Глава 1. Комарик стреляет в спину

Российская Республика, Петроград. 2024 год

Проклятый собор нечистой силы Лиза никогда не назвала бы тем местом, где можно весело провести утро субботы. Если начистоту, утро субботы весело проводить только в постели. На худой конец, в любимой кофейне на первом этаже, с лучшим в мире карамельным латте. Но уж никак не в стенах старого собора, где всю сущность Лизы снова скрутит в морской узел.

«Комарик, не стреляй в дядю. Я и без того весь в шрамах».

«Привет тебе от мамули, кровавая девочка».

«Я же приносил тебе сладости, мерзавка, а ты попыталась убить меня. Дважды! Вся в мать!»

Выстрел в лоб, алая струйка, которую он слизнул языком. Демонов не так-то просто убить... Как и Лизу.

Зонт остался в машине, а на макушку падала мелкая морось. В любой другой день Лиза прокляла бы мерзкую петроградскую погоду, но только не сегодня. Холодные капли отвлекали от бунтующего нутра. Страх в колотящемся сердце молил уносить ноги от проклятых стен и никогда, никогда больше не приближаться к обители Господа, опороченной демонами. Но Лиза не из тех, кто слушался страха. Она давно примкнула к лагерю слабоумия и отваги. Можно сказать, возглавила его. Потому и получала все проблемы, только и успевала подставлять ладошки.

К одной из таких проблем Лиза сейчас и направлялась.

В собор неохотно пускали даже сотрудников службы безопасности, поэтому Лизе пришлось простоять еще с полчаса под неприятным дождем, прежде чем ей выдали пропуск.

– Чего дрожите так? Промокли? – заботливо пробасил обмундированный до зубов охранник средних лет. Из-под черного ворота виднелись лучики защитного знака, вытатуированного на широкой шее.

Лиза знала, что тела служащих собора покрывают тату, форма шьется с вплетением заговоренных нитей, а под ней все они обвешаны талисманами, как новогодние елки. Знала, потому что у самой спину испещряли славянские и скандинавские руны, на ключицах в хитроумных вязях вились защитные оговоры, запястья обеих рук обхватывали набитые «браслеты меткости», на пальце серебрилось сигнальное кольцо, а на шее задорно позвякивали амулеты, купленные у бабушки Лиды. Она, кстати, сколотила состояние на кладбищенских ритуалах и жила теперь не в деревянном покосившемся домике в Юкки, а в трехэтажном коттедже недалеко от родной деревни. Всем бы такую бизнес-жилку и полное отсутствие уважения к усопшим.

– Я из Первого отдела, потому и дрожу, – раздраженно буркнула Лиза. – В удостоверении написано же.

Охранник сочувственно потупился, почесал затылок и молча открыл перед ней тяжелую железную дверь, покрытую рунической вязью. Тех, кого пленили в Проклятом соборе, не сдержать наручниками, решетками и даже броней.

Лиза ступила внутрь и едва не бросилась прочь. Несмотря на то, что это место вероломно построили по чертежу демона, здесь все еще ощущалось Святое присутствие, оттого и бунтовало все внутри. Лиза стиснула зубы и послушно поплелась за охранником, сжимая руки в кулаки и пряча их в карманы бомбера. Если ей так тяжко, то каково же здесь чистокровным демонам? Лизу передернуло.

– Ну и угораздило же тебя поступить туда на службу. Молоденькая ведь совсем. Восемнадцать исполнилось, и рванула на подвиги, поди. Вон какие отморозки у нас тут содержатся. Их и не убьешь ничем, только сдерживать остается, – болтал охранник. Видимо, тишину он не любил. Зато любила Лиза. – Прибьют еще на этой работе, и поминай как звали.

– Мне двадцать четыре, – ответила она. Длинные косы многих сбивали с толку, отчего ее часто принимали за студентку. Лиза обожала, когда ее не воспринимали всерьез и не видели в ней опасного врага.

– Да ладно! Врешь! Такой молоденькой кажешься, как будто вчера школу окончила.

– Держите язык за зубами, старший унтер-офицер, и не забывайте о субординации. Я старше по званию и требую уважения, – раздраженно выпалила Лиза. Атмосфера не располагала к разговорам, а к тупым разговорам – и подавно.

– Еще всякие соплюхи...

– Я предупредила, старший унтер-офицер. Не стоит недооценивать Первый отдел, – перебила Лиза, поймав возмущенный взгляд мужчины.

Она знала силу своих глаз, знала, как они действуют на людей. Красные зрачки на многих производили впечатление. Чаще от нее бежали с молитвами или ругательствами, реже – рассматривали так восхищенно, будто она забыла снять линзы, вернувшись со сходки косплееров. Лиза ненавидела сущность, что открыла ей дорогу в Первый отдел, но малодушно разрешала ей брать верх, когда та приносила пользу. Сейчас с этой сущностью познакомился и охранник. Высокий и плечистый, он будто бы скукожился и постарел под давлением алых зрачков.

– Нечистая сила, – выдавил он.

– Она самая. Заткнись и веди дальше, пока у меня совсем не испортилось настроение.

Охранник и вправду заткнулся. Он угрюмо зашагал вперед, минуя запутанные коридоры, и повел ее вниз по спиральной лестнице. Лиза боролась с собой, почти до хруста сжимала кулаки и мысленно обзывала чертову лестницу дорогой в ад. На стенах горели электрические лампы, но стоило миновать караул у мощной двери, ведущей в подвал, как их сменили светильники на алхимическом топливе – электричество не работало в помещении, буквально искрящемся магией. Тех, кто томился в подвальных камерах, сдерживала невероятная сила. Она своей потусторонней мощью перебивала все приборы.

Охранник провел Лизу по длинному коридору и остановился у предпоследней двери. Он подобрал нужный ключ и провернул его в замке.

– У вас пять минут, поручик, – неприязненно сообщил он. – Сила демона скована, но я не советую переступать солевую границу.

Лиза кивнула, все прекрасно понимая. Не единожды ей приходилось бывать в Проклятом соборе, но никогда прежде – в одиночестве и по личному делу.

В камере царил полумрак. Алхимическая лампа, спрятанная за решетку, горела тускло. В камере висел спертый дух подземелья. Дверь за спиной захлопнулась. Лиза взглянула на белую линию, густо посыпанную солью от стены до стены, и сделала несколько шагов, остановившись в полуметре от границы.

На узких деревянных нарах сидел в позе лотоса тот, кого она всего несколько часов назад пыталась убить. На худом теле болталась застиранная серая роба, сменившая шелковую рубашку с богатой вышивкой и небесно-голубые джинсы. Ублюдок скакал по городу босым, якобы питаясь от земли русской. Видимо, поэтому ему и не выдали тюремную обувь. На руках демона ночью звякали десятки браслетов, а в ушах болтались сережки с алыми камнями. Сейчас же его тонкие запястья были пусты, как и уши, а длинные, по пояс, черные волосы рассыпались нечесаными змейками. Совсем недавно их скрепляла драгоценная заколка, которую у демона, конечно же, отобрали вместе со всем остальным добром. Эту заколку Лиза хорошо помнила, хотя предпочла бы забыть до конца дней своих. Слишком свежи оказались воспоминания, как легко ее острие протыкало нежную кожу, будто масло. Снова и снова... Снова и...

– Комарик, я знал, что ты придешь, – проворковал демон, окинув Лизу приветливым взглядом алых глаз. Даже не различая их в полутьме, она знала, что они алые. Помнила по детству.

– Дядя Гóрдий. Вот мы и встретились вновь. Я к тебе с тем же вопросом, – хмыкнула Лиза и переступила соляную черту.

– Можешь задать хоть сто вопросов, комарик. Я ничего не знаю.

– Почему тогда твое сердце стучит быстрее? Что-то скрываешь?

– От тебя ничего не скроешь, – картинно вздохнул демон и с гордостью посмотрел на Лизу.

– Ты сам научил меня говорить с кровью. Я вышла талантливой ученицей...

* * *

Майская погода радовала солнечным утром. Черный и на совесть отполированный «Москвич Next Generation 5» блестел в ярких лучах, как новый рубль, а внутри весело подвывала под рок-кавер старой песни девица в черном топе с «ошейником» и рваных джинсах. Два длинных русых колоска с вплетенными в них черными лентами задорно тряслись в такт неугомонной голове. Водители в соседних машинах, застрявших в пробке на Литейном мосту, с ухмылками поглядывали на девицу. Молодой паренек за рулем старенького «Опеля» показал ей большой палец, получив в ответ воздушный поцелуй и сияющую улыбку...

Вот уже три месяца Лиза каждый день выезжала из дома в семь, чтобы собрать все пробки и успеть на работу раньше начальника. Если она проваливала квест, то покорно склоняла голову, потому что за воротник ей выливалось не только дерьмо, но и совсем уже нестрашные угрозы уволить к чертовой матери и найти кого-то более полезного.

Раньше Лиза ездила на метро, но недавно их оперативной группе привалила крупная премия за очередную командировку. В этот раз они ловили шамана в горах Кавказа, и государство сказало за это щедрое спасибо. Мерзавец истреблял скот и вызывал пожары в отместку за изгнание из села. Тогда Лиза и купила себе новенький «Москвич». Не то чтобы она мечтала именно о российском авто, но ни на «Тойоту», ни на «БМВ» премии со сбережениями не хватило. Так Лиза и стала своим человеком в пробках, певицей, активным слушателем аудиокниг, а еще наконец нашла применение таланту молниеносно показывать обидчикам средний палец. Всего секунда, и очередной олень, который ее подрезал, видел то, что заслуживал. А иногда и слышал, если Лиза успевала открыть окно раньше, чем бедолага жал на газ.

Сегодня ее настроение можно было назвать прекрасным.

«А если эта чертова пробка наконец сдвинется с места, оно взлетит до небес», – сказала бы Лиза, но она уже выла: «Мы разрушим стены, нам плевать на правила, да-да-да. Зови меня «подрывник», детка, да-да-да»^[1].

Пробка все-таки продвинулась, и уже скоро Лиза приткнула машину у бордюра, совсем рядом с историческим зданием Республиканской службы безопасности. Управлению по особым делам там выделили целое крыло, свою охрану и даже отдельный КПП.

Лиза взглянула на часы, которые показывали, что в запасе у нее осталось двадцать минут. Выходные маячили совсем близко, и она с наслаждением представила, как завтра во всех позах с огромным удовольствием... выспится. Всю прошлую неделю Лиза провела на работе, как и позапрошлую. Эти выходные у нее не отберет даже внезапно восставший легион трупов на всех кладбищах Петрограда. В случае чего она попросит их подождать до понедельника.

Республика не рухнет, если Лиза нагло выключит телефон и поспит дома два таких коротких денька. Империя, правда, рухнула тридцать три года назад, но в этом виновата не Лиза и даже не легион трупов, хотя его, если начистоту, тоже пытались поднять. Трупы остались лежать в земле, а на месте некогда могущественной империи возник десяток республик, огромнейшей из которых стала Россия.

Решив не думать об армии покойников, Лиза направилась к любимой кофейне, которая, как и всегда, полнилась сотрудниками службы безопасности. Некоторых Лиза знала, поэтому сдержанно поздоровалась. С кем-то была незнакома, некоторых предпочла бы не знать, но от одного не удалось бы отвертеться, как бы ни хотелось.

– О, Лизавета, рано ты сегодня. Твоя рухлядь научилась быстро ездить? – съязвил Ник, возвышавшийся почти в самом начале очереди. Лиза подошла к нему и нагло втиснулась рядом.

– Зато рухлядь, купленная на свои денежки. Чуешь разницу, мажорчик? – отшутилась она, глядя на Ника снизу вверх. Он не обижался на ее сарказм, несмотря на то что от других не терпел этого пренебрежительного «мажорчик».

Николай Александрович Баркалов – единственный ребенок главного акционера строительной компании «Барк Строй». Наследник рода, входящего в Золотой список. Наследник, к которому перешел дар отца. Пусть ослабевший за столько поколений, но все же древний магический дар, доставшийся от предков-волхвов, поцелованных кем-то из богов. Правильный дар, подаривший Николаю Баркалову уважение и почитание, в отличие от тех, кому не повезло родиться с демонической кровью в жилах. Таких, как Лиза.

Лиза и Ник никогда не познакомились бы, если бы не пожар в его коттедже, устроенный... самим Ником. Пьяный вдрызг, он заснул с зажженной сигаретой. Такие же пьяные друзья, устроившие вечеринку у бассейна, не заметили дыма из его спальни. Как только Ник не задохнулся, осталось загадкой. Вовремя придя в себя, он выпрыгнул со второго этажа и благодаря тому самому правильному дару не переломал ноги, но дом спасти не удалось.

Тогда-то Баркалов-старший и решил, что разбалованного сына пора перевоспитывать. Он не нашел ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к другу детства – Алексею Воронцову, возглавлявшему Управление по особым делам. То самое, где работала Лиза, и то самое, куда в итоге запихнули на перевоспитание нашкодившего мажорчика.

Несмотря на легкий и дурашливый нрав, Ника в Первом отделе, который за глаза называли сборищем нечисти, принимать не спешили. Новичка сторонились и открыто игнорировали, издевательски звали папиным сынулей, мажорчиком, золотым мальчиком, но Баркалов терпел. Ник оказался упрямей осла и решил доказать отцу, что умеет не только позорить фамилию. Он работал, сцепив зубы, помогал тем, кто его не принимал, и вскоре заслужил уважение Лизы. Она первая проявила участие к Нику, и он ухватился за нее, как за спасательный круг.

Лиза всегда считала себя одиночкой и с удовольствием отделалась бы от нежеланного друга, но Ник и в этот раз проявил упрямство. Он прилип так, что не отлепить, и за полгода Лиза вынужденно привыкла к его присутствию и дурацким шуткам. Однажды она назвала его другом и удивилась, как непринужденно это вышло, несмотря на детскую клятву никогда не заводить друзей. Далеко не все могли вытерпеть Лизу дольше недели, а Ник терпел добровольно. Чудеса!

Лиза, как всегда и бывало, заказала огромный латте под насмешливым взглядом Ника, который пил исключительно эспрессо, называя все остальное ослиной мочой.

– Когда же у тебя начнется аллергия на кофе? – спросил он, с ужасом глядя на большой стакан в руках Лизы, куда она бухнула три стика сахара.

– Тогда же, когда ты перестанешь задавать тупые вопросы.

– Никогда?

– Никогда.

Весело переругиваясь, они отправились к своему КПП. Дожить бы до вечера, а потом спрятаться дома и выключить телефон. Такая простая мечта! Но мечты Лизы никогда не сбывались.

– Эй, мажорчик, что ты в отчете напишешь? – с напускной леностью спросил у Ника Тагир – наполовину дагестанец, наполовину... тоже дагестанец, но с далекой примесью демонической крови. Этот громила мог одним ударом проломить стену, череп, штангу и самооценку любого боксера. А еще Тагир обладал красивыми глазами с поволокой, ревнивой девушкой и вечно ломающейся «Хондой», которую с отцовской любовью чинил чуть ли не пару раз в месяц.

Ник с усмешкой покосился на Тагира и ласково спросил:

– Яхонтовый мой, спрашивай точнее: собираюсь ли я написать, что заговоренные кое-как могильные талисманы оказались в желудке у контрабандиста сами по себе. Ты же именно это хотел спросить?

Тагир скрипнул зубами от ненавистного «яхонтовый» и кивнул. Он навис над монитором Ника, как гора, но тот совершенно не впечатлился. Баркалов потеребил бриллиантовую сережку в ухе, делано задумался на пару секунд и улыбнулся:

– А как еще они могли там оказаться? Не ты же их туда запихал. Может, этот дятел их сам проглотил, чтоб не отдавать. Мы – цивилизованные оперативники, всей душой чтим УПК^[2], а закон «Об оперативной деятельности в особых условиях» повторяем перед сном по статьям.

– Значит, и про синяки ты напишешь...

– Правду напишу. Разве вправе я утаить, как этот сумасшедший бился головой о мусорные баки? Контрабандисты – люди странные. Пугают меня своими выходками. Их бы на вменяемость проверить.

Лиза не сдержалась и хихикнула в кулак. Ник подмигнул ей, а Тагир хмуро зыркнул. Их с Лизой отношения можно было назвать вынужденным взаимным пактом о ненападении.

– Пора запомнить, что я своих не сдаю. Тем более придурок получил по заслугам, – посерьезнел Ник.

– Твои свои – это «золотые» детки.

Баркалов хмыкнул и гордо отвернулся, мгновенно позабыв о присутствии сослуживца. Был у него талант вмиг демонстративно переставать замечать людей.

– Тагир, ты бы лучше спасибо сказал, а не быковал, – буркнула Лиза, окинув здоровяка красноречивым взглядом исподлобья. Там наверняка мелькнули красные искорки.

– Спасибо, Николай Александрович. Челом бью вам и вашей защитнице.

– Тагир, – с нажимом процедил Денис. Этот парень с самого первого дня защищал Лизу от нападок, да и вообще вел себя взрослее их всех. Наверное, потому что и был взрослее, правда, выглядел лет на двадцать. Поэтому Денис и носил бороду – она придавала хоть немного суровости. А еще на его затылке красовался кукундель, как говорила Лиза, или стрижка Man Bun, как однажды снисходительно сообщил ей Ник.

– Что? Мажорчик не обижается на мои шутки.

Довольный собой Тагир неторопливо вернулся на место и с видом победителя закинул ноги на стол. Он тут же достал из кармана телефон и застрочил очередное сообщение – наверняка своей ревнивой даме, которая так долго ждала предложения, что в отделе уже делали ставки на то, как скоро Тагиру отрежут яйца.

Денис закатил глаза и криво усмехнулся, взглянув на Лизу. Та скорчила красноречивую рожицу, будто ее вот-вот стошнит. Такие рожицы наверняка попали в топ причин, почему ее скорее терпели в отделе, чем любили.

Часы подбирались к десяти. Полумрак большого кабинета разрывал холодный свет настольных ламп и мерцание мониторов. Скоро Борис Борисович, он же Бор Бор, он же начальник Первого отдела, наконец торжественно уйдет домой, тогда смогут сбежать и остальные. Над кабинетом для пятерых человек разлилось спокойствие. Каждый занимался своим делом, неторопливо отсчитывая минуты до долгожданного выходного.

Резкий звук телефона для внутренней связи разорвал тишину и заставил всех раздраженно закатить глаза. Телефон в такое время не звонил просто так. Никогда.

Руслан, зам Бор Бора, поднял трубку и со злостью процедил:

– Лавров слушает.

Пока Руслан молчал, остальные мысленно прощались с долгожданным выходным. Если Первый отдел вызывали на ночь глядя, то ничего хорошего ждать не стоило. Это не скучные дежурства, с которыми справлялись Второй и Третий – огромные отделы, где работали оперативники с должной подготовкой, но без магического дара.

– Сон отменяется, – повесив трубку, сообщил Руслан очевидную истину: все и так поняли. Не хватало только фразы: «К нам едет ревизор». – На Дворцовой набережной, прямо у Зимнего дворца, творится вакханалия. Незнакомые люди попросту... хватают друг друга, избивают до полусмерти и смеются как сумасшедшие. Есть трупы, среди них несколько полицейских.

– Смеются? – опешил Ник.

– Именно. Ими кто-то управляет. Кто-то, кто очень хочет, чтобы его представление заметили.

– Кровавую бойню в сердце Петрограда трудно не заметить, – пробормотала Лиза.

– Транспорт подадут через пару минут. С нами едет Второй отдел. Минутная готовность, – распорядился Руслан.

Несмотря на внутренние распри, оперативники Первого отдела работали, как единый механизм. Лиза надела наплечную портупею, проверила магазины с патронами, вымоченными в живой воде, и нацепила на шею, к остальным талисманам, которые никогда не снимала, талисман от подчинения – тяжелый черный камень, который всегда оставался теплым. Пистолет – видавший виды, но надежный ПМ – всунула в кобуру, будто шпагу, и накинула черный бомбер. На бедрах застегнула пояс с заговоренным матерчатым ошейником, бутылочкой с живой водой – универсальным средством от одержимости – и наручниками для демонов. А уж в том, что виновник сегодняшнего торжества на Дворцовой набережной – чистокровный демон, сомневаться не приходилось.

Уже в коридоре они столкнулись с Бор Бором, который повел Первый отдел к пропускному пункту. Сегодня они вынужденно действовали в усеченном составе. Пятеро оперов торчали в командировках, помогая местным отделам по особым делам в сложных случаях.

У КПП ждали два микроавтобуса, в которые уже загружался Второй отдел. Третий, как и всегда, почти целым составом рассыпался по Петрограду и губернии для круглосуточных дежурств, поэтому в их деле был бесполезен. Лиза, как это и бывало в последние полгода, держалась ближе к Нику. Она не боялась за себя, но переживала за друга. Он еще не успел стать опытным бойцом, обладал не очень-то полезным даром, но стрелял метко благодаря вязи на запястьях. Ловить банды контрабандистов, торгующих талисманами, под прикрытием спецназа службы безопасности, – это безопасный уровень Ника. Серьезней сегодняшнего дела в последние пару лет не случалось, и Лиза опасалась, что Баркалов попадет в беду.

Ехали молча и совсем недолго – чуть больше десяти минут. На подъезде к Зимнему дворцу пришлось остановиться – из-за скопища машин проезд оказался закрыт. Людей вокруг не было. Наверняка все в страхе разбежались. Даже полицейских оказалось преступно мало – то ли испугались, то ли начальство приказало расчистить путь для Управления.

Из-за скопившихся машин, наехавших друг на друга, не удавалось рассмотреть весь ужас происходящего, но громкий, почти потусторонний смех десятков людей отчетливо разносился над Дворцовой набережной. А еще... шлепки об воду.

– Не сметь прыгать в воду! – надрывался кто-то. Похоже, полицейский.

Оперативники Первого и Второго отделов тут же разделились. Несколько человек из Второго двинулись к парапету, чтобы обезвредить околдованных людей. Каждый держал наготове баллончик с живой водой.

Первый отдел двинулся к Зимнему дворцу, пробираясь между пирамидами из авто. Вдалеке слышались мигалки – к месту происшествия наверняка следовал спецназ на бронированных машинах. Медики тоже дежурили неподалеку, но ближе их не подпускали. Слишком опасно.

Кровавая бойня представала все отчетливее. Люди, десятки людей – туристы из разных стран и обычные прохожие – сцепились друг с другом. Женщины дрались с мужчинами, подростки – со взрослыми. Пара десятков избитых до смерти тел изломанными, бесформенными кучами лежали на блестящей от крови проезжей части. Среди них обнаружились трое полицейских. Одному, ближайшему к Лизе, проломили голову металлической трубой, которая валялась неподалеку.

Лиза была неправа. Столь громкого дела не случалось за все четыре года ее работы.

Руслан махнул Тагиру, всунул ему в руку баллон с сонным газом и ринулся в толпу. Они распыляли вещество одновременно, при этом Тагир отталкивал от Руслана особо настырных любителей подраться. Оперативники, как по команде, закрыли носы платками. Несколько секунд, и газ испарится, оставив после себя спящие, избитые до полусмерти тела. Но что-то пошло не так именно тогда, когда не должно было пойти не так. Люди не засыпали. Напротив, распалялись сильнее. Единственным вариантом избавить их от одержимости осталась живая вода, но просто так такую толпу ею не умыть.

Одержимые с кулаками набросились на Руслана и Тагира, и бойцы Второго отдела сию же секунду ринулись им на выручку.

– Ублюдок где-то поблизости! Невозможно контролировать столько людей издалека! – выкрикнул Бор Бор. – Всем разделиться и искать демона!

С этими словами он схватил телефон и набрал номер дежурного. Лиза слышала его вопль: «Запрашиваю подкрепление! Весь Второй отдел! Срочно!», – прежде чем со всех ног рвануть наперерез девчонке лет пятнадцати, твердо шагавшей к каменному парапету. Она собиралась прыгнуть, и Лиза никак не могла этого допустить. Она потеряла из вида Ника, но возможная смерть девочки вытеснила мысли о нем.

Сирены слышались все ближе – спецназ вот-вот будет здесь. Нужно запретить им приближаться. Если вооруженные люди попадут под власть демона, они положат всех, включая Первый и Второй отделы. Лиза лишь надеялась, что на спецназовцах надеты те же талисманы, что висят и у нее на шее.

Она выхватила из крепления на поясе бутылочку с живой водой и ускорилась. Только бы успеть и оттолкнуть одержимую девчонку! Та почти уперлась в парапет, но передумала и рванула дальше – в сторону Дворцового моста. Лиза припустила за ней, понимая, что не зря девчонка поменяла курс. Кто-то вел Лизу в ловушку, но она приготовилась в нее попасть.

Сзади послышались выстрелы. Только бы не спецназ! Лиза запретила себе оборачиваться, зная, что сейчас должна следовать за девчонкой. И следовать пришлось недолго. Движение на Дворцовом мосту парализовали машины, выстроенные в ровные ряды. Из них как будто построили оборонительные укрепления. Водители выстроились по обе стороны моста, прямо у перил, неживыми фигурами. Все они молча смотрели на воду, будто готовились вот-вот прыгнуть.

Девчонка бежала все дальше, к центральному пролету, который скрывался за очередной полосой машин. Лиза достала из кобуры пистолет и сняла с предохранителя, приготовившись стрелять в любую секунду. Ветер с примесью мелких брызг гулял по мосту и трепал волосы, но тело не замечало холода. Остались лишь бешеный адреналин и замершее сердце. Лиза чувствовала, что рядом... некто. Тот, у кого кровь текла совсем не так, как у людей по обе стороны от нее. Кто-то иной. Демон...

Девчонка остановилась перед последней оборонительной чертой из машин, но спустя миг вдруг рванула к перилам. Лиза едва успела перехватить ее, прижав к земле всем весом. Девчонка брыкалась, но, схлопотав пощечину, на миг замерла. Этой заминки хватило Лизе, чтобы другой рукой выхватить бутылочку с живой водой и одним нажатием пальца брызнуть ей в лицо. Девчонка обмякла и прерывисто вздохнула. Глаза распахнулись от ужаса. Спасена. Пока.

Лиза не могла отвлекаться на спасенную дольше, чем на пару секунд, и мигом поднялась на ноги. За машинами кто-то стоял, прямо посредине центрального пролета. На этом самом месте мост каждую ночь разрывался пополам, как лист бумаги. Наверняка тот, кто устроил кровавое побоище, выбрал место встречи неслучайно. Он стоял в центре символа Петрограда. Показушник.

Тощую фигуру в широком черном балахоне Лиза разглядела, едва вышла из-за оборонительного рубежа машин. Длинные черные волосы демона, собранные в хвост, развевались на ветру. В глаза бросились светло-голубые джинсы и множество браслетов на тонких запястьях. Ну надо же, он казался почти человеком.

Демон не смотрел на Лизу. Он отвернулся, будто специально позволяя ей изучать его спину. Откуда-то мерзавец знал, что она не выстрелит в первые же мгновения. Но Лиза считала себя той, кто умеет удивлять. Она вскинула пистолет и выстрелила ублюдку между лопаток. Пуля попала ровно в цель – должна была раздробить позвоночник. Конечно, демон тут же исцелился, но ранение все равно причинило боль. А еще заговоренная пуля ослабила его.

Демон охнул и согнулся всего на несколько мгновений, но совсем скоро гордо расправил плечи и медленно повернулся к Лизе. Она долго вглядывалась в знакомое лицо, не веря своим глазам. Сердце забилось где-то в горле. Дядя Гордий! Лиза помнила его. Помнила, как добрый юноша приносил ей сладости, а потом резал, колол и бил, не переставая с нежностью улыбаться. Теперь же добрый-жестокий юноша с удовольствием убивал людей, привлекая к себе внимание. У него получилось талантливо и театрально.

Лиза смотрела в глаза с алыми зрачками, которые, казалось, даже светились в мягких отблесках фонарей. Дядя Гордий совсем не изменился за прошедшие четырнадцать лет. Не постарел ни на день. Демон же. Какое тут старение? Мерзкие отродья, чистокровная высшая нечисть, десятилетиями оставались молодыми и прекрасными снаружи, но отвратительными внутри. Лиза, как никто, это знала.

– Комарик, не стреляй в дядю. Я и без того весь в шрамах, – ласково пропел Гордий и ухмыльнулся. Длинные выступающие клыки, мелькнувшие всего на миг, придали ему схожести с диким зверем. Гордий и был им – порождением зверя в теле человека.

Комарик... Лизу передернуло, и Гордий наверняка это заметил.

– Отпусти людей, – процедила она, все еще держа его на прицеле.

– Пока не хочу. Видишь ли, я не намерен заканчивать перфоманс так быстро, комарик.

С набережной доносились выстрелы, сирены, смех и ругань. Все звуки смешались, осталось лишь неторопливое течение крови в теле Гордия. Лиза сделала шаг, поймав его взгляд. Тот ухмыльнулся шире, вновь блеснув клыками.

– Ох, совсем забыл сказать. Привет тебе от мамули, кровавая девочка. Она не то чтобы скучает, но помнит о тебе.

Услышав о матери, Лиза прищурилась и искренне, яростно захотела, чтобы кровь в теле демона вскипела, как бульон в кастрюле, чтобы органы сварились в мерзкую кашу, чтобы его гнилое сердце замерло. Демонов так просто не убить, но она попытается.

Секунда сменялась секундой, но ничего не происходило. Гордий нагло пялился ей в глаза и улыбался. Когда стоять вот так стало невыносимо, он расхохотался.

– Я же приносил тебе сладости, мерзавка, а ты попыталась убить меня. Дважды! Вся в мать! – Гордий давился мерзким смехом и словно совсем позабыл о жертвах. – Чтоб ты знала, эта мерзкая часть твоего дара на меня не действует. Она гораздо слабее демонической природы.

– Где она? Где моя мать? – гневно рыкнула Лиза, неосознанно вцепившись в ворот его рубахи, но вместо ответа получила издевательское цоканье языком.

Гордий хотел что-то сказать, что-то явно неприятное, но ему помешал выстрел в лоб. Лиза в страхе отшатнулась. Только бы никто не слышал, что мерзавец говорил о ее матери. Если Лизу сочтут соучастницей, если заинтересуются ее неофициальным прошлым, конец карьере в Управлении. Нет-нет-нет, нельзя допустить этого!

Из-за машин вышел Ник, все еще держа пистолет на изготовку. Гордий слизнул языком струйку крови, задорно бегущую из дыры во лбу. Отверстие быстро затягивалось, а зубы демона так и остались окрашены собственной кровью. Клыкастая улыбка показалась еще ужасней.

– Ты в порядке? – бросил Ник Лизе и, не дожидаясь ответа, выстрелил еще три раза. – Чего стоишь?! Вяжи его!

Опомнившись, Лиза дрожащими руками завязала на шее Гордия матерчатый ошейник, который обжег его бледную кожу. До ее носа долетел запах паленого мяса, но демон даже не поморщился – даже виду не подал, что ему больно. Наручники, испещренные рунической вязью, надежно сковали силу мерзавца.

Ник дернул Гордия за воротник, и тот с неохотой поднялся. Несмотря на ошейник и наручники, совсем обессилевший и пожираемый болью, он держался как победитель. Гордий зыркал на них откровенно издевательски и все равно выглядел господином, которого распоясавшиеся крепостные решили судить глупым судом.

Лиза, не теряя времени, подняла руку с сигнальным кольцом, и то выстрелило красной искрой в небо.

Люди, застывшие у перил, пришли в себя, будто кто-то невидимый вдруг нажал на пробел, и фильм продолжился с прежнего места. Кто-то закричал, кто-то запричитал и бросился к машине, кто-то осел на землю. Одна впечатлительная девушка свалилась в обморок, а над ней захлопотал такой же ошарашенный мужчина. Крики на Дворцовой набережной стихли. Еще минута, и завыли новые сирены. Похоже, медиков пропустили.

– Почему ты разговаривала с ним? Язык чесался? Так поговорила бы со мной, а не убегала молча, геройша долбаная! Я чуть не поседел, когда ты исчезла, – ворчал Ник. Гордий, которого он все это время тащил за собой за шкирку, гадко хихикнул.

– Мы давно знакомы с комариком. Правда, Лизочка?

– Заткнись, пока я не запихнула тебе в рот носок.

– Фу, как некрасиво. Юная барышня, а выражаешься как быдло. Я глубоко обижен, – кривлялся тот. Будто Гордия совсем не волновало, что его вот-вот отправят в худшее место, где только может очутиться демон. В Проклятый собор. Тюрьму для демонов.

Ни в одну церковь не мог зайти тот, в чьих жилах текла хоть капля демонической или нечистой крови, но Проклятый собор построен по чертежу демона и тем самым им осквернен. Это единственное место, куда открыт вход таким, как Гордий или Лиза, но при этом они непременно испытают там столько боли, что на всю жизнь хватит. Даже на такую долгую, как у Гордия. И в этом беспросветном ужасе десятилетиями томились демоны. Пожалуй, многие из них предпочли бы умереть, но это было бы слишком милосердно. Люди все же надеялись однажды использовать их, подчинив себе. Ну, еще и не могли убить их, конечно же.

Лиза со злобой сжимала кулаки, вспоминая, что именно дядя Гордий назвал ее комариком. Он придумал это ласковое прозвище, когда мать в ярости обозвала ее неудачным экспериментом, но позже оно стало ее кошмаром. Гордий обучал Лизу, потому что у матери не хватало терпения. Уж его запала хватило бы на десятерых таких бесталанных учениц, как Лиза. А потом исчезло все: мучения, мать, он и даже дядя Алан. Дядя Алан и дядя Гордий не переваривали друг друга, бесконечно ссорились и дрались. Лиза боялась их громких перепалок, а мать, казалось, получала от них удовольствие. А еще она повторяла, что демонам доверять нельзя, и относилось это в первую очередь к ней.

– Лизавета, о чем он? – угрожающе спросил Ник. Он знал, что подобные тайны могут иметь последствия. Смертельные.

– Я расскажу тебе потом.

– Не уверен. Красное лицо Бор Бора сулит нам скорую смерть, – фыркнул Баркалов, увидев бегущего к ним начальника.

Бор Бор и вправду несся навстречу со всех ног, от него не отставали Руслан и Денис.

– Ты! Одна поперлась на мост! Какого хрена, Кёлер?! Ты меня в могилу сведешь когда-нибудь! – орал начальник, пока Руслан с Ником уводили Гордия. Заместитель Бор Бора не побрезговал отвесить пинок демону, отчего тот недовольно заворчал, но огрызаться не решился.

– Это было просто, Борис Борисович. Зачем так волноваться? – выпалила Лиза и вдруг замерла. Все и вправду слишком просто.

Предположим, Гордий ждал в ловушку именно ее и, болтая, расслабился. Но почему он не почуял Ника? Вряд ли такой могущественный демон позволил неопытному оперативнику приблизиться, просто отвлекшись. Он... будто знал, что попадется. Знал и ждал этого. В него выстрелили несколько раз. Гордий мог хотя бы попытаться убить Лизу, но он только ухмылялся и бросался колкими фразочками. Позволил проделать в себе решето. Слишком просто. Слишком.

Бор Бора простота не смущала. Он краснел и вопил на Лизу, обзывая идиоткой, из-за которой у него однажды случатся инфаркт, инсульт и гипертонический криз одновременно. А еще проклинал тот день, когда повелся на ее милую мордашку в личном деле и дал добро на назначение.

– Уволить бы тебя, дуру!

– Ну так увольте, – ухмылялась Лиза, покорно следуя за начальником к набережной, которая уже полнилась машинами спецназа и скорой помощи.

– Вот найду замену и сразу уволю.

– Не найдете. У меня слишком грязная работа.

– Не грязней твоего языка, Кёлер! Как же ты меня бесишь!

Лиза только самодовольно хмыкнула, отряхивая запылившийся бомбер – испачкала, когда навалилась на околдованную девчонку. Пожалуй, Лиза давно взяла себе первенство в черном списке Бор Бора. Но несмотря на постоянные перепалки, нервный начальник никогда не пытался уволить ее всерьез, только грозился семь раз в неделю. Это у них превратилось в нечто вроде ролевой игры: Бор Бор увольнял, а Лиза делала вид, что испугалась.

Лиза равнодушно смотрела, как медики накрывали мертвые тела черным брезентом и грузили их на носилки. Избитых до полусмерти людей провожали до машин скорой помощи, отряд особого назначения обыскивал каждого и зачищал набережную. Вдалеке толпились журналисты. Что-то они припоздали. Все самое интересное уже закончилось. У Бор Бора разрывался телефон. Еще бы! В столице Республики неслыханное кровавое представление! Его еще долго не оставят в покое.

Ответив на очередной звонок, Бор Бор замер, и зазевавшаяся Лиза врезалась в его могучую спину, едва не расшибив нос.

– Ой! Борис Борисыч, вы бы поосторожней тормозили! Так вам на дороге однажды в задницу въедут.

В любое другое время Бор Бор рявкнул бы что-то вроде: «За своей задницей следи и язык помой с мылом», – но он промолчал. Лиза напряглась. Неужели инсульт?

Бор Бор, побледневший до цвета мела, обернулся к ним, но как будто не видел никого перед собой.

– На стене нашего Управления распяли мертвое тело. Это дворянин из «Золотого списка». В крыле никого не было. Все здесь. По моему приказу.

Глава 2. Не то чтобы хороший сюрприз

Все слишком просто. Слишком демонстративно. Слишком складно. Единственная сложность – человек, прибитый к зданию Управления по особым делам.

Лиза гоняла в голове разрозненные мысли, как мячик для пинг-понга, пока с тяжелым сердцем плелась к месту, где к стене, между двумя окнами, огромными гвоздями прибили тело молодого человека в джинсах и явно дорогой кожаной куртке. Белая футболка окрасилась кровью, а синюшное лицо скрывали светлые пряди модной стрижки. Золотой мальчик, которого жестоко распяли на стене уже мертвым.

Эксперты и криминалисты маячили рядом, фотографировали труп с изувеченными гвоздями конечностями и периодически матерились. Какой же силой нужно обладать, чтобы прибить тело к камню? На месте уже топтался начальник Управления по особым делам Алексей Воронцов и даже глава службы безопасности вместе с тремя замами. И все они, как собаки на кость, уставились на бледного Бор Бора, едва тот приблизился. Начальник Второго отдела держался за его спиной и наверняка благодарил Бога, что командование операциями такого масштаба всегда оставалось за начальником Первого.

– Апухтин! Какого черта?! Почему к стене Управления прибивают труп, но всем наплевать?! Он провисел целых полчаса! – Громкий бас Воронцова звенел от едва сдерживаемого гнева. Если Лиза кого и опасалась в Управлении, так это начальника – высокомерного, жесткого и скорого на расправу. Дворянин из «Золотого списка». Хорошим человеком он не мог быть по определению.

– Уверен, убийство связано с происшествием на Дворцовой набережной. Нас будто специально выманили из здания, – отрапортовал Бор Бор, вытянувшись в струнку перед начальством. Лиза даже почувствовала... жалость. Ей вдруг захотелось крикнуть что-то вроде: «Молчать! Только мне можно доводить Бор Бора, а вы не смейте!»

Первый и Второй отделы толпились за спинами начальников. Каждый мечтал сделаться как можно незаметней, чтобы не получить дерьма в лицо от грозных руководящих дядь. Это вам не с Бор Бором собачиться. Один только Воронцов внушал ужас любому подчиненному, не говоря уже о начальнике всей Республиканской службы безопасности. Лиза, несмотря на средний рост, казалась малышкой по сравнению с громилами из своего отдела. Она очень удачно пристроилась за спиной Ника, но тот задумчиво вышел из строя, совсем позабыв о ней. Лиза возмущенно вытаращилась на друга, пытаясь понять, какого черта он творит.

Ник, будто завороженный, изучал труп. Похоже, он знал убитого, потому что выглядел слишком уж пораженным. За год работы в Первом отделе Ник привык к мертвецам и на другие трупы так не реагировал. Он так засмотрелся, что столкнулся с криминалистом. Тот возмущенно шикнул и отодвинул с дороги мешающегося Баркалова.

Из толпы руководителей отделился высокий парень, прежде державшийся за спиной Воронцова. По виду – вчерашний студент и ровесник Ника. Он был одет в узкие серые брюки и белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. На запястье поблескивали часы – точно не китайская копия из маркетплейса. Черные волосы лежали волосок к волоску, будто незнакомец потратил полдня на укладку, прежде чем приехать поглазеть на труп. Очки в черной оправе могли бы придать ему серьезный вид, но с этим уже справилось надменное выражение лица. Офисный прыщ дворянского происхождения. Лиза таких не любила, а дворян видела издалека, будто на них моргали маячки. Ее наметанный глаз с ходу определял дегенератов и аристократов. Иногда эти два подвида сходились в одном лице. Хоть с падением империи дворянство официально отменили и вся вчерашняя знать мигом утратила все титулы, им самим об этом за три десятилетия, похоже, никто так и не сообщил.

«Рожа просит кирпича», – сделала вывод Лиза, наблюдая, как незнакомец по-дружески хлопнул Ника по плечу. Баркалов отвлекся от созерцания трупа и пожал ему руку. Понятно.

Бор Бор устало окинул взглядом Первый отдел и приказал:

– Всем ждать указаний на рабочих местах. Я на совещание.

Скорее, на казнь. По крайней мере, выглядел Бор Бор соответствующе. Он так устало плелся за начальниками к центральному входу, будто в кабинете руководителя службы безопасности его как минимум четвертуют.

Незнакомец в очках за мужчинами не пошел, оставшись рядом с Ником. Баркалов отвлекся на него, и Лиза ненадолго выдохнула. Очкарик, сам того не зная, оказал ей услугу. Чем дольше Ник не вспомнит о ней, тем больше времени будет на то, чтобы придумать правдоподобные ответы.

Эксперты потихоньку вытащили огромные гвозди из конечностей трупа, упаковали его в черный брезент и осторожно опустили на носилки. До ушей Лизы донеслось одно-единственное слово «асфиксия». Значит, парень задохнулся, прежде чем из него сделали кровавую инсталляцию.

– Какая жизнь, такое и распятие, – буркнул Денис, и Лиза мысленно с ним согласилась.

В кабинете они наконец смогли обсудить произошедшее. Отсутствием оперативников воспользовались, это и ежу понятно, но крыло Управления не стояло совсем уж пустым. Там оставались караульные и дежурные. Некто смог пришпилить мертвое тело к каменной стене четырьмя огромными гвоздями быстро, четко и совершенно бесшумно.

– Попомните мое слово, назревает что-то нехорошее. Фигово это, когда сильные демоны высовываются так явно и нагло. Хлебнем еще дерьма, – протянул Тагир, потягивая чай.

Лиза грела руки о горячую кружку с растворимым кофе и думала о своем, не прислушиваясь к разговорам. В голове вертелись шестеренки и складывался план, как попасть в Проклятый собор и поговорить с дядей Гордием. Упоминание матери не давало покоя. Если она как-то замешана, то для Лизы это очень, очень плохо.

Дурные мысли прервало появление Ника в компании очкарика. Тот обвел кабинет цепким взглядом, останавливаясь поочередно на каждом обитателе. По Лизе скользнул без интереса и замер на рабочем столе с диффузором, гордо топорщащемся палочками. Фишка Ника, от запаха которой остальные демонстративно морщились, но блаженно принюхивались, когда никто не видел.

– Твой стол, – утвердительно сказал незнакомец Нику, не обращая внимания на остальных. Не спрашивал, а утверждал. – У тебя так и в машине пахнет. Не изменяешь себе.

Баркалов усмехнулся, и незнакомец вальяжно уселся за его стол. Мажор излучал почти ощутимые волны превосходства, буквально сверкал им, как новогодняя елка. Лиза скривилась и отвернулась. Высшее общество, долбись оно конем. Как же она ненавидела всех этих снобов! Ник не в счет. Он оказался очаровашкой, который почти не бесил.

– Ник, сюда нельзя посторонним, – напомнила Лиза, с неохотой добавив в тон вежливости.

– Лизавета, не тебе сегодня говорить о правилах, – угрюмо огрызнулся Ник. Похоже, он и вправду расстроился из-за мертвеца.

– Наши обсуждения секретны. Люди без допуска не могут здесь присутствовать. Вы должны уйти, – не обратив внимания на выпад Баркалова, настояла Лиза и обратилась напрямую к незнакомцу.

Тот ухмыльнулся и поинтересовался:

– А если я скажу, что получил допуск к секретным сведениям? Расскажете тогда, почему моего друга пришпилили к зданию, как дохлое насекомое? И почему он перед этим задохнулся?

– Мне плевать на ваш допуск. Вы здесь не работаете. Выход найдете сами. И поторопитесь.

Остальные с интересом наблюдали за едкой перепалкой Лизы и незнакомца, не влезая. Все знали: если Лиза закусила удила, ей под руку лучше не лезть – может зацепить по касательной.

– А если не уйду? Что мне за это будет?

– Выводишь меня из себя, мальчик? – прищурилась Лиза, позабыв о вежливости. Хорош мальчик. Если Ник младше ее всего на два года, то и этот сноб плюс-минус тоже. Но как же его тронул этот почти безобидный выпад! Любо-дорого посмотреть. Даже жилка на виске задергалась.

– Как я посмотрю, вам много и не нужно, чтобы выйти из себя. Нервишки на роботе расшатались или в детстве, которое вряд ли можно назвать счастливым? Уверен, девочку, которую влечет кровь, сверстники обходили десятой дорогой.

Лиза ничего не ответила на выпад ублюдка. Он знал о ее даре. Наверняка рассказал Баркалов, трепло. Ну что ж, сам напросился.

Она взглянула на придурка исподлобья и позволила сущности показаться наружу. Судя по морщинке между бровей, маленькое представление с алыми зрачками произвело на незнакомца впечатление. Этой особенностью обладали только чистокровные демоны и их ближайшие потомки. Если он не понял, кого видит перед собой, значит, тупой.

– Уверена, тебя и сейчас обходят десятой дорогой, очкарик. Разбила бы тебе очки, но слабых обижать нельзя, – процедила Лиза.

– Лизавета, Кирилл, вы с цепи сорвались, что ли? У нас друга убили! – взорвался Ник и стукнул кулаком по столу так громко, что подскочили все остальные. – Проявите хоть каплю уважения!

– Какой ты все-таки добросердечный, – фыркнула Лиза, но пристыженно замолчала.

– К сожалению, демоны неспособны понять чувства нормальных людей, – огрызнулся ублюдок Кирилл, за что получил очередной пронзительный взгляд алых зрачков. Понял-таки ее сущность. Не такой уж и тупой.

– Лиза права. Николай, выведи отсюда своего друга, а сам возвращайся. Был приказ ждать на рабочих местах, – властно оборвал их перепалку Руслан.

– Ладно, сейчас я уйду, но мы прощаемся ненадолго.

С этими словами ублюдок Кирилл махнул Нику на прощание, пообещал позвонить и вышел вон. Едва дверь кабинета закрылась, четыре заинтересованных взгляда обратились к Баркалову.

– Что он имел в виду? – поинтересовался Тагир. – Этот хмырь устраивается в Управление? Или прям в наш отдел?

– Пока не скажу, но, думаю, ответ вам не понравится.

Как бы его ни пытали, Ник больше не сказал ни слова. Он обиженно посмотрел на Лизу, но та сделала вид, что ничего не заметила. Стыд лениво грыз ее внутренности, а совесть так же лениво помогала. Лизе всегда было плевать, что о ней думали люди, но Ник... Его обижать она не хотела, но обидела. У него погиб друг, а тут они с ублюдком Кириллом. Зато напряжение, копившееся со встречи с дядей Гордием, выплеснулось на подходящую жертву. Осталось ясное осознание: она наведается в собор как можно скорее, пока не наведался кто-то из старших оперов. А уж в том, что дело поручат именно старшим, Лиза не сомневалась. Ей не впервой приходилось бывать в Проклятом соборе. Выдержит и в одиночку.

– Сейчас, как пить дать, опять вырастет спрос на защитные талисманы, – опять принялся за размышления Тагир. – Барыги, типа недавнего, опять всплывут, как дерьмо в проруби. Напихают людям пустышек вместо талисманов, и никто не знает, что за вред эта дрянь причинит. Но она причинит.

– Когда же переведутся мрази, которые наживаются на людском страхе? – подхватил Денис. – Тогда и у нас работы поубавилось бы.

– Они переведутся, когда окончательно вымрут дураки, готовые покупать кладбищенские штуки у подозрительных бродяг. А то накупят дряни, последние деньги отдадут, а потом звонят сюда и вопят: «Ой-ей-ей, помогите! Людка хрипит, воет и называет себя женой Тэхена. Она сошла с ума, точно вам говорю, ведь его жена – это я». А нам потом пакуй обеих, пока они друг друга не прирезали за воображаемого корейского мужа, – устало выпалила Лиза.

– А кто такой Тэхен? – вытаращился на нее Тагир и почесал затылок.

– Забей, – махнула рукой Лиза. Ник обязательно похихикал бы над ее шуткой, если бы не был занят скорбью. – Представь на его месте Тимура Агеева. Золотой дворянин, о котором все таблоиды вопят.

Глаза Тагира так и остались вытаращенными. В красивых мальчиках он не сек.

– Ну, этого, который самый популярный в «Айс Лимите». Только не говори, что не знаешь. Их песни из каждого утюга играют. Девчонки даже про корейских айдолов из-за них подзабыли.

– А-а-а, ты об этих... с крашеными волосами. Не разбираюсь я, кто там симпатичный.

– А тебе и не надо, – хихикнула Лиза, но тут же погрустнела.

Шутки шутками, но в словах Тагира прозвучала грустная правда: простой народ, напуганный кровавым представлением на Дворцовой набережной, вновь ринется к бабкам-шарлатанкам, спрос на защитные амулеты взлетит, как цены на отели в Дубае – до небес. Благодатная почва для мошенников всех мастей. Сколько уже раз проходили, не сосчитать. Люди боятся тех, кто может причинить им вред. Пытаются защищаться и попадаются на удочку тех, кто считает, что деньги не пахнут. Круговорот лохотрона в природе.

Когда часы подбирались к трем, они наконец дождались Бор Бора с совещания. Он хмуро позвал в кабинет Руслана и Дениса – старших оперов. Как Лиза и предполагала. О подробностях убийства Бор Бор не сообщил, бросив короткое:

– Это дело особой важности и вестись будет старшей оперативной группой. Пошли вон отсюда. Поспите немного. В воскресенье всех жду к началу рабочего дня – будем разбирать наши ошибки на Дворцовой набережной.

Наши ошибки. Лиза, не сдержавшись, хмыкнула. Обычно звучало «ваши ошибки». Похоже, Бор Бору ощутимо влетело, и «наши ошибки» принадлежали, в основном, ему самому.

Лиза раздумывала, как избавиться от Ника, но тот вылетел из кабинета первым, даже не попрощавшись. Смерть друга и вправду больно ударила по вечно смешливому Баркалову. Совесть укусила ощутимее, но Лиза выбросила из головы друзей Ника – и живых, и мертвых. Она схватила пыльный бомбер и поспешила к машине.

Над головой темнело небо, затянутое тучами. Обычная петроградская погода. На душе у Лизы стояла такая же мгла. Долбаное предчувствие грызло вместе с совестью, и она с трудом могла отличить одно от другого. По пустым дорогам до набережной реки Карповки она домчалась быстро, наверняка схватив пару штрафов за превышение.

Участок реки, на берегу которой два с половиной столетия назад был построен злосчастный собор, до сих пор остался не облагороженным. Казалось бы, центр города, а это место отпугивало горожан, будто тут завелись призраки. Все знали, кто там содержится и что случится, если эти «кто-то» оттуда вырвутся. Потому и близко предпочитали не подходить.

Собор прятался за высокой каменной оградой, построенной уже после Республиканского кризиса, разразившегося тридцать три года назад, после развала империи. До этого Проклятый собор охраняли только защитные письмена на стенах, если не считать тюремщиков.

Лиза заглушила мотор и еще долго глазела на черные шпили, устремленные в небо. Это наглость – просто так заявиться в тюрьму для демонов и требовать свидания с заключенным, даже не ведя дело. Но Лиза брала любые преграды наглостью и смелостью. Возьмет и эту.

Те самые наглость и смелость привели ее в темную камеру, прямо к доброму дядюшке Гордию, который, не скрываясь, смеялся Лизе в лицо.

– Ты – талантливая ученица, но очень наивная маленькая девочка. Мне под силу сделать так, – сердце Гордия вдруг перестало стучать, – и ты больше ничего не прочтешь.

Лизе на миг показалось, что лопнули барабанные перепонки. Она так старательно вслушивалась в биение его сердца, что внезапная тишина заставила усомниться в собственных ушах.

– Что скажешь теперь, всесильная чтица человеческих сердец? Ты – просто маленькая полукровка, оказавшаяся неудачным экспериментом собственной матери. Мне жаль подтверждать это, комарик.

– Где. Моя. Мать? – процедила Лиза и подошла почти вплотную. От дяди Гордия пахло чем-то цветочным и приторно-сладким. В глазах с алыми зрачками плясали бесята, которые, увы, никогда не отличались добротой. Сдавить бы ему горло, да только для него это почувствуется не более чем щекоткой. Ублюдок!

– Соскучилась, комарик?

– Хочу убедиться, что она не испортит мне жизнь. Снова.

Гордий рассмеялся – весело, но абсолютно сумасшедше.

– Комарик, ты так и не поняла одну простую истину: она тебя создала, и потому твоя жизнь принадлежит ей.

– Она исчезла на четырнадцать лет. Пусть катится в ад, – рыкнула Лиза. Еще движение, и их носы соприкоснутся.

– Поверь, там она побывала. Лучше расскажи, как тебе мое представление?

– Ты специально его устроил, чтобы отвлечь внимание от задохнувшегося трупа?

Гордий взвизгнул от радости.

– Ты поняла? Ох, как приятно! Я боялся, что ущербные из вашего Управления не свяжут между собой две простейшие переменные. А вы связали! Я в восторге и оргазме, все сразу.

– И конечно же, ты не расскажешь, зачем это сделал? – устало уточнила Лиза.

– Комарик, мы не настолько близки, чтобы я доверял тебе свои грязные секретики.

Гордий красноречиво поиграл бровями. Лиза схватила его за грудки и прошипела:

– Мне хватает воспоминаний, в которых вы с матерью занимались сексом так громко, что я закрывала уши. Не смей намекать мне ни на что подобное.

– Жаль. Я бы не отказался попробовать своего маленького комарика.

Гордий откровенно облизнулся, и Лиза сильнее сжала воротник его тюремной робы.

– Мать следит за мной? – рыкнула Лиза, применяя излюбленную уловку – перемену темы.

– А как ты думаешь, комарик? Вот как ответишь, так и есть. – Гордий улыбнулся еще шире.

– Чего она хочет?

– Чтобы ты вернулась. Хоть эксперимент и не удался, ты остаешься ее дочерью. Ты должна быть рядом.

– А ты должен сгнить в этом соборе. И сгниешь за то, что совершил.

– Приходи через десяток лет посмотреть на меня, гнилого. Может, тогда у нас что-нибудь и срастется, комарик. Ради такого волнующего опыта я готов подождать и даже немного погнить.

Лиза поморщилась, едва подавив желание убить ублюдка. Впрочем, как бы у нее это получилось? Только в мечтах.

Она вернулась за соляную границу и заколотила в дверь. Встреча не принесла пользы, но Лиза хотя бы попыталась. Одно она поняла совершенно точно: мать где-то рядом и намерена разрушить жизнь Лизы до основания, чтобы слишком самостоятельной дочери ничего не осталось, кроме как вернуться под материнское крыло. Куда еще пойти полукровке-демону? Пока что – домой, где с нетерпением ждала расстеленная кровать. А завтра будет видно.

– Вы дрожите еще сильней, – пробасил охранник и даже положил Лизе на спину большую ладонь, заботливо придерживая.

Лиза отшатнулась. Судя по испуганному виду мужчины, ее зрачки вновь полыхнули красным. Лиза ненавидела, когда ее касались без спроса. На чужие слова ей было плевать, но вот прикосновения... Слишком много пришлось вынести ее телу в детские годы, чтобы смириться с непрошеными касаниями. В круге отца Лизу прозвали нелюдимой. Это не сверстники шарахались от нее, как сказал ублюдок Кирилл. Это она шарахалась от сверстников. И ненавидела их. Особенно того, кого однажды неосторожно назвала другом.

– Допрос прошел удачно? – участливо спросил охранник.

– Нет, демон не колется. Его позже допросят мои коллеги.

Другим операм Гордий точно ничего не расскажет. Лиза слишком хорошо помнила его ублюдочное упрямство.

* * *

– Если хочешь спрятаться от них, то посиди здесь. Я тебя не выдам. Нет, лучше посижу с тобой. Скатерть длинная, нас не видно, – заговорщически прошептал мальчишечий голос. – Этот стол – наша крепость.

А потом уже в который раз скатерть поднялась, и под стол заглянул отец. Он смотрел на Лизу бесконечно устало и раздраженно. Еще бы – десятилетняя девчонка забилась под стол, как звереныш. Она пряталась от бесконечных издевок, но разве отца это волновало?

Стоило ему протянуть руку, чтобы грубо выволочь ее из-под стола, Лиза, как это обычно и бывало, проснулась. Очередной сон-воспоминание из детства. Несмотря ни на что, Лиза любила этот сон. Он возвращал ее во времена, когда она могла забраться под стол и спрятаться от мира. У нее даже появился маленький подельник – щуплый, низенький мальчишка лет семи, лица которого она уже совсем не помнила. Единственный мужчина в ее жизни, проявивший себя рыцарем. Пусть даже это рыцарство заключалось лишь в том, чтобы прятаться вместе с ней под столом, будто это не смешно и не унизительно.

Каждый чертов раз отец показывал Лизу десяткам людей, как панду в зоопарке, а она слышала их кровь и сердца! Это сводило с ума. Вскоре Лизу стали прятать, потому что она пугала друзей отца дикими повадками и нелюдимостью. Позже, намного позже она обуздала свою сущность с помощью учителей, и в ушах наконец воцарилась тишина.

С каким удовольствием Лиза спряталась бы сейчас под стол, накрытый белоснежной скатертью, и притворилась, что вокруг стены нерушимой крепости, но взрослая жизнь догнала ее с мелодией будильника. Лиза проспала вторую половину вчерашнего дня и всю ночь. Сегодняшний выходной, конечно, отменялся. Впереди ждал разбор полетов от Бор Бора.

Лиза прошлепала босыми ногами к кухонному уголку и забралась на барный стул, прежде стряхнув с него топ, который вчера бросила, раздеваясь. Джинсы, кстати, голубым пятном валялись неподалеку. Она сделала огромную кружку кофе, добавила туда молока, сахара и немножко утренней безысходности. В голове безостановочно вертелись слова Гордия. Он наверняка был замешан в чем-то масштабном, Лиза в этом не сомневалась. И представление устроил, чтобы привлечь к себе внимание. Не мог Гордий настолько отупеть, чтобы добровольно подставиться. Возможно, его взяли за жабры так крепко, что отказаться было невозможно. Но что произошло с трупом? Почему именно этот золотой дворянин?

Воспоминания о матери не покидали. Они с Гордием были любовниками и подельниками. Лиза помнила много колдунов и странных существ, которые то и дело сновали в стенах материнского дома. Она привечала всех и получила огромное влияние в криминальных кругах после развала империи. В темные времена, погруженные в бандитизм, люди с магией в крови превратились в царей зверей. Мать Лизы стала царицей прежде, чем связаться с царем. И царем оказался отнюдь не Гордий.

Лиза не переставала размышлять, пока заплетала любимые два колоска, пока привычно отточенными движениями подводила стрелки на веках, пока выбирала, что надеть, пока натягивала рваные джинсы с коротким черным топом, пока допивала кофе, глядя в полукруглое окно на соседний дом. Ни к чему так и не пришла.

Она вышла из парадной старого дома, на третьем этаже которого обитала вот уже шесть лет, и осмотрелась. Чужое присутствие свербело под кожей. Топ не скрывал ее защитные тату. Пусть видят! Кто знает, что это, тот поймет. На нее теперь воздействовать не так-то просто, детство кончилось!

Мысленно обозвав себя параноиком, Лиза ткнула средний палец куда-то в пустоту и неторопливо направилась к машине. Если кто-то и следил, то ни в коем случае нельзя показывать волнения. Это как встретиться лицом к лицу с собакой. Выдашь страх, и ты – жертва.

Громкая музыка в «Москвиче» заглушила зацикленные мысли Лизы. Утром в воскресенье пробок на дорогах почти не накопилось, поэтому к зданию службы безопасности она подъехала за полчаса до начала рабочего дня. Наметанным взглядом выхватила двух журналистов, топтавшихся у центрального пункта пропуска. Наверняка уже пронюхали о распятом трупе. Лиза не могла ругать их за излишний интерес, потому что ее саму сжирало любопытство оперативника. Хотелось выпросить у Бор Бора это дело и рыть носом землю, чтобы связать все ниточки в клубок, который наверняка приведет к Гордию и его пособникам. Но кто ж ей даст?

Привычно зарулив в любимую кофейню, Лиза вышла оттуда с большим стаканом карамельного латте и поплелась к пункту пропуска Управления по особым делам. Охрану усилили. Двое знакомых верзил обыскали ее так тщательно, будто видели впервые в жизни. Даже в кофейный стаканчик хотели заглянуть, но, видимо, здравый смысл покинул их не полностью.

Лиза ухмыльнулась ехидной мысли, что охрану всегда усиливают уже после того, как что-то произошло, а не до. Умом Россию не понять, как писал Тютчев.

Их кабинет пустовал, но в кабинете напротив кто-то копошился. Приоткрыв дверь, Лиза с улыбкой окликнула Марка – еще одного старшего оперативника. Он провел в Казани две недели, и за это время она успела соскучиться по их дружбе с нотками флирта.

Марк рассказал, что вернулся всего пару часов назад по срочному вызову Бор Бора. Вот-вот должен был приземлиться в Петрограде и Ильдар – четвертый член старшей опергруппы. Их обоих вырвали из важных командировок из-за распятого трупа. И Лиза, честно говоря, была благодарна трупу золотого дворянина за возвращение Марка. Без него у ее будней пропала искорка.

Их отношения нельзя было назвать простыми с самого начала. Очаровательный любимец женщин (благодаря крови огненного змея, который когда-то изнасиловал его прабабку), Марк Родин четыре года назад положил глаз на молоденькую Лизу Кёлер – выпускницу Особого факультета Академии РСБ. Лиза по наивности его обаянию поддалась, но виду не подала, продолжив игнорировать откровенные подкаты. Она отталкивала людей острым характером, оставляя за собой шлейф впечатления как о первоклассной хамке. Марк со временем поумерил пыл – ему надоело тратить время и натыкаться на колкости.

Недолго думая, он переключился на новенькую криминалистку, а Лиза молча ревновала, пока Марк встречался с той самой криминалисткой, потом с ее подругой, потом – с какой-то девушкой из ночного клуба. Конечно же, приятней ее характер от этого не становился, и шутки в сторону Марка летели все острее. Но он, что удивительно, приноровился и даже научился ей отвечать. С тех пор их отношения улучшились и переросли в полуфлирт-полусарказм. Оба больше не предпринимали активных действий, но однажды даже поцеловались, напившись на корпоративе в честь Дня работников органов безопасности. Лизе нравился этот азарт, с которым они с Марком ходили вокруг да около, нравилось, как он, не скрываясь, посматривал на нее в тренажерке, как стремился угодить. Это маленькое развлечение скрашивало ее давнишнее одиночество.

Лиза нагло уселась на стол Родина и, лениво болтая ногами, рассказала, почему его вызвали из командировки. Она знала, что Марку нравился ее облегающий топ и полоска обнаженной кожи над поясом джинсов. Пусть смотрит, с нее не убудет.

– Вот блин, я уже почти затащил в постель местную начальницу отдела. Почему мы с Ильдаром понадобились Бор Бору именно сейчас? Подумаешь, труп. Мало их, что ли? – возмутился Родин. Он давно не скрывал от Лизы своих похождений, а она давно не ревновала. Почти.

– Не могу до конца проникнуться твоей обидой, сладенький, – фыркнула она. – Похоже, убитый мажор куда важней, чем кучка упырей.

– Ты вот не понимаешь, женщина, какая это потеря для Казани, но Динарочка – та самая начальница – понимает и даже номерок свой оставила.

– Ах, бедняжка. Не удержала рядом столичного Ван Хельсинга. Придется ловить упырей самой.

– Ну, она не настолько хороша, как Кейт Бекинсейл. Поэтому Ван Хельсинг уехал почти без сожаления.

Лиза фыркнула и насмешливо протянула, гордо задрав нос:

– Как хорошо, что в нашем отделе есть, на кого посмотреть. Даже Кейт Бекинсейл позавидовала бы.

– Это ты про Тагира? Он, определенно, красивее ее, – хохотнул Марк и молниеносно увернулся от летящего в него степлера. – Шучу, императрица. Ты красивей Тагира. Особенно когда зыркаешь своими красными глазищами.

Марк окинул ее красноречивым взглядом, а Лиза привычно выдержала его, так же заинтересованно взглянув в ответ. Окружающие считали ее дерзкой и самодостаточной девушкой, которая оставляет после себя яркое впечатление или яркую мигрень. Пусть так и продолжится. В конце концов, Родина смело можно записывать в красавчики – спортивная фигура с широкими плечами и плоским животом, русые волосы, карие глаза, упрямая линия челюсти и легкая небритость, а еще пухлые губы, на которые Лиза смотрела непозволительно часто. Ей нравилось его внимание, хоть она вовсе не считала себя особенной или даже красивой, что бы ни утверждала вслух.

– Может, сходим в кино? Сто лет там не был, – вдруг предложил Марк, словно почувствовав неуловимо изменившуюся обстановку. В его пользу изменившуюся.

– Ты и правда хочешь потратить два часа, чтобы пялиться на экран в темноте? – изогнула бровь Лиза.

Марк не успел ответить, потому что дверь открылась, и в кабинет ввалился хмурый Ильдар.

– Воркуете, голубки? Там Бор Бор вызывает, – хмуро бросил он, устало, но понимающе посмотрев на Лизу и Марка. Уж кому, как не лучшему другу, знать, что Родин жить не мог без соблазнения очередной дурочки.

Но что, если в этот раз дурочка сама решила соблазниться? Что угодно, только бы перестать чувствовать кожей чужую слежку.

Дверь в кабинет Бор Бора была гостеприимно распахнута. Лиза не обольщалась – никаким гостеприимством там не пахло. Сейчас их поимеют во всех позах, даже в тех, которые не встретишь в Камасутре. За большим овальным столом для совещаний уже собрались все опера. Они с Марком вошли последними. Лиза потянулась к двери, чтобы закрыть, но Бор Бор остановил ее.

– Мы ждем еще одного человека, – сказал он спокойно и тихо.

Ничего себе! Бор Бор даже слишком спокоен. На его лице читалось смирение. Разве с таким лицом распекают отдел за ошибки? Лиза нашла Ника, который выглядел помятым. Похоже, всю ночь не спал. Совесть вновь забеспокоилась. Лиза настолько увлеклась собственными демонами в прямом и переносном смысле, что позабыла о потере Ника.

– Кого ждем, Борис Борисыч? – простодушно поинтересовался Марк, усаживаясь рядом с Лизой и расслабленно закидывая ногу на ногу.

– Нового сотрудника.

Бор Бор устало опустился в кресло во главе стола. Он казался еще более измученным, чем вчера утром.

Лиза снова взглянула на Ника. Похоже, вот-вот откроется тот секрет, который он им не выдал. Ублюдок Кирилл – их будущий коллега. Вот счастье-то!

Через пару минут в коридоре послышались шаги, и тот самый Кирилл ступил в кабинет. Он осмотрел собравшихся и закрыл за собой дверь. Сегодня он напоминал офисного прыща еще больше, чем в прошлый раз. Серые брюки сменились черными, белая рубашка – белой рубашкой, часы остались теми же, как и очки. Как и надменная рожа.

– Приветствую, коллеги, – коротко бросил он, ни на кого конкретно не глядя.

– Знакомьтесь. Это Кирилл Алексеевич Воронцов. С завтрашнего дня он начальник Первого отдела, – как ни в чем не бывало произнес Бор Бор. Не сказал, а будто выстрелил из пушки, потому что Лиза, кажется, оглохла.

Глава 3. Кресло для мертвой барыни

Начальник? Этот малолетка?! Впрочем, если ты сын начальника Управления по особым делам, кто ж тебе запретит подниматься по карьерной лестнице на лифте?

– А вы? – выдавила Лиза. Нет-нет-нет, как же отдел без него? Как же она без бесконечных трепок? Все они вкрай обнаглеют, этого нельзя допускать!

– А я назначен третьим заместителем начальника Управления, – помолчав, ответил Бор Бор. Вот теперь-то его мимика выдала обиду. Им пренебрегли, вроде бы и повысив, но тем самым здорово унизив. Бор Бора списали со счетов, спустили в утиль, поставив на его место сопляка.

– Борис Борисович, поздравляю с назначением. Карьерный рост – это важно для человека с таким колоссальным опытом, как у вас. Уверен, вы еще много сделаете для Управления на новой должности, – безукоризненно вежливо отчеканил Воронцов. На его губах застыла дежурная улыбка, от которой буквально веяло той самой дежурностью и лукавством. Воронцов наслаждался незаслуженной победой, и это наверняка видели все, а не только Лиза.

– Довольно дежурных фраз, Кирилл Алексеевич. Продолжите сыпать ими завтра, когда вступите в должность. Сегодня же займите свое место и послушайте пока что начальника Первого отдела, – отрезал Бор Бор, отчего Лиза гаденько ухмыльнулась. Так его! – Похоже, в городе объявился демон, чей дар еще ни разу не встречался и не описан ни в одной книге.

Совещались долгие несколько часов. Лизе от Бор Бора досталось так красочно, что можно бы и записать на память. Впрочем, ублюдок Кирилл как раз записывал. Прочтет перед сном, каких идиотов заполучил себе в подчиненные? Молокосос недоученный!

Когда Бор Бор распустил их по рабочим местам, стрелки часов застыли на двух часах, будто издеваясь: «Обед уже прошел, лузеры. Кто не успел, тот опоздал». Этот день уже не мог стать хуже.

Пришлось пошуршать по ящику стола, чтобы отыскать недоеденный батончик без сахара. Лиза берегла фигуру вообще-то... временами... по настроению.

Задумчиво жуя, она наблюдала за Ником. На сегодняшнем совещании он говорил только по делу, не отпустив ни одной шуточки. В его лукавых карих глазах поселилась настороженность. Ник даже волосы не уложил, как обычно. Все, что в нем сегодня сверкало, это любимая сережка с бриллиантом, а не улыбка. И Лизе ее не хватало сильнее, чем она готова была себе признаться.

Пока все хмуро доедали запасы подножного корма, а Тагир в очередной раз звонил девушке и боролся с чередой вопросов «Почему ты не берешь трубку? Нашел себе другую?», Марк вплыл в кабинет вместе с ароматом сладких духов и обворожительным взглядом. Его тонкие черты лица будто бы преображались, когда он видел жертву. В крови Родина все же осталось немало от огненного змея.

Лиза вопросительно подняла бровь, но изумилась по-настоящему, когда Родин поставил перед ней большой стакан латте.

– Она скоро чесаться начнет от кофе, – подал голос Ник, неодобрительно глядя на Марка.

Лиза мысленно похлопала в ладоши. Ник защищал ее, это приятно. Он не очень-то жаловал Марка и каждый раз, увидев его с очередной девушкой, сокрушался Лизе, какой же нужно быть дурой, чтобы повестись на подкаты «главной подстилки среди нечисти».

Сейчас же очередной дурой Лиза назначила себя сама. Слишком много мыслей вперемешку с агонией застарелой боли гнались по пятам, подгоняемые одиночеством. Лиза совсем нечасто нуждалась в утешении, но сегодняшний сон с мальчишкой, прячущимся вместе с ней под столом, сломал последнее сопротивление. Если она рухнет под гнетом нависшей опасности, не помогут уже ни сигареты, ни кофе, ни вино.

– Выключи заботливую бабулю, Баркалов. Тебе не идет, – беззлобно огрызнулся Марк и придвинул к Лизе стакан. Ник закатил глаза, без слов показывая, что он думает о заведомо провальной попытке Родина подкатить к ней.

