I

Мы впервые увиделись на углу торгового центра, рядом с вещевым рынком. Зимой. Я сидел в картонной коробке и ловил носом холодные, а потом мокрые снежинки. Стоял крепкий мороз, пробирающий до костей. Это я не сам придумал – бабушка, которая искала моей семье дом, повторяла про свои замерзшие кости каждый раз, когда кто-нибудь подходил к коробке. У меня четыре брата и две сестры, к счастью, они уже нашли свой дом, а я остался последним. Не особо отчаиваясь, был готов вернуться вместе с бабушкой к маме, съесть на ночь немного простокваши и приступить к исследованию комнаты со странными стеклянными банками на полках.

Но пришел он.

– Ух, мороз сегодня до костей пробирает! – сказала бабушка уже в седьмой раз.

Пришлось хорошенько приподнять голову, чтобы рассмотреть мужчину получше. Он был в куртке не по сезону, замотанный в желтый шарф, но без шапки и перчаток. Высокий и статный, как жираф. На короткие белые волосы падал снег, покрасневшие ладони чуть выглядывали из карманов. Сам человек переминался с ноги на ногу, словно не решаясь уйти.

Наши взгляды встретились.

«Чего уставился? – подумал я. – Будто у тебя выбор есть. Бери – и все тут!»

– Лохматый какой, – ухмыльнулся мужчина.

«Сам ты лохматый! Хоть бы побрился», – с важным видом отвернулся я.

– У него в роду были персидские коты, а еще мейн-куны. Смешанный он, – объяснила бабушка.

– Ну, заворачивайте, – сказал мужчина так, будто купил не кота, а селедку на ужин.

«Заворачивайте! Ишь какой!»

Повезло ему, что я остался последним: меня отдали вместе с коробкой, в которой мы раньше ночевали с другими котятами. Она пахла морозной свежестью и молоком. Домом. Я парил по воздуху, мужчина нес меня аккуратно, но иногда поскальзывался на припорошенных замерзших лужах, и коробку слегка потряхивало. «Неуклюжий», – подметил я.

Бортики у коробки были низкими, и я мог смотреть по сторонам. Мы прошли по котовскому Арбату, затем свернули на полосатую дорогу, миновали продуктовый магазин, из которого тянуло колбасой. Кажется, вышли на улицу с главной дорогой города. Здесь даже поздним вечером машины шуршат по асфальту бесконечным потоком и светят назойливыми огоньками в глаза. Праздничные елки давно убрали, февраль же. А вот несколько новогодних гирлянд до сих пор мерцали на вывесках местных бутиков.

Котовск был маленьким городком со своей собственной атмосферой и устоявшимися порядками. Я видел передачу по телевизору про огромную Москву. Там жизнь текла иначе: события за событиями, все куда-то бежали, вывески то и дело менялись под стать празднику или акции. А у нас все разме-е-еренно – с чувством, с толком, с расстановкой. Отсюда и гирлянды на домах, еловые игрушки на столбах в корзинках висят.

Внезапно мой новый хозяин снова ускорил шаг, но тут же притормозил, едва не растянувшись в продольный шпагат на светофоре. Любопытно, сколько еще раз ему нужно поскользнуться, чтобы он перестал спешить? Его красные уши смешно выглядывали из-под светлых волос, – так сказать, светились индикатором, говорящим о степени замерзания.

– И что мне с тобой делать? – задался он вопросом.

Люди часто разговаривают с котами. На что надеются – непонятно. Это мы хорошо понимаем человеческую речь, а вот они кошачью – не очень. Бабушка постоянно беседовала со мной, особенно когда смотрела сериалы и вязала носки. Насмотрится, навяжется и начинает рассуждать вслух: «Ну вот куда он пошел?! А она чего? Пушок, ты посмотри, что делается, а! Безобразие! Скажи ей, скажи!» И так каждый вечер.

Мы ощутимо замедлились. Я уставился вперед, силясь прочитать вывеску, красующуюся над массивной зеленой дверью. Но так и не смог, потому что еще плохо понимал буквы. В окнах горел желтый свет, оттуда виднелось много-много полок. Мужчина вздохнул и, удерживая коробку со мной на одной руке, открыл свободной дверь, впустив холод и метель из снежинок внутрь. Меня обдало приятным жаром и странным ароматом. Чувствовался запах типографской краски, бумаги, клея... Я закрыл глаза и вдохнул поглубже. Аромат казался волшебным, терпким и... пыльным. Я тут же зачихал, пряча нос белыми лапками, забившись в картонный угол.

– Марк! – Вскоре раздался громкий топот по ступенькам и высокий девичий голос. – Что это у тебя?

Значит, Марк? Моего нового хозяина звали Марк. Это его имя. Меня бабушка раньше называла Пушком, правда, она забыла об этом сказать Марку.

– Мрра-а-ак, – я попробовал произнести его имя вслух. Но отчего-то не получилось как надо. Со стороны им, конечно же, послышалось типичное «мур-мяу».

Светловолосая девочка, подошедшая к коробке, тут же рассмеялась. Стала меня гладить и чесать за ухом. В общем, нагло переходила все рамки приличия и стирала мои личные границы.

Но приятно.

– Я слышал вчера ночью мышей в подвале. Вот, взял охотника, – коротко объяснил мое появление здесь Марк. – Можешь идти домой, если хочешь.

– И оставить такого пушистика с тобой? Шутишь? Его надо накормить! Организовать туалет, купить игрушки и когтеточку...

– Тогда я наверх, а ты дуй за провизией.

– Мигом!

И девочка, впопыхах накинув куртку с капюшоном, выскочила за дверь, Несмотря на то что Марк говорил про какой-то верх, он явно отвлекся. Сперва прищурился и очень внимательно осмотрел полки, а потом выхватил одну книгу и переставил ее на другое место. Да-да, я не ошибся, здесь действительно пахло бумагой и краской. Все помещение было заставлено книгами, причем разными. С твердыми и прочными корешками, вперемешку с ними стояли тонкие в мягкой обложке. Новые книги и старые, даже ветхие, от них как раз таки тянулся запах вековой пыли. Я снова чихнул.

– Что? Пыль тебе не нравится? Ну извините, Ваше Котейшество, это почти антиквариат, – снисходительно заявил Марк.

То, как он обратился, мне очень понравилось. Я сразу почувствовал себя важным и значимым, чуть ли не котом королевских кровей. А вот над интонацией, с которой он это произнес, следовало поработать. Недовольный и саркастичный Марк. И правда «Мрра-а-ак»!

Он двигался от полки к полке, словно выискивая что-то. Его глаза заинтересованно бегали по корешкам. Марк бережно водил указательным пальцем по надписям и шевелил губами, неслышно читая названия. Я тоже хотел знать, что там написано, весь напружинился, оперся передней лапкой на бортик коробки и потянулся другой к книге. Не удержался и выпал из картонного домика, уцепившись коготком за страницы. Мы – я и книга – упали вместе, еле-еле успел выскочить из-под нее, прежде чем она бумкнула на пол. Я испугался и, обнажив когти, забрался по штанине Марка вверх.

– Эй, аккуратно! Вообще-то больно, – он перехватил меня и засунул в коробку, а потом наклонился и поднял книгу с пола. Ей-богу, как драгоценность! Как реликвию. Сдул с нее невидимые пылинки, обтер об штаны обложку и вдохновенно стал рассматривать ее. – Мы книги здесь не роняем, не царапаем, а обеспечиваем им достойное хранение и устраиваем теплую встречу с читателями, ясно? Как говорил Максим Горький: «Книга – такое же явление жизни, как человек, она – тоже факт живой, говорящий, и она менее „вещь“, чем все другие вещи, созданные и создаваемые человеком». Вот.

Пожалуй, с этого самого момента я кое-что понял: мой новый хозяин – книготорговец, который собирает книги, читает книги, перекупает книги и продает тоже книги. К ним он относится с большим трепетом и уважением. И мне, как коту книготорговца, надо было соответствовать. По крайней мере, точно научиться читать – и поскорее.

– Кстати, хороший выбор – Джон Грин, надо почитать, возьму с собой наверх, – все это время Марк продолжал крутить томик в руке, случайно сброшенный мною с полки.

Я толком не успел разглядеть лабиринт из книжных стеллажей (но очень хотелось!), а Марк потащил меня на второй этаж. Ногами он быстро перебирал по деревянным ступенькам винтовой лестницы. Чем выше мы поднимались, тем живее мне представлялась картина, что это не лестница, а обзорная площадка, с которой мой хозяин может окидывать взглядом книжные владения. Однако даже на самой последней ступеньке мы не задержались. Марк поставил коробку в углу напротив дивана, а сам наконец стянул с себя желтый шарф и черную куртку, скинул ботинки по пути и стал хозяйничать по дому. Наверное, второй этаж считался его укромным местечком, куда можно сбежать ото всех. У каждого было такое место: у моей мамы – кухонное окно, на которое мы – котята – еще плохо умели забираться; у бабушки – узкий кабинет со стучащей швейной машинкой и тусклой лампой на потолке; у меня – шкафы и полки. Вот только бабушке не нравилось, когда я забирался в вещевой шкаф, она сразу же прогоняла, если находила меня, и нередко бранилась, пока мокрыми руками смахивала шерсть с какой-нибудь кофты.

У Марка апартаменты были куда скромнее: кухня, объединенная с залом, туалет и маленькая комнатка без окон, но с кроватью, чтобы спать. Что-то мне подсказывало, будто он и вовсе ею не пользовался. Рискнув покинуть коробку, я смог видеть намного дальше. Пока Марк на плите изобретал яичницу, я ходил из комнаты в комнату, но не обнаруживал ничего интересного. Ни тебе аквариумных рыбок, ни комнатных цветов, с листьями которых бывало занятно поиграть. В проеме от открытой двери в спальню до кухни тянулся все тот же затхлый запах пыли и отсыревших страниц. Причиной этому служили десятки коробок с книгами, стоявшие в коридоре. И аромат готовящейся еды нисколько не умалял книжного благовония.

– Не вздумай их драть! – сказала голова Марка, появившаяся в дверной арке.

«И не собирался», – если бы мог, пожал плечами, а так – удостоил мужчину самым что ни на есть презрительным взглядом.

Во всех комнатах на втором этаже красовались старые обои, – видно, Марк не особо заморачивался с рисунком и интерьером. Старенький диванчик, словно уже кем-то подранный, стоял посреди комнаты и был совсем не ко двору, сюда же не вписывался журнальный столик, потому как телевизор все-таки был новый – плоский, на таком не поваляешься. У бабушки и плоский, и толстый имелись, так что мне было с чем сравнить. Что примечательно, здесь ни на одном из окон не висело шторок, только жалюзи. Половину кухонного гарнитура занимали книги. Кажется, открой любой шкафчик – и там вместо приправ тоже будут стоять они. Проверять не хотелось. В конце концов раньше такое не одобрялось, чтобы коты по столам и тумбочкам лазили.

– Я вернулась! – звонкий, уже знакомый голос прозвенел рядом. Девочка промчалась, как ветер, до кухонного стола с огромным пакетом. Не раздеваясь, прямо на лету, она стала вытряхивать его содержимое: – Смотри, две когтеточки взяла, одна к стене прикручивается, другая – просто на пол кладется, еще корм для котят сухой и влажный, лоток, наполнитель сказали брать древесный, а то он может съесть тот, который бетонированный. Игрушки...

– Юль, сбавь обороты. Помедленнее! – Марк аж поморщился, пытаясь уследить за темпом разговора.

– Ладно. Игрушки. Взяла заводную мышку, веревочку на палочке, мячик. Еще лежанку, смотри какая! – однако Юля продолжила.

Вскоре кухонный стол был завален моими вещами настолько, что Марку не хватило места, чтобы поставить две тарелки с готовым блюдом. Он недовольно уставился на девочку, и Юля стала убираться. Мою лежанку отволокла в спальню, полагая, что я буду в ней спать – наивная! Миски под еду и воду поставила рядом с кухонным шкафчиком, игрушки разбросала по полу, надеясь, что я выберу себе фаворита. И только я собрался с ними познакомиться, она тут же принялась чесать меня и гладить, как уже делала это при первой встрече.

– Мой руки и садись за стол. Поешь, и домой. Не хватало, чтобы твоя мама еще пришла сюда, – буркнул Марк и устроился на стуле.

– Та-ак, Геральт из Ривии, чем же тебя накормить? – сказала Юля и насыпала в миску каких-то плохо пахнущих сухариков. Честное слово, я подошел поближе к несъедобному, даже дотронулся до одного из кругляшков языком. Какая гадость, эта ваша кошачья еда.

– Геральт? Смешно. Потому что белый? Может, его так и назвать – Гера? – усмехнулся Марк, цокая вилкой по тарелке и подцепляя с нее жареное яйцо.

– Ты еще не назвал? – удивилась Юля.

– Да как-то не до этого было. Кто-то из покупателей опять перепутал все книги, – возмутился он. – Ну взяли с полки, не понравилась, поставьте обратно! Так нет же, за собой тащат в другой отдел. Варвары!

– Что-то он не ест эти хрустяшки.

«Еще бы! Сама попробуй!» – Надеюсь, в этот момент в моем взгляде читалось все недовольство мира. Юля выкинула хрустяшки в мусорное ведро и заправила миску влажным кормом с отвратительным желе. Если изначально меня не устраивал только запах, то теперь и вид сего блюда оставлял желать лучшего. Какие-то склеенные друг с другом темные кусочки мяса, похожие на густую кашу. Фу-у!

Однако Юля – та еще упрямица. Она протягивала мне лакомства в виде палочек, хрустящих подушечек, жевательных деликатесов и прочего. Марк не постеснялся кинуть мне кусочек его подгоревшей яичницы, на что я тоже был не согласен.

– Слышь, ваше котейшество, ты мне тут нос не вороти! – пригрозил Марк.

– Мрра-а-ак! – абсолютно серьезно ответил ему я, вильнул хвостом и побрел к дивану, на который решил вскарабкаться, чтобы оценить обстановку свысока.

– Странно, продавщица сказала, что это специальная еда для котят. Наш оказался привередливый, – расстроилась Юля и села за стол.

– Ага, есть такие люди, которые как будто с титулом родились, тоже думают, что им все обязаны. Это им не то и это им не так. На днях в книжный зашел мужчина и начал командовать, требовать. Но то ладно, покупатель все ж. А когда я нашел книгу, оказалось, что она еще и не новая, с подписью. Тогда он та-ак посмотрел, точно я ему подарить ее должен! Что за народ?! Одни графы и бароны!

– Лорд, – задумчиво произнесла Юля.

– Что, лорд?

– Его котейшество Лорд. Звучит?

– Ты про кота, что ли? Ну звучит. Только недолго ему осталось, если он важничать не перестанет, – я ощутил на себе взгляд Марка. Он застал меня в тот момент, когда я покорил вершину дивана и оттуда смотрел в кухонное окно.

На улице кружили снежинки, бледный фонарь подсвечивал их вихревые танцы. Соседняя многоэтажка дружелюбно подмигивала огоньками из окошек на нас через узкую дорогу. Внезапно мне стало ясно, почему мама так часто устраивалась на подоконнике – там, за пределами дома, постоянно что-то происходило. В каждом зажженном квадратике напротив обитали люди. Одни, как и Марк с Юлей, сидели за столом и ужинали, другие смотрели телевизор, его отсвет мерцанием отражался на закрытых занавесках, а кто-то точно так же, как и я, смотрел на улицу, завороженный метелью.

Поев и очередной раз почесав меня за ухом, Юля накинула громоздкий рюкзак и ушла. Из их с Марком разговора я понял, что она здесь не живет, только приходит в гости после школы. А если учесть, что Марк называл ее маму сестрой, значит, Юля приходится ему племяшкой. Уж в родственных связях я хорошо разбираюсь, спасибо бабушкиным сериалам!

– Ну что, Лорд? Есть-то будем? – после ужина Марка разморило. Он успокоился и подобрел, взял меня на руки и опустил рядом с открытыми райскими вратами холодильника. – Выбирай, что нравится?

Я с любопытством заглянул вовнутрь. Не сказать, чтобы выбор был велик. Холостяцкая квартира Марка напоминала землянку, где в лучшем случае окажется только провизия первой необходимости. Так, в холодильнике имелось с десяток яиц, расставленных в дверце, сливочное масло, докторская колбаса, старые макароны в сковороде, вредные соусы и кусочек сыра. Самым привлекательным мне показался кефир: от него пахло почти как от простокваши, которую я привык есть. Решено, подумал я, и ткнулся носом в бутылку кефира.

– Это Юлькин, она за здоровый образ жизни. Думаю, не расстроится.

Марк выхватил бутылку с кисломолочкой из дверцы, сполоснул миску от того самого кошачьего гуляша и выставил ее передо мной уже наполненную кефиром почти до краев.

– Мррси, – я промурлыкал ему что-то созвучное с человеческим «спасибо» и принялся есть.

Вкус детства и маминого молока разморил меня. Все же правило, что люди становятся чуточку счастливее, когда сыты – применимо и к котам. Я впервые за день был доволен. Наевшись до отвала, теперь сидел на плече у Марка, привалившегося к спинке дивана и читающего книгу, ту самую, что я уронил с полки. Некоторые отрывки он зачитывал вслух, все время бубнил себе под нос, а я слушал, иногда посматривая на черные строчки, бегущие от начала страницы до самого конца.

Свет напольной лампы приятно грел шерстку, ненавязчивый голос Марка успокаивал и навевал сон, шелест страниц казался чем-то само собой разумеющимся. И я замурчал в удовольствии, прикрыв глаза.

II

Я был прав. За весь месяц, который я провел в доме книготорговца, он ни разу не воспользовался кроватью в спальне. Марк засыпал на диване, в кресле, за кухонным столом с ноутбуком – где угодно, но только не в кровати. И всюду его преследовали они.

Книги.

Он читал их за завтраком, во время (а иногда и вместо) бритья, в рабочие часы, вплоть до закрытия книжного.

Каждый день заканчивался одинаково: Марк усаживался в кресло или на диван, раскрывал книгу и в какой-то момент засыпал, а томик выпадал из его руки, удобно скатываясь на журнальный столик. Что еще более странно, Марк никогда не читал по какой-то одной книге, а сразу несколько. Я пытался понять, что же ему нравится, и, в конце концов, пришел к такому выводу: всё. Мой хозяин любил погружаться в разные жанры, будь то фэнтези или классика, приключения или даже сказки. Вместе с ним я открыл для себя способность читать, а еще узнал, что в книгах не просто рассказываются интересные выдуманные истории, но и встречаются чьи-то необычные мысли, которые иногда совпадают с твоими собственными, – и так становится тепло на душе, появляется чувство, что ты не одинок на Земле.

Несмотря на наше уютное времяпрепровождение за книгами, отношения между мной и Марком не клеились. Я все еще отказывался есть его стряпню, а он не пускал меня на первый этаж. Видите ли, я могу подрать книги! Ну поточил разок коготки об кресло, с кем не бывает? Нужно было когтеточку повесить в первый же день... А Марку потребовалось две недели на то, чтобы взять в руки шуруповерт и прикрутить дощечку к стене. И то благодаря Юле. Что ж, обещанного три года ждут...

Выяснилось, что Юля была старшеклассницей, заканчивала десятый класс. После школьных занятий неслась в книжный к дяде – то ли по просьбе матери, то ли из личного интереса. Скорее, второе. В отличие от Марка, она постоянно сменяла одну одежду на другую: строгие брюки на расклешенную юбку, огромные кофты на фланелевые рубашки, белые блузки на черные майки с принтами и надписями по типу – «никогда такого не было, и вот опять!», «надо же думать, что понимать», «расскажу когда-нибудь никогда» и так далее.

Если помощь в книжном не требовалась, Юля читала, в основном книги по психологии, и поэтому часто раздавала советы нам с Марком, а порой становилась тем, кто разруливал конфликты. В общем, девочка эта представляла собой одно сплошное противоречие.

– Пойми, вы из разных семей, значит, и воспитаны по-разному. Что приемлемо для тебя – неприемлемо для Лорда. И наоборот. Вам просто нужно принять особенности друг друга и относиться к ним с уважением, – говорила она.

Марк отказывался принимать мою разборчивость в еде, принципиально оставлял в миске гусиный паштет до тех пор, пока не съем. Это он так думал. Я же пошел дальше: несмотря на то что у меня лапки (тоже отговорка для ленивых), бил по бортику миски, чтобы она перевернулась вверх дном, и гусиный паштет, лежавший в ней, продемонстрировал мне ироничный закон Мёрфи во всей красе: «Если что-то плохое может произойти, оно произойдет». Марк замечал это не сразу, чаще спросонья вляпывался чистым носком в распластанный по полу деликатес.

– Ну Ло-о-орд! – с негодованием растягивал он.

Еще одним камнем преткновения для нас стали книги на журнальном столике. Когда Марк дремал на диване, я с огромным удовольствием подбирался к томику поближе и листал его. Время за чтением пролетало быстро, и я не всегда успевал заметить, как Марк уже стоял позади в грозной позе: руки в боки, взгляд нахмуренный, как у ястреба, взъерошенные белые волосы с антенкой на макушке. Естественно, он тут же сгонял меня со столика, а я в спешке случайно цеплял страницы коготками. Ущерб был невелик, но Марк устраивал из этого целую трагедию, снова восклицая:

– Ну Ло-о-орд!

Я слишком уважал себя, чтобы адекватно реагировать на попытки Марка поиграть со мной мышкой на веревочке. Он брал ее с полки и начинал крутить перед моим носом: мол, смотри, добыча, хвать ее! Только лишь из любопытства я наблюдал за покачивающейся туда-сюда игрушкой, изредка поворачивая голову. Марк по-детски прятался за углом, полагая, что я забыл о его местонахождении. Заманивал меня, затягивая мышку так, чтобы ее было не видно. Спустя несколько минут подобного времяпрепровождения и моего холодного игнорирования Марк сдавался, клал игрушку на полку и заводил философские разговоры:

– Ну Ло-о-рд, ты же кот. Должен играть, как все нормальные коты.

Должен?! Нормальные коты?!

Так и получилось, что наши с Марком убеждения и пристрастия все больше отдаляли нас друг от друга.

Но больше всего расстраивала, конечно, запретная зона – книжный магазин на первом этаже.

Как назло, меня манило туда со страшной силой. Да-да, возможно, желание обладать вещью было сильнее, чем потом будет удовлетворение от обладания ею. Но Марк никоим образом не давал мне прочувствовать это ощущение на своей шкуре. Как только я оказывался на одну ступеньку ниже дозволенной, он брал меня на руки и сажал в коробку, стоявшую у дивана, будто я из нее не выберусь! Ну нельзя же воспринимать «угол» настолько буквально. Юля рассказывала, что есть такой психологический эффект угла, в который человек помещается с помощью специальных манипуляций извне. И чем больше он находит способов оттуда выбраться, тем резче манипулятор отрезает пути выхода. То же самое делал Марк: я просачивался сквозь маленькую щель в двери – тогда он научился закрывать ее плотно; я забирался к Юле в рюкзак, чтобы потом оказаться на первом этаже – после успешного случая Марк заставил племяшку оставлять ранец на входе, перед этим взяв оттуда все необходимое для домашки; я нашел вентиляционной ход, по которому спустился вниз – Марк не только забил его решетчатой накладкой, но еще и искупал меня. Я вырывался, просил его: «Мрра-а-ак! Мрра-а-ак!», даже царапнул пару раз показательно, но книготорговец был непреклонен. Из перепачканного, серого, с висевшей паутинкой на ухе кота я превратился в кипенно-белое пирожное «Буше» с высохшей и потому торчавшей в разные стороны шерстью. Я смотрел на себя в зеркало и злился, так сильно обиделся на Марка, что даже в тот вечер не пришел к нему на диван читать книгу. Признаюсь, очень хотелось, но показать свою задетую гордость почему-то было важнее.

Хоть и говорят, что нужно бороться со своими недостатками, но один из недостатков Марка оказался мне на лапу. В потоке многочисленных дел, телефонных разговоров с издателями и составления бухгалтерских отчетов Марк становился забывчивым, отвлеченным. Точно так же, как и с книгой в руках, он мог провести много часов подряд с приложенным к уху телефоном, торгуясь с клиентом на том конце провода о конечной цене того или иного собрания сочинений. Или подолгу вычитывать отзывы покупателей о книжном на сайте, или сетовать на отсроченную доставку заказа. В общем, в один из таких загруженных дней Марк забыл запереть дверь, ведущую вниз, на ночь.

Я дождался, когда хозяин покрепче уснет, даже сам спустил томик Толстого из его рук на журнальный стол. В трепетном предвкушении на мягких лапках подбежал к заветной двери. Все мое нутро напряглось от предстоящего приключения. Посидев так несколько минут, я наконец решился выглянуть в дверной проем. На лестнице и внизу было темно, разве что помещение подсвечивалось луной из окна и фонарями, стоявшими вдоль улицы. Но как известно, котам много света и не нужно.

Запомнив, как смотрится книжный этаж с лестницы в дневные часы, ночью я видел его совсем другим. Мрачная тишина окутала помещение, деревянные стеллажи горделиво возвышались, доставая почти до потолка, отсветы луны падали на верхние полки, освещая корешки старинных книг. Я бродил среди полок, петляя из одного ряда в другой, по разным отделам – от отечественной литературы до зарубежной романтической прозы. Кстати, книжный Марка не был похож на магазин, скорее на старую библиотеку, как в фильмах, особенно в той части, где находился антикварно-букинистический отдел. Едва я ступил туда, так будто сразу же попал в волшебное измерение. Кое-как забравшись на высокий стол (в столь юном возрасте с прыжками у меня еще случались казусы), я увидел множество узорчатых обложек с манящими драгоценными камнями в переплете. Настоящими ли? Такие книги обычно хранились у магов, как рецепты с заклинаниями и всякими зельями. Но реальность все же просочилась в отдел – то были биографии и исторические летописи.

Отсюда передо мной открылся вид на стойку, где с Марком рассчитывались покупатели. Если бы мог, я поцокал бы языком: вся поверхность той самой стойки была заставлена стопками книг, дополнительной канцелярией, брелоками, сувенирами и открытками. Получалось, что весь хаос, который книготорговец учинил у себя на втором этаже, медленно перетекал вниз. С одной стороны, это выглядело атмосферно, немного пугающе и завораживающе; а с другой – в таком творческом беспорядке сложно что-либо найти!

Послышался шорох. Я напрягся, почувствовав знакомый запах. «Аромат» плавно приоткрыл дверь наверху и ударил по книжному теплым лучом фонарика. Я соскочил со стола, побежав в противоположную сторону от светового круга. Но фонарик, казалось, преследовал меня. Тишину магазинчика нарушили топот по ступенькам и громогласные зевки, от которых по спине побежали холодные мурашки. Я не боялся Марка, но быть найденным – последнее, чего я желал.

– Ваше котейшество, изволили нарушить правило? – Марк подал голос.

«Все еще стоит рядом с лестницей», – понял я. И проследовал как можно дальше от нее, запетляв в книжном лабиринте.

Сначала мне пришла идея забиться на какую-нибудь полку и переждать «мракобесие» там, но про угол мы уже знаем и про то, что из него практически нет выходов – тоже. Поэтому я решил бегать от ходячей катастрофы. Марк все время что-то бубнил, даже пытался красться бесшумно, тихонько переступая по паркету. «Наивный! Я тебя почувствовал, когда ты еще был наверху». Многие недооценивают интеллект котов и их способность замечать больше, чем среднестатистический человек. Потом Марку, видимо, захотелось поиграть в охотника за привидением: он стал напевать мотивчик из фильма – Ghostbusters! Весь в образе, он теперь заглядывал в книжные коридоры вместе с фонариком более резко. Луч света бил по книгам, стеллажам, столам, полу. Один раз я чуть было не попался – фонарик задел мою заднюю лапку:

– Ага-а! Геральт из Котовска, я тебя засек! – обрадовался, как ребенок, Марк.

Он не погнался за мной, продолжив разыгрывать охотничий спектакль. Шнырял среди полок, теперь больше даже сосредоточившись на книгах, проводил лучом по рядам, словно выискивая ту самую. Мне же эта игра наскучила, пока Марк листал очередной томик, взятый в руку, я забрался по ступеням вверх и нырнул в приоткрытую дверь. На удивление обнаружил в своей миске свежую порцию кефира – тут же съел все, причмокивая. Взобрался на столик и, как обычно, принялся листать книгу. Эту я уже прочел, но мне нравилось возвращаться к определенным моментам. Когда я натыкался на знакомые фразы, непроизвольно вспоминал сюжет, который переносил меня в собственные воспоминания, так сказать, проецировал картинку из книги на мою жизнь. От этого я ощущал себя счастливым и душевно наполненным.

Марк вернулся через полчаса. Наверное, ему тоже наскучило искать несуществующих привидений, потому как самое главное привидение, то есть я, давно вышло из игры и теперь с легким пренебрежением смотрело на удивленного охотника.

– Ты уже здесь? – вроде как Марк вздохнул с облегчением от того, что я нашелся, но с долей отчаяния, потому что нашел меня не он. – А я думал, там останешься. И кефир съел, ну ты умник, конечно! Не ожидал.

А вот я ожидал, что Марк примется сгонять меня с книги. Я неохотно слез, потянувшись, после чего Марк отобрал ее и на какое-то время уставился в текст. Усмехнулся, скептически покачал головой и прочел:

«Такова жизнь? – не поняла я. – Да, она рифмуется, но не так, как мы ожидаем»^[1].

– Это правда, – после снова вздохнул Марк и, уставший, плюхнулся на диван. – Ну что мне с тобой делать? Ты перестанешь убегать на первый этаж?

– Няу! – категорично ответил я «нет», но Марк перекроил слово под себя.

– Что «мяу»? Твоя задача – отпугивать своим присутствием мышей, книги – это по моей части. Не наоборот.

«А я бы с удовольствием посмотрел, как ты будешь отпугивать мышей. По-моему, уже неплохо получается», – размышлял я, разглядывая измученное лицо Марка: заспанное, потрепанное, с темными мешками под глазами. Ему бы отоспаться как следует – хотя бы недельку. Но он вновь погрузился в чтение.

Я не придумал ничего лучше, чем сделать ему массаж-антистресс: устроился на его коленях и урча стал лапками массировать кожу, пусть даже через джинсы, полагаю, оно все равно было ощутимо. Уже через минуту-другую Марк не выдержал:

– М-м-м, неприятно, когти у тебя острые, – не отвлекаясь от книги, рукой помахал перед моей мордой Марк, словно пытаясь прогнать.

«Дурак ты, это самый что ни на есть ярко выраженный способ признания! Радоваться надо – тебе доверяют. А ты...» – я одарил его недовольным взглядом и перестал.

Все-таки доверие – штука хрупкая, над ним стоит еще поработать.

III

Вскоре ситуация изменилась. Дело ли было в мартовских котах, которых раньше припоминала бабушка, когда слышала завывание за окном (пусть даже ветра), или просто наступило подходящее время. Я немного подрос, потолстел, сменил десятки коготков на еще более острые и крепкие, научился забираться на подоконник. Марк решил, что мне больше неинтересен книжный мир за закрытой дверью – обрадовался, приподнял жалюзи на окне, чтобы я мог видеть картину мира целиком.

Она, конечно же, была хороша: серые гиганты в теплых куртках и шапках прыгали по размякшим сугробам, поскальзывались и в последний момент ловили равновесие. Новые люди проходили мимо с дымящимися стаканчиками и улыбались друг другу, старые – чаще передвигались на трех ногах, покачиваясь при ходьбе. По вечерам в окно светило солнце, разливаясь розовым и оранжевым заревом на небе. Звенела весенняя капель, как у Владимира Короленко в «Слепом музыканте»; а уже с утра начинался снег, падавший огромными хлопьями, иногда занимая собой все пространство за окном.

Усыпив бдительность Марка на несколько дней, я приготовился к очередной битве за первый этаж. Сначала сидел рядом с ненавистным деревянным прямоугольником, не пускающим меня наружу, потом стал отрабатывать доброе имя всех мартовских котов, иначе говоря – орать, выть, скрестись. Такое поведение мне было не свойственно, но смена тактики – это часть плана, особенно если от прежних попыток никакого толку. Я хотел одолеть Марка нахрапом, сломать его терпение накопительным эффектом. Мол, послушать кошачью песню часок-другой допустимо, а вот целый день – уже перебор.

Так и получилось, что Марк забегал ко мне на второй этаж во много раз чаще, чем обычно. Чтобы поскорее утихомирить меня и улизнуть вниз, он подливал в миску кисломолочных вкусностей, сажал меня на подоконник и давал покатать шарики с ароматом кошачьей мяты. В общем, не обременяя себя заботой и не пытаясь решить глубинную причину проблемы, откупался дарами. Но такие манипуляции действовали недолго, спустя минут десять я возвращался под дверь и снова устраивал концерт без заявок. Марк кипел от злости, я под окончание рабочего дня, сорвав голос, хрипел, но мы так и не сдвинулись с мертвой точки.

Тогда я понял, что криком и ором ничего не добьешься. Или добьешься, но не скоро. А с таким упрямым хозяином я скорее останусь совсем без голоса. Следовало к звуковой атаке подключить физическую силу.

И я начал прыгать высоко вверх. Механизм у злосчастной двери был простой: надавить на ручку и потянуть ее вниз. Я прыгал, доставал до желаемого объекта, но тут же приземлялся, толком не успев надавить. Ручка скользила в моих лапах, прыжки каждый раз становились все четче. Я не сдавался, зная, что любая задача требует терпения и практики. Прерывался только на то, чтобы попить воды, в остальном старался не есть. Принцип «хороший художник – голодный художник» работал и в моем деле. Поел – и уже не прыгнешь так высоко.

Дверь открылась внезапно. Я и сам не заметил, как дернул ручку и впустил в коридор теплый свет потолочных ламп. Большими глазами я уставился на книжный мир, как тогда ночью и в те разы, когда мне удавалось выбраться – вот только сегодня здесь было много людей. Они сновали между полок и о чем-то говорили. Их голоса нараспев раздавались в моей голове, я хватался за любой звук, прислушивался к хрусту корешков, не терял из виду ни одну шелестящую куртку, шмыгающую между рядами.

Завидев Марка в историческом отделе, я прокрался в совершенно противоположный. Но убегая от одной проблемы, ты обязательно наткнешьсяна другую: я врезался прямо лбом в большие и мягкие сапоги очередного покупателя. Это была девушка небольшого роста в круглых очках с грустным лицом, усыпанным очаровательными веснушками. Она смотрела на меня, приоткрыв рот от удивления. Мы с ней не ожидали увидеть здесь друг друга. Но что важно: она не закричала, не выдала меня. Просто наклонилась и погладила по голове.

– Ну привет! Какой ты пушистый! Живешь здесь? – словно промурчала она. В ее голосе было столько тепла и нежности, что я бы, пожалуй, растекся по полу от его мягкого и приятного звучания. – Меня Надя зовут, а тебя, наверное, Зефирка?

«Почти угадала, – по-кошачьи усмехнулся я. – Его Котейшество Лорд Зефир Остафьев Первый», – пришлось взять фамилию Марка, так как бабушкину я не помнил.

– Ло-оррд, – все-таки представился я, на что Надя только умилилась, еще раз провела рукой по моей шерстке и поднялась, выросла надо мной на добрые полтора метра, а может, и больше.

Надя неуверенно ходила по ряду и искала что-то среди книжных полок. Она брала в руки одну книгу, наскоро пролистывала ее и ставила обратно. Снова брала – и снова ставила. Во мне разыгралось любопытство, что же эта милая, такая симпатичная и добрая девочка ищет? Почему-то мне сразу же вспомнилась Юля; казалось, они с Надей были почти ровесницы. Даже шапки у них похожи. А в остальном Надя выглядела как с другой планеты: полосатая куртка с множеством значков и нашивок, большие сапоги, очки в толстой оправе, волосы, заплетенные в десятки косичек и веснушки, в которые я влюбился с первого взгляда. Но главное – голос. В нем крылась какая-то тайна. Вроде бы и слова были знакомые, но произношение...

– Да, мам? – Надя отвлеклась на телефон. – Скоро приду, что-нибудь купить? – на том конце провода ответили и что-то спросили. – Нет, ни с кем не познакомилась, тут все такие молчаливые. Но это только первый день, все нормально.

Она еще немного поговорила с мамой, а потом положила телефон в карман и, расстроенная, вернулась к полкам. С третьей попытки я смог разглядеть книгу, которую Надя держала в руке. «Модная и независимая». Девочка взяла томик под мышку и открыла следующую – «Как приручить социофоба, или Недостатки, мешающие жить». Видно, что после телефонного звонка Надя ускорилась, потому как теперь хватала со стеллажей буквально каждую вторую книгу. Я не понимал, о чем она думает, но ее эмоциональные порывы удивляли. Она металась между пособиями по моде и книгами-тренингами для эффективного общения. Само по себе странно, что Надя решила все это купить. Точно такие же советы можно было легко отыскать в интернете или, как в фильмах, обсудить с...

И тут до меня дошло! Ее голос, телефонный разговор, специальная литература... Надя не из Котовска – она приезжая! Потому‐то она и зашла в книжный: надеялась найти здесь ответы – в мире букв и писательских тайн, открывающихся лишь тем, кто умеет читать между строк. Я умел. И потому мгновенно сложил воедино все факты, крутившиеся вокруг Нади. Вырисовалась довольно горькая картина: Надя не привыкла к нашему городу и его жителям. Она стремилась подстроиться, вытеснить из себя ту, кем была до переезда. С одной стороны, это причиняло ей боль; с другой – кто не мечтает о верных друзьях? Каждый мечтает. И ради этого готов идти на жертвы – малые и большие.

– Мя-а-а! – завопил я, задрав голову и пристально глядя на девочку, чтобы установить зрительный контакт.

– Зефирка? Что такое? – забеспокоилась Надя.

Легонько стукнул ее лапкой по сапогу, хотел попробовать на зуб, но не стал, мало ли что?! Добежал до поворота, снова обернувшись на гостью магазина. Надя продолжала стоять, она смотрела мне вслед, обняв гору книжек в руках.

«Так можем и не успеть! Давай, пошли!» – я торопил ее как мог: крутил хвостом, тихонько звал за собой, нырял за угол и выглядывал оттуда.

Надя согласилась пойти не сразу – то ли настолько сильно была привязана к этому месту и своему книжному выбору, то ли и вправду меня не понимала. Коты сами по себе существа милые, симпатичные, но как только ситуация доходит до понимания, тут уж люди, как правило, надеются лишь на себя. Так что Надя не поверила, что я могу ее звать. Однако потом все-таки зашагала за мной в отдел детской литературы. Совсем недавно мы с Марком читали оттуда одну книгу, она мне очень понравилась. Я всем своим нутром чувствовал, что Наде она пригодится. Как только девочка оказалась в нужном мне месте, запрыгнул на книжную полку и носом ткнулся в корешок. Разумеется, мне пришлось сделать это несколько раз, прежде чем Надя уловила суть моих действий. Она осторожно поднесла руку к книге и вытянула ее со стеллажа. Я ликовал, полагая, что вот сейчас она прочтет аннотацию и все поймет...

– Ульф Старк «Пусть танцуют белые медведи», – вслух прочитала название книги Надя. – Эти медведи тоже белые и пушистые, прямо как ты! – подметила девочка.

«О-о-о! – хотел бы воскликнуть я в отчаянии. – Ну почему так? Да, медведи белые, да, я тоже белый, но смысл там гораздо глубже. Не суди по ней книгу!»

Ладно, позитив все же был: Надя отставила стопку взятых ранее книг на полку, чтобы пролистать предложенную мной. И совсем она не про медведей! Хотя и про них тоже, но главный герой там мальчик, отчим которого на спор решил сделать из него отличника за короткий срок. Поначалу я думал, что это хорошая идея, но с каждым днем, приближаясь к цели, мальчик примерял чужую шкуру, уходя все дальше от себя настоящего. Эта история могла послужить Наде отличным примером того, что, поддаваясь влиянию извне, не стоит забывать об искренности своих намерений. Сыграть роль можно, можно притвориться, но это не сделает тебя хоть сколько-нибудь ближе с теми, кто действительно хочет общаться с тобой.

– Ваше Котейшество! – у полки возник хмурый Марк. Скрестив руки, он разве что из ноздрей пар не испускал, настолько сильно кипятился. – Опять ты тут! – он схватил меня крепко и обратился к Наде: – Извините, надеюсь, он вам не мешал?

– Нет, даже посоветовал книгу, – показала она.

– О, Ульф Старк! Хорошая... – Марк обрадовался всего на секунду, а потом увидел стопку книг, лежавшую не на своем месте. Удерживая меня одной рукой, второй он попытался схватить попаданок, чтобы вернуть их в свою вселенную. – Будете эти брать?

– Я... не... не знаю, – Надя засмущалась, наверняка почувствовав недовольство хозяина книжной лавки. – Возьму эту, наверное.

– Угу, – только и ответил Марк, после обслужив покупательницу на кассе и отпустив ее восвояси.

«А я смотрю, у тебя тоже отношения с покупателями не клеятся! Ну ты и Мрак, конечно! Кто же так разговаривает? А где вот это – „спасибо за покупку“, „хорошего дня!“, „приходите к нам еще!“ Тебе только с бревнами работать!» – мысленно читал нотацию Марку я.

К сожалению, Марку было позволено читать ее мне вслух:

– Да что ж ты такой вредный?! Сколько можно сюда рваться? Здесь не место кошкам! Как ты выбежал? Ну, погоди! Сейчас книги расставлю и посмотрим...

Но я не слушал его причитания, так как увидел вдалеке Надю, которая с таким трепетом обнимала руками купленную книгу, словно это последнее, что у нее осталось в этом мире. Девочка еще не знала, что ее ожидает там, в потоке черно-белых страниц, она смотрела на меня и улыбалась. Я улыбнулся (насколько это возможно) в ответ. Внутри у меня загорелось приятное ощущение, оно растекалось по телу и грело меня до самых кончиков ушей. Я не разобрал, что это может быть. Заболел? Однако воспоминания о моей первой покупательнице еще долго возвращались ко мне. Отчего-то я знал, что Надя придет снова, но уже познакомившаяся с теми самыми танцующими медведями.

