странным? Номера. Номера машины словно были ему знакомы. Якуб открыл глаза и взял в руки карандаш, а потом быстро написал то, что запомнил.

КМ. Один шесть, один восемь, ноль три. Если буквы ему ничего не говорили, то цифры напоминали начало числа, которое определялось как золотое сечение или число Бога^[13]. И если буквы Якуб не помнил, то машину с номерами «золотого сечения» он точно видел раньше.

Подобная машина часто приезжала к отцу или привозила его с работы. Странно, ведь старший Ягр никогда и никак не касался полиции, он был страховщиком в крупной компании. Часто отлучался в командировки и всегда привозил по возвращении какой-то сувенир для Якуба. Сейчас отец уже три года, как вышел на пенсию.

Может быть, его фирма оценивала состояние костела? Ну конечно, возможно, но не ночью после убийств. Нет. Ягр чувствовал, что здесь что-то другое. Из машины никто не вышел. Только... святой отец подходил к «мерседесу» и о чем-то беседовал с водителем через наполовину приоткрытое окно.

Якуб взял телефон и, повертев его в руках, решил спросить сначала отца. Возможно, он притянул детали за уши, а в действительности всего лишь обычное совпадение. Часто бывало, что цифры номера совпадали, а буквы отличались.

– Пап, привет, – Якуб улыбнулся, словно отец мог его видеть.

– Привет. Ты в порядке? – с беспокойством спросил Петр, словно на расстоянии понял его состояние.

– Мне нужно задать тебе странный вопрос. Машина, на которой ты приезжал домой, когда еще работал, она была транспортом фирмы или частного лица?

– А почему ты спрашиваешь? – Тон отца в мгновение стал напряженным, даже нервным.

– Я видел это самое авто ночью возле костела Святого Йиржи, когда мы... – Якуб запнулся, подбирая слово, – когда мы ловили убийцу.

– Как он убивал? Вы его поймали? – с интересом спросил отец Якуба.

– Он умер, – ответил Якуб. – И мне трудно объяснить, кто он.

Старший Ягр в трубке молчал, и Якубу только оставалось догадываться почему.

– Приезжай домой, сын, – наконец сказал Петр. – Это не телефонный разговор.

Якуб ответил, что приедет, и в недоумении повесил трубку. Что за тайны и почему это не телефонный разговор? Может, отец занимался чем-то незаконным? Это тогда бы объяснило его реакцию, но Якуб даже подумать не мог, чтобы Петр Ягр сделал нечто такое, не тот характер был у его родителя.

Якубу пришлось покинуть участок, когда ночной дежурный заступил на смену. Ягр сел в машину. Знакомое чувство сдавило горло и грудь, мешая вдохнуть.

Вина.

Он снова чувствовал вину за то, что оказался практически бесполезен в расследовании. Все, что они нашли по этому делу, по большей части смогла распутать Эва, а не он. Она договорилась со святым отцом, она поняла, что нужно монстру. А Якуб только действовал по протоколу, не считая поездки в Дрезден. Мысли снова перенеслись в ночь караула на Пражском Граде, в ночь, когда из-под его носа украли корону, а он и не заметил. Что с ним не так? Может быть, стоило выбрать другую профессию, раз «помогать и хранить»^[14] у него получалось через раз?

Петр Ягр жил в одноэтажном доме в Манетине, который был больше Лукова раз так в десять, но все равно не мог соперничать по размеру с такими городами, как Пльзень или Брно. Манетин начинался сразу после таблички с зачеркнутым названием «Луково». Так что путь туда Якуб преодолел за двадцать минут.

Город лежал в долине между холмами. Родительский дом стоял недалеко от центральной площади, огороженный забором из туй. На участке росли розы и фруктовые деревья, за которыми всегда ухаживала мама, а после ее смерти эту обязанность взял на себя отец.

Якуб поежился от промозглого тумана, опустившегося на долину, и ступил на крыльцо. Дверь была не заперта, со стороны кухни доносился шум. Скорее всего, старший Ягр ставил кофейник на плиту. В доме пахло сигаретами с ментолом, едой и теплыми воспоминаниями, вспыхнувшими в мыслях Якуба.

– Пап, это я! – крикнул он из коридора.

Якуб снял обувь и повесил форменную куртку на широкий деревянный крючок.

– Заходи! – раздался родной голос из кухни.

Отец, как обычно одетый в джинсы и строгую футболку-поло, доставал из холодильника нарезанные сыр и ветчину. Он выудил из кухонного шкафа два багета, разрезал, смазал их соусом тартар, а ветчина, сыр и ломтики соленых огурцов отправились внутрь в качестве начинки.

– Кофе налей, – попросил отец.

Якуб улыбнулся и разлил напиток в две большие чашки. Положил в каждую по ложке тростникового сахара. Так всегда добавлял отец: только для карамельного аромата.

У Петра Ягра были короткие седые волосы с намечающейся лысиной на макушке. Худое, острое лицо с крючковатым носом и пытливые карие глаза, которые он прятал за стеклами очков-хамелеонов. Когда Якуба усыновили, он хотел быть хоть немного похожим на приемного родителя, но отличался от него так же сильно, как ястреб от цапли.

Петр и Марта были среднего роста, а Якуб уже в двенадцать доставал отцу до плеча. К пятнадцати и вовсе его перерос. Якуб, как говорил отец, походил на жилистую гончую, потому что, даже поступив в полицейскую академию, не стремился набирать вес и тягать железо, как большая часть однокурсников.

Якуб поставил чашки на обеденный стол, а отец подал две тарелки с багетами. Зная главное правило в доме: «сначала ешь, потом говори», – он откусил багет, прожевал, проглотил и блаженно прикрыл глаза. Затем отхлебнул кофе, ощущая, как горячая жидкость прокатывается по горлу и согревает желудок. Петр одобрительно хмыкнул, наблюдая за ним, и принялся за свою порцию.

Когда с перекусом было покончено, Якуб отодвинул тарелку и улыбнулся отцу.

– Расскажи мне о той машине.

Петр посерьезнел и почему-то спрятал взгляд, допивая кофе. Отставив чашку, он положил руки на стол. На безымянном пальце правой он так и носил обручальное кольцо, а на левой – замысловатую серебряную печатку, которую никогда не снимал: изображенные на ней папские ключи переплетали змеи.

– Пап? – позвал Якуб, удивленный его долгим молчанием.

Петр, сколько Якуб его знал, не избегал говорить о чем бы то ни было. Единственный раз это случилось, когда он спросил, знал ли приемный отец, кто его настоящие родители. Тот замялся и невнятно ответил, что нет. Якуб больше не спрашивал, боясь этим его обидеть, да и по большому счету это было неважно. Зачем искать людей, которые оставили своего ребенка в интернате?

– Это нелегко вот так просто объяснить, – усмехнулся Петр, поднимая тяжелый взгляд. – Мой отец и дед всю жизнь работали на одну организацию.

– На страховую компанию? Она так давно существует?

– Нет, сын. – Петр быстрым движением растер лицо и поправил очки с видом человека, которому предстоит поделиться тайной, скрываемой слишком долго. – Видишь ли, я никогда не работал в страховой компании. Это лишь прикрытие.

Якуб напрягся и заерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. Вопросы вертелись на языке, но он заставил себя молча слушать дальше.

– Я, как мой отец, дед и прадед, служил одной древней организации. – Петр перевел взгляд на печатку. – Это свидетельство принадлежности к ордену Contra Malum. Две змеи, оплетающие папские ключи, – символ церковной власти, означающий, что добро и зло всегда идут рядом. Орден раньше был ватиканским и спонсировался напрямую церковью. – Он махнул рукой, увидев, как Якуб неверяще смотрит на него: – Не делай такие глаза. Я не сатанист какой-нибудь. Я своего рода архивариус и устранитель зла.

Якуб сначала не мог найти слов, поэтому сидел и бессознательно тер бровь. А когда отнял руку от лица, все же спросил:

– Чем занимался орден?

– Я как раз подхожу к этому. Наш орден во главе с кардиналом-епископом Грегором Ниотинским охотился на ведьм, демонов и других потусторонних тварей. Ты можешь мне не верить, это звучит слишком для обычного человека, но монстры, чудовища из сказок, легенд и преданий существуют, Якуб.

Якуб опустил взгляд на стол, не в силах больше смотреть на отца, спокойно рассуждающего о мифическом зле.

– Я понимаю тебя. Это всегда впервые звучит до смешного абсурдно, но я не вру. Зло живет не только в людях, которых ты выслеживаешь и от которых защищаешь вверенный тебе город. Зло повсюду. Твари, скрытые от людей, но неизменно среди них обитающие, тому подтверждение. И если ты спросил о машине, принадлежащей ордену, значит, маньяк в Луково человеком не был. Я прав?

– Прав, – нехотя выдохнул Якуб. – Монстр называл себя Рахе дер Тотен.

– «Аненербе»? – сразу спросил отец, весь как-то подобравшись.

– Да. Он вылезал из-под костела, вселялся в гипсовые фигуры и под утро убивал потомков судетских немцев, которые остались в Лукове.

– Как его уничтожили? – сухо поинтересовался Петр, крепче сцепив узловатые пальцы.

– Освятили кости замученных и сожгли.

– Сам догадался?

– Нет. Со мной была журналистка из Праги. Эл Вода. Она сама договорилась со священником, мне не сказала сразу, боялась, что я не поверю.

– Она человек? – заинтересованно спросил Петр.

– Да! – отрезал Якуб, хотя на секунду в его мысли закралось сомнение. А вдруг нет?

– Ты уверен?

– Уверен, – ответил он, но уже не чувствовал себя таковым.

Отец потер лицо, затем, тяжело опершись на руки, словно то, что рассказал Якуб, повесило на него некий груз, встал.

– Мне жаль, что ты узнал об этой стороне реальности, сын. Я бы предпочел, чтобы ты никогда не сталкивался с подобным. Так проще. Но что сделано, то сделано.

Якуб, пребывающий в какой-то прострации со дня, когда увидел Рахе дер Тотена, резко пришел в себя. Он не злился, понимая, что и сам на месте отца поступил бы так же. Однако Ягр все же был разочарован тем, что отец не доверил ему свой секрет раньше. Вроде и понимал мотив, а внутри тонкой иглой колола обида.

– Мама знала?

– Нет. – Петр покачал головой, и чувство обиды у Якуба тут же исчезло. Если Марта тоже не была посвящена, то этот секрет отец просто не мог раскрыть.

– Значит, машина у костела – это машина ордена?

– И они, возможно, придут к тебе узнать подробности, – с опасением в голосе сказал Петр.

– Почему «возможно»?

– У ордена новый глава. Именно из-за смены... – он замолчал, будто подбирая слово, – смены власти я и покинул орден. Ниотинский умер, а во главе встал Дэниэль Фауст, потомок чернокнижника. Получеловек-полудемон. Орден вышел из-под контроля Ватикана, а Фауст взял новый курс, став силой, которая пытается держать баланс между людьми и этими потусторонними существами – энсиа.

– Фауст не убивает чудовищ, потому что сам – чудовище?

– Отчего же. Убивает, но только если оно не может остановиться и забирает жизни людей. В любых других случаях он договаривается, – в голосе отца Якуб отчетливо слышал презрение.

– Фауст был в ордене при Ниотинском?

– Нет, ему всего двадцать пять. И перед назначением он прослужил в ордене всего три года.

– А кто был до Ниотинского? – заинтересовался Якуб.

– Никто. Грегор основал орден в четырнадцатом веке.

– Так он не человек? – Якуб спрашивал, но не верил. Словно бы они разговаривали не о настоящей реальности, а о сериале или фильме. – Как можно прожить столько веков?

– Он был человеком с даром бессмертия, но потерял его, влюбившись в демоницу.

– Все это трудно переварить, – в смятении выдавил Якуб. Он чувствовал себя донельзя странно. На каждый ответ отца у него появлялось все больше и больше вопросов, но, пожалуй, для начала стоило уложить в голове уже услышанное.

Якуб встал и, взяв пустые тарелки, отнес к мойке. Открыл дверцу под ней, чтобы смахнуть в мусорное ведро крошки, и на секунду замер. Все пространство вокруг ведра занимали пустые винные бутылки. Якуб повернулся и вопросительно посмотрел на отца.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Поверь, я и сам не заметил, как пристрастился, – неловко пояснил старший Ягр, при этом его лицо как-то осунулось, и Якуб увидел, как он постарел за последний год, даже сильнее, чем в самый первый, после смерти мамы.

Когда Якуб учился в полицейской академии, родители поехали в отпуск и попали в автокатастрофу. Мама ее не пережила.

– Ты бы рассказал мне когда-нибудь об ордене? – решил сменить тему Якуб.

– Разве что перед смертью, – улыбнулся отец и покосился на стеллажи книг, стоящие в коридоре. Якуб знал, что отец увлекался историей, и думал всегда, что это хобби. Оказалось, что это было работой.

– Когда ты узнал об этом? Впервые. Ты сразу поверил?

– Да. Мне было семь, и я увидел демона.

– Демона? – переспросил Якуб. – С рогами, копытами и крыльями?

– Нет, я увидел человека, в которого вселился демон. Одержимого. С того момента меня обучали в ордене, готовя на место моего отца. Тебя я посвящать не стал, потому что в ордене уже тогда назревали перемены.

– Любопытная у тебя работа, – произнес Якуб, рассматривая отца так, словно не узнавал. Нет, это был все тот же Петр Ягр, только теперь, с новым знанием о роде его деятельности, привычный образ менялся, преобразовываясь в кого-то неизвестного Якубу.

Они помолчали, каждый пытаясь свыкнуться с переменами: Якуб с новостями об ордене, а Петр, скорее всего, с тем, что наконец-то доверил сыну важный секрет.

Якуб встал и вышел в коридор к книжным стеллажам. Взял наугад книгу и открыл. И ничего не понял. Латынь они проходили на кратком курсе при полицейской академии, когда изучали международное право, но прочитать весь текст на этом языке он не мог.

Отец, засунув руки в карманы брюк, встал рядом и сунул нос в страницы.

– Это старая книга церковных обрядов изгнания демонов. Издание единственное в своем роде, – улыбнулся он.

Якуб заметил, что сказал он это с ностальгией и грустью, словно бы еще не примирился с тем, что уже давно не состоит в ордене. Подняв брови, Якуб закрыл книгу и осторожно поставил обратно на полку. Насколько он знал, у Петра Ягра не было друзей, только знакомые семейные пары, да и те перестали общаться, пропав после смерти мамы. Хотя с такой работой неудивительно, что отец предпочитал скрытный образ жизни. Наверное, те семейные пары были друзьями мамы.

– Пап, как я могу тебе помочь? Может, найти специалиста? – спросил Якуб, имея в виду то, что увидел под мойкой.

– Дай мне месяц. А если у меня не получится – отвезешь в клинику для алкоголиков, – пробормотал Петр, а Якуб ободряюще положил руку ему на плечо.

– Поеду я. Меня завтра ждет дисциплинарная комиссия в Праге. Хотят получить отчет о последнем деле.

– Ты совершил что-то противозаконное в ходе расследования?

– Нет, конечно, – соврал Якуб. – С чего ты взял?

– Комиссии не собираются без веского повода, насколько мне известно.

Якуб вздохнул.

– Вот завтра и узнаем.

Уже на крыльце Петр его окликнул:

– Так, а что эта журналистка? Она будет молчать о том, что вы видели?

Якуб пожал плечами под полицейской курткой и очень постарался казаться не заинтересованным персоной Эвы.

– Она понимает, что в правду никто не поверит.

На том они и распрощались. Якуб сел в авто и отправился обратно в Луково, в свою квартиру, где его ждал голодный зверь.

– Черт! Совсем забыл про тебя, – повинился он, когда открыл входную дверь и его чуть не снес требовательно орущий кот.

Якуб быстро переоделся, сопровождаемый аккомпанементом неумолкающего и протяжного «мяяяу!», достал на кухне корм и насыпал в пустую миску, а вторую наполнил водой. Кот жадно захрустел мясными шариками, а Ягр налил себе стакан воды и отправился с ним в спальню.

Уже лежа в кровати, он зашел в поисковик на мобильном и быстро напечатал: «Эва Водичкова». На экране отобразились результаты запроса: статьи, личный новостной блог, аккаунт в социальной сети.

Он перешел на ее страницу. Для известной журналистки Эва была скрытной. Он думал, что увидит множество постов и фото, но ее страничка содержала только видео поездок в горы, на море и, конечно же, фото Праги. И все. Ни глубокомысленных рассуждений, ни личного контента. Якубу показалось это странным, но, подумав, что она работала под псевдонимом, он изменил мнение.

Засыпая, он вспомнил, что сделал почти десять лет назад. Как в отчаянии пошел на перекресток, как выпил абсента и заключил сделку, чтобы один из его родителей выжил. Как забыл об этом, думая, что это пьяный сон и в реальности ничего такого не могло произойти. Теперь, неуверенный в том, что сделка была сном или пьяным бредом, он содрогнулся. Услышав сегодня отца, Якуб убедился в том, что монстры реальны, а значит, за ним скоро придет демон. И Якубу к тому моменту нужно будет хорошо подготовиться, чтобы его не утащили в Ад.

Проснувшись на следующий день, стряхнув наглого кота с подушки, Якуб быстро принял душ, сварил себе кофе и оделся. Уже выходя из квартиры, услышав настойчивое «мя!», он вернулся и досыпал корма.

Стояло раннее солнечное утро. Туман стелился низко-низко над землей, открывая чистое небо и кусок молочного молодого месяца, виднеющегося из-за пожелтевших деревьев. В воздухе пряно пахло влажными листьями и уходящим теплом, что предзнаменовало безоговорочное господство осени.

Дорога до столицы пролетела быстро, и, наконец, показалась Прага.

Город проплывал за окнами машины старинной лентой кинопленки – чуть дрожащий, с теплыми оттенками рыжего, с тенями, что появлялись и исчезали на мостовой. Дождь, прошедший ночью, оставил на крышах серебристый налет влаги, и город казался свежим, но все еще сонным, не до конца проснувшимся. В глубине переулков мерцали редкие окна, и в них отражались солнечные блики, делая темные стекла похожими на глаза – внимательные, цепкие, насмешливые.

Впереди, над мостом, клубился живой туман, он будто раздумывал, расступиться ли перед машиной или скрыть за собой очередной изгиб дороги.

Якуб припарковался возле главного административного здания полиции Чешской Республики. Открыл зеркало, нервно поправил воротник синей рубашки, затем накинул на себя утепленный коричневый пиджак и вышел из авто.

В воздухе ощущалась легкая сырость, смешанная с ароматами кофе, пряностей и далекого запаха речной воды. Окно машины отразило его лицо: бледное и серьезное, словно он на похороны приехал. Главное, чтобы не на похороны его служебной карьеры.

Глубоко вздохнув, Якуб взял с заднего сиденья папку с делом и направился в управление. Внутри было шумно. Люди сновали нескончаемым потоком по коридорам. Якуб дошел до нужного кабинета, где его, как оказалось, уже ждали.

– Пан Левиц?

Мужчина, нетерпеливо постукивающий пальцами по кожаной папке, поднял на него неодобрительный взгляд. Он был низкого роста, с большой, непропорциональной телу головой и с выпирающим над ремнем животом.

– Да, это я, пан Ягр, – голос, так же как и взгляд, был неприветлив. – Пройдемте.

Якуб последовал за ним. Они прошли в небольшой зал с продолговатым овальным столом, за которым уже рассаживались шесть человек. За столом на стене висел внушительных размеров белый экран.

Якуб быстро пробежался взглядом по лицам, подолгу никого не рассматривая. Когда пан Левиц сел во главе стола, Ягр понял, что разбирательство приятным для него точно не будет.

– Присаживайтесь, пан Ягр, – процедил глава комиссии.

Якуб сел.

– С делом мы ознакомлены, поэтому прошу вас изложить его своими словами в том порядке, в котором вы вели расследование.

Якуб послушался. Его голос, ровно разносящийся по кабинету, казалось, совсем не трогал слушателей. Кто-то из них хмурился, кто-то задумчиво крутил в руках ручку, кто-то и вовсе с отсутствующим видом пялился на него.

– Кажется, кое-что вы все-таки забыли упомянуть, – протянул Левиц после того, как Якуб закончил. – Вашу поездку в Дрезден, в архив.

Наконец-то все встало на свои места. Его сейчас оштрафуют за нарушение.

– Да, не сказал. С Эвой Водичковой мы действительно ездили в архив, но ничего оттуда не брали.

– Не брали, – ядовито повторил Левиц. Он взял в руки пульт и повернулся к экрану.

Белое полотно сменилось записью с камеры наблюдения, установленной в Цвингерском хранилище. Видео транслировало тот момент, когда Якуб с опаской двигался по коридорам, а потом отпер дверь и вошел.

– Как видите, пан Ягр проник в хранилище незаконно, без разрешения, и немецкая сторона просит предоставить отчет по наказанию.

Якуб сцепил зубы так, что заболели челюсти. Крыть было нечем. Он виноват и сознательно нарушил закон. Закон, который поклялся рьяно охранять, закон, которому должен был служить с честью.

– Вы осознаете, что сделали? Наши соседи требуют вашего увольнения, чтобы избежать международного скандала.

– Да, осознаю. – Якуб вскинул подбородок. – Это очень помогло делу.

– Только потому, что это помогло делу, мы не станем брать вас под арест, однако, ввиду международного правонарушения, вынуждены лишить вас должности и значка, инспектор Ягр.

– Но я думал, можно обойтись административным штрафом или взысканием материальной компенсации из зарплаты! – Якуб повысил голос, еще не веря в то, что его только что уволили.

Остальные члены комиссии походили на молчаливых истуканов. Создавалось впечатление, что их пригласили для массовки, а не для разбирательства, поэтому его и не было. Приговор Якубу вынесли заранее.

– Штраф, безусловно, будет, когда немецкие коллеги обозначат нам его сумму. Решение о вашем увольнении уже вынесено и обжалованию не подлежит. А учитывая и прошлое происшествие, когда в вашу смену украли корону святого Вацлава, у нас нет другого выхода. У вас, конечно, есть право обратиться в суд. – Левиц холодно улыбнулся, показывая, что это заведомо проигрышный вариант. – До конца этой недели вы можете забрать личные вещи из участка в Лукове и получить расчет. Прошу вас, положите оружие и значок на стол. – Левиц вскинул брови, ожидая ответных действий со стороны Якуба. – Вам все понятно, пан Ягр?

Якуб, ошеломленный, не желающий до конца принимать происходящее, непослушными руками вытащил пистолет из кобуры и положил на стол. За ним отправился и полицейский значок. Мысленно он проклинал тот день, когда Эва затащила его в дрезденский архив.

Ему стало трудно дышать, а появившаяся тяжесть в желудке словно тянула к земле. Мысли скакали в поисках ответов, в поисках выхода.

Что ему делать? Чем он теперь будет заниматься? Может, открыть частный сыск? Хотя кто к нему пойдет? К неудачнику. С такими-то «заслугами».

– Да. Я все понял, – ровным тоном сказал Якуб.

– Хорошо. Тогда внимательно прочитайте и подпишите документы об увольнении до конца рабочей недели. – Левиц поднялся и принес ему файл с бумагами. – Папку можете оставить в отделении Лукова.

Якуб взял файл нехотя, словно тот был чем-то мерзким, например жабой, которых он не любил, или пауком.

– Всего доброго, пан Ягр.

Якуб еле разомкнул стиснутые челюсти и ответил:

– Всего доброго, пан Левиц.

Закурить хотелось со страшной силой. Якуб практически выбежал из здания на свежий воздух, сжимая в руке приказ об увольнении. Возле ступенек курили служащие департамента.

– Поделитесь, пожалуйста, сигаретой, – попросил Ягр, обратившись к полной женщине в форме.

– Это была последняя. Сама стреляю, красавчик, – хохотнула она и, потушив окурок, направилась к дверям.

Ему ничего не оставалось, как пойти к машине. Разблокировав замок, он бросил внутрь документы и захлопнул дверь. А затем поймал в отражении стекла лицо незнакомца, который стоял ровно за его спиной. Якуб обернулся.

– Добрый день, пан Ягр.

Молодой мужчина в длинной черной куртке и бейсбольной кепке походил на спортсмена-борца.

– Добрый, – настороженно ответил Якуб.

– Меня зовут Филипп Митсон, и я приглашаю вас проехать со мной. Здесь недалеко.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Узнали после «дела бескостных», – ничуть не смутившись, ответил Филипп.

Осененный догадкой, Якуб перевел взгляд на его руки, которые Митсон спрятал в карманах куртки. Тот заметил и нарочито медленно высунул правую, демонстрируя уже знакомую серебряную печатку.

– Вы из ордена, – грубее, чем хотел, констатировал Ягр.

– А вы догадливы, – улыбнулся Филипп, и неясно было, то ли он сделал ему комплимент, то ли это был сарказм.

– Хотите услышать историю из первых уст?

– Хотим поговорить, – уклонился от прямого ответа Митсон.

Якуб недолго колебался. Его уволили. И он не хотел об этом думать. Не сейчас. Слишком сильно это событие задело его гордость.

– Хорошо, я согласен поговорить.

Якуб отказался ехать с Митсоном в одной машине, поэтому следовал за черным внедорожником, петляющим среди улиц Праги.

Миновав шумный центр, авто мягко катилось по извилистым улочкам, огибая готические шпили, минуя крохотные кафе с распахнутыми дверями и окнами, за которыми сновали официанты. Склонившиеся друг к другу дома Старого города казались застывшими в вечном заговоре.

Машина Митсона свернула к Влтаве, Якуб крутанул руль, и вода блеснула в промежутках между зданиями, переливаясь жидким свинцом. Где-то впереди на мгновение сквозь солнечные лучи проступили очертания Карлова моста, и в легкой дымке фигуры святых на перилах выглядели почти живыми. Город тек мимо, неспешный, полный историй, которые никогда не расскажут до конца. У Якуба даже возникло ощущение, что за ним наблюдает сама Прага, древняя и терпеливая, запоминающая тех, кто проезжает по ее дорогам.

Митсоновский внедорожник остановился напротив серо-розового старого особняка на Карловой площади. Якуб припарковался рядом и вылез из машины.

– Вам сюда. – Филипп показал на старые двери через дорогу.

«Фаустов дом», – прочитал Якуб сверху на фасаде здания. Значит ли это, что он сейчас с ним встретится? С главой ордена, который и не человек вовсе?

Страха Ягр не испытывал, скорее любопытство, причем такое, какое заставляет идти на крайние меры, чтобы узнать нечто тайное.

Едва он приблизился, дверь распахнулась. Якуб вытянул шею, но за створкой никого не увидел.

«Чертовщина какая-то», – подумал он, но все равно шагнул за порог.

Дверь за ним закрылась самостоятельно. Он развернулся к входу.

«Это всего лишь доводчики или дверь на управлении из квартиры».

– Добрый день, пан Ягр, – раздалось за спиной.

Якуб вздрогнул и обернулся. Рядом стоял молодой мужчина, высокий, в рясе священника, с копной вьющихся волос и голубыми глазами. Якуб вспомнил слова отца. Нет. Не мог глава ордена быть не человеком. Демон бы никогда не натянул на себя рясу. Побоялся бы.

– Дэниэль Фауст, я полагаю? – спросил Якуб, стараясь придать голосу уверенности. – Вы священник?

– Так и есть, – спокойно кивнул тот, словно бы ответив на оба вопроса разом. – Проходите, Якуб.

Ягр снял пиджак и, перекинув его через руку, последовал за Фаустом.

Дом внутри был красив той самой старинной красотой, которая всегда восхищала Якуба в музеях, древних замках и костелах. Дэниэль прошел в гостиную к креслу, сел и указал гостю на софу.

Устроившись, Ягр вопросительно посмотрел на Фауста.

– Кофе или чай?

– Спасибо, не хочу. Давайте к делу.

Дэниэль вытянул длинные ноги, а руки положил на деревянные подлокотники так, чтобы пальцы касались резных вставок.

– К делу так к делу. Якуб, мне известно, что произошло в костеле духов. Я знаю, как ловко вы раскрыли дело в паре с Водичковой. А также я знаком с вашим отцом, который был членом моего ордена.

Ягр поморщился и перебил его, сухо спросив:

– А от меня вы чего тогда хотите? Раз вам все известно.

– Я хочу, чтобы вы работали на орден.

– Что? – подумав, что ослышался, переспросил Якуб.

– Работа, – повторил Фауст, словно Якуб был умственно отсталым и не понимал с первого раза. – Я предлагаю вам работу. Тем более сегодня вас уволили.

– Нет, это слишком, – отрезал Якуб и вскочил с софы. – Какого черта вы за мной следите?

– Якуб, сядьте назад, – то ли попросил, то ли приказал Фауст. – Мне нужны сотрудники, которым я могу доверять.

Ягр, не желая подчиняться, остался стоять рядом с софой, зло сверля глазами Дэниэля.

– Я собирал информацию о вас как о потенциальном работнике. Да, несколько специфично, каюсь. – Фауст примиряюще поднял руки ладонями вперед и слегка улыбнулся, но глаза остались холодными.

– Я не собираюсь становиться членом вашего ордена. Мне это неинтересно, – отрезал Ягр, тем не менее усаживаясь снова на софу.

Ему все же было любопытно, но признаваться в этом даже самому себе он не собирался.

– И не нужно, – Фауст пожал плечами. – Якуб, я предлагаю вам работу, ту, что вы умеете делать. Расследовать преступления.

После этих слов Ягр ощутил внутри что-то похожее на азарт охотника, а еще надежду. Надежду на то, что любимое дело все же может остаться в его жизни.

– Частный сыск? – уже более деловито спросил он.

– Частный сыск, который подчиняется и отчитывается ордену и никому больше. К тому же с достойной оплатой, некоторыми привилегиями и, не буду скрывать, некоторыми неудобствами. – Фауст замолчал, перевел взгляд на настенные часы, словно чего-то или кого-то ждал, а затем продолжил: – Вы будете расследовать и оценивать преступления. Нас интересуют те, в которых замешаны энсиа – не люди. Благодаря соглашению с Ватиканом для всех вы будете церковными служащими, с ограниченным доступом на места преступлений.

– Я не то чтобы верующий, – поджал губы Якуб.

Предложение казалось ему слишком странным и в то же время слишком заманчивым. Но стоило ли соглашаться?

– О, это не имеет никакого значения. Нужны лишь ваши навыки. Но есть одно важное условие, которое не обсуждается: у вас будет напарник.

Якуб, уже приготовившийся сказать «да» и попробовать, прикусил язык. Он не был командным игроком и, возможно, не сможет и сейчас сработаться с незнакомым человеком. Если это вообще будет человек.

Он посмотрел в глаза Фауста:

– Мне нужно подумать.

Это было правдой, как и то, что первым делом он собирался переговорить с отцом.

Раздался негромкий стук в дверь.

– Что ж, подумать вы можете ровно до завтра, в идеале ваш ответ нужен мне уже сегодня. – Фауст поднялся с кресла и попросил, глядя на стену: – Открой дверь.

Якуб поднялся с софы и обернулся. С этого места хорошо был виден коридор и сама по себе распахивающаяся дверь.

– Здравствуйте, – улыбнулся Фауст, как только увидел вошедшего.

Якуб, казалось, одеревенел, испытывая целый клубок всего разом: злость, неверие, обиду и совсем немного восхищения девушкой, которая переступила порог дома Фауста.

– Добрый день, Дэниэль. Привет, Якуб, – улыбнулась она и привычным движением откинула кудри за спину. На ней был расстегнутый бежевый плащ, а под ним свитер и строгая юбка до щиколоток, подчеркивающая высокий рост.

– Якуб, это ваш напарник, Эва Водичкова, – с лукавой полуулыбкой произнес Фауст, привстав с кресла.

Ягр в изумлении уставился на Эву, она в свою очередь смотрела на него расширенными, орехового цвета глазами, похоже, удивленная так же сильно, как и он. Обстоятельства снова сталкивали их вместе, снова вынуждали работать сообща, и Якуб каким-то непостижимым образом чувствовал, что это погубит их обоих.

– Нет! – выпалили они одновременно и повернулись к Фаусту, а тот, сложив руки на груди, растянул губы в насмешливой улыбке.

Тени под водой

Глава 5

Эва Водичкова

– Это исключено, Дэниэль!

Эва кипела гневом, словно исландский гейзер. Когда Фауст пришел к ней в редакцию с предложением работы несколько дней назад, ни о каком напарнике и речи не было. Она привыкла выступать соло, и инспектор, который в большинстве случаев ее раздражал, стал бы балластом.

– Почему она? – спросил Якуб, кидая на Эву нечитаемые взгляды. Его загорелое лицо сейчас казалось бледным, под глазами залегли темные круги, словно он уже давно нормально не высыпался, но аромат, который она уловила от Якуба, все так же отдавал нотками цитруса.

Фауст в кресле закинул ногу на ногу и ответил:

– Вместе вы прекрасно смогли раскрыть дело с энсиа, при этом даже не зная об их существовании.

Что они раскрыли? Это была история судетских немцев, и, когда их догадка подтвердилась, оставалось только поймать монстра.

– Да, но...

– Эва, я не буду вас уговаривать, – оборвал ее Фауст и перевел стылый взгляд на Ягра. – Вас это тоже касается. На комоде лежат два конверта, в них – договора о найме. Хотите высокооплачиваемую работу с раскрытием тайн и нестандартными делами, которую я вам предлагаю, – станете напарниками. Это мое условие. Вам решать.

В гостиной стало холодно, словно Фауст своими словами влиял на температуру особняка. Эва поежилась и поняла, что боится человека, предлагавшего им работу. Однако мысль, появившаяся тогда, когда Дэниэль пришел к ней в редакцию, все равно не отпустила. Ей хотелось знать, что скрывает темнота, кто или что еще живет бок о бок с людьми и какими силами обладает. Она уже пришла сюда, значит, была готова работать на орден, была готова познать мир таким, каков он есть на самом деле.

Водичкова первой прошла в гостиную и взяла конверт со своим именем. Посмотрела на Дэниэля, наблюдавшего за ней, а затем ее внимание привлекла стена за креслом. Эве показалось, что она двигалась, словно по ней пробегали волны.

Судорожно сглотнув, Эва перевернула конверт. Разорвала его и вынула сложенные листы. Присев на софу, попыталась вчитаться в содержание. Выходило плохо. Может быть, из-за того, что Якуб так и не взял свой договор, а может – из-за глаз Фауста, пристально, хищно наблюдающих за ней, или читать не получалось из-за стены, с которой определенно что-то происходило.

«Галлюцинации вернулись», – подумала Эва, уже в открытую таращась на стену за Фаустом. А там под старинными обоями проступали очертания тела. Мужского тела.

– Что это, на хрен, такое? – охрипшим голосом спросил Ягр, в этот момент протянувший руку к конверту и заметивший то же, что и она. Фауст лишь повернулся в кресле, цокнул языком и вернулся в прежнее положение.

«Значит, не галлюцинации». Облегчение затопило теплой волной, даже несмотря на то, что среди бела дня она наблюдала нечто необъяснимое, то, чего попросту не могло существовать.

– Что у вас за спиной? Это вы делаете? – голос Эвы звучал почти спокойно.

– Нет, не я, – невозмутимым тоном отчеканил Дэниэль. – Это хранитель дома, – он обернулся. – Баал Тазар!

Там, где секунду назад под обоями вырисовывалось мужское тело, сгустился полумрак, а когда он исчез, возле стены стоял молодой мужчина. Незнакомец выглядел лет на двадцать пять. Светловолосый, стройный, старомодно одетый и растягивающий в гримасе чересчур пухлые для его лица губы, как Эве показалось, нагло, даже похотливо. Видимую часть его шеи вплоть до подбородка покрывали татуировки с символами. Что-то они напоминали Эве, словно она где-то их уже видела и забыла. Его лицо застыло прекрасной маской, демонстрирующей всего одну эмоцию. Самодовольство. А может, это было презрение?

Незнакомец стоял и смотрел прямо на Эву, отчего она почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Якуб сделал шаг в сторону и оказался рядом с ней так, словно в любой момент был готов прикрыть собой. Он смял пополам конверт в руке, что выдавало тревогу и смятение мужчины. Нечто подобное чувствовала и Эва, смотря на Баала. Она склонила голову набок, нахмурившись. Дрожь в желудке то ли от страха, то ли от голода Эва проигнорировала, не смея отвести взгляд.

– Эва, Якуб, знакомьтесь – это Баал Тазар. Хранитель особняка. Демон. Вреда он вам не причинит.

Эва в замешательстве повернула голову в сторону Якуба, который с неприязнью исподлобья разглядывал нового участника беседы.

Демон шагнул к креслу Фауста и там и остался стоять. Солнце из окна попало на лицо Баала, и его глаза – абсолютно черные – заблестели, словно впитывая в себя свет. Даже на расстоянии Эва ощутила исходящий от него тонкий аромат – то ли пряности, то ли специи.

– Похоже, они не впечатлены, – констатировал он, обращаясь к Фаусту, и на этих словах оба тонко улыбнулись. – Эва Водичкова, – обратился он к ней, – знаешь ли ты, что ты энсиа?

Голос нового знакомца звучал так, будто проникал в самое нутро, вынуждая всецело внимать ему. Эва заслушалась и упустила смысл сказанного.

– Что? Нет!

Якуб и Фауст посмотрели на возмущенную девушку, а потом на Баала. Он сделал губы уточкой, крылья носа сложились – он втянул в себя воздух и уверенно заявил:

– Ведьма.

– Что? – фыркнула Эва и даже улыбнулась нелепости обвинения.

– Я не верю, – сказал Якуб.

– Потомственная? – спросил Фауст, и выражение его лица сделалось еще более хищным, словно он уже примеривался, где лучше развести костер, чтобы ее сжечь.

– Не чувствую. Я подобных ей видел лишь пару раз, причем очень давно.

– Что ты имеешь в виду?

– Она не ведающая, но видящая. Такие даже среди ведьм были изгоями, побочной веткой.

Сказанное совсем ничего не объяснило ни Эве, ни Якубу, ни, судя по непонимающему взгляду, Фаусту.

– Это бред. Я не ведьма! Я – журналист! – рассерженно заявила Эва.

– Ведьм в разные времена как только ни называли, – облизав губы, заметил Баал.

– У вас есть родинка? Большая, круглая, под коленом? – заинтересованно спросил Фауст.

– Нет! – Она разгладила юбку, заметив, что Баал смотрит на ее ноги. – Какая ведьма? Вы в своем уме?

Фауст тем временем оглянулся на настенные часы и нетерпеливо забарабанил пальцами по подлокотникам.

– Ладно, этот вопрос обсудим позднее. Давайте о деле.

Эва подавила вздох облегчения.

– Я, возможно, подпишу бумаги, хотя сомневаюсь, что мы сработаемся. – Она снова развернула листы и принялась читать.

Якуб присел рядом, и по шелесту страниц она поняла, что он читает свой экземпляр.

Договор о найме сотрудника при ордене Contra Malum

Эва внимательно читала каждый пункт. Общие положения, обязательства сторон. Договор выглядел стандартным, пока она не дошла до весьма странных условий. Про жилье и про невозможность расторжения, пока не истечет ровно год. С другой стороны, всего год. Совсем недолго.

Когда Эва дочитала до суммы оплаты за расследования, поняла, что точно подпишет этот контракт. К значительному вознаграждению – десять тысяч евро в месяц – прилагались и условия, при которых она его получит, а именно: она должна выезжать на место событий по всей Европе; по завершении дела сдавать отчет в течение двух суток и получать выплату каждое пятнадцатое число календарного месяца вне зависимости от того, будет ли найден преступник. Главное: написать подробный отчет.

– Я не пойму, в качестве кого мы будем ездить на места преступлений? Частных сыщиков? – спросил Якуб.

– Будете представляться сотрудниками отдела культурного наследия полиции Ватикана. Предотвращение краж и контрабанды из музеев Ватикана, расследование случаев фальсификации реликвий, работа с международными организациями: ЮНЕСКО, Интерпол, – спокойно пояснил Дэниэль.

– Так мы будем расследовать только кражи? – уточнила Эва.

– Я этого не говорил, – саркастически улыбнулся Фауст.

– Для расследований фальсификации реликвий вам нужен специалист, – подал голос Якуб.

– Фальсификацией вы заниматься не будете, – все так же терпеливо ответил Фауст, словно ожидал, когда они уже поймут сами.

– Этот отдел на самом деле фикция, да? Его не существует?

– Он существует, – одобрительно, как показалось Эве, кивнул Фауст. – Однако создан всего пару дней назад под мой запрос.

– Тогда как мы будем общаться с полицией, если фактического допуска не будет? – Якуб, как и Эва, не понимал, что им предлагали.

– Допуск есть, но с ограничениями. Однако я уверен, что вы и так справитесь. В Дрездене ведь получилось.

Эва подняла брови, но ничего не сказала и снова углубилась в договор, пока не вспомнила, что ее смутил еще один пункт.

– В условиях написано, что мы должны жить здесь. Я на общежитие не соглашусь. У меня есть квартира.

– Наверху две спальни, – тут же заметил Дэниэль и оперся о спинку кресла, словно позволил себе расслабиться, когда услышал, что Эва вовсю обсуждает условия. – Меня здесь не будет, и я бы не хотел, чтобы дом пустовал, поэтому внес этот пункт.

Эва намеревалась сказать, что нагло улыбающийся Баал точно здесь останется, но не стала, отвлекшись на Якуба. Он хлопал себя по карманам, очевидно, в поисках ручки. Странно, что Ягр так быстро согласился на эту работу. А как же служба в полиции? Эва заметила стиснутые челюсти и напряженные руки, крепко сжимающие договор. Детектив явно нервничал. Как он вообще здесь оказался?

– Расписаться надо не кровью? – съязвила Эва, не удержавшись.

Баал тотчас приблизился к ним и вытянул руку – в пальцах у него появилась обычная шариковая ручка.

Якуб улыбнулся, сбрасывая напряжение с лица, а Баал, словно и не заметив ее выпада, вручил ручку и отошел к креслу Фауста.

– Эва, это договор о найме, а не сделка с дьяволом, – ответил Фауст.

«А что, есть разница?» – огрызнулась она про себя и обратилась к Ягру:

– Постой. – Она положила руку на его локоть. – Ты хорошо подумал?

– Хорошо, – процедил он с неожиданной для Эвы горечью. – Сегодня утром меня уволили из-за Цвингера. Там я еще меньше раздумывал.

– Мне жаль, – тут же ответила она и убрала руку.

Фауст сверлил их взглядом, Баал скучающе рассматривал улицу за окном; в этой неуютной тишине был слышен лишь скрип ручки, которой Якуб подписывал каждую страницу договора.

Эва думала о том, что сегодня, ранним утром четверга, уволили и ее. Вернее, не так: от Эвы требовали статью по делу в Лукове, а она совершенно ничего не могла сочинить, кроме как написать о потустороннем существе. Что она и сделала и сдала главному редактору. На него тоже давили сверху, и, прочитав статью, которая выглядела полным бредом, редактор назвал Эву сумасшедшей, а она в ответ заявила, что увольняется. Иногда ее импульсивность грозила проблемами, но работу в редакции Эва любила. Чего она не любила, так это признавать свои ошибки.

После этого она приехала сюда, в дом Фауста. С Дэниэлем Эва виделась накануне, и он пригласил ее, пообещав дать ответы на вопросы об иной стороне привычного мира.

Едва Якуб поставил последний росчерк на бумаге, Эва ловко выхватила у него ручку из пальцев, но подписывать свой договор не спешила. В документе между последним пунктом в условиях и разделом оплаты было оставлено пустое место, и это ее смущало.

– Почему здесь пусто? – спросила она и демонстративно подняла лист бумаги на свет, чтобы убедиться, что там ничего не написано.

– Скорее всего, случайность, – почему-то безэмоционально ответил Фауст, отчего Эва насторожилась еще больше.

– А запасных распечатанных экземпляров без этого пропуска у вас, случайно, нет?

– К сожалению, нет.

Эва нахмурилась, покрутила ручку в пальцах, а затем наклонилась и нарисовала зигзаг на пустом месте, чтобы даже при желании туда нельзя было вписать дополнительный пункт, о котором бы она не знала. Она ощущала на себе взгляды всех присутствующих, поэтому быстро подписала свой экземпляр, не оставив себе права на сомнения. Водичкова знала: после того, что видела в Лукове, невозможно дальше жить в неведении. Она уже к этому прикоснулась. Она и он, Якуб. Он, кстати, повторил за ней, оставив такой же знак на своей копии договора.

– Итак, я рад, что вы приняли мое предложение. – Фауст, несомненно, был доволен, о чем говорили появившиеся ямочки на щеках от искренней улыбки. – Надеюсь, наше сотрудничество будет взаимовыгодным. До завтра подготовят ваши удостоверения. В договоре днем начала работы стоит следующий понедельник, но у меня для вас уже есть дело здесь, в Богемии.

Последнее Эву заинтриговало, хотя она старалась этого не показывать.

– Я бы смог начать с завтрашнего дня, – начал Якуб, и Эва вспомнила про кота, которого ему оставила, когда уезжала обратно. Неуместный жар прилил к щекам. – Но сперва нужно решить вопрос с жильем.

– Как и написано в договоре, вы оба должны жить в доме Фауста, когда будете заниматься расследованиями в Праге. Две гостевые спальни с ванной и кухня здесь, на первом этаже, со всем необходимым. Есть и кабинет, где вы можете работать с документами. Я в это время буду находиться во Вроцлаве.

Эва все равно не понимала, зачем он вписал условие жить в особняке для абсолютно незнакомых людей. Чтобы что? Контролировать? Она бросила взгляд на Баала и тут же отвела, подумав, что, наверное, этот мог бы смотреть за ними из стены. Демон что-то сделал с глазами, и они теперь казались обычными, темно-карего цвета.

Дальнейшие слова Дэниэля подтвердили ее догадку.

– Баал будет помогать вам. К Филиппу, моему заместителю, тоже можете обращаться с вопросами и за помощью. Отчитываться будете им. Новые дела получать от меня по электронной почте.

– Хорошо, – сдался Якуб. – Завтра я приеду с вещами. Эва, ты не против приступить завтра?

Он повернулся к ней. Если раньше, в первую их встречу, Эва думала, что Якуб довольно привлекателен, то сейчас на фоне Фауста и Баала он выглядел как-то слишком обыденно и слишком человечно. Может быть, из-за того, что был ей понятен, а те двое являлись сплошной загадкой?

– Не против. Но жить я буду у себя, – сложив руки на груди, ответила она, несмотря на условие в договоре.

– И еще. – Фауст, казалось, намеренно не услышал ее слов. Он встал и, вытянув два небольших листка из комода, протянул им. – Завтра с утра сдайте кровь.

– Это еще зачем?

– Мы должны убедиться, что вы абсолютно здоровы, как и полагается ответственному работодателю по трудовому законодательству. – А затем он понизил голос и заговорщицки произнес: – Ну и хочу проверить, точно ли вы оба не энсиа.

– Знаете, Дэниэль, – медленно и тихо проговорил Якуб, и Эва с удивлением поняла, что он злится. – Это уже чересчур. Всего доброго!

Сорвав пиджак с вешалки так, что та пошатнулась, Ягр вышел из особняка. Хлопнула дверь.

– Ничего, он привыкнет, – усмехнулся Фауст. – Вот. – Он подал Эве несколько книг, и она их взяла. – Для того чтобы вы понимали, какие иные существа живут среди людей.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – встала она. – Нужно все обдумать и еще раз прочитать договор. Судя по последнему пункту, у нас есть сорок восемь часов, чтобы его аннулировать в случае, если мы передумаем.

По губам Фауста скользнула ироничная улыбка, словно бы он знал, что это лишь слова и она уже все для себя решила. Фауст достал телефон и что-то быстро напечатал.

– Я отправил на электронную почту информацию по делу, которым вам предстоит заняться.

Он проводил ее до дверей, но выглядел при этом как человек, полностью погруженный в себя.

Солнце заливало улицы золотом, придавая привычной готической архитектуре Праги немного теплоты и красок. Эва слышала звон колоколов на костеле и хлопанье множества крыльев. Посмотрев вверх, она увидела стаю воронов, пролетающую прямо над ней.

На противоположной стороне улицы стояла знакомая машина и Якуб. Эва быстро пересекла дорогу и подошла к нему.

– Ты сейчас в Луково? – Эва запахнула плащ, при этом пытаясь не выпустить из рук книги и сумку. Она посмотрела на автомобиль Якуба, словно бы он был третьим участником беседы.

– Да. И я думаю, стоит отказаться от этой затеи, – с долей отчаяния в голосе ответил он.

– Я думаю, стоит перечитать договор, – ответила она и прищурилась. – Разве тебе не интересна такая работа?

– Работа с монстрами, чтобы искать других монстров? – он невесело хмыкнул. – Как раз думаю над этим. – Ягр потер лицо. – Зачем я вообще к нему приехал?!

– Потому что, как и я, любишь загадки. – Эва крепче сжала в руках книги, в то время как сумка соскользнула с запястья, грозясь упасть на асфальт.

Якуб молчал, и в повисшей между ними неловкой паузе Эва тихо проговорила:

– Извини, что не позвонила. У меня были сложности на работе, почти как у тебя.

– Тебя-то точно не уволили.

– Я сама.

Якуб вскинул брови, как показалось Эве, в недоумении.

– В Лукове – это было не впервые, когда я столкнулась с подобным. Я расскажу тебе подробнее в другой раз.

– Как давно ты знаешь Фауста?

– Лично не так давно. Часто видела его на светских мероприятиях с министром Люксембургским и его женой.

– Ты доверяешь им, Эва? – испытующе глядя ей в лицо, спросил Якуб. Его необычные серые глаза на солнце блестели подобно серебру.

– У нас появилась работа, и, если подумать, она почти соответствует работе частных сыщиков. – Она пожала плечами, но понимала, что не ответила на вопрос.

– Ты им веришь? – с нажимом повторил Якуб. – Веришь, что ордену, который существует века, понадобилась помощь каких-то людей с улицы? Все это слишком странно.

– Многие компании нанимают внештатных сотрудников, коими, судя по договору, мы и являемся.

– А мне ты веришь?

Она никому не доверяла, вообще никому. Эва так привыкла и тяжело впускала других в близкий круг общения. Зато мастерски умела притворяться, поэтому она вспомнила пережитое вместе с Якубом «дело бескостных» и ответила, более не задумываясь:

– Да.

– Хорошо. – Он открыл дверь машины и оглянулся на нее: – Я тоже в другой раз расскажу тебе все, что знаю, про орден и его главу.

Эва удивленно застыла, а он забрался в авто и завел мотор. Выехав на дорогу, Якуб скрылся за ближайшим поворотом. Водичкова еще раз оглянулась на дом Фауста и не спеша пошла к метро. Машину она ранее отдала в автосервис, где ей клятвенно обещали отремонтировать старика «Форда».

Она не сразу смогла попасть в свою небольшую квартиру, доставшуюся ей по наследству. В подъезде сновали пожарные, у входных, уже взломанных дверей стояли соседи.

– Что, черт побери, здесь произошло? – Казалось, что ее удача села на американские горки и каталась целый день вверх-вниз.

– Эвичка, те молодые жильцы сверху устроили пожар у себя в спальне, но это еще полбеды. В ванной они не закрыли воду. Тебя затопили. Наркоманы проклятые! – пояснил пожилой пан Вацлав.

– А я сразу вам говорила, что не нравятся мне они. Непристойные такие! По ним сразу было видно, что наркоманы! – поддакнула пани Алжбета и суетливо поправила чепчик.

Эва расхохоталась и поняла, что это у нее вышло не весело, а истерически. После расследования в Лукове вся жизнь, казалось, пошла кувырком и стала похожа на плохую комедию.

Квартиру и правда затопили, но не всю. В спальне с потолка капало, как и в ванной, и в коридоре. Сухой осталась только кухня, и Эва с грустью поняла, что спать ей придется именно в ней.

– Пани Водичкова? – В дверь постучал мужчина в пожарной форме, но без шлема. – У вас есть страховка на квартиру?

– Есть.

– Тогда я бы рекомендовал вам связаться со страховой компанией, собрать необходимые вещи и съехать на время, пока помещение просохнет и в нем можно будет сделать ремонт. Свет и воду мы вам перекрыли.

– Эвичка, можешь остаться у меня, – предложил пан Вацлав. Старик – Эва точно знала – жалел ее, а ей от этой жалости делалось больно.

– Я как раз сегодня собиралась уехать в командировку по новой работе, так что поступлю, как вы сказали. – Нервничая, она выдавила натянутую улыбку пожарному и соседям, а затем ушла в спальню.

Придется ехать в дом Фауста уже сегодня, хотя ей этого совсем не хотелось.

Эва позвонила в страховую. Оценщик ущерба обещал быть через двадцать минут, за которые она собрала в большой чемодан вещи на несколько недель, а остальные запаковала в чехлы, чтобы они не отсырели.

Телефон в кармане завибрировал – приходили мейлы от подписчиков «Пражского трдельника» и настойчивые сообщения от шеф-редактора с просьбами приехать в офис и обсудить ее нервный срыв. Эва злобно рассмеялась, чем подняла себе настроение. «Нервный срыв» был бы у них, узнай они, на что она променяла работу в редакции.

Визит оценщика затянулся, и, выходя уже ближе к вечеру из квартиры, пахнущей сыростью, Эва оглянулась на двери. Может, это и к лучшему. Она давно должна была продать ее и купить себе что-то другое. Просто цеплялась за пусть и недолгие, размытые, но тщательно хранимые воспоминания о матери. Это была ее квартира. Их квартира. Пока мамы не стало.

Нужно купить себе что-то свое, тем более если Фауст действительно будет ежемесячно выплачивать сумму, указанную в договоре.

Эва печально улыбнулась родной двери и, отвернувшись, покатила чемодан к лифту.

Уже доехав до Карловой площади, она остановилась. Нерешительность, обычно ей несвойственная, затопила мысли. Что она делает? Во что ввязывается? А вдруг в ней и правда есть силы? Вдруг то, что она часто видела боковым зрением, и было ее даром?

«Вот и узнаем», – тряхнув головой, Эва покрепче сжала ручку чемодана, поправила на плече сумку с ноутбуком и направилась к дому Фауста. На крыше восседал, гордо вскинув голову, крупный ворон. Ей показалось, что это точно та же птица, которая каркала на нее на кладбище в городе Лукове, по крайней мере, приметное белое перо было похожим. Ворон опустил клюв, отчего создалось впечатление, что он смотрит прямо на Эву. Она заставила себя не пялиться в ответ и отвернулась.

Постучать Водичкова не успела, потому что дверь снова распахнулась сама собой. Эва поежилась, вкатила чемодан и огляделась. Гостиная была пуста. Ни Фауста, ни Якуба, ни Баала. Возможно, Ягр приедет позднее, если не передумает. Эва надеялась, что он примет предложение, ведь ее договор о найме действовал только в случае их совместной работы.

Из-за того существа, Баала, который вышел буквально из стены, дом Фауста обрел личность. Эва словно ощущала, как строение дышало, жило.

– Баал? – позвала она, снимая обувь и куртку.

Ответа не последовало. Эва решила, что может выбрать себе комнату наверху, раз приехала первой. Она поднялась по старой, но отреставрированной дубовой лестнице и оказалась на втором этаже. Из трех дверей Эва открыла ближайшую к лестнице и заглянула внутрь. Помещение было небольшим, забитым застекленными стеллажами с книгами, в углу высился массивный стол, возле которого стояла пара старинных кресел. Окно закрывали парчовые шторы. В лучах, проникающих между шторами, кружились пылинки. Пахло старыми книгами и знакомым аэрозолем «Пронто», который должен был бороться с пылью. Уборщицы в редакции использовали именно такой.

Кабинет у них и правда был, как и сказал Фауст.

Эва закрыла дверь и, пройдя пару метров, отворила следующую. Там оказалась спальня в бледно-синих тонах с широкой кроватью, шкафом-купе, телевизором и комодом. Вся мебель новая, а вот оформление стен, похоже, лишь отреставрировали.

Она заглянула в последнюю из трех дверей, находившуюся в конце коридора. В комнате стояла похожая мебель, но изящнее. Стены в бледно-кремовом оформлении винтажных то ли обоев, то ли сукна. Наличествовали также широкие окна и балкон, выходящий во внутренний двор.

Эва вернулась вниз, взяла свои вещи и поднялась в комнату с кремовыми стенами. Развесив одежду и разложив туалетные принадлежности, она сдула со лба намокшую прядь. В доме было жарко.

Тут она осознала, что проголодалась, но решила пока повременить с заказом еды.

Эва открыла балкон на проветривание и, взяв ноутбук, отправилась в кабинет с книгами, чтобы почитать о деле, которое им дал Дэниэль Фауст.

Устроившись в одном из кресел, она включила компьютер и открыла почту.

Внизу раздались шаги, заставившие ее резко подскочить. Она ринулась из кабинета, сбежала по ступенькам и остановилась.

Возле входной двери стоял Якуб Ягр и удивленно смотрел на Эву глазами, в которых поселился сизый туман.

– Я думала, ты приедешь позже, – начала она.

– Я думал, ты будешь жить не здесь, – одновременно с ней выпалил Якуб.

– Мою квартиру затопили соседи. – Эва сложила руки на груди и придирчиво осмотрела два чемодана и рюкзак, стоящие в ногах Ягра. – А у тебя что случилось?

– Получилось собраться быстрее, чем я думал, – ответил он, избегая прямого взгляда.

Эва не стала расспрашивать, подумав, что это можно сделать и позднее.

– Имей в виду, я уже выбрала себе спальню.

– Ну еще бы, – тихо пробормотал Якуб, но она услышала и подавила улыбку.

Он взял чемоданы и пошел за ней наверх. Открыв дверь, окинул взглядом комнату, в которой ему предстояло жить, и с любопытством оглянулся на ступеньки, ведущие вверх.

– Ты осмотрела третий этаж? – Якуб выглядел спокойным, но в его позе и жестах было что-то напряженное. Может, ему так же, как и Эве, было неловко въезжать в дом Фауста?

– Не успела. Да и лабораторию алхимика я не то чтобы жажду увидеть.

– Боишься? – подначивал он.

– Детский сад, – ответила Эва, не поддавшись на провокацию. – Я буду в нашем общем кабинете. Как раз открыла мейл с делом.

– Подожди меня, пожалуйста, – попросил Якуб и скрылся в синей комнате.

Эва пожала плечами и перед тем, как зайти в кабинет, посмотрела на лестницу. Появилось стойкое ощущение, что за ней наблюдают, только вот в коридоре она была абсолютно одна.

Водичкова зашла в кабинет. Вскоре к ней присоединился Якуб.

– Моя почта. – Он отослал ей сообщение и присел в противоположное кресло так, что их теперь разделял стол, а ноутбуки стояли крышками друг к другу.

Эва открыла дело и начала читать. Им предстояло ехать в замок Звиков, находящийся в ста километрах от Праги. Возле берега, на котором он расположен, слишком часто стали находить утопленников. За шесть месяцев там погибло шесть человек.

– Похоже на серийника, – сказала она Якубу, внимательно читая.

– Да. – Он тоже читал. – Шесть жертв. Некто их топит, да так, чтобы было похоже на самоубийство. Но при чем здесь мы?

– Думаю, Фауст хочет проверить, человек это делает или энсиа. – Эва посмотрела на Якуба.

Тот сосредоточенно печатал. Она наблюдала, как двигались его руки с длинными пальцами и заметными под кожей венами, которые тянулись от кистей до костяшек. Эва обратила внимание, что у него нет трех черных полос на запястье. Их наносили себе многие жители Богемии благодаря введенной министром Карлом моде^[15]. Она сделала себе татуировку в прошлом году, повинуясь всеобщему помешательству на новом тренде. Странно, что в Лукове Эва об этом совсем не думала и пропустила любопытную деталь внешности Якуба.

– И как мы это узнаем? – хмуро поинтересовался он, отвечая на ее взгляд.

– Сначала найдем убийцу.

– Так. – Якуб снова смотрел в монитор. – Жертвы разного пола, что исключает сексуальную подоплеку. Хотя он может получать разрядку от самого процесса. Полиция списала это все на жару и злоупотребление жертвами алкоголем и наркотическими веществами, поэтому их дела закрыты. Как бы ужасно это ни звучало, но, возможно, нам повезет и утонет кто-то еще, дав нам зацепки.

– Ты прав, – глухо проговорила Эва и поморщилась. – Звучит ужасно. Поедем завтра утром?

– Согласен.

– Фауст дал мне книгу, где описаны разновидности энсиа. Я сегодня хочу изучить, а ты можешь взять точно такую же вот здесь. – Она указала на стеллаж. – Я заметила, что там стоит еще один экземпляр.

Он встал и, подойдя к книжному шкафу, достал книгу, но не остановился и снял с полки еще одну.

– Средневековые рыцарские ритуалы, – прочитала Эва и непонимающе подняла брови.

– Я состою в обществе реконструкции битв, – пояснил Якуб и добавил: – Мое хобби.

Тут Эва осознала, что они совершенно ничего не знают друг о друге, и это обстоятельство почему-то огорчило ее. Однако внешне она демонстрировала все то же спокойное, чуть насмешливое выражение лица. Якуб рассматривал ее так пристально, словно видел впервые. Когда от молчания воздух словно завибрировал, Ягр хрипловато спросил:

– Давай закажем еду? Я бы сейчас съел даже демона.

– Не шути так, – поежилась Эва, уверенная, что Баал это услышал. – Пиццу? Или суши?

– Не суши и не пиццу. Хорошо прожаренный стейк и салат, – сказал Якуб и выудил из кармана телефон.

– А мне суши, – настояла она просто из вредности.

Хобби. Значит, он участвует в фестивалях битв. Ее отдушиной был новостной блог «Пражский трдельник», который она забросила после «дела бескостных», и ей срочно требовалось найти новую. Возможно, ею станет эта странная работа.

Перед тем как сделать заказ, они решили спуститься и посмотреть, что есть на кухне. Она находилась на первом этаже. Нужно было обойти лестницу, за которой оказалась просторная даже не кухня, а скорее столовая. Длинная рабочая поверхность посередине, с плитой, духовкой и утварью. Вдоль правой стены – шкафчики, мойка и холодильник, вдоль левой – окна, выходящие во внутренний двор. Возле окон – длинный обеденный стол с приставленными к нему стульями. Все в кухне было почти новым, только стены, облицованные мозаичной плиткой, выглядели старинными.

– Что ж, – подал голос Якуб и взял телефон в руки, делая заказ. – Здесь можно готовить иногда.

Еду привезли через двадцать минут. Пока он ходил к дверям забрать ее, Эва нашла тарелки, вилки, ножи и палочки для суши. Подала салфетки и сервировала одну сторону стола.

– Расскажешь о себе? – спросил Ягр, когда они приступили к ужину.

– Слишком рано, – холодно улыбнулась Эва и отправила в рот предварительно смоченный в соевом соусе ролл с лососем и сыром Филадельфия.

– Тогда про то, как ты столкнулась с энсиа, – не сдавался он.

Эва прожевала ролл и неохотно ответила:

– На Пражском Граде был бал-маскарад. Прямо посреди праздника произошла резня с участием чего-то, что я до сих пор не могу объяснить, как не могу и забыть. – Эва принялась за еду, не желая вдаваться в подробности.

Якуб нахмурился, но больше ничего спрашивать не стал, и ели они в молчании, которое не казалось неловким, скорее удобным Эве. В Лукове она не закрывалась от Ягра, думая, что они случайные напарники, которые больше никогда не увидятся. Теперь все обстояло иначе, и это ее тревожило.

– Думаешь, он здесь? – спросила она, когда покончила с суши.

– Баал? Наверное, – он пожал плечами.

– Тебя это не беспокоит?

– Беспокоит? Нет. Скорее пугает, – признался Якуб, и Эва позавидовала тому, насколько легко он отвечал честно. Она так не умела, а может, просто отвыкла.

– С чего начнем завтра? – спросила она, запивая еду радлером^[16] с лимонным вкусом.

– Приедем на место и поговорим с полицией, если они пойдут на контакт. Потом опросим свидетелей и родственников погибших, если получится. Все то же самое, что мы делали в Лукове, только теперь мы независимые от органов правопорядка сыщики.

– Надеюсь, Фауст до утра пришлет наши разрешения на работу, а то никто с нами разговаривать не станет. Хотя всегда можно представиться прессой и сделать вид, что берем интервью, – подмигнула она.

– Пойду почитаю про энсиа, – сказал Якуб, сложив тарелки в посудомоечную машину.

– Якуб, а кот остался у тебя? – неловко спросила Эва, не желая так быстро остаться в одиночестве.

– Нет. Я отвез его к своему отцу. Он живет один и, даже несмотря на то, что сначала сильно возмущался, все-таки обрадовался полосатому монстру. – Ягр тепло улыбался, говоря о родителе, и Эву снова кольнула зависть.

Он собрал оставшуюся посуду и отнес в посудомойку.

– Я включу и заправлю. – Эва не знала, что сказать, чтобы оправдать свою холодность, поэтому ничего больше не произнесла.

Уже лежа в постели, она долго не могла уснуть. Не спал и Якуб – Эва слышала его шаги в коридоре. Поворочавшись около часа, она встала, стянула одеяло с кровати и, закутавшись, вышла на балкон, но тут вспомнила про книгу.

Эва вернулась в комнату и схватила томик об энсиа. Устроившись на балконном стуле, она принялась за чтение.

Первыми из монстров в книге значились демоны, им были посвящены сто страниц, далее шли упыри, после – влколаки.

Водичкова читала внимательно, останавливаясь, чтобы сопоставить известные факты, а также чтобы вспомнить события на Пражском Граде.

Бал-маскарад, организованный в честь приезда премьер-министра Швейцарии. Все сначала шло хорошо, но в тот вечер Эва явно встретила упырей и влколаков. Теперь она это знала, как знала и то, что Карл Люксембургский, действующий премьер-министр Чехии, и Анета Кинских, его жена, людьми не были. Достаточно сопоставить увиденное там с прочитанным в книге об энсиа.

В тот период все в Чехии словно сошли с ума. Эва писала об этом: вирус бешенства, под воздействием которого люди нападали и кусали других людей; просьба правительства укрыться в костелах; потом кровавая бойня на балу.

Она пришла в себя утром после маскарада, лежа на лавочке в соборе Святого Вита. Все люди вокруг были растеряны, ничего не помнили, словно их заколдовали, но Эва не забыла ничего и долгое время думала, что сошла с ума. Слезы, неожиданно подступившие к глазам, заставили ее проморгаться.

Она дочитала до раздела под заглавием «Ведьмы» и остановилась.

«Ты ведьма», – вспомнила она слова Баала. Интересно, это он так шутил?

На этом предложении Эва невольно прыснула, расценив последнее написанное слово как легкую иронию в адрес читателя.

Эва фыркнула и втайне понадеялась, что если бы была одной из ведающих, то ни в коем случае не той, что делает микстуры. А нет, Баал ведь сказал, что она видящая. Эва подумала о тенях, которые ей мерещились боковым зрением: были ли они последствиями ее хронической мигрени или все-таки чем-то большим?

«Не сейчас!» – решила она. Сперва нужно найти подходящий делу об утопленниках вид энсиа, а с остальным можно и после разобраться.

Эва тщательно пролистала книгу до конца, но ни один вид монстров не подходил под категорию «люблю на досуге топить людей». Зато как журналист она знала, что социопаты, серийники и маньяки могут развлекаться таким образом.

Вздохнув и потерев слезящиеся глаза, Эва отправилась в постель. Взглянула на экран мобильного, который показывал два часа ночи, и поставила будильник на семь утра, подозревая, что, когда проснется, будет похожа на восставшего мертвеца. Уже засыпая, Эва вспомнила, что не заперла дверь, но вставать не стала.

Снова был мост.

Проклятый Нусельский мост^[17], подсвечиваемый снизу домами, что спали под Вышеградом. Ветер безжалостно и холодно бил в лицо. Она снова была подростком, вынужденным наблюдать, как одинокая женская фигура взбирается на парапет, чтобы прыгнуть. Высокая, с копной медных кудрей, которые от ветра походили на языки пламени. В ночной рубашке до колен и сапогах, надетых на голые ноги. Эва бежала за ней всю дорогу от квартиры. Бежала, но так и не смогла догнать. Как не могла и приблизиться, сколько бы ни пыталась. Женщина сделала по парапету несколько шагов, затем обернулась и посмотрела на девочку.

– Прости! – скорее поняла, чем услышала Эва, и фигура в ночной рубашке полетела вниз.

– Нет! – закричала Эва.

Так неистово.

Так отчаянно.

Так бессильно.

Чувство утраты снова ударило под дых, обожгло горло и осело горечью на языке.

Ведь женщиной, прыгнувшей с моста, была ее мать.

Глава 6

Якуб Ягр

– Якуб! Очнись!

Голос был чужой, обманчиво мягкий, обволакивающий сознание.

Якуб открыл глаза в своей спальне особняка Фауста, но пошевелиться не смог. В сумерках над кроватью возвышалась фигура. Он рассмотрел пиджак, холеные бледные руки – и уже знал, кто перед ним, еще до того, как вгляделся в лицо.

– Роули, – прошептал он. – Почему я не могу пошевелиться?

– Потому что я так хочу, – ответил тот, и его желтые глаза, казалось, гипнотизировали Якуба.

Роули осмотрел комнату и раздраженно щелкнул пальцами.

– У меня мало времени, хранитель дома вот-вот вышвырнет меня отсюда, поэтому буду краток. – Он улыбнулся, демонстрируя клыки. – Ты. Скоро. Умрешь. И ты это знаешь. Так почему ты решил работать на Фауста, а не, например, съездить в последнее путешествие или побыть с родными?

– Какое тебе дело?

– Повторяю: ты скоро умрешь. Часики твоей земной жизни остановятся. Замрут. Подумай, на что ты тратишь свои последние недели.

– А может, я хочу найти тебя и убить?

Роули захохотал:

– Смешная шутка. Но ты можешь попытаться. Вообще, скажу тебе по секрету, что ты сейчас там, где должен быть. Хотя я поставил не на тебя.

* * *

Якуб проснулся от протяжного женского крика. Машинально выхватил пистолет, который еще вечером спрятал под подушкой. Скатился с кровати и бросился по коридору в соседнюю комнату в чем был: в футболке и боксерах. Распахнул дверь и на секунду замер. В спальне рядом с Эвой на кровати сидела мужская фигура. Баал. Он не прикасался к ней, только говорил что-то ровным голосом и так тихо, что Якуб не расслышал слов, но пистолет опустил. Демон, появляющийся из стен, не вызывал у него симпатии, а тем более здесь, в спальне Водичковой, оказавшийся рядом быстрее, чем он.

– Эва, ты в порядке?

Она повернула голову, и в лунном свете Якуб увидел воспаленные глаза и мокрые щеки.

– Да. Извини, что разбудила. У меня... – она сглотнула и всхлипнула, словно пыталась заглушить подступающую истерику, – у меня бывают кошмары.

Баал, не сказав ни слова и даже не посмотрев в его сторону, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Пистолет в руке Якуба жег пальцы, и он чувствовал себя донельзя неловко, не зная, то ли подойти и утешить Водичкову, то ли уйти.

За него решила Эва. Она села на постели, поправила бретельку шелковой майки, которая норовила сползти с правого плеча, и усталым голосом заверила:

– Я в порядке. Просто кошмар был слишком яркий.

Якуб сделал вид, что поверил, только вот в порядке она не была. Ее опухшие глаза с расширенными зрачками и подрагивающие руки, лежащие поверх одеяла, говорили сами за себя. Хотелось узнать, что же так мучило Эву по ночам, хотелось заглянуть в ее шкаф со скелетами, но, понимая, что сейчас не время, он лишь сдержанно попрощался:

– Спокойной ночи. – Якуб вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Он снова лег, засунул пистолет под подушку и взглянул на часы. До сигнала будильника, который он поставил на шесть, оставалось три часа.

Якуб спал тяжело, словно ворочался в черной яме, и, когда телефон издал противный писк, резко очнулся и потер лицо руками, пытаясь прийти в себя.

Вчера у него состоялся неприятный разговор с отцом о работе на Фауста. Петр Ягр отговаривал его и просил разорвать договор о найме, пока это было возможно. Сейчас Якуб сожалел о том, что принял решение сгоряча, толком ничего не обдумав.

Встав с кровати, он машинально сделал короткую серию упражнений. Что-то вроде зарядки, только усиленной выпадами и приемами самообороны. Умывшись и одевшись, он заправил постель и, взяв ноутбук, направился к лестнице. За дверьми комнаты Эвы стояла тишина.

Ягр поднялся на третий этаж, посмотрел на одну-единственную дверь в лабораторию доктора Фауста и про себя отметил, что мансардные окна, которые видны с улицы, – это еще один скрытый от посторонних этаж. Якуб предположил, что именно там и живет Баал.

Спустившись на кухню, он нашел кофемашину. Из шкафа достал круассаны, которые они, посовещавшись с Эвой, заказали вчера вместе с доставкой еды, чтобы сегодня было с чем выпить кофе.

Устроившись за обеденным столом, он открыл ноутбук и погрузился в дело. Шесть жертв. Три женщины и три мужчины. Разный возраст. Якуб посмотрел фотографии: волосы, цвет кожи, рост – ничего общего у жертв не было. Каждый месяц по утопленнику. Он внимательно изучил даты и время смерти. Убийства происходили в последние дни месяца, в разное время суток.

«Логичнее было бы в полнолуние, – подумал он, отпивая кофе. – Шизики на ровный кругляш всегда остро реагировали».

Якуб гадал, послали ли из Праги детектива заниматься этим делом или пока не связали утопления в серию, ведь начались они летом, в сезон отпусков, купаний и кемпингов.