Однако Лиза сегодня удивляла не только саму себя, но и Ника. Она коротко улыбнулась и с удовольствием отпила. Сладкий! Марк попал в точку.

– Слушай, а ты часто ложишься спать, не поужинав? – понизил голос Родин, позабыв о Нике.

– Частенько, – заинтригованно протянула Лиза.

– Сегодня этого точно не случится.

– Это ты так приглашаешь меня на ужин, сладенький?

– Сейчас кому-то влепят по яйцам, – хохотнул Тагир.

– Ставлю штуку, что после ее удара он останется импотентом, – процедил Ник.

– Мог бы и побольше поставить, жлоб, – окрысился Тагир.

– Дороже его яйца не стоят.

Лиза чуть не покатилась со смеху. Репутация бежала впереди нее, но Марк не испугался, да и никогда не боялся. Слабоумие и отвага, как говорится. Второй человек в ее веселом лагере.

Лиза чуть заметно улыбнулась Родину и ничего не ответила. Он понятливый, поймет и такой ее жест.

И он понял... наверное. Интригу момента разрушила распахнувшаяся дверь.

– Баркалов, собирайся. Сегодня мы – те самые охотники за привидениями, – объявил Воронцов, величественно прошагав к столу Ника.

– Так ты разве... уже получил допуск к делам? – изумился Ник.

– Это дело – вроде как мой экзамен. Так сказал ваш пока что начальник.

Воронцов попытался не скривиться, но у него плохо получилось.

– Ваш пока что начальник пока что не глухой, – буркнул Бор Бор, неожиданно вошедший следом. Вздрогнул даже Воронцов. – Я понимаю, Кирилл Алексеевич, что ты лучший студент на курсе, «золотой мальчик», папина гордость и мамина радость, успел поработать в МИДе и все такое, но сейчас ты салага, которому предстоит руководить отделом. Набирайся опыта, пока можешь, иначе не справишься с операми, которым впору писать свою версию страшных сказок братьев Гримм.

Переиграл и уничтожил. Лиза с обожанием взглянула на начальника и даже тихо зааплодировала. Какая прелесть, когда Бор Бор ругается не на нее!

– А ты не паясничай, Кёлер. С ними поедешь. На набережной Фонтанки призрак бабки новым жильцам квартиры покоя не дает. Марой стала бабуля, а при жизни судьей несколько десятков лет отпахала. Надо бы выяснить, чего хочет.

Лиза мигом поникла. Вот так и поддерживай неблагодарных начальников. Работать с Воронцовым! Кажется, пять минут назад она сказала, что этот день не может стать хуже. Ошиблась. Это надо было говорить сейчас. Идеальный момент для нытья.

– Мы можем взять с собой кого-то другого с демонической кровью, – отрезал Воронцов.

– Нет уж. С удовольствием передаю тебе, Кирилл Алексеевич, свою постоянную головную боль. Возись с ней сам.

– Борис Борисыч, после стольких лет я рассчитывала на пару добрых слов, – наигранно возмутилась Лиза.

– Ах да, оперативник из нее получился лучше, чем я ожидал. И еще: Елизавета – дочь чистокровной демоницы. В этом деле она куда полезней любого из нас.

– Ну ладно, извинения приняты. – Лиза удовлетворенно кивнула и высокомерно взглянула на Воронцова.

– Хорошо, я возьму ее с собой, но при условии не открывать рта, пока не спросят. Вчера я уже наслушался.

– Извини... те за очкарика, – с улыбкой протянула Лиза. По ее виду только дурак бы не понял, что извинения подозрительно попахивают издевкой.

– Условие уже действует: не открывать рта, пока не спросят, – безукоризненно вежливо напомнил Воронцов, но его голубые глаза за очками недобро щурились. Они кричали: «Вот мы и выясним, кто из нас тут главный».

«Малолетка. С кем ты тягаться собрался? Я Бор Бора приручила, с тобой справлюсь за неделю», – подумала Лиза, но благоразумно промолчала. Правда, промолчала с таким видом, будто мысленно прокляла весь род Воронцовых до седьмого колена.

До набережной реки Фонтанки, где и оберегала свою квартирку призрачная бабуля, добрались не так-то быстро – с начала мая в Петроград стекались туристы, поэтому пробки в центре города после обеда выстроились нешуточные.

Лиза величественно восседала на заднем сиденье мощного, как танк, кроссовера «Мерседес», впечатлившего ее не только кузовом глубокого серого цвета, но и «начинкой». Если до сего момента она втайне мечтала о юрком синем «БМВ», как у Ника, то машина Воронцова разорвала все ее представления об идеальном авто и построила их заново. Но Лиза скорее оторвала бы себе язык, чем похвалила машину Воронцова вслух.

Небо снова затянуло, и на Петроград следом за тяжелыми каплями обрушился целый ливень. Воронцов с трудом нашел место для парковки, но непогоду пришлось пережидать в машине. Лиза демонстративно смотрела в окно, тихонько вдыхая запах нового салона. А авто было новым, и она это видела. Папочка поздравил сынулю с незаслуженным назначением?

Воронцов и Ник тоже молчали, по всей видимости, не желая заводить разговор об убитом друге при ней. А вот Лиза с удовольствием обсудила бы предположение Бор Бора о неизвестном демоне, которому чем-то помешал Дмитрий Давыдов – аристократ из Золотого списка, наследник рода Давыдовых и, соответственно, их дара. Теперь магия перейдет к его младшей сестре, но по закону природы ослабнет, потому что передана не от родителя к ребенку, а от убитого наследника. Со временем она продолжит ослабевать, ведь из поколения в поколение разбавляется новой кровью, а кровосмешение у дворян не в почете. Если наследники начнут рождаться без дара, род Давыдовых пропадет из Золотого списка.

Лиза до нервной чесотки жаждала знать, чем Дмитрий насолил убийце и как к этому оказались причастны Гордий с ее матерью. При Лизе даже словом не упоминали Давыдова, хотя Ника подмывало – она видела. Она слишком хорошо знала Баркалова, и обычно он не тушевался перед людьми. Воронцов действовал на дурашливого Ника как ледяной душ, и это тоже не давало Лизе покоя. Она обожала копаться в том, чего не понимала.

– Думаю, нужно проговорить план действий, – наконец заговорил Воронцов.

– Да что там проговаривать? Если мара приходит к новым хозяевам по ночам, душит их и пугает, насылает кошмары о грабителях и пожарах, значит, хочет выкурить их из квартиры, – подхватил Ник.

– Ну да, все довольно очевидно. – Всего несколько слов, но сколько в них величия. Откуда в Воронцове столько? – Бабка всю жизнь проработала судьей, с мужем разошлась больше двадцати лет назад, дети давно живут отдельно. Все, что у нее оставалось, это квартира и воспоминания о громких делах. Бабуля умирает, а детки вступают в наследство и продают квартиру – ее последнюю крепость. Конечно, она возмущена.

– Нужно дождаться, пока бабка появится, и расспросить ее, – воодушевленно подхватил Ник. – Лизавета нам в этом поможет. Правда же?

Ну да, вспомнили, зачем взяли с собой демоническое отродье. Вот незадача для наследников магии волхвов, в каких-то лохматых веках поцелованных самими богами: контролировать нечисть могла только высшая нечисть. Демоны то есть. Да и убить демона под силу только демону, потому-то и томились они в Проклятом соборе.

Лиза лукаво ухмыльнулась, не отрывая взгляда от бесконечных капель на стекле. Дождь никак не ослабевал.

– Эй, вампирша, слышишь?

«Мстит за мальчика... или за очкарика», – мысленно хихикнула она, но сохранила каменное выражение лица.

– Кёлер! Я же знаю, что ты паясничаешь! – воскликнул Ник и раздраженно обернулся. Следом за ним повернулся и Воронцов.

– Почему паясничаю? Мне было велено молчать, пока не спросят. Уж простите, но на вампиршу не откликаюсь – это не мой вид. А если вам, Кирилл Алексеевич, не дают покоя фантазии о всякого рода... сосущих существах, то советую найти себе девушку. Можете даже попросить ее побыть вашей вампиршей.

– Нечисть меня не привлекает, так что оставлю прозвище тебе. С невестой мы играем в другие игры, – ответил Воронцов и самодовольно отвернулся.

Ник не сдержался и тихонько хихикнул. Похоже, его забавляли их перепалки.

– Призрака, ставшего марой, держит на этом свете какая-то навязчивая идея. Оттого она и вредит людям – на что-то намекает. Когда бабуля умерла, квартира еще не была продана, но она не отправилась в мир иной. Ее душа осталась неприкаянной. Почему? Потому что цель не достигнута, дело недоделано. Поэтому я бы, в первую очередь, проверила ее должников и детей. Может, украли что-нибудь у бабки, вот она и рассердилась. Или убили ее. Такое тоже бывает.

Воронцов бросил на нее короткий взгляд в зеркало заднего вида, и голубые глаза под очками смягчились.

– Вам бы с невестой «Большую книгу нечисти» почитать вместо игр. Знания – сила, – проворчала Лиза.

– Обязательно ей это предложу, – буркнул Воронцов и замолчал – о чем-то задумался.

Он открыл блокнот и набрал записанный там номер. Оказалось, что принадлежал он старшей дочери покойной. Воронцов попросил (практически приказал) приехать для разговора вот прямо сейчас. Тон нового начальника не терпел возражений, и даже дочь судьи не смогла ему противиться.

– Через полчаса будет, – сообщил им Воронцов, сбросив вызов. – Она-то нам и расскажет об отношениях с матерью, должниках и работе. Старуха уже больше десяти лет сидела в отставке, но, возможно, у нее остались дела, по которым она приняла неверное решение, или должники, не вернувшие деньги.

«Быстро учится», – подумала Лиза, припоминая случайно оброненные Бор Бором слова о работе в Министерстве иностранных дел.

– Ты работал в МИДе? – тут же с любопытством озвучила она свои мысли.

– Не ты, а вы.

– Ага, ну так что? Ты-вы там работал?

Воронцов закатил глаза, деловито поправил очки и нехотя ответил:

– Да, около года.

– Много где побывал?

– В Китае и Южной Корее, если ты о работе, – усмехнулся он.

Пожалуй, это единственный плюс, который Лиза видела в Воронцове. Ух, она ка-а-ак съездила бы в Корею, как посмотрела бы на айдолов хоть одним глазком, как окунулась бы в культуру, которую видела только в дорамах, но работа в Управлении закрыла все пути за границу. И к айдолам.

– Ты променял Азию на Первый отдел?

Сомнительный обмен. Для нее – просто кощунственный.

– Отец с детства готовил меня на эту должность. Она у нас семейная. Не знала, что ли?

Лиза задумалась. И вправду, Воронцов-старший в свое время служил начальником Первого отдела, а до него – его отец. Он-то и создал Управление по особым делам, изначально состоявшее лишь из Первого отдела, который в те года звался Особой службой. После падения империи, когда оказалось, что для защиты столицы и помощи регионам недостаточно пары десятков оперативников с демоническим даром, штат расширили. Добавили Второй и Третий отделы, отдел криминалистов, отдел судебной медицины, штат тренеров, канцелярию и снабжение. Так и получилось полноценное Управление. Возглавил его, конечно же, основатель, а следом – его сын, Алексей Воронцов. Значит, Кирилл, как сын монарха, пришел на место отца. Когда-то он встанет у руля Управления. Какие уж тут иностранные дела, когда светит такая власть?

– Не думала, что монархия в наше время существует не только в учебниках истории, – пробурчала Лиза, кривя душой. Уж она-то знала о власти семей из Золотого списка не понаслышке.

– Еще скажи, что дворянство искоренили, все теперь равны, и социализм из утопических книжек вот-вот постучится в окошко. Я с удовольствием посмеюсь, – хмыкнул Воронцов.

– Да кто я такая, чтобы спорить с золотыми дворянами?

Лиза замолчала, угрюмо скрестив руки на груди. Воронцов с Ником тоже больше не возвращались к неприятному разговору.

Дождь ослабел как раз к тому времени, когда вот-вот должна была приехать дочь покойной. Они не стали дожидаться ее под открытым небом и перебежками добрались до дома, где на втором этаже расположилась та самая беспокойная квартира. Лиза сразу подметила богатую архитектуру недавно отреставрированного здания. Его выкрасили в светло-бежевый цвет, обновили фасад, перекрыли крышу, поменяли двери парадных на металлические, но строение не утратило духа своей эпохи и все еще походило на богатый доходный дом. Их на Фонтанке за последние два века выстроили множество. Какие-то, вроде доходного дома Фокина, после развала империи заняли магазины, кафе и офисы. Какие-то так и остались жилыми, но квартиры там в первые годы после образования Республики выдавали особо видным политическим деятелям и влиятельным гражданам. Похоже, покойная бабуля как раз была из таких.

В парадной, несмотря на недавний ремонт, пахло историей и стариной. Они поднялись по широкой лестнице с коваными перилами на второй этаж и остановились перед двустворчатой деревянной дверью. Воронцов нажал на кнопку звонка. За дверью разлилась птичья трель и воцарилась гробовая тишина.

– Может, никого нет дома? – через минуту с сомнением протянул Ник, и Воронцов позвонил еще раз.

Еще через минуту им открыли. На пороге появилась бледная девушка с немытыми светлыми волосами в пучке, одетая в теплый спортивный костюм. Она казалась совершенно вымотанной, под голубыми глазами залегли синяки. Девушка глядела на них исподлобья, будто вместо трех оперативников Первого отдела явилась та самая бабка, да еще и с дробовиком.

– Альбина Сергеевна? – без приветствий спросил Воронцов, девушка опасливо кивнула. – Первый отдел.

– Ох, наконец-то! Мы с мужем не ожидали, что вы так быстро отреагируете! Если я еще раз ее увижу, то сойду с ума! – запричитала Альбина Сергеевна Савельева, двадцать шесть лет, уроженка деревни Подомяки Петроградской губернии, и гостеприимно посторонилась, пропуская их в квартиру.

Лиза цепко осмотрела обстановку. Ремонт довольно старый, но явно дорогой. Почившая судья пару десятилетий назад не поскупилась на дорогую вычурную мебель. От ярких узоров на обоях рябило в глазах.

– Ох уж эта старая роскошь по-русски, – пробубнил Воронцов, брезгливо изучая те же узоры.

– Очень даже веселенькие обои. Психоделические, я бы сказал, – вновь тихонько хихикнул Ник.

– Я так боюсь находиться в квартире и спать здесь, что даже обои кажутся зловещими. Эти узоры могут шевелиться? – страдальчески спросила хозяйка квартиры.

– Нет, узоры точно шевелиться не могут. Вам бы успокоительного попить, – с ноткой сочувствия ответил Воронцов. Кажется, он расположил Альбину Сергеевну к себе, но как? У него же на лбу написано: «сноб». Крупными буквами. Неужели это видела только Лиза?

– Давайте лучше чаю попьем? И я за компанию с вами перекушу, а то в одиночестве кусок в горло не лезет.

Воронцов благосклонно кивнул, отчего хозяйка квартиры едва не рехнулась от счастья и бросилась на кухню.

– Альбина Сергеевна, где ваш супруг? – спросил Ник, проследовав за ней.

– На работе. Ему повезло больше, он хотя бы может отсюда уйти. А я в декрете сижу, сбежать из квартиры надолго не получится. Кстати, зовите меня просто Альбина. Я же не старая, хоть сейчас так и не скажешь – с малышкой совсем нет времени даже голову помыть. – Во взгляде Альбины, направленном на Воронцова, скользнуло кокетство. Похоже, он и вправду ей понравился.

– У вас есть ребенок? – изумилась Лиза. Диспетчер ни словом не обмолвилась о малыше.

– Да, но призрак ей не вредит. Танечка даже спит спокойней в этой квартире, а я спать не могу совсем вот уже две ночи. Наверно, я уже рехнулась.

Альбина суетливо включила электрический чайник, достала из холодильника несколько видов сыра и принялась торопливо нарезать.

– Говорила же мужу, что лучше купить квартиру новее. Подумаешь, не в центре, зато дешевле обошлась бы, – причитала она. – Отдали последние деньги, влезли в кредит, но зато поселились в престижном доме, чтоб он сгорел вместе с привидением! Муж, видите ли, всегда мечтал жить в историческом месте, романтик фигов!

Вскоре чайник вскипел. Альбина поставила на стол тарелку с сырами, вазочку с орехами и водрузила большой стеклянный заварник. Разлив чай по чашкам, она накинулась на сыр так, будто ничего не ела целую неделю. Никто ничего не спрашивал, пока голодная девушка не перестала остервенело хватать кусочки.

Когда она с сытым видом отхлебнула чай, Воронцов нарушил гнетущую тишину:

– Расскажите подробней о призраке. Как она приходит? Когда? Указывает ли на что-то?

Лиза взглянула на часы – дочь покойной опаздывала. И хорошо. Не слыша слов Альбины, она не сможет подстроиться под чужие показания. Не исключено, что в смерти старухи замешан кто-то из безутешной семьи. Сколько таких призраков несчастных стариков, заморенных собственными детьми, кошмарили Россию-матушку! Не сосчитать!

– Мы живем здесь всего две недели – долго перевозили вещи со съемной квартиры, и переезд затянулся. Первую неделю нас ничего не тревожило, разве что Танюша иногда смотрела в угол и смешно агукала. Мы не обращали внимания, пока не начались странные сны. И мне, и мужу снилось одно и то же: бабка в черной мантии вела нас к своему судейскому креслу в гостиной. Сама в него садилась, а нас отправляла на диван. И ни разу она не произнесла ни слова. Мы как будто должны сами догадаться, что ей нужно.

– Она указывала на что-то в гостиной, кроме кресла и дивана? – деловито уточнил Воронцов, а Лиза мысленно присвистнула.

Насколько нужно любить работу, чтобы поставить дома судейское кресло? Интересно, она восседала там до самой смерти?

– Сначала нет. Потом сны стали меняться – появился огонь. Он сжигал всю мебель в квартире, а потом нас. Позапрошлой ночью я проснулась от ощущения, что меня кто-то душит. Это оказалась она, представляете! Почти из плоти и крови, даже не прозрачная. Врут фильмы о привидениях! – распалялась Альбина. – Косматая, высохшая, в черной мантии! Поманила меня в гостиную и снова уселась на свое кресло. Там я и грохнулась в обморок, ничего не помню. Сегодняшнюю ночь не спала, боялась, что бабка снова явится, но она не пришла. Будто специально мучает меня.

– Кресло не выбросили, я надеюсь? – влезла Лиза.

– Я хотела, – потупилась Альбина, – но не смогла. Только подойду к нему, и так страшно становится, что сердце заходится. Я предложила мужу позвонить в ваше Управление. Он не поверил, что она явилась мне наяву, и запретил тревожить людей по пустякам. Я дождалась, пока он уйдет на работу, и все равно позвонила, потому что иначе сойду с ума.

– Правильно сделали. Призрак превратился в мару и явно пытается вам что-то сообщить. Сегодня мы ее расспросим, – заверил Альбину Воронцов, и столько в его голосе прозвучало успокаивающей уверенности, что Лиза чудом удержалась от едкого смешка. Надо же, психотерапевт нашелся. Бешеных собак он часом не успокаивал в свободное время?

– Старуха молчит, – покачала головой Альбина.

– С нами демонорожденная коллега. Ей под силу поговорить с призраком, – пафосно сообщил Воронцов.

Демонорожденная! Какое слово-то подобрал! Как будто специально в словаре рылся. Очкарик!

Испуганный взгляд Альбины метнулся к Лизе, и та устало закатила глаза. Всегда одна и та же реакция, ну сколько можно?

– Мы останемся в квартире на ночь, а вам с дочерью и супругом лучше переночевать в другом месте, – распорядился Воронцов. Как красиво и вежливо он перефразировал фразу: «Пошли вон отсюда и не путайтесь под ногами». После МИДа кто угодно впитает вежливость каждой клеточкой тела. Наверное, новый начальник и матом не ругался, в отличие от самой Лизы.

– Давайте посмотрим на это ваше пугающее кресло. – Лиза выжидающе уставилась на хозяйку квартиры. Та соображала небыстро, но в конце концов догадалась, что надо бы провести гостей в гостиную.

– Мы пока не планировали делать ремонт – денег нет, все потратили на квартиру, – зачем-то оправдывалась Альбина, замерев у двери в гостиную. Сквозь мутное желтое стекло в середине виднелись лишь очертания мебели.

Едва они вошли в гостиную, как вздрогнули от дверного звонка. Соизволила приехать дочь покойной. Пока Альбина открывала дверь, Лиза с Ником уже изучали внушительное судейское кресло, а Воронцов расхаживал по комнате, сканируя внимательным взглядом все поверхности. Похоже, кресло старухе делали на заказ – уж чересчур вычурным оно выглядело. Такие не закупали для судей. Бабуля явно скучала по делу своей жизни.

– Не мог ли Дима стать жертвой такого вот призрака? – задумчиво подал голос Ник.

Лиза и Воронцов одновременно уставились на него, и тот пояснил:

– Его задушили, прежде чем прибить к зданию Управления. В дыхательных путях ничего не обнаружено, следов удушения нет, странгуляционной борозды нет. Это явно что-то сверхъестественное. Столкнувшись с марой, которая способна душить людей из плоти и крови, я понял, что такое под силу и призракам. Что, если убийца – не демон?

– Тело Давыдова прибил к стене кто-то с нечеловеческой силой. Без демона или колдуна здесь дело не обошлось, – поправила его Лиза, но продолжить разговор не вышло – Альбина привела в гостиную дочь покойной.

Та хоть и оказалась довольно высокомерной женщиной, существенно им помогла. Или не помогла. По словам дочери, у матери не было должников, работой своей она гордилась и могла часами смаковать подробности особенно громких дел. За многие годы бабуля заработала немало денег, отгрохала дорогой ремонт, купила по квартире каждой из дочерей. Умерла из-за оторвавшегося тромба, сидя прямо на любимом кресле. Не за что зацепиться, кроме ее трона.

Распрощавшись с дочерью покойной, они кое-как выпроводили Альбину с малышкой и вновь переместились на кухню. Ждать предстояло несколько часов – обычно призраки являлись в самый темный час перед рассветом, но иногда случались и исключения.

Лиза угрюмо размышляла о том, что вечер воскресенья могла бы провести в компании Марка, поужинать в ресторане, а после напроситься к нему в гости или пригласить к себе. Утром она мечтала избавиться от одиночества, и вот. Получите, распишитесь, пользуйтесь. Не такую компанию Лиза имела в виду, не такую.

Они допили чай, доели сыр и не погнушались покопаться в холодильнике. Воронцов взглянул на них, как на нищих, копошащихся на помойке, и процедил:

– От вампирши я многого мог ожидать, но ты-то куда, Ник? Ты же дворянин.

– Жрать хочется. Дворянская честь проиграла голоду, – жуя кусок колбасы, ответил тот.

Лиза заметила, что за часы, проведенные в квартире призрачной бабули, Ник расслабился и потихоньку вернул себе привычную дурашливость. Она помалкивала и наблюдала. Пока что в голове не складывался целостный портрет Воронцова. Любопытная загадка в виде человека.

К теме убийства Давыдова не возвращались, хоть Ник и пытался. Воронцов резко оборвал его, покосившись на Лизу. Когда окончательно стемнело, они переместились в гостиную, не включая свет. Лиза с Ником уселись на твердый диван с пестрыми узорами на обивке, Воронцов же занял кресло напротив судейского, расположившись там с величием, аки император.

– Надеюсь, в темноте ты не превращаешься в крота? – ехидно поинтересовалась Лиза.

– Кто тебе сказал, что я плохо вижу? – хмыкнул Воронцов, даже не повернув головы в ее сторону.

– Например, твои очки.

– Это мой стиль. Тебе знакомо такое слово, вампирша?

– Мне знакомо слово «душнила».

– Значит, сейчас я пополнил твой словарный запас.

Какое-то время они продолжали лениво переругиваться под смешки Ника, потом Лиза пыталась расспросить Воронцова об Азии, но тот отмахнулся, заявив, что не имеет права рассказывать о работе в МИДе. Явно соврал, скотина.

Когда часы перевалили за полночь, Лиза вытащила из-под ворота футболки веревочку с амулетами, болтавшимися на шее, и на этом защита закончилась. От призраков не спасут ни пистолет, ни ошейник, ни святая вода. Только татуировки и амулеты. Кстати, а было ли что-то из этого у Воронцова? Лиза спрашивать не будет. Пусть сам о себе заботится.

– Эй, ты-вы, у тебя есть защитные амулеты? Татуировок еще уж точно нет, – не выдержала она через пару минут. Совесть иногда была сильней характера. Подводила она Лизу, подводила.

– Ого, ты решила побеспокоиться об этом спустя полдня? Мило, – хмыкнул Воронцов, и Лиза пожалела, что вообще открыла рот. Пусть бабка его задушит, да поскорее! – Впрочем, Ник до сих пор не догадался спросить, хорошо ли защищен его друг.

– Как будто я тебя не знаю, – фыркнул Баркалов. – Ты запаслив, как муравей. Не удивлюсь, если татуировки отец набил тебе еще в школе.

– Ну-у, не в школе, но давненько, – со смешком подтвердил Воронцов. – Об амулетах я тоже позаботился заранее. Я же не идиот, чтобы идти на встречу с призраком, вооруженный только ораторским талантом.

Слушая их пинг-понг из сарказма, Лиза подобрала под себя ноги и поклялась, что больше ни слова не скажет Воронцову, чтоб он провалился. Скорей бы призрак объявился! Осточертела уже эта квартира и сомнительная компания.

Когда все затихли, Лиза сама не заметила, как погрузилась в сон. Тело в тишине и темноте подвело. Казалось, Лиза только моргнула и распахнула глаза от жара. Амулет на шее нагрелся и обжег кожу даже сквозь ткань футболки, а татуировка на левом плече возмущенно запульсировала.

Она дернулась и заметила над собой старуху в черной мантии. Лохматая, высохшая, походящая на оживший труп – точь-в-точь такая, какой ее описывала Альбина.

Старуха баюкала обожженную руку – похоже, хотела придушить Лизу, но не тут-то было.

Мара оскалилась, но попятилась к излюбленному креслу, где обитала ее неупокоенная душа. Лиза вскочила с дивана, и от резкого движения встрепенулись Ник с Воронцовым. Уснуть умудрились все.

Лиза приближалась к старухе, пока та вжималась в спинку кресла – чувствовала демоническую сущность. И боялась. Низшая нечисть до одури боялась демонов.

Лиза не сводила со старухи алого взгляда. Та скалилась, но не отворачивалась – не могла. Глаза Лизы надежно приковали ее сущность к себе.

– Расскажи мне, что держит тебя на этом свете, – приказала Лиза. Ее подстегивало сладкое ощущение власти над призраком. Оно возвращалось каждый раз, стоило столкнуться с беззащитной нечистью.

Старуха молча подняла руку и указала на Ника.

– Я, конечно, красивый, но вряд ли способен удержать здесь эту зрелую леди, – нервно протянул он. – Значит, дело в диване.

С этими словами Баркалов вскочил, будто нечто из-под обивки сиденья ужалило его в задницу.

– Что в диване? – так же тихо и угрожающе спросила Лиза.

Старуха помолчала, но наконец прошептала:

– Деньги. Много. Я никому не успела сказать, что они там. Новые хозяева хотят выбросить диван. Я не могу говорить с ними, только с тобой.

Недолго думая, Лиза достала из крепления на поясе складной ножик и вогнала лезвие в обивку дивана – как раз там, где только что сидел Баркалов.

– С ума сошла, что ли? – подал голос изумленный Воронцов, но Лиза продолжала держать клятву – не говорить ему ни слова. Они с Ником не слышали ответа старухи, и ей нужно было проверить слова призрака самой.

Лиза разорвала ткань еще больше и запустила руку под слой поролона. Ожидаемо там обнаружились твердые бумажные «кирпичики». Она вытащила на свет пачку рублей и показала ее напарникам. Те на миг отшатнулись от ее алых глаз, но взяли себя в руки.

– И много там? – вкрадчиво спросил Воронцов.

– Все сиденье забито пачками.

Воронцов отодвинул Лизу и сам запустил руку под раскуроченную обивку. В темноте она не могла видеть его глаза, но готова была поклясться, что они расширились от удивления.

– Да тут навскидку еще на три квартиры хватит, – наконец вынес он вердикт, прежде чем Лиза вновь обратила внимание на смиренно сидевшую старуху.

– Что нам сделать с деньгами? – спросила она.

– Отдайте дочерям. Это их наследство.

– Зачем ты зашила их в обивку? Могла бы еще при жизни отдать дочерям или в банк отнести. Двадцать первый век на дворе, а ты как будто в девятнадцатом застряла, барыня.

– Боялась, что украдут. Никому не доверяла, – пристыженно ответила бабка.

– Даже собственным дочерям?

– Работа научила, что предают даже самые близкие.

Старуха понурила косматую голову и продолжила:

– После смерти поняла, что зря не доверяла дочкам. Они заслужили мое наследство.

– Ты-вы, позвони дочери покойной. Пусть приедет сейчас же. Вместе с сестрой, – распорядилась Лиза, обернувшись к Воронцову, вновь позабыв сморгнуть красноту зрачков.

Воронцов в этот раз не отшатнулся, но просьбу выполнил беспрекословно. Старшая дочь старухи долго не брала трубку, но наконец ответила. Кирилл велел им с сестрой немедленно явиться в квартиру матери, упомянув, что это не просьба, а официальный приказ начальника Первого отдела. Технически он даже не врал – время подбиралось к рассвету, значит, понедельник уже наступил, и Воронцов вступил в должность.

– Мы отдадим деньги твоим дочерям. Этого достаточно? – грозно спросила Лиза, и старуха кивнула. Делов-то оказалось – всего лишь обивку вскрыть, а шуму развели, как будто врата Ада разверзлись!

Через полчаса явились встревоженные дочери старухи. Обе потеряли дар речи, увидев невероятную сумму в диване. Старуха исчезла после первой трели дверного звонка – похоже, не хотела являться дочерям в неподобающем виде.

Когда все деньги из дивана перекочевали в пакет из супермаркета, женщины со слезами и причитаниями ушли. Воронцов позвонил диспетчеру и вызвал микроавтобус, чтобы увезти кресло в Управление. Там, на заднем дворе, было оборудовано место для сожжения всяческого барахла, соприкасавшегося с нечистью или ставшего ее убежищем. Как только кресло предадут огню, душа старухи отправится в мир иной.

Пока водитель и Ник грузили кресло в микроавтобус, Воронцов обронил так кисло, будто жевал неспелый лимон:

– Ты неплохо себя проявила, вампирша.

– Ты-вы преуменьшаешь. Я себя проявила отлично.

– Только уснула на задании.

– Как и ты.

– Один-один. Но твои красные глаза наверняка приснятся мне в кошмаре.

– Главное, не шепчи во сне мое имя, а то невеста заревнует, – съехидничала Лиза.

– Не заревнует, если одновременно с этим я буду креститься и пинаться.

– Два-два.

Наконец они погрузились в машину Воронцова и тронулись следом за микроавтобусом. Рассвет уже наступил, и Лиза сонно наблюдала за ранними прохожими. Петроград встречал очередной понедельник. Уже через час-полтора улицы наполнятся заторами и бешенством водителей. Столица жила своей жизнью, покоряла красивой стариной, пока на границах Республики то тут, то там вспыхивали бунты и дележки спорных территорий. За тридцать три года, прошедших с отречения от престола последнего императора, страна не оправилась до конца, и потому у Управления по особым делам так часто случались командировки – нечисть стекалась туда, где кровь. А кровь, увы, продолжали проливать.

Когда кресло догорело, Воронцов милосердно разрешил Лизе и Нику ехать домой и отсыпаться до завтра. Удивительно, но бессонная ночь на нем самом не сказалась. Воронцов по-прежнему казался бодрым, разве что не таким свежим. Да и брюки с рубашкой помялись. Не такой уж он и изнеженный, каким представляла его Лиза. Образ хнычущего аристократа как-то сам собой пошел трещинами.

Ник проявил себя настоящим другом и отказался от предложения Воронцова, чтобы поддержать его в первый рабочий день. Лиза никогда не считала себя альтруисткой, поэтому без зазрения совести поспешила к машине, пока начальник не передумал.

– Лизавета, тебя подвезти или твой тарантас пока заводится? – сострил Ник, и Воронцов, вышедший на парковку следом за ними, удивленно поднял брови.

– И что за тарантас? – поинтересовался он.

– Получше ваших «мерседесов», между прочим, – гордо огрызнулась Лиза, ощущая на языке едкий привкус лжи и зависти.

– Видишь вон то красное нечто, которое перед моей стоит? А еще там стоит новый-старый поклонник Лизаветы. Даже кофе прихватил. Тарантас и потаскун – какое сочетание, – издевался Ник.

Лиза наконец обратила внимание, что у ее «Москвича» нетерпеливо переминался с ноги на ногу Марк. В руках он держал огромный кофейный стакан. Не мужчина, а волшебник!

Она ждала ехидных комментариев, но не дождалась их – у Воронцова зазвонил телефон. Он так сосредоточенно слушал собеседника, что Лиза притормозила от любопытства. Марк все еще выжидающе смотрел на нее, а сама она отчаянно делала вид, что ей совсем не интересно, о чем там треплется новый начальник.

– Что там? Ты будто с призраком бабки поговорил, – настороженно спросил у Воронцова Ник.

– Позже. Когда рядом не будет любопытных ушей, – понизив голос, ответил тот и вдруг громко заявил: – Вампирша, ты что-то забыла? Тебя, кажется, ухажер ждет. Вот и иди, нечего уши греть.

– Нужны вы мне, – фыркнула Лиза и припустила к Марку, чувствуя, как позорно краснеет. Подумаешь, подслушала! С кем не бывает? Слишком уж переменился Воронцов во время звонка. Любопытно же!

Марк вручил Лизе стакан с кофе и добродушно сказал:

– Привет охотникам за привидениями.

– Сегодня мне не помешало бы вино вместо кофе, – устало пробормотала она, и глаза Родина хитро блеснули.

– Вечером организую вместе с ужином.

Лиза покосилась на Марка, размышляя, найдутся ли у нее силы, чтобы пойти с ним на ужин. Или пригласить его в гости и не париться? Париться Лиза не любила, поэтому ответ нашелся, не потерявшись.

– Я согласна поужинать, только если ты принесешь мне ужин сам, – выпалила она и замерла в ожидании. Все же Марк слишком долго тревожил ее сердце.

– Вино в постель – это я мигом. – Родин расплылся в соблазнительной улыбке.

– Будешь наглеть – дальше порога не пущу.

– Да как бы я посмел? За кого ты меня принимаешь? – рассмеялся Марк, но стушевался под грозным взглядом Воронцова и его деловитым постукиванием по циферблату часов. Он скомканно попрощался с Лизой, неловко ее приобняв, и ускакал к пункту пропуска.

Лиза еще долго смотрела Родину вслед, размышляя, зачем ввязывается в заведомо дурацкие отношения? Она станет для него сто двадцать шестой, но Лиза устала и от ночи со старухой, и от одиночества, чтобы размышлять об этом слишком долго. В конце концов, девиз ее на все года: «А че нет, если да?»

Глава 4. Шахматы интересней, когда знаешь правила

Барабанная дробь дождя за окном как будто вбивала гвозди в висок Кирилла. Размером с те, которыми прибили к стене труп Давыдова. Оттого и голова раскалывалась нещадно. Как же еще мог пройти этот бесконечный день? Только по нему.

На Петроград опускались сумерки. Кирилл включил настольную лампу, стащил очки и устало потер переносицу. Глазам стало легче. Его орлиное зрение мучилось за стеклами очков в стильной, дорогой, но надоевшей до рвоты оправе.

– Никто не обещал, что будет легко, – буркнул Кирилл, массируя виски и мечтая о мягкой постели, до которой не сможет добраться еще несколько часов.

Он знал, что первый день станет самым сложным, и был готов. В конце концов, из-за его кропотливой работы отдел остался без начальника. Осторожные, но постоянные замечания, жесткая критика и немного старой доброй лжи в разговорах с отцом помогли Бор Бору «отправиться на повышение», а на самом деле – на хрен из кабинета, который был так нужен Кириллу. Эти стены, как и весь Первый отдел, не стали своими за день, не станут и за месяц. Слишком свежий душок Бор Бора витал здесь вместе с едва уловимым запахом сырости, слишком привязались к нему опера, слишком он их распустил. Кирилл для них – очкастый молокосос, от нечего делать решивший поиграть в начальника.

Так думать им осталось недолго. Если понадобится, он каждого из местных героев сломает через колено. Не впервой.

Пока Первый отдел пыхтел в качалке, ненавидя нового начальника, новый босс внимательно изучал их личные дела, где хранились и докладные записки, из которых он узнал много интересного. Например, в Нике проснулся талант следователя, которому розыск и дознание оказались ближе, чем облавы на нечисть. Кто бы мог подумать!

Вампирша, она же Елизавета Кёлер, двадцать четыре года, уроженка Петрограда, до дрожи ненавидела чужие прикосновения. Настолько, что три года назад едва не сломала Тагиру Халилову руку, за что чудом не вылетела из отдела (чудом оказался вездесущий Бор Бор). Ей бы укол от бешенства не помешал, а не работа в Управлении.

Марк Родин – потомок огненного змея. Соблазнил, змей-искуситель, наивную вампиршу, а она и рада. Кирилл усмехнулся и поспорил сам с собой, надолго ли затянется этот служебный роман. Одна его часть, добрая и где-то даже человеколюбивая, ставила на месяц, а вторая, циничная, считала, что Родин бросит беднягу после первого же секса.

Кирилл изучал личные дела еще сорок минут, прежде чем в дверь кабинета громко постучали и распахнули, не дожидаясь ответа. Не пришлось даже поднимать взгляда, чтобы узнать, кто на пороге. Манеры у друга не менялись даже на работе, где у них «Я еще с первого раза понял, что здесь субординация, душнила ты невкусная. Хватит напоминать!». Понять-то понял, но ни хрена не соблюдал. Впрочем, Ник хотя бы произносил «Кирилл Алексеевич» со смешливым уважением, а не с отвращением, будто к имени прилагалось ведро помоев.

– Ты что, заблудился? Тренажерка в подвале, – буркнул Кирилл, захлопывая дело Тагира Халилова – грубой силы отдела, здоровяка и той еще бабы-скандалистки.

– Я и так стройный, – самодовольно хмыкнул Ник и нагло уселся на стул с высокой спинкой, напротив Кирилла. Судя по влажным русым волосам, сейчас казавшимся темнее, чем были на самом деле, в тренажерке он все же побывал и даже успел заскочить в душ.

– Я же предупреждал, что на работе ты мой подчиненный – такой же, как все. Какого черта ты явился, пока остальные таскают железо? Сейчас они наверняка шепчутся, как выгодно водить дружбу с начальством.

– А когда еще с тобой поговорить? С самого утра кто-то крутится рядом.

Кирилл заинтересованно поднял бровь, показывая, что внимательно слушает.

– Нам нужно самим допросить Гордия. Бор Бор перед уходом с поста поручил это дело старшим операм, но его нужно забрать и вести самим. Перепоручи дело мне. Чужим доверять нельзя.

– Но почему-то ты доверяешь вампирше.

– Доверяю, – помолчав, кивнул Ник и тут же добавил: – Но не настолько, чтобы утаить от тебя, что она явно знакома с Гордием. Почему-то Лиза не выстрелила в него, хотя была возможность. Вместо этого она разговаривала с ним, нарушая инструкцию. Она должна была выпустить в него обойму, но сделала всего один выстрел, и тот в спину. Ее будто парализовало. Да и Гордий прозрачно намекал, что они знакомы. Что-то здесь нечисто.

– Дружба – не твое понятие, Баркалов, – хмыкнул Кирилл, расслабляясь. – С какой легкостью ты сдаешь чужие секреты, любо-дорого посмотреть.

– Я не хочу вредить Лизе и тебе не позволю, – вмиг посерьезнев, предупредил Ник, – но в этом деле нужно разобраться. Я всю голову сломал, пока думал, как она может быть связана с демоном.

– Любовь? – навскидку вбросил Кирилл.

– Хреновь. Это не про Лизавету.

– Люди глупы, когда влюбляются. Особенно в демонов. Эти твари хитры и могут втереться в доверие к кому угодно, даже к статуе в музее. Поэтому я бы поставил на чувства. Нужно понаблюдать за вампиршей. Не зря она мне сразу не понравилась.

– Она тебе не понравилась, потому что не стала лебезить, а отбрила с порога, – фыркнул Ник. – Да и «очкарика» ты ей точно не забудешь до самой смерти – твоей или ее.

– В целом, ты прав, – хмуро обронил Кирилл, и его лицо приобрело то суровое выражение, которым он страшил оперов все три часа утреннего совещания.

Ник смешливо хмыкнул и скривил рожу. Как ни крути, а он мог себе позволить говорить с другом детства без подхалимства, страха и осторожности, хоть и пытался поначалу ломать комедию перед Первым отделом (не так уж талантливо, он умел лучше). Другим нельзя. Другие мигом окажутся в расстрельном списке.

– Когда выдвигаемся к Варваре? – переключился Баркалов, и Кирилл моментально позабыл о вампирше. Им предстоял разговор, которого он ждал весь этот невыносимо длинный день. Утренний звонок не дал никакого успокоения, лишь усилил нервозность.

– Варвара пригласила нас к десяти вечера. Верещагина-старшего сегодня не будет дома. Герман должен приехать чуть раньше нас.

Ник повел бровью и холодно ухмыльнулся уголком рта. Германа он ненавидел так же искрометно, как и Герман – его. Но во главе их троицы всегда стоял Кирилл. При нем лучший друг и двоюродный брат не смели собачиться.

– Не люблю ездить к Верещагиным, – фыркнул Ник, но продолжать не стал. Он следовал за Кириллом шаг в шаг, куда бы тот ни отправился, потому что считался его правой рукой. Занять это место желали все молодые аристократы Круга, особенно Герман, которого Ник своим возвращением спустил на ступеньку ниже.

– Они тебя тоже не любят. Все взаимно.

– Как будто они вообще хоть кого-то любят.

Кирилл хмыкнул и невесело усмехнулся. Один человек из семьи тех самых могущественных Верещагиных, древнего рода золотых дворян, все же умел любить, но своей давнишней любовью приносил куда больше проблем, чем пользы.

К десяти часам они прибыли к особняку Верещагиных, вальяжно расположившемуся на Петроградской набережной. Справа плескалась Большая Невка, неподалеку возвышались высотные офисные здания, причудливо сочетавшиеся со стариной домов, повидавших еще конец девятнадцатого века – будто разряженные подростки в компании чинных леди в шляпках и платьях по моде их молодости. Одно из таких исторических зданий – родовое гнездо золотых дворян Верещагиных – казалось самой богатой, самой старомодной, самой зашоренной, но невероятно благородной старухой.

Кирилл посигналил, и ворота сию же секунду отворились. Их машины неторопливо проехали по подъездной дорожке и остановились за черным «Мерседесом» Германа, припаркованным на широком вымощенном брусчаткой кольце у парадного входа в особняк.

Положа руку на сердце, Кирилл тоже не очень-то любил здесь бывать. Насколько он уважал дворянские традиции и поощрял разделение на классы, но приемы в доме Верещагиных всегда виделись ему филиалом ада на земле. Несмотря на воспитание и чистокровное дворянское происхождение, на аудиенции с Михаилом Верещагиным, некогда носившим титул князя, Кирилл ощущал себя последним отребьем. Впрочем, бывший князь вел себя так со всеми.

– Неужели Герман приехал один, без хвостика? – буркнул Ник, покосившись на черный «Мерседес».

– Я предупредил, чтобы лишних ушей сегодня не было, – ответил Кирилл и ухмыльнулся. Герман слишком привык к роли благодетеля, ответственного за судьбу молодого и слабого дворянина. К слову, так говорил только сам Герман. Со стороны они больше походили на строгого начальника и секретаря.

Помпезность, как старинного трехэтажного особняка, так и территории вокруг него, казалась уже привычной. Кирилл без интереса мазнул взглядом по фонтану в виде полуобнаженной женщины с амфорой на плече, по огромному полукруглому крыльцу из белого камня и уверенно поднялся по ступеням к открытой двери. Там их уже ждали. Вышколенный дворецкий – подтянутый мужчина лет пятидесяти с пышными усами и аккуратно причесанными на пробор седоватыми волосами – встретил их с Ником чинным полупоклоном.

– Господа, позвольте пригласить вас в дом, – безукоризненно вежливо произнес он и придержал дверь, пропуская гостей внутрь.

Дворецкий повел их по знакомым светлым коридорам, устланным бордовыми ковровыми дорожками, и Кирилл, обычно с интересом изучающий картины на стенах, сосредоточенно смотрел то себе под ноги, то на безукоризненно прямую спину провожатого. Ник же выглядел заинтригованным и шагал едва ли не вприпрыжку.

– Их сиятельства князь Воронцов и граф Баркалов прибыли, Варвара Михайловна, – возвестил дворецкий, отворив двустворчатую дверь, отделанную позолотой.

Кирилл не удивился подобному обращению. Пусть уже тридцать лет как дворянство упразднили вместе с империей, в благородных домах все еще обращались к аристократии подобающе, будто ничего не произошло. Верещагины, как и многие другие, не могли позволить себе смириться с теперешним положением вещей.

В конце концов, именно магия в каждом золотом роду давала дворянам право по-прежнему считать себя привилегированным сословием. Да, это не распространялось за пределы бывшего Дворянского круга, и подавляющее большинство простого народа уверенно считало их семьи зажравшимися и заслуженно униженными, даже не задумываясь о магическом наследии. С каждым столетием народная память о магии стиралась, погребаемая под весом головокружительного прогресса. Подумать только, фэнтези вырвалось в топ жанров, по которым сходила с ума молодежь всего мира! А фэнтези же вот оно, только загляни в ближайший притон нечисти! Или в глаза вампирше Кёлер.

В большой гостиной, где девятнадцатое столетие будто застыло навечно, царил полумрак. Огромная хрустальная люстра на потолке не горела, лишь у кресел, расположившихся в эркере, излучал мягкий свет торшер на тонкой ножке. На столике между креслами, занятыми Варварой и Германом, стояли две пустые белоснежные чашки, фарфоровый заварной чайник и три хрустальные вазочки с разнообразными булочками и конфетами.

Увидев Кирилла, Варвара просияла и вскочила с кресла, но броситься к нему под насмешливым острым взглядом Германа не решилась. Вместо этого велела дворецкому принести свежезаваренного чая и еще две чашки. Герман пожал руку Кириллу и даже Нику, не забыв одарить того едкой ухмылкой. Баркалов явно вспыхнул как спичка, но его филигранное умение не замечать тех, кого с удовольствием бы отпинал, вновь выручило.

Их компания переместилась к погасшему камину, на два мягких дивана. Варвара неохотно села рядом с Германом, украдкой посматривая на Кирилла из-под длинных ресниц.

Наследнице Верещагиных не так давно исполнилось девятнадцать, но она уже отчаянно стремилась замуж... за Кирилла. Стремилась с детства, и с течением лет ничего не изменилось. Изменились методы, когда эта капризная девчонка поняла, что не только любит, но и хочет Кирилла себе. Ее детская любовь переросла во что-то неподъемное, душащее, но все же весьма полезное. Водить дружбу с Верещагиными выгодно для общего дела, и потому Кирилл терпеливо держал Варвару во френдзоне, несмотря на все ее попытки выпрыгнуть из своих трусов и залезть в трусы к нему. Увы, два месяца назад пришлось френдзону отменить, поскольку Верещагин-старший договорился об их браке с его отцом. Не спросив самого Кирилла, конечно же. Дворянские традиции, мать их.

«Ты только посмотри, какая девка вымахала! Стройная, при фигуре, и даже грудью природа наградила! А еще неглупая и любит тебя, дурака, с самого детства. Чего тебе еще надо?!» – слова отца вспоминались каждый раз, когда Кирилл смотрел на будущую княгиню Воронцову.

Да, ему нравилось симпатичное личико Варвары, ее густые волосы, всегда безукоризненно осветленные и ухоженные, соблазнительная фигура и длинные ноги. Кирилл даже готов был с удовольствием уступить ее откровенной жажде и спать с ней время от времени, если бы после не пришлось иметь дело с последствиями. Навязчивость Варвары выводила из себя, заставляя искать разрядки у других, не раздражающих девушек. Если затащить ее в постель, то она еще до помолвки возомнит себя его женой, а Кирилл не нуждался в поводке.

– Где Ольга? – нетерпеливо спросил он, старательно не замечая взглядов Варвары.

– Вот-вот приедет. Я послала за ней водителя, потому что она боялась выходить из дома в одиночку.

– С каких пор у Оли такая фобия? – фыркнул Ник.

– Она боится, что с ней случится то же, что и с Димой, поэтому сбежала к родителям и носа не показывает из дома, – шикнула на него Варвара.

– Вот почему она не отзывалась ни на звонки, ни на сообщения. Я звонил раз двадцать, – задумчиво проронил Кирилл.

– Все звонили, но она ответила только мне и попросила защиты у отца.

– Где она была, когда убили Дмитрия? – спросил Ник, нарвавшись на еще одну снисходительную гримасу Германа. Его угловатое лицо с тонкими чертами и без того казалось враждебным из-за бровей вразлет и слегка опущенных уголков губ, но, стоило ему посмотреть вот так, любой нырнул бы под стол от страха. Любой, но не Ник. Он так и продолжил делать вид, будто рядом сидит ведро помоев.

– Ездила в Москву, на съезд партии. Забыл? – ответил вместо Варвары Герман. – Или заразился тупостью от своих оперов?

– Знаешь, в Первом отделе даже степлер поумней тебя будет. И пользы больше приносит, в отличие от великого видящего, – не остался в долгу Ник, показав пальцами кавычки на последних словах.

– Если вы сейчас же не заткнетесь, я вышвырну отсюда обоих, – рыкнул Кирилл и устало прикрыл глаза. Боже, когда он покинет этот цирк-шапито и вернется в свою уютную постель?

Герман насмешливо зыркнул на него, но благоразумно промолчал. Он знал, что, стоит Кириллу снять очки, заткнуться все равно придется. Проверено не единожды в их борьбе за первенство. Младший Кирилл не раз побеждал старшего Германа, которому природа отмерила много дерьма в характере и постыдно мало боевой мощи. Он всего лишь видел скрытое от чужих глаз. Таким даром с родом Воронцовых не пободаешься.

В гостиной наконец воцарилась почти мирная обстановка. Кирилл рассуждал вслух, споря с Германом и Ником, и старательно не обращал внимания на Варвару. Та сверлила его глазами, будто надеялась найти короткий путь к неприступному сердцу прямиком через ребра, и разговор не поддерживала.

– Если бы за этим стоял «прогресс», то убили бы Ольгу, а не Давыдова. Зачем заходить издалека, если ее можно было потихоньку замочить в Москве? – рассуждал Герман, нервно постукивая пальцами по экрану айфона.

– Пока не поговорим с Олей, рано делать какие-то выводы, – устало ответил Кирилл. – В любом случае, здесь пахнет угрозой именно нам, а не дворянам в общем. Бывший начальник Первого отдела, у которого уже безнадежно устарели мозги, считает, что Давыдова убили в отместку за что-то. Мол, слишком жестокое убийство, явно что-то личное. Да и вел себя наш Дима далеко не так хорошо, чтобы мы им гордились. Версия старика кажется правдоподобной, если не знать, что Давыдов состоял в Круге и служил связующим звеном с Партией прогресса. Демон, который сговорился с убийцей, молчит и веселится. Знает, тварь, что не сможем разговорить его насильно. Даже Проклятый собор его не пугает, скотину.

На слове «скотина» двери гостиной отворились, и на пороге призраком возник дворецкий. На пару секунд он не сумел совладать с собой и выпучил глаза, будто Кирилл как минимум пошутил что-то про члены.

Бедняга все же справился с шоком и вновь напустил на себя вежливо-равнодушный вид. Он услужливо посторонился, пропуская в гостиную невысокую девушку, одетую в черные спортивные штаны и широченное темно-серое худи, в котором утопала ее шикарная фигура. Ольга постаралась стать как можно незаметней, и у нее это получилось. Даже окрашенные в темно-рыжий цвет волосы собрала в неаккуратный пучок на макушке, чтобы не светить роскошными локонами.

Обычно улыбчивое лицо теперь сливалось со светло-серыми стенами, а красные глаза вновь напомнили Кириллу о вампирше Кёлер. Ольга и вправду походила на демоницу, пару лет протомившуюся в Проклятом соборе.

– Госпожа Михайловская, – возвестил дворецкий и с легким поклоном покинул оскверненную «скотиной» гостиную.

Варвара вскочила с дивана и бросилась к Ольге с успокаивающими объятиями. Кирилл с легкой ухмылкой вспомнил, как Верещагина-младшая брезгливо морщилась, узнав, что Дима привел в Круг новую «любовь до гроба», и обеими руками голосовала за то, чтобы не принимать так легко в свои ряды «шавок с помойки». Эта самая шавка оказалась дочерью держателя контрольного пакета акций завода металлоконструкций в Тюмени, но заносчивую Варвару это мало волновало. Для нее Ольга еще долго оставалась очередной подстилкой Давыдова.

Со временем Варваре пришлось смириться с присутствием Ольги. В подробности, почему же Дима выбрал именно ее и почему остался с ней на целый год, Верещагину никто, конечно, не посвятил. А зачем? Романтичней верить в исправившегося бабника, перевоспитанного истинной любовью. Варвара в эту сказку поверила и наконец допустила Ольгу в свой круг привилегированных подруг, позабыв даже о Золотом списке.

И вот сейчас Ольга нырнула в объятия Верещагиной, с воем разрыдавшись. Ее пришлось успокаивать долго. Кирилл нервно постукивал ногой и отсчитывал минуты женской истерики. Время неумолимо текло вперед, тупая боль с упорством перфоратора сверлила висок, а Ольга рыдала и рыдала, как будто где-то внутри нее опустошали бассейн слез.

Кирилл с удовлетворением заметил, что Герман тоже здорово взбесился, но не смел показывать характер. Если спугнут Ольгу, рискуют не узнать вообще ничего.

Наконец слезы безутешной почти что вдовы иссякли, в гостиной воцарилась предвкушающая тишина, и Кирилл заговорил:

– Оля, я бы не спрашивал, если бы мог не спрашивать. Но ты сама понимаешь, как важно понять, почему убили Диму и кто это сделал. Поэтому я прошу тебя рассказать все, что ты хотела. Ты – наш самый ценный свидетель.

– Я боюсь, что меня убьют вслед за ним, – вновь всхлипнула Ольга и закрыла лицо руками.

– Если ты ничего не расскажешь, то мы не найдем убийцу, и тогда у него точно будет возможность убить тебя или кого-то из наших близких, – неосторожно обронил Кирилл, проиграв раздражению, и слишком поздно понял, что совершил ошибку.

Губы Ольги затряслись, и она разрыдалась снова. Кирилл едва не взмолился Господу о терпении, а Герман, казалось, вот-вот швырнет в нее чашкой. Только сердобольный Ник присел перед Ольгой на корточки и сжал ее ладони в своих.

– Оль, Кирилл не то хотел сказать. Он имел в виду, что твоя помощь для нас неоценима. Нам нужно узнать, кто и почему поступил с Димой так жестоко. Убийца должен получить по заслугам. Ты же понимаешь, как он будет наказан? Хочешь это увидеть?

Ольга всхлипнула и подняла на Ника горящий ненавистью взгляд.

– Очень хочу. Больше всего на свете.

Давыдов ведь изменял ей, но ему хватало ума делать это тихо. Заливал в себя алкоголь как воду, захаживал в злачные места и пробовал любую дрянь, которую там предлагали. А Ольга мечтала отомстить за его убийство. Вот поэтому вера в любовь чревата ношением колпака главного дурака на селе.

– Тогда заканчивай плакать и расскажи все по порядку. Ты же помощник депутата, а не плаксивая дурочка. Ну же, крепись, – подбодрил ее Ник и поднялся с корточек, чтобы сесть рядом и приобнять.

Сколько бы Герман ни ворчал о бесполезности Баркалова, в такие моменты Кирилл понимал, что многое отдал бы за талант к дипломатии. Несмотря на год в МИДе, он так и не научился обуздывать свой характер, да и не считал нужным. Покладистых используют, непредсказуемых боятся.

Ольга мгновенно взяла себя в руки и заговорила, иногда прерываясь на всхлипы, все еще рвавшиеся из горла:

– Дима позвонил мне за три-четыре часа до смерти. Я взяла трубку, но не смогла поговорить дольше минуты – как раз начался прием в честь окончания разработки нашего законопроекта. По голосу я поняла, что Дима снова напился, а в трубке звучала странная музыка. Такую крутят в «Мертвой воде». Дима обожал там зависать. Я слышала его тяжелое дыхание, но решила, что он запыхался от танцев. Дима звонил еще несколько раз, но я, дура, не брала трубку. Взяла только через час, когда он уже кашлял и задыхался. Я почти не понимала его слов. Запомнила только панику и фразу: «Я забыл, как дышать».

– Забыл, как дышать? Похоже на приход от какой-то дряни, – процедил Кирилл, мельком взглянув на согласно кивнувшего Ника.

– Если бы я только знала, что он не закинулся чем-то в «Мертвой воде», то обязательно прислушалась бы! Но я рассердилась и бросила трубку, а потом весь вечер думала, что за дрянь может внушить человеку, что он забыл, как дышать. Думала, что по возвращении поставлю Диме ультиматум: или я, или его гулянки. – Ольга снова прерывисто всхлипнула и вытерла мокрую дорожку на щеке. – На следующее утро мне позвонила мать Димы и сказала, что его убили.

Кирилл почесал подбородок, раздумывая о причине странной асфиксии и пытаясь вспомнить, слышал ли когда-нибудь о подобной дичи. И ожидаемо не вспомнил ни одного похожего случая. Зато слух зацепился за название «Мертвая вода». Помнил он этот притон, даже сам бывал пару раз. Забористое место, где за большие деньги можно решить любую проблему и озвучить любую просьбу.

– Мать Димы провела в нашу квартиру сотрудников Первого отдела, и они осмотрели там каждый уголок, пока я летела из Москвы в Петроград, – всхлипнув еще раз, продолжила Ольга.

– И нашли окровавленную вырезку из газеты с интервью главы вашей партии, – закончил за нее Кирилл. Заголовок «Искореним дворянский паразитизм» говорил сам за себя. Узнав о находке, Кирилл выкурил две сигареты прямо в машине, которую обычно холил и лелеял. Он понимал даже тонкие намеки, а этот был жирным и красноречивым. Казалось бы, открыта охота на дворян, но Кирилл чувствовал то ли задницей, то ли следацким нутром, что под прицелом именно те, кто отчаянно не желал выхода этой статьи, но не смог помешать. Под прицелом они, и смерть Давыдова – предупреждение.

– Скажи, у Димы не было проблем с дыханием? – после продолжительного молчания спросил Кирилл.

– Я не знаю... не помню, – понурив голову, залепетала Ольга. – Перед отъездом я была очень занята, слушала его вполуха, а Дима чаще говорил со мной пьяным, чем трезвым. Сами знаете, какую чушь он мог нести.

– Думаю, одышку ты бы заметила, будь она подозрительной.

– Я заметила след помады на его воротнике, но Дима клялся, что это губы Вари, мол, она споткнулась и повалилась на него.

– Вот гад! Еще и меня приплел! – возмутилась Варвара.

– Напомните мне, что этот алкаш вообще делал в наших рядах? Послать за выпивкой мы могли и прислугу, – буркнул Герман, нахмурившись. На этот раз пришел черед Ника метать в него снисходительный взгляд.

Ольга поникла, и ее губы вновь задрожали. Не в силах вынести очередной виток истерики, Кирилл торопливо уточнил:

– Оль, ты обещала мне пригласительный на правительственный прием.

– Перед отъездом я оставила три штуки Диме. Разве он тебе не передал?

Кирилл покачал головой и цокнул языком. Либо пьяный Давыдов где-то потерял драгоценные пригласительные, либо их у него украли. Например, проникнув в его квартиру для убийства.

– Я попрошу отца, он достанет приглашения, – с готовностью вызвалась Варвара, и Кирилл внутренне скис.

Он отчаянно не хотел прибегать к помощи Верещагина-старшего. Тот был слишком непредсказуем и эксцентричен, поэтому и потребовать в качестве ответной услуги мог что угодно. Однажды уже потребовал у отца свадьбу Кирилла и Варвары.

Но, как правило, жизни плевать, хочешь ли ты вставать в коленно-локтевую, и она ставит тебя сама. Шестое чувство вопило, что пригласительные пропали не случайно, значит, благотворительный вечер – это именно то место, где Кирилл обязан присутствовать. Хотя бы для того, чтобы попытаться понять, за чьим лицом скрывается хищник.

– Я распоряжусь подать ужин. Оле нужно успокоиться, как и всем нам. Думаю, не помешает выпить вина, – торопливо перевела тему Варвара. Ее полный надежды взгляд прилип к Кириллу, но тот сурово покачал головой.

– Мы с Ником съездим домой к Давыдову. Нужно осмотреть квартиру своими глазами.

– Там все опечатали люди из Первого отдела. Они запретили входить, – пролепетала Ольга.

– Я начальник Первого отдела. Думаю, мне не надают ремнем по заднице за визит на место преступления.

Ольга и Варвара вытаращились на Кирилла с одинаковым изумлением. Он не сказал будущей невесте, что сменил место работы, как молчал и с остальными, кроме Ника и Германа. Варвара уж точно ему это припомнит, но позже, без свидетелей.

Кирилл взял у Ольги ключи от квартиры и взглядом приказал Нику следовать за ним. Баркалов нехотя подчинился, хотя явно мечтал об ужине. Кирилл и сам был не против поесть, но смутное беспокойство не давало покоя. Они должны обследовать квартиру Давыдова, чтобы завтра сравнить увиденное с протоколом осмотра, составленным старшими операми отдела. Кирилл чувствовал, что каждая минута промедления приближает неминуемую задницу, которая придавит их всех. Такие повороты он любил только в сексе, но уж никак не в жизни.

Варвара решила проводить их лично, отослав дворецкого. Ник понимающе хмыкнул и направился к своей машине первым, пока Кирилл задержался на крыльце.

– Почему ты не сказал мне о Первом отделе? – тихонько спросила Варвара. Со стороны ее лицо казалось невозмутимым, но Кирилл слишком хорошо изучил будущую невесту. Варвара мастерски скрывала эмоции, показывая миру лишь то, что выгодно. Такое оно – воспитание Верещагина.

– Разве это важно? Всего лишь ступень на пути к цели, – делано беззаботно отмахнулся Кирилл.

– Это очень важно, Кир. Я знаю, как старательно ты стремишься стать достойным преемником отца. Но почему-то делаешь вид, что это ничего не значит.

Кирилл скрипнул зубами, но промолчал. Они нуждались в помощи Верещагина, и потому грубить его дочери – не лучшая идея. Но Кирилл до зубовного скрежета ненавидел, когда коверкали его имя, и еще больше ненавидел, когда кто-либо смел лезть ему в душу. Эта территория слишком сильно заросла сорняком, чтобы впускать в свои дебри кого-то, кроме хозяина.

– Не забивай голову моими делами, Варвара, иначе не останется времени на свои.

– Варя, – тут же поправила она.

– Варя, – покорно согласился Кирилл и быстро поцеловал ее сухим поцелуем в губы.

Другого он себе не позволял. Их отношения с Варварой – самое странное, что случалось в его жизни. И он бы предпочел, чтобы их никогда не случалось.

– Когда-нибудь ты поцелуешь меня по-другому, – с уверенностью заявила Варвара.

– После свадьбы мы будем вынуждены целоваться так, как прикажут наши отцы. И делать им внуков в тех позах, которые им нравятся больше всего, – язвительно протянул Кирилл и, коротко попрощавшись с явно задетой Варварой, зашагал к машине.

Кирилл был уверен, что именно Варвара поспособствовала решению Верещагина выдать ее за Кирилла. Не сказать, чтобы их семьи когда-нибудь дружили, но ее отец пришел именно к Воронцовым. Предложить, кроме денег и влияния в высших кругах, Михаил Верещагин ничего не мог. У Варвары не было магического дара, у их семьи давно испортилась репутация, зато осталась власть. Этим они и брали. Воронцовы посвятили себя охоте на нечисть – престижному и выгодному испокон веков делу, Верещагины же не раз были замечены в союзах с теми, чье место в Проклятом соборе. Верещагин-старший замарал себя талантливо и со вкусом, связавшись с теневым миром после краха империи, но вовремя выбрался на поверхность, за короткое время вернув себе влияние и власть. Репутацию, увы, восстановить не удалось.

Сев в машину, Кирилл наконец ощутил, как волнение отступает. Все же особняк Верещагиных явно тянул из него энергию. Мало, что ли, в Петрограде домов с магическим шлейфом? В архивах об особняке Верещагиных не сказано ни слова, это и подозрительно. Редко бывало, чтоб вообще ничего не сказали злые языки и за ними не записали. Учитывая славу этой семейки, Кирилл не удивился бы, узнай он, что под порогом родового гнезда Верещагиных в лохматых веках закопали покойника.

Вскоре их с Ником машины бодро мчались по опустевшим вечерним дорогам в сторону Васильевского острова. Проехав Тучков мост, Кирилл поежился. Знакомая дорога, ведущая домой. Туда, куда он ненавидел возвращаться. Если свернуть на Тучкову набережную, там рукой подать до родового гнезда Воронцовых, из окон которого открывались виды на Малую Неву и пристань. Сколько раз Кирилл вечерами глядел на ее темные воды, наблюдал за причаливающими катерами и паромами и воображал, что на дне существует вход в другое измерение, через который он бы сбежал из этого мира! Да вот только отец нашел бы непутевого сына даже в его собственных мечтах.

Из детских воспоминаний Кирилла вырвал резкий звонок мобильного. Звонил Руслан Лавров – бывший заместитель Бор Бора, доставшийся Кириллу по наследству и штатному расписанию. Нажав кнопку на руле, он буркнул максимально сухое «слушаю», чтобы охамевший с порога Лавров понял, что сделал что-то не так. Например, позвонил в такое время, когда мог получить в ответ только мат. Но, прежде чем Кирилл успел обрушить на заместителя поток высокомерия, тот заговорил:

– Кирилл Алексеевич, нужно ваше присутствие в Управлении. Гордий сбежал из Проклятого собора.

От злости и неожиданности Кирилл едва не вдавил тормоз в пол прямо на проезжей части, но вовремя свернул на обочину из правой полосы. Сбежал?! Из Проклятого собора?!

– Как это случилось? – прорычал он.

Он ведь даже не успел допросить демона! Ничего не успел, а кто-то с удовольствием обвел его – главу Круга – вокруг пальца. Ну гребаный день вместе с гребаным демоном, собором и охранниками, которым сегодня же ночью натянут глаза на задницы! Кирилл об этом позаботится.

– Кирилл Алексеевич, тут такое дело. Ваше присутствие нужно не только поэтому.

– Чем еще ты меня хочешь обрадовать? К нам едет сам президент, чтобы запихать меня в Проклятый собор на место Гордия?

– Лучше бы президент. Демону помогли сбежать из собора. Есть видеозаписи. На них Лиза.

Если бы машина уже не стояла на обочине, Кирилл точно попал бы в ДТП. Вампирша?! Заодно с демоном? Похоже, Ник просчитался, доверяя ей. Башка дырявая. Впрочем, у Кирилла такая же. С ним играли в шахматную партию, но ему как будто бы завязали глаза и поменяли правила.

– Ее задержали? – холодно спросил Кирилл.

– Нет, сначала я сообщил вам. Ждем вашего распоряжения, – помолчав, ответил Лавров.

– Оно у тебя есть. Отправь мне адрес, я тоже поучаствую.

Глава 5. Слишком много народу для одного свидания

Знакомый дом семейства Кёлер, уже давно нежилой и кажущийся абсолютно мертвым, пялился на Лизу провалами окон, кое-где даже сохранившими стекла. Лиза пялилась в ответ. Искра. Буря. Безумие. Почему бы не зайти на чашечку... фантомной боли? Как Лиза могла отказать старым детским страхам? Они же приглашали. Любой на ее месте заперся бы дома в ожидании вечера с потомком огненного змея и вином, но разве Лиза поступала так, как поступали другие? Никогда.

Солнце то и дело игриво выглядывало из-за низких туч, освещая мрачное здание из красного кирпича, расположившееся между одиннадцатой и двенадцатой линиями Васильевского острова. Лиза, воровато оборачиваясь, ушла с широкой улицы и прокралась к густому кустарнику. Убедившись, что в узком переулке, куда выходила задняя часть участка, обнесенного высокой каменной оградой, ни души, Лиза проворно вскарабкалась наверх. Навыки опера Первого отдела предусматривали и не такое. Она легко спрыгнула на территорию особняка и огляделась, заставив себя ничего не чувствовать. Нельзя позволить сердцу биться чаще! Детские кошмары ничего не значили для нее, как и слова «отчий дом». Это место не принесло Лизе ничего, кроме боли и унижений. Теперь она унизит его своим равнодушием.

Большой двор зарос густым кустарником и высокой травой, поэтому пробраться к парадному крыльцу оказалось не так-то просто. Лиза не волновалась, что выдаст свое присутствие, оставив примятую траву. В конце концов, она пришла сюда именно для того, чтобы сделать первый ход в рискованной партии.

Лиза намеренно не скрыла татуировки, они дарили уверенность. Если мать или ее приближенные шавки следят, то непременно поймут, что она знает врага в лицо. И пришла туда, где этот враг когда-то был сильней всего.

Лиза не собиралась входить через черный ход. Только через парадную дверь, как «наследница рода Кёлер». Она поднялась по каменным ступеням, провела пальцами по остовам перил, выломанных вандалами, и толкнула дверь, которая предсказуемо была не заперта.

Лиза смело ступила в просторный и некогда богато обставленный холл. Там почти не осталось мебели. За четырнадцать лет в особняке побывали все, кто только мог, ведь защита пала вместе с уходом хозяйки. То, что не вынесли, разломали или доломали. Стены испоганили разноцветными надписями, даже кое-где выбили паркет.

В воздухе воняло мочой, отчего Лиза плотоядно усмехнулась и громко произнесла:

– Этот дом получил то, что заслужил!

Ответом послужила напряженная тишина, отчего Лиза глупо хихикнула. Похоже, на нее держали обиду.

Лиза брезгливо толкнула деревянную дверь с дырой в середине – витражное стекло давно выбили, оставив лишь острые осколки. Внимательно осмотрела пыльный стыдливо примостившийся в углу белый рояль с вырванной крышкой, кадки с давно увядшими цветами, диван, покрытый засохшими пятнами. Она не хотела знать, что это за пятна. Особенно вон то, большое, коричневое.

Наполовину выломанный паркет скрипел под ногами, как и воспоминания, что ржавыми шестеренками ворочались в голове.

Лиза подняла взгляд к облупившемуся потолку с некогда красивейшей лепниной. На втором этаже, прямо над гостиной, ее комната. Маленькая каморка с узкой кроватью, письменным столом, на котором когда-то стояла клетка с менявшимися в ней зверьками. Менялись они потому, что Лиза никак не могла взять под контроль безумный дар, открывшийся после первого убийства. Зверьки умирали в муках, как и частички ее мягкого, детского сердца, которое успевало привязаться к каждому из них.

– Если бы не вы, я бы сожгла этот дом прямо сейчас, – громко сказала в пустоту Лиза и замерла в ожидании ответа. Она отпустила на волю свою сущность, позволив проступить цветом киновари в зрачках.

– Вот уж не думала, что ты сохранила нежные чувства к нам, – раздался за плечом мягкий женский голос.

Лиза улыбнулась уголками губ и обернулась. На расстоянии вытянутой руки застыл призрак девушки двадцати трех лет. Откуда Лиза знала точный возраст? Елена Кёлер умерла в возрасте двадцати трех лет. В тот же год место покойницы заняла демоница, которая свела в могилу недавно эмигрировавших из Германии родителей настоящей Елены. Так и узнал мир новую Елену Кёлер – дворянку русско-немецкого происхождения, вернувшуюся к истокам и нацелившуюся на общество петроградских аристократов.