И надо ли говорить, что после Марк поменял ручку двери второго этажа на круглую?

IV

– Господи боже мой! А завал-то какой устроил! А шерсти сколько! Просто ужас!

Старшая сестра Марка нагрянула внезапно. Она вторглась в пространство второго этажа как к себе домой. Я с подозрением следил за ней с подоконника, пока женщина ходила по комнатам и собирала раскиданные вещи. Марина, так звали маму Юли и сестру Марка, обладала удивительной способностью находить все то, что плохо лежит. Стянув волосы в высокий хвост на голове, она охотилась за грязными носками и разбросанными футболками месячной давности. Под ногами хрустело, когда она делала шаг. Если закрыть глаза, то можно представить, будто это снег, на деле же – крошки.

– Пылесос мне! – потребовала Марина. – Весь дом забил своими книгами. Еще и кота приволок! Марк, тебе уже почти тридцать! Так и останешься один с двадцатью пятью кошками!

Марк на удивление только и занимался тем, что игнорировал выпады сестры. Сидя в излюбленном кресле, переворачивал страницы новой, взятой снизу, книги – одну за другой. А Марина распалялась с каждым найденным препятствием на ковре, продолжая «прорубать» себе ход к кухонному гарнитуру. Игрушки, не вызывавшие у меня особого интереса, тут же полетели в коробку, грязные вещи – в стирку, крошки – в мусорку, пылесос завыл на весь этаж! У меня хвост дыбом встал от вакханалии, что творилась теперь за закрытой дверью, потому что меня выгнали в спальню. Там и просидел какое-то время.

Вообще, Марина была взрослой версией Юли: такие же прямые светлые волосы, зеленые глаза и белоснежная кожа, та же утонченность и легкость движений. Различие между ними проявлялось лишь в том, как они влияли на моего хозяина. Юля воздействовала на него положительно: помогала в магазине, приносила настольные игры и уговаривала Марка сыграть, интересовалась книгами, о чем он всегда был готов поговорить, даже ела его подгоревшие покупные котлеты. Марина же, напротив, придерживалась жесткой линии: она словно сводила все достижения Марка к жалкому существованию.

Но то было первое впечатление, которое чаще обманчиво. После уборки Марина присела на корточки и раскрыла руки, как бы подзывая меня.

– Как зовут? Что за порода? Где взял? Юля все уши прожужжала, – вопросы посыпались один за другим.

– Не знаю, помесь кого-то с кем-то, вроде даже с приличной родословной. Его Котейшество Лорд, – отвлекся от чтения Марк.

– Вот опять. Неужели нельзя было назвать по-нормальному? Пушком, Мурзиком, да хоть Кузей.

– Ага, ты бы видела с какой недовольной мордой он ест. Всем Мурзикам Мурзик! Тот еще злодей. Я не удивлюсь, если прямо сейчас он обдумывает, как захватить мир.

На свой риск я подошел к Марине поближе. Она опустила ладонь на мою спину и начала чесать. Вытерпел. Обхватила меня и приподняла над полом, осматривая. Даже не пикнул. Стала заглядывать ко мне в пасть, пытаясь разжать челюсти пальцами. Вот тут я уже не выдержал и заорал:

– Мрра-а-ак!

«Помоги! Наступают! Лезут не в свое дело», – мысленно дополнил я. Но Марку хватило и одного зова. Он поднялся с дивана и зашагал к нам. «Вот сейчас, сейчас он тебе покажет!»

– Что ты делаешь? – присел рядом Марк и уставился на то, как Марина пересчитывает мои коготки на передних лапах.

– Ты к ветеринару его водил? Прививки делал? С диетологом беседовал? Чем ты его кормишь?

– Ну... он привередлив. И некогда было.

– И паспорта у него нет?

– Паспорта?

– Оставишь вас, думаешь – выросли, поумнели, а вы тут разве что в набедренных повязках с дубинами в руках не бегаете! – отмахнулась Марина. – Все! Завтра поведу его к врачу. А твой номер я дала подруге, она позвонит...

– Опять ты за свое? Марин, не нужны мне твои подачки. Я сам.

– Что сам? Сам ты только кота завел.

– Как там в «Простоквашино» папа говорил? «Был бы у меня такой кот, я, может, и не женился бы никогда». Тот же случай. Лорд, конечно, непростой, с характером, но хотя бы молчит и не требует от меня внимания двадцать четыре на семь. А эти постоянно чем-то недовольны: то не так посмотрел, то не то сказал, не то сделал. И это я еще старался относиться с уважением, хотя они, твои подруги, далеко не том Шекспира от 1934 года, чтобы с них пылинки сдувать.

– Эта не такая. Ей тоже нравятся книги, – казалось, у Марины на каждое слово Марка есть чем возразить.

– Ты и про предыдущую тоже так говорила. А потом она заявила, что обожает Марию Ремарк, потому что писательница, видите ли, эмоционально пишет. Писательница!

– С кем не бывает?

– С теми, кто правда интересуется книжным миром.

– Но кота я все равно поведу в клинику.

– Веди.

На этом разговор закончился. Марк не предал свои принципы и убеждения, а Марина осталась стоять на своем. В итоге больше всех пострадал кто? Правильно, я, третье независимое лицо. Оказавшись в меньшинстве, непонятым и лишенным права голоса, я улегся в коробку поразмыслить о жизни. Марина, более или менее прибрав второй этаж, задержалась у плиты. Оттуда теперь тянулся тонкий рыбный аромат, что здорово-таки отвлекало от рефлексии. В этом доме все же чаще пахло яичницей; забытыми котлетами на сковороде; склеившимися сортами твердой пшеницы, иначе говоря, макаронным пирогом, от которого Марк пытался вилкой отделить себе порцию; и супом быстрого приготовления, что – согласитесь – не самая полезная привычка, пусть даже и для крепкого мужского организма. Поэтому рыбный запах навязчиво подергивал мой желудок, а заодно и усы.

Марк, наоборот, оставался холодным к разлитому в воздухе великолепию. Он все время ходил по комнатам и что-то искал. В привычном беспорядке он точно знал, что и где находится, теперь же убранная квартира казалась совсем чужой.

– А где зарядка от телефона? – вопрошал Марк.

– В тумбочке, первый ящик сверху, – отвечала Марина.

– А часы?

– На столе.

– Марин, тут штаны висели...

– В стирке, чистые в шкафу.

– Вообще-то там были наличные!

– Заложила в книгу.

– Нашел.

Марк не остался на ужин. Собирая себя по частям – вернее то, в чем ему следовало выйти за пределы дома – он потратил уйму времени. Благо, что куртка висела на прежнем месте. Как же мне хотелось с ним прогуляться! Я вспомнил наше знакомство и прогулку в мороз, снег и желтый шарф, который Марк сменил на кофту с высоким горлом. Но подать знак, что я буду скучать по этому грубияну? Да ни за что!

«Пусть думает, что нас и здесь неплохо кормят», – легонько кивнул я, когда Марк посмотрел в мою сторону.

Я отпустил его просто, но с огромной тоской на сердце. Неужели привязался? Привык за два месяца к нашей холостяцкой и беспечной жизни? Ведь хорошо не там, где кормят дорогими деликатесами или кладут спать на пуховую перину, а там, где любят и ждут.

На следующее утро Марина пришла пораньше. Она была в зеленом пальто и черных сапогах, от нее пахло ветром и ванилью. Видимо, не собиралась раздеваться: стояла в дверях и смотрела на посапывающего Марка, как обычно устроившегося на диване. Даже не знаю, что ее возмутило больше – ноги брата, лежавшие на журнальном столе; разбросанные косточки и рыбьи скелеты, которую мы вчера с хозяином благополучно разделили; или мое присутствие на обеденной столешнице, куда этой ночью переместился актуальный томик того самого Ремарка. Ничто не предвещало беды, я просто читал, но Марина налетела на меня с шапкой и начала гонять по дому.

– Ишь ты! На стол залез! Безобразие! – кричала она, размахивая шапкой передо мной.

У меня было преимущество: я досконально изучил все укромные уголки, в которых можно спрятаться, освоил прыжки на высоту, запредельную для всяческих шапок, разве что Марина ею в меня метнет, и в конце концов, я был меньше, тише, проворнее. И вообще: «А нельзя ли решить эту проблему более цивилизованным способом?» Но у людей все всегда относительно. На одну и ту же ситуацию они могут реагировать по-разному, все зависит от настроения. Похоже, у Марины оно оставляло желать лучшего. Она сидела на стуле, запыхавшаяся, с раскрасневшимся и влажным от пота лицом, и обмахивалась шапкой, словно веером.

– Я говорил, что он непростой, – подлил масла в огонь Марк, довольно потирая глаза.

– Ты ему слишком многое позволяешь! – прошипела Марина, посматривая на меня снизу, тогда как я пристально наблюдал за ней со шкафа. – Сам снимать будешь. К врачу записаны на девять.

Пожалуй, Марк понимал, что ничего-то у него не выйдет по-хорошему. Он тянул ко мне руки и упрашивал слезть со шкафа, обещал, что мы буквально туда и обратно, вернемся быстро, и я продолжу сидеть, где мне вздумается. Даже помахал передо мной остатками вчерашней рыбы, что напрасно – она потеряла свою ценность, потому как самое вкусное мы уже съели.

– Ну Лорд, ну пожалуйста, – увещевал Марк, а потом шепотом добавил: – Чем быстрее ты слезешь, тем быстрее она уйдет.

Однако убедить меня не получилось, и тогда в ход пошел веник. Я жутко не любил эту вещицу. Казалось бы, ветки да прутья, но доверия он мне не внушал. Усатый колючий монстр, вот что он такое! Марку стоило просто показать его, как я тут же соскочил вниз, прямо в руки Марины, а уж из них – в сумку. Только после до меня дошло, что то была не сумка, а пе-ре-нос-ка. Тоже подарочек от Марины...

Ветеринар обитал неподалеку – всего в паре кварталов. Несмотря на гнетущее чувство поражения, я старался находить в ситуации светлые стороны. Из решетчатого отверстия в переноске виднелись магазинчики и сосульки на крышах. Еще холодный апрельский ветер заставлял вздрагивать и пушить шерстку, отчего я превращался в объемный белый клубок, занимавший практически всю емкость, в которой находился. Иногда раздавался всплеск весенних луж, одни были совсем мокрые, другие – все еще покрытые ледяной коркой. В воздухе витал запах оттаявшей земли, тонкий аромат первоцветов, ощущались нотки прелой травы и побелки. Так, под звуки шуршащих по асфальту шин и раздающихся голосов птиц наступила моя первая весна. Я уловил ее, находясь здесь – за пределами дома, в нем же времена года различались лишь картинкой в окне.

На душе стало светло. Вмиг в голове возродились строки поэтов, восхвалявших пробуждение природы, мысли закружились вокруг весеннего парфюма, словно составленного из тщательно подобранных аккордов. Мне даже расхотелось показывать характер у ветеринара. Я сидел спокойно, пока тот проводил осмотр. Мужчина в медицинской шапке, с белой тканью вместо рта и носа, трещал без умолку. Он объяснял Марку, что тот кормит меня неправильно и режим у меня не такой, и шерсть надо вычесывать. А сам тем временем словно невзначай сделал мне укол в холку. Я поморщился, но ненадолго. Это житейское, мимолетное, а вот за окном – вечное и прекрасное. К тому же внезапно стало жаль Марка. Он так носился со мной, а никто этого не понимал. Удобно, конечно, со стороны-то судить.

– Ничего, Лордик, я исправлюсь. Купим тебе корм со вкусом рыбы и чесалку, – бубнил Марк, удерживая меня в переноске, когда мы двинулись в обратную сторону. К счастью, Марина убежала на работу.

«Лордик? Мрак. Что-то мой хозяин совсем раскис», – подумал я.

Вот так и бывает, что чужое мнение подрывает веру в себя и собственные силы. «Как ты не понимаешь? Суть не в формальной правильности, а в самом стремлении – в том, как ты стараешься ради меня. В этом и есть наша взаимная работа над собой: мы становимся лучше друг для друга. Но главное – не притворяться, а быть настоящим. Лишь тогда все обретает смысл».

– Мрру-у, – сказал я, подразумевая, что ко всему нужно относиться «мудро». Хотя кому я объясняю?!

Место укола совсем перестало болеть. Марк снова нес меня домой, а я снова смотрел на город во все глаза. Я ждал того самого момента, когда мы подойдем к книжному. Помнится, зимой так и не смог прочитать вывеску с названием. Теперь же я был котом ученым, может, совсем не таким как в сказке у Пушкина, но кое-что умел.

Вот мелькнула крыша магазинчика, и я напрягся. Отчего-то для меня было важным узнать. Будто очередная шкатулочка с тайной о Марке, которые я коллекционировал, как коллекционируют почтовые марки или фантики в альбомах, должна была раскрыться. Первой виднелась буква Д, после – а. Ряд из деревьев не дал полностью рассмотреть, я засуетился в переноске, переживая, что так и помру, не узнав самый главный секрет. Марк остановился и приподнял сумку до уровня своего лица, посмотрел на меня, как бы спрашивая, в чем дело.

«Д. А... А дальше что? Что там написано? Умоляю!» – я завывал на все лады, требуя ответа.

Мы уже завернули за угол, а Марк продолжал нести меня плотной стороной переноски вперед. Я запротестовал еще сильнее: стал бить лапой по решетке и ершить хвост.

– Ваше котейшество, вы ведете себя неразумно, – пригрозил указательным пальцем Марк.

Он хотел было сказать что-то еще, но внезапно замолчал. Его взгляд поднялся выше переноски и застыл. Через секунду-другую Марк развернул меня передом к книжному, и я увидел! Увидел! Мы вместе стояли и смотрели на вывеску магазинчика: я – в изумлении, а Марк – наверняка погрузившись в воспоминания. Все стихло, в этом мире остались только я, Марк и название книжного:

И тогда я понял. Все понял. Все-таки был любимчик из писателей у моего хозяина. Не иначе как Максим Горький. Марк постоянно его цитировал, читал наряду с другими книгами и все же выбрал для наименования магазина именно его произведение. «Данко». Так звали героя из третьего рассказа «Старухи Изергиль». Данко – человек-легенда, который вывел народ из дремучего леса, пожертвовав собой. Чтобы осветить им путь, он вырвал из груди свое сердце. Он не ждал благодарности, просто вел и светил, горел делом, за которое взялся, верил в людей и в себя, что сможет довести их до конца.

Так же и Марк.

Он нашел свое дело и посвятил ему всего себя. Да, он любил книги, но каждую книгу делают люди, книжный – это люди. Ничего не происходило в жизни Марка без людей. Он любил их тоже, просто тихо и ненавязчиво. Он подарил им самое большое и светлое, что у него есть. Свое сердце. И, как Данко, все еще верил, что такое сердце людям необходимо, чтобы пройти этот путь счастливо и с умом – с книгой в руках.

V

Вплоть до обеденного перерыва Марка я обычно спал, улегшись клубком в коробке, в которую теперь едва помещался, или на диване, на той стороне, где потеплее, куда из окна светило солнце; или взгромождался на стиральную машинку рядом с полотенцесушителем. В дом перестало поступать тепло, оттого в воздухе витали влажность и легкая отдушка непросохшей стиранной одежды, висевшей на маленьком выступе подоконника по ту сторону окна. Все чаще я видел людей без курток – либо в теплых шерстяных кофтах, либо подпоясанных легкими ветровками на бедрах с узлом из рукавов. Школьники ликовали, черепашками передвигаясь с ранцами по тротуарам. Ведь еще немного – и наступят каникулы.

Сегодня мне не удалось забиться в уютное местечко, так как в гости нагрянула Юля. С ней у меня сложились особые отношения. Она знала, где и когда меня можно почесать, разговаривала со мной на равных, а еще рассказывала увлекательные истории. И что уж греха таить – Юля нашла адекватную замену тому злосчастному корму с противным вкусом. С каждым своим приходом она приносила аппетитные рыбные, а главное, съедобные палочки. Я ел их втайне от Марка, чтобы лишний раз его не расстраивать. Он, как полагается, после наблюдал мою скорченную гримасу боли у миски, где лежал нетронутый искусственный корм, рекомендованный врачом. Я ждал, когда система сломается и станет работать на меня, а Марк ждал, когда сломаюсь я и перейду на правильное кошачье питание. И пока в этом доме была ничья.

Помимо тактильного, питательного и коммуникационного контакта нас с Юлей связывали игры. Она, прознав, что обычные игрушки с ненастоящими мышками для меня не годятся, стала таскать с собой бродилки: настольные игры, где бросаешь кубик и передвигаешь свою фигурку вперед согласно выпавшему числу. Разумеется, я не подавал виду, как здорово пинать лапкой кубик и как завораживающе потом он вертится на полу, показывая каждый раз – почти каждый раз – новое число. Я делал это будто нехотя, словно меня принуждали, а потом так же одним глазом наблюдал за вращавшейся игральной костью, точно она – фигуристка на льду.

– Пять, – проговорила Юля и подвинула за меня фигурку на игровом поле.

В момент игры она занимала себя еще чем-нибудь: сегодня Юля взяла краски и странные маленькие статуэтки, полчища пластиковых солдат с мечами и щитами. Девочка успевала кидать кубик и передвигать наши фигурки, при этом заносить кисточку над статуэткой и сделать пару мазков.

Сдается мне, что ей было одиноко. Несмотря на постоянную занятость, книги и уроки, игры и домашние дела, Юля все время возвращалась к Марку в книжный. Даже по выходным, как сейчас. Она рассказывала, что с родителями, бывало, выезжала в лес на пикник, или вместе они катались по парку на роликах, зимой – на лыжах. Но в данный момент Марина и отец Юли – я не знал, как его зовут, она всегда говорила «мама и папа» – работали и брали вторые смены, чтобы летом отправиться на море. С одной стороны, я мысленно поддерживал стремление взрослых идти к своей цели, а с другой – именно так пролетала их жизнь. Люди не замечают, когда зацикливаются на чем-то одном и забывают нечто важное, что и составляет смысл, ради которого стоит жить.

– Два, – озвучила Юля число, выпавшее на кубике. Моя фигурка вырвалась на поле вперед – за финишную черту.

Я решительно взобрался на колени Юли и привалился к ней животиком кверху. «Так уж и быть, гладь. Утешительный приз для проигравшего», – как бы говорил я, демонстрируя спокойствие и полное доверие. Мне не нужна была победа в неравном бою, скорее я просто составлял компанию тому, кто в этом нуждался. Юля осторожно протянула руку к моему пушистому пузу и опустила ее на мягкий мех. По привычке я, конечно же, задергал лапками, но пообещал себе не вмешиваться в акт чесания, который Юля заслужила с лихвой. Она проводила по добротной шерстке медленно вверх, доставая до самого уха, и перемещалась обратно. На ее лице тут же возникла легкая улыбка, скрывшая недавнюю грусть в уголках поднятых губ. «Ну во-о-от, теперь порядок», – склонил голову набок я, довольствуясь тем, что близкий мне человечек стал немного счастливее.

И вдруг все внутри заклокотало, вибриссы напружинились, я сам превратился в недвижимую статуэтку, которую Юля продолжала держать в свободной руке.

– Лорд? Что такое? – поинтересовалась она.

«Погоди, не отвлекай», – дернул носом я и еще раз принюхался.

Возникло такое чувство, будто этот запах, его оттенки я уже ощущал. Между прочим, у котов прокачан орган, которого нет у людей – орган Якобсона. С его помощью я отлично различаю запахи, как химик разбираю их на составные элементы, предчувствую смену погоды, а еще угадываю знакомые нотки когда-то приходивших сюда людей, пусть даже на первый этаж. Поэтому миф, будто коты считают, что их хозяева, уходя на работу, на самом деле на протяжении восьми часов стоят за дверью, так легко развеять.

– Пррм, – выдал я на человеческом «пойдем», перевернулся на живот и прыгнул к двери с той самой круглой ручкой.

Я сидел около нее и мяукал, надеясь, что Юля окажется сообразительнее и проще, чем Марк. Девочка тоже подошла к двери и задумчиво уставилась на меня, скрестив руки.

– Ты же знаешь – нельзя, – сказала она.

«Ну и что? Мне надо! Ну же!»

– Лорд.

– Му-уя! – чего не сделаешь для родного человека, я попытался произнести ее имя. Не выдержав спокойного взгляда, взялся когтистой лапкой за ее расклешенные джинсы и потянул за собой. К счастью, Юля восприняла мое рвение за дверь не как игру, а как что-то паранормальное. Ведь проще приписать всему необъяснимому – сверхъестественные причины, нежели довериться чутью белого кота.

Мы спустились на первый этаж. Юля не отставала ни на шаг, я же чувствовал, что мы близко, почти подобрались к объекту, из‐за которого мой хвост не находил покоя, а уши то и дело меняли положение, словно чуткие локаторы. Они улавливали множество звуков – голоса покупателей, шорохи, перешептывания – и выделяли среди них один, особенный. Я продолжал петлять между книжных рядов, то и дело попадаясь на глаза незнакомцам. Конечно, они замечали меня: яркое белое пятно, похожее на легкое облачко, невозможно было не увидеть в этом царстве книжных переплетов и темного дерева.

– Куда?!

На поле боя возник грозный Марк. Раскинув руки в стороны, он преградил собой путь. Юля сразу остановилась, ведь для нее попытка прорыва была заведомо обречена на провал. Я же еще мог проскочить, но без Юли вся затея теряла смысл. Поэтому я присел у ее ног и протяжно замяукал, давая понять, что отступать не намерен.

– Марк, он хочет мне что-то показать, – пояснила Юля.

«Кого-то», – поправил я.

– Лорд? И показать? Да брось, – скептически отнесся Марк.

– Он понимает.

– Бери кота и возвращайся наверх.

– Марк, пожалуйста!

– Я сказал – нет. Книги и кошачьи когти несовместимы, сколько раз повторять? – Марк говорил полушепотом, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но особенно любопытные покупатели все равно наблюдали за разыгравшейся сценкой.

– «Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, который видит тот же мир, что и ты», – с неожиданной твердостью процитировала Юля.

– Погоди, знакомое. Это откуда? – скривился в недоумении Марк.

– Джон Грин «Черепахи – и нет им конца». Лорд сегодня открыл мне страницу с этой фразой, когда я пришла. Марк, пожалуйста, дай ему шанс. Позволь ему быть собой.

– Коту?

– Да, коту. Ты ведь тоже всего лишь книжник. Знаешь, в чем разница? В отношении.

Сначала Марк раздраженно закатил глаза, потом повздыхал несколько секунд, посверлил взглядом книги, меня, Юлю... но все-таки пропустил нас вперед! Я видел, как он смотрел нам вслед с придиркой, полагая, что вот прямо сейчас я накинусь на новенькую книгу и раздеру ее в клочья. Но этого не произошло, моей задачей было завернуть за угол и оказаться в отделе канцелярии. Туда, где я точно знал, что увижу ее.

Надю.

Она вернулась. Что меня больше всего порадовало – передо мной стояла та же самая Надя, в очках и сотней маленьких косичек, забранных в хвост. Лицо с веснушками украсила озорная улыбка, когда она меня заметила. Надя потянулась было поздороваться, но тут же столкнулась с Юлей. Мне удалось подвести ее достаточно близко, не заговорить было невозможно!

– Это твой кот? – спросила Надя своим мелодичным голосом.

– Моего дяди, он здесь работает, – ответила Юля, посматривая на меня и, кажется, догадываясь, зачем я вывел ее в магазин.

– И как же его зовут?

– Лорд.

Надя присела на корточки и взяла в руку мою лапу, пожала ее извиняясь:

– Прошу прощения, Лорд, что имела неосторожность звать вас Зефиркой.

– Зефирка! – Юля рассмеялась в голос, прикрыв рот руками – то ли из-за стеснения, то ли это такая защитная реакция у людей, в общем, она постоянно так делала.

– Ух ты! Это же миниатюры! – глаза Нади округлились.

Я сначала не понял, о чем она. А потом пригляделся и увидел у Юли ту самую статуэтку, наполовину раскрашенную в золотистый цвет. Похоже, Юля не успела ее отложить, так и выбежала с фигуркой в книжный, зажав в руке.

– Да. Тоже увлекаешься D&D^[2]? – глаза Юли оживились, загорелись блеском надежды на то, что ее увлечение кто-то сможет разделить.

– Обожаю! В родном городе мы с друзьями каждое воскресенье собирались, чтобы поиграть. А здесь... я пока не нашла компанию, – Надя вся сжалась, поправив очки на переносице, обняла себя руками, будто боялась, что ее не поймут, не примут, начнут наступать.

– Моя прежняя команда тоже развалилась, – отмахнулась Юля. – А хочешь фигурки пораскрашивать? Я сейчас как раз этим и занимаюсь. Вместе веселее, заодно расскажешь, как играли.

Надя робко кивнула в ответ. И в ту же секунду Юля взяла ее за руку и повела на второй этаж, наверняка воодушевленная предстоящим времяпрепровождением. Настолько воодушевленная, что даже имя подруги забыла спросить! Но имя, как мы уже выяснили, не так уж и важно, оно прирастает к своему владельцу постепенно, вместе с деталями и повадками, привычками и ассоциациями. И для каждого твое имя – не пустой звук, а воспоминание, скрепившее тебя с конкретным человеком.

Или котом.

Девочки ушли, а я остался сидеть среди полок, задрав высоко голову и рассматривая самые обычные шариковые ручки, которые видел каждый день. Но в книжном, пожалуй, они выглядели несколько иначе, по-особенному. Как и Марк, который стоял все это время неподалеку, так сказать, был начеку. Он стал свидетелем зарождающейся дружбы. Или не дружбы, как знать?! В любом случае – возможности приятного общения с человеком, смотрящим на мир твоими глазами.

– Ты все знал, да? – спросил Марк, прищурившись. – Понять не могу, как тебе это удается? – и усмехнулся. По-доброму так.

«Я просто белый медведь, который умеет танцевать по-своему. Как и Надя, как Юля. Все мы разные и в этом наша уникальность. Здорово, когда одна уникальность находит другую. И для этого нам не надо перекраивать друг друга. Подумай, Марк, мы же не ломаем детальки от пазлов, чтобы они подошли? Нет, мы тщательно ищем и находим подходящие. Просто дай мне быть собой, и ты увидишь, что я подхожу», – как бы я хотел ему это сказать...

– Ваше котейшество желает отведать кефиру? – предложил Марк, присев и протянув ко мне руки.

«Что ж, бой за Надю был нелегким, подкрепиться действительно не мешало бы», – согласился я и медленно, сохраняя «лицо», прошелся до Марка, как бы делая ему одолжение, что вообще соизволил приблизиться. Марк засмеялся, не воспринял мою мину всерьез. Он посадил меня к себе на плечо, и мы двинулись в путь навстречу кисломолочным приключениям.

I

За полгода, проведенные в компании книготорговца, я осознал, что человек – существо удивительное и странное. Что только не влияет на его настроение: гормоны, гены, нервы, погода, день недели... В течение дня человек способен принять кучу решений, порой противоречащих здравому смыслу, ведь мозг выбирает те, что кажутся наиболее легкими...

«Хорошо, может быть, чуть-чуть умничаю. Только если совсем немного, – подумал я и снова посмотрел на Марка, пританцовывающего с зубной щеткой во рту. – Да, скорее всего, перечитал новеньких учебников из коробки. Ну, а как еще объяснить этот феномен – почему мой хозяин такой счастливый?! Вон как носится по дому».

Я наблюдал за ним с самого утра. Марк проснулся с той ноги, которая ответственна за жизнь с чистого листа. Он откопал из книжных завалов в шкафу умную колонку и подключил ее. Стоило ему только назвать ее имя – Лариса – и женщина из маленькой коробочки запустила музыку из девяностых. Марк впервые сделал зарядку. Отбивая ритм той самой бодрой ногой, сбрил щетину на подбородке. Ворвался на кухню и поднял меня над полом, закружив в венском вальсе. Я, честно сказать, опешил. А когда Марк посадил меня на стул и пригладил шерсть на голове – вот тут я уже начал паниковать.

Мой хозяин сошел с ума?

– Лето, Лорд, лето! – искренне улыбнулся Марк, после заглянув в холодильник. – Знаешь, что это значит?

– Няу, – ответил я. Я не знал. Хотя в кинематографе обожали лето, особенно в детских фильмах: люди отправлялись плавать к реке, нежились на солнце и загорали, ели прохладное эскимо, от которого я впадаю в депрессию – там же столько сахара и молока, а у меня жгучая непереносимость лактозы. То чувство, когда удовольствие растягивается и постепенно превращается в страдание.

– Это значит, что у многих отпуска! Кто-то едет на юг, кто-то на дачу, кто-то в гости к троюродной тете, неважно куда! Покупателей становится в разы меньше! – подняв указательный палец важно отчеканил Марк, подыскивая в морозильной камере завтрак. – О, наггетсы, сейчас пожарим, – снова пританцовывая, вытащил коробочку из холодильника Марк. – Больше никаких банальных шуточек, наглых вопросов, самиздатских авторов, – и тут он сменил голос на более высокий: – «Возьмите мои книги, я такой бедненький писатель!» Ага, а потом эти книги стоят целый год на полках и под конец сам автор их и выкупает. Знаем. Или еще эти – «нам только посмотреть», «а что так дорого?!», «как же так у вас нет такой-то книги». А-а-а! Терпения не хватает. Все, объявляю сегодня самым лучшим днем!

Марк принялся разогревать наггетсы на сковороде. Про меня он тоже не забыл. С некоторых пор мое питание стало более сбалансированным: каждый день кусочек говядины вперемешку с гречневой или рисовой кашей, сырые овощи и яйца, раз в неделю печень, хотя от нее я как раз не в восторге. И само собой разумеется, кефирчик, любимый, Юлин, неизменно стоящий в дверце холодильника.

– Ночь унесла тяжелые тучи^[3], – вдруг Марк начал подпевать Ларисе и протяжно завыл в кухонную лопатку как в микрофон.

«Мда, оказывается, с вокальными данными у него не очень», – несмотря на то что я его не первый день знаю, Марк продолжал открываться мне с новых сторон.

Он отвернулся от сковороды с кипящим маслом и шипящим завтраком, установил со мной зрительный контакт и продолжил петь. Наверняка, Марк представил себя на сцене: его глаза загадочно блестели, левая рука дирижировала в такт произносимым словам, Марк переступал по паркету, медленно приближаясь к своему слушателю, то есть ко мне. Я напрягся и застыл – то ли пытаясь зрелищем, то ли боясь лишний раз шевельнуться, вдруг это мракобесие выльется во что-то такое, к чему я не готов?

Марк неистово завывал в импровизированный микрофон, подскакивая по комнате всего лишь в футболке и трусах (что неудивительно, по телевизору и не в таком на сцену выходят), а потом шлепнулся передо мной на колени, откинул деревянную лопатку и стал перебирать по невидимым струнам гитары, воображая себя тем еще музыкантом.

– Мрра-а-ак, зва-а-аррк, – я изо всех сил старался ему напомнить про забытые наггетсы на сковороде.

И что он сделал? Правильно, он решил, что я подпеваю, и тут же взял меня в свою свежеиспеченную рок-группу под названием «Утренние мотивы». Марк повторялся в припеве и кружил меня. Пролетая рядом с плитой, я повышал на Марка голос, на что он повышал свой тоже. Так всегда бывает, когда чересчур стараешься: вроде хочешь сделать как лучше, но получается ровно наоборот. А наггетсы тем временем продолжали чернеть, прилипнув к керамическому покрытию и еле слышно потрескивая. Зато их «жидкие аплодисменты» заметно прорезались, когда песня наконец-таки закончилась, и Марк, восседая на полу, повернулся в сторону неодобрительного звука. Хотя там уже и запах сочился неодобрительный, да и дымовая завеса имелась.

– Черт, я забыл! Лорд, надо открыть окно! – Марк снова забегал по кухне, только в этот раз без танцев.

Распахнув створки, он полотенцем выветривал спецэффекты своего недавнего выступления. Лариса вмиг замолчала. А я устроился на полу, отлично помня инструктаж в экстренных ситуациях: внизу дыма меньше. К тому же мой завтрак не пострадал, и я было потянулся к миске, но... взгляд сам скользнул к хозяину. Тот сидел, скуксившись, за столом, подпирая рукой голову: его наггетсы беспощадно сгорели, намертво пристав к посудине. Марку ничего не оставалось, как молча навести себе кофе и выпить его на голодный желудок, ведь в холодильнике вкусностей заведомо не водилось. Я пододвинул миску к его ноге и мяукнул: «На, – решил, – ешь. В некоторых местах ты даже попадал в ноты».

– Благодарю, Ваше Котейшество. И что бы я без вас делал? – посмеялся Марк, дружелюбно почесывая меня за ухом.

«Что-что, с голоду помер бы. Музыканты на первых порах мало зарабатывают», – я вильнул хвостом и отправился на подоконник рассматривать то самое Марково лето, которое он так восхвалял.

II

Несмотря на убеждение книготорговца, что летом поток покупателей в книжном минимален, посетители все же находились. В магазин по‐прежнему заглядывали зеваки, вызывавшие раздражение Марка своей бесцельной ходьбой между стеллажами. Нередко появлялись семьи с детьми‐школьниками, проводившими каникулы: они искали книги, которые можно взять с собой на отдых.

Но еще в лавку регулярно наведывались люди, желающие не купить, а продать книги. Это раздражало Марка еще сильнее. Он предпочитал сам выбирать литературу, когда приходил на чужую территорию, – но терпеть не мог ситуаций, когда книги буквально сваливались ему в руки. Приходилось их разбирать, оценивать, вступать в торги, порой ссориться – и, что хуже всего, иногда идти на уступки.

Марк ненавидел уступать, особенно в вопросах, связанных с книжным делом. Однако заядлые книголюбы упорно считали, что их старые сборники или экземпляры с автографами авторов стоят гораздо больше той суммы, которую он готов был предложить.

Мне это было знакомо не понаслышке. Я сам уже который день свободно бродил среди полок, наблюдая за его нервной и неблагодарной работой. Не то чтобы Марк уступил мне, когда позволил появляться на первом этаже, просто у него не осталось выбора. Я продолжал сбегать сюда при первом удобном случае, у Марка же удобных случаев поймать меня оставалось все меньше. И как-то так вышло, что он махнул на мое присутствие рукой. По крайней мере, до тех пор, пока я не точу коготки об мебель или, чего похуже – об книги.

А еще Марк, якобы чтобы оградить себя от столь опостылевшего общения с покупателями, обучил Юлю кассовому делу. У девочки в школе были каникулы, оттого она проводила все свободное время в книжном. Сдается мне, что у нас с Юлей и Марком была одна любовь на троих – книги и место, в котором они обитают. Признаюсь, я любил деревянные стеллажи, поскрипывающий пол и люстру на потолке, покачивающуюся от сквозняка. В окна пробивалось солнце, особенно упрямые лучи попадали на полки, иногда отражая солнечных зайчиков или подсвечивая определенные томики, на которые я тоже обращал внимание.

У книжного магазина «Данко» не было аналогов или сетевых точек, хоть как-то похожих на это волшебное место. Для меня все выглядело так: сюда заходили не читатели, а кладоискатели. Ну и что, что зеваки – они пропадали здесь на долгое время. В мире, где можно было найти все или ничего. Манила не только таинственная атмосфера с загадочными томиками в старинных обложках, но и сам книготорговец. Он напоминал капитана пиратского судна: посетители старались его избегать, но если уж сталкивались лицом к лицу, то это было подобно внезапному шторму. В такие моменты приходилось вступать в словесный бой – чтобы отстоять свою свободу или, что еще лучше, заполучить желанную книгу со скидкой.

Проще говоря, маркетинговый план у Марка отсутствовал напрочь, книжный магазин работал сам на себя, завлекая постоянных покупателей, которые уже не боялись сурового взгляда книжника, и туристов, которые как раз таки обожали поиграть и поторговаться. Будь у нас рапиры в продаже, а Марк – тем, кто искусно владеет холодным оружием, он тотчас отвоевал бы звание капитана.

– Лорд, смотри, идет, – кивнула в сторону двери Юля.

Из-за небольшой загруженности она не только работала на кассе, но и осваивала вязание крючком. Ее Надя научила. Юля вообще придерживалась принципа «пока есть возможность – бери и делай». Она в совершенстве владела двумя иностранными языками, увлекалась психологией, играла в настолки, занималась спортом, но это так, непрофессионально, а теперь сосредоточенно работала специальной спицей с загнутым кончиком, разбирая шерстяные нити. Те потрескивали из‐за слишком плотно стянутых петель. Постепенно у нее получалась желтая змейка – или, скорее, косичка, – которая становилась все длиннее.

«Это очень узенький шарф», – дал оценку происходящему я.

У нас с Юлей имелась игра (правда, она вряд ли знала, что я тоже играю): угадать социальный статус покупателя и определить, что же он хочет приобрести. В книжный зашел мужчина с тростью в правой руке. Правша. Я научился понимать человеческий возраст и мог с уверенностью утверждать, что лет ему было под семьдесят. Ровный, чересчур темный, шоколадного оттенка загар говорил отнюдь не о морских приключениях, а скорее об огородных подвигах, которыми он занимался с утра до ночи. Мою догадку подтверждал простой вкус в одежде – старые, затасканные, но чистые брюки с прямоугольной бляхой на ремне, рубашка в полоску с длинным рукавом и, как полагается, головной убор в виде панамки. Дедушка шаркал шлепками и постукивал тростью, опираясь на нее и прихрамывая на левую ногу.

– Дачник-садовод, – мельком посмотрев на покупателя, сказала Юля. – Он приходит раз в квартал и берет литературу, связанную с огородом или ландшафтным дизайном. По-моему, участвует в городском конкурсе по оформлению сада.

Подкрепив свою догадку Юлиными словами, я продолжил наблюдать. Хоть она и говорила, что дедушка – постоянный покупатель, всем сердцем обожающий книги про грядки, я заметил, что мужчина не спешит перебраться в излюбленный отдел. Он ходил между полок и с интересом оглядывал разную тематическую литературу, также засматривался на художественную. Если навесить дедушке общественных «ярлыков» и рассуждать, следуя логике, можно решить, что тот потерялся или забыл, где находится раздел с садоводством. Но я смотрел дальше своего розового носа, потому видел совершенно другую картину.

Спрыгнув со стойки, я направился следом за дедушкой, переживая, что буквально через несколько полок его атакует Марк и не даст спокойно выбрать нужную книгу. Мой хозяин тоже прохаживался по магазину, но отвлеченно: вроде бы расставлял новое поступление по отделам, но также тщательно следил за порядком, чтобы, не дай бог, кто-то из покупателей не переврал тематические подборки, поставив просмотренную книгу не на свое место.

Дедушка прошелся по большей части магазина, прежде чем завернуть в садоводство. Я как следует сгруппировался и запрыгнул наверх. Если говорить на языке товароведов – я устроился в той самой выигрышной зоне, где обычно раскладывают то, что хотят продать. Пожилой мужчина сразу же сфокусировался на мне.

– Ей-богу, как игрушечный! – погладил он меня между ушей сухой загорелой рукой. Кожа кисти была покрыта ссадинами и морщинами, старыми царапинами и порезами. Хоть ладонь и была хорошо отмыта, я учуял запах земли, забравшейся далеко под ногти. Дедушка вызвал у меня уважение, но его печальный взгляд – обеспокоил.

«Не за тем он пришел», – прищурился я.

– Здравствуйте. Вам, как всегда, по огороду подсказать? – словно из ниоткуда выполз Марк. Он упрямо снял меня с полки и поставил на пол, перетянув все внимание покупателя на себя.

– У нас с Тамарой тоже раньше кот был, только рыжий. Пушистый. Эх, время летит... ни кота, ни Тамары. Огород один.

Марк насупился, ожидая развязки истории и ответа на интересующий его вопрос. Но дедушка не спешил отвечать, он прогуливался взглядом по помещению, обводя каждый сантиметр, словно желая здесь задержаться подольше, затем так тепло посмотрел в мою сторону и только после одарил натянутой улыбкой книготорговца.

– Ну давайте эти ваши садоводческие, – согласился дедушка.

«Точно не за ними пришел», – по-кошачьи вздохнул я.

Так бывает. Когда хочешь приобрести что-то новое, свежее. Смотришь и не знаешь, за что схватиться, а потому идешь туда, где тебе привычнее. И выбираешь то, что тебя характеризует, или то, что с тобой ассоциируют. Как Марк выбрал для мужчины литературу, дорожка к которой проторена если не годами, то месяцами.

Однако я бы не стал спешить и тщательно все обдумал: мужчина один, как он сказал – «ни кота, ни Тамары», выходит, что вдовец. Про огороды дедушка знал достаточно, возможно, был даже более опытным дачником, чем авторы, проводящие часы не столько на грядках, сколько за писаниной. Отсюда следует вопрос: «Зачем ему очередное пособие по тому, как окучивать картошку?» Для солидного человека это как два плюс два. Самоутвердиться за счет автора? Вряд ли. Этому мужчине нечего доказывать, да и некому. Вывод: он пришел за эмоциями. Может быть, его дачную одинокую жизнь скрашивает сам поход в книжный. Но я был готов пройти с ним этот путь дальше, потому сказал свое важное и громкое:

– Мя-а!

Конечно же, для переговаривающихся мужчин мое «мя-а» стало сигналом для поглаживания. Дедушка принял привычную садовнику позу, склонился, но я ушел от его руки и попытался показать дорогу в другой отдел.

Меня не послушали!

– Полагаю, вот эта вам придется по вкусу, – откопал на нижней полке книгу Марк и протянул покупателю.

В момент ее передачи из рук в руки я подлетел как можно выше и схватил томик зубами. Постарался не навредить твердой обложке, но ослабить хватку – означало выронить и позволить продать ненужную дачнику макулатуру.