– Тоже хочу кофе, – наглым тоном заявил знакомый женский голос и оторвал его от размышлений.

Эва стояла в арке дверей. Волосы собраны в хвост, лицо немного бледное и припухшее то ли от сна, то ли от слез, но на губах играла уже знакомая ему ехидная полуулыбка. В накинутом на майку тонком вязаном тренче и джинсах она смотрелась по-домашнему, словно решила начать немного доверять ему. Якуб вдохнул аромат ее духов – груша с чем-то цитрусовым, и признал про себя, что Эва выглядела сексуально. Особенно просвечивающая сквозь белую майку грудь с ореолами сосков, на которые он очень старался не смотреть, но у него плохо получалось.

– И тебе доброе утро, – ответил Якуб, проследив за Эвой до кофемашины.

– Привыкай. Утром я не слишком дружелюбна, – констатировала она. – По крайней мере, пока не выпью кофе.

Почему-то ее честность, а в этот раз она точно не врала, понравилась Якубу.

Эва придвинула стул к его стулу и уселась рядом. Вздохнув, он развернул к ней экран ноутбука.

– Значит, тоже любишь по утрам размышлять? – насмешливо поинтересовалась она.

– В смысле? – не понял Якуб.

– Ну, большинство людей что делает утром, когда завтракает? – Она выудила из кармана тренча мобильный и положила на стол. – Правильно, сидят в соцсетях. Котики, ролики, новости. Ты же другое дело.

– Хочешь сказать, что я странный? – засмеялся он. – Я просмотрел почту и новости, а соцсети меня не слишком интересуют.

– Странный, – серьезно подтвердила она, хотя ее глаза смотрели насмешливо. – Я еще таких не встречала.

Якуб пожал плечами, ничуть не оскорбившись.

– Мне по нраву эта работа. У нас дело. Я хочу его раскрыть.

Эва подняла руки, сдаваясь, а затем молча принялась за круассан и кофе, попутно читая информацию об утопленниках.

– Слушай, выглядит все так, словно они сами утонули. Ни на одной жертве не обнаружено следов борьбы. Странно.

– В Лукове тоже было странно. Теперь это наш конек, – мрачно заметил Ягр и взлохматил волосы. – Пойду оденусь, и едем.

– Я позвоню Фаусту и спрошу насчет удостоверений! – крикнула Эва, когда он поднимался по лестнице.

Якуб преодолел еще две ступеньки.

– А-А-А-А-А! – заорала она. – Не делай так больше, чертов Копперфильд!

Он кинулся обратно на кухню. Эва стояла возле обеденного стола и возмущенно таращилась на две пластиковые карты и на две небольшие картонные коробки. Якуб тут же успокоился.

– Баал? – спросил он скорее для приличия. Ягр сдерживал улыбку, наблюдая, как забавно негодует Эва.

– Да, – зло ответила она и поджала губы. – А если я в туалете буду и он из стены высунется? Это кошмар! Я звоню Фаусту, чтобы он угомонил своего цепного пса и надел на него намордник! – Последние слова Эва проговорила, глядя на стену, что выглядело слегка комично.

– Не нужно звонить. Думаю, Баал понял, что напугал тебя, и не станет в будущем появляться неожиданно.

– Но если это случится еще раз, я обязательно позвоню и сразу же съеду, – прошипела Эва.

Якуб взял карту со своей фотографией. На ней было выведено:

Интересно, куда их пустят с таким удостоверением? В музей? Вот в Дрездене этот кусок пластика не помешал бы.

В картонной коробке оказался набор для самостоятельного забора крови.

– Ты справишься с этим сама? – спросил Якуб, указав на коробку.

– А похоже, что не справлюсь? – съязвила Эва, но он заметил, что ее пальцы дрожали, когда она потянулась, чтобы открыть свой набор.

Якуб остался, распаковав обе коробки. Распечатав тонкую одноразовую иглу и небольшую дощечку с выемкой, заполненной по виду мокрой ватой, он пробежал глазами инструкцию.

– Нужно уколоть палец и приложить его с выступившей каплей крови вот сюда. – Он показал на выемку.

Эва посмотрела на иглу, потом на Якуба и протянула руку.

Он постарался уколоть быстро. Смочив выемку, она закончила со своим тестом и помогла Якубу. Образцы крови оставили на кухонном столе.

Из дома они вышли спустя двадцать минут и направились к «Шкоде» Якуба, припаркованной на противоположной стороне улицы. Погода в Праге сменилась на типично осеннюю. Небо закрыло тяжелое покрывало туч, которое того и гляди грозило рухнуть на землю затяжным дождем.

– Притормози, Якуб, тебя подрезают, – посоветовала Эва, дернув ногой, словно хотела сделать это сама.

Он не ответил.

– Пропусти его, ты что, не видишь: он хочет перестроиться к нам в полосу.

Якуб молча притормозил, но надеялся, что она больше не станет давать ему советы, когда он за рулем.

– Не гони так! Ты превысил скорость по городу уже на целых пять километров, – Эва укоризненно повернулась к нему.

– Если ты скажешь насчет моей езды еще хоть слово, – не выдержал Якуб, – поедешь в Звиков на автобусе! И я не шучу.

Она поджала губы и демонстративно открыла ноутбук, чтобы погрузиться в чтение. Спустя полчаса, когда они выехали за черту города, Эва первой нарушила молчание, оторвавшись от монитора:

– Почему ты не поехал в отель или не снял квартиру?

– А ты? – спросил Якуб, стараясь, чтобы вопрос прозвучал спокойно. Он помнил, что им нужно научиться работать вместе, а бесконечно споря, они командой не станут.

– Хороший вопрос. Наверное, я оказалась настолько заинтригована, что не смогла отказаться пожить в доме Фауста. Да и в договоре черным по белому значится это дурацкое условие.

Аромат парфюма и волос Эвы заполнял салон, и Якубу казалось, что он дышал только им.

– У меня другая причина, – натянуто ответил Ягр. – Более практичная.

– Не снимать дорогущую квартиру в Праге, а жить в «служебной»? – с долей сарказма, как показалось Якубу, спросила она.

– Именно, – кивнул он уверенно, хотя никакой чертовой уверенности рядом с ней не испытывал. – Что с твоей машиной?

– Она до сих пор в ремонте, и думаю, что мне нужно купить другую. Новую, – Эва говорила это с сожалением.

– Скорее всего, нужно, – поддержал ее Якуб, думая о том, что старый «Форд» уж слишком барахлил, а с новым авто Эва будет ездить на своей и избавит его от указаний, как водить.

– Теперь, я думаю, можно поговорить об ордене, – отбросив веселость, начала Эва. – Я помню, что ты обещал поделиться информацией.

Якуб крепче сжал руль. Они напарники, и пусть лучше она узнает от него, чем потом из самостоятельного расследования. Эва точно будет копать под орден.

– Я рассказал своему отцу о случившемся в костеле. И он признался мне, что был членом Contra Malum и ушел оттуда, когда главой стал Дэниэль Фауст.

– Ну ничего себе! – воскликнула Эва и повернулась к нему корпусом, насколько позволял ремень безопасности.

Он мельком бросил на нее взгляд. Водичкова подняла брови и приоткрыла рот. Якубу на ум пришла поговорка про любопытство, которое кошку сгубило.

– Представь, я всю жизнь думал, что отец работает в страховой компании, и не узнал бы про орден, если бы не стал расспрашивать.

Якуб коротко рассказал об ордене, о Фаусте и Ниотинском. Эва слушала, не перебивая. Ягр лишь один раз повернул голову, чтобы посмотреть на выражение ее лица, и прочитал те же эмоции, которые испытывал сам несколько дней назад: растерянность, неверие, попытки осознать.

Дорога до града Звиков длиной в сто двенадцать километров пролетела в разговорах о Фаусте и отце Якуба, а потом они перешли к обсуждению основного задания.

– Заедем в Ослов, – говорил Ягр. – Попробуем расспросить тех, кто занимается этим делом.

Тела шести человек нашли на слиянии рек Отавы и Влтавы, сами же утопленники были из местных поселений: Ослов, Варта, Дедовице.

– Последний из утонувших – парень из Праги. Катался возле Звикова на судне с девушкой. Ее бы найти.

– Местная? – Якуб остановился на светофоре и включил поворотник.

– Дочка старосты в Ослове. Я, кстати, вчера прочитала книгу про энсиа, но связанных с водой не нашла.

– Я тоже, – кивнул Якуб, но подумал, что если их кто-то топит, то, скорее всего, просто человек. Монстры, с которыми он сталкивался по долгу службы, казались ему страшнее энсиа хотя бы потому, что с последними он соприкоснулся всего лишь раз, а с ворами, социопатами, насильниками и теми, кто третировал семью, – слишком часто.

Они подъехали к муниципальному зданию и вышли. Ветер рвал и разбрасывал золото листьев, рискуя оставить деревья голыми еще до начала холодов. В воздухе пахло речной водой и прелой землей.

В маленьком здании за прозрачной перегородкой сидела пани лет пятидесяти.

– Доброе утро, – Якуб постарался очаровательно улыбнуться. – Мы из отдела полиции Ватикана, – он показал удостоверение, – и хотели бы поговорить со старостой.

Женщина не поздоровалась и на улыбку не ответила. Посмотрела на пластиковую карту и недоуменно перевела на них взгляд.

– У нас есть полномочия вести расследование как у органов правопорядка, – холодно сказала Эва.

Это подействовало. Пани сняла трубку стационарного телефона, произнесла пару фраз и посмотрела на них.

– Проходите. Второй этаж, кабинет семь.

Староста оказался низким худым мужчиной под шестьдесят с непропорционально крупной головой. Его темные волосы, еще не тронутые сединой, были завязаны в короткий хвост. Глаза большие, но блеклые, словно покрытые мутной пленкой. Губы тонкие, в сиреневой сетке сосудов.

– Здравствуйте, – спокойно приветствовал он их. – Онджей Рыбарж к вашим услугам.

– Доброе утро, пан Рыбарж. – Якуб показал ему свое удостоверение. – Мы расследуем шесть утоплений у замка Звиков.

Эва отошла от них на шаг, и Якуб обернулся, чтобы увидеть, как она трясет головой.

«Что-то не так», – говорили ее глаза, и он уже собирался спросить что, но затем она успокоилась и кивнула.

Онджей тем временем оторвал взгляд от пластиковой карты, и на его лице, Якуб мог поклясться, всего на секунду промелькнула паника, которая тут же сменилась удивлением.

– Отдел культурного наследия полиции Ватикана?

– Да, и у нас весьма широкие полномочия, – уверенно ответил Якуб.

Староста пожал плечами:

– Утопленники – дело обычное у нас. Каждый год помирают. Выпьют лишка или покурят чего и – в воду, а плавать не особо умеют.

– Хотите сказать, что дело закрыто?

Пан Рыбарж, теперь совершенно спокойный, посмотрел на них с видом человека, который понимает, какие они тупые, но вслух этого произнести не может.

– Да не было никаких дел, – пожал он плечами. – Ну тонут люди каждый месяц. Так никто их не топил. Вскрытие первым троим сделали, остальных и не трогали.

– Мы заедем в полицейский участок, посмотрим на отчеты, – сказал Якуб.

– Смотрите, – кивнул пан Рыбарж. – А вы думаете, нарочно их топят?

Он прикрыл рукой карман пиджака, и Якуб только сейчас обратил внимание, что на нем расплылось мокрое пятно, то ли от воды, то ли от чая.

– Вот это мы и приехали узнать.

– Моей дочери друг так утопился. Сам. Она видела, но вытянуть не смогла. К психологу месяц как ходит, все себя винит.

– А поговорить с ней можно? – тут же спросила Эва.

– Нет! Я бы не хотел, чтобы вы ее беспокоили. Ей всего пятнадцать, и у нее травма.

– Хорошо, – примирительно перебил его Якуб. – Мы в полицейский участок, а потом на место происшествия.

– Вы у нас надолго?

– Пока не раскроем дело, – ответил Якуб тоном, не предполагавшим дальнейшие расспросы.

– Что ж, – староста доброжелательно улыбнулся. – Удачи!

Они вышли из здания и направились к парковке. Якуб бросил на Эву взгляд и тут же взял ее за локоть, останавливая.

– Что с тобой? Ты словно призрака увидела.

Эва опустила голову, затем подняла. Ее расфокусированный взгляд на побледневшем лице был направлен куда-то мимо Якуба.

– Мне показалось, что он... – Эва замолчала, хмурясь. – Мне что-то почудилось на мгновение, но потом прошло.

– А сейчас?

– Я в порядке, но Рыбарж что-то скрывает, – с ее лица не сходило задумчивое выражение.

– Возможно, махинации с дотациями или налогами, – Якуб пожал плечами. – Он не убийца. Не могло нам так сразу повезти.

До полицейского участка они не поехали, а отправились пешком, так как он находился на соседней улице. Ослов походил на Луково: шесть улиц, муниципалитет, полиция и больница. Был еще детский сад и школа. Вот и весь городок. Дома казались одинаковыми из-за вездесущей рыжей черепицы, которая уже давно стала символом Чехии наравне с готической архитектурой.

Участок представлял собой частный дом, перестроенный под нужды полиции. Кроме главы здесь находился еще один дежурный полицейский.

– Добрый день, – Якуб поздоровался и положил на стол перед участковым удостоверение, вызвавшее у того такое же удивление на лице, какое они наблюдали у старосты.

– Индра Жарливый, пан Ягр, – представился мужчина.

На вид ему было около пятидесяти. Худощавый, невысокий, с крупными чертами лица. Свою куртку с оттопыренным правым карманом он прижимал рукой, словно опасаясь, что оттуда что-то выпадет.

– Очень приятно, это моя напарница, Эва Водичкова.

Когда участковый пожал руку и Эве, Якуб изложил причину их приезда.

– Нет. Мы не связывали эти дела, – подтвердил Жарливый слова Рыбаржа. – У нас кругом вода, утопленники всегда были. А что в последние полгода целых пять, так лето жаркое выдалось, вот все к воде и ехали.

После дважды озвученных выводов, сначала старосты, а теперь и главы, Якуб допустил мысль, что они могут быть правы. И нет здесь ничего потустороннего. Однако проверить это – теперь их с Эвой работа.

– Можно посмотреть заключения о вскрытии и все, что у вас осталось по шести утопленникам?

Индра замялся и попросил еще раз показать их удостоверения. Якуб и Эва положили удостоверения на стол. Пан Жарливый с минуту изучал пластиковые карточки, а затем развел руками.

– Вы меня простите великодушно, но у вас нет полномочий смотреть заключения о смерти. Если же они есть, то прошу их предоставить дополнительно. На основании чего вы пришли к выводу, что эти случайные смерти каким-то образом относятся к отделу культурного наследия полиции Ватикана?

– Пан Жарливый, на службе Ватикана мы не так давно, но я работал инспектором в городе Лукове, можете проверить, и прошу вас как служитель полиции помочь.

Индра что-то набрал на компьютере, а потом неохотно, но все же согласился:

– Сейчас принесу папки и открою файлы на компьютере.

Эва снова побледнела и устало прикрыла глаза.

– Все в порядке?

– Мне снова что-то привиделось, – она вымученно улыбнулась. – Порой мне кажется, что я схожу с ума.

Якуб сочувственно усмехнулся:

– Просто ты еще не привыкла к новой работе и к новой реальности с этими энсиа и прочим. На меня это тоже действует.

Дела мертвецов ничего нового не дали. Эва, кусая губы, пролистывала папки, а Якуб читал с компьютера, все время отвлекаясь, чтобы посмотреть на ее задумчивое лицо. Затем они поменялись, но не нашли зацепок. Жертвы между собой связаны не были. На телах – ни следа от борьбы, связывания или сковывания.

Из участка они дошли до машины и поехали в замок Звиков, у подножья которого и находили тела. Якуб помнил о замке не так уж много. Звиков, построенный в первой половине тринадцатого века королем Пржемыслом Отакаром Первым, считался одним из старейших замков в стране. В детстве, во время экскурсии, Якуб запомнил легенду о «Черной башне» – центральном сооружении замка. В предании говорилось, что тот, кто останется в верхнем зале на ночь, вскоре умрет. Может, что-то в башне их убивает? Призрак?

– Допустим, это неизвестный ни нам, ни ордену вид энсиа, – начала Эва, выходя из задумчивого состояния, в котором пребывала после встречи со старостой и участковым. – Выбор жертв ведь не может быть случайным? Или может?

Она потерла лоб и скривилась.

– У тебя голова болит? – предположил Якуб.

– Мигрень, – ответила Эва и, порывшись в своей сумке, достала пузырек с таблетками. – А еще ты заметил, как в городе пахнет речной водой?

– Что-то такое было, но слишком слабо. Наверное, ветер с реки донес.

Якуб, сверившись с навигатором, выехал на дорогу, ведущую к парковке.

– Последние дни месяца. Сегодня-завтра у нас есть шанс поймать «это», чем бы оно ни было.

– Больше всего мне не нравится, что мы не знаем, что это, и не знаем, как его победить. – Якуб крутанул руль, въезжая на парковку перед замковой дорогой. – Судя по книге, которую Фауст рекомендовал прочитать, не всех энсиа может убить пуля или нож.

– Слишком мало информации, – согласилась Эва, что с момента их знакомства случалось очень редко.

Водичкова вышла из машины, затем вернулась и забрала сумку. По узкой дороге, с двух сторон которой виднелись глыбы камней и река, они направились к замку. Звиков, окруженный водой, со стенами, возведенными прямо из гранитных скал, с башнями и ярко-рыжими крышами, выглядел таким же, каким его запомнил Якуб: грозным и величественным. Он и представить не мог, чтобы в этом месте преступник оставлял мертвецов, словно бы замок, во все времена являвшийся неприступным, кто-то взял и осквернил.

Подойдя к информационному центру, они поинтересовались, где можно найти кастеляна^[18] замка. Он после экскурсии обходил переднее возвышение у башни.

Спустя двадцать минут Якуб и Эва наконец-то смогли его застать.

– Михал Билый, – басом представился пожилой бородатый мужчина.

На нем была средневековая монашья ряса, внушительный живот подпоясывала грубая плетеная веревка, а на ней висел кожаный кошель.

Якуб в третий за сегодня раз показал удостоверение и коротко объяснил причину визита. Пан Билый выслушал, посмотрел на Эву изучающим взглядом и согласился провести их к участку, где находили тела.

Место, где расположился замок, походило на огромную рыбацкую лодку, которую вынесло на скалы посреди воды. И они сейчас были в этой лодке. Якуб глянул вниз. Скальный утес под ними, изрезанный ветрами и временем, вздымался над водной гладью. Влтава сливалась с Отавой, и из-за туч казалось, что это не реки, а ртутные змеи, свернувшиеся вокруг замка в смертельном объятии.

Они спустились и пошли через двор к противоположной от входа стороне замка.

– А кто находил трупы? – Эва смотрела на стены, увитые плющом, а Якуб – на нее.

– Так я и находил, кроме самого первого, – ответил пан Билый. – Его обнаружила учительница, преподающая в замке рисование детям на каникулах. Я обхожу строения по несколько раз в день. Проверяю, все ли в порядке и не потерял ли кто-то из гостей свои вещи.

Якуб теперь наблюдал за кастеляном, а Эва, похоже, пыталась его разговорить.

– Я, признаться, только дважды бывала здесь. Впервые – в школьные годы, а второй раз в студенческие.

– Про Черную башню легенду слышали? – пробасил Михал Билый и, дождавшись отрицательного ответа, рассказал уже знакомую Якубу байку.

Они вышли с другой стороны замковой территории, которая вела прямо к песчаному берегу, круто уходящему под воду. По всему склону лежали огромные каменные валуны. Здесь же стоял видавший виды деревянный причал. На лодках, ходивших по расписанию, можно было добраться до замка Орлик, который, так же как и Звиков, располагался на берегу реки. Расписание и маршрут напечатаны на табличке, прибитой к причалу. Напротив, метрах в двадцати, виднелась каменная гряда противоположного берега, густо поросшая хвойным лесом.

Пан Билый, изредка кряхтя, спустился к самой кромке воды слева от причала.

– Вот здесь я находил тела.

– Что, каждый раз в одном месте?

– Так я же вроде сказал, что да, – пожал он плечами.

– И полиции не показалось это подозрительным? – Якуб нахмурился и поймал на себе взгляд Эвы, красноречиво говоривший, что вопрос был лишним.

Кастелян снова пожал плечами.

– Мое дело вызвать полицию. Может, вы разберетесь, в чем причина. Скоро в замок перестанут ходить, если утопленники и дальше будут появляться на нашем берегу.

– Мы обязательно выясним, – самонадеянно пообещала Эва, и теперь пришел черед Якуба прожигать ее взглядом.

Пан Билый посмотрел на часы и постучал по ним пальцами, словно хотел ускорить их ход и побыстрее уйти отсюда.

– У меня сейчас экскурсия, а потом, если вам что-то будет нужно, заходите в информационный центр. Он сбоку от билетного окошка находится.

Пока кастелян удалялся, Эва подошла к реке, присела и попробовала пальцами воду.

– Не понимаю. – Она поднесла мокрые пальцы к носу и понюхала. Выглядело это смешно. – Почему в одном и том же месте? Если это энсиа – он мог бросить тело на другом берегу, там бы еще не скоро хватились, или вообще оставить в реке на дне.

– Что наводит меня на мысль о серийном убийце, который не имеет никакого отношения к энсиа, – задумчиво пробормотал Ягр.

Они пошли по берегу, осматривая его и окрестности.

– Нужно поговорить с учительницей, может, она заметила что-то странное. Женщины бывают наблюдательнее мужчин в мелочах, – добавил он.

Эва бросила на него взгляд, в котором явно читалось ехидство, но не ответила на его выпад, а предложила:

– Хорошо бы взять лодку и прокатиться к замку Орлик, посмотреть берег.

– Нам придется разделиться, – Якуб машинально включил тон главы полицейского участка, которым, к своей огромной досаде, уже не был. – Я отъеду, чтобы расспросить семьи жертв.

– Хорошо. Я узнаю у кастеляна, возможно, при замке есть гостевые комнаты или еще что. – Заметив его слишком изучающий взгляд, она спросила почти с вызовом: – Ты против?

– Нет. Хорошая идея. Созвонимся через пару часов.

Он подумал, что Эва была бы отличным детективом уже сейчас, вступи она в ряды полиции, но она выбрала совершенно другой вид деятельности.

Якуб даже был бы рад, останься они ночевать ближе к замку. Так у них бы появилось больше шансов поймать убийцу, если, конечно, тот снова захочет кого-то утопить.

Якуб отправился к информационной стойке, чтобы узнать, где можно найти учительницу. Ему повезло, и она как раз убирала после уроков бумагу и краски со столов в одном из жилых строений в задней части замкового двора. Марии Фератовой было на вид лет пятьдесят с хвостиком. Теплое платье до лодыжек и строгий пучок седых волос на затылке вкупе с очками сразу давали понять, кто перед тобой.

– Добрый день, пани Фератова. Меня зовут Якуб Ягр, я работаю на полицию. Могу я задать вам пару вопросов насчет найденного тела на берегу?

Она по-доброму кивнула и сжала в руках видавший виды блокнот.

– Это было полгода назад. Летом и осенью я веду занятия по выходным. Иногда, как сегодня, и по четвергам. Вот так же собрала альбомы в классе, а потом вышла на свежий воздух. Приближалась гроза, и духота стояла страшная, поэтому я пошла к воде.

– А сколько было времени? – Якуб посмотрел на часы. – Вторая половина дня?

– Да. Где-то между тремя и четырьмя часами. У реки никого не было. Посетителей замка в этот день было мало, а местные, кто ездил лодкой до Орлика, как раз уже уплыли. Я пошла по ступеням к реке, но, когда спускалась, на воду не смотрела – больше под ноги. А затем увидела тело. Он лежал по пояс в воде, а ноги на суше. Я кинулась, вытащила, перевернула. Начала звать на помощь, потом позвонила в скорую. Пока они ехали, я делала массаж сердца и искусственное дыхание, но не смогла вернуть его к жизни. Скорая приехала через семь минут, их усилия тоже не помогли. С тех пор я туда не хожу.

– Понимаю. – Якуб прикоснулся к ее руке в знак поддержки. – А как он выглядел?

– Кто? Утопленник?

– Да.

– Как захлебнувшийся водой человек, – она пожала плечами, совсем как кастелян до этого, и Якуб подумал, не родственники ли они. – Синюшный, холодный.

– На теле вы не заметили следов ударов или еще чего?

– Всего одну странность. В пальцах у него был зажат кусок тины. А здесь, возле замка, тина цветет в августе, но никак не в июне. В июне река еще чистая, а тина только на самом дне лежит.

Якуб не понимал, кем должен был быть преступник. Водолазом? Затащить под воду на самое дно, а потом вынести труп и оставить на берегу? Если бы человек утонул сам, с развитием гниения и скопления в тканях газов он бы всплыл на поверхность в теплое время года через пару дней, но никак не сразу, а Ягр знал из отчетов полиции, что от времени смерти до обнаружения тела проходило не более двух часов. У Якуба был еще вариант, что человек мог наглотаться воды, но каким-то образом доплыть до берега, а потом умереть.

– Спасибо, – поблагодарил он пани Фератову и уже собрался уйти, но она его остановила.

– Я не верю в чертовщину, но утопленники на этом берегу напомнили мне о том, что я уже знала, – она смущенно махнула рукой. – Но это все сказки маленьких поселений.

– Расскажите, пожалуйста. – Якуб наклонился вперед, весь обратившись в слух, а учительница прекратила мять блокнот и положила его на стол перед собой.

– Когда я была маленькой, – начала пани Фератова, – моя прабабушка рассказывала нам с братом сказки на ночь. О простых людях, которые жили бок о бок с монстрами, что обитали в воде, в земле и в лесу. «Важно знать правила, – говорила она. – Знать и не нарушать».

Она посмотрела на Якуба, возможно, ища на его лице насмешку, но, так и не найдя, продолжила:

– В этих местах, как говорила нам прабабушка, живет хастрман. Жестокий, мстительный и непредсказуемый монстр, который заманивает людей в течение рек и ручьев или в глубины прудов, озер и стоячих вод, где безжалостно их топит.

– Это как водяной из сказок? – переспросил Якуб.

– Можно сказать, что это злобный брат водяного, – ответила пани Фератова. – Но было одно условие: не засорять и не кидать ничего в воду, – тогда он вас не тронет. Маленькими мы следовали этому правилу, поэтому купаться не боялись, да и считали монстра не более чем страшилкой на ночь.

– Хастрман, – повторил Якуб, чтобы не забыть. – Никогда не слышал о нем, даже как о страшилке на ночь.

– Неудивительно, – она понимающе улыбнулась. – Старые языческие монстры давно забыты. Теперь люди пугают детей вампирами да злодеями из фильмов «Марвел».

– А вы что-то еще помните про этого монстра из рассказов вашей прабабушки?

– Кроме правил, ничего.

– А как он выглядит, она рассказывала?

– Ах, точно, – всплеснула пани руками. – Это невысокий мужчина с зелеными волосами, а между пальцев на руках – жабьи перепонки.

– Хм, спасибо еще раз.

– Я понимаю, что это звучит как бред, но кем бы ни был преступник – будьте осторожны, – попрощалась она, накидывая платок на голову.

В кармане джинсов завибрировал телефон, и, увидев, кто звонит, Якуб тут же ответил.

– Привет, пап, – он улыбнулся, словно отец на другом конце провода мог его видеть.

– Как ты, Якуб?

Ягр быстро шел в направлении парковки. Поднявшийся порывистый ветер распугал людей, гуляющих в окрестностях замка. Вода на реке потемнела и сердито ворочала волны у берега.

– Расследуем убийства в Звикове.

– Если будет нужна помощь – просто скажи, – отец хмыкнул и добавил: – Кстати, я дал коту имя.

– Какое?

– Фауст. Думаю, мы с ним нашли общий язык.

Якуб засмеялся и понял, что Дэниэля к отцу домой лучше не приглашать.

– Пап, мне нужно ехать, но завтра я позвоню.

Закончив разговор, он засунул телефон обратно в карман и преодолел оставшиеся пару метров до авто. Открыв папку с копиями дел, которую им не слишком любезно, но все же позволили взять с собой, Якуб поехал по адресам, надеясь, что кто-то из них окажется дома, а если нет, то сможет по телефону рассказать что-то, что поможет расследованию.

Следующие два часа не дали результата. Пять семей из шести считали, что родные утонули по глупости, ни о каком убийстве и речи не шло. Шестой утопленник – сирота.

Якуб набрал номер Эвы.

– Я договорилась с кастеляном насчет ночлега. У них и правда на территории замка есть подобие пансиона, – ее бодрый голос впервые звучал приветливо, без доли ехидства, что не укрылось от него.

– Ты что-то обнаружила, пока ездила к Орлику по воде?

– Нет. Но выслушала местную легенду про затопленную деревню, жители которой мстят тем, кто тревожит их покой, утягивая на дно.

– Затопленная деревня? Это из-за орлицкой преграды?

– Ага. Когда ее строили, пришлось затопить деревню, но исходя из данных в интернете, не одну, а целых десять, – подтвердила она. – А у тебя что?

– С семьями поговорил. Все то же самое, что мы прочитали в документах. Однако учительница при замке рассказала про существо, которым пугала ее еще прабабка. Хастрман.

– Впервые слышу, – серьезно ответила Эва. – А как его убить, она рассказала?

Якуб подумал, что это было бы слишком удачно, и хмыкнул:

– Нет. Позвоним Фаусту?

– Возвращайся в замок, у меня появилась идея.

Эва оборвала звонок.

Комнаты в замке и правда оказались похожи на пансион, только Водичкова не сказала, что на пансион для монахинь и монахов. Односпальная твердая койка, минимум убранства, тумба возле кровати и стул. Якубу стало интересно, почему Эва сочла такие условия подходящими? Неужели она, как и он в прошлом, хлебнула нищеты?

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, Эва протиснулась внутрь. Под мышкой у нее был ноутбук, а в руках папки и телефон.

– Проходи, конечно. – Якуб только головой покачал, в который раз поражаясь ее то ли наглости, то ли напористости, не присущей никому из знакомых ему девушек.

– Да, это даже не две звезды, – ухмыльнулась она и сдула прядь, упавшую на лицо. – Мне кажется, я достала кастеляна расспросами, и поэтому мы будем спать в этом. – Эва показала на комнату.

– Ты уже ела?

– Нет еще, – отмахнулась она. – Давай сначала о деле, а потом пойдем поедим.

Эва разложила все принесенное с собой прямо на его кровати и опустилась рядом с ней на колени.

– Смотри. – Она открыла ноутбук и повернула к нему.

– «Старочешские сказки», – прочитал Якуб.

– Там есть про хастрмана, совсем немного, но все же. Я поискала после твоего звонка, и эта книга единственная, где он упоминается, поэтому я тут же купила электронную версию.

Якуб пролистал до нужной сказки. Быстро пробежав глазами, он понял, что стоящего в написанном мало, но кое-что все же есть. Он проговорил всю известную информацию, а Эва быстро напечатала краткий конспект.

– Даже у монстров есть законный выходной, – прокомментировал Якуб. – Похоже на бред. Но время смертей действительно приходится на полночь и полдень. – Якуб потер лицо. – Может, мы ошибаемся и это серийник, а не энсиа?

Эва пожала плечами и ответила:

– Пока неизвестно. Если это и правда хастрман, нам нужно узнать, как его убить, поэтому мы сейчас позвоним в дом Фауста.

– Так там никого нет.

– Там есть Баал. Дэниэль сказал обращаться к нему за помощью.

Эва с азартом в глазах набрала номер и поставила на громкую связь. Из динамика донеслись гудки.

– Дом Фауста, – раздался надменный голос Баала.

– Баал, это Эва.

– Слушаю.

– Нам нужна информация о хастрмане – водном энсиа.

– Зачем? В Звикове убивает этот вид энсиа? Вы уверены?

– Нет, но...

Баал не дал Эве закончить, перебив:

– Как раздобуду – напишу вам мейл, – бесстрастно заявил демон и повесил трубку.

– Черт тебя дери! – выругалась Эва и покраснела, заметив укоризненный взгляд Якуба.

Поспорив, что заказать из еды, они решили дойти пешком до местной харчевни и поесть там. Место было заполнено наполовину, и кормили там вкусно. Возвращаясь в пансион, Якуб мечтал лечь и заснуть крепко, без сновидений.

– Сегодня четверг. – Эва повернула к нему голову. – И конец месяца.

– Значит, убить он может сегодня или через сутки, потому что в пятницу отдыхает, – подхватил Ягр.

– Да.

– Тогда сегодня сидим в засаде, – согласился Якуб, понимая, что Эва хотела сказать.

К ночи ветер немного улегся, но с темнотой пришел пробирающий до нутра холод. Якуб, натянувший свитер и черные штаны, одобрительно посмотрел на Эву, одетую в черное и на вид теплое. Гриву волнистых волос цвета закатного пражского солнца она скрутила в пучок на затылке. Якуб засунул за пояс пистолет, а Эве выдал электрошокер, показав, как им пользоваться.

Они крадучись вышли из здания. Лучей прожекторов, которые подсвечивали замок и его башни, хватило, чтобы не спотыкаться по дороге к берегу. Но когда они приблизились к валунам и собрались там притаиться, фонари погасли.

«Ровно одиннадцать вечера», – подумал Якуб, зная, что по всей стране установлено единое время, когда свет на достопримечательностях гас до утра.

Эва присела на камень за валуном рядом с Якубом и осторожно выглянула, чтобы посмотреть вниз на берег. Якуб вытянул шею, но, кроме черной воды и полоски светлого песка, ничего не увидел. Луны сегодня тоже не стоило ждать: тучи, гонимые ветром, не хотели открывать небо.

Какое-то время они сидели в молчании, слушая собственное дыхание, тихий плеск волн и каждые минут пять выглядывая из-за валуна. Сердце Якуба тревожно билось о ребра, а по коже бежали мурашки, но не от холода, а от ощущения, что сейчас случится нечто плохое, не поддающееся логическому объяснению.

В один из таких пятиминутных промежутков что-то шлепнулось на берег. Якуб сорвался с места, Эва за ним. На бегу она включила фонарик на телефоне, освещая им дорогу. У кромки воды на животе лежало тело. Якуб определил по одежде, что это женщина. Они с Эвой перевернули ее и оттянули на песок.

– Звони 155^[19]! – приказал Якуб и наконец посмотрел на лицо жертвы.

– Пани Фератова, черт! Эва! Это учительница!

Он приложил пальцы к ее шее, но пульса не было. Якуб слышал, как Водичкова звонила в службу неотложной помощи, но не слушал, что она говорила, уделив все внимание пострадавшей.

Якуб начал с искусственного дыхания. Вода тут же вылилась изо рта Фератовой, что было хорошим знаком. Якуб снова попытался нащупать пульс. Ему показалось, что он почувствовал несколько слабых вдохов, но вскоре они прекратились. Пульса не было. Зато его собственный стучал в виски, отсекая все другие звуки. Он начал делать непрямой массаж сердца, нажимая на грудную клетку.

– Эва, попробуй вдохнуть ей воздух через нос или рот, – потребовал он, но ответа не услышал.

Луна наконец выглянула из-за облаков, на мгновение осветив берег. Якуб закрутил головой, не переставая ритмично нажимать на грудь.

– Эва?!

Все звуки снова вернулись, обрушились на него. Повернув голову на плеск реки, Якуб увидел, как Эва, уже по грудь в воде, яростно сопротивляясь, медленно пятилась к обрыву. Нет, ее кто-то тащил прямо за шею, отчего она не способна была подать сигнал, лишь открывала рот в безмолвном крике.

Секунды растянулись, как резина, грозясь вот-вот схлопнуться. Не переставая нажимать на грудь и автоматически считать, Якуб лихорадочно пытался сделать выбор. Если он прекратит массаж сердца, то пани Фератова вполне может умереть, а если сейчас же не поможет Эве, то на его глазах ее утопит неизвестный.

– Эва! – закричал Якуб, увидев, как она ушла под воду. Он понял, что выбора не существовало с самого начала. Он знал, что не оставит ее там, под черной как смола водой.

Ягр бросил учительницу и побежал прямо в реку, на ходу срывая с себя свитер.

Глава 7

Эва Водичкова

– Ведьма! Ведьма! – шипело сзади, и она хотела возмутиться, как тогда, в доме Фауста, но воздуха не хватало даже на то, чтобы сопротивляться и сделать вдох.

Холодная вода обжигала тело, а намокнувшая одежда делала ее неповоротливой, в отличие от проворного монстра, напавшего сзади, пока она звонила в неотложную помощь.

Эва не могла закричать, не могла сказать, что хочет жить. Жить, несмотря ни на что! Последнее, что она видела перед тем, как вода сомкнулась над головой, – растерянное лицо Якуба в свете выглянувшей луны, который нажимал на грудь жертве, и призрачные туманные фигуры, стоящие на берегу. Их были сотни.

Хастрман увлек ее на глубину. У Эвы не было возможности взглянуть на его лицо, но она ощущала цепкие, как рыболовные крючки, руки на шее, сжимающие с такой силой, что перед глазами плыли разноцветные пятна. Она брыкалась, царапала его ногтями, пыталась достать ногами, вывернуться из хватки, но все усилия были бесполезны. Тот, кто тянул ее на дно, не человек, и его сила в реке казалась безграничной.

Тусклое свечение луны постепенно отдалялось. Легкие горели. Все ее чувства кричали о том, что она не способна так надолго задерживать дыхание.

Она собралась закрыть глаза и позволить себе захлебнуться, но сверху увидела фигуру, которая, нырнув, широкими гребками приближалась к ней. Якуб сцепился с монстром за ее спиной. Эва вместе с ними ворочалась в глубине какое-то время, возможно, всего несколько секунд, и тут почувствовала, что пальцы-крючки больше не сжимают шею.

Воздух в легких закончился, она больше не могла сопротивляться желанию вдохнуть, но Якуб уже подхватил ее под мышки и греб на поверхность.

Они вынырнули, и Эва стала хватать ртом воздух. Повисла на Якубе, крепко сжимая его плечи и часто дыша. Она кашляла и мелко дрожала от холода и пережитого ужаса.

– Нам нужно на берег как можно скорее, – голос, похожий на предсмертный хрип, вырвался у нее изо рта. – Он может напасть снова, пока мы здесь.

– Да. – У Якуба было ошалелое выражение лица, над правой бровью кровью растекался порез.

Они поплыли. Совсем близко, где-то у главных ворот Звикова, выли сирены скорой помощи.

– Мы вытаскивали пани Фератову из воды, поняла? – негромко предупредил Якуб. – Придерживаемся этой версии.

– Поняла, – ответила Эва, сотрясаясь от дрожи и прилива адреналина.

Ей казалось, что в любую секунду, пока они в воде, холодные руки снова сомкнутся на ее шее и утащат вниз. Она не могла думать, не могла анализировать, не могла прийти в себя.

Эва вышла из воды, поддерживаемая Якубом, и опустилась на песок рядом с пани Фератовой. Попробовала пульс. Невероятно, но, пусть и слабо, ее сердце билось.

– Она жива, – прохрипела Эва, и в этот момент берег залил свет фонарей и прожекторов, которые, скорее всего, перенаправил сюда с замковых стен кастелян.

К ним спешили люди в униформе, с чемоданом и носилками. Она, Якуб и чудом уцелевшая учительница словно оказались на съемочной площадке сериала о сверхъестественном, настолько нереальным представлялось произошедшее. Якуб занялся объяснениями, потому что Эву трясло и у нее не было сил говорить.

Пани Фератову унесли, Якубу заклеили лоб, а Эву осмотрел фельдшер и, вколов успокоительное, отпустил спать. Она дошла до комнат пансиона в сопровождении взбудораженного кастеляна. Ягр остался ждать полицию, чтобы дать показания.

Эва избавилась от мокрой одежды. Приняла горячий душ и, глянув на себя в зеркало, быстро вышла. Синяки от пальцев хастрмана разлились под кожей багровыми уродливыми пятнами. Этот монстр где-то там, в воде, все еще жив и планирует следующее утопление, а может, хочет вернуться за ней и за пани Фератовой. Вдруг у него пунктик доводить все до конца? Тяжело сглотнув и ощущая, как першит в горле, она завернулась в одеяло и легла. Несмотря на успокоительное, сон не шел, возбуждение после нападения сменилось усталостью, которая не отпускала в объятия Морфея. Звуки за стенами пансиона стихли, и еще через время к ней постучался Якуб.

– Ты не спишь? – спросил он.

На Якубе была уже сухая одежда и комнатные тапки.

– Нет, входи. – Она посторонилась, пропуская его внутрь.

– Глава участка, Жарливый, странно себя вел. – Якуб прислонился спиной к двери, словно не решаясь сесть на постель рядом с Эвой. Не дождавшись от нее заинтересованности, продолжил: – Он был без фирменной кепки, волосы мокрые, прилизанные, руки дрожали, когда он пожимал мою на прощание.

Эва мысленно переставила Жарливого на первую строчку из троих подозреваемых, сместив старосту на вторую.

– Я нашел твой телефон на берегу. – Якуб положил его на тумбу рядом с кроватью. – Ты в порядке?

Она посмотрела прямо в его серые глаза. Врать не хотелось. Тем более после того, как он ее спас. Не сегодня уж точно.

– Нет, – ответила она. – Я не в порядке.

Слезы затопили глаза и потекли по щекам. Якуб не стал ее утешать, и Эва была благодарна за это. Иногда все, что нужно человеку, – это просто другой человек рядом, а совсем не объятия и бесполезное открывание рта ради поддержки. «Мы то, что мы делаем и как поступаем», – считала она, только сейчас осознав, что сегодня Якуб спас ее от смерти.

Он все же присел на край кровати и, когда ее всхлипывания стихли, а слезы закончились, дотронулся до кисти, пожал и тут же отпустил.

– Я его даже не рассмотрел, представляешь? Видел рожу, всю в зеленых волосах. Он мелкий такой, но сильный.

– Я тоже не рассмотрела.

– Возможно, пани Фератова его видела или узнала, – предположил Якуб.

– Думаешь, это человек? – Эва поежилась, когда поняла, что Ягр смотрит на ее шею.

– Из того, что я успел увидеть, он больше похож на энсиа, но мне кажется, он живет среди людей.

Эва взяла с тумбы телефон и машинально разблокировала. На экране горело уведомление о входящем электронном письме. Она открыла его, быстро пробежала глазами и протянула мобильный Якубу.

– Баал все-таки нашел информацию, – выдохнул Якуб. – Я перешлю себе?

Эва кивнула, и он, сделав это, вернул ей телефон и читал уже со своего. Она снова открыла файл с отсканированными страницами из какой-то книги. Увеличила, чтобы рассмотреть название в правом верхнем углу.

«Книга редких и вымерших энсиа»

– Написано в прошедшем времени, словно автор точно уверен в том, что этих монстров больше не существует, – заметила Эва вслух и продолжила чтение.

* * *

«Свидетельств убийства не было, а существо редкое или даже вымершее. Так как тогда он „вымер“, по мнению того, кто писал эту книгу?» – думала Эва.

– Он может выглядеть как человек, значит, и искать его нужно здесь.

– Да. Он местный, это очевидно. Причем низкого роста, что среди коренного населения редкость, – размышлял Якуб вслух.

– Домов в Ослове немного, можно раздобыть последнюю перепись населения, – подхватила она. – Исключим те, в которых нет мужчин, и пойдем по адресам? – спросила Эва, но ужаснулась такой перспективе.

– Лучше. – Якуб поднялся, раздвинул занавески на окне и приглашающе поманил ее рукой.

На стене замка, видной из комнаты, висела афиша с заголовком, написанным готическим шрифтом: «Ежегодное винобрани»^[20].

– Весь городок будет, и даже больше. Это последний шанс в этом году выпить бурчака^[21]. Там мы можем познакомиться с местными и присмотреться к мужчинам.

– Я бы ловила на живца, – поморщившись, пробормотала Эва, вспомнив холодные руки на шее и шипение: «Ведьма! Ведьма!»

– А кто сказал, что мы не станем этого делать? – подмигнул Якуб. – Ты его неудавшаяся жертва. Он захочет тебя забрать. Вот и помелькаем там, расскажем кому-нибудь, где поселились, а может, и кастелян под градусом проговорится.

– Мы и правда будем плести веревку из лыка? – Она потерла покрасневшие глаза.

– Почему нет? – удивленно спросил Якуб.

– Это похоже на бред.

– Тебя чуть не утопило существо, которое даже в ордене Фауста считалось вымершим, так почему мы не можем последовать практическим советам из этой книги?

Эва признавала его правоту, но еще не привыкла к тому факту, что все это реально. Упыри, демоны, хастрманы и даже ведьмы. Вдруг она и правда одна из них? Эти силуэты, которые Эва видит боковым зрением все чаще и чаще. Возможно, она просто их видит, потому что умеет? Мысли настойчиво занимали два вопроса: что вообще такое ведьмы и с кем она могла бы поговорить об этом? Вариант позвонить или написать Фаусту мелькал все чаще. К Баалу она бы не пошла за все деньги мира. Он пугал ее в той же степени, в которой и будоражил, и это Эву бесило.

Она вымученно улыбнулась и попросила:

– Давай обсудим это завтра. Винобрани через день, и у нас есть время, чтобы подготовить стратегию. Сейчас я бы поспала.

Ягр, очевидно поняв, что его выпроваживают, пожелал ей спокойного остатка ночи и ушел к себе в комнату.

«Все-таки не сработаемся», – вздохнула про себя Эва. Да, он спас ее, но сотрудничество как-то не складывалось. Они тыкались везде, как слепые котята, и, что самое главное, вообще ничего не знали ни друг о друге, ни об изнанке мира, открывшейся им совсем недавно. Эва понимала, что нужно подождать, привыкнуть и наладить отношения, но какое-то неясное предчувствие заставляло ее нервничать, гнало прочь отсюда, от дела, от Якуба.

За окном насмешливо каркнул ворон. Эва отодвинула занавески и увидела птицу на балке, к которой крепилась афиша. Почему-то показалось, что это тот самый ворон с белым пером на груди, который сидел на кресте в Лукове и на крыше дома Фауста. Она потерла сухие опухшие глаза. Не могло этого быть. Зачем ему летать за ней? Может, белые перья есть у многих черных птиц, просто раньше она не обращала на это внимания?

Следующий день начался с шума: во дворе замка расставляли палатки и шатры, столы и скамьи. В воздухе слышались десятки голосов, молотки синхронно вбивали колья для палаток в утрамбованную землю. Пахло костром и предвкушением праздника, которое, казалось, пропитало даже саму Эву. От ее ночного мрачного настроения не осталось и следа. Солнце наконец вышло из-за туч, кошмары сегодня ее не мучили, а Якуб с самого утра раздобыл для них большие чашки кофе и маковый пирог. Жмурясь от ярких лучей, они устроились на ступеньках пансиона и неторопливо завтракали, наблюдая за людьми, которые готовились к винобрани.

– Я наведался к кастеляну, – начал рассказывать Якуб и откусил кусок пирога. Прожевав, продолжил: – С пани Фератовой все в порядке. Она не видела нападавшего, а в воде потеряла сознание от нехватки воздуха. Сейчас она в местной клинике под наблюдением врачей, но завтра ее обещают отпустить, и если она будет себя хорошо чувствовать, то придет на праздник.

– Где мы ее и расспросим, – поддакнула Эва и поправила на шее косынку, закрывающую синяки от хватки хастрмана. Что казалось странным – ведь про отметины на телах жертв нигде не было ни слова. – Хотя можно и сегодня.

– Можно, но нас ждет встреча с заместителем мэра и архивом переписи.

– А где сам староста?

– Сказали, будет занят весь день и встретиться с нами не сможет.

– Ну и ладно. – Эва допила кофе и промокнула губы салфеткой. – Пойдем.

В Ослов, дорога к которому заняла бы двадцать минут пешком, они все же поехали на машине. Эва морщила нос от яркого солнца и жалела, что не взяла темные очки. Она изредка ловила на себе взгляд Якуба, понимая, почему он смотрит, и раздражаясь по этому поводу. Как бы Эва ни была благодарна за спасение, она не привыкла, да и не могла выглядеть слабой. Слабостью пользовались все кому не лень – это она усвоила сразу после смерти своей матери, поэтому держалась обособленно и никого не подпускала к себе.

Да, ее чуть не утопил редкий монстр, о котором остались только сказки. Ну и что? Она жива и обязательно придумает, как его поймать и убить.

«Ведьма!» – Эве казалось, что она снова слышит хриплый голос хастрмана.

Что вообще умели ведьмы? Летать на метлах? Эва не боялась высоты, но рисковать и кататься на неудобной деревянной палке не собиралась.

Жрать младенцев? Фу и еще раз фу!

Варить зелья? Эва не разбиралась в травах, да и в те пару раз, когда ходила за грибами с коллегами, умудрилась набрать одних поганок.

Заколдовывать кого угодно? Разве что это могло бы стать полезным умением. Например, сейчас она бы приворожила Якуба, и он делал бы все, что скажет Эва.

Она хмыкнула, и Ягр поймал ее взгляд. Посерьезнел и отвернулся. А Эва вспомнила сотни силуэтов, замеченных боковым зрением, которые, как ни старалась, не могла прогнать.

Когда они вошли в уже знакомое здание, заместитель старосты показал на открытый файл с переписью населения, проводившейся последний раз пять лет назад. На тот момент в городке проживало полтысячи человек, хотя сейчас казалось, куда меньше. По пути Эва заметила несколько десятков полуразрушенных частных домов, в которых, она могла сказать с уверенностью, уже давно никто не жил.

– Новых жителей в городе много?

– Новых? – засмеялся заместитель старосты. – Новых точно нет.

Полистав перепись, посмотрев фамилии, семьи и прикинув примерное количество мужчин, они поблагодарили заместителя и быстро покинули административное здание.

– Зря потратили время, – огорченно протянула Эва.

– Почему зря? Это стандартная работа детектива – идти по плану расследования. Отработать все версии, – спокойно возразил Ягр.

Эва почувствовала, как от возмущения кровь прилила к щекам. Тот, на кого они работали, был как минимум необычным, но Якуб почему-то игнорировал этот факт.

– В том-то и дело, Якуб. У нас нестандартная работа, и нужно разработать план для случаев с энсиа, – она подняла руки и пальцами показала кавычки на слове «энсиа».

– Фауст нанял нас, чтобы мы проверяли возможность того, что это могут быть не люди, – перебил ее Якуб.

Он сел в машину, и она сделала то же самое, громко хлопнув дверью.

– Какой ты наивный в свои тридцать три, – зло засмеялась она. – Не давал бы он нам дел, если бы не был уверен, что это всего лишь обычные люди.

Якуб сжал челюсти и, не глянув в ее сторону, завел мотор.

– Я не считаю, что это так.

– Не считай, – она дернула плечом. – Но сними уже наконец розовые очки, а то того и гляди они разобьются стеклами внутрь.

– Язва, – тихо ругнулся он.

«Дурак!» – подумала Эва и с удовлетворением увидела, что Якуб злится, хотя делает вид, что его не задел ее тон и слова.

Остаток дня Эва и Якуб провели, разыскивая в сети похожие случаи утопления возле замка Звиков. Таких оказалось с десяток за последние три года. Вроде и немного. В статье староста написал развернутую памятку, как вести себя на воде и что делать, если человек рядом тонет.

– Снова староста, – сказал Якуб и показал ей еще одну статью, в которой говорилось, что Онджей Рыбарж на посту уже как сорок лет, а глава полицейского участка так вообще сорок два года.

– Как-то слишком долго, – вырвалось у Эвы. – И роста оба невысокого.

– Нам не могло так повезти, – снова повторил Якуб, и она была с ним согласна. – Например, кастелян тоже невысокий.

– Значит, на празднике будем приглядывать и за ним.

Далее они просмотрели дела жертв более тщательно. Первый был в долгах по кредитам, второй – пьяницей со стажем, третья женщина, судя по отчету, систематически подвергала домашнему насилию своих детей.

– Такое впечатление, что у хастрмана высокие моральные принципы и он избавляет общество от неудобных по его меркам людей, – резюмировала Эва.

– Или он верит в Бога, – со смешком рассудил Ягр.

Ей безумно хотелось самой сходить на берег реки ночью. Эва не собиралась приближаться к воде, но хотела вернуться туда, отчего-то чувствуя, что они не смогут сложить пазл с поиском убийцы, работая в паре. Поужинав, Эва сделала вид, что хочет спать, и они разошлись по комнатам. Только спать она не легла. Эва быстро оделась, в этот раз решила идти налегке, проскользнула в коридор и на носочках, чтобы не издать ни звука, прокралась мимо дверей, за которыми, как она надеялась, готовился ко сну Якуб. Едва Эва прошла несколько метров в сторону берега, как чья-то тяжелая рука легла ей на плечо.

Тело отреагировало быстрее, чем мозги. Она развернулась и выбросила вперед руку с электрошокером.

– Давай еще меня выруби, а потом пойди на корм хастрману! – огрызнулся Якуб, в последний момент сумев перехватить ее запястье и избежать встречи с разрядом электричества.

– Ты меня напугал! Что ты здесь забыл? Ты же спать ушел!

Эва освободила руку из его хватки. Она резко вспотела и часто дышала от всплеска адреналина. Якуб же оставался спокойным, но было видно, что он раздражен.

– Кто бы говорил, Эва, – криво усмехнулся он. – Кто бы говорил.

– Я иду одна, ты прикрываешь, – объяснила Эва свой план.

Якуб кивнул, и дальше она пошла в одиночестве, но, стоило признать, с большей уверенностью, чем раньше. У берега слышался легкий, успокаивающий плеск воды. Эва неторопливо прогуливалась вдоль реки, а потом повернула обратно. Сверху, скорее всего с оборонительной замковой стены, возведенной прямо из скалы, послышалось знакомое насмешливое воронье карканье. Эва передернула плечами от мысли, что ее преследует птица. Ворон. Раньше, до Лукова, она ни разу не замечала какого-либо интереса к себе со стороны пернатых. Вопрос: что изменилось?

Где-то на границе бокового зрения мелькнула фигура, заставившая сердце зайтись галопом. Эва повернулась, но никого не увидела. Между тем фигуры появились снова, и она впервые не стала убегать. Она не сумасшедшая! Среди фигур Эва различила лицо одной из жертв хастрмана, а затем оглядела остальных.

Мужчины, женщины и дети. На них была одежда разных времен. Они раскрывали рты и что-то говорили, но Эва не слышала ни звука. Тогда они подняли руки и показали на мост, который соединял замок с сушей, потом их руки переместились дальше, показывая в сторону поселка. Они словно хотели что-то сказать, но Эва не понимала, что именно. Кого она видела? Мертвых? Утопленников? Чего они хотят от нее? Почему она вообще их видит?

Эва закрыла глаза. Голова моментально взорвалась болью, словно за то, что она игнорировала свои галлюцинации – или чем бы ни были эти фигуры, – они мстили внезапной мигренью. Она постояла еще пару минут и двинулась в сторону каменной арки, обратно на территорию замка. Снова услышала карканье ворона, а потом захлопали крылья, и птица скрылась в ночи.

Якуб словно тень отделился от стены и пошел следом.

– У тебя снова такое лицо, будто ты увидела призрака, – тихо сказал он.

Эва подумала, что он как никогда мог бы оказаться прав, если то, что твердили про нее Баал и хастрман, верно.

– Просто мигрень началась, – ответила она и помассировала висок, который болел так, словно по нему били молотком. – Теперь я точно спать.

Эва заметила, как удивленно посмотрел на нее Якуб, но ей было плевать. Она заперла дверь комнаты и, не раздеваясь, упала на койку. Спасающий от боли сон накрыл ее практически сразу, как голова коснулась подушки.

Она видела стол. Бутылка с наклейкой в виде зеленого черепа взорвалась, и жидкость вместе с осколками разлетелись во все стороны. Эва подошла к столу, на котором появились огромные винные бутыли. Стекло пошло трещинами, и вино, похожее на кровь, начало выливаться из них, пугая до крика.

Она проснулась и сразу скосила глаза на маленький оконный проем, за которым уже светало. В детстве мама говорила ей, что если приходил сон, который Эве хотелось бы забыть, – всего-то и нужно было посмотреть в утреннее окно. Так она и поступила.

Мигрень, черт бы ее побрал, прошла и без лекарств, чему Эва была искренне рада. Хотелось принять душ и переодеться, поэтому она выскользнула в коридор и пошла в общую душевую пансиона. Эва завернула за угол и услышала звук льющейся воды. В душевых, представлявших собой небольшие помещения с перегородками, она наткнулась взглядом на мокрую крепкую спину, переходящую в идеально вылепленные ягодицы и сильные длинные ноги. Якуб как раз намыливал голову и из-за шума воды не слышал ее шагов. Эва позволила себе несколько минут безнаказанно наслаждаться видом, а потом, громко топая и сдерживая улыбку, отправилась в дальний угол за последнюю из перегородок.

Ягр чертыхнулся.

– Могла бы и предупредить, что идешь, – крикнул он.

– Могла бы, – подтвердила Эва и тихо рассмеялась, ощущая, как улучшилось настроение.

Быстро раздевшись и убедившись, что Ягр ушел, она повернула кран и встала под воду, а когда вернулась, обнаружила ожидавшего ее напарника.

– Ты странно себя ведешь, – с порога объявил Якуб, сидевший на постели в ее комнате.

– И тебе доброе утро.

Она прикрыла за собой дверь и бросила мокрое полотенце на единственный стул.

– Не хочешь объясниться?

– Нет. – Эва скрестила руки на груди, ощущая все нарастающее недовольство, только вот не словами Якуба, а тем, что и сама заметила, как, скрывая от него то, что видела на берегу, усложняет их взаимоотношения.

Ягр вздохнул и положил на кровать веревку, грубо сплетенную из светлых волокон.

– Я сделал перед тем, как пойти в душ. Держи, это твоя, у меня такая же.

Веревка из лыка, около метра длиной, приятно пахла свежей древесиной и была еще влажной.

– Сделай петлю и возьми с собой на праздник. – Он поднялся и пошел к двери. – Мы можем выйти к палаткам уже через час.

– Спасибо, – сказала Эва ему в спину.

Она переоделась, порылась в сумке и выудила косынку, чтобы закрыть шею.

Винобрани началось в девять утра с открытия палаток, с запахов печеных яблок и корицы, с вызывающего слюну аромата жаренной на вертеле свиной рульки, с неповторимого флера сладковатого и терпкого молодого вина. В замковом дворе, между палатками, установили длинные столы с лавками, за которыми уже сидели гости, первыми приехавшие на праздник. Играла средневековая инструментальная музыка, погружая Эву в воспоминания, когда мама водила ее маленькую в Пражский Град на такие же фестивали.

Они с Якубом прошлись по палаточному ряду, рассматривая товары и гостей. Купили кофе и сладкие рогалики, присыпанные сахарной пудрой. С каждой минутой двор все больше заполнялся людьми.

– Нашла, – послышалось рядом.

Эва обернулась и увидела пани Фератову. На женщине было коричневое тонкое пальто и юбка до щиколоток. Горло закрывала черная водолазка. Седые волосы убраны в пучок.

– Доброе утро, как вы? Вас когда выписали?

– Сегодня утром. Спасибо вам за спасение. – Она порывисто пожала руку Эве, а затем и Якубу. – Не уходите, пожалуйста!

Она пошла в направлении палатки с бурчаком, а Эва с Якубом, переглянувшись, ждали ее возвращения, так как собирались задать еще несколько важных вопросов.

Пани Фератова вернулась с подносом, на котором стояли стаканы и бутылка с розовато-белым напитком.

– Не отказывайтесь, – попросила она.

– Мы на службе, – запротестовал Якуб, но Эва дернула его за рукав и выразительно посмотрела, как бы говоря: «Нам не нужно вызывать подозрений. Бурчак будет кстати!»

Якуб привстал и разлил напиток по стаканам. Эва понюхала свой, закрыв на секунду глаза. Бурчак пах солнцем, виноградной сладостью и приятными, пусть с примесью грусти, воспоминаниями.

– Спасибо еще раз за спасение, – с признательностью повторила пани Фератова и отпила из стакана.

Якуб с Эвой сделали то же самое. Бурчак сразу коварно ударил в голову. Делая первый глоток, можно было подумать, что пьешь газированный виноградный сок, но спустя минут десять мысли и чувства окрашивались в яркие цвета.

– Пани Фератова, – Эве показалось, что язык у нее стал непослушным. – А кроме того, что вы рассказали Якубу, что-то еще вам прабабушка говорила?

Учительница хмельно улыбнулась.

– Да я вроде все вам выложила.

– Может, что-то, что насмешило вас или показалось дурацким? Что вы посчитали таким, когда были маленькой?

Пани Фератова задумалась и тут же поставила стакан с бурчаком обратно на стол.

– Было! Хастрман не пьет алкоголь. Он для него отрава. Бабка моя еще говорила: вот бы дед у нас был из рода хастрмана, тогда бы к бутылке не прикладывался.

Якуб разлил остатки вина из литровой бутыли и убрал ее со стола, а потом переглянулся с Эвой.

– Добрый день, молодежь.

Перед их столом остановился староста со стаканом в руке. На нем была куртка, а на плече висела прямоугольная кожаная сумка под ноутбук, словно он только что вышел с работы. Пани Фератова сразу же поднялась и взяла его под руку.

– Спасибо вам, что уберегли мою жену от смерти, – несколько высокопарным тоном сказал пан Рыбарж и отсалютовал им стаканом. Пришлось выпить с ним за компанию.

– Вам обновить? – спросил Якуб.

– О, у меня еще осталось, – отказался староста и улыбнулся. Губы у него были совершенно сухие, потрескавшиеся.

Возле палаток они заметили и главу участка Жарливого, который выбирал вино и крутил в руках то одну, то другую бутылку. Увидев Эву и старосту, глава поспешил к ним. Пан Жарливый держал под мышкой бутылку с вином, но ничего не пил.

Они перекинулись парой фраз, после чего староста с учительницей отошли к палаткам с едой. Глава полицейского участка приладил стеклянную емкость в левый высокий карман фирменной темно-синей куртки и, неловко попрощавшись, отошел к своим знакомым. Снаружи на кармане у него было то ли мокрое, то ли жирное пятно, притянувшее взгляд Эвы.

Ветер гнал редкие облака по небу, охлаждая ее лицо, разгоряченное спиртным. Якуб поднялся со скамьи.

– Что ж. Идем купим бурчак – и в народ: расспрашивать и разглядывать.

– Глава участка не пил спиртное. Все остальные мужчины, которых я тут видела, ходили со стаканом в руке.

– Я тоже это заметил, поэтому мы идем приглядывать и за ним тоже. – В серых глазах Якуба появился шальной блеск, который ей понравился.

Она притворно вздохнула, но тут же рассмеялась, чувствуя, как проходит внутренний спазм от событий последних дней, а быть может, это так с ней, вернее в ней, играл бурчак.

Якуб купил им по стакану белого напитка. Они пошли в толпу. Останавливались то у одного стола, то у другого. У Эвы кружилась голова от выпитого, а Ягр все покупал и покупал новые стаканы разных видов и сортов, которые они пили за знакомство с очередным местным жителем.

Эва не сводила глаз с главы полицейского участка, который и правда вел себя несколько странно. Все время придерживал свой карман с бутылкой, вообще ничего не пил, только ел, причем в больших количествах, и общался с продавцами в палатках. Староста все время проводил с пани Фератовой, часто прикладывался к стакану и выглядел слишком обычно для того, кто ночью пытался утопить нескольких женщин, включая собственную супругу.

В какой-то момент Эва перестала следить за ним и вообще за кем бы то ни было. Когда пол под ногами начал прогибаться, она пьяно рассмеялась, схватилась за руку Якуба, с трудом сфокусировала на нем взгляд и прошептала:

– Мне нужно на свежий воздух.

– Мы же и так на нем. То есть в нем. – Ягр неопределенно махнул рукой, а затем допил остаток из своего стакана. – Пойдем.

Праздник набирал обороты: бегали дети, сражаясь на деревянных мечах, смеялись взрослые, музыка играла громче и веселее. Все вокруг кружилось и кружилось у нее перед глазами.

Якуб почти потащил Эву на берег. Она плюхнулась прямо на мокрый песок и опустила руки в воду. Умылась. Окружающий мир перестал интенсивно вращаться и теперь просто шатался из стороны в сторону, как маятник.

– Ты что-то заметил? – пробормотала она заплетающимся языком.

– Нет. – Якуб сосредоточенно наклонился, чуть пошатываясь, и, зачерпнув воду, тоже умылся. Потом еще раз, при этом отфыркиваясь, как морж. Эву снова разобрал смех.

– Я в норме, – пьяненько хихикнула она и поднялась. – Идем ловить водяного хрена. И кажется мне, что это либо глава участка, либо совершенно другой мужчина, который находится не на празднике.

Вернувшись к палаткам, Эва купила им лимонада. Якуб присел за ближайший стол, расспрашивая о чем-то кастеляна.

– Эва?

Она обернулась, держа напитки. Перед ней оказался староста, виновато улыбаясь. Эва возвышалась над ним на целую голову, а то и две.

– Снова потерял пани Фератову. – Он громко сглотнул. – Вы ее не видели?

Эва даже протрезвела, ощущая, как ускорился пульс и стало трудно дышать. Вдруг хастрман уже забрал учительницу в реку? Она быстро осматривала людей вокруг, но нигде не видела главу полицейского участка – пана Жарливого.

– Нет, – в ее голосе и в мыслях появилась тревога. – Где вы ее видели в последний раз?

– Возле башни. Она с соседкой разговаривала, а потом куда-то отошла. Я звонил ей, но мобильный отключен, и по поиску я его не нахожу.

Староста нервно озирался, и Эве передалась эта взвинченность. Порыв ветра донес на праздничную площадь холодный речной запах, и она поежилась.

– Пойдемте поищем. – Эва было хотела позвать Якуба, но за столом его не оказалось.

– Мне кажется, ваш напарник отошел в уборную, – заметив, что она ищет Ягра, сказал Рыбарж.

– Хорошо. Пойдемте. Может, сделать объявление сейчас?

– Давайте сделаем, если сами ее не найдем, – староста устало улыбнулся. – Я бы не хотел зря пугать людей.

Эва вылила лимонад, выбросила пластиковые стаканы в урну и двинулась в сторону башни. Идя за старостой, она написала Ягру, что будет за пределами палаточного фестиваля искать учительницу. Голова снова пульсировала от боли, но теперь уже из-за бурчака.

Они вошли в полуразрушенную арку, из которой когда-то тянулся замковый коридор, затем посмотрели возле информационного центра.

– Давайте еще посмотрим у башни? – предложил он расстроенным голосом.

– Конечно.

Там пани Фератовой тоже не оказалось. От старой башни вниз к воде шел резкий спуск. Они обошли строение и остановились возле уходящего в воду каменистого склона. Чтобы как-то заполнить возникшую тишину, Эва спросила:

– Это ваша вторая жена? Я просто заметила, что фамилии у вас разные.

Староста оторвал взгляд от склона, и, прежде чем он ответил, на его лице всего на долю секунды промелькнула злобная гримаса, которая тут же сменилась печальным выражением. Может, ей почудилось после бурчака? Сиреневые сухие губы растянулись в улыбке, и Эва вздрогнула.

– Да. Первая скончалась десять лет тому назад. Болела.

Губы! Вот что не давало ей покоя! Его губы. Сухие губы даже тогда, когда он якобы делал глоток из стакана. Староста не пил алкоголь! Это, конечно, могло быть совпадением, да и возраст преклонный. Возможно, следит за здоровьем или соблюдает диету. В книге не писали, могли ли монстры жить с обычными людьми. А если жили? Почему он тогда хотел утопить собственную жену?

В кармане завибрировал мобильный. Эва машинально взглянула на сообщение от Баала:

Староста заметил, что Эва, читая, задумалась и застыла, смотря на него, поэтому нервным движением прижал сумку к левому боку. Эва задышала чаще. Левый бок. Карман, из которого льется вода. Он его прикрывает!

Все это время они следили не за тем мужчиной. Пан Жарливый, скорее всего, не пил, представляя закон и порядок на празднике, поэтому купил бутылку вина, чтобы отнести домой.

Вокруг них было пусто. Все гуляли в центральной части замкового двора, и если она закричит, то никто ее не услышит.

«Что делать? Думай, Эва! Думай!»

– Примите мои соболезнования по поводу первой жены, – запоздало ответила Эва, нащупывая в кармане веревку из лыка. Что делать дальше, если даже и успеет затянуть на нем петлю, она не знала.

– Принимаю, – ответил пан Рыбарж более глубоким, более тяжелым голосом и сделал шаг к ней.

Эва выхватила веревку из кармана и взмахнула ею перед лицом хастрмана на манер кнута. Тот так ловко увернулся, словно был змеей, а не человеком, и кинулся на нее. Эва отшатнулась, ее ноги поехали по камням насыпи, что вела прямиком в реку. Она выронила веревку, замахала руками, как птица, пытаясь не покатиться вниз. Хастрман со злорадной улыбкой наблюдал за ней. Эва сгруппировалась и ухватилась за тонкие ветки кустарника, тут же возвращаясь на место их беседы.

– Ох, ведьма. Зря ты сюда приехала. Здесь я главный! – прошипел он и оскалил тонкие иглы зубов, которые ну никак не могли принадлежать человеку. – Зато теперь твоя душа будет кормить меня многие, многие столетия!

– Отравишься, – бросила она и начала медленно пятиться от него и склона, попутно нащупывая в кармане мобильный. – Зачем ты стольких убил за такой короткий срок?

– Так надо! – рявкнул он и предвкушающе облизнулся, прежде чем напасть.

Тяжелое, пусть и небольшое тело сбило ее с ног, но Эва успела сделать единственное верное движение ногой, которое пришло ей на ум. Она ударила в пах.

Хастрман скорчился, брызгая зеленой слюной прямо в лицо. Шею сдавили ледяные руки. Эва забилась, пытаясь сбросить его с себя, когда на монстре появилась знакомая петля, которая тут же затянулась на горле. Старосту отбросило в сторону, и Эва увидела Якуба, наматывающего часть волокнистой веревки себе на руку и похожего сейчас на слегка пьяного, но очень злого погонщика скота.

– Сука! – прошипел староста, дергая веревку. От шеи шел пар, древесное волокно оставляло на коже энсиа ожоги. – Сними ее!

– Ты в порядке? – Якуб протянул Эве свободную руку, но она поднялась сама.

– Это не работа, а черт знает что! – прошипела Эва.

Ее трясло, тело прошиб холодный пот. Боковое зрение показывало десятки размытых фигур, окруживших их.

– У меня есть пистолет, он в моей комнате под подушкой. – Голос Якуба был таким же холодным, как и руки, сомкнувшиеся до этого на шее Эвы. – Принеси, пока я отволоку его за башню.

– Подожди. – Она посмотрела на хастрмана. – Зачем столько жертв? Ты же не убиваешь так часто. Что случилось?

– Да пошла ты! Сатанинское отродье.

– Назови причину, и тогда мы не убьем тебя, – отчеканила Эва и подняла руку, призывая Якуба, который уже открыл рот, засунуть свои возмущения обратно.

– Повторяющееся действие. Ты это делаешь для чего-то особенного, – ледяным тоном протянул Ягр. – Я прав? – повернулся он к старосте.

В выпученных жабьих глазах промелькнул испуг.

– Похоже на ритуал, – подхватила Эва. – Зачем?

Существо, бывшее хастрманом и старостой маленького города, задергалось, застонало, пытаясь вырваться на свободу.

– Можете убить! Я не скажу.

– А могли бы отпустить, – протянула она искушающе, а Якуб потянул за веревку. Удавка сжала шею старосты еще сильнее, и он захрипел.

– Я сделал как велено. Сломал один из шести порогов. – Рыбарж сомкнул челюсти, как человек, который понял, что сболтнул лишнего.

– Ну! Говори дальше! Что за пороги?

Ягр снова потянул за веревку. Хастрман завыл от боли. Воняло горелой плотью и тиной. Он менялся. Кожа стала бледной, на руках между пальцами появились перепонки, а вся его одежда окрасилась в зеленый цвет. Эва достала телефон и трясущейся рукой сделала пару фотографий для отчета.

– Больше ничего не скажу, – прошипел он, пытаясь ползти в сторону склона и воды.

Якуб дернул его на себя. Петля сжала и без того задыхающегося монстра, и он забился в судорогах. Когда глаза хастрмана закатились, Эва поняла, что нужно ослабить веревку, но не успела. Он обмяк. Веревка сама собой провисла и больше не удерживала шею. Бледная кожа начала сохнуть на глазах, затем трескаться. В этой массе уже никто бы не узнал старосту города Ослов. Всего лишь страшного и худого старика с обезображенной внешностью.

– Веревка сама по себе его убивает, – констатировал Якуб, потрясенно рассматривая то, что лежало на земле.

Эва оглянулась, но возле башни и дальше они были единственными людьми, а веселье, маячившее метрах в двухстах от них в палатках, только набирало обороты.

– Ты появился вовремя, – заметила она, стараясь, чтобы это не звучало как похвала.

– Я заметил сумку на левом боку, вылетел из пансиона и успел увидеть, как вы шли к башне. Да и Жарливый рассказал, что купил себе вино домой. Тут все и сложилось.

Они стояли над трупом.

– Нужно избавиться от тела, – сказала Эва и почувствовала себя по меньшей мере Декстером из одноименного сериала.

– Скинем в воду? – с сомнением предложил Якуб. – А вдруг вода его оживит, как оживляет упырей?

– Упырей оживляет стоячая вода, а здесь реки с сильным течением, – машинально возразила Эва.