– Вы были моими единственными друзьями, – пожала плечами Лиза, разглядывая бесплотный призрак, сквозь который виделись очертания рояля.

Елена Кёлер не могла зваться красавицей, но что-то миловидное и утонченное в чертах лица определенно красило ее. Мать Лизы совсем не походила на ту, чью жизнь примерила. Ее чудовищная красота порабощала и опутывала паутиной, но паутина эта несла в себе яд. Сколько людей и демонов отравились, добровольно рухнув в объятия демоницы!

– Тебя обидишь, дрянная девчонка! – услышала Лиза еще один знакомый голос – хриплый и скрипучий, будто его обладатель долго молчал. Но разве мог он молчать? Да никогда!

– Помнится, раньше ты меня ласточкой звал, старый хрыч, – фыркнула Лиза, оглядываясь, но так и не находя обладателя голоса.

– Эй, выходи. Ты ведешь себя неподобающе. Сам же сетовал, что скучаешь по Лизе. Вот же она, а ты спрятался, как мышка, – с мягкой улыбкой проворковала Елена, отчего сердце Лизы тревожно сжалось.

Когда-то, когда ее запирали в подвальной каморке, Елена приходила к ней на помощь. Такая же несчастная, как и Лиза, даром что мертвая, она помогала не сойти с ума. Елена много рассказывала об истории их рода, о дворянах Домниных, некогда живших в этом особняке, но разорившихся и продавших его задешево семье Кёлер. Она пела Лизе русские и немецкие песни, а Лиза рассказывала новой подруге о своих сокровенных детских страхах.

Сотню раз за прошедшие годы Лиза винила себя в том, что оставила тех, кто не оставил ее. Но как забрать с собой бесплотного призрака, привязанного к месту гибели?

– И еще столько же не видели бы! За четырнадцать лет ни разу не навестила, гадюка подколодная! Все сбежали! Оставили дом гнить без хозяев! Меня оставили гнить вместе с ним! – распалялся домовой, наконец объявившись совсем рядом с призраком Елены. Ростом он доставал Лизе до колена, зато в гоноре мог посоперничать с любым из демонов, томящихся в Проклятом соборе.

Лиза широко улыбнулась, рассмотрев знакомые черные космы духа, его испещренное морщинами лицо, красную рубаху, синие штаны и волосатые босые ступни. Увидев его впервые, она вопила так, что сбежались все обитатели дома. Ох, как же ее тогда отлупила мать, страшно вспомнить! До сих пор задницу терзала фантомная боль от кожаного ремня. Лиза быстро училась на своих ошибках, поэтому в следующий раз не вопила от страха, а заговорила с неприветливым домовым. Он не любил ее мать и жутко злился из-за того, что та безнаказанно украла жизнь Елены Кёлер. Правда, поделать ничего не мог, кроме мелких пакостей. Мать Лизы – чистокровную демоницу – боялись духи, колдуны и демоны пониже рангом. Боялся и домовой.

Странно, но к Лизе он проникся симпатией...

– Никогда ты мне не нравилась, как и мамаша твоя, – обиженно буркнул домовой, скрестив руки на груди, и демонстративно отвернулся от Лизы.

...Насколько позволял его испорченный веками и непутевыми хозяевами характер.

– Сами же знаете, что я не могла сюда вернуться. Слишком больно вспоминать обо всем, – призналась Лиза.

– А сейчас зачем приперлась? Неужто снова захотелось в подвале посидеть, как псина в будке? – не сдавался домовой.

– Я ищу мать, но понятия не имею, с чего начать. Решила начать с начала.

Елена окинула Лизу печальным взглядом, а домовой громко фыркнул.

– Да ты, видать, совсем головой тронулась, девчонка! Она же мучила тебя, как и дружок ее, а ты искать эту гадину вздумала?! – гневно воскликнул он. Лиза мимолетно улыбнулась. Все-таки сохранил домовой добрые чувства, хоть и выпендривался. – Чего лыбишься, как будто я что-то смешное ляпнул? Не смей искать с ней встреч, дура!

– Похоже, она охотится за мной, так что встреч ищу не я. Мне нужно подготовиться к тому, что однажды мы столкнемся нос к носу.

Домовой с призраком понимающе переглянулись, будто за те годы, что они не виделись, умудрились понять что-то о мире людей, Лизе пока недоступное.

– Это похоже на белобрысую гадину. Удивляет, что она вообще вернула тебя отцу и отказалась от своих чертовых экспериментов, – протянул домовой, почесав лохматую голову.

– Гордий сказал, что она до сих пор считает меня своей собственностью.

«Ты бесполезна, но это не значит, что я должна выбросить тебя на помойку. Гордий обещал вылепить из тебя наследницу, достойную меня. И он вылепит, как бы ты ни противилась», – слова матери как никогда громко и четко прозвучали в ушах. Лизу передернуло от воспоминаний. Она будто вновь стояла перед разъяренной, жестокой фурией, которая так и не смогла добиться полного послушания от глупого ребенка.

– Гордий? Ты видела его? – изумилась Елена.

– Да. Он много бед натворил. Заставил десятки людей убивать друг друга. Его заперли в Проклятом соборе.

– Значит, и она где-то рядом, – печально подтвердила Елена. – Он никогда не отходил от своей хозяйки, словно боялся, что обратно не примет.

– Уверена, они заодно, но до Проклятого собора не дотянуться даже ей. Не выручит она старого любовника, придется искать нового. Если до сих пор не нашла.

– А как же тот второй, за которого она так цеплялась? Хамелеон из «Мертвой воды», – влез домовой.

– Так и гниет в Проклятом соборе, – печально вздохнув, ответила Лиза.

Дядя Алан был единственным из шайки матери, кому она не желала смерти. Веселый, язвительный, но не менее жестокий и хитрый, чем Гордий, ее он ни разу не тронул и пальцем. Напротив, защищал от издевательств и пытался учить, не калеча ни душу, ни тело. Иногда Лиза воображала, что дядя Алан – старший брат, о котором она так мечтала. Ну и что, что ему за пятьдесят? Кому это когда мешало? Теперь-то он вряд ли напоминал себя прежнего, наверняка подгнил в соборе.

– Мне бы хоть одну зацепочку найти. Скажите, не появлялся ли кто-то подозрительный здесь в последнее время? – тряхнув головой, спросила Лиза.

– Кроме вандалов, которые здесь только гадят да пьют? Никто, – с ненавистью выплюнул домовой. – Разве мог я подумать, что однажды мой дом так разворотят, а меня унизят? Я пытаюсь их гнать отсюда, но пьяные морды такие смелые становятся от выпивки своей дрянной, что не боятся ничего. Однажды люстру уронил на их шайку, одного чуть не прихлопнул. Повезло выпивохе, что спасти его успели. Так бы и помер, а я бы даже не пожалел. Заслужил!

– Да, домовой прав. Никого не было, кто обладал бы хоть искоркой магии, – подтвердила Елена. – Только воруют недоворованное и издеваются над домом. Сил нет смотреть на то, как погибает наследие, пусть и не родовое.

– Наследие! Тебе ли о нем говорить, немчура? Я тут четыре века живу, несколько поколений Домниных вынянчил, их же и похоронил. Ты тут пожила-то всего ничего, а туда же!

– Я тут, к твоему сведению, больше двадцати пяти лет живу призраком! – возмутилась Елена.

– Нашла, кого годами удивить! Немчура и есть немчура!

– Тоже мне, домовой без дома. Такой же дряхлый и облезлый, как эти стены.

Лизе внезапно захотелось расхохотаться и расплакаться одновременно. Четырнадцать лет назад призрак и домовой собачились с таким же энтузиазмом, ведь у них всегда был благодарный зритель. Сидя в своей комнатушке либо в подвальной каморке, Лиза наблюдала за их перепалками, училась новым ругательствам от домового и даже иногда улыбалась.

– От дряхлой и облезлой слышу. Мои косточки хотя бы не гниют в гробу, а твои уж черви сожрали давно.

– Фу, это удар ниже пояса, мой друг, – поморщилась Елена.

– Признаю, не к месту брякнул, – виновато потупился домовой.

– Ага, зря быканул, – поддакнула Лиза и хихикнула.

– А ты не смейся, дуреха! За тобой вообще-то не любящая мамаша бегает, чтобы супчиком накормить, а демоница, у которой давно уж крыша прохудилась. А ты, зараза, в одиночку сюда притащилась! У тебя вместо мозгов навоз?

– Ага, но это у меня наследственное, – не переставала веселиться Лиза, чувствуя что-то сродни подступающей истерике.

– На твоем доме хоть защита есть?

– Обижаешь, хозяин, с четырех сторон света закопаны амулеты от бабушки Лиды, на дверях парадных и двери квартиры защитные знаки, как и на замке. Я их лично выцарапывала.

– А кто такая бабушка Лида? – влезла Елена.

– О, это босс всея кладбищенской черной магии. Денег дерет столько, будто придумала способ их на тот свет с собой забрать.

– Мужик хоть есть у тебя, чтоб от мамаши защитить? – буркнул домовой, скептически осматривая потрепанный после бессонной ночи вид Лизы. – Вижу, что нет. Нормальный мужик свою бабу не отпустил бы разгуливать в одиночку. Одеваться, как шлендра, тоже не позволил бы. Да и все вот это художество на коже не одобрил бы.

– Я сама себе мужик, – отмахнулась она. – У меня достаточно сил, чтобы постоять за себя, а еще – мозгов, чтобы решить, что на себе малевать и что надевать. Я демонов и всякую нечисть ловлю уже четыре года. Как-нибудь справлюсь и с чокнутой мамашей.

Ох, как же Лиза блефовала. Фантомная боль все еще сотрясала тело, как и страх встретиться с матерью лицом к лицу. Лиза словно осталась тем же трусливым, забитым зверенышем, каким ее знали Елена и домовой четырнадцать лет назад.

– Какая самоуверенная девка! Только посмотрите на нее! Это как же, спрошу я тебя, полукровка справится с чистокровной демоницей?

– Если ты запамятовал, мой отец – не простой мужик из народа.

– Ох, простите, Ваше Золотое Величество, – хмыкнул домовой. – Как это я забыл о твоем великом наследии!

– Уж не знаю, насколько оно велико, но при желании я могу убить любое живое существо и любую нечисть.

– Кроме чистокровного демона, – напомнил домовой.

– А чистокровным демонам место в Проклятом соборе.

– Подожди, домовой, не тараторь. Я не ослышалась, Лиза? Ты – демон-полукровка – служишь в Особой службе? – с откровенным неверием спросила Елена.

Лиза хмыкнула и гордо вздернула подбородок:

– Теперь Особая служба – это большое управление, и служат там не только выходцы из золотых семеек...

– Как ты, – встрял домовой.

– ...Но и полукровки с демонической силой, – не обращая внимания на болтливого старика, продолжила Лиза. – Нечисти развелось, как грязи, а дворян, годных к опасной службе, осталось не так много. Вот и оказали нам такую честь с барского плеча.

– Служить на благо спокойствия простого люда и волшебных существ – это гордость! – благоговейно прошептала Елена, будто внезапно вместо Лизы пред нею явилось божество и пообещало ее воскресить.

До падения империи к Особой службе относились благоговейно и едва ли не поклонялись храбрецам, защищавшим народ от нечисти. Жалованием, конечно же, совсем не обижали. Охотники на нечисть всегда слыли уважаемыми и богатыми людьми. Но сейчас многое изменилось. Зарплата до сих пор радовала работников Управления, но вот народное преклонение сменилось страхом.

– Хренордость, – огрызнулась Лиза. – Раз уж вам нечего мне рассказать, поеду-ка я домой и наконец посплю.

– Куда это ты? – встрепенулся домовой. – Я тебя одну не отпущу, дуреха!

– И что ты мне предлагаешь? Остаться здесь жить?

– Этот дом твой по праву. Не совсем законному, но все же. Я предпочту, чтобы этим имением владела ты, чем моя убийца, – печально произнесла Елена.

– Вы уж меня простите за прямоту, но я скорее сожгу этот дом дотла, чем когда-нибудь сюда перееду, – рыкнула Лиза, сжав руки в кулаки.

Никаких эмоций. Только спокойствие.

Да какое тут спокойствие?! Воспоминания рвали на части!

– Сжигай дом хоть сегодня, но сначала сделай все чин по чину, чтоб я тут вместе со всем скарбом не сгорел, – распорядился домовой и гордо подбоченился.

Лиза захлопала глазами, по-настоящему удивившись. Нет, только не говорите, что...

– Я пойду с тобой и буду помогать! – заявил домовой и даже притопнул ногой для пущего эффекта.

– Ты только не обижайся, но я живу одна и продолжу жить одна.

– Все, решено! Раз уж мужика у тебя нет, хоть я тебя защищу! – распалялся домовой.

– Есть у меня мужик. Сегодня вечером придет как раз!

Какой домовой? Не нужна Лизе нечисть в доме! Ей и самой себя хватало. Вот уж где нечисть так нечисть!

– Вот и посмотрим, что за мужик. Если хороший, я тихонько за печкой посижу и пугать не стану, чтоб не обделался. Но если не понравится мне, быстро отважу его.

– И как же, интересно знать?

– Люстру на него сброшу. Я на здешней шпане руку набил. – Домовой гордо выпятил грудь, отчего губы Лизы невольно растянула усмешка.

– Одна проблема имеется – печки у меня дома нет. Варочная панель и электрическая духовка. Не думаю, что тебе там понравится.

– Ты мне тут не ерничай – я завсегда найду, где жить, и присмотрю за тобой, дурной башкой.

– Даже ты собираешься меня покинуть? – прошептала Елена, понурив голову.

– Увы, голубушка моя, ты привязана к этому месту. При всем желании Лиза тебя не заберет. Кто-то же должен за ней приглядеть. Так почему не я?

Лиза скептически осмотрела совсем неискренне расстроенного домового и с трудом подавила ехидный смешок. За четырнадцать лет старый дух устал от одиночества. Дом захирел и постепенно умирал, вместе с этими стенами умирал и он. Лиза, впервые наведавшаяся в место детских страхов, подарила домовому шанс вновь почувствовать себя нужным.

– У меня квартира-студия в старом доме, а не большое имение, – предупредила она.

– Мне все равно. Наведу такой порядок, что блестеть будет даже потолок.

– Только чур не затевать ремонт.

– Ничего не могу обещать. Вдруг я разойдусь.

– Значит, не договоримся. – Лиза показательно сделала шаг к двери.

– Стой! – взвизгнул домовой. – Я согласен. На все согласен.

Лиза хмыкнула и сдалась. Она давно мечтала о собаке, но не могла ее завести с таким сумасшедшим графиком работы.

Сегодня она в Петрограде, завтра на Камчатке, а послезавтра в горах Кавказа или на морском берегу Тавриды. Какая уж тут собака? Теперь вот у нее появится домовой – не питомец, конечно, зато говорящий. С ним и поматериться можно, и поругаться. Не так уж плохо.

– Значит так, поставь под печку глиняный горшок. Несколько таких горшков найдешь в погребе. В горшок положи кусочек хлеба и посыпь солью. А потом скажи: «Вот твой дом, хозяин-домовой». Я, так уж и быть, в этот горшок нырну, да так в нем и поеду до твоего дома. А там ты меня поставь у своей... варочной панельки... тьфу, что за гадость у вас теперь вместо печки! сам решу, где мое место будет.

– То есть ты предлагаешь мне еще и в магазин за хлебом с солью сбегать? – возмутилась Лиза. Вместо того чтобы отсыпаться после бессонной ночи, она занималась какой-то ворожейской дрянью!

– Так, я не понял, защитник тебе или мне нужен? Тебе. Вот и чеши за хлебом с солью. Живей давай.

Лиза фыркнула, но поленилась снова спорить с вредным домовым. Вполне вероятно, что идея взять его к себе домой оказалась не так уж хороша. Мозг старик ей уже выклевал, а ведь еще даже не переехал.

«Может, выйти за дверь и сбежать?» – самодовольно подумала Лиза, но застарелая благодарность к косматому домовому, который хоть и ругался, но никогда ее не обижал, не позволила. Тяжело вздохнув, она направилась в магазин на одиннадцатой линии, возле которого припарковала машину. Пусть домовой сам успокаивает приунывшего призрака.

Пробираясь по заросшему участку, Лиза не переставала посмеиваться над ворчливым духом и мысленно благодарила его за то, что своей руганью отвлек ее от мыслей о матери.

Отвлечься надолго, увы, не получилось. Проходя мимо машины, Лиза заметила несколько длинных царапин, будто от когтистой лапы, тянущихся через весь капот. Она застыла на месте, остервенело оглядываясь, но, конечно же, не увидела никого подозрительного, да и амулет-уловитель по-прежнему не ощущался на шее. Будь рядом кто-то хоть с капелькой магии в крови, он бы нагрелся. На Лизу никто не нападал, но она знала, чей знак красуется у нее на капоте. Упырь Мишель на службе у матери – грубая сила, безжалостность и бешеная жажда крови в одном лице, когда-то умершим трусливым, но злобным графским сынком. Неужели эту тварь еще никто не сжег на костре?

С Лизой играли, как с мышкой. Мышка должна была понять, что кошка охотится за ней. Но она не станет отсиживаться, даже если страшно. Теперь Лиза точно знала, каким будет ее следующий шаг. Пора навестить детище дяди Алана.

* * *

Ровно в десять вечера квартиру огласил звук дверного звонка. Лиза мимолетно осмотрела отражение в зеркале, поправила волосы, волнами спадавшие на плечи и спину, оценила, как сидит короткое платье, и осталась довольна. Это лучшее, чего она могла добиться от себя после бессонной ночи.

– Вырядилась, как доступная девка. Еще и все рисунки наружу. Тьфу, прятать такое уродство нужно, – фыркнул домовой из-за комода, на что получил красноречивый жест средним пальцем.

– Так и планировалось, – хмыкнула Лиза, с любовью взглянув на недавнее тату на щиколотке. Оно, как и то, что на бедре, ни от чего не защищало, зато грело душу.

Раз оценил домовой (если его ворчание, конечно, можно так назвать), значит, оценит и Марк. Пожалуй, только ему из всего отдела нравился стиль Лизы. Остальные, особенно Руслан, очень ответственно подошедший к должности зама Бор Бора, бурчали, что служащие Управления не должны одеваться, как на дискотеку, и портить вековую репутацию охотников на нечисть. Лиза посмеивалась в ответ на замечания, закатывала глаза и продолжала носить топы, короткие юбки, рваные джинсы и кроссовки, по сравнению с которыми армейские берцы казались нежными и утонченными пуантами. Не уволят же ее, в конце концов! Пусть еще попробуют найти замену!

За дверью – вот сюрприз так сюрприз! – обнаружился Родин. Сегодня он выглядел особенно привлекательно. Черная футболка соблазнительно обтягивала мускулистый торс, открывая набитые «рукава». Еще одно тату кокетливо выглядывало из-под ворота. Черные джинсы сидели как влитые, обтягивая все, что нужно. И даже яркие кроссовки, за которые Марк явно вывалил ползарплаты, впечатлили Лизу.

Как и обещал, Родин держал в руках крафтовый пакет с едой и бутылку белого вина. Марк лучезарно улыбнулся и произнес:

– Даже не верится, что ты не пошутила и дала правильный адрес. Я до последнего думал, что за дверью окажется бабуля с деменцией, которая поднимет крик на всю парадную.

– Я, конечно, жестока с демонами, но это не относится к моим коллегам, – хмыкнула Лиза, принимая из рук Марка вкусную ношу и пропуская его в квартиру.

– К коллегам? Так у нас деловой ужин?

Марк насмешливо хмыкнул и деловито осмотрелся. Кирпичные стены вызвали у него одобрение, как и полукруглое окно в кухне-гостиной, на подоконнике которого Лиза любила проводить вечера. Она частенько рассматривала прохожих, иногда замечая даже разномастную нечисть. Демоническая кровь служила лучшим радаром, потому взгляд Лизы безошибочно выхватывал каждую тварюшку, решившую прошмыгнуть поблизости. Она не удивлялась этому. Петроград, особенно его центр, можно было смело назвать одним огромным местом силы для нечисти, ведь за годы существования город впитал слишком много смертей, как и болота до его строительства.

– Я приличная девушка, поэтому назвать наш сегодняшний ужин иначе мне не позволит воспитание, – подхватила правила игры Лиза.

Из-за комода донеслось громкое фыркание, отчего Марк заметно насторожился.

– Не обращай внимания, у меня новый питомец.

Фыркание стало громче.

– Который злится, когда я так его называю.

– Что за тварь ты держишь дома? – процедил Марк, сделав несколько осторожных шагов к комоду.

– Сам ты тварь. Огненным змеем воняешь, не смей приближаться ко мне. Надо бы пойти подышать свежим воздухом, чтоб не задохнуться. – Ворчливый голос домового отдалялся с каждым словом. Похоже, он и вправду решил убраться подальше.

– Это домовой. – Лиза развела руки в стороны, молчаливо показывая, что ничего не может с этим поделать. – Просто не обращай внимания. Он ворчливый, но добрый.

– Насчет доброты сомневаюсь, – ответил Марк с несколько ошеломленной усмешкой, но все же расслабился. – Ты ни разу не рассказывала про своего... сожителя.

– Сожитель появился только сегодня.

– Ты же довольно давно живешь в этой квартире, если мне не изменяет память. Почему он не показывался раньше?

– Потому что сегодня я сама принесла его сюда в глиняном горшке. – Лиза кивнула на горшок, гордо стоявший на полке открытого кухонного шкафчика.

– И зачем ты притащила к себе чужого домового?

– Ему одиноко.

Лиза ограничилась этим объяснением и принялась расставлять на барную стойку коробочки с лапшой WOK, салатами и даже пирожными. Марк купил ей десерт! Надо же! Они как будто превратились в одну из тех странных парочек, от которых Лизу тошнило. И которым она, по правде говоря, завидовала. Странное ощущение. Непривычное, но не отталкивающее.

– С тобой не соскучишься, – признался Марк, усевшись на высокий стул и ввинчивая штопор в пробку.

– И всегда этот удивленный тон, – беззлобно закатила глаза Лиза.

– Люблю, когда в девушке есть загадка.

– В таком случае ты не прогадал. Во мне полно загадок. Я – практически кроссворд.

Марк окинул Лизу фирменным взглядом потомка огненного змея, и она мысленно усмехнулась. Ничего удивительного, если Родин действительно собирал из своих девушек трофейный сборник кроссвордов и Лиза должна была стать одной из страничек. Возможно, той, что в центре и с цветной печатью. Даже с картинками. Но всего лишь одной из. Не стоило об этом забывать.

– Если бы ты сейчас показала мне красные зрачки, эта фраза прозвучала бы куда таинственнее, – улыбнулся Марк и поднял наполненный вином бокал. – Предлагаю выпить за наш деловой ужин, коллега.

«Деловой» ужин протекал легко, как-то тепло и по-дружески. Марк много шутил, Лиза язвила в ответ, периодически окидывая его кокетливо-заинтересованным взглядом, пока около полуночи разговор не коснулся Воронцова.

Бутылка уже почти опустела, и они переместились на тот самый подоконник.

– Как тебе новый начальник? – спросил Марк, отчего легкость вечера слетела, как шелуха. – Весь отдел надеялся, что ты расскажешь, как прошла ночь, но наше любопытство до сих пор не утолено.

– Разве сегодняшний день не показал всем, что работать с Воронцовым совсем не так, как с Бор Бором? – уклончиво отозвалась Лиза. Она задумчиво вертела в руке бокал и размышляла о прошедшей ночи, которую разделила с Ником, новым начальником и призраком старухи.

– Показал, – вздохнул Родин. – Показал, что Воронцов – надменная задница, которая не сложит себе цены. Поверь, каждый из нас сегодня мечтал разбить ему очки. Даже Руслан – главный любитель начальства. Только Баркалов доволен. Еще бы, дружок теперь в начальниках. Можно расслабиться.

– В таком случае ничего нового ты от меня не услышишь. Самовлюбленный и высокомерный. В общем, золотой дворянин. Но Воронцов не безнадежен, что удивительно. Татуировки нанес, не дожидаясь назначения, в теории довольно подкован, умеет нравиться людям, когда ему это по-настоящему нужно. Нам всем стоит смириться с тем, что он с нами надолго. Уверена, Воронцов – следующий начальник Управления, поэтому питать надежды, что мальчик-дворянчик наиграется и свалит в закат, не стоит.

– Конфликт интересов? Не, не слышали, – хмыкнул Марк.

– Не смеши меня. Дворяне и конфликт интересов – это что-то из разных вселенных. Место для Воронцова-младшего наверняка подготовили, когда он еще и ходить-то не научился.

– Девчонки из Второго и Третьего отделов завизжали бы от счастья, услышь они тебя. В Управлении только и сплетничают, что о неженатом красавчике-дворянине. Наши барышни надеются, что он здесь надолго и хоть кто-то из них успеет не только прыгнуть ему в постель, но и женить на себе.

– Пусть не раскатывают губу, – фыркнула Лиза. Могла ли она назвать Воронцова красавчиком? Как бы ни было тяжело это признавать, да. Его яркие голубые глаза с первой встречи заняли первое место в ее небольшом топе самых красивых глаз. Как и все лицо... Но! Лиза никогда и никому в этом не признается даже под пытками! Она не безмозглая курица, как те, кто всего за день описались кипятком от Воронцова! – Этот золотой мальчик наверняка уже давно помолвлен с золотой девочкой для сохранения золотой династии. Простолюдинкам ничего не светит, как бы хороши они ни были. Конечно, ими вполне могут попользоваться и даже что-то пообещать, но все это ни к чему не приведет.

– Дворянство давно отменили, но золотые семейки как будто и не слышали об этом, – буркнул Марк.

– Неужели я слышу зависть в голосе?

Родин отвернулся к окну, и Лиза тут же мысленно отругала себя за неосторожные слова. Они должны были флиртовать и расслабленно пить вино, вместо того чтобы бередить раны, имеющиеся у каждого, кто рожден с демонической кровью. Те, кто никогда не сравнятся с золотыми дворянами, несмотря на магическую силу, почти всегда превосходящую вырожденное наследие аристократов. Потомки нечисти, проклятой богами. Пожалуй, стоило сказать спасибо, что их признали колдунами, а не демонами, не ставили на учет и не истребляли, как в древние времена, когда страх перед высшей нечистью превосходил разум. Да вот язык не поворачивался этого сказать.

– Кажется, наш деловой ужин с такими темами для разговоров рискует остаться и вправду деловым, – протянул Марк, хитро косясь на Лизу. Ее губы помимо воли растянулись в улыбке. Родин будто бы читал ее мысли.

– Тогда предлагай тему, – промурлыкала Лиза. Сердце забилось быстрее. Когда они поцеловались с Марком в прошлый раз, оба уже почти ничего не соображали из-за выпитого. Сейчас ее разум был чист и почти трезв, отчего в животе трепетало смутное волнение.

Марк станет ее третьим мужчиной и третьим, с кем ее связывал только секс. Почему-то только такие отношения случались в жизни Лизы, в нее никто никогда не влюблялся настолько, чтобы искренне желать быть рядом, несмотря на характер, происхождение и работу. С Марком Лиза не претендовала ни на что, кроме краткого спасения от одиночества, потому и не волновалась так сильно, как могла бы, испытывай она к Родину что-то больше влечения и интереса.

Лиза придвинулась так близко, чтобы соприкоснуться коленями, не отрываясь от лица Марка. Между ними искрило предвкушение поцелуя, который вот-вот случится. Вот-вот...

– Люблю, когда ты такая для меня, – завороженно прошептал Марк, и в светло-карих глазах Лиза неожиданно увидела восхищение.

– Какая?

– Мягкая. Такая, какой не бываешь ни с кем другим. – Соблазнительный шепот Марка опалял губы Лизы, и ей отчаянно хотелось податься навстречу. – Иногда мне кажется, что ты сама не понимаешь, насколько порочно-красива. А иногда – что ты пользуешься своей красотой и специально мучаешь мужчин. Ты никого не подпускаешь к себе, но почему-то подпустила меня.

– Тогда гордись этим и не предавай доверия, – прошептала Лиза ему в губы. Марк умел обвораживать красивыми речами, и как же хотелось поверить в них хотя бы на вечер!

Их губы оказались совсем близко, почти соприкасаясь. Лиза ловила чужое дыхание с едва уловимым запахом вина на своем лице, и тело трепетало в предвкушении. Марк терпеливо замер, позволяя ей самой принять решение. Лиза не выдержала наэлектризованного напряжения и коснулась его губ своими. Решение принято.

Губы Марка были мягкими и сухими. Чуть кололась однодневная щетина, но Лизу так давно никто не целовал, что она почти не обращала внимание на то, как протестует кожа на подбородке. Марк мягко отвечал на поцелуй, позволяя Лизе самой задать темп. Она провела языком по его нижней губе и игриво ее прикусила. Марк усмехнулся в поцелуй и притянул ее ближе, прижав к себе.

Лизу не требовалось просить дважды. Она проворно забралась к нему на колени и запустила руку в жесткие русые волосы. Ногтями игриво провела по шее, отчего Марк едва слышно застонал и углубил поцелуй.

Оба распалялись все сильнее. Их тела отделяла друг от друга всего пара слоев ткани, и это препятствие сейчас слишком раздражало.

Руками Марк по-хозяйски задрал подол платья и крепко обхватил ее бедра...

Квартиру огласил громкий звук дверного звонка. Оба замерли, тяжело дыша друг другу в губы. В теле нестерпимо билось желание, и потому Лиза решила не открывать, кто бы это ни был.

Стоило им вернуться к прерванному поцелую, в дверь позвонили снова.

– Вдруг что-то случилось? – шепнул Марк, с явным нежеланием оторвавшись от губ Лизы. Его руки при этом по-хозяйски мяли ее задницу, прижимая к паху, все еще преступно обтянутому жесткой джинсовой тканью.

– Что? Краны у меня закрыты, никого не затоплю. Дымом не пахнет. Газ перекрыт. На остальное плевать. Я никого не жду.

Звонок повторился.

– Открой. – Марк мягко отстранил ее от себя.

Ругаясь сквозь зубы, Лиза сползла с колен Марка, одернула платье и направилась к двери. Тому, кто какого-то черта решил испортить им вечер, жить осталось ровно столько, сколько ей потребуется, чтобы добраться до замка!

Лиза сердито взглянула в глазок и поперхнулась ругательствами. В линзе отразился Воронцов.

От неожиданности у нее замерло дыхание. Что он здесь забыл? Стоило им поговорить о новом начальнике, а Лизе хоть и втайне, но восхититься его глазами, как эти самые глаза вместе с их хозяином прибыли прямо к ее двери. Если она откроет Воронцову и тот увидит их с Марком, непременно все поймет. И поймет неправильно. Лизе почему-то этого не хотелось.

Звонок повторился. Отсидеться не получится.

Лиза приоткрыла дверь и нацепила на лицо самое недовольное выражение из всех, что у нее были.

– О, ты-вы, доброй ночи. Чем обязана?

– Позволишь войти? – холодно буркнул Воронцов.

Ага, и застать там Родина с бугром в джинсах! Щас!

– Не думаю, что это удобно. Говори, зачем пришел? Еще и в такое время.

– Кого-то прячешь? – прищурился Воронцов. В полумраке парадной его яркие глаза за стеклами очков казались темными и уставшими.

– Разве что домового, да и тот, похоже, где-то загулял, – отмахнулась Лиза. Ее лицо было беззаботным, но внутри все напряглось. Новый начальник пришел неспроста. Откуда он вообще узнал ее адрес? Залез в личное дело?

– Не хочешь по-хорошему, значит?

С этими словами Воронцов снял очки, и Лиза перестала принадлежать самой себе... Все внутри сжалось от неконтролируемого, животного страха. Лиза застыла как вкопанная, не в силах пошевелиться и сделать вдох. Разум отключился, освободив место животному инстинкту. Он вопил, что нужно бежать, но тело не слушалось. Каждая мышца, каждая косточка словно покрылись льдом.

– Пакуйте, – приказал Воронцов кому-то внизу.

Лиза сама не поняла, откуда взялись знакомые лица. Она ничего не соображала, лишь смотрела в глаза, казавшиеся сейчас чернющей топью, и погибала от страха. Когда запястий коснулся ледяной металл, Лиза наконец обрела способность трезво мыслить. Воронцов моргнул и медленно вернул очки на переносицу.

Лиза рухнула бы на колени, если бы ее не держали чьи-то сильные руки. Запястья обжигал холодом металл наручников. Ей сковали магию! Стоило Лизе это понять, как она забилась в чужой хватке.

– Что происходит, ублюдок?! – вопила она, но Воронцов лишь холодно следил за ее реакцией, не отвечая. – Объясни мне, сволочь! За что на меня надели наручники?

– Дэн? Руслан? Ильдар? Что вы делаете? Не смейте! – Голос Марка долетал словно сквозь водную толщу.

Паника затопила разум Лизы. Воронцов решил избавиться от нее? Сначала дал выходной, чтобы притупить бдительность, а теперь напал! В чем она провинилась? В недостаточном повиновении?

– Где Гордий? – наконец отрывисто спросил Воронцов, пройдясь недоверчивым взглядом по Родину.

– В Проклятом соборе, дебил, – фыркнула Лиза.

– Был. Где он теперь? Ты же помогла ему сбежать.

Помогла? Сбежать? Нет, это не она! Как он не понимает?!

– Что за бред?! Это не я! Кто угодно, но не я! – Лиза завопила громче, забившись в хватке Руслана и Ильдара.

– Твое лицо четко видно на камерах, – пожал плечами Воронцов. – Денис, мы с тобой обыщем квартиру. Ильдар, Руслан, тащите ее в машину и глаз с нее не спускайте. Ты, герой-любовник, поедешь с нами. Только попробуй сделать глупость – тут же окажешься вместе со своей девушкой в Проклятом соборе.

Камеры... Лиза почувствовала, как сердце затрепыхалось в горле. Это не она. Правда же? Не она? Но почему на камерах ее лицо?

Глава 6. Одна ниточка и узел проблем

«Я в своем уме. Я, мать его, в самом своем уме из всех своих!»

«А что, если я чокнулась?»

«Да когда бы я успела? Сегодня утром нормальной была, домового в дом притащила».

«Ты притащила к себе в квартиру чужого домового! Если это не звоночек, то что тогда – звоночек?»

«Говорю тебе, не было моей ноги в Проклятом соборе!»

«Твое лицо на всех камерах. Ты вывела Гордия из собора по липовому запросу и увезла с собой двух конвойных. Чем ты это объяснишь?»

«Магия!»

Лиза вела бессмысленный диалог с собой уже на протяжении часа, снова и снова возвращаясь к отправной точке: она не спасала Гордия. Однако ее лицо на записях говорило само за себя, и всем вокруг оказалось этого достаточно.

Лиза металась по допросной диким зверем, но дверь наглухо закрыли с той стороны. Воронцов мучил ее намеренно, продлевая агонию. Наверняка он наблюдал за ней сквозь стекло, которое с ее стороны прикидывалось затемненным зеркалом.

Лиза провела в этой бетонной коробке с прикрученными к полу столом и двумя стульями уже больше часа. Ее доставили в Управление быстро – похоже, ублюдок Воронцов не стал слишком долго копаться в ее квартире, а домовой не уронил на него люстру. Обыск занял не больше четверти часа. Увы, у Воронцова не нашлось даже мало-мальски тошнотворной слабости, вроде любви к ношеным женским трусикам. Лиза мечтала, чтобы у него в загашнике нашлось что-то мерзкое настолько, что перебило бы ее позорное задержание. Например, застарелая гонорея!

Болтая сама с собой, Лиза отчаянно пыталась думать. Кто-то проник в Проклятый собор под ее личиной, но как? Вопроса «кто?» Лиза перед собой не ставила, потому что и без того знала ответ. Неужели Гордий стал так дорог ее матери, что она решила так рискнуть? Или он слишком много знает, поэтому оставлять его без присмотра опасно? Лиза ставила на второе.

Но зачем матери потребовалось подставлять ее? И как она это сделала? Лиза не была так подкована в ритуалах, как их криминалисты. В Академии курсантов учили только азам, но в детстве ей «посчастливилось» найти такого учителя, как Гордий. Его наука впечаталась в подкорку намертво, но ни от него, ни от шавок матери Лиза не слышала о подобном ритуале.

Воронцов, явно учившийся не в Академии, и подавно не должен был разбираться в ритуальном колдовстве. Вот и не рассматривал варианта, что в соборе могла быть не Лиза.

Как его убедить? Как хотя бы поговорить с ублюдком-начальником? Как добраться до видеозаписи, чтобы хоть одним глазком взглянуть на горе-актера, надевшего ее личину? Для начала неплохо бы, чтобы в допросную зашел хоть кто-нибудь, кроме ее гнева!

С трудом поборов этот самый гнев, Лиза подошла к зеркальной стене вплотную и четко произнесла, зная, что микрофоны ее прекрасно слышат:

– Ноги моей не было в Проклятом соборе, и я могу это доказать, если вы, придурки, решили скопом от меня отвернуться. Вы все потом попросите у меня прощения, а я пошлю каждого на хрен.

– Кирилл допросит тебя позже. Он вместе с группой старших оперов уехал в собор, – раздался из динамика грустный голос Ника.

– О-о-о, неужели друг решил поговорить со мной? – гневно выплюнула Лиза и усмехнулась прямо в «зеркало». – Где же ты был, Баркалов, когда меня вязали, как паршивую нечисть, в собственной квартире?

– Здесь был. Кирилл запретил мне ехать с ними.

– Малышу Коленьке запретили участвовать в веселье? Вот горе-то! Малыш Коленька еще не дорос до серьезных дел. Не то что его ублюдочный дружок! – распалялась Лиза, не переставая угрожающе усмехаться. Зрачки зажглись алым помимо воли – она почти перешла черту гнева и слепой ярости.

– Я, между прочим, на твоей стороне, дура, – пробормотал Ник.

– Да ладно? – хохотнула Лиза. – Ты разговариваешь со мной через стену. Это называется «по разные стороны», тупица.

– Я мог бы наблюдать за тобой молча и делать вид, что меня здесь нет. – В голосе Ника проступили обиженные нотки. – Заметь, очень тяжело оставаться на твоей стороне, зная, что ты знакома с Гордием и почему-то причинила ему намного меньше боли, чем могла бы. Ты не задержала его на мосту, хотя обязана была. Но почему-то я тебе верю, потому что знаю тебя. Ты не стала бы выпускать на свободу опасную тварь, но еще я знаю, что обстоятельства могут вынудить поступиться принципами даже самого упрямого человека.

– Погоди-ка, почему мне кажется, что ты пытаешься играть доброго полицейского, прикрываясь нашей дружбой? – Лиза расплылась в еще более угрожающей ухмылке.

Красные зрачки все так же прожигали зеркало, и она искренне надеялась, что они с Ником стоят друг напротив друга.

– Я пытаюсь понять, что произошло.

– Раз ты так хорошо меня знаешь, как говоришь, пересмотри записи еще раз. Лицо можно подделать, но походку, почерк и повадки – никогда. И вот тогда ты извинишься за свои подозрения, друг.

Лиза выплюнула последнее слово с такой тоской, что у самой сдавило горло. Она ведь говорила себе, что дружба – дерьмовое занятие, но почему-то сделала исключение для Баркалова. Кушайте, не подавитесь теперь.

Да, у нее никогда не было теплых отношений с отделом. С Воронцовым они и вовсе друг друга на дух не переносили, поэтому ему незачем искать доказательства ее невиновности. Но Ник! Он называл себя ее другом, а сам пытался выведать, под давлением каких обстоятельств она поступилась принципами и освободила Гордия. Даже он не верил ей! И Марк наверняка тоже...

– Эй, Баркалов, ты еще не побежал пересматривать хоум-собор-видео? – встрепенулась Лиза.

– Чего тебе? – раздалось из динамика.

– Где Марк? Его допрашивали?

– Да, Воронцов допросил его перед выездом в собор, – помолчав, раздраженно ответил Баркалов.

– И как? Родин описал ему во всех красках, чему помешала их веселая группа дебилов?

– Марк защищал тебя, но никаких доказательств, кроме чека из доставки еды, у него нет. Поэтому его слова – пустой звук.

– Хоть кто-то меня защищал. А от тебя я в «Связи» отпишусь. Вот только телефон мне отдадут, и сразу отпишусь, – буркнула Лиза, а внутри потеплело. Она не ожидала от Родина, с которым ее не связывало ничего, кроме сотни подколов и одного недосекса, защиты и веры, но почему-то именно от него их получила. Как будто мир перевернулся.

Больше Лиза не сказала Баркалову ни слова. У нее даже не было нужды вновь просить его пересмотреть видео. Она придумала, какой козырь предъявить. И козырь этот совсем не зря переехал к ней в квартиру в глиняном горшке.

* * *

Лиза просидела в допросной так долго, что успела уснуть, облокотившись на стол. В комнате не было ни окон, ни часов, чтобы понять, как долго тянулось время в одиночестве. Придумав способ доказать свою невиновность, Лиза заметно успокоилась и взяла себя в руки. Конечно, она до сих пор злилась так, что готова была дышать пламенем, как дракон, но внешне ничем это не проявляла. Ей не привыкать злиться на людей и отгораживаться от них.

Тело ломило, короткое платье уже заметно раздражало, неудобно стягивая шею воротником, а время тянулось и тянулось.

Лиза ходила кругами по комнате, снова пялилась в зеркало-окно, но с ней никто больше не заговаривал. Даже на придурков не откликались. Значит, и вправду не слышали. Ну, или уже привыкли к ее злости.

Никто, кроме Воронцова, к ней не придет. Лиза твердо это знала. Заносчивый ублюдок будет расследовать это дело сам, чтобы отчитаться перед отцом. И как она только могла допустить даже мысль о его красивых глазах?! Идиотина!

Кажется, прошел еще час, прежде чем в замке заворочался ключ. Воронцов ожидаемо пришел в одиночестве. Он был усталым и помятым, чему Лиза только позлорадствовала. Сама она наверняка выглядела куда хуже – растрепанная, с поплывшей тушью и гневом в красных зрачках.

– Не страшны мне твои фокусы с глазами, вампирша. Можешь не выпендриваться, – выдохнул он и плюхнулся на стул, бросив перед собой папку с делом.

Лиза выпрямила спину и села так чопорно, как на гребаном светском чаепитии. Гордо задрала подбородок и красным зрачкам потухнуть не разрешила. Пусть нервируют Воронцова.

– Не страшны, потому что в этой комнате я не могу колдовать, – огрызнулась она. – Иначе я бы с удовольствием обеспечила тебе инфаркт.

В стены допросных и камер еще в лохматые года вмуровали защитные талисманы такой силы, что те до сих пор действовали. Они связывали магию каждого, кто находился в этих стенах – как демонов, так и золотых потомков волхвов.

– Сделаю тебе одолжение и не стану записывать угрозу в дело.

– А ты запиши-запиши, умник, – фыркнула Лиза. – А еще запиши, что я требую допроса свидетеля с ритуалом узлов.

– И что за свидетель у тебя? Тот самый домовой, который где-то загулял? – усмехнулся Воронцов.

– Да, тот самый домовой. Его показания докажут, что весь день я провела где угодно, но уж точно не в Проклятом соборе.

– Ты уверена, что он станет говорить? Еще и позволит провести ритуал? Не каждый повесит себе на шею петлю, – посерьезнел Воронцов.

– Станет. Он защитит меня.

Лиза подалась ближе к Воронцову, не отрывая от него алых глаз. Он тоже разглядывал ее, словно старался обнаружить под кожей что-то, прежде незаметное.

– Даже если ты не причастна к побегу Гордия, вы с ним знакомы. Не отрицай. Ты разговаривала с ним на Дворцовом мосту, вместо того чтобы схватить. Навещала его в Проклятом соборе под видом допроса. Он называет тебя комариком, и я даже догадываюсь почему. Сегодняшнее происшествие – вишенка на торте. Я жду объяснений, Кёлер.

Лиза упрямо молчала, понурившись и сжав руки в кулаки. Если сказать «а», придется вывалить Воронцову весь алфавит, а она не хотела, просто не могла. Ее карьера полетит к чертям, подгоняемая шлейфом делишек матери, и Воронцов этому явно поспособствует.

– Я изъял журнал, в котором расписывалась «якобы ты». Утром отправлю его на экспертизу вместе с образцами твоего почерка, – не дождавшись ответа, раздраженно продолжил Воронцов. – Ник заметил, что «та Лиза» сначала взяла ручку в левую руку, а потом поспешно переложила в правую. Ты же – уверенная правша. Он и походку раскритиковал. По словам Баркалова, ты ходишь не так плавно и грациозно. В этом я с ним согласен. До лани тебе далеко.

«Очкастый ублюдок. Свою походку видел? Однажды зацепишь носом дверной косяк, если продолжишь его задирать», – мысленно прорычала Лиза, но благоразумно закрыла рот. Не в той она ситуации, чтобы бросаться оскорблениями в человека, который вроде бы верил, что она невиновна.

– Специалист по ритуалам нашла в своих записях заметки о ритуале смены обличья, но для этого необходим кусок плоти того, чье лицо собрались «нацепить». Кто-то ранил тебя в последнее время?

Лиза поперхнулась воздухом и едва не свалилась со стула, на котором решила лениво покататься. Кусок плоти! Внезапно заныла давно затянувшаяся рана. Она даже потерла правое бедро, что не укрылось от Воронцова.

– Что ты скрываешь, Кёлер? – устрашающе процедил он, цепко следя за каждым ее движением. – Что бы это ни было, ты только вредишь себе.

Лиза тяжело вздохнула и приняла решение. Она и без того в ловушке. Мать опять оказалась на шаг впереди. Ее стараниями Лизу вышвырнут с работы. Чему быть, того не миновать.

– У них есть кусок моей плоти.

С этими словами она совершенно хладнокровно, как на плановом приеме у гинеколога, подняла платье, обнажая правое бедро. В глазах Воронцова мелькнуло искреннее изумление, но уже через секунду он нахмурился и присмотрелся к узорам, заполнившим вытатуированный полумесяц на ее коже.

Воронцов наверняка забылся, потому что завороженно протянул руку и легонько коснулся очертаний выступающего рубца, скрытого татуировкой. Лиза вздрогнула от осторожного прикосновения прохладных пальцев, но не отстранилась, позволяя изучить старый шрам, оставленный дядей Гордием.

– Кто это сделал? – выдавил Воронцов, очнувшись и мгновенно отдернув руку.

Лиза одарила его снисходительным взглядом, гордо поправила платье и вновь уселась напротив.

– Гордий.

Воронцов вновь потерял дар речи, но брови, изогнувшиеся в немом вопросе, все сказали лучше слов.

– Он верно служил моей матери. И имел ее на досуге, если это важно для протокола. Думаю, до сих пор служит и имеет.

– Кто твоя мать?

– Логично предположить, что чистокровная демоница. Она носит имя Елена Кёлер, – ответила Лиза будто совсем равнодушно, но сердце заметалось как сумасшедшее, а в голову толчками ударила кровь. Она никому, никому, кроме отца, не рассказывала о том, что с ней делали.

– Елена Кёлер... – задумчиво повторил Воронцов. – Кажется, я где-то слышал эту фамилию...

– Кирилл! – Стук в дверь и крик Ника заставили обоих вздрогнуть. – Открывай скорее!

Воронцов в несколько шагов подскочил к двери и отпер замок. Баркалов ввалился в допросную, дыша так тяжело, будто пробежал марафон.

– Мне звонила Варя. Она не может дозвониться до тебя. Ольга... она задыхается.

Воронцов снял очки и устало потер переносицу.

– Жива? – отрывисто спросил он.

– Пока да, но ей хуже. Варя вызвала семейного целителя. Он вот-вот приедет. Нам тоже нужно ехать.

Варя? Всего лишь имя, но сколько дурацких мурашек!

Лиза навострила уши, потому что из кучки молодых золотых дворян она знала лишь одну Варю. Знала и не хотела знать одновременно.

– Кёлер, – вспомнил о ней Воронцов, наградив хмурым взглядом без очков. Лиза дернулась, вспомнив испытанный животный ужас, но ничего подобного не последовало. Просто глаза, пусть и слишком... завораживающие, но не причиняющие боли. – С Русланом, Денисом и специалистом по ритуалам поедешь к себе допрашивать домового. После допроса сразу сюда, не заруливая ни на попить, ни на пописать. Сиди в своем кабинете до моего возвращения, и ни шагу за порог. Пеняй на себя, если я вернусь, а тебя не окажется на месте.

Приказной тон вызвал в Лизе мимолетное мятежное настроение, но она вовремя рассудила, что родной кабинет лучше допросной, и нехотя кивнула.

– Наш разговор не закончен.

Наградив Лизу еще одним красноречивым взглядом, Воронцов выбежал из допросной вслед за Ником и уже не услышал ее громкого вздоха облегчения. Вроде пронесло. Однако пока они подозревали Лизу и бегали туда-сюда, Гордий наверняка уже схоронился лучше любой крысы. Хрена с два его теперь получится найти.

* * *

Уже давно рассвело. Часы подбирались к пяти, и потому на дорогах попадалось еще слишком мало машин, чтобы «БМВ» Ника снизила скорость. Баркалов цеплялся за руль обеими руками, хотя обычно лениво рулил одной. Он непривычно хмурился. Кирилл редко видел друга таким собранным. Он уже позабыл, когда в последний раз дурашливый Ник напоминал бойцовскую собаку, готовую сорваться с поводка. Наверное, в тот день, когда Баркалов-старший решил отправить сынулю в Первый отдел на перевоспитание. Очень вовремя, надо заметить, решил. Ник чуть не погиб в тот злополучный вечер.

Кирилл наверняка выглядел куда хуже друга. Он жутко устал за прошедшую ночь, проведя ее перед камерами в Проклятом соборе и ковыряясь в горах бумажек, пока Ник прохлаждался и сторожил вампиршу.

Кирилл бросил на торпедо осточертевшие очки и в который раз потер глаза. Несмотря на то что вместо линз в оправе поблескивали обычные стекляшки, глаза за день уставали, как в настоящих очках. Увы, отказаться от них он не мог. Дед, с которого и началось ношение очков, решил, что такой дар, как у них в роду, лучше скрывать, как тайное оружие. Так и пошел слух, что магия в семье Воронцовых выродилась. С возрастом Кирилл понял мудрость деда. Очень удобно пользоваться силой в глазах, когда противник не ожидает нападения. Да и глаза у наследников магии их рода слишком привлекали чужое внимание, если не скрывать их за стеклами.

Сегодня вампирша испытала на себе магию его взгляда, и ей не понравилось. Правда, его глаза могли и согреть, но знать об этом Кёлер не полагалось, как и кому-то, кроме близкого круга друзей.

Кёлер...

Кирилл вновь зажмурился, ругая себя за идиотскую выходку. Он что, внезапно превратился в подростка, который не научился держать руки при себе? Зачем полез трогать вампиршу? Женских бедер не видел, что ли, ни разу? Или татуировок? Решил проверить, не обожжется ли о кожу полудемоницы? Не обжегся. Кожа оказалась такой же, как у всех – бархатной и теплой. Идиот!

Что теперь она подумает? Что начальник, который всех искупал в помоях, внезапно решил ее полапать? Самому от себя тошно!

Ник опасно обогнал громоздкую машину-поливалку, едва не столкнувшись лоб в лоб со встречной старенькой «Вольво», у которой слабо светились мутные фары. Выругавшись, он ударил по рулю и сбросил скорость.

– Мы ничем не поможем Ольге, если разобьемся в две лепешки. Вся ее надежда на целителя, – устало напомнил Нику Кирилл.

– Нужно что-то предпринять! Мы не можем позволить умереть из-за нас уже второму человеку за четыре дня! – сорвался Баркалов, еще раз влупив по рулю. – Разве ты не понимаешь, что кто-то пытается запугать нас? Они подбираются все ближе к тебе, а значит, ко мне и Герману. Впрочем, его не жалко.

– Ты думаешь, я не понимаю, на кого рассчитан этот перфоманс? – процедил Кирилл, сжав руки в кулаки. Он должен оставаться спокойным. Он. Не. Станет. Беситься.

Но он совершенно точно балансировал на грани бешенства!

– Я чувствую себя виновным в их смерти. Будто я своими руками задушил их, – признался Ник.

– Ольга еще жива. Это так, если ты вдруг забыл.

Ник фыркнул и замолчал до конца недолгой дороги.

Наконец перед ними распахнулись знакомые ворота имения Верещагиных, и Ник припарковал машину рядом с авто Германа.

– Ну, конечно, Варя и ему позвонила, – буркнул Баркалов и выскочил из-за руля, как ошпаренный черт из табакерки.

Дворецкий уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу у распахнутых дверей и, завидев их, бросился навстречу.

– Господа, прошу, поспешите за мной. Гостье княжны Варвары все хуже! – воскликнул он, позабыв свое извечное «Ваше Сиятельство».

Прямо у парадного крыльца стоял брошенный черный джип «Инфинити», мерцавший покрытыми воском боками. Значит, целитель уже прибыл. Такие редкие специалисты, обладавшие врожденным даром видеть болезни и лечить их, ценились во всем мире на вес золота и зарабатывали так же, как и ценились.

Дворецкий провел их в одну из гостевых спален на втором этаже. Дверь была распахнута, и оттуда слышались взволнованные голоса. Кирилл с Ником ворвались в спальню как раз посреди ритуала. Целитель пребывал в трансе, сжимая в руках подрагивающие руки Ольги. Она лежала поверх пушистого розового покрывала в той же одежде, в которой и приехала в дом Верещагиных.

Рот Ольги был открыт, словно в немом крике, но из горла не вырывалось ничего, кроме глухих хрипов. Она отчаянно пыталась вдохнуть, но не могла. Бледность кожи заставила Кирилла подумать о живых покойниках, и его передернуло. Ольге осталось недолго. Это понимали все: и он, и застывший в немом изумлении Ник, и хмурый Герман, и заплаканная Варвара, полулежавшая в мягком кресле, и грозный Михаил Верещагин – небезызвестный хозяин имения, который за ночь нарисовался дома.

Он, кстати говоря, одарил ворвавшихся гостей максимально неодобрительным взглядом. Если бы Кириллу не было плевать, он бы скукожился от физически ощутимого раздражения. Взгляд Верещагина метал гром, молнии и гневный вопрос: «На кой черт вы притащили задыхающееся тело ко мне домой?!»

В комнате царило молчание, иногда нарушаемое отчаянными хрипами Ольги и глухими всхлипами Варвары. Она так внимательно наблюдала за целителем, что не сразу заметила появление новых действующих лиц. Наконец Варвара увидела Кирилла и бросилась к нему в объятия, всхлипывая уже громче. Целитель шикнул, приказывая молчать. Варвара сцепила зубы и уткнулась в плечо Кирилла, сотрясаясь от рыданий всем телом, но молча. Тот успокаивающе погладил ее по спине и прижал к себе. Варвара покорно затихла, будто только этого и добивалась.

Все они замерли в немой сцене еще на семь долгих минут, которые терпеливо отсчитали старинные часы на стене. Размеренное «тик-так» эхом отдавалось в черепной коробке Кирилла, и в голове метались отчаянные догадки. Если Давыдов мог стать случайно выбранной жертвой, то покушение на Ольгу – не случайность, а продуманная акция устрашения. Кто-то знал о планах Круга и причине, почему Ольгу вообще пригласили туда. Убийца знал, почему Кирилл стремился сблизиться с Партией прогресса, где состояла Ольга. Знал и пытался не допустить этого.

– Она умирает, – наконец лаконично изрек целитель, отпустив руки Ольги.

Варвара всхлипнула и зажала рот ладонью. Она посмотрела на подругу и захныкала, увидев, что та потеряла сознание. Бледная кожа Ольги приобрела синюшный окрас, как и губы, руки свела судорога, отчего они сделались похожими на куриные лапки.

– Когда я прибыл, у девушки уже развилось диспноэ, но асфиксия еще не наступила. Она пыталась сделать глубокий вдох, но не могла, отчего нервничала еще сильнее. Соответственно, проблема с дыханием усугубилась, – отвернувшись от полумертвой Ольги, пояснил целитель. – Сейчас же ее тело сигнализирует мне о полной невозможности вдохнуть. Девушка словно... забыла, как дышать. Да, пожалуй, это самое точное определение ее состояния. Поскольку кислород в организм не поступает, наступила асфиксия, и, увы, сейчас мы наблюдаем ее агональную стадию. Я бессилен что-либо сделать, потому что на девушку произвели воздействие, которое мне не под силу уловить. Ее легкие не восстановить. Увы, через несколько минут наступит смерть.

– Диспноэ... Асфиксия... Что это, доктор? Я ничего не понимаю, – подвывая, лепетала Варвара, не отводя взгляда от Ольги, чье тело сотрясалось в судорогах. Из ее горла вырывалось слабое, прерывистое сипение. Как будто вот-вот оборвется...

– Говоря простым языком, диспноэ – это одышка. Она усугубилась, и тело под воздействием чужой магии попросту забыло, как дышать. По этой причине мы с вами наблюдаем асфиксию – удушье.

Дыхание Ольги остановилось.

Варвара заскулила, уткнувшись в плечо Кирилла.

– Выведи ее отсюда! – рявкнул Верещагин, и Кирилл послушался.

Он осторожно вывел (верней, почти выволок) ревущую Варвару в коридор и проводил до ее спальни. Велев сидеть в комнате и не высовываться, Кирилл бросился обратно. Сердце колотилось, как бешеный зверь в костяной клетке. Еще ни разу при нем не умирали, но он был готов к тому, что однажды это произойдет. И вот Кирилл здесь, но не запуган, как наверняка рассчитывал убийца, а наполнен ненавистью по самую макушку.

Вернувшись в гостевую спальню, Кирилл понял, что все. Он пропустил сам момент смерти, и это к лучшему. Тело Ольги, изогнутое в судорогах, застыло в одной позе. Синюшный язык показался из открытого рта. Лицо приобрело сине-бордовый оттенок. А на покрывале, под поясницей Ольги, расцвело мокрое пятно.

– Я прикажу выбросить всю мебель из этой комнаты и завтра же начать ремонт, – проворчал Верещагин, брезгливо поморщившись от вида трупа. Он обращался только к Кириллу, будто они говорили наедине. Ника и Германа для хозяина имения словно и не существовало.

– Боюсь, завтра вам никто не разрешит этого сделать, – отрезал Кирилл и достал телефон, чтобы набрать номер отца.

– Тебя забыл спросить, щенок.

– Меня можете не спрашивать. Боюсь, придется спросить главу Управления по особым делам, – равнодушно ответил он, слушая длинные гудки.

Верещагин прикусил язык. Похоже, ссора с Воронцовым-старшим не входила в его планы. В конце концов, помолвка еще не состоялась, не говоря уж о свадьбе. Верещагин находился в заведомо проигрышном положении и прекрасно это понимал.

– Пойду успокою дочь. Надеюсь, больше ваши игры в детективов не заденут мою семью и мой дом, – выплюнул он с бесконечным раздражением и удалился.

– Отморозок, – бросил ему вслед Ник и с болью во взгляде отвернулся от тела Ольги, пока Кирилл коротко разговаривал с сонным отцом.

Они не могли даже закрыть ей глаза, пока не прибудет группа из Управления. Потому ничего не оставалось, кроме как выйти из гостевой спальни, оставив Ольгу одну в ее последнем пристанище.

– Круг редеет, – задумчиво буркнул Герман. – Скольких из нас вот так отправят в пекло или куда там еще?

– Кажется, я нашел тонкую ниточку, которая может вывести нас на след. И ниточка эта вот уже четыре года работает в Первом отделе, – протянул Кирилл.

Вместо мучительной смерти Ольги он предпочитал размышлять о связи Кёлер и Гордия, который, в свою очередь, явно в сговоре с убийцей. Как далеко заведет ниточка, неизвестно, но в узел проблем она уже завязалась.

– Ты о Лизе?

– О ней. Ты что-то знаешь о ее матери?

Ник нахмурился и покачал головой.

– Что ж ты за друг такой, раз ничего не знаешь? Вы о чем вообще говорите с ней? Сплетничаете о мальчиках, и на этом все? Мать нашей вампирши – чистокровная демоница, а Гордий – ее давний любовник.

– Ты-то где это нарыл? – хмыкнул Ник.

– Она сама рассказала.

– Говорю же, не Первый отдел, а сборище дегенератов, – влез Герман, получив в ответ два уничижительных взгляда.

Почему-то Кириллу захотелось ухмыльнуться от вида озадаченного лица Баркалова. Оно говорило само за себя – Ник впервые задумался, почему ничего не знал о прошлом Кёлер, с которой они, судя по его словам, за полгода стали не разлей вода. Кирилл вот загнал вампиршу в угол играючи, и она, почти не сопротивляясь, вбросила в игру первую карту откровенности. Рассказала о матери ему, а не Нику.

Кирилл вдруг понял, что на почве ненависти к тварям, которые настырно подбирались к его Кругу, в нем проклюнулся азарт узнать о Кёлер больше. Он не так часто интересовался кем-то настолько, чтобы добровольно рваться к чужим тайнам и жаждать покопаться в них голыми руками. Что-то в Кёлер не давало ему покоя. Кирилл ждал разговора с ней, что само по себе было необычно.

Он отправил Ника и Германа на кухню, выпить кофе и успокоить нервы, а сам с тяжелым вздохом направился к Варваре. Если Кирилл не испытывал из-за смерти Ольги ничего, кроме злости и раздражения, то не стоило ждать этого же от остальных. Особенно от Варвары. Она впервые своими глазами увидела что-то столь ужасное, и он, как хороший будущий муж, должен был зайти к ней.

Кирилл тихонько постучал, и из-за двери тут же раздалось глухое «войдите». Комнату освещала красновато-неоновым светом надпись из светодиодов на стене. «Всегда улыбайся». Вопреки этому совету Варвара плакала. Ее обычно высокомерное лицо раскраснелось, а нос распух. Он поймал себя на мысли, что со слезами Варвара как будто выпустила наружу немного человечности, обычно скрытой за маской княжны Верещагиной. В эту минуту она казалась беззащитной и потерянной.

Кириллу ничего не оставалось, кроме как осторожно опуститься на кровать, рядом со свернувшейся в комочек Варварой. Она то и дело всхлипывала и шмыгала носом, никак не успокаиваясь.

– Она еще там? – со страхом спросила Варвара.

– Где же ей быть? Никуда уже не убежит. Мы ждем дежурную группу, чтобы осмотрели тело, – отрывисто ответил Кирилл, но к последним словам даже смягчил тон, сдержавшись от лишней грубости.

Он протянул руку и мягко погладил Варвару по голове, ощущая под пальцами гладкий шелк волос. Почувствовав молчаливую поддержку, она разрыдалась еще сильнее.

– Я так виновата перед Олей. Даже не знаю, как теперь простить себя. Я была против, чтобы вы брали ее в Круг. Считала, что провинциалка окрутила аристократа и глупо надеется выйти за него замуж. До сих пор виню себя за это.

– Ты относишься так к каждой девушке, с которой встречаются члены Круга, – улыбнулся Кирилл.

– Круг только для дворян из Золотого списка. Ты сам привил нам это правило. Иногда оно жестоко.

– Я от него не отступаюсь, но бывают ситуации, когда люди приносят слишком много пользы, чтобы оставить их в покое и не затащить в наши ряды.

– Поэтому вы и заманили Ольгу к нам? Она была полезна из-за членства в партии, которая нас ненавидит? – всхлипнув, спросила Варвара и уставилась на Кирилла бесконечно серьезным взглядом, блестящим от слез. Она чего-то ждала от него, но чего? Скорби по чужому человеку?

– Да, ты все правильно поняла, – кивнул Кирилл.

– Тебе ее совсем не жалко?

– Умереть так, как умерла Ольга, никому не пожелаешь, но я несу ответственность за весь Круг, и потому мне не до жалости и соплей. К моим близким людям подбирается монстр, а я, как слепой котенок, тычусь носом не в те углы. Ты не представляешь, как это злит.

Варвара всхлипнула и потянулась к Кириллу за поцелуем. Он покорно наклонился, сухо коснувшись ее пухлых губ своими. Никаких эмоций, никакого волнения. Только уверенность, что поступает, как должен.

Отстранившись через несколько мгновений, Варвара печально улыбнулась, растянулась на кровати и утерла слезы, хоть из груди ее все еще вырывались глухие всхлипы.

– Полежи со мной. Пожалуйста. – Она призывно похлопала ладошкой по покрывалу слева от себя.

– Я не могу. Скоро приедет опергруппа. – Кирилл совсем не горел желанием устраивать обнимашки в постели Верещагиной.

– Полежи хоть пять минут. Мне страшно, но твоя уверенность успокаивает.

Кирилл усмехнулся, поймав себя на мысли, что его внешняя уверенность – маска, которую Варвара приняла за чистую монету. Каждый видит то, что хочет видеть.

Тяжело вздохнув, Кирилл сбросил туфли и пиджак, заполз на кровать и блаженно растянулся на светло-бежевом покрывале. Как же хорошо! Он уже вторые сутки не спал, и тело, каким бы ни было надежным, начинало подводить. Вот сейчас глаза вдруг закрылись сами собой, хотя Кирилл клятвенно обещал себе полежать не больше пяти минут. В итоге он задремал, едва коснувшись головой подушки. Варвара свернулась под боком и успокоилась. Так Кирилл и уснул, не успев почувствовать ничего, кроме бесконечной усталости.

Ему снились записи камер наблюдения, на которых мелькала Кёлер и не Кёлер одновременно. Довольное лицо Гордия, будто он обвел вокруг пальца саму судьбу. Мертвое тело Ольги. И, кажется, еще десятки разрозненных картин...

Громкий стук в дверь выдернул Кирилла из беспокойного сна. Он рывком сел в кровати, отчего Варвара ворчливо откатилась на другую половину и сонно захлопала глазами.

– Кирилл, приехала группа. И твой отец, – донесся из-за двери голос Ника.

Кирилл кое-как пригладил растрепанные волосы, поправил на носу очки и бросил Варваре:

– Поедешь в Управление со мной и Ником. У тебя возьмут показания и отпустят.

– Обязательно именно сегодня? Я такого страху натерпелась ночью. Мне нужно прийти в себя, – промямлила Варвара, отчего в груди Кирилла всколыхнулось привычное раздражение, которое он из раза в раз испытывал рядом с ней.

– Нет времени приходить в себя. Твои показания важны. Мне нужно, чтобы ты вспомнила каждую мелочь с самого приезда Ольги к вам в имение.

Голос Кирилла приобрел стальные нотки, и Варвара не решилась спорить.

Он надел пиджак, обулся и выскочил за дверь, все еще приглаживая волосы. Ник, который так никуда и не ушел, одарил Кирилла понимающим взглядом, и тот с трудом подавил желание показать средний палец. Он, в конце концов, провел время в спальне своей невесты, а не какой-то девицы из клуба. Ни к чему даже Баркалову знать, что между ним и Варварой не было ничего сексуальней поцелуев. Между прочим, всегда без языка. Так и до шуток про импотенцию недалеко! Хватит и того, что Ник знал, какой огромной костью поперек горла Кирилла стояла будущая женитьба.

Осмотр трупа и комнаты занял гораздо больше времени, чем Кирилл рассчитывал. Краешком мысли он вспомнил, что в Управлении его должна дожидаться Кёлер вместе со специалистом по ритуалам и показаниями домового. Только бы дождалась, а не свинтила подальше. Кирилл доверился ей в этой, казалось бы, мелочи и не хотел, чтоб вампирша провалила проверку на вшивость.

Когда тело наконец увезли, эксперты погрузились в свой микроавтобус и тоже уехали восвояси, время перевалило за девять утра. Кирилл вышел на крыльцо, где с удовольствием курил Ник. Стоило в молчании протянуть руку, Баркалов без слов сунул в нее пачку и зажигалку. Кирилл курил редко, но прошедшие два дня пропустили его нервную систему через лютую мясорубку. Он счел это достойным поводом наложить сверху маленький пластырь, воняющий дымом.

– Ни один амулет не дрогнул. Как такое может быть? Должен же остаться хоть малюсенький след магии. Не сама же она вдруг задохнулась. Память плохая, вот и забыла, как дышать! Подумаешь, с кем не бывает? – сердито бормотал Ник, глубоко затягиваясь.

Кирилл и сам не понимал, как это возможно. У экспертов Управления по особым делам имелся огромный арсенал всевозможных штук для определения магии, энергии духов и сущностей, негатива, воздействия нечисти и прочей дряни. Ни один не дрогнул. Как будто и Давыдов, и Ольга задохнулись сами по себе. И вправду забывчивые.

Вариантов не оставалось, кроме как искать демона с уникальной способностью, не встреченной ранее, или ритуал, о котором не знал ни один справочник старинного колдовства.

Кирилл с Ником так глубоко погрузились в размышления, что вздрогнули, услышав голос Воронцова-старшего. Тот вместе с Германом вышел на крыльцо и устало потянулся.

– И почему все так любят умирать по ночам? Высплюсь я, похоже, на пенсии, – хмыкнул он и посмотрел на сына, приспустив очки с переносицы.

Кирилл ощутил мимолетный укол отцовского взгляда – такого же ясного и смертоносного, как у него.

– Прокатись с отцом до Управления, – велел он Кириллу и добавил, прежде чем тот успел возразить: – Я знаю, что ты приехал без машины. Окажи отцу услугу.

Кирилл знал, что варианта отказаться не существовало бы, даже стой во дворе Верещагиных весь автопарк семьи Воронцовых. Если отец желал поговорить, значит, они поговорят, как бы Кирилл ни сопротивлялся. Терять авторитет при двух своих заместителях непозволительно.

Кирилл кивнул отцу и даже выдавил вежливую улыбку. Он направился к представительскому «Мерседесу» и покорно уселся на переднее сиденье. Несмотря на статус, отец предпочитал ездить без водителя. Секреты надежней хранятся без чужих ушей.

– Твои друзья мрут как мухи, – сухо сказал отец, вырулив из ворот имения.

Кирилл холодно зыркнул на него, но ответил вежливо и спокойно:

– Кто-то повадился истреблять дворян.

– Ольга не была дворянкой. Она просто вертелась в твоем кружке по интересам. Только не говори, что не думал об этом. Ты не настолько глуп.

– Ты, как всегда, щедр на комплименты, – фыркнул Кирилл.

Отец скривился, отчего тонкие черты лица заметно перекосило. Кирилл не так часто видел отца, но сейчас заметил, что тот наверняка покрасил волосы – куда-то делись нити седины, а еще как будто стало меньше морщин. Завел молоденькую девицу и решил соответствовать?

– Только мать хвалит тебя. И хвалит совершенно незаслуженно, – одернул Кирилла отец.

Тот лишь ухмыльнулся, подумав о матери и очередной любовнице отца. Она прекрасно знала о похождениях мужа, но молчала все двадцать три года брака. Их обоих все устраивало. Кирилл знал, что эта же участь ждет их с Варварой. Договорные браки заканчиваются только так и никак иначе.

– Стоило мне дать слабину и назначить тебя, сопляка, на ответственную должность, как все тут же полетело в тартарары, – продолжал вещать отец.

– Смею напомнить, что Давыдова убили еще до моего вступления в должность. И это не я увел из Управления почти всех боеспособных сотрудников.

– А девчонка из твоего отдела! Как там ее?

– Кёлер. Елизавета Кёлер, – сию же секунду отозвался Кирилл.

– Да, она самая. Что за история с побегом демона? Весь Первый отдел на ушах, а ты не доложил!

– Я не стал тебя будить. Утром непременно пришел бы с докладом. Кёлер ни при чем. Кто-то надел ее личину и вызволил демона. Есть подозрения, что это дело рук ее матери – чистокровной демоницы.

– Выгнать взашей нужно всех лодырей в Проклятом соборе! – распалялся отец. – Упустить демона, который никогда нигде не светился, а тут, считай, добровольно сдался в наши руки. Его теперь ничем не выманишь.

– Ты же понимаешь, что все это – продуманная партия? У псевдо-Кёлер было липовое постановление о допросе, в соборе ей выделили двух человек в сопровождение. Скорее всего, оба конвоира мертвы. Тел пока не обнаружили.