– Лорд, стой! – я услышал позади возмущенные крики Марка и настойчивые шаги.

– Какой он у вас резвый, – посмеялся дедушка, явно позабавленный случившимся. Это еще раз подтверждало, что и за гроши ему эта книга была не нужна. Для него она не представляла никакой ценности.

– Своенравный, капризный, взбалмошный кот! – пыхтел Марк.

Мы столкнулись в отделе научной фантастики, куда я и хотел завести дедушку. Я оказался в начале ряда, Марк – в конце. Мы смотрели друг на друга хищным взглядом. Я ошибся, когда сравнил книготорговца с пиратом. Нет, теперь он был похож на стрелка с Дикого Запада, для пущего сходства ему не хватало только ковбойских сапог и шляпы с низкой тульей – стетсона. Видимо, Марк тоже почувствовал накал страстей, так как засунул большие пальцы в джинсовые петли для ремня и широкой походкой стал приближаться. Я злобно заурчал, готовясь защитить свою задумку, чего бы мне это ни стоило!

– Лорд. Брось. Книгу, – выплевывал слова мне навстречу Марк. – Я сказал – брось.

Я понимал, как это выглядело со стороны: обезумевший кот выхватывает книгу из рук и мчит куда глаза глядят, чтобы только с ним поиграли. Это представить намного проще, чем подумать, будто бы кот помогает покупателям найти свое личное сокровище. Я отпустил книгу и взгромоздился на полку. Отпустить теперь – не значит проиграть. Как я того и желал, дедушка проследовал за нами и тоже оказался в нужном мне отделе. Пока Марк поднимал садоводческую книгу, которую я не только бросил для отвлечения, но и слегка пихнул лапой под стеллаж, чтобы выиграть побольше времени, мужчина с вспыхнувшим озорным огоньком в глазах смотрел ровно туда, куда я и рассчитывал.

– Шкода, – посмеялся дедушка, потрепав меня по шерстке. Я воспользовался моментом и подвинул к нему томик Стругацких. – Что это? «Понедельник начинается в субботу»? – прочитал название он.

– Это научная фантастика, вряд ли вам такое подойдет, – Марк не мог воздержаться от комментариев. – Ваше – вот, правда, теперь с отпечатком кошачьих клыков, – покрутил в руках ранее брошенную мной книгу Марк.

– Ничего, это мне на память, – по-доброму продолжал посмеиваться дачник, – и про «понедельник в субботу» возьму, раз уж сам кот предлагает!

Ничья.

Сегодня у нас с Марком вышла ничья. Но чтобы добиться хотя бы такого результата, мне потребовалось приложить немало усилий! Уставший, я прилег на верхний ярус стеллажа. К сожалению, на восстановление после таких предприятий уходило больше времени, и мой рабочий день в книжном сокращался в разы. Можно сказать, работал я на полставки, а остальные часы проводил в режиме энергосбережения – свернувшись клубком и подобрав под себя хвост и лапы. И если здесь, в Котовске, моим биоритмам покупатели в большей степени умилялись, то в Японии практика дневного сна приобретала красивое название «инэмури» и свидетельствовала о добросовестности и полной трудовой отдаче.

Что касалось Марка, то он в упор не хотел видеть, как я помогаю. Привык тащить книжное дело на своих плечах и представлять котов в не самом выгодном свете, оттого и не верил в мое положительное влияние на закостенелый уклад. Он сам настроил вокруг себя невидимые преграды и поселился в них, как в крепости. Ну ладно, пора ломать стереотипы! Надо бы научить Марка смотреть на мир под разными углами. Иначе зачем ему целый Лорд в книжном царстве?

III

– Вот и нет! Ты не прав! Думай, что говоришь!

– Что я такого сказал? Перестань упрямиться!

Меня разбудили пронзительные крики, раздающиеся в книжном, голоса разливались эхом по всему залу. Сначала я не поверил своим ушам: обычно обстановка здесь мирная, более чем. Едва я продрал глаза после многочасового сна, как тут же передо мной воплотилась пара – женщина в изящной шляпе с пером каких поискать, в приталенном красном платье, подчеркивающим ее стройную фигуру, а напротив нее высокий мужчина в элегантном костюме с серебряными запонками. Но несмотря на их внешне респектабельный вид, именно они вызывали раздражение у всех посетителей лавки. И сильнее всего, конечно же, кипел Марк: через множество полок и ходов в книжном лабиринте легко было заметить его недовольное лицо. Владелец моськи уже готовился двинуться на всех парах к источнику шума, тогда как гости магазина продолжали наводить беспредел.

– В такую жару притащила меня сюда, чтобы что? Опять купить твои ненаглядные книги? Да у нас весь дом ими завален! Можно уже в макулатуру сдавать, денег заработаем! – кричал мужчина.

– Я тебе сдам! Я тебе сдам! – покраснев и давясь воздухом от возмущения, вопила дама. – Там и классика, и антиквариат, и вообще! Ничего ты не понимаешь... некоторые из них мне бабушка дарила. Хоть бы раз сам взял и сделал мне подарок. Так ведь нет же – все через борьбу у нас, через скандал...

– Да-а, доброго слова от тебя не дождешься! Делаешь-делаешь, а она...

Супруги. Я понял это отнюдь не по обручальным кольцам на пальцах, а по энергии, которую они излучали, по едким замечаниям в адрес друг друга. Они смотрели друг другу в глаза, надеясь найти там прежние чувства и страсть, что наверняка связывала их в начале отношений. Иными словами, мечтали вернуться в обсессивную стадию любви, как писал о ней Гэри Чепмен^[4].

В ту пору, когда мир видится сквозь розовые очки, навязчивые мысли о любимом заполняют сознание, а недостатки партнера словно растворяются. Тогда решения диктует не холодный рассудок, а веление сердца. Однако эта фаза недолговечна. На смену ей приходит реальность – без прикрас. И если партнеры не научились понимать желания и «язык любви» друг друга, отношения неизбежно рушатся.

Дамочка потянулась к полке и хотела было взять книгу, но я ей не позволил этого сделать – просто уселся прямо на обложку сверху и презрительно уставился на покупательницу.

«Хм, женский любовный роман? Поверьте, леди, выдуманная история про принца на белом коне ваш брак не спасет, – заверил я, поморщившись. – Здесь нужны присутствие, разговор по душам, длительная работа над отношениями».

Женщина отдернула руку и нахмурилась, увидев, что путь к вожделенному томику закрыт. Не каждый согласится тронуть незнакомого кота, чтобы заполучить желаемое, особенно дама в изумительном образе с изысканным вкусом. Такие к нам в книжный забредали редко, но если приходили – демонстрировали всё высокомерие, на которое были способны.

Она потянулась к следующей книге из той же серии, на что я ответил прыжком и снова присел всем своим весом на издание, на этот раз в мягкой обложке.

– Что за наглость? – это был скорее риторический вопрос, адресованный в пустоту, так как супруг женщины находился теперь достаточно далеко, рассматривая стеллажи с географическими картами и красочными атласами.

«Снова не то. Героиня романа „Лазурное небо“ никак не поможет вам разрешить конфликта», – пришлось даже зашипеть, чтобы настойчивая дама отпрыгнула подальше от этой полки. Мне следовало каким-то чудесным образом выманить парочку в отдел психологии, где находилась книга, которую я с точностью готов был им посоветовать. Только вот как?

– Уважаемый, у вас здесь кот! Он не дает мне взять книги, которые я хочу! – обратилась через весь зал к книготорговцу женщина.

– Даже кот тебе говорит, что хватит коллекционировать дома пылесборники, – подметил мужчина, на секунду обернувшийся, чтобы оценить ситуацию.

– Пылесборники? – сразу же заинтересовался Марк, как только подошел ближе.

Он возмущенно сверкнул на меня глазами, а я трактовал это по-своему: «Вот он мой шанс!» Соскочил с полки и понесся в другой отдел, чтобы найти ту самую книгу. Я надеялся, что Марк займет пару хотя бы на какое-то время разговором. Так спешил, лавируя между стеллажей. Расположение всех секций я уже знал на зубок, казалось, что литература разной тематики даже пахнет по-разному! К примеру, современная проза, а особенно книги, выставленные на уровне человеческих глаз, всегда имели спрос, потому источали аромат женского парфюма и мужского одеколона, к которым примешивался легкий запах пота. А все из-за того, что люди брали эти книги в руки, чтобы получше ознакомиться. Томики, задвинутые в самые дальние уголки, напротив, пахли старой бумагой и затхлостью – стойким амбре обделенности, ведь те или иные произведения никто не раскрывал долгие месяцы. В детском отделе витали сладкие нотки карамели и яблочного сока, оставленные незримыми уликами на обложках книг, до которых любопытные человеческие детеныши сумели дотянуться.

– Ой, смотли! Котик!

Не зря я заговорил о детском отделе. Путь к стеллажу с литературой по психологии, к сожалению, лежал именно через него. Я застыл, прислушавшись и боясь пошевелиться. На меня указывал детский пальчик, а владельцем звонкого голоска был маленький ребенок, примерно лет четырех от роду. Пожалуй, чаще с такими посетителями книжного я работать отказывался. Они вели себя непредсказуемо: могли погладить и приласкать, а могли внезапно и за хвост дернуть, что совсем неприятно. Мальчик мчался со всех ног, не видя преград. За ним неслась девочка постарше, но оттого на душе легче не становилось.

– Кис-кис, иди сюда, – позвала меня она.

Я не реагировал на ее просьбы, но дети все равно взяли меня в осаду. Они принялись чесать и гладить меня под подбородком, облюбовали мои уши, маленькими ладошками проходились вдоль спины, даже уговорили лечь животом кверху. Стыдно признаться, я замурчал от удовольствия. От этих детишек исходило тепло и полное жизнелюбие, оно передавалось ко мне через их прикосновения и добрый смех.

– Пушистик, мя-а-агонький, – приговаривала девочка.

А я продолжал мурчать. Говорят, что коты – это хороший антистресс, но никто и не задумывается об обратной стороне медали. Человеку необходимо что-то мягкое и пушистое, чтобы успокоиться, а мне – хотя бы несколько минут в день физического контакта, чтобы хватило сил научить уму-разуму этих недотеп в шляпах с широкими полями!

«Ой! У меня же миссия!» – вспомнил я и перевалился обратно на лапы.

Дети побежали за мной, преследовали вплоть до исторического отдела. Но вскоре им наскучило «белое облачко», которое улетает, и они остановились у канцелярских мелочей и ярких брелоков, привлекающих детское внимание. Я замедлил поступь и, оказавшись в нужном мне месте, стал искать книгу. Мы с Марком читали ее совсем недавно, потому я ожидал увидеть томик среди тех, что находятся в свободном доступе. Однако пришлось потратить драгоценные секунды на то, чтобы запрыгнуть на полки и пройтись взглядом по корешкам еще раз. Разглядеть тоненькую книжечку среди таких мастодонтов психологии, как Роберт Немов, Дональд Томас Кэмпбелл и Виктор Франкл – задачка со звездочкой. Но мне все же удалось ее найти! Гэри Чепмен, вернее его вклад в литературу, был зажат между не менее выдающимися детищами современной науки – «Психология влияния» Чалдини и «Эмоциональный интеллект» Гоулмана.

Осторожно взяв книгу в пасть, я со всех ног понесся на помощь к ссорившейся паре. Я так спешил, так хотел прийти вовремя, что проскальзывал лапками на поворотах, заходя в них чересчур резко. Ко всему прочему на пути встречались препятствия: то новые посетители, то забытые на полу коробки с нерасставленной литературой. Положившись на факт, что коты способны подпрыгивать на высоту, в пять раз превышающую их рост, на практике я тут же опроверг это утверждение. С книгой в зубах такой прыжок оказался недостижимым, максимальная высота, которую удалось взять, – три меня. Однако ни скорость, ни прыжки – ничто не смогло привести к положительному результату. Там, где ранее стояли вычурные супруги с повышенными требованиями к друг другу, теперь было пусто! Разве что Марк, стоявший ко мне спиной, перебирал книги на полке. Хоть я и подошел к нему бесшумно, он все равно обернулся, наверняка почувствовав мое присутствие и вопросительный взгляд в затылок. Он посмотрел на меня с победной улыбкой, вроде как в этот раз ему удалось обслужить покупателей первым, но потом увидел книгу и присел на корточки. Не было никакого смысла держать ее в зубах дальше, поэтому я при первой же попытке Марка выдернуть ее – отдал томик.

– «Пять языков любви»? – задумчиво пробежался по названию Марк, хотя я был уверен, что он помнит книгу еще по обложке. – На самом деле весомо, Лорд.

«Конечно весомо! У этих людей разные языки любви Женщина вот привыкла получать любовь через подарки, скорее всего еще с детства, раз у нее книги от бабушки есть. Она ждет тех же жестов от мужа, даже не подозревая, что его язык любви – слова поощрения. Да это было понятно даже по их диалогу! „Хоть бы раз сам взял и сделал мне подарок“. „Доброго слова от тебя не дождешься!“ Но люди глухи к близким, когда отстаивают свою позицию».

– Знаешь, а я возьму эту книгу с собой. Через полчасика договорился посмотреть их семейную библиотеку, может быть, что-нибудь куплю, – сказал невзначай Марк, пригладил мою шерстку, взъерошенную после контакта с детьми, затем развернулся и пошел наверх собираться.

Его идея мне очень понравилась, вот только не мешало бы проследить за тем, чтобы он не забыл отдать книгу. Зная любовь Марка ко всяким реликвиям и семейным книжным наследиям, я решил, что лучше бы отправиться вместе с ним на смотрины. Потому забрался повыше на стеллаж в томительном ожидании, когда Марк проследует к выходу.

К обеду посетителей стало совсем мало, свысока я мог пересчитать их по коготкам. Группка из трех девушек стояла в отделе романтики и рассматривала вышедшие новинки, склоняясь к решению все-таки взять нашумевший бестселлер с довольно популярным тропом спортивной драмы. В разделе кулинарии женщина взяла в руки большую книгу рецептов, с картинками блюд во всю страницу, а еще один мужчина забрел в мир железной дороги и с большим удовольствием перелистывал энциклопедии, посвященные конструкции поездов и устройству двигателей. Юлин вязаный шарф стал чуточку шире, она продолжала сосредоточенно вывязывать петельки, при этом успевая окидывать взглядом помещение из-за прилавка. Марка не было видно.

Зато меня привлекло копошение в скрытом от моего взора углу – в музыкальном отделе. Я прошелся по верхам и перепрыгнул на рядом стоявший стеллаж. Весь замер, навострил уши, поднял хвост и принялся выискивать виновника странного шума. Ко мне спиной стоял некто небольшого роста в спортивной кофте с надвинутым капюшоном на голову. Рваные джинсы со свисающей цепью и кеды с заклепками не давали мне никакого права как-то иначе думать о посетителе или выделять его среди других. Нет. О его злостных намерениях говорил не образ, о них кричало действие: этот умник пытался запихнуть дорогущую биографию «Монумент» Depeche Mode^[5] себе под кофту!

«Какая наглость! Грабят! Среди белого дня! Ну ты у меня сейчас получишь, воришка!» – зашипел я.

Четко определив траекторию полета и наметив точку приземления, я подготовился к мощному прыжку. Повиляв хвостом, дабы «нащупать» равновесие и распределить вес, рывком оттолкнулся от поверхности. Во время полета не поленился также обнажить когти: пусть этот неучтивый знает, с кем связался!

Я вцепился намертво, точно в цель. Передними лапками повис на расхитителе книжных гробниц, а задними перебирал, цепляясь за одежду, чтобы оставаться как можно дольше наверху.

– Ай-ай, черт! – взвыл воришка, подскочив на месте.

– Мврря-а-а-а! – зарычал я, насколько вообще умел рычать. Но на тот момент я был так зол, что все мои аристократические манеры и принципы отошли на второй план. Главное для меня – защитить книгу! Любой ценой.

Паренек метался из стороны в сторону, подпрыгивал и размахивал руками. Все кричал «пусти да пусти», а я возомнил себя всадником на родео. Точно так же, как и ковбой, удерживался на бешеном бычке, сохраняя равновесие. Шипел и кричал, чтобы привлечь внимание. И мне это удалось: на нас сбежались посмотреть все посетители книжного, даже Юля выбралась из-за стойки, но только чтобы пресечь вакханалию из наших неразборчивых перепалок. Защищая честь и достоинство магазина, я вообразить себе не мог, как мое благородство может выглядеть со стороны чужих взглядов и мнений.

– Лорд, прекрати! Ты чего делаешь? Отпусти его! – пригрозил мне с лестницы Марк, спеша воришке на помощь.

– Ну же, слезь! – старался уцепить меня руками парень и снять со своей спины.

– Не кот, а дикий зверь, – сказал кто-то из очевидцев.

Мне только и оставалось, что держаться, уклоняться и выть сиреной, так как другой в книжном у нас не было. Марк напрочь отказывался ставить охранную сигнализацию, полагаясь лишь на свои силы. Теперь эти самые силы его подводили, как и отсутствие камер наблюдения. Однако вскоре дело возымело предсказуемый конец: увесистый «Монумент» музыкальной группы не удержался под кофтой от столь интенсивных прыжков и вынырнул наружу, прямо на пол. После глухого удара плоского предмета о твердую поверхность весь зал замолчал, погрузив помещение в немую и неловкую тишину. Воришка, воспользовавшись моментом, схватил меня за шкирку и наконец-таки освободился от когтистых оков. Ему ничего не стоило прошмыгнуть среди полок и выбежать на свободу. Под звуки отборной Марковой ругани и осуждающие взгляды посетителей паренек благополучно покинул книжный. Я же остался сидеть на месте рядом с брошенной биографией, положив сверху на обложку лапу, так, на всякий случай.

– Защитник! – важно произнесла женщина с кулинарной книгой в руках.

– Вот это да, помощник! – кивнул в знак одобрения любитель железной дороги.

– Это же не облачко, а глозовая туча! – заявил четырехлетний мальчик, похлопав в ладоши и пихнув по-дружески в бок девчонку.

Кто-то из посетителей воздержался от комментариев, а кто-то даже подошел ближе, чтобы погладить. Но тот, от кого я ожидал похвалы больше всего, смотрел на меня несколько растерянно. Марк стоял чуть поодаль и не собирался лезть в толпу. Подпирая плечом полку, мой книготорговец со скрещенными руками наблюдал, как другие поздравляли меня с завершением противоугонной операции.

«Он подумал, что я вцепился в того паренька развлечения ради... – это не стало для меня открытием, ведь так подумал каждый, находившийся в зале. Но больнее всего, когда в том же ключе о тебе думает тот, кого ты очень любишь. – Марк, ну что же ты? Сомневаешься во мне?»

Но вместо того, чтобы признать свою ошибку и извиниться (да, перед котом), Марк молча подошел только тогда, когда толпа разбрелась, поднял «Монумент» с пола и вернул его на законное место. Мне кажется, прошло достаточно времени с тех пор, как я уселся на паркете, но все продолжал смотреть уходящему Марку вслед. Его неумение видеть ситуацию под другим углом укололо меня снова. Даже Юля, вернувшаяся с лакомством в руке, готовая порадовать в знак поощрения, не смогла отвлечь хотя бы на секунду от раздирающей душу рефлексии.

«Эх, Мрак. Теперь-то уж точно поеду с тобой за книгами. Ради дружбы я готов делиться житейской мудростью сколько угодно!»

IV

Хочешь надежно спрятать вещь – положи ее на самом видном месте.

В моем случае имелась далеко не вещь и место могло быть намного виднее. Но когда выбор небольшой, а времени на размышления – всего несколько минут, наиболее ценной считается идея, пришедшая в голову первой. Я придумал залезть и спрятаться в рюкзаке Марка, без которого он едва ли выходит из дома. В моей компании оказались миниатюрный томик Агаты Кристи, массивный кошелек с позвякивающей мелочью, зарядка для телефона, пара конфет с золотистыми фантиками, паспорт в кожаной обложке, зажигалка, мешочек с таблетками, складной нож... запасные носки? По ощущениям и специфичному набору, словно для выживания, Марк в любой момент был готов сбежать из дома и отправиться в путешествие. По крайней мере, я надеялся, что в честь сегодняшней вылазки он не полезет разбирать рюкзак, а возьмет его так, с грузом.

– Наталья э-э... – дверь второго этажа хлопнула, вошел Марк. Его шаги разнеслись пронзительным стуком по полу, а дрожащий голос, заметно переломанный в раздражении, спешил прекратить телефонный разговор. – И мне приятно... Только не сегодня, – на том конце очередной раз ответили, я услышал женский голос, но слова разобрать не смог. – И не завтра. Я сам позвоню... что?.. Ага, обожаю. А можно не?.. Наталья? Наталья?

Видимо, дама решила завершить разговор первой и бросила трубку. Марк пару секунд помолчал в тишине, а после взорвался негодованием:

– Да что ж сегодня за день такой! А-а-а-а! Не Наталья, а Каналья какая-то!

Он резко дернул рюкзак вверх за лямку, и я навострил уши, прислушиваясь к его дальнейшим действиям, посторонним звукам и даже прерывистому дыханию. Открой Марк сейчас до конца сумку – я тут же полетел бы в тартарары. Не удивлюсь, если от этой участи меня спасла Наталья.

Марк на дух не переносил женщин, рекомендуемых его сестрой Мариной, а судя по настроению и отсутствию восторженных комментариев, Наталья была одной из них. Незнакомки и подруги сестры названивали Марку как минимум три раза в неделю, после чего он из вполне себе тихого и умиротворенного книжника превращался в импульсивного мужчину с раздувшимися от ярости ноздрями. Потом ходил красный как рак и злой, как шеф-повар из телевизионного шоу, и придирался к любому посетителю на пути, даже если тот просто молча стоял или случайно посмотрел в его сторону.

По моим представлениям рюкзак повис на спине Марка и начал маятником покачиваться из-за интенсивного движения извне. Я когтями впился в более-менее устойчивое дно, а вокруг меня разыгрался целый ураган из тех самых предметов, что когда-то лежали мертвым грузом. Агата Кристи с хорошо известным мне «Трупом в библиотеке» отбивала собственный ритм, похлопывая меня по спине; потряхивающийся кошелек придавал этому звуку живости – рассыпаясь внутри звенящими монетами, точно челеста; кожаный чехол паспорта, скользящий вверх-вниз по внутренней подкладке сумки, напротив, взыграл короткие, но грубые нотки, сравнимые с потертостью седла под всадником. Особенно ощутимо по моим лапам прошелся увесистый складной ножик, имитируя глухие удары по мягкому предмету, когда Марк спускался по лестнице. В общем-то, его рюкзак жил своей музыкальной жизнью, и я теперь принимал в ней активное участие, иногда еле слышно вставляя свое короткое, но веское мя, если инструменты по соседству чересчур неожиданно прилетали по чувствительным местам.

– Я за книгами. Постараюсь вернуться побыстрее, – отчитался Марк, слегка притормозив.

– Лорд наверху? – чуть отдаленно послышался голос Юли.

– Может, и наверху. Что-то я его не видел. Скорее всего, притаился и спит в стеллаже, – решил Марк.

Бесконечное покачивание рюкзака выматывало. Хоть здесь и имелось небольшое отверстие для обзора, но я боялся высовываться и поэтому не видел, как мы оказались на улице и что там происходило, не мог рассмотреть машину Марка, зато слышал, как пиликнула снятая с блокировки сигнализация. Следом щелкнула ручка дверцы, и я вместе с рюкзаком шмякнулся на сиденье. Разобрав еще один хлопок дверцы, только спереди, отважился высунуть нос на поверхность. Под шум заведенного мотора я уже не стеснялся вести себя громче.

Оставшись телом в рюкзаке и высунувшись головой в автомобильный салон, я успокоился. В окнах мелькали зеленые деревья вперемешку с частными и многоквартирными домами. В небе палило солнце, попадая лучами на передние сиденья и подсвечивая лицо Марка. Из приоткрытой форточки сочился теплый воздух, а из включенной магнитолы громыхало и лязгало. У Марка был изысканный вкус. Иначе говоря, он умудрился изыскать такую музыку, которая больнее всего впивалась в кошачьи уши. Но по большей части детали путешествия меня не пугали, сильнее прельщала цель: завершить миссию с той ссорившейся парой. Тем более что книга «Пять языков любви», взятая из магазина Марком, теперь лежала на приборной панели и приковывала мой взгляд, словно путеводная звезда, дарующая страннику смысл жизни.

Едва машина притормозила в частном секторе с высокими заборами, а Марк, отстегнув ремень безопасности, потянулся рукой к своему рюкзаку, я попытался залезть обратно в сумку с головой. Но в момент резкого толчка мне в горло уперлась книга, и я не успел спрятаться. Так и застыл, прижавшись подбородком к корешку, вставшему словно кость поперек горла. А Марк не потрудился оглянуться на заднее сиденье. Его зрачки заметно расширились от удивления, рот скривился то ли в ухмылке, то ли в улыбке, а после и вовсе открылся, готовясь излить все возмущение одним только:

– Какого?..

– Мрру, – в этот раз можно было понять и без переводчика – я действительно «мру» от происходящего. Чтобы взять и рассекретить себя перед самым финалом операции... И все дело коту под хвост!

– Окей. Залез в сумку ты по памяти, но смысл? Что за ассоциативные цепочки в твоей голове? Лорд, ты точно кот? – измученно взъерошил волосы Марк. – Твое рвение в книжный я еще как-то мог понять: запахи, интересные предметы, новые люди. Но сколько я за тобой наблюдаю, так или иначе ты всегда оказываешься рядом с книгами! Ну как ты поймал воришку? Ты же не обучен и не собака... И сейчас. Я схожу с ума... У меня складывается впечатление, будто кот изъявил желание поехать со мной, чтобы помочь.

«А ты на правильном пути, как я посмотрю», – решил я. Но пугать Марка не стал, просто выбрался до конца из рюкзака и прыгнул к нему на колени. Помурчав с минуту, боднул его в живот макушкой, лишь бы тот успокоился. Марк и вправду перестал задаваться философскими вопросами (хотя бы вслух) и принялся почесывать меня за ухом. Он смотрел на забор из камня, вставший высотной преградой между нами и семейной библиотекой, скрывавшейся в доме. Через прерывистые поглаживания Марка я почувствовал, как он переживает. Это его возбужденное рвение поскорее увидеть книжные полки бежало впереди паровоза. Я его понимал, потому как сам хотел увидеть, что же находится в приоритете у той дамы с широкополой шляпой.

– Ладно, сегодня играем по твоим правилам. Не оставлять же тебя в машине, – рассуждал Марк. В нем говорила не только забота о ближнем, но еще и любовь к своему серому автомобилю. Марк отчего-то полагал, что я стал бы помечать его собственность. Однако он не догадывался, что моей собственностью считается только он, а мои бодания и различные прикосновения к его одежде – действенный способ заявить о том, что «этот человек уже занят».

Марк взял меня на руки, а рюкзак повесил на одно плечо. Мы отстояли приличное количество времени у закрытого забора, после чего знакомый мужчина все в том же элегантном костюме раскрыл дверь. Миновав огромных размеров сад с искусственным прудом и различными зелеными насаждениями, а также плодовыми и декоративными деревьями, мы оказались в просторном холле, куда Марка пустили в обуви. Он и дома-то редко снимал кроссовки, даже на втором этаже, только уж если точно знал, что больше не будет спускаться в магазин. Поэтому, наверное, он почувствовал себя комфортно, поднимаясь по крутой лестнице вверх. На полпути в библиотеку нас встретила женщина – уже без шляпы и в домашнем платье, но все такая же изящная и утонченная.

– Как хорошо, что я закрыла Цербера в гостиной, а то бы разнесли дом в пух и прах! – ахнула она, увидев меня в руках Марка.

– Какой породы у вас пес? – уточнил Марк.

– Цербер не пес, а сфинкс.

«То-то я почуял чужой запах! И правильно, что Марка пометил. Хотя логики в этом немного, просто взыграли инстинкты», – задумался я. Последние полгода мне не доводилось встречаться с представителями своего рода, поэтому было сложно предугадать, как развернулось бы знакомство с Цербером.

Елена Викторовна, как позже назвал женщину Марк, предоставила нам полную свободу по перемещению. И только тогда я оказался лапками на пушистом ковре. Знакомый аромат потянул меня в следующую комнату, куда я и направился. Марк шел за мной. Через секунду, когда мы миновали массивную арку, перед нами открылся прекраснейший вид! Деревянные полки с книгами обитали здесь у каждой стены, занимая даже притолоку над дверью. На мгновенье мне показалось, что я нахожусь в книжном раю, взгляд Марка вообще сменился на придурковато-влюбленный. Он потянулся было рукой к стеллажу и схватил первую попавшуюся книгу.

– В этой стороне у меня современные издания вперемешку, по центру – зарубежная классика, а слева – отечественная литература, – пояснила Елена Викторовна.

– Ага, – только и смог произнести Марк, уже поставив книгу на место и схватившись за следующую.

«Не, товарищ, так мы и до зимы отсюда не выберемся», – махнув хвостом, я запрыгнул на среднюю полку и выудил оттуда Говарда Катлера «Искусство быть счастливым». Признаюсь, сам я не читал ее, но слышал, что произведения автора пользуются спросом. В целом, все психологичное и обучающее жизни всегда имеет вес. Марк покрутил томик в руке и кивнул, отложив его на стол с изогнутыми, как раковина улитки, ножками.

– Не стесняйтесь, берите, что душе угодно. Я зайду к вам через пятнадцать минут, – сказала женщина и исчезла в проходе.

Такой подход к делу был Марку на руку, а мне – на лапу. Теперь мой хозяин чувствовал себя более раскованно и передвигался по комнате в два раза быстрее. В его руках то и дело оказывались книги абсолютно разных авторов и эпох, Марк перелистывал пожелтевшие от времени страницы и цокал языком, если находил какое-либо несоответствие своим ожиданиям. Вообще, разбор семейной библиотеки с последующей куплей некоторых экземпляров оказался тяжелым предприятием. Марк был придирчив к изданиям, оттого избирал книжных счастливчиков, которые отправятся в магазин, наиболее тщательно. Я всячески привлекал его внимание, перемещаясь с полки на полку и подсовывая снова и снова необходимую литературу.

– Давай-ка кое-что проверим, – Марк расслабился окончательно и стал разговаривать со мной, не боясь быть услышанным и неправильно понятым хозяевами дома.

Он выложил передо мной на стеллаж вторую часть собрания сочинений Ломоносова и все части трудов Гоголя.

– Итак, Ваше Котейшество. Что же нам взять? Как считаете? – с хитринкой в глазах спросил Марк.

«Да что тут считать? Гоголя, конечно. Проблема здесь не в муках выбора, чьи же труды наиболее ценны. Вопрос стоит, скорее, в выгоде и правильной расстановке приоритетов. Вот, например, придет в магазин ценитель-коллекционер и увидит полное собрание сочинений Гоголя. Он, не теряя ни секунды, сразу же приобретет сокровище и счастливый пойдет домой. Другое дело – отдельный том Ломоносова, вырванный из целого собрания сочинений, как фраза из контекста. В этом случае продать экземпляр уже труднее, так как собирать всю коллекцию, с миру по нитке, мероприятие затратное и утомительное. Далеко не каждый ценитель за это возьмется», – вот что я хотел бы сказать Марку в ответ. Но действовать пришлось оперативно и с более легкой подачи. Я просто положил пухлую лапку поверх трудов Гоголя.

– М-м-м, – утвердительно промычал Марк.

И он был бы не Марком, если бы не повторил процедуру проверки еще несколько раз. Он подсовывал мне разные томики, как назло, иногда незнакомые, но к счастью, второй вариант из предложенных всегда имел преимущество. Так, вместо Оскара Льюиса, печатавшегося миллионным тиражом, я выбрал Уильяма Гэддиса с его уникальными «Распознаваниями», поэту Евгению Баснецкому предпочел стихи Эдуарда Асадова, Ларцеву – Лиханова с его «Русскими мальчишками». Нам также удалось найти полное собрание сочинений историка Успенского от 1908 года. Все же у обитателей этого дома был замечательный вкус, чем Марк не переставал восхищаться. Он радовался удачному стечению обстоятельств и был готов оставить здесь кругленькую сумму, тем самым обогатить книжный «Данко», наполнив его полки эксклюзивной литературой.

– Какой улов! – приговаривал Марк, потирая ладонями. Судя по всему, наша вылазка считалась удачной. Ведь что в рыбной ловле, что в книжной – ценился не вес добычи, а само предприятие. И оно подходило к концу, так как в зале появилась Елена Викторовна. Боюсь, без ее вмешательства Марк не сумел бы остановиться на достигнутом.

– О-о, поздравляю с приобретением. Вы не представляете, как мне приятно будет увидеть часть домашней библиотеки на полках вашего книжного, – восторженно заявила женщина.

– Все равно не понимаю. Ты же так тряслась над своей коллекцией! А теперь продаешь, почти задаром, – в комнату следом вошел муж Елены с раскинутыми от негодования руками. Видимо, до этого у них уже состоялся разговор на счет сделки, так и не приведший супругов к единому мнению.

– Просто у Елены основной язык любви – это подарки. Когда она получает их, то чувствует себя любимой. И точно таким же способом выражает свою любовь к другим, – мельком взглянув на меня, Марк улыбнулся и приоткрыл завесу.

– Любопытно, – хмыкнул мужчина, потирая подбородок. – А ведь правда! Лена столько всего мне дарит. И дорогое, и по мелочам, по праздникам и просто так. Интересно, у меня какой тогда способ? Мне все эти подарки приятны, конечно, но я не любитель...

– Существует пять основных языков любви: слова поощрения, подарки, помощь, безраздельное внимание и физический контакт, – пояснил Марк, вытаскивая из рюкзака прихваченный с собой томик Гэри Чепмена. – Мы так или иначе можем общаться на всех этих языках, но в душе выбираем для себя один как наиболее предпочтительный. Я не могу знать, какой язык любви ваш основной, но вам выяснить его будет намного легче, если прочитаете эту книгу.

Под моим пристальным взглядом книга была передана мужчине. Как оно случается, он сразу же стал ее листать, Елена Викторовна тоже заглянула в текст.

– Смысл не только в том, чтобы определить свой язык любви, – неловко кашлянув, заявил Марк, тем самым отвлекая пару от чтения по диагонали. И я знал, что ему сложно даются эти слова. – Важно научиться выражать любовь на языке, понятном вашим родным и близким. Тогда ваши отношения станут крепче.

– То есть я должен дарить подарки жене, чтобы она почувствовала мою любовь?

– Вероятно да, – пожал плечами Марк и тут же добавил: – К счастью или нет, я не Гэри Чепмен и тоже только учусь. По крайней мере, мне следует быть внимательнее к деталям. Спасибо за пополнение фонда! Буду рад вас снова увидеть в «Данко».

Позже людишки обменялись любезностями и вежливостями, и только тогда мы с Марком шагнули за порог. Разумеется, нам потребовалось сделать несколько ходок туда-обратно, чтобы вынести всю литературу, которую мы подобрали для книжного. Теперь я сидел на переднем сиденье и щурился от заходящего на горизонте солнца. Марк, расположив последние пакеты в багажнике, уселся на место водителя и пристально на меня посмотрел.

– Ты же не будешь бегать по всему салону? – серьезно спросил он.

– Няу, – конечно, я бы этого делать не стал. За кого он меня принимает?!

– Спасибо, Лорд.

А здесь я удивился. Мой вечно недовольный, нелюдимый, не признающий ничьи заслуги Мрак поблагодарил меня, осталось только выяснить – за что.

– Я бываю невыносим и несправедлив по отношению к тебе. Сегодня ты поймал воришку, помог мне с фондом, подарил шанс супругам на счастливое будущее. Спасибо, что делаешь это для меня! И по фигу, что говорю с котом, думаю, ты прекрасно все понимаешь.

– Мррси, Мрра-а-ак! – ответил я и, прежде чем мы тронулись с места, боднул Марка в локоть. Он тихо рассмеялся и потрепал меня за ухом. Нам еще предстояло много раз столкнуться с несправедливостью и дурными качествами друг друга, но сегодняшнее безраздельное внимание поспособствовало нашему сближению. И я был бесконечно рад этому факту.

V

Сюрпризы в этот день на книгоискательстве не закончились. Едва машина тормознула на парковке рядом с книжным магазином, я весь вздыбился. Неприятные воспоминания, давившее будто на больную мозоль из-за свежего срока давности, заставили меня быть подозрительным.

– Лорд, ты чего раздулся, как шарик? – даже Марк заметил, что дело пахнет жареным. Он, посмеиваясь, взял рюкзак и открыл переднюю дверцу автомобиля с водительской стороны. И, пожалуй, Марк так бы и продолжил смеяться над моей чересчур предприимчивой попыткой предупредить его о возможной опасности, пока сам не наткнулся на объект моего волнения.

Несостоявшийся воришка «Монумента» сидел на порожке «Данко» и снова скрывался под капюшоном. Я мог разглядеть только его руки, сцепленные друг с другом, и широко расставленные ноги с пританцовывающим мыском кеды на правой. Цель данного объекта, вернувшегося на место преступления, пока что была неясна, оттого я продолжал сверлить кошачьим взглядом малоприятного знакомого. Марк, разумеется, тоже узнал парнишку. Чем ближе мы подходили к магазину, вернее Марк подходил, а я сидел у него на руках, тем короче и неуверенней становились его шаги. У порога мой книготорговец и вовсе остановился, тогда как воришка продолжил топать ногой и игнорировать нас.

– И снова здравствуйте, – буркнул Марк, привлекая внимание.

Сидевший парнишка встрепенулся, наконец заметив грозного капитана, заведующего книжными фондами, и его не менее важного покровителя и спутника, то есть меня. Он подскочил на ноги и быстро скинул капюшон с кудрявой копны каштановых волос, вынул из ушей маленькие белые наушники.

– Здравствуйте! – пугливо начал он. – Вы же владелец книжного? – спросил парнишка, при этом уставившись на меня.

«Приятно, конечно, но до владельца книжного мне еще расти и расти. Долго придется выслуживаться, чтобы подняться по карьерной лестнице. Либо через Марков труп. Ведь только так он мне позволит вести книжные дела», – раздумывал я, медленно как бы невзначай вылизывая лапку, дабы усыпить бдительность воришки.

– Я, – сказал Марк. – Зачем пришел?

– Извиниться. Понимаете, я сам не знаю, что на меня нашло! Я не из таких, чтоб вот так брать чужое. Но эта обложка... она меня просто околдовала! Честное слово. Я обожаю музыку и все, что с ней связано. В особенности Depeche Mode, Nirvana, Queen, AC/DC...

– Ближе к делу, – перебил его Марк.

– Да-да... Простите меня, пожалуйста! Все время не хватает денег на увлечения, особенно летом. Я... хотел как лучше! Съехал от родителей, снял квартиру, ну чтобы быть самостоятельным и все дела. Вы знаете, какую стипендию универ платит? В ящик можно сыграть!

– А работать пробовал?

– Студентам приходится туго. Платят копейки. И в парке аттракционов подрабатывал, и официантом, и курьером. Дичь какая-то!

– Дурак ты! Что за время такое?! Всем нужны легкие деньги, чтобы только зарплату получать и ничего не делать. Я все детство на огороде впахивал! Потом подростком на всякие подработки устраивался и студентом тоже – успевал и учиться, и работать. Потому что цель была. А у вас какая цель? Схитрить, лентяйничать, но при этом получать от жизни все!

Парнишка, сам того не зная, запустил в Марке нудеж о разнице поколений и о том, что раньше трава была зеленее. И сейчас Марк даже больше отчитывал не самого воришку, а всех причастных к его возрасту молодых людей, точно так же снующих по улицам без дела.

– Как тебе только в голову пришло?.. – продолжал Марк.

Понимая, что воспитательный монолог с укоризненной ноткой вряд ли возымеет действенный эффект, я соскочил с рук Марка и позволил себе подойти к ногам парнишки вплотную. Наверняка, он еще помнил мое грандиозное нападение, потому осторожничал, с испугу даже присел обратно на порог, боясь ко мне прикоснуться. Я смотрел в его карие глаза, склонив голову, удивлялся вихрам кофейного оттенка на голове, отчего-то напоминавшим пористый шоколад. Он и сам, этот бедолага, был как пористый шоколад – чуть-чуть надломишь, ну то есть слово против скажешь, и он рассыплется. Под продолжающимся гнетом Марковых нравоучений я забрался на коленки бывшему врагу и замурчал. У Марка аж брови подскочили вверх. Он замолчал и махнул рукой, присев на тот же порожек рядом с парнишкой.

– Звать-то тебя хоть как? – уточнил книготорговец.

– Слава, – ответил тот.

– Марк.

Они, оба грустные и настороженные, пожали друг другу руки. Марк тяжело вздохнул, зачем-то посмотрел на свою машину, а потом вернулся взглядом к Славе.

– Почему «Монумент»?

– Да вы шутите?! Там же полная дискография, фотографии из личных архивов и даже первая магнитофонная запись от 1980 года! – парень уставился на Марка как на безумца, не сведущего, какую уникальную книгу тот держит у себя в магазине.

– В книжном есть и другие биографии музыкантов, менее увесистые, – усмехнулся Марк.

– Видел. Но те не полные, некоторые из них вообще составлены исключительно фанатами и вряд ли проходили проверку на достоверность, плюс нечеткие иллюстрации. Будь я книготорговцем, то заказал бы другие издания.

– Да?

– Конечно. Вам нравится «Ария»? Я заметил. Целый уголок в музыкальном отделе посвящен ей, – подметил Слава.

– А ты отечественный рок не слушаешь?

– Почему же? Слушаю, даже панк, – он протянул Марку один белый наушник, из которого шипело нечто похожее на то, что я мог слышать в машине Марка или на втором этаже дома, где стояла умная колонка.

Марк вставил в ухо гарнитуру и задумался. Покивал головой, бесшумно пролепетал губами слова, поводил руками в воздухе и вскоре вернул наушник владельцу.

– Неплохо, но мне у них больше акустический альбом нравится, – заявил Марк.