Встретилась взглядом с Якубом, и они оба истерически рассмеялись. Скажи ей кто, что она будет делать такое, будет знать о таком, она бы ни за что не поверила.

Над головой послышался шелест крыльев, и они заметили ворона, который залетел за башню. Знакомого ей ворона с белым пером на груди. Через мгновение шелест крыльев стал громче, и из башни показалась целая стая птиц, летящих прямо на Эву и Якуба.

Эва взвизгнула и, отбежав на несколько метров, закрыла голову руками. Якуб, тяжело дыша, сделал то же самое и стоял так, чтобы прикрыть ее собой.

Вороны не напали.

Вороны облепили тело хастрмана и стали его клевать.

– Они его пожирают. – Якуб, не отрываясь, смотрел на вороний пир.

Это было мерзко и жутко. Выпитый Эвой бурчак кислой волной подкатил к горлу, и она согнулась от спазма. Рвота не заставила себя ждать, исторгаясь с такой силой, что, казалось, все внутренности того и гляди оторвутся и выйдут из тела вместе с выпитым и съеденным накануне. Она присела, а потом упала на колени, а Якуб сгреб в охапку ее рассыпавшиеся волосы и держал их, пока Эва не закончила.

– Прости, – простонала она.

Ей было плохо, холодно и стыдно. Особенно стыдно. Она рискнула посмотреть на птиц, но в этот момент они взмыли вверх, а на земле осталась лежать всего лишь старая зеленая мужская одежда. От хастрмана не сохранилось и следа. Ни ошметков плоти, ни костей. Эва уже не удивлялась, но сделала себе мысленную заметку посмотреть в поисковике, за сколько стая воронов могла бы склевать человека и куда предположительно делись кости.

* * *

Они не остались в Звикове на еще одну ночь, хотя Эва и настаивала. Якуб принял холодный душ и через пару часов заверил ее, что сможет вести. На замок наползали сумерки. У палаток они увидели пани Фератову, которая пьяно смеялась в компании нескольких пожилых пар.

– Когда вы уходили вместе, вас кто-нибудь видел? – спросил Якуб, садясь в машину.

– Так вышло, что староста пошел вперед один, а я вылила лимонад и двигалась чуть поодаль. Его пропажу со мной не свяжут.

– Это хорошо. Но вот плохо другое, – сказал Якуб. – Кажется, наш работодатель нам чего-то недоговорил. Как я понял из книги и того, что прислал Баал, энсиа в большинстве своем жертв не приносят и не убивают людей настолько часто.

– А значит, хастрман был всего лишь звеном, одним из шести, которые что-то там ломают, – поддакнула Эва. Ей все это абсолютно не нравилось. – И будут еще.

По дороге она постоянно думала о том, что надо бы разорвать договор. Пусть Фауст заплатит ей за одно дело, и они распрощаются. Эва ни в коей мере не хотела больше быть жертвой языческих энсиа. Она соглашалась на работу, а не на охоту на нечисть. Какой из нее охотник? Ей бы собственные мозги подлечить да в статьях покопаться, а не ловить чудищ на живца. Она решила подробно перечитать договор, когда попадет в свою комнату, написать мейл Фаусту, собрать вещи и откланяться.

В Прагу они вернулись около одиннадцати вечера, когда теплые фонари освещали влажные от сырости и тумана улицы. Горящее окно на первом этаже особняка Фауста заставило их переглянуться.

– Это Дэниэль или Баалу темно стало? – риторически спросила Эва.

Якуб подошел к двери, достал ключ из кармана, но та распахнулась сама собой. В гостиной на старой софе сидела миловидная девушка с длинной русой косой. Несмотря на располагающую внешность незнакомки, Эва напряглась.

Девушка оценивающе прошлась карим взглядом по Эве и смешно скривилась, когда перевела его на Якуба.

– Ну здравствуй, Эва, – с теплотой в голосе поздоровалась незнакомка. – Меня зовут Элишка Чернова.

Парад самоубийц

Глава 8

Эва

– Ваше имя мне незнакомо, – отбила Эва и скрестила руки на груди. Ей не нравилось, как смотрела на нее Элишка. Так сладкоежка, вынужденная сидеть на диете, смотрит на торт.

Якуб вышел вперед Эвы, и этот жест задел что-то внутри, но сейчас не время было разбираться, что именно.

– Я работаю на орден и принесла вам дело. – Чернова протянула папку, до этого лежащую рядом с ней на софе.

Эва покосилась на папку, не скрывая отвращения, словно смотрела на нечто мерзкое. Мысль быстрее добраться до трудового договора и разорвать его стала нестерпимо сильной. Якуб подошел к Черновой, взял документы, но не открыл.

– Если это все, я вас оставлю. – Эва уже собралась было идти к лестнице, но сколько ни старалась сделать шаг, не могла. Ноги не слушались, она наконец поняла почему и перевела испуганный взгляд на Элишку.

– Я не закончила, – холодно упрекнула девушка и продолжила: – Помните, вы сдавали кровь? Так вот, ты, дорогая, энсиа. – Чернова махнула рукой в сторону Якуба, и он также замер, прилепленный к полу. – Ты, Эл Вода, ведьма, как и я.

– Отпусти! – глухо потребовала Эва, чувствуя, как злость вытесняет страх. Голова заболела с новой силой: пустой желудок, борьба с хастрманом и похмелье после бурчака не улучшали настроение. Девушка ей не понравилась с первого взгляда, и если все ведьмы такие, то она бы никогда не хотела с ними встречаться.

– А ты попробуй меня заставить, – весело подначила Элишка.

Якуб вертел головой, смотря то на Эву, то на ведьму, пожаловавшую в дом Фауста. По его лицу можно было прочесть, что он бы с удовольствием пристрелил незнакомку, которая их обездвижила.

– Баал, значит, с тобой заодно? – низким тягучим голосом спросил Ягр.

– Баал? – Чернова покачала головой и закинула ногу на ногу, демонстрируя полное владение ситуацией. – Он не любит ведьм, поэтому я никогда его не видела.

– Разве демон не должен нам помогать? – задал Якуб вопрос, повернувшись к той самой стене, из которой вышеупомянутый вылез в первый раз.

Очевидно, помогать он не хотел. Эва со всей силы дернулась, пытаясь сдвинуться с места, и ей показалось, что правая нога всего на сантиметр, но переместилась по полу. Чувство бессилия она терпеть не могла, поэтому все больше злилась на незваную гостью.

– Жаль, – протянула Элишка и скорчила гримасу разочарования, наблюдая за ее потугами. – Похоже, силы в тебе всего ничего. – Она поднялась и обошла Эву, оглядывая, словно товар на рынке.

Якуб тоже смотрел на нее и подавал знаки глазами, словно бы говоря: «Подыграй, что тебе стоит». Злость немного улеглась, когда Водичкова ехидно посмотрела в ответ.

– Ты дело нам оставила? Оставила. Больше тебя здесь ничего не задерживает. Сама посуди, как человек, который всего несколько раз сталкивался с энсиа, может тебе сразу поверить?

– Не убедила, – ядовито усмехнулась Элишка. – Притворяться я тоже умею. Попробуй еще раз.

Ее обездвижило уже по пояс, причем нижнюю половину тела Эва вообще перестала чувствовать. Она зло закричала, чувствуя, что окончательно потеряла контроль. Оконное стекло в гостиной с треском лопнуло, словно от давления. В образовавшийся проем влетело черное пятно и понеслось прямо на Элишку.

– Твою мать! – взвизгнула та, пытаясь отмахнуться.

Щеку Черновой украсила длинная царапина, из которой тут же выступила кровь. Ворон. Уже знакомый Эве ворон, преследовавший ее начиная с Лукова. Атаковав Элишку, он сделал круг по гостиной и спикировал прямо Эве на голову, откуда она его тут же стряхнула. Птица, как показалось, недовольно щелкнула клювом прямо у ее носа, громко и возмущенно каркнула и в несколько взмахов крыльев вылетела в окно.

Эва поняла, что снова может двигаться. Как и Якуб. Они, не сговариваясь, вместе отошли к кухне, чтобы в случае чего схватить хоть что-то для защиты. Нападать на ведьму они не стали: девушка работала на орден Фауста, а значит, никакой опасности для их жизни не несла, скорее демонстрировала силу.

– У тебя есть ворон, – удивленно прокомментировала Чернова и коснулась царапины на щеке.

– Он не мой, – сухо ответила Эва, а потом, вспомнив, что совсем скоро покинет особняк, добавила уже более дружелюбно: – Слушай, мы как-то не так начали знакомство. Давай заново.

Якуб не вмешивался, но напряженно следил за их диалогом. Ведьма приподняла бровь, не отрывая от Эвы взгляда, но через пару секунд кивнула. Она прошла к софе и присела на край.

– Ты права. Дело, которое я принесла, связано с тем, кто мы есть.

Эва закатила глаза, но папку взяла и открыла так, чтобы ее содержимое мог видеть и Якуб. В ней лежали распечатанные вырезки из сегодняшних газет.

Две жертвы, девушки. Одна спрыгнула с Тройского моста^[23] рано утром и утонула. Реанимировать не смогли. И вторая новость о том, что в Праге иностранка погибла после прыжка с моста Баррикадников^[24]. Инцидент произошел сегодня в три часа дня. Смерть наступила в результате падения на торчащую из воды из-за строительных работ арматуру.

Последним абзацем шло, что на данный момент неизвестно, стало ли это случайностью или же это могло быть убийством.

Эва гулко сглотнула, ощущая, что ее бы снова стошнило, не будь желудок абсолютно пуст. Она сжала челюсти до боли, руки вспотели, и пришлось вытереть их о штаны. Эти самоубийства в очередной раз запустили в голове заезженную пленку памяти, транслирующую, как ее мать прыгает с Нусельского моста.

Горло сдавил спазм, она хотела выпалить, что они согласны, но ей был нужен напарник, одной Эве не разобраться.

– Мы возьмемся? – тихо спросила она у Якуба.

Он заметил, как ей больно, хотя Эва старалась держать лицо.

– Мы возьмемся, – подтвердил он и повернулся к Элишке: – Расскажи, пожалуйста, что тебе еще известно о жертвах и была ли ты с ними знакома?

Чернова не успела начать, как из кухни появился Баал. На нем были рубашка с закатанными по локоть рукавами, брюки и светлые замшевые лоферы.

Повисло недолгое молчание, и пока Элишка во все глаза рассматривала демона, он надменно произнес:

– Прежде чем браться за новое дело, вы должны написать отчет по Звикову и отправить почтой. Фауст просил передать. – Он поморщился, посмотрев на разбитое окно. – Пройдите на кухню, там есть кофе и чай.

Никто не спорил. Устроившись за дубовым столом, Эва с удовольствием сделала глоток горячего латте и вся обратилась в слух, потому что ведьма начала говорить.

– Эти две девушки – ведьмы. Слабые. Я была знакома с ними около двух лет, учила их травам и заклинаниям. Они снимали одну квартиру на двоих, работали в цветочном бутике. Мы не были подругами, скорее хорошими знакомыми, которых объединяет общая тайна. Но я уверена, что это не двойной суицид.

– Кто-то из них звонил тебе вчера, например? Они не говорили, что их преследуют? – спросил Якуб.

Эва достала из шкафа печенье и кексы и поставила на стол, но садиться не стала. Якуб тут же потянулся за сладким.

– Нет. – Чернова грела руки о чашку и выглядела как человек, сбросивший маску. Глаза блестели от волнения, уголки губ опустились, а лоб прорезали морщины. – Смерть каждой ведьмы – огромная потеря. Нас очень мало. Ведьм как вид практически истребили. Потомственных можно пересчитать по пальцам, но то, что случилось в последние годы в Богемии, запустило природный процесс, и у обычных людей начали проявляться признаки силы.

– Так они были из обычных? – уточнил Якуб.

– Да. Я из потомственных, и, насколько могу судить, Эва тоже.

– Моя мать точно не была энсиа! – вскинулась Эва.

– Она могла не знать, не понимать своих сил и не развивать дар, – устало пояснила Элишка.

– Нет у меня дара! Нет сил, понятно? Ничего нет, – терпеливо, словно говорит с умственно отсталой, сказала Эва.

Чернова раздражающе снисходительно ухмыльнулась:

– Разве? А ворон?

– Что ворон? – Эва старалась не злиться.

– Ты хоть что-то о ведьмах читала?

– Общую книгу, которую дал Фауст.

– Ясно. Я пришлю тебе другие. Издавна вороны служили ведьмам, оберегали и предупреждали об опасностях. После инквизиции это стало происходить все реже. Сейчас я знаю только одну ведьму в Германии, которая носит на плече ворона, и то она совсем другая, избегает общения. И вот ты.

– Я не... – снова начала было Эва, но Якуб ее перебил:

– Да мы поняли, что ты не. Элишка, расскажи про девушек. Когда ты видела их последний раз?

– Где-то неделю назад, – она задумчиво нахмурилась. – Да, неделю.

– Так как ты энсиа, я должен спросить: у тебя есть какие-то мысли по этому поводу? Кто мог желать им смерти, если они сами этого не делали? – Якуб откусил большую часть кекса и принялся жевать.

– Инквизиция католиков Ватикана могла бы. В Италии еще осталось несколько орденов, но Фауст заключил с ними перемирие, насколько мне известно.

– Это мог быть маньяк или сталкер, который довел их до этого, подмешал препараты или накачал чем-то, – предположила Эва.

– Исключено. Ведьмы в большинстве своем травы и яды узнали бы даже на вкус, хотя бывают исключения, – она горько вздохнула. – Нет. У меня только одно предположение: их убил другой энсиа. Кто-то сильный. Я ездила туда, где они погибли, но ничего не ощутила, кроме темноты. Я сомневаюсь, что вы справитесь с этим делом, но после того, как вы поймали хастрмана, надеюсь, у вас все же получится.

Договорив, она отставила опустевшую чашку, поднялась со стула и посмотрела на Эву.

– Мне жаль, что ты отрицаешь свою суть. В папке есть мой номер. Позвони, когда созреешь.

Слишком уставшая и ошеломленная последними событиями, Эва не стала возражать. Она сделала огромный глоток уже остывшего кофе и потерла ноющие виски. Когда за Элишкой захлопнулась входная дверь, из гостиной донеслись голоса, а потом грянул хохот Баала. Якуб вопросительно поднял брови и пошел на звук, Эва увязалась следом.

Баал сидел в кресле у стены, а на комоде стоял второй ноутбук Эвы, который она использовала для просмотра сериалов. Сериалы были ее тайной слабостью. На экране Харви и Майк из «Форс-мажоров»^[25] спорили о деле.

– Кто тебе разрешил брать мой ноутбук? – разозлилась Эва. Она подошла к комоду и демонстративно закрыла крышку перед лицом Баала. Он недовольно нахмурился.

– Ты оставила его у себя на тумбе. Я взял, потому что могу брать все, что лежит в этом доме.

– Нет, не можешь, – встал на защиту Эвы Якуб. – Я понимаю, что ты как бы защитник дома и вообще демон, но наши личные вещи брать нельзя.

Лицо Баала потемнело, а глаза блеснули чернотой.

– Ладно. Брать можешь, но только с разрешения! – быстро добавил Якуб, останавливая намечающийся скандал. – Может, попросить Фауста купить сюда технику?

Эва только открывала и закрывала рот от возмущения.

– У меня есть телефон, – скривился демон. – Мне хватало, пока я не нашел этот сериал. На телефоне его очень неудобно смотреть.

– Все, я пошла спать. – Эва взяла ноутбук.

– Могу я попросить тебя его оставить? – из уст Баала это прозвучало как требование.

Стиснув зубы, она вернула ноутбук на комод и пошла к лестнице.

– Знаешь, а вы похожи на Харви и Майка, – хмыкнул Баал ей в спину. – Только Якуб скорее Майк.

– А ты тогда кто? – фыркнул Якуб, но не обиженно, а весело, что ее удивило. Мужчины такие мужчины. Эва повернула голову и заинтересованно ждала ответа. Демон закинул ноги на софу, а руки за голову.

– А я Донна, детки, – улыбнулся Баал акульей улыбкой, демонстрируя рот, полный острых зубов.

Эва, ничуть не испугавшись, хмыкнула и, когда зашла в свою комнату, все еще пребывала в хорошем настроении. Взгляд упал на папку с документами. Она поджала губы и присела, чтобы достать трудовой договор.

Внимательно читая уже знакомые абзацы, она остановилась на странице, где лично рисовала зигзаг ручкой, чтобы туда нельзя было что-то вписать, однако теперь его не было. И если бы там осталось лишь свободное от черных букв пространство – это полбеды, но все было заполнено дополнительными пунктами. Как раз отметая то, что Эва хотела сделать, и отрезая все пути побега с этой работы раньше времени.

Пункт 3.1 гласил: «Пани Эве Водичковой запрещено расторгать договор в одностороннем порядке по любой причине, включая форс-мажорные обстоятельства».

Пункт 3.2 гласил: «В случае, если пани Эва Водичкова проигнорирует предыдущий пункт, в силу вступает особое право работодателя на возмещение работником отступной суммы, равной миллиону евро. А также работник теряет статус журналиста и право осуществлять трудовую деятельность на территории Чешской Республики».

От возмущения Эва хотела что-нибудь разбить. Фауст их провел. Обманул, как детей. Она все сейчас ему выскажет! Да еще как! Подрагивающими от ярости руками она достала телефон и набрала номер Фауста.

Шли длинные гудки, как назло, он трубку не брал, что взбесило ее еще больше. Когда она готова была сбросить вызов, в трубке раздалось:

– Слушаю, Эва.

– Дэниэль, я тут взглянула на договор и увидела там новые пункты, которых не было при подписании!

– Уверена? – тут же переспросил Фауст.

Эва сжала в руке листы документа, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать их.

– Фауст, это низко!

– Ничего личного, Эва, – ответил он, и в его тоне она уловила насмешку. – Это бизнес. Я знал, что кто-то из вас, а может, и вы оба захотите уйти, поэтому перестраховался.

Эва стиснула телефон в руке, представляя, что это шея Фауста.

– Я найму юриста, и он разоблачит этот фарс, а Якуб выступит свидетелем.

– Не советую, – спокойно отозвался Дэниэль. – Договор завязан на магии и изменится, как только попадет не в те руки. Ты правда хочешь такого позора? Ведь это может быть договор на предоставление каких угодно услуг.

– Фауст! – угрожающе произнесла Эва.

– Послушай, – в трубке замолчали, давая ей время прийти в себя. – Ты уже в иной Богемии. Ты уже знаешь так много. Помоги Якубу и ордену с расследованиями. Я большего от тебя не прошу.

Она замялась, понимая, что отчасти он прав, и даже если бы она сейчас ушла, то забыть все, что узнала, не смогла бы, как не смогла бы держаться в стороне от энсиа.

– Меня чуть не утопили, Фауст. Я хочу уйти! – упрямо сказала она.

На том конце телефона вздохнули.

– На данном этапе это невозможно, и ты это знаешь. Прими то, что я не могу тебя отпустить, пока не истечет срок договора.

Фауст закончил звонок, а Эва, стиснув зубы, смяла документы в бумажный шар и запустила в стену. Договор ударился и упал за кровать. Она заглянула туда и обнаружила гладкие листы, которые совершенно точно никто не мял.

– Черт бы тебя побрал, Фауст, – смиряясь, прошипела она. Эва подумала о том, что не расскажет Якубу об этом разговоре и новых пунктах.

Может, все получится и они сработаются. Просто ей и Якубу нужно привыкнуть друг к другу и, возможно, кое-что открыть о себе для более доверительных отношений.

Она приняла душ и упала на кровать. Дело подождет до утра, после жуткого хастрмана ей требовалась хотя бы маленькая передышка. Эва закрыла глаза, но спать не хотелось. Мысли сразу свернули к разговору с ведьмой, к тому, что показал анализ крови. Она и правда энсиа, а те фигуры, что она видит боковым зрением, возможно, ее сила или проявление силы. И ворон.

Эва нахмурилась. Прокрутив в голове все, что произошло, начиная с бала на Пражском Граде, она пришла к выводу: она уже давно видела другую сторону мира, просто не понимала ее, игнорировала, пыталась рационально объяснить. А нужно было просто принять, и, похоже, это время настало. Ее и Якуба столкнуло с обрыва нормального мира в пропасть, где существуют монстры, ведьмы и еще бог знает что. Разобьются Эва и Якуб или нет, зависело уже от их способностей и умений.

Чернова ничего не сказала про Ягра, и Эва догадывалась, что это значило. Он человек, подготовленный и обученный военному делу. Ему бы еще немного удачи, может, уверенности, и цены бы Якубу не было. Эва вздохнула, решив, что обязательно поработает над этим, раз уж они напарники и он неоднократно спасал ее от смерти.

Во сне Эву преследовал мужчина с бледными руками. Она не видела его лица, только настойчивые руки, которые нежно гладили ее лицо и грудь, скользили по животу все ниже и ниже. Она желала, чтобы незнакомец прикоснулся к ней там, но, когда размыкала губы, чтобы попросить об этом, не могла произнести ни слова. Отчего-то Эве казалось, что незнакомец был Баалом. Затем сон сменился тревожной чернотой и болью в висках, в груди.

Утро началось с вибрации мобильного на тумбочке и совсем не деликатного громкого стука в дверь.

Эва с трудом открыла глаза и, заставив себя переставлять ноги, отперла замок. На пороге стоял Баал, который мерзко бодрым голосом тут же сказал:

– Еще одна ведьма спрыгнула с моста. Вам нужно туда ехать. Сейчас!

– Черт! – Эва закрыла перед ним дверь и кинулась к телефону. Мобильный мигал тремя пропущенными с неизвестного номера и сообщением.

Эва чертыхнулась еще раз, метнулась к шкафу, не глядя побросала на кровать первую попавшуюся в руки одежду: джинсы, водолазку, пальто в клетку – и принялась судорожно натягивать ее на себя. Собрав волосы в высокий хвост, она умылась и пошла к двери. Правое плечо немного побаливало, словно там была ссадина. Схватка с хастрманом еще долго будет напоминать о себе не только синяками на шее. У порога ее комнаты ждал, переминаясь с ноги на ногу, заспанный Якуб, уже в куртке, под которой виднелась толстовка, и джинсах.

– Ты готова? Едем!

– Она и тебе написала? – спросила Эва, спускаясь по ступенькам.

– Да, а затем я прочитал новости. – Якуб достал из заднего кармана ключи от машины.

– Я кофе приготовил! – крикнул из кухни Баал.

– Мы по дороге купим, – отмахнулся Якуб.

– Я знал, что вы так скажете, поэтому вот. – Баал вырос прямо перед ними с двумя металлическими кружками, которые исходили ароматным паром. Сегодня на нем была та же одежда, что и вчера. Только рубашку он расстегнул почти до пояса, и Эва невольно скользнула взглядом по гладкой груди, переходящей в кубики пресса.

– Откуда ты узнал? – удивленно спросила она, забирая кофе и пряча за ним смущение.

– Я Баал, я все знаю!^[27] – Его уверенный тон заставлял сомневаться, шутит он над ними или говорит серьезно.

Эва на это закатила глаза, а Якуб не сдержал улыбки:

– Баал, нам нужна та книга, из которой ты присылал информацию про хастрмана.

– К вашему возвращению принесу, – пообещал он, закрывая за ними входную дверь.

Они мчались на машине по холодным и туманным улицам, соревнуясь с утренними трамваями и автобусами.

– Думаешь, эти смерти могут быть связаны с тем, что сказал хастрман?

– С чего ты взяла? – Якуб внимательно смотрел на дорогу, а Эва, полуобернувшись, следила за выражением его лица.

Заметная светлая щетина украсила его волевой подбородок и скрыла ямочку. Дымчатые глаза обрамляли густые черные ресницы, создавая эффект подводки. Эва подумала, что он притягателен естественной мужественной красотой, но ему об этом никто никогда не говорил.

– Ну, Фауст определенно предвидел нечто подобное, раз нанял нас именно сейчас. Узнать бы, что вообще назревает, – наконец ответила она.

– Если эти два дела окажутся связаны, тогда грядет что-то покрупнее хастрмана и мертвых ведьм.

Главков мост был огорожен желто-красными полосами, возле которых стояли несколько полицейских и патрульная машина. Основное действо разворачивалось под ним на правом берегу, где спасатели как раз накрывали тело, а скорая и авто криминальной службы перемигивались синими и белыми огнями.

– Идем вниз. – Якуб нашел ступени, которые вывели их на берег.

Там, на усыпанной золотом листьев земле, лежала мертвая девушка, накрытая белой пленкой, словно саваном. Над водой кричали чайки, а лебеди, которых отпугнули спасатели, сбились в стаю на противоположном берегу. Влтава же, забравшая чужую жизнь, сыто и безразлично несла свои темные воды с юга на север.

Якуб предъявил удостоверение, но на место происшествия их не пустили, зато удалось поговорить с одним из спасателей.

– Вы вытащили девушку из реки?

– Да, – подтвердил мужчина с усталым взглядом. – Она могла остаться в живых, если бы, падая, не ударилась головой о бетонную балку моста. Когда мы подплыли к ней, она еще пять минут была жива.

– Кто-нибудь видел, как она прыгнула? – спросила Эва.

– Нам позвонил случайный водитель, который заметил, как девушка на мосту перекидывала ноги за ограду. Он остановил авто и пытался помешать, но не успел до нее добежать.

– На ее теле были следы борьбы или другие травмы?

– Нет, – покачал головой спасатель и поднял руки, заканчивая разговор: – Вы извините, мне пора.

– Снова вода, – заметила Эва, когда мужчина отошел. – Может, это местный хастрман?

– Это не он. – Якуб рассматривал мост, и Эва поняла, что привлекло его внимание. На одной из выступающих опор ярким багровым пятном виднелась кровь.

– У тебя рабочий ноутбук с собой? – У него был вид человека, которого осенила догадка.

– Я его вчера не забрала из машины.

Они вернулись, включили компьютер. Якуб открыл подробную карту Праги и указал на ней Главков мост.

– Смотри, – сказал он, ведя курсор вдоль изображения реки. – Сначала был Тройский, затем Баррикадников. Теперь Главков. Прослеживается система.

Тройский и Баррикадников мосты шли один за другим против течения Влтавы.

– Да, если бы сейчас девушка сбросилась с Либеньского моста, который идет следующим. После него уже Главков, – не согласилась Эва.

– Может, и нет. Либеньский мост сейчас закрыт на реконструкцию, поэтому туда она не попала, но система есть. Возможно, следующим местом станет Штефанков мост.

– Или Чехов мост, раз жертва спрыгнула сегодня через один.

– Я позвоню знакомому из местного отделения и изложу свои предположения, естественно, без сверхъестественной дичи. Если повезет и меня послушают, они будут внимательнее патрулировать мосты.

Эва покачала головой:

– Звони сейчас. Может случиться, что новая жертва объявится к трем часам, как вчера. Я свяжусь с Элишкой и попрошу оповестить всех знакомых ей ведьм в Праге.

Так они и поступили. Якуб отошел для звонка, Эва осталась в машине и набрала Чернову.

– Это Эва. Если у тебя есть контакты других ведьм, которые живут в Праге, – их как-то нужно обезопасить. Хотя бы предупредить.

– Вы что-то выяснили? – в трубке послышался взволнованный голос Элишки.

– Пока мы знаем только то, что это случится снова. Если не сможешь собрать их в одном месте на какое-то время, тогда скажи оставаться дома. Запереть двери, окна и быть на связи.

– Сделаю. И, Эва...

– Что?

– Будь осторожна! Ты тоже одна из нас.

На это Эва ничего не ответила и закончила разговор. Вернулся Якуб и, кинув на нее вопросительный взгляд, завел машину.

– У нас есть в запасе время. Давай вернемся в дом Фауста и поищем в книгах, что за тварь играет в массовый суицид.

Баал уже ждал в гостиной с объемной потрепанной книгой наготове. Когда Эва потянулась за ней, он отвел руку в сторону.

– Сначала отчет для Фауста.

– В три часа может погибнуть еще одна ведьма! У нас нет на это времени! – отмахнулся Якуб и предпринял попытку забрать талмуд.

– Меня не волнует чья-либо смерть. Меня волнует соблюдение правил и пунктов договора, которые вы нарушаете. Если хотите получить зарплату в этом месяце – сначала отчет, – занудно отрезал демон и ушел на кухню.

– Черт бы тебя побрал, душнила, – прошипела Эва.

– Я все слышу! – крикнул Баал из кухни.

Эва пошла к нему. За спиной слышались удаляющиеся по лестнице наверх шаги Якуба, который ругался себе под нос из-за отчета.

Она остановилась в дверном проеме. Ей нужно сказать Баалу, что эти сны неприемлемы. Она точно знала, что это он использует какие-то свои демонические силы, насылая такие фантазии. Эву до сих пор кидало в жар, едва она видела его руки, потому что сразу вспоминала, как он гладил ее во сне.

– Что бы ты ни делал, прекрати, – тихо и – она надеялась – угрожающе заявила она Баалу, который наливал себе кофе.

– О чем ты? Не пить кофе? – Он не повернулся, только рука с чашкой застыла на полпути к столу.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Баал медленно поставил чашку на стол, повернулся и сделал два шага к ней, приблизившись вплотную. Чернота затопила его глаза, но Эва не испугалась. Как может пугать желание в глазах, которое он и не думал скрывать. Оно ее волновало.

Баал наклонился так, что его лицо почти касалось ее.

– Я как-то не заметил, чтобы тебе не понравилось, – тихо произнес он ей в губы, обдавая кожу жаром и пряным ароматом специй.

Как она ни пыталась злиться, но демон ее возбуждал. Сердце учащенно билось о грудную клетку, и Эва подумала, что Баал наверняка слышит этот стук. Его полные губы изогнулись в улыбке, Эва тут же представила, каковы они на вкус, как он целует в реальности, а не во сне. Кровь прилила к щекам.

Баал следил за эмоциями, которые выдавали ее с головой, и если его черные глаза умели раздевать, то она уже давно бы осталась голой.

Эва облизнула нижнюю губу и с трудом сделала шаг назад.

– Если это еще раз повторится, я пожалуюсь Фаусту.

Она капитулировала, почти взбежав по лестнице, и сразу направилась в кабинет, усилием воли выбрасывая демона из мыслей.

Якуб что-то сосредоточенно печатал. Эва прошла мимо него, раздвинула тяжелые шторы, и в комнату заполз серый свет еще не растворившегося утреннего тумана.

– Я пишу отчет, а ты просматриваешь те книги, которые у нас уже есть, – предложил Ягр, на секунду оторвавшись от экрана. Эва согласилась.

Пролистывая уже знакомых энсиа, она отмечала, как они убивают ради пропитания, выхаживания потомства и просто для удовольствия. Чертыхалась и переходила к новой странице.

– Я закончил, – спустя полчаса выдал Якуб, и дверь в кабинет тут же открылась. Баал принес книгу о вымерших энсиа. Эва обратила внимание на его белые сильные руки и снова вспомнила свой сон. Кровь прилила к щекам. Бросив на Якуба и Эву нечитаемый взгляд, демон быстро удалился.

– У меня почти ничего, – поморщилась Эва. – Если предположить, что ведьм заколдовали и принудили, то есть несколько вариантов.

– Излагай, – предложил Якуб, но от монитора так и не оторвался.

– Допустим, это могла сделать одна из ведьм, сводя счеты с другими.

– Логично. Нужно будет отработать эту версию. А второй вариант?

Якуб почесал нос, громко чихнул и извинился.

– Это кто-то из редких энсиа. – Эва кивнула на книгу. – Он или она воспроизводит ритуал, о котором говорил хастрман.

– Тоже вероятно. – Якуб сложил руки на груди и опутал Эву взглядом дымчатых глаз. Она поежилась. – Теперь моя теория: это действительно массовый суицид. Совпадение. Три девушки, едва перешагнувшие порог совершеннолетия. Все с минимальными ведьмовскими силами. Возможно, они чувствовали давление общества энсиа, к которому теперь принадлежали, и не смогли вынести конкуренции. Или не приняли свою ведьмовскую суть.

На это заявление Эва скептически сощурилась.

– Ну, или чего-то еще, – добавил Якуб. – Ладно. Давай составим список того, что должно быть у энсиа, чтобы провернуть такое.

– Умение зачаровать или внушать свои желания жертве?

Якуб быстро напечатал ее предложение и внес свое:

– Оно невидимо, или может быть таким, или быстро скрывается. Может, это демон?

– Демоны вселяются в людей, а потом выходят из них серым сгустком, – продекламировала Эва и сама же удивилась. – Надо же, я запомнила.

– Давай оставим версию про энсиа, управляющего ведьмами, как основную, но еще поищем кого-то подобного.

– Да, например, светловолосого гада, который смотрит внизу сериал на моем компьютере, – проворчала она, готовая снова приняться за поиски.

– Баал не так уж плох. Даже любезен, как для демона. – Якуб увернулся, когда Эва запустила в него блокнотом.

– Книга одна, поэтому я ищу в ней, а ты – в интернете. – Она открыла старый фолиант, с удивлением обнаружив на странице выходных данных, что его напечатали по заказу Ватиканской библиотеки. На титульной странице была печать владельца личной библиотеки, подписанная графом Франтишком Кинских, а полное имя составителя было размазано. Она разобрала только «Этьен д...».

Пролистывая страницы с описанием чудовищ из кошмаров, она старалась не смотреть на рисунки, похожие на карандашные наброски каждого существа.

Эва вертела в пальцах ручку, как и всегда, когда нервничала. Якуб, читая, машинально потирал бровь, и кожа под его пальцами покраснела.

Эва перелистнула страницу.

– Это должно быть связано с сильным внушением, – задумчиво произнесла она. – По словам Элишки, погибшие девушки были полны жизни и точно не собирались так ее обрывать.

– Я все же считаю, что надо исходить из того, что они были ведьмами, – не поднимая глаз от экрана, добавил Якуб. – Поэтому могли кому-то перейти дорогу, проклясть, сварить не то зелье. Элишка сказала, что ведьмы почти неуязвимы для психотропов, но есть и другие методы принуждения: шантаж, угроза смерти близким им людям и еще с десяток вариантов. Нужно подробнее изучить каждую, расспросить соседей или родных.

– Или найти тот самый вид энсиа, – не сдавалась Эва. – Якуб, пойми, убивали только ведьм, и обычный человек, я почти уверена, этого не мог сделать. – Она снова перевернула страницу в книге и углубилась в чтение.

Дальше шло описание пяти случаев встречи жителей малых поселений с мороусом. Эва быстро пробежала их глазами и остановилась на последнем абзаце:

– Это может быть мороус, – сказала Эва. – Читай! – Она протянула Якубу открытую книгу, а сама углубилась в чтение общей информации о демонах и способах их изгнания.

Через десять минут Ягр оторвался от чтения и покачал головой.

– Это не может быть мороус. Не пойму вообще, какая связь. Он не подталкивает к смерти, в основном насылает кошмары.

Эва почесала плечо, а потом так и замерла с поднятой рукой. Мысли метались от прочитанного к ее снам и обратно.

– Не может быть! – Она оттянула эластичный воротник боди и скосила глаза на место, где краснел небольшой воспаленный укус. Отметины были похожи на след от клыков грызуна или кошки.

– Черт! – Якуб встал и, наклонившись над Эвой, внимательно рассмотрел оголенное плечо.

Она застыла, чувствуя себя прикованной к креслу. Сердце стучало в горле. Губы дрожали. Лицо вспотело. Якуб не дотрагивался до нее, но казалось, что взглядом он препарировал место укуса.

– Ты видела кошмары на днях? Вчера? Сегодня? Может, это крыса? Дом очень старый, – он задрал голову и нервно закричал: – Баал!

Через минуту в дверях показалась светловолосая голова.

– Что?

– Посмотри! – Якуб показал на укус. – Ты же защищаешь этот дом, как ты мог упустить крысу?

Демон скользнул в комнату, взглянул на укус, потом на Эву и тяжело вздохнул:

– Это не крыса. Это мура. Их тяжело засечь даже мне.

– То есть меня уже пометили и это случится снова? – Эва прилагала усилия, чтобы не закричать.

– Я выйду, наберу знакомому криминалисту, возможно, он попробует расспросить или достать информацию по поводу отметин. – Покидая комнату, Якуб бросил на нее внимательный взгляд.

– Нам сказали, что на жертвах ничего не нашли, – напомнила она.

– Ну теперь-то я знаю, о каких частях тела спрашивать.

Дверь за Якубом захлопнулась, и Эва, вернув воротник на место, поежилась под пристальным немигающим взглядом.

– Что? – не выдержала она.

– Ты чересчур взволнована. Успокойся и думай. Паника делу не поможет, – Баал выразительно постучал себя пальцем по голове.

– Меня отметили! Я не хочу прыгать с моста! Не далее чем двое суток назад я чуть не утонула, и все потому, что кто-то считает меня ведьмой.

– Ты и есть ведьма, Эва. Отрицая это, ты ей быть не перестанешь! – рявкнул Баал, поднимаясь. – Ты умная, начитанная и неплохо соображаешь в критических ситуациях, но только дело доходит до тебя самой – включаешь ребенка, не желающего принять и познать силу, которой владеешь. А у тебя она есть! Я вижу.

Ей не понравилось заявление демона, и Эва накинулась на него в ответ:

– Ты точно на нашей стороне, Баал? Если ты насылаешь сны, то как не смог отследить мороуса, у которого схожие способности?

– Мы непохожи! Я уже сказал, что их тяжело выявить, Эва, – он жутковато ухмыльнулся. – И я на стороне Фауста.

Он направился к выходу из кабинета.

– Да пошел ты, – огрызнулась она ему в спину, а Баал исчез в дверном проеме, никак не отреагировав на ее выпад.

Эва злилась, только не на Баала, а на то, что он был прав. Она часто поступала подобным образом и знала это. Кое-как справившись с эмоциями, Эва вернулась к делу. Хлопнула дверь, она подняла глаза от ноутбука на Якуба. На его лице отражалось волнение:

– Укусы на сосках и плечах. Полиция выставила патрули на всех мостах города.

Эва набрала подрагивающими пальцами номер Черновой.

– Элишка, слушай меня внимательно. Это мороус. Не знаю как, но он стал настолько силен, что способен внушать жертвам мысли о самоубийстве. На всех ведьмах обнаружили укусы. У меня на плече тоже один появился.

В трубке послышалось сдавленное восклицание, а потом Чернова быстро заговорила:

– Я читала о нем, но думала, что их уже не существует. Что делать? В Праге осталась всего пара знакомых ведьм да мы с тобой, остальные в отъезде.

– Не спать, Элишка. Нам, – она выделила это слово интонацией, – нужно не спать. Мы сейчас поедем дежурить у мостов. До связи.

Наскоро перекусив, они быстро добрались до первого из двух мостов – Штефанкова – и заметили, как полицейская машина с мигалками уезжает с дежурства.

– Почему их отозвали? – недоуменно спросила Эва. – Час дня, может, они на обед уехали?

Якуб завел мотор и понесся за полицейскими.

– Нет. Они едут на вызов в сторону Чехова моста. Ведьмы все же прыгают не с каждого, а через один.

– Но ведь еще не три пополудни.

– Похоже, мороус перестал играть в точное время. – Якуб остановился у железных распорок, потому что дальше дорогу преграждали люди в форме. Спасатели как раз спустились под мост. Эва вытянула шею и увидела внизу на бетонном склоне женское тело. Глаза жертвы были открыты, но она лежала неподвижно.

– Мертва, – едва слышно сказал Якуб. – Сегодня мы не уедем и будем дежурить всю ночь у Карлова моста!

– Там сложнее. Большой поток туристов. Можем не уследить.

Пришло сообщение от Элишки:

«Я пригласила всех к себе. За нами присмотрит мой муж, а завтра с утра мы отправимся в священное для ведьм место – замок Эльц. Там стоит защита, и я умоляю тебя ехать с нами».

«Я не поеду, пока не найду того, кто это делает, – ответила Эва. – Пока у тебя есть время, пришли мне все, что знаешь о Фаусте и Баале, пожалуйста. Желательно очень подробно. Хочу понять, кто они такие».

«Хорошо».

Якуб доехал до центра и свернул к парковке возле Карлова моста, а Эва жадно зачитывала вслух то, что писала ей Чернова. Выходило, что Фауст буквально заварил всю кашу с энсиа, Адом и демонами, получив в наследство особняк^[28]. Затем он захотел вернуть к жизни демоницу, которая его спасла. И сейчас Дэниэль что-то замышляет, потому что принял сан, и похоже, что не просто так. А Баал так вообще первый из демонов гоэтии, которых дьявол сотворил из джиннов. Баал был предводителем этого нового вида, да еще и заключил сделку с чернокнижником на защиту особняка в Средние века. Впоследствии демоны создавались из людей.

Читая, Эва вставляла между словами непечатные ругательства, осознавая весь масштаб проблем другого мира, которые Фауст свалил им с Якубом на головы.

В этой компании был еще демон сделок, Аластер Роули, который перевернул Ад и усадил на престол Лилит, а дьявола заключил в лаву на Горе грехов. Затем она дошла до Карла Люксембургского и Анеты Кинских, а также венца святого Вацлава, на котором завязали когда-то границы Богемии, чтобы защититься от упырей^[29].

– Остановись, – попросил Якуб. – Это уже слишком нереально. Может, она тебя разыгрывает?

Что-то в тоне Ягра, заставило ее поднять голову. Он был напряжен и бледен. Сжимал руль так, что, казалось, сейчас его оторвет.

– Что с тобой?

Он заметил ее внимание и попытался придать лицу другое выражение, но у него не вышло.

– Наверное, голодный, – наконец сказал он, и Эва не стала настаивать на правдивом ответе, потому что сама скрывала от него многое. – Давай закажем что-то или сходим поесть?

День близился к вечеру, и октябрьские сумерки неумолимо опустились на Карлов мост. Эва и Якуб сытно поели в ближайшем бистро и шатались по главной достопримечательности столицы то в одну, то в другую сторону, пока Эва не замерзла настолько, что поход в туалет стал даже не вынужденной мерой, а возможностью немного погреться в помещении. Якуб не отпустил ее одну и терпеливо ждал возле кабинок, вызывая негодование у женского пола.

На протяжении дня и до позднего вечера Эва обменивалась сообщениями с Черновой, которая неизменно отвечала, что все в порядке. Уже знакомый ворон сидел на мостовой башне.

И снова они ходили по мосту туда-сюда, и Эва снова захотела в уборную, только к часу ночи все ближайшие заведения закрылись, и пришлось идти в другое кафе на квартал дальше.

– Я бы сама справилась, – ворчала она на Якуба, который не спускал с нее глаз.

* * *

По возвращении на Карлов мост что-то неуловимо изменилось. Начиная с того, что ворон, до этого сидевший в проеме смотровой на Пороховой башне, громко закричал, привлекая внимание. Эва ускорила шаг и устремила взгляд вперед, пытаясь увидеть в надвигающемся тумане случайных прохожих. Только мостовая пустовала, за исключением одной-единственной невысокой женской фигуры, которая взбиралась на парапет.

Воздух словно сгустился, когда Эва и Якуб побежали, крича:

– Стой! Посмотри на нас! Подожди!

На бегу Эва судорожно думала, что предпринять. До ведьмы оставалось около двадцати метров.

– На помощь! Человек хочет прыгнуть! – кричал Ягр.

Призрачная надежда, что они успеют, крепла с каждой секундой. Якуб вырвался вперед, уже готовый схватить девушку.

Она повернулась. Ее длинные волосы, напитанные туманом, словно водоросли свисали на лицо, а глаза подернула белая пленка. Прежде чем шагнуть с моста, ведьма громко сказала:

– Ты последняя!

Женская фигура исчезла за парапетом.

– Нет! Элишка-а-а! – заорала Эва во всю мощь легких.

Якубу, бежавшему впереди, почти удалось схватить ведьму за полы пальто, но ткань змеей выскользнула из его рук.

Элишка Чернова упала в воду.

Глава 9

Эва

Перегнувшись через каменный парапет, Эва кричала:

– Элишка!

– Звони 155! И не смей прыгать! – почти приказал Якуб.

Он скинул с себя куртку и сиганул с моста в реку.

Это отрезвило ее, и Эва быстро набрала скорую помощь, затем службу спасателей, объяснила ситуацию и стала ждать.

В стремительном течении черной воды она не видела ни Черновой, ни Ягра. Так прошло долгих пять минут, прежде чем завыли, приближаясь, сирены.

– Якуб! Якуб! Элишка! – снова и снова кричала Эва.

Нужно было прыгнуть за Якубом, но в последний момент она струсила. Только представив, как падает и вода смыкается над головой, Эва запаниковала. После Звикова и хастрмана она не смогла пересилить себя, а теперь, перегнувшись через каменный парапет, вглядывалась в ртутную Влтаву в отчаянной надежде, что вот-вот две головы появятся над поверхностью.

Прибывшие спасатели начали прочесывать местность с воды и с берега в поисках пропавших. Эву посадили в катер, двигавшийся по течению к следующему мосту. Она не верила, что все это происходило с ней, и в то же время чувствовала ответственность за каждую убитую ведьму, словно они были ее родными.

Катер причалил под Чеховым мостом. Якуб как раз пытался поднять Элишку на берег. Облегчение оттого, что они не утонули, теплом прилило к щекам. Эва заерзала на сиденье, желая быстрее оказаться рядом с ними и убедиться, что они оба в порядке.

– Она жива? – Эва не узнала свой дрожащий голос, когда вышла на берег.

Спасатели тем временем перевернули Элишку на спину и начали проводить реанимацию. Чернова была слишком бледной, а Якуб молчал, и на его лице, освещенном прожекторами, застыла скорбная гримаса человека, который проиграл смерти.

Эва ссутулилась и обняла себя руками. Ей хотелось рухнуть на землю и заплакать, чтобы избавиться, исторгнуть из себя эмоции, которые, поднявшись к горлу, душили изнутри. Однако она не стала этого делать. Привычка держать лицо прилипла к ней намертво, поэтому, подавляя весь тот ноющий комок, Эва подошла к Якубу, сидящему в кузове скорой помощи.

Она подождала, пока врачи набросили на него термоплед и осмотрели на предмет травм.

– Ты не ранен? – голос звучал почти нормально. Обыденно. Хотя не было во всем этом ни нормальности, ни обыденности.

– Нет. – Якуб вытер мокрое лицо и посмотрел на Эву с сожалением. – Когда я нашел ее, Чернова не дышала.

Пока Элишку интубировали, прибыли полицейские, и Якуба отозвали в сторону для дачи показаний, а Эва достала из кармана мобильный и набрала дом Фауста.

– Да!

– Элишка прыгнула, – Эва запнулась, но заставила себя говорить дальше: – Она не дышит, но ее реанимируют прямо сейчас.

– Семь кругов ада вам на головы! – ругнулся Баал и бросил трубку.

Что ж. Наверное, они заслужили. Упустить жертву на мосту, когда они прочесывали его целый вечер, – таких неудачников еще нужно поискать.

Спустя долгих пять минут спасателям удалось запустить сердце Черновой, но она не очнулась. Элишку переложили на носилки и унесли в машину скорой помощи. Сказав, что Чернова ближайший из ее родственников, Эва смогла поехать с ней. Отыскав взглядом Якуба, она увидела, что он несколько раз махнул рукой, показывая, что приедет следом.

В университетской клинике Мотол Чернову тут же подхватила дежурная бригада и увезла в реанимационную, на ходу делая непрямой массаж сердца, потому что оно снова остановилось. Эва, нервно проворачивая тонкое кольцо на пальце, присела на скамью возле дверей и приготовилась ждать. Возле этого отделения людей не было вовсе, поэтому, когда в холл ворвался молодой высокий мужчина, она вздрогнула от испуга. Коротко стриженный, широкоплечий, одетый в спортивные штаны и куртку, он обвел взглядом зал и остановился на ней.

– Где она? – требовательно спросил он.

– Вы ее муж? – догадалась Эва. – Элишку увезли в реанимацию минут десять назад.

– Что с ней? Ты видела, что с ней? – грубо оборвал он, но Эва понимала почему, и ее это не задело.

– Она прыгнула с моста. Ран на ней я не видела, но в себя Элишка не приходила.

С безумным взглядом он схватился руками за голову, как человек, который еще толком не осознал, что произошло.

– Я не оставлял ее одну, но заснул где-то на час, а когда проснулся, Элишка исчезла.

– Вас зовут Филипп?

– Фил Митсон, – машинально представился он.

Двери распахнулись, и на пороге показался Якуб. Очевидно, мужчины уже были знакомы, потому что Ягр сначала приветливо кивнул Митсону, а только потом понял, по какому поводу тот здесь.

– Раз вы тут оба, слушайте меня внимательно, – Филипп говорил резко и отрывисто, словно ему не хватало воздуха. – Вам нужно сейчас же ехать в замок Эльц. Мы приедем, когда Элишку можно будет перемещать.

Эва скрестила руки на груди и сначала даже подумала, что ослышалась.

– Что? Нет! Мы остаемся!

Филипп повернулся к Якубу и попытался схватить за грудки, но Ягр скорее машинально, чем умышленно отбросил его руки и отошел в сторону.

– Увози ее! – нетерпеливо повторил Митсон. – Немедленно!

– Эва права, – Якуб на контрасте выглядел уверенно и спокойно. – И нам нужно распутать дело.

Филипп покачал головой, как бы говоря, что не понимает, как можно быть такими тупыми.

– Она что-то сказала? Элишка говорила с вами перед тем, как прыгнуть, или после?

Эва переглянулась с Якубом, но ответила честно:

– Сказала, что я последняя.

Следующая реплика Филиппа застряла у него в горле, потому что он обернулся на звук разъезжающихся дверей реанимационной.

– Кто из вас родственник пани Черновой?

– Я ее муж, – ответил Митсон, замерев в ожидании новостей, – как и Эва с Якубом.

По лицу врача сложно было определить, что он скажет.

– Нам удалось запустить сердце, но пани Чернова еще в критическом состоянии.

– Я могу ее увидеть?

– Пока нет. Ожидайте. Следующие два часа будут решающими. – Врач развернулся и ушел обратно за раздвижные двери, а Филипп обратился к ним.

– Уезжайте немедленно! – В его злом голосе Эве послышалось что-то звериное, что-то, заставившее ее непроизвольно сделать шаг назад.

– Позвонишь нам, когда будут новости? – спросил Якуб.

– Да, – процедил Митсон и, больше на них не глядя, уселся на скамью.

Они покинули больницу, но как только оказались в машине, Эва повернулась к Якубу.

– Мы остаемся.

Якуб поджал губы, и она поняла, что он колеблется.

– Давай узнаем, что скажет Баал, – дипломатично предложил он.

– Баал? – Эва хохотнула. – Древнее существо, которое не покидает дом Фауста? Что он может знать?

– Мы оба не вполне адекватно оцениваем обстановку. Я не хочу, чтобы ты погибла, поэтому нам нужно чье-то третье, здравое мнение.

– Я-то неадекватно оцениваю? – сердито протянула она, но Якуб продолжил:

– Как, впрочем, и всегда. Твой журналистский азарт может тебя погубить. Когда ты ищешь правду, то забываешь об осторожности.

– Иначе я бы не стала хорошим журналистом, – бросила она без ложной скромности. Эва знала, в чем она хороша. – Мы останемся! Нужно поймать мороуса на живца.

– Нет, Эва. Мы сейчас быстро заедем за вещами – и в путь. Ты же слышала Чернову – ты следующая.

Эва понимала, что он прав и надо бы уехать от опасности, но то, как погибали девушки, так походило на мамину смерть, которую все считали суицидом. Все, кроме Эвы.

– Послушай, Якуб, – она заговорила своим ядовитым «фирменным» голосом, к которому прибегала, когда хотела спрятать эмоции. – Я осознаю опасность, правда. Но есть важная причина, почему нужно остаться.

– И какая же? – спросил он.

Эва не хотела говорить, но подумала: «Какого черта!» и ответила:

– Моя мать умерла так же, как эти девушки.

Якуб неверяще посмотрел на нее, но тут же отвернулся, чуть не проворонив нужный поворот. Они доехали до площади и припарковались. В особняке Фауста не светилось ни одно окно, что заставило их недоуменно переглянуться и поскорее выбраться из машины. На пороге дома уже стоял Баал с двумя сумками, в одной из которых Эва узнала свою.

– Езжайте в замок Эльц, сейчас же.

Обычно ничего не выражающее лицо Баала было напряженным, и Эва отметила про себя, что так он выглядит человечнее, чем когда-либо. Однако это не дало необходимых ей ответов.

– Нет, – отрезала она. – Нам нужно поймать эту тварь.

Баал резко выбросил руку вперед, схватил за плечо и втащил ее внутрь дома. Эва не успела испугаться, к тому же она слышала, что Якуб шагнул вслед за ними.

– Отпусти! – Она попыталась вырваться из его хватки.

– Вы едете сейчас же. – Баал посмотрел на Якуба. – Не давай ей спать. Совсем. Кофе, энергетики, таблетки кофеина. Все сгодится. – Он снова посмотрел на Эву: – А ты разве не понимаешь? Мороус последует за тобой, куда бы ты ни отправилась.

– Что? Но...

– В ведьмовском замке вам будет проще вычислить его – это раз. И второе: место и старая ведьма помогут тебе с твоим неверием в собственную силу.

Баал замолчал и порылся в карманах:

– Держи. Так быстрее. – Он протянул Якубу ключи от «Порше», судя по надписи на брелке.

Эва удивилась, что у привязанного к дому демона есть авто, но не стала спрашивать. Странная внезапная тяжесть давила на грудь. Она ощутила такую физическую усталость, какой не было с тех лет, когда Эва подростком ездила работать во фруктовые сады, чтобы как-то выжить.

– Расскажи мне, – попросил Якуб, когда они покинули черту города, мчась в ночи.

Ей не было нужды уточнять о чем, она поняла и хотела поделиться. Боль прошлого сидела в ней, крепко зацепившись за внутренности, словно огромный рыболовный крючок. Никогда и никому Эва не изливала душу. Всегда это оказывались не те люди и неподходящее время.

Она откашлялась, прогоняя внезапный спазм в горле, и начала:

– Ребенком я все время восторгалась маминой красотой. У нее были яркие медные волосы и зеленые глаза с карими крапинками. Она часто улыбалась, и в уголках глаз у нее появлялись такие смешливые морщинки. Каролина Водичкова работала в пражском доме писателей. Была управляющей и наставником для молодых дарований.

* * *

Эве было десять, когда у матери появились странности. Все началось с кошмаров. Их двухкомнатная квартира ночами превращалась в место, которое пугало Эву до мурашек.

Каролине снились дурные сны. Они были настолько реалистичными, что она дико кричала и захлебывалась истерикой. Наутро мать сама на себя не походила: лицо словно за ночь старело, тускнело, и она волей-неволей срывалась на дочери. Эве доставалось за все: за дождь за окном, за то, что сегодня выходной и она не пойдет в школу, за то, что спросила, почему мама кричит во сне.

Это продолжалось всего неделю, но Эве казалось, что месяц. В понедельник Каролина Водичкова не сдержалась и отвесила девочке оплеуху за то, что та не сразу захотела ночью вставать с кровати.

Несправедливая пощечина горела на щеке унижением и болью.

– Идем! – упрямо повторяла мать, таща ее за порог.

– Мам! Ночь сейчас! Мне утром в школу. Я спать хочу.

– Закрой рот и идем! – прикрикнула Каролина и буквально потащила Эву за собой.

Ночные улицы встретили их мрачным холодом, дождем и пьяными прохожими, которые свистели вслед Каролине. Она шла по осенней Праге в одной ночной рубашке до колен и босая, в то время как Эва едва успела натянуть куртку на пижаму и обуть домашние тапочки.

Эва кривилась от стыда за мать, от чужих окриков, не понимая, зачем и – главное – куда они идут.

– Мама! – она снова попробовала позвать Каролину. – Мам! Холодно! Давай вернемся домой. Пожалуйста!

– Меня ждут. Нас ждут, – словно заученно повторила Каролина. Ее руки были теплыми, точно ночной холод не коснулся ни ее тела, ни ее сознания, в то время как Эву била дрожь.

Миновав пять кварталов, Каролина все так же вела дочь за руку к одной ей известной цели. Эва жалась к матери и время от времени просила вернуться домой.

Они прошли еще два перекрестка и остановились. Нусельский мост в такой час был пуст и безлюден, даже редкие машины не нарушали его покой. Пошел дождь, сначала редкими, осторожными каплями падая на лицо Эвы, но спустя несколько секунд обрушившийся тяжелым ливнем. Шелковая ночная рубашка Каролины вмиг промокла и облепила ее тело, словно вторая кожа. Волосы гладкими рыжими змеями струились по спине. Эве бы переживать за мамино здоровье, но единственное, о чем она думала, так это о стыде за Каролину. О том, что их увидят в таком состоянии и, возможно, кто-то позвонит в полицию или вызовет психиатрическую помощь.

– Мам! – протянула Эва. – Ну мам, пожалуйста! Пойдем домой!

Каролина даже не посмотрела на дочь, но хватка ее горячих пальцев усилилась настолько, что как Эва ни пыталась, не могла высвободить руку.

– Мамочка! Мам! Отпусти! Я пойду домой. Я хочу домой! Мамочка! – просила Эва и поняла, что плачет. Слезы, смешиваясь с дождем, застилали глаза, и она практически ничего не видела.

Спустя пару минут ускоренного шага они остановились. Каролина взялась правой рукой за перила, а левой так и держала Эву. Ветер предупреждающе рванул мокрую ночную рубашку, бесстыдно оголяя ноги до самых бедер. Каролина, казалось, уже не слышала ни ветра, ни умоляющего голоса дочери.

Мост поскрипывал, будто знал, зачем они сюда пришли. Из-за дождя Эва не видела дома внизу, лишь серые пугающие очертания.

Каролина перекинула ногу через перила, и тут Эва начала тянуть ее на себя.

– Мама! Мама, нет! – испуганно шептала она. Ей бы закричать, позвать на помощь, но Эва забыла об окружающем мире, ей казалось, что они с мамой остались только вдвоем.

Каролина обернулась и дернула руку вместе с Эвой, та сделала то же самое, но в свою сторону и намного слабее. Губы девочки задрожали, глаза были полны страха, но слезы еще не пришли, она не до конца понимала происходящее. Мать отпустила ее ладошку и перекинула вторую ногу за перила, встав на парапет. Она отрезала себя от дочери, от возможности вернуться, от всего мира.

Каролина улыбнулась – той страшной, чересчур спокойной улыбкой, которую Эва запомнила на всю жизнь.

– Мама, нет! Не надо! – закричала что есть силы маленькая Эва, наконец осознав, что сейчас произойдет.

Она бросилась вперед, намереваясь схватиться за руку, или ногу, или подол ночной рубашки, но опоздала. Каролина уже падала, растворяясь в черном влажном воздухе.

Гул дождя перебила исступленно запищавшая где-то внизу сигнализация авто, когда тело Каролины Водичковой упало на него. Так же исступленно кричала Эва, сжимая в кулак ладошку, еще хранящую прикосновения мамы. Она стояла на Нусельском мосту, и рядом были лишь одиночество и ужас, которые отныне останутся с ней надолго.

Эва так и стояла, уставившись на пустое место, где еще мгновение назад была мама. В голове стало тихо. Странно тихо, как будто кто-то выключил мир. Звук ее собственного дыхания казался чужим и надломленным.

«Это не сон? Почему она... Почему она ушла?.. Я же здесь. Я же рядом. Я же...»

Ноги дрожали. Холод пробирался сквозь куртку. Но Эва не двигалась.

Прохожие появились не сразу. Сначала мужчина, потом женщина. Кто-то ее позвал. Кто-то подбежал. Ее обняли, согрели, закутали в плед. Задавали вопросы, говорили что-то успокаивающее, но она их не слышала. Она стояла внутри себя, за стеной, глядя вниз, где лежала мама.

С этого дня в ней что-то изменилось.

Эву забрали в тот же вечер. Плед пах чужими духами и стиральным порошком. В машине социального работника она всю дорогу плакала. Тихо и беззвучно, с трясущимися плечами.

Прошло две недели, прежде чем Эву отвезли к новой семье. Дом стоял на окраине города, за штакетником, с аккуратным садом и собакой, которая залаяла, но тут же поджала хвост, уткнувшись в ее руку, будто почувствовала, что девочка совсем другая.

Приемная мать, Мария, была доброй. Она неловко улыбалась, когда смотрела на нее, но не дотрагивалась, словно боялась. Приемного отца, Индры, почти никогда не было дома, но в редкие моменты его выходных он старался рассмешить Эву и почитать ей что-то, на его взгляд, интересное. Они не были плохими. Просто не были ее.

В детской комнате, окрашенной в нежно-розовый и заставленной игрушками, которых она не касалась, Эва прожила пять лет. Ночами она просыпалась от стука в груди, будто сердце не билось, а падало. Мама снилась редко. А когда снилась, всегда стояла на перилах. Молчала. Смотрела. А затем прыгала. И каждый раз пытаясь, Эва не могла ее спасти.

Иногда Мария заговаривала с ней.

– Ты можешь рассказать мне, если хочешь.

Эва не хотела. Что толку говорить, если это не вернет маму? Если никто не поймет, что она тогда чувствовала. Что все было слишком внезапно. Что она виновата, ведь не смогла остановить маму. Что последние часы, проведенные с Каролиной, она почти ненавидела ее за ночное пробуждение, за ходьбу по холодным улицам, за проклятую ночную рубашку.

С годами она научилась притворно улыбаться и быть боевой. Одноклассники ее не дразнили, а обходили стороной. В ней всегда было что-то отстраненное.

Эва помнила, как однажды подслушала разговор Индры и Марии:

– У Эвы глаза как у взрослой. Она все видела.

К пятнадцатилетию Эвы Индра умер от разбившего его инсульта. Им с Марией пришлось тяжело и голодно. После смерти мужа приемная мать быстро угасла и заболела. Несовершеннолетняя Эва работала на полях, в садах, ходила убираться в отелях, чтобы прокормить себя и ее. Дом они продали и перебрались в родную квартиру Водичковой.

В те года Эва полюбила сочинять истории, в которых не было голодной жизни и тяжелой работы. Поэтому после школы ее выбор пал на Карлов университет и факультет журналистики. Когда Эве исполнилось девятнадцать, умерла и Мария.

* * *

Рассказывая, Эва не замечала, что плачет, но, закончив, ощутила влагу на щеках.

– Мне жаль, – тихо сказал Якуб. – Мне очень жаль.

Она смотрела на побелевшие костяшки пальцев, держащие руль, но не могла заставить себя взглянуть на его лицо.

Ночной автобан заполняли легковые машины, а грузовые спали в отбойниках. Эва зябко поежилась и плотнее закуталась в наброшенный на плечи свитер. Спать не хотелось, хотя мысль о том, что ей-то всего и надо, что закрыть глаза и сдаться, влекла. Разве не этого она хотела, каждую годовщину приходя на Нусельский мост?

Только то время прошло. Эва любила жизнь и честно призналась себе, что в какой-то извращенной мере полюбила и эту работу, позволявшую ходить по самому краю.

– Теперь ты думаешь о том же, что и я?

– О том, что твоя мать была ведьмой и ее преследовал мороус? – вопросом на вопрос ответил Якуб.

Что-то было в его голосе. Сочувствие? Да, но было что-то еще. Понимание? Что она вообще знала о Якубе?

Думая об этом, она ровным тоном ответила на его вопрос:

– Думаю, да. Всю жизнь я считала, что у нее была затяжная депрессия или помешательство, но текущее дело слишком похоже на то, что изменило мою жизнь. И сейчас мне кажется, если я доеду до замка Эльц, моя жизнь снова сделает кувырок. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Якуб. – Ты боишься. – Эва и правда боялась, поэтому промолчала, а он продолжил: – Я буду рядом и прикрою тебя, слышишь?

Сказанное им обволокло Эву, словно самые нежные объятия. Якуб не делал попыток сблизиться или как-то показать, что она ему нравится. Хотя иногда Эва готова была поклясться, что в его взгляде читалась заинтересованность.

Она молча кивнула, не уверенная в том, что Якуб это увидел в темном салоне машины. Эва опустила голову и тут же боковым зрением заметила сотни фигур на дороге. Они стояли, смотрели, и не было им числа. Только Эва уже не боялась. Губы сложились в улыбку, которую она мысленно адресовала всем им, тем, кто теперь будет с ней всегда. Ведь больше она не одинока.

– Заедем на заправку, – указала Эва на монитор с навигатором, в котором высветилась ближайшая станция.

Якуб тут же включил поворотник и сбросил скорость. Часы на приборной панели показывали три ночи. До места прибытия ехать еще часа четыре, итого около восьми утра или раньше они должны добраться до замка.

Эва не сказала ему, как устала и как хочет спать, но, пока он заправлял «Порше», предупредила, что идет в дамскую комнату. Она подождала около туалета минут пять, пока из него не вышла девушка с оливковой кожей и яркими зелеными глазами, блеснувшими за узкими стеклами очков.

«Прямо девушка-змея», – подумала Эва. Они вежливо улыбнулись друг другу, как часто делают это незнакомые люди, попавшие в одно помещение, и тут же разошлись в разные стороны.

Сделав свои дела, она мыла в горячей воде руки и, казалось, всего на секунду прикрыла глаза, но тут же ощутила резкую боль и вынырнула из полудремы. В зеркале отражалась все еще она, но кожу в районе правой ключицы жгло, поэтому Эва оттянула воротник, чтобы увидеть свежий укус, меткой алеющий на коже. Мостов здесь не было, и эта мысль, мелькнувшая в голове, принесла секундное облегчение, однако что-то с ней стало не так. Нахлынувший разом пессимизм усугубился до такой степени, что Эве нестерпимо захотелось выйти на автобан и стать добычей какого-нибудь тяжеловоза. Просто сделать шагов десять навстречу концу – и все. Никаких мук совести из-за того, что она дала упасть матери и всем тем девушкам, которые в последние дни прыгали с мостов в Праге. Никакого сожаления, чувства вины и поисков. Просто закончить все.

Как загипнотизированная этим желанием, она повернулась и вышла из уборной, миновала ожидавшего у кассы высокого мужчину с глазами цвета тумана.

Якуб. Это Якуб.

Воспоминания об их работе и о том, как он вытащил ее из воды, спасая от хастрмана, прорвались в ее разум. Эва заставила себя остановиться у кофемата и терпеливо подождать, пока ей выдадут порцию тройного эспрессо.

Якуб подошел и протянул еще один картонный стакан с кофе, только уже с латте.

– Запей горечь, – посоветовал он, проследив, как она опрокидывает в себя эспрессо, словно это не кофе, а как минимум водка. По какой-то даже ей самой непонятной причине Эва не сказала ни о новом укусе, ни о том, что чуть не бросилась под колеса машины, чтобы умереть.

Оставшийся путь до замка они провели в разговорах о мороусе.

– Я не знаю, кого мы встретим в этом замке, – горячилась Эва, – но когда мы поймаем мура, нужно звонить Фаусту и требовать ответов. Шесть жертв в Звикове, почти шесть в Праге и... – она резко замолчала.

Якуб встревоженно посмотрел на нее.

– Наше первое дело в Лукове? Не хочешь же ты сказать?..

– Как бы странно это ни звучало, но тел тоже было шесть, – констатировала Эва и посмотрела на профиль Якуба, подсвечиваемый приборной панелью, а оттого кажущийся немного зловещим и, как ни странно, притягательным.

– Может, совпадение?

– Помнишь, хастрман сказал, что сломал первый порог, – добавила она.

– Ты веришь изворотливому монстру? – хмыкнул Якуб.

– Он умирал, ему не было нужды лгать.

Якуб свернул с трассы на проселочную дорогу, и, казалось, их сразу поглотил черный ночной лес. Вековые дубы и ели нависали над дорогой, скрывая небо. Эве почудилось, что они въехали в совершенно иной мир, отгороженный от обычного. Она никогда не бывала на севере Германии, путешествуя в основном по Баварии. Яркости фар не хватало, чтобы хоть немного разогнать непроглядный мрак, оберегавший замок Эльц. Как говорила мама, самый темный час – перед рассветом.

Якуб затормозил возле парковки для туристов.

– Оставим машину здесь, – негромко сказал он. – Честно говоря, место навевает жуть.

– А мне нравится, – возразила Эва и вышла из авто. Воздух, наполненный ароматами хвои, влажного мха и недавнего дождя, бодрил и словно бы придавал сил.

Сквозь деревья справа от них слабо, но виднелся свет замковых окон, на который они пошли как на ориентир.

За очертаниями замка уже занимался рассвет, и черное небо размывали серые краски.

По обе стороны узкой засыпанной гравием тропы в землю вогнали колья с человеческий рост, причем совсем недавно, о чем свидетельствовал насыщенный запах древесины.

– А вот это уже выглядит странно. – Эва поежилась то ли от вида кольев вдоль дороги, то ли от октябрьской прохлады.

– Может, так они к Хэллоуину готовятся, – предположил Якуб.

Спустя минут пять перед ними открылась мощеная мостовая. По обе стороны внизу росли деревья, густые кроны которых, подсвечиваемые замком, напоминали старое золото. Строение впереди выглядело сказочно и в то же время пугающе. Темные каменные стены, тянущиеся прямо из скалы, пронизывали десятки желтых маленьких окон, похожих на кошачьи глаза. Когда они подошли еще ближе, Эве показалось, что весь замок состоял из дымящих башен, плотно сдвинутых друг к другу. Они миновали каменную арку, которая когда-то давно была воротами, и увидели, что рядом с огромной входной дверью кто-то стоял.

Их встречали.

– Здравствуй, Эва, – на немецком приветствовал ее пожилой мужчина в старомодном костюме. – Здравствуйте, Якуб Ягр. Пойдемте, вас заждались.

Незнакомец был среднего роста, с пышными седыми усами и бритой наголо головой. Он распахнул двери, и на них дохнуло теплом, ароматом печеных яблок и забытым для Эвы ощущением возвращения домой.

Мужчина прошел в дверную арку, но ни Эва, ни Якуб не двинулись с места.

– Простите, а кто вы? Как к вам обращаться? – спросил Ягр.

– Можете называть меня граф Эльц, – невозмутимо ответил мужчина, даже не обернувшись.

Им ничего другого не оставалось, как последовать за графом. Внутри здания было сумрачно, на стенах, увешанных многочисленными светильниками, горели всего несколько ламп. Они прошли просторный холл, от которого тянулось несколько коридоров, отсюда же брали начало шесть узких винтовых лестниц, и достигли стеклянной двери, за которой угадывались очертания внутреннего двора.

Граф Эльц остановился и толкнул створку.

– Идите, Эва.

Только она прошла в стеклянную арку, как услышала за спиной строгий тон:

– Нет, Якуб. Вам придется остаться в замке.

– Я иду с Эвой, – прозвучало твердо от напарника.

– Мужчинам туда нельзя. Пойдемте, выпьем чего-то горячительного.

Зимний сад внутреннего двора был так же стар, как и замок, однако о нем заботились. Стеклянные панели недавно реставрировали и вымыли от пыли, краску на опорах обновили, а каменная кладка на полу и вовсе казалась только что сделанной. Здесь росли деревья, травы и кустарники. Кое-какие выглядели знакомо, но большинство – нет. Она никогда не интересовалась растениями, разве что это порой требовалось для очередной статьи.

Стеклянная дверь закрылась, отсекая от нее голоса мужчин, но Эва не обернулась, потому что фигура, сидящая у колодца посреди внутреннего двора, захватила все ее внимание.

Это была женщина, которая явно привыкла командовать, – об этом говорили ее царственная поза, наклон головы и властность в затуманенном взгляде. Абсолютно седые волосы ничуть не портили ее гладкого лица. Лишь глаза выдавали возраст: цепкие, видевшие многое, все понимающие. Ее фигуру скрывала накинутая на плечи объемная шаль, видны были изящные кисти рук, полностью покрытые татуировками непонятных символов и знаков. Эва подумала, что перед ней графиня Эльц, и не ошиблась.

– Приветствую, Эва, – низкий голос с легкой хрипотцой подействовал успокаивающе. – Меня зовут Марго Эльц.

Эва хотела сказать, что ей очень приятно, но вместо этого ее губы, подчиняясь чужой воле, произнесли:

– Я в опасности, я не доверяю вам и не понимаю, что это за место.

Марго внимательно наблюдала за эмоциями на лице Эвы, но затем, словно бы вспомнив о приличиях, заставила себя улыбнуться.

– Я знаю, Эва. Подойди ко мне.

Она скрипнула зубами, но послушалась. Марго тут же цепко схватила ее за руку, и ей пришлось присесть рядом.

– Посмотрим, – начала она, тут же отпустила руку Эвы и вперила в нее немигающий взгляд.

– Что там? – непроизвольно прошептала Эва.

– Не может быть, – пробормотала Марго и выудила откуда-то из глубин шали черный мешочек с золотыми завязками-тесемками.

– Не двигайся, девочка, – шепнула ведьма, не поднимая глаз. – Они сами выберут тебя.

Марго потрясла мешочек в руке, затем открыла и высыпала прямо на пол перед ними гальку. Гладкие черные камни небольшого размера, на которых были нарисованы руны, ударились о мощеную поверхность, но не разлетелись в разные стороны, а выстроились в ряд. Слева ближе к Эве лежал камень с руной в виде перевернутой чаши. Следующая руна напоминала покосившийся крест, за ней лежала похожая то ли на короткую стрелу, то ли на топор. Последней лежала вертикальная черта. Пятый черный камень упал над этим рядом, демонстрируя перевернутый птичий след^[30].

– Видишь? – Ведьма ткнула в них костлявым пальцем. – Жребий. Нужда. Удар. Лед.

Она говорила почти беззвучно, и слова падали на камни, будто капли крови.

Изумление, которое прочла Эва на ее лице, испугало и одновременно с этим разозлило.