– Не смей разговаривать со мной, как со студентом на экзамене, сопляк! – рявкнул отец и сердито ударил по гудку, отчего машина перед ними шарахнулась в правый ряд. – Мне нужен результат! Демон должен быть пойман и возвращен в собор! Пособники – найдены и наказаны! И меня не волнует, какой ценой ты это сделаешь.

«Даже если ценой своей жизни?» – чуть не ляпнул Кирилл, но вовремя замолчал. Время попыток разжалобить отца прошло еще лет эдак десять назад.

– И не смей впредь что-то скрывать! – снова рявкнул отец, на что Кирилл лишь отвел взгляд. С подростковых лет он только и делал, что скрывал от отца все самое важное, и планировал продолжить в том же духе.

Дорога до Управления прошла в напряженной тишине. Кирилл привычно не открывал рта, чтобы не вызвать у отца еще больше раздражения. У того с молодых лет нервы ни к черту, а с возрастом он и вовсе превратился в дикого зверя.

– Это дело теперь на моем личном контроле. Допроси Кёлер и представь мне все материалы по делу не позже завтрашнего дня. Буду направлять твою работу, раз сам ты еще не дорос до достойного уровня, – распорядился отец, припарковавшись во внутреннем дворе Управления. Навстречу сию же секунду выскочил водитель, чтобы загнать машину в гараж. – И в выходные жду тебя дома. Мать скоро совсем изведется. Уже месяц тебя не видела. Все причитает, как же там сы́ночка на новой должности. Не обижает ли кто.

Кирилл фыркнул. Мама беспокоилась за него всегда и часто чересчур. Она знала о строгости отца, граничащей с жестокостью, и всеми силами старалась окутать единственного сына заботой. И так старательно окутывала, что почти задушила. Съехать от родителей еще на втором курсе универа было лучшим решением в жизни Кирилла. И начать прокладывать путь туда, куда с детства подталкивал его отец – к величию.

Кирилл сквозь зубы попрощался с отцом и поплелся к черному входу, едва переставляя ноги от усталости. Нужно было срочно ехать отсыпаться, иначе он свалится прямо в коридоре. Вот только выяснит, что же там наболтал домовой Кёлер.

Кирилл поднялся на второй этаж, ощущая собственные ноги, как две тяжеленные гири. Дверь своего кабинета манила получасом сладкого сна в кресле, но Кирилл почти насильно заставил себя сменить курс. В кабинете оперов обнаружились только Лиза и Родин. Остальных и след простыл – рабочий день, в конце концов. Это у Кирилла уже перепутались день с ночью, а не у них.

Родин угрюмо звенел ложкой по большой черной чашке, что-то старательно размешивая. Увидев Кирилла, отложил ложку и молча поставил чашку перед вампиршей. При этом Марк не спускал с него напряженного взгляда, готовый защищать то ли себя, то ли Кёлер.

Вампирша устало повернулась к Кириллу и буркнула:

– Можешь зайти к экспертам. Нина Ивановна – милейшая девушка, кстати – расскажет, что ей наболтал мой домовой. Ему, бедняге, еще долго будет сниться веревка с узелками вокруг его шеи. Он что-то вопил о том, что мы решили его задушить и забрать себе наследство.

– Он согласился говорить? – удивился Кирилл. Все, что он знал о домовых, это то, что они те еще социопаты. Людям не показываются, гадят или помогают исподтишка, показания не дают. Как Кёлер вообще пришло в голову, что к домовому можно применить ритуал допроса? И применила же. Судя по всему, домовой обиделся не настолько, чтобы отказаться ее выручить.

– Попробовал бы он не согласиться – тут же поехал бы обратно в заброшенный дом в своем горшке, – фыркнула Лиза и прихлебнула из кружки нечто, намешанное Родиным. Который, между прочим, до сих пор не спускал глаз с Кирилла.

– Я сниму с тебя подозрения в пособничестве Гордию, – заверил ее Кирилл и сам себя одернул. Он же еще не поговорил с... как ее там? Ниной Ивановной, кажется.

Это все Родин и его сканирующий взгляд. Какого хрена он уставился? Если бы Кирилл зыркнул в ответ, как он умел, бой был бы проигран героем-любовником всухую!

– Вот уж спасибо. Я могу идти домой или заставишь досидеть до конца рабочего дня?

– После допроса, – отрезал Кирилл.

Он сделал шаг к двери, но та распахнулась, впуская Ника и маячащую за его спиной Варвару.

– Вот тут я и работаю. О, Кирилл... Алексеевич! Вы уже здесь? – Удивительно, но Ник из каких-то внутренних резервов организма выковырял воодушевление. У Кирилла не осталось ничего, кроме желания сдохнуть. Ник тоже должен падать с ног, но почему-то не падал. Точно выпил пару энергетиков, сволочь, и не привез Кириллу!

– Варвара, посиди пока с Ником. Я отойду к криминалистам по делу и вернусь за тобой. – Кирилл мотнул головой в сторону стола Баркалова и с тоской подумал, что к криминалистам придется подниматься по лестнице. Он был уже неспособен на физические нагрузки.

– А дело не может подождать? Мне не хочется оставаться здесь дольше, чем необходимо, – промямлила Варвара. Она брезгливо огляделась, наткнулась взглядом на Кёлер и Родина... и застыла, как будто ее выключили.

– Лиза? – выдохнула Варвара и как-то разом побледнела, но через мгновение гордо вскинула подбородок и расправила плечи. Будто приготовилась ринуться в бой.

– Ну, привет, сестренка. Сколько же лет мы не виделись? – лениво прихлебнув из чашки, протянула Кёлер.

Глава 7. Секреты хранят втроем

Лиза не верила в интуицию и не прислушивалась к ней. Зря. Эта сволочь никогда ее не подводила. Не подвела и в этот раз, когда имя «Варя» царапнуло слух ржавым гвоздем. Лиза догадывалась, что речь о сестре, но никак не рассчитывала встретиться с ней нос к носу. Сюрпри-и-из! Спасибо, заберите обратно. Подарки – не ваше.

– Я надеялась, что тебя уже нет в живых, – высокомерно фыркнула Варя.

– А мы все думали, что старшая сестра Вари в психушке, – обалдело добавил Ник, но поспешно закрыл рот под пронзительным взглядом Воронцова.

– В то, что надеялась, верю, – со смешком ответила Лиза, – но, когда просыпаешься по утрам и не ощущаешь в себе магии, ты понимаешь, что я жива. Жива и остаюсь наследницей рода.

– Мечтай!

Варя наигранно весело рассмеялась, не обращая внимания ни на откровенно скучающую Лизу, ни на ошарашенных Ника и Воронцова. Родин и вовсе притворился мебелью, чтоб не досталось в перепалке двух женщин.

Лиза медленно поднялась на ноги, оказавшись одного роста с Варей. Сколько ей там? Девятнадцать? В последний раз Лиза видела Варю, когда той было одиннадцать. Как раз перед поступлением в Академию. У Лизы в тот вечер случился фееричный скандал с мачехой, а в спину полетело цветастое проклятие от отца. Обычный семейный вечер, ничего примечательного. Но с тех пор Лиза не бывала в доме на Петроградской набережной, да и вовсе постаралась забыть, что когда-то жила по этому адресу. Не так уж долго. Отцу не понравилось жить под одной крышей с нелюбимым странным ребенком. Удобней было отдать Лизу в интернат для магически одаренных детей. Проще говоря, для тех, кому магии природа отсыпала больше, чем мозгов и тормозов.

– Можешь успокаивать себя как угодно, но я была и остаюсь наследницей рода Верещагиных, пока во мне живет магия. И, поверь, убить меня вам не по силам.

Зрачки Лизы вновь зажглись красным, и Варя с визгом попятилась.

– Мерзкое отродье демонов! – выпалила она и, сжав руки в кулаки, сделала шаг к Лизе.

Воронцов нерушимой глыбой вырос перед Варей, не позволяя приблизиться к сестре. Кого защищал? Изнеженную дворянку от разъяренной демоницы? Зря старался. Лиза не собиралась нападать. Куда больше ей нравилось унижать Варю, как когда-то мачеха унижала ее. Варечка всегда вторила матери, ведь стремилась брать с нее пример. Лиза не простила и не простит.

– Зато во мне есть магия, а в тебе ее нет. Вторая дочь. Побочная ветвь семьи. Хнык-хнык.

– Я расскажу отцу! – завопила Варя, не переставая рваться к Лизе.

Воронцов схватил ее за руки и встряхнул, прорычав:

– Хватит, Варвара. Не унижай себя. – Его голос проморозил каждого до костей, столько в нем было холодной власти.

– Сейчас она унижает меня, а не я – ее!

– Пусть истерит. Девочке обидно, я все понимаю, – с напускным сочувствием влезла Лиза.

– Кёлер! Молчать! – рявкнул Воронцов не оборачиваясь.

Услышав крик начальника, Родин вскочил и загородил собой Лизу, оттеснив ее плечом от Воронцова. Теперь они оба смотрели на Варю, покрасневшую от злости и обиды.

– Зато я скоро выхожу замуж за Кирилла, и мы продолжим род Воронцовых! – высокомерно заявила Варя, отчего на лице Лизы расплылась коварная усмешка. Так вот какой невестой козырял Воронцов. Не мог найти получше? Не последний же жених на деревне.

– Разве это каким-то образом приблизит тебя к званию наследницы рода Верещагиных? Да и магия не передается половым путем, если я правильно помню. Это не хламидиоз. Чем тут гордиться, не пойму, – ядовито процедила она.

Нет, ну вы подумайте! Невеста Воронцова! Варя! Лиза наивно считала, что у него в невестах как минимум дочь президента, а тут...

– Отец всегда говорил, что ни один уважающий себя человек не возьмет тебя замуж. Вот ты и бесишься, потому что он был прав, – не сдавалась Варя.

Лиза хохотнула и лениво обогнула Марка с Воронцовым, остановившись прямо перед Варей. Оба замерли, готовые их разнимать.

– Да, ты права. Каждый день плáчу, что замуж меня не берут. Вот сейчас у меня по плану как раз пойти поплакать. – Лиза перевела взгляд на хмурого Воронцова и бросила ему: – Кирилл Алексеевич, я собираюсь домой, спать. Ночь в камере, знаете ли, – достойный повод для выходного. Уверена, что вы захотите продолжить наш разговор, но говорить в этих стенах я не стану. Тем более в допросной, где все прекрасно прослушивается. Мой адрес вы знаете. Если принесете поесть, цены вам не будет как начальнику.

Лицо Воронцова перекосили гнев и изумление в равной степени. Он вытаращился на Лизу, которая весело махнула на прощание и покинула кабинет с гордо поднятой головой, но не сказал ни слова.

– Она – позор нашей семьи! Хватит меня одергивать, Кирилл! – донесся до ушей Лизы возмущенный голос Вари.

Раз ступенька, два ступенька, три ступенька.

Лиза считала ступеньки, успокаиваясь после встречи, вскрывшей застарелую гноящуюся рану. Тело дрожало, как в лихорадке. Кажется, подскочила температура. Или близился инсульт.

– Она здесь! Лебята! Она здесь! – Варя не выговаривала букву «р», но это не мешало ей вопить, как пароходная труба.

Она отдернула тяжелую портьеру и показывала пухлым пальчиком на Лизу, в отчаянии спрятавшуюся там в надежде, что свора детей-хищников промчится мимо. Не промчалась.

– Вот и ты, отродье! А мы тебя обыскались! Не хочешь поиграть со своим другом? – Голос, когда-то приятный, теперь же отвратительный до рвоты, взорвал барабанные перепонки. Совсем недавно она называла его другом. Теперь Лиза знала, каково это – ненавидеть того, кто обещал тебя защищать.

– Не трогайте меня! Не смейте! – Она рычала, как дикий зверь, когда рвалась из цепких рук дворянских детишек. Они толкали ее, сбивая с ног, и пинали, когда падала.

– Смеешь называть себя дворянкой, приблуда? Отродье демонов! Таких, как ты, раньше истребляли и правильно делали. Как ты еще сама не выпрыгнула из окна от собственного позора? Прыгни и избавь семью от темного пятна. Варечке достанется положенный ей дар, и все будут счастливы, – глумился тот, кого она совсем недавно считала другом.

– Не трогайте!..

Но ее хватали и толкали.

– Не бейте!..

Но ее били с детской жестокостью.

Их сердца колотились вразнобой, кровь бежала по жилам с оглушающим шумом. Лиза мечтала оглохнуть. Мечтала, как крыса, забиться в любую темную щель и не вылезать, пока не рухнет этот проклятый дом.

– Пожалуйста! Я не сделала ничего плохого!

– Ты родилась. Этого хватило, – ответил мальчишка так просто, будто дуреха Лиза и сама должна была это знать.

Он поднял ее за шкирку, как помойного кота, и гадко ухмыльнулся. Его глаза когда-то казались ей теплыми и добрыми. Теперь в них не осталось ничего, что можно было бы назвать человеческим. Он возвышался над Лизой на полголовы, и сейчас она его боялась. Так, как боялась мать и дядю Гордия...

«Ты родилась. Этого хватило». Голос ублюдка, издевавшегося над ней, до сих пор звучал в голове. Она не забыла и никогда не забудет.

Чужие шаги за спиной заставили выпрямить спину и вновь задрать подбородок. Кто бы это ни был, он не должен заметить, как сильно ей хотелось притвориться плинтусом.

– Не знал, что ты столь знатного рода. – Марк нагнал Лизу на первом этаже и теперь шел с ней плечом к плечу, но предусмотрительно не притрагивался.

– Я бы и сама предпочла этого не знать, – буркнула она, не оборачиваясь на Родина.

– Тебя проводить до дома?

– Не нужно. Вызову такси.

– Лиза, подожди. Поговори со мной.

Марк попытался взять ее за руку, но Лиза отшатнулась. Чужие прикосновения жалили, как рой пчел. Сейчас она не нуждалась ни в ком. Только в самой себе.

– Иди работать, Марк. Спасибо, что пытался защитить. Мне приятно. У нас мог быть хороший вечер, если бы его не испортили. Но пока что хороших вечеров не предвидится. Мне нужно решить свои проблемы, поэтому и провожать не нужно.

– Думаешь, мне интересен только секс с тобой? – понизив голос, чтоб не услышал никто из мельтешивших поблизости коллег, спросил Марк и взглянул на Лизу так проникновенно, что любая тут же растаяла бы, как эскимо. Лиза не любила эскимо и таять не собиралась.

– Думаю, да. Как и мне. Другого между нами и не планировалось. Давай вернемся к дружескому формату отношений? Пока что меня имеет жизнь, и на другой секс попросту нет сил.

С этими словами Лиза отвернулась от Марка и зашагала к выходу. Жестко? Да. Но с Марком можно не церемониться. Он поймет. Всегда понимал. Не из того материала у него сердце, чтоб его можно было разбить.

Лиза толкнула тяжелую дверь, вырываясь на улицу. Как будто отсидела срок и наконец увидела солнышко! Впрочем, какое-такое солнышко? Это же Петроград.

Косой ветер бросил Лизе в лицо холодные капли дождя. Этот день не мог стать еще лучше.

«Ты родилась. Этого хватило».

– Как же я вас всех ненавижу!

Гневный рык заглушил проезжавший мимо грузовик.

* * *

Время подбиралось к полуночи. В просторной кухне-гостиной тоскливо горела теплым светом лампа над барной стойкой. Лиза хоть и не могла назвать себя специалистом по ритуалам, как улыбчивая душнила Нина Ивановна, внучка настоящей ведьмы, но уж защищать свой дом умела на раз-два-три. Лиза научилась этому хитрому колдовству так давно, что могла читать лекции на тему: «Как рисовать защитные руны в многоквартирном доме, не привлекая внимания соседей и санитаров». Примером послужила, конечно же, мать. В свое время особняк семьи Кёлер был защищен помощнее резиденции президента.

Поэтому домой к Лизе еще никто не сунулся, хоть и кружили вокруг, как коршуны. Она знала это. Чувствовала. Потому сейчас монотонно проверяла все, что понадобится для ритуала. Сложила заговоренные только что талисманы, которые оставит в четырех сторонах света взамен старых. Те, конечно, еще рабочие, но перестраховаться не помешает. Проверила, надежно ли закрыта бутылочка с живой водой. Верный ножик для начертания вязей – как полагается, заговоренный на седьмой лунный день седьмого лунного месяца – Лиза всегда носила с собой. Если не придется чертить руны, то уж точно пригодится, чтобы выколоть глаз обидчику.

– Правильно делаешь, что обновляешь защиту. Чую, кто-то проверял ее на прочность, присматривался, можно ли снести. – Домовой возник буквально из ниоткуда.

Лиза с теплотой взглянула на ворчуна. Наконец-то заговорил. Сегодня утром обиженный домовой клялся, что никогда больше и слова ей не скажет. Клятва оказалась недолгой, как Лиза и предполагала.

Впрочем, ведя коллег к себе домой и болтая о допросе домового, она не ощущала и десятой доли той напускной уверенности, которая слышалась в голосе. Допрос ритуалом узлов – весьма неприятная для нечисти штука. Наверняка он так неприятен именно потому, что придуман для нечисти. Кто их, бедняг, когда жалел?

Домовой явился по ее зову и даже согласился надеть на шею веревку с узлами, чтобы выручить непутевую Лизу. Но стоило веревке затянуться под магией ритуала, бедняга завизжал, запищал и проклял всех вокруг. А еще пригрозил уйти навсегда и вернуться к «любимой Леночке».

Нечисть не могла врать под действием ритуала, иначе узлы впились бы в горло, окончательно затягивая удавку. Удавить не удавили бы, но не для этого и ритуал предназначен. Шея старого ворчуна осталась целой, подозрения с Лизы спали, как веревка с домового.

– Я прощена? – с улыбкой спросила она, отвлекшись от своих защитных богатств.

Домовой сердито фыркнул и сложил короткие ручки на груди.

– И не мечтай! Большего унижения я в жизни не испытывал! Чтоб меня, приличного домового, допрашивали, как паршивую кикимору! Позор!

– Зато ты меня спас. Такого хитрого шага я от матери не ожидала. Она могла доломать мою жизнь за один вечер и почти доломала. – С каждым словом Лиза злилась сильнее, вспоминая гадкое чувство безысходности, которое испытывала, пока металась по допросной в гнетущем одиночестве. – Я чудом не лишилась работы – единственного, что у меня есть!

Лиза тревожно замолчала. Работа. Ехать ли ей завтра в Управление к началу рабочего дня? Не издан ли еще приказ об увольнении? Она позорно сбежала посреди мерзкого словесного батла с сестрой, бросив Воронцову пренебрежительное приглашение на разговор. Вряд ли начальник его оценил. Лиза не в том положении, чтобы ставить условия, но встреча с Варей напрочь лишила ее мозгов и инстинкта самосохранения. Перекошенное лицо Воронцова, конечно, бесценно, но глазеть на него ценой работы – не-а.

– Впрочем, я и сама умудрилась накосячить. Даже если мать не добилась того, чтобы меня вышвырнули с работы, я прекрасно справилась за нее.

Лиза хотела горестно вздохнуть – так, как полагается при всем творящемся в ее жизни идиотизме, но дверной звонок прервал.

– Это начинает походить на тупую традицию, – буркнула Лиза и, соскочив с барного стула, поспешила к двери. Если там окажется Воронцов, решивший арестовать ее снова, то Лиза...

Воронцов! А за его плечом Ник!

– О, ты-вы, снова пришел арестовать меня? Сегодня я даже не стану сопротивляться. Эти ролевые игры надоели, – насмешливо протянула она, резко распахнув дверь. Воронцов предусмотрительно не подходил близко. Задницей чуял, видимо, что подвоха стоит ожидать с порога.

На удивление, он сменил брюки с рубашкой на спортивный костюм – черные джоггеры с огромными накладными карманами и того же цвета безразмерное худи. Даже очки поменял – на прежних не было такой массивной оправы. Как будто на показ мод собрался, а не на арест.

– Кажется, ты приглашала меня на ужин. Вот я и пришел.

Надо же, Воронцов даже в настроении! Варя утешила взбесившегося жениха прямо в его кабинете?

– Проходите, раз пришли. Если на голову свалится люстра, ко мне претензий не предъявлять. Это домовой. Он не в духе после допроса.

Лиза посторонилась, показательно равнодушно пропуская Воронцова. Ник сделал шаг вслед за ним, но споткнулся об ее выставленную ногу.

– А тебя я не пущу, друг. Не хватало еще, чтоб в квартире воняло твоим предательством.

– Вообще-то это я заметил на видео чужие повадки! Побольше благодарности в голосе, Лизавета, – оскорбился Ник.

– Ага, сам, без подсказки, – фыркнула Лиза. – Предатель.

– Я искуплю свою вину и завтра куплю тебе самый большой стакан латте.

– В последнее время вокруг происходит столько дерьма, что кофе уже не вставляет. Купи шампанское, налей в кофейный стаканчик, и за игристый латте я тебя, возможно, прощу.

Лиза беззлобно хмыкнула, убрала ногу, пропуская Баркалова в квартиру, и наконец закрыла дверь.

– У тебя тут целая лаборатория. А говорила, что не разбираешься в ритуалах, – донесся с кухонной зоны голос Воронцова. Змееныш незаметно заполз в святая святых, пока Лиза пререкалась с Ником.

– А еще я говорила, что на тебя может упасть люстра. И я не шутила.

Лиза торопливо убрала с барной стойки на широкий подоконник все амулеты для защиты, но не успела протянуть руку к ножу, как он оказался в ловких пальцах Воронцова. Тот с интересом рассматривал блестящее тонкое лезвие.

– Ты колдуешь? – посерьезнел он.

– Обновляю защиту на доме. Если этого не сделать, совсем скоро ко мне явятся гости, которых я бы с удовольствием не видела до самой смерти. Их смерти.

– Почему мне так смешно представлять тебя в этой растянутой футболке и с ножом в руках? – усмехнулся Воронцов, возвращая Лизе ее оружие для колдовства. – Разве в таком виде творят серьезные ритуалы?

– Нормальная футболка. Ты что-то имеешь против аниме?

– Против аниме – ничего, я против конкретно этих страшных баб. Они какие-то странные.

– Во-первых, это мужики. Во-вторых, они вроде как из древнего Китая. Они там все длинноволосые и в ханьфу, – смешливо фыркнул Ник и вытаращился на Лизу тем самым взглядом «Да, я помню твои увлечения. Я же хороший друг, правда?».

Лиза хлопнула себя ладонью по лбу. Разве выйдет у них серьезный разговор, если вместо двух оперов Первого отдела перед ней сейчас сидели два клоуна? От Ника она ничего другого и не ожидала, но Воронцов-то куда?

– Мы тут вообще-то ужин принесли, – перевел тему Баркалов и потряс большим крафтовым пакетом.

– Я надеюсь, там бургеры? Или шаверма? Или картошка-фри? – простонала Лиза, внезапно осознав, насколько же голодна.

Воронцов одарил ее брезгливо-снисходительным взглядом и ответил за Ника:

– Он предлагал купить эту дрянь, но тебе повезло, что за ужин отвечал я, поэтому в пакете еда, а не отрава с ближайшей заправки. Там паста с морепродуктами.

Лиза опешила и отстраненно вытаращилась на Ника, выгружавшего контейнеры на барную стойку. Воронцов купил ей пасту с морепродуктами. Не хрен с маслом, а пасту! Что произошло с ним за этот бесконечно длинный день? Потрогал ее за бедро и прозрел, что Лиза – человек, а не бездушный демон? Так она не жадная, пусть полапает еще раз и перестанет быть придурком насовсем.

Когда они расселись за барной стойкой, Лиза не сдержалась и спросила у Воронцова:

– Варя долго бушевала, когда я ушла?

Она неосознанно сдавила вилку в пальцах, но вовремя взяла себя в руки, пока никто ничего не заметил. Варя не волновала ее. Старая жизнь не волновала.

– Со мной долго не побушуешь, – хмыкнул Воронцов. Это он что... хвастался? – Я быстро ее успокоил.

Ага, наверняка успокаивал наедине и с руками под ее платьем.

Похоже, мысли Лизы отразились на ее лице, потому что Ник хохотнул с набитым ртом и, прожевав, уточнил:

– Видела бы ты усмиряющий взгляд Кирилла. Под ним успокоится любой. Или упокоится. Тут уж как пойдет.

– Вчера я получила возможность познакомиться с ним. Спасибо, хватило.

– Нет, ты не поняла. Это не магия. Это врожденная...

– Харизма, – продолжил Воронцов.

– Ублюдочность, я хотел сказать. Но харизма тоже подойдет.

Лиза хихикнула с набитым ртом, оценив испепеляющий взгляд, который Воронцов метнул в Ника. Взгляд, который за стеклами очков пробирал до мурашек. Воронцов родился, чтобы управлять людьми. И Лизу пугало внезапное спокойное осознание этого. Она как будто... смирилась с его присутствием за четыре дня, полные эмоциональных качелей.

– Где твой домовой? Мне любопытно на него посмотреть, – вспомнил Ник, доев свою порцию.

– Спит домовой. И вам бы не помешало, господа хорошие. Нечего шляться к незамужней девице по ночам, – донеслось ворчание из-за холодильника.

Ник с Воронцовым весело переглянулись. Улыбающийся Воронцов! Вот уж кому расскажи, не поверят! Впрочем, Лиза ни за что не стала бы рассказывать, что в полночь ужинала с начальником у себя дома. Тут же запишут к нему в любовницы, будут шептаться за спиной, а местные барышни и вовсе наведут какую-нибудь порчу, чтобы подохла поскорей и не мешала подбираться к завидному жениху-дворянину.

– Вы уж простите за поздний визит, но у нас всех была очень сложная ночь. Днем мы отсыпались, – безукоризненно вежливо обратился к домовому Воронцов.

Тот вежливость оценил и даже показался перед ними из-за холодильника. Оба гостя изучали старика с детским любопытством, и тот, похоже, ощущал себя звездой на сцене.

– Видел я вашу сложную ночь. Напали на Лизу, заковали в наручники бедную девочку. Ничего хорошего ни в старину, ни сейчас от вашего брата ждать не приходится. То огненный змей таскался сюда, теперь вы двое. Ладно, хоть лапы не тянете к девочке, как он.

– Ты, кажется, спать собирался. Вот и сгинь, – сердито велела Лиза, чувствуя, как загорелись щеки. Вот зачем эта старая бестолочь ляпнула про Марка? Она больше всего не хотела обсуждать Родина с Воронцовым! С Ником могла бы, но не с начальником!

Домовой напоследок буркнул:

– Ладно уж, люстру на вас ронять не стану, но приставать к Лизе не вздумайте!

И испарился. Наконец-то.

– Ох уж этот Родин. Протянул-таки лапы, – хихикнул Ник и хитро зыркнул на Лизу из-под небрежно упавшей на лоб русой челки.

– Нет у нас ничего. И вообще это не ваше дело.

– Не наше. А ты почему так разозлилась? – проницательно спросил Воронцов, и Лиза испытала жгучее желание спрятаться под стол от стыда. Она редко смущалась, но сейчас – тот самый момент.

Кажется, Воронцов заметил ее смущение, потому что издевательски приподнял бровь, но промолчал.

– По-моему, вы пришли поговорить, а не сыпать шуточками, стендаперы, – заявила Лиза и отложила вилку. Контейнер опустел лишь на две трети, но откладывать тяжелый разговор она больше не могла. Ужин почти доели, с домовым познакомились, превратили ее щеки в два помидора, пора и вскрыть гнойник, грозящий сепсисом и смертью пациента. Многих пациентов.

– Рад, что ты сама заговорила об этом, – мигом посерьезнел Воронцов.

Он ждал. Все это время ждал, пока Лиза начнет разговор, и не начинал допрос. Умно. Помариновать жертву в ожидании, чтоб раскололась быстрее.

– Итак, твоя мать – Елена Кёлер, дочь эмигрантов из Германии, – начал Воронцов, но Лиза с усмешкой покачала головой.

– Первый факт, и уже ложь. Моя мать – чистокровная демоница. Родом, если не ошибаюсь, откуда-то с юга Республики. Точно не знаю. Ее настоящего имени я тоже не знаю. Прикол, да?

Ник с Воронцовым и вправду вытаращились на нее в абсолютном молчании.

– Она убила настоящую Елену Кёлер и заняла ее место. Поскольку настоящую Елену почти никто не знал, подмена прошла успешно. Документы подделать помогли, свидетелей убили – родителей и некоторых друзей семьи, которые успели появиться у эмигрантов. С тех пор появилась новая Елена Кёлер, в чьей крови по документам числилась демоническая кровь. Во времена после распада империи за деньги могли нарисовать в паспорте все что угодно. Особняк семьи Кёлер стал притоном нечисти, демонов, всевозможной криминальной шушеры, которой развелось, как собак нерезаных, после развала империи.

– И твой отец женился на Елене... в общем, на твоей матери, зная, что она демон? – поразился Ник.

– Он не знал. Поначалу. Потом-то понял, но было поздно – мать уже забеременела мной.

– Зачем ей понадобилось подбираться именно к Верещагину? Вряд ли она хотела тайно просочиться в круг аристократов, – продолжил за Ником Воронцов.

– Она и не хотела. Отец нужен был ей для эксперимента. Что вы знаете о магическом даре Верещагиных?

– Каждая могущественная семья старательно скрывает свой дар, как тайное оружие. Кажется, отец упоминал, что ваш род славился возможностью чувствовать страх людей, – ответил Воронцов.

– Хотите, я покажу? – невинным голоском поинтересовалась Лиза, внутренне торжествуя. Только бы вызвался Воронцов! Она отомстит ему за вчерашний ужас, от которого едва не разорвалось сердце.

Оба ее гостя переглянулись, и на радость Лизе Воронцов кивнул. Похоже, любопытство в нем преобладало над гордыней. А вот Ник знал, что от тайн Лизы ничего хорошего ждать не приходится.

– Сними очки, – велела она, и Воронцов с некоторым сомнением подчинился.

На миг у Лизы перехватило дыхание от чистоты сияющего небесно-голубого взгляда. Стекла очков превращали его необыкновенные глаза в самые обычные. Не знай Лиза о смертоносной силе Воронцова, она бы невзначай разбила его очки, чтобы подольше полюбоваться невероятной, завораживающей синевой.

Она чуть заметно тряхнула головой, сосредотачиваясь, и смело уставилась ему в глаза. Использовать силу против золотых дворян сложней, чем против обычных людей, но не невозможно. Лиза призвала ее на помощь, и магия откликнулась. Связь, установившаяся между ними с Воронцовым, крепла, и по ней она пустила импульс. Сердце, на которое Лиза нацелила магию, дрогнуло, забилось неровно, рвано, отчего Воронцов схватился за грудь. Его лицо покраснело, давление повысилось, пульс участился. Глаза расширились от удивления и... страха. Да, он боялся. Воронцов сам доверил Лизе свою жизнь, не подозревая, какому противнику отдал преимущество.

Миг, и Лиза закрыла глаза, разрывая связь. Пульс Воронцова грохотал в ушах. Демоническая сущность, почуявшая кровь и боль, рвалась к жертве, умоляла продолжить и высосать жизнь из тела, капля за каплей. Сердце Лизы металось в груди, внизу живота скрутился тугой ком. Держать в руках чужую жизнь – высшее наслаждение, и тело ответило так, как умело – дрожью возбуждения. Лиза давно решила, что демоническая сущность не властна над ней, и потому сделала несколько глубоких вдохов, загоняя ее в потаенные глубины сознания.

– Решила отомстить за вчерашнее, вампирша? О твоих демонических фокусах мне и так известно, – отдышавшись, выдавил Воронцов.

Он смотрел на Лизу по-новому. Как на дикое животное, которое того и гляди вырвется из клетки. Она же успокаивала дыхание, пытаясь расслабиться и унять дрожь. Как сильно пьянила власть над чужой жизнью! Жизнью золотого дворянина!

– И спрячь свои красные глаза. Я насмотрелся.

– Ты не понял. Я показала тебе не демоническую силу, а ту самую – золотую и ценную.

– Подожди-ка, – с сомнением протянул Ник. – А как же...

– Как демон я могу слышать ваши сердца. И они сейчас, кстати говоря, бьются вразнобой, но с бешеной скоростью. А как потомок золотого рода я могу убить вас, остановив эти самые сердца. Я – эксперимент матери. Ребенок с двумя диаметрально противоположными по природе и схожими по сути магическими силами. Как вы поняли, мамаша у меня – тот еще доктор наук.

– То есть все это время никто в Управлении не знал, что у тебя есть два магических дара? – уточнил Воронцов.

– Я не знал, – тут же подхватил Ник. – Лизавета, тебе не кажется, что это как-то по-крысиному? Хоть бы словом обмолвилась.

– Ага, и звучало бы это примерно так: «Ник, сладенький, я ведь могу не только слышать твое сердечко, но и остановить его. Раз-два-три. Дружок, умри». Нет уж, ты мне еще не надоел, чтобы я избавлялась от тебя такой правдой.

– Насколько мне известно, Верещагин развелся с первой женой много лет назад. Тогда же и попал в громкий скандал. На него нарыли много компромата. Он связался с криминалом, помогал нечисти и вел нечистую торговлю.

– И во всем этом ему помогала моя мать, – подтвердила Лиза. – Когда все вскрылось, они решили разойтись. Мать угрожала отцу и требовала, чтобы он отдал ей меня на воспитание. Тот был только рад. Так я и оказалась в особняке семьи Кёлер. Он стал моей тюрьмой на четыре года. Мне было шесть, когда мать взялась за воспитание. Она стремилась вырастить из меня идеальное оружие, но что-то у нее не срасталось. Я вышла бесталанной, по ее словам. Тогда к работе подключился дядя Гордий. Ему нравилось, как я кричу и плачу. Он решил, что боль поможет мне стать лучше.

Лиза замолчала и потупилась, стиснув зубы. Грудь перехватил железный обруч. Из квартиры словно выкачали весь воздух. Она задыхалась в собственной панике, но старательно не подавала виду.

– Лизавета, – позвал Ник, но Лиза услышала лишь краем уха. Не осталось сил, чтобы ответить. Если она ответит, если отвлечется от спасительного вакуума, который так старательно представила, то попросту сползет со стула, свернется в комок и заплачет. Лиза не станет плакать. Не из-за прошлого. Никогда больше! Она обещала себе!

– Лиза, – спокойный голос Воронцова тоже совсем не привлек внимание.

Подвал. Стены, обступившие ее, как четыре каменных великана. Воздух! Воздуха не хватает. Она дышит рвано, знает, что сама виновата. Ее приводят сюда только в наказание. Она была недостаточно послушна. Недостаточно хороша. Она слышит, но не может остановить такое громкое сердце. Чужое сердце. Дядя Гордий снова разочарован...

– Лиза, смотри на меня. – Чужие пальцы сдавили ее подбородок и насильно потянули вверх, вынуждая поднять голову.

Воронцов так и не надел очки. Он смотрел на Лизу внимательно и мягко, будто видел ее глубинные детские страхи, видел воспоминания, уродливыми рубцами исполосовавшие тело изнутри. Его взгляд... Лиза нырнула в небесную синеву, зная, как она привлекательна. И синева оказалась теплой, невероятной, дарила покой и усмиряла дыхание. Подвала больше не существовало. Осталось лишь небо... и чужие зрачки, расширившиеся почти на всю радужку.

Лиза очнулась резко, когда Воронцов моргнул. Рука каким-то невообразимым образом легла на его горячую руку, все еще сжимавшую ее подбородок. Лиза не отпрянула, но пальцы разжала. То же сделал и Воронцов. Он неторопливо надел очки и пояснил, будто оправдываясь:

– Мой взгляд дарит не только ужас. Не вдавайся в подробности, если тебе тяжело.

– Я никому, кроме отца, не рассказывала. Мне... странно снова вспоминать. Обычно я не позволяю себе думать о прошлом, потому что иначе случается... это, – бормотала Лиза, старательно отворачиваясь от Воронцова.

Вот вам и сильная женщина. Расклеилась, едва вспомнив о детской боли. Столько лет прошло, пора бы и справиться с внутренними демонами. Слабачка!

– В общем, у матери жилось несладко. Она считала, что эксперимент с похожими магическими дарами должен сделать меня непобедимой, усилить и превратить в ее лучшее оружие. Я оказалась не столь способной, со мной пришлось долго возиться, а этого она не любила. Потом что-то произошло. Я не знаю что. Возможно, их кто-то сдал. Однажды я проснулась утром, а дом пуст. Она попросту бросила меня, не сказав ни слова. А через час в дом ворвался Первый отдел, но никого, кроме меня, не нашли. Тогда меня и вернули отцу. Он к тому времени женился, а Варе исполнилось пять. Он заделал мне сестричку, когда они с матерью еще не разошлись.

– Это в духе Верещагина, – хмыкнул Воронцов. – По Петрограду ходят легенды о скандалах его любовниц из-за него, а его жена упрямо делает вид, что слепая и глухая.

– Как и многие в нашем обществе, – добавил Ник и неодобрительно хмыкнул. – Лизавета, а почему ты носишь фамилию Кёлер?

– Я сама ее сменила с разрешения отца еще в двенадцать лет, когда он отдал меня в интернат для магически одаренных детей. Если говорить прямо, одаренными мы все были по-разному, но то, что каждый из нас псих, могу сказать точно. После окончания интерната отец пытался завести разговор о семейном деле и наследстве, но сделал это так неохотно, что я чуть не расхохоталась ему в лицо. Мачеха наверняка восприняла бы без восторга идею отобрать у любимой Варюши место под солнцем и вручить его демоническому отродью.

– Варвара искренне уверена, что ты отобрала то, что принадлежит ей по праву, – задумчиво протянул Воронцов.

– Ага, непомерная гордыня, взращенная любимой мамочкой, не может смириться с тем, что я в любой момент могу заявить права на наследие, и ни одно завещание ее не защитит. Мне не нужно ни рубля от отца, но его жена и дорогая дочка почему-то уверены, что я куда хуже своей матери. Она тихонько исчезла из их жизни, а я все никак не исчезну. Ох, прости, ты-вы, я же говорю о твоей невесте. Но мне не стыдно. Знай, с какой семейкой скоро породнишься.

Воронцов взглянул на нее исподлобья, и на лице его отразились совершенно нечитаемые эмоции.

– Верещагин уже стар, зубы у него не те, чтобы со мной справиться, – ответил он.

– Он та еще хитрая сволочь. Советую оставаться настороже.

– Судя по всему, настороже сейчас как раз ты. – Воронцов ловко сменил тему. – Ты виделась с матерью с тех пор, как она сбежала?

– Нет, но сейчас она преследует меня. Следит, но не показывается. Думаю, это доставляет ей какое-то извращенное удовольствие. Она играет со мной, как с мышкой, и меня это очень напрягает. Жутковато жить, когда за твоей спиной враг.

Воронцов на минуту задумался, гоняя вилкой по дну контейнера недоеденный хвост креветки.

– Что мы имеем на сегодняшний день? Гордий, который много лет в сговоре с твоей матерью, устраивает фееричное представление и отвлекает на себя Первый и Второй отделы. Тем временем к зданию Управления пришпиливают труп Давыдова. Гордия отправляют в Проклятый собор, но тот не унывает, поскольку знает, что скоро его вытащат. И знает, как, потому что кусок кожи у тебя срезали много лет назад на всякий случай. Твоя мать тем временем ведет свою игру: следит за тобой, подставляет во время побега Гордия...

– Мою машину царапает ее ручной упырь, – добавила Лиза.

Воронцов повел бровью и продолжил:

– Тебя изматывают, но зачем? Это пока непонятно. В ночь побега Гордия в имении Верещагиных умирает девушка Давыдова – Ольга. Эксперты не представляют, что за магия ее убила, потому что все амулеты-уловители молчат. Обе жертвы попросту забыли, как дышать. Перед нами части пазла, но все они как будто из разных коробок.

– Пока я понимаю только то, что обе жертвы были знакомы тебе и Нику. Попахивает закономерностью, а не совпадением, – протянула Лиза. – Что-то творится в этом вашем дворянском обществе. Но зачем матери и Гордию убивать золотую молодежь, ума не приложу.

– Это нам и предстоит выяснить, – задумчиво ответил Воронцов.

– Ты допустишь меня к расследованию? Или мне завтра собирать манатки и валить из Управления? – спросила Лиза с опаской.

– Ни то, ни другое. Наш разговор состоялся не под протокол, поэтому формально ты чиста. Увольнять тебя не за что. Расследованием займемся мы с Ником, привлечем старших оперов, а тебе лучше остаться в стороне. Ты и без того непозволительно засветилась в этой истории.

Лиза спорить не стала, только оскорбленно фыркнула. Никто не сможет запретить ей действовать самой, а Воронцов пусть расследует сколько душе угодно.

– Все равно не получится долго скрывать мое происхождение. Я, как ни крути, замешана в этом деле, – вздохнула Лиза.

– Я разберусь с этим, – отрезал Воронцов, и у Лизы не возникло никакого желания спорить. Такому тону не противоречат.

– Может, пока поживешь у меня? – предложил Ник. – Что-то мне неспокойно оставлять тебя одну. Машину поцарапали, на дом приходится накладывать защиту. В любой момент к тебе может явиться бешеная мамаша. Что она от тебя хочет? Вдруг попытается убить?

– Нет, убивать точно не станет. Слишком много она в меня вложила, чтобы бессмысленно убить.

– Слабое оправдание.

– Ник, я останусь дома. Если бы я хотела сбежать, то нашла бы вариант спрятаться так, что и крысы не нашли бы. Только для этого пришлось бы бросить работу, а я не хочу увольняться. У меня дома безопасно, а на твоей квартире не стоит даже простенькой защиты.

– Я был прав, когда говорил, что ты помешана на работе, – сдался Ник и даже поднял руки, признавая поражение.

– Теперь ты понимаешь, почему я ненавижу демонов. Пока мой дар полезен, я буду работать.

Лиза взглянула на Ника алыми зрачками, и тот понимающе кивнул.

– Будь осторожна и наблюдай за своим окружением. Если заметишь слежку, не рвись в бой сама. Пока просто выжидаем, – напутствовал Воронцов и зевнул в кулак.

Лиза с готовностью кивнула, надеясь поскорее избавиться от гостей. Слушаться она, естественно, не собиралась. На завтра у нее уже появились планы.

– Как будто непонятно, что эта девица упрямей осла. Попомните мое слово, залезет в дерьмо по самые уши и не поморщится, – услышала Лиза бормотание домового из-за холодильника. А старик знал толк в несвоевременных комментариях!

– Пожалуй, завтра Ник проводит тебя до работы, – заявил Воронцов, и тон его опять не терпел возражений. – Личный кортеж – разве не мечта?

– Зачем это? – возмутилась Лиза.

– Чтоб не геройствовала там, где не нужно.

– Только не говори, что пожалел меня, иначе я тебя ударю. Не для того я рассказала о детстве именно тебе – ты не станешь меня жалеть.

– Пожалел. Бей, – насмешливо ответил Воронцов. Он издевался! Вот гад! Думал, что не ударит?

И Лиза ударила. Прямо в скулу.

Глава 8. Встретимся в «Мертвой воде»

– Я надеюсь, ты ее уволил?

Кирилл зашипел, когда целебная мазь обожгла вчерашний синяк, расползшийся под глазом. Варвара наверняка думала, что будущий муж пострадал в неравном бою с нечистью. Ни к чему ей знать, что Кирилл, как последний идиот, нарвался на кулак Кёлер. Оказывается, она отвечает за каждое свое обещание.

Осторожные движения Варвары никак не вязались с гневным тоном. Нежные пальцы аккуратно размазывали мазь по щеке, пока за дверью квартиры ждали трое телохранителей, заботливо приставленных князем Верещагиным к своему сокровищу.

Не единственному сокровищу. Кирилл и раньше помнил об этом, но теперь...

Теперь темные секреты семьи Верещагиных обрели лицо. С тонкими, хищными чертами, раскосыми зелеными глазами, в которых так часто мелькали алые искры, всегда чуть нахмуренными бровями вразлет и извечной ухмылкой. Две косы... И как он раньше не догадался? Старшая сестра Варвары носила две смешные косички, которые едва доставали ей до плеч. Сейчас же в длинных густых косах призывно блестели то колечки, то бусины, то ленты, но суть осталась прежней. Если бы Кирилл знал, что та нелюдимая девочка под столом и вампирша Кёлер – один и тот же человек... Если бы только знал...

– Кирилл! Я с тобой говорю! – возмутилась Варвара, и Кирилла передернуло от командирского тона. Ну да, второй дочери, с детства мечтавшей стать первой, наступили на хвост.

– А я не считаю нужным продолжать этот глупый разговор, – процедил он.

– Ты на ее стороне? Она унизила меня, насмехалась надо мной! Это нельзя спускать ей с рук! Ты же мой жених, Кирилл!

– Пока нет.

Пальцы Варвары дрогнули. Она отставила мазь на журнальный столик и насупилась.

– Ты знаешь ее меньше недели и уже защищаешь.

– Мой отказ уволить ценного работника просто потому, что в тебе играет детская обида, это не защита. Это здравый смысл.

– Раз ты не собираешься ее выгонять сам, я пойду к твоему отцу и потребую, чтобы это сделал он! – упрямо заявила Варвара, демонстративно отодвигаясь на другой конец кожаного дивана.

– И он вежливо пошлет тебя... далеко пошлет, в общем. Я как раз собираюсь к нему по этому поводу, но что-то мне подсказывает, что он в курсе. И поверь, так легко не отпустит дочь будущего свата.

– Да какая она дочь?! Она – никто! Не интересна ни отцу, ни собственной матери! Отец выгнал ее из дома уже давно и никогда не позволит вернуться...

– Даже если выгнал, Елизавета не перестала быть наследницей вашей магии и вашего рода. Увы, ты – вторая дочь, и чем раньше смиришься с этим, тем раньше перестанешь исходить бессильной злобой. Мне не нужна скандальная жена, которая испортит мою репутацию глупыми выходками. Подумай и сделай выводы, Варвара, пока не поздно.

Кирилл поднялся с дивана и направился в спальню, старательно не шаркая растянувшимися тапочками. Глава Круга не шаркает, он ходит неслышно, как лев!

Мазь подействует примерно через полчаса. Кирилл как раз планировал неспеша одеться и даже выпить кофе. Спровадить бы Варвару куда-нибудь, но она слишком прилипчива. В ответ на позднее сообщение с вопросом, в каком часу можно приехать к их семейному доктору за мазью, она примчалась сама наперевес с баночкой и мешком претензий.

– И в этом вся твоя благодарность, Кирилл? – возмущенно прилетело ему в спину. – Я ехала к тебе в семь утра, чтобы получить только унизительные замечания?

– Я благодарен тебе за заботу. – Кирилл замер в дверях и медленно обернулся, полоснув по Варваре холодным взглядом из-за стекол очков. – Мне приятно, что ты вызвалась помочь и приехала сама, но ближе нас это не сделает. Если воспринимаешь мои замечания как унижение, то у меня есть основания полагать, что брак у нас не заладится.

– Все у нас заладится. Отцы договорились, – упрямилась Варвара, и ее полное уверенности лицо вызывало в Кирилле желание. Желание выставить ее за дверь, пойти наперекор отцу и отказаться от издевательства над собственным будущим.

Но вместо этого он ухмыльнулся и медленно произнес:

– Поверь, я сумею сделать наш брак невыносимым для тебя, если посчитаю нужным. Ты же хочешь и дальше оставаться полноправным членом Круга, мечтаешь занять почетное место супруги, а не бесполезного приложения к мужу? Тогда придется стать той, кого я захочу поставить рядом с собой, как Ника и Германа. А я не хочу видеть рядом скандалистку с непомерным высокомерием.

– Моему высокомерию никогда не сравниться с твоим, – обиженно огрызнулась Варвара.

Кирилл расплылся в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего.

– Так откажись от помолвки. Разве нужен тебе такой муж? Я уж как-нибудь это переживу. Обещаю, что даже погрущу.

– Ты знаешь о моих чувствах и унижаешь меня ими же. Сколько еще это будет продолжаться?

– Ты должна понимать, что, попросив отца договориться о нашем браке, убила любые шансы на чувства с моей стороны. Уж прости, в браки по расчету редко приходит любовь. Я могу пообещать тебе только фамилию. Остальное зависит от тебя.

– С тех пор, как наши отцы договорились, ты изменился.

Кирилл кивнул, ничего не отвечая. Так и было. С тех пор вместо капризной, но неопасной Вари он видел хитрую, расчетливую и помешанную на нем Варвару.

– Но таким, как сегодня, я не видела тебя давно. Разве что на собраниях Круга, – продолжила она. – Это из-за нее? Из-за Лизы?

Кирилл замер. Да, из-за нее. Из-за девочки, с которой он когда-то сидел под столом и корил себя за то, что смелости хватило лишь на это. Тогда он не решился выступить против старшего брата в открытую, но вскоре доказал, за кем первенство в их противостоянии. Жаль, что Лизе его победа уже ничем не помогла.

– Спасибо за помощь, Варвара. Думаю, тебе пора.

Несколько слов, пропитанных льдом. Прямого ответа она не получит. Кирилл не собирался его давать. Варвара это поняла.

– Даже кофе не предложишь? – виновато спросила она. Всеми силами старалась сгладить конфликт. Варвара испугалась, что брак и вправду не состоится. Он видел это по ее глазам.

– Ты знаешь, где кофемашина. Мне нужно одеваться на работу.

– Я могу помочь завязать галстук, – вновь предприняла попытку Варвара.

Кирилл помедлил, но благосклонно кивнул.

– Тогда помоги.

Губы Варвары поднялись в несмелой улыбке. Куда делась высокомерная скандалистка? Спряталась до поры до времени. Она еще покажет зубы, и не раз.

Кирилл припарковал машину у здания Управления ровно в девять. Откинул козырек, посмотрел в зеркало, убеждаясь, что синяк исчез бесследно, и ухмыльнулся. Подумать только, его ударила собственная подчиненная! Девчонка, которую он вообще-то собрался защищать! Психованная! И почему у него это вызвало детский восторг и азарт? Похоже, от удара повредился умом.

Машин Ника и Кёлер не было. Опаздывали, сволочи. Отправил одного раздолбая следить за второй. Гений!

Но Кирилл не собирался тратить время зря. Он заглянул в кабинет, где работал Родин, и застал там не только его, но и Ильдара Якубова. Они о чем-то шептались, но мигом подобрались, стоило двери открыться. Оба насторожились, будто на их территорию проник враг, но если лицо Якубова транслировало вежливое недоумение, то Родин... Ох, Родин, несомненно, терпеть Кирилла не мог и даже почти этого не скрывал. Кириллу потомок огненного змея тоже не нравился. Вот вам и первая взаимность в отделе.

– Родин, зайди ко мне, – приказал и, не дожидаясь ответа, направился к своему кабинету. Родин покорно поплелся следом. Он держался за спиной, пока Кирилл отпирал дверь, и остался стоять у приставного стола, пока начальник лениво усаживался в новеньком кожаном кресле.

– Садись. Чего застыл? – Кирилл насмешливо изогнул бровь, внимательно рассматривая Родина из-под стекол очков.

Марк бесился. Злился на него. Из-за Кёлер или из-за собственного допроса? Они вместе или нет? В квартире Кёлер не осталось и следа пребывания кого-то, кроме нее. Да и домовой нелестно отозвался о Родине.

Кирилл мысленно дал себе подзатыльник. Какого черта его это вообще волновало? Любопытство и ничего больше.

Надо бы аккуратно спросить у Ника. Он расскажет.

Ну какого хрена?!

– У меня для тебя задание. Оно же – просьба, – сообщил Кирилл, оборвав собственные размышления. Марк, усевшийся на самый дальний от него стул, удивленно поднял брови. – Эта просьба касается Кёлер. Я обратился к тебе, потому что ты вчера присутствовал во время их встречи с сестрой.

– Ага, и нечаянно увидел немного грязного белья семьи вашей невесты. – В голосе Марка звучала явная насмешка.

– Именно поэтому ты – идеальная кандидатура для работы в паре с Кёлер. – Кирилл продолжил хладнокровно, сделав вид, что не обратил внимания на колкость. Такую же тупую, как и сам Родин.

– Лиза – не старший опер.

– Она в серьезной опасности. Гордий – тот самый демон, сбежавший из Проклятого собора, – связан с ее матерью. Думаю, ты и сам понял, что Кёлер могут навредить. Она явно не собирается отсиживаться в сторонке, а отстранить ее от работы – это как серпом по одному месту всему нашему отделу. Мне нужен человек, который станет ее напарником. Даже не напарником, а тенью. Насколько я успел понять позапрошлой ночью, ты... заинтересован в ее благополучии, поэтому отнесешься к моей просьбе со всей ответственностью.

Кирилл приготовился слушать что-то вроде «Между нами ничего нет! На что вы намекаете?» Он даже – стыдно сказать – надеялся на эти слова, но Родин молчал. Он кивнул. Серьезно и ответственно.

Значит, что-то есть. Ответ налицо.

– Поскольку ты – старший опер, Кёлер станет твоим помощником. Не оставляй ее одну за стенами Управления, провожай до дома и до работы. Скажу сразу, что понятия не имею, на какое время это затянется, но я на тебя надеюсь. Тем более бывать у нее в гостях тебе не впервой.

Последнюю фразу можно было и не добавлять, но Кирилл не удержался от колкости.

– Какая трогательная забота о Лизе, Кирилл Алексеевич, – после паузы протянул Родин. И снова эта неприязнь.

– А ты бы предпочел, чтобы я отмахнулся и забил хрен на безопасность ценного работника?

– Мне казалось, вы с ней не ладите.

– Мне тоже так казалось, но это не причина оставить без защиты единственную девушку в отделе, когда ей грозит опасность. От меня Кёлер помощи не примет, да и нет у меня времени ее охранять. Ты – кандидатура куда лучше, чем я.

Сказал это и вдруг с ужасом понял, что покривил душой.

– Вот тут вы правы, – ответил Родин и расплылся в ухмылке.

Кирилл даже бровью не повел, понимая, что своей дерзостью Марк... заявил права на Кёлер. «Не лезь, мое!» Фантомно и совсем не вовремя заныла пострадавшая щека.

Ну что за гадство?!

Они с Родиным потратили еще двадцать минут на обсуждение его задания, в течение которых Марк, сам того не понимая либо же прекрасно понимая, довел Кирилла до белого каления. Он пообещал отзваниваться каждый вечер, проводив Лизу до дома, гордо прибавил: «Заранее прошу прощения, если звонить буду ближе к утру» – и покинул кабинет. Кирилл фыркнул и потер переносицу.

Любопытно, этот перфоманс рассчитан только на него? Если да, то почему? Родин считал его соперником?

Дурацкие размышления прервал Ник, возникший на пороге с двумя стаканчиками кофе. Баркалов поставил перед Кириллом его любимый американо с молоком и слишком жизнерадостно для утра отчитался:

– Лиза доставлена на работу целой и невредимой. Как обещал, купил ей самый большой стакан латте с сиропом и был прощен с испытательным сроком.

– Шампанского внутрь не налил? – Кирилл блаженно отхлебнул из бумажного стаканчика. Приторно-сладкий, как он и любил.

– Оставил этот козырь на случай, когда провинюсь еще сильнее.

– Предусмотрительный. Кажется, я шампанским не отделаюсь. Надо бы купить водки. Либо ей, либо себе. Как пойдет.

– Водки? Лизавета не пьет в... – удивился Ник, но громкий стук в дверь оборвал его на полуслове. Кажется, кто-то бил по ней ногами.

– Значит, выпью я, потому что уже не вывожу, – проворчал Кирилл...

Кёлер явно надоело ждать за дверью, и она, не услышав ответа, ворвалась в кабинет. Как и всегда: в неприлично рваных широких джинсах, держащихся на бедрах только благодаря ремню, черной майке и огромных кроссовках. Кирилл с удовольствием сделал бы ей замечание, пригрозив штрафом за внешний вид, но алые зрачки заткнули его на полуслове.

– Что тебе снова не нравится? Я приставил тебя к твоему парню. Красные глаза вместо спасибо? Вот так и делай людям добро, – возмутился Кирилл, скрестив руки на груди и лениво откинувшись на спинку кресла.

– Мне не нужны конвоиры и няньки. Я – взрослая девочка. Я – полудемон, в конце концов! Может, ты ему и спать со мной поручил? Вдруг на меня нападут монстры из ночных кошмаров.

– До этого мне дела нет, Кёлер. Ваши отношения – это ваши отношения. Хотите – спите, хотите – пазлы собирайте. Я не стану сложа руки ждать, пока на тебя нападут.

– Да нет у нас никаких отношений, – огрызнулась Кёлер, отзеркалив его позу и скрестив руки на груди.

– Повторяю: мне нет до этого дела. С сегодняшнего дня вы работаете в паре. Это приказ.

– Эх, ты-вы, а ведь вчера ты талантливо притворялся нормальным человеком.

– Не обманывайся, Кёлер. Нормальные здесь не работают, – хмыкнул Кирилл. – Я вот с первого взгляда понял, что ты психопатка, но после удара убедился окончательно.

– Мало врезала.

С этими словами Кёлер выскочила прочь, хлопнув дверью кабинета.

– Если кто-то из отдела услышит, как она ведет себя со мной, то решит, что может так же. С каждым днем я все лучше понимаю Бор Бора. Как его не хватил инфаркт? – проворчал Кирилл, вновь отхлебывая кофе.

– Поверь, он каждую неделю был близок к нервному срыву. Это Лиза. Ее невозможно приручить, – с нескрываемым восхищением отозвался Ник. – Теперь я вижу, что все дело в верещагинской породе.

– Как меня достала эта порода, – буркнул Кирилл. Слишком много Верещагиных за сегодняшнее утро в его жизни. Он уже и вправду не вывозил. – Хватит языком трепать. Езжай в «Мертвую воду».

– Ты не поедешь со мной? – удивился Ник.

Наконец-то в круговороте их бешеных дней наступило относительное затишье, и представилась возможность наведаться в печально известный бар. Эта идея принадлежала Кириллу, а теперь он же и сливался.

– Мне нужно встретиться с нашей суперзвездой. У него внезапно образовалось окно именно сегодня. Чувствует, что ли, когда совсем не до него?

– Кто бы мог подумать, что однажды ты будешь бегать за этим крысенышем. Еще и подстраивать под него свое расписание, – издевательски хмыкнул Ник.

– Пока он мне нужен, я готов подстроиться. Сам знаешь, какая сила стоит за его спиной. Если не можешь привлечь на свою сторону властью, привлеки хитростью.

– Знаю-знаю, но никакие доводы не заставят меня перестать его презирать.

– И не надо. Я с тобой солидарен. Если бы несчастные девочки-фанатки знали, что за человечек их кумир, от их слез поднялся бы уровень моря.

* * *

Кирилл кивнул официанту и принялся рассматривать меню. Позавтракать он не успел, поэтому сейчас собирался перекусить, пока чертова суперзвезда, конечно же, опаздывала. Официант тихонько задвинул раздвижную дверь, оставив Кирилла в иллюзии одиночества. Он намеренно занял отдаленный столик, который отгораживала от зала полуширма-полудверь. Ни к чему, чтобы на его собеседника пялились во все глаза. Охрана Агеева и без того привлечет внимание.

Заказав себе брускетты с ростбифом и томатами, Кирилл откинулся на высокую спинку стула и полез в телефон, бездумно открывая приложение «Связь». Поколебался пару секунд и нашел профиль Ника. Кёлер наверняка у него в друзьях. Разумеется, она нашлась во внушительном списке дружелюбного Баркалова. Тысяча друзей! Кирилл как-то не задумывался, насколько яркий след оставил после себя разгул Ника. Он сумел вернуться в строй, вовремя взять себя в руки, но знакомых набрал предостаточно. Хоть какой-то толк от кутежа заскучавшего мажора, выросшего в любящей семье и ни в чем не знавшего отказа.

Кирилл скривился, как от зубной боли, огляделся по сторонам, будто собирался не открыть профиль раздражающей коллеги, а включить жесткое порно. Наконец решился. Профиль закрыт. Черт!

Кто бы сомневался! Кёлер и в жизни не очень-то дружелюбна. Вряд ли в ней жила вторая личность, обожающая постить фоточки в соцсети и собирать тысячи подписчиков. Скрытная, загадочная, насмешливо смотрящая с аватарки. С распущенными волосами Кёлер казалась взрослее и...

– Давно ждешь? – Бархатный мужской голос заставил Кирилла вздрогнуть и поспешно заблокировать телефон. Как будто суперзвезда их Круга застукал его за чем-то криминальным. В черных глазах Тимура Агеева – ведущего солиста гремящей по всей Республике и за ее пределами группы «Айс Лимит» – и вправду зажглась заинтересованность.

– Успел вдоль и поперек пролистать ленту, – покривил душой Кирилл, для верности перевернув телефон экраном вниз.

– Сам понимаешь, дела, – виновато пожал плечами Тимур и лучезарно улыбнулся одной из отработанных глянцевых улыбок.

За месяц, что они не виделись, Тимур успел сменить цвет волос с пепельно-русого на темно-бордовый, сделать еще одно тату, на этот раз иероглифы на предплечье, и, похоже, что-то вкачать в губы. Почти незаметно, но взгляд Кирилла был наметан, потому видел изменения.

В прошлый раз, когда Тимур присутствовал на встрече Круга, он по-дружески рассказывал Нику, что наконец удалил комки Биша, на что Баркалов ехидно качал головой и причитал, что давно пора. Тимур, принимая за чистую монету сарказм Ника, соглашался с ним и корил себя за то, что долго тянул. На минуточку, совсем недавно ему исполнилось двадцать три. Если это называется «долго тянул», то Кирилл ничего не понимал в жизни.

– Понимаю. Скоро концерт.

Кирилл хоть и соглашался с Тимуром, все же смотрел на него со снисхождением, безмолвно напоминая тому, кто хозяин этой встречи. Агеев виновато улыбнулся и нажал на небольшую кнопку, вызывая официанта.

Заказав стакан воды и овощной салат, Тимур нагнулся ближе к Кириллу и тихонько спросил:

– Ты хочешь поговорить о Диме и Оле?

– И о них тоже, но прежде всего напомнить об интервью. Герман выделил список вопросов, которые тебе, возможно, задаст Георгий, и подготовил ответы на них.

Кирилл положил перед Агеевым папку с бумагами, в которую тот сию же секунду сунул нос.

– Он же вроде как независимый журналист. Не такой уж независимый, раз раскрывает вопросы заранее, – хмыкнул Тимур, закрыв папку и картинно откинувшись на спинку стула.

– Я же сказал: список вопросов, которые, возможно, задаст Георгий. Он не так уж непредсказуем. Выучишь тезисы, а на интервью сымпровизируешь.

– И зачем я в это ввязался? – простонал Тимур.

– Затем, чтобы получить больше известности и помочь дорогим друзьям, которые когда-то приняли в Круг обиженного одинокого мальчика, – ответил Кирилл и даже тепло улыбнулся. Неискренне, но Тимуру знать об этом не полагалось. Он поверил и ответил Кириллу сияющей улыбкой. Возможно, тоже хорошо отрепетированной и сросшейся с лицом, как вторая кожа.

Имя Георгия Дранина уже давно будоражило слух каждого уважающего себя пользователя сети. Тот, кто хоть немного интересовался политикой и актуальными новостями, смотрел его провокационные интервью – порой даже слишком провокационные – и, сам того не желая, становился каплей в волне растущей популярности каждого гостя. Тимур Агеев и без того считался одним из самых известных мужчин Республики, обладал огромной армией фанаток, но под чутким руководством Кирилла решил принять участие в интервью с Драниным. Кощунство – не воспользоваться его медийностью в своих целях.

– Мила считает, что ты в опасности, – выдержав паузу и, казалось, совсем позабыв об интервью, признался Тимур. – Как и мы все, потому что приближены к тебе и твоей идее.

– Что еще говорит Мила? Советует держаться от меня подальше?

Кирилл всмотрелся в лицо Агеева, выискивая малейшие признаки предательства. Ему не с руки в самый неподходящий момент лишиться медийного лица дворянского происхождения. Совсем не с руки. Да и потерять поддержку его любовницы было бы сродни катастрофе.

– Мила слишком хорошо к тебе относится, чтобы мешать нашим планам. Да и ей самой на руку, если молодое дворянство вернет себе имперские позиции.

Кирилл тихонько хмыкнул. Хорошо относится. Только наивный Агеев мог сдуру решить, что влиятельнейшая ведьма Петрограда поддерживает кого-то лишь из-за якобы хорошего отношения. Она, как и положено ведьмам, скрывала настоящее имя, руководила консалтинговым агентством, под прикрытием которого творились вещи похуже, чем в «Мертвой воде», и никогда не шла на поводу у пустых эмоций. Милу и ее сеть не трогали власти, даже Управление по особым делам будто не замечало ее, а отец Кирилла периодически вел с Милой дела. Как и другие дворяне, которым удавалось попасть в зону ее выгоды и интересов. Если Мила не видела перспективу, даже невероятные суммы не могли принудить ее к сотрудничеству.

Два года назад она увидела перспективу в Кирилле. Даже предложила стать ее любовником, аж настолько перспектива виделась стоящей. Любой согласился бы, ведь протекция Милы – это счастливый билет в жизнь. Кирилл сумел отказаться, не обидев, и тем самым заслужил особое отношение. Он не нуждался в счастливом билете, только во взаимовыгодной поддержке, и потому становиться любовником (читай домашним питомцем) ведьмы не собирался. А вот Тимур тот самый билет с удовольствием получил и почти два года топтал сцену лучших концертных залов Республики. Ради него нашлось лишнее место в «Айс Лимит», где совершенно внезапно потребовался пятый солист, и продюсеры не прогадали. Тимур принес группе бешеную популярность. Тот самый случай, когда попал в шоу-бизнес через постель, но аванс на совесть отработал.

Природа одарила род Агеевых огромной выносливостью. Ник даже хихикал, что именно она и привлекла Милу в Тимуре. Он задержался на месте ее любовника на рекордный срок, попав в постель к ведьме почти сразу после ее знакомства с Кириллом, и оккупировал безвылазно.

– Пусть Мила не относится к двум смертям слишком серьезно, но я беспокоюсь. Тот, кто решился на этот ритуал, невероятно силен. Что, если нас всех перебьют, как скот? – пробормотал на грани шепота Тимур и уставился на Кирилла так, будто искал в его лице ответы на все вопросы мироздания.

Ритуал? Кирилл зацепился за оброненное слово, как попавшаяся на приманку рыбешка.

– О каком ритуале ты говоришь? – процедил он.

Тимур замер и совершенно по-детски захлопал глазами.

– Ты не знаешь о непрогляде? Разве в великом и ужасном Управлении по особым делам нет спецов по ритуалам?

– Ни на Давыдове, ни на Ольге лучшие спецы Управления не обнаружили магического воздействия.

– Да, Мила в курсе.

Кирилл даже не стал спрашивать откуда. Слить информацию мог как отец, так и любой другой, кого Мила втянула в армию своих шестерок. Ее паутина растянулась по всему Петрограду, заползла во все кулуары, притоны, шлюзы и темные уголки подворотен.

– Она сразу определила, что их покрыли непроглядом. Под таким покровом могли сотворить любое колдовство, которое невозможно отследить. Мила в этом разбирается.

Последние слова Тимур выпалил с такой гордостью, будто вот-вот забьется в экстазе. Мила умела восхищать, это правда, но своего голосистого протеже она восхищала даже как-то... чересчур.

– Мне бы переговорить с Милой, – задумчиво произнес Кирилл, коря себя за недальновидность.

Идиот! Почему сразу не подумал о Миле? К кому идти с вопросами о магии, как не к ней?

– Она знала, что ты попросишь о встрече, и даже ждала этого, – грустно усмехнулся Тимур. – Иногда мне кажется, что ты для нее и вправду особенный. Мужчина, которого она не смогла получить и которого теперь всегда хочет.

Кирилл явственно уловил ревность и едва удержался от усмешки. Любовникам Милы нельзя ревновать, потому что это попросту бессмысленно. Все равно что цветку ревновать пчелу к десяткам других цветов. Сильные ведьмы не бывают верны, это противоречит самой их природе. Им нужны мужчины. Не мужчина, а мужчины. Большая сила сделала ведьм ненасытными и жадными до удовольствий. У Милы наверняка была еще пара-тройка любовников, но Тимур почему-то все еще не забыл значение слова «ревность».

– В воскресенье в десять вечера Мила будет ждать тебя у себя в офисе. Одного, – холодно произнес Тимур, но тут же, словно заставив себя, смягчился и спросил: – Сколько мест в ВИП-ложе бронировать? Надеюсь, на концерте будет весь Круг?

Кирилл задумался. Не сказать, чтобы членам Круга нравились песенки «Айс Лимит», но многие наверняка не откажутся от ВИП-мест. Они с Ником точно придут, поскольку в ВИП-ложе наверняка будет присутствовать и Мила. Она расстроится, если не увидит Кирилла рядом, а расстраивать Милу накануне грандиозных заявлений не хотелось бы.

– В субботу я планирую собрать Круг. Вручи приглашения на собрании и узнаешь сам, как много людей готовы прийти.

Тимур смутился, но с готовностью кивнул. Несмотря на любовь тысяч девушек, он побаивался Круга, потому что там знали его настоящую скользкую натуру. Впрочем, их закрытое общество и без него походило на змеиный клубок.

– Кроме того, я хочу позвать Круг на вечеринку перед концертом. Там будет много медийных персон. Думаю, это неплохая возможность посветить лицами. Я планирую накидать небольших спойлеров об интервью блогерам, и они с удовольствием разнесут по сети.

– Молодчина. Мыслишь как стратег. – В этот раз Кирилл похвалил Тимура вполне искренне. – Надеюсь, эта вечеринка не обернется для нас очередной трагедией.

* * *

Сложив руки на груди, Лиза сверлила взглядом Ника, который с преувеличенной серьезностью и ответственностью куда-то собирался. Ему-то разрешено передвигаться без конвоя! В отличие от Лизы, на которую навесили кандалы в виде Родина. Он, кстати, сообщил ей эту новость так мягко и понимающе, будто его не тюремщиком назначили, а мужем.

Марк остался очень даже доволен перспективой прилипнуть к Лизе как клещ. Похоже, в новом напарнике разыгрался инстинкт охотника. Лизе отчаянно хотелось биться головой об стол, потому что чужие инстинкты никак не вписывались в ее планы на сегодня. И вообще на всегда.

Сначала конвой в виде Баркалова, теперь Родин! Неужели придется ехать в «Мертвую воду» ночью, когда она наконец избавится от лишних глаз? А хотелось бы поспать, вместо того чтобы рыскать по подворотням в темноте. Лиза хоть и уверена в себе, но она далеко не дура, чтобы добровольно превращаться в мишень. «Эй, ночные твари, покажитесь! Глупышка Лиза вышла погулять!»

Даже любимый латте с карамельным сиропом не приносил удовольствия. Лизу подташнивало от сладости кофе и конкретно тошнило от идиотского решения Воронцова.

– Ни-и-ик, сладенький, можно мне с тобой? – без особых надежд спросила она.

– Ты даже не знаешь, куда я еду, – хмыкнул Баркалов, цепляя наплечную портупею и проверяя ПМ.

– Явно не на свидание. Хотя я бы с удовольствием сходила с тобой даже туда, только бы слинять от Родина.

– Хочешь сбежать из-под надзора, пользуясь нашей дружбой? – догадался Ник и состроил бесконечно понимающее лицо.

Лиза с готовностью кивнула и вытаращилась на друга так жалостливо, будто от его решения зависела ее жизнь. Ну же, ей очень нужно в «Мертвую воду»!

– Скажи, что натолкнуло тебя на мысль, будто мне плевать на твою безопасность? Неужели я похож на хренового друга?

Лиза поджала губы и выпалила:

– Когда поверил, что я помогла Гордию сбежать, был прямо очень похож.

– И даже когда я умру, на моих похоронах ты расскажешь всем о моем провале. – Ник смешливо возвел глаза к небу, но Лиза уже не обманывалась его веселостью. Он не позволит ей сбежать из-под надзора Марка.

Гадство!

Лиза демонстративно поставила стаканчик с недопитым латте на стол Баркалова со словами:

– Твой белый флаг не принимается. Пей сам.

Ник хмыкнул, улыбнулся и покинул кабинет, как свободный, мать его, человек. А Лиза осталась, понимая, что без Родина ей теперь не ступить и шагу.