– Мне тоже, – согласился Слава.

– Значит, ты разбираешься в музыке?

– Не жалуюсь.

– У меня машина забита под завязку книгами, поможешь разгрузить?

– Да без проблем, – пожал плечами Слава.

Он все еще держался с опаской, поэтому слез с его колен я сам, освободив пленника из шерстяных оков. Убедившись, что Марк и Слава всерьез готовы заняться переносом фонда из машины в книжную лавку, я вбежал в магазин. Здесь к концу дня посетителей стало еще меньше – раз-два и обчелся. На потолке загорелись люстры с теплым светом, в окнах заиграли первые розовые разводы заката, на полках расположился мягкий отблеск, а в воздухе, как и всегда, повис аромат типографской краски и пыльных страниц.

«Я дома», – втянув запах поглубже, чихнул, но от этого мрачнее излюбленное место не стало. Я обожал поскрипывающий паркет, по которому переступали посетители – его родной звук не сравнится ни с одним идеально вымощенным ламинатом. Я любил треск корешка раскрывающейся книги и шелестящие страницы; глаза с азартным блеском, бегущие за смыслом, спрятанным между строк. По отдельности эти звуки могли раздражать, но в своей совокупности создавали поистине уникальное пространство, которым хотелось пропитаться до кончика хвоста...

– Вернулись? – заботливо поинтересовалась Юля из-за стойки у Марка, показавшегося в проходе со стопкой книг.

– Отличная вышла рыбалка! – кивнул Марк. – А где твой вязаный шарф? Бросила, что ли?

– Это был не шарф, а авоська. Довязала, и у меня ее тут же купили, представляешь? Сейчас хендмейд в моде, между прочим. Можно побольше таких навязать и продавать вместо книжных пакетов, – с особой важностью рассказала Юля. А потом она увидела Славу, вошедшего следом за Марком с такой же стопкой книг. – Кстати, вот этот парень тебя искал.

– Уже познакомились, – Марк положил книги рядом с вечно стоявшими коробками, мечтательно надеясь однажды разобрать и те и другие. – Кстати, – подражая Юле, торжественно заявил он, – это наш новый продавец-консультант – Вячеслав. Прошу любить и жаловать!

Сказать, что Юля и я удивились – ничего не сказать. Чтобы наш вредный Марк нанял кого-то в свой любимый книжный, да еще со сложившейся репутацией неудачливого воришки... это какая книга должна была свалиться на его и без того больную голову?!

Шутки шутками, но на самом деле я искренне поддерживал решение Марка. Отмахнуться от проблемы всегда проще, а вот взяться за ее корень и попробовать изменить ситуацию к лучшему – это требует усилий. Вот мои старания наконец-то начали приносить плоды: Марк с моей подачи стал видеть некоторые вещи и события под другим углом, менее ему привычным, оттого прогрессивным. А если совместить приятное с полезным, так и вовсе можно открыть для себя знакомую обстановку в новом свете.

Это я о чем? А о том, что буквально через неделю умная колонка перекочевала со второго этажа на первый и в конце рабочего дня под звуки гитар и барабанных ритмов запели уже два голоса, раздирающие не только собственные глотки, но и уши присутствующих поблизости (мои и Юлины):

без разбора, не имея хоть сколько-нибудь вокальных данных, орали наперебой колонке Слава и Марк.

Говорил же: даже самые, казалось бы, отвратительные звуки способны превратить самое обычное место в уникальное, пленяющее атмосферой.

I

Бывало, что к Марку приходили гости, только вот чаще всего незваные. Обычно они брали инициативу в свои руки и под предлогом «посмотреть книжный» вторгались на территорию Марка, нагло поднимаясь на второй этаж. Возможно, он был бы не против, если бы визитеры выглядели как старые добрые друзья, с которыми можно скоротать вечер за обсуждением какой-нибудь истории или даже раскинуть одну из настольных игр, продающихся внизу.

Но у этой подруги, навестившей моего книготорговца сегодня, интерес был в другом. Я это понял по ее боевой раскраске на лице с хищными вытянутыми стрелками на глазах, длиннее моих, чересчур глубокому декольте и слишком сильно обтягивающему красному платью с разрезом. Ее взгляд пожирал Марка с тех самых пор, как девушка здесь оказалась. А Марк разве что не упрыгивал от нее в противоположную сторону, когда дистанция между ними сокращалась более чем на метр. Я сидел на кухонном шкафу и наблюдал сверху, как с моим хозяином играют в кошки-мышки.

– Такая жара! Похоже, я немного перегрелась... – приложив руку ко лбу, она чуть ли не упала на диван, откинув голову на спинку. – Вот бы кто-нибудь помог мне!

– Понимаю. Для таких случаев я храню в холодильнике бутылку с водой. Сейчас принесу. Можно еще форточку открыть, – Марк в два огромных шага добрался до холодильника и достал оттуда охлажденную воду. Когда он поставил стакан на журнальный столик, гостья заметно расстроилась, но нашла что сказать:

– Спасибо, Марк. Ты такой заботливый. Может, сообразим что-нибудь на двоих?

– Я плохо готовлю, лучше закажу пиццу. Свет, ты не против пиццы? – проигнорировал очередной намек Марк и жалостливо посмотрел в мою сторону.

«Что? Не такая уж она и плохая. Ну и что, что подруга Марины?! Не собираюсь я вмешиваться, в конце концов – третий лишний», – если бы мог, я бы точно рассмеялся ему в лицо, но вместо этого только медленно моргнул, как бы говоря: «Понимаю, мужик, крепись».

– Обожаю пиццу, светловолосых мужчин и джаз, – вскоре ответила Светлана.

«На завтрак», – решил я.

– А что нравится тебе? – поинтересовалась она, когда Марк все же заставил сесть себя на диван, уткнувшись в телефон, чтобы оформить заказ.

– Книги, музыка, двойной эспрессо, одиночесссство... – видимо, он почувствовал ее руку на своей коленке.

– Ну теперь-то ты не один, – расплылась в широкой улыбке Света.

– Да, у меня есть кот, – Марк снова посмотрел на меня, надеясь, что я соизволю спуститься. – А хочешь, я покажу редкие фотографии «Арии»?

– Я бы посмотрела на твои фото.

– Да они у родителей дома в альбоме, – отмахнулся Марк, – чего там смотреть? Сейчас принесу фотки «Арии», – ему вовремя удалось выскочить из капкана рук, постепенно сцепляющихся на его торсе кольцом.

Марк сбежал на первый этаж, оставив Светлану сидеть на диване. Она тут же схватила со стола телефон и стала кому-то писать. Однако спустя минуту переписка плавно перетекла в голосовые сообщения:

– Он меня избегает. Не знаю, он правда ничего не понимает?

– Не сдавайся, наплети ему что-нибудь про книги. Скажи, что у тебя дома личная библиотека есть, – в телефоне послышался голос Марины.

– А если он начнет спрашивать про нее? – отправила следующее голосовое сообщение Света.

«А он начнет, будь уверена», – молча, скорее для себя, подтвердил я.

– Какая разница? Пригласи его домой, отвлеки, мне тебя учить?

«Волевая Марина женщина, – подумал я. – Так упрямо навязывать брату девушек... Не умеет сдаваться».

В комнату вошел Марк, и общение Светы с Мариной сразу же сошло на нет. Книготорговец быстро окинул взглядом комнату, наверняка подметив, что воз (то есть я) и ныне там, а Света, к его сожалению, не испарилась – по-прежнему сидела на диване, положив ногу на ногу, тем самым обнажив бедро в разрезе платья. Марк проглотил стоявшую в горле слюну и самоотверженно сел рядом с девушкой. Он стал увлеченно показывать фотографии своей любимой музыкальной группы, а Светлана не менее увлеченно придвигалась все ближе.

– У меня дома тоже книги есть. Много книг, – вдруг сказала она.

– Да? Что предпочитаешь: классику или современников? – удивился Марк.

– А ты? – схитрила Светлана.

– Знаешь, в последнее время и то и другое. Удивительно, что классика, которая написана много веков назад, до сих пор подсвечивает актуальные темы. Вот, например, тема морального выбора и вины у Достоевского. Или страсть, разрушающая все, у Толстого. Бесконечные конфликты общества и человека, когда последний не вписывается ни в круг «простых», ни в круг «элитных»... Читаешь эти произведения и находишь множество своих мыслей, только будто бы оформленных в верном изложении и последовательности. И современники. Во-первых, это свежий взгляд на давно знакомые нам вещи, во-вторых, развитие эмпатии! Хороший автор помещает читателя в такие условия, что тот ставит себя на место героя и проживает эту историю с ним. В-третьих...

В комнате раздался отзвук легкого поцелуя. Это Светлана, прилежно слушая философский монолог Марка, осторожно сократила дистанцию до «ближе некуда» и поцеловала его в щеку. А он вроде бы даже почти спокойно перенес романтический жест, правда, по-моему, глаз у него все-таки задергался. Марк не нашелся, как продолжить этот разговор, и тупо уставился в биографию «Арии», в то время как я уже летел на всех парах с кухонного шкафа на диван.

«Пора спасать утопающего! И действовать нужно методами противника. Смотри, как надо!»

– Ой, котик, – пискнула Светлана.

– Здррра-а! – я вежливо поздоровался, прежде чем чинить беспредел.

– Это Его Котейшество Лорд! – представил меня Марк. Он заметно оживился и заулыбался, зная, что последует за моим «здррра-а».

– Хорошенький, – а вот Светлана не сильно обрадовалась моему появлению.

Я начал с обнюхивания платья. Медленно и важно прошелся по плечам, затем по животу и коленям Светы, оставляя за собой ворох белой длинной шерсти. Кто знает, может быть, я просто заботился о ней, чтобы девушка не замерзла? Август был переменчивым, не хватало еще простудиться. Потом я занялся ее прической: языком пригладил вставшие дыбом прядки, лапой подергал непослушные темные локоны.

– Аккуратнее, я два часа потратила на укладку, – она попыталась меня отогнать.

– Это кошачий комплимент. Лорд так показывает, что ты ему нравишься, – Марк светился от счастья. – Пойду заварю чай.

– Ма-а-арк! – жалобно завыла Светлана.

На секунду мне показалось, что это был ее крик о помощи. Возможно, ей не понравился массаж ног с когтеукалыванием, однако я «старался» как мог, проверяя даму на прочность. Лишь самая отчаянная и стойкая девушка вынесет непростой характер Марка! Все мои знаки внимания по сравнению с ним – приятная процедура. Светлана и знать не знала, что Марк не только не умеет готовить, но и ходит ворчливый с утра, бреется через раз, одежду меняет и того реже, предпочитая костюмам свободные футболки и потертые джинсы. У него и носки-то редко из одной пары. Спит где придется, но не в кровати; читает допоздна, а то и всю ночь; пустые кружки оставляет где угодно, только не в раковине; поет в душе и в магазине после закрытия во весь голос, при этом того не имея; жуткий перфекционист, если дело касается выставленных на полках книг, зато бардак в доме для него – творческий беспорядок.

И это еще далеко не все!

Я-то привык, с чем-то смирился, кое-где направляю и помогаю, в остальном – все равно, только бы в миске не было видно дна. Но я – кот. Мы с Марком заняли каждый свою нишу и просто друг другу не мешаем или мешаем, но ненавязчиво. Светлане же, если она задумала поселиться здесь, как и до ее прихода желали этого другие девушки, придется туго. А уж если ее напрягает слегка разодранное платье и шерсть в волосах – вообще кричи караул.

– Слушай, Марк, мне тут подруга написала... – Светлана попыталась снять меня с колен. Тщетно. Клей ПВА и тот так крепко не приклеивается.

– Что-то случилось? – Марк не соизволил и повернуться. Скрывал улыбку, не иначе!

– Заболела. Нужно ей лекарства купить. Давай увидимся в другой раз?

И Света побежала, схватив телефон и сумочку со столика. Я спикировал на ковер в самый последний момент. Важно встряхнулся, вылизал лапки, лишь бы перебить раздражающий запах лака и декоративной косметики. Вспушил хвост и вскочил на диван, требуя аплодисментов или хотя бы заслуженной похвалы. Пожалуй, эта клиентка оказалась одной из самых стойких.

– А как же чай? И пицца? Светлана, мы столько всего еще не успели! – драматизировал Марк, прокричав ей вслед и театрально выставив перед собой руки.

Его наигранная горечь вскоре сменилась более чем довольным выражением лица. Он плюхнулся рядом со мной на диван и даже положил ноги на журнальный столик, развалился и вдохнул полной грудью.

– Я думал, она не уйдет. С меня пицца.

Я тут же фыркнул, обозначив, что взятки мне нисколько не интересны.

– Ладно, мне пицца, тебе с нее креветки, идет?

– Мяу, – ладно, сойдет.

Марк взял книгу, зажатую между подлокотником дивана и его подушкой, и раскрыл на том месте, на котором остановился до прихода Светы. Я, как обычно, устроился наверху, правда, с некоторых пор целиком не помещался на спинке дивана, поэтому задние лапки были там, а передними я свисал с плеча Марка. Вплоть до прихода курьера с огромными королевскими креветками, ну и пиццей, в квадратном рюкзаке, мы продолжали читать, иногда зависая на отдельных высказываниях:

То был Л.Н. Толстой и его произведение «Воскресение». Авторская мысль казалась лучшим подтверждением того, что не следует навязывать свое мнение другим, если оно им неинтересно, а особенно – подругам, с которыми книготорговец так и не научился обращаться, продолжая разговаривать с девушками на «вы».

II

Каждое утро в книжном с недавних пор начиналось одинаково – с сингла Personal Jesus группы Depeche Mode. Нет, я не специально запоминал название, просто эта песня звучала тут изо дня в день. Слава приходил в магазин ровно в 09:05, включал свет, а затем сразу же – колонку. Шторы на окнах раскрывались под первые аккорды, а дальше паренек, пританцовывая, шел в музыкальный отдел и до 10:30 перебирал там книги: неважно – стояли ли они в полном порядке или были перепутаны покупателями, лежали в коробках или запылились на дальних полках – Слава снова и снова проводил ротацию литературы, превратив это занятие в ритуал.

Стоило появиться покупателям, интересующимся биографией музыкантов или историей рок-группы, или даже не историей, а произведениями, хоть сколько-нибудь связанными с музыкой, Слава становился их личным экскурсоводом по отделу. Мне кажется, за два месяца, которые он провел здесь в качестве продавца-консультанта, он смог выучить расположение всех наименований в этом разделе – от А до Я. Закрой ему глаза, Слава бы обязательно отыскал «Собрание воспоминаний» Нирваны, биографию Эми Уайнхаус, обновленное издание серии «Легенды русского рока» или персональный сборник интервью и редких снимков «Король и Шут». Как Слава так легко ориентировался в теме – загадка, но тем не менее за музыкальный отдел я мог быть спокоен, парнишка рекомендовал дельные вещи и почти никогда не выпускал посетителей из магазина с пустыми руками.

На кассе все так же обитала Юля. Школьные каникулы подходили к концу, но она урывала каждый свободный час, чтобы провести его в «Данко». Внезапно футболки с ироничными надписями сменились на платья, девичьи ресницы выросли и распушились, как мой хвост, в волосах поселился вечный запах сандала и цитруса, улыбку украсил розоватый блеск. Не иначе как наша Юля повзрослела. От прежней девчушки, которую я знал с начала февраля, остались только задорный смех, еще детский, и огонек в глазах, призывающий к новым свершениям. Теперь Юля на пару с Надей увлеклись выпечкой булочек: девочки через день ходили на мастер-класс к Марине в пекарню.

Кроме того, именно Юля обустроила мое рабочее место. Теперь рядом со стойкой на кассе у меня образовалась собственная зона кото-консультанта с указателем: «Чем могу помочь? Его Котейшество Лорд слушает». Совру, если скажу, что все покупатели относились к этому серьезно. По-разному. Кто-то обожал котов и проводил рядом со стойкой не один час, сюсюкая со мной или наблюдая издалека, как я умываюсь. Кто-то шутки ради спрашивал нужную книгу и удивлялся, когда я провожал гостя до той самой полки. Кто-то фотографировал и выкладывал в Сеть, вроде: «Смотрите, кот-консультант в книжном». Я не обижался в любом случае, ведь кото-зона казалась отличным маркетинговым ходом. Я располагался на уровне глаз – раз; походил на залипательных котиков из интернета – два; увеличивал продажи – без разницы, советуя книги или тупо сидя на рабочем месте, тем самым приковывая внимание посетителей к различным атрибутам канцелярии и другой мелочевке, – три.

И, что немало важно, опять же благодаря Юле, у книжного появилась страничка в соцсетях. Все началось с тех самых танцев и завываний под колонку, когда Юля втихую засняла «концерт», где Слава бил шариковыми ручками по несуществующим барабанам, а Марк солировал в бутылку из-под холодного чая. Подписчиков впечатлили эти странные ритуалы, и они потребовали делиться подобным контентом чаще. После удачного дебюта съемкам подвергались любые подвижки в магазине: «Лорд спит на рабочем месте и подергивает лапой во сне», «Марк изображает из себя Быкова из „Интернов“, покрикивая на своих сотрудников и раздавая им указания»; «Юля с Надей танцуют среди полок»; «Марк приглашает посетителей в книжный, а Слава за его спиной демонстрирует лунную походку», «Лорд снова уселся на книгу и не отдает ее покупателю», «Слава показывает топ-5 любимых изданий». И все в таком духе.

Таким образом, канал «Будни повелителя книг», названный в честь меня, за короткое время собрал более десяти тысяч подписчиков. Не миллион, конечно, но уже кое-что.

– Книготорговцы, общий сбор!

Из музыкального отдела показались пористые кудряшки Славы, затем он сам, Юля отложила книгу рецептов под прилавок и развернулась к дяде лицом, как бы говоря: «Я вся внимание». Ну а я, и без того находясь в нужном месте в нужное время, перевалился на другой бок.

– Скоро начнется учебный год, хочу организовать читательский уголок для посетителей. С меня уже давно его требуют и для школьников, и для мам с детьми. В общем, я выбрал тут несколько вариантов, если заказать сейчас, то на этой неделе уже доставят в магазин, – пояснил Марк, листая в телефоне фотографии с мягкими креслами и диванчиками.

Предложение Марка нас, конечно же, поразило. Никто не мог и представить, что наш нелюдимый владелец вдруг начнет обсуждать свои решения с коллективом.

– Мне нравится вариант со столиком. Можно будет организовать место не только для чтения, но и для отдыха. Угощать посетителей свежесваренным кофе и вкусной выпечкой, – мечтательно произнесла Юля.

– Мягкая мебель быстро придет в негодность, – сказал Слава. – Нужно что-то более универсальное, что подходит разным социальным группам. И сделать уголок в более серьезном стиле, как для совещаний. Или обсуждений. Точно! Давайте собирать народ по интересам! Пусть приходят и общаются. Юля как раз искала себе группу для D&D-игр, да?

– Да, но... – Юля покраснела, опустила взгляд и убрала прядь светлых волос за ухо.

– Стоп, стоп, стоп. Вы что же, хотите из книжного кафетерий сделать? Или пивной паб с рокерами? Кофе в руках посетителей равно порченая мебель и уничтоженные книги. А выпечка, так вообще! Всюду будут крошки!

– Они и так у тебя есть, – подметила Юля.

– Но то мои, а эти будут чужие! – хмыкнул Марк.

«Больше всего нас бесит в людях то, что есть в нас самих», – я тихонько промурчал себе под нос, но никто не услышал.

– Я, к слову, работал одно время бариста... – между делом признался Слава.

– Вот! Слава будет делать кофе, а я готовить выпечку. У нас же на втором этаже кухня, пора ее использовать по назначению, – не унималась Юля.

– Подкол засчитан. Но все равно нет. Я вас спросил про мебель, а вы навязываете сервис. Это не одно и то же.

– Значит, собраний по интересам не будет? Такое практикуют в книжных, – насупился Слава.

– Я знаю твои интересы, и они сильно расходятся со спокойствием и умиротворением в книжном.

– А сам-то...

– Ты стрелки не переводи!

– Извините, – послышалось сзади.

– Раз в жизни решил посоветоваться с людьми, выслушать мнение. И тут – на тебе! Бариста им подавай, плюшки и пряники...

– Уважаемый!

– Что?!

Наконец Марк соизволил обернуться. Он наткнулся на посетителя, стоявшего уже не одну минуту у прилавка и ожидающего, когда сей концерт перейдет в завершительную стадию и на него обратят внимание.

– Браво, конечно, роль отыграна безупречно, но мне очень нужна одна книга. И если вы поможете мне ее найти, то я буду премного вам благодарен, – вежливо проговорил парень с прямоугольной папкой под мышкой. Для антуража ему не хватало только раскланяться в реверансе.

Но Марку реверанс и не требовался, он предпочел заняться делом, что, уходя, посоветовал Юле и Славе, продолжавшим обсуждать читательский уголок. Переживая, что Марк на эмоциях не сумеет подобрать книгу, я покинул пост кото-консультанта и направился следом за покупателем с папкой. На нем также были классические джинсы с широким поясом, белая рубашка с коротким рукавом и лакированные ботинки, чересчур плотные даже для позднего августа. Если мне верно подсказало наблюдение, паренек – студент. И судя по манерам и общению, одежде и его серьезному настрою, он – студент-отличник.

«Но что он забыл здесь до начала учебного года? Не иначе как ищет литературу для научной статьи. У отличников не бывает каникул», – поразмыслил я, приближаясь к заветному отделу, именуемому «Философия».

– Меня интересует Куно Фишер «История новой философии. Декарт». Его очень тяжело найти. Я удивился, когда узнал, что у вас есть в наличии, – пояснил парень.

– Можно на Авито поискать или на маркетплейсах. Или в университетской библиотеке. Издание не дешевое все-таки, – прокомментировал Марк, приступив к поиску требуемой литературы.

– Преподаватель прислал вчера вечером задание. Сказал, что, если выполню, мне будет плюс один балл на пересдаче. А Эдуард Васильевич очень требовательный. Я и подумал, что издание того стоит.

«Пересдача?! Нет, парень, как же так? Ты же блестящий студент! Я предрекал тебе красный диплом! Неужели я ошибся?» – возмущенно замяукал я, помахивая хвостом.

– Что, Лорд? Ты случайно не видел Куно? Не могу найти, вроде тут был... и куда у нас вечно все девается?! – отставляя книги вправо на полке, Марк освобождал себе путь, пытаясь отыскать пособие.

– Няу брра! – величественно подняв голову, сказал я. С кошачьего это переводилось как «не брал». Я, конечно, ничего не имел против философии и истории европейской культуры, но с большим интересом в последнее время зачитывался зарубежными классическими романами, а Марк отдавал предпочтение отечественной фантастике, потому томик Фишера явно не мог лежать наверху на журнальном столике.

– Нашел! – выкрикнул Марк, указав пальцем совершенно в противоположном направлении от стеллажа с философией. – Кажется, вам придется побороться за Фишера.

Я и растерянный парень посмотрели в сторону, куда указывал Марк. Там стояла девушка с копной ярко-рыжих волос, достающих ей до лопаток, но что важнее – с томиком того самого Фишера в руках. На первый взгляд такое совпадение показалось мне невозможным, мол, охота за учебниками и пособиями, конечно, не редкость, но за одним и тем же изданием в одно и то же время – подозрительно.

«Однако, если проанализировать предоставленные детали, можно решить, что эта рыжая особа тоже является студенткой. По какой-то причине тоже не смогла сдать философию и была отправлена на пересдачу. В таком случае эти двое должны друг друга знать...» – заключил я, надеясь получить ответ посредством завязки книжного конфликта.

– Снова ты... – сжал кулаки юноша, явно намеренно недоговаривая нечто неодобрительное, что вертелось на языке.

– Пономарев?.. Ну уж нет! Проходи мимо! Учебник мой! – девушка обняла книгу еще сильнее.

Марк методично прошелся по коридору между полок, отмерив середину дистанции между девушкой и парнем, поднял руки вверх и развел их в стороны:

– Бокс! – дал команду книготорговец, возомнив себя рефери на ринге, и удалился, не имея никакого интереса к дальнейшему развитию событий. Ему было все равно, кто купит книгу. И даже если бы никто не купил, вряд ли бы он изменил свое отношение к ситуации.

– Полина, по законам вежливости ты должна уступить книгу мне. Если бы не твои шпаргалки – меня бы не выгнали из аудитории! – обиженно, но не повышая тона, сказал парень.

«Мрр, как увлекательно!»

– Если бы ты не выхватил их у меня, я бы сдала! – а вот та самая Полина заметно наседала и атаковала противника голосом.

– Тебе не следовало вообще их приносить с собой.

– Мне не следовало садиться с тобой за одну парту! – выпалила рыжеволосая красавица и, сократив дистанцию, ткнула указательным пальцем парня в грудь. – Зубрила, вечно ты учишь всех как правильно! Не будь тебя, я бы спокойно списала, сдала и все были бы счастливы. Ты и дальше ходил бы в любимчиках у Эдуарда Васильевича, а я бы уехала в Турцию с родителями на все лето! Ром, вот объясни мне, чего ты постоянно лезешь не в свое дело?!

– Я требую справедливости. К чему тебе это издание, если ты не разбираешься в элементарных вещах?

– А тебе зачем дополнительный балл на экзамене, ботаник? Боишься? Или пытаешься вернуть доверие препода?

– Прекрати, – Рома скривился от ее громкого голоса и закрыл ладонями глаза, что ввело меня и, скорее всего, Полину в ступор.

– Это что такое? Поплачь еще! – фыркнула она.

– Философия субъективного идеализма Джорджа Беркли. Раз я тебя не вижу, значит, ты не существуешь, ты лишь идея в моей голове!

– Ах ты! А так? Существую?! – спросила Полина и огрела однокурсника Фишером по голове, после громыхнув томик на полку. – Подавись! – и устремилась к выходу.

Ее громкие и злые шаги отдавались эхом по всему помещению. И пока Рома, теория субъективного идеализма которого была опровергнута столь грубым способом, смотрел девушке вслед, Полина бросила на него один-единственный взгляд, после исчезла за дверью. Но мне хватило и его, чтобы понять, что:

«Это не борьба за пособие по философии, а кое-что другое. Мое предположение, что Рома – отличник, оказалось верным. Он был готов к экзамену, но не сдал из-за Полины, которая принесла с собой шпоры и (!) села с ним за одну парту. Будучи человеком праведным и сторонником самых честных правил, Рома пристыдил Полину и попытался отобрать шпоры у девушки. Между ними разыгрался конфликт, преподаватель заметил неладное и, не желая разбираться, выгнал парочку из кабинета, отправив тем самым их на пересдачу. По крайней мере, со стороны Полины чувствовался интерес к Роме тогда и сейчас. Осталось выяснить, взаимны ли эти чувства», – проанализировал я, более чем внимательно наблюдая за «Ромео», оставшимся в зале.

Даю слово, Рома сверлил томик взглядом не менее пяти минут. Он также взволнованно поглядывал на дверь. Парень вздрагивал, когда в коридор заходили новые посетители, но рыжая особа так и не появилась. Рома потянулся было взять книгу, но все-таки оставил ее лежать на том же самом месте. Тяжело вздохнув, он погладил обложку издания тыльной стороной ладони и, понуро сгорбив плечи, ушел из книжного ни с чем.

Было ли это проявлением такта или признаком взаимного интереса – сказать трудно. Но что-то мне подсказывало, что Полина еще вернется в книжный. И уж здесь я найду на нее управу. По мне так, девушка она хорошая, только ей не хватает чуточку воспитания в духе романов девятнадцатого века. Она еще не осознала, что истинное счастье кроется не только в исполнении собственных желаний и отстаивании личных границ.

А Рома. Что Рома? «Ему не хватает решимости и... рентгеновского зрения, чтобы увидеть отнюдь не прозрачные намеки Полины», – подытожил я и был таков. Теперь кото-консультант в книжной лавке особенно востребован: для кого-то ты антистресс, а для кого-то – советник и даже важный аргумент, стоящий на пути к выбору дизайна читательского уголка.

III

Я не относился к той категории людей (да и вообще, хоть к какой-нибудь категории людей), которые, как безумцы, радуются своей правоте и кричат во всеуслышание «ну я же говорил!» Тем более что я не говорил, а лишь предполагал, что Полина захочет вернуться в магазин.

Целых два дня она крутилась около книжного. Невзначай проходила мимо и каждый раз заглядывала в приоткрытую дверь – нет ли там Ромы? Едва ли мне представлялась иная цель ее визита: никакие линзы или хитроумные приборы не позволили бы разглядеть с такого расстояния томик Фишера, все еще стоявшего на той же самой полке, от входа направо и прямо по книжному коридору. Впрочем, я мог и ошибаться: вдруг Полина жила неподалеку от «Данко», а излишняя концентрация на ее персоне не что иное, как мой сместившийся фокус? Это когда сознание выделяет один определенный объект и ты видишь его повсюду, буквально притягиваешь к себе. Словно сама вселенная благоволит вашей встрече.

«Так, погодите, это уже другая наука», – приостановил ход мыслей я и засмотрелся на птиц, парящих высоко в небе.

Дело в том, что я уже третий день сидел на порожке книжного и ждал доставку мебели. Дата привоза читательского уголка в разобранном виде постоянно менялась, и это злило Марка. Когда бы еще взрослый и почти уравновешенный человек обругивал приложение в телефоне и кричал на бота, отправляющего на эмоциональные послания Марка сухой, заранее заготовленный алгоритмами ответ? Книготорговец снова и снова раздраженно водил пальцем по экрану, гневно бормоча себе под нос. Лишь когда доставка обрела конечную дату – 27 августа в 17:00, Марк более-менее успокоился и уехал в магазин за продуктами, оставив Славу за главного, а меня – на пороге.

И конечно же, доставщики тоже были не промах. Они отлично разбирались в законах подлости, поэтому привезли читательский уголок не в пять вечера, а вот прямо сейчас, когда Марк оставил должность владельца книжного и превратился в обычного жителя Котовска, желающего не умереть с голоду и закупиться продуктами. Слава, назначенный главным за самое непростое – позвонить Марку и узнать о времени его возвращения – принял решение не звонить вовсе. Наверное, соизмерив дневное время, небольшой час-пик и плохое настроение начальника, наш друг посчитал безопасным написать эсэмэску, тем самым переложив ответственность за перманентные ругательства на гаджет. А как известно, безынициативным сообщениям Марк давать отпор уже научился, поэтому каждый из них находился до поры до времени в своей тарелке.

Грузчиков было всего двое. Славе посчастливилось стать командиром маленького отряда. Он предприимчиво сложил руки за спину и сделал надменный вид, с которым управлять подопечными намного легче. Хотя я помнил его первый рабочий день, когда Слава сам был таким же грузчиком, затаскивающим тяжелые стопки книг и выслуживающим прощение у книготорговца. Но теперь я его не винил. Во-первых, это чисто людское – хотеть возыметь власть над окружающими, чаще всего из-за страха допустить ошибку или полного недоверия к окружающим; во-вторых, на горизонте возникла Полина, и мне стало совсем не до Славиных амбиций.

– Ты ведь тот самый кото-консультант, – я поразился, что Полина меня запомнила. Обычно, когда объект обожания рядом, в ее случае Рома, другое остается незамеченным. – Из канала «повелителя книг», – добавила позже девушка, присев на порожек рядом. Теперь-то стало понятнее.

Полина была не из тех, кто умиляется кошечкам, потому и гладить меня, чтобы облегчить свой жизненный груз, тоже не стала. Вместо затычек-капель на ней красовались объемные наушники, прежнее платье-сарафан сменилось клетчатой юбкой и высокими гольфами, а верхом вкусового безобразия стала вязаная кофта с декоративными дырками. Можно сказать, Полина отстаивала мощные жизненные убеждения всеми доступными способами: вызовом себе и обществу. Такое случается, когда человек хочет привлечь чье-то внимание.

– Извини, но ты мне не нравишься, – вдруг проговорила Полина. – Ничего личного, ведь дело даже не в тебе, понимаешь? Общество навязывает нам любовь к котикам. Вроде: смотрите – какие они милые, отключайте мозги и умиляйтесь. Раскрученные поп-группы, иконы стиля, топ-чарты, мелькающие звезды на экранах, новостные ленты – все это подается с той стороны, что модно и правильно, а если ты это не любишь, значит, ты какой-то не такой.

«Занимательная позиция или даже оппозиция, подчеркивающая то, что я уже успел в тебе разглядеть: полный нигилизм по отношению ко всему общепринятому из желания доказать, что ты не такая, как все. Вот только это давно изученная модель поведения, через которую проходят многие молодые люди в период взросления. Однако доказывать это тебе – все равно что хвост под дверь совать – бес-по-лез-но. С возрастом поймешь сама, – рассудил я, – поэтому»:

– Мрру-у, – согласился я, назвав ее рассуждения мудрыми (не путать с созвучным «мрру»! Все же это важно).

– А еще я не люблю звездную болезнь. Это у актеров, музыкантов и писателей часто случается. В какой-нибудь год некто выпускает фильм, книгу или песню, которая «выстреливает», – и пошло-поехало! Эта медийная личность начинает мелькать перед тобой круглые сутки: в рекламе, на радио, в интервью, в журналах, где угодно! Будто мы жить без этого одаренного не могли... что творится у людей с головой?!

«Ты аккуратнее про головы людей, все-таки сама сидишь на пороге и разговариваешь с котом», – если бы мог, то методично кашлянул бы в кулак, а так приходится вылизывать лапу и делать вид, что ничего не понимаю.

– Тебе хорошо, ты кот. Поел, поспал – и жизнь удалась, – вздохнула Полина. – А тут надо и работу, и учебу совмещать, успевать дома дела делать.

«Как бы не так! Попробуй хоть один день проработать кото-консультантом! Лапы отвалятся. Вы же, посетители, упрямые до ужаса. Пока вас носом в книгу не тыкнешь, так и ходите вокруг да около. Вечная проблема – видеть только десять процентов от реальности, а остальное додумывать», – я даже почти обиделся и хотел уйти, убежденный, что Славе срочно нужен помощник в сборке мебельного конструктора, если бы не...

– Ох уж этот Рома, блин!

Полина подтянула колени к груди и положила на них голову, обхватив ноги руками. Ее черты, прежде высеченные сопротивлением и враждебностью, вдруг смягчились – на губах промелькнула едва заметная улыбка. Я не мог этого не заметить. Взгляд ее был рассеянным, мечтательным. Солнечные лучи играли в ее рыжих, почти красных волосах, озаряя их теплым отблеском. Когда Полина молчала, в ней проступала та самая милая девушка, в которую легко было влюбиться. Но стоило ей заговорить – окружающие терялись, думая, что ее гнев направлен на них. На самом деле это была лишь манера общения.

«Вот и Рома ничего не понял», – подытожил я.

– Мяу, – подал голос, чтобы она оторвалась от раздумий.

Но этого оказалось мало, поэтому легонько тронул лапкой ее гольф, оставив там серый пыльный отпечаток. Нет, порог был чистый, это все верхние полки стеллажей, которые у Марка руки не доходят протереть.

– Чего тебе? – Полина снова напряглась, точно собралась лезть в драку.

– Ми-и-ирр? – я хотел предложить ей заключить сделку: «Ты возьмешь книгу, которую хочешь, но я дам тебе еще одну, которую надо».

Но как уместить весь смысл того, что желаешь сказать, всего в одно слово? Да еще коту. Никак. Я просто поднялся на четыре лапки и прошел ко входу в книжный, надеясь, что Полина проследует за мной. Тем более что из «Данко» раздавались характерные звуки: на фоне Нирваны слышались крики отчаяния и борьбы. Грех было не посмотреть!

И я не прогадал. Едва я и Полина перешагнули порог, открылся вид на замученного Славу, собирающего читательский уголок. То ли ему не хватало силы, то ли сообразительности – но получалось плохо. Скорее, он готовил место для китайской чайной церемонии, так как на полу лежала крышка от стола и сидеть за ней представлялось возможным только на коленях. Детали от диванчика стояли поодаль еще не собранными, а кресла – и вовсе в упаковочной пленке. Но Слава, нужно отдать ему должное, не сдавался и упрямо вертел в руках то инструкцию по сборке, то детали, которые никак не удавалось пристроить в нужно место.

– Я тебя сделаю! – грозил он столу. И я почему-то ему поверил.

Полину не пришлось тащить за собой дальше в книжный лабиринт, она сама легко отыскала дорогу к философии и обнаружила там Фишера, за изданием которого она охотилась в прошлый раз вместе с Ромой. Книга более чем спокойно легла девушке в руку. Без раздумий или какого-либо зазрения совести Полина развернулась и уже хотела пойти в сторону кассы, но я предпринял попытку ее остановить: упал прямо у нее на пути и растянулся во весь кошачий рост. Обойти или переступить, конечно, можно было, но на то она и Полина, чтобы этого не сделать.

– Ты специально мешаешься под ногами? – хмыкнула она. – Какой ты здоровый! Прямо крокодил.

«Ну спасибо, так меня еще не называли, – рассердился я и хватанул ее передней лапой за тот же самый гольф, типа: – Ам, раз крокодил».

– Ах ты! Порвешь! – она присела и принялась осматривать драгоценный носок, не пустил ли я коготком нитку.

Не обессудьте, это не было сделано из желания навредить или по глупости, я только хотел отвлечь Полину на несколько секунд. Сам же в два больших прыжка перебрался в соседний отдел и устроился на третьей полке, выудив оттуда «Нортенгерское аббатство» на пол. Да простит меня прекрасная английская писательница Джейн Остин за столь небрежное обращение с ее детищем!

«То, что нужно, – решил я. – Не факт, что Полина поймет контекст известного романа, но главное, чтобы хотя бы почитала немного. А дальше сработает восприятие. Мы же, когда читаем или смотрим что-то, все равно частично копируем поведение героев, даже иногда перенимаем для себя их фразы. Этого будет вполне достаточно, чтобы смягчить упрямую натуру Полины».

– Вот ты где, негодник! – догнала меня рыжая особа и наткнулась на сброшенный томик. – Еще и вредительством занимаешься! – подняла его с пола и хотела всунуть обратно на полку.

– Ми-и! Ми-и! – замурчал я, призывая всех кошачьих богов, лишь бы Полина меня услышала. «Возьми, возьми!» Лишь бы взяла, а дальше оно само пойдет своим чередом.

Проблема в том, что Полина слишком демонстративно отстаивала свои порядки. И даже если бы ей и вправду захотелось почитать Джейн Остин, она бы этого никому не показала, даже коту.

– Кто расстроит меня сегодня, тот уйдет домой завтра! – Ситуацию спас Марк, появившийся на пороге. Полина, отвлекшаяся на книготорговца, замерла с томиком Джейн Остин в руке.

– Да я вообще, похоже, никогда отсюда не уйду! – послышался голос Славы где-то за полками.

– Знаешь, когда глаза боятся, а руки не из того места...

– Вот иди и попробуй сам!

После такого громкого заявления только дурак не кинулся бы посмотреть, что же там творится. Мы с Полиной бежали наперегонки. Я рванул прямо с третьей полки, она, как держала в каждой руке по книге, так и двинулась с места. Чуть позже перед нами открылся обзор, где Марк стоял у кассы с объемными пакетами из продуктового, Слава все еще изводился над разобранным столом, а Юля, опершись спиной о стойку, находилась между ними, посматривая то на дядю, то на Славу.

– Марк, так здорово, что ты уголок со столиком заказал! – пролепетала Юля.

– Ага, здорово, – скривился Слава.

– Так и до бариста недалеко, – пропустив комментарий мимо ушей, продолжила девочка.

– Я вам покажу бариста! – Марк несдержанно бахнул пакеты на пол и достал из одного баночку с растворимым кофе. – Вот вам кофе, понятно? На большее не рассчитывайте!

Книготорговец поднял пакеты и в отвратительном настроении ушел наверх, оставив после себя шлейф раздражения и негодования. Слава, уже попривыкнув к характеру начальника, лишь тяжело вздохнул, Юля уперлась взглядом в кофейную банку, а я стал ждать. Пусть у меня лапы из того места, но собирать мебель, согласитесь, не самое подходящее для Лорда занятие.

– Ладно, что у вас тут? – точно так же тяжело, как Слава, но еще более наигранно вздохнула Полина.

Она положила на кассу книги и подошла к Славе. Отобрав у него инструкцию, принялась изучать.

«А ситуация не так запущена, как мне казалось», – присмотрелся я.

Спустя минуту все – я, Слава, Юля, посетители книжного – уже наблюдали за тем, как рыжая особа споро соединяла детали и с видимой сноровкой орудовала отверткой. Первым оттаял Слава и подоспел на выручку, особенно когда дело коснулось крышки стола. Второй от потрясения очнулась Юля, тоже готовая поучаствовать в сборке мебели. Она отчаянно боролась за внимание Славы, то подавая ему саморезы, то предлагая помощь на каждом этапе. Но превзошел всех, конечно же, Марк, вернувшийся с шуруповертом. Вот тут работа пошла как по маслу: Полина следила за инструкцией, Слава держал детали, а Марк скреплял. Юля отсняла кучу видео, смонтировала и выложила клип на канал, мол, скоро у нас будет читательский уголок, приходите!

Всего через час наш мебельный конструктор превратился в уютный прямоугольный столик с модными креслами – одно с мягкой крышей – и загнутым диванчиком. Марку и Славе пришлось передвинуть целый отдел, чтобы всё поместилось. Теперь читательский уголок оправдывал название и находился в углу. Юля добавила к интерьеру вазу с цветами, наклеила вразброс разные фотки с мероприятий магазина, на стол положила несколько журналов.

– А давайте сделаем еще зону книгообмена? – предложила она.

– И колонку сюда переставим, – поддакнул Слава.

– Может, еще первое, второе и компот? – но Марк был непреклонен. – Прав всегда кто? Клиент. Нужно поставить коробку для пожеланий.