– Что? – она наклонилась, нетерпеливо повторила свой вопрос и добавила: – Я не знаю значения рун.

Марго перевела взгляд с камней на нее:

– Мороус уже в замке и приехал сюда с тобой.

Эва отшатнулась и покачала головой. Тяжесть в руках и ногах не давала встать и бежать отсюда обратно в Прагу.

– Не может быть! – возразила она. – Исключено.

– Ты же приехала не одна, – констатировала Марго.

– Это не может быть Якуб! – отрезала Эва, а про себя подумала: «Или может? Вспомни, был ли он рядом, когда происходили нападения?»

Глава 10

Эва

– Сегодня вечером состоится шабаш, на котором мы представим тебя остальным, – спокойно, даже как-то буднично сказала Марго, переведя тему.

– Я ничего не знаю и не умею, – терпеливо возразила Эва. – Смысл меня представлять?

Графиня Эльц надменно вздернула бровь, и Эве на мгновение стало стыдно за резкий ответ.

– Ты уже можешь. Все «не знаю», – она постучала указательным пальцем по виску, – здесь. Дар у тебя, безусловно, не самый легкий, но что дано, то дано.

– И какой же у меня дар?

– Videns. С латыни – видящая.

– Думаете, это мне о чем-то говорит? – сыронизировала Эва.

Марго тяжело вздохнула и снизошла до пояснения:

– Ты видишь изнанку мира, где живут неупокоенные. Ты сможешь туда ходить, сможешь им приказывать.

– Ходить за изнанку? Может, я и в ад смогу шастать? – съязвила Эва.

– В ад не сможешь, – спокойно ответила графиня Эльц. Эве казалось, что Марго видит ее насквозь. Видит ее страх и нежелание быть здесь.

Эва встала и приблизилась к огромному колодцу в центре двора, борясь с желанием заглянуть внутрь. Колодец оплетало растение, да так густо и крепко, словно охраняло его. Листья были серебристо-зеленые, покрытые мягким пушком; пахли они резко, пронзительно, как если бы старый травяной настой смешали с золой. От прикосновения к растению остался горький запах на пальцах, въедливый, как дурные предчувствия.

«Похоже на полынь», – подумала Эва, а вслух спросила:

– Есть еще такие, как я?

– Здесь точно нет. И у меня нет, знаешь ли, переписи ведьм с указаниями, какими силами они обладали.

Марго вытянула ноги, разгладила ткань юбки и посмотрела на Эву, словно подстегивая спрашивать дальше.

– Вы знаете, почему мура охотится именно на ведьм?

На этот вопрос Марго покачала головой:

– Не путай меня с энциклопедией, девочка! Во все времена ведьм убивали либо за то, что они ведьмы, либо чтобы отобрать их силу. Но никогда раньше этого не делали языческие твари.

Эва покивала, но не стала говорить о своих догадках. За дверьми промелькнули несколько фигур, послышался стук каблуков.

– Графиня, мы закончили. – Женщина в чопорном чепце и униформе заглянула во внутренний двор, но не вошла.

Марго повернулась и строго ответила:

– Спасибо. Тогда жду вас на работе послезавтра. Хороших выходных, Магда.

Марго вернула свое внимание Эве. Стеклянные двери закрылись, и они снова остались вдвоем в давящей тишине.

– Элишка, перед тем как прыгнуть с моста, сказала, что я последняя. Пока мы живы, мороус не остановится и закончит свое дело, поэтому ему будут нужны еще две жертвы.

Марго нахмурилась и поджала губы, сразу став выглядеть старше.

– Похоже на ритуал.

Она встала, прошла к колодцу, и когда Эва вытянула шею, то увидела, что там стоял стол с разными склянками. Марго налила что-то в керамическую чашу и вернулась.

– Вот. Возьми.

Она протянула чашу с мутной жидкостью, похожей на кокосовое молоко.

– Что это? – спросила Эва, принюхиваясь к теплому напитку, от которого исходил аромат горького шоколада.

– Отвар редкого сорта гуараны, растущей в горах Штирии. Вызывает бессонницу ровно на сутки.

У Эвы пересохло в горле, а мышцы давно налились тяжестью, требуя законного отдыха. До конца не уверенная, что ее не отравят, она все же выпила отвар маленькими быстрыми глотками. Быстро заморгала, пытаясь прогнать неожиданно подступающие слезы, сделала резкий вдох и ощутила жар в лице. Сердце ускорило ритм, и усталость наконец немного отступила.

– Присмотрись к своему напарнику. Что ты вообще о нем знаешь? – снова напомнила Марго о Якубе.

– Я доверяю ему.

Эва слишком старалась вложить в слова уверенность, которой на самом деле не чувствовала. Может, он спасал ее именно для этого случая? Или она хочет видеть в нем злодея? В Якубе, который прост и понятен с первого дня их знакомства. Бред!

На лице Марго появилась понимающая усмешка, словно бы она знала, что внутренне Эва сомневается.

– Пойдем, я провожу тебя в гостевую спальню.

Марго поднялась, вновь разгладила и без того безупречную юбку и повела Эву за стеклянные двери в ближайшую из башен.

У ступеней, где камень стены сочился сыростью, стояла тяжелая глиняная кадка, вся покрытая серым мхом и тонкими трещинами, точно старела вместе с замком. Из нее тянулось вверх странное растение, выглядящее высохшим, но все же живым. С широкими, неровными листьями, словно чем-то облитыми, по краям у них выступали мелкие желтые точки. Растение неприятно пахло – маслянисто и затхло, будто вещь из старого сундука. Эва разглядела цветки, выгоревшие колокольчики, грязно-желтые, с тонкими фиолетовыми прожилками, подобно венам на лбу мертвеца.

– Что это за растение? – Эва остановилась у кадки.

– Черная белена, – любовно погладив листья, ответила Марго. – Спутница каждого шабаша.

– А что она делает?

– В небольших количествах изменяет состояние сознания. В больших дозах приводит к параличу дыхания, коме и смерти.

– Мило, – неискренне выдавила Эва.

– Растения, особенно ядовитые, – верные помощники ведьм, Эва. Очень советую начать изучать их.

Они поднимались по спиральной лестнице, которая с каждым витком становилась меньше и уже.

«Буду словно Рапунцель, – без особого восторга подумала Эва. – Просто рай для клаустрофоба».

Сероватый холодный камень замковых стен источал холод и вызывал благоговейные мурашки у Эвы на коже.

– А где остановился Якуб? – спросила Эва, увидев просторную спальню в стиле барокко.

Помещение оказалось слишком вычурным на ее вкус: кровать с парчовым балдахином, обитые бархатом кресла, ковер из коровьих шкур на каменном полу.

– В основном крыле замка, – Марго впервые тепло ей улыбнулась. – Башни только для ведьм. Освежись и спускайся на завтрак. Возможно, познакомишься с кем-то из дам, которые приехали сюда в преддверии шабаша.

– Вы так спокойны, несмотря на то, что происходит с ведьмами. И на то, что я привела за собой мороуса, – вырвалось у Эвы, когда Марго уже хотела закрыть за собой дверь.

– Я не боюсь смерти, Эва. Мы все рано или поздно умрем, – она снисходительно усмехнулась. – И я знакома с Фаустом. Если он вас нанял, значит, вы именно те, кто сможет разобраться в этом деле.

Эва осталась одна и тяжело опустилась на кровать, застеленную покрывалом. Погладила вышивку, состоящую сплошь из оккультных символов, и достала из кармана мобильный.

На экране светилось всего два сообщения. Первое от редактора, просившего перезвонить, а второе – короткое от Баала:

«Интересно, – подумала Эва. – Он пишет только мне или Якубу тоже?»

Она быстро набрала ответ:

«Ты знал это в тот момент, когда мы познакомились?» – Эва ждала его ответ, который бы помог ей понять, на правильном ли они пути.

Баал не ответил. Это сказало Эве даже больше, чем она ожидала. Значит, что-то происходит, что-то масштабное готовится. Именно поэтому они расследуют эти дела и пишут отчеты. Должна быть связь.

Эва встала, разделась и пошла в душ. Укусы на правой ключице покрылись гнойными корками, которые она случайно содрала мочалкой. Эва стиснула зубы, чувствуя, как злость разгоняет кровь и смывает страх перед мороусом.

Переодевшись в джинсы и клетчатую рубашку, она снова достала телефон:

«Ты где? Злобные ведьмы тебя еще не съели?» – написала она.

«Я как раз вышел к завтраку, – тут же пришел ответ от Якуба. – Они почти все пугающие. Ты как, держишься?»

«Марго Эльц дала мне бодрящую настойку, а еще поколдовала на рунах и сказала, что мы привезли мороуса с собой».

«И ты сразу подумала, что это я?»

Хмыкнув, Эва засунула телефон в карман, сбежала по ступенькам, скривилась при виде белены, прошла зал и завернула в боковой коридор, следуя за бесподобным ароматом сдобных булок.

Помещение, в котором завтракали ведьмы, походило на банкетный зал. Украшенный лепниной потолок с огромной люстрой из черного стекла, готические гравюры на стенах справа, слева окна с парчовыми шторами и стол длиной метров двадцать. На нем в дальнем от Эвы конце были расставлены блюда на манер шведского стола, ближе к входу сидели Якуб и четыре незнакомых дамы разных возрастов.

Все присутствующие повернули головы, чтобы посмотреть на Эву.

– Похожа на жирафа, – скривилась миниатюрная блондинка лет сорока.

– Из нее ведьма, как из меня гонщик «Формулы один», – отозвалась жгучая брюнетка с огромными глазами и таким же огромным бюстом.

Эва молча прошла их и направилась к блюдам, ощущая голод, а еще желание взять что-то из продуктов и кинуть стервам в лицо.

– Якуб, представьте нам худшую половину вашего тандема, – потребовала третья, огненно-рыжая девушка с ярко-красными длинными ногтями.

Только одна из них не высказалась: с короткой стрижкой, прикрывающей уши, и оливкового цвета кожей. Эва вспомнила, что столкнулась с ней в туалете на заправке, у нее еще были выразительные раскосые глаза. Она молча завтракала, не принимая участия в разговоре.

– Я думаю, она сама себя представит, дамы. – В арке зала показалась Марго. – Хочу отметить, что вы были, как всегда, слишком любезны.

Эва положила на тарелку две горячие булки, пахнущие ванилью и маслом, взяла к ним джем, вареное яйцо и ветчину. Увидела кофейник литров на пять и рискнула наполнить большую кружку.

Ведьмы ждали, что она представится и попытается им понравиться. Нет уж! Эва не собиралась пресмыкаться перед чокнутыми дамочками, пусть они и обладали какой-то там силой. С тарелкой еды и кружкой кофе она подошла к месту, где сидел Якуб, и спросила так, словно в зале были только они двое:

– Тебе что-то взять?

Кто-то из дам возмущенно цокнул языком, но Эва не дрогнула.

– Я уже сыт, – дернув уголком рта в попытке скрыть улыбку, ответил Ягр.

– Отлично, – наигранно весело сказала она и села рядом с ним. – Тогда я сейчас тоже позавтракаю и поедем из этого балагана домой.

Эва принялась за еду, но тут же за столом раздались одиночные аплодисменты. Хлопала та, что промолчала, «девушка-змея», как назвала ее про себя Эва.

– Думаю, новенькая показала себя достойно, – приятным голосом протянула она, и Эва не стала отводить от нее взгляда. Смотрел и Якуб. Очень заинтересованно смотрел. – Меня зовут Дженна Хокс. Эта большеглазая – Вив, рыжая – Лина, а низкая дама – Алексис.

Эва позволила себе слабо кивнуть. Якуб продолжал рассматривать Джену, явно дольше, чем следовало бы. Неприятное чувство кольнуло в груди, и Эва поморщилась.

– Ты извини их. Так случается каждый раз, когда приходит новенькая.

– А случается это нечасто, – добавила Марго. – Эва, эти ведьмы – главы своих регионов: Баварии, Штирии, Лигурии, Богемии. Когда мы увидим твои силы, тебе будет дозволено выбрать себе наставницу для обучения.

Эва едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Не скажу, что рада знакомству, – тихо, но твердо произнесла она, смотря на Джену. – Может, я и ведьма, но сил у меня нет, и это все мне не близко. Я здесь только потому, что расследую дело об убийстве пражских ведьм. Ни с кем из вас я не собираюсь знакомиться ближе. Если мне нужна будет наставница, – Эва интонацией выделила слово «если», – то я выберу Элишку.

– Если она выживет, – спокойно заметила Джена, чем разозлила Эву.

– Если выживет, – подтвердила Эва и принялась за еду, больше не обращая внимания на ведьм.

Якуб перестал поедать взглядом Джену Хокс, подвинулся на стуле так, чтобы его нога соприкасалась с ногой Эвы, и в этом она почувствовала его молчаливое одобрение и поддержку. Ее некстати накрыло чувством благодарности, что он не стал влезать в разговор или еще как-либо защищать ее от нападок присутствующих. Это шанс для Эвы сразу показать им, что она способна за себя постоять. Плевать, что они ведьмы, да хоть сам дьявол!

По лицу Марго Эльц читалось, как не понравилось ей решение Эвы, но роль хозяйки, графини и самой сильной ведьмы, очевидно, накладывала отпечаток сдержанности и достоинства. Остальные же обсуждали предстоящий шабаш так, словно Эвы и не было рядом.

Доев, она повернулась к Марго:

– Можно ли попросить вас о частном разговоре и паре вопросов?

– Конечно.

Графиня Эльц встала и повела их прочь из обеденного зала.

Якуб на выходе еще раз обернулся, чтобы, как показалось Эве, еще раз посмотреть на Хокс.

– Понравилась Джена? – спросила она так, чтобы не расслышала идущая впереди них Марго.

– А тебе разве нет? – искренне удивился Якуб. – Она самая адекватная из них. Или ты ревнуешь?

– Да иди ты!

Марго остановилась у дверей и пригласила их в библиотеку. Это помещение было раз в пять больше обеденного зала. Эва восхищенно замерла на пороге: паркетный пол украшали оккультные символы, все стены закрывали стеллажи с книгами. В центральной части стояли несколько столов и кресел. По периметру стеллажей Эва заметила лестницы для удобства, так как высота, на которой находились самые дальние книги, навскидку составляла метров пять. Здесь не было окон, поэтому у кресел стояли лампы, а потолок украшали люстры с мягким светом.

– У вас прекрасная библиотека, – похвалила Эва.

– Спасибо. Она собиралась не одно столетие. Если хотите – можете задержаться до шабаша и что-нибудь подобрать для себя. – Марго остановилась у одного из кресел и присела на самый краешек.

– Благодарю, но, боюсь, времени у нас не так много, – ответил Якуб и последовал ее примеру. Рядом в такое же кресло опустилась Эва.

– Вы сказали, что мороус прибыл в замок вместе с нами.

– Так сказали руны, – кивнула Марго.

– А перед этим вы их спрашивали? Я имею в виду руны.

– Нет, – нахмурилась Марго. – К чему вы клоните?

Эва подалась вперед и задала важный вопрос:

– Когда прибыли четыре ведьмы шабаша? Можете вспомнить точное время?

Графиня Эльц пожала плечами:

– Это не трудно. Они приехали за полчаса до вас.

– Значит, под подозрением все, – расстроенно заключила Эва. – Любая из них может быть мороусом.

– Получается так, – согласилась Марго. – Вы все под подозрением.

– Мы – нет, – отрезал Якуб. – Мы его ловим.

– Ну, пока, как я вижу, безрезультатно. Так, может, кто-то из вашего дуэта специально плохо старается?

Пока Эва придумывала, что бы ответить, в библиотеке появился граф Эльц и напомнил Марго о приготовлении напитка для шабаша.

– Если это пока все, то я вас оставлю. Дела.

Когда за ней закрылась дверь, Эва повернулась к Якубу.

– Что думаешь?

Якуб потер лоб и, прикрыв рот рукой, устало зевнул. Мысли в возбужденном мозгу Эвы прыгали хаотично, и, подумав о том, что следовало попросить тот напиток с гуараной и для него, она тут же об этом забыла, сосредоточившись на деле, ради которого они сюда и приехали.

– Нам нужен план, – ответил Якуб.

– И быстро.

Эва пересказала сообщение Баала о состоянии Элишки.

– Давай поговорим со всеми ведьмами, которые приехали в одно время с нами? Пока все слишком расплывчато. Тем более наше любимое «на живца» можно провернуть немного позже. Мороус уже здесь и никуда не денется.

– Время до шабаша еще есть, да. Но, Якуб, Хэллоуин или Самайн – праздник энсиа. Мороус станет сильнее.

– Но и ведьмы тоже, – возразил он и повернулся на скрип двери.

В библиотеку заглянула Джена Хокс.

– Не помешаю? – спросила она и, дождавшись быстрого «нет» от Якуба, зашла.

Строгость твидового костюма, состоящего из брюк и пиджака, разбавляла шелковая майка, под которой проступали напрягшиеся соски. Тонкие каблуки классических лодочек издавали громкий стук, пока она приближалась к ним.

Якуб весь подобрался и смотрел на Джену как на лакомство, что совсем не понравилось Эве.

– Якуб, иди порасспрашивай остальных, как мы договорились, – прошипела она и толкнула его локтем в бок.

– Да, конечно, – его голос показался немного растерянным, и в голову Эвы закралась мысль, что Джена играет нечестно и, возможно, каким-то образом воздействует на напарника.

Хокс тем временем не спеша двинулась к книжным стеллажам, Эва последовала за ней.

– Так, значит, у тебя дар видеть изнанку и ее жителей? И даже ворон у тебя есть?

– Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ.

– То, что ты сказала за столом, – Джена провела пальцами по старинным кожаным корешкам, – взволновало нас всех. Ведьма, идущая против своих... Нонсенс.

Эва нахально улыбнулась, в душе абсолютно согласная с такой формулировкой.

– Я не иду против ведьм, скорее параллельно с ними.

– Ведьмы, видящие тени, точнее призраков, считаются... – она помолчала, словно подбирала правильное слово, – изгоями. И долго не живут.

Джена обернулась и испытующе посмотрела ей в глаза. Было в ней что-то слишком притягательное и располагающее, но в то же время Эва на каком-то подсознательном уровне чувствовала опасность. И это двоякое ощущение почему-то ее привлекало.

– Значит, ты рассматриваешь возможность обучения с наставницей?

– Возможно, я подумаю об этом – уклончиво ответила Эва. – Но только через год, когда у меня закончится рабочий контракт.

– Наставницей Элишки была я, – сказала Джена, и ее глаза потеплели, став охровыми. – Мы познакомились в Словакии, но именно здесь она поверила в себя.

– Здесь, в замке?

– Да. Замок Эльц особенный. Построен еще в двенадцатом веке, и вот уже более восьмисот лет, как им владеет одна семья. Плюс за все это время никто так и не смог его захватить, никто не смог разрушить. А лес надежно скрывал замок ото всех недругов.

Марго самая сильная из нас, но замок, за много столетий пропитанный ведьмовской силой, дарит нам защиту и веру в себя. Погости здесь хоть немного, и ты тоже это почувствуешь.

– Вы с Элишкой близки? Просто она ни разу не упоминала о тебе.

– Пару лет назад у нас произошла размолвка, – грустно улыбнулась Джена. – Но мы дружим, и я очень переживаю за ее состояние. Тварь, которая убивает ведьм, кажется непобедимой, – она тяжело вздохнула и потянула на себя книгу со стеллажа. Повертела в руках и поставила на место. – Мороус! Кто бы мог подумать, что они существуют на самом деле, да?

– Да. Ты не замечала у себя дурных снов и отметин в районе груди?

Джена, не ожидавшая такого вопроса, вздрогнула и быстро ответила:

– Нет.

Эва отметила слишком резкий ответ, но заострять внимание не стала. Хокс ей понравилась, поэтому дальнейший разговор потек более непринужденно. Однако Эва то и дело мысленно возвращалась к Якубу. Может он быть мороусом и не знать этого или нет? Смог бы он причинить ей вред после того, как не раз спасал? Они столько вместе пережили, и ей следовало бы ему доверять, но сомнения иногда бывают слишком навязчивы.

– Я, наверное, вернусь к себе, посижу немного над заметками по этому делу.

Джена не выказала эмоций, но правую руку сжала в кулак, отчего Эва непроизвольно напряглась и подавила желание попятиться. Затем Джена протянула сжатую руку в сторону Эвы и раскрыла. На ладони лежала крошечная карта памяти.

– Элишка просила передать, зная, что ты приедешь сюда в любом случае. И да, я посмотрела, что на ней. Оказалось, ничего особенного, но тебе и твоему напарнику будет полезно.

Эва удивилась, но виду не подала, только протянула руку и забрала карту памяти. Она думала, что Элишка в сообщениях написала ей все, что знала про Фауста и остальных, но, скорее всего, было что-то еще. Эва собиралась уйти, но Хокс снова заговорила:

– Не знаю, инструктировала ли тебя Марго. К шабашу тебе принесут прозрачно-белую сорочку, в остальном на тебе не должно быть никакой одежды, украшений и обуви. Волосы распусти.

– Но там холодно!

– Поверь, холодно тебе не будет, – уходя, пообещала Джена.

Эва отправилась к себе в башню. Поймать мороуса стало для нее личным делом. Она надеялась, что сможет узнать больше о смерти матери.

Вернувшись в спальню, Эва ощущала, как от недостатка сна дрожат внутренности. Напиток Марго, конечно, помогал, но как долго она останется способной держать глаза открытыми?

Эва спрятала карту памяти в дорожную сумку, решив, что сейчас не до информации о Фаусте.

– Главное – поймать тварь, пока она не убила еще кого-нибудь, – сказал Якуб, когда пробрался тайком к ней в башню.

– Ты смог что-то узнать у остальных ведьм?

– Они говорят обо всем и обо всех, кроме мороуса. Никакой полезной информации. Кстати, любопытно, что Джену Хокс не особо привечают в ордене, на который мы работаем, а вот Элишка там своя.

– После разговора с Хокс я не уверена, что мороус – это кто-то из них. – Эва зевнула и потерла слезящиеся глаза. – Слишком ведьмы ценят свой род и свое положение, чтобы так рисковать.

Якуб подошел к ней, стоящей у окна, и тоже взглянул на дикий лес, надежно хранивший замок многие века.

– Давай предположим, что мороус – это не ты и не я? Мы совсем недавно в этой теме другой стороны Богемии, да и не успел бы он нас укусить – сколько там, семь раз? Или девять?

– Согласна. Тогда исключим хозяев замка – мороусом никто из них быть не может.

– Да, я спрашивал графа Эльц, они с женой никогда не покидают дом перед Хэллоуином. Значит, есть только четыре ведьмы и предсказание Марго о том, что мороус прибыл в замок вместе с нами.

– Черт. – Эва уперлась лбом в стекло. – Если Марго действительно хороша в провидении, или что она там делает, то мороус действительно одна из них.

Якуб оперся о подоконник и широко зевнул, не забыв прикрыть рот рукой.

– Вопрос только – кто.

– Ставлю на Алексис, – предложила Эва, считая ее самой стервозной из всех. – Хотя каждая из них под сомнением.

– У нас есть несколько вариантов. – Якуб загнул палец на руке. – Мы попытаемся выяснить фамилии остальных дам. Для этого нужно потревожить нашего работодателя, чтобы он в свою очередь узнал их местоположение до того, как они приехали в Эльц.

– Или? – тут же спросила Эва, которой не хотелось звонить вечно мрачному Фаусту.

– Или узнаем это сами, проникнув в их комнаты, когда ведьмы уйдут на празднование. Мне не обязательно там присутствовать. Дорожные чеки или чеки покупок, что-то непременно должно быть.

– Хорошо. – Эва прикрыла рот рукой, зевая. – Мне нужно принять холодный душ.

– Может, взять у Марго еще один стакан бодрящей настойки?

– Не надо, – Эва поморщилась. – У меня и так сердце колотится как сумасшедшее.

Она достала вещи из дорожной сумки и пошла по направлению к ванной.

– Подожди. – Якуб приник к стеклу и показал вниз. – Смотри!

Фигуристая Вив и рыжеволосая Лина шли по узкой тропинке, ведущей в лес.

– Пойдем сейчас? – Эва вернула вещи в сумку.

Сонное состояние сменилось предвкушением, и она нетерпеливо постукивала ногой об пол. Якуб, заметив это, улыбнулся и кивнул.

Они спустились в главный холл, оказавшийся пустым. Якуб задрал голову, высматривая камеры слежения, и, никого не увидев, кивнул Эве, чтобы она шла дальше. По такой же узкой винтовой лестнице они проскользнули в похожую башню и остановились перед деревянными дверями. Якуб достал из кармана брюк небольшой сверток, в котором лежали отмычки. Пока Эва смотрела с лестницы вниз, чтобы предупредить в случае, если одна из ведьм вернется быстрее, он аккуратно отпер спальню.

Башни и их покои отличались лишь цветом оформления: у Эвы оказалась позолота и бордо, а здесь – сталь и фиолетовый цвет. Чемоданы стояли просто у кровати, и Эва присела возле них, а Якуб стал осматривать вещи, раскиданные на кресле и столе.

– Есть чек с паркомата. Датированный вчерашним днем. Австрия. Это Вив.

Эва прекратила копаться в чемоданах, сдула прядь с лица и скептически сощурилась:

– Теоретически она могла приехать в Прагу, потом вернуться в Австрию, а потом добраться сюда.

– Нет, не могла. В чеке указано утреннее время.

Провернув все то же самое со спальней Лины, они нашли билеты на оперу, которая проходила в Вероне, тем самым обеспечивая алиби и ей.

– Думаю, спальня Алексис в моей башне, на пролет выше. Давай сходим?

– А Хокс? В третьей башне?

– Проверим Алексис, – уперлась Эва, отчего-то испытывая странное желание пойти именно к ней. Какой-то внутренний инстинкт зудел под кожей и скручивал живот.

Они вернулись в башню Эвы. Она постучалась, затем прислушалась.

– Давай! Ее нет.

Послышался щелчок, и Якуб осторожно толкнул створку. В помещении были задернуты шторы, и Эва не сразу увидела, зато услышала причмокивание со стороны кровати.

Она сначала не поверила своим глазам. На постели лежала Алексис, Эва поняла это по длинным платиновым волосам, свисающим с кровати. На груди женщины сидела крыса. Тварь вцепилась в ее ключицу зубами и даже не повернулась на звук открывшейся двери.

Якуб среагировал быстрее и кинулся к постели. В руке у него блеснул небольшой охотничий нож. Эва захлопнула дверь, звук получился настолько громкий, что крыса дернулась и прекратила пить кровь. Это определенно был не обычный грызун, исходя из того, что тварь повернула морду и ее кровавые глаза увидели несущегося на нее Ягра.

За миг до поимки крыса спрыгнула с кровати и, быстро перебирая лапами, устремилась к ванной комнате. Эва кинулась следом. Якуб, напоминая огромного кота, буквально прыгнул за крысой, упал на пол, но не смог ни поймать ее, ни убить.

Эва погналась за ней в ванную, но только успела увидеть мелкие капли крови на полу и лысый хвост, скрывшийся за унитазом, где зияла дыра размером с мандарин.

– Черт! – она в сердцах ударила ладонью по плитке.

– Не знаю как, но я отрезал ей кусок уха, – сказал Якуб, появившись в проеме ванной. – И если записи о мороусах правдивы, то отметина останется и на человеке.

– Какого дьявола вы делаете в моей спальне? – раздался визгливый возглас позади Якуба.

– Мы мимо шли и увидели, как тебя мороус сосет, – вставая с пола, ответила Эва и нагло улыбнулась в ответ на укоризненный серый взгляд Якуба.

Алексис с ужасом и брезгливостью рассматривала на себе свежий укус. Эва решила, что ведьме пока ничего не грозит в плане суицидальных мыслей, поэтому можно ее оставить.

– Советую больше не засыпать. По крайней мере, до шабаша, – сказал Якуб, проходя мимо.

– И да, не стоит благодарности, – поддакнула Эва, которой непременно нужно было оставить последнее слово за собой. – Это наша работа. – А потом громким шепотом уже Якубу: – Значит, Алексис вычеркиваем из списка подозреваемых.

Как только они снова оказались у винтовой лестницы, то спустились на один пролет в спальню Эвы.

– Надо проверить Джену, – не успокоилась она. – Вив и Лина ушли. Так что либо это каким-то чудом Марго Эльц, либо Джена.

Якуб тем временем снова смотрел во двор. Пейзажи вокруг замка и правда притягивали взгляд, но сейчас это было неуместно.

– Ты меня слушал? – раздраженно спросила Эва.

– Хокс только что вышла из замка и направилась в сторону парковки.

– Тогда чего мы ждем? – Эва уже открыла дверь и приготовилась к погоне.

– Она не одна, а с Марго, – Якуб выглядел раздосадованным.

Эва вернулась и тоже посмотрела в окно. Джена и Марго шли по мощеному мосту от замка к парковой дороге, у обеих в руках были холщовые мешки, чем-то набитые. Ведьмы разговаривали и жестикулировали, но не агрессивно, а скорее по-дружески, по крайней мере, с башенной высоты казалось именно так.

– Это не Джена, – уверенно заявил Якуб. – Крысе нужно было бы время добежать до тела, Джене очнуться, привести себя в порядок, если рана осталась и у нее, а потом так же быстро спуститься из спальни к Марго.

– Только если они не в сговоре, – отбила Эва. – Я им не доверяю. Обеим.

Марго и Джена достигли пролеска с вкопанными кольями и остановились. Из мешков они доставали черепа каких-то животных.

– Что за черт? – не выдержала Эва, пытаясь присмотреться.

– Это козлиные. – Ягр прижался лицом к стеклу. – Хорошо, что не как у язычников. Не свежесрубленные. У них кровавое жертвоприношение приносилось всем племенем или общиной.

Эва оторвалась от вида того, как Джена и Марго насаживают черепа с рогами на колья, и посмотрела на Якуба.

– Ты много об этом знаешь? – Ей почему-то стало не по себе.

Якуб улыбнулся:

– Дома у отца была книга Якоба Гримма по немецкой мифологии. Знаешь, религии в целом так тесно переплетены.

Эва подняла брови, вынуждая его продолжить:

– Например, когда Каин убил Авеля, говорили, что это стало наивысшей жертвой тем богам, которые еще не покинули землю с приходом христианства.

Две религии, но ни одна из них не исчезла из мира, ведь энсиа до сих пор подчиняются правилам, издавна кем-то установленным. Интересно, можно ли было считать Эву еретиком, если она допустила мысль о том, а были ли вообще две религии или же новая – лишь версия старой, только с продуманной маркетинговой стратегией начала времен?

Телефон Якуба зазвонил мелодией Баха, название которой Эва постоянно забывала. Он, увидев имя, извинился и вышел из спальни, а она осталась наедине со своими страшными мыслями, призраками, снова видимыми боковым зрением.

Эва сама не заметила, как с ухода Ягра прошло несколько часов. Она читала книгу про редких энсиа, жадно перелистывая пожелтевшие страницы, пахнущие пылью и старой бумагой. Тварей, предположительно давно исчезнувших, как ни странно, одолели, сами того не ведая, люди. Одни умерли, все так же предположительно, от эпидемий, перенося их хуже, чем обычные хомо сапиенс, других сгубило то, что люди построили каменные города, где некоторые энсиа не смогли прижиться, третьих скосило ухудшение экологии. Картина складывалась любопытная, особенно теперь, зная, что хастрман и мороус до сих пор существуют. Какую цель преследуют языческие энсиа? Чего хотят? Почему не энсиа, которые возникли из христианской религии? Почему по шесть жертв? Почему в такой последовательности? Значит ли это, что эра древних тварей не прошла, хотя составитель книги утверждал обратное? Как на это отреагируют христианские энсиа? И самый главный вопрос: как скоро столкнутся новые энсиа и энсиа языческие и кто победит?

Эва очнулась от раздумий, когда тени на полу стали длиннее и темнее, а в дверь резко застучали.

– Костер уже зажгли. Переодевайся и выходи через внутренний двор в лес, недоведьма, – голос, полный едкого, как кислота, сарказма принадлежал Алексис.

– Вот и спасай их после этого, – пробормотала Эва и облачилась в прозрачную белую сорочку. – Где, черт возьми, Якуб?

Она набрала его номер, но звонок сбросили. Тогда Эва быстро напечатала сообщение:

«Я иду на шабаш. Через внутренний двор прямо в лес».

Телефон она оставила в спальне, а сама, босая и обнаженная, а именно так Эва себя чувствовала, прикрытая лишь белой просвечивающей тканью, – пошла в указанном направлении. Она шла мимо картин с изображениями предков семьи Эльц, мимо стеклянных дверей внутреннего двора и пугающего старого колодца, мимо диких елей, сначала редких возле стен замка, а далее растущих все гуще. С наступлением темноты сам воздух вокруг нее потяжелел, став пряным от ароматов листвы и дыма.

Трава влажным и холодным ковром стелилась под ноги. Эве хотелось обнять себя руками и съежиться, так некомфортно ей было. Спустя метров двадцать в глубине леса показалась прогалина с костром.

– Эва!

Они уже ждали ее, белели на поляне в своих одеяниях и походили на свечи, готовые вспыхнуть от огромного костра, горящего в центре.

Марго держала в руках большую чашу, похожую на серебряную, и подала ее Эве.

– Пей! Это традиция шабаша.

Она выпила горькое травяное нечто, которое прокатилось по горлу, словно пучок сухих листьев, и жидким огнем осело в желудке, а затем передала чашу Вив. Пока ведьмы по кругу угощались напитком, Эва сквозь накрывшую глаза мутную пелену рассматривала Вив, Лину, Алексис, Джену и Марго. Распущенные волосы и полумрак не позволяли увидеть уши, поэтому Эва решила выждать.

Мысли сначала расфокусировались, а потом пришла ясность и легкость. Эва ощущала первоначальный мир, каким он был, а не каким казался ей всю прошлую жизнь. Холодное дыхание леса, траву под босыми ногами, шепот призрачных фигур, стоящих по обе стороны от нее, и укусы мороуса на ключицах Вив, Лин, Алексис и Джены, видные через прозрачную ткань их сорочек. И Эва бы поверила, что никто из них не причастен, однако у Хокс укусы белели старыми шрамами. Ровно девять, точно по книге, так что сомнений быть не могло.

Почему остальные не видели их? Пропустили? Или же они все помогают Джене?

Это она. Это Джена Хокс убивала себе подобных. Хотя могла ли она быть ведьмой и мороусом одновременно? Наверное, да.

Оставалось ее обличить, потому как одно предложение из древней книги не доказательство вины.

Пока в голове Эвы благодаря напитку строились и рушились планы, из ниоткуда послышался шорох. Он крался между деревьями, щекотал кору, заползал в уши. За ним раздался звук, точно удар бубна. Затем второй. Музыка была похожа на рой мух: глухая, мясистая, с привкусом плесени и крови.

Одна за другой Вив, Лина, Алексис, Джена и Марго начали танцевать, и Эва тоже, сама от себя такого не ожидая. Но ритм, ночь и Самайн, именно он, а не Хэллоуин, казалось, были созданы для этого.

Танцуя, ведьмы текли по земле, как чернила по жилам пергамента, волосы развевались разноцветными лентами на ветру. Тела, изломанные в древнем ритме, вспыхивали отраженным заревом костра. Эва кружилась, плясала и простирала вверх руки.

Вороны летали над ними, точно стражи, и ветер пел сквозь зубы старых деревьев. В танце все они были равны. Они выгибались, словно их тянули за позвоночник, пальцы царапали воздух, как когти. Они снова кружились. Сплетались. Кидались на землю и вставали. Кто-то смеялся, кто-то шептал на неизвестном Эве языке, и трава тут же зеленела у ног, вновь наливаясь соком.

Все они словно вошли в транс. Околдованные и колдующие.

На очередном кругу, когда голова Эвы стала свободной настолько, чтобы постичь, казалось, саму суть ведьмовства, на периферии бокового зрения замахала руками фигура, привлекая внимание.

Эва не понимала, чего хочет призрак. Энергичные взмахи и тыканье в ведьм ничего ей не говорили. Она оглянулась на женщин и поняла, что кого-то среди них уже не хватало.

Хокс.

Хокс исчезла.

Проклятье!

Эва попятилась из круга, хотя все в ней противилось этому. Ритм невидимых барабанов звал, манил и не хотел отпускать.

Якуб так и не появился. Слегка шатаясь, Эва побежала по утоптанной траве обратно в замок. Над Эльцом плыла хищная луна, напоминающая безгубый рот, а по бокам от Эвы двигались тени, сопровождаемые вороньим карканьем.

Она пронеслась по внутреннему двору и остановилась в главном холле, вертя головой. Куда?

– Якуб! – крикнула она, и стены замка громким шепотом повторили: «Яку-у-у-у-уб, Яку-у-у-уб».

Мосты в Праге.

Падения.

Эва наконец поняла, куда ее заманивает мороус. На самый верх башни. Взбегая, она уже не замечала, что сорочка оголила плечи, что каменные ступени обжигали босые ноги, что ее молчаливые призраки взбирались вместе с ней.

На узкой круглой площадке, озаренной только бледным светом луны, стояли двое: Якуб жадно целовал Хокс. Казалось, даже не целовал, а хотел поглотить, неистово впиваясь в ее губы.

Эва остановилась на последней ступени. Неприятное чувство внутри закололо тупой болью. Словно ей было противно видеть эти влажные лобызания и руки Якуба, сжимающие голые ягодицы Джены.

Замешкалась Эва всего на мгновение, но и этого хватило, чтобы Хокс отстранилась от Ягра и приказала:

– Сбрось ее с башни.

Якуб тотчас повернулся и попытался схватить Эву за сорочку. Его лицо приняло сосредоточенное выражение ребенка, который должен сделать то, что ему сказали: поймать игрушку.

– Ты спятил? – крикнула она, уворачиваясь от его рук. – Якуб! Это же я. Остановись!

– Якуб, сбрось ее с башни, и мы с тобой будем вместе навсегда! – почти нежно пропела Джена.

– Почему, Джена? – спросила Эва, вертясь и избегая хватки Якуба. – Они же твои сестры, ведьмы. Зачем?

– Не твое дело! – Джена сложила руки на груди и наблюдала за игрой в кошки-мышки.

– Да ладно. Тебе же хочется рассказать, – подначила ее Эва, при этом пытаясь не попасться невменяемому Ягру в руки.

– Не особо, – Хокс дернула плечом. – Мороус сделал меня такой же. Я не могу сопротивляться. Я вынуждена, понимаешь?

– Нет, – покачала головой Эва.

Якуб почти достал ее, но не успел схватить, поэтому ударил в скулу, чтобы она наконец перестала от него бегать. Оглушенная болью, Эва сползла по стенке, держась за щеку.

– Я тебе этого не прощу, – зло припечатала она, когда Якуб схватил ее за плечи и рывком поднял на ноги.

Он смотрел на нее, но словно не видел. Серые глаза заволокло белесой пеленой, делая похожим на мертвеца. Эва осталась один на один со страхом.

– Так кто будет последним, а, Джена? Я же пятая, – она запальчиво смотрела на Хокс.

– Ты. – В ее уставшем взгляде на мгновение промелькнула печаль. – Элишка умерла полчаса назад. Якуб прыгнет за тобой, а я уеду еще до того, как танец шабаша закончится.

Эва ощутила, как дрожит от подступающих слез. Она верила, что Элишка выдержит, не умрет, но все оказалось напрасным. И их расследование, и приезд сюда.

– Но зачем? – Слезы жгли глаза. – Ради чего эти жертвы?

Эва сопротивлялась изо всех сил, но Якуб уже подтащил ее к зубчатому парапету.

Хокс отбросила с лица прядь, и Эва успела увидеть обезображенное отрезанное ухо, покрытое почерневшей коркой засохшей крови.

Эва кричала, сопротивлялась и пыталась высвободиться, но Якуб держал крепко и так уверенно, будто бы каждый день только и делал, что выбрасывал людей с башен.

– Прошу, ответь мне: это мороус убил мою мать? – умоляющим тоном спросила Эва. – Она была ведьмой? Пожалуйста, мне важно знать.

– Да, это был мороус, – последовал спокойный ответ. – Тот же, который сделал меня такой. Его память остается в следующем носителе, но он не знал о том, была ли она ведьмой.

Сказав это, Джена продолжила молча наблюдать за бесполезной борьбой, более не отвечая на вопросы и выкрики. Якуб поднял Эву над зубчатым парапетом, и она увидела в его глазах отчаяние, словно он знал, что происходит, но никак не мог помешать этому.

Он не сбросил ее. Поставил на парапет, чтобы она сама сделала шаг в пропасть. Эва стиснула челюсти, ветер рвал тонкий подол и играл с волосами, бросая их в лицо. Она подумала, что точь-в-точь повторяет момент смерти матери. Только вот у Эвы, в отличие от Каролины, были тени.

Она шагнула. Она не хотела умереть, но она увидела сотни воронов на кронах деревьев внизу. И поверила в них, в тени, в свои силы.

Призрачные фигуры на секунду оставили ее и врезались в птиц. Стали воронами и поднялись в воздух навстречу ей. Эва увидела круг ведьм, которые творили колдовство прямо под башней.

Все это пронеслось какими-то сотыми долями секунды, но именно сейчас Эва поняла, что значит быть ведьмой. Это было так же легко, как дышать. Просто наконец принять себя полностью такой, какая есть.

Сотни воронов подхватили тело Эвы, замедляя падение, сотни тонких когтей вонзились в кожу. Крылья, точно сама темнота, рассекали ночной воздух. Страх ушел, как и паника, остались лишь бурлящая злость и желание отомстить за себя и за маму.

Эва чувствовала боль, шипела сквозь зубы, а затем словно стала черным туманом, края которого держали птицы. Она неспешно опустилась на землю, прямо возле круга ведьм, тут же прекративших читать заклинание на латыни.

Сверху на башне что-то происходило. Она задрала голову. Вместе с этим птицы стаей взмыли в воздух и быстро приближались к Джене.

«Хоть бы Якуб выжил», – билось в мыслях. Несмотря на удар по лицу и на то, что он, околдованный, фактически вынудил ее прыгнуть с башни, Якуб был напарником, и Эва не хотела его лишиться.

– Не делай этого! – строго и громогласно потребовала Марго.

Что-то было не так в этом всем, только Эва не понимала что. Она ведь поступала правильно – это должна быть месть за себя, за всех убитых ведьм и за Элишку.

– Черт, – почти беззвучно пробормотала она и уже громче: – Нет! Не убивайте! Только плените! Нельзя убивать.

Однако было поздно. Джена уже забралась на парапет и, не раздумывая, сделала шаг вперед.

– Задержите! – заорала Эва, но птицы на этот раз не послушали ее. Духи покинули их тела, и вороны разлетелись в разные стороны. Все, кроме одного.

Джена упала прямо на острые камни. Эва и остальные кинулись к тому месту, но все было ясно и без врачей. Хокс мертва. Шестая жертва мороуса для непонятного ритуала убила себя сама, раз Эву не смогла.

* * *

– Мы дважды облажались, – недовольно сказала Эва, когда увидела Ягра сидящим в холле на ступенях в башню.

Якуб казался больным, только недавно оправившимся после недуга. Кожа на лице посерела, нос заострился, серость глаз разбавили красные прожилки лопнувших сосудов. Эва подозревала, что и сама выглядит как сбежавшая с психлечебницы. Голая, босая, в разорванной птичьими когтями сорочке, с растрепанными волосами и отметинами по всему телу.

– Напомни мне больше никогда не связываться с ведьмами, – виновато ответил Якуб, то и дело останавливаясь взглядом на ее скуле. – И прости.

Шабаш так и не завершился как должно. Марго и остальные, после того как тело Хокс забрали коронеры, посетили спальню Эвы, в спешке собиравшей вещи в дорожную сумку. Якуб перед этим сказал, что у семьи Эльц слишком большие связи, раз полицейские даже не вошли в замок, чтобы их допросить.

– Почему ты, зная, что Джена опасна, не предупредила нас? – осуждающе спросила Марго. Она, как и остальные, куталась в вельветовые черные накидки поверх белого одеяния.

– Потому что вмешивать предположительных жертв, коими вы и являлись, в расследование опасно, – ответил за нее Якуб.

– И потому что мы не знали, кто мороус, до самого начала шабаша, – добавила Эва.

Телефон в кармане штанов Ягра вибрировал не переставая. Выудив его оттуда, он пробежался глазами по сообщению, а потом качнул головой на безмолвный вопрос Эвы.

– Якуб прав, – кивнула Эва, застегивая молнию сумки. – Я не подчиняюсь вам, Марго. Будь вы хоть в сто раз сильнее, чем я. Я сама по себе. Теперь уже точно.

– Я бы ни за что не взялась тебя обучать, – вскинулась она. – Только не после демонстрации твоих сил.

– А что с ними не так? – разозлилась Эва.

– Сила и призраки сожрут тебя.

Эва накинула ремень сумки на плечо и фыркнула, ничуть не испугавшись:

– Пусть лучше они, чем наставницы, которые наставницами быть не желают.

Графиня Эльц проигнорировала ее слова, а вместо этого сказала:

– Джена... Она так радела за возрождение ведьм, за создание ковенов, за обучение. Она хотела вернуть нам мощь и силу.

– Мороус, коим она стала, дал ей новую цель. – Якуб отошел от кровати и встал возле дверей. Наверное, ему, как и Эве, хотелось поскорее убраться отсюда.

– Все равно не понимаю. Почему она убивала ведьм, а не, например, простых людей без силы?

– Мы постараемся это выяснить, графиня, – дипломатично уклонился от ответа Якуб, поднимаясь с кресла. – А теперь извините, у нас новое дело.

Это Италия, детка!

Глава 11

Якуб

– Новое дело? – недоверчиво переспросила Эва, когда они, распрощавшись с ведьмами, спешно покинули замок.

– Да, – коротко бросил Якуб, избегая смотреть ей в лицо. Было мучительно стыдно за то, что он ее ударил, находясь под чарами Хокс. Да еще и поставил на парапет, чтобы толкнуть с башни.

Чертова работа, чертовы ведьмы, чертовы твари, которые должны быть мертвы! И Эва оказалась одной из них. Якуб бы слукавил, если бы сказал, что нормально относился к этому. Нет. Работать бок о бок с журналисткой, пусть известной, пусть вредной до скрежета зубов, – это еще полбеды. Однако быть напарником энсиа, ведьмы, обладающей даром, способной прыгнуть с высоты сорока метров и не получить ни одной травмы, – перебор даже для него.

Пока Эва не начала задавать новые вопросы, Якуб завернул в первый от замка городок, нашел по дороге аптеку и купил мазь от гематом. Сел в машину и протянул ей тюбик, при этом не сводя глаз с вывесок вокруг.

– Мы толком не спали уже черт знает сколько ночей. Предлагаю взять номера и отдохнуть.

– Хорошая идея, – безразлично отозвалась Эва и зевнула.

После вести о смерти Элишки она о ней не говорила, но наверняка думала, как и Якуб. Он был уверен, что Чернова выживет, когда прыгал за ней в воду, когда вытаскивал на берег, когда смотрел, как ее раз за разом возвращают к жизни. Якуб даже не мог представить, что чувствует Фил Митсон, потерявший жену. Первым порывом было узнать его телефон, чтобы выразить соболезнования, но, скорее всего, сейчас Филипп не нуждался в его словах.

Сняв номер, Якуб удостоился негодующего взгляда от администратора отеля. Тот с жалостью рассматривал лицо Эвы: уставшее и со следами побоев.

– Ты расскажешь мне про новое дело или это был предлог поскорее сбежать от ведьм? – Водичкова, как всегда, не сдавалась и пыталась выведать то, о чем он сейчас не хотел говорить.

– Давай после того, как поспим, на свежую голову? Я сам уже мало что соображаю.

Она сощурила глаза, ставшие ярче и напоминавшие цветом августовскую листву, но согласилась.

Якуб снял им соседние номера и, зайдя в свой, бросил сумку с вещами на пол. Комната с квадратной кроватью, тумбой и балконом вместила в себя еще и просторную душевую. Он разделся, принял душ, а после лег на кровать поверх покрывала. Из головы все никак не уходила ночь Хэллоуина и образ Эвы в прозрачной белой рубашке, через которую просвечивало стройное тело с кожей цвета персика и ужасно сексуальными веснушками, рассыпанными по ключицам. Что происходило между ними? И происходило ли? Или же это только он ощущал электрическое напряжение в те моменты, когда они оставались наедине?

Он растер лицо и перевернулся на бок. Сон пришел, словно только и ждал, когда Ягр пустит его в свою голову.

Кроме темноты во сне был тот самый перекресток, на котором он стоял почти десять лет назад, с той разницей, что сейчас его уже ждали.

– Долго же ты не спишь. Для обычного человека это может быть смертельно, – лениво протянул мужчина с кошачьими глазами.

Во сне тот, с кем Якуб заключил сделку, выглядел ровно так же, как и в предыдущий раз: костюм-тройка, начищенные до блеска ботинки и пальто, перекинутое через плечо.

– Снова ты, – вырвалось у Якуба.

– Снова я.

Якуб смело улыбнулся, понимая, что спит и что все это не по-настоящему.

– Что ты хочешь, Роули? Снова напомнить о сделке?

– Мне кажется, что ты забыл. Иначе бы приводил в порядок мирские дела перед тем, как отдать мне свою душу, а не колесил бы по Германии в компании ведьмы! – Последние слова Аластер произнес сердито, словно бы Якуб шел не туда, куда нужно было демону.

– Я так понимаю, мой срок еще не вышел, – холодно отозвался Якуб, при этом весь внутренне сжимаясь от осознания, что расплата все же скоро настигнет его. – Так к чему твои появления?

Тот театрально закатил глаза и обратился к кому-то за спиной Якуба:

– Представь, он даже имя мое до сих пор говорит через раз, неблагодарный.

– Он не хочет признавать, что ты реален, Аластер, – послышался нежный девичий голос. – Ведь пока он тебя не знает, может и дальше отрицать тот факт, что отпущенные ему десять лет подошли к концу.

Девушка в балахоне наконец-то показалась Якубу, встав возле Роули. Она была миниатюрной, с яркими голубыми глазами и темным каре, подчеркивающим ее бледное лицо. Балахон скрывал ее фигуру, а над головой у нее мерцал черный обод, напоминающий нимб у святых.

Ягр сдержался и не стал спрашивать, кто она такая.

– Якуб, ваши расследования не совсем успешны, поэтому старайтесь лучше. Или просто брось это все и проведи последние дни со своим отцом, который тебе не отец, – как-то совсем по-дружески посоветовал Роули.

Якуб стиснул челюсти, все яснее осознавая, что толком ничего не знает о Роули, кроме обрывочных сведений, зачитанных Эвой со слов Элишки. И он даже не потрудился узнать, как избежать последствий сделки, откладывая это на потом, считая все неправдой.

– Тебе какой интерес? Ты не мой работодатель. Не пойму, ты за то, чтобы мы работали на Фауста, или против?

– Я, скажем так, заинтересованное в вашем успехе лицо, поэтому настоятельно рекомендую не облажаться с новым делом, – уклончиво ответил Роули, чем только больше запутал Якуба.

Он хотел послать его подальше вместе с наставлениями, но Роули, девушка и перекресток исчезли, а Ягр погрузился в тяжелый омут без сновидений.

Очнулся он под вечер и почувствовал, как голодный желудок выдает рулады. Мысли о Роули и сделке Якуб задвинул в дальний угол сознания, решив, что сначала нужно раскопать все-все о новом деле и закрыть его прежде, чем случатся шесть новых жертв.

Умывшись и переодевшись в спортивные штаны и толстовку, Якуб вышел из номера. Приблизился к дверям Эвы и прислушался: за ними было тихо. Не став ее будить, он спустился со второго этажа, чтобы выйти на улицу. И сразу нашел ее взглядом.

Эва сидела на веранде и что-то быстро печатала на айпаде, скорее всего, новости в «Пражский трдельник». Якуб читал их все, отмечая изменения стиля и посыла после того, как она узнала про другую сторону мира. Эва часто прерывалась, чтобы посмотреть на небо, а затем снова возвращалась к экрану.

– Думал, ты еще спишь. – Он присел за столик, но удержался от подглядывания в заметки.

Эва вздрогнула и перевела на него взгляд, в котором угадывалась растерянность.

Сначала он не мог понять, в чем дело, но затем резко подался к ней.

– Как такое возможно?

Больше, чем удивлением, его накрыло облегчением от увиденного, ведь лицо Водичковой сияло здоровьем. Без синяков, ссадин и порезов.

Щеки Эвы украсил румянец, и она нервным движением заправила медового цвета прядь за ухо.

– Я не знаю. Когда ложилась спать, подумала, что с таким лицом будет трудно работать над новым делом, а проснулась уже без гематом.

– Чудеса, – иронично протянул Якуб, за что получил легкий пинок от Эвы под столом.

– Ладно тебе. Мы такое видели, что это, – она показала на свое лицо, – удивлять не должно.

– Ты уже ела? – спросил он, посмотрев на недопитую чашку кофе, одиноко стоящую рядом с планшетом.

– Да, но от еще одной чашки горячего тыквенного латте не откажусь.

Пока ждали заказ, Эва, вопросительно подняв брови, смотрела на него в упор.

– Что? – улыбнулся Якуб.

– Ты знаешь что. – Она прищурила глаза.

– Не знаю. – Его забавлял этот разговор.

Эва отодвинула планшет на край стола.

– Что ты скрываешь? Что с тобой происходит?

– Со мной-то? По сравнению с тем, что ты ведьма и можешь командовать призраками, со мной ровным счетом ничего не происходит, – попытался отшутиться Якуб.

Эва тяжело вздохнула:

– Поделись. Так будет легче и тебе, и мне.

– Я пока не готов, – честно ответил он, даже не представляя, как сказать ей о сделке. – Но расскажу, когда буду.

– Хорошо. Тогда давай о деле. Кстати. – Она пододвинула и повернула планшет к нему. – Я написала отчет для Фауста. Посмотришь?

Якуб изучил документ и одобрительно хмыкнул. У Эвы явно был талант не только писать статьи и новости, а вообще все, что ей захочется.

– Неплохо справилась, как для первого раза, – скупо похвалил он. – Новое дело снова странное, хотя, как я понимаю, только такими мы и занимаемся.

– Баал прислал?

Якуб закрыл планшет.

– Да. На вопрос, где Фауст, он ответил, что тот ему не отчитывается.

– Типичный Баал, – Эва смешно закатила глаза, но потом посерьезнела. – А я не сказала тебе, но Хокс передала мне флешку от Элишки. Я еще не смотрела, но думаю, там более подробная информация о Фаусте.

Принесли еду, и на время беседа прекратилась. Якуб ел ребрышки и овощи, приготовленные на гриле, а Эва с грустным видом цедила латте и то и дело зачем-то нажимала на экран смартфона, словно следила за временем. Якуб только сейчас заметил, что заставка сменилась на фотографию ворона. Может, птица пропала?

– Ворона больше нет? – как бы невзначай поинтересовался он и покрутил головой по сторонам.

– Нет. Кстати, я дала ему имя. Мердок.

– Необычно, – хмыкнул Якуб.

– Ага. Сама не знаю почему. Просто пришло на ум.

Затем Якуб посмотрел на сегодняшнюю дату и все понял. Завтра ведь Душички^[31]. Как он мог забыть? Нужно позвонить отцу и сказать, что он не приедет.

– Ты навещаешь маму в Душички? – спросила Эва.

– Конечно, дважды в год. Еще мы приходим к ней на ее день рождения.

Водичкова подцепила ломтик картошки с его тарелки и быстро отправила в рот.

– Прости за вопрос, – она допила латте и отставила стакан, – а ты не искал своих биологических родителей?

Якуб отодвинул тарелку и посмотрел ей в глаза:

– Нет. Отец не хотел рассказывать, а я не стал настаивать. Только они мои настоящие родители, и этого не изменить.

Лицо Эвы выражало несогласие, но она промолчала. Якуб догадывался, о чем она думает. Он размышлял о том же: если приемный отец всю жизнь работал на орден, то кем могли быть его биологические родители? Точно не энсиа, иначе дотошный Баал уже бы сообщил ему.

– Помню, наши соседи, следуя старым традициям на Душички, наполняли лампы сливочным маслом. Тогда мама мне и объяснила, что, по поверьям, оно нужно для того, чтобы души умерших могли смазать ожоги.

– А мои пекли булочки в виде костей и пили холодное молоко, чтобы охладить души грешников. Зная теперь, что отец это делал, являясь членом ордена, понимаю, что, может, эти поверья и традиции действительно важны не только как духовное наследие, но и потому что Ад существует, – Якуб погрузился в воспоминания.

– Резонно. Раз существуют демоны, то и место, из которого они вылезли, – тоже. Думаешь, и Рай реален?

Якуб пожал плечами. В Ад верилось, потому что Баал был перед глазами, потому что он сам заключил сделку. Странно, но Рай Ягр почему-то не представлял.

– Поехали? – спросил он, когда они закончили с едой.

Эва подозрительно сощурилась:

– Так куда мы едем?

– В Италию. По дороге почитаешь о деле, и обсудим.

Присланные файлы показались Якубу собранными в спешке. Досье на убитых умещалось в несколько строчек, как и описание горной дороги, на которой находили тела. Все представлялось как работа серийника, который бы жил в горах: ловит туристов, убивает, оставляет тело и идет дальше.

Уже в машине, оторвавшись от экрана айпада, Эва вздохнула:

– Ты не жалеешь, что согласился на эту работу?

– После каждого дела, – честно ответил Якуб. – Особенно понимая, что нами играют. Дела связаны с древними энсиа, о которых уже забыли. Каждый ритуал предполагает шесть жертв. Ты не задумывалась, почему наняли именно нас?

– Тут все логично, – она позволила себе усмешку. – Ты сын члена ордена Contra Malum, а я ведьма.

Замок Эльц остался позади и несколько минут белел в окне заднего вида, точно готическая кость среди холмов. Вокруг царила ночь, поэтому Якуб ехал осторожно, зная, что в темное время суток звери часто выбегают на дорогу, и не желая отнимать еще и их жизни.

– Что думаешь о деле? – спросил он, заметив, что Эва дочитала присланные материалы.

– Четыре недели. Четыре пропавших туриста. Всех нашли убитыми. Возможно, это маньяк, – в голосе Эвы совсем не слышалось уверенности.

– Их нашли по дороге к вершине, до которой нужно еще добраться. А тащить на себе труп, чтобы там оставить, – слишком сложно.

Якуб был абсолютно уверен, что это энсиа. Он убедился в этом уже не раз, как и в том, что его методы ведения расследования, которым учили в полиции, не работают.

– Я понимаю, о чем ты, но при всем желании такое мог сделать и человек. Все зависит от соотношения массы тела убитого к преступнику, – уверенно заявила Эва и потерла лоб.

– Учитывая, что нам еще не попадалось «обычных» людей в преступниках, думаю, нужно искать в той книге, – не согласился Якуб.

Эва хмыкнула и поерзала на сиденье, устраиваясь удобнее:

– Когда это ты перестал быть инспектором и стал охотником на монстров? Приедем в городок, осмотримся, порасспрашиваем, а дальше видно будет.

Ночь над рейнскими холмами тянулась как смола, густая и вязкая. Фары мягко вырезали светом узкие изгибы шоссе, а за стеклом мелькали силуэты дубов и елей, спрятанных в складках ландшафта.

– Думаешь, мы не опоздали? – Эва говорила тихо, словно боялась разбудить то, что скрывалось в этих лесах.

– Убийца терпелив. И свежих новостей о пропавших не было. – Якуб не отводил глаз от дороги.

Они ехали уже второй час в сторону юга, прочь от могильной тишины Мозеля, к месту, где ледяной ветер срывал капюшоны с прохожих, где кресты на вершинах скал кровоточили на закате, где горные дороги сами по себе были произведениями искусства.

– Все жертвы останавливались в Канацеи. – Эва перебирала фотографии. – Все отправлялись по тропе 666 к вершине Боэ^[32].

– Название тропы говорит само за себя. Тот, кто это делает, точно местный и знает горы лучше нас, – заметил Якуб. – Он ждет в них. Или прячется.

Через час они пересекли Бреннерский перевал. Туман, как молоко, облеплял стекла. Где-то внизу мигали огни Инсбрука, но дальше все снова поглощала тьма.

– Видишь? – сказал он, указывая на знаки. – Больцано. Селла.

Эва подтвердила, что видит.

– А за ними Канацеи. И то, что мы ищем.

Они остановились у заправки на пару часов, чтобы поспать, и въехали в Италию на рассвете. Шел дождь. Тяжелые тучи на горизонте, еще не укрытые горным массивом, словно пытались пришить себя к земле, протягивая темно-синие водяные нити, похожие на небрежные стежки.

«Порше» гнал по пустой сонной трассе к самому подножью Доломит, а затем появились и первые торнанти^[33]. Дорога скручивалась серпантином, как черная змея на лице каменного великана. Дождь резко прекратился, на части горных вершин виднелся снег, а другую часть скрывал туман, больше похожий на живой и мыслящий дым. Где-то высоко, почти на гребне, блестел металлический крест. Якуб тут же отвел от него взгляд и сосредоточился на дороге.

Не смотреть на окружающий пейзаж было сложно, и он старался, очень старался не съехать с самого красивого серпантина в своей жизни.

Якуб мельком бросил взгляд на Водичкову, ожидая увидеть на ее лице восхищение или хотя бы любопытство, но губы Эвы были поджаты, а задумчивость и мрачность говорили о том, что мыслями она далеко отсюда.

– Мне жаль, что Элишка погибла.

– Мне тоже, – отозвалась Эва. – Это наша вина.

– Нет, не наша. Так случилось. Мы ее вытащили, но мороус оказался сильнее.

Якуб положил руку на колено Эвы и слегка сжал, пытаясь выразить поддержку. Она накрыла его руку и провела пальцами по выступающим венам. Якуб молча наслаждался лаской, пока Эва не убрала свою ладонь и не дернула коленом, сбрасывая его руку.

– Помнишь, о чем мы договорились? – спросила она, не глядя на него.

Якуб кивнул, а перед глазами стоял их поцелуй в номере отеля в Луково.

– Не сближаться? Не переходить черту?

– Потому что работа важнее, – с холодной иронией добавила Эва. – Мы всего лишь напарники.

Молчание длилось несколько секунд. Только поворот. И еще один. Слева – обрыв, справа – каменная стена.

– Ты боишься, что это осложнит нам отношения, – произнес Якуб глухо, – и сделает уязвимыми перед тем, с чем нам приходится иметь дело?

Он не видел ее лица, потому что следил за дорогой, но услышал в голосе уверенность, когда она ответила:

– Я не боюсь, Якуб. Я просто этого не хочу.

Он смотрел на дорогу, петлями ложащуюся под колеса, но успевал замечать и иглы елей, и скалы, окрашенные в красноватый, как следы засохшей крови, цвет, и туман, обнимающий вершины, но избегал даже мельком взглянуть на Эву.

Тупая боль уколола сердце, но Ягр проигнорировал ее и спросил:

– Что у вас с Баалом?

– Ничего, – дрогнувшим голосом ответила Эва.

– Такое же ничего, как у нас с тобой?

Водичкова шумно вздохнула и сложила руки на груди.

– Примерно такое же.

Якуб сильнее сжал руль. Разговор о чувствах у них явно не клеился.

Поворот. Скрип шин по гравию.

– А с Баалом ты, значит, не работаешь?

Чувство, темное, как мазут, залило внутренности и вызывало раздражение на себя и на Эву. Она глянула на Якуба и расхохоталась, откинув голову на сиденье.

– Знаешь, Якуб, таким ты мне очень нравишься.

– Каким? – спросил он, подумав, что она обзовет его ревнивцем.

– Эмоциональным, – все еще улыбаясь, ответила Эва.

– Хочешь сказать, что это я обычно скрываю эмоции? Ты сама прячешь их постоянно. И не говори мне, что я не прав.

– Не буду, – перестав улыбаться, бросила Водичкова и демонстративно отвернулась к окну.

«Чтобы понимать женщин, нужно родиться женщиной», – вспомнил Якуб слова отца, когда единственный раз поделился с ним рассказом о неудачных отношениях.

«Порше», урча, словно хищный зверь, мчал по горной дороге. Луга, которые тянулись прямо по склонам гор, украшала песочного цвета трава, а внизу находился поселок. Они миновали табличку с названием «Канацеи» и остановились в узкой улочке, где стариками стояли дома: деревянные балконы, черепица, лисьи шкуры, сушеные травы над дверьми. Над крышами нависал массив Селла, огромный, пугающий и древний.

– Здесь все как в деле, что нам прислали. – Эва повернула айпад к Якубу: храм Святого Флориана, площадь, старая гостиница Cavallino Rosso с нарисованным оленем на вывеске.

– Вот и он. – Якуб показал на здание перед ними. – Cavallino.

Дверь гостиницы открылась еще до того, как они успели подойти. На порог вышла седовласая женщина в темной юбке и вязаном жилете. Глаза у нее были выцветшие, но цепкие.

– Вы из полиции? – без приветствия и любезностей спросила женщина на английском, чем огорошила Якуба. Как она так с ходу распознала в них не туристов, он понять не мог.

– Не совсем. – Якуб замешкался, хлопая себя по карманам, а затем извлек из нагрудного удостоверение. Показывая его, он изобразил вежливую улыбку. – Мы из международного отдела полиции Ватикана, и нам нужно где-то остановиться.

Женщина не кивнула, не улыбнулась, только посторонилась.

– Что ж. Мы уважаем Ватикан как орган власти, но верим в совсем другого Бога, – сказала она тихо, но отчетливо, а затем уже повысила голос: – Сейчас межсезонье. Большая часть отелей закрыта. Можете остановиться у меня. Все равно почти все номера пустуют.

Якуб оглянулся на Эву, она пожала плечами, не возражая.

– Спасибо.

– У вас в межсезонье всегда так безлюдно на улицах? – спросила Эва.

– Сегодня День мертвых. До заката никто не выходит, а затем все отправляются на местное кладбище, почтить тех, кто спит, – ворчливо объяснила женщина и шагнула за порог.

Отель был так же стар, как и его хозяйка. Дерево фасада потемнело от времени, треугольные металлические снегозадержатели на крыше покрылись ржавчиной, но внутри здание выглядело презентабельно: стойка регистрации, коридор с дверями номеров и лестница, ведущая на второй этаж. Ступени тоже были деревянными, но абсолютно новыми и еще пахнущими свежестью леса.

– Один номер или два? – деловито уточнила хозяйка.

– Два, но рядом. – Якуб достал наличные.

Женщина попросила документы, вбила данные в старый компьютер и протянула обратно.

– В номерах есть мини-кухня. В конце улицы маркет «Спар». Советую готовить здесь, потому что из заведений открыта одна траттория и еще та, которую держит Колапинто.

– А что с ним не так? – заинтересовалась Эва.

Женщина с сомнением на лице пожевала губу, но все же ответила:

– Дерет с туристов втридорога. Цены поднимает каждые полгода, да и готовить не умеет.

Казалось, она хотела добавить что-то еще, но не стала. Положила на стойку ключи от номеров и усталым голосом пожелала приятного времяпрепровождения.

– Простите, как к вам обращаться?

– Меня зовут Бриори. Без мисс, фрау и тому подобного.

– Вы ладинка^[34], – почему-то обрадовалась Эва. – Никогда не встречала представителей этой народности.

– Что ж. Значит, еще встретите здесь.

– Вы сказали, что верите в другого Бога, – не унималась Водичкова. – В какого?

Женщина закашлялась, прикрывая рот рукой.

– Мои предки, как и я, не переставали быть язычниками, и у нашего Бога было много имен, и знать их надлежит лишь верующим, коими вы не являетесь.

– Бриори, – позвал ее Якуб, увидев, что та собирается уйти. – Кто из пропавших туристов останавливался у вас?

– Последняя пара. – Женщина не смотрела на них, а медленно подняла взгляд на горы. – Полиция не сделала никаких заявлений. Это вам лучше у них спросить. Отделение карабинеров^[35] находится в центре, в муниципальном здании.

– Еще раз спасибо.

Эва молча прошла по коридору в поисках двери номер семь. Остановилась, вставила ключ и вошла. У Якуба был шестой номер, напротив Эвы. Апартаменты с зоной кухни и деревянным балконом выглядели аккуратно и как-то по-домашнему уютно.

В штанах завибрировал мобильный. Отец прислал сообщение.

«Якуб, как вы и где? Ты сегодня приедешь домой?»

Душички! У него снова вылетело из головы. Якуб тут же позвонил отцу:

– Пап, привет.

– Здравствуй, Якуб. Все нормально?

– Мы в Италии, взяли новое дело. Я не смогу сегодня приехать. Прости.

– Ничего. – Якуб тщетно искал в тоне отца намек на обиду. Петр был спокоен. – Я скажу ей, что ты навестишь ее в другой день.

– Спасибо. Я позвоню или напишу тебе на днях.

– Буду ждать. Если сможешь, сходи сегодня на местное кладбище, сынок. Уважь мертвых.

– Схожу, – пообещал он и попрощался.

На мобильный пришло сообщение от Зденека:

«Якуб, сегодня вечером как обычно?»

В Душички они сидели на веранде его отца, говорили о родных, делились воспоминаниями. В первый раз он пригласил Зденека, потому что жалел, и только потом это превратилось в добрую традицию.

«Я в Италии, расследую новое дело. Приходи к моему старику. Он будет рад».

В мыслях Якуба промелькнул вопрос: а кому прямо сейчас звонит Эва? И есть ли у нее близкие друзья? Если и есть, то она о них не говорила.

Якуб принял душ и сменил одежду, но с сожалением констатировал, что трекинговой обуви у него с собой нет. Осенние ботинки со шнуровкой и рифленой подошвой, конечно, подходили лучше кроссовок, но их все же недостаточно для горной местности. Значит, движение по тропе и маршруту, где пропали жертвы, будет веселым и для него, и для Эвы.

«Мы на месте, – написал он Баалу. – Начинаем знакомиться с местными».

«Будьте настороже, – тут же пришел ответ. – Ладины не так просты, как кажется на первый взгляд».

В коридоре хлопнула дверь, и раздался стук. Якуб открыл.

– Ты собрался?

На Эве была непромокаемая желтая куртка, штаны и ботинки, похожие на его. Свои медные кудри она собрала в пучок на затылке, спереди короткие пряди падали на щеки, подчеркивая овал лица.

– Ты чего так смотришь?

«Потому что не могу не смотреть», – подумал Якуб, но вслух сказал:

– У тебя тоже нет трекинговой обуви.

Она отмахнулась и посмотрела на свои ботинки.

– Ее свойства переоценивают. Я справлюсь и без нее.

Якуб тоже опустил взгляд, но при этом заметил, насколько тепло она была одета.

– Трекинговая обувь способна спасти жизнь, Эва.

На что она только фыркнула.

Когда они подошли к машине, рядом крутились двое мальчишек лет десяти. Они переговаривались на ладинском, поэтому Якуб не понял ни слова.

– У нас слишком заметное авто, – проворчал он.

Они двинулись в полицейский участок. На часах было девять утра, а значит, местные карабинеры уже должны быть на работе.

Канацеи казался сонным и почти вымершим, словно выдохся после туристического сезона и теперь лежал в полусне, укутанный туманом. Узкие улочки петляли между домами с покатыми крышами и закрытыми ставнями. Холодный воздух пах деревом, камнем и чем-то старым, возможно, влажными подвалами, в которых веками хранили вино и сыр.

Спустя двадцать минут, проведенных в участке, Якуб готов был разбить наглому коменданту Норе слащавое лицо. Норе было около сорока. Высокий, крепкий, смуглый мужчина. С каждым новым вопросом приветливое выражение на его лице сменялось едва сдерживаемой злостью.

– Хватит с меня ваших расспросов, – отрезал начальник и демонстративно посмотрел на дверь за ними. – Я вам сказал, что туристы заблудились и умерли кто от голода, кто от полученных вследствие падения травм.

– Но четыре жертвы за такое короткое время. И показания последнего свидетеля из Австрии говорят о том, что все было не так, как вы представили, – уперлась Эва.

– Свидетель? Он курил травку все время! Пусть радуется, что я его не посадил, а всего лишь выпер из города. Я очень уважаю Ватикан, но больше мне сказать нечего.

– А тела? Результаты вскрытия? – это снова вступил Якуб, хотя уже понял, что большего им не скажут.

– Тела отдали родным, результаты переданы полиции Австрии и Испании. Копии я вам не дам. Приходите с настоящим ордером, а не с удостоверениями. Всего доброго!

Выходя из здания, Эва тихо ругалась себе под нос, а Якуб задумчиво молчал.

– Якуб?

– Пойдем позавтракаем в ресторан Колапинто?

– Согласна, а потом на тропу? – Эва поежилась от холодного ветра. – Надеюсь, дождь все-таки не пойдет.

У Колапинто оказалось закрыто, и Эва с переводчиком разобрала написанное на дверной табличке.

«В День мертвых мы закрыты».

Пришлось ехать до супермаркета «Спар», чтобы купить кофе, круассаны и тонкую нарезку шпика. Ели они на парковке, сидя в открытом багажнике, смотря на горный массив Пассо Селла и жмурясь от порывистого ветра, гнавшего низкие тучи между гор.

Якуб бедром касался ноги Эвы и иногда поглядывал, с каким аппетитом она ест. Она смешно сморщила нос и чихнула, а потом неожиданно рассмеялась.

– Правда.

– Что? – спросил он.

– Представила Баала в костюме горничной и пылесосом в руках. Как-то ведь он убирает дом Фауста, раз там всегда чисто.

Якуб подавил смех, но улыбки не сдержал.