Стоило подумать о нем, как недолюбовник возник на пороге. Он выглядел довольным и даже не скрывал этого, сволочь!

– Поступил вызов. Дочь-подросток приняла отца за демона и убила его. Избила голыми руками так, как металлической трубой не всегда отходить получается.

– Похоже, наш случай, – отбросив раздражение, кивнула Лиза. – Что говорят знакомые и соседи?

– Девчонка не так давно увлеклась магией. Чересчур. Помешалась на ней. Говорят, по кладбищам ходила, колдунья недоделанная.

Лиза покачала головой. Оба понимали, что за дрянь околдовала девчонку. Лярва. Эти твари питались жизненными силами жертв, которых подсаживали на зависимости и маниакальные идеи. Вуаля! В сети попалась очередная дурочка, нечаянно подцепившая лярву во время какого-то из дилетантских ритуалов. Ничего нового.

– Когда едем брать горе-колдунью? – почти без интереса спросила Лиза.

Она прекрасно знала, что увидит на месте преступления. Знала и то, как отчаянно будет рваться из захвата одержимая девчонка, какими проклятьями обсыплет их группу. Столько раз видано, что уже ни фига не интересно.

– Ты останешься в Управлении и проведешь допрос девчонки, когда мы ее привезем. Я поеду с опергруппой из Второго отдела.

– А почему меня не берешь? – возмутилась Лиза, но в голове вдруг зажглась лампочка. Это же шанс, мать его! Провести допрос она успеет, день длинный. Сколько уже таких допросов проведено, сколько тварей вытянуто из несчастных жертв, и не сосчитать.

– Воронцов велел тебя беречь. Я и берегу, – мягко ответил Марк.

– И не обижаешься на мои слова?

– Я что, маленький мальчик, чтобы обижаться? Вчера ты была сама не своя. Только дурак принял бы твои слова близко к сердцу. Я знаю, что нравлюсь тебе.

Лиза чуть не подавилась собственной слюной. Ну до чего уверенный в себе сукин сын! Она не жалела о вчерашнем решении и продолжать отношения с Марком не собиралась, но Воронцов почему-то выбрал именно его на роль телохранителя! Впрочем, не почему-то, а потому, что всерьез считал их парой. Лизу эта его уверенность злила еще больше. Вдруг Марк назвался ее парнем? Пусть только попробует! Она снова скажет Воронцову, что между ними ничего нет...

А зачем? Разве это касалось Воронцова?

Лиза осадила себя и буркнула Родину:

– Не бери на себя слишком много, Марк, и не суди о моих чувствах вместо меня.

С этими словами она демонстративно перестала замечать Родина, отвернувшись к компьютеру. Пусть потомок огненного змея почувствует, что девушка-ребус вновь вышла из-под контроля. Правда, существовала вероятность, что холодность раззадорит его сильнее.

Марк потоптался на пороге, но появление смеющихся Тагира и Руслана заставило его закончить разговор и отправиться на задержание.

– Что за нелады в супружеской паре? – съязвил Тагир, хихикнув.

– Где это ты пару увидел? – огрызнулась Лиза и раздраженно закатила глаза.

– Ты бы не выпендривалась, Кёлер. Если профукаешь Марка, можешь начинать заводить котов. К климаксу должно набраться сорок штук – ни больше, ни меньше.

– Не суй свой орлиный нос куда не просят. Вот когда сам наконец сделаешь своей Зарине предложение, тогда и поговорим. А пока заткнись.

Тагир скорчил рожу и пробубнил что-то про баб со слишком длинными языками. Лиза уже не слушала. Она вооружилась так тщательно, будто ехала на вызов, проверила пистолет и запасные магазины заговоренных патронов. Все на месте, включая уверенность в том, что она на правильном пути.

– Ты куда это собралась без Марка? – в дверях окликнул ее Руслан. Ну вот, включил строгого зама!

– Мы с Марком едем на вызов. Он меня ждет. Веришь, папочка? – глумливо спросила Лиза, чувствуя заполошный пульс где-то в горле. Если складная ложь провалится, ее запрут в кабинете, как Рапунцель в башне. Косы у Лизы, конечно, длинные, но явно не помогут сбежать через окно, покрытое мощной решеткой.

– Ладно, иди. Воронцову не забудьте доложить, когда вернетесь. Он настойчиво просил приглядывать за тобой.

Как за беззащитным ребенком, чтоб этого Воронцова черти драли!

Лиза не понимала, почему вдруг холодный, как лед в морозильнике, Воронцов вдруг решил о ней позаботиться? Почему-то она не могла не думать о разительных переменах. Это интересно, а ломать голову над интересными загадками Лиза любила. И дело не в Воронцове и его неземных глазах. Совсем не в них!

Лиза торопливо уселась в машину, пробежав под прохладными дождевыми каплями, привычно срывавшимися с неба. Они покрывали лобовое стекло, но она почти не видела их, погруженная в мысли о «Мертвой воде». Благодаря работе в Первом отделе Лиза знала, куда ехать и куда смотреть, чтобы отыскать злачное место, где собиралась петроградская нечисть. В детстве дядя Алан пару раз брал ее с собой, выпросив у матери разрешение, и даже познакомил со своим воспитанником – оборотнем Эмилем. Лиза помнила изящного молодого человека, который одевался в модные, но строгие костюмы, в ухе носил сережку и казался в целом весьма беззащитным. Внешность обманчива. Эмиль прекрасно лавировал между суровыми братками, которых развелось видимо-невидимо после падения империи. В «Мертвой воде» только такой контингент и ошивался, но Эмиль прекрасно руководил делами клуба в отсутствие дяди Алана.

Лиза надеялась встретить там именно Эмиля. Он слишком ценил «Мертвую воду» и своего учителя-тире-опекуна, чтобы наплевать на его детище и свалить в закат. Лиза искренне надеялась, что детские воспоминания ее не подводят.

И вновь она ехала на Васильевский остров – место, наиболее облюбованное всевозможной нечистью. Поэтому дядя Алан и открыл свое детище именно там – подстроился под целевую аудиторию, так сказать.

Пробки захватили центр Петрограда, объединившись с дождем, и нацелились не пропустить Лизу к ее цели. Она бессильно материлась, когда приходилось останавливаться на очередном светофоре или пропускать толпу пешеходов, половина из которых наверняка была праздношатающимися туристами. Будь ее воля, бросила бы машину прямо в пробке и пошла пешком. Наверняка так получилось бы быстрее.

Наконец – злая, как сто чертей – Лиза добралась до шестой линии Васильевского острова и вновь ругнулась сквозь зубы. Припарковать машину – тот еще квест, который она, похоже, не пройдет. Еще десять минут пришлось потратить на поиск места. Когда огромный джип «Тойота» вдруг отъехал от обочины прямо перед ее носом, Лиза готова была расцеловать руль.

Приткнув машину, она направилась обратно – к той самой арке, которую когда-то показал ей дядя Алан.

Дождь уменьшился, но прекращаться и не думал. Свинцовые тучи висели так низко, будто вот-вот зацепят макушку. Лиза натянула капюшон ветровки чуть ли не на нос и побежала к нужному месту.

Хвала всем высшим силам, ворота нужной арки были открыты.

– Ага, кто бы посмел их закрыть, – буркнула Лиза и поморщилась от очередной дождевой капли, упавшей на нос.

Она вошла в арку, отчаянно припоминая, как выглядит вход в клуб. Расположение Лиза помнила, но с детских лет так и не смогла заставить себя сюда вернуться. Да и незачем было, пока прошлое не наступило на любимые мозоли.

Арка закончилась. Лиза ступила на дорожку внутреннего двора и осмотрелась. Ничем не примечательный двор с такой же аркой в грязно-желтом доме напротив. Любопытно, а люди, живущие в этом дворе, догадывались, что за чертовщина творилась под носом? Или вместо обычных жителей здесь расплодила притоны нечисть и ей сочувствующие?

Погруженная в свои мысли Лиза и не заметила, как вошла в следующую арку, а за ее спиной скрипнули металлические ворота. Она дернулась и обернулась, но сзади никого не оказалось. Повернувшись обратно, Лиза застыла как вкопанная. Арка была тупиковой. Еще мгновение назад Лиза видела соседний дом и даже клумбу. Отменная иллюзия!

Перед носом выросла глухая стена, но, если бы дело было только в ней, это не стало бы проблемой. А вот топтавшийся у этой самой стены Ник... Вот он вполне мог назваться проблемой.

– Скажи, что ты – мой глюк, – угрожающе прошипел он и приблизился к Лизе почти нос к носу. Схватил за запястье и сдавил почти до боли. – Нет, не глюк. Настоящая, из плоти и крови. Тогда расскажи-ка мне, Лизавета, какого черта ты тут забыла?

– Тот же вопрос могу задать тебе. – Лиза вырвалась и гордо скрестила руки на груди. Лучшая защита – нападение, и в этом ей не нашлось бы равных.

– Я здесь по делу.

– Знаешь ли, я тоже не в игрушки играть пришла и не дрянь местную покупать.

Ник фыркнул:

– Так и знал, что ты от Родина сбежишь.

– Потому что сажать меня на поводок – откровенно хреновая идея. Вам так не кажется?

– Пока мне только кажется, что я делаю что-то не так, – со вздохом ответил Ник. – Почему «Мертвая вода» меня не пускает? Клуб открывается каждому, в ком есть магия. Я же бывал здесь не раз. Сломалась, что ли, их охранная система?

– Не задумывались ли вы, господин охотник на нечисть, что вас попросту не хотят видеть в этом месте и потому не пускают? – раздался совсем рядом мягкий баритон. Он звучал так урчаще и нежно, будто принадлежал коту, вдруг принявшему облик человека. Впрочем, так оно и было.

Тут же перед ними возникла широкая металлическая дверь, испещренная множеством символов, среди которых Лиза разобрала славянские и скандинавские руны, связки глифов и даже рисунки, напомнившие о наскальной живописи. Перед дверью стоял тот, чей туманный образ отпечатался в ее детских воспоминаниях.

Эмиль. Такой же, как четырнадцать лет назад, только строгий костюм сменил на модные темно-серые джинсы и белую рубашку, верхние пуговицы которой дерзко расстегнул. Черные волосы лежали в тщательной укладке, в ухе по-прежнему сверкал бриллиант, губы изгибались в хитрой кошачьей ухмылке, а карие глаза с густыми черными ресницами внимательно рассматривали незваных гостей.

– Что-то не припомню, чтобы Управление по особым делам давало право хоть кому-нибудь из нечисти не открывать двери его работникам. Может, что-то о «Мертвой воде» сказано в уставе, да я не дочитал? – съязвил Ник, обратившись из смешливого мажорчика в холодного аристократа – графа, наследника рода Баркаловых.

– Признаюсь вам по секрету, мне глубоко плевать, что разрешает или не разрешает Управление. Я добропорядочный гражданин, честно веду бизнес...

– Теневой, – напомнил Ник.

– Честно веду теневой бизнес и потому не боюсь пустых угроз.

– Мальчики, не ссорьтесь. Нам всем может быть полезен этот разговор. Так зачем зря растрачивать красноречие? – миролюбиво влезла Лиза. – Я пришла к вам узнать о своей матери. Елене Кёлер. Помните такую?

Взгляд Эмиля метнулся к Лизе, рассматривая, вспоминая, разбирая на кусочки и складывая заново. На смуглом лице мелькнуло узнавание. Узнавание и шок.

– Елизавета? – неверяще спросил он, совсем позабыв о Нике. – Надо же, ты жива. Еще и в ищейки Управления пошла. Вот уж сюрприз так сюрприз.

– Впустишь нас или на пороге болтать будем?

Эмиль посторонился, открывая дверь и пропуская внутрь нежданных гостей. Внутри царила темнота. И тишина. Почти вакуум.

– Шагайте вперед, если не боитесь. – Голос Эмиля прозвучал так близко, будто он произнес это на ухо Лизе. Возможно, так и было. Кто ее разберет, эту колдовскую темноту?

Лиза смело сделала шаг вперед, потом еще один и еще. После третьего шага тьма рассеялась так резко, словно кто-то вдруг включил фильм на проекторе перед ее глазами. Большое помещение с куполообразным потолком, огромный танцпол, зеркальная барная стойка, балконы на уровне второго этажа, широкая лестница, стены цвета крови и глянцевый черный пол. Лиза поежилась от гнетущей атмосферы этого места. Сейчас клуб пустовал, но ночью наверняка наполнится всевозможной нечистью, потомками демонов и даже золотыми дворянами.

– Давно я здесь не бывал, но ничего не изменилось, – протянул Ник, осмотревшись.

– Да-да, помню, как ваша пьяная компания сбросила стол с балкона. Только чудом никого не пришибло, – проворчал Эмиль.

Лиза покосилась на Ника и громко хмыкнула. Все, что она знала о его загульных годах, так это случай с сожжением дома. Ник не любил говорить о своих ошибках, а их он совершил, очевидно, немало за довольно короткое время.

– Давайте не будем вспоминать прошлое? Иначе я вдруг вспомню, какой дрянью вы тут торгуете.

– Что сказано, то не доказано, – со смешком ответил Эмиль, но благоразумно перевел тему, вежливо показав рукой в сторону лестницы: – Прошу за мной. В моем кабинете сможем поговорить без лишних ушей.

Кабинет преемника дяди Алана оказался мрачным и кровавым – под стать клубу. Темно-серые стены, мебель из красного дерева, ковер багряного цвета, два черных кожаных дивана с журнальным столиком в виде куба из темного стекла посредине. Ничего светлого, кроме рубашки Эмиля.

Хозяин клуба благосклонно предложил присесть на диваны. О кофе или чае не спрашивал – явно не желал, чтобы гости задерживались в клубе дольше, чем необходимо.

– Итак, не буду тянуть кота за нежное место и начну с главного: появлялась ли здесь моя мать?

Эмиль скривился, будто вспомнил, как жевал лимон.

– Возможно, тебя это огорчит, но меня очень радует то обстоятельство, что твою мать я не видел уже четырнадцать лет. В ее интересах, чтобы мы не встречались и впредь. У меня с ней личные счеты.

– Дядя Алан? – понимающе спросила Лиза, на что Эмиль холодно кивнул. – Возможно, ты слышал что-то о Гордии – ее любовнике?

– О, боги! Они до сих пор любовники? Даже не знаю, кому из них сочувствую больше. – На губах Эмиля расплылась коварная усмешка. – Искренне надеюсь, что они перегрызут друг другу глотки.

– Мы полагаем, что Елена Кёлер, как она себя называет, и демон Гордий связаны со зверским убийством дворянина из Золотого списка. В ваших интересах помочь расследованию. Сейчас у нас неформальный разговор, но мы можем вызвать вас в Управление официально. Поверьте, этот вызов вам не понравится, – надавил Ник. Он редко демонстрировал власть над нечистью, но сегодня что-то пошло не так.

Лиза мысленно чертыхнулась. Не вовремя Ник вспомнил об угрозах. Под давлением Эмиль ничего не расскажет. Не зря же его воспитывал дядя Алан.

– Я помогаю вам чем могу, – с милой улыбкой, за которой даже не попытался скрыть ехидство, парировал Эмиль.

– Вы не помогаете.

– Потому что нечем. Уж поверьте, господа ищейки, я бы с удовольствием сдал вам эту мразь вместе с ее любовником и остальной шайкой. Мне плевать на убийства аристократов. Пусть хоть всех вас перебьют. Она виновата перед моим учителем, и этого я ей не прощу.

– Что произошло с вашим учителем? – спросил Ник угрюмо.

– Моя мать подставила его и сдала Управлению. С тех пор Алан томится в Проклятом соборе, – вместо Эмиля ответила Лиза.

– Не просто подставила. Она удерживала учителя подле себя, пользовалась его талантом, обещала золотые горы, давила на больные точки, а потом сдала со всеми потрохами, – рыкнул Эмиль.

– В чем его обвинили?

– В убийстве.

– В убийствах, – поправила Лиза.

– А он не убивал? – иронично уточнил Ник.

Эмиль помолчал, поджав губы, но ответил:

– Не в тот раз.

Ник хмыкнул и язвительно протянул:

– Уж простите, что сомневаюсь в его добродетели, но рядом с Еленой Кёлер в те бандитские времена вряд ли нашелся бы невинный человек. Что уж говорить о демоне!

– А у вас, как я посмотрю, предвзятое отношение к демонам, – окрысился Эмиль. Его неприязненный взгляд пожирал Ника, который сидел на диване напротив.

Ох, не знал Баркалов, что говорит с оборотнем. У них и без того нервы ни к черту, а конкретно этого еще и жизнь помотала.

– Разве оно не оправдано? Что-то не припомню ни одного демона, кто не приносил бы вреда и не доставлял хлопот Управлению.

Эмиль зашипел прямо как кот, в которого обращался, и Ник от неожиданности отшатнулся. Не ожидал, бедолага.

– Лучше не заводи разговор о вреде, дворянчик, – угрожающе процедил Эмиль, подавшись вперед. – Ваши семейки ничем не лучше. Только жрете, гадите и кислород переводите. Ох, забыл. Еще и грызетесь друг с другом испокон веков. Влияние призрачное делите. Никакой пользы от вас, сволочей.

Ник вскочил с дивана и рявкнул:

– Ты договорился, сука! Жди вызов на допрос! Под конвоем поедешь в Управление, а клуб ваш закроем до выяснения обстоятельств!

– Закрывалка не выросла еще, молокосос, – совершенно не впечатлился Эмиль. Кажется, злость Ника доставляла ему удовольствие. Темные глаза оборотня загорелись азартом.

– Ник, выйди! – приказала Лиза. Не хватало ей еще потасовки между опером Первого отдела и оборотнем! – Я догоню тебя через пять минут.

Тот прожег их сердитым взглядом, но послушно выскочил за дверь, напоследок неслабо приложив ее о косяк.

– Что тебя привело в это сборище бесполезных идиотов, Елизавета? – миролюбиво спросил Эмиль, будто ничего и не произошло.

– Мечта ловить таких мразей, как моя мать, – равнодушно ответила Лиза. – Скажи, я могу рассчитывать на твою помощь?

– Смотря какая помощь тебе нужна и какую цену ты готова предложить.

– Я хочу, чтобы твои ищейки выследили мою мать и ее шайку. Она не прогнала Гордия, не избавилась от своего ручного упыря. Уверена, остальная падаль тоже крутится рядом. Она всегда ценила преданных слуг. Я затылком чую ее слежку, меня водят за нос, заставляют нервничать и бояться. Маринуют, одним словом. Я так долго не смогу.

– Ты же знаешь, что лучше Алана ищейки нет. Мои ребята и в подметки ему не годятся.

– Знаю, – кивнула Лиза и, решившись, продолжила: – В этом и заключается цена, которую я готова заплатить. Что скажешь, если я помогу вытащить дядю Алана из Проклятого собора?

Эмиль на пару мгновений лишился дара речи. Впервые Лизе пришлось увидеть на его красивом лице детский восторг. Он любил дядю Алана как отца и потому никогда не смог бы отказаться даже от призрачной возможности вызволить его из мучительного заточения.

Лиза умело пользовалась детскими воспоминаниями и любила давить на слабые точки. Это в ней от отца.

Глава 9. Змея в Круге змей

Особняк князей Аникеевых горел теплыми огнями. В опустившихся на Петроград сумерках блестели огни причала, который лениво омывала Большая Нева. Английская набережная полнилась машинами со слепящими фарами. Ник кое-как, с помощью мата и банального везения, отыскал место для парковки, услышав не один и не два гудка от обозленных водителей в их общей пробке.

Возле особняка Аникеевых выстроилась целая вереница машин. Два авто даже пофигистично бросили на тротуаре. Особые места Герман оставил, конечно же, Кириллу, суперзвезде Агееву и своему личному хвостику Мише Головину. Ника он откровенно терпеть не мог и потому с огромным удовольствием установил бы на всей Английской набережной знаки «Парковка навсегда запрещена Баркалову Н. А. Пошел на хрен!». Благо статус Ника сдерживал порывы Германа, в черный список его не внесли, и на том спасибо.

Ник ненавидел собрания Круга именно потому, что проходили они в особняке Аникеевых. После смерти отца Герман ощутил себя полноправным хозяином старинного дома и подобострастно предложил Кириллу перенести туда встречи Круга. Выбивал себе больше влияния, хитрая сволочь! Кирилл с радостью согласился, потому что Герману почему-то доверял, а собственную квартиру для этих целей использовать не хотел. Кирилл в целом не любил гостей, прямо заявляя, что его дом – его крепость. Ник по глупости свою крепость сжег и до сих пор не мог себе этого простить. Да и никогда не сможет.

Сегодняшнего собрания он ждал с замиранием сердца и предвкушением. Наконец-то представилась возможность помочь, очистить совесть и принести хоть малую, но пользу. Их с Лизаветой план обязан сработать, но в этом деле без одобрения Кирилла никуда. Сегодня Нику предстояло убедить друга пойти на поклон к отцу. И это будет дорого стоить и Нику, и Воронцову-младшему.

Особняк встретил Ника вышколенным дворецким, который незамедлительно проводил гостя в большую гостиную. Почти весь Круг уже собрался. Теперь их тринадцать. К добру или нет?

«Сколько нас останется к следующей встрече?» – мелькнула предательская мысль, но Ник отогнал ее. Именно от них с Кириллом зависело, изменится ли число членов Круга.

Гостиная Аникеевых поражала воображение помпезностью и стариной. Мать Германа, в последний год осевшая в Лондоне, очень бережно относилась к наследию мужа и после его смерти наняла лучших реставраторов и дизайнеров. Их стараниями особняк приобрел красоту, какой не обладал, пожалуй, даже после постройки. Интерьеры походили на старинные, не тронутые временем и рукой человека, но на самом деле все здесь пахло новизной. Даже винтажная мебель на поверку оказалась добротной, новой копией старой. Все в особняке поменялось, обновилось, но словно осталось прежним.

Среди этого исторического великолепия, на диванах с узорчатой обивкой и резными спинками – красивых, дорогих, но жутко неудобных – восседал цвет золотой аристократии. Те, кто пошел за Кириллом-подростком, образовав Круг избранных, и продолжал идти за Кириллом-мужчиной, который желал вывести аристократию из незаслуженной тени. Ник гордился тем, что стоит по правую руку от друга, несмотря на провалы и постыдные ошибки в прошлом. Уж кто-кто, но он точно не заслужил прощения и возвышения, однако Кирилл никогда не мыслил стандартно. Наверное, Ник был не столь бесполезным, каким виделся сам себе.

– О, Ник! Рад тебя видеть! – воскликнул Агеев и, подскочив с дивана, бросился пожимать руку.

Ник едва не шарахнулся в сторону от неожиданного проявления радушия, но вовремя сдержался. Похоже, Тимур попросту хотел смыться от Миши Головина. Ник его понимал. Общаться с Мишей все равно что увязнуть в тесте – липко, дурно и хочется вырваться на волю. Головин всем и каждому, скромно потупив глазки, сообщал о проблемах с общением, о страхе сходиться с людьми, но следом этот «трусишка» забалтывал так, что бедняги-собеседники отчаянно мечтали сбежать. Иногда Нику казалось, что таким образом Миша заманивает наивных жалостливых жертв в свою паутину и пьет из них силы и желание жить. Если бы в Головине вдруг обнаружились гены энергетического вампира, Ник совсем не удивился бы.

Зачем Герман таскал Мишу за собой, не понимал никто и одновременно понимали все. Миша видел в Германе непререкаемый авторитет, кумира и даже идола. Аникеев взял его под крыло три года назад, с разрешения Кирилла привел в Круг, хоть тому едва исполнилось семнадцать, и с тех пор взял над ним шефство. Ник был уверен, что Герман попросту упивался своим величием, отражавшимся в подобострастном взгляде Миши, и использовал его как мальчика на побегушках. А тот и рад помогать.

– Николай, ты выглядишь усталым. Какие-то проблемы? – Миша вскочил с дивана вслед за Агеевым и с радостью пожал Нику руку.

Опасность! Еще миг, и Ника утащат в ужасно нудный, тягучий разговор, из которого не сбежать!

– Кроме убийств наших друзей, никаких проблем, – фыркнул Ник, выискивая глазами Кирилла.

– Ох, прости, я не так выразился. Конечно же, произошедшее с Димой и Олей страшно до дрожи. Я, признаться, уже неделю сижу на успокоительных, потому что без них начинаю задыхаться от паники. Мне постоянно кажется, что дышать тяжелей, чем раньше, и сердце уходит в пятки от страха...

Миша тараторил и тараторил, а Ник осматривал толпу, мечтая найти друга и избавиться от навязчивого трусливого подпевалы. Нашел! Хвала всем богам!

– Прости, мне жизненно необходимо поговорить с Кириллом. Оставлю вас с Тимуром наедине. Мое появление прервало ваш разговор, продолжайте.

Коварно переключив внимание Миши обратно на Агеева, от которого выхватил страдальческий взгляд, Ник поскорее улизнул к дверям. Там как раз появился Кирилл в обществе будущей невесты и хозяина особняка.

Друг казался свежим и отдохнувшим, в отличие от Ника, полночи просидевшего в архиве в позе уставшего от жизни эмбриона. Нельзя выпускать на свободу демона, о котором знаешь лишь то, что он – обладатель редчайшего дара хамелеона, в свое время по-крупному подставленный матерью Лизы. Ник разбирался с подноготной Алана сам, без Лизаветы. Несмотря на доверие, которое уже однажды необоснованно пошатнулось, он предпочел копаться в документах самостоятельно. Ник не мог пойти к Кириллу на поклон неподготовленным, опирающимся только на слова Лизы и бесячего Эмиля. Ник, в конце концов, опер, а не просто тупой мажор, чудом избежавший рехаба, куда его собиралась запихнуть запаниковавшая мама.

– Кирилл, отойдем на пару минут? У меня к тебе очень важный разговор, – холодно кивнув Герману и Варваре, попросил Ник.

После истории Лизы он не мог смотреть на Верещагину-младшую по-прежнему. В один миг она, как и ее папаша, превратились в мразей, причинивших Лизавете боль. Она и без того получила от жизни слишком много пинков, чтобы терпеть еще и заносчивость сестры, издевки мачехи и равнодушие отца.

– Дотерпи до конца собрания. Что может быть важнее обсуждения убийства членов Круга? – огрызнулся Герман, но поймал предупреждающий взгляд Кирилла и замолчал.

– Например, работа, Герман. Если ты знаешь, что это такое, – парировал Ник с кривой ухмылкой. Аникеев получал щедрые дивиденды от аренды множества помещений. Их семье принадлежали два торговых центра в Петрограде и еще два в Москве. Перед ним отчитывались управляющие делами, и потому Аникеев предпочитал не работать в общепринятом смысле этого слова. Даже бизнес никакой не открыл от скуки.

– Завидуй молча, ищейка, – буркнул Герман и гордо взял Варвару под руку. – Кажется, ты хотела поздороваться с нашим айдолом. Кирилл говорил, что он принес с собой приглашения в ВИП-зону. Еще и вечеринку готовит через неделю.

– Попробовал бы он не принести. Я, как никто, ждала их концерт, – обиженно зыркнув на Кирилла, отозвалась Варвара и покорно последовала следом за Германом.

– Твоя невеста слишком много внимания уделяет Тимурке. Неужели хочет выспросить номер его пластического хирурга?

– Да пусть хоть спит с ним. Мне плевать.

И равнодушный вид Кирилла это подтверждал. Больше ни разу не обернувшись на невесту, он с видом хозяина проводил Ника на второй этаж и толкнул вторую справа тяжелую дверь из темного дерева. Они прошли в рабочий кабинет Германа. Если бы Аникеев не задумал подлизаться к Кириллу и не целовал его в зад, то ни за что не отдал бы на растерзание святая святых. Ник, как бы ни ценил Кирилла, не позволил бы ему чувствовать себя хозяином в своем кабинете. Да еще и водить туда ненавистных гостей!

Воронцов воспринимал демонстративное радушие Германа как что-то само собой разумеющееся и даже не думал смущаться. Он указал Нику на кожаное кресло у стола, а сам уселся прямо на место хозяина кабинета. Уселся и уставился на Ника своими нечеловеческими глазами, обезвреженными стеклами очков. И во взгляде этом горело: «Выкладывай, что за фигню ты опять придумал».

– В общем, я пришел к тебе просить разрешения на допрос демона Алана, который уже четырнадцать лет заточен в Проклятом соборе. Это важно для дела Димы и Оли, – решился Ник.

– Неожиданно, – протянул Кирилл. – Разве допрос демона, который столько лет света белого не видел, поможет нам поймать убийцу?

– Честно говоря, допрос – это не все. В наших интересах отпустить его на время, чтобы демон помог найти мать Лизаветы. Уж очень большой зуб он на нее точит. Такой союзник будет нам очень полезен.

– Ты в своем уме, Баркалов?! – взвился Кирилл и стукнул кулаком по столу. – Отпустить демона на свободу! Тупее ничего не мог придумать?! Кто только тебя надоумил?!

– Сам додумался, – бормотнул Ник и сжал челюсти, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Как же он ненавидел ощущать себя подчиненным Кирилла, а не его другом. Накосячившим подчиненным. Но в этот раз он не косячил!

Тем временем Воронцов что-то понял и громко фыркнул.

– Чую влияние Кёлер. Вот почему ты так защищал эту бешеную женщину, когда она сбежала от Родина? Голубки спелись и решили вытащить на волю демона, такого же мерзкого, как Гордий?

Ник глубоко вздохнул, успокаиваясь, и выложил Кириллу по порядку все, что накопал за прошедшие два дня. Верней, за две бессонные ночи. О связи Алана с шайкой матери Лизаветы и об их совместных делишках, об Эмиле и о прошлом лучшей ищейки Петрограда, которая могла за баснословные деньги достать из-под земли даже черта. Рассказал, как мать Лизы благополучно подставила подельника, свалив на него убийство семьи из четырех человек. Умолчал лишь о том, что совсем не сочувствовал Алану и желал ему, как и всем остальным узникам Проклятого собора, гнить там до скончания веков.

– Алан – далеко не ангел. Поверь, я и сам никогда не выпустил бы этого ублюдка из камеры, если бы он не оказался единственным, с чьей помощью мы сможем отыскать хоть какие-то зацепки. Он, как никто, заинтересован в мести. Алан отыщет нам Елену Кёлер, а за это мы дадим ему иллюзию свободы. Разве не крутой план?

– План – полная дичь, – наконец нарушил молчание Кирилл.

– Алан – лучшая ищейка. Помощь демона-хамелеона явно не лишняя. Ждать ощутимого содействия от Милы и ее клана не приходится, пока ты с ней не переспишь. А ты не переспишь, ты же у нас примерный семьянин. Вот и остается: либо эта гниющая мразь, либо однажды гниющими мразями можем очутиться мы сами. И гнить будем не в Проклятом соборе, а в гробах.

– Как же ты собираешься заставить его сотрудничать? Поверь, демон, которому пришлось провести четырнадцать лет в одиночной камере Проклятого собора, жаждет только смерти для каждого из нас. Сомневаюсь, что он бросится тебе на шею с клятвами верности.

– С ним будет говорить Лиза. По ее словам, к ней Алан всегда благоволил. Она сумеет убедить его.

– Просто чудо-женщина, – фыркнул Кирилл. – Ваша идея все равно попахивает дерьмом и не выгорит, попомни мое слово.

– Позволь нам хотя бы попытаться. У нас с Лизой готов план.

– И что за план, позволь узнать? – скептически поинтересовался Кирилл.

– Как я уже и говорил: дать Алану иллюзию свободы.

– А если он надумает сбежать?

– Не сможет. Мы привяжем его к Лизе. Она станет гарантом его верности. Есть обряд, который не позволит ему причинить ей вред и сбежать.

Ника передернуло, как и каждый раз, когда он думал о ритуале. Добровольно привязать к себе демона? Да лучше сразу сдохнуть! Лизавета – его героиня!

– И Кёлер согласна?

– Она и предложила этот вариант. Лизавета, оказывается, подкована в ритуалах. Я и не предполагал, что у нее в голове целая библиотека.

Ник вновь умолчал, как сильно коробила его идея Лизы и необходимость участвовать во всем этом дерьме. Как выворачивало наизнанку от мысли, что придется сотрудничать с демоном, которого отнюдь не просто так упекли в Проклятый собор. Пусть Алана подставили, но шлейф, тянущийся за ним после распада империи, фонил кровью и трупной вонью. Чего стоило только открытие «Мертвой воды», собравшей под своей крышей худших отбросов Петрограда! Если бы не аргументы Лизаветы, Ник лучше отгрыз бы себе ногу, чем добровольно шагнул в камеру к демону.

Кирилл помолчал, задумчиво покусывая ноготь на большом пальце, но наконец с сарказмом произнес:

– Похоже, Кёлер готова привязать к себе кого угодно, только бы избавиться от охраны Родина.

Ник угрюмо потупился. Родин не вызывал у него неприязни, пока не решил активно приударить за Лизаветой. Мало ему девчуль из клубов и сайтов знакомств? Решил, что Лиза – вариант поинтересней, а тут еще и Кирилл со своей навязчивой заботой о той, кого неделю назад с удовольствием сжег бы на костре инквизиции. Похоже, Родин поймал азарт и не позволит жертве просто так вырваться из капкана. Ник не хотел видеть в Лизе жертву. Предпочитал думать, что подруга пережует и выплюнет Марка, не оставив от его самоуверенности камня на камне.

– Уверен, что ты облажался, прикрепив Родина к Лизавете. Она настойчиво повторяет, что они не в отношениях. Его постоянное присутствие напрягает ее сильней, чем слежка матери, – помолчав, ответил Ник.

– Сам помнишь, за каким занятием наша группа застала этих голубков в день задержания. «Не в отношениях» выглядит по-другому, – огрызнулся Кирилл, показав пальцами кавычки, чем только насмешил Ника.

– Для почти-женатика, чьи яйца перекочевали в кулак к невесте, напомню, что у людей бывает секс и без отношений. Только не говори, что не знал.

– Заткнись, Баркалов! – рыкнул Кирилл, и Ник, не сдержавшись, расхохотался. – Мне плевать, что там за отношения у Кёлер с Родиным. Меня интересует только ее безопасность.

– Ага, все так и есть. А Родин тебе не нравится, просто потому что своей красотой затмевает твою.

– Ты идиот?

– Нет. Всего лишь лучший друг, заметивший, как сильно ты внезапно невзлюбил Марка, – с широкой улыбкой ответил Ник.

– На что бы ты ни намекал, это не так. У меня нет интереса к вампирше, – после долгой паузы произнес Кирилл, сцепив руки в замок перед лицом. – Я виноват перед ней. Именно как перед старшей дочерью Верещагина. Уже четырнадцать лет меня мучает чувство вины за то, что не помог, когда мог помочь. Сейчас я не намерен упускать этот шанс.

Кирилл, казалось, совсем потерялся в воспоминаниях. Он в задумчивости подошел к окну и уткнулся взглядом в густые сумерки за стеклом.

– У меня нет и не может быть к ней особого отношения. У меня скоро помолвка с ее младшей сестрой.

Ник благоразумно промолчал. За все годы их знакомства он не помнил, чтобы хоть одна девушка привела душу Кирилла в такой раздрай. Лизавете это удалось чуть больше, чем за неделю.

– Мне нужно досье на Алана, – после длинной паузы сказал Кирилл, и Ник наконец расслабился. Разговоры о чувствах никогда не давались им легко. Куда проще говорить о делах.

– Я все собрал. Папку принесу тебе в понедельник, к началу рабочего дня.

– Смешно. Как будто я не знаю, как сильно ты опаздываешь, ведь приходишь «ровно к началу рабочего дня». – Кирилл явно насмехался, вновь изображая пальцами кавычки. Кажется, опасное настроение сменилось насмешливым. – С Кёлер я поговорю отдельно. На этой неделе она и без того доставила мне проблем больше, чем хотелось бы.

И снова Кёлер. Ник все же не смог удержаться от ухмылки. Кажется, собрание Круга он переживет в хорошем настроении и в предвкушении настоящей работы.

* * *

Часы только подбирались к десяти, а Кирилл уже припарковал машину на набережной Обводного канала. До встречи с Милой осталось двадцать минут. Она требовала, чтобы к ней являлись точно в срок: ни раньше, ни позже. Потому Кириллу предстояло дожидаться положенных десяти часов, но он и рад. Руки чесались закурить. Как раз в бардачке завалялось полпачки сигарет.

Совсем недавно прошел дождь, и подошвы лакированных туфель благополучно утонули в луже. Выругавшись сквозь зубы, Кирилл перебежал дорогу, наплевав на пешеходный переход, еще больше намочил туфли в траве и наконец оперся о парапет. В душе кипела уже привычная каша, которая всегда подгорала и дымилась после визита к родителям. Кирилл свел семейные ужины и приезды в отчий дом к минимуму, но даже этот проклятый минимум подрывал душевное равновесие так качественно, как Кёлер и не снилось.

Его родители заслуживали звания «Худший пример договорного брака». Отец, который на протяжении многих лет срывал на матери раздражение после рабочего дня, а вытрепав ей нервы, в благодушном настроении ехал к очередной любовнице и даже не скрывал этого. Мать, которая безропотно принимала свое унизительное положение, ни разу не показав характер. Она и сына учила беспрекословно слушаться отца, не перечить и не злить его. С самого детства душу Кирилла разрывали противоречия: заступиться за маму перед отцом или встряхнуть ее, чтобы та пришла в себя и больше не позволяла мужу вытирать о себя ноги. В конце концов он сдался. В семье Воронцовых всех все устраивало, кроме Кирилла. Потому он сбежал, как сбежал и сегодня при первой возможности, чудом вытерпев щебет матери о грядущей помолвке. Говорить с отцом о Кёлер оказалось куда проще. И да, он действительно знал, кем Лиза приходится Верещагину. Начальник Управления с первого дня знал, на чью дочь подписал приказ, но информацию о родителях в личном деле предпочел не светить.

– Странно, что ты раньше не узнал свою подружку, с которой вы торчали под столом, как два звереныша. До сих пор помню, как на тебя смотрели все вокруг. Будто ты такой же сумасшедший, как она, – в своей обычной уничижительной манере бросил Кириллу отец. – Я тогда чуть со стыда не сгорел. Если бы не мать, ты бы неделю на задницу сесть не смог.

Кирилл это помнил. А еще помнил, как отец велел не водиться с «демоническим отродьем» и не позорить его. Тогда он впервые решился ослушаться отца, но тот, словно почувствовав сыновий бунт, больше не брал его в гости к Верещагиным. А вскоре Лиза исчезла.

Дым наполнил легкие, и Кирилл выдохнул его, завороженно глядя на серые клубы. Над Обводным каналом висел туман. Кирилл слышал о месте силы, находящемся под толщей воды, и даже несколько раз видел знаменитый туман, который поднимался над каналом время от времени осенью и весной. Дурная слава ходила об Обводном канале, много людей здесь заканчивали жизнь самоубийством. Необъяснимая сила благотворно влияла на нечисть всех мастей, обычным же людям навевала дурные мысли. Отсюда и самоубийства. Место силы питалось чужими жизнями, чтобы наполнять магией детей Нави.

Затяжка за затяжкой, мысли Кирилла постепенно перетекали от разговора с родителями к воспоминаниям четырнадцатилетней давности. Вот он, восьмилетний мальчишка, приходит в ужас от хвастовства Германа. Брат хвалился, что сумел втереться в доверие к сумасшедшей дочке Верещагина и та даже назвала его другом. Герман в открытую насмехался над доверчивой девочкой и развлекался тем, что натравливал на нее детей дворян. Они собирались в стайки и преследовали Лизу, куда бы та ни пошла.

Кирилл не решался вступиться за девочку, которая так ему понравилась, ведь Герман был на целых четыре года старше и куда сильнее. Лиза казалась Кириллу удивительной, ведь ее зрачки по желанию окрашивались в алый. Никогда прежде он не видел такого чуда, потому что никогда прежде не встречал демонов. Он жалел Лизу. Она явно мучилась от своего дара, который все вокруг называли бесовским, но никто не знал, в чем же ее магия. Верещагин так и не раскрыл секрета, что за силу старшая дочь унаследовала от матери-демоницы. Как-то Кирилл подслушал разговор родителей. Отец с презрением сказал матери, что дочь Верещагина не в своем уме и эту дурную шутку с ней сыграло соединение демонической крови с кровью потомка волхвов. Кирилл ни секунды не верил в ее сумасшествие, пока верили все остальные.

Однажды, во время очередного приема в доме Верещагиных, он увидел, как испуганная Лиза залезает под стол, и решился залезть следом. Те недолгие минуты, которые Кирилл провел с ней, навсегда врезались в память, как и алые зрачки, постепенно вернувшие черный цвет. Лиза даже улыбнулась ему, когда поверила, что Кирилл пришел подбодрить, а не издеваться.

Даже сейчас сердце предательски екало, стоило Кириллу вспомнить полные благодарности глаза девочки, в которые вернулся страх, когда Верещагин за руку грубо выволок ее из-под стола. «Приходи еще. Я хочу с тобой дружить», – последнее, что Лиза сказала Кириллу.

К горлу подкатил ком, отчего Кирилл лишь сильнее затянулся. Что за шутки судьбы?! Почему он встретил Кёлер именно сейчас? Не нужны ему эти воспоминания! Он уже давно не впечатлительный мальчишка!

Кирилл затушил сигарету и бросил ее в урну. Он запретил себе возвращаться мыслями к Кёлер и поспешил к торговому центру, рядом с которым примостилось небольшое офисное здание с зеркальными окнами. Там и ждала его Мила.

Охрана у главного входа – два потомка демонов. Алые глаза, которыми его просканировали лучше любых металлоискателей, говорили сами за себя. Убедившись, что в журнале посещений есть его имя (оно еще и подчеркнуто), Кирилла пропустили внутрь. Он знал, куда идти, потому не терялся в пышном великолепии офиса Петроградского клана ведьм. Все, кому благоволила Мила, догадывались, что за дела она проворачивает, но никто не знал наверняка.

Ведьмы не брезговали грязными заказами. Они либо конкурировали с «Мертвой водой», либо плодотворно сотрудничали. Второй вариант вероятней – откуда тогда в клубе Алана брались те самые молодильные яблоки, как их ласково называли в народе? Выращенные на оскверненной ритуалом земле, они вызывали сильнейшее опьянение, но баловство с ними заканчивалось не привыканием, а чувством стыда за прошлую ночь. Яблоки пользовались популярностью даже у обычных людей. Любители экстрима каким-то образом узнавали о местах их продажи и передавали ценные знания друзьям.

Сам Кирилл никогда не пробовал яблоки, а вот Ник какое-то время плотно ими баловался. Намешав их с половиной бутылки виски, он и заснул в ту ночь, когда чуть не сжег собственный дом.

Кирилл поднялся на второй этаж, прошел по широкому коридору и остановился у стеклянной двери приемной. Два рабочих стола пустовали, но на них остались заботливо включенные лампы, чтобы поздний гость не сломал себе нос в темноте.

Из-под двустворчатой деревянной двери, ведущей в кабинет Милы, пробивался теплый свет. Она ждала. Кирилл сверился с часами, которые показывали ровно десять, и постучал.

– Входи, мой дорогой. Зачем стучишь как неродной? – донесся из-за двери ласковый голос. Мила могла очаровать многих мужчин одной только бархатной мягкостью своих речей, но стоило ее увидеть, и дар речи теряли даже самые стойкие.

Кирилл толкнул дверь и сделал несколько шагов внутрь. Огромный кабинет освещали четыре настенных бра и настольная лампа. Мягкие электрические лучи добавляли уюта помещению с панорамным окном, шторы на котором сейчас были плотно задернуты. На большом письменном столе дымились благовония.

Мила ждала его на бежевом кожаном диване, кокетливо положив ногу на ногу и глядя на Кирилла из-под длинных ресниц. Красивая. Невероятно красивая. Но отчего-то ее красота казалась зловещей. За два года Кирилл так и не избавился от этого ощущения. Он никогда не потерял бы голову от Милы, потому что внутреннее чутье вопило остерегаться ее как самого опасного хищника. Многие мужчины утопали в красоте ведьмы безвозвратно, бросали свои жизни ей под ноги, а она топталась по ним каблуками дорогущих туфель, которые они же ей и купили.

– Ты кажешься потерянным щенком, мой дорогой. Кто стал причиной столь сильного душевного раздрая? – нежно спросила Мила. Как всегда, проницательна и наблюдательна.

– Прости. Только что приехал от родителей.

– Ох, понимаю, котенок. Твоего отца сложно терпеть даже мне. Что уж говорить о тех, кому он показывает свой несносный характер.

«Котенок». Кирилл ненавидел это прозвище, но Мила называла его только так. Хоть она и выглядела едва ли старше его, ее реального возраста не знал никто, кроме сестер-ведьм. Ближайших сестер.

Мила мягко перекинула копну пшенично-русых волос на одно плечо и с кошачьей грацией поднялась с дивана. Черные туфли стояли возле стола, ведьма шла к нему босой. Ее бедра облегала юбка с пикантным разрезом, а под полупрозрачной белой блузкой отчетливо виднелся бюстгальтер телесного цвета. Три верхние пуговицы Мила предусмотрительно расстегнула, не оставив никакого места для фантазии. Ее красивая грудь пленяла мужчин, и Кирилл невольно завис именно на ней.

Мила замерла на расстоянии шага, но через пару секунд преодолела и эту преграду. Без привычных каблуков она казалась совсем мелкой. Пожалуй, на полголовы ниже Кёлер... Опять Кёлер! Да сколько можно?

Обманчивая нежность Милы ни разу не заставила Кирилла потерять голову, хотя ей отчаянно этого хотелось бы. Вот и сейчас ведьма поднялась на носочки, положила прохладные ладони на его щеки и притянула к себе.

Кирилл ощутил мягкое касание ее губ и вкус клубники, вазочка с которой осталась на стеклянном столике, у дивана. Мила, как это всегда бывало, целовала его нежно, подталкивая к тому, чтобы углубить поцелуй, добавить в него страсти и похоти. Она прильнула так близко, будто решила стать частью Кирилла.

Тело реагировало на красивую девушку так, как и должно. Возбуждение постепенно опускалось в низ живота, а руки зудели в желании прижать к себе податливое, хрупкое тело. У него давно никого не было. Будь Мила не ведьмой, а обычной девушкой, Кирилл не задумываясь уложил бы ее прямо на диван, где она лениво ела клубнику. Но его целовала глава клана ведьм, и он не мог об этом забыть.

Мягко отстранив Милу, Кирилл улыбнулся ей, но покачал головой. Ведьма надула губы, но бесята в зеленых глазах ясно дали понять, что она не обиделась. Мила привыкла к его отказам, и, пожалуй, очередной еще больше разжег охотничий азарт.

– Остаешься верен себе, котенок, – проворковала она и провела кончиками пальцев по щеке Кирилла. – Говорят, ты скоро женишься. Неужели воспылал чувствами к невесте?

Кирилл молчал, не желая делиться с ведьмой сокровенным. Она улыбалась так же нежно, но в глаза смотрела пристально. Аппарат МРТ не так детально сканирует человека, как сейчас Мила сканировала его. Ведьмовской сущности никто не нашел объяснений, и потому Кирилл не знал, как глубоко в душу она способна заглянуть.

– Или не к невесте? – Улыбка Милы превратилась в хитрую. – Боюсь, что шансов у меня все меньше и меньше. Придется и дальше пользоваться Тимурчиком. Он не против.

– Агеев сказал, что ты знаешь о непрогляде, который навели на Диму и Олю перед смертью. Я пришел расспросить о нем, – перевел тему Кирилл. Скосить под дурачка – лучший вариант, который удалось придумать. Только бы Мила не продолжила копаться в чувствах, которые и для него самого вдруг превратились в темный лес.

– А что я получу взамен, если расскажу тебе о своих умозаключениях?

Мила изогнула пухлые губы в коварной улыбке и вновь провела по щеке Кирилла, но уже не подушечками пальцев, а ногтями. Они ощутимо впивались в кожу, но он молчал. Сложно не догадаться, на что намекала ведьма.

– Я знаю, чего ты хочешь, – тихо произнес Кирилл. Вот и настал тот самый момент, когда убеждения и опасения столкнулись с необходимостью. Но как же Кирилл этого не хотел! Как долго старался избежать секса с Милой! Как старательно изворачивался, что сам себя в шутку называл пугливой девственницей.

– М-м-м, я чувствую, как внутри тебя принципиальность борется с жаждой получить ответы, – протянула Мила и, подцепив пальцем воротник рубашки Кирилла, повела за собой на диван.

И он пошел. Мысленно обозвав себя проституткой, которую поимеют даже не за деньги, а за кусочек мозаики. Просто мечта!

– Ты слишком силен и сладок, чтобы я так просто отказалась от идеи близости с тобой, котенок, – проворковала Мила, толкнув Кирилла на диван. Сама она забралась сверху, отчего одна нога оголилась полностью. На ней не было белья. Предусмотрительная ведьма. – Поверь, ты очень хочешь знать то, о чем я собираюсь рассказать. В качестве маленького аванса за нашу близость я открою тебе секрет: тот, кто выбирает жертв в твоем Круге, – это кто-то из его членов.

Кирилл на миг забыл о ведьме, сидящей на его коленях, и о сексе, который она у него выторговывала, как у несговорчивой девственницы. Кто-то близкий. Слова Ника, которые тот вчера процедил сквозь зубы, вспыхнули в памяти фейерверками. «Не удивлюсь, если среди нас есть крыса. И совсем не удивлюсь, если это Герман».

– Я могу тебе верить? – вкрадчиво спросил он.

– Зачем мне врать, котенок? Я с удовольствием поделюсь с тобой знаниями, если ты поделишься со мной силой. Близость с тобой принесет мне несравнимую пользу. Не так часто удается соблазнить сильного колдуна. А уж такого красавчика, как ты, и подавно.

Кирилл усмехнулся. Его и вправду уламывали как девочку. Если Мила так хочет, она его получит. За информацию. Продано!

– Возьми меня, котенок, и я все тебе расскажу, – шепнула ведьма и игриво прихватила зубами мочку его уха.

Кирилл положил ладони на ее бедра и прижал к себе. Мила довольно застонала и с готовностью потерлась об его ширинку. Кирилл поцеловал ее совсем не так мягко, как всего пять минут назад она целовала его. Поцелуй вышел страстным и даже грубым. Мила, казалось, только наслаждалась его напором. Она игриво покусывала губы Кирилла и тихонько стонала ему в рот, пока его руки выправляли ее блузку из-за пояса юбки и поднимали бюстгальтер. Кирилл не стал заморачиваться и расстегивать его. Достаточно ощутить ладонями бархатную кожу Милы и постараться забыть, что перед ним ведьма. Ее тело нравилось ему. Этого хватит.

Возбуждение неумолимо нарастало. Томить и себя, и Милу дольше Кирилл не собирался.

– Расстегни, – шепнул он, и ведьма тут же послушалась.

Ее проворные пальчики расстегнули ремень, справились с пуговицей и молнией. Кирилл приподнялся, помогая Миле стащить брюки до колен, и рвано выдохнул, ощутив, как она опустилась на него одним выверенным движением.

Кирилл запрокинул голову и закрыл глаза, сосредоточившись на удовольствии от жара, что накрыл все тело. У него слишком давно никого не было, и потому в первую минуту Кирилл даже забеспокоился, что все закончится слишком быстро. После такого «фееричного» секса Мила точно не отстанет и потребует следующий раунд. В его планы это не входило.

Кирилл постарался выровнять дыхание и успокоиться. Возбуждение немного схлынуло, позволив продолжать. Мила двигалась быстро и четко, твердо зная, чего хочет, как и с какой скоростью. Кирилл позволял ей скользить на нем, впивался пальцами в ее бедра и почти не слышал громких стонов, отключившись от реальности.

С каждой минутой возбуждение становилось все острее. Мила не только знала, как доставить удовольствие себе, но и не забывала о Кирилле. Она двигалась быстро и резко, подталкивая его все ближе к разрядке. Кажется, Мила шептала, как давно его хотела, но он не прислушивался. Когда ее движения утратили ровный темп и стали порывистыми, стоны сменились криками, а красивое тело содрогнулось в удовольствии, Кирилл позволил себе уплыть в мечты и на несколько секунд представил другое лицо.

Не Милу.

Кёлер и ее приоткрытые губы, ее татуировки и волны русых волос, в которые он бы с удовольствием запустил пальцы. Потянул бы их назад, открывая тонкую шею, впился в нежную кожу голодным поцелуем и...

И потерялся в ярком удовольствии. Но за пару секунд до конца Кирилл все же успел столкнуть с себя Милу, которая получила свою дозу наслаждения чуть раньше. Теперь Кирилл пытался выровнять дыхание и вернуть разлетевшиеся мысли обратно в голову.

– Не хочешь стать отцом маленькой ведьмы? – хихикнула Мила, поправляя юбку.

Она была довольна, как сытая кошка. Кирилл бросил на нее затуманенный взгляд и усмехнулся.

– Не планировал становиться воскресным папой.

– Вдруг я согласилась бы выйти за тебя замуж?

– Я бы не позвал, – хмыкнул он и закрыл глаза.

Кёлер. Ну что за гадство?! Какого черта он представлял ее вместо Милы?

Но себя не обманешь. Кирилл хотел бы, чтоб на месте Милы оказалась вампирша, которая за неделю вытрепала все нервы. Оттого это желание ощущалось таким острым, таким странным. Похоже, он мазохист. Неутешительно.

– Признавайся, кого представлял на моем месте? – поинтересовалась Мила с хитрой улыбкой. Она, конечно же, все поняла.

– Никого. Только тебя.

– Врунишка, – хмыкнула она, но допытываться не стала. – Чай, кофе, воды?

– Воды. Бодриться мне не нужно. Взбодрился уже.

Мила грациозно поднялась с дивана, деловито поправила юбку и босиком направилась к неприметной серой двери. Судя по всему, там располагалась небольшая подсобка.

– Пойдем со мной. Покажу тебе, где можно принять душ, – сказала Мила, не поворачиваясь к Кириллу лицом. В ее голосе слышалось ничем не прикрытое веселье. Ее забавлял его ступор.

Кирилл проследовал за ней в подсобку с кофемашиной и холодильником, из которой вела еще одна дверь – в санузел.

– Полотенце найдешь на полочке, – сообщила Мила и, перехватив тяжелый взгляд Кирилла, призналась: – Я знала, что тебе нужна информация, и знала, что попрошу взамен. Потому и подготовилась. Полотенце специально для тебя.

– Неужели я такой предсказуемый? – буркнул Кирилл, принимая наполненный водой стакан.

– Ты – моя желанная добыча. К счастью, сегодня ты и вправду оказался предсказуем. Оттого я чувствую себя победительницей длинного забега.

С этими словами Мила отвернулась и включила кофемашину, а Кирилл направился в душ, вновь мысленно обозвав себя самой странной в мире проституткой.

Когда он, посвежевший и заметно расслабившийся, вернулся в кабинет Милы, она не выпила и половины чашки. На ее губах играла понимающая улыбка.

– Котенок, не тушуйся. Теперь я расскажу все, что знаю. Без каких-либо условий. Ты помог мне, а я помогу тебе в вашем нелегком деле. Тем более в нем замешан кто-то из ведьм. Этот кто-то преступил важнейший закон и должен за это поплатиться.

– Разве у ведьм есть законы? – спросил Кирилл и уселся на диван, рядом с Милой.

– Не поверишь, котенок, но есть. И самый главный из них: не использовать магию для убийства. Чужая смерть очерняет наши тонкие тела, оставляет несмываемый отпечаток. Если близость с мужчиной дарит жизнь, то убийство приближает смерть, и это отражается на всех сестрах, не только на тех, кто сотворил зло. Попирающие высший порядок в конце концов падают с высоты своей гордыни и разбиваются о землю, но до этого успевают принести немало бед.

– И это говорит мне глава ведьмовского мафиозного клана.

– Разве это относится к делу? Ни разу в жизни ни я, ни мои сестры не убили ни одного существа с помощью магии. Мы не очернили ее, не использовали во вред. То, что мы делаем с помощью влияния и денег, к высшему закону не относится.

– Удобно, – усмехнулся Кирилл.

– Я бы сказала, это не более чем хитрость, – пожала плечами Мила. Так буднично, будто объясняла непонятливому ребенку очевидную истину.

– Ты сказала, что в смерти Димы и Оли виновен член Круга.

– Да, это кто-то близкий.

Мила демонстративно молчала, неотрывно глядя на Кирилла. Тот начинал терять терпение. Как будто экзамен сдавал. Мало того что допустили через постель, еще и заставили напрягать уставший мозг!

– Ты знаешь, кто это может быть? – не выдержал он.

– Конечно, нет, глупенький. Если бы знала, сообщила бы тебе без долгих прелюдий. Плату взяла бы потом. Знаешь ли, Тимур тоже крутится в твоем Круге и подвергает себя опасности. Мне бы не хотелось потерять его. Хороший мальчик, перспективный.

– Тогда откуда такая уверенность, что пособник убийцы – кто-то из своих?

– Для ритуала непрогляда требуется частица жертвы. Волосы, ногти или кровь. Подойдет и какая-то дорогая сердцу вещь. Что-то вроде кольца, которое человек носит не снимая. Или крестик, на худой конец.

Кирилл хмыкнул. Народ искренне верил, что крестик, святая вода и другие религиозные атрибуты спасут от нечистой силы. На самом же деле колдовство на них творили ничуть не реже, чем на других, нецерковных, вещах. Если в святые места нечистой силе хода не было, то, например, над крестиком или церковной свечой каждая ведьма могла поглумиться, как душе угодно.

– Две жертвы из одного Круга наталкивают на определенные соображения, – продолжила Мила. – Если Давыдов был тем еще разгульным идиотом, то Ольга – домашняя девочка, будущее российской политики.

– Пособник убийц необязательно связан с Кругом. Их могли выследить заранее, да и отрезать небольшую прядь волос не составило бы труда.

– Упрямый котенок, – усмехнулась Мила. – Дмитрий мог помешать кому угодно. Уж слишком он взбалмошным молодым человеком был. А вот Ольга занимала не столь видный пост, чтобы убирать ее из игры. Зато их смерти прекрасно пощекотали нервишки всему Кругу. Каждый теперь сосредоточен на своей безопасности, а не на общей цели. Не этого ли добивается крыса?

Кирилл угрюмо молчал. Он прекрасно понимал, что кто-нибудь обязательно попробует выступить против него и сместить с поста главы, стоит их инициативе мало-мальски выгореть. Несмотря на то что именно Кирилл создал Круг и собрал под своим крылом всех этих деточек богатых родителей, помешанных на былом величии золотых дворян, никто этого не вспомнит, когда дело запахнет славой и признанием.

Поэтому лучшим своим оружием и самой надежной подушкой безопасности Кирилл считал компромат. На каждого. Доверяй, но рукоять ножа не выпускай. Когда-то эту привычку привил ему отец, тем же методом расправлявшийся с врагами, и Кирилл вышел весьма способным учеником.

– Пока слишком мало жертв, чтобы можно было провести параллель, но на твоем месте я бы попыталась вспомнить, кто находился рядом и с Дмитрием, и с Ольгой.

Под взглядом Милы Кирилл нахмурился. Члены Круга часто пересекались между собой, и Герман в последнее время точно контактировал с обоими убитыми. Дурацкие слова Ника отложились в сознании Кирилла и всплыли именно сейчас, когда паранойя требовала отыскать подозреваемого.

Однако Кирилл никогда не относил себя к дуракам, поэтому пока отмахнулся от мимолетного подозрения. У него будет достаточно времени понаблюдать за Германом. Его уж точно не убьют следующим – защитные татуировки не позволят. Вот бы сделать такие тату всем членам Круга, но раскрывать знаки, зашифрованные в вязях на коже, не разрешалось.

– У тебя есть какие-нибудь соображения, что за ритуал, демон или колдун заставляет жертву разучиться дышать? – спросил Кирилл, отбросив воспоминание о давнишних словах Ника: «Он завидовал тебе с детства, но подчинялся, потому что ты объективно сильнее».

– Пока нет. Я не осматривала трупы. В первые пару часов после смерти я могла бы попытаться уловить остаточный шлейф чужой магии, но, увы, это время и в первом, и во втором случае уже прошло.

– Как бы ты сумела уловить магию через непрогляд?

– Не сомневайся во мне, котенок. Я успела многому научиться, пока живу на свете. Вот если кого-нибудь еще убьют, тогда зови меня, и я попробую помочь.

Внезапно в голове Кирилла будто щелкнул тумблер. Мила совсем немолода. Она начала плести свою паутину еще до краха империи, но во времена кризиса расширила и укрепила ее. Значит, должна помнить колоритных персонажей...

– Мила, ты помнишь Елену Кёлер?

– Вопрос, достойный двойной платы, – коварно усмехнулась она и нежно провела пальцем по шее Кирилла. Он остался равнодушен. После первого раза терять уже нечего. Однако Мила удивила. Она хихикнула и убрала руку. – Ладно-ладно, не напрягайся. Больше близости я сегодня не хочу, поэтому отвечу просто так. Бесплатно. Цени мою доброту, котенок.

Мила театрально замолчала, пока Кирилл прожигал ее взглядом через очки и ждал ответа. Наконец она сдалась.

– Помню эту мерзавку. Та еще тварь. Собрала вокруг себя сброд и стала королевой отбросов. Верещагина на себе женила, еще и родила от него полукровку. Первый случай, когда золотая кровь волхвов с демонической смешалась. В общем, везде успела, сука. Даже моего хамелеона к себе переманила. Никогда ей этого не прощу.

– Ты об Алане?

– О нем тебе тоже известно? Котенок, ты на удивление осведомлен.

– Известно и то, что именно Елена сдала его Управлению. Зачем-то.

– Так ему и надо. Нужно было оставаться на правильной стороне, а не гнаться за красивыми обещаниями. Встреть я его сейчас, плюнула бы в смазливую рожу.

– Возможно, вскоре ты его встретишь, – признался Кирилл.

Мила удивленно вытаращилась на него. Кирилл и не помнил, когда в последний раз видел это выражение на ее лице.

– Неужели выпустите эту сволочь?

– Если он согласится сотрудничать.

«И если согласится отец», – должен был добавить Кирилл, но не стал.

– Он обведет вас вокруг пальца и сбежит. Поверь, эта сволочь хитра, как миллион лисиц. Алан выживал в таких переделках, где не выжил бы даже бог смерти. Не доверяйте хамелеону. Да и зачем он вам?

– Нам нужно отыскать Елену Кёлер и ее подельников. Они напрямую связаны с этими убийствами. Я наслышан, что Алан – лучшая ищейка из всех. Тем более он знает свою обидчицу лучше других, а она не подозревает, что он может выйти на свободу и отомстить.

– Крупица здравого смысла в этой идее есть, но я бы не рисковала, выпуская из Проклятого собора столь опасного демона. Котенок, ты же его потом не поймаешь.

– Мы привяжем его к дочери Елены. Она готова на это.

Брови Милы поползли еще выше. Похоже, их разговор оказался для нее интересней секса.

– Кхм, не буду расспрашивать, зачем девочке понадобилось связывать себя с подельником матери, которая над ней издевалась. Мне интересно другое: каким образом вы собрались привязать одного демона к другому демону? Даже то, что в девочке присутствует кровь волхвов, не отменяет ее демоническую природу.

Кирилл непонимающе нахмурился. Он не успел глубоко вникнуть в суть подобной связи. Как раз собирался в понедельник расспросить специалиста по ритуалам и саму Кёлер, прежде чем идти к отцу на ковер.

– Это невозможно, котенок, – будто прочитав его замешательство, ответила Мила. – Демон не может быть привязан к демону. Сущность, родственная по природе, не сможет его сдержать. Если вы хотите привязать Алана, чтоб не сбежал, нужен сильный колдун или потомок волхвов. Сущность, противоположная демонической. Иначе Алан попросту исчезнет, и поминай как звали.

Потомок волхвов. Кирилл усмехнулся. Похоже, Ник попал под раздачу, сам того не понимая. Никому, кроме него, Кирилл не доверил бы роль якоря для демона, который, как и все узники Проклятого собора, жаждал свинтить куда подальше.

Однако теперь его мучил другой вопрос: знала ли Кёлер, что ее сущность не сдержит Алана? Быть может, таким нехитрым способом решила помочь дружку матери сбежать?

Нет, ей это невыгодно. Сбежавший Алан не принесет пользы, не поможет избавиться от навязчивой слежки, не приведет к матери.

Кёлер не тупая. Далеко не тупая.

Настойчивая вибрация телефона нарушила возникшую тишину. Кирилл едва не ругнулся, увидев на экране лаконичное «Вампирша». Кёлер? Стоило только подумать, и вот она! Мысли читает на расстоянии, что ли?

На его лице наверняка отразилось слишком много всего, потому что Мила с интересом подняла аккуратную бровь.

Кёлер звонила в полночь явно не для того, чтобы сказать, что соскучилась.

Недавние мысли о ней пронеслись перед глазами.

– Работа не отпускает даже ночью? – с пониманием спросила Мила, чем вывела Кирилла из глупого оцепенения.

– Привет, вампирша. Не самое удобное время для разговоров по телефону, – сухо ответил он, с недовольством ощутив, как предательское сердце забилось в волнении. Ну, идиот!

– Прости, что поздно, – донесся из динамика глухой голос Кёлер, прерываемый ветром, который как раз разгулялся за прошедший час. – Вопрос на засыпку: ты когда-нибудь видел дохлую русалку?

– Кёлер, ты напилась?

– Не пила ни капли. Я жду ответа.

– Не видел, конечно. Вообще мало кто видел.

– Я сейчас вижу ее на капоте своей машины. Это послание мне. Очередное. Хочешь тоже посмотреть?

– Немедленно вернись домой, закройся на все замки и не смей высовывать носа на улицу, – приказал Кирилл, подскочив с дивана. – Я буду через полчаса. По дороге вызову группу.

– Я уже вызвала. – Голос Кёлер звучал так глухо, будто она едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

Вампирша Кёлер и слезы – казалось, эти два полюса никогда не соприкасаются. Но голос выдавал, что под маской оперативника Первого отдела скрывалась все та же девочка, которой отчаянно хочется спрятаться от врагов под столом.

– Не выходи из дома, пока я не приеду.

С этими словами Кирилл сбросил звонок и поймал на себе понимающий взгляд Милы.

– Так быстро бьется сердце.

– И что?

– Ничего, – пожала плечами она и нежно улыбнулась. – Чувствую, твое сердце там, по другую сторону звонка.

– Бред, – бросил Кирилл и выскочил за дверь, на ходу накидывая пиджак.

В том, что Мила вновь ударила в десятку, он ни за что никому не признался бы.

Глава 10. Послания и предупреждения

– Если на вашей вечеринке нет мертвой русалки, фигня эта ваша вечеринка, – бормотала Лиза, осматривая в свете фонарика на айфоне распятое синюшное тело. Совершенно голое. На первый взгляд, человеческое. Можно спутать, если не знать, как сохнет кожа русалок без воды, как выцветают до грязно-седого их волосы, как трескаются губы, как тела синеют и воняют болотной тиной, а не разложением.

Голос Воронцова, которому зачем-то позвонила Лиза, успокоил куда лучше, чем равнодушный тон дежурного.

«Не выходи из дома, пока я не приеду». Так приятно и тепло, будто о ней и вправду заботятся. И кто? Тот самый Воронцов, который всего неделю назад пытал своим невыносимым взглядом.

На самом деле Лиза собиралась позвонить Нику, но в последний момент передумала и зачем-то нажала на контакт «Четырехглазый». Внутреннее сопротивление сломалось в ней после вечера откровений. И удара, который Воронцов почему-то простил. Правда, отомстил гад красиво – приставил к ней Родина, но, похоже, даже эта месть была продиктована... заботой. Внутренне Лиза откуда-то это знала, и потому в минуты, наполненные кровавыми детскими воспоминаниями, пальцы сами набрали его контакт.

Лиза не привыкла полагаться на кого-то. Не привыкла к слабости. С ранних лет ей приходилось держаться из последних сил, ведь каждый встреченный на пути человек или демон жаждал ее сломать. Она почти ломалась, но восставала из пепла, отращивая броню... под которую сама же пустила не только Ника, но и теперь Воронцова. Позволила увидеть свою слабость, рассказала о детстве. Сегодня Лизе хотелось, чтобы ей помогли. В одиночку она, кажется, скоро сойдет с ума. Похоже, этого и добивалась дорогая мамочка.

С крыши машины живописно стекали потеки крови. Явно не русалочьей. Человеческая. С другой ни мать, ни Гордий дела не имели. Маньяки хреновы!

Руки русалки пришпилили гвоздями к лобовому стеклу, по которому расползлась паутина широких трещин. Отсылка к трупу Давыдова.

– Я и так знаю, что вы, суки, замешаны в этих убийствах. Я не тупая! Не нужны мне ваши ребусы! – рыкнула Лиза в пустоту, чувствуя, как дрожат руки то ли от ярости, то ли от страха.

Воспоминания подкрались хищниками, заскреблись внутри в немой просьбе расслабиться хоть на миг. Поддайся Лиза этим мольбам, и память захлестнет штормовой волной. Как выбраться потом из колодца фантомной боли? Как отмыться от грязи, которая на ее руках уже пятнадцать лет?

Вода везде. В ушах, в глазах, во рту. На шее чья-то мертвая хватка. Воздух заканчивается, но Лиза отчаянно бьет руками и ногами в бессознательном желании выбраться. Она должна выбраться. Она не умрет! Не после того, что вынесла!

По телу ползут как будто сотни рук, но на самом деле их всего две. Водная тварь оплела, словно паутиной, и тянет вниз. К смерти.

Во тьме водной глади Лиза видит чужие белесые глаза. Как? Неважно. Просто видит, будто тянется к ним всем существом и пригвождает чужой взгляд к своему. Это инстинкт, что-то неподвластное разуму. Она паникует и отчаянно хочет вздохнуть. А еще убить тварь, которая пытается утащить ее на дно.

Холодная кровь внутри твари вскипает... С визгом та идет ко дну. А Лиза выплывает, чтобы попытаться убить демона, ненависть к которому заставляет ее жить...

Лиза зажмурилась и потрясла головой. В висках стучала ярость, как в те жуткие минуты, когда она задыхалась под водой. Столько лет прошло, а ее до сих пор передергивало от белесых глаз, которые во тьме разглядела даже не она сама, а демоническая сущность. Разглядела и убила. Низшая нечисть не могла противиться демонам, и русалка не смогла.

Сердце глухо колотилось, а ноги налились свинцом. Они отказывались делать даже шаг, но Лиза приказала себе послушаться Воронцова.

Если он приедет, а она так и продолжит торчать перед изувеченной машиной, то охраной Родина уже не отделается. Скажи Лизе кто-то неделю назад, что она послушно поскачет на поводу у Воронцова, она плеснула бы дураку в лицо святой водой, чтобы изгнать беса. И вот она здесь, в этой точке невозврата.

Едва волоча ноги, Лиза вошла в парадную, и почти неуловимое тепло активной защиты накрыло куполом безопасности. Здесь ее не достанут. Потому и ограничились машиной. Не будь защиты, несчастную русалку пришпилили бы к двери квартиры. Выветривай потом болотную вонь и объясняй соседям, что это – сюрприз от друзей-дизайнеров, а не дохлая нечисть.

Только машину жалко. Новенькая ведь совсем. Да и нервы свои. Они хоть и потрепанные, но дорогие, как память.

Лиза замкнула дверь на два замка и прошаркала к кухонному ящику с лекарствами. Из полукруглого окна лился свет фонарей. Из него двадцать минут назад она и увидела русалочью инсталляцию. Дернул же черт! Легла бы спать, не взглянув по привычке на машину, то мертвую нечисть обнаружила бы утром. А утро вечера, как известно, мудренее, и детские страхи при свете дня стали бы не такими уж страшными. Даже смешными. Наверное.

Две таблетки успокоительного явно не помешают, если она планирует поговорить с Воронцовым как адекватный человек, а не дрожащая дуреха, впечатленная смертью и без того неживого существа.

Запив таблетки, Лиза уселась на подоконник, где совсем недавно они с Марком чуть не занялись сексом. Сейчас отсюда открывался прекрасный вид на потеки крови, распластанное тело и двух пьяных в дрова парней, которым не повезло пройти мимо. Бедняги замерли в ужасе и бросились бежать.