Сотрудники книжного продолжили кружиться вокруг читательского уголка даже после сборки. Я утомился от беготни и хотел спать, но никак не мог оставить без присмотра Полину, ставшую для меня главной героиней этого вечера. На удивление она не проронила ни слова во время работы и теперь также тихо попыталась уйти, правда, вспомнила, что на кассе ее ждали книги.

– Полина, спасибо вам! У вас очаровательная улыбка, но что главное – золотые руки! – сказал Слава с толикой нежности, разве что не замурлыкал.

– А, ерунда! Мы с папой кухонный гарнитур собирали, вот где действительно нужны высшие силы... – хмыкнула Полина.

– Будете брать эти книги? – встряла Юля, застенчиво посматривая на девушку.

– Да. У мамы день рождения скоро, она обожает всякие романы, возьму ей. А пособие мне.

«Ха, выкрутилась. Вот рыжая плутовка! Значит, все-таки заинтересовал?» – я запрыгнул на свое рабочее место и повилял Полине хвостом на прощание.

– Книги за счет заведения, – вдруг сказал Слава. – Приходите еще!

– Благодарю... – удивилась Полина, взяв книги из рук консультанта, а потом прошлась по мне взглядом и заявила: – Приду, куда же я денусь? У вас теперь читательский уголок. И тебе до встречи, Крокодил!

Разумеется, Слава и Юля удивились моему новому прозвищу, но спорить не стали. По крайней мере, Юля точно привыкла ко мне в разных ипостасях, а Слава и того был занят любованием Полиной и угождением ей во всевозможных делах: и книги ей отдал бесплатно, и до выхода из магазина проводил, и руку поцеловал. Я бы даже, наверное, решил, что наш кудрявый мальчик влюбился, если бы уже через секунду, после того как Полина ушла, он не вернулся в прежнее безразличное состояние к происходящему. Слава подмигнул Юле и побрел в излюбленное место – в музыкальный отдел, где и пропадал до самого закрытия.

IV

У книжного не было выходных. И я каждый день старался качественно выполнять свои обязанности: провожал плохо видящих покупателей до требующихся отделов; искал запрашиваемую литературу – но чаще менял ее на другую, а читатели не слушались; иногда становился нянькой для маленьких посетителей, развлекая их беготней между полок; охранял ценные экземпляры под стеклом, пока Марк суетился вокруг читательского уголка.

Честно говоря, я так устал за последнюю неделю, что для отдыха стал подниматься на второй этаж и проводить обеденный перерыв там. Вытягиваясь, почти занимал с одно сидячее место на диване. А ведь когда-то он мне казался огромным, а журнальный столик рядом – высоким. Я и сам не заметил, как из крошечного котенка превратился в важного и взрослого кота, читающего книги. Никто, как раньше, больше не отбирал у меня томики, теперь я мог в полудреме листать страницы лапой, а текст расплывался перед глазами и постепенно растворялся в сонной дымке..

Обычно я просыпался по какой-либо причине – от резко хлопнувшей двери, громкого голоса внизу, телефонного звонка или из-за Марка, поднявшегося на этаж и потрепавшего меня по голове. Но в этот раз я еще толком и не очнулся ото сна, а в нос полезли приторные запахи. Коты не любят сладкое, я бы даже добавил – совсем. Но ароматы запекающегося теста, кремовой и фруктовой начинок действительно возымели противоположный эффект, и я вдохнул сильнее. Привкус содержимого духовки тут же оказался у меня на языке, но и этого мне было мало. Я раскрыл глаза и осмотрелся.

На кухне с тянущимся тестом управлялись девочки – Юля и Надя. Все их руки были вымазаны в жиже телесного цвета, а лица – частично белые, в муке. На столе, где юные пекари готовили выпечку для погружения в духовку, творилось кошмарное зрелище! Банки с клубничным, абрикосовым и черничным вареньем словно вулканом изверглись на поверхность, окрасив в стойкий ягодный цвет тарелки и другую кухонную утварь. Из нескольких плошек и чашек тесто вообще поднялось выше бортиков и готовилось убежать. На полу, как можно догадаться, картина вышла не маслом, скорее, смесью натуральных красок. Однако Юля и Надя веселились, вскрывая новую банку варенья, уже вишневого, и начиняя новую партию пирожков.

– И что? Он даже ничего не сказал? – поинтересовалась Надя у Юли. Видимо, из-за глубокого сна я пропустил начало разговора.

– Он и не должен был. Просто хочу ему сделать приятное: Слава любит пирожки с вишней, – тихонько проговорила Юля.

– Хочешь, погадаю тебе на него?

– Да ну-у, ерунда это все.

– А вот и нет! Мама рассказывала, что у нас в роду были ведьмы, – и совсем не важно, что рассказывала Надя глупости, я по-прежнему обожал ее певучий голосок.

– Тогда потом. Ты засняла, как я пирожок начиняю?

Надя обтерла руки об передник, поправила волосы, заплетенные в маленькие косички, на голове и приготовилась снимать на телефон кипучую деятельность. Юля артистично кривлялась и танцевала с ложкой, тогда как ее подруга отступила на пару шагов, чтобы в кадр уместилось как можно больше пространства.

«Не-е-ет!» – только и смог мысленно заорать я.

Надя наступила пяткой прямо в тягучее месиво и почти приклеилась к полу. Желая выбраться из пренеприятной ситуации, девушка резко оторвала стопу и махнула рукой. В следующую секунду чашка с мукой пролетела по комнате и рухнула рядом с диваном, осыпав его подлокотники и спинку белой пыльцой. Мне чудом удалось уйти из-под кулинарного обстрела! Слишком уж живо было воспоминание, в котором я, чумазый, всячески вырываюсь из ванны, пока Марк затаскивает меня в воду. Опять и опять. Горький опыт, который не хотелось повторять в ближайшее время. Правда, осмотревшись, я все же обнаружил на себе белесые частицы, осторожно стряхнул муку и начисто вылизал это место. Я успокаивал себя тем, что белое на белом незаметно, особенно для человеческих невнимательных глаз.

– Надь, чувствуешь?

Я уже давно заподозрил неладное: притягательный аромат выпечки, доносившийся из духовки, приобрел странные нотки, будто булочки пересушили, перегрели. А когда Надя, все еще с испачканной пяткой, приоткрыла плиту и оттуда повалил дым, стало ясно – пирожки не получились.

– Выключай, быстрее! – скомандовала Юля, а сама засуетилась по кухне: – Прихватки, прихватки!

– Что это вообще за плита?! И пятнадцати минут не прошло! – возразила Надя.

– Да откуда я знаю! У мамы все по-другому было!

– Доставай!

Сообразив, что девочкам требуется помощь, я ринулся вниз за Марком. Толкнув лапой и без того приоткрытую дверь, выскочил на лестницу и стал перепрыгивать ступеньки – по три за раз. Я спешил как только мог, пробираясь под низами стеллажей и ускользая от посетителей. Сегодня их набилось в книжный довольно много. Во-первых, на календаре уже стоял сентябрь – начало учебного года, значит, нерасторопные студенты и школьники докупали канцелярию. Во-вторых, по стеклу окна текли струйки ускорившегося дождя, так что прохожие, вышедшие из дома без зонта, теперь околачивались в магазине. И в-третьих, читательский уголок. Он работал! За столик садились самые разные люди – от мала до велика – ребята из младшей школы, сложив тяжелые ранцы на пол, щебетали об уроках; студенты и подростки, увлекшиеся какой-нибудь книгой, сидели нога на ногу, будто в другом мире, даже старое поколение не постеснялось занять место с краешка – пожилая дама сидела и писала на листе послание, а может, письмо, но делала это вдумчиво, то и дело возводя глаза к потолку.

К счастью, Марка в этой толпе было найти несложно, его голос я уловил еще за версту. Книготорговец явно с кем-то переругивался. Оно, конечно, не в новинку, но в последнее время над «Данко» словно нависли грозовые тучи, в прямо и переносном смысле: крики и споры в книжном из редкого явления превратились в ежедневную необходимость.

Я обнаружил Марка у самого выхода. Он метался из стороны в сторону, нервно расхаживая по коридору и активно жестикулируя свободной рукой, потому что другая была занята телефоном. Всем своим видом Марк показывал нежелание продолжать разговор, но, как я догадался, на том конце провода висела его старшая сестра, Марина. А уж ей, разумеется, мой хозяин старался уделять внимание, хотя бы изредка, иначе она наведывалась с личным визитом в магазин, что для книготорговца приравнивалось к трагедии.

– Я тебя прошу, не надо больше так делать! – приложив руку к сердцу, говорил Марк. Ему отвечали, отчего он еще больше закипал и злился: – В смысле подходящая? Ты тест на совместимость, что ли, за нас прошла? И я не истукан, понял, чего Света добивалась. Я не хочу вот так...

– Мрра-а-ак! – позвал я и подергал его лапкой за штанину. Но Марк продолжал наматывать километраж по коридору, выслушивая упреки сестры.

– В смысле «не мужик»?! Просто оставь меня в покое! Мне сейчас не до этого! У меня поставки литературы, заказы, читатели, книги надо съездить и посмотреть, кот в конце концов!.. Своей личной жизнью занимайся!

Для Марка в этот момент не существовало ничего, кроме сестры и телефона, приложенного к уху. Сколько бы я ни дергал его за джинсы, как бы громко ни старался мурчать, он все равно не слышал. Пришлось предпринять особенно рискованную попытку обратить на себя внимание. Я забрался повыше на стеллаж и стал рассчитывать расстояние до плеча Марка. Раньше таким образом я катался только на Славе, но теперь было важно не переборщить с приземлением и не протаранить футболку книготорговца когтями. Моя цель не стояла на месте, постоянно расхаживая из угла в угол, оттого я не спешил, пригнувшись всем телом к полке и рисуя перед глазами свой будущий полет.

– Нет! Это не из-за нее! – пробасил Марк именного тогда, когда я совершил прыжок и оказался у него на плече. – А-а-а-а! – закричал он.

Все бы хорошо, но мое мягкое тельце начало скользить с костлявой руки Марка, и я бы точно свалился, если бы не уцепился когтями за нагрудный карман хозяина, а он, в свою очередь, успешно придержал меня за спину, хоть и не без болезненного «ысссс», когда мои коготки все-таки пробрались через ткань футболки.

– Лорд, ну что такое? – Марк уже не кричал, а больше спрашивал из необходимости, желая понять, какого черта я на него охочусь, как на дичь. – Я тебе не по зубам.

– Муррля, – я вымурчал непонятное для него «Юля», а потом: – Мрра-ая, – то есть «Надя», и посмотрел на дверь, ведущую на второй этаж.

Марк, наверное, привыкнув, что я просто так ничего не делаю и вряд ли бы стал запрыгивать на него из любопытства, взял меня в руки и направился к лестнице. По пути к ней он постоянно крутил головой в разные стороны, и в зависимости от того, что видел, его лицо менялось на глазах: справа на кассе работал Слава. Он пробивал аппаратом ценники и товары, выбранные посетителями. На него книготорговец смотрел с прищуром, мол, смотри, делай свою работу хорошо. Потом Марк прошелся взглядом по отделам, большинство заинтересованных лиц столпилось у стенда с учебниками, – и это его немного напрягло: столпотворение людей редко приводит к чему-то мирному, всегда считал Марк. Его руки ощутимо сжались, он стал гладить меня чересчур интенсивно, как бы заглаживая свою нервозность моей мягкой шерстью. А вот посетители читательского уголка, напротив, порадовали Марка. Я видел, у него глаза загорелись, когда один из них бросил в коробку с пожеланиями свернутый листок. Уверен, книготорговцу уже не терпелось посмотреть, что же там.

Но лестница вскоре привела нас в эпицентр катастрофы. Едва мы оказались на втором этаже, как запах гари и облако дыма неминуемо бросились в нос. Марк закашлялся, высвободив из-под меня одну руку и прикрыв ей дыхательные органы. Я поспешил спрыгнуть, снова вспомнив правила пожарной безопасности с наименьшим скоплением дыма внизу. Я уже применял его в действие раньше, когда Марк жарил наггетсы. «Да-а, яблонька от яблони...»

– Юля, что здесь происходит? – строго спросил Марк.

– Мы только хотели пирожки приготовить... Не злись, пожалуйста, мы все выключили. Сейчас окна откроем и проветрим.

Юля и Марк были в хороших отношениях, но сейчас девочка чувствовала свою вину и буквально вжимала голову в плечи, уставив взгляд в пол, то есть в меня. Она, конечно же, поняла, с какой стати ее дядя очутился здесь – моих пушистых лап дело. Но я невозмутимо отвернулся::

«Не стукач, не смотри так, мера предосторожности. Пирожки – детям не игрушка! То есть плита не игрушка, плита».

– Юля, ей-богу, хоть спросила бы. У меня духовка работает через раз, с ней только Марина справляется! Ох, Юля. Надя, а ты чего же?

– Я думала, что все нормально будет... – Надя тоже не смогла долго находиться под пристальным взглядом Марка.

– Ребята! Что за разборки, а драки нет? – заглянул в комнату Слава и тут же скривился из-за дыма. – Я вас зову, эсэмэсок кучу отправил, мне помощь нужна, народу много. Юль?

– Да вот, пирожки... с вишней.

Мы вместе со Славой автоматически посмотрели туда, куда Юля указывала рукой. На столешнице среди рассыпанной муки, перепачканных тарелок и кружек стоял противень с булочками. Сверху они выглядели очень даже привлекательно, а вот книзу слегка почернели. Может, всему виной начинка, стекшая на поддон, но скорее всего, проблема крылась в тесте или неправильно выставленной температуре. Однако Славу ни то, ни другое не остановило, и он двинулся навстречу булочным мечтам.

– Обожаю пирожки с вишней! – проговорил он и взял один с противня.

Казалось, между признанием в любви и последовавшим «ой!» не прошло и секунды. Только Слава впился зубами в пирожок, как тут же схватился за щеку и горестно завыл, прикрыв глаза.

– Слава, что с тобой? – перепугалась Юля, схватив парня за предплечье.

– Зуб, – всхлипнул тот, продолжая стонать от боли и жмуриться.

Несмотря на уговоры и ласковые поглаживания плеча со стороны Юли, Слава вырвался и со словами «Я к врачу» выбежал из комнаты. Надя наконец-таки открыла форточку, и на кухню потянул свежий, мокрый и плотный из-за дождя, воздух.

Марк и девочки еще долго разгребали последствия кулинарных подвигов, разгоняя дым и складывая грязную посуду в раковину. Юля терпеливо оттирала следы сбежавшего теста с пола, а Надя возилась с диваном, отряхивая его сначала веником (будь он не ладен!), потом влажной тряпкой. Разумеется, Марк должен был вернуться в магазин, оставшийся совсем без присмотра. Книготорговец, прежде чем выйти, выглянул за дверь. Я последовал его примеру и обнаружил, что у кассы столпилось столько народу, что мне и не снилось в самом жутком сне! Все, кто ранее бродил по разным отделам, теперь собрались в одном-единственном месте.

Марк недовольно взвыл, наверняка представляя, как будет обслуживать огромный поток из нескончаемой очереди. А я, наоборот, воодушевился, потянулся и посмотрел на толпу с вызовом: «Пора спасти этот мир! Сегодня он нуждается не в супергероях, а в книготорговцах, которые являются связующим звеном между литературой и сознанием читателей».

– Знаешь, Юль, заверни-ка мне с собой пирожки. Поесть не удалось, так отбиваться ими будем! – напоследок сказал с улыбкой Марк, взял меня на руки, и мы вышли за дверь.

V

– Кофе, скидки на книги, буккроссинг, побольше котиков, кофе, нового владельца...

На последнем листке из коробки пожеланий Марк заметно запнулся, скомкал бумажку и перекинул через левое плечо. Она маняще прокатилась до стола с реликвиями и юркнула под четвероногого, а у меня чуть рассудок помутился. Я еле сдержался, чтобы не погнаться следом, напружинился, уже готовый было нырнуть за злосчастной запиской прямо с мягкого диванчика, но Слава вовремя отвлек меня странной фразой:

– Бесплатные футболки! – поднял указательный палец кверху тот, озвучивая идею, пришедшую в его кудрявую голову.

Но Марк посмотрел на него скуксившись, как-то недоверчиво. Верно, он по-прежнему был недоволен из-за комментатора, желавшего произвести в книжном ротацию кадров.

– Люди любят бесплатные футболки. Этой простой истиной пользовались многие рок-группы, к примеру KISS, а некоторые пользуются до сих пор, – крайне довольный собой Слава принялся объяснять. – Это будет хорошей рекламой для магазина!

– Ты сейчас серьезно? Футболки книжного? И что же там будет на принте? Мое лицо? Не хочу, чтобы меня надевали...

– Вообще-то я думал про Лорда, – возразил Слава.

И они одновременно обернулись на меня, сидевшего по-прежнему на диване и неспешно вылизывавшего передние лапы.

«Что? Я не против. Быть символом книжного, по-моему, почетно. Я с гордостью понесу это звание...»

– Слишком дорого, – заключил Марк. – И мы же не рок-группа все-таки, зачем нам футболки? Вот если бесплатные закладки, то да... Как раз на них можно легко разместить лого книжного. И Его Котейшество. Все! Решено! Иду искать художницу или дизайнера, в общем, я в интернет. Лорд, подвинься!

Марк плюхнулся рядом со мной на диванчик, как будто поблизости не было свободных кресел! Но, по-честному, так стало даже уютнее, словно наш диван со второго этажа переместился на первый и мы заняли вечернюю позицию для чтения. Вот только сейчас Марк не собирался читать, он открыл на телефоне соцсеть и начал рыскать по страницам местных художников, которые могли бы изготовить ему мерч. Слава, засунув руки в передние карманы джинсов, задержался около нас. Он, конечно же, знал, что начальник уже все решил и оспорить его «великолепную идею» вряд ли получится.

– Всем привет! Слава, как зуб? – в книжный зашла Юля, слегка запыхавшаяся. Она теперь приходила гораздо позже обычного – в школе начались занятия, а еще девочка порой пропадала у репетиторов, так что в «Данко» на одного полноценного работника стало меньше. Бывали дни, когда Юля и вовсе не приходила.

– Спасибо, нормально, – ответил он и потянулся рукой к тому самому месту, где стояла новенькая пломба.

– Я наверх, делать домашку. Марк, мне понадобится твоя помощь по литературе, – проговорила Юля, поймав на мгновение взгляд дяди.

– Угу, – кивнул Марк.

Эти двое за лето настолько привыкли к присутствию друг друга, что ворвавшийся сентябрь заставлял их чувствовать себя некомфортно. До Марка едва ли доходило, что Юля никогда толком не работала в книжном, а только помогала из самых добрых побуждений. Он также расстраивался, когда у племяшки не хватало времени на настолки или просмотр сериалов. Юля же еле успевала уделять время всем своим увлечениям, причем каждый раз предпочитала вязанию или рисованию совместные дела с дядей. Кроме того, она постоянно привносила какие-нибудь новшества в читательский уголок: все началось с цветочной вазы на столе, затем девочка придумала анкету-опрос для посетителей, для малышей притащила сюда карандаши и раскраски из детского отдела, для ребят постарше – бродилки, хоть Марк и был против вечных посиделок молодежи на презентабельных диванчиках. Так или иначе Юля продолжала стараться для книжного, а Марк продолжал втайне восхищаться племяшкой. И страшнее всего, как он мне одним вечером сказал: «Юля скоро совсем вырастет и перестанет сюда приходить». Я почему-то ему не поверил.

– Добрый день! – подчеркнуто вежливый голос заставил меня отвлечься от мыслей и поднять голову, чтобы рассмотреть подошедшего.

– Это спорное утверждение, – в своей манере ответил Марк.

– Я правильно понимаю, книги Куно Фишера про историю новой философии больше нет в наличии? – на нас смотрел сверху вниз знакомый парень по имени Рома.

– Опоздал, небезызвестная нам Полина уже взяла тот экземпляр, – встрял Слава.

– В таком случае прошу прощения за беспокойство, – вздохнул Рома и, что называется, натурально повесил нос.

– Мя-а! – возмущенно вскрикнул я, когда Рома развернулся было уйти.

Эта судьбоносная встреча у стеллажа с философией должна была закончиться по-другому! Я терпеть не мог открытых финалов и теперь очень злился, что Рома так нахально покидал книжный. За считанные секунды мне следовало что-то придумать, прийти к какому-то решению. Но думать и одновременно привлекать внимание – сложно, со стороны я был наверняка похож на взбесившегося кота, который мурчал и бесполезно метался по дивану.

– Эй, парень, – окликнул его Марк. И когда Рома обернулся, продолжил, – да-да, ты. Погоди немного, тут Лорд тебе хочет что-то предложить, – Марк кинул это невзначай, между делом, листая соцсети, но я был ему благодарен как никогда!

Рома нехотя сменил курс и направился к нам. Слава все еще стоял у читательского уголка. Я сидел и крутил головой, пытаясь соединить невозможное. Этот случай выбивался из привычного ритма моих спокойных и уверенных решений: я знал истину и знал итог, но как к нему прийти – оставалось загадкой.

«С Полиной ясно, ей нужно унять амбиции и научиться слушать, воспринимать. И с Ромой ясно, ему нужно добавить решимости, резкости. Что я могу сделать? Что могу ему посоветовать? Это должно быть что-то такое, что сразу же будет противоречить его натуре... – размышлял я, пока Рома бесполезно мялся в кожаных ботинках у стола. – Вот со Славой проще, он напористый и чаще прямолинейный, огребает от Марка, но мысль свою доносит... А если? Да нет, это не выход. Ну а все же? Можно попробовать».

Я снова мяукнул и спрыгнул с дивана. Как ошпаренный понесся в музыкальный отдел. Рома, подчиняясь скорее словам Марка, чем моим действиям, пошел за мной. Слава же остался стоять, выглядывая из-за угла. Я начал сомневаться в его сообразительности и напористости. Пока что он больше походил на китайского болванчика, мотающего головой.

– Ну и куда ты меня привел? – поинтересовался Рома, оказавшись в конечной точке нашего путешествия по книжному. – Музыка? Нет, дружище, я не увлекаюсь, уж прости, – пожал он плечами.

«Знаю, поэтому и привел сюда», – склонив голову набок, я уселся рядом с полкой и стал ждать.

Дело было не в увлеченности или особом интересе, а скорее в его начитанности. Мне ужасно понравилось, как Слава сегодня блеснул идеей про бесплатные футболки. Нет, сама по себе его задумка к книжному малоприменима, но поразило другое: глубина его знаний, которые он бессознательно использовал где и когда угодно. До меня дошла такая мысль: не всегда книги в музыкальном отделе про музыку, чаще они про обычных людей, у каждого из которых был свой путь к успеху. Смелые ребята изо всех сил пытались отвоевать место под рокерским солнцем, шли на крайние меры, чтобы их заметили известные лейблы, писали музыку на коленке и прыгали со сцены в толпу, мечтая о большем. Я представлял, насколько хорошо у таких ребят работало критическое мышление, которого не доставало нашему чересчур стеснительному Роме. Так что сейчас ему требовалось нечто взрывное, может быть, грубое, дерзкое, а не поучительные книжки. И кто такое мог посоветовать, холя и лелея отдел, в котором мы с Ромой оказались? Точно не я.

– Подсказать что-то? – сзади на плечо Ромы легла рука Славы. Он смотрел на посетителя со светящимися глазами и желал услышать заветное «да».

– Наверное, можно...

Рома замялся. Его страх обидеть продавца сыграл в мою пользу, и через секунду Славу было уже не остановить. Он носился по отделу, выставленным указательным пальцем проходился по корешкам, шептал собственную мантру из названий и авторов музыкальных групп. Я просто сидел на полу и наблюдал, как в книжный врывается магия слов, как человек, любящий свое дело, передает сокровище другому, еще не вовлеченному в этот мир. Слава знал, что искал, и вскоре в руках у Ромы оказалась очередная биография музыканта. Неважно чья, главное, что он проследовал с томиком к читательскому уголку и уселся в мягкое кресло. Не обращая внимания на посетителей вокруг и Марка на диване, Рома раскрыл книгу и стал читать. Я прилег рядом, касался лапками его белой рубашки и иногда поглядывал в текст. Кроме того, мы с Марком несколько раз смерили друг друга взглядами, беззвучно поговорив между собой. Вроде:

«Я знаю, что делаю», – сказал я.

«Уверен? Помощь нужна?» – уточнил Марк.

«Нет, пока справляюсь, просто до этого парня долго доходит».

И до Ромы действительно долго доходило. Он всерьез считал, что нужно прочитать всю книгу, чтобы понять мой посыл. Парень шелестел страницами, переходя с одной на другую. Что у него не отнять – читал он быстро и увлеченно, напрочь позабыв о том, что совсем не интересовался музыкой. Когда биография перевалила за отметку «100», я начал сомневаться в прозрачности намека: время шло, а история Ромы догорала на фоне моей успешной карьеры единственным нерешенным вопросом.

– «Я эгоист, она – итальянка. Мы созданы друг для друга», – вдруг пробубнил Рома, задержавшись на цитате, и завис.

Он пялился в одну точку, словно видя вдалеке нечто такое, что могло его заинтересовать. Я специально перепроверил, не идет ли кто? Но никого не было, мысли поглотили моего подопечного, и еще минут пятнадцать он просидел над раскрытой книгой, то ли решаясь на невозможное, то ли уже задремав. Я взмахнул хвостом, пощекотав нос Ромы, чтобы реанимировать парня и заставить сделать хоть что-то, ведь именно в действии и крылась настоящая жизнь, а не в розовых мечтах, в которых застрял мой клиент.

Рома вздрогнул, ощутив мягкую шерсть настолько близко, но не чихнул. Он достал телефон и открыл диалоги.

«Здравствуй, Полина, – как официально-то! – а я в книжном», – написал Рома.

«Испытываю огромную радость за тебя», – ответ пришел на удивление быстро, как будто Полина сидела и ждала, когда же однокурсник соизволит ей написать. Но судить по сообщению – прочитала Полина книгу или нет – было рано. Ее нарочитая вежливость могла иметь совсем другую интонацию. За что и не любил эти переписки – никогда непонятно, в каком настроении абонент находится.

«Приходи, здесь есть читательский уголок, – дрожащими пальцами напечатал Рома, поразмыслив, после добавил: – Уютный».

Эсэмэс от Полины не последовало. Рома десятки раз перепроверил, есть ли девушка в Сети, но зеленый кружочек рядом с ее аватаркой так и не загорелся. Парень загрустил, вновь нырнул в чтение биографии, все же придерживая телефон рядом на тот случай, если он завибрирует новым уведомлением. Рома выглядел поникшим и еще более серьезным, чем когда только зашел в магазин. Однако я был уверен: он сделал все правильно. Пусть Рома продолжал общаться с девушкой на своем языке, но он хотя бы попытался ее пригласить. Это то, что от него требовалось, остальное – дело рук самого утопающего... То есть теперь ход Полины.

И вскоре я увидел ее у порога. На ней было белое муслиновое платье, туфли на липучке, похожие на те, что носила Алиса в «Стране чудес». Неукротимые рыжие волосы Полина заплела в две скромные косички, напомнив мне тем самым «Энн из Зеленых крыш». В общем-то ее образ состоял из многочисленных деталей и отсылок. Вручая ей в руки «Нортенгерское аббатство», я не совсем то имел в виду, но небольшие перемены во внешности заметно пошли ей на пользу. Лицо Полины преисполнилось нежностью, щеки залились румянцем, за черными пушистыми ресницами прятался немного смущенный взгляд, которым девушка встретилась с Ромой.

– Чудесно выглядишь, – желая выразить почтение и поцеловать руку, Рома поднялся с кресла, но стушевался на полпути.

– Спасибо, – Полине хватило и комплимента. Помнилось мне, Джейн Остин писала: «Мимолетный комплимент был ей милее, чем пятнадцать сонетов, написанных во славу ее очарования». Так и случилось.

– Прости меня за упрямство, Полин. Тот учебник я мог найти в другом месте, а этот уступить тебе. Но меня так взбесило, что мы столкнулись здесь... потому что...

– Потому что?..

«Давай, парень, не дрейфь. Уже почти все закончилось. Осталось сказать пару фраз! Поздно отступать», – я сидел на спинке кресла и ощущал себя чуть ли не регистратором в загсе, следившим за союзом прекрасной пары.

– ...Потому что ты мне нравишься, – не без трясущихся коленок произнес вслух Рома, наконец-то схватившись за руку Полины и ее поцеловав.

– Это взаимно, Пономарев, – покраснела Полина и смущенно хихикнула, после вытянув из сумки книгу. – Я взяла Фишера с собой. Ты тоже прости, что повела себя так резко. Ты идешь... шел на красный диплом, тебе эта книга нужнее.

– Ни за что не приму.

– Все нормально, я сама так решила.

– Мя-а! – возмутился я, как можно более сердито посмотрев на неугомонных упрямцев.

– Мы можем вместе ее читать, – наконец озвучил умную мысль Рома.

– Да, здесь, в читательском уголке, – согласилась Полина.

– И между парами в институте.

– И у меня дома.

– Где угодно! – подтвердил Рома, осторожно притянув Полину ладонями за локти к себе. – Но сначала кофе.

«А теперь прошу скрепить ваш союз поцелуем!» – промурчал я, восхищаясь х трепетным отношением друг к другу.

Рома легонько коснулся губ Полины, на что она ответила ему взаимностью. Это был невесомый поцелуй, но значащий для обоих во сто крат больше, чем страстные и ненасытные ласки в женских романах. Таким мимолетным жестом они как бы говорили друг другу, что влюблены и преисполнены уважением к чувствам. А отношения, как показывал опыт и писала Джейн Остин, строятся именно на взаимном уважении, умении выслушать и поддержать, а где-то и уступить ближнему. Ведь что такое маленький компромисс во благо отношениям и счастью любимого человека? Мелочь, пустяковое дело, дарующее притом здоровый климат в окружении и долгосрочные связи в будущем.

– Куда они ушли? – понуро спросил Марк, оторвавшись от гаджета.

«За кофе, Мрак, за кофе», – запрыгнув ему на колени, подтрунивал я, бодая книготорговца в футболку.

– Кофе пить, – пожал плечами Слава, улыбаясь лишь уголками губ.

– То есть, чисто теоретически, если бы у нас тут стояла кофемашина, им не нужно было бы никуда уходить?

– Так и есть.

– И они бы сидели, пили кофе и продолжали обсуждать книгу?

– Скорее всего.

– Выходит, кофе – не способ побаловать посетителей, а возможность продлить их знакомство с литературой?

– В яблочко! – поднял большой палец вверх Слава, понимая, к чему ведет книготорговец.

– Нам нужен кофе... и чай. Кофемашина, заварник! – заговорщически понизил голос Марк. – И книги для свободного доступа! Да-а, книжный клуб. Когда выбираешь книгу, а они ее читают и обсуждают. Так мы заставим людей читать, влюбим их в литературу. Одни будут рассказывать другим, сарафанное радио, подключим соцсети для незаинтересованных, и они на волне хайпа придут сами... честное слово, в этот момент Марк походил на злодея, помышляющего захватить мир. И даже белый кот на коленях, то есть я, у него для такого дела имелся, разве что не хватало злобного смеха в конце. – Да! Да! Да! Мне нравится! Будем книжный клуб с кофе открывать! – подскочил с дивана Марк, клянусь, я чуть не упал, но воспользовался кошачьей грацией и удержался на мягком.

А наш осчастливленный книготорговец вприпрыжку поскакал через весь магазин на второй этаж, чтобы обсудить идеи с Юлей. Я, конечно, надеялся, что Марк осознанно пошел на компромисс, вдохновившись примером Полины и Ромы, но скорее всего он попросту не помнил, что помощники подобное ему уже предлагали, едва читательский уголок только появился. Поэтому вызванная радость имела иные предпосылки, где обладателем умной головы был не кто иной, как сам книготорговец. Но я не настаивал, все-таки Марку еще нужно было подрасти и научиться идти на уступки, набивая шишки самостоятельно, а не на чужом примере.

Грабли – такая вещь, наступил один раз, наступишь еще, пока не дойдет, что есть обходные и куда более приятные пути.

P. S. В тот вечер Марина занесла в книжный огромный контейнер со свежей выпечкой. Возможно, она хотела извиниться за Юлину выходку или помириться с братом, что ей в конечном итоге и удалось. Так что после закрытия магазина мы расположились в читательском уголке и с удовольствием уминали булочки. Вернее, они уминали, а я следил, чтобы фруктовая начинка ни в коем случае не попала на мебель.

Кото-консультант – профессия повышенной сложности, требующая непоколебимой ответственности и креативного подхода.

I

Я думал, что хуже дождливого конца сентября ничего быть не может. И хоть знал весь календарь наперед, в котором Марк иногда обводил черным и красным маркерами значимые даты, как же можно было так сильно ошибаться?!

На смену золотой поре с опадающей разноцветной листвой и все еще проглядывающим сквозь тучи солнцем пришел октябрь. Первую неделю было сносно – температура воздуха держалась на отметке десять, а то и все пятнадцать градусов. Но к одиннадцатому числу все изменилось: пестрые листья пожухли и превратились в грязный ковер, устлавший тротуарные дорожки и опустевшие клумбы; холодный ветер то и дело сменял направление и поддувал изо всех щелей, он сквозил прямо через дверь в магазин, и от него было невозможно спрятаться, даже если плотно уткнуться носом в белый мех пригретого бочка.

Погода игралась с несчастными пешеходами – то безжалостно окатывала их водой, промачивая до нитки, то выворачивала зонты, вынуждая сражаться с ветром.

Каждый выход из книжного превращался для меня в целое приключение. Я нехотя выглядывал за дверь и пытался угадать, что же меня ждет. Перепады настроения капризного месяца не знали границ, миксуя чуть ли не тропический ливень с внезапно накатившей прохладой, до замерзших луж. Уже дважды искупанный после коротких прогулок и единожды побывавший у ветеринара, я все чаще предпочитал оставаться внутри помещения.

Чего нельзя было сказать о Марке.

Двадцать второго октября телефон моего книготорговца не переставая жужжал. Переведенный на беззвучный режим, он зудел в заднем кармане потертых джинсов Марка, пока тот занимался всякими организационными вопросами. Он выскакивал на порог без верхней одежды и менял вывески, позже принимал вместе со Славой литературу из газели от местного букиниста, решившего продать подержанные книги. И конечно же, Марк увлеченно подготавливал читательский уголок для предстоящей встречи книжного клуба, которая должна была состояться сегодня в двенадцать. Я это знал не только потому, что сам выбрал книгу для обсуждений, но еще и как раз таки по обведенной в кружок дате на настенном календаре – с корявой подписью «книж. клуб 12:00».

Время от времени Марк все-таки отвечал на звонки и бегло посылал абонентам на том конце провода спасибо, по нескольку раз. Особенно рассерженным и с телефоном в руках он подошел к кассовой стойке, когда вернулся со двора, на этот раз с намокшими светлыми волосами и упавшей на глаза челкой. Глядя на него со своего места кото-консультанта, я понял, что проведу целый день на уютных полках или в компании посетителей, но никак не на улице.

– Вот скажи мне, Слава. Какой пункт самый главный, если хочешь построить успешный бизнес? – хитро спросил Марк, привалившись на стойку и важно так вздернув подбородок кверху.

– Ну вообще там много чего. Помню, у нас были занятия на курсе. Бизнес-план, определение УТП, анализ рынка и все такое, – отведя взгляд, проговорил Слава, особо не концентрируясь на проблеме.

– Ответ прост: ДЕЛАТЬ РАБОТУ ВОВРЕМЯ! – прокричал Марк. Как водится, дальше должно было последовать объяснение, с чего книготорговец заинтересовался маркетинговой сферой деятельности. – Я заказывал книги еще в прошлый понедельник, доставить должны были сегодня. Но-о-о, разумеется, они ничего не успевают и просят подождать еще неделю – минимум! А мне что прикажете делать с недовольными клиентами? Не все же обладают исключительной выдержкой! Вон, трое уже нелестно отозвались в комментариях, – эмоционально размахивал руками Марк. – Ну что это такое? Разве я после этого могу доверять людям?

– Не обобщай, – наверняка услышав пронзительный вопль дяди еще у входа, в книжный вошла Юля с уже закрытым зонтом. – Что касается определенных компаний и частных случаев – еще ладно. Но мир строится на доверии. Ты вспомни, как писал Гончаров. Обломов всецело доверял Штольцу и потому просил его заниматься имением. В итоге-то Штольц оправдал доверие друга.

– Ты мне зубы не заговаривай, чего там у тебя? – переключился на племяшку Марк.

– Эссе по «Обломову» задали написать. Но я не об этом. Ведь доверие – как цепочка: вылетело одно колечко – и все, не держится. Рассыпалось. Поэтому доверять людям нужно, Марк. Кстати, с днем рождения!

– Тихо, а то еще кто-нибудь услышит! Спасибо, – озираясь по сторонам, произнес Марк, после чего громко чихнул и уж теперь точно не остался незамеченным.

«День рождения? У Марка?» – я удивленно и заодно укоризненно посмотрел на хозяина.

– Так у тебя сегодня днюха? Почему я узнаю в числе последних? – Слава тоже расстроился, обозначив твердую позицию обиженной моськой. – И ты мне ничего не сказала!

– Марк просто не любит излишнее внимание, – попробовала оправдаться Юля.

– Сегодня обычный день, ясно? Будете хорошо себя вести, вечером закажу пиццу. Все, работаем, – грозно приказал Марк и прошел к ближайшему стеллажу, как бы желая навести на нем порядок.

Я сидел и никак не мог взять в толк, почему Марк умолчал про личный праздник, который бывает раз в год! Зато потрудился отметить встречу книжного клуба в календаре. По телевизору, да и в книгах я частенько наблюдал картины, как именинник задувает свечи на торте, а родные и близкие готовят ему сюрприз, виновник торжества весело раскрывает подарки, упакованные в глянцевую бумагу с пышным бантом сверху. Все говорят ему добрые слова и поздравления, а он, в свою очередь, загадывает желание... Почти в любой истории день рождения – это праздник! Что же не так с Марком и почему он отмахивается от него?

– «Сумерки» в отделе зарубежного фэнтези, – пробурчал Марк, наверняка чувствуя спиной подошедшего посетителя с немым вопросом, но так и не обернулся, продолжив расставлять книги.

Дело в том, что некоторые книги были привязаны к определенному времени года. С конца сентября и до сих пор самой востребованной оставалась серия книг Стефани Майер «Сумерки».

«Классика. Это как пересматривать Гарри Поттера на Новый год, ностальгировать, перемещаться в любимую вселенную и оттого становиться счастливым. Вот для октября – своя вселенная с мрачной вампирской атмосферой, – объяснял мне и сотрудникам книжного Марк и потом протяжно завывал так, что болели уши: – Хао-хао-хао-хао-хао-ха-а-а».

Так за полтора месяца книг из серии купили штук пятьдесят! Я еще не был знаком с этой серией, но планировал заняться прочтением в ближайшую неделю. Однако сегодня Марково чутье подвело: за его спиной стояла далеко не юная девушка и даже не ностальгирующие миллениалы, а статный мужчина с военной выправкой и сединой в волосах. Наверняка он опешил от столь странного предложения, потому долго не мог сообразить, что сказать.

– Благодарю, молодой человек. Но я бы хотел что-нибудь по истории флота, – поставленным голосом проговорил мужчина.

– Господи, простите! Этот октябрь сведет меня с ума! – развернувшись, Марк приложил ко лбу руку, как бы выказывая свою усталость. – Лорд, иди, это к тебе, – на полном серьезе позвал меня книготорговец.

И каково было удивление пожилого посетителя, когда он увидел не прекрасную девушку-кассира с приятным лицом и даже не кудрявого продавца-консультанта в черной майке с логотипом Depeche Mode, а белого кота, семенящего по паркету. Я быстро перебирал лапками, уже издали оценивая своего клиента.

Выправку мы уже отметили: хоть годы и взяли свое, а служба осталась в прошлом, мужчина явно не изменял привычкам и все еще жил по уставу. Строгий распорядок дня, излишняя требовательность к себе и окружающим, громкий командный голос и тысячи баек про службу, которые только так станут выскальзывать из его рта, стоит лишь начать разговор. И с чего Марк решил, что это по мою душу? Здесь строгий заказ – хоть под ноги бросайся, хоть тигром рычи, – все равно мужчина выберет то, что ему нужно.

Если бы не пронзительный чих Марка на весь магазин и последовавшее шмыганье красным носом, мужчина точно бы выразил недоумение: «Вы смеете издеваться?! К вам пришел уважаемый человек, адмирал флота (к примеру) в отставке, между прочим. А вы не имеете возможности предоставить мне нормального консультанта?!» – сказал бы он. «Никак нет, Лорд лучший из лучших», – ответил бы Марк. Но вместо этого они смерили друг друга молчаливыми взглядами, Марк еще утер мокрый нос и тяжело вздохнул, не имея возможности им дышать, и мы с озадаченным адмиралом направились в исторический отдел.

Мужчина молчал, лишь изредка поскрипывая половицами, переминаясь с ноги на ногу, а я внимательно искал на полках требуемую литературу. Что тут думать, я был далек от плавания, и мысль о море вызывала у меня не самые приятные эмоции. Когда для тебя и тазик – целое море, то уж настоящий суровый океан – это бесконечные глубины с зарытыми на дне тайнами. Поэтому я полагался больше на память, чем на интуитивное восприятие или начитанность. Здесь, как с «Сумерками», важна наблюдательность. Конечно, процент востребованности исторической литературы значительно уступает художественной, но раз или два в неделю в этот отдел обязательно кто-нибудь заходил. По большей части посетителей интересовал Карамзин или Ключевский, или господин Тарле, но были и такие уникумы, которые докапывались до самых дальних рядов на полках, и им доставались несметные сокровища. Как мне сейчас: книга в твердом переплете с изумительной черно-красной обложкой, офсетной бумагой и цветными иллюстрациями внутри. Когда мужчина взял ее в руки и раскрыл, то изумился. Сдержанность и беспристрастность к происходящему сменились детской радостью и восторгом.