– Я карту взяла у Бриори. – Эва встала и на своем месте разложила туристическую карту Канацеи. – Здесь, – она показала на их отель, – жили последние пропавшие. Еще в отеле напротив, и еще через улицу. Проводников они не брали, если верить полиции. Снимали на срок от недели до полутора, поэтому их сразу не искали. На Пассо Селла есть несколько горных приютов, где часто ночуют, особенно если попадают в грозу и бурю.

– Навряд ли местные стали бы убивать в своем поселке. Слишком глупо. Либо кто-то из соседних поселений, либо это не человек. В книге редких энсиа было несколько монстров, живущих в горах. Может, мы имеем дело с одним из них?

– Давай осмотрим тропу для начала?

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – спросил Якуб, выбираясь из машины. – Почему ты уверена, что это люди? Как ты уже заметила, Фауст не дает дел без участия энсиа.

Эва глянула на него со смесью жалости и раздражения и занудным голосом спросила:

– Пропала техника. Мобильные, ноутбуки, фотокамеры. Где они, Якуб?

– Так ты не дочитала материалы. Их нашли на тропе. Все неисправны. Поэтому я склоняюсь к энсиа. Это их сила повредила электронику.

Эва закатила глаза и язвительно прокомментировала:

– А я читала статью, что существуют устройства, которые одним нажатием кнопки могут отключить любой гаджет.

– Хорошо. – Якуб затормозил у асфальтированных квадратов и поднял руки ладонями вверх, сдаваясь. – Пройдем тропу, еще раз изучим книгу, а затем пойдем знакомиться с местными.

На парковке перед тропой 666 не было ни одной машины. Помимо отсутствия людей, здесь отсутствовали и звуки. В оглушающей тишине Якубу показалось, что он слышит собственные мысли, как если бы произнес их вслух.

Они двинулись по утоптанной дороге с подходящим ей дьявольским числом, учитывая, сколько людей исчезло на ней за последний месяц. Постепенно тропа превратилась в жутковатую полоску земли, петляющую вдоль острых хребтов. Маркировку частично стерли дожди, оставив лишь число шестьдесят шесть, ноги скользили по камням, снег вокруг лежал мелкими пятнами, словно следы зверя. Туман начал сгущаться так, что Якуб видел лишь собственные ботинки и слышал звук шагов Эвы позади. Мир сжался до одной узкой тропы, до их шумного дыхания, до участившегося пульса, эхом отдающегося в спутанных мыслях.

– Не пойму. Пропавшие туристы были раньше нас, – бормотала Эва себе под нос. – Раньше, значит, межсезонье еще не началось. Значит, здесь были и другие люди, пусть немного, но были. Неужели никто ничего не увидел, не заметил?

– Ты удивишься, какие порой жуткие вещи происходят почти у нас на глазах, а мы не видим.

– Догадываюсь, – хмуро ответила Эва, словно вспомнила о чем-то плохом.

Они миновали несколько старых горных хижин, закрытых в межсезонье, одинокую часовню с покосившимся крестом, едва заметную среди камней и словно балансирующую над обрывом, и остатки военных укреплений, спрятанные в скалах.

Якуб продрог до костей. Ветер становился сильнее и сильнее, рвал на них одежду, подталкивал вернуться в город. Он достал телефон, сделал несколько фото, заглянул в погодник.

– На завтра обещают хорошую погоду для похода. Возвращаемся.

Эва кивнула. У нее смешно покраснел кончик носа, а выбившиеся из прически пряди поднимались над головой, словно рыжие змеи, делая ее похожей на настоящую ведьму.

«Она и так настоящая ведьма, пусть ты и не можешь принять этот факт», – обругал он себя мысленно.

Начался дождь, крупными каплями падая на лицо и одежду.

– Смотри. – Эва указала рукой на хижину, которую они не заметили, когда шли в сторону Боэ. – Давай переждем ливень?

Постройку как раз возвели для случаев, когда непогода или гроза могли вот так застать путников врасплох. Внутри шел коридор, потом проем в основное помещение, где теснились две койки, одно окно и небольшой, грубо отесанный деревянный стол. Сама хижина тоже была деревянной, видно, что за ней кто-то присматривал и обновлял крышу.

Они топтались внутри и рассматривали помещение. Снаружи звуки дождя внезапно стихли, заставив Якуба застыть на месте и прислушаться. Ветер тронул занавеску за спиной. Он обернулся, и Эва тоже. Стукнула входная дверь, хотя, кроме них, здесь никого не было. Раздался тихий скрип по потолку. Глаза Эвы сделались двумя черными омутами с зеленой каймой, и она принюхивалась, словно уловила что-то.

– Ты что-то увидела? Своей силой?

– В том-то и дело, что нет, – недовольно сощурилась Эва. – Пойдем отсюда.

Когда они возвращались к одиноко стоящей машине, ветер гнал ртутные тучи дальше на юг, открывая чистое небо. В «Порше» стоял странный запах, точно кто-то чужой сидел в нем, пока их не было.

«Не сходи с ума!» – приказал себе Якуб, выруливая с парковки. Эва терла висок, словно хотела избавиться от головной боли или от тяжелых мыслей, а Якуб перебирал в уме монстров из книги о вымерших энсиа, которые бы жили в горах, но никто особо не подходил, по крайней мере, из тех, что он запомнил.

Они снова заехали в единственный на всю округу супермаркет, но тот оказался закрыт. Похоже, тоже из-за праздника. Пришлось добраться до ближайшей канатной дороги, чтобы купить в стоящих на улице автоматах несколько видов вафель и батончиков. День неумолимо клонился к закату. Вернувшись в Канацеи и оставив машину на парковке возле отеля, они дошли до местного кладбища, расположенного на склоне за храмом Святого Флориана, и остановились у ворот.

Сумрак сгущался. Колокольный звон с местной часовни дробился о скалы и возвращался эхом, словно мертвые в праздник Giorno dei Morti^[36] отвечали живым.

Между надгробных плит не спеша шли люди. Женщины несли корзины с хлебом, яблоками и вином и ставили их у подножия могил.

– Они кормят своих мертвых, – тихо сказала Эва, – тем самым говорят, что не забыли.

Над каждой плитой загоралась свеча в стеклянном фонаре, свет множился и охватывал все больше места. У некоторых могил стояли маленькие фигурки, похожие на идолов. У тех, которые он смог рассмотреть, на деревянном теле были вырезаны перевернутые треугольники. Дети клали возле них орешки и клочки шерсти.

Кто-то жег можжевельник, окуривая кладбище, ветер принес запах воска, хвои и дыма. Тот стелился по земле, обвивал кресты и ноги стоящих, точно приглашал мертвых подняться и присоединиться к празднику. На Эву и Якуба, двух чужаков, стоящих у ворот, казалось, никто не обращал внимания.

Эва тихо шептала что-то и гладила крестик, подаренный матерью. Якуб вспомнил, как дома, на Душички, его приемная мама, пока еще была жива, всегда зажигала две свечи. Одну для живых, другую для тех, кто уже ушел. Она говорила, что, если обе горят, мы вместе. Затем эту традицию продолжал его отец.

Теперь, глядя на эти огни, тянущиеся по склону Доломитовых Альп, Якуб чувствовал единение с местными жителями. Разные языки, разные молитвы, разная вера, но у всех одна потребность: почтить память, сказать, что умершие не забыты, воскресить их хотя бы в своих воспоминаниях.

Эва взяла его под локоть.

– О чем ты думаешь?

– О том, – ответил он, – что, может быть, горы ближе к небу. И мертвым легче вернуться сюда.

* * *

На следующее утро, с рассветом, они покинули отель, доехали до парковки перевала Пассо Селла и снова отправились на тропу, обозначенную на карте тремя шестерками.

– Ты заметил, что на храме Святого Флориана не было креста? – Эва выглядела бодрой и с удовольствием подставляла поднимающемуся солнцу лицо.

– Заметил, – подтвердил Якуб. – Нужно было нам зайти вчера в храм, чтобы посмотреть, кому он посвящен.

– Я почитала в интернете. Он значится как католический, а возведен на месте одного из крупнейших языческих капищ. В одной из научных работ, доступных для широкой аудитории, я нашла сведения о том, что здесь приносились человеческие жертвы, потому что язычники верили, что в этих горах и живет их бог.

– Да, согласно верованиям, древние боги обитали на вершинах Альп, поэтому самые высокие перевалы и пики ранее назывались в их честь, впрочем, как и дни недели и многое другое. – На удивленный взгляд Эвы он пожал плечами. – Я говорил, что любил мифологию в детстве.

– Когда вернемся в Канацеи, обязательно сходим в храм. – Водичкова накинула капюшон на голову и спрятала руки в карманы. – И попробуем разговорить местных.

Якуб молчаливо согласился, понимая, что вчера на кладбище она, как и он, не смогла подойти с вопросами про убитых туристов. Эва наверняка вспоминала маму, а он думал о своей и о сделке, которую заключил, но спасти мать не смог.

Поход по залитой солнцем тропе 666 не дал ответов на вопрос «Почему тела оставляли именно здесь?». Якуб все больше склонялся к тому, что это один из видов горных энсиа, да и вера в Канацеи это подтверждала. Оставалось предположение, что это могли быть люди, ярые язычники, состоящие в каком-то культе, однако вчера, когда он наблюдал за местными жителями, Якуб об этом не думал. Своих мертвых ладинцы чтили так же, как и не верующие ни в одного из богов чехи.

Эва и Якуб вернулись к парковке на перевале и отправились обратно в город. Солнце благосклонно освещало горы, дорогу и лес вокруг. Ветер стих, и такие Доломиты нравились Ягру больше, чем вчерашние.

– Мердок так и не появился? – спросил он, заметив, как Эва постоянно смотрит на небо.

– Нет, – она не скрывала огорчения. – После замка Эльц он не показывался.

Дорога резко вильнула, и Якуб сосредоточился на управлении, пока не раздался глухой хлопок и панель не показала, что в правом переднем колесе упало давление до нуля.

– Мне казалось, что машина почти новая. – Эва нахмурилась и посмотрела на Якуба.

– Мне тоже, – удивленно ответил он, когда заглушил мотор и вылез из авто.

В колесе занозой сидел острый на вид камень, пробивший приличную дыру. Ни запаски, ни специальной пены в «Порше» не было.

Эва достала мобильный и набрала в поиске ближайшую автомастерскую. Их номер, указанный как контактный, не отвечал.

– Около километра вниз по вон той дороге. – Она показала рукой на развилку.

– Останешься, пока я схожу? – Якуб достал бутылку с водой из кармана боковой двери и сделал несколько глотков.

– Я иду с тобой, – отрезала Эва.

Послеобеденное солнце показалось на небосводе, напитывая горы светом, и извилистая дорога, ведущая вниз, быстро привела к искомому сервису. Это была частная территория с огромным гаражом, с двухэтажным домом за ним, с загоном для выпаса коров.

Якуб вытер мокрый лоб, расстегнул куртку и постучал по вывеске с надписями на английском: «Автосервис» и «Стучите громче».

Через несколько минут металлические двери открылись, и к ним вышел мужчина немного старше Якуба. Он был крупный и плечистый, с небрежно подстриженной бородой и неправильно сросшимся носом.

– Туристы? – уточнил он по-английски с приятной улыбкой, но взгляд у него оказался оценивающим и тяжелым.

– Добрый день, мы пробили колесо в километре отсюда, – ответил Якуб. – Не могли бы вы нам помочь?

– О, это частая проблема, но легко решаемая. Я Энрико Села, – представился мужчина. – Входите.

Он приглашающе распахнул двери, и Эва с Якубом вошли в мастерскую.

– У вас здесь просторно, – сказала Эва, оглядываясь. Несколько машин висело в воздухе, очевидно, на стадии ремонта. Возле третьей, стоящей на яме, крутился парень помладше.

– Мой брат, Марко, – заметив взгляд Якуба, представил его Энрико. – У нас семейный бизнес. Подождите минутку. Марко!

Энрико что-то быстро заговорил на ладинском и махнул в сторону Эвы и Якуба. Прозвучала цифра в один километр, но больше Ягр не понял ни слова из разговора.

Марко был похож на суриката. Тощий, юркий, постоянно находящийся в движении. Он направился в боковую дверь и спустя минуту вернулся с двумя запотевшими бутылками.

– Угощайтесь! Местный лимонад. Утоляет жажду лучше воды.

Якуб и правда хотел пить, поэтому взял бутылку и с глухим хлопком откупорил.

– Могу сделать чай или кофе, – предложил Марко, по-своему истолковав скептический взгляд Эвы на лимонад.

– Не стоит, – улыбнувшись, она тоже взяла протянутый напиток.

Якуб сделал глоток, затем еще один и удовлетворенно цокнул языком. Лимонный кисло-сладкий напиток приятно освежил и успокоил разбегающиеся мысли. Стало легче.

– Ну вот, – удовлетворенно усмехнулся Энрико. – Марко сейчас поедет и заберет вашу машину.

Якуб протянул ключи. Голова резко закружилась, в ушах нарастал звон, он услышал шепот Эвы:

– Что-то не так с лимонадом.

– Марко заберет вашу машину, – повторил Энрико и хищно улыбнулся. – Ну а я заберу вас вниз.

– Что? – Горло пересохло, язык, казалось, распух, и слова никак не хотели складываться в звуки.

Эва рухнула на пол, Якуб замахнулся на Энрико, который наклонился к ней и толкнул в бок ботинком, но ударить не вышло, лишь смотреть, как все быстрее вращается комната, пока и ее не поглотила тьма.

Глава 12

Эва

Она резко открыла глаза, еще не понимая, где находится и что случилось. Пахло сыростью, впитавшейся в камень, и горьковатой затхлостью, словно это место давно не проветривали. Под ней была холодная утрамбованная земля, отчего спина, зад и ноги совсем околели. Кожу на правой руке жгло. Перед глазами висел низкий каменный потолок, и тусклый свет слабо проникал в решетчатый проем у самого верха.

Застонав, она перевернулась на живот и попыталась встать. В глазах двоилось, словно ей снова семнадцать и она проснулась после выпускного, на котором единственный раз перебрала со спиртным. Выпрямившись во весь рост, Эва руками смогла достать до потолка с прикрепленной к нему старой трубчатой лампой. В помещении не было мебели, лишь у одной из стен лежала груда воняющей навозом соломы. Эва рассмотрела деревянную дверь без ручки с ее стороны.

Эти улыбчивые братья-ладины что-то подсыпали в лимонад. Якуба с ней не оказалось, и она запретила себе думать о том, что его уже могло не быть в живых. В мыслях все равно мелькали сюжеты десятка фильмов, где маньяки похищали людей и потом издевались или охотились, пока не убьют. А ведь были еще извращенцы.

Эва передернулась и в который раз пожалела, что согласилась на эту работу. Сидела бы сейчас в редакции, в тепле и уюте, писала бы свои статьи и знать бы не знала о Пассо Селле и убитых туристах.

– Эва. Эва! – послышалось из ниоткуда.

Она покрутила головой, пытаясь понять, с какой стороны идет звук.

– Эва-а-а.

Она продолжала оглядываться, боясь, что знакомый голос ей всего лишь почудился.

– Якуб? – тихо и с надеждой спросила она.

– Да. Кажется, я внизу, а ты сверху.

Голос и правда доносился из-под пола со стороны настеленной соломы.

Эва кинулась туда, встала на колени, разрыла руками плохо пахнущую сухую траву и обнаружила под ней деревяшку. Она нетерпеливо отбросила ее и увидела глаза Якуба внизу через небольшое, примерно с ладонь, отверстие в каменном полу.

– Якуб, – облегчение оттого, что он жив, на секунду сжало спазмом горло, и его имя она скорее просипела, чем произнесла. Через проем она рассмотрела грязное лицо напарника, просиявшее короткой улыбкой.

– Я боялся, что ты... – начал он и замолчал.

– Я тоже.

– У меня все забрали: мобильный, часы, документы. Даже ремня для штанов не оставили.

Пока он говорил, Эва похлопала себя по карманам.

– И у меня. – Она посмотрела на Якуба и, разозленная то ли на себя, то ли на него, то ли на ситуацию в целом, прошипела: – Эти братья нас прикончат. Как раз две жертвы не хватает до шести.

Якуб опустил голову, скрывая выражение лица, и Эве это не понравилось.

– Давай придумаем план, а паниковать будем потом.

«Когда потом? Когда уже будем неспособны паниковать, потому что мертвы?» – злилась она мысленно, а вслух не удержалась и уколола, еще не зная, что попала в цель:

– Ты слишком спокоен. Словно готов так глупо умереть.

– А как будет не глупо? – парировал он, снова поднимая к ней голову.

– От старости, например, – нашлась с ответом Эва.

– С такой работой я очень в этом сомневаюсь.

Эва посмотрела на солому под собой и отчетливо представила, как на ней лежала одна из предыдущих жертв братьев Села. Тошнота скрутила желудок, и она еле успела добежать до ведра, стоящего в дальнем углу.

Эва вытерла выступившие от рвоты слезы и сглотнула вязкую слюну, чувствуя себя препаршиво.

– Соберись и не думай сейчас об этом, – раздался успокаивающий голос Якуба. Он словно прочитал ее мысли и понял, что она почувствовала. – Лучше опиши, что видишь вокруг.

– Кроме соломы, ведра и прямоугольного проема в низком потолке здесь ничего нет. Дверь без ручки.

– Проем типа окна? Эва, нужно узнать, куда он выходит.

Эва привстала на цыпочки и увидела, как облака сахарной ватой лежали в долине. Вокруг были горы, клочья тумана и трава цвета карамели.

– Возможно, они перевезли нас в другое место, – сказала она. – Или мы с другой стороны, под домом.

– Этот вид на горы тебе знаком? Когда мы шли, ты запомнила их рисунок? – оживился Якуб.

– Верх затянут туманом, – она расстроенно закусила нижнюю губу. – Трудно сказать.

Эва еле смогла подавить снова поднявшуюся панику. Голова болела, уже привычные ей силуэты по бокам, как назло, не появлялись.

Она вернулась к переговорному пункту, как про себя назвала отверстие в полу. Якуб сел на солому. На штанине у него оказалась дыра с засохшим пятном крови.

– Ты ранен?

– Что? – Якуб поднял голову, проследил за ее взглядом и посмотрел на кровь. – Нет. Неглубокий порез. Может, зацепили обо что-то, пока тащили сюда. И еще вот. – Он закатал правый рукав свитера, обнажив кожу. – Меня наградили тату в виде руны. Если я правильно понял.

На сгибе кисти, прямо над венами, она различила грубый красно-черный знак. Это выглядело как два перевернутых треугольника, вписанные друг в друга.

За переживаниями Эва забыла, что и ее рука побаливала. Она проверила и продемонстрировала Якубу. Точно в том же месте, точно такая же отметина, нанесенная нарочито небрежно.

– В деле ни у кого из жертв не было татуировок, нанесенных перед смертью. – Эва погладила подушечками пальцев опухшую кожу вокруг. – Надеюсь, они стерильными иглами били.

– Пока это последнее, что меня беспокоит, – усмехнулся Якуб.

– Как мы глупо попались, – сожалела Эва. – Идиоты. По крайней мере, они не насилуют жертв. Уже хорошо.

Якуб фыркнул и засмеялся, и она к нему присоединилась.

– Интересно, были ли у них жертвы, которые, очнувшись, бы ржали над ситуацией? – все еще улыбаясь, спросила Эва.

– Уверен, что нет. Я все думаю, братья Села – люди или энсиа, которые притворяются людьми.

– Они выглядели совершенно обычными, как и положено выглядеть маньякам, – ответила она и снова потрогала тату. – Маньякам – фанатам рун.

Эва хотела снова присесть на солому, но неожиданно зацепилась взглядом за блестящую черную точку в одном из углов.

– Якуб. У меня здесь видеокамера. Небольшая, с мой глаз. Они наблюдают.

Судя по шагам внизу, он тоже осмотрел свою тюрьму.

– У меня нет.

– Я ее разобью, – сказала она и нашла взглядом ведро, собираясь ударить им.

– Нет! Стой! – в дрогнувшем голосе Якуба послышалась обеспокоенность. – Ты их спровоцируешь прийти к тебе. Пока у нас нет плана и мы только очнулись, лучше этого не делать.

Эва скрипнула зубами, но признала его правоту.

– Нас будут искать? Хозяйка отеля должна оповестить карабинеров, ведь так? И Баал?

– Насчет обоих не уверен. Хозяйка, сдается мне, и в прошлый раз была не особо расторопна, а Баал привязан к особняку и, как я понял, не способен его покинуть.

– Он может послать за нами кого-то из ордена, – не сдавалась Эва.

Не хотелось признаваться самой себе, но ее пугала мысль о собственном бессилии. В этот раз их обыграли раньше, чем они успели подготовиться. А все потому, что послушались Баала и сразу поехали в Доломиты, даже толком не отдохнув.

– Как думаешь, сколько прошло времени, пока мы были без сознания? Сейчас еще день, когда мы пришли к сервису, или следующий? Посмотри снаружи.

Эва снова попыталась разглядеть внешний пейзаж. Облака лежали все так же низко, но сумерки не наступали, а к сервису они подошли, когда было уже далеко за полдень.

– Кажется, мы приехали вчера. Давай пока так считать.

Эва избегала смотреть на камеру, хотя теперь, зная о ее существовании, все время ощущала на себе чужой враждебный взгляд.

– Якуб? – позвала она, ощущая нарастающую панику.

– Что?

– Как нам выбраться?

– Не знаю пока. – Его голос немного успокаивал, давая ощущение, что она не одна. – Когда я очнулся, то попытался выбить дверь, но выбил только свое плечо.

– Замечательно, – не удержавшись, прокомментировала Эва.

Так прошли первые сутки.

К ним никто не приходил. Никто их не трогал, как и не давал ни еды, ни воды. Эва два раза отходила от отверстия к ведру, которое отволокла в дальний угол под камеру, чтобы хотя бы в этот момент за ней не подсматривали. Ночью сырость сменилась на холод. Температура, к счастью, не отметилась минусом, но определенно была ниже, чем днем, о чем свидетельствовал пар, в который превращалось ее дыхание. Якуб что-то говорил, мешая ей спать и требуя, чтобы она ходила по своей темнице.

Когда спать расхотелось, она расслышала бормотание Якуба, который вслух строил догадки, кем могли быть эти браться-ладины.

– Мне все же кажется, что они маньяки, – сказала Эва, а Якуб дернулся и задрал голову, чтобы на нее посмотреть.

– Принадлежности к энсиа я тоже пока не заметил, но мы их видели каких-то десять минут.

Они по памяти стали перебирать энсиа, которые бы жили в горах: пермоны, сильваны, горные духи, похожие на гномов, призраки павших воинов. Описание и особенности этих энсиа они не запомнили, лишь названия видов, потому что книга о вымерших существах, которую дал им Баал, могла похвастать большим объемом, пусть Эва и просмотрела ее полностью.

На вторые сутки, когда она начала испытывать слабость, а мигрень от обезвоживания достигла пика, дверь резко распахнулась, и Марко кинул на пол две пол-литровые бутылки с водой. Эва ринулась к нему, но он так же резко закрыл створку, и ей еле удалось смягчить удар тела о дерево.

– Эва? Эва, ты тут? Ты в порядке? Что случилось?

Она подняла одну из двух бутылок и наклонилась над отверстием.

– Марко кинул две бутылки с водой, я попыталась напасть, но он среагировал быстрее и захлопнул дверь.

Эва протолкнула бутылку с водой Якубу.

– Спасибо. – Он опасливо покрутил емкость в руках, а затем отвинтил крышку и перед тем, как сделать глоток, посоветовал: – Не пей сразу все. Половину, но маленькими глотками.

Так она и сделала. Жажда не ушла, но ей стало легче.

– Значит, вот как они делают. Морят жертв голодом около недели, а потом убивают?

– Если они перестанут давать нам воду, мы и сами прекрасно справимся с тем, чтобы умереть, – снизу глухо ответил Якуб.

Эва с грустью и сожалением думала о том, что откладывала, открещивалась от ведьмовства, что отринула предложение о покровительстве в замке Эльц, что высмеивала, как казалось тогда, ненужные ритуалы. Вместо этого ей следовало бы хоть чему-то научиться у тех, кто владел силой. Сейчас она могла бы сотворить хоть что-то магическое, могла бы освободить себя и Якуба, а виновных жестоко покарать. Ее глупое самомнение, возможно, отвадило и Мердока, который до этого всегда кружил рядом.

Тени, спасшие Эву в замке Эльц, как и ворон, оставили ее, и она думала о том, что, возможно, способности управления призраками оказались одноразовыми. Ведь иначе они бы все так же вились по бокам?

Третьи сутки заточения начались с распахнутой двери и брошенных на пол двух бутылок с водой, но уже наполовину пустых. Эва и Якуб решили пока не пить из них, боясь, что в уже открытые емкости могли добавить то же вещество, которым напоили их вначале.

– Якуб? – Она заглянула в проем. – Ты задолжал мне свою тайну. – Эва развела руками и растянула губы в намеке на улыбку. – И, как видишь, сейчас мы никуда не спешим.

Якуб поднял голову и встретился с ней взглядом. В его лице не было страха, злости и негодования, лишь принятие. Темно-серыми глазами он пытливо рассматривал ее, словно раздумывал, достойна ли она доверия. Эва хотела, но одновременно с этим боялась узнать, что за секрет он хранил. Может, он неизлечимо болен? А может, каким-то образом узнал свое будущее? Она бы уже ничему не удивилась.

– Когда я только поступил в полицейскую академию, мои родители поехали в отпуск вдвоем, на машине. Возвращаясь, они попали в страшную аварию с участием еще четырех авто. Оба оказались при смерти. Я приехал в реанимацию прямо с занятий. – Он закрыл глаза, словно для того, чтобы промотать события тех дней на пленке памяти. – До сих пор помню запах крови и спирта в комнате ожидания. С полудня до позднего вечера мне ничего не говорили, а потом вышел врач и велел ехать домой. Сказал, что они оба в стабильно критическом состоянии, что нужно привезти мамины документы, потому что их не нашли в покореженной машине. Сказал, что следующие сутки станут решающими. Я заехал домой, но долго находиться там не смог. Поехал в бар и попробовал напиться, – голос Якуба дрогнул, но он продолжил: – Знаешь, тогда мне казалось, что я проклят. Биологические родители отказались от меня, а приемные были при смерти.

– Якуб, мне так жаль, – внутри у Эвы все сжалось, когда она посмотрела на него. – Не продолжай, если не хочешь, я не стану выпытывать.

– Я хочу, чтобы ты узнала меня, – он криво улыбнулся, и в этом было столько невысказанного. – Так вот, когда я сидел и напивался, бармен шепнул мне, что от неразрешимых проблем можно запросто избавиться, если прийти в полночь на перекресток и зарыть под ногами удостоверение личности.

Эва удивленно вскинула брови и хмыкнула, но не стала перебивать, давая Якубу выговориться.

– Я решил, что меня разыграли, но потом плюнул на все, да и вино мутило сознание. Поэтому сам не заметил, как оказался на перекрестке. Мне явился мужчина с желтыми глазами. – Якуб прервался, посмотрел на ошарашенную Эву и продолжил: – Я попросил сделку: мою жизнь в обмен на жизнь родителей, но Аластер Роули, демон перекрестков, ответил, что может обменять одну душу только на одну жизнь. И еще что сам решит, кого из родителей оставит в живых.

– Подожди, – попросила Эва ошарашенно. – Сделка реально была на твою душу?

– Да, – Якуб заговорил торопливо, словно хотел излить из себя все слова и больше к этой теме не возвращаться. – Я согласился не раздумывая. А какие у меня были варианты? Роули дал мне десять лет жизни. Когда он протянул флягу с абсентом для скрепления договоренности, я выпил. Вернулся в больницу, и мне сообщили, что мама не выжила, но отец пошел на поправку. Признаться, я подумал, что сделка мне всего лишь приснилась в подпитии, а затем я и вовсе о ней забыл, пока не появилось «дело бескостных». После него началась работа на Фауста, и вот тогда мне стал являться Роули, напоминая о том, что срок подходит к концу.

Эва медлила с очередным вопросом, где-то глубоко внутри зная на него ответ, но все-таки задала:

– Ты его видишь во сне? Может, это всего лишь кошмары, вызванные тем, чем мы стали заниматься?

– Это не похоже на сны. И я уверен, что сделка была реальной. – Якуб опустил голову, взлохматил волосы и снова посмотрел на Эву. – Ты не думай, я не жалею. Если бы все повторилось, я снова поступил бы так же – жизнь родителя взамен на душу.

Эва проглотила горький комок, думая о том, что сама бы все отдала, чтобы вернуться в прошлое и не дать маме упасть с моста. Она понимала Якуба, но в то же время неотвратимость сделки жгла осознанием еще одной скорой утраты. Ладонью она быстро вытерла слезы, сползшие по щекам.

– Сколько у тебя осталось времени?

– Две недели.

– Две недели? – зло возмутилась Эва. – И ты только сейчас мне рассказал?

– А когда еще? Может, когда ты не хотела быть моей напарницей? Или когда мы спорили по любому поводу?

– Именно тогда! Мы и сейчас спорим, но это не значит, что ты должен скрывать от меня такие важные вещи.

Она бросила на него гневный взгляд сверху вниз, а Якуб поднялся и протянул руку к проему и коснулся ее пальцев так щемяще-нежно, что Эва на целую секунду забыла, где они находятся.

– Эва, я не дам тебе здесь умереть, – пообещал он.

– То есть себя ты уже похоронил? – Она отдернула руку. – А вот хрен тебе!

– Иногда ты ведешь себя как подросток, – проворчал Якуб и снова сел на солому внизу.

– Только иногда? – язвительно спросила она. – Как выберемся, спросим у Фауста, как избежать сделки, или у Баала, и все решим. – Она старалась придать голосу уверенности, которой, увы, не ощущала на самом деле.

Все было плохо.

Древние энсиа, убивающие людей по шесть; работодатель, которому Эва не доверяла; демон, живущий с ними под одной крышей и не рассказывающий им всей правды.

Все было катастрофически плохо, а сделка, висящая гильотиной над шеей Якуба, лишь добавляла проблем.

Эва тяжело вздохнула. Жажда уже не ощущалась так остро, но голод мучил постоянно урчащий желудок. Если они просидят здесь еще хотя бы сутки, она точно начнет жевать солому, на которой спит.

Якуб каждый день до этого кричал и барабанил в двери, пытаясь начать переговоры с братьями, надеясь договориться, вывести их на контакт, но ладины были равнодушны к его призывам.

– Я все хотела спросить, почему в детстве ты любил мифы? – Эва заглянула в проем между камерами.

– В интернате это были первые книги, которые я прочитал после букваря, – пожал он плечами, – а уже в школе, когда подрос, спорил с учителями насчет христианства и язычества.

– Спорил, что больше подходит миру?

– Нет. – Якуб задрал голову и посмотрел на нее. – Меня интересовала сама суть. Когда пришло христианство, то оно во многом опиралось на более древние традиции, переосмыслив языческие обряды, символы и места поклонения. Если святыни и ритуалы получали новые имена и толкование, не значит ли это, что на протяжении всех веков и до наших дней люди обращались к Богу через более древние верования? Или, возможно, через образы, восходящие к самым ранним представлениям о божественном?

Эва вздернула брови.

– Это странно, и я об этом никогда не задумывалась, но логика в твоих словах точно есть. Особенно сейчас, когда мы увязли во всем этом по уши.

– Послушай, – он откашлялся, словно бы хотел спросить о чем-то, что ему было неприятно. – Ты можешь попробовать призвать то, что подхватило тебя у земли, когда ты падала с башни замка Эльц? Можешь попросить их освободить нас?

Эва сдерживалась, чтобы не послать его подальше. Сначала он нос от нее воротил и откровенно опасался, а теперь «давай, Эва, покажи фокус!».

– Я не знаю, как это сделать, – призналась она. – Я просто видела призраков, и все. Сейчас их нет, как и ворона. – Эва сглотнула сухой ком в горле и добавила то, что вертелось в голове: – Может, отказавшись от помощи ведьм, я лишилась того, что во мне было.

– Сомневаюсь, что от ведьмовства так просто избавиться. – Якуб, казалось, не заметил злых ноток в ее голосе. – Наше прошлое не определяет нас, Эва, что бы мы там ни совершили, то, какие мы, видно по нашим поступкам. У тебя уже получилось в замке Эльц договориться с силой. Я посижу тихо, а ты попробуй сосредоточиться. Пока это наш единственный вариант выбраться.

Эва встала, подошла к проему и снова не увидела гор. Холодный дождь лил второй день. Она вернулась к соломе и тяжело села, прислонившись к стене. Звонкий стук капель воды по металлической решетке ввел Эву в состояние транса.

Кап. Кап. Кап-кап. Кап. Кап-кап-кап. И так по кругу. Ей показалось, что она задремала.

Кап. Кап.

Эва увидела знакомого ворона с белым пером на груди, кружившего над перевалом Пассо Селла. Она словно наблюдала за ним с земли. Ворон, махая крыльями, летел прямо на нее, а она не могла пошевелиться, пока он не задел ее крылом. Картинка сменилась, и Эва оказалась в каком-то помещении, похожем на древнюю келью. На циновке лежал худой старый монах с белой тонкой бородой, и по немощному виду можно было сказать, что ему недолго осталось.

Монах испустил последний вздох, из его рта поднялся дым, который, отделившись от тела, приобрел очертания тени, подобной тем, что защищали Эву. Только вот призраком он не остался, потому что следующим кадром ворон с белым пером парил над монастырем. Эва поняла, что каким-то образом увидела историю Мердока.

Очевидно, монахи не все уходили на небеса, и те, что оставались на земле, получали шанс на перерождение. Оставался только вопрос: почему они добровольно служили ведьмам? Может, потому, что ведьмы не принадлежали ни одной из религий?

Эва пришла в себя, когда услышала далекое воронье карканье. Она поняла, что уже не спит, и, поднявшись, подбежала к полоске окна, пытаясь рассмотреть снаружи Мердока. Однако его она так и не увидела, но карканье повторилось и через какое-то время исчезло. Эва от злости ударила кулаком по стеклу и закрыла глаза, чувствуя подступающие слезы.

– Эва!

Она повернулась на крик Якуба и услышала возню внизу. Подползла к дыре. Якуба, который в этот момент предпринял попытку напасть на тюремщиков, ударили разрядом электрошокера. Он упал на пол и забился в конвульсиях.

Эва не видела братьев Села, только как Якуба подхватили за руки и потащили по полу в сторону. Она силилась рассмотреть больше, но проем не позволял осмотреть всю комнату. Они не забрали его, а все еще были там, внизу, Эва слышала глухие удары и стон боли Якуба.

Ее захлестнул жар. Сидя на полу, она обводила взглядом помещение.

«Думай! Думай!»

Она закрыла глаза.

«Давайте! Приходите! Его же убьют!»

Злость. Отчаяние. Страх.

Все смешалось в ней взрывоопасной смесью, но тени на периферии бокового зрения так и не появились.

«Боже, что там говорила Марго, я могу приказывать им?»

Еще бы она увидела эту самую изнанку и тени, которые, по словам ведьмы, слушались бы ее. В замке Эльц у нее получилось не разбиться, упав с башни, так почему сейчас призраков нет?

Сердце стучало неровно, разгоняясь и спотыкаясь, а дыхание стало мелким, обрывистым, как у рыбы, выброшенной на берег. Пространство вокруг сжалось, придавливая с каждой стороны, и стены придвинулись слишком близко. В голове вспыхивали рваные мысли, но ни одна не вела к спасению; все пути были замкнуты, как круги на воде, и от этого становилось только тяжелее. В груди разбухала тяжесть, давила на ребра, мешала сделать вдох. В этой панике Эва могла бы утонуть, словно до берега целая вечность, а сил на сопротивление уже не осталось.

Внизу послышались удары, падение, и она увидела своего напарника, который пытался задушить Энрико. Марко упал на Якуба сзади и оттащил от брата.

– Кто вы такие? – спросил Марко. – Не пытайся напасть, тогда я не стану бить тебя шокером. – Из его голоса пропала вся вежливость, осталось лишь холодное любопытство.

– Документы у вас, – Эва услышала, как хрипло ответил Якуб.

– Отдел полиции Ватикана на машине с чешскими номерами? – зло засмеялся Марко. – Не верю. Проклятым католикам давно нет дела ни до серийных убийств, ни до убийц. Они заняты тем, чтобы удержать свою глупую паству.

– А во что верите вы? – тут же спросил Якуб.

– Наша вера стара как мир, и вы тоже стали ее частью, – в голосе Марко послышались торжествующие, гордые нотки. – Когда произойдет замена, вы забудете о том, что потеряли.

– О чем вы? – требовательно спросил Якуб. Эве тоже было непонятно. – Что произойдет? Для чего вы убиваете? Зачем? Я должен понять.

– Ты и она должны стать хорошим жертвоприношением, и ничем другим, – отрезал Марко.

– Каждый, кто уходит в горы, ищет что-то. Мы просто помогаем найти конец, – добавил Энрико.

– Я... я. Почему я не помню, что хотел сказать?

Из-за того, что Якуб спрашивал растерянно, даже как-то беззащитно, Эва придвинулась как можно ближе к дыре. Может, его сильно ударили по голове? Или братья Села не были людьми и как-то воздействовали на него?

– Кто вы такие? – повторил Марко. – Кто еще знает о вашем расследовании?

– Много кто, и они скоро приедут сюда, – уверенно заявил Якуб, отлично блефуя. – Плюс в деревне о нас знает полиция и хозяйка отеля.

Марко заливисто засмеялся:

– Горе-сыщик из тебя, Якуб Ягр. Мы, ладины, очень и очень сплоченный во всех смыслах народ.

Эва подавила истерический смешок. Полиция с ними заодно. И почему они раньше этого не поняли?

– Вы работаете на орден? – подал голос Энрико.

Эва удивленно замерла. Откуда они знают про орден? Мысль о том, что эти ладины – энсиа, укоренилась в сознании. Возможно, Канацеи был тем местом, где жили одни лишь существа. Тогда возникал вопрос: что за ритуалы с человеческими жертвами они проводят, а главное – почему они стали убивать именно сейчас. И почему чертов Фауст дал им дело, но не предупредил об опасности?

– Да, – ответил Якуб. – Они придут к нам на помощь.

А вот в этом Эва сильно сомневалась. Фауста не было в Чехии, а Баал выйти из особняка не мог, связанный вечным служением.

– Мы убьем вас раньше, чем это случится. Энрико, действуй!

Эва ничего не увидела, но услышала треск разряда. Электрошокер сделал свое дело, и бессознательного Якуба, судя по звукам, потащили по полу прочь из подземной комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась, и Эва осталась абсолютно одна.

Она бы расплакалась, но в ней было настолько мало воды, что воспаленные глаза так и остались сухими. Эва принялась ходить по периметру, чтобы не замерзнуть и не заснуть, зная, что братья Села скоро явятся и за ней. Мысленно она снова и снова пролистывала книгу о вымерших энсиа, зацепившись за то, что, возможно, они путали мысли или забирали кратковременные воспоминания.

В голове ярко вспыхнула нужная страница. В фолианте было упомянуто около сорока существ, и одно из них частично подходило под описание. Сильваны. Древние энсиа диких и горных мест. Эва запомнила их по карандашной зарисовке: худое тело, длинные руки, блестящая серебром кожа и фиолетовый цвет глаз. Сильваны, помимо человеческой плоти, питались воспоминаниями и знаниями встреченных ими путников. Ладины, как братья Села, были коренным народом дикой стороны Доломитовых Альп и могли нести в себе часть силы сильванов или быть их потомками, если эти энсиа действительно вымерли.

Интересно было бы познакомиться с «Этьеном де...», тем, кто проверял, исчезли древние энсиа или нет, потому как выходило, что этот «проверяльщик» плохо сделал свою работу.

За размышлениями ночь третьих суток наступила быстро и так же быстро прошла. Эва не спала, прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха. Вода давно закончилась. Жажда и голод путали сознание, а ночь без сна привела к приступу мигрени. Эва судорожно облизывала потресканные губы и отсчитывала удары сердца до того момента, как придут и за ней, а в том, что братья в скором времени появятся на пороге, она не сомневалась.

Эва смотрела, как солнце медленно поднимается над горами, одаривая лаской небосвод, как холодные вершины словно смягчаются от света и белый камень распространяет вокруг чувство вечного покоя и умиротворенности. Наверное, именно этот вид не дал ей сойти с ума от волнения за Якуба и от страха за себя.

Потирая зудящую кожу в том месте, где ей сделали татуировку, Эва опустилась на солому, решив полежать хотя бы полчаса. Внутри еще теплилась надежда, что Мердок каким-то чудесным образом приведет помощь. Хотя до конца в это не верила, все-таки он всего лишь ворон, который так и не нашел ее в горах.

«Думай! Думай!» – повторяла она мысленно. Почему нет теней по бокам? Может быть, вытатуированная руна тому виной? В книгах и фильмах ведьмы легко творили заклинания и использовали силу, но Эва чувствовала себя не просто неудачницей, сейчас она не чувствовала себя ведьмой.

Эва закрыла глаза, вспоминая то ощущение, которое испытала, когда ее подхватили тени под замком Эльц.

Холод.

Возбуждение.

Озноб, как будто температура поднялась до тридцати семи градусов.

Пряди, выбившиеся из хвоста, взметнул непонятно откуда взявшийся ветер. Вдох – и что-то знакомое мелькнуло на периферии бокового зрения.

– Мне нужна помощь, – внутренне ликуя, прошептала Эва.

Она приподнялась на локтях и с трудом уселась на солому. Тени пошли рябью, но не исчезли полностью.

За дверью ее темницы раздались шаги. Створка распахнулась, и в проем шагнули Марко и Энрико. Они уставились на нее сверху вниз, их глаза отливали фиолетовым, но это было единственное, что указывало на кровь сильванов.

Знания. Братья забирали у нее последние знания, последние мысли, а она думала о них. Эва хищно улыбнулась и спустя минуту игры в кто-кого-пересмотрит все так же помнила о том, как выглядят дикие энсиа, как и то, что тени по бокам никуда не исчезали.

– Не пойму, – нахмурился Марко и переглянулся с Энрико. – Ничего нет. Ты кто такая?

– Я – ведьма, – ехидно и в то же время с ноткой гордости произнесла она.

Сердце ускорилось и стучало так, словно хотело покинуть тело. Не осознавая, что делает, она простерла руки, и тени точно получили отмашку, чтобы врезаться в братьев. Сначала Энрико протянул включенный электрошокер к груди Марко, тот задергался, а затем рухнул на пол. Потом Энрико поднес шокер к своей груди, и все повторилось.

Призрачные фигуры с удовольствием сделали, что она просила, потому что так могли чувствовать настоящий мир. Потому что не хотели уходить ни на одну из сторон, а в служении миру и природе для них был смысл. Это знание пришло к ней из ниоткуда, и Эва приняла его.

Тени вылетели из братьев и исчезли, растворяясь в воздухе. Ощутив прилив мстительной радости оттого, что ладины не получили свои шесть жертв, Эва слишком быстро поднялась с соломы и покачнулась. В носу запекло, она машинально потерла его, а затем посмотрела на окровавленную руку. Оттянув рукав свитера, Эва очистила лицо и двинулась к заветной двери.

– Нужно найти Якуба и убираться отсюда как можно скорее, – пробормотала она вслух. – И почему на словах быть ведьмой так просто, а в реальности – это тяжелое дерьмо, из которого сложно выбраться?

Эве никто не ответил. Она вышла из каменной комнаты в тускло освещенный коридор и задвинула деревянный засов. Канализационные трубы тянулись под потолком, других дверей, кроме тех, откуда она выбралась, не было. Пошатываясь, Эва двинулась вперед. Спустя несколько минут или несколько часов – Эва потеряла чувство времени – коридор закончился и уперся в каменную лестницу с высокими ступенями, какие бывают в погребах, и она вела вниз.

Чувствуя приближение обморока, Эва упрямо спускалась. Воздух стал еще гуще, тело отяжелело, и даже собственное дыхание давалось с трудом. Внизу Эву встретил такой же идентичный коридор, и она даже подумала, что лестница ей почудилась, однако здесь оказалось три двери. Отодвинув засов на первой, она увидела тело напарника.

Якуб лежал на старой кушетке, его ноги были изрезаны так, словно на них упражнялась росомаха: многочисленные рваные полосы, залитые еще не свернувшейся кровью. Запах металла, пота и боли наполнял эту комнату и вползал в легкие Эвы, грозясь остаться там навсегда.

С трудом она сделала шаг к нему. Еще один. Приложила пальцы к шее и с облегчением почувствовала слабое биение пульса. Комната закружилась перед глазами, во рту занемело.

Хлопнули двери. Выброс адреналина в кровь отложил обморок на несколько секунд, за которые Эва смогла повернуть голову и увидеть окровавленного и странно одетого Баала, стоящего на пороге. Его лицо выражало облегчение, смешанное с болью.

Эва наконец отдалась забытью и провалилась в обморок, но не упала. Горячими руками Баал успел подхватить ее и прижать к себе.

Глава 13

Якуб

Тело Якуба наконец оставили в покое те, кто его пытал, и он был рад провалиться в бессознательное состояние. Только вот было ли оно таковым?

Якуб очнулся в том же связанном положении, в котором его оставили братья Села. Свет старых, покрытых пылью и паутиной люминесцентных ламп мигал с какой-то настойчивой частотой, словно о чем-то предупреждая. Изрезанные ноги совершенно не ощущались, и в первый момент он испугался, что эти итальянские маньяки вообще их отрубили. Однако когда его глаза остановились на темной стоящей рядом фигуре, испуг за обездвиженные конечности пропал, уступив место страху.

– У меня сложилось впечатление, что ты хочешь пораньше уйти в мир иной, – глумливо протянул Роули, рассматривая Якуба в пыточной.

– Ты всех, с кем заключил сделку, достаешь своим присутствием на исходе срока? – огрызнулся тот, избегая смотреть в желтые кошачьи глаза демона сделок.

Роули удивленно приподнял брови, а потом улыбнулся.

– Наконец-то ты начал соображать, а то я уж было подумал, что ты совсем безнадежен.

– Да пошел ты!

Якуб не знал, снова ли это сон или же демон сделок явился к нему в реальности. Все тело Ягра покрылось потом. В голове мелькнула мысль, что у него осталось так мало времени для прощания с отцом и подготовки к смерти. Разве можно быть готовым умереть? Получается, что в его случае это вынужденное исключение.

– Чего ты хочешь, Роули?

– Вы чуть не сорвали мне ритуал – это раз. – Он поднял палец и помахал им перед носом Якуба. – И чуть не погибли сами.

– Ты следишь за мной? – недоверчиво спросил Ягр. – Зачем?

Он ощущал какой-то глубинный, неконтролируемый страх перед демоном сделок, при этом не имело значения, во сне они виделись или наяву.

– Я скорее наблюдаю за своими активами.

– Эва? Она тоже твой «актив»?

Роули хитро сощурил глаза и махнул рукой, чему-то явно обрадовавшись:

– В другой раз. Тебе пора просыпаться, но помни, у тебя остались считаные дни.

* * *

Якуба привела в чувство резкая пощечина. Мир полыхнул болью от порезов на ногах, оставленных Марко. Он открыл глаза и увидел, что все так же лежит в комнате для пыток, а сверху на него недовольно смотрит демон.

– Баал? – неуверенно спросил Ягр.

Это был Баал. И это не было Баалом.

Демон.

Джинн.

Монстр.

Все вышеперечисленное.

Тело Баала увеличилось и обросло светлыми металлическими пластинами, словно чешуйчатой броней, по всей поверхности которой вились символы, похожие на смесь иероглифов и клинописи. Его лицо, как и шею, покрывали письмена. Глаза стали черными провалами, а гримаса, искривившая губы едва ли в подобии улыбки, открыла внушительные треугольные клыки. Из все таких же блондинистых волос торчали два отростка, похожие на обломанные рога.

– В следующий раз. – Баал облизнул окровавленные губы. – В следующий раз я сам вас прикончу, идиоты! И вашего назойливого ворона тоже!

Значит, Эве удалось послать ворона за помощью. Тут Якуб увидел Водичкову, которая без сознания лежала на полу у его кушетки. От носа и до подбородка у нее на лице запеклась кровь, при этом выглядела она слишком бледной. Баал нагнулся и легко, словно она ничего не весила, поднял Эву на руки.

– Она жива? – Голос Якуба дрогнул помимо его воли.

– Жива.

Баал наклонился и когтем, словно лезвием, разрезал ремни, удерживающие Якуба на кушетке.

– Как ты выбрался? Ты ведь привязан к особняку!

– Могу покидать его ровно на двенадцать часов с предметом из него, – зло ответил демон, словно Якуб выпытал у него страшную тайну.

– Не считая девушки, не вижу у тебя ничего в руках.

Баал молча развернулся, положил Эву на кушетку и, покачнувшись, рухнул на колени. Его огромное тело сотрясали судороги.

– Прекрасно! – выругался Якуб, приподнимаясь на локте. – Баал, что за предмет?

Демон пытался разлепить губы и сказать, но у него лишь вылетали нечленораздельные звуки.

– Баал, скажи мне, что за предмет? Где он? – громко требовал Якуб, слезая с кушетки.

Стон боли застрял где-то в горле, от обезвоживания во рту была даже не Сахара, а Адские пески. Ноги кровоточили, голова кружилась от слабости, и когда он выпрямился, казалось, прошла целая вечность.

Якуб ждал, что сейчас демон своим идиотско-надменным тоном выскажет все, что о нем думает, но этого не произошло. Баал без единого звука завалился на бок.

«Прекрасный у нас спаситель», – подумал Ягр. Он не стал наклоняться, чтобы проверить пульс, дыхание и тому подобные человеческие вещи, потому что Баал человеком не был, а у Якуба слишком сильно болели ноги, и он боялся, что лишние усилия отправят его третьим к бессознательной Эве и демону.

Он приказал себе не думать об этом, а просто идти наверх. Скорее всего, предмет остался в машине, на которой приехал Баал. Только вот что это за машина?

Еле переставляя ноги, он вышел в сумрачный коридор, оставив дверь открытой. Тусклый свет мигал и здесь, действуя на нервы, а запах сырости говорил о том, что системы вентиляции как таковой не было. Якуб прислушался, однако тишина стояла настолько густая и плотная, что у него возникло ощущение заложенных ушей. Он двинулся вперед, придерживаясь рукой за сырую каменную стенку, и наконец коридор закончился винтовой лестницей, ведущей наверх.

С трудом делая шаг за шагом, Якуб выбрался из подземелья прямо в дом к братьям-ладинам. Дверь, примыкавшая к лестнице второго этажа, со скрипом приоткрылась, неохотно выпуская пленника в привычный мир. Якуб оказался в гостиной. Он и сам не знал, что ожидал увидеть. Наверное, кровь, тела или еще какие-нибудь свидетельства помешательства. Однако в помещении царила чистота, все выглядело так, как если бы два брата жили только вдвоем: стояла самая необходимая мебель, без излишеств, без рюшей на занавесках и без милых мелочей на полках.

Якуб не задерживался на осмотре, решив, что это можно будет сделать, когда Эва и Баал придут в себя. Выбравшись из дома на крыльцо, он невольно сощурился от дневного света, но с удовольствием вдохнул ноябрьский горный воздух. Когда глаза привыкли, он увидел на подъездной дорожке машину. И если желтый «Порше» был похож на чертов блестящий леденец, то стоящий перед ним гладкий, обтекаемый «Макларен» – на темно-зеленую змею, готовую к броску.

«Интересно, – подумал Якуб, – у всех демонов машины ценой в несколько миллионов фунтов стерлингов? Это компенсация за адские муки?»

Где-то над головой раздался вороний крик и хлопанье крыльев. Мердок сел на крышу дома и уставился вниз. Якубу даже показалось, что смотрел он неодобрительно.

Ягр отвернулся и недовольно цокнул, когда понял, что не обыскал Баала и не попросил ключи. Потом вспомнил, как тот выглядел со своей светлой металлической броней, и убедился, что ключи там точно негде спрятать. Вздохнув, он проковылял к авто. Двери-бабочки, раскрывшиеся вверх, впустили внутрь, где пахло кожей и немного серой. Салон поглотил его, как пасть. Узкие сиденья были обтянуты черной алькантарой, скользкой и холодной на ощупь. Они не столько держали тело, сколько приковывали к месту, превращая водителя в часть самой машины. Якуб перевел взгляд на приборную панель с темным экраном, готовым вспыхнуть цифрами и огненными дугами тахометра.

– Что же ты взял из особняка? – еле слышно спросил Якуб.

Он внимательно осматривал салон. Центральная консоль уходила вверх резкой угольной линией, усыпанная холодными кнопками. Металл под пальцами был ледяным, а матовый карбон поглощал свет, делая пространство тесным и давящим.

Не увидев ничего хоть мало-мальски подходящего на «предмет из особняка», он заглянул в бардачок и обнаружил там только документы. Настало время подлокотника. Якуб сначала не поверил глазам, но достал предмет и беззвучно засмеялся.

Баал взял с собой буквально часть особняка – а именно примерно треть старого укладочного кирпича. Кусок кирпича в подлокотнике «Макларен». Это было так же сюрреалистично, как вся его теперешняя работа.

Захлопнув дверь, он похромал обратно. Кусая губы от боли в ногах, спустился в сырой коридор, вошел в комнату, наклонился к Баалу, но помедлил. Какая-то его часть хотела выкинуть спасительный для демона предмет, поднять Эву на руки и уехать, оставив чудовище подыхать в компании других чудовищ.

Якуб чувствовал: если не поступит так, то всегда будет лишь напарником Эвы. Сжимая кусок кирпича, он смотрел на изможденное бледное лицо Водичковой. Он сказал ей совсем недавно, что нас определяет не наше прошлое, не наши слова, но наши поступки. Если Якуб скоро отправится расплачиваться за свою сделку, кто тогда останется с Эвой?

Он подавил эмоции, наклонился и вложил в когтистую руку Баала часть кирпича. Прерывистое дыхание демона выровнялось, пальцы сжали подношение, и на испещренном символами лице распахнулись абсолютно черные глаза.

– Сколько прошло времени с момента отъезда? – грубовато спросил Якуб и наклонился к Эве.

– А как долго я был без сознания? – Баал с трудом, но встал с пола.

– Минут пятнадцать.

– Около десяти часов, значит. Нужно возвращаться.

Якуб приложил пальцы к шее Эвы и, нащупав пульс, несильно похлопал по щекам.

– Я не видел братьев-ладинов, которые нас схватили.

Баал, вытянув шею, наблюдал за Эвой. Ее веки дрогнули, и она открыла глаза.

– Она вывела их из строя и заперла, а я убил.

– Ты – что? – Якуб обернулся к Баалу.

Лицо демона, покрытое не только символами, но и кровью, выглядело всего лишь раздраженным. Он не сожалел, не страдал, не был взволнован.

– Нам нужно было их расспросить! – злился Ягр.

– Ты убил братьев Села? – слабым голосом уточнила Эва, переводя взгляд с Якуба на Баала. – Ты в своем уме?

– Да! – раздраженно ответил Баал сначала ей, а потом посмотрел на Якуба. – Прежде чем я это сделал, они кое-что сказали. И да, они успели принести шесть жертв.

– Не может быть! Мы были номерами пять и шесть! – возразила Эва и, приподнявшись на локтях, без всякого перехода добавила: – До смерти хочу пить.

– В соседней комнате лежат мужчина и женщина. Мертвые примерно с неделю, – Баал качнул головой в сторону выхода.

Якуб же завертел головой в поисках воды.

– В машине. – Баал покачнулся, но устоял на ногах.

Ягр в этот момент больше всего хотел бросить демона здесь, уехав вместе с Эвой. Это казалось плевым делом, если просто забрать у него кусок кирпича, который тот сейчас с силой сжимал в когтях.

Эва встала, неуверенно придерживаясь руками за кушетку. Спутанные волосы, отливающие рыжиной, ореховые глаза с покрасневшими белками и засохшая кровь на лице придавали ей вид безумной, устрашающей ведьмы, о каких писали в книгах. Ее одежда, как и у Якуба, спустя почти неделю заточения грязной тряпкой висела на теле.

– Подождите! – Дрожащими руками она постаралась пригладить свои кудри и убрать их с лица. – Баал, уезжай, а мы позвоним в полицию. Их должны найти.

– А некуда звонить, – пожал плечами демон. – Их я тоже.

– Что – тоже? – Лицо Эвы, и без того бледное, приобрело землистый цвет. Как и Якубу, ей уже был известен ответ на вопрос.

– Я их убил, – сказав это, Баал провел свободной рукой по лицу. – Они знали о жертвоприношении и участвовали в этом.

– Полиция? – уточнил Якуб, испытывая то ли ужас, то ли облегчение, то ли смесь из этих эмоций.

– Полицейские, хозяйка отеля, в котором вы остановились, и даже владелец закусочной Колапинто. – Баал отвернулся от них и, пошатываясь, направился к выходу. Пока он шел, его тело менялось: он словно съежился, став снова похожим на человека, броня исчезла, а на ее месте остались лохмотья порванного твидового костюма.

Эва сжала руки в кулаки и посмотрела на Якуба. В ее глазах, в выражении лица он увидел страх, только кажется, что боялась она теперь не ладинов, а выходящего из дверей демона.

Баал, не оглядываясь, скрылся в коридоре, а Эва и Якуб заглянули в соседнюю комнату, увидели два мертвых тела – мужчины и женщины, – но не стали задерживаться. Миновав один пролет лестницы, они остановились. Оба повернули в коридор, где находилась комната, в которой остались братья Села.

– Не хочу снова смотреть на трупы, – шепотом поделилась Эва и поежилась, – но не верю демону.

– У тебя лицо в крови. – Якуб показал на свой нос. – Тебя кто-то ударил?

– Что? – она смутилась и вытерла рукой кожу под носом, а затем посмотрела на пальцы. – Нет. Вернее, я не помню.

В полумраке, с надоевшими Якубу мигающими лампами-трубками они быстро приближались к единственной двери.

– Что ты сделала? – как можно спокойнее спросил Якуб.

– Заставила тени войти в тела Марко и Энрико, когда те явились за мной. Я нашла тебя, но развязать ремни и разбудить не смогла и, кажется, потеряла сознание. Знаешь, похоже, браться Села были отчасти энсиа – потомками сильванов, диких горных духов. Они путали мысли, и глаза у них были с фиолетовыми радужками.

– Точно! – вспомнил Якуб. – Этот вид был в книге про энсиа, да?

– Да. Я поняла, кто они, когда ты стал путано говорить после того, как они зашли в твою камеру, а потом они пришли за мной, и я смогла рассмотреть их глаза.

Открыв дверь, они так и остались стоять на пороге. Эва шумно задышала, возможно, как и Якуб, борясь с тошнотой. На полу лежало то, что осталось от братьев Села. Тела, разодранные, словно после нападения стаи обезумевших зверей, покрывала кровь и черная жидкость, похожая на мазут. Лица, застывшие в гримасах ужаса и обезображенные, ясно демонстрировали, что будет, если разозлить демона.

– Где их уши? – сипло спросила Эва.

Якуб же смотрел на окровавленные рты. Он шагнул в комнату и наклонился над телом Марко, заглядывая ему в рот.

– У него отсутствует язык, – с омерзением констатировал Ягр и повернулся к Энрико. – У этого тоже.

Эва громко сглотнула, прежде чем сказать:

– Мне кажется, он их пожирает.

– Языки?

– Да. В книге про энсиа в разделе про демонов было написано, что сильнейшие из них предпочитают есть определенные части тела людей сырыми, когда их жертвы еще живы или только умерли.

– Похоже, я пропустил эту часть. – Якуб стиснул челюсти и подошел к Эве. – Нужно вытереть ручки дверей и осмотреть комнаты заключения, чтобы ничего не указывало на наше присутствие, раз Баал только и может, что оставлять за собой трупы.

Эва кивнула, и тут же ее глаза расширились, словно бы она увидела ожившего мертвеца.

– Он стоит за моей спиной, да?

– Не нужно ничего вытирать, – отрезал знакомый голос, и Якуб быстро обернулся. Возле него остановился ослабевший демон. – Я уберу следы, когда вы наконец выйдете из подземелья.

Баал выглядел скверно, впрочем, как и все они, но его настроение было еще хуже. Возможно, он слышал все, о чем шептались Якуб с Эвой, когда свернули в коридор.

– И да, – он криво улыбнулся, обнажая клыки, – я ем языки, иногда уши, когда очень голоден. Фауст – глаза. Роули – мозги. Лилит, которая сейчас сидит на адском престоле, – сердца. Мы – создания Ада. Не измеряйте энсиа человеческими мерками.

Баал по очереди посмотрел на них и сделал приглашающий жест, как бы говоря: «После вас».

Наконец они выбрались наружу и подошли к машине. Эва подняла голову, чему-то улыбаясь, и Якуб посмотрел вверх. Прямо на них пикировал знакомый ворон. Черная птица, махая крыльями, вытянула когтистые лапы и села на плечо Водичковой. Эва поморщилась, очевидно, не готовая к новым царапинам на коже, но ворона не согнала.

– Спасибо, Мердок. – Она осторожно подняла руку и провела пальцами по его сложенным крыльям. Он возмущенно дернулся, оглушительно громко каркнул и тут же взлетел.

– «Порше» стоит в гараже их сервиса, это за домом. Садитесь в него, – тон демона не предполагал неповиновения.

«Таким тоном, – подумал Ягр, – ему отдавать приказы многотысячной армии».

Якуб и Эва, оба пошатываясь, направились к сервису, попеременно оглядываясь то вокруг, то на оставшегося стоять Баала.

Он вытянул правую руку и щелкнул пальцами. Дом вспыхнул и загорелся. Демон покачнулся, левой рукой прижал к себе кусок кирпича и щелкнул еще раз. Дом братьев Села задрожал, из-под земли под ним повалил густой дым.

Якуб колебался всего несколько секунд, но, схватив идущую впереди Эву за плечо, остановил.

– Я поведу его машину, ты – «Порше». Даже сгоревшее авто могут опознать по серийному номеру на двигателе, поэтому нам никак нельзя ничего здесь оставлять.

– А мертвая хозяйка в отеле? – встревожилась она. – А наши вещи? Документы?

– Документы, скорее всего, уничтожили братья, а с вещами, думаю, поможет Баал. – Он стиснул челюсти, унимая злость на то, как легко демон обрывал жизни, но продолжил: – И с телом Бриоры. Забирай «Порше» и выезжай, я за тобой.

Якуб хотел сказать, что не пережил бы, если бы с ней что-то случилось, хотел сказать, что благодарен за то, что она пришла за ним в комнату для пыток, но вместо этого промолчал.

Больше не оборачиваясь, Эва побежала к сервису, стоящему чуть поодаль от горящего дома. Якуб же быстрым шагом вернулся к Баалу и застал его полулежащим сверху на машине. Дом больше не горел, скорее тлел, производя минимум дыма. Выходит, демон может не только вызывать огонь, но и контролировать его горение.

Одной рукой Якуб нехотя приобнял Баала и привел в вертикальное положение, а другой нажал на двери, открывая машину. Кое-как устроив демона на пассажирском сиденье, Якуб обвил его ремнем безопасности и сел за руль. Возле них желтым пятном промелькнул «Порше» и посигналил, как бы поторапливая. Красное солнце скрылось за пылающим горизонтом, и облачное небо украсили кроваво-бордовые росчерки, какие бывают, когда погода предзнаменует сильный ветер на следующий день.

– Я же сказал вам ехать вместе, – разлепив сухие губы, прохрипел Баал.

Якуб, сев за руль и разбираясь, как вообще заводить «Макларен», лишь мельком взглянул в его сторону.

– Чхал я на твои приказы. Лучше покажи, куда здесь нажимать.

– Сюда. – Баал указал на маленькую кнопку у руля, похожего на черное костяное колесо.

Якуб завел машину, чувствуя не только боль в ногах, но и дискомфорт оттого, что он добровольно запер себя с демоном наедине. От машины, как и от ее владельца, веяло опасностью и контролем, в данном случае над скоростью.

Где-то в салоне завибрировал телефон, и Баал, пошарив рукой по сиденью, извлек его и ответил:

– Да... Сейчас.

Он нажал кнопку на бортовом экране, и взволнованный голос Эвы раздался из динамиков:

– Якуб? Наши телефоны и документы лежали у них на столе в сервисе. Я забрала.

– Больше ничего не осталось, что указывало бы на нас? – спросил он, следя за извилистой дорогой, ведущей через Канацеи.

– В сервисе я не нашла место, куда транслировалась запись с камеры в подземелье.

Якуб и Баал обменялись взглядами, причем бледное, испачканное кровью лицо демона выражало досаду.

Когда они приблизились к городу, небо над Канацеи было темным, вспухшим от туч, таким же, как мысли Якуба. Из головы не выходил являвшийся к нему с завидной регулярностью Роули, трупы, оставленные в горящем подземелье, и испуганная Эва, которую Якуб слишком старался, но не мог защитить. А может, у нее уже был тот, кто сможет это сделать?

Якуб скосил глаза на демона, поймал взгляд, словно бы тот читал его мрачные мысли.

Эта проклятая работа перевернула всю его привычную жизнь, обнажила не лучшие черты характера, о которых он и не знал до теперешнего момента.

Проезжая по главной улице, Якуб заметил, как напрягся Баал, как вспотело его лицо, как дрожащими пальцами он сделал щелчок, потом еще один. И третий.

– Что ты?.. – Якуб не успел договорить, как увидел его «работу». Горел пансион Бриоры, чуть дальше по улице вспыхнул ресторан, а впереди уже пылал полицейский участок.

– Что ты наделал! – из динамика послышался дрожащий то ли от злости, то ли от страха голос Эвы.

– Съел их. Частично. После того как они сказали, где вас искать. Они все были убийцами, если тебя это успокоит.

– Не успокоит!

– Даже вечность пресыщается одним вкусом муки, Эва, – самодовольно прохрипел Баал. – Зато я выиграл себе немного дополнительного времени вне особняка.

– Так нельзя! – она явно психовала. Тон стал выше и истеричнее. – У них были семьи, родственники. Массовый поджог будут расследовать.

– Не беспокойся об этом. Это меньшее из того, что вам грозит.

– Объясни! – потребовал Якуб, поворачивая из города вслед за Эвой на горную дорогу. Доломиты каменными истуканами нависали над ними, грозясь раздавить, если Якуб не поспешит поскорее убраться отсюда.

– Это не минутный разговор.

– До Праги семь часов. – Якуб постучал пальцем по экрану навигатора. – Пока ты в состоянии, давай не тратить время на отговорки!

Баал поерзал на сиденье, вытер лицо рукавом рубашки и спросил:

– К каким выводам вы уже пришли?

Якуб посмотрел на него, но тут же снова вернул внимание узкой горной дороге.

– Не просто так вы хотели услышать исповедь братьев Села, которая досталась мне.

Забавно, что Баал все равно поступал по-своему, сначала спрашивая, как много им известно. Якуб подумал, что черта с два расскажет ему о сделке, но вот узнать про Роули как-то придется.

– Мы думаем, что энсиа действуют по одному принципу, и все дела, над которыми мы работали, связаны между собой, – голос Эвы зазвучал из динамика деловито и собрано, словно она озвучивала блок новостей. Якуб хмыкнул своим мыслям. – Древние энсиа выполняют какой-то ритуал. Всегда по шесть жертв, это не может быть совпадением.

Баал молчал, уставившись прямо перед собой.

– Ну же! – не выдержал Якуб. – Мне надоело оставаться в неведении. Мы не успеваем спасти людей, всего лишь определяем вид энсиа, но это ничего не дает. Расскажи нам то, чего мы не знаем.

– Я не вправе это делать. Фауст запретил.

– Почему? – резко спросила Эва, и ее машина вильнула, еле вписавшись в поворот.

– Это не ваше дело, – спокойно ответил Баал и вытер лоб. Якуб увидел, что его кожа блестит от пота. В салоне запахло серой и пряностью, похожей на кардамон. – Ваше дело – расследовать убийства и писать отчеты.

– То есть вам плевать, что люди умирают? – Якуб сильнее сжал руль, борясь с желанием ударить демона.

– Если существует большая угроза, то несколько жизней не так важны.

– Тогда почему ты приехал на помощь? – в голосе Эвы слышался ядовитый оттенок. – Мы же всего лишь несколько неважных жизней.

– Ты неверно трактуешь мои слова, – отчеканил он.

Якуб вывернул руль, и «Макларен» занесло на коротком отрезке поворота в тоннеле. Зад чиркнул по камню, и со стороны Баала он услышал злое шипение.

– Послушай, ты, чертов демон! – Желтым леденцом «Порше» уже выехал из тоннеля, а голос Эвы звенел от злости. – Ты можешь сколько угодно изображать бездушную тварь, но мне почему-то кажется, что особняк ты покинул не по приказу Фауста, а потому что хотел нас спасти.

Якуб услышал хруст и, взглянув на Баала, увидел, что тот яростно сжимает кусок кирпича и даже не замечает, что тот крошится в его руках.

– Полегче, – предупредил он демона. – Я не хочу везти в Прагу твой труп.

Все замолчали и около двух часов, почти до границы с Инсбруком, ехали не разговаривая. «Порше» маячил перед глазами, задавая темп, и Якуб ему следовал. Он выжидал время, давая Баалу возможность подумать и высказаться, но, похоже, демон просто-напросто заснул, свесив блондинистую голову на грудь.

Когда под Инсбруком Эва свернула на заправку, Якуб сделал то же самое. Баал наконец проснулся и выглядел при этом хуже некуда. Его тело сотрясала дрожь, лицо позеленело, словно он собирался попрощаться со съеденными ранее языками, а под глазами залегли синие тени.

Заправив машины, освежившись и выпив кофе, Якуб почувствовал себя лучше. Он до сих пор не мог напиться и при каждой удобной возможности проверял, есть ли в дверце машины вода, словно она могла бы запросто самостоятельно испариться.

Эва, к слову, выглядела не лучше Баала. Хоть она привела в порядок волосы, собрав их в хвост, отмыла лицо от грязи и крови, но болезненный вид выдавал ее состояние.

– Кофе хочешь? – спросил Якуб у Баала.

– Ты вообще ешь нормальную еду? – подхватила Эва.

– Да и да, – задумчиво ответил он. Пока Якуб сходил за кофе и вернулся к машине, заметил, как Баал что-то вкрадчиво говорил Эве.

– Держи. – Ягр протянул стаканчик и засунул руки в карманы штанов.

Демон взял напиток и принялся аккуратно отпивать, при этом поблагодарить Якуба он так и не удосужился.

– Ты сказал, что вы только определяете вид древних энсиа, которые должны быть давно вымершими, – начал Баал и посмотрел на Якуба. – На самом деле это дает очень многое, – демон сжал челюсти, и голос его стал более спокойным, словно он наконец принял трудное решение и оно принесло ему облегчение. – Как вы знаете, расстановка сил такова: Лилит, первая из демонов, правит Адом, по крайней мере, пытается править. А вот там, – он сделал паузу и задрал голову. – Там пусто. Верхний престол ждет, когда его займут, да и ангелы затаились без веры и без создателя.

У Эвы вытянулось лицо, да и Якуб с трудом сдерживался, чтобы не заявить о том, какую чушь несет Баал.

– Ритуалы помогут кому-то из древних энсиа занять место в Раю? – удивленно предположил Якуб.

– Ну нет. Для этого у них слишком мало силы. Зато она есть у забытых языческих богов, которых не видели с начала эры христианства.

– Я все равно не понимаю. Зачем энсиа приносят жертвы? – спросила Эва.

Баал подарил ей насмешливый взгляд и ответил:

– Шесть жертв в среднем, шесть ритуалов, проведенных шестью самыми преданными из созданий, могут открыть место, где спит древнее божество, и они разбудят его.

Якуб старался выровнять сбившееся дыхание. Бог, дьявол, демоны, ангелы. Баал говорил об этом так спокойно, словно это были самые обыденные вещи, как, например, обсуждение стратегии политической партии перед выборами. Осознать, о ком в действительности он вел разговор, и принять это оказалось тяжело для Якуба, который никогда особо не верил в высшие силы. Начал немного лишь после сделки, и то постоянно сомневался.

– Так, а какая роль в этом у нас? – спросил Якуб и показал Эве на машину, предлагая выдвигаться в дорогу. – Просто находить вид энсиа и по возможности предотвращать убийства?

Баал молчал, пока они покидали парковку, затем он снова установил соединение с Эвой и продолжил:

– Ваша задача была таковой, но теперь она видоизменилась.

– Почему?

– Потому что пять ритуалов завершены, и счет не в нашу пользу.

– Но мы расследовали всего три дела, – возразила Эва из динамиков.

– Четыре, – возразил Баал.

– Но в Лукове тот монстр не был таким уж древним.

– Не был, – Баал даже кивнул, словно Эва могла его видеть, – но ты же не думала, что землетрясение, вызволившее Рахе дер Тотена, случилось само собой?

Эва не ответила, а к Якубу снова вернулось ощущение, что они всего лишь разменные монеты в игре, условий которой они не знают.

– А когда случилось пятое? – спросил Якуб.

– Пока вы были в плену у ладинов. Нашли шесть жертв, убитых буквально за пару дней, точно кто-то слишком торопился и не растягивал удовольствие.

– Кто инициировал первый ритуал в Лукове? – Эва подхватила эстафету и дожимала демона вопросами.

– Не знаю, – огрызнулся Баал, и Якуб отчетливо понял, что он врет. Он знал или догадывался, но говорить им не собирался.

Якуб прокручивал в голове вопросы, не понимая, какой следует задать следующим, и опасаясь, что Баал больше не станет отвечать. Динамик в машине молчал, словно Эва делала ровно то же самое: пыталась подобрать правильные слова, чтобы еще больше вытянуть из их единственного источника достоверной информации.