– А как же полиция, господа алкаши? Неужели не жаль голую девушку? – со зловещей ухмылкой пробормотала Лиза.

С приличным опозданием она сообразила, что стоит кому-то из жителей дома выглянуть из окна, сюда непременно приедет не только опергруппа из Управления, но и полиция, скорая, служба ритуальных услуг и парочка журналистов петроградских новостных каналов. Такое горячее событие пропустит только тот, кому совсем не нужны подписчики. Вот Лиза пропустила бы с удовольствием.

На удивление, минуты сменяли друг друга, но панику так никто и не развел. Неужели в их старинном доме не нашлось ни одного страдальца, который не смог уснуть?

– Ого, вот это картина! За что бедняжку убили? И без того судьба тяжелая у утопленниц, так эту еще и к стеклу пришпилили, ироды. – Домовой возник рядом так неожиданно, что Лиза чуть не свалилась с подоконника.

– Помнишь, как Гордий заставил меня убить русалку?

– Как этот ужас забыть? Ты рыдала так громко, будто умом тронулась. Я не на шутку перепугался тогда, – понурив лохматую голову, ответил домовой. – Вот только я до сих пор уверен, что именно этого твоя мамаша и добивалась. Хотела, чтоб рассудок окончательно помутился и ты превратилась в идеальное безмозглое оружие.

– Убив русалку, я почувствовала себя всемогущей, – призналась Лиза.

– А потом Гордий снова запихнул тебя в подвал и оставил без еды. От могущества не осталось и следа. Только рыдающий ребенок, которого заставили убивать, – проворчал домовой, но тут же переключил внимание на окно, где отчетливо виднелся приближающийся свет фар.

Во двор въехал «Мерседес». Вернее, влетел. Воронцов выскочил из кое-как припаркованной машины и устремился к телу русалки, так же, как и Лиза, подсвечивая себе путь фонариком в телефоне. Бегло осмотрев тело бедняжки, он осмотрел окна дома, но Лизу в темноте не заметил. Да и не знал, в каком конкретно окне искать.

– О, твой начальник помогать явился? Чего это он? – буркнул домовой, но без злости.

– Я позвала, – ответила Лиза, сползла с подоконника и отправилась открывать дверь.

– Ну и правильно! Этот паренек больше доверия вызывает, чем дуралей, который за тобой каждый вечер таскается. Надо на него твою полку с книгами сбросить, чтоб не захаживал сюда больше.

– Э-э-э, книги не трожь! Они неприкосновенны, даже если нужно отвадить надоевшего мужика, – возмутилась Лиза, открывая дверь.

– Надеюсь, надоевший мужик – не я? – поинтересовался Воронцов, который уже успел подняться и нагло протиснулся мимо нее в коридор.

Он был одет в черный костюм по фигуре и белоснежную рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы. Выглядел так, будто одевался впопыхах. Обычно идеально уложенные волосы растрепались, рубашка немного помялась. Лиза на миг поймала себя на мысли, что Воронцов мог сорваться к ней со свидания с Варей... или вообще из постели. Захотелось скривиться. Представлять Воронцова с ней... Нет уж, на это Лиза не подписывалась!

– Если зачастишь без дела сюда таскаться, то и ты станешь надоевшим, – хохотнул домовой, спрыгнул с подоконника и шмыгнул за холодильник.

Воронцов улыбнулся уголками губ, но мигом посерьезнел, уставившись на Лизу.

– Ты бледная как смерть, Кёлер. Хоть я и зову тебя вампиршей, но на самом деле не горю желанием лицезреть живого мертвеца.

– Тебе бы со стендапом выступать, а не Первым отделом руководить, юморист, – буркнула Лиза. – Слишком прицельно ударила по мне эта мертвая русалка, чтобы остаться веселой и румяной.

– Пойдем осмотрим ее? Вот-вот подъедет группа. Только вооружись.

Лиза фыркнула и развела в стороны полы ветровки. Под ней, прямо на пижамную майку с бургерами, была надета наплечная кобура, а на шее болтались три талисмана.

– Я всегда во всеоружии.

– Умница. Поцеловал бы тебя, но вампиры – не мой фетиш, – съязвил Воронцов и вышел на лестничную клетку.

– Дала бы тебе подзатыльник, но, похоже, твой фетиш – это мазохизм.

– Ты меня раскусила. Считай, весь у тебя как на ладони. Люблю, когда меня бьют по голове.

– Это заметно. Часто, видать, били.

Спускаясь по ступенькам и размышляя, как съязвить, но не напроситься на увольнение, Лиза на минуту забыла, по какому поводу они вообще тут собрались. Переругиваться с Воронцовым наедине оказалось... весело и даже легко. Однако реальность ворвалась в их хрупкий мир взаимного сарказма вместе с машиной, облитой кровью, и распятой дохлой нечистью.

Не успели они осветить тело двумя телефонными фонариками, как из-за угла вырулил черный микроавтобус Управления по особым делам. Без каких-либо опознавательных знаков, чтобы не пугать простых горожан.

Из микроавтобуса, зевая и разминая кости, вышли четверо человек – двое криминалистов, девушка из Второго отдела, которую, кажется, звали Марина... или Алина. Да и черт с ней! От Первого отдела сегодня дежурил Ильдар – друг Родина. Хоть не сам Родин, и то хорошо.

В компании Воронцова и опергруппы из Управления страх притупился и пугливо отполз на задворки сознания. Возможно, все дело в успокоительном, но Лиза вновь почувствовала себя уверенно, будто это не ее машину варварски испортили.

– Знаешь, я уже перестал удивляться, когда меня вызывают на этот адрес. Ты по праву звезда последней недели, – сообщил Лизе Ильдар, пожав руку Воронцову.

Лиза не сомневалась, что завтра утром Родин будет в курсе, что опергруппа застала рядом с ней начальника.

Судя по всему, Марина-Алина подумала о том же, потому что Воронцову от нее достался заинтересованный взгляд, а Лизе – надменный. И с каких это пор работники Второго осмеливались так смотреть на кого-то из Первого?

На протяжении следующего часа Ильдар помогал экспертам осматривать тело несчастной русалки и отгонял случайных прохожих, которым вдруг вздумалось пройти мимо парковки. Благо, их было всего трое, и каждый уносил ноги, стоило только услышать: «Работает Управление по особым делам». Чего-чего, а их службу боялись все, даже те, кто искренне верил, что магия выродилась с веками и нечисть осталась только в сказках.

Тем временем Лиза кипела негодованием, пока девица из Второго мучила ее вопросами с двойным дном. Начиная с того, где она сама находилась сегодня ночью, видела ли когда-нибудь эту конкретную русалку, и заканчивая тем, может ли доказать, что во время убийства не выходила из дома. Ничего из ряда вон оперативница не спрашивала. Сама Лиза тоже не стала бы исключать вариант, что дочурка демоницы пришила русалку, потому что это вполне ей под силу. Но тон, которым с ней общалась Марина-Алина-хрен-знает-как-ее-зовут, заставлял дрожать от злости. Лиза и сама ощутила себя убийцей под ее недоверчивым взглядом.

Злило еще и то, что Марина-Алина откровенно гордилась возможностью провести с неженатым начальником Первого отдела целый час и пообщаться почти с глазу на глаз. За этот приз незамужние девушки их Управления (да и замужних не стоит сбрасывать со счетов) передрались бы. Однако лакомый кусочек вдруг оказался строгим и высокомерным, еще и защищал полудемоницу, к которой почему-то примчался раньше дежурной группы.

– Завтра я вызову вас на допрос. Будьте готовы, – высокомерно заявила оперативница, захлопывая папку. Она заправила за ухо рыжий локон, упавший на лицо, и вновь повернулась к Воронцову.

Лиза с недовольством заметила, что явно проигрывает холеной девице. Уставшее лицо против безупречного макияжа, растрепанные косы против безупречных локонов, пижамная майка с бургерами против безупречного черного брючного костюма. Все безупречно, кроме пулевого отверстия во лбу, которое Лиза уже красочно представила.

– Никто ни на какой допрос не пойдет, – отрезал Воронцов. – Завтра же передадите это дело Первому отделу.

– Но...

– Без «но». Сегодняшний эпизод относится к делу, которое ведет мой отдел. Передайте все материалы Ильдару.

Голос Воронцова не терпел возражений, и Марина-Алина настороженно кивнула. Спорить не решилась, но и довольной таким поведением завидного жениха не осталась. Зато Лиза выдохнула спокойней. Давать показания Ильдару куда проще, чем сражаться за свою невиновность с девицей, решившей закопать ее на глазах у симпатичного неженатого дворянина. Наверняка уже завтра все девушки Второго отдела будут считать Лизу любовницей Воронцова и смотреть на нее волком. От мысли об этом губы Лизы едва не растянулись в бесконтрольной улыбке. Кто-то мог представить их любовниками! Подумать только! Это... любопытно.

– Кирилл Алексеевич, предварительно русалку убил демон, как вы и предполагали. Воздействие даже не скрывали. Лизе лучше не выходить из дома одной, если кто-то предпринимает такие демонстративные попытки ее запугать, – отчитался Ильдар, убедившись, что тело русалки надежно упаковали в черный брезент и погрузили в микроавтобус.

Лиза безучастно отвернулась к окровавленной машине. Вот-вот должен был приехать эвакуатор и отвезти изувеченную малышку в Управление, где ее тщательнее осмотрят эксперты и специалисты по ритуалам. Человеческая кровь могла скрывать некоторые ответы.

– Я могу позвонить Марку. Думаю, он приедет быстро, – продолжил Ильдар, параллельно доставая из кармана телефон и не дожидаясь ответа начальника.

– Не звони, – поспешно отрезал Воронцов и, кажется, сам смутился от своих слов, потому что откашлялся и уточнил: – Мне нужно поговорить с Кёлер наедине. Позже я сам ему позвоню. Пусть еще немного поспит.

Ильдар кивнул, и они с Мариной-Алиной окинули их одинаково подозрительными взглядами. Лиза обязательно смутилась бы, если бы не пришла к выводу, что ей плевать на чужие сплетни.

– Не смей звонить Родину, иначе я больше не пущу тебя в квартиру. И ничего не расскажу, – буркнула она и враждебно уставилась на Воронцова, который лишь усмехнулся. Почему он всегда хмыкал с таким видом, будто говорил с ребенком? Она вообще-то на два года старше!

– Ну, не хочешь, чтобы тебя охранял Родин, значит, буду охранять я.

– В смысле?

– Останусь у тебя ночевать, что непонятного? Утром позвоню Нику, чтобы заехал за тобой и отвез на работу. Я бы и сам отвез, но мне нужно переодеться во что-то чистое и умыться. Сомневаюсь, что у тебя найдется запасная зубная щетка.

– Только ершик для унитаза, – огрызнулась Лиза, пытаясь переварить слова Воронцова.

Он. Останется. Ночевать.

У нее!

Марина-Алина удавилась бы от зависти.

А Лиза... На ней майка с бургерами. Подстава.

* * *

– А у тебя все пижамы такие... стремные? – Конечно же, Воронцов не упустил возможности поржать над ее майкой, когда Лиза подчеркнуто равнодушно сбросила ветровку. Она ждала насмешек, и он не подвел.

– Нет, не все. Красивые берегу для мужчин, которых сама зову ночевать, а не для тех, что напрашиваются, как бомжи.

– И много к тебе ходит таких бомжей?

– Пока я видел только тебя и потомка огненного кобеля, который таскается сюда, как на работу, – влез домовой. Он демонстративно уселся на спинку дивана, принюхался, как ищейка, и с прищуром уставился на Воронцова. – От тебя пахнет ведьмой. Самому не стыдно от одной бабы к другой ночевать идти?

Лиза едва удержалась от ехидного смешка. Воронцов еще и гулящий! А как же Варвара?

– Никогда бы не подумала, что ты фанат ведьминых сексуальных игр. Не скажу, что осуждаю за измену сестренке, но все же, – съязвила она и направилась к кухонному уголку, чтобы заварить чай. Надо было срочно занять руки, чтобы не тушеваться в присутствии напросившегося гостя.

Воронцов... смутился. Подумать только! И такая настройка затесалась в его системе?

– У нас с Варварой договорной брак. Чувств у меня к ней нет. Верность я ей не обещал.

– Неожиданное откровение. Мне казалось, что она в тебя влюблена.

– Тебе не казалось. Она влюблена в меня настолько, что упросила вашего отца договориться с моим о нашем браке. У нее получилось, как видишь. Шахматная партия избалованной хитрой девчонки завершилась победой.

Лиза грустно усмехнулась. Младшая сестренка с раннего детства получала все что хотела: игрушки, сладости, любовь родителей и даже людей, на которых положила глаз. Настоящая наследница их отца, а не Лиза, которой достался магический дар, но не досталось больше ничего.

– Тогда я уж точно не вправе осуждать тебя за интрижки с ведьмами. Не обижайся на домового, – выдавила она, мысленно надавав себе пощечин. Да что это с ней?! Что за робость?!

Домовой обиженно буркнул:

– О тебе же, дуре, беспокоюсь. Даже не постеснялся прийти к тебе, воняя другой бабой. Еще и ночевать останется! Опозорить тебя, видать, захотел.

– Ни в коем случае. Я остаюсь исключительно для охраны. Никаких неподобающих действий, обещаю. – Воронцов примирительно поднял руки, будто сдавался на милость домового. Тот деловито хмыкнул и растворился в воздухе.

Лиза поставила перед Воронцовым заварник, вазочку с печеньем и забралась на противоположный край дивана, прихватив одну печенюшку. Пижамная майка казалась невероятно глупой, а собственный вид – не выдерживающим никакой конкуренции. И потому Лиза со злостью на себя впилась зубами в печенье.

– Я не стал бы изменять Варваре направо и налево. Это не в моих правилах. Сегодняшний вечер слишком странный и сумбурный сам по себе. Я не любитель ведьминых игрищ, – наконец произнес Воронцов, почти протараторил. Как будто не хотел говорить, но решил не изворачиваться. – Думаю, тема твоего прошлого куда интересней, чем тема моей личной жизни. Ты говорила, что это послание от матери. Но почему именно русалка?

На удивление, Воронцов накинулся на скромное угощение, как будто два дня ничего не ел. Лиза всерьез предполагала, что он скривит рожу и заявит, что не ест дешевое печенье из ближайшего супермаркета. Воронцов удивил непредсказуемостью.

– Я уже говорила, что мать на пару с Гордием пытались вылепить из меня идеального солдата для своего маленького войска. Они ломали меня, наказывали, держали без еды и запирали в малюсенькой подвальной каморке. Домовой – тот самый, кто живет теперь со мной, – и призрак настоящей Елены Кёлер – единственные, кому было до меня дело. Они приходили ко мне, разговаривали обо всем, рассказывали сказки, вместе мы мечтали о несбыточном. Все это они делали, чтобы я не сошла с ума...

Из-за дивана донеслось отчетливое шмыганье носом. Похоже, домовой расчувствовался, как и Лиза, но она не могла себе позволить заплакать перед Воронцовым. И без того распахнула перед ним душу.

– Алан защищал меня от Гордия, но получалось у него не всегда. Ему приходилось часто отлучаться, и тогда Гордий слетал с катушек. Он делал больно мне, но как будто мстил за что-то Алану, который упрямо за меня заступался. Однажды Алан ушел снова, и Гордий поволок меня к реке. Он отчаянно пытался научить меня убивать. Если не людей, то хотя бы нечисть. Ты видел мою власть над марой и над девчонкой, захваченной лярвой. Так вот, это далеко не все. Я – наполовину демон, мне под силу убить взглядом. И не только нечисть, но и людей. Не пугайся, я не трогаю коллег и друзей. Даже не слушаю ваши сердца.

– Да я и не пугаюсь, – усмехнулся Воронцов. – Уверен, если бы хотела, ты бы убила меня еще в нашу первую встречу.

Лиза с облегчением не заметила ни в его голосе, ни в лице мягкости, характерной для жалости. Воронцов слушал сосредоточенно, хмурил брови, но не смотрел на Лизу, как на побитую собаку. Хотя именно так она себя и ощущала, раскрываясь перед ним. Обнажение души ощущалось куда сложнее и интимнее, чем обнажение тела.

– В общем, Гордий приманил русалку и позволил утащить меня под воду. Сама не знаю, как сумела извернуться и в темноте найти глаза этой твари. Наверное, демоническая сущность помогла. Русалка вскипела изнутри и сдохла окончательно, а я выплыла в надежде убить и Гордия, но увы. Он демон, а не паршивая русалка. Я попыталась, и за это он избил меня до полусмерти, исколол своей чертовой заколкой и бросил, почти мертвую, в подвал зализывать раны.

– Ты исцеляешься быстрее обычных людей? – уточнил Воронцов. Лиза заметила, как напряглась его челюсть.

– Да. Меня не так-то просто убить, поэтому я не сдохла в той каморке. Ты забыл о моей природе, потому охраняешь меня, как хрустальную вазу. Вообще-то это я должна охранять тебя и Ника. Вы же у нас – аристократы, на которых ведется охота.

– Значит, этой инсталляцией они попытались напомнить тебе, кто ты есть. – Воронцов проигнорировал слова Лизы об охране и крепко задумался.

– Мать не желает, чтобы я забывала о своей сущности убийцы. Она всегда повторяла, что я – неудачный эксперимент, но еще обязательно принесу пользу.

– Лиза, ты понимаешь, что это придется рассказать для протокола? Без правды мы не сможем двигаться дальше. Теперь я знаю твою историю, но слова ничего не значат для нашей тяжелой бюрократической машины. Мне нужно чем-то вооружиться, чтобы просить отца разрешить нам авантюру с Аланом.

Лиза... Воронцов впервые назвал ее по имени так серьезно и проникновенно. Если она откажется, он не станет заставлять ее угрозами и шантажом. Лиза откуда-то знала это. Однако своим молчанием она отрежет их от многих возможностей. Воронцов старался понять ее, она должна сделать шаг навстречу.

– Хорошо. Я все расскажу и подпишу.

Согласие – как шаг в пропасть. Всего один шажок. Полет. Кто знает, как быстро она разобьется об острые камни.

– Завтра я заберу это дело себе, поэтому могу гарантировать, что о твоих показаниях не будет судачить весь отдел.

Воронцов вспорол ее страх необычайно глубокими голубыми глазами. Он давно снял очки и сейчас ласкал ее мягким взглядом. Делился теплом, успокаивая мятущуюся душу. Отгонял призраков прошлого, унимал застарелую боль. Его глаза и вправду не только убивали страхом, но и возносили на небеса.

– Ты не врал о своем даре, – выдавила Лиза и с трудом отвернулась. Как же не хотелось прерывать эту неземную связь! До чего же тепло, до чего нежно! Так, как она не ожидала от Воронцова – человека, который всего неделю назад мучил ее животным ужасом.

Тело размякло от тепла и волнения. Руки чуть подрагивали, пока Лиза разливала по чашкам настоявшийся чай. Занять себя. Нужно что-то делать, чтобы не сидеть истуканом и не пялиться на Воронцова как последняя идиотка.

– Я очень редко использую эту часть моей магии, – признался Воронцов, с благодарным кивком принимая чашку из рук Лизы. Специально коснулся кончиками пальцев или нет? Лиза вновь стушевалась и уселась на диван с чашкой, поджав под себя ноги.

Она уже и не помнила, когда испытывала смущение в присутствии мужчины. С Марком Лиза чувствовала себя куда свободней. Сейчас же превратилась в дуру, у которой через уши вытек мозг. Иначе как объяснить страх сделать что-то не так и все испортить? Что все? Лиза не знала что.

Они пили чай в тишине, пока Воронцов вдруг не признался:

– Ник сказал, что я совершил ошибку, приставив к тебе Марка. Мне казалось, что вы – пара, потому я решил, что с ним тебе будет комфортней.

– Неужели до тебя наконец дошло? – Лиза как никогда обрадовалась возможности нарушить неловкую тишину. – Мы никогда не были парой.

– Но мы застали вас в такой момент... Короче, я решил, что ты...

– Не та, кто станет спать с мужчиной без отношений? – хихикнула Лиза. – Ты плохо меня знаешь. В моей жизни только так и бывало.

Что она несет?! Фырканье домового за диваном окончательно добило ее самооценку. Надо же сморозить такую дичь!

– В смысле... я не это... В общем, забей. С Марком у нас ничего нет. Он – потомок огненного змея. Я прекрасно знаю, что ничего серьезного от него ожидать нельзя.

– Боишься, что изменит и уйдет к другой?

– Нет. Просто изначально не видела в нем функции верности. Моей любимой сестренке надо бы у меня поучиться. Ей пригодится эта мудрость.

Ну вот, опять. Пора спать, пока Лиза не утопила себя с головой в своем же идиотизме.

– Не сказал бы, что мы с Родиным похожи, – отрезал Воронцов, снова цепляя очки на переносицу. Тем самым ставя точку в разговоре по душам. Закрылся.

Лиза все поняла и принялась убирать со стола. Наговорила дури, вот и получила. Ей бы поучиться с мужчинами разговаривать без сарказма. Глядишь, и отношения складываться начнут.

«Зачем тебе учиться, дура? Воронцов женится на твоей сестре. Хоть у них и договорной брак, зато пара они красивая, достойная. Не то что ты, языкастое отродье демона», – ругала себя Лиза, доставая из шкафа чистое постельное белье и вручая его Воронцову.

– Конечно, маловероятно, но вдруг у тебя есть мужские вещи, – подал голос он, затем лениво сбросил пиджак и принялся расстилать импровизированную постель.

Лиза задумалась. Свою одежду она не давала никому. Даже Нику, который пару месяцев назад оставался у нее ночевать. Приказала спать в трусах, еще и посмеялась над его нерешительностью. Сейчас же она с тяжелым вздохом достала из шкафа широченную футболку оверсайз. Смотреть на Воронцова в нижнем белье Лиза была не готова.

Она гордо протянула ему футболку, приготовилась к буре и...

– Крыса в очках? Серьезно?

– Крыса в очках и с книгой. Умная крыса. Ничего личного. У меня нет футболки больше, чем эта. – Лиза прыснула от смеха.

– И почему я тебе не верю? – буркнул Воронцов, скептически рассматривая крысу в круглых очках, которая держала в лапках открытую книгу. – Если представить, что это я, то наверняка я читаю твое личное дело. Прежде чем уволить.

– Не нравится – отдай, – проворчала Лиза и протянула руку за футболкой. – Спи тогда в трусах, начальник.

– Нет уж. Оставлю крысу себе, а то еще домовой решит, что я соблазняю тебя голым торсом, и вправду уронит на меня люстру.

– Было бы чем соблазнять, – фыркнула Лиза и поспешила скрыться в ванной с пижамными штанами.

Врать Воронцову оказалось легко, но себе – невозможно. Природа не только отсыпала ему джекпот в виде утонченных черт лица, но и наградила фигурой, по которой можно рисовать стандарты мужского телосложения. Чем больше времени Лиза проводила с ним наедине, тем больше понимала Варю.

Придирчиво оглядев в зеркало свою смешную пижаму с бургерами, Лиза распустила косы и взбила волосы пальцами. Как там Марк говорил? Порочно красива? Сейчас Лиза могла вызвать лишь одну порочную мысль: желание наесться фастфуда на ночь.

Махнув рукой на собственное отражение, она гордо покинула ванную, где тут же исчез Воронцов. Из-за двери послышался шум воды.

Лиза заползла в кровать и укрылась одеялом до подбородка, радуясь, что Воронцов не задержал внимание не ее штанах. Она никогда больше не будет есть бургеры! Никогда!

Через несколько минут Воронцов прошлепал босыми ногами к дивану, бросил одежду на кресло и замер, услышав сдавленное хихиканье Лизы. Она не сдержалась, увидев, как футболка, которая на ней смотрелась почти платьем, едва прикрыла задницу начальника, обтянутую красными боксерами. Маяк хренов!

– И что смешного? – нахмурился Воронцов.

– Девушки нашего Управления порвут меня на тысячу маленьких Лизочек, если узнают, что я видела тебя в трусах. – Лиза уже хохотала не скрываясь. – Суровый начальник Первого отдела стоит передо мной в красных труселях и футболке с крысой. Крысой в очках.

– Я сейчас описаюсь от смеха. – Воронцов пытался быть грозным, но уголки его губ упрямо ползли вверх. – Подумать только, надо мной смеется вампирша в самой сексуальной пижаме из всех, какие я только видел. О, эти бургеры на твоей заднице будут сниться мне в эротических снах.

– Какого хрена ты смотрел на мою задницу? – возмутилась Лиза и даже села в постели.

– А ты – на мою? – прищурился Воронцов, заползая под плед.

– Один-один.

– Боюсь, наш счет уже намного больше. В мою пользу, разумеется.

Лиза фыркнула и потянулась к выключателю, чувствуя, как щеки опалил предательский жар. Щелчок, и комната погрузилась во тьму и покой. Только домовой шуршал где-то за холодильником, а Воронцов ворочался на диване.

– Спокойной ночи, вампирша. Если вдруг станет страшно, я всегда готов променять этот жесткий диван на твою кровать и мужественно спать рядом.

– Смотри, сам не обкакайся от страха, зная, что рядом с домом бродит нечисть.

– Приличные мужчины у девушек в гостях держат все в себе. Включая страх.

Лиза улыбнулась и закрыла глаза. Благодаря действию успокоительных на душе царил покой, нарушаемый лишь стыдом от неосторожно брошенных фраз. Приятной дрожью от мягкого взгляда. Азартом от взаимного сарказма. Волнением, которого она не испытывала много лет.

Почему Воронцов с легкостью цеплял столько струн в ее душе? Лиза считала его высокомерным ублюдком до их первого разговора по душам в допросной. До осторожного прикосновения к шраму, скрытому татуировкой. Теперь же корила себя за глупый интерес. Неужели она такая же, как остальные девушки Управления? Они чуть ли из трусов не выпрыгивали, чтобы привлечь внимание Воронцова, а тут Лиза. Сама же говорила, что глупышкам не на что надеяться, и сама же позволила себе увидеть в женихе сестры не просто холеного дворянина, а красивого парня. Дура!

Лиза так долго прислушивалась к ровному дыханию Воронцова, что сама не заметила, как уснула. Провалилась в сон, как в прорубь, и выдернуло ее чье-то требовательное прикосновение. Стоило распахнуть глаза, как она едва сдержалась, чтобы не скатиться с кровати от страха. В утренней серости над ней нависла косматая голова, и только через невероятно долгую секунду до Лизы дошло, что это домовой.

Заметив ее реакцию, он обиженно фыркнул и проворчал:

– Там твой чудо-охранник зубами стучит так громко, что я даже из-за холодильника слышу.

– Заболел, что ли? – буркнула Лиза и сонно потерла глаза. Вот бы еще вспомнить, куда сунула градусник.

– Ага, с ведьмой перекувыркался, – злорадно протянул домовой, но, уловив непонимание в ее глазах, снисходительно пояснил: – Ведьмам мужики нужны, чтобы силу из них тянуть. Вот и от начальника твоего одна из колдушек подпиталась. Потому и трясет его так – тело восстанавливается.

Лиза включила настольную лампу и задумчиво уставилась на Воронцова. Он и вправду свернулся калачиком, спрятал нос в пледе и мелко подрагивал. Зачем ему понадобилось спать с ведьмой? Знал ли он, что из него сделали донора, или так влюбился, что позабыл обо всех рисках?

Как бы там ни было, Лиза не могла равнодушно смотреть, как он дрожит. Вновь мысленно обозвав себя дурой, она прошлепала босыми ногами к шкафу. Выудила теплое одеяло и накрыла им Воронцова, подоткнув края. Как заботливая женушка. Дура и есть дура. Он спал с ведьмой, делился с ней силой, скоро должен был жениться на Варе, а Лиза зачем-то о нем заботилась. Крайняя степень идиотизма!

– Я могу чем-то еще ему помочь? – спросила она шепотом.

Домовой, который тут же очутился рядом, усмехнулся и покачал головой.

– Ему бы поспать еще немного в тепле. Утром станет лучше.

Лиза посмотрела на часы, которые показывали половину пятого. Они проспали чуть больше часа. Будильник прозвенит только в семь.

Бросив на Воронцова последний взгляд, Лиза вернулась в кровать. В тишине его неровное дыхание казалось эхом колокола. Она прислушивалась, отмечая, что с каждой минутой Воронцов дышит все спокойней. Значит, прав домовой, и одеяла достаточно. Лиза проваливалась в сон, но совсем неглубоко. Эта ночь измотала так, будто прошла без сна. Зато Воронцов спал как младенец, блаженно вытянувшись под одеялом. Он даже посапывал, отчего на губах Лизы расползлась нежная улыбка. Без очков грозный начальник Первого отдела казался беззащитным. Ох уж это обманчивое ощущение.

За окном стояла серость, отчего в квартире царил полумрак. Не дожидаясь звонка будильника, Лиза лениво сползла с кровати и поплелась к кухонному уголку, чтобы поставить чайник. Часы показывали без десяти семь.

Пока закипал чайник, Лиза скользила ленивым взглядом по серости за окном. Место, где всегда стояла ее ласточка, пустовало. Неподалеку Воронцов оставил свою машину – такую же серую, как и погода вокруг.

Лиза потерла глаза, продирая их окончательно, и почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом. Нет, зря Воронцов у нее остался! Очень зря!

Красивейший кроссовер за ночь превратился в изуродованное нечто. Разбитое лобовое стекло, вмятины на капоте и дверях, сорванный задний бампер, проколотые колеса. И царапины... Множество царапин. Если свой «Москвич» она жалела, то судьба воронцовского «Мерседеса» едва не разбила сердце.

Шестерки матери явственно показали, что будет с теми, кто защищает Лизу. Сегодня это машина, но что, если завтра жертвой станет сам Кирилл?

– Эй, ты-вы, просыпайся. Скажи, твоя машина застрахована?

– Чего? – послышался хриплый голос с дивана.

Воронцов с трудом открыл глаза и смешно почесал голову. Он хмурился в непонимании. Не будь сейчас Лиза так расстроена, она бы снова умилилась.

– Кажется, тебе передали послание, чтобы ты не смел помогать мне.

Лиза кивнула на окно. Воронцов мигом проснулся, вскочил с дивана и бросился к окну. Его глаза на несколько мгновений замерли на машине, а потом вдруг... на лице проступило облегчение.

– Я уж испугался, что и к моей тачке пришпилили дохлую нечисть.

– Над ней и без того непозволительно поиздевались, – виновато пробурчала Лиза. – Все из-за меня.

– Это всего лишь машина. – На лице Воронцова не отразилось ни капли негодования или грусти.

– Это предупреждение.

– Если мрази хотят ломать мои дорогие игрушки, пусть ломают. Последнее слово останется за мной. В итоге я сломаю их самих.

Глава 11. Условия ритуала мелким шрифтом

Утро Ника всегда начиналось с кофе. С детства он ненавидел ранние подъемы, потому практически воскресал по утрам, кое-как соскребая себя с кровати. Только крепкий эспрессо мог вернуть в мир его сонное сознание и возвращал каждое утро. Однако даже любимый кофе не бодрит лучше раннего звонка лучшего друга и его небрежно брошенных слов: «Забери меня от Кёлер. Мою машину разбили, а ей к лобовому стеклу пришпилили дохлую русалку». Вот это доброе утро! Вот это поворот, вашу мать! Нику и эспрессо не понадобился, чтобы охренеть и окончательно проснуться.

И вот он застрял в пробке, лениво наблюдая за сменяющими друг друга цветами светофора. Машина двигалась с черепашьей скоростью, потому у Ника как раз образовались свободные минутки, чтобы подумать о брошенных в спешке словах Кирилла. Почему он ночевал у Лизаветы? Кто разбил его машину? И что там за мутная история с дохлой русалкой? Многовато в жизни Ника стало приключений, когда Кирилл с Лизой познакомились. Он как будто оказался между двумя людьми, на чьи задницы всегда находятся неприятности.

Двор Лизаветы перегородил эвакуатор, на который как раз грузили изуродованный «Мерседес» Кирилла. Машину здорово отделали. Будто сразу десять обиженных женщин решили отомстить гулящему бывшему и поизмывались над тачкой со всей женской жестокостью.

Кирилл, с виду спокойный и собранный, но на самом деле рассерженный, как сто чертей, разговаривал с сонным мужчиной в сером костюме. Похоже, страховой агент. Благо, друг всегда страховал имущество, наученный беспокойным отцом. Воронцов-старший учил сына, что работа в Управлении по особым делам опасна не только для здоровья, но и для всего, что нажито трудом и годами.

Лизавета опасливо держалась поодаль. Она походила на нахохлившегося воробья в своих широченных джинсах и такой же бесформенной толстовке. Даже излюбленные косы сменил обыкновенный хвост на макушке. Непривычная Лиза, Ник такие изменения не одобрял.

– Что это за незнакомка в безразмерных шмотках? Где моя Лизавета и ее любимые топики? – «нацепив» улыбку, поинтересовался Ник. Лиза остро нуждалась в дозе утреннего раздражения, и он, как настоящий друг, готов был его предоставить.

– Несмешно. Надела первое, что попалось под руку, – буркнула Лиза, и Ник нахмурился. Похоже, у друзей и вправду выдалась ужасная ночка, пока он спокойно спал, растянувшись на огромной кровати. – Ник, я волнуюсь за вас. Из-за меня разбили машину Кир... Воронцова. Какой шаг следующий? Смерть кого-то из вас? Вам обоим небезопасно показываться рядом со мной.

– Ну, раз ты так говоришь, пойду-ка я отсюда. Зачем мне нужна такая проблемная дружба? Своя задница ближе к телу.

С этими словами Ник сделал вид, что уходит, но извернулся и влепил Лизе ладонью по лбу – несильно, но обидно.

– Дура ты, Лизавета. Даже думать не смей, что я соглашусь держаться от тебя подальше, – заявил он и, вспомнив слова Кирилла о маленькой Лизе, добавил: – И Кирилл не согласится, я уверен.

– Не согласится. Почему-то, – вздохнула она. – Не понимаю почему. Я приношу только проблемы. Зачем возиться со мной и защищать?

– Потому что ты не заслуживаешь всего того, что обрушилось на тебя в детстве и рушится сейчас.

Лиза взглянула на Ника с благодарностью и подалась ближе. Он понял все без слов и прижал ее к своему боку. Лиза положила голову на его плечо и снова тяжело вздохнула. Так они и простояли, пока эвакуатор не выехал со двора.

Кирилл со скорбным видом проводил свою любимую ласточку и повернулся к ним, тут же обратив внимание на руку Ника, покоящуюся на плече Лизы. Лицо друга транслировало полнейшее равнодушие, но Ник знал, каких усилий сейчас стоило Кириллу это хваленое самообладание.

«А разговоров-то было. Нет у него интереса к вампирше. Отелло хренов», – подумал Ник и позволил понимающей ухмылке расползтись по лицу. Он демонстративно отстранился от Лизы и даже поднял руки, сдаваясь. В ответ на клоунаду Кирилл нахмурился еще сильнее. Понял, что спалился.

– Подвези меня до дома, а потом отвези Кёлер в Управление. Я приеду позже, – распорядился он тем самым тоном, которым говорил не Кирилл-друг, а Кирилл-начальник. Ник ненавидел эту интонацию, но властность из Воронцова не вытравить даже дихлофосом, потому оставалось только смириться. Однажды Ник уже вышел из-под контроля, показал свою независимость и рассорился с Кириллом. Закончилось все сожженным домом и публичным унижением. До сих пор половина Круга считала его недостойным звания правой руки главы. Ублюдок Герман – главный из этих недовольных.

– Голубки, расскажите-ка дяде Нику, что приключилось с вами этой ночью и почему ты, герой-любовник, ночевал у Лизаветы? Надеюсь, домовому не пришлось стыдливо затыкать уши?

Кирилл едва не потерял самообладание, и Ник мысленно похихикал. Это ему за Кирилла-начальника. Пусть краснеет теперь перед Лизой.

– Кажется, в жизни Ника очень не хватает секса, раз он везде ему мерещится, – не растерялась Лиза. – Сладенький, сходил бы ты в клуб, познакомился с кем-нибудь. На худой конец, порно посмотрел бы.

– Нет у меня желания смотреть на худые концы, – хохотнул Ник, на что Лиза закатила глаза. Его не так-то просто смутить и заткнуть рот.

– Ой, как пошутил. Слышишь смех? И я не слышу. Хватит торчать на виду. Поехали отсюда, пока не случилось чего-нибудь похуже, – буркнула Лизавета и демонстративно уселась на заднее сиденье «БМВ» Ника.

– Я спал в футболке с крысой. Крысой в очках. Единственный звук, от которого домовой мог затыкать уши, это звук моего негодования, – тихонько признался Кирилл и уселся на пассажирское сиденье.

Ник вытаращил глаза и вернулся за руль. Заведя машину, он оскорбленно повернулся к Лизе.

– Значит, Кириллу ты позволила надеть свою драгоценную футболку, а мне – рука в... ну ты поняла! Что это за несправедливость? Я тебе друг, между прочим, а с Кириллом вы всего неделю знакомы! Подумать только! Может, ты еще и завтрак ему приготовила?

– И одеялком укрыла... зачем-то, – самодовольно ответил Кирилл.

– Твои зубы стучали так, что не давали спать домовому. Это он тебя укрыл, – тут же отрезала Лиза.

Кирилл лукаво взглянул на нее с таким видом, что только дурак решил бы, будто он поверил.

Теперь Ник вообще ничего решительно не понимал. Что-то этой ночью изменилось между этими двумя, и он пока не определился, как к этому относиться. Он словно... превратился в третьего лишнего, потому наблюдал за их взаимодействием с легким оттенком стыда, будто подсматривал за парочкой, которая занималась любовью.

– Может, кто-нибудь расскажет, что произошло ночью и при чем тут мертвая русалка? – раздраженно спросил он, выруливая со двора и искренне надеясь, что за ними никто не следил из-за угла.

Кирилл с готовностью ответил:

– Начнем с того, что Кёлер, оказывается, гроза нечисти.

* * *

– Ни-ик, хватит дуться, – заныла Лизавета и старательно состроила щенячьи глазки. Ей такое выражение лица не подходило. Нику казалось, будто в подругу вселился кто-то очень тупой и совершенно обделенный актерским талантом.

Ненадолго же ее хватило. Выдержала всего два часа. Маловато.

– Только не делай вид, что тебе жаль. Изменщица, – фыркнул он, с удовлетворением отметив, как навострили уши Тагир с Денисом. Руслан с Марком уехали на вызов, а эти двое делали вид, что закопались в отчетах.

– Это всего лишь футболка.

– Это целая футболка! – воскликнул Ник, осмотрительно не вдаваясь в подробности. Несмотря на желание поиздеваться над Лизой, ему не хотелось, чтобы весь отдел обсуждал их «роман с начальником». – Полгода дружбы коту под хвост. Ты предала мое доверие, Лизавета, так что одними извинениями не отделаешься.

– А если угощу обедом?

– Ты знаешь, что я люблю.

– Твой драгоценный дружок не отпустит меня за шавермой.

– Значит, пока ты под рабоче-домашним арестом, мы с тобой враги. Освободишься – тогда и поговорим.

– Ни-и-ик!

– Маленькое предательство влечет за собой большое. – Ник назидательно поднял указательный палец. – Расплата за него должна стать уроком на всю жизнь. О! А еще я требую такую же футболку в качестве возмещения морального вреда.

– С крысой? – хихикнула Лиза.

– Какие интеллектуальные у вас беседы, – отвлек их голос Варвары, заставивший вздрогнуть не только Ника, но и Тагира с Денисом. Лиза осталась спокойна, но веселье на ее лице тут же сменилось холодом, а в глазах блеснули алые искры. Ник на ее месте и вовсе пылал бы адским пламенем.

– Какими судьбами, сестренка? У вас дома снова кто-то помер? – откровенно скучающе поинтересовалась Лиза. Ее зрачки уже алели вовсю, и Варвара, к удовольствию Ника, поежилась, столкнувшись с демоническим взглядом сестры.

– Мне нравится, что ты знаешь свое место и не говоришь «у нас дома», – парировала Варвара, справившись с собой.

Лиза недобро усмехнулась и лениво прислонилась задницей к столу Ника.

– Уж прости, но даже в притоне у нечисти уютней, чем у вас дома. Нужно быть чокнутой, чтобы добровольно жить там.

– Охотно верю, что ты побывала во множестве притонов. Начиная с детства.

Ник чувствовал себя слишком лишним между двумя змеями, прицельно плюющими ядом друг в друга. Обе умны, озлоблены и подкованы в оскорблениях. Он болел за Лизу, но и у Варвары оставалось немало шансов размазать сестру в этом поединке.

– Ох, сестренка, ходишь по тонкому льду. Я уже очень близка к тому, чтобы вызвать охрану и полюбоваться, как тебя уложат мордой в пол.

– Не посмеешь, иначе вылетишь с работы. Кирилл лично вышвырнет тебя, – заявила Варвара, на что Ник, не сдержавшись, хихикнул, за что тут же получил гневный взгляд. – Что смешного я сказала?

– Ничего-ничего, продолжайте. Не смею вам мешать, – сквозь душащий смех махнул он ей рукой, не отводя глаз от Кирилла, появившегося в дверях.

Варвара выбрала самый неудачный момент, чтобы навестить будущего жениха. Последний час Кирилл провел в кабинете отца. Судя по бледному лицу и сведенным к переносице бровям, он выслушал столько дерьма, что хватило бы на удобрение целого поля.

– На твоем месте я бы поумерила гонор и извинилась перед будущей женой начальника, если тебе, конечно, дорога эта работа. Что у тебя есть, кроме нее?

– А на твоем месте я бы обернулась и повторила то же самое при будущем муже, – холодно ответила Лиза. Слова сестры задели ее, не могли не задеть.

Ник ощутил жуткое желание вышвырнуть Варвару пинком под зад.

Она тем временем осторожно обернулась, столкнувшись взглядом с Кириллом, и взгляд этот не предвещал ей ничего хорошего. Он терпеть не мог, когда Варвара кичилась их грядущим браком. Его тошнило от необходимости жениться на ней. Ник слишком хорошо это видел, даже если Кирилл считал, что прекрасно скрывает от окружающих неприязнь к Варваре. Остальные велись, но вот с Ником их связывала слишком долгая дружба.

– Кирилл, наконец-то! Ты второй день не выходишь на связь. Я волновалась, – воскликнула Варвара, но продолжать не решилась.

– В мой кабинет. Живо.

А еще Кирилл ненавидел, когда его авторитет попирали при подчиненных. Именно это сейчас сделала Варвара.

– Баркалов, Кёлер, через полчаса секретарь главы Управления передаст вам разрешение на допрос демона. Поедете вдвоем, но перед этим жду вас у себя в кабинете. Нужно поговорить, – велел Кирилл, и Ник неосознанно выпрямился в кресле, едва не отрапортовав: «Так точно!»

Под грозным взглядом Кирилла Варвара гордо покинула кабинет, и Денис тут же заинтересованно обратился к Лизе:

– Что за демона вы собрались допрашивать?

– Уж прости, но ответа не будет. Дело о диспноэ забрал себе Кирилл. С сегодняшнего дня мы не можем сплетничать о нем даже с теми, кто вел его еще вчера, – опередив растерянную Лизу, ответил Ник.

Будь на месте Дениса тот же Родин, он бы огрызнулся и потребовал у Ника ответа, но в Денисе поместилось слишком много миролюбия. Он понимающе улыбнулся и приступил к своим делам, которых у него и без того накопилось предостаточно. Видимо, Денис только порадовался, что их группа избавилась от будущего висяка, за который отымеют каждого причастного.

Не дожидаясь Ника, Лиза выскочила из кабинета, и он не стал спешить за ней. Пусть побудет в одиночестве и справится со злостью. А в том, что ее распирала ярость, Ник не сомневался.

– Эта их Санта-Барбара с каждым днем все интересней и интересней. Почему мне кажется, что эта фифа ревнует нашу Лизу к обожаемому женишку? – задумчиво протянул Тагир, и Ник внезапно поймал себя на мысли, что согласен с ним. Слишком уж старательно Варвара подчеркивала свою роль в жизни Кирилла, не стесняясь его подчиненных и Ника. Она старалась уесть Лизу, но почему? Что-то подозревала? Ох уж эта знаменитая женская интуиция.

– Вроде и красивая, но тупая. Кто в здравом уме будет ревновать Воронцова к такой, как наша Лиза? – продолжил Тагир.

– К какой? – угрожающе уточнил Ник. Сегодня улыбаться не получалось. Все вокруг упрямо напрашивались на мат.

– К отбитой. Только у такого извращенца, как Марк, на нее встает. Это же баба-мужик, хоть и одевается так, что не дает забыть о своих сиськах и заднице. Я бы с ней не смог.

– Ты хоть с кем-то смоги. Меня уже давно не покидает ощущение, что это тебя имеет твоя Зарина, а не ты ее.

Тагир сжал руки в кулаки и набычился, а Ник угрожающе сцепил челюсти. Они сверлили друг друга недобрыми взглядами, пока воздух звенел от напряжения.

– Кто бы говорил, мажорчик! Что-то я ни разу не слышал, чтобы тебе самому хоть кто-нибудь дал.

– Эй, мужики, хватит! Превратили обычный понедельник в петушиный бой. – Денис примирительно раскинул руки в стороны и встал между их столами.

– Я вижу здесь только одного петуха, – огрызнулся Тагир.

– Ага, в зеркале, – издевательски добавил Ник.

– Ты договорился, сука!

Тагир вскочил из-за стола, то же сделал и Ник. Оба кинулись друг к другу, но Денис каменной глыбой застыл между ними. Он уперся руками Тагиру в грудь и каким-то образом сумел остановить эту машину для убийств, которой ничего не стоило сломать ему хребет. И Нику тоже, несмотря на то что кости у него намного крепче, чем у остальных.

– Вали отсюда, пока цел! – рявкнул Тагир, и Ник спокойно покинул кабинет, прекрасно зная, что этим разозлил вспыльчивого дагестанца еще сильнее. Раз драться с таким соперником сродни самоубийству, то почему бы не довести его до белого каления иначе? Меньше будет распускать свой грязный язык!

Через двадцать минут Ник столкнулся с Лизой у приемной Алексея Воронцова. Она держалась невозмутимо, будто ничего и не произошло. Наверняка ей потребовалось немало усилий, чтобы взять себя в руки. Как и Нику. В крови до сих пор кипела злость на Тагира.

Оба не обмолвились и словом, пока ждали бумагу. Секретарь Алексея Воронцова – длинноногая Мария, с которой, по словам Кирилла, глава Управления периодически спал почти три года – с видом царицы вручила им подписанную бумагу. Ник пробежал глазами по письму на имя главного смотрителя Проклятого собора и присвистнул. Воронцов-старший дал им карт-бланш! Чего же Кириллу это стоило? Ник не питал иллюзий, что другу легко досталась эта победа.

* * *

– Что это за долбаный цирк?! Ни за что на свете я не соглашусь привязать к себе демона! – уже через десять минут в ярости вопил Ник, влупив перед этим кулаком по столу. Кирилл смотрел на него холодно и выжидающе. Ждал, сволочь, пока первый гнев сойдет. Лиза предусмотрительно отодвинулась подальше и прикинулась максимально виноватой. Ее идея выходила Нику боком, и он ничего не мог с этим поделать!

– У нас нет других вариантов. Не ты ли два дня назад доказывал мне, какую пользу принесет нашему расследованию демон-хамелеон? Убеждал так горячо, что я поверил, будто ты действительно горишь этим делом, – давил Кирилл. Сука, знал, с какой стороны зайти! – Повернуть назад мы уже не сможем. Отец ждет результатов. Зря я, что ли, пережил сегодняшний разговор? Он мне еще аукнется, а ты выделываешься, как девочка.

– Наш план состоял в том, чтобы привязать Алана к Лизе. Допустим, я соглашусь на эту дичь, но не согласится он. Какой резон старому демону цеплять на себя поводок, который будет держать незнакомый малолетка?

– Захочет выбраться из собора – согласится.

– Я! Я не соглашусь, Кирилл! – снова взвился Ник. Совсем недавно он жалел друга из-за грядущего брака! Так ему и надо, предателю!

– Я разговаривал со специалистом по ритуалам. Она подтвердила, что демона к демону привязать нельзя. Несмотря на то что в Кёлер тоже есть наследие волхвов, оно разбавлено демонической сущностью. Она не сможет стать достаточным якорем, который удержит эту птичку в клетке.

– Ты объясняешь мне как ребенку. Я это с первого раза понял, – рыкнул Ник. – Почему мы не можем привязать его, скажем, к тебе?

– И как ты себе это представляешь? – недобро прищурился Кирилл.

Он не мог говорить откровенно при Лизе, но Ник его понял. Главе Круга не пристало таскать за собой демона, как декоративную собачку. Оттого, что Ник все понимал, злился еще сильнее – на себя, на Кирилла, на Лизу с ее тупыми идеями, на ситуацию в целом и на гребаного Алана, которого еще знать не знал, но уже терпеть не мог.

– Ник, давай сначала поговорим с ним? В моих детских воспоминаниях он не так плох, как ты думаешь, – осторожно предложила Лиза.

– Ты вот сейчас не лезь, генератор бредовых идей, – огрызнулся Ник, и Лизавета предусмотрительно замолчала.

– Ник, я надеюсь на тебя. – Кирилл снял очки, устало потер переносицу и взглянул на Ника открыто и выжидающе. – Вечером нам нужно будет поговорить наедине по поводу общих друзей и предателя в их рядах.

Ник подобрался, заметив краем глаза, как заинтересованно замерла Лиза. Он знал этот трюк: Кирилл попросту переключил его внимание на событие важнее, чем предстоящий разговор с демоном, и достиг успеха.

– Будь проклят тот день, когда я предложил тебе дружить. Глупый был в семь лет. Лучше бы собаку завел себе, – буркнул он, отчего Кирилл просиял искренней улыбкой. Не так часто в последнее время он улыбался, а вот Нику скалить зубы не хотелось совершенно.

Он схватил со стола Кирилла письмо главы Управления и выскочил из кабинета так быстро, будто за ним гнались черти. Лиза, на удивление, не отставала, не жаловалась и помалкивала. Знала, что все это из-за нее. Да чтоб этот Проклятый собор сгорел в адском пламени вместе со всеми своими обитателями! И «Мертвая вода» заодно!

Через час, собрав все возможные пробки и сквозь зубы обматерив снующих туда-сюда туристов, Ник припарковал машину возле Проклятого собора. За всю поездку Лиза не проронила ни слова, и он успел остыть.

– Я не думала, что все так получится, – повинилась она, когда Ник заглушил двигатель. – Ты можешь отказаться. Мы попробуем вытрясти из Алана все, что ему известно, и придумать другую тактику.

– Я не могу подвести Кирилла. И Диму с Олей, – ответил Ник, с силой сжимая руль. Он все еще пытался смириться с тем, что в случае согласия Алана добровольно привяжет к себе высшую нечисть. Когда там настанет удачный день для ритуала, по словам хваленого спеца? В пятницу? Замечательно! После ритуала Ник напьется до зеленых чертей!

– Тогда не раскисай и пойдем. Надеюсь, дядя Алан не подгнил в соборе, – встрепенулась Лиза и выскочила из машины, пока Ник не успел передумать. Он с тяжелым вздохом последовал за ней.

Им пришлось простоять на пункте пропуска больше получаса, пока наученные горьким опытом смотрители Проклятого собора проверяли подлинность письма и главный звонил лично Алексею Воронцову. Время подбиралось к обеду, но Ник чувствовал не голод, а легкую тошноту от волнения. Мама упадет в обморок, если узнает, что вытворил сын. Не то чтобы она не привыкла к его выходкам, но связь с демоном – это уже за гранью.

Наконец их впустили в собор. Ник заметил, как поежилась Лиза, и только тогда вспомнил, как хреново она должна себя чувствовать в месте, где еще витало святое присутствие. Демоны здесь страдали куда сильнее, и Ник искренне считал, что они это заслужили.

Их сопровождали двое караульных, полностью обмундированные и вооруженные до зубов. На шее каждого болтались несколько амулетов, пистолеты оба держали на изготовку. На Лизу и тот и другой косились с неприязнью. Еще бы, после побега Гордия прошла всего неделя. Они не забыли, под чьей личиной демона вывели из собора. Наверняка и пистолеты держали наготове именно из-за Лизы.

Маленькой, но напряженной компанией они спустились к камерам, где вместо электрических лампочек мерцали алхимические. Заметив дрожь Лизаветы, Ник сжал ее ладонь, оказавшуюся липкой и ледяной.

– Я в порядке, – процедила Лиза сквозь зубы, но руку не убрала.

– Никто и не спорит, – согласился Ник и усилил хватку.

Их путь по бесконечным коридорам закончился у одной из десятка одинаковых железных дверей, испещренных письменами. Один из караульных загремел ключами, отпирая тяжелый замок, который с каждым оборотом искрил магией. Второй замер за спиной первого в защитной стойке и направил на них пистолет.

– Всегда подозревала, что здесь недолюбливают Управление, но не так же открыто, унтер-офицер. Опустите пистолет сейчас же, – потребовала Лиза, и ее зрачки угрожающе налились алым.

– И не подумаю. Не хватало еще, чтоб вы снова забрали с собой заключенного, – процедил караульный с пистолетом, ни капли не смутившись.

– Я никого не забирала!

– Мне все равно. Инструкция есть инструкция.

Его напарник тем временем преспокойно отпер дверь и напомнил давно знакомое правило:

– Не пересекайте солевую границу. Демон лишен магии, но может наброситься и причинить вред.

Лиза недобро ухмыльнулась и ступила в камеру первой. Ник выиграл для себя пару секунд, чтобы набраться храбрости, и шагнул следом. В нос ударил запах сырости и немытого тела. Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась. Холодный белый огонек в мутной лампе затрепетал от движения.

На нарах, у дальней стены, лежала груда тряпья. Ник знал, что это не просто тряпье. Алан. Демон, когда-то считавшийся одним из главных соблазнителей Петрограда. Пока что Ник видел лишь костлявую спину, обтянутую грязной робой, и длинную паклю темно-рыжих волос – много лет немытых и нечесаных. Сколько же Алан не двигался?

Лизу слегка передернуло, когда она переступила солевую границу. Ник и не заметил бы, не знай он о ее происхождении. Соль, как и стены собора, причиняла Лизе боль, но боль терпимую, которую можно скрыть. Ник же переступил границу спокойно, хоть его и потряхивало, но не от боли, а от волнения.

– Дядя Алан, – несмело позвала Лиза, и Ник увидел перед собой не привычную – острую, как бритва, – Лизавету, а одинокую, всеми забытую девочку, которая нашла давно потерянного родственника.

Алан неохотно пошевелился. Он двигался медленно, заторможенно, словно восставал из могилы ожившим трупом. Пакля рыжих волос скрыла лицо, когда демон кое-как принял сидячее положение.

На них исподлобья взглянули мутные, выцветшие глаза. Ник помнил фото из дела Алана, помнил яркий лукавый взгляд, веснушки на носу и дерзкую ухмылку, которая не сползла с губ даже под прицелом тюремного фотографа, подгоняемая мучительной болью от заговоренного ошейника. Его глаза мягкого зеленого цвета четырнадцать лет назад напоминали о сочной молодой траве, сейчас же казались стеклянными и мертвыми. Ник и вовсе засомневался, в состоянии ли Алан понять их речь.

Демон медленно моргал и без интереса смотрел на Лизу. Ник таким безразличием похвастаться не мог. Он изучал Алана с любопытством неопытного стажера Первого отдела, впервые увидевшего нечисть своими глазами. На мертвенно-бледной грязной коже Алана явственно проступали гниющие язвы: одна на правой щеке, вторая – на лбу, наполовину скрытая паклей волос. Из-под ворота робы тоже выглядывало мерзкое красное пятно, подернутое коростой. Оно жутко портило татуировку в виде китайского дракона, чей хвост убегал куда-то под грязную рубаху. Руки с неровно обгрызенными ногтями покрывали язвы поменьше, кожа потрескалась, и в нее забилась грязь. Алан, как и остальные демоны, медленно разлагался в стенах собора, пока магия каменных стен сковывала его силу и не позволяла исцеляться.

Роба болталась на исхудавшем теле, как на вешалке, а на босые костлявые ступни, в которые безнадежно въелась грязь, было больно смотреть. Ногти на ногах отросли настолько, что он должен был цокать ими по полу, как животное.

– Дядя Алан, узнаешь меня? – вновь нарушила тишину Лиза. Ник был ей благодарен – в тишине, вспоротой стеклянным взглядом демона, ее голос понизил градус напряжения.

Алан прищурился. Возможно, он плохо видел.

– Почему ты зовешь меня так? – хриплым, скрипучим, как старая половица, голосом спросил он. Безжизненно-бледные губы Алана потрескались настолько, что при неосторожном движении в уголке выступила капелька крови.

– Потому что для меня ты был и останешься дядей Аланом, который защищал бесталанную девчонку от матери и ее ублюдка-пособника Гордия.

Вот тут-то в глазах Алана наконец появилась жизнь. Он моргнул раз, другой и прерывисто вздохнул.

– Л-лизавета? – заикаясь, спросил Алан, отчего Лиза просияла, как новая десятирублевая монета.

Ник поджал губы. На его памяти никто не называл так Лизу, кроме него самого. Выходит, все это время он напоминал ей о кровавом прошлом и Алане? Вот черт.

– Отрадно, что ты помнишь меня, дядя Алан, – хмыкнула Лиза. – Собор не украл у тебя рассудок, это прекрасная новость.

– Ты точно не кажешься мне? В последнее время меня мучают видения.

Демон, изумленный до крайности, вызывал у Ника желание расхохотаться. Ничто человеческое оказалось ему не чуждо.

Лиза решительно приблизилась и бесцеремонно дернула его за прядь грязных волос. Алан ойкнул и нахмурился. На его лицо и вправду возвращалась жизнь.

– Больно вообще-то, дуреха!

Лиза тепло улыбнулась, и на ожившем лице Алана тоже расползлась несмелая улыбка. Губы треснули в нескольких местах, окрасившись в алый. Лиза тут же полезла за пазуху и достала упаковку бумажных платочков вместе с небольшой бутылочкой воды. Надо же! Ей удалось протащись с собой что-то в обход обыска. И Ник догадывался что.

– Выпей. Это мертвая вода.

Алан протянул дрожащие руки к драгоценной бутылке, но настолько ослаб, что не смог открутить пробку. Лиза помогла ему, глядя на обессиленного демона с такой нежностью, которой Нику еще не приходилось видеть в ее глазах.

– Откуда у тебя мертвая вода? – прошипел он, когда Алан с явным удовольствием припал к горлышку бутылки.

– От бабушки Лиды. Откуда же еще? У нее поставщики по всей стране. Даже мертвую воду находят. Правда, стоит она уйму денег.

– Бабушка Лида продает ее демонам?

Ник поймал на себе заинтересованный взгляд Алана и гордо вздернул подбородок, показывая, что думает о старухах, продающих живительную воду тем, кого с таким трудом ловит Первый отдел.

– Деньги не пахнут, молодой человек. Рад, что Лидочка до сих пор на плаву. Весьма полезная дамочка, много хорошего мне сделала. – Голос Алана окреп, и в нем появилась явственная насмешка.

Лидочка! Да этой Лидочке лет семьдесят, не меньше!

Ник вдруг оборвал сам себя. Алану шестьдесят девять. Возможно, он застал эту самую Лидочку совсем молодой и не такой беспринципной.

– Тебе лучше? – опасливо спросила Лиза, утирая бумажным платочком кровь с губ Алана. Ранки затянулись, к губам вернулся цвет. Язвы постепенно исчезали с кожи. Мертвая вода благополучно исцелила демона от гниения. Запах, правда, лучше не стал, но единственный способ от него избавиться – душ.

– Я снова чувствую себя первым красавчиком Петрограда, – протянул Алан и улыбнулся той самой лукавой улыбкой, которая сверкала на фото в его деле. – Вот только воняю как свинья.

Он отвел от лица немытые волосы и мигом посерьезнел.

– А теперь выкладывай, малышка. Не зря вы явились ко мне с таким подарком. Вам что-то от меня нужно.

– Почему сразу нужно? – замешкалась Лиза. – Я давно искала возможность повидаться с тобой, и так уж вышло...

– Да, нам нужна ваша помощь. Лизе грозит опасность, ее преследует мать, которая когда-то нагадила и вам. Мы готовы дать вам возможность выйти из собора, если согласитесь сотрудничать, – выпалил Ник, перебив ее. Он старательно скрывал отвращение к Алану, но, кажется, не преуспел.

Демон поднял брови и усмехнулся уголком зажившего рта.

– Лизавета, твой друг не любит долгих прелюдий, как я посмотрю, – насмешливо произнес он и с насмешкой осмотрел Ника с ног до головы. – Можем приступить сразу к делу, раз уж молодой человек не расположен к светским беседам.

Ник побагровел. Алан ходил по грани, ощущая себя хозяином положения, и это напрягало. Ник чувствовал себя щенком, забравшимся в будку к бойцовскому псу и гордо гавкающим в миллиметре от его пасти. Один укус, и хребта не останется.

– Ник прав, мать изводит меня, но почему-то не приближается. Я не знаю, что делать дальше, но у меня получилось добиться для тебя если не полной свободы, то хотя бы возможности выйти из собора, – призналась Лиза под внимательным взглядом лучистых зеленых глаз.

Она рассказала Алану все, начиная с момента его ареста и заканчивая разговором с Эмилем. Демон внимательно слушал, иногда хмыкая, иногда ухмыляясь. Он то и дело косился на Ника и, кажется, играл в какую-то свою игру. По крайней мере, недовольное лицо Ника его здорово веселило, и он этого не скрывал.

В какой-то момент Лиза решила сесть на его койку, обессилев от долгого разговора, но Алан не позволил.

– Тут слишком грязно. Клопов и вшей, правда, нет. Каждый, кто пытался укусить меня, сдох в муках, – пояснил он. – Лучше уж постой. Не так провоняешь.

– Что ты скажешь? – спросила Лиза, и в голосе ее натянутой струной звенело напряжение.

– А что сказать? Я даже не смел надеяться, что когда-нибудь меня чудесным образом выпустят из собора и выдадут билет в свободную жизнь. Даже если бы я не мечтал отомстить твоей матери, все равно согласился бы. На все согласился, только бы покинуть эти стены.

– Вы же понимаете, что это временно? Вам придется вернуться сюда, когда убийца будет пойман, – уточнил Ник.

– Малыш, я никогда не считал себя дураком и прекрасно это понимаю, – со смирением ответил Алан, но уже через мгновение расплылся в коварной улыбке. – Но кто сказал, что я и вправду вернусь в эту камеру?

– Во-первых, я вам не малыш, – рыкнул Ник. Вот наглая мразь! Вывел его из себя всего одним словом! – Во-вторых, вы не сможете сбежать, даже не старайтесь. Ритуал надежно привяжет вас.

На это Алан только смешливо фыркнул. Он улыбнулся Лизе и спросил:

– Лизавета, меня привяжут к тебе? Как циклична жизнь: когда-то я воспитывал тебя, а теперь ты – меня.

– Я бы хотела, дядя Алан, но это невозможно. Во мне есть кровь демона. Из-за нее я не могу считаться полноценной золотой дворянкой, – с виноватым видом ответила Лиза.

– Ритуал привяжет вас ко мне.

Алан насмешливо покосился на Ника. Кажется, он не расстроился.

– Не скажу, что рассчитывал на этот вариант развития событий, но и ты сойдешь. Тебя приятно выводить из себя. Обращайся ко мне на «ты», дворянчик, а то я чувствую себя стариком.

– Вы и есть старик.

– Мы, демоны, всегда молоды и душой, и телом. Но раз тебе нравится идея жить под одной крышей со стариком, то так тому и быть, – насмехался Алан, явно наслаждаясь вытянувшимся лицом Ника. – Ах да, это мое условие сотрудничества. Жить в чужом доме я не собираюсь. Мой дом защищен магией крови, и туда никто не сможет проникнуть. Думаю, непременно найдутся желающие поздороваться с тем, кого с таким удовольствием запихнули в Проклятый собор.

– Что значит «жить под одной крышей»? – прошипел Ник, прожигая Лизу страшным взглядом. – Его не предупреждали, что привязать к себе демона – значит, буквально привязать к себе демона.

– Неужели нынешнее поколение охотников Первого отдела такое тупое? – Алан скривил уголки рта, будто видел перед собой несмышленых детей. – Что вы знаете о ритуале долговой связи?

– Ты не сможешь долго находиться вдали от того, к кому привязан. В нашем случае, от Ника. Двенадцать часов порознь, двенадцать часов поблизости.

– Дети. Чему вас только учат в этой вашей академии? – тяжело вздохнул Алан. – Ритуал долговой связи золотые дворяне придумали в старину, чтобы получить гарантию преданности демона. На такие кабальные условия соглашались бедолаги, которым было некуда деваться, либо хитрецы, желавшие подобраться к дворянам поближе. Демон, связанный с колдуном, не может причинить ему вред, это известно. Но также и колдун не может причинить вред демону. Ритуал действует в обе стороны, и дело здесь в магии крови. Цепь, которая привязывает демона к колдуну, тянет силы из обоих, поэтому через двенадцать часов поплохеет и одному, и второму. Цепь не может растягиваться долго, поэтому максимум, на который мы сможем покинуть друг друга, – около двенадцати часов. Потом нужно встретиться снова, чтобы ритуал не убил обоих. Это, кстати, весьма надежный способ убийства. Некоторые мои собратья добровольно заключали ритуал, чтобы умереть самим и утащить с собой врага, который их к себе привязал. Это гарантия того, что демон не сбежит от колдуна, но гарантия, как видите, не такая уж стопроцентная.

– Подвели дворяне. Не могли придумать ничего получше? – фыркнула Лиза.

Ник молчал, пораженный догадкой. Если Алан решит сбежать, то погибнут они оба. Он должен вручить свою жизнь в руки старому демону и надеяться, что тот не надумает покончить жизнь самоубийством, лишь бы не возвращаться в собор.

– Надеюсь, вам не взбредет в голову помереть, – буркнул Ник.

– Надейся, малыш, – подмигнул ему Алан. – Всегда славился своей непредсказуемостью.

Ник на секунду зажмурился, представляя, как с удовольствием ломает нос Кириллу. И Алану. Жить с демоном под одной крышей! Да еще и в его доме! Ни за что!

Глава 12. Два кровавых ошейника

Ник никогда не мечтал стать звездой. Не пел в расческу перед зеркалом, не учился играть на гитаре, не сочинял стихи и даже не особо-то любил выкладывать фото в «Связи». Он считал себя самым обычным человеком, но дождливым пятничным вечером превратился в звезду Первого отдела. Еще бы, кто не захотел бы посмотреть на дурачка, согласившегося привязать к себе демона? Демона, от чьего желания жить отныне будет зависеть и жизнь Ника. Как он докатился до этого?

Когда-то Ника считали идиотом, который по пьяной глупости сжег собственный дом. Сейчас же он стал идиотом, который сжег свой дом, а потом согласился на сомнительную сделку, чтобы наконец принести пользу и вернуть утраченное достоинство.

Утаить от Первого отдела грядущий ритуал оказалось невозможно. Алану предстояло появляться в Управлении, и это нужно было как-то объяснять операм, чтобы те при первой же встрече не всадили в него магазин заговоренных пуль. В четверг Кирилл принял решение провести совещание и сообщить о сомнительном плане по выслеживанию Елены Кёлер и ее подельников. Каждый из оперов счел своим долгом покрутить пальцем у виска. Только Руслан, как и положено заму, поддержал идею. Обозвал ее дебильной, но от этого гениальной в своем риске. Родин за это назвал его вылизывателем начальственных задниц и чудом не схлопотал блокнотом в глаз. Реакция спасла потомка огненного змея от позора и подпорченной мордашки.

Чем меньше времени оставалось до вечера пятницы, тем больше волновался Ник. Он старательно загружал себя работой, провожал Лизу до дома, подвозил Кирилла, который принципиально не стал просить у отца машину, но ночью оставался один на один с невеселыми мыслями. И каждая вопила: «Что же ты творишь, идиот?! Ты не настолько любишь Круг, не так горишь идеей, как Кирилл! Зачем тебе это?!» Однако он отважно гнал от себя страх и малодушие. Ник слишком долго не приносил пользы, натворил много глупостей, искупался в дерьме. Весь Круг только порадуется, если Кирилл в нем разочаруется. Ник хотел доказать, что достоин своего места, и потому сжимал зубы в ожидании расстрельного приговора.

Пятничный день прошел как в тумане. Он без интереса слушал о пригласительных на благотворительный вечер, которые достал для них Верещагин. Достал при условии, что Варя пойдет туда вместе с Кириллом в качестве будущей супруги. В другое время Ник ухмыльнулся бы кислой роже друга, когда тот говорил о Варваре, но сегодня страх перед грядущим перебил желание язвить.

Когда часы показали шесть, Кирилл вызвал Ника к себе в кабинет. За ним хвостиком поспешила Лиза, захватив увесистый пакет с одеждой. В среду она не поленилась съездить (вернее, заставить Ника свозить ее) в «Мертвую воду», чтобы забрать оттуда что-то из вещей Алана. Тогда Ник впервые всерьез задался вопросом, где же демон жил до заключения. Лиза не знала, где, но точно помнила, что не в клубе. Алан предпочитал уединение и обустроил себе защищенную норку вдали от чужих глаз.

Вещей Алана в «Мертвой воде» не было – Эмиль все уничтожил, чтобы замести следы его связи с клубом. Оборотень подумал-подумал и решил одолжить наставнику свою одежду. Навскидку он был одного роста с Аланом, но шире в плечах, да и в целом крепче. Черный спортивный костюм наверняка повиснет на демоне, как на вешалке в шкафу. Когда Эмиль и Лиза выбирали кроссовки для Алана, Ник не выдержал и сквозь ехидный смешок напомнил:

– Лизавета, он порвет эти несчастные кроссы когтями. Щипцы возьми с собой, пусть пострижет их сначала.

Лиза хлопнула себя по лбу и с благодарностью ему подмигнула. Ник пожалел о сказанном в ту же секунду. Надо было промолчать и потом от души поржать над цоканьем когтей по каменному полу, когда Алан не смог бы влезть в кроссовки. А выходило, будто он позаботился о демоне. Черт!

О резинке для волос Алана Лиза догадалась сама – на этот раз Ник молчал. Он не переставая напоминал себе, что делает все это, чтобы поймать крысу, которая завелась в Круге. Страдает для общего блага. Настоящий мученик.

В кабинете Кирилла их ждала улыбчивая Нина Ивановна – тот самый специалист по ритуалам. Внучка ведьмы, которая будто знала о колдовстве все и даже чуть больше. Она задумчиво перелистывала исписанный вдоль и поперек блокнот, то и дело заправляя за ухо непослушную прядь, выпавшую из густой русой косы. Кирилл переживал так, будто это его вот-вот прикуют к демону. Безусловно, переживал глубоко внутри и внешне казался неприступной глыбой льда, но Ник слишком хорошо знал признаки его нервозности.

Кирилл сухо кивнул Лизе в знак приветствия. Сегодня он приехал в Управление на такси и ни разу не зашел в их кабинет. После понедельничного визита Варвары их странная, едва заметная, но все же химия почти сошла на нет. Оба общались друг с другом сдержанно и немногословно, даже находясь в одной машине. Похоже, перепалка с сестрой здорово разозлила Лизу, а Кирилл... Да черт знает, что там в его мозговом болоте творилось! Нику хватало своих переживаний.

– Ждем кого-то еще? – нервозно спросила Лиза, когда они расселись за столом, напротив Нины Ивановны.

Кирилл ответил, даже не взглянув на нее:

– Главу Управления. Он поедет с нами, чтобы лично проконтролировать ритуал.

Не доверял никому из них. В этом весь Алексей Воронцов – ни во что не ставил как собственного сына, так и всех вокруг. Почему он вообще дал добро на их рискованный план? Не мог же этот суровый человек поверить в эту откровенно дерьмовую идею, как Руслан!