Я не прогадал, предложив адмиралу подарочное издание. Аннотация обещала подробное описание морских тактик, проиллюстрированные боевые операции и красочные карты эпохи Российской империи. Чуть ли не впервые в жизни мне не пришлось долго уговаривать посетителя взять предложенную мной книгу. Он без лишних раздумий вместе с увесистым томиком проследовал к кассе. Мне оставалось только составить компанию. Я даже позволил себе отвлечься от работы и поразмыслить о том, что же могу подарить книготорговцу на его тридцатый день рождения?!

«Уважающие себя коты ловят крыс или мышей и делятся добычей с хозяином, – вспомнил я. – Не думаю, что Марка впечатлит мышиный трупик на диване... Подарить книгу? Так у Марка их хоть отбавляй! Если захочет, он сам себе их подарит сколько угодно! Попробовать съесть корм трехмесячной давности, чтобы место на подоконнике не занимал?.. Ну уж нет! А то Марк решит, что меня можно кормить дешевыми сухариками, а у меня от них, кстати, живот болит! – фыркнул, труся по паркету к кассе. – Сделать Славе взрывную прическу под названием „Когтистая лапа“, пока он будет пить чай на втором этаже? Марка это позабавило бы... каштановый вихрь из волос. Нет. Не то. Или все-таки прибрать крошки с дивана? Можно посвятить книготорговцу песню, жаль, он кошачьего не понимает, я бы прочел ему Есенина или Пушкина по памяти».

Вариантов было великое множество, но все они казались незначительными по сравнению с важной датой хозяина. Мне хотелось подарить ему гораздо больше, чем безделушку, чтобы Марку этот праздник запомнился до следующего дня рождения.

– Хо-хох, а кошелек-то я и забыл... – копошась в сумке, растерянно произнес адмирал.

Он понуро уставился на Славу и поникшими глазами словно пытался вымолить у консультанта прощение за забывчивость. Подарочное издание, насколько мне известно, имело приличную цену, поэтому отдать покупателю целую историю морского флота за просто так мы не могли.

– Я, конечно, сделаю пенсионную скидку, но от этого книга бесплатной точно не станет, – развел руками Слава, жестом подзывая Марка к стойке.

– Понимаете, сегодня товарищ, сослуживец мой, будет проездом в Котовске. Внучата его собрались сюда по делам и уговорили полететь с ними на родину. Мы с Иваном Алексеевичем отслужили вместе двадцать лет, я адмирал в отставке, – я был близок к истине! – а он – капитан первого ранга. Вот я ему и хотел подарить на память книгу, вспомнить молодые годы... кто знает, увидимся ли еще? Живет далеко он, за границей, здоровье уже не то, да и ноги толком не ходят.

– Что же вы предлагаете? – вклинился Марк, понимая, что история о сослуживце может плавно перерасти в полноценный рассказ о флоте.

– Выдайте мне книгу под расписку? Я живу через две улицы, вечером вам деньги занесу. Слово адмирала! – сказал мужчина, приложив правую руку к фуражке. – Иван Алексеевич уже в городе, а мне так хотелось сделать ему подарок, ей-богу, черт меня попутал! Память подводит, хоть все записывай!

Окинув оценивающим взглядом книгу по истории флота, Марк скептично поджал губы. Ему совершенно не нравилась эта затея, тем более не нравилось исключение из правил: позволишь уйти, не заплатив, одному, завтра так будут делать все! Марк был тем еще консерватором, поэтому его и тяжело было склонить ко всяким новшествам вроде кофемашины для посетителей или книгомата – автоматизированной полки с книгами для обмена, стоявшей теперь во дворе магазина. С одной стороны, я мог его понять: быть книготорговцем, сводить дебет с кредитом, при этом не так сильно накручивать цены и насколько возможно угождать книголюбам – дело нелегкое. Терпеть дотошных посетителей, оставаться актуальным офлайн-магазином во время активного развития онлайн-технологий и маркетплейсов и так далее.

А с другой стороны, я проникся историей адмирала. Было в его словах что-то по-настоящему трепетное, человеческое. Он просил книгу не для себя, а для старинного друга – товарища, с которым общение и дружеские отношения измерялись десятилетиями! Они выражали друг другу признательность и уважение постоянными звонками, а может, лишь скромными короткими поздравлениями на праздники; письмами и фотографиями по почте или вот такими редкими встречами с разговорами о службе. В любом случае впечатление адмирал производил более чем положительное. У меня от самых ушей до кончика хвоста возникло ощущение полного спокойствия, и я, намерившись это показать, принялся тереться о ноги мужчины. Соглашусь, подобными проявлениями нежности я занимался очень редко, но стать доверенным лицом (мордой) адмирала было для меня делом принципа.

– Забавный у вас зверек, – хрипло посмеялся мужчина. – Одно время у нас на корабле жил Василий, тоже белый кот. До чего же он любил таскать рыбу у нас из-под носа! Бывало, матросы наловят бычков, рыба такая, размером с ладошку, а Василий их хвать из ведра, пока те удочки свои закидывают...

– Хорошо, понадеюсь на вашу совесть и отдам вам книгу. Но жду вас вечером, до закрытия магазина! – прервав рассказ, проговорил Марк, с завистью наблюдая за моими крайне непривычными манипуляциями. Пожалуй, ласковым меня не назовешь, особенно когда имя и вид требуют предельной внимательности и аристократизма.

– Спасибо вам большое! Спасибо! – искреннее с придыханием поблагодарил адмирал.

Он написал на листе, вырванном из тетради, свои фамилию, имя и отчество полностью, год рождения и домашний телефон. Как оказалось, перед нами стоял Иванов Федор Борисович семидесяти пяти лет от роду. Кроме того, он обозначил адрес проживания и даже начал выводить паспортные данные, на чем был остановлен Марком, так как имевшихся сведений о должнике было предостаточно.

Федор Борисович покидал книжный с нескончаемыми дифирамбами в честь доброго и понимающего книготорговца. Ага, как же, понимающего и доброго... Я-то знал, что Марк не упустит такую возможность проявить свою несносность. Или ребячество. Называйте как хотите!

– Спорим, что он не принесет деньги вечером? – едва адмирал скрылся за дверью, Марк протянул правую ладонь Славе.

– Принесет! – возразил Слава, азартно блеснув кофейными зрачками. – Спорим, на что?

– На пиццу?

– Ты ее и так нам хотел заказать, неинтересно. Давай ужин в ресторане?

– Губа у тебя не дура. А если проиграешь, есть чем счет оплатить? – прищурился Марк, слегка отдернув вытянутую ладонь.

– А найду! – все-таки перехватил ее Слава, сжав крепко своей.

– Лорд, разбивай! – предложил книготорговец, но я повернулся к ним хвостом, обозначив, что мне не по душе их затея.

«Первые сорок лет детства мужчины особенно сложные... Ох, Марк, вроде взрослый, а в людях разбираться так и не научился! Федор Борисович обязательно принесет деньги. И никакое пари не нужно заключать, чтобы в этом убедиться. Доверие. В этом случае необходимо только доверие», – сделал собственный вывод я и прошелся медленной поступью до читательского уголка.

До встречи книжного клуба оставалось всего полчаса.

II

– Снимаешь? Итак: раз, два, три, четыре! – и здесь Слава отличился, посчитав не как обычные люди до трех, а как музыканты – до четырех, словно после этого должна была зазвенеть гитара.

Но вместо гитары у него в руках находился я, причем не в самом завидном положении. Слава держал меня под мышки и медленно приближал к стене. Столкновение было неизбежно. Уж от кого, а от нашего кудрявого мальчика я совсем не ожидал такого! Вскоре мне пришлось отвернуть морду в сторону, чтобы стена не мешала обзору.

– Мрру! – я страдал от человеческой глупости, пока Слава пользовался моей беспомощностью, а Юля снимала это на телефон.

– Ну и что вы делаете? – раздраженно поинтересовался Марк, сидя в кресле и ожидая членов книжного клуба.

– Я видел в интернете, как можно проверить – умный кот или нет. Если его медленно поднести к стене и он выставит лапки, значит, умный. А если не станет сопротивляться, как вот сейчас наш Лорд, значит... просто красивый, – объяснил Слава, проверив теорию снова.

– Знаешь, как проверить, умный человек или нет? – шмыгнул носом Марк.

– Как?

– Если он не только ведется на всякие тупые видео в интернете, но еще и повторяет за ними, значит, он просто красивый! – сверкнул глазами книготорговец. – Во-первых, оставь кота в покое, а во-вторых, дуй за кофе, гости скоро придут, – потом Марк повернулся в сторону Юли и, не сбавляя приказного тона, сказал: – Не вздумай выкладывать это на канал!

Девочка убрала телефон и подняла руки, выставив ладошки, как будто сдается. На этом сомнительный эксперимент подошел к концу. Я с огромной благодарностью запрыгнул Марку на колени и улегся там. Он ласково почесал меня за ухом и провел рукой вдоль спины, как бы успокаивая: «Я тебя в обиду не дам!» Глаза сами собой закрывались, пригревшись, я был готов уснуть, но в нос ударил настойчивый аромат из кофемашины.

Широко раскрылась дверь и, впустив прохладный воздух, в книжный зашло несколько человек. Они уверенно направились к читательскому уголку, и я насчитал целых пять участников! Для третьего собрания это был ошеломительный результат.

На первое обсуждение вообще никто не пришел, поэтому «Поллианну» Элинор Портер Марку пришлось обсуждать с Юлей и Славой. Во второй раз собрание состоялось через две недели, тогда к обсуждению подключились уже знакомые нам читатели и завсегдатаи книжного – Полина и Рома. Они и сейчас стояли здесь в обнимку, с красными щеками и обветренными губами. Рома по-джентельменски помог девушке освободиться от верхней одежды и повесил их куртки на вешалку, стоявшую чуть поодаль от диванчика.

Вообще, небольшое количество участников книжного клуба позволило нам довершить некоторые недоделки. К примеру, изначально не хватало кружек и чайных ложек на всех. Потом пришлось скорректировать время встречи: редко кто мог прийти на обсуждения в будний день, а по выходным, как правило, учащиеся и люди постарше занимались своими делами. Однако голосование на канале определило субботу полдень. Резкая смена погоды повлекла за собой кутерьму с верхней одеждой – Марк никак не мог выбрать вешалку, чтобы она подходила по дизайну и не загромождала без того тесный магазинчик, а потом и вовсе начались игры по перемещению этой вещицы по всему пространству.

Затем мы приступили к беспристрастному выбору книги. Ну как беспристрастному... Марк голосовал за Максима Горького, Слава – за биографию Эминема, Юля слезно просила выставить на обсуждение произведение Анны Джейн, аргументируя, что на этого автора охотно сбегутся все девушки городка. Пришлось вмешаться в спор и принести с полки бессмертную классику – Рэя Брэдбери и его увлекательный роман «451 градус по Фаренгейту». На удивление никто не был против, Марк тогда лишь пожал плечами и молча кивнул. А как известно, если он принял решение, переубедить его практически невозможно.

Помимо Ромы и Полины на обсуждение пришла та самая женщина – Елена Викторовна, которая раньше заглядывала в «Данко» с мужем. Я им еще книгу про пять языков любви советовал. Она была одета в шикарное клетчатое платье до щиколоток, а на ногах поблескивали черные ботинки из натуральной кожи. Закинув ногу на ногу, она расположилась на диванчике, заняв значительную его часть. Полине и Роме понадобилось всего одно кресло, чтобы уместиться, как говорится, в тесноте да не в обиде. Других двух участников клуба я не знал. По возрасту девушки походили на студенток. Во всяком случае, вели они себя очень стеснительно, а когда Слава предложил им стулья, совсем засмущались. Да, наш читательский уголок пришлось дополнить деревянными стульями из подсобки, чтобы каждый гость мог рассесться вокруг стола и видеть других участников.

– Добрый день! Сегодня мы обсуждаем антиутопию американского писателя Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», – начал Слава. Ведь в конечном итоге он должен был стать ответственным за книжный клуб. Но пока Марк присутствовал на каждом собрании, контролируя происходящее.

Слава откашлялся и запил возникшее волнение глотком горячего напитка. Остальные сделали то же самое, одновременно перекидываясь короткими фразами и именами. Две студентки-подружки представились как Ксюша и Маша, Елена Викторовна, как полагается, произнесла свое имя полностью и с большим достоинством, Слава сказал, что он просто Слава, Рома представил Полину, а Полина – Рому. Марк тихо брякнул про себя, зато не забыл о главном участнике этого собрания:

– Его котейшество Лорд, это он порекомендовал книгу.

После он закашлялся и болезненно всхлипнул. Мой хозяин разваливался на глазах. Он сидел в кресле, как мне казалось, из последних сил, постоянно приваливаясь к спинке и прикрывая глаза. Я продолжал лежать на его коленях. Мне была чужда человеческая простуда, но в книгах об этом частенько писали: приятного мало.

– Начну с фактов. Рэй написал черновик за девять дней, который сначала имел название «Человек огня». Работал автор над рукописью в подвале библиотеки Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, – проговорил Слава.

– Это тот самый случай, когда настоящему танцору ничего не мешает. Хотел человек написать книгу – написал, пусть даже и в подвале. До этого он трудился в своем гараже, – усмехнулась Елена Викторовна.

– Мне показалось, или это все-таки не фантастика? Такое ощущение, словно это почти реальность. И мог ли автор предположить, насколько окажется прав, глядя далеко в будущее? Мы и правда перестали задумываться, анализировать, вдаваться в подробности происходящего, – высказалась Ксюша, при этом густо раскрасневшись и уставившись в свою чашку с кофе.

– А дело в том, что мы не перестали, мы никогда и не любили задумываться! И вина здесь лежит не на государстве и его цензуре, а на самих людях! Глупые лентяи, желающие только хлеба и зрелищ. Я думаю, Рэй Брэдбери показал наше истинное лицо. Ведь, по сути, Монтаг и его коллеги не работали, они устраивали шоу с сжиганием книг, на которое общество реагировало с преогромным удовольствием, наблюдая представление на экране, – жестко высказалась Полина. Наконец-то она направила свою бунтарскую энергию в полезное русло. Где, как не на книжных обсуждениях, можно показать свое «я» не во вред другим?

– Мне в свое время нравилось задавать друзьям такой вопрос: «Вы находитесь в заточении, у вас в руках заряженный пистолет. В мире не осталось ни одной книги, кроме той, что держит человек в руке. Он стоит по ту сторону камеры и хочет ее сжечь. Ваши действия?» – обняв Полину за плечи, произнес Рома.

– Серьезно? Кто же заключенному дал пистолет?! – хохотнула Полина.

– Это все условности, не придирайся.

– Получается, либо сгорит последняя в мире книга, либо умрет человек? – рассудила Маша. – Ну если теоретически, я бы выбрала второе.

– Исключено, – достаточно резко высказалась Елена Викторовна. – Не хочу жить в мире, в котором нет книг.

– Дело не в книгах. Важно то, что мы извлекаем из них, как они отзываются в нас и меняют нас. «Сами создавайте то, что может спасти мир, – и если утонете по дороге, так хоть будете знать, что плыли к берегу», – процитировал Марк хриплым голосом, сняв меня с колен. Он встал с кресла и, бегло осмотрев всех красными воспаленными глазами, сказал: – Продолжайте обсуждения без меня, что-то я совсем расклеился...

– Ладно, – кивнул Слава и бросил книготорговцу в спину, так, невзначай: – Еще раз, с днем рождения!

Было неслышно, но я уверен, что Марк злобно скрипнул зубами, прежде чем в книжном зазвенели со всех сторон поздравления: «Марк! С днем рождения! Здоровья-здоровья-здоровья! Успехов в делах! И бла-бла-бла, и бла-бла-бла!» Под шумный гвалт смешанных голосов я, кажется, начал понимать, почему мой хозяин так настойчиво прятал свои именины от посторонних. Гул стоял такой! Похлеще, чем от умной колонки, включенной на полную громкость. Я замешкался, размышляя, составить Марку компанию наверху или остаться на обсуждении и проследить за Славой?

– «451 градус» очень похож на «1984» Оруэлла, вы заметили? Видимо, авторам нравится помещать общество в вынужденные ограничения и проводить над ним эксперименты, – высказалась Маша.

– Смотрели «Эквилибриум»? В фильме людям запрещено испытывать эмоции. И что же? Главный герой перестает принимать специальный препарат, чтобы снова почувствовать. Так же и здесь Монтага притягивает запретная тема книг. И под жестким надзором начальства он все равно находит возможность погрузиться в чтение. Потому что для него это важно, понимаете? Я хочу сказать, когда появляется проблема, то вскоре возникает и ее решение. Будь то человек или герой книги, его погружают в такие обстоятельства, которые он сам для себя запрограммировал, – рассказал Слава, пересев на диван и пощекотав пальцами мне подбородок.

А ведь он прав! Совпадение это или нет, но как только у Марка подорвалось доверие к людям, к нему пришел Федор Борисович, чтобы выпросить у книготорговца то, во что он перестал верить. Вселенская загадка, не иначе.

– А как же любовь? – возразила Елена Викторовна.

– Любовь?

– Ну да. Ведь только после встречи с Клариссой Монтаг изменился. Всегда на спасение мира приходит любовь, вы так не считаете, Вячеслав?

Дискуссия о романе резко сменила направление в романтическую сторону. Слава любезно отвечал на вопросы Елены Викторовны и высказывал свое мнение, не навязчиво, а наоборот, спокойно и вполне обоснованно. Я удивлялся его живому мышлению. Слава поржал находчивостью и умением поддержать беседу. Часто в диалог вклинивались Ксюша и Маша, особенно теперь, когда в разговор о классике добавились амурные нотки. Рома и Полина в большей степени обсуждали книгу между собой, иногда выражая мнение короткой фразой – одной на двоих.

Я до сих пор был очень рад, что в нашем магазине покупатели находят не только книги, но и людей, близких им по духу.

– Лорд, ты куда? Мы еще не закончили, – поинтересовался Слава, когда я спрыгнул с дивана.

«Ага, как будто ты поймешь, что я тебе скажу! Ну допустим»:

– Мрра-а-ак, – довольно растянул я, поместив в одно имя весь смысл сказанного: хозяин заболел, все-таки нужно его поддержать, а ты тут и без меня хорошо справляешься.

Слава, естественно, ничего не понял, поэтому промолчал.

Зайдя в зал, я обнаружил Марка на диване, причем – вот это да – без книги в руках! Ну хоть караул кричи! Мне это жутко не понравилось. Я скаканул ему на живот, от чего Марк сильнее сжался и переменился в лице. Да, по кошачьим меркам я весил прилично, но другого способа – проверить, жив Марк или нет – я как-то не нашел.

– Лорд, мой дорогой, я умира-аю, – театрально приложив ладонь ко лбу, произнес Марк.

– При температуре тридцать шесть и девять не умирают, – хохотнула Юля. Она сегодня была на подхвате: то стояла у кассы, то расставляла книги, то снова возвращалась к эссе по «Обломову».

– Просто мало градусник держал! Чувствую я себя на все сорок!

Это Марк про температуру или возраст?! В любом случае оставлять его в таком состоянии без какого-либо внимания я постеснялся. Потому примостился на его груди, улегшись комком под самое горло вместо его желтого шарфа. Он похрипывал и закатывал к потолку слезившиеся глаза, хлюпал носом и тяжело вздыхал.

– Коты ложатся туда, где болит. Лордик меня пришел лечить, – расчувствовался Марк.

«Опять Лордик! Ну что такое? Марк, хватит нюни распускать!» – я дернулся, но был прижат теплой ладонью к грудной клетке и вознагражден секундными почесыванием уха.

– Тебе бы согревающее что-нибудь. Сейчас сделаю чай с медом. Нужен отдых и побольше жидкости! – порекомендовала Юля и снова убежала вниз.

Мы остались наедине с простудой. Казалось, болезнь за считанные часы свалила Марка с ног. Я еще никогда не видел его таким грустным, утопающим в собственных соплях. И дело было даже не в самих симптомах – Марк просто хотел, чтобы его пожалели. Я жалел изо всех сил, мысленно припоминая Марку все его ночные посиделки за книгой без отдыха, бухгалтерские отчеты вплоть до рассвета, когда документацию нужно было сдать «еще вчера»; питание на ходу и на бегу, вредные перекусы и пережаренные котлетки из супермаркета; выход на улицу без куртки и шапки в самый разгар осеннего ливня; и конечно же, постоянное недовольство людьми – оно, что неудивительно, тоже съедает, только постепенно.

«Мы видим мир таким, каким создаем его внутри себя», – подумал я и снова посмотрел на книготорговца.

Он дремал, прикрыв глаза и широко раскрыв рот. Верно, заложенность носа не давала полноценно дышать. В уголке губ собралась милая слюнка, тянущаяся по подбородку вниз. Вскоре послышался храп, от которого я, если бы мог, покрылся неприятными мурашками. Горловые звуки Марка меня раздражали, и, если так подумать – кто бы вообще имел столько терпения, чтобы выдержать его сварливую, придирчивую, да еще храпящую натуру? Только тот, кто любит и не убегает при первой же сложности. Вот Юля своего дядю очень любила – чай ему заварила, даже всяких вкусностей на столик положила. И я о нем заботился, уж не знаю, лечило ли его мое тельце, приложенное словно подорожник к больному месту, но мои помыслы были самыми светлыми, так что иначе и быть не могло.

Тишину и сон-час Марка нарушило внезапное шипение. Книготорговец тут же распахнул глаза и присел, наверняка сразу не сообразив, где находится.

– Это что еще за звук?! – сонным, но тревожным голосом просипел он.

III

Как себя поведет человек в экстренной ситуации зависит, прежде всего, от скорости реакции и характера. Я же, как утонченное и сообразительное животное, сумел быстро подскочить вверх и зацепиться за висящее полотенце. Дверь в ванную комнату распахнулась сама собой, вернее, бешеным потоком воды, сносящим и омывающим все на своем пути.

– Черт! Черт! Черт! – только и прокричал Марк, наступая ногами в образовавшуюся речушку.

Вода хлестала большим напором из-под раковины, куда книготорговец добрался быстро, но толку от этого было мало. Я устал висеть на полотенце, однако приземлиться на пол означало бы все равно что поплыть по течению, и я не спешил. Марк бессмысленно кричал на взбунтовавшийся кран, терзал его, даже стянул рубашку, чтобы перевязать пробоину.

– Марк, что случилось? – в ванную заглянули два огромных зеленых глаза, то есть Юля. Взволнованная и оттого не похожая на себя. Хотела она или нет, импровизированная речушка подхватила ее потоком и чуть не смыла в коридор.

– Сорвало гибкую подводку. Вызывай аварийку! Быстро! – проорал из-под раковины Марк.

– Какой номер? – потрясая руками в воздухе и наконец догадавшись снять меня с полотенца, высоким голосом выкрикнула Юля.

– В документах, в счетах посмотри, там должно быть!

Мы понеслись к журнальному столику на поиски документов. Марк никогда ничего не выбрасывал: счета, рекламные листовки, письма, чеки – все запихивалось в файлы и хранилось в одном месте. А в каком – знал только Марк. Юля суетливо бегала по комнате и раскрывала любые ящички на пути, я же в свою очередь подбирал игрушки, к которым ни разу не притронулся, с пола и закидывал их на диван. Все-таки это моя собственность, и я был за нее в ответе. Из ванной раздавались звуки борьбы, прорывающийся голос Марка и журчание водяного потока, похожего на злобное змеиное шипение.

Домашнее «наводнение» на втором этаже постепенно переходило в стадию ЧС книжного: я своими глазами наблюдал, как вода, распространяясь по коридору, стекала на лестницу, а уж оттуда вниз по ступенькам, заливая непрошенным дождем стеллажи.

– Позвонила? – из ванной выглянул Марк, в промокшей футболке и с влажными волосами, точно только что из-под душа.

– Не могу найти! – пропищала Юля, продолжая рыться в шкафчиках.

– Во втором ящике кухонной тумбочки!

– А там-то документы что делают?!

Марк отмахнулся и снова исчез за дверью, надеясь справиться с водопадом. Юля, выудив ящик шкафчика наружу, сразу же отыскала необходимые бумаги. Что примечательно: я помнил, в первых двух ящиках той же тумбочки лежали столовые приборы, поэтому возмущение Юли было как нельзя кстати. Пока она звонила в аварийную службу и коротко описывала наше бедствие, вода прибывала.

Первыми поплыли тапки Марка, следом ноги сделал коврик у входной двери: он скрылся из виду, возомнив лестницу водным аттракционом. Утюг, напротив, оказался слишком тяжелым, чтобы плавать, потому медленно погружался в воду, упрямо глядя вверх, словно надеясь на спасение. Юля вытянула его на сушу, но думаю, слишком поздно, ведь все технические элементы уже наверняка намокли. Я сидел на диванном островке, обнявшись со своей коробкой. Ну и что, что я в ней еле помещался! Это было неважно! Я дорожил первым домом, как дорожил и вторым, поэтому сидеть сложа лапки не собирался. Добравшись одним прыжком до спинки дивана, я сиганул до обеденного стола, оттуда – на стул, и выловил тапки. Течение выглядело сумбурно, оно то ускорялось, то замедлялось, тем самым позволяя вылавливать лапкой предметы, оказавшиеся в зоне досягаемости. Спустя несколько минут на столе моими силами оказались Марковы кроссовки и носки, уголок от плинтуса (он, бывало, отваливался даже если просто случайно зацепить его лапой!), пустая миска, шариковая ручка и абсолютно мокрый томик Замятина. Вот за кого было обиднее всего! Верно, я его не заметил, когда пробегал мимо журнального столика и сгребал все плохо лежавшие вещи. А за Марком водилась такая привычка – оставлять книги, где ему заблагорассудится. Смею предположить, что этот томик он спрятал под диван, чтобы вот так же улегшись потом дочитать.

Время шло, вода бессовестно заливала линолеум, назойливо вторгалась под громоздкие шкафы, вымачивала плед и табуретки. Но что заметно: поток постепенно уменьшился, другими словами – фонтан, ранее бьющий ключом из ванной, превратился в тонкую, плавную змейку. Кажется, Марк укротил стихию. Он и правда очередной раз появился в коридоре с уже вздыбленной челкой и ошалелыми глазами. Книготорговец, пошатываясь, осмотрел стены, особенно долго сверлил взглядом розетки, к счастью расположенные намного выше, чем уровень воды.

– Все равно лучше обесточить, – буркнул он.

Марк оценивал масштаб катастрофы, пришедшийся на второй этаж. Он петлял между столом и диваном, поднимал табуретки и стулья, спасая мебель. Но что до Марка, что до меня доходила одна непоколебимая истина: магазин пострадал тоже, и безо всяких сомнений его ценность превосходила по значимости второй этаж. Я взял в зубы размокший томик Замятина и показал его Марку. Книготорговец подошел ближе, тревожа воду вокруг себя, расплескивая ее по сторонам. Он поджал губы, взял книгу в руку, а другой понимающе потрепал меня по загривку. Его ладонь оказалась теплой и слегка влажной, такой же она бывала, когда Марк купал меня в тазу. Вот только ощущения разнились: я впервые жалел, что был всего лишь котом, с диким страхом перед водой. Не набрался смелости погрузиться в нее, остаться рядом с Марком в трудный момент. Я трусливо сбежал в соседнюю комнату, оставив книготорговца одного. Конечно, можно подумать, что за меня решила Юля, утащив из ванной на руках, но легче от этого не становилось. Я в полной мере осознал, как скребут на душе кошки. Это гложущее чувство, раздирающее изнутри от тоски и отчаяния.

– Юль, ты тут оставайся, а я пойду вниз, – обратился к племяшке Марк, хотя продолжал смотреть на меня.

– Аварийка уже едет, – сказала Юля.

– Я перекрыл воду, правда, пришлось повозиться. Кран заело, не хотел поддаваться. Слишком долго...

Марк с опаской смотрел по сторонам, хватая всевозможные полотенца и тряпки, тазы и объемные пластиковые контейнеры – что угодно, подходящее для сбора воды. Он мужался, готовился спуститься в книжный, но так по-ребячески каждый раз останавливался у самого выхода. Марк тут же вспоминал что-то еще и уходил дальше от двери. Я оглядел пол, где наводнение постепенно убывало, впитываясь в мебель, просачиваясь в щели и скатываясь вниз, и сиганул что есть силы на диван. Громко и протяжно мяукнул, привлекая к себе внимание. Уж если я сплоховал во время активной фазы потопа, то сейчас упустить шанс проявить себя точно не мог. У меня даже был обходной план: с дивана попробовать допрыгнуть до комода, а уж с него – на лестницу, пусть даже слегка намочив лапки. Однако Марк настолько трусил идти вниз, что любое отвлечение принимал за помощь.

Он подставил мне спину, чтобы я взгромоздился на плечо, так как его руки были заняты инвентарем. Я вскочил без лишних промедлений на книготорговца и как можно аккуратнее переместился наверх. Ловить баланс удавалось с трудом: Марк пошатывался и трясся при ходьбе, то и дело поскальзывался или натыкался на различные предметы, возникающие из ниоткуда под ногами. К моему счастью и несчастью Марка, проход в книжный оказался слишком близко. Марк тормознул на лестнице, суетливо осматривая владения.

Отсюда было не разобрать весь масштаб катастрофы, но! Мы увидели людей!

Я и Марк глядели и не верили глазам: помимо Славы, в магазине по меньшей мере было человек десять, и все они занимались делом. Пятерка выстроилась в цепочку и отправляла книги с полок в сухое и безопасное место – на кассу. Ванная комната находилась далеко от стойки, поэтому вода не смогла добраться до нее. Кто-то, отыскав первое, что попалось под руку, черпал воду с пола и выливал в ведро побольше. Слава и уже знакомые нам Полина с Ромой старательно перетаскивали кресла из читательского уголка в отдел философии, которому, видимо, повезло остаться невредимым.

– Все-таки! Какие у вас занимательные обсуждения в книжном клубе! – задыхаясь от активной работы, проговорила Полина, когда мы спустились к ним. – С полным погружением.

– В смысле? – уточнил Марк.

– Ну у Рэя Брэдбери книги сжигали, а вы их топите, – хохотнула она.

Из-за стеллажей показались студентки – Маша и Ксюша. У каждой в руках по внушительной стопке книг! Кроме того, в образовавшейся цепочке по книгопередаче я разглядел Елену Викторовну, посетителей, чьих имен я не знал, но которых помнил в лицо – эти люди частенько бывали в «Данко». Даже обнаружил дедушку-дачника, взявшего однажды Стругацких по моей рекомендации. Он не менее шустро управлялся с книгами, став частью сплоченной команды спасателей.

Марк стоял с тазами и тряпками и не мог пошевелиться. В его взгляде читалось изумление, хотя я как раз таки ничему не удивлялся:

«Да, все эти люди объединились, чтобы помочь тебе. Даже несмотря на твой прескверный характер, они не ушли при первой же возможности, они остались! Вот эти все люди, которым мы рекомендуем изо дня в день книги. Казалось бы, какая мелочь – минутное, порой даже секундное общение, обмен парой фраз, а как много это значит для всех! И однажды получив добрый совет, нужную книгу или теплое слово, человек с благодарностью готов совершить достойный поступок, который отзывается в твоем сердце во сто крат».

IV

На стене, находившейся под ванной комнатой, сырел рисунок из волнообразных узоров. Книзу он стремительно превращался в щупальца, тянувшиеся к полкам стеллажей, придвинутых к этой самой части зала.

Активный прилив длился едва ли дольше двадцати минут, однако за этот краткий срок стихия превратила «Данко» в подобие венецианского книжного магазина. Там, правда, для сохранности книг в период наводнений используют гондолы и каноэ вместо привычных стеллажей. Мы же к такому оказались совершенно не готовы, и уж точно не собирались перестраивать интерьер. В результате в экстренном порядке произошло невольное смешение жанров: психология соседствовала с историей, а любовные романы оказались в окружении музыкальных изданий. Особенно много книг из музыкального отдела оказалось на прилавке – это Слава, опасаясь потерять самое ценное, перенес сюда литературу со всех стеллажей.

– Ты молодец! – похлопал его по плечу Марк, уставившись на горы из книг.

Что уж говорить, музыкальный отдел был одним из самых дорогих. Реликвии на столе не в счет! Антиквариат убрали в первую очередь, я бы сказал еще до наводнения, но нет. Так что некоторые экземпляры лежали на широких подоконниках книжного и сушились. Ранее они еще снизу подогревались трубами, но теперь, когда Марк все перекрыл, в магазине через несколько часов обещалось похолодание. Ко всему прочему, аварийная служба, приехавшая через час после вызова, строго-настрого запретила запускать водную систему, пока не будут устранены неполадки. На удивление никто с ними не спорил, но ситуация доставляла дискомфорт. Плюс отсутствие искусственного освещения во имя целостности электропроводки. Ну как плюс? Скорее, минус. За окном темнело, закат полз ровно по реликвиям на подоконниках, а сам книжный погружался в сумерки.

Посетители, вдоволь насладившись итальянской атмосферой и сыростью, разбежались по домам. Они и так сделали достаточно, ведь самыми главными были первые минуты потопа, когда вода наступала и выискивала уязвимости. А сейчас ее уровень упал вдвое, я даже позволил себе перемещаться по полу на небольшом квадратике из дсп-материала. Откуда он взялся – неизвестно, но я предположил, что выплыл из-под какого-нибудь шкафа. Отталкиваясь одной лапкой, я сплавлялся по магазину, осматривая ущерб. Мне дополнительное освещение по-прежнему не требовалось, чтобы увидеть опустевшие нижние полки и разбухшую древесину стеллажей. Напитавшись жидкостью, мебель деформировалась. Не везде, но некоторые шкафы все же придется потом заменить. А еще стена с водопадом – ее предстоит как следует высушить, зашпатлевать и закатать в обои заново. В целом от потопа фонд не пострадал, больше отделались испугом и косметическим ремонтом в будущем. Обиднее всего было за читательский уголок, который только-только подошел к активной фазе своего существования (настолько активной, что с места его обитания сбежали кресла и диван со столом). Теперь от него остались мокрые следы на полу с разбросанными детскими рисунками. Зрелище – не для слабонервных! Расплывшиеся надписи и портреты Марка походили на реквизит из фильма ужасов. Про нарисованных фломастерами животных и насекомых вообще молчу! Такое можно увидеть на приеме у психолога, когда тот спрашивает: «Что вы видите на этом листе?» и показывает пациенту размазанное нечто на бумаге.

– Марк? Ты здесь? Боже мой, как темно! – я узнал бы этот голос из тысячи, но мне и не пришлось.

Едва Марина вбежала в книжный, как ей в лицо ударил яркий свет фонарика, тем самым ослепив. Женщина зажмурилась, сморщив нос, но продолжила переступать по паркету, словно по минному полю. Беда была в том, что у этого поля не находилось безопасных мест: весь пол вымок, под ногами хлюпало, а в ботинках у Марка квакало, когда он вышел навстречу сестре.

– Прости! Не могла освободиться раньше! – обняла брата Марина, приглаживая его вставший дыбом чуб на голове. – Я как узнала! Так испугалась! Что случилось? Почему так много воды? Ты вызывал аварийную службу? – чрезмерные забота и волнение точно ускоряли речь Марины в несколько раз.

– Кран заело, не мог его повернуть, – ответил Марк, выбираясь из обнимашек и ставя чуб дыбом обратно. Может быть, и не специально, но после того как он провел рукой по волосам, на голове снова воцарился беспорядок.

– Что же ты? Во-от! Я говорила! Мужик должен все уметь делать! А ты постоянно убегал из папиного гаража. Если бы не твоя детская беспечность, может, старик тебя чему бы и научил!

– Папа у нас автомеханик, а не сантехник. Да и я на Марио^[7] не похож. Когда мне с трубами возиться? Завтра вызову знающего дело человека, а сам буду завалы в книжном разгребать, – обиженно пробубнил Марк и бросил взгляд на подсвеченные фонарем стеллажи, – мебель кое-какую придется поменять, книги обновить, полы проверить... эх...

Между Мариной и Марком, как обычно, возник спор. Приятно, что теперь он произошел не по части дел сердечных, а скорее хозяйственных, но и здесь сестра книготорговца смогла хорошенько разгуляться. Она припоминала ему неисправную плиту и незастеленную кровать, грязную машину, припаркованную невесть где, и крошки на диване. Марина возмущалась, но при этом сгребала тряпкой воду с пола и отжимала ее в тазик; Марк слушал, но тоже продолжал заниматься уборкой. И я понял, что это не столько разборки, сколько проявление искренних переживаний сестры за судьбу младшего брата, поэтому мое вмешательство было бы бесполезным.

Меня отвлекло подозрительное шевеление в темном углу. Долгое время я неподвижно стоял на доске и клацал зубами. Все тело вытянулось стрункой, как тогда, когда я впервые заметил Славу в магазине. Приготовился в случае чего прыгнуть в кромешную тьму, в неизвестность, каким бы большим в этот раз противник ни оказался, я был готов отстоять честь книжного и показать вредителю, где выход. Однако нечто серое и безобразное пронеслось мимо меня. Я подскочил и плюхнулся животом в воду. К счастью, намочил только пузо, вскоре достав лапками до дна. Серое существо стремительно бежало к двери, помахивая мне на прощание хвостом. По его внушительной длине, размеру и розоватому окрасу мне стало понятно, что я имел дело с крысой, которая отчего-то последней покидала «тонувший корабль». Никогда прежде этих животных здесь не видел, от любопытства я напрочь забыл про теплую и влажную шерсть на животе, которую следовало привести в порядок, про мокрый и неустойчивый паркет под лапками, про громогласные звуки из моей пасти, раздававшиеся эхом в помещении.

– Кыс-кыс, ты где? – позвала меня Марина, полагая, что я так легко поведусь на ее «кыс-кыс».

Быстрее резвой пули я метнулся следом за крысой. Мне не хотелось ее ловить или даже играть с ней, но посмотреть на нее – кто же откажется? Хотя бы даже издалека, чтобы она не восприняла меня враждебно и не укусила. В несколько больших прыжков, дабы не касаться лишний раз противного пола, я достиг порога, где столкнулся с немыслимым! На меня надвигалось безликое оранжевое чудовище с потрескавшейся неровной кожей и короткими волосами, шелестевшими на ветру. В прыжке я был ростом с него, но когда опустился – чудовище возвысилось надо мной, оно покрутило головой и настороженно приблизилось.

– Мя-ав! – я издал жалобный крик и попятился к двери. Почуяв позади себя преграду, понял, что упираюсь в дверную раму. Я незамедлительно оповестил об этом хозяев книжного, мяукнув во все кошачье горло.

Чудовище подошло ко мне еще ближе. Под светом луны и сквозь прищуренные веки я сумел разглядеть его руки, которыми он зачем-то держал себя за уродливую голову. Чуть позже под отблеском прояснилось черное пальто с пуговицами и клетчатый шарф, намотанный на шею. Что удивительно, оранжевая голова находилась на уровне пояса чудовища, а чуть выше виднелась еще одна, только нормальная, человеческая.

– Василий, ты, что ли? – раздался мужской хрипловатый голос, и на свету показалось лицо Федора Борисовича.

Если бы мог, я бы тут же обмяк и скатился на все свои четыре лапы на пороге, изображая из себя белый коврик. Но сдержался, разглядывая мужчину. Подумать только, это был всего лишь Федор Борисович... с увесистой тыквой в руках! Я по-прежнему испытывал к ней отвращение. Но Федор Борисович! Он пришел! Как и обещал – к закрытию магазина. Успел.

Он осторожно переступал по полу, опасаясь поскользнуться. Его шаги, несмотря на медлительность, были уверенными и основательными, точно он привык ходить по сырому. Удерживаемая тыква наверняка помогала ему сохранять равновесие в моменты остановок, однако не позволяла размахивать руками во время движения.

– Марк Александрович, вы здесь? – поинтересовался Федор Борисович.

– Здравствуйте, осторожнее, у нас тут потоп, лучше не двигайтесь, я сам к вам подойду, – предупредил его Марк и действительно подошел.

– Видите ли, какое дело. Моя жена распекла меня за забывчивость и просила передать благодарность в виде презента, – адмирал протянул книготорговцу тыкву. Марк ошалел, получив увесистый овощ в руки.

– Спасибо, конечно, но что мне с ней делать?

– Как что? Тыквенный латте, – откуда-то из темноты послышался голос Славы.

– Пирожки с осенней начинкой или тыквенный пирог, – поддержала Марина.

– Кашу, – сообщила с лестницы Юля.

– Ну вот, помощники у вас есть, – посмеялся Федор Борисович и потянулся к карману своего пальто. Оттуда он достал деньги, пересчитал и положил купюры сверху на тыкву. – А это за книгу. Товарищ был так рад получить ее! Хорошо посидели, – было слышно, что мужчина говорит это с улыбкой.

Федор Борисович оказался человеком строгим с виду, но добродушным в общении. Прежде чем уйти, он еще долго рассказывал, как они с другом вспоминали службу и смотрели старые снимки, затягивали застольные песни и листали подарочное издание, погружаясь в историю. Может быть, товарищ уже и не осилит столь внушительный том, но сам факт того, что именно Федор Борисович подарил его, делал издание дороже любой другой вещи. Это и было главной наградой за проявленное сегодня доверие!

Марк, хоть и прятал радость, все же заметно улыбался, рассыпался в любезностях – что на него совсем не похоже, – пожимал адмиралу руку и не спешил с ним расстаться.

– К слову, у меня внук отделкой занимается. Если нужно, могу его попросить глянуть, что тут у вас. Все-таки со специалистом сподручнее, и работа быстрее пойдет, – предложил адмирал перед уходом.

– Было бы прекрасно, – просиял Марк, провожая мужчину до порога во избежание несчастных случаев.

Наша команда, управившись с делами первой необходимости, постепенно подтянулась к книжному прилавку. Слава изнывал от усталости, Марина все еще читала нотации, но теперь в пустоту, а Юля присела на стул и обмахивалась первой попавшейся тонкой книгой, взятой сверху стопки. Я устроился на своем рабочем месте в ожидании Марка. Все-таки мне удалось сделать ему подарок на день рождения.