Баал закашлялся и захрипел, на губах начала пузыриться кровь, а чертов навигатор показывал еще три часа дороги.

– Едь быстрее и не останавливайся, – прохрипел демон и в изнеможении прикрыл глаза. Грудь его вздымалась и опадала слишком редко, словно бы он забывал дышать.

– Кто это был, пока мы отсутствовали? – спросил Якуб. – Кто из энсиа?

– Не знаю. Я не выходил из дома, а Фауст... – Он открыл глаза. – Фауст временно отошел от дел.

– Как отошел? А кому мы пишем отчеты?

– Ему, естественно, но вот читает ли он их – вопрос на миллион. Пока орденом занимается Фил, и он же платит вам, а я лишь приглядываю.

Демон вытер нос, из которого пошла кровь. Якуб старался больше не смотреть на него, потому что Баал выглядел как смертельно больной человек, доживающий последние минуты. Ягр не мог разобраться в тех эмоциях, которые он вызывал: разве можно было чувствовать одновременно и жалость, и мрачное удовлетворение?

– Фауст отошел от дел? Это не потому, что мы его видели в рясе священника? Он что, решил служить церкви именно в тот момент, когда никакого Бога и нет? – сыпала Эва вопросами.

– Бога, может, и нет, но вера в него и в небеса должна быть, – устало ответил Баал.

В наступивших сумерках они проезжали один австрийский город за другим и совсем скоро должны были оказаться на немецкой скоростной трассе. «Макларен» скользил по дороге плавно и мягко, но Якубу все равно не нравились ни эта машина, ни эта поездка, ни пассажир, сидящий справа от него. Однако таймер в голове неустанно отсчитывал дни до того момента, как он отправится в Ад, поэтому следовало как-то выведать у Баала, знал ли он Роули или способ обойти сделку. Якуб жалел, что все эти годы словно забыл об этом, не считал это реальностью и не искал ответы. Иногда поговорка «лучше поздно, чем никогда» не срабатывала, и оказалось, что это как раз его случай.

– Расскажи о себе, – Якуб решил сменить тему, но его пассажир молчал.

Он повернул голову в сторону и понял почему. Демон потерял сознание и выронил кусок кирпича из особняка Фауста.

– Черт! – Якуб потянулся, чтобы вложить кусок обратно ему в руку, «Макларен» вильнул на узкой дороге, чуть не врезавшись в машину, едущую по встречной полосе.

– Якуб? Что у вас происходит? – в голосе Эвы отчетливо слышалась паника.

– Все нормально, – выдохнул он. – Ну, почти. Баал без сознания. Когда ты была у ладинов в таком же состоянии, он сказал, что может выходить из особняка на двенадцать часов с предметом из него.

– Время вышло? – тут же поняла она.

– Да.

– Он умрет?

– Я не знаю, – процедил Якуб, услышав волнение в ее голосе. – Надеюсь, что нет.

«Надеюсь, что да», – тут же мелькнуло в мыслях, и он поежился.

– Я не пойму, что задумал Фауст, – похоже, Эва не настроена была молчать остаток пути. – И я потеряла флешку, на которой Элишка оставила для нас дополнительную информацию о нем.

Якуб протянул руку и схватил мобильный, лежащий на коленях. Телефон, как он и предполагал, оказался без блокировки. Конечно, кому придет в голову украсть или хотя бы заглянуть в личную собственность демона. Якуб бессовестно порылся в списке контактов, набрал Фауста вторым вызовом и услышал лишь механический голос:

– Номер этого абонента недоступен. Пожалуйста, попробуйте позвонить позже.

Ягр снова прокрутил список контактов, ища фамилию Митсон, но из шести пунктов не встретил ничего похожего. Там были их с Эвой номера, Фауст, служба доставки, номер ордена и некто, подписанный «недодемоном». Не мог же им быть Фил Митсон?

Якуб вспоминал книги, которые давал читать ему отец, когда они только оформили опекунство и привезли его домой из интерната. Книги по мифологии. Много книг по мифологии. Даже еще не усыновленным, ему нравилось читать их вместо сказок.

– Эва?

– Да? – Она отвечала устало и немного заторможенно, что встревожило Якуба.

– Я сейчас наберу с телефона Баала номер отца и потом подключу тебя, чтобы ты была в курсе нашего разговора, хорошо? Не засыпай! Нам осталось не так много.

– Я стараюсь, – ответила она. – Может, сначала позвоним Фаусту?

– Я уже пробовал. Недоступен. Если у тебя есть номер Митсона, набери.

Стараясь больше не отвлекаться от ночной трассы, Якуб набрал по памяти цифры и перевел звонок на динамики машины для удобства, потом подключил второй вызов, стоящий на удержании.

– Да? Кто говорит? – послышался раздраженный, но, к счастью, трезвый голос отца.

– Пап, это я.

– Якуб! – его голос дрожал. – Слава всем Богам! Ты в порядке? Я сегодня ездил в орден, пытаясь найти тебя.

– Если коротко, нас с Эвой держали в плену неделю в итальянских Альпах, – он хмыкнул, услышав тяжелый вздох отца, и решил немного разрядить обстановку: – Кстати, сейчас она нас слушает, так что ничего компрометирующего обо мне не рассказывай.

– Доброй ночи, пан Ягр, – отозвалась Эва. – Приятно познакомиться.

– Взаимно, – немного растерянно ответил Петр. – Якуб, ты в порядке?

– Уже да.

Якуб подумывал спросить: «Пап, ты, случайно, не знаешь, как не дать демону умереть?», но не стал говорить это по телефону.

– Хорошо. Хорошо, что позвонил, – облегчение в голосе старшего Ягра казалось осязаемым теплом.

– Пап, нам нужна твоя помощь, – решился Якуб. – Сможешь приехать к дому номер пятьсот два на Карловой площади?

Я лучший друг в твой худший день

Глава 14

Эва

Адреналин в крови еще поддерживал взбудораженное состояние, не давая заснуть. Она думала о том, очнется ли Баал, о сделке Якуба, о Фаусте, при встрече с которым у нее не создалось впечатления, что он может вот так бросить целую организацию и уйти служить Богу.

Бог. Эва не разочаровалась, когда услышала, что его нет наверху, хотя лет до семнадцати она молилась. Не за себя. За душу мамы, прося простить ее поступок, потому что знала из Библии: самоубийцы не попадают в Рай.

Свет фар выхватил из темноты уже привычный серо-розовый фасад особняка Фауста. В отсутствие Баала дом ощущался совершенно другим: всего лишь старой городской достопримечательностью, которая лишилась души. Конечно, странно было так думать, зная, что у демона ее нет, но именно его присутствие там придавало зданию величие, мрачность и силу.

Эва припарковала машину, открыла дверь и со стоном выбралась в ночную пражскую прохладу. Тело ощущалось куском дерева, она переступала ногами и крутила корпусом, чтобы разогнать кровь.

Рядом притормозил «Макларен», Якуб распахнул дверь, обошел машину и открыл пассажирскую. Эва хотела было помочь, но дорогу ей заступила мужская фигура.

– Позвольте мне. – Заметив ее удивление, незнакомец добавил: – Мы были представлены друг другу по телефону около трех часов назад.

Эва смутилась, что не узнала его по голосу:

– Пан Ягр. Рада знакомству.

– Просто Петр, Эва.

– Отец, подхвати слева, пожалуйста, – пыхтя, попросил Якуб. – Тяжелый, зараза.

Баал был без сознания, и даже в темноте, разгоняемой редкими уличными фонарями и включенными фарами автомобиля, его лицо казалось гримасой мертвеца. Что-то внутри сдавило легкие, и Эва с трудом сделала вдох. Что с ней? Неужели она так волновалась из-за демона? Заносчивого, жестокого и скрытного?

Чтобы не глазеть на Ягров и Баала, она подняла голову, силясь рассмотреть карнизы домов, которые, как можно было предположить, оказались пусты.

«Где же ты, Мердок?» Эва чувствовала, что чем больше пробует силу, тем более привязывается к ворону, словно он становится ее частью.

– Якуб, кого мы тащим? – строго спросил Петр.

Он остановился перед дверью особняка и продемонстрировал руку, на которой ярко светилась печатка. Такое же украшение Эва видела у Фауста, а еще у бывшего мэра Праги. Принадлежность к ордену.

– Светится, когда рядом демон? – спросила Эва.

– Да, – подтвердил отец Якуба, и лицо его при этом приняло почти осуждающее выражение. – Где Фауст?

Так как Якуб промолчал, все так же крепко обхватывая Баала, Эва разорвала неловкую тишину и отперла двери. Включив свет в прихожей, а затем и в гостиной, она впустила мужчин.

Демона уложили на софу. Эве показалось, что он уже давно мертв. Якуб отошел на кухню и вернулся со стаканом воды.

– Отец, нам нужно привести его в чувство.

– Демона? – едко уточнил Петр.

– Демона, – подтвердил Якуб.

– И как же его зовут?

Петр присел на корточки перед софой и оттянул грязный воротник одежды Баала, открывая татуировки, чтобы тут же пораженно округлить глаза.

– Демон Гоэтии. Черная свита Соломона, – понизив голос, сказал он. – Очень древний.

– Это Баал, – сказала Эва. – Хранитель особняка Фауста. Он связан с домом и не может его надолго покидать. Вы знаете, как его разбудить?

Отец Якуба, пребывающий, мягко говоря, в удивлении и до этого смотрящий только на Эву, снова перевел цепкий взгляд на демона.

– Вы вообще знаете, кто он? Он предводитель, глава джиннов, которых в древние времена искусил Дьявол. Даже трудно поверить, что он стал хранителем особняка. Хотя, быть может, так он исчез для всех, кто его искал.

У Эвы вопросов стало еще больше, но она не задала ни одного. Якуб тяжело вздохнул. Петр шикнул и протянул руку с перстнем сначала ко лбу Баала, затем к губам, к шее.

– Он не спит, – вынес вердикт Петр и выпрямился. – Он мертв.

– Что? – Эве снова стало трудно дышать. Горло сжалось, а на глаза навернулись непрошеные слезы.

Да что с ней такое, черт возьми!

Якуб выглядел рассерженным.

– Разве он может умереть?

– На данный момент его оболочка мертва. А он сам, скорее всего, идет на поклон к адской королеве, Лилит. – Петр снял очки, вытер их углом низа своей рубашки и снова надел. – Нам нужно будет его вызвать. Если, конечно, он вам нужен.

Якуб сглотнул, а Эва словно поняла, о чем он подумал. Баал мог знать, как отменить его сделку, если это вообще возможно. Получается, им обоим он важен: Якубу – чтобы спастись от смерти, а Эве – чтобы помочь овладеть силой. Но разве только для этого?

«Что у вас с Баалом?» – вспомнила она слова Якуба. «Ничего», – тогда ответила Эва, но было ли это правдой? Она не знала.

– Да. Хорошо, что на третьем этаже как раз есть комната для подобного ритуала, – Эва старательно демонстрировала спокойствие, но внутри, помимо боли, усталости и голода, поселилась тревога. С этой работой с самого начала все было нечисто, а она так глупо в нее ввязалась.

– Вам нужно помыться. Обоим.

– Мы настолько сильно смердим? – Якуб издал смешок, и Эва тоже невольно улыбнулась.

– Не настолько, – усмехнулся Петр. – Это нужно для ритуала. Чем сильнее демон, тем важнее соблюдать условия. Конечно, можно и проигнорировать их все, но тогда на зов придет не тот. – Он кашлянул, словно смутившись, и добавил: – А еще сексуальное воздержание для главного вызывающего, хотя бы двадцатидневное.

Эва и Якуб переглянулись. Петр, явно пытаясь скрыть неловкость, снял очки и покрутил их в руках.

– Я не подхожу, – сказал он. – Якуб?

Якуб повернулся к Эве.

– Я тоже мимо. Эва?

Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела в ответ. «Черт бы побрал их всех!»

– Подхожу.

На лице Якуба появилось облегчение, и Эва нахмурилась. Это он из-за ее воздержания или из-за того, что думал, будто у нее с Баалом что-то было?

Пока Якуб относил тело Баала на третий этаж, Эва с наслаждением приняла душ и переоделась. Клетчатая теплая рубашка, джинсы и домашние туфли дали ей забытое за неделю чувство комфорта и тепла.

Поднимаясь на третий этаж, в алхимическую лабораторию Фауста, на периферии зрения она видела тени, только сейчас они не удивляли и не пугали ее, а, наоборот, вселяли уверенность. Эва с изумлением подумала о том, как много изменилось в ней за такое короткое время, хотя договор о найме и невозможность от него отказаться были настоящим проклятием для них с Якубом.

Алхимический этаж особняка Фауста выглядел скорее как музей ушедшей эпохи. Разделенный на две зоны, он дышал тщательно сберегаемой стариной. На дубовом столе возле печи находились реторты и перегонные колбы, потемневшие от времени, но тщательно вычищенные и расставленные в строгом порядке. Над столом висела полка с книгами в потрескавшихся кожаных обложках.

Вторая зона была абсолютно черной, со стенами, испещренными символами и надписями на латыни. На дубовом полу – огромная пентаграмма, в центре которой лежало тело Баала. Отец Якуба как раз деловито расставлял черные свечи по ее периметру. Затем белым мелом начертил поверх старых линий новую. И делал он все это так, словно вызывал демонов каждые выходные.

– Эва, найди на полке Библию и встань возле круга, – не отрываясь от своего занятия, скомандовал Петр. – Якуб, ты нашел травы?

Младший Ягр как раз показался в проеме с медной пиалой в руках. На нем была черная толстовка и такого же цвета джинсы. Русые волосы, еще мокрые после душа, напоминали ей осенний туман, влажный и сизый. Его уставшее серое лицо оказалось бледной копией ее собственного. Кожа за неделю обезвоживания и голода утратила все краски.

– Да.

Петр похлопал себя по карманам и извлек из заднего небольшую, с палец, пробирку с прозрачной жидкостью.

– Положи в карман святую воду. – Он отдал пробирку Эве. – Якуб, посыпь травами рот Баала. И скажите мне наконец, где чертов Фауст?

– Он временно отошел от дел, – ответила Эва. – Насколько нам известно, Фауст сейчас во Вроцлаве и принял сан.

Отец Якуба сначала округлил глаза за стеклами очков, а потом рассмеялся.

– Хорошая шутка! Очень хорошая!

Якуб молча ждал, когда он успокоится, Эва тоже не стала продолжать. Петр по очереди взглянул на каждого и потер лоб.

– Это была не штука, да?

– Да.

– Но зачем? Это же абсурд. Он же наполовину энсиа.

– Нам бы тоже хотелось узнать зачем, – поддержала его Эва.

Петр махнул рукой, как бы говоря, что все потом, а сейчас есть дело поважнее, и встал возле Эвы:

– Я буду читать заклинание экзорцизма наоборот. Повторяй за мной громко и четко, так, словно отдаешь приказ этому демону. Поняла?

Он начал говорить медленно, интонацией разделяя слова на латыни, а Эва пыталась правильно повторить.

Краем глаза она заметила, что Якуб, расслабленно опершись о дверной косяк, был увлечен перепиской. Она бы раздраженно покашляла, чтобы он вернулся к ритуалу, но побоялась отвлечься.

Спустя несколько минут в кругу что-то началось. Внезапно из ниоткуда взявшийся ветер взметнул кудри Эвы и бросил в лицо, закрывая обзор. Из круга вырвался жар, запахло серой и кровью. Когда она убрала волосы с глаз, пентаграмма внутри оказалась припорошенной пеплом. Тело Баала выгнулось дугой, рот, испачканный травами, беззвучно распахнулся, обнажая клыки. На щеки наполз румянец, глаза раскрылись черными озерами, в которых точно тлели адские искры. И как только он пришел в себя, он смотрел на Эву. Только на Эву. Его вид, выражение лица было другим. Ошеломленным, виноватым, каким-то скорбным. Она никогда не видела, чтобы он снимал маску равнодушия и проявлял чувства.

«Что у вас с Баалом?.. Ничего!»

– Он определенно вернулся, – прокомментировал Петр, рассматривая демона с интересом ученого, изучающего новый вид бактерии.

– Ты еще кто? – в своей привычной манере спросил Баал. Затем он посмотрел на руку Петра. – Член ордена на пенсии?

– Все верно. Но еще я тот, кто тебя вернул, так что больше уважения, глава Гоэтии.

Баал скривился и одним плавным движением поднялся с пола, только вот выйти не смог, потому что пентаграмма все еще была закрыта.

– Советую для начала узнать все, что вам нужно, а уж потом выпускать его, – холодно улыбнулся Петр и подошел к Якубу.

Тот рассеянно кивнул, словно не слушал и мыслями был совершенно в другом месте.

– Спасибо, пап.

Эва молчала, понимая, что спрашивать и освобождать Баала при Петре – плохая затея. Демон смотрел исподлобья, раздраженно меряя шагами внутренний периметр пентаграммы.

– Ну, я поеду, – понимающе усмехнулся отец Якуба. – Ты послезавтра будешь на Белой Горе?

– Конечно. Приедешь?

– Ненадолго, – Петр снова выглядел смутившимся. – У меня встреча в Праге.

Эва подумала о том, что, скорее всего, у отца Якуба встреча с дамой, раз он выказывал признаки неловкости. Кроме этой мысли проскользнула еще одна, насчет реконструкции битвы. Неужели Якуб бросит работу и не станет больше пытаться распутать клубок из ритуалов, борьбы за трон в Раю и энсиа, которые словно сговорились убивать?

– И Якуб, если захотите поделиться тем, что у вас здесь творится... – Он обвел взглядом их троицу. – Просто позвони, хорошо?

Якуб, как показалось Эве, на это лишь нервно улыбнулся. Через пару минут внизу хлопнула дверь.

– Выпустите меня отсюда, – нетерпеливо проговорил Баал, и от его мрачного тона у Эвы побежали мурашки по коже.

– Выпустим, – ответил Якуб и наконец отлепился от дверного косяка. – Только мне нужно у тебя кое-что узнать.

– Выпусти, потом спрашивай, – интонация у демона стала холодней, а голос злобнее.

Ягр почти впритык встал к начерченной мелом границе.

– Что ты делал там? У тебя было слишком виноватое выражение лица для демона. Кого ты там встретил, Баал?

Демон оскалился, лицо заострилось, и Эва невольно отступила от круга на шаг назад.

– А вот это совсем не твое дело, Ягр!

Якуб сложил руки на груди и задал следующий вопрос:

– Ты знаешь Аластера Роули? Ты с ним лично знаком?

Лицо Баала смягчилось, глаза хитро сощурились, а в тоне появилась игривость. И такого Баала следовало опасаться еще больше.

– Знаю. Мы водили дружбу.

Он посмотрел на Ягра, который подался вперед, впрочем, как и Эва.

– Сделки, которые он заключает, можно отменить? Избежать последствий?

Баал поднял брови, а потом его губы скривились, и он расхохотался. Его лицо в этот момент выглядело живым, как никогда, и донельзя идеальным, если бы он смеялся по другому поводу. Якуб сжал кулаки, а Эва поняла, что спрашивать демона о демоне было плохой идеей.

– Роули – король сделок, и ни одну из них, насколько я знаю, он не отменил. Даже если бы я попросил, этот договор заключается на душу. Он нерушим. – Баал прекратил смеяться и уже внимательно вгляделся в лица Эвы и Якуба. – Кто из вас, безумцев, отпил абсента из фляги Аластера Роули?

Эва вздохнула, а Ягр сказал:

– Неважно.

Он носком ботинка стер часть линии на полу, развернулся и покинул алхимическую лабораторию.

– Тебе обязательно быть таким? – зло спросила Эва. – Он хотел спасти приемных родителей, которые после аварии находились при смерти.

Баал словно ее и не слышал. Он переступил пентаграмму, окутался маревом и дымом влился в стену.

– Трус! Ты просто трус! – выкрикнула Эва и пошла за Якубом.

Спустившись на второй этаж, она постучалась к нему в комнату, но ей никто не ответил. Эва дернула ручку, но запертая дверь говорила, что ее владелец не хочет никого видеть.

– Якуб, – тихо позвала она.

Постояв еще пару минут и не услышав за дверью никаких звуков, Эва спустилась. Якуб обнаружился на кухне, яростно нарезающим на тонкие ломтики итальянскую копченую вырезку. Рядом стояли бутылка вина, банка оливок, багет и твердый сыр, еще упакованный.

– Будем пить за упокой или праздновать, что живы остались?

Она подошла к столу, но не села, зато подхватила пальцами кусочек багета и ломтик вырезки и с наслаждением отправила себе в рот. Прожевала и повторила действие еще раз.

Якуб поднял на нее уставший взгляд, и Эва мысленно обругала себя.

– В моем случае скорее первое, ведь жив я ненадолго.

Она сочувствующе улыбнулась и попробовала перевести тему:

– Лучше скажи мне, что за идея с реконструкцией битвы? Ты разве не хочешь понять, что вообще происходит с нами, с миром? Да и со сделкой? Ты ведь не решил сложить руки и умереть?

Якуб отложил нож и откинулся на спинку стула. Сжатые челюсти выдавали напряжение, а цвет глаз потемнел, став похожим на грозовое небо.

– Дело не в этом. Я не сдался, скорее принял неизбежное, а реконструкции – это то, что я люблю делать, если не работаю инспектором, понимаешь? Я хочу в последний раз этим насладиться, ведь в следующем году меня уже здесь не будет.

Эва хотела возмутиться, встряхнуть Якуба, наорать, но вместо этого протянула руку и коснулась его плеча, без слов стараясь выразить поддержку, а он ее принял, положив широкую ладонь на тонкую кисть в ответ.

– Ты приедешь посмотреть? – Он виновато улыбнулся, словно увидел то, чего не должен был. – Я читал в твоем блоге, как ты хвалила реконструкцию и рекомендовала к посещению.

– Читаешь мой блог? – Она сняла руку с его плеча, еще ощущая тепло его кожи.

Насильно сделанная татуировка изредка чесалась, как и сейчас, поэтому Эва поводила по ней пальцами в попытке унять зуд.

Якуб закусил губу, сдерживая ухмылку:

– Иногда почитываю, когда попадается на глаза.

Это означало «постоянно», поняла Эва. В груди защемило, как бывало у нее при просмотре сентиментального фильма, и она поспешила ретироваться из кухни. Она налила себе стакан воды и отсалютовала им Якубу.

– Я спать пойду, желательно на сутки, а остальное мы решим потом, когда немного отдохнем после Италии.

– Не останешься? – Он кивнул на сервированный стол.

– Спокойной ночи, Якуб, – проигнорировав вопрос, она практически сбежала от него.

Что, черт возьми, с ней происходит? Эва закусила нижнюю губу, взбежала по ступенькам и, только оказавшись в своей комнате, со стоном выдохнула. Хоровод мыслей, чувств, загадок кружил в голове, вызывая панику. Тело сотрясала дрожь от усталости и всего пережитого накануне. Она закрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и поняла, что решать это все нужно по очереди и на свежую голову, а для этого сейчас ей действительно лучше поспать. Долго поспать.

* * *

Кто-то раздражающе монотонно стучал по стеклу. Цок-цок-цок.

Цок-цок-цок.

Цок-цок-цок!

Открыв глаза, она сначала не поняла, где находится, потому что спала лицом в подушку. Перевернувшись на бок, Эва увидела за окном промелькнувшую черную птицу. Мердок вернулся! Через стекла пробивался солнечный день, хотя это могло быть и утро. Потянувшись за мобильным, стоявшим на зарядке, она взглянула на экран. Игнорируя уведомления о сообщениях от бывшего шеф-редактора, комментарии в блоге и еще кучу всего, Эва уставилась на дату и время.

– Не может быть, – глухо пробормотала она.

На экране светилось одиннадцатое ноября и время: одиннадцать часов. Учитывая, что спать она легла ночью с девятого на десятое, получается, Эва проспала немногим больше суток.

Она лениво потянулась, чувствуя, что почти пришла в норму после ужасной недели.

«Якуб и реконструкция», – вспомнила Эва и села на кровати. Проверив телефон еще раз, она нашла его сообщение:

Эва хотела. Поняла это, когда увидела лицо Якуба на кухне. Перед тем как начать собираться, она открыла книгу древних энсиа, затем книгу ныне живущих энсиа, не нашла нужной ей информации и полезла в интернет.

Кроме сериала «Сверхъестественное» и книги «Благие знамения», имя демона Кроули больше нигде не фигурировало.

Эва открыла соцсеть и вбила в поиск: Аластер Роули.

Бинго!

У Роули, демона сделок, была своя страница в соцсети, с заголовком в профиле: «Бог занят. Чем могу помочь?» Эва даже фыркнула от такой наглости. Предлагать сделки через сообщения или сайт! Куда катится этот мир?

Она покачала головой, но на сайт перешла, прочитала туманное предупреждение о сделке и кликнула на кнопку с названием «Хочу заключить». После этого высветилось окно с надписью: «Введи пароль-приглашение. Без него сделка невозможна».

Значит, Роули давал пароль посвященным, а они в свою очередь тем, кто хотел продать душу?

Эту мысль Эва держала в голове, пока принимала душ, красилась и одевалась. Замшевые осенние сапоги без каблука, обтягивающие джинсы, водолазка и кожаная куртка. Эва покрутилась перед зеркалом и оставила волосы распущенными.

Спустившись на первый этаж, она увидела в кухне Баала, пялящегося в телефон. На столе стояла кружка с чем-то дымящимся, по запаху похожим на горячий шоколад.

– Привет, – как можно дружелюбнее протянула она.

Баал оторвался от экрана и смерил ее нечитаемым, в принципе, обычным для него взглядом. Его лицо вернуло минимальные краски, утратив изможденность, под глазами не осталось синяков, а светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, как у Драко Малфоя из экранизации «Гарри Поттера».

– Привет, – ответил Баал, но голос выдал, что не так он спокоен, как выглядел. – Похоже, сон пошел тебе на пользу.

Эва кивнула, прошла мимо и остановилась возле кофемашины, делая себе напиток. Из верхней дверцы шкафа она достала запас маффинов с шоколадной крошкой и, выудив их из упаковки, положила на тарелку четыре штуки.

Капучино и маффины перекочевали на стол, а сама она устроилась на стуле напротив Баала, который не отрывал от нее взгляда.

– Что? – не выдержала она, делая глоток кофе.

– Я сказал правду. Сделка с Роули нерушима, как сам Ад.

– Ладно, – Эва пожала плечами и принялась за завтрак.

– Что ты задумала? – тон Баала странным образом отличался от всего, что она слышала ранее. В нем сквозило тщательно маскируемое беспокойство. – Я знаю этот твой взгляд.

– Не понимаю, о чем ты. – Эва откусила маффин, прикрыла глаза, наслаждаясь шоколадным вкусом, и добавила: – Знаешь, Баал, эти ваши игры с нами меня бесят. Ты сказал, что вы были друзьями в прошедшем времени, но не хочешь даже попытаться встретиться с ним и узнать, как можно обойти сделку. – Баал молча слушал и сверлил ее заранее несогласным взглядом, хотя до сути она еще даже не дошла. – Я понимаю, что тебе все равно, умрет ли Якуб, но мне нет! Хотя бы организуй встречу для меня, а я спрошу.

– Я не стану этого делать. Роули никогда не уступит, а то, что он от меня за это потребует, я дать не могу. И тебе не советую искать с ним встречи. Он опасен, Эва!

– А ты, значит, нет? Предводитель джиннов, первый из демонов Гоэтии? Ты правда он? Потому что сейчас передо мной лишь инфантильный хранитель особняка Фауста, прячущийся в его стенах от всего мира, в том числе и от того, кем является.

От удивления Баал даже приоткрыл рот, потом закрыл, и его скулы покраснели, а глаза опасно сузились.

Стараясь не кинуть в него пустую чашку, Эва аккуратно поставила ее на стол, развернулась и, больше не глядя на демона, направилась к выходу.

– Мы не закончили разговор, – прорычал он.

– Катись к черту, Баал! Вместе с Фаустом и его драгоценным орденом.

Она снова сдержалась и не хлопнула входной дверью только потому, что в этом не было нужды. Эва подумала, что уже наговорила на преждевременную кончину и когда вернется, то Баал точно ее прибьет, но ей было плевать. Сейчас она пойдет и поддержит друга в его последней реконструкции битвы, а все остальное потом решит.

До места Эва добралась на трамвае. Ноябрьская Прага дышала холодом и тягостью. Над Белой Горой висело низкое ртутное небо, будто готовое рухнуть на головы живых, а в нем кружили вороны, и Эва знала, что где-то среди них летает Мердок. В воздухе стоял дым от костров, сырая земля скрипела под сапогами, и мерзлая трава ломалась под их весом, словно кости, когда Эва приближалась к полю боя.

С помощью журналистского пропуска она пробралась сквозь толпу зрителей. Люди кутались в шарфы и грелись горячим вином, которое варили в многочисленных палатках по всему периметру Белой Горы. Там же жарили мясо, колбасы, лангош и овощи; пекли трдельники и вафли. В противовес этому на поле царила суровая торжественность. Сотни фигур в доспехах, с мушкетами и пиками строились в ряды. Звуки барабанов отзывались в груди давящим эхом.

Эва стояла на склоне, уткнувшись носом в ворот куртки, и смотрела, как на поле разгорается реконструкция. Дыхание превращалось в пар, и она подумала, что неплохо было бы тоже купить стакан ароматного глинтвейна. Озябшими пальцами она выудила из кармана телефон и сделала несколько фото. Но в тот миг, когда сквозь дым и туман показался он, холод больше ее не волновал.

На вороном коне он выехал вперед, и время будто замедлилось. Дым, поднятый первыми залпами, клубился вокруг, поэтому казалось, что Якуб появился прямиком из прошлого. Он уверенно держался в седле, будто сам был частью черной мощной тени, вырвавшейся на свет.

На его плечах блестела кираса^[37], потемневшая от влаги, будто в нее уже впиталась чья-то кровь. Широкий синий шарф, перехваченный через грудь, выделялся ярким пятном. Каслет^[38] сдвинулся низко, и из-под металлического забрала виднелись лишь холодные, словно сталь клинка, глаза.

На гербовой попоне коня серебро вышивки мерцало, как огни свечей в умирающей церкви. Перья на шлеме, несомненно парадные, Эве напоминали траурные знаки. В кобурах у седла торчали пистоли, готовые к первому залпу, но сам Якуб крепче сжимал рукоять палаша^[39], точно инстинкт тянул его к старому испытанному оружию.

Он выглядел рыцарем, отвергнутым далеким прошлым. Время железа и чести умирало под грохот мушкетов, но он держался за него до конца, как и за собственную душу. Сияние его доспеха напоминало Эве отсвет обреченной звезды, которой суждено погаснуть прежде рассвета.

В груди у нее что-то сжалось. Толпа кричала, барабаны били гулко, но Эва ничего не слышала. Мир исчез. Осталась только его фигура, его сила, холодная красота и почти пугающая притягательность.

Она поймала его взгляд на себе. Внутри поднялось странное чувство смеси страха и влечения. Ее тянуло к Якубу. Не просто как к мужчине, а как к огню, к пропасти, к чему-то, что может уничтожить, но без чего невозможно дышать.

Якуб промчался дальше, растворяясь в дыму, но сердце Эвы еще долго колотилось так, будто сама Белая Гора теперь билась в груди. Когда дым скрыл его фигуру, Эва поймала себя на том, что не может дышать. Казалось, в ней не осталось воздуха, только удары сердца, быстрые и болезненные.

«Что со мной?»

Эва не могла избавиться от странного трепетного чувства. Это было похоже на огонь, который невозможно погасить, и она уже знала подобное.

«Что у вас с Баалом?.. Ничего».

Мысль о нем вспыхнула внезапно. Демон вызывал в ней сильные и пугающие эмоции, но они были иными. Баал рождал смесь ужаса и притяжения. Его власть подавляла, присутствие ломало волю, и она точно стояла на краю пропасти, зная, что, если шагнешь, неизбежно падешь.

С Якубом же все иначе. В нем не было демонического ужаса. Он вызывал страх другого рода – страх потерять себя в чувствах. Его взгляд оживлял все внутри, разжигал то, о чем она давно боялась думать. Баал был мраком, против воли затягивающим Эву. А Якуб – огнем, к которому она тянулась сама, даже зная, что обожжется.

Оба этих чувства опасны. Но если Баал лишал свободы, то Якуб давал ее впервые ощутить. И, может быть, именно поэтому он пугал ее сильнее.

Вот о чем думала Эва, пока шла реконструкция, пока слышался лязг мечей и топот лошадиных копыт. Пока Якуб сражался то с одним, то с другим противником и все время побеждал, словно судьба решила дать ему то, чего он жаждал в последний раз, – наслаждения от схватки.

После окончания битвы поле опустело. Толпа расходилась, кто-то смеялся, обсуждая зрелище, кто-то грел руки кружками с горячим вином. Дым рассеялся, и Белая Гора снова превратилась в обычный холм под холодным ноябрьским небом. Эва стояла в стороне, не торопясь уходить. В ней все еще гулко отзывались удары барабанов, и сердце не успокоилось. Она пыталась убедить себя, что все это было лишь игрой воображения, наваждением из дыма и холода, но стоило увидеть Якуба уже не на коне, а среди людей, снимающего шлем и поправляющего взлохмаченную стрижку, это чувство вернулось.

Якуб выглядел обычным. Уставший, с запорошенным грязью плащом, с покрасневшими от холода руками. Однако именно эта простота и ударила сильнее всего. Не дым, не мечи, не воинский образ, а он сам в этом. Настоящий.

Эва поймала себя на том, что не может отвести взгляд. В груди сжалось все так же, как на поле, только теперь не было дыма, не было барабанов, и потому от себя самой спрятаться стало труднее. Она боялась подойти. Боялась, что скажет что-то лишнее, выдаст себя. Но еще больше боялась другого: что он уйдет и вместе с ним исчезнет этот странный огонь, который она только что открыла в себе.

Якуб, обернувшись, заметил ее взгляд. На мгновение их глаза встретились, и в этом не было ничего от воинского блеска или театральной роли. Просто взгляд. Но Эве хватило и этого, чтобы понять: чувство не рассеялось вместе с дымом битвы. Оно только усилилось.

Она решила, что должна попытаться выторговать у Роули сделку Якуба.

Глава 15

Эва

Она, не попрощавшись, покинула реконструкцию битвы и продолжающийся праздник у палаток с едой и средневековым оружием. Миновала ограждения и поднялась к трамвайной остановке, рядом с которой находилась парковка. Якуб, когда они занимались делом у замка Звиков, дал ей второй ключ от своей «Шкоды», поэтому взять его машину без спроса оказалось легко.

Пройдя ряд автомобилей с покрывшимися инеем стеклами, она нашла знакомый рыжеватый внедорожник с вмятиной на задней двери, затем, воровато оглянувшись, разблокировала и забралась внутрь.

Кроме социальной сети Аластера Роули Эва нашла «Абсентерию», бар на перекрестке с весьма противоречивыми отзывами. Само собой, нигде прямо не писали, что это было заведение демона сделок, но, учитывая, что Баал упомянул абсент и вызывать Роули следовало на скрещении дорог, вывод напрашивался сам собой. Элишка тоже туманно намекала на «Абсентерию», словно вынуждена была молчать и хотела хоть как-то натолкнуть их на след.

Дорога до искомого места заняла всего двадцать минут. Припарковавшись напротив бара, она быстрым шагом пересекла дорогу и подошла к входу. В кармане завибрировал мобильный. Эва посмотрела на всплывший входящий от Якуба, нажала «Отменить», включила беззвучный режим и спрятала телефон обратно в куртку. О том, как на нее разозлится напарник, она предпочла не думать.

Подсвеченные зеленым неоном двери были приглашающе открыты, и Эва, более не раздумывая, вошла в бар.

– Пропуск, – резко обратилась к ней беловолосая девушка, загородившая дорогу в зал. Грубость слов контрастировала с ее внешностью. Она была словно фотомодель, случайно оказавшаяся в баре. На ней свободно висел белый свитер, приспущенный с одного плеча, а черные кожаные лосины плотно облегали стройные ноги.

– Пропуск? Я думала, «Абсентерия» открыта для всех, – на мгновение растерялась Эва.

На нее задумчиво посмотрела не только «привратница», но и посетители, сидящие ближе всех к входу и до этого ведущие негромкие беседы.

Помещение было отделано деревом, стены выкрашены в приятный зеленый цвет, подсвеченная барная стойка подчеркивала за собой внушительную витрину из бутылок со всевозможными видами абсента. Как так вышло, что Эва никогда в жизни здесь не была? На потолке она мельком заметила надписи на латыни, но прочитать не успела.

Посетители «Абсентерии» выглядели по меньшей мере необычно: у одних были светящиеся глаза, у других – клыки, у третьих – все вышеперечисленное, поэтому Эва для своего же спокойствия решила их больше не рассматривать.

Девушка тем временем кашлянула, привлекая внимание. Эва невольно вздрогнула и приподняла брови, когда беловолосая моргнула и продемонстрировала ей абсолютно черные глаза.

– Меня зовут Дагмар. Ты совсем не удивилась. Ты энсиа?

– Ведьма. И я кое-кого здесь надеялась найти.

– Твои в последние дни не заходили.

Эва поморщилась, будто съела лимон. Ведьмы никогда не станут «ее» просто потому, что она не с тем даром.

– Мне нужен Аластер Роули. Это ведь его бар?

– Его, – Дагмар все еще закрывала ей проход, но плечи ее расслабились. – И его здесь уже нет.

– А где он?

– Он мне не отчитывается, – насмешливо хохотнула она, но, увидев досаду на лице Эвы, добавила: – Если ты за сделкой, подумай еще тысячу раз, нужно ли тебе это. А если да, то иди в ближайший парк, найди перекресток и вызови его, если знаешь как.

– Спасибо. – Эва еще раз окинула взглядом зал и остановилась на Дагмар. – А как получить сюда пропуск?

– Спроси об этом Роули, когда увидишь его.

Эве пришлось поверить ей и уйти. На улице она остановилась, повертела головой, раздумывая, в какой из парков ехать ближе и будет ли там возможность разрыть землю.

– Подожди! – У машины Дагмар догнала ее и протянула какую-то белую то ли палку, то ли ветку.

– Что это? – Эва и не думала брать.

– Кошачья кость, для вызова. – Дагмар рассмеялась. – Не нужно этих обвиняющих взглядов, я кошек не убиваю! Кости взяты с кладбища домашних животных у лечебницы Богнице.

– Эм, – только и ответила Эва.

– Не благодари, – Дагмар едко скривила губы и вернулась в бар.

Эва выехала и свернула налево, ныряя в узкие улочки Старого города. На ум пришел ближайший «Парк Национального Пробуждения»: маленький по площади, с газонами, земляными тропами и деревьями.

Город постепенно затихал, время близилось к полуночи, машины и туристы на ее пути попадались все реже и реже.

В парке горели фонари, освещая каждую лавочку и тропу, и это было проблемой. То и дело оглядываясь, Эва выбрала самый укромный перекресток, но тут же на ближайшей лавочке присела пара влюбленных.

Из парка пришлось уйти. Эва поехала в Кунратицкий лес, зная, что глубоким вечером там точно никого не будет. Место имело дурную славу, и раз в пару месяцев в нем находили мертвецов.

Припарковавшись на обочине, Эва тут же нашла искомое. Достала из кармана тонкий кошелек, а оттуда пластиковое водительское удостоверение. Воровато оглянувшись и убедившись, что в парке она абсолютно одна, Эва встала ровно посередине перекрестка и расковыряла мерзлый слой земли носком сапога. Присела, положила в углубление карточку и кость, а затем зарыла подношение ровно посреди схода четырех дорог и встала на него. Что нужно было говорить при этом, Эва не знала, поэтому решила импровизировать.

– Что ж, начнем. Аластер Роули, взываю к тебе, ибо по собственной воле хочу заключить сделку.

На самом деле Эва безбожно врала. Ничего такого она и близко не желала. Лишь обсудить с этим демоном возможность отмены договора Якуба.

Тишина уплотнилась. Замолкли ночные птицы, стихли шорохи в темной чаще, даже ветер перестал кидать локоны ей в лицо.

Эва сжала кулаки и переступила с ноги на ногу, но не ушла. Резкий шорох заставил ее обернуться. В темноте мелькнули красным глаза, и животное скрылось в высокой траве.

Ничего не изменилось, наталкивая на мысль, что говорить нужно было нечто определенное, а не что попало. Из чистого упрямства Эва решила еще подождать. За тишиной леса слышался гул машин и автобусов, и кто-то пьяный, распевающий рядом с остановкой «Иисус спасет тебя». Она усмехнулась столь ироничному контрасту.

Эва от холода снова переступила с ноги на ногу, невольно плотнее утрамбовывая подношение, на котором стояла. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и она среагировала на шорох позади нее.

Эва обернулась и вздрогнула, чудом не закричав. Напротив нее стояли двое: мужчина в костюме и девушка в сером пальто, над головой которой висел нимб из черных костей. Выйдя вперед, мужчина засунул руки в карманы брюк и бархатным тоном поинтересовался, словно спрашивал о погоде:

– Дорогуша, хочешь заключить сделку?

– Аластер Роули? – уточнила Эва на всякий случай, ну и потому, что хотела быть уверенной в том, что вызвала именно его. На девушку сзади она не смотрела.

– К твоим услугам, – вежливо ответил он, и его глаза засветились, словно кошачьи.

– Я хочу отменить сделку Якуба Ягра.

Роули шагнул ближе, и ее окутал аромат жженого дерева.

– Ты та журналистка, Эва?

– Тебе прекрасно известно, кто я, – ответила Эва, вскинув подбородок.

Он обошел ее, рассматривая, словно она была манекеном.

– Ты, верно, не в курсе, но сделки я не отменяю, да и у Якуба осталось всего ничего дней до конца.

Сердце Эвы ускорило стук, и слова полились изо рта, точно прорвалась плотина из страха, которая сдерживала их до этого:

– Я знаю. Он мой напарник, он нужен мне! Скажи, что ты хочешь взамен? У нас работа!

«У нас нечто большее, чем работа», – пронеслось в ее мыслях.

Аластер хмурился и смотрел куда-то ей за спину, она даже повернулась, ожидая увидеть ночного прохожего, но в том месте была лишь темнота.

– Ты готова обменять свою душу на его? – почти ласково поинтересовался Роули.

– Я...

О таком варианте она почему-то не подумала и сейчас лихорадочно соображала, что будет предпринимать через десять лет, чтобы избежать уже своей смерти.

Демон с театральным добродушием махнул рукой.

– Можешь не отвечать, я вижу, что согласна, проблема лишь в том, дорогуша, что мне не нужна твоя душа. Вернее, не так, ты полезнее здесь, чем там. – Он посмотрел себе под ноги. – Как там поживает Баал?

– Что? – от волнения Эве казалось, что она теряет нить их диалога. – С Баалом все в порядке, когда он не лезет в наши дела.

Роули заулыбался, показывая клыки:

– А он лезет? – казалось, Баал волновал его куда больше возможности перезаключить сделку.

– Да, – Эва пыталась вернуть разговору нужное ей русло. – Так что мне сделать, чтобы Якуб не умер?

– Люблю умных представителей противоположного пола, – хитрая усмешка уже не сходила с его лица и выглядела приклеенной. – Я не заберу его в Ад при условии, что, когда придет момент и Якубу понадобится помощь, ты не станешь ему помогать.

– Я не понимаю.

– Если Якубу нужна будет помощь в самый критический момент вашего с ним расследования, – произнес он медленно и нараспев, словно говорил с ребенком. – Так вот, ты не должна ему помогать. Поняла?

– Но Якуб же...

– Нет, он не умрет, – всплеснул руками Роули и нетерпеливо стал обходить ее по кругу, а Эве оставалось лишь крутить головой, следя за ним. – Смысл мне тогда оставлять ему душу.

Эва ничего не понимала. Якуб должен что-то сделать, что-то необходимое Роули? Тогда почему он просто не снимет с Ягра обязательства по сделке или не сдвинет сроки? Или он не может? Или демону нужен кто-то вроде Эвы, чтобы переиграть правила?

Она взглянула на девушку с костяным нимбом, которая внимательно слушала их разговор. Та слегка кивнула Эве, словно бы здороваясь.

– Я все равно не понимаю, в чем конкретно состоит не помощь и как я пойму, когда наступит этот момент? – спросила она более уверенно, чем до этого. И Роули словно прочитал ее мысли из выражения лица, потому что стал наглее.

– Это зависит от того, как будут разворачиваться ваши расследования. Поэтому или соглашайся, или проваливай. Как раз успеешь пару дней еще побыть со своим напарником, прежде чем истечет срок его сделки!

Роули издевательски отвесил ей поклон и отвернулся от Эвы, собираясь просто уйти.

– Подожди! – попросила она, испугавшись, что непредсказуемый демон сделок действительно уйдет. – Я согласна, просто не пойму, когда мне нужно будет выполнить поручение.

– Это случится довольно скоро. Буквально на днях. – Он облизнул нижнюю губу, и Эва с ужасом увидела раздвоенный кончик его языка. – Так что, сделка?

Словосочетание «довольно скоро» наводило Эву на мысль, что они и правда очень близки к разгадке этой серии убийств и ритуалов с участием древних энсиа. И еще она поняла, что Роули в курсе расследований и знает больше, чем они, но не поделится информацией просто так. Только не он.

– Ты аннулируешь сделку Якуба Ягра, а взамен получаешь мое слово, что я выполню твою волю и не стану помогать напарнику, когда действительно буду ему нужна, – Эва хотела послать его подальше. – Ты выигрываешь от этого больше, чем мы.

– Ты не можешь заключить хорошую сделку с плохим человеком, – с ехидством процитировал Роули известное выражение Уоррена Баффета.

– Ты не человек.

– И это значит, что я точно нехороший, – уточнил он. – Естественно, у меня есть свои мотивы, иначе я бы и разговаривать с тобой не стал. Однако если ты нарушишь слово, то Якуб умрет в тот же момент, и это уже будет на твоей совести, и, к слову, его отец тоже умрет.

Засунув руку в карман, он вытащил оттуда металлическую флягу и протянул ей.

– Сделка?

Эва сомкнула пальцы на холодной пузатой емкости, уже думая о том, как бы и слово сдержать, и Якубу помочь.

– Сделка, – ответила она и отпила абсента.

Горькая жидкость прокатилась по языку, по горлу и осела теплом в желудке. Когда Эва вернула флягу Роули, со стороны входа в лес послышался крик:

– Эва! Нет!

Якуб молнией бежал к ней со стороны припаркованной машины, но дело было сделано, потому что в этот момент Аластер глотнул абсента. Он насмешливо помахал рукой Ягру и тут же исчез с перекрестка вместе с девушкой.

Эва не двинулась с места, дожидаясь, когда Ягр добежит, и морально готовясь к отповеди.

– Ты сделала это? Да? Заключила сделку на душу? – Он приблизился к ней и схватил за плечи, Эве даже показалось, что он сейчас начнет ее трясти, но Якуб только крепко держал. Прерывистое от бега дыхание облачками пара вырывалось из его рта.

– Я не заключала сделок на свою душу, Якуб, – холодно ответила она и сбросила с себя его руки, хотя Эве очень хотелось обнять плечи Ягра и сказать, что он не умрет. Только вот как? Она же не может выложить как на духу, что не должна ему помогать в последнем деле.

– Не ври! Я видел, как ты пила из фляги.

– Спасибо, напарник. Я думала, что заслужила хоть каплю доверия после всего, через что мы с тобой прошли, – разъяренно прошипела Эва. – Я заключила сделку, но не на душу.

– А на что? – спросил Ягр и устало потер переносицу. – Что-то незаконное?

– Я не могу сказать, – отрезала Эва. – А взамен твоя сделка. Если я выполню условия, то ты будешь жить.

– Эва, ты не должна была этого делать. Выторговав мою душу, ты подвергла себя опасности.

Она молча наклонилась, разрыла землю и достала свое водительское удостоверение. Очищая его от грязи, она с вызовом посмотрела Якубу в глаза.

– Мы каждый день рискуем, Якуб, но признай, черт возьми, что в этот раз хотя бы не зря.

Он уставился на нее, словно никогда до этого не видел. Эва слабо ему улыбнулась, чувствуя облегчение и правильность своего решения. С лица Якуба постепенно спадала тревожность, словно отшелушивалась засохшая корка с зажившей раны.

Якуб открыл рот и закрыл, затем снова открыл:

– Спасибо! – Он притянул ее к себе, как подумала Эва, в порыве облегчения. – Я не знаю, чем я заслужил такого друга и напарника, как ты. Хоть ты еще та заноза в заднице.

– Ну конечно, – пробурчала она ему в плечо.

– Ты не обязана была это делать. Я злюсь и одновременно с этим рад. Обещай мне, когда Роули придет за тем, на что вы договорились, ты мне скажешь, чтобы я мог помочь. Ты не будешь одна в этом. Хорошо? Обещаешь?

«Ох, Якуб. Я определенно буду в тот момент рядом, только помощь нужна будет не мне, а тебе», – подумала она.

Якуб так и не выпустил из объятий. Эва наслаждалась тем, как крепко он обнимал ее, как пах смесью парфюма и дыма костра. Врать не хотелось, но другого выхода не предполагалось, поэтому она с максимально серьезным видом солгала:

– Обещаю, Якуб.

Ночи становились все холоднее, Эва всегда быстро замерзала, как и сейчас. Она не смогла подавить дрожь и почти приказала, выпутываясь из его объятий:

– Отвези меня домой. То есть в особняк Фауста.

– Ты угнала мою машину! И я тебе не «Убер», – весело отбил Якуб и пошел к стоявшей на обочине «Шкоде».

Похоже, у кого-то из них точно поднялось настроение, и Эва поддержала, отрезав:

– А я и не собиралась платить!

Когда она села в машину, Якуб вдавил педаль и помчал по засыпающей Праге.

– Как ты меня нашел?

– Прошерстил интернет. Тоже был в «Абсентерии». Дагмар, которая следит за входом, сказала, что ты уехала, и добавила, что, скорее всего, поедешь сюда, потому что так, цитирую, «делают все сумасшедшие люди, разыскивающие Роули для сделки». Меня Зденек подвез, но дальше я его не взял. Отправил обратно на праздник на Белой Горе.

Эва поняла, что, рассматривая Якуба на поле реконструкции битвы, даже не заметила, что Зденек тоже в ней участвовал.

Когда они подъехали к Карловой площади, Якуб не стал парковаться, а предложил:

– Давай отпразднуем отмену сделки? Я собирался к парням из клуба реконструкции, но хочу остаться с тобой.

Эва понимала, что он рад тому, что не отправится в Ад через пару дней и что благодарен ей за спасение, но в груди все равно трепыхалось проклятое сердце, и она испугалась такой своей реакции.

– Езжай, – как можно убедительнее соврала она. – Я сегодня пас. Набросаю пару новостных заметок и, пожалуй, напишу отчет.

– Который, судя по всему, от нас никто уже не ждет, – хмыкнул Якуб и почесал запястье.

– Возможно, зато он поможет уложить хронологию и все сведения о повторяющихся ритуалах.

Эва отстегнула ремень безопасности и открыла дверь.

– Ты когда-нибудь отдыхаешь?

– Иногда, – она пожала плечами, – но мне быстро становится скучно.

– Почему мне кажется, что ты от меня бежишь?

– Тебе только кажется, – ехидно протянула Эва и выбралась из машины.

«Потому что бегу я скорее от себя», – добавила она уже мысленно, наблюдая, как уезжает Якуб.

Баал обнаружился возле входной двери, словно только ее и ждал. На его точеный профиль падал свет из гостиной, и демон казался Эве нереальным. Иногда она ловила себя на мысли, что не может не рассматривать его, словно он был произведением искусства, а не мрачным и нелюдимым созданием.

Баал в ответ сосредоточенно разглядывал ее лицо, а затем зло поинтересовался:

– Уходила с моим именем на губах, а вернулась, влюбленная в Якуба?

Эва вспыхнула, как сухой хворост, и прошипела:

– Отстань!

– Как это случилось? Что ты сделала, Эва? Заключила сделку с Роули?

– Да, и, представь себе, Якуб теперь не умрет.

Баал тенью навис сверху, не давая отступить, и ей стало не по себе.

– Что ты ему пообещала? – Эве казалось, что он сейчас ее убьет. – Говори!

– Я не могу сказать, – уже не так нахально ответила она. – Не сейчас.

Во взгляде Баала злость смешалась с разочарованием. Он отошел от нее, а Эва наконец смогла вдохнуть без страха.

– Почему вы, люди, такие глупые? Почему любите играть с огнем?

– Кто бы говорил, – едко отбила она, имея в виду его умение, виденное ею в Канацеи. – Я пойду к себе и поработаю.

Увидев, что Баал хочет еще что-то сказать, гневно добавила:

– Ты отказался мне помогать, а я должна была, понимаешь, должна была помочь Якубу.

Баал моргнул, вернулись абсолютно черные глаза, и он вновь стал безэмоциональным.

– Нам не справиться с тем, что грядет, поодиночке, Баал! Я знаю, что ты знаешь намного больше, чем нам рассказал. И если твой обожаемый Фауст решил так вовремя отойти от дел, то помогать нам будешь ты.

– Наглая ведьма, – очень серьезно припечатал Баал.

Его взгляд стал пронзительнее, скользнул по ее лицу и остановился на губах. Заметив это, Эва попыталась перевести все в шутку.

– Да какая из меня ведьма? Я ни одного заклинания не знаю.

Эва умолчала о том, что наконец приняла призрачные фигуры, которые видела, и даже могла им приказывать.

– Но Роули ведь вызвала? – этот вопрос был риторическим, но она не промолчала:

– А разве для вызова нужно именно заклинание?

Взгляд Баала красноречиво говорил, что она идиотка. Однако Эва думала не об этом. Роули пришел не на ее зов, он пришел, потому что это было ему выгодно. Она действительно идиотка: могла выторговать не только сделку, но и информацию. Если бы знала заранее.

К себе в комнату Эва поднималась в глубокой задумчивости. Перетащив книги и ноутбук из кабинета в спальню, она разложила все на кровати. Изредка почесывая все еще зудящую татуировку, она включила компьютер. Пальцы быстро печатали отчет о сильванах, укладывая события в хронологическую таблицу, а Эва думала о начале их работы.

Эва перестала стучать по клавишам ноутбука, поняв, что записывала мысли вместо отчета.

– Черт!

Она хотела удалить свои размышления, но не стала. Вместо этого продолжила писать.

Эва оставила этот вопрос без ответа и начала с новой строки.

Она задрала рукав рубашки и снова почесала кожу в том месте, где заживала татуировка в виде перевернутого треугольника, в который вписан еще один.

– Что это? – раздалось со стороны стены.

Эва даже не вздрогнула, но разозлилась. Она повернулась к Баалу и, ткнув пальцем в его сторону, почти прошипела, потому что голос сел от ярости:

– Слушай, я принимаю во внимание, что ты достаточно стар, чтобы не знать правил приличия, принятых в нашем мире, но не смей больше так делать!

– Что? – Баал развел руками.

– Не подсматривай за мной из стены и не входи в мою комнату без приглашения! – предупредила Эва.

– Откуда у тебя татуировка с древним символом и почему я об этом не знал?

– Может, потому, что я не должна тебе все рассказывать? Вот дождался бы отчета, который я, к слову, уже закончила, и узнал бы, – выпустив пар, она успокоилась. – Это ладины нанесли мне и Якубу, когда мы были без сознания. Это ведь руна? Я пока не успела посмотреть, что она означает.

Баал полностью вышел из стены, приблизился к Эве и взял ее за руку. От его горячих пальцев по коже побежали мурашки. Она отметила, что он изменился с момента их первой встречи. Стал более живым, что ли, и, похоже, решил опекать их. Это было бы мило, если бы Баал не являлся предводителем демонов Гоэтии и, по сути, самым страшным из виденных ею существ. Он осмотрел треугольник, недобро сощурил глаза и отпустил ее кисть.

– Да, это руна.

– Мне поискать в интернете или ты объяснишь, что она означает?

Она снова ощутила пряный дымный аромат Баала. Почему он так хорошо пахнет? Разве демонам не положено источать неприятные запахи?

Он снова склонился над ней и провел пальцем по ровным черным линиям. Сердце Эвы невольно забилось быстрее.

– Это руна нисхождения и кровавого жертвоприношения для забытых богов, – сказал он, не отрывая пальца от ее кожи.

– Забытых, но ты их помнишь, – возразила она дрогнувшим голосом. Он всего лишь касался Эвы, а все ее мысли, вся она сосредоточилась на этой ласке.

– Да, потому что я их создание. Их было двое: Он и Она.

До Эвы не сразу дошел смысл его слов, поэтому свой вопрос она задала с заминкой:

– Значит, мужчина и женщина?

– В твоем человеческом понимании, возможно. Они были больше, чем мужчина и женщина. Они правили всем: небом, землей и тем, что под ней. – Баал помолчал, точно раздумывал, как и что сказать, а потом нехотя произнес: – И нам в какой-то мере выгодно возвращение одного из них.

Эва вскинула брови и огромным усилием воли заставила себя убрать руку из-под его пальцев, чтобы снова связно мыслить.

– Объясни!

Баал понимающе хмыкнул, поднес пальцы, которыми только что ее касался, к своим губам и потер их, точно впитывая в себя запах ее кожи, точно целуя ее. Этот жест выглядел настолько интимным, настолько запретным, что Эва судорожно сглотнула и посмотрела ему в глаза.

– Дело в том, что, по сути, нужна одна, чтобы служить противовесом для Лилит, но дуальной ей – тоже с женским началом. Кого задумали возродить древние энсиа, я не знаю, но в одном уверен: ничего хорошего из этого не выйдет. – Непроницаемо черные, как космос, глаза Баала больше не пугали ее, а когда он делился тем, что думает, становился более человечным, чем хотел казаться. – Их эпоха прошла, как, впрочем, и моя, поэтому пусть бы и дальше о них не помнили. По мне – пусть кто-то другой займет белый трон.

– Ты знаешь, что ты странный? – спросила она с улыбкой, на что Баал никак не отреагировал. – Ты закрылся от мира в этом доме, привязал себя договором, хотя легко мог бы снять с себя эти обязанности. Про то, что тебе неинтересно, можешь не начинать даже! Иначе ты бы не поехал нас выручать.

– Я уже жалею, что поехал, – с непроницаемым лицом ответил Баал и направился к выходу.

Когда она ему напоминала о том, что он уже вышел из своей многолетней зоны комфорта, Баал стремился тут же туда вернуться. А ведь Эва говорила это совсем с другой целью.

– Баал?

Он резко повернул голову, но не смотрел на Эву.

– Что?

– Нам с Якубом нанесли эти руны для того, чтобы мы стали главным блюдом при возвращении двух богов?

– Я не знаю, – отвел глаза он и вышел, громко закрыв за собой дверь.

– Спасибо за честность, – съязвила Эва в пустоту. – Но лучше бы ты рассказал нам все.

Мысль о том, чтобы просто взять и съехать отсюда и больше не возвращаться ни к этой работе, ни к этому дому, ни к его хранителю, казалась привлекательной, однако Эва слишком хотела разгадать этот ребус мирового масштаба и ждала, что новые убийства вот-вот замаячат на пороге. У них с Якубом будет еще один или два шанса остановить ритуалы, поэтому нужно искать ответы уже сейчас.

Эва провела пальцами по черному треугольнику, но теперь воспоминания о ладинах-маньяках, вызывающие у нее страх, сменились на момент, когда Баал касался ее кожи, и она знала, что будет еще долго его помнить.

За книгами и документами Эва засиделась далеко за полночь и не заметила, как заснула прямо на папках с делами. Она не слышала, как вернулся Якуб и как заходил Баал, чтобы выключить свет у нее в комнате.

Проснувшись утром, Эва со стоном подняла лицо с помятых бумаг и громко зевнула. Поплелась в ванную, увидела свое отражение в зеркале и со вздохом распечатала заранее припасенную тканевую маску для лица. В дверь постучались.

– Эва? – Бодрый голос Якуба заставил ее закатить глаза. – Я завтрак приготовил. Спускайся.

И вот когда он успел выспаться, чтобы звучать так бодро?

Выбрав из того, что было, клетчатую рубашку и джинсы, Эва поняла, что сегодня обязательно съездит в свою квартиру за одеждой. Во-первых, стало холоднее и свитера будут очень кстати; во-вторых, у Фауста она не видела стиральной машины, а у Эвы не осталось чистых вещей. Интересно, как с этим справляется Якуб? Он вроде в одном и том же не ходит.

Об этом она и решила спросить его за завтраком. Эва сбежала по ступенькам и невольно услышала окончание горячей перепалки между Баалом и Якубом.

– Она заключила сделку с Роули из-за тебя! – громыхал демон, Эве показалось, что особняк даже сотрясает от его эмоций. – Ты и только ты должен был с этим разобраться, а не сидеть и ждать кончины!

– Знаю! – яростно отрезал Якуб, что-то с громким стуком поставив на стол. – Нельзя было рассказывать ей про сделку.

– Дело не в том, что ты рассказал, – уже тише ответил Баал. – Дело в том, что даже после вашего первого дела или, например, второго ты не искал встречи с Роули.

– Не было нужды. Он стал являться ко мне в снах и отсчитывать время, – Якуб повысил голос. – Я понял, что это не просто сны, только когда больше узнал о демонах из книг, которые прочел здесь, в особняке. Я помогу ей со сделкой и буду рядом.

– Ну конечно, – издевательски рассмеялся Баал. – Только не забудь, что я тоже буду рядом.

Тут Эва решила, что услышала достаточно и самое время показаться в открытых дверях кухни.

На столе уже дымились чашки с кофе, тарелка с блинами, банка с джемом и отдельно на блюдце лежали тонкие слайсы ветчины и сыра.

– Эва? И давно ты здесь стоишь? – растерянно спросил Якуб. Спереди футболку и джинсы закрывал темно-серый фартук, который, как ни странно, придавал Ягру очарования. Он неловко поставил на стол нарезанный хлеб, и тарелка с ним не упала только благодаря быстрой реакции Баала.

– Да-да. Якуб прав. Подслушивать нехорошо, – иронично заметил Баал, давая понять, что знал о ее присутствии.

– Женщина, что стучится в дверь, редко пишет историю, – процитировала Эва слова писателя, чью фамилию не могла вспомнить. – А вообще, да, я все слышала, как, наверное, и соседние дома, и вся Карлова площадь.

Не дождавшись приглашения, она заняла стул, Баал сел напротив, а Якуб – рядом.

– Очень по-семейному, – не удержалась Эва от ехидства, но про себя признала, что это действительно выглядело идеально: завтрак не в одиночестве, интересные собеседники, солнце, заливающее кухню светом, и ощущение уюта, которого Эва не испытывала ни разу со смерти мамы.

Взяв себе несколько блинчиков, которые пахли ванилью и корицей, Эва намазала их клубничным джемом и с удовольствием съела, наблюдая, как Баал делает то же самое, словно копирует. Якуб ел бутерброды с ветчиной и сыром, тихо посмеиваясь, когда Эва закатывала глаза от удовольствия, откусывая еще кусочек блина.

– Баал передал ваш вчерашний разговор. – Отставив пустую чашку, Якуб повернулся к Эве. – И я тоже считаю, что энсиа хотят выдвинуть своего Бога на небесный престол, а может, и перевернуть порядок вещей, свергнуть Лилит, чтобы их два Бога правили всем.

– Новое дело еще не появилось? – спросила Эва у Баала, на что он покачал головой, но потянулся к мобильному, лежащему рядом.

– Появилось. – Баал оторвал взгляд от экрана и перевел его на них. – В этот раз я еду с вами.

Дело с привкусом крови

Глава 16

Якуб

Сидя на кухне с Эвой и Баалом, он чувствовал себя иначе. Фатализм, цепко держащий его мысли, понемногу улетучивался, приходило понимание, что он не умрет. Сегодня впервые за много дней Якуб спал спокойно.

Сожалел ли он о том, что Эва вмешалась в сделку? Сожалел, и в то же время был этому рад.

Он запомнил ее взгляд на Белогорском поле. Эва смотрела так, как не смотрела ни одна из женщин в его жизни. Так, словно он стал ей очень важен. От ее взгляда Якуб в тот момент был готов победить любого врага, настоящего и сыгранного в реконструкции.

Не радовался он только Баалу, который начал опекать Эву, словно у него к ней были чувства. Тут Якуб и задумался, могли ли демоны испытывать нечто подобное любви? Роули всегда появлялся не один, за его спиной стояла девушка. Кем она была для него?

Теперь, когда угроза скорой смерти отступила, Якуб не собирался допустить, чтобы у Баала появился шанс заполучить Эву. Пока он размышлял об этом, демон молчал, сосредоточенно читая информацию.

– Кто прислал дело? Фауст?

– Нет. – Баал почесал кончик носа и наконец оторвался от экрана. – Я не уверен, что это то самое дело. Последнее дело.

В кармане завибрировал мобильный, и Якуб посмотрел на входящий мейл. Баал переслал ему и Эве то, что получил. Основным отправителем был Филипп Митсон с припиской «орден не успевает проверить этот случай на сверхъестественное, пусть его возьмут Эва и Якуб».

– Как Филипп? Держится? – спросила Эва.

Баал безразлично пожал плечами.

– Могу сказать только то, что он много работает в ордене в отсутствие Фауста.

– Я писала об этом в своем блоге, – удивленно сказала Эва, прочитав информацию, и посмотрела на Якуба и Баала. – Неразлагающиеся тела на кладбище из-за специфичного грунта.

Якуб пробежал глазами письмо. В городе Ждяр-над-Сазавоу начали пропадать люди. Причем пропавших перед этим видели возле местного кладбища.

– Смотри, здесь написано, что люди начали пропадать ровно в ту неделю, когда вышло постановление о запрете хоронить на кладбище. В те даты я и написала свою заметку. И после этого начались странности.

– А почему ты едешь с нами? – спросил Якуб. – Что-то не так с кладбищем?

Баал поднялся и, опершись руками о столешницу, недовольно ответил:

– Что-то не так с кладбищем, с вами и со всем, что происходит вокруг!

– Объясни, – не отставал Якуб.

– Я думаю, это энсиа, но надеюсь, что ошибаюсь.

Эва с тяжелым вздохом закатила глаза и тоже встала из-за стола.

– А когда было иначе? Пойду собираться.

Якуб хотел последовать за ней, но вопрос демона его остановил и насторожил.

– Ты правда не знаешь своих настоящих родителей? – Баал подошел к нему и уже тише добавил: – Увидев вчера записи Эвы, я тоже пришел к выводу, что Фауст пригласил тебя неспроста.

– Так, может, спросим у него? – Ягр старался выглядеть спокойным, мысленно снова и снова прокручивая в голове детские воспоминания. Одним из первых осталось в памяти то, как его за руку завели в комнату, в которой стояли десять детских кроватей, и сказали, что он теперь будет жить здесь. Ему было четыре, и себя до этого момента он не помнил.

– Мне запрещено сейчас беспокоить Дэниэля. Тебе же он просто не ответит.

Якуб засунул руки в карманы и пытался казаться расслабленным, хотя все внутри сжималось каждый раз, когда заходил разговор о его биологических родителях.

– Меня усыновили в двенадцать лет. До этого я помню только детский дом.

Баал какое-то время молча смотрел ему в глаза, словно хотел убедиться в правдивости слов.

– Я думаю, ты прекрасно понимаешь, у кого можно узнать правду, – насмешливо протянул демон, очевидно подразумевая Петра Ягра. – Меня волнует то, что Роули являлся тебе до истечения срока сделки.

– Почему?

Якуб весь подобрался, ожидая ответа и пытаясь понять, какую игру с ним вел демон.

– Он никогда так не поступает, – развел руками Баал.

– А девушка с нимбом? Элишка писала, что она жнец. Она всегда с ним на сделках?

– Нет. Только последний год.

– Так, может, из-за нее он пересмотрел свои традиции? – пожал плечами Якуб.

– Навряд ли, – бросил Баал и приблизился к кухонной стене.

– В моей крови ведь не было признаков энсиа? – Якуба это волновало больше всего.

Демон расхохотался и покачал головой.

– Если ты думаешь, что орден проводит какие-то специальные анализы, то ошибаешься. Это было бы слишком легко: они бы просто залезли в медицинскую базу данных и выявили всех энсиа. К сожалению или к счастью, такого способа пока не существует. Да, упыри могут отличить влколака по крови и наоборот, но это единичные случаи среди энсиа, а не среди людей.

– Тогда зачем мы сдавали кровь? – удивился Якуб.

Баал обернулся, но его тело уже наполовину вошло в стену, и выглядело это довольно жутко.

– Элишка пробовала ее на вкус, чтобы убедиться, что Эва действительно ведьма. Про тебя она ничего не сказала, значит, ты обычный человек. Если бы ты был кем-то иным, я бы увидел.

* * *

На улице чувствовались первые заморозки. Порывистый ветер срывал багровые листья с деревьев и стелил перед ними, словно ковровую дорожку. Якуб поднял воротник куртки, а Эва еще на пороге особняка натянула перчатки. Она повернула голову, на губах появилась ласковая улыбка, когда сверху раздалось, как показалось Якубу, приветственное воронье карканье.

Ягр с Эвой сели в его машину, Баал взял свой «Макларен», отказавшись ехать с ними и аргументируя это тем, что, если они задержатся, ему нужно будет на ночь вернуться в особняк, чтобы не сдохнуть, как в прошлой поездке. Однако Ягр думал, что демон попросту не любил ездить как пассажир.

Пока Якуб вел машину, Эва просматривала все файлы, присланные по почте.

– Я думаю, мы можем не подключать местную полицию. – Она постучала пальцами по экрану планшета. – У нас есть файлы пропавших людей, есть адрес кладбища. Давай сначала сами посмотрим, тем более что полицейский участок там состоит из двух-трех служащих, которые в лучшем случае ничего полезного не расскажут, а в худшем – будут только мешать.

– Почему-то про Луково ты такого не говорила, – поддел ее Якуб.

Эва хмыкнула:

– Может, потому, что я ехала в Луково участвовать в расследовании и ловить человека, а не непонятно что? – Она заблокировала планшет и откинула голову на кресло. Ее рыжеватые локоны разметались по плечам, губы из-за розового блеска казались припухшими, и Якуб, засмотревшись на ее профиль, чуть не съехал на обочину, но тут же выровнял автомобиль. – Знаешь, мне кажется, что с того момента прошел минимум год, а не пара недель. Так много всего случилось. Голова кругом.

Два часа дороги пролетели в размышлениях и порывах Якуба позвонить или написать отцу, но он все медлил. Поднимать такую тему по телефону представлялось ему нелепым, а значит, он должен поговорить с ним лично. Возможно, Якуб всего лишь искал способ отсрочить разговор.

Баал держался строго за ними, и плетущийся на скорости сто километров в час дорогущий «Макларен» вызывал недоуменные взгляды водителей на трассе, которые его обгоняли.

Ждяр-над-Сазавоу встретил их моросящим дождем и тонким туманом, тянущимся вдоль реки Сазавы. Низкие дома блестели мокрой черепицей, пустующие улицы с негостеприимно закрытыми кофейнями не располагали к долгой прогулке, а над всем городом с левой стороны реки на холме внушительно и подавляюще нависал замок. Когда-то на его месте был цистерцианский монастырь, а сейчас строением владел один из старейших чешских родов. Род Кинских.

Они припарковались у ближайшего костела, а демон затормозил на противоположной стороне улицы. Он вышел из авто и быстро запихнул в карман пальто кусок кирпича. Тот оттопырился, но демона, похоже, это обстоятельство ничуть не беспокоило.

Якуб посмотрел на часы. Они выехали в десять утра, сейчас был полдень. До десяти вечера хранитель особняка должен вернуться в Прагу.

Не сговариваясь, Эва, Якуб и Баал обогнули костел и вошли на огороженное каменной стеной кладбище. Увитое плющом, укрытое густыми елями, оно напомнило Ягру Ольшанское в Праге, если бы то было раз в двадцать меньше.

– Что мы ищем? – Эва, не рассматривая могилы, обратила взгляд к склепам, виднеющимся у дальней каменной стены.

– То, что выбивается из привычной картины, – коротко ответил Баал. – Свежие насыпи, сухой плющ, следы крови.

– Так здесь не будет свежих могил, запретили же хоронить.

Баал посмотрел на Якуба и оскалился:

– Вот именно.

На кладбище было пусто и тихо, не считая старика, стоявшего возле могилы метрах в двадцати от входа. Дождь прекратился, но холодная сырость, казалось, проникала под кожу. Они разделились. Эва пошла к склепам, к самой дальней стороне прямоугольника, Якуб взял середину, а Баал остался возле входа.

Спустя полчаса Ягр заметил, что старик так и не покинул кладбище, поэтому решил подойти поближе.

– Добрый день, – поздоровался Якуб.

Старик повернул к нему мокрое от слез лицо и молча кивнул. Ягр хотел пойти дальше, но тот заговорил:

– Я дал своей жене обещание перед смертью, что буду лежать рядом с ней. Как мне теперь его исполнить?

– Мне очень жаль, – ответил Якуб.

Старик снова кивнул.

– Мой сосед решил перезахоронить тело своей дочери в соседнем городе. Думаете, мне стоит поступить так же?

Ягр не знал, что ответить, но мужчина и не ждал от него совета, скорее это был вопрос самому себе. Старик похлопал ладонью по каменному кресту, плотнее обернул шарф вокруг шеи и направился к выходу.

Услышав легкие шаги позади себя, Якуб повернулся. У Эвы кончик носа покраснел от холода, а волосы от влажности вились тугими спиралями.