По прошествии пяти минут дверь распахнулась, и на пороге возник Алексей Воронцов собственной персоной. Властность и превосходство исходили от него почти осязаемыми волнами. Глава Управления был по обыкновению одет в дорогущий, но неброский классический черный костюм с белоснежной рубашкой, на носу сидели очки в золотистой оправе, волосы, посеребренные сединой, лежали волосок к волоску, а на лице застыло бесконечно презрительное выражение. Сколько Ник себя помнил, Алексей Воронцов ни разу не улыбнулся. Казалось, он вообще не умел это делать. К слову, умение держать лицо и давить окружающих превосходством Кирилл унаследовал именно от отца.

Алексей замер у кресла сына, и тот почтительно уступил его. Ник знал, чего это стоило гордости Кирилла, который не привык отходить в тень, но с отцом пока по-другому не мог.

– Итак, Нина Ивановна, расскажите нам, как пройдет этот чудо-ритуал? Мне нужно знать, на что толкаю сына своего друга и как потом перед ним оправдаться в случае провала, – потребовал он.

Ник удивился: глава запомнил имя специалиста по ритуалам, которая не дослужилась даже до майора. Глаз бабника угадывался сразу: давно оценил и приметил.

– Не буду скрывать, ритуал довольно сложный. Я буду выполнять его впервые. Мне пришлось даже посоветоваться с бабушкой, чтобы быть полностью уверенной в результате, – деловито ответила Нина Ивановна, ни капельки не польщенная тем, что ее имя запомнил целый глава Управления. – Все атрибуты я подготовила, заговор отыскала в Справочнике старого дворянского колдовства. Крови от обоих потребуется много, поэтому я припасла мертвую воду. Она восполнит силы и демона, и Николая. Пары глотков хватит, чтобы продержаться пару часов, а после оба уснут мертвым сном до самого утра.

По спине Ника побежал холодок. Он не поедет в гнездо демона, где крепко вырубится до самого утра! В таком состоянии с ним могут разделаться в два счета! Мало ли, вдруг дома у Алана прячется целый выводок нечисти! Да там и одного Эмиля хватит, чтобы Ника никто никогда не нашел.

– На сегодняшнюю ночь я заберу их к себе, – заявила Лиза, и Ник чудом сдержался, чтобы ее не расцеловать. Ночевать у Лизаветы безопасно. Присутствие ответственного домового добавит уверенности, что его не расчленят ночью. – Алан настаивал, чтобы жить у себя дома, поскольку на нем мощная защита. Думаю, за четырнадцать лет его жилище пришло в запустение, потому что ни у кого, кроме Алана, доступа туда нет. Квартира Ника не защищена магически, поэтому не остается другого варианта, кроме моей. Под защитой нам всем будет спокойней.

Глава Управления окинул Лизу оценивающим взглядом и хмыкнул:

– Кирилл говорил, что ты защитила свой дом сама. Зря Михаил тебя недооценивает.

– Лестно, что его мнение расходится с вашим, – холодно ответила Лиза, исподлобья пронзительно зыркнув на собеседника.

– Дочь чистокровной демоницы опасно недооценивать.

– А дочь демоницы, которая была и остается наследницей рода Верещагиных, недооценивать вдвойне опасней.

Ник едва не поперхнулся от дерзости Лизы. Никто не смел говорить с Алексеем Воронцовым в таком тоне, но он почему-то никак не отреагировал на смелый выпад. Лишь заинтересованно посмотрел на Лизу из-под очков и бросил Кириллу:

– Выдвигаемся.

Провожали их всем отделом. Каждый опер счел своим долгом высунуться из кабинета, чтобы посмотреть на овечку, которая добровольно отправилась на заклание. Именно так Ник себя и ощущал. Если Алан им не поможет, он самолично засунет его обратно, в Проклятый собор!

Пятница, полседьмого вечера, дождь. Бешеные пробки поглотили Петроград. Чтобы добраться до набережной реки Карповки, им потребовался почти час. Ник потел и матерился сквозь зубы, останавливаясь на очередном светофоре. Кирилл предлагал повести, но он отказался. Ник терпеть не мог, когда кто-то садился за руль его машины, но на обратном пути вынужден будет уступить. Вряд ли после ритуала он будет в состоянии рулить сквозь дождевые капли, застилающие лобовое.

Автомобиль главы Управления двигался за ними как приклеенный. Вместе они припарковались у ворот собора, где собрались два ряда машин работников. Благодаря Алексею Воронцову их пропустили через КПП практически сразу, не заставив мокнуть под дождем. К ним лично вышел начальник охраны собора – поджарый пожилой мужичок в безукоризненно выглаженной темно-серой форме. Подготовились к визиту важных гостей из Управления, носки поменяли, форму постирали. С поклонами начальник охраны проводил их в просторный, но скромный кабинет. Даже не пришлось спускаться в подвал.

Кажется, Ник неосознанно сказал это вслух, потому что Нина Ивановна покосилась на него, как на местного дурачка, и снисходительно ответила:

– Внизу сильный магический фон. Он помешает корректному проведению ритуала.

Ник мысленно передразнил душнилу с косой и рухнул на ближайший стул. Тот жалобно скрипнул под задницей и покосился. Рухлядь, как и все в этом кабинете: письменный стол, который считался старым еще при развале империи, несколько стульев с потертой красной обивкой, выцветший ковер под ногами, арочные окна с деревянными рамами, крашенными в белый цвет уже сто тысяч раз. Они производили впечатление обманчиво хлипких, но едва заметная рябь на стеклах давала понять, что сбежать отсюда можно только в могилу.

– Попей. Выглядишь так, будто сейчас отъедешь, – отвлек Ника голос Кирилла. Он с максимально равнодушным видом протягивал побледневшей Лизе бутылку воды. Она мирное подношение не приняла и гордо отвернулась.

– Я полудемон. Как еще мне выглядеть в Проклятом соборе? – буркнула она, и Кирилл поджал губы. Раздражение. Друга цепляли ее подначки, холодность и грубость. Похоже, и вправду мазохист. Но за что на него злилась Лиза? Ник обязательно выяснит, если останется жив...

Кирилл демонстративно поставил бутылку на письменный стол, прямо перед Лизой, и отошел к окну, где уже созерцал унылый пейзаж его отец. Вечерняя серость напоминала, что совсем скоро в Петроград придут белые ночи.

Дверь кабинета скрипнула, и Ник весь подобрался. Двое конвойных впихнули Алана внутрь, но тот даже сейчас умудрялся напоминать театрального актера, вышедшего на сцену. Удивительно, но за ним не вплыл запах немытого тела и даже не слышалось цоканья ногтей. Надо же, демону разрешили помыться и привести себя в порядок! Его рыжие волосы покоились на макушке в большом неаккуратном пучке, серая роба выглядела довольно свежей, ногти на босых ногах, все еще черных от въевшейся грязи, оказались аккуратно пострижены. Руки Алану сцепили спецнаручниками, поскольку за пределами подвала не было купола против магии. Второй сбежавший демон не входил в планы ни Управления, ни охраны собора.

– Ого, интересная компания. Мое почтение, Алексей Дмитрич. Рад, что вы еще живы. Служба опасная, могли уже и червей кормить в земле. Зато с орденом за мужество, – заявил Алан и расплылся в лукавой усмешке. Конвоир грубо толкнул его в спину, на что демон даже не обратил внимания. Он перевел хитрый взгляд на Кирилла: – А это у нас... Подождите-ка, я угадаю сам. Наследный принц и, стало быть, следующий глава Управления по особым чего-то там.

– Закрой рот, Алан, – рыкнул Воронцов-старший, но демон обратил на него внимания не больше, чем на конвоиров, застывших за его спиной.

Алан заинтересовался Ниной Ивановной и переключил внимание на нее. Даже улыбка на лице приобрела оттенок флирта.

– А на вас, прекрасное создание, возложили обязанность провести ритуал?

Нина Ивановна кивнула, вежливо улыбнувшись Алану уголками губ.

– Вы так молоды. Смею надеяться, что опыта у вас достаточно и посреди ритуала мы с Нико́ не превратимся в свиней.

– С кем? – фыркнул Кирилл и – скотина! – едва не подавился смешком.

– Честно сказать, мне совсем не нравится имя Николай. Поэтому я решил, что буду звать его Нико́, – весело отмахнулся Алан и прошествовал до стула, который все из уважения оставили для главы Управления, и нагло уселся на него.

Пока Ник беззвучно моргал, пораженный наглостью рыжего выродка, Нина Ивановна суетилась, раскладывая на столе атрибуты для ритуала. Алан больше не болтал и с интересом изучал каждого из присутствующих, явно что-то для себя подмечая. Он подмигнул Лизе и перевел взгляд на Ника. Глаза, точь-в-точь такие, как на старой фотографии в деле, полнились танцующими чертями. В тщедушном теле демона ощущалась мощь, которую не скрыть ни ухмылкой, ни веснушками, ни красивыми речами. Он казался хрупким и слабым, но в этом омуте явно водились не только черти, но и монстры покрупнее.

– Подойдите ко мне, – распорядилась Нина Ивановна, и Ник заставил себя подняться. Каждый шаг к столу виделся шагом на эшафот. Если отказаться от ритуала прямо сейчас, как долго все вокруг будут считать его трусом? Кирилл разочаруется снова, и второй раз его доверие уже не вернуть.

Ник сцепил зубы и замер рядом с Ниной Ивановной. Алан чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, и Ник, как ни странно, его понимал. После четырнадцати лет заключения он изнывал бы так же, зная, что желанная свобода, вот она, только сцеди немного крови в медную чашу и привяжи себя к дураку-дворянину.

– Я возьму кровь у каждого из вас и окуну в нее ленту, которой обвяжу ваши руки. В процессе ритуала прошу ничему не удивляться, не отстраняться от меня и не препятствовать, – четко и по-учительски произнесла Нина Ивановна. Ник напряженно кивнул, упрямо не глядя на Алана по левую руку от себя.

Все присутствующие замерли в напряжении, когда Нина Ивановна зашептала очищающий заговор над медной чашей и ножом с выжженными на деревянной ручке славянскими рунами. Ник и сам замер, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Когда очищающий ритуал был закончен, Нина Ивановна протянула руку Нику.

– Первый тот, кто привяжет к себе должника, – распорядилась она.

Ник почувствовал почти невесомое прикосновение ее теплых пальцев к своей ладони, но ледяное лезвие на коже ощутил четко, как росчерк молнии. Тонкий порез сначала проявил себя всего несколькими капельками крови, но вот они уже образовали ручеек, который бодро потек в медную чашу. С первой каплей, разбившейся об испещренное символами дно, страх Ника перед грядущим лопнул, как воздушный шарик. Ритуал начался, пути назад не осталось, значит, пропал смысл бояться.

Нина Ивановна словно решила выжать из тела Ника всю кровь досуха. Алая дорожка текла и текла в чашу, а он слышал лишь удары собственного сердца в ушах. Наконец пытка кончилась. Нина Ивановна дала Нику носовой платок и велела зажать ладонь. Когда пришла очередь Алана, он с готовностью протянул худую ладонь с длинными пальцами, ногти на которых остались такими же неровно обгрызенными. Нина Ивановна проделала с ним то же самое. Кровь у Алана ожидаемо оказалась такой же алой, как у Ника. Он прекрасно знал, что в демонах больше человеческого, чем принято рассказывать в страшилках, но все равно на миг представил, как из раны на ладони Алана льется чернота. Криповый ритуал получился бы.

Кровь Алана бежала в чашу с большей охотой, поэтому ему Нина Ивановна протянула платок куда быстрее. Она торжественно опустила на дно чаши длинную красную ленту и быстро-быстро зашептала что-то на старославянском. Все же не мешало бы Нику немного углубиться в ритуальную магию, а то на секунду вдруг подумалось, что так и душу у него отберут, а он не поймет. Сам с радостью отдаст.

– Пожмите друг другу руки, – распорядилась Нина Ивановна, дочитав заговор.

Насмешливый взгляд Алана почти кричал: «Ну что, мажорчик, не струсишь?» Подначивал! И Ник поддался. Как не поддаться, когда сомневаются в твоей смелости? Он сжал холодную, но сильную и цепкую ладонь Алана. Рукопожатие получилось даже крепче, чем надо. Каждый как будто норовил сломать друг другу какую-нибудь кость.

Место, где соприкоснулись раны, прострелило разрядом электричества.

Нина Ивановна бормотала нараспев уже вполне понятные слова, одновременно связывая их сцепленные руки кровавой лентой. Чем крепче оплетала их шелковая материя, чем больше пропитывались раны на ладонях кровью друг друга, тем жарче Нику становилось. Жар этот зародился в ладони, пополз вверх, по предплечью к плечу, перекинулся на грудь. Опустился в живот и сполз в ноги, до самых пяток. Ник казался себе сгустком почти обжигающей магии. Судя по изумленным глазам Алана, он ощущал себя примерно так же. Впрочем, ему было куда хуже. Зрачки Алана пылали алым пламенем, а по лицу катились градины пота. Ник и забыл, что он – чистокровный демон, значит, нахождение в соборе должно причинять ему боль.

– Произнеси клятву, – велела Нина Ивановна Алану.

– Клянусь всеми силами помогать Николаю Баркалову в поисках демоницы, что скрывается под именем Елены Кёлер, и ее приспешников, сделать все, что в моих силах, чтобы схватить их живыми или мертвыми, – с готовностью произнес демон, и впервые за две короткие встречи взглянул на Ника серьезно. Даже с вызовом. Он знал, что найдет. Лучше него не появилось никого за все четырнадцать лет.

– Теперь ты. – Нина Ивановна повернулась к Нику.

– Клянусь освободить демона Алана от действия ритуала, как только он исполнит свою клятву.

«Ага, от ритуала освобожу и тут же надену на него спецнаручники. Вернется в свою камеру, она даже проветриться не успеет», – мысленно обещал Ник, чувствуя, как тепло на месте прикосновения порезов превращается в жар. Они обжигали друг друга ладонями, но не могли расцепить их.

– Скрепляю ритуал цепью, – сказала Нина Ивановна и зачерпнула пальцами кровь из чаши.

Она коснулась шеи Алана и обвела ее по кругу, тем самым нарисовав кровавый ошейник. На кадыке выписала вязь из трех рун, и вся нарисованная конструкция, мигнув, исчезла с шеи демона, как и не было. Ник взволнованно втянул воздух. Кровавая метка – признак черномагического ритуала. Спасибо, Лиза, придумала так придумала.

Однако срываться с поводка было уже поздно, и такой же кровавый ошейник, как у Алана, через пару минут испарился с шеи Ника.

Нина Ивановна заметно побледнела. Темное колдовство выпило из нее много сил. Она аккуратно развязала ленту, смотала ее в клубочек и передала Нику. Он принял ее свободной рукой, все еще не решаясь расцепить рукопожатие с Аланом.

– Сохрани эту ленту. Отпустить должника сможешь, бросив ее в огонь. Когда лента догорит, он обретет полную свободу. Носи ее с собой, куда бы не пошел, чтобы не потерять, иначе ритуал уже не отменить. Теперь можете разорвать рукопожатие. С этого момента вы связаны цепью ритуала и обязаны исполнить клятвы.

Нина Ивановна опасно пошатнулась, и Ник поспешил усадить ее на ближайший стул. Она благодарно кивнула и пробормотала почти шепотом:

– Полейте раны мертвой водой, и они затянутся. Потом выпейте по глотку. Вам нужны силы, чтобы добраться до дома.

Сердце Ника до сих пор клокотало в груди бешеной птицей, поэтому он не сразу ощутил, как быстро обессилело тело, стоило разорвать рукопожатие. Из него будто выпустили воздух, как из воздушного шарика, а вместе с ним незаметно испарились и силы. Алан, несмотря на бодрую улыбку, стал еще бледнее, чем несколько минут назад. Оба потянулись к бутылке с мертвой водой одновременно, но, соприкоснувшись пальцами, Ник отдернул руку. Алан усмехнулся, ничего отдергивать не стал и первым схватил желанную целебную воду.

Он сделал глоток из горлышка и на секунду в наслаждении прикрыл глаза. Рана на его ладони затянулась на глазах, оставив лишь чуть заметную розовую полосу, да и демон заметно повеселел. Он протянул Нику бутылку и добавил с ехидцей:

– Предупреждаю: зубы я не чистил давно. Если брезгуешь, можем попросить для тебя фарфоровую чашечку.

Ник фыркнул и назло выхватил у Алана бутылку. Второй раз в жизни он пробовал мертвую воду и знал, что на языке она ощущаешься холодной и свежей, но в горле превращается в огонь, будто глотнул спирта. Жар разлился по телу. В отличие от ритуального он приятно согревал, пока не сосредоточился в ладони, на месте пореза.

Сил и вправду прибавилось. Ник даже готов был сесть за руль!

– Алан, я привезла тебе одежду, – подала голос Лиза, на что демон одарил ее лучезарной улыбкой.

– Малышка, лучше я надену ее после того, как схожу в душ. Сейчас я слишком грязный для чего-то, кроме этой ужасной робы.

Однако Алан выхватил у Лизы пакет и с любопытством рассмотрел, что же она ему принесла.

– Мода изменилась, – задумчиво протянул он и тут же окинул всех нетерпеливым взглядом. – Мы на свободу идем или еще и чаепитие здесь устроим?

* * *

Магия заартачилась, пропуская Алана в парадную. Лизе пришлось крепко сжать его ладонь и потянуть за собой. Защита поддалась, признавая волю хозяйки. Конкретно этого демона Лиза желала видеть у себя дома, такой вот нонсенс для добротного магического щита. Следом плелся, кое-как переставляя ноги, Ник и периодически опирался на Воронцова, которому его драгоценная невеста за время поездки оборвала весь телефон. Кажется, речь шла о какой-то вечеринке, где они с Ником обещали появиться. Воронцов туда как раз собирался, а вот Баркалов сегодня, кроме кровати, никуда больше не соберется.

Алан, хоть и обессилел от ритуала, выглядел все же поживей Ника. Лиза знала, что силы из него тянул и собор, от магии которого она то и дело передергивала плечами, стремясь стряхнуть могильный холод. Алан впервые за четырнадцать лет покинул стены камеры и вдохнул свободу. Лиза помнила, насколько независим и свободолюбив он был, потому представляла с болью, чего стоило ему долгое заточение.

Домовой с нетерпением ждал их прямо за дверью. Он знал, что за гостя сегодня приведет Лиза, и не сказать чтоб испытывал восторг по этому поводу. Старый ворчун не доверял никому из шайки ее матери, но к Алану относился более или менее снисходительно. Помнил, старый, как тот отбивал Лизу у Гордия, как пинком открывал дверь подвальной каморки, где она отбывала очередное наказание, и вытаскивал ее на свет, матерясь сквозь зубы.

Несмотря на то что Гордий исходил ядом от вмешательства «рыжего выродка», мать Лизы не мешала их противостоянию. Правда, стоило Алану отлучиться, как кошмар наяву возвращался. Похоже, мамаша попросту веселилась, наблюдая, как в глазах Лизы гасла надежда, но по возвращении Алана загоралась вновь. Позже он угодил в лапы Первого отдела, и случилось убийство русалки...

– Эмиль! – воскликнул Алан и упал на колени перед домовым. Лиза на миг решила, что Проклятый собор таки свел его с ума, но потом увидела черный хвост. Кот!

Звериная форма Эмиля – черный кот, и сегодня он нагло явился к ней в квартиру, но предусмотрительно замаскировался, чтоб ни один глазастый шпион не заметил. Мало ли котов расхаживает по улицам Петрограда и просачивается в парадные вместе с нерасторопными прохожими? Возникал всего один вопрос: как оборотень преодолел защиту?

– Как он сюда попал? – Лиза уперла руки в боки и устрашающе взглянула на домового.

– Я впустил. Помню, что этому рыжему он как сын.

Домовой покосился на Алана, который с нежной улыбкой прижимал к груди урчащего кота. Лиза тоже улыбнулась уголками губ, пораженная искренней нежностью Алана. Обычно он казался сгустком сарказма, но Эмиль, похоже, знал его совсем другим. Отцом, которого лишился в раннем детстве. Тайна его появления рядом с Аланом так и осталась неразгаданной, но факт оставался фактом: чистокровный демон воспитал оборотня как собственного сына и передал ему свое дело.

– Это Эмиль? – сонно изумился Ник. На его лице проскользнуло недовольство, но быстро исчезло, стертое усталостью.

– Тот самый управляющий «Мертвой водой»? – подхватил Воронцов. – Я его по-другому представлял. Более... человеком, что ли.

– Хвостатым он мне больше нравится. Молчит хотя бы, – пробурчал Ник, пошатываясь, добрался до дивана и со стоном плюхнулся на него.

– Как я посмотрю, ты уже знаком с моим воспитанником. Он умеет располагать к себе людей, не так ли? – Алан, не спуская Эмиля с рук, уселся на тот же диван.

– Несомненно, – выдавил Ник с таким видом, будто где-то завоняло дерьмом, и устало прикрыл глаза.

Урчание сменилось утробным рыком. Эмиль мог продемонстрировать недовольство только так. Максимум: запустить когти в обидчика. Обратиться обратно в человека он сможет только на том же месте, где перекинулся котом, кувыркнувшись через нож.

– Оставляю тебе, Нико, самое ценное.

С этими словами и гадкой ухмылочкой Алан отцепил от себя Эмиля и поставил на колени Ника. Сию же секунду кот оттолкнулся от джинсовой ткани, наверняка оставив царапины даже на коже, спрыгнул на пол и демонстративно последовал за наставником.

– Э-э, нет. Я иду в душ. Будь добр, останься с Нико. Вам придется подружиться. Так уж вышло, что какое-то время его в моем доме ты будешь встречать чаще, чем нам обоим хотелось бы.

Кот нехотя направился к Нику, который, нахмурившись, рассматривал дырку на новых джинсах, оставленную острым когтем. Оба не выглядели расположенными к диалогу, но Эмиль, покорный воле наставника, уселся рядом и демонстративно отвернулся.

Лиза с интересом наблюдала за семейной драмой, но от спектакля трех актеров пришлось отвлечься, чтобы выдать Алану чистое полотенце. Пока он плескался в душе, Лиза отправила Ника спать на свою кровать.

– Сегодня первый раз, когда я пустила тебя в свою постель. Отметь эту дату в календаре, – торжественно объявила она, вручая Нику подушку и плед. Спать с ним под одним одеялом Лиза, несмотря на дружбу, не собиралась.

– Не забудь рассказать в отделе, что спал с Кёлер. С удовольствием послушаю, как скрипят зубы Родина, – добавил Воронцов.

Лиза покосилась на него исподлобья, но ничего не ответила. Ник показал Воронцову средний палец и бревном рухнул на кровать. Ему хватило всего пары минут, чтобы крепко уснуть.

Лиза включила светильник над барной стойкой, слушая, как Воронцов отвечает на четвертый – да, она считала – звонок Варвары и обещает, что скоро приедет на вечеринку. Она ухмыльнулась и включила кофемашину. Спать не хотелось. Слишком уж насыщенным получился день, да и надо было чем-то занять руки, пока начальник топтался рядом.

Все внимание домового сосредоточилось на Эмиле. Он ласково подсунул воспитаннику Алана под нос блюдце с молоком и уговаривал попить. Похоже, домовому отчаянно не хватало благодарных домочадцев, о которых можно заботиться.

Воронцов отделался от Варвары и раздраженно отбросил телефон на стойку. Он старательно не показывал усталость, но покрасневшие глаза и залегшие под ними тени говорили сами за себя. Лизе не разрешалось видеть его слабости, да и свои показывать она не желала. Самая раздражающая, самая дурацкая слабость, не покидавшая ее мыслей с воскресной ночи, сидела перед ней и пялилась своими невозможными голубыми глазами. Слабость, за которую Лизе было стыдно перед самой собой. Третий человек, чувства к которому никогда не должны были родиться, но, родившись, принесли только разочарование.

Первым был Герман... Тот самый мальчик, в которого Лиза с пылкостью десятилетней одинокой дурехи влюбилась. Назвала его другом, но глупое сердце трепыхалось совсем не по-дружески при виде статного мальчика, который так ее понимал. А потом он смеялся, смеялся, смеялся над ней. Издевался, травил с компанией дворянских детей и называл сумасшедшим зверьком.

Следующим стал Павел. Однокурсник из Академии. Лиза соревновалась с ним во всем: в учебе, в достижениях, в количестве наград и дипломов. Им обоим нравилось это противостояние, но Лиза опрометчиво влюбилась, а Павел видел в ней лишь стимул не останавливаться и рваться вперед. После выпуска он уехал в Москву и уже год возглавлял отдел в местном Управлении по особым делам.

Два года назад Павел, тогда еще заместитель, приезжал в командировку к ним, в Управление, и, пригласив Лизу на кофе, скрыто насмехался над ее незавидной должностью рядового опера. Превосходство читалось в каждом слове, и Лиза гордо ушла, демонстративно швырнув на стол целую тысячу. «Сдачу можешь оставить себе, начальник», – стали последними словами, которые она бросила любви своей юности.

И вот... Воронцов. Да, это еще не любовь, но Лиза помнила, как все начиналось с Павлом, как трепыхалось глупое сердце, как с острого языка пропадали все слова. Это начало большого разочарования. Хватит с нее разочарований!

– Теперь я буду часто появляться здесь, сестренка. Лучше тебе не попадаться мне на глаза, иначе я нашепчу Кириллу, чтобы избавился от тебя.

– Считай, что я испугалась. Видели мы, какое ты влияние на него имеешь. Целое никакое, – ответила Лиза с демонстративной усмешкой, а внутри клокотала ярость.

– Поверь, в постели женщина может добиться всего, чего захочет. Впрочем, кому я это рассказываю? Сомневаюсь, что кто-то спит с тобой добровольно.

Вот тогда-то Лиза и поняла, что, если не отстранится от Воронцова, утонет в нем окончательно. Он спал с какой-то ведьмой, спал с Варей, наверняка спал еще с какой-нибудь расфуфыренной звездой «Связи» – обладательницей огромных губ и надутых сисек. У него весьма насыщенная личная жизнь, куда не впишется демон-полукровка. Пусть унаследовавшая от матери часть красоты, но никогда не обладавшая ни ее притягательностью, ни шармом. Только непомерной гордостью.

– Даже кофе не предложишь, гостеприимная хозяйка? – после затяжного молчания спросил Воронцов.

– Тебя ждет вечеринка, ты-вы. Вот и чеши туда.

– Не хочу, – признался он и нагло забрался на стул, всем своим видом показывая, что не уйдет так просто. – Хочу выпить кофе и выяснить, с чем связан твой грозный вид. Я что, наступил тебе на какую-то больную мозоль? Всю неделю меня не покидает ощущение, что ты вот-вот наколдуешь мне порчу на понос или на импотенцию. Второе страшнее.

На лице Воронцова расползлась ухмылка, и Лиза сердито отвела глаза. Пусть уходит! Пожалуйста, пусть он уйдет к Варе! Лиза не хотела испытывать эту идиотскую неловкость, но испытывала ее. Рассматривала его исподтишка и ругала себя за это. Все пять дней Лиза пыталась не думать о Воронцове и, как назло, думала еще чаще.

Вечером в понедельник она даже почти решилась позвонить Родину и попросить приехать. Отговорил домовой, заметив, что ради мести одному мужику, который о мести и не узнает, необязательно спать с кем попало. Лиза прислушалась. Вместо секса с Марком она выпила полбутылки вина и нашла страницу Воронцова в «Связи». Профиль был открыт, но идеально вылизан. Одна фотография в строгом костюме, скрытые близкие друзья, почти никакой информации, кроме вуза. Лиза и не сомневалась, что он учился в Петроградском государственном университете. Лучший вуз страны для единственного отпрыска влиятельного семейства.

Она долго залипала на фото Воронцова, рассматривая лицо с тонкими чертами так пристально, как никогда не смогла бы при личной встрече. Варе вновь досталось лучшее. Да, он ее не любил, но все равно останется с ней.

– Вампирша-а-а, ты меня слышишь? – не успокаивался Воронцов. – Раз уж ты такая жадная, придется попросить хотя бы воды. Можно из-под крана.

– Твой аристократичный желудок такую чудо-водичку не переварит, – буркнула Лиза. Воронцов победил, втянув ее в словесную перепалку.

– Ну вот, я дождался ответа.

Он улыбнулся!

«Ну все, сама виновата. Разбирайся теперь со своими потными ладошками сама, как и с сердечками в глазах!» – мысленно ругалась Лиза, пока делала вторую чашку кофе, который уже почти ненавидела.

Воронцов посматривал на нее с видом триумфатора и молчал. От повисшей неловкости их спас Алан, который выплыл из душа в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Годы в Проклятом соборе сказались на нем заметней, чем хотелось бы. Его тело напоминало скелет, обтянутый бледной кожей. Торс испещряли татуировки, некоторые из которых заметно побледнели за прошедшие годы. Больше всего привлекал внимание китайский дракон, перетекавший с груди на шею.

Волосы Алана перестали напоминать паклю и сейчас мокрыми змеями сползали по плечам на грудь и спину.

– Твои чудо-баночки для волос творят магию, малышка. – Алан уселся на пустующий барный стул с таким довольным видом, будто нализался молока вместо Эмиля. – Я бы тоже не отказался от кофе.

Лиза скорчила рожицу и достала третью чашку. Ее кухня медленно, но верно превращалась в кофейню.

– Я ведь не нарушил интимность момента? – невинно поинтересовался Алан, окинув их с Воронцовым заинтересованным взглядом.

Лиза отвернулась, но замерла, застигнутая врасплох насмешливым ответом Воронцова:

– Вообще-то я пытался флиртовать с этой неприступной барышней, но кому теперь нужен мой невероятный кофейный флирт в присутствии третьего лишнего?

– Такой вид флирта барышню не устраивает, – проворчала Лиза, подбодренная одобрительным смешком Алана.

– А какой устраивает?

– Тот, при котором ты выметаешься из моей квартиры и валишь на свою вечеринку.

– Грубиянка, – притворно обиделся Воронцов, но тут же расплылся в блаженной улыбке, отхлебнув любимый кофе с молоком. Какого-то хрена Лиза выучила даже это!

Она заставила себя отвернуться и внезапно наткнулась на проницательный взгляд Алана. Он понимающе улыбнулся краешком губ и покачал головой, будто видел перед собой неразумного ребенка.

Кажется, Алан понял, что у нее на душе.

– Поздний гость уже и вправду засиделся, – подхватил он. – Кажется, вас где-то ждут, Кирилл Алексеевич.

– Кофе разрешишь допить? – совершенно серьезно спросил Воронцов у Лизы, и та невольно кивнула, ошарашенная сменой тона. – Если честно, мне безумно хочется спать, а не тащиться на вечеринку, но «Айс Лимит» не так часто организовывают что-то столь масштабное.

– «Айс Лимит»? – изумилась Лиза, вытаращив глаза. – Обалдеть! Ты идешь на вечеринку к ним?

– Ты их знаешь? – выгнул бровь Воронцов.

– Обижаешь. Давно купила билет на их концерт и ждала следующей пятницы даже больше, чем новогодней премии. Правда, теперь идти туда опасно. Мало ли кто затеряется в толпе.

– Рад, что ты понимаешь всю опасность столпотворений, но обещаю придумать, как тебе познакомиться с Тимуром Агеевым. Мы с ним давние знакомые. Думаю, мне он не откажет.

Вот тут-то Лиза сдалась окончательно и потратила следующие полчаса на расспросы Воронцова о Тимуре Агееве и «Айс Лимит». Он охотно отвечал, рассказывая смешные истории, связанные с секс-символом Республики. Алан, устав слушать сплетни российского шоу-бизнеса, крепко уснул на диване.

За следующий час они не сказали ни слова об убийствах, расследовании и грядущих поисках Елены Кёлер. Вместо этого Воронцов с интересом расспрашивал Лизу о книгах, которых на полках в квартире стояло великое множество, о тех самых китайских мужиках с длинными волосами, которых он перепутал с девушками, о ее любимой музыке и любимой еде. Сам он рассказывал об универе и поездках за границу, кривился, вспоминая острую корейскую еду, жаловался на смог Пекина, но восхищался его достопримечательностями. Лиза слушала, открыв рот. Они пили уже по второй чашке кофе и оба позабыли о вечеринке, на которой Воронцова ждали.

Ему три раза звонила Варя, но телефон остался лежать на столе и мерзко вибрировать. Три раза Лиза с трудом скрывала улыбку победителя. Их разговор прельщал Воронцова куда больше шумной вечеринки. Разве это не нонсенс? Они смеялись и подкалывали друг друга, а Алан и Ник спали так крепко, что даже не морщились от их смеха. Эмиль свернулся калачиком под боком у наставника, а домовой деликатно спрятался за холодильником.

– Кирилл, а ты не жалеешь, что променял МИД на Первый отдел? – наконец спросила Лиза.

– Ого, я уже Кирилл. Неожиданно, – удивился Воронцов. – Нет, Лиза, не жалею. Это место мне полезно, а я привык выбирать то, что приносит пользу.

Он хотел сказать что-то еще, но звонок телефона прервал минуту откровения. Кирилл раздраженно взглянул на экран, по всей видимости, ожидая увидеть там имя Вари, но нахмурился. Похоже, звонила не она.

– Да, Герман, – бросил он переменившимся голосом. Куда-то исчезла веселость, остался лишь холод. А вот Лизу неприятно царапнуло знакомое имя. Это же не мог быть он? – Когда? Я вызову группу и приеду сам.

Сбросив звонок, Кирилл устало снял очки и потер переносицу. Он весь как-то мигом сдулся и ослаб.

– Что? – выдохнула Лиза, предчувствуя очередную задницу.

– Задохнувшийся труп. Еще один человек из моего круга. Моя... бывшая девушка.

Глава 13. Ночь темного прошлого

Татьяна Глебова была красива и хрупка, как фарфоровая статуэтка или хрустальная ваза. До сегодняшней ночи. Синюшное лицо с искусанными губами казалось восковой маской, а изломанная поза, в которой ее оставил убийца, напоминала о шарнирной кукле, которую кукловод после спектакля небрежно бросил на дно сундука. Ее не распяли на разрисованной психоделическими цветами стене клуба «Сказки», где гремела вечеринка. Наоборот, оставили лежать на брусчатке, сделали центром круга, нарисованного простым белым мелом. На горле Татьяны Глебовой змеились глубокие царапины, которые она оставила сама себе, пока пыталась сделать хотя бы маленький вдох. Подвернув ногу на высоких шпильках, она ее сломала, потому что правая ступня изгибалась под слишком странным углом, под каким без перелома не изогнется ни одна человеческая конечность.

Лиза смотрела и смотрела на труп, понимая, что не узнала бы Глебову, даже встреть ее на улице живой и здоровой. Однако память на звучные дворянские фамилии не подвела. Татьяна Глебова была одной из стайки шакалят, что гоняла Лизу по углам и выуживала на свет, как крота из норы. Она, как и остальные, смотрела в рот заводиле и старалась заслужить его внимание.

– Туда тебе и дорога, сука, – выплюнула Лиза, убедившись, что ее никто не слышит, и усмехнулась.

Вокруг бестолково галдели пьяные гости вечеринки. Благодаря необычно погожей ночи все они высыпали из клуба на улицу. Воронцова чуть не разорвали паникующие дворянские детки. Лиза хмуро смотрела на их кудахчущую группу, размышляя, как много среди них тех, кто вместе с виновницей сегодняшней невеселой сходки травил ее четырнадцать лет назад.

Прибывшая на место опергруппа и три криминалиста оттеснили испуганную толпу подальше, чтобы высшее общество не затоптало важные улики.

Воронцов на удивление легко управился с паникой молодых дворян. Сумел даже единственным коротким рыком обуздать истерику одного не в меру впечатлительного парнишки. Тот заламывал руки, причитал и, кажется, чуть не схватил паническую атаку.

Неведомым образом Воронцова слушался даже Тимур Агеев, о котором они совсем недавно говорили. Кто ж знал, что возможность увидеть звезду живьем представится так скоро, но при таких неприглядных обстоятельствах? Правда, Лиза все равно воспользовалась случаем повнимательнее рассмотреть всех пятерых членов «Айс Лимит». Трупы в ее жизни случались часто, а вот встреча со звездами – впервые.

Агеев внимательно слушал Воронцова и едва ли не смотрел ему в рот, как и многие дворянские детки. Они подчинялись ему беспрекословно, и этого Лиза никак не ожидала.

– Я знал, что ничего хорошего из этой вечеринки не получится. Чувствовал. Почему не запретил? Идиот, – бормотал Кирилл по пути к клубу. Он цеплялся за руль машины Ника и гнал так, что наверняка схватил десяток штрафов.

– И как бы ты запретил провести вечеринку? Уж прости, но ты начальник только для Первого отдела, – хмыкнула Лиза.

– Я бы запретил идти туда своим людям. Поверь, они не посмели бы ослушаться.

В словах Воронцова было столько холодной уверенности, что Лизе и в голову не пришло сомневаться в авторитете начальника. Сейчас она увидела доказательства своими глазами. Он не преувеличивал свое влияние, и это обстоятельство вызвало у Лизы живой интерес. Дворяне по сути своей не любили повиноваться, но Воронцов чем-то сумел зацепить толпу молодых, амбициозных и успешных.

Пока Воронцов с Русланом, прибывшим с опергруппой, опрашивали гостей вечеринки, Лиза бродила кругами вокруг трупа.

После смерти Татьяне Глебовой вложили в руку вырезку из газеты. Об этом доложил эксперт, который пять минут назад аккуратно и почти с любовью извлек из хватки трупа комок бумаги, запечатав его в пакете для улик.

Лиза внимательно осмотрела находку и нахмурилась. Статья о выступлении Партии прогресса. «Разрушим преступное дворянское влияние!» – гласил заголовок. Она подозвала Воронцова и показала улику. Если сама Лиза не понимала, что значил этот клочок газетной бумаги, то начальник явно все сразу понял. Он нахмурился и сцепил зубы так сильно, что на скулах заходили желваки.

Еще в машине Воронцов рассказал, что их с Татьяной отношения закончились больше двух лет назад, да и протянули недолго – всего полгода. Вряд ли ее смерть так его поразила. Все дело в газетной вырезке. Кто-то истреблял дворян и оставлял знаки, чтобы эти самые дворяне понимали, что им осталось недолго. Версия вполне правдоподобна.

– Эта мразь со мной играет, – процедил Воронцов, и его взгляд на мгновение метнулся в сторону молодого дворянина в сером костюме и белоснежной рубашке. Он держался так высокомерно, будто вечеринку «Айс Лимит» организовали для него персонально. Рядом с ним крутился тот самый паренек, который едва не словил паническую атаку. Они о чем-то тихо переговаривались.

В дворянине не было чего-то интересного, кроме надменного лица, которое неожиданно показалось Лизе знакомым. По телу пробежала дрожь полузабытого детского страха... Нет, это не мог быть Герман Аникеев!

– Кого ты имеешь в виду? – тихонько спросила Лиза.

– Не бери в голову. Это не касается посторонних.

– Мое прошлое тоже не касалось посторонних, но тебе я о нем рассказала. Ты мне должен ответную откровенность.

– С каких это пор? – отрезал Воронцов, и слова эти стали отрезвляющей пощечиной. «Ты слишком много о себе возомнила. Спустись с небес на землю, наивная. Тебе и не думали доверять так, как доверилась ты».

– Нижайше прошу прощения, Кирилл Алексеевич. Как только посмела я, демоническое отродье, влезать в дела дворянского змеиного клубка? – процедила она таким тоном, что Воронцов не мог не уловить в нем эха слов «пошел на хрен, сученыш».

– Не паясничай, тебе не идет.

– Даже в мыслях не было, Ваше сиятельство.

Все еще «пошел на хрен, сученыш». Лиза не собиралась менять гнев на милость. По крайней мере, пока он не расскажет, что происходит за ширмой «крысиной» дружбы дворянской золотой молодежи.

Мысли со скрытного Воронцова вновь переключились на высокомерного дворянина, который выхватил их взглядом в толпе и зачем-то решил присоединиться к веселому клубу обиженного молчания. Лиза напряженно наблюдала за каждым его шагом, все четче понимая, что действительно видит перед собой того, в кого так неосторожно влюбилась четырнадцать лет назад. Первое и самое яркое разочарование в мужчинах. Не то что маленький рыцарь, прятавшийся с ней под скатертью!

Лиза напряглась, как струна. Наверняка ее зрачки полыхнули алым, но Аникеев не обращал на нее никакого внимания, чтобы заметить проявление демонической сущности. Ублюдок смотрел только на Воронцова.

– Кирилл, тебе придется успокоить Варвару. Она закрылась в туалете и рыдает, как белуга. Головин пытался до нее достучаться, но был грубо послан. Говорить она будет только с тобой.

– Что в очередной раз произошло? Они с Таней терпеть друг друга не могли. Не стала бы Варвара слишком переживать по поводу ее смерти, – насторожился Воронцов.

– В том-то и дело, что буквально за час до смерти Тани они поругались в пух и прах. Кажется, тебя не поделили, завидный жених.

Лизе пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не фыркнуть. Герой-любовник! Первый парень на деревне! Все за него готовы волосы рвать друг на друге. Голубоглазый камень преткновения, чтоб его черти сожрали!

– Тактика маленького ребенка: заплачь раньше другого, и никто тебя не заругает, – сухо обронил Воронцов, высматривая кого-то в толпе. – Я не мальчик на побегушках. Когда Варваре надоест ломать комедию, тогда я с ней и поговорю.

– Но ты должен...

– Я. Ничего. Не должен, – рыкнул Воронцов. Он казался холодным и даже отстраненным, но Лиза чувствовала, что внутри него готов к извержению целый вулкан. – Сейчас я занят. Возможно, тебе это видится ерундой, но у нас тут труп. Очередной. В круге из мела. Как символично, правда?

Сказав это, он растерял интерес к Герману, махнул кому-то рукой и устремился к ограждениям, выставленным полицейскими. Возле ленты нетерпеливо топталась молоденькая, очень красивая блондинка. Похоже, это ее Воронцов так напряженно выискивал в толпе. Лиза уловила его оклик: «Мила!» – и заставила себя перевести взгляд на ублюдка, который так и остался рядом. Как будто на прогулку вышел – расслабленный и равнодушный.

Демоническая сущность внутри Лизы царапалась и кусалась, пытаясь прогрызть путь на свободу. Жаждала причинить боль тому, кто причинил ее Лизе. Просила остановить сердце того, кто когда-то разбил сердце ей. И Лиза невольно прислушалась... Абсолютно ровное биение сердца. Он совершенно не волновался. Как будто и не лежало рядом трупа некогда красивой молодой девушки.

– Судя по всему, ты и есть тот хвост Кирилла, о котором рассказывала Варя, – с гадкой усмешкой протянул Герман. – Признаться, я удивлен. Много лет назад Варе удалось убедить всех нас, что ты давно и надежно в психушке. Оказывается, даже отродью вроде тебя может найтись место в обществе. Впрочем, ваше сборище тварей, которых какие-то идиоты приравняли к колдунам и позволили охотиться на нечисть, обществом не назвать. Скорее зоопарк.

Лиза стиснула руки в кулаки и зыркнула на обидчика красными зрачками. Слова Аникеева вернули ее на четырнадцать лет назад – туда, где Лиза стоически, но безрезультатно отбивалась от ударов. Каждый из них вновь настиг ее сейчас. Когда-то мальчишка по имени Герман обманул ее, но взрослый Герман не только не признал ошибки. Он с удовольствием глумился над той, что когда-то была слабее. Тем самым развязывал ей руки.

Сущность демоницы победила человечность с разгромным счетом.

– Не смей даже заговаривать со мной, ублюдок, – прошипела она, впиваясь алым взглядом в лицо врага.

В детстве Герман казался ей красивым, но вырос самым обычным, ничем не примечательным. Бесконечная серость с кислым выражением лица. И сейчас эта серость не могла отвести от нее глаз.

Расслабляться в присутствии демонического отродья опасно. Герман считал, что сумасшедшая дочка Верещагина до сих пор неопасна, и ошибся в расчетах, как никогда. Все вокруг перестало иметь значение. Осталась лишь месть за детскую боль.

Лиза слышала, как участилось его сердцебиение, послушное ее воле. Кровь бежала по сосудам быстрей и быстрей, давление повышалось. Герман с трудом дышал. Он схватился за грудь, в глазах плескался ужас. Из открытого рта не вырывалось ни слова, только надсадное, тяжелое дыхание.

Лиза знала, что должна остановиться. Еще немного, и сердце Аникеева не выдержит. Она станет убийцей и загремит в Проклятый собор!

Сущность демоницы мурлыкала и упрашивала поднажать еще чуть-чуть. Убеждала, что Аникеев крепче, чем думается. Он не умрет.

Нужно проучить. Отомстить. Показать, сколько боли он принес отчаявшейся девочке, которая увидела в нем защитника.

Еще чуть-чуть! Совсем немного...

На глаза вдруг легла чья-то теплая ладонь. Лиза вздрогнула и попыталась уйти от прикосновения. Все внутри требовало продолжить пытку.

– Лиза, спокойно. Что произошло? Что он сделал? – Тихий, на грани шепота, голос Воронцова ворвался в сознание, отрезвляя. Он заземлил ее, в один миг успокоил и человеческую, и демоническую сущности.

Лиза перестала сопротивляться, чувствуя, как другой рукой Воронцов перехватил ее поперек талии. Галдеж, стоящий на месте происшествия, ворвался в уши, будто из них вытащили пробки.

Рука с глаз исчезла, и Лиза наконец взглянула на Аникеева, который повис безвольной тряпичной куклой на руках у той самой блондинки. Хрупкая и нежная, она удерживала тяжелого мужика и даже не морщилась. Лиза чувствовала в ней силу. Ведьма, не иначе.

– Сука, – прохрипел Аникеев. – Мало я тебя гонял в детстве. Надо было убить, и дело с концом. Бесполезное отродье.

– Заткнись, Герман. Иди отсюда, пока можешь, – внезапно приказал ему Воронцов, и Лизу невольно передернуло от холода в его голосе.

– Кирилл, ты чего?

– Пошел вон. Я сам свяжусь с тобой, когда понадобишься.

Воронцов наконец отпустил Лизу и задвинул ее себе за спину. Ведьма тоже отпустила Германа и поджала губы, с интересом наблюдая за перепалкой.

– Ты не можешь приказывать мне. Не воображай себя моим хозяином.

– Могу и приказываю, – процедил Воронцов. – Не смей оскорблять моих подчиненных.

– Ты же знаешь, кто она такая. – Герман демонстративно сплюнул к ногам Лизы. Она не повела и бровью. Демоническая сущность все еще умоляла добить ублюдка, но присутствие Кирилла отрезвляло.

– Знаю. А ты, похоже, забыл наш давний разговор. Могу освежить твою память и вернуть нас на четырнадцать лет назад.

Кирилл шагнул к Аникееву, но его остановила ведьма, мягко положив ладонь ему на грудь.

Герман замер, переводя взгляд с Лизы на Воронцова. Он нахмурился и скривился так, будто вот-вот сблюет.

– Защитник сраный. Так и не повзрослел, оказывается. Тебя ждет плачущая невеста, если ты забыл.

Похоже, Аникеев собрал остатки сил, потому что убрался прочь, даже не пошатнувшись. Злость послужила ему неплохим топливом.

– Вот это у вас страсти кипят. – Услышала Лиза голос Руслана, который, по всей видимости, наблюдал за бесплатным концертом.

– Братская любовь, – с усмешкой добавила ведьма и тут же переключила внимание на экспертов, которые как раз дружно грузили на носилки упакованный в черный мешок труп Глебовой. – Эй, грузите осторожней и дайте мне доступ к телу!

Ведьма резко поскакала к трупу, не дожидаясь разрешения. На огромных шпильках она бежала на удивление уверенно. Лиза о таком умении только мечтала.

– Работай, а не грей уши. Слышал же, в туалете рыдает важный свидетель. Ее нужно допросить, – грозно велел Воронцов Руслану, и тот беспрекословно подчинился. Такому тону невозможно противостоять.

– Значит, вы братья? – уточнила Лиза, предусмотрительно сделав шаг от него. Оба ее начала – и человеческое, и демоническое – попробовали его объятия и теперь просили вернуться в них, но Лиза стоически выдержала предательство собственного тела. Память неумолимо подкидывала болезненные воспоминания, и если в них участвовал Кирилл...

– Да. Герман – мой двоюродный брат.

– Значит, тебе было восемь лет, когда он собрал под своим крылом верных подпевал, чтобы гонять меня на каждом мероприятии. Хорошее развлечение получилось, не правда ли? Тебе понравилось? – ощетинилась Лиза.

– Я никогда не принимал участия в издевательствах над тобой, – отрезал Воронцов и направился к фургону, где за минуту до этого исчезла ведьма.

Лиза скрипнула зубами и сжала руки в кулаки. Можно ли ему верить?

Следующие два часа прошли смазанно, поглощенные неоном, мельтешащие яркими рисунками на стенах и раскрашенными гипсовыми статуями. Бесконечная вереница лиц перед глазами, показания свидетелей некрасивой ссоры Варвары и Татьяны Глебовой. Они и вправду сцепились не на шутку, практически подрались. Если яблоком раздора стал Воронцов, то в другой ситуации Лиза посмеялась бы. Удушье Глебовой отравляло же любое веселье.

Тимур Агеев по-прежнему топтался в компании Воронцова и белокурой ведьмы. Если за пределами клуба он считался звездой первой величины, то рядом со своими собеседниками казался мелкой сошкой. Ведьма посматривала на Тимура покровительственно и с усмешкой, а он преданно ловил ее взгляды. Лиза неожиданно предположила, что эти двое могут быть любовниками.

Варвару опрашивал Руслан, который насилу выманил ее из туалета. Рядом с сестрой угрюмо топтались два телохранителя и мельтешил уже знакомый паренек с панической атакой. Похоже, тот самый Головин, о котором упомянул Аникеев. Он старательно отвечал на вопросы в отличие от Варвары. Она постоянно находила глазами Воронцова, который так и не отлип от ведьмы, и заметно сердилась.

Наконец Лиза закончила с опросом и направилась к Воронцову с докладом.

– Эй, Лиза, тебя подвезти? – окликнул ее Руслан, и она с радостью кивнула.

– Я сам отвезу ее, – отрезал Воронцов, и заместитель не стал спорить. Внутри Лизы что-то предательски екнуло. Снова глупое сердце радовалось мелочи.

Она попрощалась с Русланом и с максимально незаинтересованным видом нарушила уединение парочки, что так вдохновенно шепталась. Ведьма в который раз заинтересованно присмотрелась к ней и приветливо улыбнулась.

– Мы же так и не познакомились. Меня зовут Мила. Я – глава Петроградского клана ведьм.

Лиза чуть не уронила челюсть. Ничего себе! Она явно не так молода, как казалась. Сколько же ей лет? Даже страшно представить.

– А я...

– Я знаю, кто ты, Елизавета. Главный скандал дворянского общества, дочь демоницы и золотого дворянина. Весьма занятно, – перебила ее Мила, и Лиза поджала губы. Ведьма говорила с ней так, будто видела перед собой любопытный экспонат, а не живого человека.

– По-настоящему занятно, что обо мне знает та, о ком я сегодня услышала впервые в жизни, – окрысилась Лиза. Ей бы попридержать язык в присутствии сильной ведьмы, но ранимая гордость не простила бы молчания.

Воронцов совсем не аристократично хлопнул ладонью по лбу, а Мила, на удивление, не разозлилась. Кажется, грубость Лизы ее развеселила.

– Острый язычок – это интересно, – протянула она с улыбкой. – Теперь мне все понятно.

Весь ее вид кричал: «Ну же, спроси меня!» И Лиза спросила:

– Что же вам понятно?

– Что в тебя легко влюбиться тому, кто любит подчинение, но еще больше любит, когда ему не подчиняются.

Мила мимолетно взглянула на Воронцова, который ответил ей совершенно равнодушным выражением лица. Лиза застыла. Она намекала на Воронцова?! На того Воронцова, который сейчас стоял совсем рядом?! Не на однофамильца, потерянного брата или дальнего родственника?

Сердце забилось быстрее, и Лиза от всей души порадовалась, что никто вокруг не обладал ее талантом и не мог его услышать.

– Твои шутки выходят за допустимые пределы, Мила, – наконец отмер Воронцов. – Ты же отпустила водителя? Поехали, я подкину тебя до офиса.

– Как же мне нравится, когда ты выпускаешь когти, котенок, – промурлыкала ведьма и демонстративно подхватила Кирилла под локоть. – Я готова ехать с тобой хоть на край света. И не только ехать.

Они направились к машине Ника, и Лизе пришлось тащиться следом, когда все внутри протестовало. Котенок? Какой, к черту, котенок? Погодите-ка, Мила и была той ведьмой, которой воняло от Кирилла? Это с ней он спал? А как же Агеев?

Одни вопросы, ни одного ответа, зато злости хоть отбавляй. Лиза не имела права ревновать, но с каждым днем ревновала все сильнее. От этого чувства было не так-то просто избавиться. Чем больше пыталась, тем сильнее увязала.

Воронцов по-хозяйски уселся в машину Ника, кивнув Лизе на переднее сиденье. Мила грациозно села на заднее, как на трон. Мотор «БМВ» замурчал так мягко, будто под капотом спряталась большая кошка. Обычно Лизу успокаивал этот звук, но не сейчас. Слишком много вопросов ее терзало, слишком неуютно ощущала она себя в присутствии предположительных любовников. Лиза превратилась в третью лишнюю и с удовольствием вышла бы из машины прямо на ходу.

– Почему ты не рассказал коллегам о моих выводах? – спросила Мила, когда клуб остался позади, а машина уверенно выехала на Итальянскую улицу.

– Потому что пока не хочу распространяться. Запрягу нескольких информаторов, а в качестве главного козыря использую Алана. Пусть тихонько нащупывает след твоей непутевой воспитанницы. Если шумиха поднимется раньше времени, она заляжет на дно.

– Боюсь, Ульяна и без того на дне. Она всегда была хитра и осторожна, а сейчас и подавно.

Ульяна? О ком они говорили, черт бы их побрал?! Лиза вся обратилась в слух.

– Нельзя исчезнуть без следа. Если Алан так хорош, как о нем говорят, он должен достать эту твою Ульяну вместе с ее кланом из-под земли, – буркнул Кирилл.

Он сбросил очки на торпедо и одной рукой потер переносицу, пока второй уверенно держал руль. Лиза невольно залюбовалась. То, как рулил Воронцов, было одной из слабостей, на которые она готова была глазеть постоянно. Сексуально, уверенно...

«Лиза, хватит! Ты не дура, пускающая слюни на мужика!»

– Когда – или если – Алан отыщет следы Ульяны, я буду ждать вас у себя в офисе. В конце концов, в этом всем есть и моя вина. Если бы я не подобрала ее после войны, а удавила в лесу, то избежала бы многих своих и чужих проблем.

– Кто-нибудь объяснит мне, кто такая Ульяна? – не выдержала Лиза, но ответа не дождалась.

Встречная машина ослепила их дальним светом фар, и Кирилл коротко ругнулся. Стоило идиоту, «которому надо запихать в задницу его ублюдские китайские фары», проехать мимо, как прямо перед капотом их машины возник силуэт совсем молоденькой девушки. Она казалась спокойной и отстраненной, смотрела на «БМВ» без страха и не сделала даже шага назад.

У Воронцова оставалась всего секунда. Смешное желтое худи мелькнуло в свете фар, он выкрутил руль и резко нажал на тормоз. Захрустел ABS, и машину понесло по брусчатке прямо в летнюю веранду какого-то кафе.

Мила вскрикнула, и Лиза ощутила, как ее тело окутал жар. Воздух вокруг сгустился. Машину тряхнуло – она сбила два стола и остановилась, въехав капотом в металлический столб, удерживавший крышу веранды. На лобовое стекло посыпались кашпо с цветами. Рванули подушки безопасности. Лиза ощутила неслабый удар в лицо и грудь, но что-то продолжало удерживать ее, окутывая коконом. Магия!

Сзади кряхтела Мила, Воронцов не шевелился, отчего сердце Лизы, и без того готовое выпрыгнуть из груди, едва не остановилось.

Глава 14. Правда иногда некстати

«Что за, на хрен, неудачный день?» – билось в голове у Кирилла, пока сдувались подушки безопасности.

«Лиза!» – пришло на ум через несколько секунд, и сердце едва не выскочило из грудной клетки, когда до ушей донесся болезненный стон.

Ни одной, даже самой мимолетной мыслью Кирилл не вспомнил о Миле, хоть именно ее магия удержала в кресле его не пристегнутую тушку. Он думал лишь о Лизе, которая держалась за лицо и тряслась всем телом. У него от удара подушки звенело в ушах, а дыхание перехватило, но это показалось совершенно неважно.

– Лиза, ты цела? Слышишь меня? Скажи, где болит? – допытывался Кирилл, ощупывая ее голову и пытаясь отвести дрожащие руки от лица. Страх увидеть кровь почти парализовал того, кто пару часов назад равнодушно смотрел на синюшный труп девушки, с которой когда-то спал.

Неужели магия Милы защитила только его?

Наконец Кириллу удалось отвести ладони Лизы от лица, и он с облегчением увидел кривую улыбку. Она сдерживала душащий смех и оттого тряслась, как в припадке. Кирилл явственно уловил приближающуюся истерику и сделал то, чего так хотел в эту минуту. Все его существо рвалось к Лизе, умоляло защитить и успокоить. Кирилл подтянулся ближе и обнял ее. Уткнулся носом в макушку, пахнущую духами с нотками цитруса, и вдохнул полной грудью. Он вложил в эти объятия куда больше, чем хотел бы показать неприступной вампирше, но жалеть было уже поздно.

Лиза затихла, но из объятий не выскользнула. Ее пальцы несмело вцепились в его спину, а нос уткнулся в плечо. Минута блаженного спокойствия растянулась, как мягкая карамель, и одновременно промчалась, как молния. Сердце Кирилла успокоилось, в голову вернулись и другие мысли. Тепло Лизы, ее запах и ощущение хрупкого, но сильного тела под пальцами превратились в его персональное guilty pleasure. Кажется, Мила это поняла, потому что прервала неловкое молчание скромным покашливанием.

– Отрадно наблюдать за вашими влюбленными обнимашками, но, по-моему, девчонка, которая чуть нас не угробила, решила помочь. Надо бы с ней поговорить и объяснить, что выскакивать перед машинами не стоит.

Кирилл нехотя отпустил Лизу, и она отшатнулась, как от огня. Видимо, объятия принесли удовольствие лишь ему. Не желая видеть отторжение на ее лице, Кирилл поспешно выскочил из машины.

Мысли о Лизе покинули голову, стоило увидеть желтое худи и ошарашенное лицо, обрамленное смешными темными кудряшками. Девчонка смотрела на Кирилла во все глаза, и те полнились слезами.

Она протянула к нему трясущуюся руку и прохныкала:

– В-вы живы. Слава Богу! Я так испугалась.

Кирилл напирал на испуганную девчонку, и на его лице явно читалось желание придушить ее собственными руками. Она слепой не была, потому в страхе попятилась, не прекращая шмыгать носом.

– Какого черта ты выскочила под колеса?!

Кирилла до дрожи злило, что девчонка, по чьей вине они разнесли чью-то веранду и машину одного конкретного Баркалова, пятилась и хныкала так, будто ее записали в безвинные жертвы. Он схватил мерзавку за запястье и притянул ближе.

– Отвечай, дура, – устрашающе процедил Кирилл. Девчонка икнула и замерла, порабощенная магией его глаз. Он моргнул и разорвал связь, чтобы не запугать беднягу до мокрых штанов.

– Я... я не помню. Правда, – лепетала девчонка.

– Не ври!

– Я не вру. Последнее, что помню, – полицейское оцепление у «Сказок».

– Что ты там делала? Еще и посреди ночи. Тебе восемнадцать хоть есть?

– Мне семнадцать. Мы с подружкой пришли посмотреть на Тимура хотя бы издалека, – призналась девчонка и виновато потупилась. Кирилл фыркнул и внимательней всмотрелся в узор на ее желтом худи. Да это же эмблема «Айс Лимит»! Все ясно. Фанатка.

Краем уха он уловил голос Лизы. Она уже выбралась из машины и звонила опергруппе. Не успели они отъехать от «Сказок», как очередная сказка приключилась чуть ли не на соседней улице.

– Подруга ушла домой, потому что ее родители пригрозили прийти и лично забрать ее. Я осталась. Надеялась еще хоть краешком глаза его увидеть, но вся группа вышла из клуба в капюшонах и быстро уехала. Тогда я решила пройтись до дома пешком. Я живу совсем недалеко...

– Что было дальше?

– А дальше... я не помню. Ничего не помню, – вновь захныкала девчонка. – Очнулась, когда ваша машина врезалась в столб.

– Давай-ка отойдем с дороги, красавица. Обещаю, что не наврежу тебе. Мне просто нужно удостовериться, что ты говоришь правду, – промурлыкала Мила, которая подошла к ним так неслышно, как не ходят даже кошки.

Она соблазнительно улыбалась той самой обезоруживающей улыбкой, которая не оставляла равнодушными ни мужчин, ни женщин. Девчонка вытаращилась на Милу во все глаза и завороженно кивнула. Все же воздействовать на людей, не наделенных магией, проще простого.

Мила увела девчонку подальше от глаз любопытных жителей, которые уже высунулись в окна и в свете фонарей рассматривали инсталляцию с покореженной машиной в главной роли. Кто-то спрашивал, все ли целы, кто-то предлагал вызвать скорую помощь, кто-то просто снимал на телефон. Две проезжавшие мимо машины остановились на аварийках, пока водители выспрашивали, не сбили ли здесь кого-то.

Кирилл так устал и обессилел от пережитого, что чудом сдерживался, чтобы не послать ко всем чертям каждого неравнодушного. Лиза, судя по напряженному лицу, боролась с тем же желанием. Обнять бы ее снова, но в трезвом уме Кирилл больше на такое не решится. Хватило и одного раза, когда она от него отшатнулась. Как будто ее Бор Бор обнял, честное слово, да еще и в трусы полез!

Через пару минут вдали показался знакомый черный микроавтобус Управления. Тогда же Мила вновь возникла рядом, как чертик из табакерки, и задумчиво сообщила:

– На ней магическое воздействие. Кто-то заставил девочку прыгнуть под колеса именно нашей машины. Она, как под гипнозом, выполнила указание.

– Кто это мог быть?

– Демон. Я почувствовала его магию. На вечеринке или в толпе зевак присутствовал тот, кто не сводил с тебя глаз.

– Или с Лизы, – поправил Кирилл.

– Или с Лизы. Или с вас обоих. Для тех, кто за ней следит, не секрет, что вы часто бываете вместе. Сначала твоя машина, сегодня – все это.

– Гордий?

– Нет, его магию я знаю. Это воздействие... другой природы. Скорее, оно схоже с природой твоей драгоценной Елизаветы.

– Хочешь сказать, что на девчонку повлиял полудемон?

– Это я и сказала, котенок.

Кирилл даже не обратил внимания на ненавистного «котенка» и погрузился в невеселые мысли, наблюдая, как из микроавтобуса высаживаются те, с кем он совсем недавно распрощался. Лиза устало рассказывала Руслану о произошедшем, один из оперов Второго отдела мягко увлек за собой девчонку-виновницу. Знакомая суета.

– Не шути больше про влюбленную парочку. Не хочу, чтобы Лиза что-то неправильно поняла, – сказал Кирилл, понизив голос почти до шепота.

– Боюсь, если не сказать в лоб, она как раз таки все неправильно поймет. По тебе же не отличить: то ли ты мечтаешь увидеть ее в своей постели, то ли в гробу. Лицо кирпичом, а сердечко-то колотится, как у воробушка.

– Не неси бред, Мила. Мы с ней знакомы всего пару недель, – выпалил Кирилл, но под насмешливым взглядом ведьмы устыдился собственной лжи. Кого он решил обмануть? Ту, кто во время секса каким-то неведомым образом узнала, что думал любовник совсем не о ней?

– Надеюсь, тебе больше не придется представлять ее, занимаясь сексом с кем-то другим.

– Кирилл Алексеевич, я вызвал эвакуатор. Это же машина Ника. Может, ему позвонить? – прервал их разговор Руслан. Кирилл очень сильно понадеялся, что заместитель не услышал последних слов Милы.

– Не трогай его. Позже скажу сам.

Кирилл устало помассировал виски, по привычке нащупывая на носу очки, которые так и не нащупал. Они остались где-то под сиденьем. Вместо долгожданного сна придется ехать в Управление, но уставшую Лизу точно нужно отправить домой. Кирилл долго боролся с собой, уговаривал внутреннего Отелло заткнуться и позвонить Родину, чем бесил даже себя. Наконец решение было принято, а в трубке раздались длинные гудки. Родин ответил так быстро, будто ждал звонка. Перспектива променять теплую постель на роль водителя для Лизы его даже обрадовала. Кто бы сомневался!

* * *

– Что за девки пошли? То у нее куча мужиков ночует по очереди, то огненный змей сюда таскается, то демоны, то оборотни. Нет-нет, котик, ты хороший. Не обижайся, – услышал Ник сквозь сон ворчливый голос домового. – Эй, слез бы ты с кровати.

Ник распахнул глаза, перед которыми на пару секунд все поплыло. Рядом с его лицом навис черный кот и глядел на него так, будто видел перед собой кошачьего раба, которому нельзя поручить ничего, кроме уборки царских какашек. Рядом сопела Лиза. Надо же, Ник уснул так крепко, что не заметил, как ушел Кирилл, а Лизавета забралась к Нику под бок.

Эмиль тем временем по-хозяйски запрыгнул к нему на грудь, прошелся по животу, как будто специально наступил лапой прямо на член, и шустро отскочил в изножье кровати.

– Падла. Выбросить бы тебя из окна. Может, повезет, и ты сломаешь себе шею, – прошипел Ник, согнувшись пополам от боли.

На самом деле хотелось поорать матом, но тогда проснется Лиза, и ему не поздоровится. Разбуженная Лиза – бешеная Лиза. Нику такого развлечения с утра не надо. Ему бы кофе. Крепкого. Черного. В тишине, чтобы обдумать вчерашний вечер.

Наутро слабость прошла бесследно, как похмелье, оставив заряд энергии, как у пауэрбанка. Из окна пробивались несмелые лучи солнца, предательски подсвечивали пыль на мебели. Из Лизы не получилось примерной хозяйки, но она наверняка не очень-то горевала по этому поводу.

Ник поднялся с кровати, одернул трофейную футболку с каким-то героем аниме и, совершенно не стесняясь своих ярко-фиолетовых боксеров, прошлепал босыми ногами к кухонной зоне. Домовой сидел на подоконнике полукруглого окна, болтая ногами и перебирая гречку. Он не переставал ворчать себе под нос, совершенно не заботясь, что своим бубнежом кого-то разбудил.

– Что за митинг с утра пораньше? – поинтересовался Ник.

– Говорю, что слишком много мужиков развелось в квартире незамужней барышни. Ее так замуж никто не возьмет.

– Это же Лиза. Она и сама ни за кого не пойдет.

– Поговори мне тут! Слепошарый ты, раз не видишь, что на душе у твоей подруги.

С дивана донесся довольный стон, прервав их с домовым разговор по душам.

– Хочу всегда просыпаться в мягкой постели, а не на нарах, – блаженно пробормотал Алан, ни к кому конкретному не обращаясь. – Впрочем, на нары я больше ни за что не вернусь. Эй, Никó, сделай вид, что ты ничего не слышал.

Ник сердито закатил глаза и выпалил:

– Вот как так: ты ведь только проснулся, но уже бесишь?

– Это талант, малыш. Поначалу я всех бешу. – Алан картинно потянулся, отчего на тощем торсе поступили все ребра. Если он собрался соблазнять женщин этим, то у Ника для него плохие новости. Внимания заслуживали только татуировки. Вот они притягивали взгляд. – Правда, со временем в меня почему-то влюбляются. Врожденную харизму не спрятать.

– Зато можно укоротить язык секатором, – отрезал Ник, включая кофемашину. Не судьба сегодня Лизе выспаться. По недовольному кряхтению и копошению на кровати он понял, что ходит по краю лезвия.

– Мой язык куда полезней целым. Ему можно найти применение получше, – хохотнул Алан, но, заметив кислое выражение лица Ника, поубавил пыл. – Я имел в виду, что мир лишится лучика света, если в один ужасный день я перестану разговаривать. А ты что подумал?

– Я ничего не успеваю подумать. Твой словесный понос быстрей меня, – огрызнулся Ник.

– Либо твоя голова слабовато работает. Плохому танцору, как говорится.

С этими словами Алан погладил за ухом преданно ожидавшего у дивана Эмиля и поплелся в ванную.

– Тебя он тоже бесит? – спросил Ник у домового. Эмиль тут же зашипел, защищая честь наставника.

Домовой лишь пожал плечами.

– Он помогал Лизе и защищал ее. Пускай болтает, но продолжает защищать. Без шуток, Алан опасный враг. Мамаша Лизы еще пожалеет, что предала его.

– А вы сейчас пожалеете, что родились на свет! – донесся рык из-под одеяла. – Выгоню вас к чертям собачьим и не пущу больше. Тебя, домовой, это тоже касается. Я спать легла под утро, а они треплются, как бабки на базаре!

– Интересно мне знать, чем же вы с Кириллом занимались до самого утра? – подмигнув сонной Лизавете, поинтересовался Ник с самым невинным видом.

– Расследовали новое убийство, пока вы дрыхли.

Улыбка сползла с лица Ника.

– Кто?

– Татьяна Глебова. Знаешь такую?

Ник беспомощно вскарабкался на барный стул и потер руками лицо. Что он мог сказать о Тане? Избалованная, как и все дочери дворян, красивая и хорошо образованная. Училась в Лондоне, в Петрограде открыла магазин дизайнерского нижнего белья. Кажется, не так давно нашла себе мужчину – не дворянина, зато успешного бизнесмена. Враждовала с Варварой, потому что пару лет назад осмелилась предать их дружбу и переспала с Кириллом. После первого секса они встречались около полугода, вернее, просто периодически спали. Варвара сходила с ума от ревности и ненавидела бывшую подругу даже после ее мирного расставания с Кириллом.

– Как это случилось? Почему не разбудили меня? – выпалил Ник.

– Очередная жертва удушья. Ее тело бросили у клуба «Сказки», где проходила вечеринка «Айс Лимит», и зачем-то заключили в нарисованный круг, – ответила Лиза и лениво прошаркала к кофемашине. – Я, кстати, пыталась тебя разбудить, но ты спал как дохлый.

– Круг? – Ник вдруг ощутил, что голос осип.

– Да. Тебе это о чем-то говорит?

Лиза насторожилась и заинтересованно подобралась.

– Нет, просто любопытно.

Врать Лизавете не хотелось, но добро на правду он пока не получил.

– Кирилл на работе? Съезжу к нему, расспрошу.

Лиза потупилась и отвела глаза. Она явно что-то скрывала. Дурное предчувствие кольнуло в груди.

– В чем дело, Лизавета? Что-то с Кириллом?!

– С ним все хорошо. А вот с твоей машиной...

Ник вытаращился на Лизу, открыв рот.

– В общем, мы попали в ДТП. Капот... немножко помялся.

– Что?!

– Кто-то заколдовал фанатку «Айс Лимит», чтобы она бросилась нам под колеса. В общем, Кирилл вовремя среагировал и не сбил ее, – все еще не глядя на Ника, призналась Лиза. – Зато въехал в летнюю веранду кафе и врезался в столб. Если бы не магия Милы, мы бы пострадали сильнее. Подушки безопасности, между прочим, больно бьются!

От потока мата Лизу спас Алан, появившийся из душа в одних спортивных штанах, едва державшихся на выпирающих тазовых костях. Похоже, он до сих пор был уверен в собственной неотразимости, раз не скрывал костлявый торс, а выставлял напоказ. Алан раскрутил пучок на макушке, и длинные медные волосы рассыпались по плечам. Ник покосился на это и с уверенностью подумал, что длинные волосы идут только девушкам.

– Я отлучусь по делам. К восьми вечера пришлю за тобой Эмиля. Он проводит тебя в мою скромную обитель. Собери вещи к тому времени, будь добр. Не заставляй себя ждать. Эмиль – занятой человек.

– Ага, я вижу, – рассерженно огрызнулся Ник. – Даже не знаю, как впишусь в его плотный график между сном, вылизыванием яиц и едой.