Он незаметный глазу, но такой ощутимый душой.

Я подарил Марку доверие – надежду на честность и добропорядочность людей, которые его окружают; способность налаживать новые связи и поддерживать старые; менять свой мир и мир других людей, постепенно подкрепляя надежду уверенностью, что тебя не подведут.

– Сдр, Мр, – промурчал я, едва Марк подошел к кассе. Он, ясное дело, четко не расслышал моего поздравления, но все-таки прошелся легким перебором пальцев по моему подбородку.

– Идем в ресторан? – воодушевленно предложил Марк.

– Но как? Ты же в обед разваливался! Буквально рассыпался на глазах! – вспомнил Слава болезненное состояние книготорговца, от которого теперь не осталось и следа.

– Нормально, – отмахнулся Марк. – Всего-то и надо было – ножки попарить.

– Так ты еще и заболел?! – подбоченилась Марина, грозно зыркнув на брата. – Это повезло, что вода горячая текла! Температура есть? Чем лечишься? Юля, почему ты мне не сказала?!

Десятки раз проверив дом и переодевшись, но все еще под звуки несмолкаемых причитаний Марины семейство книжного отправилось в ресторан, чтобы завершить пари, ну и отметить день рождения Марка по совместительству.

А я, как истинный и непоколебимый хранитель книг, остался в магазине, чтобы обезопасить фонд от всяких там крыс и рыжих чудовищ (тыква по-прежнему пугала, зловеще красуясь на прилавке).

Шучу, меня тоже взяли с собой. Ведь даже самые заядлые книгоманы нуждаются в смене обстановки.

V

Сколько раз себя предостерегал: не строить никаких ожиданий, не представлять того, чего нет! Но путь до ресторана был неблизкий, к тому же мои книжные друзья выдвинулись туда пешком, постоянно болтая и останавливаясь. Когда мы все-таки очутились в заведении, я недосчитался Славы.

Я представлял себе круглые столики, накрытые белой скатертью, канделябры на ножках для атмосферы, красивые изогнутые стулья и причудливые люстры наверху, на сцене – белый рояль или хотя бы живую скрипку, хоть что-нибудь, похожее на обстановку из фильмов или книг, которые мне вспоминались и ассоциировались со словом «ресторан».

Однако ни одна из нарисованных в моей голове картин не сбылась.

Улыбчивая официантка проводила нас в отдельную комнатку со столом средней длины. К нему свисали добротные круглые лампы-зонты, покачивающиеся на проводах. Окон в помещении не было, как и не было сцены – только магнитофон с отверстием для флешки. Когда меня выпустили из переноски, я смог как следует оглядеться, потому приметил диван, похожий на огромный пуфик в углу. Моему разочарованию не было предела! Такое ощущение, будто мы никуда и не уходили, а всего лишь поднялись на второй этаж дома.

Испорченные впечатления скрасила узенькая книжная полка, стоявшая рядом с диваном, и парочка настольных игр, кое-как запихнутых внизу. А если уж начистоту – все мое внимание привлек вошедший мужчина. У него была темная щетина, короткие – почти под ноль – волосы и спортивное телосложение. Он спокойно подошел к Марку, пожал ему руку, а затем заключил в дружеские объятия.

– С праздником, – коротко поздравил мужчина.

– Спасибо, – кинул в ответ Марк.

– И как они тебя вытащили из книжного?

– Магия вне Хогвартса. А если серьезно, Дим, не очень-то хотелось ужинать в болоте при свечах, – усмехнулся Марк.

– Да-а, Марина сказала про потоп. Ты, если что, зови, помогу.

Ситуация немного прояснилась, когда Юля назвала мужчину папой. Дочка внешне мало что взяла от отца и походила во всем на Марину. Правда, глаза у них были ярко-зелеными, а у Дмитрия можно было рассмотреть еще и паутинку из морщинок.

Мужчина показался мне доброжелательным и сильным. По крайней мере, он без лишних усилий смог чуть отодвинуть от стены стол. Его длины было предостаточно, чтобы каждый нашел себе место. Марина и Дмитрий уселись по правую руку от именинника, занявшего место во главе стола, я обозначился рядом с Марком, зафиксировав ближайший к нему стул по левую сторону. А то знаю я Славу – придет и не постесняется захватить территорию. Юля поддержала меня и тоже села слева.

Комната наполнилась мягким звучанием, доносившимся из колонок магнитофона. К счастью, Марк не взял с собой флешку, поэтому из динамиков играло вполне себе сносное старье, не так сильно давящее на уши. Пока ждали ужин, Юля предложила сыграть в настолки, но взрослые все никак не могли наговориться между собой. Марк и Дмитрий обсуждали новые автомобили, появившиеся на российском рынке, потом плавно перешли к зимней рыбалке и даже затронули биатлон.

Я понял, что из себя представляет отец Юли и чем увлекается, потому что обычно Марк таких тем в разговорах не затрагивал.

– Успел? – в комнатку влетел запыхавшийся Слава с мокрыми кудряшками и сползшим до колен шарфом. Юля тихонько посмеялась, увидев коллегу. Он, не снимая верхней одежды, подошел к Марку и стал выуживать из шелестящего пакета различные вещи: – Итак, дорогой Марк, прошу меня извинить, но я не удивился, когда узнал, что в такой дождливый, мокрый, безумный и крайне неприятный день родился ты, – Слава говорил не без улыбки. И все, припоминая непростой характер книготорговца, тут же засмеялись. – У тебя есть две страсти: книги и «Ария». Ну с первой ты управляешься вполне сносно, а вот со второй... непорядок! Поэтому держи фанатскую толстовку, напульсники и самое главное— билеты на концерт в Москве.

А вот этот набор отлично раскрывал увлечения Марка.

Книготорговец молча таращился пару секунд на подарки, а потом как заорет на весь зал! Так кричат футбольные фанаты в случае, когда любимая команда выигрывает. Марк без промедлений сменил черную кофту на черную толстовку с красной надписью «Ария» и надвинул на голову капюшон. Потом он еще какое-то время рассматривал билеты в количестве двух штук и оживленно рассуждал, с кем и как поедет на концерт.

– Марк, поздравляю с днем рождения и хочу подарить три чуда, которые привнесли в мою жизнь новый смысл, и надеюсь, им найдется место и в твоей, – весело проговорила Юля, выбравшись из-за стола и подойдя к Марку поближе.

Слава под шумок занял ее место.

Юля протянула подарочный пакет дяде. Все было как надо: в пакете лежали коробочки, упакованные в блестящую пленку и перетянутые атласными лентами с пышными бантами. В первой маленькой коробочке, которую Марк пытался раскрыть, не разорвав при этом бумагу, была раскрашенная пластиковая фигурка в виде книжника, очень уж похожего на Марка. Если присмотреться, его маленькая копия держала в руках раскрытую книгу: частично виднелась ее обложка и выцарапанная аккуратными девичьими пальчиками надпись «Данко». Марк внимательно рассматривал сувенир с разных сторон и восторгался тонкой, такой детальной проработанностью персонажа.

Следующая коробка оказалась крупнее. Марк не без мытарств сумел сорвать с нее праздничную упаковку. Внутри обнаружился новенький вязаный шарф – снуд кофейного оттенка. Марк кивнул и крепко обнял Юлю в знак благодарности.

– Погоди, ты сказала три чуда, а здесь всего два. Или пакет тоже считается? – на всякий случай Марк раскрыл пакет и заглянул в него еще раз.

– Третье чудо без помощи мамы не случилось бы. Этот подарок мы готовили вместе, – подмигнула Юля.

Марина поставила на середину стола внушительную коробку и на счет «три» стянула с нее крышку. Тут же по комнате поплыл аромат свежей выпечки. Это был пирог с манящей хрустящей корочкой и проглядывающими из теста дольками яблок. Хоть я и не шибко жаловал сладкое, но ароматы корицы, ванили и сочной начинки приятно взбудоражили. Если бы только такое стало возможным – я бы пустил слюнки.

Юля не обманула Марка, сказав про три чуда. Ведь каждый из этих подарков отражал ее характер: любопытство ко всему новому, исключительное терпение, с коим она вывязывала петельки объемного снуда, и любовь к родным, абсолютное желание объединиться под предлогом общего дела. Пирог сблизил Юлю и ее маму во время его приготовления, и всю семью – в процессе его поедания.

– Я, если честно, не очень люблю свой день рождения. Эта беготня и суета; о тебе вспоминают люди, с которыми ты не общался весь год; все стараются казаться таким милыми и понимающими – просто жуть! Но с вами оно по-другому, – Марк говорил вроде и шутливо, но в то же время с толикой грусти и задумчивости. – С тобой, Марин, мы часто ссоримся, спорим, но я рад, что мы находим обходные пути, чтобы все равно быть рядом и поддерживать друг друга. Димка, с тобой мы вообще редко видимся, но я знаю, что всегда могу рассчитывать на твою помощь, как и ты на мою. Слава, мы познакомились при странных обстоятельствах, но я благодарен тому случаю. Поверь, я нанимал сотрудников в книжный и ни с кем не мог сработаться, представляешь, как тебе повезло? Или мне.

– Музыка спасет мир, – пожал плечами Слава. В комнату зашла официантка с подносом и выставила на стол приборы, первую порцию заказанных блюд и что немало важно – блюдечко с кефиром. Персональный заказ.

– Юля. Я знаю, что ты скоро закончишь школу и уедешь куда-нибудь поступать. Молодому поколению – большие возможности. Я понимаю. Но мне все же будет грустно, если между нами образуется огромная пропасть, которую нельзя будет залатать редкими встречами и звонками, – Марк погрустнел еще больше. Он опустил взгляд в пустую тарелку и не смел поднять глаз. Зная Марка, я подумал, что он прослезился, все же он слишком прикипел к племяшке.

– Я эту пропасть стяну петлями, вязать-то я научилась. И насчет поступления еще не все решено. У нас целый учебный год впереди! – подбодрила его Юля и добавила: – Кстати, ты забыл про кое-кого еще.

Настал мой черед.

Я выпрямился, поставил передние лапки на стол, поднял голову, готовясь к хвалебному, ну или хотя бы какому-нибудь средненькому монологу. И Марк действительно хотел что-то сказать. Он улыбнулся и смешливо, легонько так, тыкнул указательным пальцем мне в нос.

«Странное начало», – но сегодня для книготорговца такое поведение было допустимо.

– Ваше Котейшество, премного благодарен тебе за уроки жизни, которые ты постоянно преподносишь мне. В твоей компании я порой начинаю думать, что мир – не такая уж плохая штука, и с людьми вполне можно ужиться. Кто знает, может, и я сам не так уж плох...

И он замолчал, представляете?! А я только втянулся в его замысловатую речь, решил, что Марк все понял и готов следовать моим советам и дальше. Но его отвлекло всего одно короткое уведомление на телефоне, озарившее светом экран. Мельком глянув на дисплей, я прочитал эсэмэс:

Что могли означать эти цифры? Шифр от сейфа, номер банковской карты, код заказа, пароль для получения скидки или подарка? Но для Марка, похоже, они значили многое. Он поджал губы, сдерживая напрашивающуюся улыбку, заблокировал дисплей и перевел всеобщее внимание на чайную церемонию, разливая по кружкам травяной напиток с раскрывшимися крупными листами в заварнике.

– Спасибо, Лорд, – это все, что Марк смог выговорить после.

«Ага, на здоровье, приятель! – фыркнул я, лакая кефир. Будто не жизнь его в правильное русло тащу всеми своими кошачьими силами, а всего лишь место на диване уступил. – Обращайся».

К вашему счастью, коты не разговаривают. Если бы сложилось иначе и в мире существовали соревнования по частоте использования сарказма, будьте уверены, семейство кошачьих заняло бы первое место.

I

Я мог бы рассказать о том, как Марк целый месяц восстанавливал книжный после потопа, иногда производя ротацию целых отделов и заменяя старые стеллажи на новые; как меня чуть было не макнули в рыбный торт на мой приблизительный день рождения, назначенный книготорговцем собственноручно – он обвел в календаре красным 15 декабря – ведь точную дату не знали ни я, ни он; как в Новый год, выпроводив всех из магазинчика, мы закрылись на три дня в доме и смотрели до одури всякие старые фильмы; как Марк съездил в Москву на концерт – вернулся хоть и с багровевшим фингалом под глазом, но счастливый и с автографом на выдранном клочке бумаги.

За год, проведенный в книжном «Данко», я здорово подрос, обрел дом и семью, полюбил множество авторов, томившихся на полках нашего личного фонда. Чертовски привык засыпать и просыпаться под шелест страниц и гомон посетителей в магазине. У нас здесь происходило всякое: шуточная драка между Марком и Славой за выбор лучшего альбома «Короля и Шута»; появление зеленых насаждений на подоконниках второго этажа, которые то и дело приумножались (новое увлечение Юли); смена декораций на стенах книжного в зависимости от времени года и праздника – мой жуткий кошмар, то есть оранжевые тыквы и развешенные гирляндой устрашающие пауки над кассой, потом красные сапожки над порталом ненастоящего камина с красно-белой карамелью, и наконец, розовые восьмерки с белыми цветами во всевозможных местах в честь Международного женского дня.

Однако я посчитал, что правильным будет рассказать историю, случившуюся в конце марта. Это было то ли стечение обстоятельств, то ли очередное испытание для моего книготорговца. Дело в том, что Союзом писателей России Котовского отделения было решено устроить книжный фестиваль. Разумеется, им требовалась площадка для проведения – это раз, организаторы, на плечи которых легла бы ответственность за мероприятие – это два, и отзывчивые, инициативные кадры, варившиеся в литературном мире на постоянной основе – это три. Оказалось, Марк с его книжным магазином подходил под эти три пункта как нельзя лучше. Правда, сам Марк был настроен скептически.

– Да это же нужно план составить, разослать приглашения авторам и блогерам, продумать техническую составляющую, подключить СМИ, организовать дополнительные островки развлечений для участников, еще эта регистрация и списки, – он перечислял задачи, вставшие у него поперек горла и служившие причиной отказаться от модераторства. Однако председатель Союза писателей увидел в этом готовность во всю включиться в процесс:

– Отлично! Отлично, Марк Александрович! Вы уже, как я погляжу, ознакомились с пошаговой инструкцией. Замечательно! Вы не переживайте, мы спонсируем фестиваль и возместим все ваши затраты, кроме того, нужно будет подготовить рекламу и связаться с библиотеками и другими книжными городка, – объявил председатель.

Вот так, нежданно-негаданно, Марк оказался вовлечен в организацию первого книжного фестиваля. Ничто иное не смогло бы загнать его на стремянку у порога «Данко» посреди марта. Он стоял на шаткой лестнице и развешивал атрибутику мероприятия. Я ее назвал «сердечные лампочки» – небольшие фонарики в форме сердечек, пылающие красным светом. Тематикой мероприятия выбрали романтическую прозу, надеясь привлечь как можно больше молодежи. Я и не спорил: любовь действительно объединяла людей долгие века, присутствовала в каждом слове авторов, питала читателей эмоциями и надеждами на светлое будущее. Поэтому «сердечным лампочкам» полагалось привлекать внимание прохожих и заманивать их внутрь. Кроме того, на неделе (а до фестиваля осталось пять дней) обещали привезти и разместить уличные палатки со всякими безделушками, атмосферными сувенирами и прочим книжным инвентарем. Мне не терпелось поучаствовать в грандиозном городском событии! Но пока я только лапой придерживал стремянку, а Марк пытался дотянуться до дальнего угла вывески с названием.

– Чертовы фонарики! Да к таким мероприятиям нужно год готовиться! А не две недели! Вечно у нас все не как у людей! В кратчайшие сроки! – бубнил под нос Марк, разговаривая то ли с собой, то ли со мной.

Но я уже это слышал бесконечное множество раз. Марк с великим раздражением припоминал фестиваль и, казалось, ненавидел все с ним связанное. Он злился и нервничал, когда что-то не получалось, бросался резкими словами, если кто-то не выполнял поставленную задачу в срок. На самом же деле Марк был чересчур ответственным и боялся провала.

– Тебя просто вытащили из «зоны комфорта», а твое раздражение – нормальная реакция организма на все новое и неисследованное, – однажды Юля прокомментировала эмоциональное состояние дяди, тем самым подтвердив мое предположение.

И действительно!

Марк спокойно и с удовольствием обслуживал постоянных покупателей в магазине, но напрягался до сжатых челюстей, когда к нему обращались незнакомцы, а если еще и в требовательном тоне – пиши пропало.

Марк жил в страхе всего нового, идущего не по плану, вразрез с его собственными ожиданиями. Оттого идея взять ответственность за проведение фестиваля воспринималась книготорговцем как наказание. Ведь проще жить по накатанной изведанной тропе, не сворачивая в дебри. Но, как мы помним, жизнь предоставляет нам ровно то, от чего мы бежим. Так вот, Марку убежать не удалось.

Весеннее потепление смешалось с пористыми холмами снега. Сугробы образовались всего за одно утро, хотя к обеду уже начали уменьшаться, покрываясь тоненькой блестящей коркой на солнышке. До сих пор переминаясь лапками на нижней ступеньке стремянки, я подставлял лучам спинку, изредка посматривая наверх. Холодная капля, брызнувшая на загривок, стала для меня полной неожиданностью. Холод пробежался по подшерстку, и я вздрогнул, прищурив левый глаз, с презрением окинул взглядом край крыши. Текущая вода постепенно наслаивалась, отчего зрели новые сосульки.

– Капнуло на тебя, да? Лорд, ну чего ты тут стоишь, иди в магазин, не мерзни, – с улыбкой сказал Марк.

– Няу!

«Помогаешь-помогаешь ему, а он этого даже не ценит, еще смеется!» – фыркнул я, отвернувшись и убрав лапы с лестницы.

– Марк?

После этого самого «Марк?» стремянка качнулась. Все произошло довольно эпично, словно в замедленной съемке: книготорговец резко обернулся на голос, его ноги не устояли на скользких и узких ступеньках, тем более что я больше не придерживал шаткую лестницу, и он полетел в ближайший сугроб ботинками кверху, усыпав себя сердечными фонариками, которые тоже имели вес, и наверняка лоб Марка свербел от боли – он потирал его после падения.

Девушка, окликнувшая Марка, перепугалась не на шутку, принялась кружить вокруг него и протягивать руку помощи. Она суетилась и рассыпалась в извинениях, пока Марк лежал в снегу и более чем шокировано гипнотизировал ее взглядом. Даже когда ей удалось вытянуть неуклюжего книготорговца из сугроба, он по-прежнему стоял как истукан. Марк замер, абсолютно забыв про валявшиеся в снегу фонарики. Правда, там они тоже смотрелись красиво: рассыпанное поле красных сердец на белом фоне, словно лепестки роз в пене для ванны. А что? Тоже частый романтичный прием в кино.

– Яся? – наконец выговорил Марк, когда девушка принялась отряхивать его промокшую с приставшими комьями снега куртку.

– Все-таки узнал, хорошо, – кивнула она.

– А что ты здесь делаешь? Ты же уехала.

– Ну здрасте! У меня вообще-то тут родители живут, я к ним в гости заглядываю. Еще книжный фестиваль скоро, меня пригласили!

– Фестиваль? А... – пожалуй, Марк вел себя странно, растерянно. – Интересно, с каких пор массовку набирают из Краснодара?

– Почему же массовку? Я как участник. Проведу литературную встречу, встречусь с читателями, – возразила девушка, вздернув плечиками от поднявшегося ветра.

– С читателями?! – реакция Марка не переставала меня удивлять.

– У меня другой вопрос: что ты здесь делаешь? Ты работаешь в книжном? Зайдем? Я немного замерзла, все-таки весеннее пальто надевать еще рано...

Марк без лишних слов подобрал меня с крыльца и повел за собой гостью. Он обеспокоенно крутил головой, оценивая обстановку в магазине. К его счастью, все были заняты делом: Слава обслуживал покупателей, пикая сканером на кассе и выдавая счастливцам их приобретения; Юля меняла тематические открытки на стенде в районе читательского уголка, ей составили компанию одноклассницы, сидевшие на диване; что до остальных – Марку было все равно. Он, приставив указательный палец к губам, мол, без разговоров, тихо провел девушку на второй этаж и закрыл за нами дверь, выпустив меня на пол.

– Что за конспирация? – посмеялась девушка, расстегивая пальто и заодно осматривая комнату.

– Не хочу лишних вопросов от сотрудников, – отмахнулся Марк, взяв у гостьи верхнюю одежду и разместив ее на вешалке. – Кофе без сахара с молоком? – уточнил он.

– Да, – ответила она и подошла к раковине, чтобы сполоснуть руки. – Дай угадаю, живешь здесь и это твой книжный?

– В точку.

– Родители ни слова не сказали, хотя я спрашивала о тебе.

– Обо мне? Спрашивала? – поперхнулся Марк. – Зачем?

– Просто. Было интересно, как поменялась твоя жизнь.

Яся (наконец-то я вспомнил, как Марк ее назвал) присела на диван и сразу же взяла с журнального столика книгу с заложенной страницей. Хороший знак, девчонка из читающих. Мне стало еще любопытнее: кем же она приходится Марку, что он ее так просто пустил на второй этаж? Он знал, что она живет в другом городе, знал, какой напиток она предпочитает...

«Хм, надо познакомиться с ней поближе», – подумал я, сузив свой фокус зрения исключительно на Ясе.

Я переступал медленно, уже оценивая расстояние от пола до ее коленок. Девушка была в узких джинсах и черной водолазке с горлышком, темно-русые волосы спадали с плеч и частично прикрывали лицо, когда она смотрела в книгу. На левом запястье виднелся черный браслет часов. И чем ближе я подходил, тем ощутимее стоял под носом цветочно-фруктовый аромат, предположительно нотки жасмина и мускуса. Не зря я подметил джинсу на ее ногах – плотный материал смягчит когтистое приземление.

– Лорд, нет! – заорал Марк, когда я уже было напружинился, полностью подготовившись к прыжку.

– Мрра-а-ак? – уточнил я.

«То есть? Ты не хочешь, чтобы я прогнал ее точно так же, как прогонял всех девиц?! Вспомни, там всего-то и нужно – парочка зацепок и шерсть на одежде, спутанные волосы и когтями по коже. А дальше – ее побег и наш праздничный пир с пиццей и креветками. Да?»

– Нет, Лорд. Брысь! – пригрозил Марк.

«Брысь? Кому ты сказал брысь? Ну теперь я просто обязан это сделать! Держите меня семеро!»

– Лорд? – посмеялась Яся. – Мне кажется, я его где-то видела. Точно! Кот из книжного! Его котейшество. Здорово! Не знала, что он обитает в моем родном городе.

– Яся, ты с ним поаккуратнее, он может вести себя по-дурацки.

«По-дурацки ведешь себя только ты!» – я закипал от злости.

– Иди ко мне! – позвала она.

Яся отложила томик и протянула руки вперед. Будучи злым и обиженным, я агрессивно запрыгнул на ее колени и начал скрести когтями по джинсовой ткани, метался из стороны в сторону, чтобы оставить как можно больше шерсти на ее черной кофте. Хватался зубами за ее волосы, которые на удивление были приятными на ощупь, без приторного химозного привкуса. Яся терпеливо сносила нападение, ласково почесывая меня за ухом. Она мило посмеивалась над моими потугами сделать ей больнее. А потом и вовсе перевернула меня животом кверху и начала по нему перебирать пальцами.

– Не знала, что ты любишь животных, – продолжая меня чесать и гладить, проговорила Яся, обращаясь к Марку. Он сварил кофе и поставил две чашки на журнальный стол, сам, как обычно, занял противоположную сторону дивана.

– Я их и не люблю. Лорд попался мне в феврале прошлого года. Сидел в коробке, такой одинокий. И черт меня дернул его взять. Зато теперь он чуть ли не главный работник в книжном, – рассказал Марк. – У него чуйка на хорошие книги.

– Правда? Как интересно!

Их разговор был каким-то кукольным, что ли. Постановочным. Они беседовали о мелочах, словно избегая главного.

«Как вы познакомились? Кто вы друг для друга? И почему ты не убегаешь, как все остальные девчонки?» – меня распирало от любопытства.

– Значит, ты... писательница? – вспомнил-таки Марк про фестиваль.

– Да, с карьерой в маркетинге как-то не сложилось, а тексты я всегда писала. Вот, издаюсь под псевдонимом Сара Лайт.

– Видел в списке.

– Но приглашения рассылал не ты.

– Не я. Слава. Чуть позже познакомлю вас.

– Почему книжный, Марк?

Я притих, подавил свою вредную кошачью природу, чтобы только услышать его ответ. Может быть, в глубине души я знал его, но хотелось подробностей. С чего все началось? И как в провинциальных городах появляются такие вот противные книжники?

– Так просто и не объяснишь, – вздохнул Марк. – Я вернулся из армии, сестра в это время уже окончила институт и устроилась работать в пекарню. Отец предлагал мне заняться вместе с ним автосервисом, подбором машин для клиентов. Но мне хотелось чего-то своего, – замолчал он, нахмурившись, долго не решался что-то сказать. – Удивительно, что последние годы в школе и потом я зачитывался художкой как ненормальный, подумал, что можно связать свою жизнь с литературой. Кое-как поступил на книжное дело, отучился три года и подвернулся этот дом. Я представил себя героем, как буду спасать людей от телевизоров и одиночества, прививать им любовь к книгам. Стану для них проводником, посредником, помогающим открыть новый мир. Меня поддержала мама, когда я поделился идеей про книжный. Мы арендовали этот дом, и потом долгие-долгие годы я перестраивал его под себя. Продажи сразу не шли, покупателей было немного, но я старался сделать магазинчик лучше, – взгляд Марка потеплел, он воодушевленно оглядывал эти стены, крепко сжимая кружку с кофе двумя руками. – Каждый день штудировал статейки с бизнес-советами, высматривал литературу, которая пользуется спросом, сам разбирался с документацией, иногда помогала сестра. И спустя годы книжный поглотил меня. Остановиться уже было невозможно! «Данко» – моя вселенная, я живу здесь круглосуточно, мне дорог каждый кирпичик, каждая книга на полке, каждая скрипнувшая половица... понимаю, это звучит странно...

– Совсем нет, – Яся его слушала все это время, а я, замерев, лежал на ее коленках, тоже боялся лишний раз дернуться и нарушить рассказ. – Каждый человек находит для себя то, что его вдохновляет, заставляет просыпаться по утрам и идти дальше. У японцев это называется «икигай», дословно – «причина жить». Для тебя – книжный любовь всей жизни, для меня – писательство.

– Я обязательно прочту твои книги, – пообещал Марк.

– Добрый день!

В комнату заглянула Юля. Она довольная тащила нового зеленого квартиранта на подоконник, надеясь найти ему там место. Я заметил, что Марк подскочил с дивана и тут же встал столбом, слегка расплескав из кружки кофе. Яся же сидела спокойно и наблюдала за Юлей.

– Это Юля, дочка Марины, моя племянница, – представил девочку книготорговец. – А это Ярослава, писательница Сара Лайт и... моя одноклассница, – робко добавил он.

– А это Костик, иначе говоря, спатифиллум, или женское счастье, – приподняла цветок с зелеными листьями Юля и примерила его на окно, где уже без того стояли пять горшков с растениями.

– Приятно познакомиться, – Яся отставила кружку на стол и сняла меня с колен. – Только одноклассница? – по-доброму хмыкнула она. – Мы раньше встречались, правда, Марк? – подмигнула девушка и прошла к вешалке. – Мне уже пора, обязательно зайду на неделе.

Яся сама взяла пальто, сама накинула его на плечи и всунула руки в рукава, в то время как Марк продолжал стоять манекеном в стороне. Он изумленно смотрел на девушку и как будто не помнил, что значит ходить и разговаривать. Только изредка вертел головой и приоткрывал рот, не решаясь воспроизвести звук. Я же, как истинный джентльмен, проводил гостью до лестницы, потерся у ног, прощаясь с ней, получил очередной комплимент своей мягкой шерсти, а когда вернулся в комнату – Марк все еще был там, у дивана с кружкой в руке.

«Вот это поворот! Наш Марк, оказывается, раньше был замешан в делах любовных», – задумался я.

– Вот это поворот! – Юля удивилась не меньше. – Вы встречались? С ума сойти! Расскажи! А почему расстались? Она тебя специально нашла? Марк! Мне нужно знать подробности!

– Ну уж нет! Занимаешься ты своими джунглями, вот и занимайся! А мне надо к мероприятию готовиться! – рассердился Марк. Он бахнул полупустую кружку в раковину и ушел, хлопнув дверью.

Мы с Юлей переглянулись, она пожала плечами, а я дернул хвостом.

«Да-а, это он с нами такой дерзкий, но с Ясей... Определенно, это наша девочка. Своя она и все тут!» – запрыгнув на диван, заключил я, устраиваясь на том месте, где несколько минут назад сидела Ярослава.

II

За следующие несколько дней ситуация только ухудшилась. Как обычно, ночи напролет Марк посвящал литературе, но какой! Он перечитал все имевшиеся у него на руках книги Сары Лайт. Марк, стараясь не уснуть на полпути к финалу, стеклянными красными глазами смотрел на черно-белые странички, с интересом перелистывая одну за другой. Он пил кофе, расхаживал по комнате с книгой – то смеялся посреди ночи, то резко хмурился, захлопывая томик, но оставляя вместо закладки свой палец, чтобы через секунду вернуться к чтению.

Толком не выспавшись, подремав лишь пару часов, Марк бежал умываться и... бриться! Нет, ну представляете, он всерьез, не отвлекаясь по привычке на книгу, лицом к лицу встречался со своим отражением и начисто сбривал щетину. И еще более тщательно чистил зубы. Перемены в буквальном смысле сшибали с ног: Марк носился по комнатам так, что я еле успевал отпрыгнуть в сторону, дабы не испытать на себе участь футбольного мяча. Вместо привычного завтрака и просмотра книжных новостей он подолгу копался в шкафу, выискивая свежую футболку, чаще новую, из тех, которые ему надарили родители и Марина на праздники, и надевал ее, предварительно выгладив и напрыскав с лихвой одеколоном. Потом он выходил в свет, то есть спускался в книжный, и как ни в чем не бывало занимался подготовкой к фестивалю. Но стоило только прозвенеть входному колокольчику, оповещающему о новом посетителе, Марк подскакивал и зарывался в книги или документы, смотря что находилось ближе к нему. Он смеялся над скучными шутками Славы, витая в своих мыслях; расчистил Юле еще одну полку под цветы на кухне, хотя раньше бы либо проигнорировал просьбу, либо племяшке пришлось брать его измором, причем не одну неделю; позволил Марине отгенералить второй этаж— влажными тряпками по пыльным полкам, шваброй, разрушающей паучьи постройки в углах, в конце концов, разбором коробок с книгами. А я и не знал, что у нас такие большие и просторные апартаменты! В общем-то с Марком творились удивительные вещи, и я был готов поспорить, что это не из-за приближавшегося мероприятия, а из-за Ярославы, которая так резко вошла в нашу когда-то тихую и размеренную жизнь. Марк вроде бы избегал ее, но также нетерпеливо ждал с ней встречи. Говорил путанно и дергано, по-идиотски посмеиваясь там, где не нужно.

Шон Байтелл – владелец книжной лавки из Шотландии – поговаривал, что иногда смех служит знаком препинания для заполнения тишины или обозначения конца фразы. Так вот Марк в присутствии Ярославы чаще пользовался этим знаком препинания, нежели словами

– Опять сердечки? Они у меня скоро будут вместо зрачков! Как в мультиках, – перебирал в руках распечатанные листовки с числами Марк. – Давай сделаем билетики для розыгрыша в форме книг, а? Кстати, можно на оборотной стороне напечатать имя автора и цитату из его произведения.

– Хорошо, попробую достать макет, – кивнул Слава, выхватив билетики, которые вырезал часа полтора, находя для этого время между обслуживанием посетителей и обзвоном спикеров для фестиваля.

Подготовка шла полным ходом. Была важна любая мелочь! Марк, несмотря на свое обсессивное, то есть влюбленное состояние, пытался добиться идеала во всем. Он организовал стеллаж с подборкой книг на любовную тематику. На полках разместились признанные мастера романтической прозы: Николас Спаркс, Джоджо Мойес, Джейн Остин, Сесилия Ахерн. Рядом отечественные классики – Чехов, Куприн, Бунин. Марк примерял сюда и книгу Сары Лайт – то ставя ее чуть ли не по центру стеллажа, то убирая, когда мимо проходил кто-нибудь из посетителей.

Программа книжного фестиваля была рассчитана на три дня – пятницу, субботу и воскресенье. Благо что площадки и островки теперь удалось рассредоточить на большую площадь, чем планировалось ранее. Председатель Союза писателей, побывав в «Данко», понял, что книжный не резиновый и здесь поместится далеко не весь фестиваль, а лишь часть его задумки. Таким образом, продавцы с мерчем, сотрудники библиотек с инвентарем, а также отчаянные приезжие издательства, решившие сорваться черт знает куда, чтобы продемонстрировать свой ассортимент, размещались на улице в палатках и в холле Дома культуры, находившегося через несколько домов от книжного. Там же было решено организовать выступления местных музыкальных групп и некоторые мастер-классы. На наш книжный возлагались более привычные для нас дела: две или три творческие встречи с писателями, розыгрыш книг и других околокнижных призов, парочка спикеров для разговоров о насущном, открытые обсуждения в книжном клубе, вечер стихов о любви. Однако Марк не переставал придираться к каждому из этих пунктов, особенно к тем, которые касались приглашенных писателей.

– Тебе будет удобно вещать стоя или сидя? – поинтересовался Марк у Ярославы, не забыв издать короткий смешок в конце фразы.

– Все зависит от аудитории. Если читатели будут стоять, то и мне будет приятнее общаться с ними на равных. А если сидеть, тогда мне потребуется стул. Не хочется стоять у них над душой, – озвучила свои мысли Яся.

Она стала неотъемлемой частью подготовки к фестивалю. Появлялась в книжном в любое время и занималась любыми организационными вопросами. Иногда мне даже казалось, что она возомнила себя сотрудницей магазина, выполняла все, о чем ее просили. Марк-то не просил и лишний раз не трогал Ясю, а вот Слава после знакомства с ней стал эксплуатировать: «Ярослава Никитична, принесите, пожалуйста, стул», «Ярослава Никитична, не могли бы вы заменить листы на информационном стенде?», «Ярослава Никитична, а давайте вместе с вами перенесем вон тот стол?» – и так все время. Но Ярослава не жаловалась, Марк не замечал развивающуюся «дедовщину» у себя под носом, а Слава пользовался моментом, разделяя часть обязанностей с отзывчивой девушкой.

С ее стороны я тоже заметил перемены. Яся стала приходить в необычных образах. К примеру, позавчера она нарядилась в изумрудное платье. Я весь извелся, но таки удержал себя, чтобы не подойти поближе и шутки ради не пустить стрелочку на ее колготках. Вчера она явилась в книжный на высоких каблуках и с красивой укладкой. Я учуял знакомый запах лака, такой нехарактерный для Яси, будто чужой. Она нетвердо передвигалась по паркету, иногда подворачивая ноги, на что Марк был тут как тут – предлагал ей руку, чтобы довести девушку до ближайшего места приземления. А сегодня на Ясе красовался теплый костюм, состоящий из длинной юбки-футляра, которая гармонично подчеркивала ее фигуру, и свободного свитера, достающего до бедер. От моего проницательного взгляда не укрылось, что Яся в основном носила верх от костюма – кофта имела несколько зацепок, немного отличалась цветом от юбки, то есть кофту чаще стирали, и на рукавах виднелись катышки. К сожалению, такое случается с любимыми вещами, хоть береги их, хоть тщательно ухаживай. А вот юбка, напротив, смотрелась новее новых на стройных ногах: ни единого намека на износ! И это наблюдение позволило мне сделать вывод, что Ярослава вела себя странно в ответ на странности Марка.

– Завтра у нас выступает один спикер и состоится одна встреча с читателями, – пробубнил Марк. – Слава, проверь на всякий случай оборудование еще раз.

В дни перед грандиозным событием никто не уходил домой рано. Слава торчал в магазине чуть ли не до полуночи, проверяя оборудование и реквизит по списку. Юле тоже хотелось припоздниться, но за ней после работы заходили родители и каждый раз напоминали, что «завтра в школу!», она хватала их под руки и вприпрыжку неслась с ними к выходу. Похоже, ей были в радость такие вечерние прогулки. За окном значительно подтаяло к фестивалю, будто солнце тоже имело собственный график подготовки и не смело от него отходить. Первые подснежники и мускари уже появились в проталинках. А на клумбах перед книжным Юля высадила тюльпаны, где-то вычитав, что это самый ранний сорт, подходящий именно для конца марта.

– Знаешь, а я понимаю, почему тебе здесь нравится, – Яся тоже осталась допоздна и вместе с Марком гуляла по лабиринту из стеллажей, поглядывая через окна в темноту наступивших сумерек. – Здесь уютно. Кажется, будто я попала в другой мир, отдельный от того, что за дверью. Заходишь сюда и забываешь на время о существовании каких-то проблем, отвлекаешься. Это как прочитать книгу, только твоя история бесконечная и она в реальности.

– Отчасти да. Я погружаюсь в работу и забываю обо всем, – согласился Марк, неловко кашлянув. – Книги действительно хорошая компания, но, к сожалению, они не существует без людей. Вот с ними мне тяжело. Сестра даже посмеивается, называет социофобом, шутит, что я так и останусь холостяком, влюбленным до смерти в литературу...

Яся посмеялась, прикрыв ладонью рот. Марк смутился и отвел взгляд. Я следил в оба за этой парочкой, прохаживаясь по верху стеллажей и рассматривая румянец, проявившийся на щеках нашей новой знакомой пассии.

– Да, это было лишнее, – взволнованно и с усмешкой проговорил Марк, а потом загадочно сверкнул на меня глазами. – Хочешь, Лорд тебе подберет книгу? Он всегда советует нужную!

– Конечно хочу! – обрадовалась Яся. – Кото-консультанта в моей жизни еще не было!

«Нет, мужик, меня в это дело не впутывай», – недовольно зафыркал я.

Но Марка было не остановить! Он цепкими пальцами, с откуда-то взявшейся нечеловеческой ловкостью схватил меня со стеллажа и снял на грешную землю книжного. Позже эти двое уставились на меня полоумными взглядами, точно ожидая второго пришествия. Я рассматривал их в ответ, не смея двинуться с места. Через секунду-другую Марк занервничал: сначала он молча кивал на меня, как бы выспрашивая: «Приятель, в чем дело?» Потом начал подталкивать ладошкой к хоть каким-нибудь действиям, а в конце и вовсе что-то возомнил о себе, проговорив приказным тоном:

– Лорд, искать книгу!

«Ну вы где такое видели, чтобы хозяин давал команду коту как собаке?! Ей-богу, еще один такой косяк – и я за себя не ручаюсь!» – я расстроился.

И вроде бы передо мной стоял тот же самый беспардонный Марк, но вел он себя иначе. Он пытался выпятить все самые лучшие качества и продемонстрировать их Ярославе. Но мы это уже проходили – жизнь редко течет по нашим заготовкам и представлениям. Я знал истину на отлично, а вот Марку снова и снова приходилось разочаровываться в себе.

Хотя да, сейчас виноватым он считал меня.

– Лорд, ну что такое?

– Мяу, – я решил изображать из себя обычного кота до конца. Сидел и лупился на них милыми глазками, откинув какие-либо мысли, чтобы не казаться чересчур задумчивым.

– Да ладно, оставь его в покое, может, он устал, – Яся оказалась умнее, чем я думал. Она присела на корточки передо мной и провела несколько раз по моей белой голове рукой. – Ваше Котейшество, спокойной ночи. Как следует отдохните перед завтрашним днем.

– Уже уходишь? – послышалось сдавленное отчаяние Марка.

– Нужно поспать хотя б часа три. Я всегда так волнуюсь перед встречей с читателями. Каждый раз как в первый, – Яся вытянулась и медленно зашагала к вешалке за курткой.

– Давай провожу?

– Я такси вызвала, все нормально. Занимайся книжным, завтра увидимся.

Она так быстро ушла, что даже я опешил. В ее словах и действиях не было ничего такого, чтобы можно было разглядеть обиду или недовольство, но мне стало грустно за Марка. Он слепым взглядом провожал Ясю до выхода. Приоткрытая дверь магазина и темные окна озарились ярким светом фар, вскоре сменившим направление, стоило таксисту припарковаться у обочины. Марк смотрел сквозь стекла на эти фары, потом послышался характерный щелчок дверцы, означающий, что пассажир уже в автосалоне и машина вот-вот тронется с места. И никаких подвижек в эпизоде не предвиделось: Яся не передумала и не ворвалась в магазин, кинувшись в объятия книготорговца; Марк не выбежал в чем был во двор и не заорал на всю округу имя возлюбленной; и таксист оказался обычным, не волшебным пророком, дающим наставления главным героям.

– Эх, Ваше Котейшество, – раздраженно передразнивал Марк, шаркая по полу. – Кото-консультант он, тоже мне! Я знаю, что ты меня понимаешь! Неужели нельзя было помочь?

«Помочь кому? Ясе? Так ей не нужна книга. Ей нужен ты, придурок», – склонив голову набок, я продолжал сидеть по центру книжного коридора, где меня минут десять назад оставил Марк.

– Яррслау, – промурчал я, все-таки показав, что слышу его, дабы не разрушить последний мост в нашем общении и сотрудничестве.

– Вот и я об этом, понимаешь ты все.

Я подождал, когда Марк приблизится ко мне. Смена на сегодня подходила к концу. Оставались мелочи: выключить свет, закрыть входную дверь на замок, но перед этим, конечно же, спровадить домой Славу, засидевшегося на втором этаже, после чего уже почистить зубы и устроиться на диване с книгой. Поэтому я догадывался, что Марк захочет взять меня на руки и отправить наверх. Но я не дался ему, забежав чуть вперед. Раздразнивая его хвостом, снова ждал.