– Я ничего не заметила, – вполголоса сказала она. – Не думаю, что мы двигаемся в правильном направлении. Может, это действительно серийник, или людей на органы похищают и делают это всегда в одном месте, возле кладбища?

Якуб прошелся вдоль могил, наклонился над надгробием, стер пыль с таблички и прочитал про себя: «Йозеф Новак». Обманываться и считать, что это может быть серийник, он больше не хотел. Они живут в одном доме с энсиа, работают на энсиа, выслеживают энсиа.

– Мы определенно ищем энсиа, даже если он выглядит и ведет себя как человек.

Сзади раздались негромкие хлопки. Когда Якуб повернулся, Баал издевательски развел руки.

– Неужели кое-кто наконец-то начал мыслить как охотник на энсиа?

– Почему каждый раз, когда я начинаю думать, что ты не так плох, тебе обязательно нужно сказать нечто едкое, за что мне хочется тебе врезать? – беззлобно огрызнулся Якуб.

– Новость про неразлагающиеся тела, – напомнила Эва, прерывая обмен любезностями. – Здесь действительно кислотная почва или же все, кто тут лежит, мертвыми людьми не являются?

– Мы сможем это проверить с наступлением сумерек, чтобы не привлекать внимания, – сказал Баал.

Над их головами послышались взмахи крыльев. Эва подняла голову и вытянула руку в кожаной перчатке, на которую тут же спикировал Мердок.

– Надеюсь, он сейчас не заговорит по-человечески, – вырвалось у Якуба.

Ворон в ответ посмотрел на него, и Ягр мог поклясться: эта птица поняла, что он сказал. Мердок каркнул, клюнул Эву в перчатку, прорвав кожу, и взлетел.

Она поморщилась, потерла кисть, но скомандовала:

– Идем за ним!

Покинув территорию кладбища, они пересекли несколько жилых кварталов, прежде чем ворон опустился на один из карнизов.

– И что здесь? – Баал недовольно накинул капюшон на голову.

– А ты слышал, чтобы Мердок что-нибудь мне сказал? – съязвила Эва, заметно нервничая.

– О, так ты дала ему имя, – протянул Баал. – Занятно.

Якуб достал мобильный и просмотрел дела пяти пропавших без вести.

– Это дом сестры одной из жертв. – Он пролистнул несколько страниц на мобильном. – Зузаны Тиховой. Пойдем навестим. – Якуб посмотрел на Баала, пытаясь не растягивать губы в ухмылке. – А ты останешься здесь.

– Почему? – нахмурился Баал.

– У тебя нет удостоверения, – ответила ему Эва и нажала на кнопку домофона под фамилией Тиховой.

Двери подъезда распахнулись, их даже не спросили, кто это. На лестничной клетке второго этажа они остановились возле старой металлической двери с цифрой три.

Якуб постучал.

– Зузана, мы расследуем дело пропавших людей из вашего города, – как можно дружелюбнее произнесла Эва.

Дверь приоткрылась, и оттуда выглянула девушка лет шестнадцати, с короткой стрижкой «под мальчика», как говорили раньше, и без намека на макияж, что уже было удивительным. Сколько Якуб замечал, в Луково, да и в Праге девушки красились так, что создавалось ощущение наложенного на лицо театрального грима. Судя по документам, Зузане было девятнадцать, а ее пропавшей сестре Милане – двадцать один.

– Покажите удостоверения, – потребовала девушка.

Якуб протянул пластиковую карту. Лицо Зузаны побледнело, точно она готова упасть в обморок.

– Что с тобой? Тебе плохо? – Эва подошла к створке и открыла ее полностью.

Зузана тихо заплакала, но покачала головой.

– Заходите. Тут только Ватикан и сможет помочь, как мне кажется.

Они вошли в просторный коридор, который заканчивался с виду уютной кухней.

– Хотите чаю?

– Нет, мы можем и здесь поговорить, – остановила ее Эва. – Скажи, ты что-то знаешь об исчезновении сестры? Что-то видела? В отчете местной полиции написали, что ты была дома, а сестра не вернулась с работы.

Зузана переступила с ноги на ногу. Взгляд метался от Эвы к Якубу и снова к Эве. Она натянула свитер на пальцы, словно не могла согреться.

– Вы все равно мне не поверите. – Зузана громко высморкалась в бумажную салфетку, смяла ее в пальцах, и та исчезла в рукаве свитера.

Эва смягчила тон, возможно, надеясь вызвать доверие у Зузаны.

– Расскажи как есть, пожалуйста. Мы не осудим и точно выслушаем. – Она протянула руку и коснулась плеча девушки.

Тихова опустила голову, избегая смотреть на Эву, и заговорила:

– Мила всегда пешком ходила на работу в типографию. Всего три квартала. Рядом с кладбищем, – Зузана всхлипнула и подняла голову. – В тот вечер она не вернулась. И на следующий тоже. Когда полиция развела руками и ничего не сделала, я сама стала выходить к кладбищу. Знакомый в полиции рассказал, что дорожная камера на перекрестке сфотографировала Милу, когда та переходила дорогу на красный свет. И нигде больше она не появилась.

– Светофор был на дороге возле кладбища?

– Да. В один из вечеров я увидела Милу за оградой кладбища, но зайти туда не смогла, потому что сторож приходит и закрывает его на закате. Я кричала и звала ее, но Мила словно меня не слышала. На следующий день я пришла днем, облазила каждый сантиметр там, но ее не было, а вечером... – Зузана нервно оттянула воротник свитера и замолчала.

– Вечером ты ее снова увидела?

– Да. И снова Мила не отозвалась.

– Мила выглядела как обычно? – спросил Якуб.

Девушка замялась, снова опустила взгляд в пол и выпалила:

– Она была бледной как покойник, но живой.

– Ты полиции этого не сказала? – уточнил Якуб, поймав при этом скептический взгляд Эвы.

– Я собиралась, но не знала как. Вы мне верите?

– Верим, – кивнул Якуб.

– Сегодня после заката мы проникнем на кладбище и постараемся найти твою сестру, – Эва натянуто улыбнулась Зузане и подняла взгляд на Якуба, что сказало ему больше, чем слова.

– Я иду с вами! – категорично заявила Зузана.

– Это исключено! – Эва сделала строгое лицо.

– Мила моя сестра. Я должна быть там, – Зузана даже топнула ногой от досады, что выглядело совсем по-детски, но, казалось, смягчило Водичкову.

– На закате встречаемся на парковке возле главных ворот.

Эва взглядом показала Якубу на дверь, и он в два коротких шага подошел и открыл ее.

– А сейчас вы куда? – с любопытством спросила Тихова.

Якуб обернулся, как и Эва. Почему-то этот вопрос насторожил сильнее, чем все, что она сказала до этого. Эва легко ответила:

– Опрашивать родных пропавших. Мила не единственная, нам следует пройтись по всем.

Когда они вышли из дома и нашли Баала сидящим на скамейке, Эва все-таки вспыхнула:

– Она нам соврала. Ты видел ее бегающий взгляд?

– Взгляд нет, но весь этот рассказ слишком противоречивый, – ответил Якуб и подумал, что Эва, скорее всего, увидела темные фигуры, которые ее предупредили о Зузане.

Коротко обрисовав диалог с сестрой жертвы Баалу, Эва что-то записала в заметки на мобильном.

– Ее сестра стала упырем, – уверенно заявил демон.

– Разве они ограничены кладбищенской землей? – засомневалась Эва.

– Это особый вид. Гулями называется.

– Да ну! – не поверил Якуб. – Ты над нами издеваешься?

– Нет. Это вид, о котором не принято говорить даже среди энсиа. – Он помолчал, словно думая, как это лучше им объяснить. – Как, например, о таких ведьмах, как Эва.

– И что же в них такого страшного? – все еще не верила Эва.

– Они едят мертвых.

– В смысле?

– Они живут на кладбищах и питаются тем, что «земля даст». – Баал махнул рукой. – В их случае, что зарыли давно или не очень.

Якуб ощутил приступ тошноты.

– Так ты серьезно?

– Абсолютно. А по мне что, не видно?

– Активированный уголь эмоциональнее, чем ты, Баал, – припечатала Эва. – Я с трудом могу сказать, что ты испытываешь в данный момент и с каким чувством говоришь.

– А зачем это? Тебе нравится просто знать?

Эва на это прикрыла глаза, словно успокаивая себя, а когда открыла, холодно ответила:

– Я думаю, что ты все прекрасно понял.

Якуб поспешил вмешаться, пока они снова не начали спорить.

– Давайте обойдем родственников жертв, пообедаем, а потом посетим кладбище?

Решение приняли быстро и разделили дела. Эва и Баал взяли три семьи на себя, а Якуб сказал, что сам навестит отставного полицейского, который потерял мать. Ягр, облегченно улыбаясь, пообещал сразу звонить в случае интересной информации.

Оставшись один, он никуда не пошел. Сел на скамью во дворе и достал мобильный. Забарабанил пальцами по деревянным перекладинам, затем по колену, в конце концов вытер вспотевшую ладонь о джинсы, и пальцами второй руки разблокировал мобильный. Набрал номер отца.

– Привет, пап.

– Здравствуй, сын. Все хорошо? – Петр гремел посудой на кухне, и этот звук немного успокоил Якуба.

– Я бы приехал лично для этого разговора, но боюсь, что ответы мне нужны уже сейчас.

На другом конце повисло молчание.

– Пап?

– Ты хочешь спросить о своих биологических родителях? Я прав?

– Да.

В трубке раздался тяжелый вздох.

– Якуб, мне очень бы не хотелось, чтобы ты это знал. Я не хочу говорить об этом, чтобы не огорчать тебя.

– Пап, мне это нужно, – с нажимом произнес Якуб. – Возможно, это касается дел, которыми мы занимаемся.

Посуда греметь перестала, Якуб услышал скрип отцовского кресла.

– Это совсем не телефонный разговор, – сказал Петр строго. – Приезжай домой.

– Я не могу. Мы на расследовании не в Праге.

Якуб говорил отрывисто, боясь дать слабину, перенести разговор на потом и в то же время опасаясь обидеть отца.

– Как ты знаешь, – начал Петр, – до христианства на земле царило язычество. У древних язычников тоже были свои касты служителей, как и у христиан. Жрецы, ваты и барды. Жрецы считались посредниками между богами и людьми, ваты – прорицателями и гадателями, а барды хранили предания и истории. – Отец Якуба прервался, чтобы выпить воды. – Так вот, из поколения в поколение язычники передавали свои знания, чтобы те не забылись. Есть письменные подтверждения тому, что жрецы обладали отголоском силы бога, которому поклонялись. Династии потомков жрецов, ватов и бардов существуют и до сих пор. Причем не все они занимаются мирными вещами. Тридцать лет назад орден во главе с кардиналом Ниотинским шел по следам оккультистов, которые приносили человеческие жертвы. Орден выследил и убил почти всех членов того культа. Кроме тебя.

Слушая отца, Якуб ощущал озноб, сердце судорожно стучало, а дыхание стало слишком тихим. Он понял, что правда не принесет ему облегчения, а лишь породит еще больше вопросов.

– Тебе было около года, поэтому тебя оставили в живых и отдали в детский приют города Луково. Я был там, Якуб, и не горжусь тем, что делал. Тогда я верил в орден и его правду больше, чем самому себе.

– Ты хочешь сказать, что мои родители были из культа и убивали людей?

– Да. Человеческие жертвоприношения. И они оба состояли в касте жрецов, то есть с высокой долей вероятности были далекими потомками настоящих жрецов.

– Ты меня усыновил, чтобы контролировать? Чтобы я вдруг не нашел свои корни и не начал убивать? – с горечью спросил Якуб.

Петр в трубке громко выругался:

– Якуб, нет! И ты это прекрасно знаешь! Мы с твоей мамой много лет пытались завести детей, а потом поняли, что единственная возможность – это усыновление. Я все время присматривал за тобой в интернате, и когда мы пришли туда с твоей мамой, она тебя увидела среди десятка других детей, а я поддержал.

– Я знаю, прости. Но думаю, ты должен был рассказать об этом раньше.

Петр в трубке запротестовал:

– Каким образом? Ты не знал ничего про мою настоящую работу и тварей, которые населяют мир. Как бы я тебе это объяснил? Очередной ложью? Я предпочел не говорить вообще ничего.

Отец был прав, но Якуб ему этого не сказал, терзаясь злостью, чувством вины и неясным ощущением надвигающейся катастрофы.

– Думаешь, Фауст знал, кто я, когда предлагал мне работу? Это даже иронично: я работаю на орден, который убил мою настоящую родню.

– В архивах ордена хранится вся информация, – расстроенным голосом ответил Петр.

– Ты ведь оставил себе копию того дела, – не вопросительно, а уверенно уточнил он.

Отец промолчал, но Якуб слышал в трубке взволнованное дыхание. Якуб ощутил, что на глаза навернулись слезы, и поспешил их вытереть.

– Пап, я свыкнусь с этим, просто не сейчас. Я все равно тебя люблю, слышишь? Пришли мне, пожалуйста, документы на мейл или хотя бы фото.

– Сделаю, – дрогнувшим голосом заверил отец. – Когда вернешься в Прагу, позвони, хорошо?

Не дождавшись ответа, Петр завершил звонок, оставив Якуба осмысливать то, что он только что услышал. Он – потомок касты языческих жрецов. И дела его новой работы все касаются языческих энсиа. О чем это говорит? Всего лишь о том, что ни Эву, ни Якуба не пригласили в дом Фауста случайным образом. Остался главный вопрос: почему именно они? Знал ли Баал все то, о чем сказал ему сейчас отец? И если да, то сколько еще он будет водить их за нос?

Пытаясь успокоить злость, сидя на скамье одного из дворов Ждяр-над-Сазавоу, он смотрел, как мимо ездят машины, спешат по своим делам обычные люди, не зная и даже не подозревая, что мир совсем не такой, каким они его считают.

Якуб понял, что не хотел бы существовать в этом блаженном неведении. Служба в полиции научила его не бояться трудностей, а быть готовым к встрече с ними.

Он ненадолго разблокировал телефон, нашел нужный адрес на карте города и направился туда, еще не зная, что встреча с семьей жертвы ровным счетом ничего не даст.

* * *

– Если тебя это успокоит, то и мы ничего не выяснили, – пыталась ободрить его Эва, когда они все встретились в местной пиццерии. – Жертвы работали недалеко от кладбища и возвращались домой пешком с наступлением сумерек. Ничего необычного, никаких незнакомцев в маленьком городе, кроме нас, конечно, они не замечали.

– Это упыри, – повторил Баал и отпил эспрессо из миниатюрной чашки. – Я вообще не пойму, зачем мы столько ходили по этим людям.

– Так эти люди, то бишь мы, расследуют дела, – съязвила Эва.

– Видно, поэтому вы не особо и преуспели, – насмешливо отбил Баал и откинулся на спинку сиденья. – Лучше бы над этим работал кто-то из ордена.

Якубу пришел мейл с делом язычников, которое он как раз просматривал, но, услышав тон демона, непроизвольно сжал кулаки.

– Значит, говоришь, ты не знаешь ничего обо мне?

Баал издевательски вздернул левую бровь, не ответив, чем еще больше разозлил Ягра.

– Ты знаешь, кем были мои биологические родители? Отвечай!

Эва поморщилась и накрыла его руку своей.

– Якуб, говори тише. Не нужно привлекать внимание.

– Нет, не знаю, – спокойно ответил Баал и внимательно посмотрел Якубу в глаза. – Но не отрицаю, что знает Фауст. Я не спросил, когда у меня была такая возможность, только лишь потому, что мне было плевать.

– А сейчас, значит, ты нами проникся? – Ягр и не пытался скрыть ехидства в голосе. – Как мило.

Баал резко подался вперед, положил свою ладонь на свободную руку Якуба и вогнал в нее когти. Ягр сцепил зубы, но не проронил ни звука. Глаза Баала затопила чернота, а голос, даже тихий, вызывал ужас:

– Не забывай, что демоны не люди. Я не уверен даже, что для вас хуже: то, что вы с Эвой мне были безразличны, – он убрал свою ладонь, и на сжатой в кулак руке Якуба в местах порезов выступили капли крови, – или то, что я взялся вас опекать.

Ягр перевел взгляд на Эву, которая потрясенно глядела на его кулак, а затем посмотрел на улицу. Пасмурная погода и ранние сумерки предвещали скорый закат.

Эва тем временем раскрыла свою сумочку и, порывшись там, выудила, словно фокусник, пачку лейкопластырей. Одарив Баала нечитаемым взглядом, она быстро обклеила сжатую руку Якуба и едва закончила, как им принесли заказ. Только вот пиццу «капричиоза» никто из них уже не хотел.

– Ешьте, я подожду снаружи, – понимающе ухмыльнулся Баал и допил свой кофе.

Когда демон вышел, они молча разделили одну большую пиццу на двоих, но Эва, видимо, не собиралась давать Ягру возможности спокойно насытиться ранним ужином.

– Ты звонил отцу, да?

– Да.

– Расскажешь?

Якуб разблокировал телефон, на котором уже виднелось уведомление о входящем сообщении на электронную почту от отца, и пододвинул его Эве. Так они и ели: она жевала пиццу и читала, а Якуб, откусывая кусок за куском, наблюдал в окно, как Баал на улице рассматривает прохожих.

– Мне очень жаль, – сказала Эва и вернула ему телефон. – А почему Петр тебя усыновил в двенадцать, а не раньше?

– Сказал, что они с мамой много лет пытались завести детей, и только когда прекратили попытки, поняли, что готовы на усыновление. – Якуб встал и направился к стойке, чтобы оплатить счет.

– Несмотря на все это, твой отец тебя любит. Я это видела, Якуб, – шепнула ему Эва, когда они покидали пиццерию.

– Я знаю.

На улице все дружно сделали вид, что забыли сцену с когтями. Небо быстро темнело, и даже просвет между тучами выглядел кроваво из-за заплывшего за горизонт солнечного диска.

– У меня с собой пистолет. – Якуб похлопал себя по кобуре.

– У меня только крестик. – Эва подцепила цепочку на шее и показала им. – А кладбищенские боятся всего того же, что и обычные упыри?

Баал скривился.

– Нужны колья, молоток, чтобы их вбить в грудь, и святая вода, – сказал Якуб, вспомнив прочитанное.

– Я за кольями и молотком, – тут же отозвался демон. – Видел строительный супермаркет за углом, а вы наберите святой воды в костеле. Уверен, в чашах она найдется. Встретимся у ограды.

И Баал ушел.

– Когда это он стал главным боссом? – сквозь зубы спросила Эва.

– Наверное, когда вогнал когти в мою руку, – отозвался Якуб. – Пойдем.

В костеле не было ни души, поэтому Якуб нагло слил всю воду из чаш в пол-литровую пластиковую бутылку.

– Мне кажется, этого слишком мало, – с сомнением заметила Эва, выходя на улицу.

– У нас будут колья и Баал, который умеет создавать огонь.

Якуб кивнул в сторону ограды, где их ждал демон с огромным бумажным пакетом в руке.

– Сомневаюсь, что он воспользуется им, ведь тогда нас заметят люди, а этого нельзя допустить, – шепнула Эва.

– Ну что, идем? – Якубу не терпелось попасть за ограду и наконец узнать, кем же стала Мила, сестра Зузаны.

– Подождите! – Последняя как раз пересекла дорогу и приблизилась к их компании.

Девушка пыталась заглянуть в пакет, но Баал вовремя отвел руку за спину.

– А что там? – спросила она.

– То, что поможет нам в поисках твоей сестры, – ответил Якуб, все больше убеждаясь в том, что Зузана многого им не рассказала.

Они двинулись вдоль ограды, попутно оглядываясь, чтобы успеть отследить, если они привлекут внимание кого-то из прохожих, но улицы возле кладбища пустовали, не считая редких машин, проезжавших мимо.

– Здесь.

Баал остановился в том месте, где ограда стала ниже двух метров и доходила ему до груди. Один за другим они перелезли и оказались в густых сумерках. Луна на освобожденном от туч небе еле-еле доставала до этого места из-за густых деревьев, но все же через пару минут Якуб привык к полумраку и начал осматриваться, как и остальные.

От земли тянуло холодом, а сырость вползала в ботинки. Между крестами шевелился разбухший, как несвежий труп, туман.

– Не отходи, – бросил Якуб, оборачиваясь через плечо.

Эва не ответила. Она смотрела дальше, туда, где туман густел в форме человеческой фигуры.

Со всех сторон послышалось царапанье, из-под ближайшей к ним плиты показалась рука. Сероватая, с блестящей кожей, похожей на мокрую бумагу.

Баал сделал расслабленный шаг вперед, словно происходящее было лишь продолжением разговора, который он вел с тьмой всю свою жизнь.

– Нелюди, – сказал он негромко, и в голосе его не слышалось удивления.

Первый упырь поднялся. С перекошенными плечами, слишком длинной шеей и тусклыми, как стекло в старом окне, глазами. От него несло землей и разложением. Второй показался рядом, вынырнув из тумана и сразу двинувшись на Эву.

Зузана застыла, но на лице страха не было, скорее ожидание.

Баал высыпал содержимое пакета на землю. Якуб и Эва схватили колья.

– Возьми. – Эва протянула ей бутылку со святой водой. – Если кто-то нападет, облей его этим.

Упырей стало больше, из могил лезли все новые и новые, кладбище ожило. Якуб было дернулся за пистолетом, но передумал, вспомнив про то, что сказала Эва.

Когда до мертвецов осталось несколько шагов, Баал атаковал. Да так стремительно, что его движения смазались в полумраке и он остановился с уже оторванной мужской головой.

Эва закрыла рот рукой, сдерживая то ли крик, то ли тошноту.

Их окружили и напали. Ягр, не думая, ударил вслепую. Кол вошел в горло мертвеца, как нож в глину, наполняя холодный затхлый воздух шипением. Вторым колом он ударил в сердце. Эва рядом уворачивалась от когтистых рук и бормотала имя своего ворона.

Баал крутился в гуще упырей, оставляя после себя разорванные тела, Якуб отбивался от десятка нападающих на них. Этот вид был не настолько быстрым, как те, что пили свежую кровь, и хотя бы это играло им на руку.

– Зузана, используй воду! – крикнула Эва, когда увидела, как к ней подходит женский силуэт.

– Простите, но это лишнее. – Зузана перевернула бутылку и вылила жидкость на землю.

«Я ведь знал», – подумал Якуб, уворачиваясь от тянущихся к нему рук.

– Мила, я привела вам еду, – услышал он ликующий голос Зузаны.

– Их слишком много, – крикнул Баал из толпы готовых разорвать его упырей. – Уходите!

– Разбирайся со своей частью и не командуй, – отрезал Якуб.

Он подбежал к куче колов на земле, наклонился, чтобы взять несколько новых для себя и Эвы, но его сбили с ног.

Четверо упырей придавили Якуба к земле, не давая возможности встать. Баала почти полностью погребли под собой мертвецы, жаждущие крови. Якуб видел только Эву, отпихнувшую от себя бледные руки мертвой старухи и ударившую по голове гуля-старика куском кирпича, очевидно, выпавшего из кармана Баала.

– Эва! – успел крикнуть он.

Она толкнула старуху так, что та упала, а затем обернулась с колом наготове, увидела Якуба, увидела, как к его шее наклонился один из упырей, дернулась было, но не сделала ни шагу. Лицо Эвы побледнело, став похожим на мертвую маску, а в глазах застыли слезы.

Почему, черт возьми, она стоит и смотрит?

– Эва! – заорал Якуб, когда острые клыки прорвали кожу и впились в плоть, причиняя адскую боль. – Помоги...

Глава 17

Эва

«Когда ему нужна будет твоя помощь, ты не должна помогать. Поняла?»

Слова Роули отпечатались в сознании Эвы, поэтому она заставила себя почти минуту стоять и смотреть, пока из горла Якуба жадно лакали кровь, а он дергался от боли.

Еще несколько недель назад она бы ничего не почувствовала, она бы даже не стала торговаться с демоном сделок, она бы не слышала, как ее сердце осыпается осколками. Так что же изменилось?

«Он не умрет, он не умрет!» – твердила Эва, оттаскивая от Якуба мертвеца с пронзенной головой. Она всадила кол гулю в глаз, прекрасно понимая, что не настолько сильна и не сможет загнать дерево в сердце.

До этого она медлила, не прибегая к призракам, стоявшим по бокам, но сейчас даже не увидела, а нутром почувствовала тени, которые кинулись на гулей, но, кроме как отшвырнуть их на несколько метров, никакого вреда принести не смогли. Может, потому, что противники были уже мертвы? Если эти гули питаются мертвечиной, то почему напали на них? Почему начали пить свежую кровь? Что-то здесь не сходилось.

Их новой знакомой и след простыл. Похоже, заданием Зузаны было привести еду для Милы и уйти. Эва не винила ее, прекрасно понимая, что люди способны на все, когда дело касается их близких.

Волосы поднял ветер, мимо промелькнула тень. Баал пришел на помощь: исцарапанный и грязный, он расшвырял тела и поднял Якуба с земли. Эва стянула с шеи косынку и приложила к его ране на шее, выглядящей скверно.

– Ты! Ты... – Якуб возмущенно пробовал выталкивать слова, но у него не получалось. Он шатался, и Эве пришлось приобнять его, чтобы не дать упасть.

– Баал! Сзади! – закричала она.

Среди десятка тел, медленно приближающихся к ним, появилась женская фигура, облаченная в черное. Если бы не цвет, то платье походило бы на подвенечное. Она приблизилась, и Эва смогла рассмотреть бледно-серое лицо, обрамленное черным покрывалом волос, бордовые пухлые губы и глаза с красными зрачками. Незнакомка напомнила ей Черную Барбару^[40] из легенды, что передавалась в Праге среди гидов и туристов.

Баал обернулся, приподнял брови, но не спешил нападать. Вместо этого он подошел к Эве с Якубом и встал рядом.

– Кто ты? – хрипло спросил он.

Фигура в платье промолчала. Баал щелкнул пальцами так, что загорелся ближайший к незнакомке упырь, но тут же погас.

– Я гуль. – У незнакомки был приятный чистый голос. – Меня зовут Черная Барбара. – Она заинтересованно окинула Баала взглядом сверху вниз. – А ты, насколько я понимаю, демон.

Барбара махнула рукой, отгоняя от себя упырей. Они попятились, склонив головы, словно она была их королевой.

Якуб покачнулся, чуть не завалился набок, словно ноги вовсе перестали его держать, и Эве пришлось помочь ему сесть на землю.

– Ты просто стояла, – прошипел он так, чтобы только она его услышала. – Почему?

Эва сжала челюсти и покачала головой, пытаясь дать понять, что не станет сейчас оправдываться.

– Разве ты не должна быть в Праге на Ольшанском кладбище? – спросила она у новой знакомой.

Барбара вздернула бровь, а затем подошла еще ближе, остановилась шагах в десяти и смотрела только на Якуба, сидевшего с опущенной головой. Он зажимал рану на шее и ни на что не реагировал.

– Должна. Как и эти несчастные, – она посмотрела на бродящих по кладбищу мертвецов, – должны были лежать в гробах. Я всегда выходила только в Рождество, так скажите мне, почему устоявшиеся законы перестали работать? Гуль с соседнего кладбища смог его покинуть и зайти сюда, где лежат почти свежие трупы, а затем превратить их в себе подобных. А новые гули стали ловить живых людей и поедать их еще до смерти.

– Что?! – запротестовал Баал. – Это невозможно.

– Возможно, – сказала Эва, крепче сжимая Якуба. – Если трон в Раю пуст, значит, начались изменения у христианских энсиа, понимаете? Это логично.

В голове Эвы мелькнула мысль о том, что пожелай языческие энсиа устроить нечто вроде переворота в мире существ, то сейчас как раз и наступило лучшее время.

– Фауст о чем-то подобном предупреждал, но я тогда не особо слушал, – подтвердил Баал ее предположение.

Барбара, внимательно их рассматривая, приблизилась еще на пару шагов.

На кладбище раздавались шорохи, шипение и шуршание десятков мертвых ног, однако они не подходили к дальней стороне со склепами, у которой и находилась вся компания. Благодаря луне, которая все ярче светила сквозь скрюченные ветви деревьев, Эва могла рассмотреть почти всю территорию и количество упырей, разгуливающих внутри. Ей казалось, что запах разложения проник в нее, осел на языке и в легких, уместился в голове в виде нестираемых воспоминаний.

– Так как мы считаемся слабее, чем пьющие живую кровь, то, похоже, мы первые почувствовали изменения, – высказала Барбара мысли по поводу начала падения христианских запретов. – Кстати, вашего друга, который вот-вот потеряет сознание, укусили, но не чтобы насытиться его кровью, а чтобы обратить.

– Они долго пили из его шеи! – зло перебила ее Эва. – Это не выглядело как укус.

– Вы ошибаетесь, – возразила Барбара, но в ее голосе не было и намека на ярость или превосходство. – Гули очень специфично питаются, и, когда это делают, откусывают целые куски мертвой плоти.

– Почему ты выглядишь иначе, чем они? – Эва кивнула на бродивших среди могил упырей.

Барбара жутковато улыбнулась, губы раздвинулись, демонстрируя длинные клыки.

– Всего лишь правильное обращение, которое, к слову, потребуется и ему. – Она указала на Якуба. – Если он, конечно, не предпочтет умереть от яда гуля. У него подумать об этом времени до рассвета. Потом я буду бессильна ему помочь.

– Что-то она слишком добра для гуля, – процедил Баал, обращаясь к Эве.

– Я за них отвечаю, пусть и не на этом кладбище.

Эва хотела спросить, что это значит. Хотела бы задать еще с десяток вопросов, но сейчас она вся была сосредоточена на словах Барбары о том, что та каким-то образом может помочь Якубу.

Между тем новая знакомая продолжала:

– Раз я здесь, могу помочь ему не умереть сегодня, – ее улыбка угасла, оставив жесткие складки рта, и Эва подумала, что хоть Барбара и выглядит молодо, но определенно старше их с Якубом вместе взятых. – Взамен попрошу вас посодействовать, чтобы очистить это место от других мне подобных.

Якуб закашлялся и повалился набок. Он сотрясался всем телом, словно в эпилептическом припадке. Эву с головой накрыло ядовитым чувством вины, но она напомнила себе, что, если бы нарушила сделку, умер бы не только Якуб, но и его отец. Зато теперь можно было считать, что сделка завершена и никто никому ничего не должен. Эва лучше стерпит обиду напарника, чем потеряет его.

– Якуб? – позвала она, наклонившись к нему и пытаясь поднять. – Ты меня слышишь?

Луна проникла между кривыми ветвями ели и осветила часть кладбища, разгоняя сумрак. Где-то за оградой проехала машина и взвизгнула тормозами. Воздух, наполненный запахом земли, крови и тлена, стал нестерпим, и Эве казалось, что она задыхается. Якуб не может умереть! Не должен умереть!

– Да, – наконец ответил он, стиснул челюсти и закрыл слезящиеся глаза.

Эва обернулась и поймала на себе темный взгляд Баала.

– Положите пока его в склеп, – предложила Барбара.

Баал поднял тяжело дышащего Ягра на руки и понес к ближайшему каменному склепу. Барбара помогла с дверью, сорвав замок одним быстрым движением. Эва зашла последней и услышала, как Якуб стонет от боли, ерзая по рельефной крышке саркофага.

Пальцы дрожали, когда она коснулась металлической ручки двери. Слишком холодной, будто ее только что держала мертвая рука. Эва в очередной раз спросила себя, что вообще здесь делает? Эта работа, эта обязанность нырять в чужие дела сожрала в ней покой, остатки радости и веру.

Склеп тонул во тьме, как проглоченный землей камень. Баал нашел выключатель, и под потолком вспыхнула тусклая от времени, пыли и паутины лампа. Эва до сих пор удивлялась тому, что некоторые люди добавляли в склепы освещение для покойников. Каменные стены, пахнущие железом, отсырели и покрылись мхом. В воздухе висел привкус старой гнили и свечного воска.

– Якуб, у тебя немного времени на раздумья. – Баал склонился над ним и придержал за голову, чтобы обратить на себя внимание. – Решай: или ты умрешь на рассвете, или вот эта дама свернет тебе шею и даст свою кровь, чтобы ты стал таким же, как она.

– Жить на кладбище? – едва слышно спросил Якуб. На его лице выступил пот, а грудь слишком редко вздымалась и опадала. Платок на шее весь пропитался кровью, пачкая куртку. – Нет, спасибо.

– На самом деле, не думаю, что для тебя это будет обязательно. – Барбара протянула руку и сжала его пальцы, этим жестом вызывая в Эве неприятное чувство. – Как вы справедливо заметили, правила и законы сейчас размылись. И если эти гули, как и я, могут выходить, значит, и ты сможешь. Уверена, что тебе не потребуется и дневной сон, потому что я не сплю уже около двух недель. Единственное препятствие для тебя – прямой солнечный свет, в первые годы вредоносный для нашей кожи и глаз.

– Может, я и не умру на рассвете, раз правила уже не работают? – Взгляд Якуба стал яснее.

– Ты это как собрался выяснить, умник? – грубо спросил Баал. – Или ты хочешь, чтобы она, – он показал на Эву, – снова к Роули побежала, уже свою душу отдать за тебя?

Якуб закрыл глаза и закусил губы, пережидая очередной приступ боли. Эва пыталась сморгнуть выступившую влагу на глазах и хотела прикоснуться к нему, чтобы помириться и объяснить, почему так поступила, но сделала ровно наоборот. Она отошла от саркофага, чтобы Якуб ее не видел, и молча глотала слезы, которые уже не могла сдерживать. Эва уже в который раз достала телефон и набрала номер Фауста, но тот, как и примерно сто раз до этого, оставался недоступен.

Баал обернулся, посмотрел на нее, но ничего не сказал.

– Пошли, – позвал он Барбару. – Избавимся от гулей.

Когда Эва осталась наедине с Якубом, она вытерла мокрое лицо и заставила себя подойти ровно настолько, чтобы попасть в поле его зрения.

– Прости, – коротко и отрывисто бросила она.

– Это было условием сделки?

Якуб на секунду прекратил корчиться от боли и поймал ее взгляд.

– Да. И не только. Если бы я не сделала этого, то твой отец тоже бы умер. Он так сказал.

По его лицу она поняла, что Якуб ей поверил, да и как он мог не поверить, если Эва сейчас была абсолютно честна.

– Как я хочу убить Роули, – прошептал он.

– Для начала тебе нужно не умереть сегодня, – слабо улыбнулась Эва. – Соглашайся, будешь таким же странным энсиа, как и я.

На это Якуб лишь протестующе покачал головой, но ответить ничего не успел.

Снаружи пронзительно закричал ворон.

Дверь склепа со скрипом отворилась, и на пороге появилась мужская фигура, от которой уже знакомо потянуло жженым деревом.

– Роули? – испуганно спросила Эва и сделала шаг вперед, оказавшись между ним и лежащим на чьей-то гробнице Якубом.

Желтые глаза Аластера стали почти рыжими, лицо со сжатыми челюстями выражало ярость. Эва непроизвольно попятилась и остановилась, только когда уперлась копчиком в саркофаг. Призрачные фигуры появились по бокам, словно готовились ее защищать.

– Эва, ты что натворила? – низким угрожающим голосом спросил он и сделал один шаг к ней.

– Я сделала, как мы договаривались. Не стала помогать Якубу, – она сглотнула. – Сделка окончена.

– Нет! – Роули повысил голос и взмахнул руками. – Это не то дело, Фер вас дери! Не! То!

Эве показалось, что она сейчас упадет.

– Как не то? – шепотом спросил Ягр за ее спиной.

– Ну ты же умная! Вы же все время расследовали дела языческие, а гули – создания христианства! – Он опустил руки и уже почти обессиленно добавил: – Ну как ты могла.

– Нужно было говорить конкретнее! – она тоже повысила голос и расправила плечи. – Как хочешь, но мы в расчете.

Аластер в один шаг преодолел разделяющее их расстояние и схватил ее за горло. Эва мысленно приказала призрачным фигурам напасть. Однако, когда те коснулись его, Роули отмахнулся от них свободной рукой, и они просто исчезли.

– Нет, дорогуша, – его обманчиво ласковый тон вызывал ужас. – Сделка не завершена. – Он приподнял ее выше, и Эва поняла, что сейчас задохнется. – Я тебе скажу даже больше: ты разрушила весь мой план, и теперь помоги мне Ад, чтобы все получилось с тем, что есть.

– Оставь ее в покое, – прохрипел Якуб и завозился сзади, пытаясь встать.

Роули резко дернулся назад, Эва освободилась и хватала ртом воздух. В склепе появился Баал. Он всадил когти правой руки в плечо Аластера, а левой сжал его предплечье.

– Баал! – поморщился Аластер. – Не представляешь, как я рад видеть тебя не в особняке Фауста. И мне почти приятны твои дружеские объятия.

Эва встретилась взглядом с белым как полотно лицом Баала и все поняла. Двенадцать часов вне особняка уже прошли, кирпич из особняка, которым она отбивалась от гуля, непригоден, а значит, ему уже плохо и скоро станет хуже.

– Что ты здесь забыл, друг? – Баал почти выплюнул последнее слово.

– Она нарушила мои планы. И не закончила сделку. И Якуба угробила! – пожаловался он.

– Да пошел ты! – сказал Якуб и со стоном попробовал сесть. – Она завершила сделку. А даже если нет – утром получишь мою душу, если она так тебе нужна.

– Зачем это все? – у Эвы дрожал голос от гнева. – Почему ты не вмешаешься в то, что происходит? Не остановишь ритуалы энсиа? Я уверена, что ты в курсе.

Аластер отвел взгляд и нагло проигнорировал ее вопросы.

– Отпусти уже. – Он вывернулся из рук Баала и недовольно посмотрел на свой испорченный костюм. – Ты, – Роули ткнул в Якуба пальцем, – примешь предложение Барбары, а ты, – Роули посмотрел на Эву, – моя не особо умная ведьма, сделаешь, как мы договорились, с язычниками. Все всё поняли?

– А теперь ты меня послушай, – прорычал Баал и снова схватил Роули, но уже за воротник. – Аннулируй сделку! Сейчас же!

На лице Аластера появилась почти благодушная улыбка, он не делал попыток освободиться, только по-дурацки широко скалился Баалу.

– Я правда рад за тебя. Такой вовлеченный, такой пристрастный. Таким ты мне больше нравишься, – он подмигнул Баалу. – Но сделка все еще в силе.

Роули щелкнул пальцами и исчез прямо из его рук. А Эве захотелось потереть глаза, чтобы до конца понять, что такое сейчас произошло.

– Эва, он демон, как и я. – Баал оперся о каменную стену и медленно съехал по ней на пол. – И если бы он хотел спасти мир, то только ради собственной выгоды.

Ей хотелось спросить, в чем же Баал видит выгоду, раз снова увязался за ними, рискуя повторно прогуляться в Инферно, но промолчала. Якуб наклонился в сторону, и его стошнило прямо на скамью для посетителей. Эва, порывшись в сумке, тут же протянула ему упаковку бумажных салфеток.

– Простите, – Якуб закашлялся, вытер лицо и с трудом выпрямился. – Кажется, я сейчас отойду в мир иной, а мне бы этого все-таки не хотелось. – Он потянулся было к шее, но до повязанной косынки дотрагиваться не стал. – Позовите эту черную невесту.

Эва едва сдержала вздох облегчения. Баал вышел за дверь, послышался глухой звук, и она кинулась туда. Снаружи оказалось неожиданно душно, словно все кладбище стало одним огромным наглухо заколоченным гробом: сладкий запах разложения, смешанный с землей и прелыми листьями, стал просто нестерпимым.

Демон без сознания лежал на ступенях перед склепом, а над ним стояла Барбара.

– Что с ним? – спросила она, как-то оценивающе рассматривая Баала, что совсем не понравилось Эве.

– Привязан к особняку, нужно как можно скорее вернуться в Прагу. – Эва присела и потрясла его за плечо.

– Он столь же красив, насколько и страшен, – сказала Барбара.

Эва предпочла никак на это не реагировать, вместо этого, увидев, что Баал наконец открыл глаза, она поторопила новую знакомую:

– Якуб согласился. Сделаешь, как предлагала?

– Я всегда держу обещание. – Она дернула плечом. – Вы же мне помогли с кладбищем.

Тут Эва наконец поняла, что за тяжелый запах стоял в воздухе. Останки плоти упырей валялись на земле, висели на деревьях, лежали на каменных крестах надгробий. Все было темно-красным, и черным, и мертвым.

– Нам нужно это как-то убрать, – в замешательстве Эва забыла еще один важный момент про упырей, но Барбара ей напомнила.

– Когда взойдет солнце, они обратятся в прах, – махнула она рукой. – И запомни, попробуй сначала покормить Якуба кровью, вдруг он сможет есть ее, а не мертвую плоть.

– Поняла. – Эва замешкалась, раздумывая, как лучше поступить. Оставлять Якуба с этой хищной девицей ей не хотелось, но и Баалу нужно было уже сейчас отправляться в Прагу. – Я еду с ним, а ты привезешь Якуба, когда, ну, сделаешь, что обещала? Или мы все едем во внедорожнике? Ты сможешь сделать это по пути в Прагу?

Барбара приосанилась и хитро сощурила глаза.

– Я бы, конечно, предпочла побыть несколько часов в машине наедине с симпатичным мужчиной, которого к тому же обращу я, чем ехать с ним на заднем сиденье, – она рассмеялась. – Но сдается мне, эти двое для тебя слишком дороги, чтобы оставлять их с кем бы то ни было.

На это Эва ничего не ответила, хотя внутренне согласилась с ней.

Они поднялись в склеп за Якубом. Тот сидел на саркофаге и совсем их не видел, уставившись в одну точку в стене.

Барбара подошла, протянула руки к его лицу, и Эва подумала, что та собирается его поцеловать, однако ошиблась. Барбара молниеносно обхватила его голову руками и резко повернула вправо. Тело Якуба дернулось, раздался щелчок, и жизнь ее напарника оборвалась.

Сердце Эвы забыло, как биться. Это самое страшное, что она когда-либо видела. Хотелось закричать, поэтому она зажала себе рот руками. Слезы заволокли глаза, пока Барбара укладывала Якуба на саркофаг.

– А как он... Как он оживет?

– Не мешай!

Барбара провела ногтем по своей нижней губе, рассекая ее. Пока ее темная, почти черная кровь не испачкала наряд, она наклонилась над Якубом и с явным удовольствием поцеловала его, лаская языком. Учитывая, что он был мертв, это казалось Эве извращением, но она не сделала ни шагу, чтобы прервать Барбару.

Когда поцелуй прекратился, Эва спросила:

– А ты разве не могла рассечь ладонь и накапать крови ему в рот?

Барбара вытерла испачканные губы тыльной стороной ладони:

– Могла, но так мне было приятнее.

Сдерживая злость, Эва открыла дверь склепа.

– Я подгоню машину к главному входу и вернусь.

Она пошла по центральной тропе к воротам с висящим на них замком. Пульс зло стучал в висках, а перед глазами стояла Барбара, целующая мертвого Якуба. Эва стиснула челюсти и посмотрела в сторону, где обычно появлялись ее призрачные спутники. Тенями они скользнули вперед, тут же распахивая перед ней ворота.

Пока она подгоняла машину, Барбара уже притащила Якуба, а Баал, шатаясь, словно принявший лишнего в баре, дошел самостоятельно.

Погрузив Ягра на заднее сиденье, Эва обернулась, но Барбары рядом с ним не было.

– Где она? Она там что-то забыла?

– Она с нами не едет. – Баал покачал головой, забираясь в машину Якуба.

Когда они выехали из города на трассу, было около полуночи.

– Она не сказала, когда он придет в себя?

– Ты имела в виду – воскреснет упырем? Скоро.

– Это я виновата! – Эва крепче сжала руки на руле. – Если бы я ему помогла...

– Твое самоедство никому уже не поможет, – холодным тоном отрезал Баал, как только умел он один. – Ты виновата только в том, что сунулась к Роули и согласилась на его сделку.

– Якуб бы умер!

– Во-первых, сейчас он сильно живой? – Пока он говорил, она чувствовала на себе его взгляд. – И во-вторых, Якуб бы не умер. Если ты не заметила, он нужен Роули.

– Я ничего не понимаю, – призналась Эва. – Мне кажется, что все эти дела как-то связаны с демоном сделок.

– Ты о чем? – Баал выглядел даже расстроенным, когда она на секунду повернулась в его сторону. – Думаешь, это он заставляет древних энсиа убивать?

– Если бы я знала, – покачала она головой.

– Фауст говорил мне лишь то, что я должен был знать. Да, он поспешно нанял вас, но если и есть здесь взаимосвязь, то скорее Дэниэль хотел уберечь вас от Аластера. Думаю, у них разные планы, и уверен, что сегодня ночью ты их успешно нарушила тем, что Якуба укусили.

Он достал телефон из кармана и начал быстро что-то писать.

– Попрошу донорскую кровь у одного знакомого вампира в Праге для Якуба.

Она снова ощутила тупой укол вины внутри. Если можно было бы отмотать назад время, Эва бы ни за что не поехала в Луково. Ни за что. Даже зная, что, возможно, всю жизнь будет одинокой городской дамой, все равно бы не поехала.

– Эва? – Баал положил горячую руку ей на бедро, чем выдернул из размышлений. Она не скинула наглую конечность демона только потому, что пришло время надавить на него.

– Ты способна на многое, просто еще не поняла этого, – из уст демона даже редкая похвала звучала грубовато. А быть может, Эва это так хотела интерпретировать. – И тем более ты сможешь пережить чувство вины.

Она пристроилась в колонну машин на автостраде и поспешила перевести тему на ту, которая ей не давала покоя уже много дней:

– Пока Якуб в отключке, расскажи мне, почему ты укрылся в особняке и отказался от всего.

– В пользу безликого существования? – холодно закончил за нее Баал и убрал руку с бедра.

Эва по навигатору свернула на проселочную дорогу, и они поехали в кромешной тьме, разрезаемой лишь светом фар. Она надеялась, что Баал скажет хоть что-нибудь, но тишина между ними становилась тягучей и неловкой.

Она больше не предпринимала попыток заговорить, но он все-таки нарушил молчание.

– Я был джинном. Наверное, одним из первых, кого создал древний языческий Бог, но потом его эра прошла, и взошла другая религия. Хозяин Ада предложил нашему виду новый мир, свое покровительство, больше силы. Я согласился и убедил остальных. Мы стали монстрами, теми, кто ненавидит собственное отражение. Феру Люцию новые мы не понравились, и он начал нас убивать.

– Тот Бог, который вас создал. Кто он?

– У него была сотня имен, но мы звали его Вотаном. Понимаешь, мы просто появились уже сформировавшимися, не такими, как люди, рождающиеся и постепенно взрослеющие. Мы даже не задумывались об этом, пока не перешли в Ад. От человеческих душ мы переняли привычки, эмоции и примерили на себя понятия любви и ненависти, семьи и одиночества. Я демон лишь наполовину, и хотя ненавидел эту сторону себя, в то же время не мог не признать, что благодаря ей испытывал эмоции. У джиннов связи собратьев изначально и не предусматривались.

– А куда делся Вотан? Он был свергнут и умер?

Баал замолчал, словно обдумывая ответ, а потом неуверенно сказал:

– Всегда считалось, что старые боги засыпают глубоко в земле, но никто из них никогда не возвращался. Лично я думаю, что они умерли и растворились в мире. Ничто не может быть вечным. Всё и все смертны.

– Что случилось дальше, когда вы стали неудобны Аду? Вас призвал Соломон? – Эва мягко вернула разговор к дальнейшим событиям жизни Баала.

– Да. Семьдесят два демона Гоэтии – это все, что от нас осталось. Когда мы построили храм, я понял, что нам пришел конец. В новом мире для нас, оскверненных Адом, уже не было места. Кем бы мы стали? Игрушками или помощниками по вызову для людей, жаждущих славы, богатства, власти? Соломон был не лучше других, разве что умнее, но и ему хотелось всего вышеперечисленного, что бы он ни рассказывал про веру и века.

Поэтому я позволил запечатать нас в кувшины. Мы словно умерли. Стали черной свитой Соломона, теми, кого должна была забыть сама история. Он оставил нас на дне озера, и через много лет я сбежал оттуда в день, когда сосуды подняли из воды. Сбежал один, отказавшись помочь моим собратьям.

Я менял обличья и имена, вселялся в людей, калечил их жизни и уходил, не оборачиваясь. Во времена смерти Христа я познакомился с Роули, носившим тогда свое первое имя – Лазарус.

Фары высветили указатель «Прага 30 км», и она мельком посмотрела на Баала.

– Лазарь? – В такое верилось с трудом. – Роули изначально был Лазарем?

– А разве в книге про энсиа этого не было?

– Нет. Только про союз демона сделок и святого жнеца буквально в одном абзаце, – быстро сказала Эва, боясь, что Баал не станет продолжать.

– Мы с Роули как-то незаметно стали, – он помолчал, – не друзьями, скорее союзниками, полезными контактами. Он думал, что я мелкий демон, сбежавший из Ада и не хотевший туда возвращаться. В каком-то смысле так и было.

Баал повозился со спинкой кресла, съехал по сиденью, и это свидетельствовало о том, что ему плохо. В спокойном состоянии, насколько могла судить Эва, он иногда сидел не двигаясь и не меняя позы целые сутки.

– Все это время я не думал о том, кого оставил в кувшинах. Новая жизнь, рассвет нового мира, войны захватили меня, и я в какой-то момент забыл, кем был на самом деле.

Пока меня случайно не поймал призывом ушлый доктор Иоганн Фауст, который сразу понял, кто перед ним. В те времена Фер Люций и доктор сотрудничали, и их дела были чернее черного. Фауст сумел обхитрить хозяина Ада, но подставил весь свой будущий род.

Баал тихо хмыкнул.

– В этом мы с ним оказались похожи. Я тоже подвел тех, кто был мне близок. Это осознание вернуло тщательно подавляемые чувства. Вина за то, что бросил черную свиту в забвении, за то, что не помог, подавила во мне даже жажду жизни. Я сам предложил доктору стать хранителем особняка, построенного для тринадцатого потомка. Сам вынес и сам подписал свой приговор, сам себя наказал, став никем. Роули какое-то время искал меня и даже приходил в дом Фауста, но я его прогнал.

– Пока не объявилась черная свита из Инсбрука? – спросила Эва. Она следила за дорогой, но мысленно представляла все то, о чем рассказывал Баал. Он был демоном, но он в то же время и не был. Потому что понимал, что сделал, и подавлял боль вперемешку с виной.

– И да и нет. Сначала я узнал Дэниэля, признаюсь, я словно проснулся, потом появились демоны Гоэтии, переворот внизу, а затем вы с Якубом.

– Ты можешь снять привязку к особняку? – Эва свернула по указателю, и они въехали в город. Уличные фонари неприятно били по глазам, а Баал молчал. – Баал?

– Я думаю, единственный, кто способен это сделать, – это Фауст, если я попрошу. Вот только не думаю, что стану.

Эва закусила губу, не зная, что сказать. Это было странно, но все они, находившиеся сейчас в машине, жили одиночками, закрываясь от всего, лелея прошлое, вину и обиду за что-то и на кого-то. Только встретившись вместе, Эва смогла принять свое странное ведьмовство, Якуб – узнать тайны прошлого, а Баал наконец признать, что готов к переменам.

Она запарковалась напротив особняка Фауста и выключила фары. Отстегнула ремень безопасности, повернулась к Баалу и почти столкнулась с ним лбом.

– Что ты?..

Эва не успела договорить, как Баал обхватил лицо девушки и прильнул горячими губами к ее губам. Это был не поцелуй, скорее помешательство, в котором он обладал ею. Только теперь он не дразнил, как делал все это время, а давал понять, чего хочет. Его язык обжигал, его губы сминали ее, а клыки остро и сладко царапали кожу.

Эва разорвала поцелуй и отвесила ему звонкую пощечину. Пульс от возбуждения стучал так быстро и громко, что она не сразу услышала, как на заднем сиденье заворочался Якуб.

Баал потер щеку; бледный, с расширенными зрачками и ярко-алыми губами, он напоминал божество, которое смотрело только на нее.

Задыхаясь от эмоций, Эва приложила пальцы к своим влажным губам, осознавая, что наделала.

– Где я? Я жив? – Такой знакомый голос Якуба разрушил ее помешательство и вернул в реальность.

Sanctum Malum. Святое Зло

Глава 18

Баал Тазар (Бальтазар)

Он не удержался и поцеловал Эву. И как же, Фер его дери, это было сладко. Баал с удовольствием облизнул свои губы, чтобы еще раз ощутить ее вкус, и заставил себя успокоиться.

– Ты у особняка, – своим обычным насмешливым тоном ответил Баал и, оторвав взгляд от Эвы, выбрался наружу. Демон открыл заднюю дверь и помог Якубу выйти из машины, закинул его руку себе на плечо и направился в сторону особняка. Чем ближе Баал подходил к зданию, тем лучше ему становилось. Внутренности уже не разъедало проклятие сделки, и кости не грозились вот-вот рассыпаться в труху от боли.

Послышался звук быстрых шагов, и Эва приобняла новоиспеченного упыря с другой стороны. Возле входной двери на узком крыльце стоял бумажный закрытый пакет.

Эва отпустила Якуба, подхватила пакет, а Баал распахнул двери, и втроем они ввалились внутрь.

Якуб медленно снял с себя куртку и ботинки и дошел до софы, чтобы буквально рухнуть на нее.

Эва включила свет, вынуждая Якуба сжаться и закрыть лицо ладонями.

– Выключи, – попросил он.

Баалу пришлось зажечь свет на кухне, создав полумрак в гостиной. Он разорвал пакет, достал донорскую кровь и вылил в стакан. Постоял над ним, подумал и, достав солонку, потрусил сверху.

– Выпей! – приказал он, вернувшись в гостиную и протягивая стакан Якубу.

Эва сидела рядом на софе, но избегала смотреть на Баала, все внимание отдав Ягру. Ее глаза лихорадочно блестели, а губы все еще оставались припухшими от его поцелуев, и этот факт горячил и без того огненную кровь Баала.

Якуб уставился на стакан, решаясь поднести кровь к губам и втянуть в рот. Он выдохнул и опрокинул в себя все одним махом, словно текилу. Баал поморщился, понимая, что этого идиота сейчас стошнит прямо на вычищенный ковер.

Ягр проглотил жидкость, побледнел так, что в полумраке гостиной стал похож на покойника, икнул, зажал рот руками и побежал в уборную. Баал на секунду прикрыл глаза, возведя молитву, в которой укорял Ад в том, что Фауст свалил этих двоих ему на голову.

Вернулся Якуб через несколько минут. Его лицо порозовело, пальцем он трогал прорезавшийся клык и улыбался так искренне, как может только полностью счастливый человек. Одной проблемой стало меньше – Ягр, похоже, стал упырем, а не гулем. Со стороны софы послышался нескрываемый вздох облегчения. Баал снова ощутил неприятное колющее чувство, что терзало его всякий раз, когда он видел Якуба и Эву вместе.

– Мне вроде лучше, – сказал Ягр и, склонив голову к плечу, пристально посмотрел на Эву. – А можно еще крови?

Она в свою очередь перевела растерянный взгляд на Баала, и он готов был расплавиться только потому, что ее взор пал на него. Он помнил, какая сладкая она на вкус, он знал ее аромат – словно соленый бриз океана смешали с мятой, он желал сделать ее своей.

– Пакет на кухне. Я приму душ и закажу еще, – с этими словами Баал подошел к стене и, уже впитываясь в нее, добавил: – Смотри Эву не съешь, а то мне придется тебя убить, упырь.

Тайный ход, о котором догадался Якуб, служил Баалу еще со Средних веков. Когда особняк реконструировали, он набрал у рабочих материала, лично обновил его и свои апартаменты под крышей.

Стянув с себя грязную одежду, Баал осознал, что ему нужен холодный душ, а после в который раз набрал номер Фауста и снова выслушал механический голос, уведомляющий, что абонент недоступен. Баал понимал, что с Дэниэлем все в порядке, потому что вчера от него пришел денежный перевод для Якуба и Эвы.

Ему нужно было поговорить с Фаустом и сказать, что он больше не может быть хранителем. Он знал, почему тот недоступен, хоть и не мог принять его сумасшедший план по спасению мира, если Эва и Якуб не справятся.

Баал ждал еще одного звонка или мейла из ордена о том, что где-то произошла серия жертвоприношений. Это бы означало последнее дело, последний порог, сдерживающий пробуждение Вотана или Цио^[41], или еще кого-то из плеяды старых забытых богов его времени.

Пока он этим занимался, Эва отправилась в свою комнату, а Якуб – в свою. Баал знал это, потому что чувствовал весь дом, словно сам и был этим домом.

Напившийся донорской крови Якуб после душа лег спать, пока еще сон был ему доступен, а она сначала мерила шагами комнату, а затем, лежа на кровати, листала книгу о древних видах энсиа, возможно, желая предугадать, кто следующий станет серийным убийцей и где.

Баал и раньше хотел явиться ночью в комнату Эвы, но никогда прежде это чувство не было настолько сильным. Он подождал, пока она уснет, и отделился от стены.

Эва спала на боку поверх одеяла. На ней была просвечивающая белая майка и короткие шорты, открывающие длинные стройные ноги. Она хмурилась во сне и шевелила губами, кудри разметались по покрывалу, напоминая ему пламя. Эва вся была огнем, горящим в его жилах. Среди множества женщин, которых он знал, лишь она подобна этой стихии: упрямая, дерзкая и завораживающая.

Ведьма.

Баал вспомнил, как сказал ей это в день их знакомства. Тогда он впервые за долгое время испытал что-то, кроме скуки и безысходности. Яркая, эмоциональная Эва раз за разом притягивала его взгляд, будоражила мысли. Он не должен был следить, когда она уходила в свою комнату, но все равно делал это.

Баал склонился над ней, желая прикоснуться, смять белую майку, оголяя грудь, дотронуться языком до сосков, прикусить тонкую шею, завладеть сладкими губами и терзать их, пока Эва не начнет стонать ему в рот, умоляя о большем.

Он услышал собственное тяжелое дыхание. Пальцы остановились в сантиметре от ее кожи. Баал, словно издеваясь над собой, аккуратно развернул сложенное на углу кровати покрывало, укрыл Эву и поспешил уйти.

У себя в апартаментах он лег на кровать и заложил руки за голову. Тело еще потряхивало то ли от возбуждения, то ли от боли, спровоцированной длительным отсутствием вне стен особняка. За многие годы от нехватки каких бы то ни было раздражителей и эмоций Баал с трудом мог понять, что чувствует. Все казалось новым, болезненным и острым.

Однако больше всего мучила вина, горькая на вкус и отравляющая его день за днем. Мысли о черной свите, запечатанной в Инсбруке, о тех, кого нашла Лилит и призвала на службу Аду, об Абраксасе – его стороннике и самом близком из джиннов, об утерянных в веках кувшинах, которые, возможно, никто так и не открыл.

Внутренности сжигало виной, словно лавой.

Имел ли он право решать за них? Имел ли право оставить?

Как их глава – да, но как один из собратьев, как и они много веков запертый на дне озера, – нет.

И кто он теперь? Всего лишь хранитель особняка Фауста? Или тот, кто должен попытаться исправить свои ошибки? Баал уже знал ответ, но это знание его не радовало.

До утра он собирал в голове пазл под названием «Что задумал Роули?» и решил, что выяснить это необходимо как можно скорее. Он написал Митсону, чтобы утром тот предоставил пропуск в библиотеку ордена в Трое.

Около шести утра проснулся Якуб. Его снова тошнило, он хватался за голову и разбил зеркало в душевой, а затем почти вполз под горячую воду. В семь на кровати завозилась Эва, и Баал пошел в кухню, чтобы приготовить всем кофе и поскорее выпроводить их из особняка.

– Зденек, я обязательно приеду в Луково на днях. – Якуб появился на кухне первый, с телефоном, зажатым между плечом и ухом, облаченный в мятую клетчатую рубашку и штаны. Он был бледен, глаза слезились от утреннего света, кадык у него дергался, Баал подозревал, что от першения в горле, вызванного постоянной жаждой крови. Пахло от Якуба как от холодного камня, лежащего в горах: свежестью, холодом и металлом.

– Да, все нормально. Работаем, как и вы, в участке, просто в более свободной от бюрократии форме, – он помолчал и добавил: – Расскажу при встрече. Давай.

Якуб засунул мобильный в карман штанов и посмотрел на Баала.

– Привет. – Он прошел к столу и занял стул ближе к выходу, хотя всегда выбирал другой.

– Привет. – Баал рассматривал его, стоя у кофемашины, и даже выдавил из себя сочувственный вопрос: – Ты как?

Якуб провел рукой по волосам и натянул на лицо улыбку, словно маску, за которой хотел спрятать настоящие эмоции:

– Честно говоря, кроме того, что мне все время хотелось зайти к Эве и попробовать ее крови на вкус, я пока ничего другого не заметил, – он развел руками. – Зрение улучшилось, а слух стал острым настолько, что даже здесь я слышу, как бьется ее сердце.

Якуб умело врал о хорошем самочувствии, но в глазах стояла мука и горечь по прошлой нормальной жизни. Баал сделал вид, что поверил, легко продолжив разговор:

– Сегодня пасмурно, но мой тебе совет: первое время ходи до заката в солнцезащитных очках и избегай прямого попадания солнечных лучей на кожу, не то сгоришь, как сухая головешка.

Якуб, все еще искусственно улыбаясь, кивнул.

– Я с утра почитал подробнее про упырей. Только вот там не написано, сколько я должен избегать солнца.

Баалу почему-то не нравилось, что Ягр так быстро принял и освоился в новом амплуа кровососущей твари, при этом пытаясь выглядеть как обычно: уверенным в себе человеком. Наверное, Баал все-таки недооценивал людей. Не все они были слабые, все время зависимые от чего-то нытики. По крайней мере, что Эва, что Якуб демонстрировали совершенно иной подход к жизни.

– Потому что это очень относительно, – холодным тоном ответил он. – У кого-то пара лет, у кого-то десятки.

Баал подумал о том, как Якуб, избежав сделки с Роули, все равно стал его подданным. Ведь упырей случайно создал именно Аластер, и именно он являлся их демоническим божеством.

Якуб опустил взгляд в пол, к чему-то прислушиваясь. Баал тоже почувствовал, как Эва спускается по ступенькам.

– Привет, – улыбнулась она им двоим. – Мне сегодня снился странный сон.

Медные кудри, завязанные в высокий хвост на макушке, задорно покачивались в такт шагам. Свитер, прикрывающий бедра, и обтягивающие ноги лосины подчеркивали ее стройную фигуру. Эва хитро сощурилась, смотря на Якуба, и присела рядом с ним.

– Не могла бы ты спрятать крестик, – он скривился и отвернулся от нее.

Она нахмурилась, посмотрела на Баала и убрала цепочку под свитер.

– Тебе больно его видеть? Как вообще себя чувствуешь?

Якуб осторожно повернул голову в ее сторону.

– Не больно, но бесит. В остальном я в полном порядке.

Снова ложь.

Эва адресовала ему скептический взгляд, говоривший, что она не поверила, но развивать эту тему не стала.

– Баал, а тебя не беспокоило распятие? Я читала, что демоны тоже на него реагируют, но ты всегда спокойно смотрел.

Он сдержал ухмылку.

– Я наполовину демон, поэтому меня не волнует твое украшение на шее.

И добавил уже мысленно: «В отличие от груди, губ и других частей твоего тела».

– На самом деле, это больше чем украшение, – оскорбленно ответила Эва. – Это память о маме. – Она машинально потянулась к шее, чтобы погладить крестик, но остановилась, вспомнив о реакции Якуба.

Баал, впервые не зная, что ответить, отвернулся, чтобы налить кофе. Эва достала из шкафа кексы и джем.

Когда они принялись за завтрак, Баал понял, что пора.

– Итак, очевидно, что у нас вот-вот будет последнее дело и многое в этом мире зависит от того, сможем ли мы все сделать правильно. – Эва и Якуб сосредоточенно слушали то, что он пытался им сказать. – Поэтому важно сыграть на опережение, если получится.

– Ты имеешь в виду, нужно понять, где произойдет следующее жертвоприношение? – уточнила Эва.

– Именно.

– В том, чтобы искать информацию, как я убедился, вам нет равных. – Баал специально подсластил их постоянные промахи, подчеркнув то, что у них действительно хорошо получалось. – Ночью я вспоминал все, что знаю о времени язычества и о том, кто из древних энсиа может стать тем последним звеном. Думаю, это должен быть кто-то, обитающий в горах.

– Мы уже были в горах и с предками сильванов уже столкнулись, – не согласилась Эва.

– Исходя из того, что я знаю, Баал может быть прав, – согласился Якуб, сделал глоток из чашки и облегченно закрыл глаза. – Согласно мифологии, старые боги обитали на вершинах гор, а значит, есть большая вероятность, что энсиа должен быть сильным и приближенным к последнему месту, где, как верили, жил Бог, или где он мог появиться, или где ему чаще всего приносили жертвы.

Эва расправилась с двумя кексами, которые перед этим щедро намазала клубничным джемом, и заметила:

– У нас, как обычно, мало информации.

Баал ждал подобных слов, поэтому тут же небрежно бросил:

– Я договорился, и сегодня вы можете воспользоваться библиотекой ордена, находящейся в Тройском особняке.

Эва изумленно вскинула брови, Якуб поперхнулся кофе и громко закашлял, а Баал сдерживал желание взять обоих за шкирку и выставить за порог, чтобы побыстрее поговорить с Роули.

– Я за ноутбуком и блокнотом. – Эва отправила посуду в посудомойку и направилась к лестнице. Якуб, поблагодарив за кофе, поспешил ее догнать.

– А что тебе снилось? – услышал Баал от Якуба на лестнице.

– Небольшой костел в каком-то пустом месте, а что? – ответила Эва и остановилась на втором этаже.

– Знаешь, мне тоже снился костел, стоящий на какой-то возвышенности.

Дальше Баал не слушал. Кофейная ложка смялась в руках, точно бумажная. Все шло так, как он опасался.

В мобильном он отыскал номер Роули и написал всего лишь два слова:

«Нужно поговорить!»

Баал набрал второе сообщение с адресом резиденции в Трое и отправил его Эве и Якубу, а затем коснулся стены и вышел уже на тайной лестнице. Следовало подготовиться к визиту «дорогого друга».

Больше, чем старых знакомых, Роули ценил стиль. Баал, помня это, выбрал серый костюм-тройку, но пиджак надевать не стал, оставшись в рубашке и жилете. Уложил волосы, выбрал черные полуспортивные туфли и услышал, как хлопнула парадная дверь, закрываясь за Эвой и Ягром.

Он вышел в гостиной, осмотрел помещение, остался удовлетворен чистотой и отправился на кухню. Нажал на потайную ручку, и один из шкафов отъехал, открывая погреб с алкоголем. От скуки он коллекционировал ром и виски, однако на полках стоял не только алкоголь. Выбрав редкий напиток и баллончик с краской, Баал вернулся в гостиную. Откинув ковер и отодвинув софу, он нарисовал пентаграмму удержания демона и украсил ее своими сигилами^[42] для усиления печати. Вернув софу и ковер на место так, чтобы краски не было видно, Баал подкатил к ковру журнальный стол и расставил на нем два стакана и бутылку рома.

Едва он закончил, как в дверь позвонили. Баал пригладил волосы, взглянул на себя в зеркало и пошел открывать.

Аластер, нетерпеливо постукивая носком ботинка, стоял на пороге. На его лице играла привычная насмешливая улыбка, а выражение глаз он скрывал за неизменно круглыми солнцезащитными очками.

– Баал Тазар! – протянул он и вошел раньше, чем Баал успел его пригласить. – Замечательно выглядишь.

– Ты один?

Роули стянул перчатки с руки, а затем и пальто, кинув его на стоящую в коридоре вешалку. На нем оказался подобный Баалу костюм-тройка, только оливкового цвета.

– Софи не всегда со мной, – туманно ответил он и прошел в гостиную. – Но она заочно передавала привет. Я рассказал ей о тебе.

– Надеюсь, только хорошее? – съязвил Баал.

– Исключительно. – Аластер снял очки и, не касаясь ковра и пентаграммы под ней, потянулся к бутылке, схватил ее и стаканы и уселся в кресло напротив.

Баал облизнул губы и приветливо, насколько мог, улыбнулся. Роули же вернул ему нечитаемый взгляд.

– Очень любезно с твоей стороны было приготовить для меня столь приятное угощение. – Аластер показал на ром, но имел в виду пентаграмму, которую каким-то образом почувствовал или смог рассмотреть. – Садись, Баал, – серьезно и зло продолжил он. – Разговор будет долгим.

Баал потянул софу в сторону и, когда она полностью съехала с пентаграммы, открывая ее, уселся, закинув руки на изогнутую спинку.

Роули уделил внимание символам на полу, ухмыльнулся и откупорил бутылку.

– Ты бы хоть мел взял. Краска из баллончика имеет специфический запашок. – Он налил ром в оба стакана, поставил бутылку на пол рядом с креслом, один из стаканов протянул Баалу.

– Виноват, – произнес Баал. – Мела не было.

– Давай выпьем за твое возвращение в этот гребаный мир. – Роули поднял стакан, Баал сделал то же самое, и они одновременно выпили огненную жидкость.

Ощутив приятное тепло, прокатившееся по горлу, Баал спокойно встретил прямой взгляд Аластера.

– Все пошло не так? – спросил он, поняв, что теперь может узнать все.

– Все покатилось в Ад, – подтвердил Роули.

– А когда у тебя все шло по плану? – ухмыльнулся Баал.

– Да иди ты! Лучше расскажи, как ты смог, ну, знаешь. – Роули сделал неопределенный жест и потянулся к бутылке. – Снова выйти в свет. Я ведь тебя тогда не убедил.

Он налил им еще, и они снова выпили. Баал покатал стакан в руках и признался:

– Со мной что-то не так. Всего слишком, понимаешь? Фер бы побрал моих новых жильцов.

– Это называется чувства, – язвительно ответил Роули.

– Мне не нравится. А еще мне не нравится, – он ткнул в сторону Роули пальцем, – что все это начал ты.

Губы Аластера дрогнули в улыбке.

– Баал, я так по тебе скучал, честно.

– Давай ближе к телу, – перебил он. – Что ты сделал, Роули?

– Пришел к тебе в гости.

Баал стиснул челюсти, чувствуя, что его терпение вот-вот закончится.

Роули вздохнул, снова налил ром по стаканам и, отпив из своего половину, ответил:

– Лилит в Аду погибнет от бремени власти и силы, она изначально не создана для этого. Помимо того что Лилит может пасть, пернатые наверху сидят тихо-тихо, не зная, что предпринять дальше.

И снова все сводится к власти.

– И что, никто из них не может посадить свой зад на белый мраморный трон?

– По слухам, они как раз этим и занимаются, но никого из них ни трон, ни Рай не признают правителем, понимаешь? В таком случае мы имеем нарушение равновесия, которое в скором времени повлечет за собой хаос и гибель земли. Гули, вышедшие за пределы кладбищ, лишь первый признак того, что христианство падет, а вместе с ним его законы. Единственный выход – дать туда, – он показал пальцем на потолок, – нового Бога.

Баал покивал, все это прекрасно зная от Фауста и раздумывая, говорить ли о его плане или стоит придержать этот козырь в рукаве.

– Поэтому ты начал процесс взламывания порогов с языческими энсиа?

– Вот здесь ты ошибаешься. – Он поднял руку со стаканом. – Это был не я. Это языческие энсиа его начали, без меня. Возможно, в летописях и пророчествах остались записи о том, как все должно быть. Узнав о ритуалах, я хотел вмешаться, но не мог сделать этого напрямую, а Эва и Якуб столкнулись в Лукове случайно, вот все и сложилось.

– Не убедил, – холодно отрезал Баал. – Это ты устроил землетрясение в костеле, чтобы выпустить существо, созданное «Аненербе»?

– Может быть, и я, а может, и нет, – махнул рукой Аластер. – Это уже неважно, Баал! Когда Фауст их нанял, я понял, что он знает или догадывается обо всем, так ведь? Только вот если они облажаются в конце, то нас уже никто не спасет. – Роули замолчал.

– И кто же, по-твоему, пойдет наверх? Безумный Вотан? Еще более безумная и кровожадная Цио? Да она скорее отправится вниз, убьет Лилит и сядет на ее трон. Языческие боги превратят небеса в филиал Ада, а быть может, и во что-то пострашнее. Чистый Малум воцарится в мире.

Аластер подался вперед:

– А вот тут, мой друг, у меня есть основания считать, что проснется кто-то не из асов^[43], а из второй плеяды – более мягкий, чем Вотан или Цио, или тот же Донар. Асы не пробудятся, ведь жертв не так много. Для них скорее нужно было бы убить по шесть сотен на каждый порог.

– Зачем тебе Эва и Якуб? Вместилище?

Роули кивнул, а Баал внутренне напрягся.

– Только вот какая незадача. Я бы предпочел видеть им Якуба. Все-таки он потомок жрецов, ему на роду написано. Но благодаря Эве он теперь упырь, а значит, остается лишь она. Сильная ведьма, не понимающая, на что способна, – идеальный вариант, плюс ко всему инертная для любой из религий.

– Нет, – голос Баала не дрогнул, но внутри медленно поднималась ярость.

– Прости?

– Только не она!

Аластер непонимающе нахмурился, но постепенно его глаза сузились до хитрого выражения, а губы растянулись в издевательской улыбке.

– Да ладно! Она это ОНА?

– Я не понимаю, о чем ты, – отмахнулся Баал. – Но Эва не должна пострадать. Им нужно всего лишь предотвратить пробуждение языческого бога, потому что Фауст скоро будет готов возложить на себя небесные обязанности. Ты сам знаешь, сколько католических обрядов по очищению души есть у Ватикана. Дэниэль старается искупить грехи в служении церкви и людям.