– Опять играешься?! Лорд, ну хватит, пойдем спать, завтра сложный день, – сердился Марк, но даже он знал, к чему приведет эта игра.

Он, как я того и желал, шел за мной, не переставая ворчать. До заветного места оставалось четыре отдела. И я переживал, что Марк передумает. Под конец уже бежал, взволнованно крутя хвостом.

«На самом деле человеку нужно всего хотя бы десять хороших книг, чтобы он был счастлив. Подпитываясь новыми произведениями, он все равно будет возвращаться к тем, которые уже стали родными, мысли о них выступают автоматически на подкорке, когда он вспоминает о литературе, – я морально подготавливался к этой встрече, которую собирался организовать для своего дорогого товарища. – Но, чтобы найти эти десять хороших книг, нужно прочитать сотни историй, а может, и тысячи. Никто не знает, когда именно попадется та самая – твоя – книга».

Я остановился в отделе зарубежной прозы. Марк, сжав губы, замотал головой. Он наверняка боялся встречи с будущим. Ведь книги, которые я советовал, неизменно оказывали влияние на человека. Каждому я подбирал произведение, наиболее необходимое ему в данный момент. Проблема оставалась в том, что недостаточно всего лишь получить книгу на руки – важно начать действовать, шевелиться, чтобы извлечь из моего послания урок. И уж Марк, наблюдая за мной весь минувший год, знал это не понаслышке.

– Моя очередь, да? – вздохнул Марк, и если бы я не видел его глаза, то подумал бы, что он расчувствовался до слез.

Вместо того чтобы ответить, я запрыгнул на полку и одним точным движением спихнул томик вниз. Марк, готовый ловить, поймал его и медленно-медленно развернул обложкой к себе, дабы рассмотреть уготованное судьбой.

Однако он, несомненно, сразу признал знакомца. А время тянул лишь для того, чтобы урвать пару секунд на раздумья – люди так же поступают, когда переспрашивают вопрос, хотя все хорошо расслышали.

Чтобы взвесить все за и против.

– Маркус Зусак «Я – посланник», – прочел вслух Марк и уставился на меня.

«Что? Марку – Маркус, все логично», – я очень постарался, чтобы мой взгляд был полон презрения и всего надменного, как бы говорил ему вместо слов: – Эх, человечишка, куда же ты без меня?!»

Эд, главный герой из книги Зусака, был всего лишь таксистом, который тупо прожигал свою жизнь с друзьями за игрой в карты; мечтал о девушке, что была все время рядом, но не мог, да и не пытался к ней подобраться; целиком и полностью зациклился на себе, варясь в собственных неудачах и считая, что на большее не способен. И пока Эда не всколыхнули, не поставили в такое положение, из которого он выберется, если станет бороться – либо пан, либо пропал – он не приложил ни единого усилия, чтобы сделать себя и мир вокруг лучше.

Я ни в коем случае не хотел назвать Марка посредственным или заурядным человеком, но ему явно не хватало этого напора, критического мышления, осознания, что жизнь – это и есть препятствие, что «все хорошо» – это про сейчас. Про умение справляться с проблемами и одновременно радоваться мелочам, подключать воображение и находчивость по ситуации, мечтать о большем и сворачивать горы. Потому что так надо! В этом суть! Но я не имел права, в принципе, и возможности рассказать Марку, в чем смысл. Как верно подметил в своем произведении Зусак:

III

Наступил первый день фестиваля! Для нас с Марком это событие по своей значимости затмевало все праздники вместе взятые. Книготорговец не просто обвел красным маркером три фестивальных дня в календаре, нет, он еще выписал конкретное время значимых встреч, момент для проведения розыгрыша, зафиксировал стрелочками, кто и где должен находиться в определенные часы... в общем, на первый взгляд маленький квадратик с датой 27 марта напоминал план побега или захвата территории книжного, в котором разбирался только Марк.

И пока он, совершенно не выспавшийся и читающий по второму кругу Зусака, бодрился кофеином, сидя за столом, я исследовал обстановку внутри магазина и снаружи, где уже толпились люди.

Удивительное дело, Слава предполагал, что в пятницу участников будет не так много, все-таки рабочий и учебный день. Но, похоже, жители Котовска так изголодались по движухе, что уже с утра стояли в очередях и бурно обсуждали происходящее. Мне же, как коту и одному из представителей книжного «Данко», было позволено пройти сквозь людской гвалт. Петляя между ногами и объемными куртками, я попадал на десятки включенных телефонов, которые без остановки делали фотографии.

Запрыгнув в одну из палаток, я увидел вязаные игрушки, украшения из бисера, книжные закладки из экоматериалов. Пространство заполнилось запахом ладана – это от свечей, похожих по форме на причудливые цветы и пластилиновых зверушек. В следующей палатке были книги, много книг на разную тематику, но ни одну из них мне не удалось вспомнить, наверное, издательство завезло к нам новинки. И я знал, что Марк и сам заинтересуется ими, потому без лишних сомнений оставил их позади.

Так или иначе я привлекал внимание. За мной следили организаторы и гости, некоторые пытались погладить, кто-то кликал «кис-кис», даже заманивали к себе кусочком ветчины – брр! – но я был непреклонен. Держался особняком, понимая, что, если подойду к одному человеку, придется уделять время и остальным. В этот самый миг я почувствовал себя рок-звездой, переступающей по красной ковровой дорожке. Вот только самой дорожки не оказалось, и телохранители разбежались по делам. Юля тоже присутствовала на фестивале с утра. Я слышал, как они на пару с Надей обсуждали какого-то местного поэта, выступающего в Доме культуры. И им не терпелось взять у него автограф. Слава петлял от кассы до самых дальних палаток. Никто не отменял его обязанности книжного консультанта, но при этом парень успевал разузнать, что и где происходит, и отхватить редкий мерч, который разбирали как горячие пирожки.

Вот на пороге «Данко» появился Марк. Он выглядел помятым и уставшим, но в рубашке и чистых брюках. Книготорговец, широко раскрыв глаза, в изумлении взирал на эту жуткую сутолоку. Для него скопление людей напоминало толпу в зоопарке, а сам он ощущал себя словно запертым в клетке орангутангом – хотя, если честно, больше походил на опоссума. Он смотрел на сотни лиц и был бессилен что‐либо изменить. Они мелькали перед ним, вторгались в личное пространство, иногда толкались и имели наглость заводить с книготорговцем беседу. Такая обстановка точно была не по вкусу его натуре, ценившей одиночество, и я поспешил на помощь. Встал рядом с ним и задрал голову повыше.

– Мэрррсиво, – прокомментировал я ситуацию, назвав толпу месивом, где все мы были замешаны точно в одном большом чане с тестом.

– И как ты еще не потерялся? Пойдем, Лорд, нам надо готовиться к первому выступлению, – позвал за собой Марк.

Как я и думал, он не захотел лезть в эпицентр хаоса. А жаль, мне было жутко интересно, что же там продается в предпоследней палатке справа от магазина и почему очередь тянется именно туда? Или как человек ходит в ростовой кукле кота, а она получается такая объемная, будто надувной шарик, и возможно ли ее проткнуть? В конце концов, какие мастер-классы проходят в Доме культуры и с чего это вдруг Юля вышла такая счастливая оттуда?!

Однако ноша организатора заключалась именно в этом – в отречении от праздника и полном посвящении себя делу. За первую половину дня Марк набегался по этажам. Он проявлялся в малом и незаметном, вроде бы был целым владельцем книжного, но при этом умел оставаться в тени. Марк встречал других модераторов, заваривал чай и кофе замерзшим, ставил на зарядку их телефоны, подбадривал перед выступлением спикеров, а затем проверял работу микрофона и приклеивал изолентой провода к полу, чтобы никто не зацепил их ногами.

Я тоже с особым почетом нес крест модератора. Пребывая на рабочем месте, таращился в камеру, когда прибывавшие гости желали сфотографироваться; макал переднюю лапку в краску и проставлял печати на титульных страницах книг. Разумеется, делал это с особой осторожностью, чтобы не запачкать стойку. Меня называли обученным котом, дрессированным. Это расстраивало, но я не мог позволить людям думать иначе: каждый видел ровно то, что хотел.

– Привет, Лорд!

Я узнал Ярославу по голосу среди столпившихся на кассе посетителей. Пожалуй, она единственная, кто называл меня по имени, не приписывая всяких Василиев и Зефирок. Вся она светилась и, казалось, излучала чистую энергию, заряжавшую все вокруг. Сегодня Яся надела скромное черное платьице по фигуре и распустила волосы, рассыпавшиеся теперь по ее плечам. Но не это было главным: в руках она держала крафтовый пакетик, от которого тянуло божественным рыбным ароматом.

«Ску-у-умбрия, – решил я. – Жирная рыбка, конечно, но такая вкусная!»

– Я тебе принесла обед, – ласково потрепала меня по голове Яся.

– Мррси! – довольно промурчал я. Вот это женщина! Сразу видно – заботливая, в беде не бросит и голодным не оставит.

– А мне? Шучу, – посмеялся Марк, после чего сразу же затих, испугавшись, что шутка не прокатила.

– И тебе принесла, и Славе. В рюкзаке полезные бутерброды лежат, – пихнула его кулачком в плечо Яся. – Мальчики, вы же целый день кофе хлещете! Так и до гастрита недалеко.

С Ярославой мир казался объемным и теплым. Она привносила в нашу компанию не только рыбу и бутерброды, но и единство. Согревала заботой и подмечала детали, которые и делали нас особенными. К примеру, Яся помнила, что я не люблю кошачьи хрустяшки или что Слава тащится от всего, связанного с музыкой, потому заменила его на кассе, когда на сцене обещалось выступление его знакомых из Москвы. В отличие от Марка, наш кудрявый товарищ не собирался просиживать все рабочее время в книжном, он брал от жизни все – и это была его молодость, пора ярких и запоминающихся моментов. Вместе с Юлей Ярослава долгие полчаса выбирала имя для новорожденного кактуса, появившегося из ниоткуда, вернее с фестиваля... из той самой предпоследней палатки, в которую я так и не сумел заглянуть. А для Марка Яся была спасением, поддержкой – там, где он уже не выдерживал наплыва посетителей и путался в словах, она брала инициативу на себя, переводя тему или же провожая гостей к полке с любовной прозой.

Книготорговец время от времени вопросительно посматривал на меня. Он все еще не понимал, что же я хотел ему сказать рекомендованной книгой. Марк перечитал «Посланника» вдоль и поперек, выискивая глобальный смысл. Я видел, как он делал пометки на страницах и выделял цитаты, иногда возвращался в начало, а иногда вновь доходил до середины и после измученно захлопывал книгу, откладывая поиск несметных сокровищ на потом.

«Истина в простом, все необходимое – перед глазами», – хотелось сказать ему, но он бы ничего не понял.

Вечером в книжный «Данко» набилось много народу. То ли все замерзли бродить по улице, то ли у творчества Сары Лайт имелась целая армия поклонников, ведь уже через сорок минут должна была состояться ее литературная встреча. Посетители наматывали круги вокруг стеллажей и каждый раз с интересом осматривали полки, наверное, надеясь, что на следующем таком круге что-то изменится и им удастся найти нужную книгу. Сегодняшний день бил рекорды по продажам. Люди скупали бестселлеры, классику, зарубежную и отечественную прозу. Дело ли было в мероприятии или упавших ценах? Акцию Слава обозвал «черной пятницей».

Пространство заполнялось людьми в куртках с объемными пакетами. Стульев и кресел не хватало на всех, отчего Яся волновалась сильнее. Я видел ее бегающий взгляд, она все время была чем-то занята, лишь бы не думать о предстоящем выступлении. Ярослава помогала Юле на кассе с упаковкой купленных книг, выносила тарелки с выпечкой и угощала пришедших, тогда как Слава мучил кофемашину, постоянно подливая в нее воды. Потом Марк и Яся развлекали гостей околокнижным квизом с каверзными вопросами – особенно сообразительные получали призы. Эта интерактивность выматывала, но я держался до последнего, чтобы не уснуть. Я не мог подвести команду, не разделить вместе с ней все радости и горести фестиваля.

– Спасибо за помощь! – проговорил Марк, обмахивая себя листами с вопросами, как веером, облокотившись на прилавок. – Считай, один день пережили, осталось два.

– Да, только я уеду в воскресенье рано утром, – призналась Яся. – Дома работу за меня никто не сделает, к сожалению, – казалось, она израсходовала всю энергию, и теперь ее глаза наполнились легкой грустью и тоской.

– Ты же только приехала, – зачем-то сказал Марк, но я понял: он расстроился, как и я, даже больше.

– Все хорошее когда-нибудь заканчивается, – натянула улыбку Ярослава, взяла с прилавка свою книгу, расправила плечи и отважно прошла к читателям на место встречи.

«Вот сейчас! – взвыл я. – Марк! Нужно было сказать что-то ободряющее, важное, то, что ты носишь в себе, но боишься ей в этом признаться!»

Вместо того, чтобы ринуться за Ясей, Марк достал телефон из кармана, открыл сообщения и написал:

«63274».

Он отправил числа на тот самый номер, который я уже видел однажды – в день его рождения. Я удивленно склонил к числам голову, все еще не понимая шифр. Но сомнений в том, что это такой способ общения, больше не возникало, потому как после Яся проверила свой телефон, порозовела и наградила Марка широкой улыбкой с ямочками на щеках.

«Погодите-ка... то есть? Она тебе писала в день рождения? Вы общаетесь эсэмэсками? И ЧТО ЭТО ЗА ШИФР?!» – меня распирало от любопытства, сон сняло лапкой, тем более что на весь книжный раздался звонкий, мелодичный голосок Яси.

– Друзья, мне приятно, что вы пришли на сегодняшнюю встречу. Я так рада всех вас видеть!

Ей было нелегко взаимодействовать с таким количеством людей, однако от микрофона Ярослава отказалась. И вроде бы помещение по размеру напоминало камерный зал, как сейчас модно называть небольшое пространство для выступлений, но ее голос все равно дрожал, то и дело скользя между низкими и высокими нотками. Яся рассказывала о том, как начала свой писательский путь, как страсть к дневниковым записям переросла в целые произведения, посвященным светлому чувству – любви. Она писала о бытовых проблемах и неудачах, встречавшихся обычным людям на жизненном пути, но разбавляла истории крупицами чуда или надежды, которых порой не хватало в реальности. Так или иначе многие книги Яси заканчивались хеппи-эндом.

– Скажите, а был ли у главного героя прототип из вашего окружения? – спросил кто-то из гостей.

– В каком-то смысле, да...

Яся не успела толком ответить, как книжный погрузился во мрак. Все на секунду стихло, лишь лунный свет, льющий в окна, подсвечивал озадаченные лица. Никто не смел шелохнуться, сплотившись перед сгустившейся темнотой.

– Это что? Свет отключили? – прорезался недовольством незнакомый голос.

И после начался такой шум! Включенные фонарики с телефонов освещали отдельные участки магазина, световые зайчики мелькали тут и там, гости суетились. Кто-то выходил на улицу, чтобы посмотреть, есть ли освещение в других домах. А кто-то оставался стоять на месте, выжидая в надежде, что вскоре книжный озарится светом и мероприятие продолжится. Ярослава относилась к последним: она переминалась с ноги на ногу и обнимала себя руками, испуганно озираясь по сторонам. Я видел ее потерянный взгляд, и максимум, что мог сделать – это оказаться рядом. Хотя ей был нужен точно не кот, а кое-кто повыше, посильнее и поразговорчивее. Но Марк со словами: «Никуда не расходитесь! Я сейчас!» – выбежал из магазина, захлопнув за собой дверь.

Книжный снова погрузился в тишину, но не такую пугающую. Посетители перекидывались между собой фразами, гости помладше игрались фонариками на телефонах, строили смешные рожицы, а заядлые книголюбы продолжали бродить между полок и задумчиво рассматривать корешки под луной.

– Лорд! – хлюпнула носом Ярослава, она подняла меня на руки и обняла.

В любой другой ситуации я бы запротестовал. Не очень любил, когда меня трогали посторонние. Но Ярослава таковой не являлась. Больше нет. От нее пахло книгами, выпечкой и кофе, слышался легкий фруктовый флер – это все, что осталось от утреннего парфюма. Зато аромат скумбрии по-прежнему ощущался на подушечках пальцев, когда Яся проводила рукой рядом с моим носом. Ее тихие слезы окропляли мою белую шерсть, делая ее мокрой и склеившейся. Я терпел и это, слегка перебирая передними лапками по ее плечам, хотя мысленно мечтал вылизать соленое безобразие на своем теле. Ярослава грустила и переживала из-за сорвавшейся встречи.

– Свет заказывали?

В магазин зашел Марк, прижимая к груди то ли фонарики, то ли свечи. Он, проходя дальше в книжный, доставал осветительные приборы из маленькой плетеной корзиночки и расставлял их повсюду – на полки, стеллажи, столы – подвешивал за выступы и гвозди, раздавал людям прямо в руки, тем самым окутывая пространство в теплую атмосферу. Фонарики, по форме напоминавшие пузатые ароматические свечи, не грели, они светили совсем как звезды, только были ближе и оттого ярче.

Ярослава спустила меня с рук, когда Марк подошел к ней, чтобы вручить последний фонарик. Он бережно вложил свечу в ее руки, задержался на ее лице всего на пару секунд, улыбнулся и ушел в темноту, где находилось наименьшее количество «звезд». Как всегда, посчитал за лучшее остаться в тени.

И я кое-что понял. Марк осветил людям путь в книжный мир. Буквально. Не сердцем, конечно, как Данко, но добрыми помыслами. Книготорговец никак не мог допустить, чтобы из-за недоразумения гости разошлись, так и не узнав, ради чего трудится писатель, насколько тяжело и важно ему нести свое слово в мир и открывать душу людям; что вдохновляет творца превращать поначалу бессвязные мысли в целые произведения с глубоким смыслом?

Разумеется, Яся далеко не на все вопросы знала ответ, но в затемненном зале и уютной обстановке, удерживая в руках частичку от «сердца» книжника, она стала смелее и увереннее в том, что делает.

IV

– Еще минуточку! Еще секундочку! Ну! Давайте! – перетаптывался, стоя рядом с диваном, Марк. – Вот! Вот!

– В Московской области в городе Котовске проходит литературный фестиваль... – начала телеведущая.

У Марка аж поджилки затряслись. А чтобы руки не дергались – он намертво сцепил их на груди. Репортаж о нашем маленьком, но таком важном мероприятии показывали по телевизору. Посмотреть на это собрались все – Слава, Юля, Марк, Яся. Я сделал вид, что пришел сюда за компанию. Хотя кого я обманываю? Оказаться в болтливом ящике на одном уровне с именитыми личностями, которых транслируют каждый день, – дорогого стоит. Правда, репортаж о том, как мы вчера суетились, обустраивали комфортные условия для окружающих и всячески подогревали их интерес к фестивалю, показывали всего пятнадцать секунд, из которых: семь секунд в кадре был я, грациозно переступавший лапками по кассовой стойке на фоне надписи «Чем могу помочь? Его Котейшество Лорд слушает», пока диктор рассказывал о самых ярких событиях; пять секунд – смонтированная нарезка из видео с палатками и выступлениями в Доме культуры; и три секунды отвели на показ нашего книжного магазина со стороны улицы, пока в него в этот момент заходил Марк. Все, а дальше, как обычно, взяли маленькое интервью у участника, согласившегося на это в добровольно-принудительном порядке.

– Видели, видели? Это я был! – восторженно указывал пальцем на экран Марк.

– Да, твоя спина, – согласился Слава.

– Черт возьми, наш магазин показали по центральному телевидению! Все, я доволен! – ликовал Марк, однако его радость продержалась столько же, сколько репортаж о фестивале: – Посмотрели? Теперь по местам, и работаем дальше!

Это на нем сказывалось вчерашнее недовольство председателя. Тот сказал, что встреча с читателями при свечах – это, конечно, романтично, но все-таки на случай перебоев с электричеством лучше обзавестись собственным генератором. После его фразы Марк расхаживал по магазину раздраженный и постоянно бормотал себе что-то под нос. Все немного наладилось, когда подписчики на нашем канале стали слать одобрительные и мотивирующие комментарии. Смонтированное Юлей видео со встречи Ярославы набирало популярность в Сети: многим понравился необычный подход, а свечи, расставленные по книжному, к тому же сравнивали с фонариками из мультфильма «Рапунцель». Так что все складывалось наилучшим образом, и нам было необходимо не опускать заданную планку.

Сегодня происходило все то же самое, менялись лишь спикеры и участники. Народ прибывал, пронзительные звуки долетали из Дома культуры. Организаторы и модераторы все так же носились по площадкам и стремились продать, поймать за руку, сфотографировать, то есть охватить как можно больше пришедших гостей.

Но меня напрягало не это.

Ближе к вечеру Марк, урвав несколько минут передышки, выскочил из книжного. Я ринулся за ним. Озираясь по сторонам, он встал в очередь за выпечкой. Меня это смутило, так как у нас в магазине уже имелась провизия – и пирожки с фруктовой начинкой, и простые сладкие булки, и сырные слойки. Марина принесла их еще в шесть утра, когда Марк только пытался проснуться. Но что удивило еще сильнее, после он начал стаскивать на второй этаж цветы, которые Юля рассаживала по горшкам с завидной скоростью. Марк ставил зеленые насаждения на столы, всевозможные полки, передвигал мебель и убирал разбросанные вещи. Невооруженным взглядом было понятно: мой хозяин готовился произвести впечатление.

И в этом я тоже решил ему помочь – подцепил зубами свою коробку и перетащил ее в дальний угол, чтобы не мешалась. Осмотрев диван, застеленный пледом, джунгли из пальм, кактусов, фиалок и других витиеватых растений, я остался доволен. В окне тускнело небо, окрашенное в пепельные тона заката, и город, словно по немому сигналу, начинал тонуть в мягких сумерках. С каждым новым появлением Марка на втором этаже происходили перемены. В один из таких быстрых визитов он включил настенное бра, хотя я предложил бы ему использовать вчерашние огоньки; чуть позже по комнате проплыл аромат заваренного чая; булки, которые Марк купил в одной из палаток, оказались чебуреками, что, согласитесь, очень странно с его стороны и совсем не подходит для свидания. Книготорговец убрал их в дальний кухонный ящик, можно подумать, что от меня подальше, но на самом деле – от Славы. Этот проглот постоянно находился в поисках еды, по пять раз в час заглядывал в холодильник и сметал на своем пути все, что плохо лежало. И при этом оставался красивым и стройным. Я же не позволял себе вредностей, от них блёкла шерсть и рос животик, из-за этого стало бы невозможно передвигаться быстро.

После многих часов, проведенных Марком на ногах в шкуре организатора, когда наступила темнота, палатки закрылись до завтрашнего финального дня, а самые стойкие гости фестиваля разошлись по домам, пришло время для сюрприза. Причем сюрприз обещался в основном Ясе, но я не должен был пропустить этого, потому тихо лежал на краю дивана и притворялся спящим.

– Порожек, переступай, аккуратно, – Марк додумался завязать ей глаза.

«Изобретатель! А то она второй этаж никогда не видела!» – по-кошачьи вздохнул я.

Марк вел Ясю за руку вперед. Они остановились в центре комнаты, и он снял повязку с ее глаз. Ярослава огляделась и сдержанно улыбнулась, посмотрела на меня, наверное, в поисках поддержки.

«Мне тоже страшно, меня в план не посвятили, так что терпи», – перевалившись на другой бок, моргнул ей я.

– Лариса, включи мои любимые песни, – дрожащим голосом произнес Марк.

– Включаю: «Ария – Осколок льда», – ответила механическая женщина из маленькой музыкальной коробочки.

Комната тут же наполнилась звуком гитарного перебора и голоса, звенящего в моих ушах чуть ли не через день. Эту песню Марк включал чаще остальных, я знал ее текст наизусть, каждый аккорд вбивался под мою кожу дрожью. Похоже, что и Ясе был знаком этот рифф. Марк подал ей руку, которую девушка охотно приняла, и закружил в медленном подобии танца. Они семенили на месте, слегка поворачиваясь по кругу, были похожи на неуклюжих медведей, которые танцуют, иногда наступая друг другу на ноги.

– Прямо как тринадцать лет назад, – посмеялась Яся, хотя на ее щеках блестели слезы.

– Это было так давно, а я до сих пор как будто бы там, – ведя партнершу, проговорил Марк.

– И я...

Яся прижалась к его груди, и они продолжили покачиваться, прикрыв глаза. От них веяло грустью. Дело ли было в музыке или в танце, или в воспоминаниях, но больше никто не решился нарушить ритм и слова, звучавшие теперь для меня совсем иначе. Потому что я хорошо знал: Марк не умеет танцевать, и, если однажды он преодолел страх и смог пригласить девушку на танец, пусть и не под самую подходящую для этого песню, значит, она ему дорога.

Он с предельной осторожностью и нежностью обнимал Ярославу сейчас, скользя ладонью по спине, будто боялся, что девушка исчезнет. Таким Марка я еще никогда не видел. Тихим, взволнованным, с придурковатой улыбкой. Он ловил каждый момент, в который находился рядом с Ясей. Им нравилось неловко двигаться в такт и стоять друг с другом достаточно близко – наверняка до ощутимого биения сердец. Всю песню они обнимались, больше не замечая никого и ничего вокруг. И только под самый конец, под затихающую мелодию из колонки Марк позволил себе дотронуться губами до ее губ. Яся ответила взаимностью, коснувшись рукой его щеки.

«Боже мой, я сейчас расплачусь! Как это мило! Ребята, вы сделали мой день! – я умилялся, разглядывая пару, стоявшую во мраке. – Вот только, Марк, я помню следующую песню».

– Слот. «Мертвые звезды», – сказала Лариса, и тут же заголосила: – «Послушай, остановись, пока не поздно...»

– Лариса, стоп, – спохватился Марк.

– Да-а, веселенькая у тебя подборочка, – хохотнула Яся, вытирая дорожки из слез на лице. – Ничего не скажешь.

– Присядем?

– Да.

Марк усадил Ясю на диван, а сам разлил по кружкам ранее заваренный чай, достал чебуреки. Он выложил угощение на журнальный столик и устроился рядом с Ярославой, в этот раз – как можно ближе. Их руки переплелись между собой, хотя взгляды бродили чаще по дымящимся из-за горячего напитка стаканам или целлофановым пакетам, в которых томились мясные пирожки.

– А помнишь, как мы ели чебуреки на вокзале? Пошли провожать подругу на автобус, так долго ждали, замерзли. Ты мне еще купил эспрессо, – издала короткий смешок Яся.

– Ты вся перепачкалась в масле, кривилась от горького кофе, но все равно была такая довольная. Я запомнил твое лицо. Оно светилось, как и сейчас. Только тогда ты не плакала, – принялся растирать ее ладонь в своих Марк, словно и теперь в комнате стояла морозная погода, а он хотел ее согреть.

– Тогда мне было всего семнадцать, – кивнула она, – какие проблемы в семнадцать лет? Подготовиться к экзамену, вернуться домой не позже одиннадцати, чтобы не получить нагоняй от родителей, обсудить с подружками одноклассника, в которого ты влюблена. Все было так серьезно... я ведь и правда переживала.

– Для каждого возраста – свои проблемы. Внутри мне по-прежнему будто бы семнадцать, я не заметил, как прошло столько лет. Дела, работа, постоянная занятость, моргнешь – и Новый год, лег спать – наступило лето. Я все время чего-то жду, а оно, видишь, жизнь так проходит, в ожиданиях. И только недавно я понял, что для других мне уже не семнадцать. Люди видят меня ворчливым и взрослым мужиком, который зарылся в книги с головой.

– Не знаю, как я выгляжу со стороны. Но со мной это все было словно вчера: я тебе целый месяц строила глазки, помогала с русским, бросала на тебя томные взгляды на каждом уроке, а ты на школьной дискотеке заказал «Арию» и пригласил меня на танец. Никто! Никто не танцевал, все стояли и смотрели на нас. А мы кружились, как идиоты, скованными статуями, лишний раз боясь сделать вдох. Марк, почему все это прошло? – Яся говорила, положив голову ему на плечо.

– Честно? Я расстроился из-за твоего поступления и переезда. Ты так хотела уехать из Котовска, мечтала вырваться на свободу и увидеть мир. А я просто не стал тебя удерживать, ушел в армию, и на этом, кажется, все. Мы остались друзьями. Потом ты вышла замуж, а я открыл магазин.

– Мы развелись два года назад. Это было обоюдное решение, все нормально, вот только со мной что-то не так с тех пор. Я перестала влюбляться, в голове постоянно прокручиваю моменты из прошлого. Я застряла там. С тобой...

– А я ждал каждый свой день рождения, только чтобы получить твою эсэмэску, – вздохнул Марк. – Но не думал, что ты приедешь. После тебя у меня как-то ни с кем не сложилось. Я пытался встречаться, но это все... в общем, я погряз в работе. И мне не хотелось никому объяснять, чем я живу. Они бы не поняли по-настоящему. Это так долго и тяжело искать своего человека! По-моему, проще быть одному. Ты – другое дело. Тебе я могу не объяснять, ты как будто изначально все знаешь.

– Определенно, этих слов стоило дождаться, – грустно улыбнулась Яся и потянулась за новым поцелуем.

Это было бы замечательно, если бы не было так печально. По глупости, из-за расстояния и недомолвок эти ребята потеряли столько лет. Хотя могли быть вместе и счастливы еще тогда, в молодости. Ярослава уехала, Марк затупил (впрочем, как и всегда), и их жизненные пути разошлись. Если бы не книжный магазин, желание Ярославы участвовать в фестивале – они бы так и продолжили общаться эсэмэсками, поздравляя друг друга с днем рождения.

К слову, я так и не разгадал тот шифр. Ясное дело, что цифры – это буквы. Я пробовал подставить вместо них алфавит в указанном порядке. Но последнее сообщение, отправленное Марком Ясе «63274», в таком случае, превратилось бы в «евбег», что не возымело для меня никакого смысла.

– Останешься? – хриплым, ломанным голосом спросил Марк, волнуясь, но все же надеясь на невозможное. – Здесь, конечно, жизнь как день сурка, только книги среди книг. И Лорд. Еще Слава и Юля, они славные ребята. Все, что мы делаем, это знакомим людей с литературой. Но эти люди – и есть моя жизнь. Без них не было бы меня такого, по сути. Ради их интереса к книгам и творчеству я живу.

– Марк, мне придется уехать...

– Понимаю, извини. По-дурацки все это получилось. Глупо. У тебя уже свои планы и достижения, а тут я со своими чувствами. Прости...

– Но... я вернусь, – проглотила огромный ком в горле Яся. – Мои планы и достижения очень легко перенести в Котовск. Главное – не место, а ты в этом месте. И люди, которые тебя окружают. Потребовалось тринадцать лет, чтобы я это прочувствовала.

– Значит, мы попробуем?.. Начать все сначала?

– Мы уже начали, как только я зашла в твой книжный, – Яся снова расплылась в улыбке, на этот раз счастливой и уже без слез.

Признаюсь, их разговор меня утомил. Слова тянулись и превращались в вечность. Марк и Яся вспоминали былые годы и сожалели об упущенном в прошлом, потом целовались и пили остывший чай. Снова болтали и обменивались любезностями. Я устал. Услышав, что вроде бы Ярослава обязательно вернется, а Марк любит ее больше всей своей жизни – я ушел на боковую, решив, что такой момент вряд ли можно испортить и моя помощь им не потребуется ближайшие пару часов.

V

Когда я проснулся, в комнате не чувствовалось ничьего присутствия. Утреннее солнце назойливо проходилось лучами по моей морде, как ни повернись, а запах жареных яиц и молотого кофе стоял плотным облаком в пространстве, точно завтрак проносили мимо дивана несколько раз. Аромат струился к выходу и тянул за собой. Я отчетливо улавливал в этом потоке смешавшиеся нотки мужского парфюма и цветочно-фруктовых духов. Это означало, что пять минут назад они были здесь.

«Проспал все самое интересное!» – я растянулся в позе «собака мордой вниз» и перешел в планку, как часто делала женщина, ответственная за зарядку и хорошее настроение в спортивной передаче. Настроения, конечно, не прибавилось, но разогнавшие кровь по телу движения заставили меня спрыгнуть с дивана и пройти дальше, до двери.

Запахи, развеянные по воздуху, притупляли слух. Но как только я добрался до лестницы, шум стал нарастать. Я уловил знакомый и любимый смех Юли, типичные шутки Славы, звонкий голосок Яси и продирающее кожу под шерстью скрежетание – точно острыми когтями по паркету. Насколько помнится, новых питомцев в книжном не предвиделось, а люди такие звуки издавать не умели. Я напрягся и распушил хвост, чтобы казаться выше своего роста, медленно спустился по ступенькам и встал в боевую стойку на случай, если придется встретиться с опасностью мордой к морде. Зашипел, обращаясь к нетипичному источнику звука.

– О, котейшество проснулся. Доброе утро, Лорд, – неспешно попивая из кружки, сказал Марк, придерживая Ясю за талию – его рука словно приклеилась к ней, хотя, полагаю, девушка не возражала.

– Кто же так рисует?! Дай мне мел! – Юля принялась отбирать у Славы названную вещицу. Тот только хохотал и оперативно перекладывал мел из руки в руку, пронося его то над головой, то за спиной. Не насытившись в полной мере утренними дразнилками, Слава как ненормальный понесся через весь книжный, петляя между стеллажами и не позволяя себя догнать. Юля играючи злилась, но бегала за Славой.

Их «кошки-мышки» тоже были привычным делом и как всегда разряжали обстановку. Но меня привлек другой предмет – огромная черная прямоугольная доска, висевшая на стене рядом с кассой. Иначе говоря, грифельная. И когда она здесь появилась? Неужели я так долго и бездумно спал, что Марк успел не просто притащить ее к нам домой, но еще и повесить?! Смотрелась доска солидно, страшно, нагоняла жути. Но, как и все предметы в магазине, она была для чего-то нужна: в практичности Марка я нисколько не сомневался. И когда Юля прибежала с честно отвоеванным мелом в руке, я осознал, откуда ранее доносился скрежет. Талантливой Юленьке хватило всего пары движений, чтобы изобразить на доске мой портрет; потом там же появился Марк. Слава тоже вышел ничего – правда, девочка пририсовала ему сгорбленный нос, и образ тут же растерял всякое очарование. – Ну, нормально, а ты говорил, что писать не будет, – сказала Юля, почти дорисовав себя на доске.

– Так ты рисуешь, а для надписей нужен более тонкий мел, – возразил Слава.

– Смотри!

И Юля накарябала на поверхности свое имя, растянув буквы в причудливые завитушки. Позже Марк попросил мел и тоже начертил – «Добро пожаловать». Слава расписался, добавив звездочку в конце. Какой я сделал вывод? Доска – для посетителей, чтобы писать на ней всякие глупости. То есть комментариев в Сети Марку недостаточно?

– Могу я что-нибудь оставить? – попросила Яся.

Она уже переоделась в дорогу и затянула волосы в хвост. Ее сумка и верхняя одежда небрежно лежали на диванчике в читательском уголке и ждали своего часа. А пока Яся задорно выводила буквы на грифеле под пристальным взглядом Марка и – менее внимательными – остальных. Я сумел разглядеть мотивирующую цитату – «Ошибаться, но каждый раз подниматься. Вставать, не боясь снова упасть». И три цифры – «969». Это кодовое недоразумение преследовало меня последние полгода. Цифры без смысла, но со скрытым подтекстом измывались надо мной, едва я пытался притронуться к их разгадке. Но что важно – Юля и Слава тоже заинтересовались кодом, у меня появился шанс на объяснение.

– «969»? Это подпись такая? – спросил Слава.

– Да. Телефонный код, – с лица Яси не спадала улыбка.

– Ничего не понятно, но очень интересно, – всматриваясь в цифры, сказала Юля.

– А ты и не поймешь, – усмехнулся Марк, снова обняв Ясю и наслаждаясь последними минутами ее присутствия здесь. – В школьные времена у нас были кнопочные телефоны. На кнопках располагались не только цифры, но и буквы. Чтобы набрать слово, приходилось тыкать на каждую кнопку по нескольку раз. И попробуй не проскочить нужную букву! В общем, это было долго и скучно. Мы с Ясей придумали собственный кодовый язык: вбивать цифры вместо букв. Так получалось перекидываться простыми фразами намного быстрее, плюс дополнительная конспирация от одноклассников.

– Яся, – произнес Слава. – «969» – это Яся, – он развернул свой телефон так, чтобы все могли разглядеть открытую на дисплее картинку кнопочного гаджета.

– А я видела эти коды, кстати, у тебя в телефоне, Марк, – вспомнила Юля.

– Ну да, мы до сих пор перекидываемся такими эсэмэсками, – подтвердил дядя.

– То есть все эти годы вы перебрасывались кодовыми сообщениями вместо того, чтобы созвониться и нормально поговорить? – уточнила Юля.

– Ну... да, – переглянувшись друг с другом, кивнули Марк и Яся.

– Ох уж это поколение миллениалов! – тяжело вздохнула Юля и отвернулась к доске.

Она легкой рукой написала

а затем потребовала в помощники Славин телефон и уже оттуда дополнила кодом:

то есть «любовь».

Яся и Марк раскраснелись, как дети, но стирать цифры не стали. И как же они погрустнели, когда за окном просигналило такси. Однажды я уже слышал, как Ярослава уходила. В тот день я отлично запомнил поникший и отчаянный взгляд Марка и решил, что не люблю прощаться. Поэтому наскоро оглядел полюбившуюся мне и хозяину девушку и был таков.

Я вернулся на второй этаж, чтобы отвлечься от мыслей о Марке. Он будет скучать, сильно скучать по Ясе. Может быть, в подушку плакать не станет и есть перед телевизором тазик мороженого под заунывные мелодрамы – тоже. Но нытья и ревущих гитар из колонки предвидится бесчисленное множество! А первый раздирающий уши концерт под душем, думаю, состоится уже сегодня. Я вздрогнул, вспомнив, каким невыносимым бывает голос Марка, когда тот пытается петь.

Проходя мимо дивана, на журнальном столике я заметил оставленный томик Зусака. Скорее всего, он лежал здесь еще со вчера, но утренние запахи и странные звуки отвлекли меня, не позволив сосредоточиться на самом главном. Из книги кокетливо выглядывала закладка, а такие внушительные улики Марк оставлял редко: он предпочитал отмечать цитаты карандашом или клейкими стикерами, торчащими как иголки тонкими полосками из закрытых страниц. Я запрыгнул на диван, пододвинул книгу к краю стола и лапой подцепил обложку. Что мне нравилось, книги всегда охотно мне поддавались. Магия то была или простейшая физика, но томики открывались ровно на том месте, которое мне требовалось. Сейчас под давлением внушительной картонной закладки «Я – посланник» открылся на 389 странице, и мне в глаза сразу же бросился отмеченный карандашом абзац:

Вот она – человеческая сущность! Я дал Марку книгу, надеясь, что он подберет к своему сердцу и разуму ключ, разглядев в умелых строках талантливого писателя важнейший посыл: что проблемы все решаемы и ничего невозможного нет; что все границы мы придумываем себе сами и что даже вполне себе обычный человек способен на великие подвиги. Но, конечно же, Марк «оторвал» только край от глобального, прочитав подсказку буквально. Я тут же вспомнил вчерашний танец под «Арию» и ужин с чебуреками.

«Абсурд абсурдом, а все же помогло, – согласился я с Зусаком. – Получается, у каждого есть такая песня, своя, которая для человека что-то да значит. Как и есть в нем глубинное понимание, необходимое для решения всякой проблемы. Но люди обожают лентяйничать и искать легкие пути, тем самым натыкаясь на созданные собственноручно препятствия! И там, где нужно приложить усилие, подумать, прийти к компромиссу, они продолжают ходить по кругу, страдая, снова вскарабкиваясь на возведенные заборы, за которыми ничего нет...

Выходит, без моей помощи им не справиться, и еще долгое время мне придется подталкивать их лапой к очевидному, тыкать носом в строки великих умов, которые уже знали, что будет в конце пути. Что, если в этом мое предназначение? Раздавать рекомендации – книжные и не очень – мы ведь ответственны за тех, кого приручили?!»

– Да где же он? – с этими словами в комнату вбежала Ярослава. Вся впопыхах, уже в куртке и с сумкой на плече, она озиралась по сторонам. Наткнувшись на меня, Яся удивилась. Она явно искала не белого кота, сидевшего на диване с раскрытой книгой, но пройти мимо теперь уже не могла, застыв на месте и наверняка боясь потревожить мою идиллию. – Лорд? Ты правда читаешь?

«Да нет, так, осматриваю улики с места преступления по неверному толкованию мыслей, между прочим, твоим благоверным», – мысленно ответил я.

Она осторожно подошла ближе. По пути, похоже, отыскала вещицу, за которой вернулась – телефон, он тоже лежал на диване моим бесшумным соседом. Ярослава присела передо мной на корточки и серьезно уставилась. Я смутился от прямого и осознанного контакта, который Яся установила сама.

– Присмотри за ним, ладно? – она не называла имен, но мы хорошо понимали, о ком идет речь. – Он нуждается в тебе, другого такого друга ему не сыскать. А я, как только управлюсь с делами, обязательно приеду. Потому что... во мне он тоже нуждается.

«Женщина, я понял, будь спокойна. Все будет сделано в лучшем виде. Нам с тобой нечего делить. Я на твоей стороне», – кивнул я, но потом вдруг вспомнил, что Ясе от моих мыслей ни тепло ни холодно, и дал ей честное кошачье:

– Мяв.

– Ты чудо, – ласково потрепала меня по макушке горячей ладонью Яся и упорхнула за дверь, как ветер, всколыхнув страницы книги.

История Зусака перелистнулась до конца и захлопнулась, прикрыв пожелтевшие листы плотной обложкой. Только конец произведения вовсе не означал то же для его героев, скорее, он предзнаменовал новые свершения и пути, к которым всегда найдется мотивирующий пинок белой лапкой под зад.