Лицо Роули вытянулось от удивления, которое он и не думал скрывать.

– Так вот почему он принял сан и отошел от дел. Черти бы вас драли! – Он хлопнул себя по коленям. – Я все это время думал, что у Фауста поехала крыша, а, оказывается, он все понял еще тогда, когда Лилит села на престол в Аду, – Роули восхищенно улыбнулся. – Снимаю шляпу!

Баал допил ром и резким движением запустил стаканом в Аластера, но тот ожидаемо успел уклониться, и стакан, ударившись в стену, разлетелся на осколки.

– Я хочу, чтобы ты меня точно услышал. Больше не мешай им выполнять работу и не трогай Эву. Она. Моя.

Роули довольно улыбнулся, словно Баал подарил ему сотню душ, а не пытался начать драку.

– Не стану. Лучше навещу Фауста во Вроцлаве.

– Я думал, ты поможешь здесь, – начал говорить Баал.

– О нет. – Аластер поднял руки. – Ты и сам с этим прекрасно справишься.

– Где будет последний порог, ты знаешь?

Роули неторопливо поднялся, поправил костюм и покачал головой.

– Ждал жертвоприношений, чтобы это выяснить. Без них – это как искать иголку в куче иголок.

Не прощаясь, он прошел в коридор. Накинул пальто, подмигнул Баалу и вышел за порог.

– Фер тебя дери, Роули, – сквозь зубы процедил Баал.

Он ни на секунду не поверил, что Аластер так просто откажется от языческого кандидата на райский престол. Узнав, что Баал защищает Эву, Роули не стал спорить и на новость про Фауста отреагировал уж слишком бурно. Это выглядело обычной его игрой.

Баал растер шею.

– Черт! Черт! Черт! – заорал он, разглядывая осколки стакана на полу у стены. Казалось, это крошилась его мнимая невозмутимость.

«Эва, что с поисками?» – быстро написал он сообщение.

Был час дня, и хорошо, чтобы они уже знали ответы.

«Просматриваем книги и старинные свитки с помощью местного эксперта из ордена».

«Вам нужно ускориться».

Баал что-то упускал из виду. Только вот что? И где искать древних горных энсиа? Почему орден до сих пор не провел «перепись населения» энсиа для удобства? Не тем Фауст занимается, определенно не тем.

Поднявшись в рабочую библиотеку, он нашел книгу по энсиа и принялся бездумно листать, но строчки размывались, и перед глазами стояла Эва, в случае проигрыша садящаяся на белый трон. Мертвая и спокойная, как и все в Раю.

«Ты трус, Баал. Какой же ты трус!» – вспомнил он ее слова.

Интересно, насколько сильно она его ненавидит после вчерашнего поцелуя? Думает ли о нем? Вспоминает ли, как вчера подалась к нему, отвечая на поцелуй, и как потом наградила пощечиной?

Баал швырнул книгу со стола на пол и потер лицо, пытаясь успокоиться. Он не знал, сколько так просидел, однако из раздумий его вывел звук снаружи.

К входу подошли, и Баал вскинул голову. Услышав знакомые голоса, дверь, послушная его воле, отворилась, впуская Эву и Якуба.

– Баал? – звала она.

Он машинально встал, поднял книгу, положил ее на полку, поправил одежду и пошел встречать их.

Эва как раз прилаживала пальто на вешалку, а Якуб снимал куртку, пытаясь не уронить многочисленные пакеты, которые ловко держал в правой руке.

– Еда и книги. – Якуб с каменным лицом протянул ему пакеты.

Пришлось брать. Ягр выглядел так, словно сдерживал злость. Баалу оставалось только гадать, он злился на него, или на свой упыризм, или Фер знает на что еще.

– Мы нашли кое-что. – Эва пошла с ним на кухню, выглядев при этом сердитой, но Баал списал это на ситуацию в целом.

– Я тоже, – вставил он и принялся выуживать содержимое. Свитки, книги и несколько коробок с суши легли на стол.

– Люди из ордена любезно согласились дать нам литературу из библиотеки на время, – со смешком пояснила она. – Но просили держать в курсе через Митсона, если мы что-то найдем.

Якуб с ходу напился донорской крови, выглядев при этом довольным, как сытая пиявка, и, кажется, немного захмелевшим. Голодная Эва с аппетитом поглощала суши, заставив Баала к ней присоединиться.

Убрав со стола, они разложили на нем литературу, три свитка в тубах и на несколько часов углубились в отбор энсиа, подходящих под тех, кто бы создал ритуал, тем самым закончив жатву.

Из списка в десять видов горных энсиа они исключили тех, кто не питался людьми, и тех, кто относительно мирно сосуществовал ранее.

– Осталось два вида, – Эва устало прищурилась, всматриваясь в текст. – Пермон и фекст. Последний кажется мне очевидным кандидатом. Вот послушайте:

– Там написано, как он получил свою неуязвимость? – спросил Баал, подумав, что Эве бы она не помешала. Он никогда не слышал про этот вид существ, может, потому, что давно не интересовался тем, что происходило в мире за пределами Праги.

– Они бессмертны или их можно чем-то убить? – спросил Баал.

– Здесь написано, что можно было разрушить их чары и неуязвимость, если выстрелить пулей, отлитой в Страстную пятницу, или использовать зеленый колос пшеницы, сорванный в тот же день.

– Это нам не подходит, – он поджал губы.

– Тогда вот еще способ. Можно было проклясть фекста, если воткнуть клинок в землю под подошвой его сапога, и тогда энсиа становился смертным.

– Не согласен. – Якуб сидел рядом с Эвой, тоже с книгой наготове. – Фекст – это все же почти человек. Как-то мелко для заключительного обряда, не находите? Вот, послушайте про пермона.

Пока Якуб читал, его левая рука выводила медленные круги на колене Эвы под столом. Баал бы этого не увидел, если бы не был хранителем дома Фауста. Эва же сидела неподвижно, делая вид, что увлеченно слушает Ягра. Она не сбросила его руку, но и не накрыла своей.

– Ставлю на пермона, – кивнул Баал, вспоминая, что однажды встречал горного духа лично. – Посмотрю в документах, где их чаще всего видели раньше.

– Я пойду приму душ и переоденусь. – Эва поднялась. На щеках у нее горел румянец, и Баал понимал, что его вызвали прикосновения Якуба, старающегося все это время делать это будто бы случайно. – Очевидно, что мы можем выехать в горы в любое мгновение.

Когда шаги Эвы стихли наверху, Ягр захлопнул книгу и поднялся.

– Последую ее примеру, – неловко пробормотал он и поспешил наверх.

Руки Баала, касающиеся стола, обзавелись когтями и прочертили в нем глубокие борозды. Он застыл, слушая особняк. Эва раздевалась в своей комнате, стоя у шкафа.

Якуб поднялся и без стука вошел в комнату Эвы. Настиг ее, нагую, потянул на себя, впился в губы.

Баал глубоко вдохнул и закрыл глаза. На его лице играли желваки. Он метнулся к лестнице, неслышно перешел к комнате Эвы, а затем нырнул в дверь, и на внутренней стене проявились только его глаза.

Якуб, подхватив Эву под бедра, донес до кровати и опустил на смятое белье. Они с жаром целовались, прерываясь только на нежные стоны Эвы, ножом ранящие Баала. Он не должен смотреть на это, но был не в силах уйти.

Ягр так бы и не решился на активные действия, если бы не обращение в упыря, именно оно усилило его чувства и желания стократно. Баал опасался, что Якуб в порыве сильных эмоций вцепится Эве в шею, сделав своей едой или себе подобной. Ни того ни другого демон допустить не мог, поэтому наблюдал.

Якуб ласкал ее тело, покрывал кожу поцелуями, облизывал живот и грудь, вырывая у Эвы стон за стоном. Ее глаза были полузакрыты, припухшие губы шептали, как она хочет, чтобы он наконец разделся.

Баал ощутил, что проиграл. Проиграл, даже не успев сделать свой ход. Она выбрала не его, она сейчас отдастся не ему, она будет кричать от наслаждения не его имя.

Якуб тем временем стянул с себя рубашку и начал с помощью Эвы расстегивать штаны.

Баал сжал зубы так сильно, что казалось, сможет раскрошить в пыль свои клыки, но продолжал смотреть.

Где-то на кухне на мобильный пришло уведомление о мейле, и он тут же перешел туда, оставив комнату, Эву и ее страсть другому мужчине.

Быстро просмотрев сообщение, Баал Тазар хищно улыбнулся, радуясь массовому убийству так, словно сам его совершил.

Нарочито громко поднимаясь по лестнице, он подошел к комнате Якуба, словно не знал, что он у Эвы, и забарабанил в дверь.

– Якуб, убийство в горах! Срочно собирайтесь!

Затем он проделал с дверьми в комнату Эвы то же самое и сбежал по лестнице обратно в кухню. Он знал, что до соития они не дошли, буквально остановившись у приглашающе разведенных стройных ног Эвы.

Баал не хотел думать, что бы сделал, если бы сообщение не пришло вовремя. Скорее всего, ворвался к ним и убил Якуба, даже зная, что так навсегда бы потерял Эву.

Они спустились вместе, на ее щеках алел румянец, и взгляд, который она бросила на Баала, сказал ему больше, чем все, чем Эва и Якуб занимались до этого.

Она влюблена.

Влюблена не в него.

Мобильный снова разразился новым мейлом, а через пару секунд еще одним. И еще.

Баал сначала подумал, что это какая-то ошибка. Переслал сообщения Эве и Якубу, а сам набрал в поисковике новостные криминальные сводки Австрии за последние несколько часов и уставился на экран.

Эва села за стол, удивленно читая сообщение, лицо Якуба вытянулось, пальцы нервно перелистывали сведения.

Это еще не было самым страшным, потому что таких мейлов пришло четыре. Похожая новостная сводка криминальных новостей из Шладминга, Санкт-Мартина и Аннаберга с шестью жертвами на каждой из горных вершин поблизости от этих австрийских городов.

– Нам нужно разделиться, – нервно предложила Эва, отрываясь от экрана телефона. – Это не один, а целых четыре языческих энсиа, и они уже нас опередили, черт побери!

Баал отложил мобильный и покачал головой:

– Плохая идея. Нужна помощь ордена. Я позвоню.

Он уже набрал номер Митсона, когда Якуб, наконец включившись в разговор, повысил голос:

– Давайте сначала посмотрим, как это выглядит на карте. Нам нужен план.

После одного гудка Баал сбросил звонок. Среди бумаг на столе он выудил несколько карт горных массивов, которые они рассматривали. Расправил карту Австрии, придавив загибающиеся края телефонами.

– Так. Первые шесть жертв.

Он поставил точку маркером на севере. Бад-Ишль, гора Айзенберг.

– Вторая на юге. Шладминг, гора Планаи, – подсказала Эва, и Якуб поставил вторую точку.

– На востоке Санкт-Мартин-ам-Гримминг, гора Гримминг, – подключился Баал. – На западе Аннаберг-ам-Ламертал, гора Капфенберг.

– Боже мой, – пробормотала Эва.

Четыре точки по четырем сторонам света. Якуб наклонился и соединил их между собой линиями по хронологии того, как приносились жертвы: от севера на юг, от востока на запад. На карте вырисовывался крест.

– Что это нам дает? – нетерпеливо спросил Баал, уже зная, что где-то там скоро пробудится кто-то древний. Кто-то спрятанный глубоко в недрах земли.

– Вчера я много раз просмотрела сообщения, отправленные Элишкой о становлении Фауста. Я не понимала, что меня там зацепило, но, кажется, теперь поняла.

Эва ткнула пальцем в соединение линий креста, в самый центр, обозначенный на карте знакомым им всем словом «Дахштайн».

– Жертвоприношения произошли вокруг этого места, четко по сторонам света. – Она провела рукой по нарисованному кресту. – А здесь пусто. – Указательный палец остановился на леднике Дахштайн. – Ничего не произошло.

Баал Тазар с трудом удержался от того, чтобы не схватить Эву и не поцеловать за верную догадку.

– Дахштайн – место, где выйдет древний Бог. Гора трех земель, – ошеломленно произнес Баал. – Он лежит на территории Верхней Австрии, Штирии и Зальцбурга. Три земли, как треугольник. – Он запустил руку в волосы. – Фер меня дери! Как я сразу не догадался!

– Якуб, посмотри, есть ли там костел наверху, – попросила Эва, сама что-то быстро набирающая в поисковике.

– Есть, – голос Ягра звучал глухо. – Это он мне снился.

– Так, вот что я нашла. «На горе Дахштайн издавна находили многочисленные остатки языческих святилищ». Еще тут пишут, что вчера подъемник на гору закрыли из-за какой-то важной исторической находки, о ней пока ничего не сказали.

– Значит, Дахштайн скрывал в себе намного больше, чем вход в Ад, – заключил Баал. – Фауст уж точно этого не ожидал.

Он все раздумывал, сможет ли доехать до Дахштайна раньше, чем снова умрет, ведь силы его еще не восстановились после прошлого выхода из особняка и демонический облик не сможет появиться в полной мере.

– Едем туда. Мешкать больше нельзя, – отрывисто бросил Ягр, и Эва согласно кивнула.

– Идиоты, – процедил Баал им вслед. Они ушли без плана, без оружия и без понимания, как будут останавливать пробуждение забытого бога.

Когда за ними закрылась дверь, мобильный Баала огласил кухню новым сообщением.

Едва дочитав, он почувствовал, как невидимые узы сделки, много веков связывающей его с особняком, рассыпались. Баалу показалось, что у него вырезали какой-то важный и больной орган, настолько он привык быть на поводке. Сначала пришло чувство утраты, но вместе с ним и облегчение.

Засунув телефон в карман, он накинул куртку и покинул особняк.

Глава 19

Эва

Выйдя на сумеречную улицу, Эва еще не остыла от того, чем они с Якубом занимались в ее комнате. Щеки горели от воспоминаний о том, как бесстыдно она просила его поскорее овладеть ею и как это почти произошло. Почти. Горячий и твердый, он коснулся ее влажной от желания внутренней поверхности бедер. Эва закусила нижнюю губу, ощутив вновь накатывающее возбуждение.

Она не застегнула куртку в попытке остудить свой пыл, пока они идут к парковке. Следовало думать о деле и массовом убийстве, а не о том, что так и не случилось между ними в ее комнате.

Якуб, не спрашивая разрешения у Баала, завел «Порше» и сорвался с места так, словно за ними гнались адские псы. Только когда машина пересекла границу города, Эва поняла, что они забыли взять донорскую кровь. Она повыше подняла воротник свитера, на всякий случай закрывая шею.

Эва вспомнила, как в Тройской резиденции, среди старых свитков и писаний монахов, они собрали пазл и поняли, что задумали Фауст и Роули, только Баалу этого не сказали, больше не веря в его незнание. Демон так старался побыстрее выпроводить их, что пришлось проследить, кого же он ждал в гости. Спустя около десяти минут после того, как они вышли, к дому подъехал черный «Додж», и из него показался Аластер Роули собственной персоной. Идти туда и добиваться от них правды не имело смысла, поэтому они поехали в Трою, чтобы попробовать самим получить ответы, ведь искали они не только возможных энсиа, которые совершили бы новые жертвоприношения, но и мотивы Дэниэля Фауста и Аластера Роули.

И вот они здесь.

Последнее дело.

И ей придется в самый важный момент, следуя сделке, не помогать Якубу. Что будет после – она даже не думала. Запрещала себе вопросы о том, останутся ли они на этой работе, ведь срок договора еще не истек, или Фауст сам его разорвет; будут ли они вместе с Якубом; существует ли вообще для них счастливое будущее или же им суждено теперь всю жизнь провести в погоне за монстрами? Еще и тот поцелуй с Баалом в машине... Как он только посмел? Эва злилась на себя за то, что не сразу оттолкнула его.

Она выдохнула, выкидывая мысли о Баале из головы, и посмотрела на приборную доску. Навигатор показывал пять часов в пути, и Эва надеялась, что за это время Ягр не проголодается. Чувство тревоги и надвигающейся угрозы повисло между ними, и в кромешной темноте дороги ей казалось, что они едут прямо в объятия самой смерти.

– Мы не взяли ни колокола, ни клинка против пермона и фекста.

– Не переживай на этот счет. – Якуб улыбнулся, обнажая клыки. – Я смогу тебя защитить.

«А кто защитит тебя от тебя самого, Якуб?» – подумала Эва в ответ.

Пока она снова и снова обновляла полицейские сводки Австрии, чтобы узнать, каким способом убили столько человек, Якуб начал поглядывать в зеркало заднего вида.

– Набери Баала, – мрачно попросил он.

Эва обернулась и увидела мчащийся по соседней полосе знакомый «Макларен».

– Да он издевается. – Она набрала его номер. – Баал, ты что творишь? Тебе нельзя так часто покидать особняк.

– Я рад, что ты обо мне так беспокоишься, – довольным голосом протянул тот. – Фауст только что снял с меня обязанности хранителя особняка, поэтому я еду с вами.

«Тогда зачем ему нам помогать? Не из-за поцелуя же? Он волен уйти на все четыре стороны», – подумала она, но вслух спросила совершенно другое:

– Фауст в деле?

– Да. И мне нужно вам кое-что рассказать.

– Если ты о том, что Роули задумал сделать меня или Якуба тушкой для проснувшегося бога, то мы это уже поняли, пока читали старые книги в резиденции ордена, – с ехидством в голосе сказала Эва, а сама с ужасом думала о том, на кого они замахнулись.

Остановить древнего бога.

Бога!

Соглашаясь на работу в особняке Фауста, Эва и представить не могла, во что вляпается. Ей двигали амбиции, любопытство и желание разобраться, почему мама сделала то, что сделала. Но она никак не ожидала, что ее при этом будут топить, душить, кусать и травить. Оставалось лишь надеяться, что они смогут помешать и последнее дело не станет для них последним.

– А еще поняли, что Фауст, подозревая это, хотел нас уберечь, потому что принял сан и готовил себя на роль великого мученика и нового владельца мраморного трона. Мы не знаем точно, как это все должно сработать, ведь он наполовину демон, но только полностью раскаявшийся смог бы стать помазанным для службы. Он ведь именно поэтому отрекся от ордена и не вмешивался ни во что уже примерно с год, да? – подал голос Якуб.

Баал ничего не ответил, и Эва словила сердитый взгляд Ягра, когда он посмотрел в сторону его машины.

– У Фауста есть сила, но нет святости, – как ни в чем не бывало продолжил демон. – Поэтому он эту самую святость активно ищет, чтобы претендовать на небесный престол. Вы даже представить себе не можете, что он с собой делал, чтобы очиститься.

– Амбициозно, – вставила Эва.

– Я бы сказал, Фауст – самый жертвенный из всех знакомых мне людей, если бы он был обычным человеком, и самый бескорыстный, но сдается мне, что он таким образом хочет стать равным Лилит, а быть может, свести с ней счеты.

– Они что-то не поделили? – спросил Якуб. – Насколько я помню, она отдала ему свою силу.

– Не хотелось бы обсуждать за его спиной, – голос Баала как раз сейчас походил на голос заправской сплетницы, – но сдается мне, что Дэниэль перепутал одержимость с любовью.

– Значит, энсиа тоже подвержены человеческим страстям, – улыбнулась Эва.

– Им подвержены даже боги, иначе зачем они нас всех сотворили. – Баал резко затормозил, потому что впереди на трассе стояла грузовая машина и нужно было ее объехать. – Роули не начинал этих ритуалов и не задумывал ничего из того, что случилось, но и не стал мешать языческим энсиа, понимая, что нужно уравнять добро и зло, чтобы мир выстоял и равновесие сохранилось.

– А как мир стоял до этого, если в короткой версии истории энсиа жнец Софи, попав в Рай, разбила на троне статую, а Бога там давно и не было?

Эва злилась на Баала, Фауста и на Роули, что все это время их с Якубом водили за нос, как глупых телят, ничего толком не объясняя и не рассказывая. Как ей хотелось, чтобы это все поскорее закончилось и чтобы у них с Якубом была возможность остаться вместе. Желательно невредимыми.

– Думаю, пока статуя была нерушима на троне, она хранила божественность и тем самым некое подобие равновесия. – Машина Баала выехала вперед и перестроилась в их ряд, задавая направление. – Я не хочу пробуждения языческого бога, потому что все они – Малум. Зло.

– Мне иногда кажется, что мир энсиа – это и есть Малум. И зло, и яблоко раздора, – горько усмехнулась Эва. – Значит, мы сейчас должны не только убить пермона или фекста, но и не дать тому, кто пробудится, вылезти из недр горы?

– Да. Фауст уже едет на Дахштайн. У нас все получится! – заверил их Баал, но Эва уверенности в том, что никто из них не пострадает, так и не почувствовала, а еще с самого кладбища в Ждяр-над-Сазавоу она не видела Мердока. Ворон словно под землю провалился.

Эва оборвала звонок и повернулась к Якубу. С каждым днем световой день сокращался, и в слишком быстро наступившей темноте его профиль освещала только приборная панель, а тени рисовали на нем посмертную маску.

– Помнишь, у ладинов мы говорили про христианство и язычество?

– Помню, – ответил Якуб, и она продолжила:

– Баал сказал, что древние боги спят в земле, поэтому я подумала о твоих словах насчет того, что люди на самом деле приносили молитвы другому Богу. Вернее, возможно, не только христианскому. Все это долгое время человеческая вера подпитывала и древнего бога. Теперь я вижу в этом смысл. Тем более после приснившегося нам обоим костела на Дахштайне, в котором сегодня появился золотой идол.

В Австрии, на подсвечиваемом луной горизонте, проявились черные очертания гор. Эве казалось, что их острые вершины служили защитной оградой для саркофага спящего языческого бога. И они должны сделать все возможное, чтобы он и дальше там оставался.

Вскоре две машины въехали в район Зальцкаммергут. Баал указывал путь, петляя на извилистых горных дорогах. Эва взглянула на навигатор, увидела, что они едут в сторону парковки, которая находится у нижней станции канатной дороги Dachstein Krippenstein Seilbahn, и удивленно заметила:

– Нас не пустят на подъемник из-за золотого идола, да и если бы его там не было – сейчас десять вечера, уже поздно.

– Это ты Баалу скажи, я просто следом ехал. – Якуб был как-то слишком спокоен, и это почему-то встревожило Эву.

Она нервно вглядывалась в туман, вьющийся над озером Хальштатзее слева от дороги, и в этом тумане, ей казалось, летало тяжелое предзнаменование неминуемой беды.

– Ты думаешь, у нас получится предотвратить катастрофу? – спросила она, когда Ягр остановился на парковке в городе Обертраун.

– Я не знаю, – он повернулся к ней и, протянув руку, нежно погладил плечо, – но в одном уверен точно: мы постараемся.

Эва застегнула куртку и вышла из авто. Якуб достал фонарики и проверил батарейки. Парковка у подъемника освещалась фонарями, реагирующими на движение, поэтому там, где они остановились, было относительно светло.

Морозный воздух с ледяным ветром заставил Эву тут же натянуть капюшон. Ночью горы выглядели совсем иначе, чем при свете дня. Скрытые темнотой, они устрашали, особенно когда в лесу, который рос в нижней части склона, раздавались крики совы или рычание волка.

Баал обнаружился рядом со своей машиной. Задрав голову, он вглядывался в Альпы, вершины которых Эва не могла разглядеть из-за темноты и тумана. В тишине, окружавшей их, послышались далекие звуки сирен полицейских машин, разносившиеся эхом на много километров. Все вокруг Дахштайна было в хаосе, и лишь здесь, словно в оазисе, еще сохранялась иллюзия спокойствия.

– Как мы туда попадем? – спросила Эва у Баала, но ответил не он.

– Можем поехать в службу спасения и показать наши удостоверения, чтобы они подняли вертолет, ну или заплатить им. – Якуб закрыл авто и натянул шапку.

– Вариант хороший, но громкий. Кто-то из древних энсиа будет там, и мы можем его спугнуть. – Баал отлепился от машины и засунул руки в карманы. В спортивной тонкой куртке и черных штанах его, казалось, совсем не беспокоил холод, и, учитывая, что он может вызвать огонь одним щелчком пальцев, это было объяснимо.

– Что ты предлагаешь?

– Подъемник, – коротко кивнул демон в сторону касс и сооружения с погруженными в сон кабинами. – У тебя есть пистолет, можно пригрозить, чтобы нас подняли, ну или я просто щелкну пальцами.

– Нет, – поежилась Эва. – Никаких щелканий на людях, которые тебе ничего не сделали! Но я – за. Так мы не привлечем внимания. Тем более что там, наверху, от подъемника до костела идти минут двадцать. И если там кто-то есть, мы еще можем появиться незаметно.

– Там есть охрана. Ты же новостную сводку писала для своего блога.

– Если фекст или пермон туда добрались, то вся охрана уже мертва, – спокойно ответил Баал и, сделав несколько шагов к машине, открыл багажник. – Сначала нам нужно подготовиться.

Багажник Баала выглядел как магазин оккультных винтажных вещей. Он достал оттуда несколько поясов с небольшими ножнами и помог Эве и Якубу закрепить их на теле. Клинки оказались серебряными, с витыми сигилами и клинописью. Затем последовал черед складных колокольчиков и трещоток, которые отправились в карман.

– Против демонов, на всякий случай, если мы ошиблись с энсиа, – с этими словами он протянул им по пузырьку святой воды. – Осторожней с этим, особенно ты, – сказал он Якубу. – Вода, освященная самим папой римским, жжет как кислота.

Баал перебирал предметы, целенаправленно что-то ища. И вытащил два тонких жилета из нетканого материала. На них были нарисованы застывшие в жутком оскале разные морды каких-то тварей.

– Что это? Похоже на апотропеи.

– Апотропейные^[44] жилеты. Защищают тело от магии, овладения демоном или ведьмовских заклинаний. Я предложил Фаусту наносить апотропеи на одежду для ордена.

– От Бога помогут? – Якуб снял куртку и застегивал жилет поверх свитшота.

– Не уверен, но лучше наденьте.

– А ты? – с беспокойством спросила Эва. Пусть она и не верила Баалу, но все равно уже воспринимала его частью команды.

– За меня не волнуйся. – Он моргнул, и его глаза стали частью черноты, которая окружала горы ночью. – Я приму демонический облик.

– Орден мог бы прислать своих людей нам в помощь. – Эва облачилась и спешно закуталась в свою куртку. – Все-таки не каждый день такое происходит.

– Орден уже там, – кивнул демон на долетавшие до них звуки сирен. – Страхуют нас на случай, если мы ошиблись местом.

Здание станции, выполненное из стекла и дерева, было небольшим. Касса со стеклянными окнами прямо при входе предлагала билеты на выбор: к смотровой «5 пальцев» и обратно, в пещеры и на трекинговые маршруты. Рядом со зданием стояли два автомата с напитками, стенд с картой местности и скамейки. Эва легко могла представить, как летом здесь толпятся туристы, а зимой – лыжники.

Подъемник слабо освещался несколькими фонарями, на окне информации висела большая табличка «Закрыто». Словно пытаясь скрыть от них не только гору, но и средство, как туда добраться, туман, точно древнее чудовище, поглотил озеро и полз по долине Обертрауна к парковке.

– Подождите меня здесь. – Баал хотел было направиться к запертым дверям, но Эва его остановила, хватая за локоть.

– Не вредить, помнишь?

Баал посмотрел на нее и мягко отцепил ее руку от себя, но не отпустил.

– Фер тебя дери, – беззлобно ругнулся он, при этом глядя на ее губы так, что Эве стало жарко и она сразу вспомнила вкус его обжигающего поцелуя в машине, так, словно она была ему небезразлична. – Какая же ты скучная.

Он разжал руку и двинулся к двери, осматривая окна и камеры слежения, висящие над главным входом.

Миг, и Баал скрылся за поворотом.

Якуб поднял голову и застыл, словно пытался что-то почувствовать.

«Супер, – подумала Эва. – Мое острое обоняние проиграло им двоим».

– Идем, – одними губами прошептал Ягр и завернул туда, где они в последний раз видели Баала.

Черный ход ничем примечательным не отличался. Деревянная дверь была приоткрыта. Над ней тоже висела камера, но с отрезанными проводами.

Эва оценила, что до устройства метра три вверх, и отсутствие какой-либо лестницы уже было поводом для настороженности. Якуб бесшумно вытащил пистолет из кобуры и пошел первым, а она, увидев по бокам от себя привычные темные силуэты, успокоилась, насколько это представлялось возможным, и последовала за ним.

Только никакие призраки не смогли уберечь ее от зрелища, открывшегося внутри. Ягр включил свет, поврежденная лампа замигала, и узкий коридор показался ей кошмарным сном. Стены мелкими каплями окропила кровь, словно ей, как святой водой, некто освящал себе путь.

Якуб шумно дышал, рука сжалась в кулак, и Эва поняла, что он борется со своим новым естеством. На всякий случай она подождала, пока расстояние между ними не увеличилось до пяти шагов, а потом снова начала идти к распахнутой двери в комнату сторожа и по совместительству – информационного центра, из которого продавали билеты на подъемник.

Якуб остановился на пороге, между светом и тьмой, закрыв Эве видимость, поэтому она сама протиснулась внутрь. После слабо, но освещенного коридора глаза не сразу привыкли к сумраку, она видела темный силуэт Баала, неподвижно стоящий посередине помещения.

Эва не понимала, почему он теряет драгоценное время, пока не увидела, что у его ног лежало тело. Растерзанное, вспоротое мужское тело. Кишки, словно красные змеи тянувшиеся из брюшной полости, разложили на полу, точно в их обязанности входило служить кому-то и после смерти хозяина. Потроха образовали вокруг тела круг с вписанной в него пентаграммой. Баал стоял у самого края, а носы его ботинок касались еще не засохших внутренностей.

– Это ловушка, – тихо сказал он. – Очень сильная. Для меня, Роули или Фауста.

Баал присел на корточки, коснулся когтем окровавленного тела, а затем облизал свой палец.

– Мертв всего час. Тот, кто его убил, скорее всего, уже на Дахштайне и ждет нас. А мы сами идем к нему в руки.

Эва отвернулась, сдерживая накатившую тошноту. В комнате стоял длинный стол с выключенными мониторами, перевернутый стул валялся у дальней стены, а единственное окно выходило прямо на предбанник подъемника. Якуб гулко сглотнул, пригнул голову и, оскалившись, низко зашипел на Баала, словно хищник, который пытался отобрать добычу у более сильного.

– Эва, отойди от выхода, – спокойно попросил Баал, даже не повернув в сторону Ягра голову.

– Черт! – Якуб будто на мгновение опомнился. – Я не могу. Подожду вас у подъемника.

Баал присел возле стола на корточки, повозился с выключателями, и компьютеры ожили, высветив на экране процесс перезапуска. Эва встала рядом, посмотрела на мониторы, вспоминая, видела ли еще одну дверь в коридоре, которая бы вела к пункту управления подъемником.

Дверь обнаружилась с другой стороны прохода, выкрашенного в алые брызги. Аппаратная комната состояла из нескольких компьютеров, панели управления и, собственно, удобного офисного кресла, стоящего возле них. Здесь пахло холодным металлом, а не кровью, поэтому ей на какое-то мгновение стало легче дышать. Окно прямо из аппаратной смотрело на неподвижно висящие, словно застывшие маятники, кабины.

– Ты понимаешь, как включить эту штуку? – спросил Баал.

– Нет, но я разберусь.

Она достала мобильный, проверила доступ к интернету и залезла в схемы управления станцией. Баал стоял рядом и тоже смотрел в ее телефон. Сверяясь с информацией на экране, Эва подняла взгляд. На панели управления под тумблерами, лампами, кнопкой аварийной остановки был массивный ключ в металлическом гнезде. Она повернула его, и включился главный контур питания. В помещении вспыхнули зеленые индикаторы, под ногами прошелся гул, потому что внизу медленно пришел в движение главный приводной барабан.

– Так. – Баал, сверяясь с ее мобильным, просмотрел порядок действий. – Натяжение троса в норме, тормоза разблокированы, ветер по анемометру допустимый. Жми старт.

Эва послушалась, раздался щелчок, а где-то за стеной, в глубине шахты, трос дернулся, натянулся и зазвенел. Станция с тихим жужжанием ожила, и засветились кабины.

– Пойдем, – поторопил Баал, когда она остановилась в коридоре и посмотрела на распахнутый проем информационной части, в котором лежало мертвое тело.

– Зачем они убивают так часто?

– Кровь – универсальная валюта и лучший подарок. Она нужна всегда, будь то ритуал, заклинание или молитва. И чем больше крови для бога прольется, тем лучше.

Якуб, сидевший на платформе посадки возле кабины подъемника, выглядел плохо. Бледное лицо со светящимися красноватым отблеском глазами было напряжено. Он прятал руки в карманы, но на ее вопросительный взгляд достал и продемонстрировал пальцы, которые украсили острые черные когти. Эва знала, что ему просто необходимо время научиться жить с тем, что случилось по ее вине.

Когда двери кабины закрылись, свет сразу погас. Снаружи была ночь и очертания гор в густой, вязкой тьме. Только редкие отблески фонарей внизу напоминали, что мир все еще существует. Кабина тронулась вверх бесшумно. Эва стояла молча, слушая стук своего сердца. Через несколько минут за стеклом уже не было ничего. Ни звезд, ни контуров гор, только плотная темнота и ветер, стучащий по кабине.

Якуб напряженно вглядывался в окно, а Баал смотрел на Эву, и в его глазах она видела ту же черноту, что окружала их. Выбираясь из кабины на верхней станции, тоже слабо освещенной, она заметила мелькнувшее рядом черное пятно и услышала насмешливое карканье.

– Мердок, – радостно выдохнула Эва вместе с паром.

Наверху оказалось намного холоднее. Ледяной ветер беспощадно бил в лицо и в руки. Она поспешила накинуть капюшон и вытереть заслезившиеся глаза. Со станции вниз вела металлическая лестница, в конце которой начиналась уходящая вверх горная дорога, которую примерно метров на двести освещали редкие фонари. На склонах уже местами лежал снег.

– Заходить к охране не имеет смысла. – Баал повернулся было к лестнице, но Эва его остановила, только в этот раз не стала брать за локоть.

– Хотя бы загляни на секунду, – Эва вложила в эти слова всю настойчивость, на которую сейчас была способна. – Вдруг там есть еще кто-то живой и ему нужна помощь. Мы тут тебя подождем.

– Там нет живых, – коротко бросил Якуб и стал спускаться по лестнице. – Кровью сюда тянет, и ни одно из сердец не бьется. Баал тоже может это почуять, поэтому так сказал.

Демон раздраженно кивнул, направившись следом. Эва, выходя на горную дорогу, пыталась поймать интернет, но его не было, как и сотовой связи.

– Спрячь телефон, я знаю дорогу, – Баал сказал это, даже не обернувшись, и она в который раз поразилась его умениям.

С призраками по бокам Эве стало не так страшно. Где-то совсем рядом над ними летел Мердок. Она не видела ворона, но чувствовала, что он близко, словно он стал ее частью, только не тела, а души. Якуб включил фонарик и протянул Эве, потому что сам в нем уже не нуждался, как, впрочем, и Баал.

Узкая дорога вилась по горе, то убегая вниз, то поднимаясь вверх. Кроме камня и снега луч фонаря освещал низкие хвойные кусты, словно мини-версия огромных елей, виденных Эвой внизу.

Путь к костелу занял пятнадцать минут, и едва они увидели за очередным поворотом покатую крышу с крестом наверху, все трое ускорили шаг. Ветер немного стих, и небо, приподняв одеяло из туч, наконец-то показало звезды. Эве казалось, что они на вершине мира, который больше не существовал, съеденный туманом. Белый и плотный, тот полз все выше и выше, обгладывая основания гор. Церковь находилась перед смотровой площадкой на небольшом возвышении, и Эва сначала не увидела, что заставило Якуба резко остановиться.

Тела.

Шесть тел, насаженных на колья вдоль дороги к костелу, словно чучела для устрашения. На них падал свет из открытой настежь двери. Рядом с ней ветер трепал красно-белую оторванную ленту, которая ограждала вход до того, как сюда пожаловали энсиа. В проходе костела, у алтаря, стоял высокий, почти до потолка, золотой истукан.

Две фигуры отделились от внешней стены костела и вышли на дорогу в полосу света. Эва поняла, что это фекст и пермон, по тому, что они читали про них. На фексте был старинный темный мундир, выцветший, со следами от пуль и рваными краями. Лицо с бледной кожей, словно натянутой на скулы, серые губы и стеклянные глаза; в длинных костлявых пальцах он держал ржавый клинок.

Пермон носил плащ с глубоким капюшоном, откинутым на спину. Эва читала, что если он накинет капюшон или наденет шляпу, то становится невидимым. Его лицо не было человеческим, скорее лицом зверя, высеченным из гранита. На землистого цвета коже блестели вкрапления кристаллов и руды, а глубоко посаженные глаза светились, как у диких животных.

Якуб обернулся, всматриваясь куда-то за плечо Эвы, а Баал подождал, пока она встанет между ними.

– Сзади нас еще двое, – прошептав это, он стал выше, шире в плечах, а глаза полностью заполнила блестящая чернота. – И кто-то идет со стороны смотровой.

Куртка упала на камень, а Баал оброс белыми пластинами, закрывающими все тело и наслаивающимися друг на друга, словно чешуя. По демонической броне, как и по его лицу, вились древние письмена. От него шел жар. Баал щелкнул пальцами, пробуя воспламенить противников, и они вспыхивали, но сразу гасли. Тогда демон повернулся к зданию с крестом и попробовал проделать то же самое с ним, что и с Канацеи, но в этот раз не вышло даже вспышки. Демон разозленно и бесполезно двигал пальцами, но потом протянул руку к ближайшим кустарникам, которые загорелись, стоило произойти еще одному щелчку. Стало понятно, что энсиа чем-то защищены или же, может быть, фексты просто неподвластны огню.

Якуб шумно сделал вдох, распрямил пальцы с острыми когтями и слегка наклонил корпус, словно для атаки.

Ночь сгущалась туманом, скрывающим гору от всего мира. И Эва поняла, что она больше ничего не контролирует: ни дыхания, ни мыслей, ни собственных страхов. Все вокруг двигалось по чужой воле, и даже ветер звучал как насмешливый свист.

Их заманили туда, где они должны были оказаться в конечном итоге. Что им на самом деле требовалось сделать – так это бежать отсюда как можно скорее и дальше, но было слишком поздно предлагать подобное.

Древние энсиа уже принесли последние жертвы, тем самым взломав последний порог, они уже совершили все необходимое для того, чтобы забытый Бог проснулся в недрах Дахштайна. Так что Эва, Якуб и Баал теперь могли изменить? Возможно, если они уничтожат фекстов и пермона, некому будет стать сосудом и сила не выльется в мир, а просто заснет еще на сотню веков? Быть может, они смогут выиграть время для Фауста, готовящегося к вознесению. Эва ухватилась за последнюю мысль как за спасательный круг, чтобы не поддаваться панике.

– Держись рядом, – одновременно сказали Баал и Якуб.

С каждой минутой к костелу подходили все новые «гости». Энсиа не спешили нападать, образовав круг, в центре которого остались Якуб, Эва, Баал, шесть мертвых тел и костел.

Сердце стучало где-то в горле. Эва тяжело дышала и вздрагивала от редких, но холодных порывов ветра.

– Трое против тринадцати, – еле слышно процедила она. – Нечестно.

Пермон едко ухмыльнулся и поднял руки, обнажая кожу, всю изрезанную символами, похожими на те, что были у Баала. Эва подумала, что этот энсиа хочет призвать какую-то силу или проклятие, но пермон только медленно накинул капюшон и тут же исчез, словно под землю провалился.

– Куда он делся? – Она завертела головой, пытаясь его увидеть или почувствовать.

– Он может быть рядом, но я его не вижу, – с разочарованием в голосе ответил Баал. – Будьте настороже.

Энсиа разом запели, хрипло, но стройно. Всего несколько слов на латыни, значения которых Эва не понимала.

Монстры, стоявшие полукругом, пришли в движение и начали подходить ближе, сужая расстояние, словно пермон своим действием дал им отмашку. Они неотвратимо загоняли их в костел, точно пастухи загоняют скот в хлев.

– Нам нельзя туда заходить. Слышали? – голос Баала прозвучал глухо.

«Нужно напасть первыми», – подумала Эва, догадываясь, что на самом деле хотел сказать демон.

Якуб, стрелой метнувшись на противников, тоже это понял. Его движения были настолько быстрыми, что казались смазанными. Он налетел на одного из фекстов и ударом кулака в солнечное сплетение отправил того на камни. Все кануло в хаос за секунду.

Баал бросился в другую сторону, разрывая стоявших там на части. Эва мысленно призвала призраков, только это оказалось бесполезно. Темные силуэты подлетали к противникам, но войти в них не могли: то ли потому, что те уже были мертвы, то ли потому, что нанесли себе защиту от подобного вмешательства. Призраки колебали воздух, сбивали с ног фекстов, но те тут же вставали обратно в полукруг.

Якуб уклонился от удара еще одного из фекстов и, вытащив кинжал из кармана, присел, всунув его плашмя под ботинок стоящего противника. Фекст пошатнулся, попробовал ударить, но промахнулся, и Якуб, сделав шаг вперед, резким движением свернул ему шею.

Энсиа впечатлились и больше не давали возможности Якубу подобраться на расстояние удара. Нападали те, что стояли близко к ним, остальные держали круг и пели одну и ту же фразу.

Один из фекстов, с разодранным Баалом ртом, где торчали черные кости, метнулся к Эве. Она выждала долю секунды и, когда чудовище прыгнуло, отшатнулась в сторону, а призраки отбросили его далеко вниз по склону, и он исчез в тумане.

– Слева! – крикнул Якуб, перекатившись и едва успев увернуться от когтей языческой твари.

Баал шагнул вперед, а фекст, бросившийся на него, застыл на полпути, словно наткнувшись на стену. Баал сжал кулак с его внутренностями, из груди противника вырвался воздух, тело рухнуло на камни, корчась и пытаясь вырвать из себя потроха, чтобы освободиться от рук демона.

– Они поднимаются снова, – тихо предупредила Эва, заметив, как фекст, сбитый с уступа, уже карабкался обратно, суставы у него хрустели, будто внутри на месте костей оказались сухие ветки.

Якуб подбросил и удобнее перехватил кинжал, шагнув ему навстречу.

– Значит, в этот раз у него нет шансов.

Он ударил под ребро точно и резко и, не выпуская рукоять, повел клинок вверх, рассекая грудь. Фекст дернулся, но Баал уже был рядом, раскаленная, пылающая ладонь легла на лоб твари, и та затихла, повалившись на камни, будто из нее выжгли саму душу.

Расправившись еще с одним, и еще, и еще, они уменьшили количество фекстов, поющих одно и то же, с тринадцати до трех.

Взгляд Баала настороженно повернулся к скалам, где вилась дорога к подъемнику. Что-то менялось. Туман зашевелился, точно живой.

Их окружали.

Глава 20

Эва

Из тумана со стороны подъемника слышались шаги множества ног. Постепенно из вязкой молочно-серой темноты выступили несколько десятков фигур. Эва могла бы сказать, что это точно люди или еще недавно ими являлись. На их лицах были вырезаны два перевернутых треугольника, вписанных один в другой и точно отражающих их с Якубом татуировки на запястье. На головах были венки из гладких веток, так похожих на терновые. Их подернутые белесой дымкой глаза не выражали ничего, а изо ртов клубился пар. Так же как и фексты, они двинулись полукругом, заставляя отступать к костелу.

Кем они были? Возможно, язычниками. Последователями забытой и перевернутой религии.

Эва почувствовала, как пальцы заныли от холода. Воздух вокруг стал плотным, звенящим. Призраки кружили над головами, не зная, куда направить свою силу. Эва скомандовала им напасть на язычников, что они и сделали и тут же вышли, неспособные задержаться в них.

– Черт! – выдохнула она.

– Отступаем? – спросил Якуб, а Эва уже знала ответ.

Баал медленно покачал головой.

– Если уйдем – они пойдут за нами. – Он обернулся к Эве. – Сделай то, чего не делала раньше.

Эву прошибло ознобом. Она вспомнила, что он ей говорил.

«Ты способна на многое. Просто еще не поняла этого».

– Я не смогу.

– На кону пробуждение забытого бога, – оборвал Баал.

Язычники запели ту же фразу. Они рванулись вперед, словно сливаясь в одну серую волну.

Якуб шагнул навстречу. Его движения стали еще резче: он словно исчез между ними. Она видела только блеск клинка, удар и слышала треск костей. Один, второй, третий упали. Но все, кого он поверг, снова поднимались, чуть искривленные, но живые. Баал тоже метнулся в самую гущу, помогая и стараясь выиграть для нее время.

Эва закрыла глаза. Из ее груди вырвался тихий крик. Из носа и рта хлынула кровь. Воздух содрогнулся хлопаньем множества крыльев. Мердок привел воронов. Призраки вокруг вспыхнули серебром и, подчиняясь ее воле, вошли в птиц, чтобы тут же броситься вниз, прямо на камни, и разбиться.

Горная порода под фекстами и язычниками задрожала. Из-под нее вылезали другие фигуры. Старые, забытые, погребенные здесь века назад. Ослабевшая Эва покачнулась, но устояла на ногах. Из носа текла влага, и, вытерев ее, на пальцах она увидела кровь.

Завязался бой, слишком быстро закончившийся. Все новые и новые люди с кровавыми треугольниками на лице выныривали из тумана со стороны смотровой. Призраки Эвы уступали язычникам в численности и исчезали на глазах, редко забирая с собой по одному противнику.

Эва шагнула ближе к Якубу.

– Их слишком много, – от слабости она говорила шепотом, пытаясь сдержать сотрясающую тело дрожь. – Для нас троих.

Баал улыбнулся краем губ и показал подбородком на костел.

– Для нас достаточно, ведь нас уже не трое.

Якуб и Эва одновременно повернулись, в свете распахнутой двери увидели две темные фигуры, одна из которых была в сутане.

– Как жаль, что вы начали без нас, – протянул Роули, приветственно кивая им. – Фауст, давай, делай что задумал, и побыстрее.

Дэниэль зашел в костел и закрыл за собой дверь, отсекая их от главного источника света, лишь горящие вокруг кусты слабо освещали территорию, пока еще не занятую туманом.

– Где Софи? – спросил у него Баал.

– Поблизости, – коротко бросил Аластер. – Я не мог привести ее сюда. Ей нельзя вмешиваться, впрочем, как и мне.

Язычники все пели, стоя рваным, благодаря призракам Эвы, полукругом.

Роули наклонился к ней и прошептал:

– Помни о сделке, Эва.

– Да пошел ты. – Кровь прилила к лицу, и она еле сдержалась, чтобы не наорать на него. – Не хочешь помогать, значит, исчезни с моих глаз!

Дверь костела за ними с грохотом распахнулась, и Фауста выкинуло оттуда, протащило по земле и оставило у ног язычников и фекстов.

– Фауст! Фер тебя дери! – заорал Роули и кинулся к нему.

– Я еще не готов к вознесению. До сих пор недостоин, – со стоном ответил Дэниэль, поднимаясь на локтях. Его худое белое лицо в слабом свете казалось маской покойника. – Надеюсь, у вас есть план Б.

– У нас? – переспросил Якуб и на мгновение с печалью посмотрел на Эву. – Ну конечно. План «не сдохнуть сегодня» подойдет?

Язычники прекратили выть и напали все разом, заставляя их отступать к зданию с крестом на крыше.

Сверху тревожно закаркал Мердок, предупреждая ее о чем-то, но было поздно. Нечто впилось Эве в руку, толкая прямо в костел с такой силой, что она вскрикнула, упала и проехалась по старому деревянному полу до самых скамей. Воздух внутри был холоднее, чем снаружи. Здоровой рукой Эва зажала рваную рану, но алая кровь, слишком живая среди темноты и тумана, украсила полосой доски пола. Дверь в костел захлопнулась сама по себе, отрезая ее от союзников на горе Дахштайн.

Золотой истукан возвышался над алтарем и скамьями. Тусклое старое золото изображало некое подобие человека. Огромная голова, плавно переходящая в туловище, закрытые крупные глаза, стертые временем губы. Длинные руки, прилепленные к телу, и ноги, соединенные внизу так, что казалось, их и нет вовсе.

Перед лицом появились два высоких ботинка на шнуровке. Эва с ужасом подняла взгляд, догадываясь, что ждет ее дальше. Пермон, о котором они забыли, теперь возвышался над ней, с любопытством ее рассматривал, но не спешил нападать снова.

Пол под Эвой начал темнеть. Кровь не просто растекалась, она втягивалась, будто живое существо пило ее жадно, глубоко. Доски дрогнули. Из-под них пошел глухой звук, похожий на дыхание.

Своды костела задрожали, камни посыпались с потолка. По стенам побежали трещины, складываясь в узоры, напоминающие древние знаки. С алтаря повеяло обжигающим жаром. Массивный крест, висящий над ним, раскололся надвое и упал на пол. Сверху на крышу тоже что-то рухнуло, Эва предположила, что это был блестящий металлический крест, венчающий божий дом.

Пермон все стоял, благоговейно взирал на идола и молчал. Эва, дрожа и чувствуя, как покрывается потом, попыталась отползти от него по пульсирующим доскам, но конечности ослабели настолько, что она не в силах была сдвинуться с места.

Створки дверей снаружи рванули, и Баал с Якубом ввалились внутрь костела вместе с черным пятном, оказавшимся Мердоком. Ворон спикировал на пермона и клюнул его в лицо, тот отбросил птицу рукой, отшатнулся, заорал, зажимая окровавленную левую глазницу. Якуб и Баал завершили начатое Мердоком: Баал обездвижил пермона, заломив его руки за спину в захвате, а Якуб достал колокольчики и затряс ими прямо перед лицом твари. Пермон закричал, забился в руках демона. Его тело выгнулось, словно нити жизни или магии, что держали его на этой земле, натянулись. Изо рта пошел черный дым и потянулся к полу, туда, где впитывалась кровь Эвы, а сам он обратился высохшей мумией, которая осталась в руках Баала куском ткани балахона.

Якуб схватил Эву, пытаясь оттащить, но ее тело словно приклеилось к полу.

Снаружи доносились звуки борьбы, Эва видела лишь мелькавшие там силуэты. Похоже, Фауст и Роули взяли на себя язычников.

Баал принялся помогать Якубу сдвинуть ее с места.

– Он пробуждается, – спокойно констатировала Эва, отцепляя от себя их руки.

Паника, страх и способность сопротивляться утекали из нее вместе с кровью, даря мнимое облегчение. Она была готова сделать то, что уже не могла изменить.

Треск, похожий на гром, раздался из-под алтаря. Камень раскололся, из-под него поднялось не тело и не тень, а сама сущность древнего зла. Воздух в костеле стал густым и вязким, как смола.

В голове Эвы раздались слова на незнакомом ей языке, но каким-то образом она поняла их.

«Твоя кровь вернула мне имя».

Из трещины поднялся сгусток, похожий на расплавленный металл, внутри которого что-то шевелилось. Сначала показались руки, слишком длинные, с пальцами, переходящими в когти. Затем лицо, если это вообще можно было назвать лицом: мраморная маска, по которой текли золотые слезы.

Эва с трудом оперлась на свои руки, оторвав их от пола. Кожа на них стала почти прозрачной, кровь, отданная костелу, уходила из нее вместе с жизнью.

Баал смотрел на эту силу с выражением смеси ужаса и почтения, которого Эва никогда у него не видела.

– Баал, это не тот, кого мы ожидали?

Он отрицательно покачал головой.

– Это тот, кого хоронили под камнем, когда люди еще не называли богов по именам.

Сила без плоти и практически без лица поднялась до сводов, а потом ударилась в истукана. Каменный пол стонал под этой тяжестью. Идол пошевелился, золотые губы дрогнули в подобие улыбки. Невидящие глаза обратились на демона.

– А ты, мое дитя, как давно служишь другим? Тем, кто боится тьмы.

Воздух ударил волной, Якуба и Баала отбросило к стене.

– Баал! Что нам делать?! – услышала Эва голос Якуба.

Баал не ответил. Его глаза заволокла темнота, а броня вспыхнула рунными линиями. Он бросился на истукана. Тот лишь слегка качнулся, а тело Баала подняло в воздухе перед алтарем, с глухим треском скрутило под немыслимым углом, словно сломались разом все его кости, и отбросило к выходу, как мусор.

Истукан засмеялся.

Из-за этого рухнули опорные балки, посыпались камни. Витражи разлетелись вокруг брызгами стекла. Костел дрожал, словно сам Дахштайн пытался избавиться от того, что пробудилось в его сердце. Каменные ангелы на стенах крошились, пол под ногами раскалялся.

– Роули, твою мать! Помоги! – заорал Баал, пытаясь подняться.

В проеме тут же возник Аластер, зажимая рану в боку, а следом за ним и потрепанный язычниками Фауст. Оба увидели идола и сделали несколько шагов, чтобы преодолеть порог, да только их отшвырнуло от входа назад, двери костела с треском захлопнулись, словно крышка гроба – одного на троих. Все звуки, которые раздавались снаружи, исчезли.

Запах крови, металла и приторной, словно разложение, сладости стал нестерпимым.

Эва больше не зажимала рану, взгляд устремился на идола. Тот рос, вытягивался, от него исходило черное сияние, вязкое и живое. Оно звало. Оно манило. Оно обещало спокойствие.

– Эва, нет! – выдохнул Якуб, когда ее тело начало двигаться само собой. Она поднялась и шагнула вперед как во сне, глаза ее затуманились.

– Он зовет меня, – прошептала она. – Я чувствую его в крови.

Эва знала, что как только дойдет до идола, ее просто не станет, и это казалось чем-то естественным. Перед ней появилось лицо Якуба, и на долю секунды она хотела приказать призракам вселиться в него и сбросить со склона, потому что он мешал ей приблизиться к тому, кто так ее звал, к тому, кому она решила сдаться.

А может, это были не ее мысли? Разве этого она хотела на самом деле? Спустя еще какое-то время, огражденная Ягром от истукана, Эва начала возвращать себе контроль над мыслями и чувствами. Серебристые глаза Якуба смотрели так, словно ничего не было важнее этого момента. Эва задохнулась от невысказанных слов и тоски, отражающихся на его лице.

– Эва... – слетело с его губ так, точно он прощался.

Якуб привлек ее к себе, крепко обнимая, и в следующее мгновение резко толкнул прочь. Он закатал рукав, когтями вспорол себе вену и буквально налетел на ожившего идола.

Эва упала, вскрикнув, а черный свет золотого идола, что должен был войти в ее тело, ударил прямо в Якуба. Его выгнуло, грудь вспыхнула изнутри, словно тысячи игл вошли под кожу. Черно-золотые прожилки расползались по его шее, рукам, лицу. Якуб упал в ногах истукана и больше не двигался.

Баал, не поднимаясь на ноги, пополз по проходу к Ягру, но Эва оказалась быстрее. Она подхватила Якуба за руки, пытаясь оттащить от алтаря.

Якуб открыл глаза, только уже не серые, а золотые с черными прожилками. Это были уже не его глаза на все еще его лице.

Он высвободил свои руки из ее, но Эва снова схватила их, чувствуя, как по щекам текут злые слезы отчаяния.

Его голос сорвался хрипом:

– Отпусти, Эва.

Она готова была выть от беспомощности, но не могла себе этого позволить. Не сейчас.

– Нет!

– Помнишь сделку с Роули? Мой отец должен жить.

– Якуб, пожалуйста, нет! Сопротивляйся!

Эва перестала тащить его по полу, но руки не отпустила. Не могла.

– Все нормально, – улыбнулся он ей такой знакомой улыбкой, все еще лежа на полу. – Я понял это, когда мы ехали сюда. Во мне течет кровь жрецов и кровь упыря. Жрецы как прямое наследие язычества, и упыри, созданные демоном и подчиняющиеся христианским законам. Две религии. Две веры. Два проклятия. Мое тело – идеальное вместилище для древнего бога.

Эва вытерла свободной рукой глаза, которые без остановки наполнялись слезами, и всхлипнула. Неужели все, что они сделали, было зря? Расследования, риск, дружба, влюбленность. Ничего из этого больше не случится, если он сдастся. Она не могла потерять его. Она не могла снова лишиться близкого человека.

– Нет! Мы можем попробовать выкинуть его из твоего тела.

Якуб нежно сжал ее руку и настойчиво повторил:

– Отпусти. Так должно было случиться. Все хорошо, Эва. Отпускай.

Она плакала, смаргивала слезы и все никак не могла насмотреться на него, не хотела отпускать.

– Якуб, нет! – заорал Баал, пытаясь до него доползти.

Ягр нежно погладил большим пальцем ее ладонь.

– Все хорошо, Эва. – По его щеке скатилась золотая слеза и упала металлом на пол. – Прими мой выбор. Он не даст нам уйти ни в каком из всех возможных вариантов. Это с самого начала должен быть я.

Она покачала головой, губы дрожали, Эва словно и не слышала, что он говорил. Однако слова Роули некстати всплыли красным сигналом в запутавшихся мыслях:

«Попробуешь не выполнить сделку – Якуб умрет, а следом и его отец».

– Нет! Ты! Не смей... – Эва говорила это не ему, а себе. Рука ее дрогнула и разжалась.

Якуб поднялся. Сбоку раздался грохот. Через рухнувшую балку переступил Баал. Его лицо перекосило от ярости, глаза сверкали черными звездами.

– Якуб, нет! – заорал он, рванув к ним, но земля между ними треснула, и оттуда вырвался столб света.

Эва даже не двинулась с места, не в силах отойти от Якуба.

Баала отбросило к стене. Он поднялся, от его тела шел пар, а в глазах горело безумство.

– Ты не понимаешь, что делаешь! Он тебя поглотит!

Якуб мрачно усмехнулся, посмотрел на них по очереди, прощаясь. Это был конец.

– Может быть. Но, если я приму его в себя, она будет жить.

Якуб подошел к истукану, прикоснулся пальцами, и золото тонкой расплавленной струей потекло в его тело. Он сам становился этим золотом, этим идолом, этим божеством. Вотаном.

В этот момент Эва поняла, что окончательно его потеряла.

Двери костела взорвались. Шум, крики и свист ветра снова ворвались внутрь, как и Роули с Фаустом. Костел содрогнулся так, что рухнули стены, а крик Баала утонул в гуле земли:

– Не дайте ему вознестись!

Свет из трещины на полу рванулся вверх как раскаленное копье, и гора содрогнулась. Эву отбросило ударной волной на остатки стен, Баала швырнуло рядом с ней. Остался только свет среди тумана. В этот свет и шагнул Якуб. Только вот Якуб ли?

Роули было кинулся к нему, но резко остановился. Облизал разбитые губы и придержал метнувшегося к Вотану Фауста.

– Все. Уже все, – произнес он разочарованно и похлопал Дэниэля по плечу. – Проигрывать тоже надо уметь.

Якуб повернулся к Эве, но это был уже кто-то другой. Черты лица исказились, вытянулись, глаза потемнели до старого золота, а за спиной шевелились золотые тени, словно полы плаща на ветру.

– Я больше не Якуб, – произнес он, и голос его звучал из самой горы, из неба, из крови.

Эва, задыхаясь от ужаса, попыталась подойти к тому, чем стал ее напарник. Попыталась в последний раз умолять его остаться.

– Прошу, не уходи.

Взгляд его был не злым, но бесконечно далеким и холодным, как лед на вершине Дахштайна.

– Он говорит: «Прощай!»

Земля разверзлась. Из руин костела взметнулся столб мрака, пронзил облака и растворился где-то в вечности, а Якуб, который уже им не был, поднимался прямо по воздуху.

Вернее, по ступеням, которых никто не видел, туда, где высоко за туманом раскрывались врата. Они больше не были золотыми, они больше не были белыми, они превратились в черный камень, покрытые письменами, которые жили и дышали, а за ними его ожидал пустой трон.

Эва не видела этого, не могла знать, но каким-то образом картинка сама собой всплыла в голове, возможно, потому, что ее кровь еще оставалась в том, кто называл себя Богом.

Он подошел к мраморному белому трону. И когда опустился на него, земля под Дахштайном содрогнулась вновь.

Эва смотрела в небо, где тьма переливалась, как ртуть, в ней она видела едва заметный силуэт трона и сидящего на нем черно-золотого Бога. Того, кто еще пять минут назад был почти человеком.

Она больше не сможет спорить с ним, и шутить, и расследовать тайны энсиа. Ничего этого уже никогда не будет. Эве показалось, что в груди у нее вместо сердца остались одни осколки, ранящие и не приносящие ничего, кроме бесконечной боли.

Баал

Баал не приближался к Эве, но следил, а она не отрывала взгляда от ночного неба. Он не испытывал и сотой доли тех чувств к Якубу, которые сейчас отражались на ее лице, но в какой-то мере принял его в свой узкий круг. Ягр был соперником, грозящим забрать Эву, но вместе с этим он был и его соратником. Баал не знал названия тому, что чувствовал, но испытывал благодарность за его жертву и за спасенную жизнь ведьмы.

Вокруг костела не раздавалось ни звука, лишь хлопанье крыльев одного знакомого ему ворона, который, нахохлившись, сидел на куске стены. Баал не ощущал ни чужих запахов, ни биений сердец язычников, точно их всех вобрал в себя голодный проснувшийся Бог.

Туман медленно, но неумолимо вползал в разрушенный костел, заполняя его, словно хотел скрыть все случившееся.

Роули и Фауст стояли посреди прохода, поддерживая друг друга за плечи, словно два подвыпивших друга. Одежда, окровавленная, порванная и свисающая клочьями, едва держалась на них, и в другой ситуации Баал бы посмеялся, но не теперь.

Вокруг витал сладкий аромат крови, металла и серы. Баал подумал, что так и пахнет смерть.

– Верните его! – приказал он, повернувшись к Дэниэлю и Аластеру. – Нужно найти способ вернуть Якуба. Он нужен ей.

– Он лучший вариант для небес, – возмутился Роули. – В чем проблема? – Он понизил голос, оглянувшись на застывшую и безучастную ко всему Эву: – Ей нужен ты. Ты хотел эту женщину, теперь она твоя.

Баал до боли стиснул челюсти, ощутив на своих глазах странную влагу, но ответил:

– Я хочу, чтобы она была счастливой, пусть и влюбленной не в меня.

– Только вот твое демоническое благородство не согреет твою постель, – сварливо прошептал Роули.

Эва обернулась, кажется, очнувшись от его слов. Фауст с удивлением обратил внимание на Баала, словно до этого не мог и подумать, что его хранитель способен на какие бы то ни было чувства, пусть хоть на чувство одержимости одной конкретной ведьмой.

– Баал, мне жаль, но сейчас я согласен с Роули насчет идеального кандидата. Якуб даст старому Богу не только представление о мире, но и чувства, человеческие чувства, которыми он жил все время. Это смягчит Вотана и сделает не худшим вариантом для всех нас.

– Вы его не знаете, – покачал головой Баал, пристально смотря на Эву. Кудри ее рассыпались по плечам, испачканное пылью и слезами лицо казалось ему самым совершенным из всего, что он видел в своей слишком долгой жизни. Она, всхлипнув, подошла близко-близко и обняла его.

Баал замер, неспособный больше сказать ни слова.

Эва обняла его сама. Обняла в демонической ипостаси. Уткнулась лицом в его грудь, а Баал осторожно положил когтистые руки на ее талию, привлекая к себе и согревая продрогшее тело.

Роули толкнул Фауста в плечо, как бы говоря, мол, смотри, все у них будет хорошо. Фауст скривился от боли и пихнул Аластера в ответ в окровавленный бок, вызвав у того злой оскал.

В груди Баала, обнимающего Эву, прорастала надежда в то, что она сможет пережить боль утраты и, возможно, когда-нибудь – а он умел ждать – остаться с ним.

Вчетвером они спускались к парковке, только теперь не пустой, а заставленной сотней машин. Посмотрев на номерные знаки, они поняли, что язычники приехали с разных стран Европы.

Роули, не попрощавшись, испарился прямо у них на глазах. Фауст же подошел к черному «Мустангу» и приглашающе распахнул двери.

– Садись, – кивнул он Эве. – Надо поговорить.

Она послушно села, мыслями пребывая где-то далеко.

– Баал, езжай за мной. Останемся сегодня здесь.

Баал всю дорогу гадал, о чем с ней будет говорить Фауст. Об утрате или об очередном безумном провальном плане, как вернуть Якуба?

Спустя полчаса петляния по горной дороге впереди показался отель, у которого Дэниэль остановил машину. Отель «Дахштайн».

Эпилог

Эва

Спустя три недели после вознесения Якуба

Эва, смотря в окно на Карлову площадь, вспоминала события последних тяжелых недель.

Фауст, как ни странно, изъявил желание еще на какое-то время остаться в сане во Вроцлаве, ничего не объясняя, лишь намекнув, что занимается новым проектом, который в будущем поможет ордену пережить худшие времена, а они все равно наступят рано или поздно.

Эва по приезде из Австрии отправилась к отцу Якуба, чтобы рассказать о том, что случилось. Весть о новом языческом боге в теле его сына подкосила Петра. Эва после этого звонила ему каждую неделю, будто бы таким образом все еще могла поддерживать связь с Якубом. Чувства Эвы, вся боль утраты поселилась внутри тела, и казалось, что никогда не оставит ее.

Языческие энсиа спустя неделю после вознесения Ягра, приветствуя своего создателя, совершили массу человеческих жертвоприношений, и ордену с трудом удалось замести следы и последствия. Таких энсиа пришлось казнить, в связи с чем в Иной Богемии нарастало недовольство как орденом, так и правлением Карла Люксембургского.

С каждым днем она чувствовала, что мир стал иным. Воздух дрожал, что-то новое было разлито в нем.

Она знала, что это он. Где-то за облаками, в месте без времени, новый бог сидел на своем троне. Он сидел на свете, но тьма стала его короной.

Он не слышал молитв.

Он не прощал.

Он просто смотрел. Наблюдал. Учился.

И теперь им придется жить под этим взглядом, взглядом Якуба, который стал больше, чем человек, но непонятно, какой бог. Бог чего? Не милосердия уж точно.

Она помнила его лицо с легкой щетиной на подбородке, глаза цвета тумана и русые волосы. Эва еще не забыла его нежные поцелуи, его руки, ласкающие кожу, его прикосновения. Она хотела кричать, биться в истерике, горевать по нему, но не могла.

Все это время Эва не до конца верила в то, что Якуб потерян навсегда, но как ни старалась, как тайком ни выискивала сведения, ничего не нашла. Никто никогда не пробовал разделить силу Бога и его тело, да и остался ли в нем Якуб – было еще одним вопросом без ответа.

Баал видел все ее ужимки и уловки, бесполезные попытки найти что-то еще, однако не вмешивался, лишь раз предложив свою помощь.

С каждым новым днем она ощущала потерю, с каждым рассветом просыпалась в слезах, пыталась принять, приучить себя жить без Якуба, но как же это оказалось чертовски сложно.

Она злилась, плакала, молилась ему и снова искала ответы, которых никогда не существовало в природе.

Так случилось.

Так должно было случиться. Но разве разбитому на кровоточащие осколки сердцу это объяснишь? Эва даже связалась с Марго, но и старая ведьма не знала, чем ей помочь.

Постепенно за пониманием, что нужно прекратить себя мучить, пришло смирение, а за ним – принятие. Якуб не вернется. Проеденная кислотой дыра в ее душе никуда не делась, но постоянное внимание Баала и работа на орден помогли ей двигаться дальше.

Эва осталась жить в особняке, пока туда не вернется Фауст. Все эти недели она протестовала против того, чтобы Баал убрал вещи Якуба из его комнаты, но время пришло.

Так не могло продолжаться вечно. Якуб пошел к идолу вместо нее, там, в костеле на Дахштайне, он ее спас, чтобы Эва жила. Жила настоящим, а не прошлым и не бесплотными мечтами о будущем.

– Эва? – Баал остановился за ее спиной.

Она повернулась, впервые за много дней подарила ему намек на улыбку, и даже это далось ей с трудом.

– Пойдем, сложим вещи Якуба в коробки.

Баал не скрывал облегчения на лице, но все же уточнил:

– Ты точно готова?

– Кажется, да.

Он остановился в комнате у его шкафа и с сомнением оглянулся на Эву.

– Хочешь поговорить о Якубе?

«Я не хочу говорить о нем! Я хочу говорить с ним! Но этого уже никогда не будет», – подумала она, а вслух сказала:

– Нет. Пока нет.

За недели, прошедшие со дня вознесения Якуба, произошло многое. В мире начались знамения.

В Италии во сне папа римский увидел, как упали купола собора Святого Петра, появилась лестница из камня, уходящая в небо, и трон, на котором сидел человек с двумя лицами, обращенными в разные стороны. Одно было человеческим, другое каменным, без глаз. Папа проснулся с криком и закричал:

– Это не ангел! Это возвращение древнего!

В Берлине на рассвете в первые сутки после вознесения часы остановились на 4:44. Все часы – от соборов до подземки, – и ровно через 66 минут они снова пошли.

В Лионе, во время мессы, вино в чаше почернело. Местный священник подумал, что свет исказился, но, подняв сосуд, увидел, как жидкость густеет и превращается в кровь. Она пульсировала, будто живая, от нее поднимался пар, образуя лицо мужчины с закрытыми глазами. В храме началась паника. Только один старый монах остался стоять, глядя прямо в лицо из крови, и прошептал:

– Dominus non venit. Alter sedet in sede ejus^[46].

На рассвете Стена Плача в Иерусалиме застонала. Камни вибрировали. Те, кто молился у подножия, слышали шепот на языках, которых никто не знал. К полудню из трещин проступил алый свет, и люди, испугавшись, закрыли площадь.

Из Берингова моря на берег поднялся крест, весь покрытый льдом. Когда он растаял, на свет показалась каменная фигура с выгравированными на ней словами: «In nomine novi dei»^[47].

Над Киото на закате пролетела стая журавлей с черным как уголь оперением. Когда они опустились на землю, то все под ними обуглилось. Птицы не отбрасывали тени и исчезли так же стремительно, как и появились.

В Луксоре туристы заметили, что одно из старых изображений бога Гора изменилось. На рассвете его лицо исчезло. На камне остался след в две впадины, словно глаза, но направленные в разные стороны. Археологи посчитали это химической реакцией.

В Австрии тем же вечером и во все последующие, когда заходило солнце, небо расчерчивали три линии: золотая, белая и черная. Они сходились в одной точке прямо над Дахштайном.

Там, где сидел он.

Новый бог.

Двуликий, холодный и все же до странности человечный.

– Читала сегодняшние новости? – спросил Баал, перекладывая вещи Якуба из шкафа в картонные коробки.

– Не успела. – Эва отбросила мысли о знамениях и выпрямилась, уловив в голосе демона редкое волнение.

– В Инсбруке произошло сильное землетрясение. Хофкирхе, в котором стоит черная свита, оказался в месте разлома.

Баал замолчал, а Эва занервничала, словно его эмоции передались и ей.

– С орденом связался падре, охраняющий черную свиту. Так вот, контур охранных печатей разрушен, половина статуй ожила и покинула церковь.

Эва знала, что Баал винил себя за то, что бросил их, и понимала, как для него важно не допустить, чтобы демоны Гоэтии сорвали всю злость после многовекового заточения на ни в чем не повинных людях.

– Значит, у нас есть новое дело.

– Это значит, Эва, что мне придется снова стать Баал Тазаром, предводителем демонов Гоэтии и охотником на себе подобных. Тем, кто должен вразумить их и в лучшем случае – отправить в Ад на служение Лилит, а в худшем – убить при встрече.

Она хитро ухмыльнулась, пытаясь его подбодрить, легко залепила коробки скотчем, словно заклеивала собственное разбитое сердце, и ответила:

– Охота так охота. – Она посмотрела в его глаза и увидела в них отражение собственных мыслей. – Что бы ни случилось, я буду стоять рядом.

Конец

Плейлист для «Малум»

Дорогой читатель! Я оставила треки, которые подходят для определенной главы, отображая настроение и события.

Наслаждайтесь!

1 глава: Looking Too Closely – Fink

2 глава: WILDES – Ghost

3 глава: Heavy Is The Crown (Original Score) – Emily Armstrong

4 глава: Intro – Stealth

5 глава: Night of the Hunter —Thirty Seconds to Mars

6 глава: As We Fall – League of Legends Music

7 глава: Anxiety – Doechii Alligator Bites Never Heal (Extended)

8 глава: BLOODLINES – Josh Lambert

9 глава: Silence – Klaas & Michael Roman

10 глава: LABOUR (the cacophony) – Paris Paloma

11 глава: Ne ver Too Late – Three Days Grace One-X

12 глава: Left For Good – Bad Omens

13 глава: MON23 (1:3) – Charles Leclerc

14 глава: I Am the Fire – Halestorm

15 глава: Scream My Name – Thomas LaRosa

16 глава: Never Say Die – Stealth

17 глава: Specter – Bad Omens

18 глава: Dying To Love – Bad Omens

19 глава: Even In Arcadia – Sleep Token

20 глава: Time – Oryn Etheria

Куда я ездила для «Малум»

Прага, старый город —экскурсии, Чехия

Костел духов, город Луково, Чехия

Озеро Эйбзее, гора Цугшпитце, Германия

Пассо Селла, трасса 666, Италия

Дахштайн (еще раз, и еще раз, и еще много-много раз), Австрия

Вроцлав, Польша

Замок Звиков, Чехия

Рофан-ам-Штенберг, Австрия

Ждяр-над-Сазавоу, Чехия