Эмиль, до этой минуты доверчиво вертевшийся у ног Алана, зашипел на Ника, но получил в ответ лишь кривую ухмылку.

– Малыши, не ссорьтесь. Не расстраивайте дядю Алана. Иначе он заставит вас подружиться. – И столько нажима было в слове «заставит», что спорить с демоном отважился бы только дурак. И Ник.

– Заставлялка не отсохла за столько лет в Проклятом соборе?

– А ты проверь, – довольно хохотнул Алан. Чем больше Ник говорил ему гадостей, тем жизнерадостнее он выглядел. Кажется, мозг демонов соображал наперекосяк.

Ник почти успел закатить глаза, прежде чем телефон булькнул входящим сообщением от Варвары. Она переслала ему горячую новость от известного интернет-издания. «Колдовство или роковое стечение обстоятельств?! Грузовик сбил девушку у ворот Управления по особым делам! Водитель скрылся с места происшествия!» Следом прилетел вопрос: «Что у вас стряслось? Кирилл не отвечает».

Ник пролистал новость и наткнулся на фотографию убитой. Журналюги успели пронюхать, кем была девушка, и нарыть ее фото в «Связи». Молоденькая, темноволосая, кудрявая. Фанатка «Айс Лимит». Подождите-ка...

– Лизавета, посмотри. Это не та ли фанатка, из-за которой моя машина превратилась в мятую консервную банку? – Ник протянул телефон Лизе и по морщине, залегшей между бровей, все понял. Она.

– Оперативно устранили. Надеюсь, с девчонкой успели поработать наши спецы, – пробормотала Лиза. – Вот тебе и «Пункт назначения».

* * *

Движение по двум полосам Литейного проспекта перекрыли до самого перекрестка. Труп несчастной девушки уже увезли, но эксперты еще не закончили работу. Вокруг собрались огромные пробки, поэтому Нику и Лизе пришлось выбраться из такси еще на мосту и дойти до Управления пешком.

– Сейчас я рад, что приехал не на машине. Но только сейчас. Мою побитую малышку я вам еще долго не прощу, – проворчал Ник, но, опровергая свои же слова, поднял ленту полицейского ограждения и придержал ее для Лизы. Та промолчала, хотя он прямо-таки видел, что у нее на языке крутилось что-то вроде: «Вообще-то пострадала только твоя колымага, а могли убиться мы».

Кирилл стоял неподалеку в компании своего отца и начальника Управления Республиканской службы безопасности. Рядом с ними вертелись еще несколько важных руководителей, поэтому Ник не решился отвлекать друга. Вместо этого он окликнул Тагира, который очень удачно крутился неподалеку.

– О, мажорчик! А где твой ручной демон? – съехидничал тот вместо «привет». Ну да, кому это банальное приветствие вообще нужно?

– Спрятал в кармане, чтоб никто не украл, – усмехнулся Ник.

– А я за ручного демона сойду? Не страдай фигней. Рассказывай, что здесь случилось, – грубо оборвала их Лиза и выжидающе уставилась на Тагира. Тот явно хотел ляпнуть что-то по поводу женщин, которым не помешало бы научиться уважать мужчин, но предусмотрительно не стал.

– Да тут целая цепочка событий. Девчонку сбил дальнобойщик на фуре и умчался, даже не сбавив скорость. Протаранил десяток машин, которые попались на пути, но уехал не так и далеко. Поплутал по дворам, потом бросил машину и сиганул в Неву. Все события заняли не больше получаса. Короче, водолазы его выловили и отправили в морг.

Ник с Лизой переглянулись. Водитель явно находился под воздействием, и невидимый кукловод не просто так погнал его к воде. Она смывала следы магии. Если труп выловили не сразу, то уже наверняка ничего не определить ни одним талисманом. Они снова в тупике.

– Кто-то не оценил форсаж Кирилла. Видимо, рассчитывали, что девчонку собьют. Не думали, что рядом окажется ведьма, которая определит воздействие, а потом недобитую жертву еще и увезут в Управление на допрос, – размышляла Лиза.

– Воронцов, который старший, все равно отправил в морг эту свою ведьму. Даже машину ей выделил. Что они надеются там узнать? Труп уже поплавал в воде, – задумчиво добавил Тагир.

Даже этот дубина знал о чудо-действии воды. Хитроумный убийца тоже не мог не знать.

– Так что, цепного демона покажешь? Или это ты теперь у него на поводке? – мгновенно повеселел Тагир.

– А что еще тебе показать, яхонтовый? – Ник издевательски поиграл бровями. Тагир брезгливо отвернулся, как всегда, не оценив шутку, и с деловитым видом направился к группе полицейских.

– А ты знаток в том, как от него избавляться, – хихикнула Лиза и зашагала к КПП. Ник со смешком поспешил за ней.

Они поравнялись с Кириллом и кучкой серьезных начальников, вежливо со всеми поздоровались и ретировались от греха подальше. Минуту спустя в кармане Ника булькнул телефон, доставив приказ Кирилла: «Через час в моем кабинете. Ты и Кёлер. Нужно поговорить».

Ник напечатал: «Ага, ты как раз хотел извиниться за разбитую машину», – и отправил. В ответ тут же прилетело: «Все это время подбирал нужные слова». Он обернулся на друга, отметил его хитрое выражение лица и немного расслабился. Раз Кирилл не выглядел так, будто мир захватили демоны, значит, все не так уж плохо.

Плохо было позже, когда они с Лизой добрались до кабинета. Оказывается, сегодня дежурил не только Тагир, но и Марк. Оба с ехидными смешками расспрашивали о ритуале, об Алане и о длине поводка, на котором Ник теперь будет жить. За час он так устал от тупых шуток, что чуть не подрался с Тагиром.

Когда Родину надоело зубоскалить над Ником, он переключился на раздраженную Лизу. От нее тоже получил хмурый проклинающий взгляд и предпочел исчезнуть, пока не прогнали взашей. От Тагира, обитавшего в одном кабинете с ними, так просто избавиться не вышло. Его подозрительно сильно интересовало, умрет ли Ник, если умрет Алан. Так интересовало, что он, похоже, готов был проверить. Даже шутки ниже пояса не помогали избавиться от навязчивого внимания. Помог только очередной звонок его ревнивой девушки.

Ник только-только вздохнул спокойно, как настало время запланированного совещания.

В кабинете Кирилла с видом королевы восседала Мила. Она покачивала ногой в элегантной бежевой туфельке и кокетливо посматривала на Кирилла. Ник наметанным взглядом определил, что раздражение Лизаветы за секунду зашкалило и вырвалось за пределы любой шкалы. Нужно быть дурой, чтобы не уловить откровенную заинтересованность Милы. Лиза была кем угодно, но не дурой. Правда, ведьмой в ответ Кирилл не интересовался. Такую мелочь ревнивая Лизавета вряд ли подметила.

– Николай, рада тебя видеть в добром здравии. И трезвым, – прощебетала Мила, будто совсем не стремясь обидеть. – Впрочем, мне на твоем месте тоже хотелось бы выпить. Алан хорош, когда общаешься с ним дозированно. Стоит переборщить, и его хочется задушить. Привязать к себе эту занозу – поступок, достойный уважения.

– Меня никто не предупредил, что вместо демона я получу болтливого кошатника, – проворчал Ник и плюхнулся на стул напротив Милы.

– О, так ты и с Эмилем познакомился? Милый, правда?

– Никогда не любил кошек.

– Давайте закончим обмен любезностями и перейдем к сути, – сердито прервал их Кирилл. – На сегодня у нас есть три трупа за сутки, полудемон, который заколдовал девчонку, бросившуюся нам под колеса, и хитросделанный хрен, который все это провернул. Вдобавок ко всему этому имеет отношение воспитанница Милы, которая предала ее клан и сбежала. Непрогляд на наших задохнувшихся друзьях – это ее рук дело. Лиза, попробуй вспомнить, были ли в шайке твоей матери полудемоны, как ты?

– Не было. Она всегда хвалилась мной, как экспериментом – то удачным, то неудачным. Все зависело от ситуации, – хмуро откликнулась Лиза.

Кирилл задумчиво почесал затылок.

– Мне не мешало бы поговорить с Аланом. Кстати, где он?

Друг уставился на Ника так, будто он, как и говорил Тагиру, спрятал демона в кармане.

– Ушел вместе с Эмилем. У него, видите ли, дела.

– Дела? – нахмурился Кирилл. – Что-то рано он стал деловым. Даже суток после освобождения не прошло.

– А я говорила, – влезла Мила. – Этого хитрого лиса невозможно посадить на поводок.

– Нет ничего невозможного. Через несколько часов он сам приползет к Нику.

– Или я к нему, – напомнил Ник. – Но вообще-то вечером за мной приедет Эмиль. Он и отвезет меня в новый дом, будь он проклят. Можешь поехать с нами.

– Это я и сделаю. Думаю, под защитой его дома разговор выйдет более откровенным, чем где-либо еще.

– Кстати, о доме, – снова влезла Мила. – Выдели сегодня пару часов своего драгоценного времени. Я пришлю одну из своих сестер наложить на твой дом защиту. Негоже главе Круга жить как на ладони.

– Главе чего? – нахмурилась Лиза, и, судя по гневному взгляду Кирилла, сегодня он не планировал посвящать ее в свои дела.

– Ой, я что-то не то сказала? Неужели наследница Верещагина не в Круге? – изумилась Мила. То ли притворно, то ли искренне. Фиг разберешь. – Что ж, тогда вам будет, о чем поговорить под защитой ее дома.

– При чем тут ее дом? – возмутился Кирилл.

– При том, что ритуал, который сегодня проведет моя сестра, наберет силу только через три дня. Пока тебе желательно пожить в защищенном месте. Уж прости, к себе не пущу. Думаю, остается не так много вариантов. – Мила красноречиво посмотрела на Лизу, но та не повелась на откровенное сводничество.

– В какой-такой круг я должна войти? – уточнила она. Красные зрачки точно не предвещали Кириллу ничего хорошего.

Тот устало потер переносицу, выпрямился в кресле и сказал как отрезал:

– Я – глава Круга дворян. Сам его создал, сам же и возглавил. Мы стремимся возродить влияние золотого дворянства и узаконить его. Вот такая у меня мечта детства.

– А еще все убитые – члены этого самого Круга, – беззаботно добавила Мила. Кирилл кивнул, подтверждая и ее слова, и свою капитуляцию.

– Да-а-а, должности начальника тебе маловато с такими-то амбициями, император Кирилл Первый, – ошарашенно пробормотала Лиза и замолчала, переваривая признание. Для нее в деле появились новые вводные.

– Кто-то однажды должен был замахнуться на эту вершину. Почему бы не Кирилл? Правда, кому-то очень сильно мешает этот замах, – сказала Мила так радостно, будто дело с пятью трупами казалось ей безобидной детской забавой.

– Аникеев... тоже – член этого вашего Круга? – выпалила Лиза, и Ник от изумления округлил глаза. Откуда Лизавета знала Германа?

– Да. Он – мой ближайший соратник. Как и Ник.

– Правда, его ты подозреваешь в отличие от меня, – добавил Ник, не в силах промолчать.

– Да, подозреваю, – согласился Кирилл. – Вчера я провоцировал его, приказывая уйти. Он ненавидит признавать меня сильнейшим, но каждый раз вынужден это делать. Мои приказы – унижение для него. Я решил проверить, что он вытворит, рассердившись.

– Если Герман связан с двумя сегодняшними трупами, то твоя провокация явно свернула не туда, – фыркнул Ник.

– Только первое убийство могло быть спровоцировано гневом, однако и на него потребовалось время, – размышляла Лиза. – Оно у Аникеева было, ведь он уехал сразу после нашей ссоры.

– Ссоры? – Похоже, Ник непозволительно много пропустил. Лизавета против Германа. Это явно была битва века!

– Лиза немного потрепала князя Аникеева. Думаю, это унижение добило его самооценку, – доверительно сообщила Мила.

– Лизавета, ты – моя героиня!

– Шутки шутками, но Герман мог незаметно срезать прядь волос или украсть что-то дорогое у каждого из троих убитых. Их смерти – демонстрация для меня. После гибели Тани я в этом убежден. Стоит только вспомнить круг, в который ее тело заключил убийца, – прервал их Кирилл. – Мне не хотелось подозревать Германа, но...

– Но кому еще выгодна твоя неудача, если не Аникееву? – продолжил за него Ник. – Он спит и видит, чтобы занять твое место и лично получить все лавры после возрождения дворянства.

– Еще неизвестно, возродится ли оно, – напомнила Лиза.

– Даже члены Партии прогресса, которая так активно поддерживает социальное равенство, не гнушаются вести дела с дворянством. Перед камерами они кричат о правах простого народа, а сами с удовольствием имеют эскортниц на приемах в дворянских домах. Как двуличненько, – с ухмылкой произнес Кирилл, не сводя снисходительного взгляда с Лизы. – Равенство и братство существуют только в идеях социализма. Пусть там и остается.

– Прошло тридцать лет с распада империи. Думаешь, народ поддержит дворян? Вы уже давно ассоциируетесь у простых людей с чем-то мерзким и испорченным.

– Не вы, а мы. Не забывай, что ты – золотая дворянка и наследница рода Верещагиных. – Кирилл усмехнулся шире. – Если говорить начистоту, многие из тех, кто кричит, что мы мерзкие и испорченные, не отказались бы очутиться на нашем месте. Вон в Управлении только и говорят, что о нас с Ником. Стоит щелкнуть пальцами, и наберется не меньше десяти претенденток на неофициальный титул княжны Воронцовой или графини Баркаловой.

– Местные сплетницы, кстати, уже записали Лизу тебе в любовницы. А раньше она, между прочим, спала со мной. Ты отбил у меня женщину, друг, – хохотнул Ник. Он успел забыть о сплетнях, всколыхнувших Управление после распятия русалки на машине Лизаветы. – Лиза теперь для них как кость в горле, потому что может получить титул, о котором грезит каждая из этих дамочек.

– О чем я и говорю, – махнув рукой в сторону Ника, подытожил Кирилл. – Люди мечтали о богатстве и почете во все времена. Общество скоро всколыхнется. Волна затронет не только старшее поколение, но и молодежь. В этом нам помог драгоценный Тимур Агеев. Вчера он дал интервью Георгию Дранину о поддержке возрождения дворянства. Сама понимаешь, какой вес имеют его видео и как быстро они разлетаются в сети. Дранин уж точно не упустит возможности хайпануть на горячей теме.

– Ага, Тимурчик наконец-то взял яйца в кулак и сделал что-то полезное, – ехидно заметил Ник.

– Я бы попросила, Николай. В конце концов, мы говорим о моем любовнике. Его яйца в кулак обычно беру я, – хихикнула Мила. Если она пыталась разрядить обстановку, то у нее не получилось.

Лиза, казалось, вот-вот взорвется и тогда... Ник не брался предсказывать, что тогда.

– Чувствую себя слепой идиоткой. Я две недели, как дура, бродила в потемках, пока вы видели все куда шире. Я рассказала о своем прошлом, но сама удостоилась правды, только когда Мила проболталась о Круге. Рано я поверила вашим громким словам, Кирилл Алексеевич.

Лиза выпалила «Кирилл Алексеевич» так брезгливо, будто кто-то облил Кирилла ведром помоев и она это унюхала.

– Ох, избавьте меня от очередного выяснения отношений, – снова влезла Мила. – Ты же не оставишь Кирилла без крыши над головой? Вот и выясните все за ночь, а ночи, они длинные. Там не только для слов найдется место.

– Пусть Кирилл Алексеевич катится на все четыре стороны, – гневно зыркнула на нее Лиза. – К моему дому никто из вас близко не подойдет. Почему бы великому главе Круга не переночевать у невесты или у той, кто с удовольствием поживилась его магией?

О, этот прожигающий взгляд Лизаветы на Милу что-то значил, но Ник пока не совсем понимал... Кто поживился от Кирилла? Подождите-ка! Неужели он все-таки переспал с Милой?

– Кёлер! – рявкнул Кирилл и грохнул кулаком по столу.

– Дальше без меня. Сами спасайте своих зажравшихся дружков. Я в этом больше не участвую. У меня много других дел в производстве. Там в помощи нуждаются люди попроще.

Лиза вскочила, с грохотом опрокинув стул, и твердо направилась к двери. Только хвост, наспех собранный на макушке, подрагивал при каждом шаге.

– Здесь я решаю, кто чем будет заниматься! – настиг ее приказной тон Кирилла.

Лизавета не обратила внимания на выпад начальника и умчалась прочь. Даже дверью не хлопнула, попросту оставив ее нараспашку.

– А я и не знала, что девочка в курсе нашего маленького секрета, – лениво протянула Мила, будто ничего и не произошло. Кирилл сжал руки в кулаки. Он явно был о-о-очень близок к взрыву.

Теперь в курсе их маленького секрета был и Ник.

Глава 15. Лишние жильцы для демона-одиночки

Черная «Тойота» моргнула Нику фарами, и тот, устало закатив глаза, направился к машине. Кирилл поспешил за ним, чувствуя себя максимально неловко и тупо с дорожной сумкой в руке. Он не собирался проситься переночевать у Алана, но его вид мог натолкнуть демона как раз на такие мысли. Кто запретит Алану поиздеваться над ненавистной ищейкой Управления в собственном доме? Никто.

Последние сутки, в целом, казались Кириллу плодом фантазии шизофреника. Он, как Алиса, падал в кроличью нору и не видел дна. Разве что дорожной сумкой мог зацепиться за какие-нибудь корешки.

После разговора с Кёлер, Ником и Милой у Кирилла разболелась голова и до сих пор раскалывалась от боли. Благо, после неудачного совещания Лизе хватило ума не сбегать из Управления, подвергая себя опасности, и головная боль не усилилась. Кирилл распорядился, чтобы Родин отвез ее домой, но, прежде чем Марк освободился, Лиза даже успела допросить одержимую цыганку. Несмотря на обиду, Кёлер вела себя адекватно, и в душе Кирилла теплилась надежда, что упрямая вампирша не закусила удила настолько, чтобы ему пришлось извиняться. Он ненавидел это делать.

Эмиль удивленно обернулся, когда на заднее сиденье забрался не только Ник, но и Кирилл.

– Вообще-то Алан попросил забрать только Николая, – процедил он.

– Я прилагаюсь к Николаю. Сегодня мы навестим Алана вдвоем, – гордо ответил Кирилл.

– Боюсь, это невозможно. Посещать защищенный дом моего наставника вправе только Николай.

– А тебя самого не пускают, что ли? Только мне позволено туда войти? – фыркнул Ник. Судя по всему, он решил вывести Эмиля из себя.

– Не льсти себе, придаток. Алан доверяет мне, а тебя вынужден терпеть только из-за ритуала.

– Что ты сказал? Мяу-мяу? Я не понимаю по-кошачьи.

Эмиль сжал руль так крепко, что чуть не вырвал его с корнем.

– Котик, не психуй. Лучше вези нас к хозяину. Это приказ оперативников Управления по особым делам, – посерьезнел Ник, отчего Эмиль разозлился сильней.

– И поживее. Котик, – подхватил Кирилл.

Алан явно приказал Эмилю не ссориться с Ником и тем более не доводить до драки. Остался всего один способ скорей избавиться от раздражителя – сделать так, как приказали. А Ник молодец! Быстро уловил, как добиться от Эмиля желаемого.

Оборотень ругнулся сквозь зубы, рванул рычаг коробки передач на «D» и резко вырулил со двора Баркалова. Благо, затормозил перед шлагбаумом, а то у Кирилла успела мелькнуть мысль, что оборотень решил совершить групповое самоубийство. Пока шлагбаум неторопливо поднимался, Эмиль одной рукой набирал сообщение. Похоже, визит Кирилла не станет для Алана сюрпризом.

Через несколько секунд телефон пиликнул входящим сообщением. Судя по скрипнувшим зубам Эмиля, наставник дал добро. Кирилл с Ником победно переглянулись.

Однако радовались они недолго. Машина направлялась знакомой дорогой, и путь их вел точно не домой к Алану. Догадки подтвердились, когда впереди замаячили знакомые старинные дома. Двор, в котором распяли русалку, Кирилл не спутал бы ни с каким другим.

– Зачем мы приехали к Лизе? – спросил Ник, на что Эмиль снисходительно ухмыльнулся и молча покинул машину.

Оборотень внимательно осмотрелся и позвонил в домофон. Когда дверь тут же открылась, пропуская гостя внутрь, Кирилл удивленно поднял брови. Лиза его ждала?

Они просидели четверть часа в заведенной машине, прежде чем Кёлер вышла из парадной с рюкзаком за спиной. За ее спиной шагал Эмиль с набитым чемоданом. Пока он грузил тяжелую ношу в багажник, Лиза плюхнулась на переднее сиденье. Она не удостоила взглядом ни одного из них, будто заднее сиденье пустовало! В груди Кирилла вновь всколыхнулось возмущение, подзадоренное головной болью.

– Лизавета, зачем тебе столько вещей? – первым нарушил тишину Ник, когда Эмиль вернулся за руль.

– Отгадай с трех раз, сладенький. Ты же любишь загадки, – даже не обернувшись, огрызнулась Лиза и переключилась на Эмиля: – Ты зачем пообещал домовому кота? Мало мне шуток в отделе о том, что в старости я останусь одна с сорока кошками и буду натравливать их на влюбленные парочки. Ты решил открыть счет и приволочь мне в дом первую из сорока?

– По-другому он отказывался тебя отпускать. Да и скучно ему в одиночестве, – беспомощно ответил Эмиль.

– Куда бы он делся? Следом не побежал бы. Без своего глиняного горшка он невыездной из квартиры.

– Добрый он у тебя. Мне не хотелось его расстраивать.

– Вот что с людьми делает блюдце молока, – шепнул Кириллу Ник и тихонько хихикнул, после чего поймал уничижительный взгляд Эмиля в зеркале заднего вида.

– Ты решила пожить у Алана? – выпалил Кирилл, ругая сам себя. Какого черта он снова заговорил первым?

Лиза демонстративно молчала.

– Эй, вампирша, если у тебя резко ухудшился слух, я отстраню тебя от работы и отправлю на лечение. Хочешь?

– Эмиль, передай, пожалуйста, Кириллу Алексеевичу, чтобы он отвалил и задавал глупые вопросы в своем кружке́ по захвату мира, – отчеканила Лиза, ни на секунду не оторвавшись от дороги.

Кирилл сжал зубы, борясь с желанием улыбнуться. Когда его успело повести настолько, что хамство вампирши стало возбуждать, а не выводить из себя? Тут точно попахивало мазохизмом.

Субботним вечером Петроград не тонул в пробках, но ехали все равно долго. Около часа. Эмиль не признавался, куда вез гостей своего наставника. В сумерках мелькали фары встречных машин на широком шоссе, Кирилл всматривался в указатели, гадая, как далеко от города забрался Алан.

Оказалось, недалеко. В Стрельну. Машина съехала с шоссе почти на выезде из поселка. По правой стороне неширокой, но асфальтированной дороги расположились богатые дома, слева же – густые заросли деревьев. Идеальное место, чтобы спрятаться среди любителей комфорта и природы. Каждый дом здесь отгородился от мира высоким забором. Вряд ли соседи слишком уж интересовались жизнью друг друга.

Эмиль остановил машину возле высоченного забора из темного кирпича. В вечерней полутьме Кирилл не разобрал даже крышу дома. Он спрятался за крепостной стеной, по ошибке названной забором.

Эмиль вальяжно вышел из машины и позвонил в звонок на черных кованых воротах. Через пару-тройку минут раздался щелчок замка, и Алан лично открыл створки. Таким образом он показал защите на своем жилище, что пропускает гостей внутрь. За створками сомкнулась темнота, тоже магического происхождения.

Если бы Кирилл не успел как следует изучить лицо Алана, то не сразу узнал бы его. За день демон неслабо изменился. Он модно постригся и продел несколько сережек в левое ухо. В правой брови под светом фар тоже блестело колечко. Алан предстал перед гостями в рваных джинсах и широкой красной футболке с черепом на груди. На худых запястьях чернели полоски кожаных браслетов. Не знай Кирилл, сколько лет Алану, навскидку дал бы ему не больше двадцати двух.

– Эй, Ник, он выглядит, как ты в свой загульный год. Даже стрижка похожа. Правда, сережек в ухе побольше, – с ухмылкой шепнул Кирилл Нику. – Не думал я, что ритуал привьет вам одинаковые вкусы.

– Очень смешно. Сейчас щеки порву от смеха, – буркнул Баркалов, видимо, задетый сравнением с Аланом.

Эмиль загнал машину во двор, и их долгий путь наконец закончился. Стоило миновать ворота, как мощеную плиткой подъездную дорожку озарил свет фонарей, а перед ними вырос одноэтажный дом с большой деревянной террасой, увитой плющом. На участке росло множество деревьев, скрывая его от редкого петроградского солнца.

Как только они вышли из машины, Эмиль сдал назад, выезжая со двора. Он перекинулся с наставником парой слов, опустив стекло, и уехал. Алан закрыл ворота и бодро зашагал к ним по каменной дорожке. Теперь ничто не выдавало в нем вчерашнего заключенного Проклятого собора. Особенно кроссовки, за которые Алан явно отвалил три-четыре средние зарплаты.

– Ого! Дядя Алан, ты просто рок-звезда! Если позовешь, так уж и быть, выйду за тебя замуж, – восхитилась Лиза, отчего Алан просиял, как начищенный самовар. Он обожал похвалу. Полезно знать.

– Боюсь, Лизавета, ты сбежишь уже через неделю, – хохотнул Алан и насмешливо взглянул на Кирилла: – Неужели вы тоже ищете приюта в моем скромном жилище, Кирилл Алексеевич?

Ну вот, Кирилл знал, что так и будет.

– Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством, но я слабо представляю, как выбраться отсюда, раз уж Эмиль уехал, – процедил он в ответ.

– Например, на автобусе, господин оперативник. Гостеприимства во мне нет ни капли. Есть только прагматичность. Нико я выгнать не могу, Лизу выгонять не хочу, а вас... а на вас мне плевать. Зачем-то же вы притащили с собой сумку, значит, не планируете возвращаться домой. Мне даже любопытно почему.

– На дом установили защиту.

– Понимаю. Теперь вы бездомный на трое суток, потому что боитесь оставаться в незащищенных стенах. Как прозаично, когда дворянину некуда податься.

– Хватит болтать. Я вызову себе такси и переночую в гостинице. У меня к тебе серьезный разговор.

– Какой грозный начальник. Я почти испугался, – съязвил Алан, поднимая руки, да так и пошел в дом, не опуская их.

– Мне сейчас очень хочется выстрелить ему в затылок. Это же ненормально? – шепнул Ник.

– В тебе прибавилось агрессии, ты в курсе? Может, к психологу? – усмехнулся Кирилл.

– Только после тебя.

Лиза окинула их неприязненным взглядом и молча покатила свой набитый чемодан к дому. Ник указал на нее глазами. Кирилл с тяжелым вздохом нагнал Кёлер, выхватил у нее ручку чемодана и покатил сам. Пластиковые колесики бодро цокали по плитке, пока Лиза бурчала что-то про предателей, которые по-идиотски заглаживают свою вину. Чемодан не отбирала, значит, не так уж обиделась. И когда Кирилл успел превратиться в тряпку? Сам не заметил.

Алан распахнул перед ними резную деревянную дверь и позволил войти в дом. Они прошли в небольшой уютный холл, отделанный деревом. Интерьер, конечно, несколько устарел, но оно и понятно – хозяину некогда было следить за модой в Проклятом соборе. Четырнадцать лет назад этот дом назвали бы очень стильным. Сейчас он казался просто уютным. Что странно, здесь не пахло сыростью. В доме наверняка провели уборку.

– Пахнет выпечкой, – выпалил Ник, сбрасывая лоферы.

– Оказывается, за столько лет я не разучился готовить. В духовке стоит осетинский пирог, – похвастался Алан. Его лицо прямо-таки лучилось самодовольством.

Кирилл и Ник покосились на него с недоверием.

– Только не говорите мне, что великая и ужасная ищейка любит готовить, – съехидничал Баркалов.

– Это сейчас сказал ты, малыш. Когда попробуешь, удивишься еще больше. Я с особой любовью готовлю блюда моей Родины. Эти шедевры хвалили все, кто пробовал. Одна особа даже влюбилась, правда, мне ее одержимость радости не принесла. – С этими словами Алан покосился на Лизу, отчего в голове Кирилла завертелись шестеренки. Не Елену ли Кёлер имел он в виду?

– Ты осетин? – удивился Ник.

– А что, не похож?

– Не очень.

– Не похож, конечно. Мои родители – демоны, и они родом откуда-то... черт знает откуда. Но я родился в Осетии, поэтому плевать на родню и гены.

Алан провел их на большую кухню, которой, как и холлу, подходили два определения: деревянная и старомодная. Здесь тоже ощущался уют благодаря вкусному запаху, теплому свету и мягкому дивану, на который Кирилл тут же по-хозяйски уселся. Рядом плюхнулся Ник. Лиза предпочла сесть за стол вместе с Аланом.

– Рад, что ты не стала сопротивляться, малышка. Защита на твоем доме хороша, но здесь она мощнее. В придачу ко всему, твоя мать здорово понервничает, когда поймет, что мы объединились в отряд мстителей, – с ухмылкой произнес Алан. – Твое присутствие полезно еще и потому, что мы с Нико не убьем друг друга раньше времени.

– Сейчас мне хочется прибить их обоих, так что Ника ты никак не обезопасил, – буркнула Лиза, красноречиво зыркнув на них с Кириллом.

– Кстати говоря, зачем же вы пожаловали, Кирилл Алексеевич? – Алан будто бы «вспомнил» о Кирилле.

– Напомнить о том, что тебя вытащили из Проклятого собора не для того, чтобы ты готовил пироги и шастал по магазинам. Завтра же займешься делом, время поджимает.

– Да что вы говорите? Не стоит совать нос в мои дела, пока есть, что совать. Информацию я достану, если ее в принципе возможно достать. Остальное вас волновать не должно.

Голос Алана мигом утратил тепло и леность. Его лицо напряглось и ожесточилось. Колкий взгляд выдал прожитые годы и пережитые беды. Кирилл внутренне дрогнул, но никак этого не выдал внешне.

– Мне нужно, чтобы ты сосредоточился на поисках воспитанницы Милы. Ее зовут Ульяна. Помнишь такую? Семнадцать лет назад она предала Милу и весь клан.

– С трудом припоминаю. Неприметная девчонка, – помолчав, ответил Алан. На его лицо с острыми чертами вернулась ухмылка. Демоническая сущность мгновенно спряталась под человеческой. – Все время таскалась хвостом за Милой и глядела ей в рот. Видимо, надеялась стать преемницей.

– Ее поведение напоминает мне кое-кого из наших знакомых, – шепнул Ник Кириллу, и тот с усмешкой кивнул.

Миша Головин действовал по той же схеме: смотрел в рот Герману, как птенец – своим родителям. И вот вопрос: поддерживал ли он Аникеева в стремлении захватить власть в Круге? Миша считал Германа своим благодетелем. Наивный паренек. Аникеев и не вспомнит о его преданности, если добьется своего.

– Чем провинилась Ульяна? – раздраженно покосившись на Ника, поинтересовался Алан.

– Сбежала из клана Милы. Она наверняка к кому-то примкнула, причем к кому-то очень нехорошему. Мила уловила знакомую магию на теле вчерашней жертвы. Непрогляд, из-за которого невозможно отследить воздействие, скрытое под ним, – дело рук Ульяны. Повезло, что получилось понять, кем он наведен, прежде чем след выветрился окончательно.

Повезло... Слово прозвучало слишком странно, ведь относилось к трупу той, с кем он когда-то спал. Кириллу нравилось проводить время с Таней. Она не занимала его мысли, не трепала нервы, даже не влюбилась в него за полгода их вроде бы отношений, но с ней ему было легко. Теперь это измученное перед смертью тело лежало в морге. Какое уж тут «повезло»?

– Не думаю, что она где-то далеко, – продолжил Кирилл. – Иначе как предатель в Круге смог бы передавать ей украденное у жертв?

– Здесь вы неправы. Убийцы могли составить план заранее и наметить будущих жертв, – снисходительно возразил Алан. – Нам неизвестно, как долго они готовились. Частицы будущих жертв могли храниться как несколько дней, так и год. Лизавета – живой тому пример. В детстве Гордий отрезал у нее кусочек кожи и сумел сохранить в мертвой воде, чтобы через много лет пустить в ход. Ульяна с тем же успехом может как прятаться в Петрограде, так и сбежать куда-нибудь в горы или тайгу.

– О чем еще мы не знаем, так это о количестве намеченных жертв. Вас с Ником убийца, понятное дело, не тронет – татуировки и амулеты защитят. Но что по поводу остальных членов вашего кружка по интересам? – процедила Лиза. Кажется, она начинала оттаивать, раз заинтересовалась разговором.

– Сегодня я связался со всеми членами Круга и потребовал, чтобы они держались друг от друга подальше. Собираться вместе, да и вообще видеться сейчас опасно. Предателем может оказаться не Герман. Вешать на него всех собак глупо.

– Ага, даже на концерт нам запретил идти. Я так расстроен, что чуть не захлебнулся слезами, – поддакнул Ник.

– Осторожность, конечно, не помешает, но на твоем месте я бы побеспокоилась в первую очередь об Агееве. Совсем скоро именно его лицо станет символом перемен, его интервью разнесется по всем площадкам и попадет во все новости. Тот, кто пытается помешать вам и сместить лично тебя, вряд ли жаждет, чтобы весь этот замес начался так быстро. Ты не думал, что Тимура попытаются устранить?

– Думал, – признался Кирилл. Он по-прежнему поддерживал выражение полного равнодушия, но внутренне ликовал. Лиза и вправду оттаяла. – Такая вероятность есть, но его медийность нам позарез нужна, и наше дело должно начаться именно с него.

– В конце концов, не зря же мы пригрели Тимурку под своим крылом и терпели эпатажные выходки будущей звезды, – встрял Ник.

Алан одарил его насмешливым взглядом, но комментировать ничего не стал. Он слушал их молча, впитывая информацию, но так и лучился снисходительностью, будто наблюдал за детской возней в песочнице.

– Тимур и сам не согласится уйти в тень. У группы на носу большой концерт. К тому же с ним рядом Мила. Единственное, чем я смог ему помочь, это посоветовать пока пожить у нее.

– Вот это шуточки у тебя, Кирилл Алексеевич, – хихикнул Алан. – Мила отродясь никого из любовников к себе не пускала.

– Если дорожит звездным любовником, то пустит. Я озвучил свои опасения, дальше дело за ней. Я не мамочка, чтобы каждому подтирать сопли.

– Если верить некоторым слухам, с бо́льшим удовольствием она затащила бы в свое логово именно тебя, – заметил Алан с ухмылкой. Кирилл нахмурился и неосознанно покосился в сторону Лизы. Та выглядела расслабленно и равнодушно. Ее не зацепило? Кириллу вдруг совсем по-детски захотелось разозлить ее, сказать о Миле еще что-нибудь, только бы увидеть хоть искорку ревности.

– Лучше бы ты собирал сплетни не о наших отношениях с Милой, а о Елене Кёлер и Ко, – заметил он.

– Так Тимур с Милой действительно любовники? – встряла Лиза, то ли не обратив внимания, то ли намеренно пропустив мимо ушей слова Кирилла.

– Уже два года. Как раз то время, которое он поет в группе, – «поиграв» бровями, ответил Ник. – Именно благодаря Миле он в «Айс Лимит» и попал. Нашел-таки, как стать звездой. Доказал нам, что зря в него не верили. Удивляюсь, как не зазнался еще.

– Зазнался, но не с нами, – поправил его Кирилл. – Он побаивается членов Круга, вот и не задирает нос.

– Я так понимаю, среди ваших его не любят?

– Недолюбливают. Его среди детей дворян долго не принимали. От Тимурки всегда можно было ожидать какую-нибудь подлость. То матери нажалуется, что его обижают, то наврет с три короба, чтобы сухим из воды выйти. Змееныш, одним словом, – с неприязнью выпалил Ник.

– А его не было... ну, в компании Аникеева, когда... – начала Лиза и замолчала.

Кирилл мигом все понял, и ей не пришлось продолжать. Он знал, насколько болезненны для Лизы воспоминания, связанные с Германом.

– Нет, Тимур родился в Москве и прожил там лет до двенадцати, – ответил он. – Потом его мать сбежала от тирана-мужа и вернулась к родителям, в Петроград. Отец Тимура подал в суд, чтобы отобрать сына, но проиграл. В итоге мать даже сменила Тимуру фамилию на свою девичью. Так он из Михайлова стал Агеевым и достался нам то ли в наказание, то ли в награду на будущее.

– До чего же он нас всех раздражал, не передать словами, – добавил Ник. – Считал себя звездой и откровенно не понимал, почему остальные с ним не согласны. Не спорю, он хорошо пел с детства, мать водила его к преподавателю по вокалу, он даже учился в консерватории. Только писать музыку у Тимурки не получалось. Совсем. Выходила какая-то унылая фигня, которой он неимоверно гордился.

– Ну-у, фанатки любят его творчество. Он иногда стримит и наигрывает свои песни в прямом эфире, – сказала Лиза и потупилась. Похоже, она смотрела эти стримы.

– Только не говори, что ты его фанатка, – угрожающе процедил Ник.

– Не фанатка, но песни у него хорошие. Кажется, ты слишком предвзят, сладенький.

Сладенький. Кое-кто окончательно включился в разговор и перестал дуться.

Ник громко фыркнул и отвернулся, всем видом показывая, что Лиза предательски всадила ему нож в спину. Кирилл усмехнулся. Ее бойцовский характер никак не вязался с любовью к песенкам «Айс Лимит». Впрочем, совсем недавно все в Лизе казалось ему другим – резким, грубым и прямым. Узнавая ее ближе, Кирилл не переставал изумляться. Острые грани Лизы резали без ножа, а следом поражали чем-то вроде любви к аниме и кей-поп группам. Обиженная на весь мир девочка скрылась под надежным панцирем. Кирилл с трепетом знакомился с этой девочкой, открывая ее для себя, и тонул в ней, с каждым днем погружаясь все глубже и глубже.

– Хозяин, твой пирог сейчас сгорит. – Незнакомый мужской голос заставил Кирилла, как и его спутников, подпрыгнуть от испуга. Ник достал пистолет, а Лиза схватила со стола вазочку с яблоками, которые тут же весело посыпались на пол.

Перед ними предстал... домовой, но совсем не такой, как у Лизы дома. Дух на вид был таким же старичком, но одет в аккуратный темно-зеленый костюм из рубахи и свободных штанов, заправленных в кожаные сапожки, длинные седые волосы он заплел в косу. Лицо домового казалось умиротворенным, только взгляд тоскливо проследил за рассыпавшимися яблоками.

– Будь добр, вытащи его из духовки и накрой стол для нас с моими гостями. Пусть они попробуют и развеют все свои сомнения по поводу моего таланта к готовке, – доброжелательно распорядился Алан.

Домовой тут же бросился выполнять поручение хозяина, а Кирилл так же заинтересованно посмотрел ему вслед.

– Чего уставились на моего домового? Он у меня умничка: и за домом следит, и за своим внешним видом. Скучал без меня, бедняга. Ну, ничего, я ему еще надоем, – прихвастнул Алан, наблюдая, как домовой деловито надел маленькие варежки и открыл дверцу духовки. Даже Ник засмотрелся и наверняка сам не заметил, как на его лице расплылась улыбка умиления, с какой он обычно смотрел на щенков. А вот Алан, кажется, заметил. Стрельнул взглядом в Ника и ухмыльнулся.

Когда аппетитно пахнущий пирог появился на столе, как и заварочный чайник с четырьмя вычурными фарфоровыми чашками, Алан вновь распорядился:

– Подготовь три спальни для моих гостей. Сегодня они останутся здесь. Завтра нам можно отоспаться. Правда, Нико? – Он насмешливо посмотрел на Ника. – Я бы с удовольствием начал расследование с рассветом, чтобы ваш грозный начальник не упрятал меня в Проклятый собор, но ритуал вынуждает побыть с тобой подольше. Двенадцать часов истекут только в десять утра.

– Не. Называй. Меня. Нико, – огрызнулся Ник, мигом растеряв умильный вид.

– А как тогда? Я могу переделывать твое имя вечно. Например, Николя. Как тебе? Мне нравятся еще Никакаша, Кошелек, Козюлька, Колобок, Колокольчик...

– Заткнись!

– Николас...

– Сука!

– Мальчик-дворянчик.

Ник не выдержал и метнул в Алана яблоко – одно из тех, которые домовой любовно собрал обратно в вазочку. Демон молниеносно уклонился и расхохотался. Похоже, перепалки с Ником здорово его веселили.

– Чего мне не хватало в Проклятом соборе, так это искреннего человеческого общения, – хихикая, сообщил он и чуть не получил в лоб следующим яблоком. Вездесущий домовой вовремя схватил со стола многострадальную вазочку и поспешно отскочил.

– Рыжая падла, – проворчал Ник и ушел, напоследок буркнув домовому: – Покажи мне мою спальню.

Тот замер в нерешительности и повернулся к Алану. Он кивнул, и домовой поспешил за разгневанным гостем.

– Ты специально его доводишь? – буркнула Лиза, как ни в чем не бывало утаскивая себе в тарелку кусок пирога.

– Ага. Давно я так не веселился. Он же добряк, но такой смешной, когда злится. Умора просто, – ответил Алан, с довольной рожей жуя пирог.

Кирилл решил промолчать и тоже потянулся за куском. Пирог с начинкой из нежного картофельного пюре и осетинского сыра оказался выше всяких похвал. Ник не вовремя психанул. Мог бы сначала вкусно поесть, а потом уже бросаться яблоками.

Они просидели за столом еще с полчаса, потягивая вкусный травяной чай. Кирилл рассказал Алану подробней о трупе Татьяны Глебовой, о том, как Мила вычислила след предательницы, о девчонке, бросившейся под колеса, и о водителе грузовика. Демон впитывал информацию, мигом обратившись из балбеса в ищейку, которая готова рыть носом землю вплоть до ядра. Лиза все это время сидела рядом, не произнеся ни слова, но изредка Кирилл ловил на себе ее задумчивый взгляд.

Когда часы подобрались к полуночи, Алан щелчком пальцев подозвал домового и приказал проводить гостей в их спальни.

– Ах да, Кирилл Алексеевич, можешь оставаться, сколько нужно. Я себе не враг, чтобы выгонять начальника Первого отдела на улицу. Тем более оба моих гостя хотят, чтобы ты остался, – уже в дверях кухни сообщил Алан и, лукаво усмехнувшись, ушел.

– Так ты хочешь, чтобы я остался? – хмыкнул Кирилл, и Лиза нахмурилась.

– Это он про домового.

Домовой тем временем вздрогнул и непонимающе вытаращился на них обоих.

– Домовой явно не в курсе, что жаждет моего присутствия, – продолжил подначивать Кирилл.

– Не льсти себе, ты-вы. Тебя жаждут видеть только члены вашего кружка по интересам.

Больше Лиза не сказала ему ни слова. Она попросила домового проводить их, и тот с готовностью выполнил просьбу.

Одноэтажный дом Алана оказался на удивление просторным. Домовой важно провел их по длинному коридору, начинавшемуся от холла, и остановился в конце, перед двумя дверями из темного дерева, что располагались напротив друг друга. По вещам, бережно перенесенными в спальни, они быстро поняли, где чья.

Поблагодарив домового, оба разошлись по комнатам. Кирилл вежливо пожелал Лизе спокойной ночи и ожидаемо не получил ответа. Кёлер в своем репертуаре.

Гостевая комната была небольшой, но аккуратной и уютной. Больше половины пространства занимала двуспальная кровать с массивной деревянной спинкой. Оставшееся место досталось комоду и несколько старомодному шкафу. На полу лежал мягкий ковер, а окна закрывали тяжелые изумрудные шторы. Кирилл включил настольную лампу и рухнул на кровать, ощущая ужасную усталость. Сегодняшний день выпил из него последние силы, но дурацкое чувство царапало ребра изнутри. Кирилл с горечью ощущал, что разочаровал Кёлер. Она открылась ему, впустила в свой дом, даже одолжила чертову футболку с очкастой крысой, а он водил ее за нос, при этом искренне желая помочь. Да, Кирилл действовал в интересах Круга и совершенно не обязан был отчитываться перед собственной подчиненной, но кого он сейчас пытался обмануть? Самого себя?

За две такие длинные недели он умудрился влюбиться, как последний идиот. Последние дни Кирилл засыпал с мыслями о Лизе и просыпался с ними же. Переживания о Круге, трупах и таинственном убийце перемежались с сожалением о грядущей помолвке, которой он до боли не хотел, и предвкушением новой встречи с Кёлер.

Это точно болезнь, потому что подобное Кирилл не ощущал очень давно. Первый и последний раз случился еще в школе, когда он по уши влюбился в одноклассницу, а она предпочла сына министра здравоохранения. Он хоть и не был золотым дворянином, зато считался самым крутым в классе, а Кирилла тогда насмешливо звали очкариком, хоть и здорово отхватывали за это.

Кирилл неторопливо переоделся в легкие спортивные штаны и черную майку, снял очки и лениво поплелся в ванную, которую домовой показал им по дороге. По размеру она оказалась не меньше его гостевой спальни. Кирилл слишком устал, чтобы плескаться в огромной ванне, поэтому сбросил вещи и шагнул в душевую кабину. Полочки ломились от всяческих баночек, тюбиков и бутылочек. Он покрутил в руках несколько из них, обнаружив, что сроки годности нигде еще не истекли. Видимо, Эмиль позаботился не только о продуктах, но и о таких мелочах.

Горячая вода приятно расслабила мышцы и превратила тело в кисель. Кирилл выключил кран, устало провел рукой по волосам, чтобы с них стекла лишняя вода, и вдруг уловил звук открывающейся двери. Он же закрывал ее на замок!

Кирилл рванул дверцы душевой в разные стороны и замер. Как замерла и Лиза с выпученными глазами.

– Я думала, тут свободно, – пискнула она, но глаза не отвела. Обескураженный взгляд застыл на лице Кирилла, упрямо не опускаясь ниже. А он и рад бы прикрыться, но свежее полотенце лежало вне зоны досягаемости.

– Вообще-то я закрывал замок.

– Кажется, не до конца. Я дернула дверь, она и открылась.

Лиза наконец осознала, что застыла лицом к лицу с обнаженным Кириллом, и поспешила отвернуться.

– Я... это... попозже умоюсь, – пробормотала она и выскочила за дверь.

Кирилл беззвучно рассмеялся в кулак. Он вылез из душа, дотянулся до полотенца на тумбочке и неспешно вытерся. Всю усталость как рукой сняло. Пунцовое лицо Кёлер стоило того, чтобы запомнить его на всю жизнь. После такого эпичного прокола она просто не имела права продолжать дуться!

Почему Лиза не опустила взгляд ниже? Кириллу было чем похвастаться, а она даже не оценила! Зато он отметил короткие пижамные шорты и топ на тонких бретельках. Без бургеров. Красивые. Красные. Эх, лучше бы бургеры вернулись на место, тогда и Кириллу было бы проще успокоить сердцебиение.

Он неторопливо оделся, остыл и направился к спальне Лизы. Сам себе объяснил эту глупость желанием поиздеваться над смущенной вампиршей, старательно скрывая волнение и... трепет, черт бы его побрал!

Постучал три раза и прислушался. За дверью воцарилась тишина.

– Эй, мышь, вылезай из норки. Я знаю, что ты тут, – прижавшись к стыку двери и косяка, позвал Кирилл.

В спальне послышалось шевеление, и Лиза открыла дверь. Появиться перед Кириллом в пижаме она не решилась, накинув сверху длинную клетчатую рубашку. Неаккуратный пучок распустила, и теперь немного вьющиеся русые волосы свободно спадали на плечи и спину. Кирилл тут же обругал себя и заставил вспомнить, зачем пришел.

– Решил поиздеваться? – буркнула Лиза, запахнув рубашку и скрестив руки на груди.

– И это тоже. Раз уж ты так рвалась меня увидеть, я пришел сам. Правда, не голый, – насмешливо ответил Кирилл.

– Похоже, в ванной барахлит замок. Завтра скажу Алану. Уж поверь, если бы я знала, что там ты, прошла бы мимо и перекрестилась.

– Раз уж ты вломилась ко мне в ванную и нанесла моральный ущерб, я считаю себя вправе требовать возмещения.

– И какого же?

Ему показалось или в глазах Лизы сверкнул интерес? Какого ответа она ждала?

– Давай поговорим спокойно. Без обвинений и ненужных извинений.

Лиза на пару секунд замерла, но все же посторонилась, пропуская Кирилла в спальню. Это, определенно, успех. Его божественное голое тело не оставило равнодушной даже принципиальную вампиршу!

Глава 16. Взрослый маленький рыцарь

Лиза не помнила, когда в последний раз ей было так стыдно. Она же не скромная девочка-подросток, которой никогда прежде не приходилось видеть голых мужчин. Но, если говорить начистоту, голый Воронцов вот вообще не равен всем остальным голым мужчинам. Не то чтобы Лиза проверяла, но она чувствовала, что так и есть.

Вдруг Воронцов решит, что она ворвалась в ванную как танк, чтобы поглазеть на все части его тела, обычно скрытые одеждой? Но эта дурацкая ситуация и вправду оказалось случайностью! Лиза настолько погрязла в своих мыслях, что не услышала шевеления в ванной и не обратила внимание на полоску света под дверью. Просто дернула ручку и очутилась в самой неловкой ситуации за последний год. Нет, за два года! Даже Марк, которого застали у нее в квартире со стояком в джинсах, не поверг Лизу в такое смущение, как несколько секунд, проведенные в одной ванной с голым Воронцовым.

Лиза старательно не смотрела ниже шеи Кирилла, но ничего не могла поделать с тем, что отметила в первое мгновение. Широкие плечи с проступающими мышцами, светлая кожа, крепкая грудь, по которой змеилась вязь татуировок. Особенно выделялось солнце – тату, явно сделанное для души, а не для дела. Темная дорожка волос, убегавшая от пупка вниз... туда, куда Лиза тоже ненароком посмотрела.

Воронцов красив. Действительно красив и шикарно сложен. Оттого Лиза чувствовала себя еще глупее.

Тем временем незваный гость нагло уселся в изножье расстеленной кровати и выжидающе уставился на нее своими невероятными голубыми глазами, не скрытыми стеклами очков. Лиза застыла, не решаясь сесть рядом. Она медлила, не зная, куда деться от этого пронзительного взгляда, потому сердилась на себя и Воронцова еще больше. Зачем он приперся? Смущать еще больше? Лиза прекрасно знала, что влипла в него и оказалась такой же дурой, как девушки из Управления, которые о них сплетничали.

– Ты же понимаешь, что от меня зависит будущее Круга? Я не могу трепаться о нем и должен действовать в его интересах, – наконец заговорил Воронцов. – Я знаю, что ты мыслишь здраво, хоть и делаешь вид, что смертельно обижена на меня. Поставь себя на мое место. Как бы поступила ты?

– Я никогда не была на месте дворянина, который не только кичится своим происхождением, но и насаждает эту мысль другим, – помолчав, ответила Лиза и устало опустилась на кровать. – Я даже никогда не дружила с дворянами. Все, что мне от них досталось, это унижение. Твоя бывшая девушка... Татьяна Глебова была одной их тех, кто издевался надо мной под руководством Аникеева. Ее убили, и я не могу сочувствовать. Никому из вас не могу сочувствовать.

– Но ты служишь в Управлении и давала присягу. Как бы ни относилась к дворянам, ты должна расследовать их убийства.

– Знаю, и я не прекращу искать убийцу. Просто... Это сложно объяснить. Когда мы познакомились, я отнеслась к тебе, как и ко всем дворянам. Думала, что ты высокомерный, самовлюбленный, туповатый, избалованный...

– Ладно-ладно, я понял. В общем, придурок, – усмехнулся Кирилл.

– С языка снял, – хихикнула Лиза, ощущая, как мысли толпятся в голове, стремясь выбраться наружу через рот. Раз уж Воронцов пришел поговорить, то пусть слушает. – Потом в твоем отношении ко мне что-то изменилось, и я открыла вам с Ником тайну своего детства. Почему-то мне захотелось доверять тебе, несмотря на происхождение, но сегодня я поняла, что ты две недели водил меня за нос. А Ник и вовсе молчал полгода. Ни разу он даже словом не обмолвился о вашем Круге.

– Потому что иначе вылетел бы из него. Ник с трудом вернулся в Круг. До сих пор многие уверены, что он недостоин возвращения после того, как ушел. Весь этот год Ник старался доказать, что ему можно доверять. Он не рассказывал даже своим родителям о наших целях, как, собственно, и все остальные. Думаешь, раскололся бы с тобой? Дело здесь не в дружбе или любви. Дело в чести, потому что длинный язык неизбежно приведет к позорному изгнанию.

– Да ты просто тиран, – хмыкнула Лиза.

– Иначе я не смог бы вылепить из компании избалованных дворянских деток силу, которая действует, как один механизм.

– Ага, который в последнее время безбожно скрипит из-за сгнившей шестеренки.

– И теряет свои части, – согласился Воронцов. – Поверь, это бьет меня наотмашь. Кто-то убивает членов моего Круга, чтобы насолить именно мне. Это показательные убийства, и я никак не могу их предотвратить. После каждой смерти у меня опускаются руки, но я не посмею сдаться, потому что под моим началом осталось еще одиннадцать человек, которых я не имею права потерять.

– И один из них предатель, – напомнила Лиза. Воронцов коротко кивнул и запустил руку во влажные волосы. – Если ваш Круг настолько влиятелен, почему же у нас нет помощи со стороны? Разве ты не нашел подручных, информаторов или еще какую-нибудь шушеру, которая могла бы отыскать Ульяну?

– Среди наших бегунков нет нечисти. Сама понимаешь, она не жаждет якшаться с золотыми дворянами. Наши информаторы вхожи в политические круги, в светскую тусовку, это журналисты и богатые бездельники, помощники депутатов и министров, проститутки, полицейские и даже наркодилеры, но не нечисть, увы.

Лиза с интересом взглянула на подавленного Воронцова. Весь день ее мучил один вопрос. Что побудило его создать это общество? Должность главы Управления по особым делам ждала Кирилла после отставки отца, его семья богата и почитаема. В чем причина столь сильного желания добиться величия и вписать свое имя в учебники истории?

– Зачем ты создал Круг? На кой черт тебе нужна эта буря в стакане? Только не ври о высоких целях и стремлении вернуть былое величие дворянства. Вы и без того до сих пор используете титулы, а Золотой список по-прежнему означает величие входящих в него семей.

Кирилл с горечью усмехнулся.

– Считай, что я просто мечтаю возвыситься.

– Я рассказала тебе, как убила русалку, как Гордий издевался надо мной, как меня травили дворянские детки. Разве я не заслужила ответной откровенности? – не сдавалась Лиза. Она видела, что внутри Кирилла бурлили и просили выхода слова. Он хотел рассказать, но не решался.

– В моем прошлом нет такой жести, как у тебя. Там нечего рассказывать.

– Не ври.

Их взгляды встретились: настойчивый и печальный. Кирилл смотрел не отрываясь, словно изучая каждую ее черточку. Лиза вдруг ощутила, как между ними раскалился воздух. Вновь вернулась неловкость, но она упрямо не отводила глаза. Казалось, отвернись сейчас, и порвется незримая ниточка, что связала их души в эту долгую минуту.

– Когда-то я увидел девочку, которую обижал мой брат. Он собрал вокруг себя компанию мелких почитателей, чтобы казаться значительнее и сильнее, а еще выбрал себе жертву. Девочку-полудемона, которая обладала неизвестным даром. Она сторонилась людей и никому не доверяла. Взрослые шептались между собой и называли ее сумасшедшей, но я не верил ни родителям, ни брату. Мне искренне хотелось защитить девочку от нападок, но я не решался открыто выступить против Германа. Мне было всего восемь лет, я был младше и слабее, да и опасался его друзей, которые с легкостью забили бы толпой и меня. Однажды я увидел, как эта девочка спряталась ото всех под столом, накрытым длинной скатертью, и решился залезть к ней.

– Ты... – выдохнула Лиза и в изумлении прикрыла рот рукой. Ее маленький рыцарь сидел перед ней!

– Да, это был я. Тогда моей смелости хватило лишь на то, чтобы спрятаться под столом вместе с тобой и попытаться подружиться. Знаешь, наше знакомство что-то во мне изменило. Я собрался ослушаться отца, которого до дрожи боялся, только чтобы ты не разочаровалась во мне и не подумала, что я тебя бросил. Я даже собрался с силами и выступил против Германа. В ярости я чуть не убил его взглядом, меня вовремя оттащили. Я вопил, чтобы он не смел больше подходить к тебе, иначе в следующий раз меня уже никто не остановит. Тогда он действительно меня испугался и впредь относился гораздо уважительней. Правда, все это оказалось зря. Верещагин больше не показывал тебя людям. Я тебя так и не увидел.

– Вскоре он отправил меня в интернат, – кивнула Лиза. – Я и подумать не могла, что ты заступался за меня.

Непрошеные слезы собрались комом в горле, а в носу защипало. Маленький рыцарь вырос в хитрого, целеустремленного мужчину, и Лиза не знала, как теперь уложить по полочкам услышанное.

– С тех пор я понял, что могу противостоять не только Герману, но и отцу. Все детство я трясся от страха. Мой отец – не просто жесткий человек, он жестокий. От меня ждали, что я стану следующим начальником Управления, но при этом, сколько себя помню, я слышал от него только насмешки. Во всем я был хуже других, недотягивал до высоких ожиданий. В общем, оказался неудачным сыном. После победы над Германом я понял, что могу бунтовать. Пусть не явно, зато с пользой. Поначалу мне искренне хотелось доказать отцу, что достоин его гордости. Тогда я и собрал вокруг себя детей петроградских золотых дворян, решив стать самым влиятельным среди них. Они примкнули ко мне и остались рядом на много лет. С тех пор многое изменилось, состав расширился, но началось все с обычных подростковых посиделок для сплетен.

Лиза молчала, обдумывая услышанное, и вдруг спросила:

– Твое отношение ко мне изменилось именно после того, как ты узнал, кто я?

Кирилл мягко улыбнулся.

– Оно изменилось той ночью, когда я по ошибке арестовал тебя. На допросе ты показала шрам на бедре, и я ужаснулся тому, сколько страданий тебе, вероятно, пришлось пережить. Потом случился разговор с Варварой, и у меня в голове сошелся пазл. Даже не знай я тебя в детстве, не смог бы остаться в стороне, услышав правду о твоем прошлом.

– Все-таки жалость, – пробормотала Лиза и поплотней запахнула рубашку.

Разочарование укололо в груди. Все дело в жалости к сумасшедшей девочке, которую обижали и дети, и взрослые. Только жалость. Ничего больше. Это она, идиотка, однажды засмотрелась в его невероятные глаза и пропала, а Кирилл увидел перед собой несчастную, всеми обиженную полукровку, которой пожелал помочь.

– Жалость и сострадание – разные вещи. В детстве я восхищался твоей стойкостью, восхищаюсь и сейчас, хоть ты и бесишь с завидным постоянством, – с мягкой улыбкой признался Кирилл и открыто посмотрел Лизе в глаза.

Он играл нечестно! В его невероятном взгляде вновь появилась знакомая нежность, которая обволокла Лизу пушистым облаком. Снова пустил в ход свою магию, чтобы успокоить ее, и у него получилось. Невероятное чувство согревало каждую клеточку тела, а сердце ускорялось и ускорялось, как спятивший часовой механизм.

Все чувства смешались: обида за ложь и восхищение своим маленьким рыцарем, благодарность за правду и страх, что он поймет, как сильно она успела в него влюбиться. Лиза смотрела и смотрела, не в силах отвернуться от красивого лица Кирилла, от тонких черт настоящего аристократа, от неземных глаз в обрамлении черных ресниц. Они будто вновь оказались под столом, скрытые длинной скатертью от чужих любопытных взглядов. Маленький рыцарь спас ее от одиночества тогда и старался спасти сейчас. Вскоре он будет принадлежать другой, сестре Лизы, но это досадное обстоятельство не волновало ее в вакууме, что возник вокруг них.

– Знаешь, маленький ты до сих пор мне снишься. Я всегда звала тебя маленьким рыцарем и ругала себя всеми известными словами за то, что не спросила твое имя. Потом я попыталась расспросить отца, но он отмахнулся и сказал, чтобы я не подходила к детям дворян и не пугала их, – выпалила Лиза и даже не стала ругать себя за откровенность.

На лице Кирилла расцвела искренняя улыбка, совершенно преобразив его черты. Он вдруг показался мальчишкой, каким и должен быть в своем возрасте, а не высокомерным главой Круга, под чьей личиной привык жить. Лиза невольно залюбовалась его улыбкой и не заметила, как Кирилл подался вперед.

Мгновение за мгновением.

Они смотрели друг на друга как завороженные, и она не отстранилась.

Между ними накалился воздух, и все внутри замерло, как перед прыжком в неизвестность.

Нужно отстраниться!

Разум трепыхался, но тело не слушалось. Пульс набатом бил в висках.

Лиза забыла обо всем, что отличало их друг от друга. Забыла, кто он и кто она.

Что они такое и что они по разные стороны дворянства.

Она полудемон, но сейчас демоном казался ей Кирилл. Она забыла себя и все, что себе обещала.

Это он демон. Он, а не она!

Взгляд Лизы застыл на его губах. Кирилл вновь подался вперед и замер совсем близко, в каких-то миллиметрах.

Это он демон! Она одержима...

Лиза не оставила себе путей отступления и сожгла все мосты, которые так старательно выстраивала, сократив и без того ничтожное расстояние между ними. Их губы соприкоснулись: сухие и горячие.

И она не желала бороться со своей одержимостью...

На мгновение оба замерли, как будто разучившись целоваться. Словно это первый поцелуй в их жизни, когда совершенно не знаешь, что делать дальше.

Рука Кирилла легла ей на талию, прижимая ближе, а Лиза запустила пальцы ему в волосы. Шелковые. Идеальные для ее рук. Он весь казался ей идеальным. Кирилл целовал ее нежно, словно боялся, что Лиза сбежит в любую секунду. Дрожь пробирала тело, но его сильные руки дарили уверенность в том, что они творили.

Лиза отвечала Кириллу жадно и страстно, поэтому нежности в их поцелуе не осталось совсем. Внутри словно зажгли спичку и бросили в лужу бензина. Все чувства обострились, а тело превратилось в оголенный провод. До чего бы Кирилл не дотронулся, все в ней отзывалось и тянулось к нему.

Низ живота налился знакомой тяжестью, и Лиза незаметно для себя прильнула к Кириллу. Как же сильно ей хотелось стать с ним единым целым!

Его руки блуждали по ее спине, но не переступали черту. Кирилл не лез под майку, чтобы коснуться обнаженной кожи. Вместо этого одной рукой он сжал ее бедро, прижимая ближе. В небесных глазах не осталось ни нежности, ни мягкости. Их затуманило желание, и Лиза теряла голову от этого взгляда. Она теряла голову от него целиком – от ощущения шелковых волос в ее пальцах, от горячих губ, от обжигающего дыхания и запаха геля для душа.

Кирилл оторвался от ее губ и проложил дорожку из поцелуев по шее к ключице. Лиза тихонько застонала, прижимая его к себе и мечтая, чтобы эта сладкая пытка никогда не заканчивалась.

Кирилл не стал спускать с ее плеч бретельки пижамной майки, ограничился лишь тем, что стащил с нее рубашку. Он вернулся к губам Лизы, вновь утягивая в головокружительный поцелуй. Его хватка на бедре становилась все крепче. Кирилл насилу сдерживался, чтобы не разделаться с ее пижамой – Лиза чувствовала это каждой клеточкой тела.

Отбросив любые сомнения, она проворно забралась руками под его майку и нежно огладила напряженные мышцы живота, поднялась выше и провела ногтями по груди.

– Играешь нечестно, – прошептал Кирилл и прикусил ее нижнюю губу. – А как же правило трех свиданий?

– А у нас свидание? Что-то не припомню цветов и ресторана, – съязвила Лиза и вновь вжалась в его губы своими.

Если они продолжат разговор, она непременно пожалеет обо всем, что между ними может случиться. Кирилл, судя по всему, думал о том же, потому что немедленно спустил бретельки ее пижамной майки и вновь опустился губами к ключицам, игриво прикусив нежную кожу.

Громкий звонок его телефона заставил вздрогнуть обоих. Кирилл зарычал и отбросил его подальше, отключив звук, но Лиза успела увидеть имя. Варвара.

Ему звонила невеста. Та, кто станет госпожой Воронцовой. А Лиза – дура, готовая отдаться почти женатому человеку. Очередные отношения ради секса. Очередная роль девушки на одну ночь, на которую она соглашается сама. Нет! Она не сможет так. С Кириллом не сможет. Он – не Марк!

Лиза приложила усилия, чтобы оттолкнуть Кирилла, и процедила сквозь зубы, все еще дрожа:

– Возьми трубку. Варвара не успокоится и будет названивать всю ночь.

– Лиза... – растерянно начал Кирилл, но она жестом остановила его.

– Только говори с ней в своей комнате. Я не хочу этого слышать.

– Лиза, я... Я виноват... Не стоило переходить черту, – пробормотал Кирилл.

Он и сам все понял. Умненький мальчик, не мог не понять. Лиза и Варвара – сестры, а он между ними как камень преткновения. Роковой мужчина, черт бы его побрал!

Лиза тяжело дышала, тело била крупная дрожь. Она подтянула к себе рубашку и завернулась в нее как в щит. Что же она натворила? Теперь он все понял. Понял, что Лиза влюбилась, понял, что ее цепляет их будущая помолвка с Варварой. Понял, что она мечтала бы о большем, но не смела сказать об этом.

– Уйди, Кирилл. Ответь невесте.

– Я не женюсь на ней, – заявил он, сбросив звонок, но с кровати поднялся и замер перед Лизой.

– Ага, считай, что я поверила. Кирилл, давай не будем все усложнять и сделаем вид, что сегодня мы просто поговорили по душам? Я не стану твоей девушкой на одну ночь, любовницей тоже не буду. У вас договорной брак и все такое. Воля родителей, против которой не попрешь. А нам с тобой еще работать вместе, и мне не хотелось бы всех этих сложностей. Я все понимаю, и ты пойми. Просто уйди.

– Дай мне немного времени, и я со всем разберусь, – не сдавался он. – Черт, как банально это звучит. Как будто я гулящий муж, который десять лет обещает любовнице развестись. Но я не вру тебе. Кому угодно, но не девочке, ради которой научился быть сильным.

Лиза смотрела на своего взрослого рыцаря, который вернул себе самообладание и вновь превратился в уверенного мужчину, но не верила его словам. Не перечесть, скольким дурочкам рассказывали те же сказки и про время, и про женитьбу, и про обстоятельства.

– У тебя есть цель. Ни к чему влезать в скандал с отменой помолвки прямо перед громким заявлением. Тем более было бы, ради кого. Ради меня не нужно. Той девочки уже давно не существует. Вместо нее осталась я. Спокойной ночи, Кирилл.

– Лиза...

– Спокойной ночи, – с нажимом произнесла она и со злостью уставилась на Кирилла. Слезы держались внутри из последних сил.

Он вздохнул и вышел из комнаты. Лиза дождалась, пока хлопнет дверь его спальни, и дала волю слезам. Вцепилась зубами в уголок подушки, только бы не выдать настоящих чувств, и разрыдалась. Очередная неудачная любовь. Чего и стоило ожидать. Разве могло Лизе повезти? Разве мог такой мужчина, как Кирилл Воронцов, влюбиться в нее настолько, чтобы отменить помолвку с завидной невестой?

Что она себе напридумывала? Любой нормальный мужчина между ней и Варей выбрал бы Варю. Демон-полукровка против любимой дочери золотого дворянина. Пусть Варя не наследница родовой магии, зато зацелованная во все места аристократка, за которой стоит ее влиятельный отец. Лиза – грубиянка, охотница на нечисть до мозга костей, за душой у которой испорченная машина и квартира, когда-то купленная отцом с барского плеча. Зато проблем уйма, еще и сумасшедшая мамаша в придачу. Мечта, а не невеста. Да и не хотела она никогда замуж. Не видела себя той, перед кем могут встать на одно колено и презентовать кольцо.

Пошло оно все! Сколько еще раз ей разобьют сердце? Разом больше, разом меньше – какая разница?

Глава 17. Методы инквизиции

– А потом она чуть не утащила меня в реку! Ты представляешь, девочка, как я обделался? Нет, ты даже представить себе не можешь! – Рыбак, от которого разило перегаром и нестираной одеждой, махал руками и брызгал слюной. Рассказ о том, как он пошел порыбачить, а в итоге сам чуть не стал кормом для рыб, был достоин сборника сортирных анекдотов.

Лиза подпирала щеку рукой, тоскливо посматривая на часы, которые показывали четвертый час ночи. Сегодня она дежурила от Первого отдела, и надо же было оголодавшей русалке из реки Оредеж именно сегодня позариться на пузатого рыбака с красным лицом и любовью к приключениям.

– Я чуть не сдох от страха! Как вырвался, так полбутылки водки маханул в одно рыло, но не взяло вообще! Детка, представляешь? Я друга растолкал и потребовал, чтобы он меня к вам отвез. Димон, конечно, не поверил и до сих пор подозревает, что я белочку поймал, но сюда все-таки привез. Ну как же так? Я ж верил, что все эти сказки придуманы, только чтоб детишек пугать. Думал, что все эти золотые дворяне простым людям пыль в глаза пускают, что у них там какая-то магия есть, а оно вона как получилось.

Рыбак болтал и болтал, пока Лиза терпеливо печатала протокол опроса потерпевшего, сверяясь с координатами места, где русалка решила полакомиться незадачливым мужичком. Лиза даже не обращала внимание на пренебрежение, скользившее в бесконечных «девочка» и «детка». Две косы делали свое дело, но короткий топ и бархатный чокер должны были натолкнуть его на мысль, что дети такое обычно не носят.

Сегодня Лиза слишком устала, чтобы раздражаться. Утром Воронцов наконец-то съехал из дома Алана, вернувшись в свою квартиру, а это значило, что после дежурства она сможет спокойно выспаться. Да и вообще передвигаться по дому, не опасаясь наткнуться на Кирилла. Три дня, прошедшие с их идиотского поцелуя, вытянули из нее все жилы... и последние нервы.

До чего же сложно делать вид, что ничего не произошло! Каждый раз, ловя взгляд Воронцова, Лиза видела, что он не согласен с ее решением, но уважает его и потому молчит. Он больше не пытался объясниться, не приходил к ней в спальню и даже ничего не писал, хотя мог бы, если б захотел. Даже на работе почти не контактировал с ней, что и раздражало, и радовало Лизу.

– Вы же разберетесь? Не дело это, чтоб нечистая сила на людей нападала! – не унимался рыбак. Лиза его понимала. Не каждый день соблазнительная обнаженная девушка, ласково манящая к себе в объятия, оказывается кровожадной тварью. Так и умом тронуться недолго. Благо, пока есть водка, не тронется.

– Зачем же вы, господин Никифоров, в объятия к незнакомой голой женщине прыгнули? Вы же женаты, если верить отметке в паспорте, – язвительно поинтересовалась Лиза, отвлекшись от протокола.

– Женат, а при чем тут это? Я решил, что девушке помощь нужна! – искренне возмутился рыбак. – Да и красивая она такая, зараза, была. Как нормальному мужику устоять? Импотент, и тот бы не смог в стороне остаться. А я, слава Богу, еще ого-го.

Лиза, не сдержавшись, ухмыльнулась, и гордость рыбака этого не вынесла.

– А ты не смейся. Ух, я бы ее согрел, если б нечистью не была.

– Хотела бы я сказать, что вы поплатились за свое желание развести на секс красивую незнакомку, но, увы, служба обязывает не грубить потерпевшим.

Рыбак покраснел еще больше.

– Девочка, ты не забывайся.

– Во-первых, меня зовут Елизавета Михайловна. Во-вторых, я служу в звании поручика. Так что советую вам поменять тон и быть повежливее.

Любвеобильный рыбак стушевался и виновато потупился. Вот так-то. Столько уже подобных ему Лиза повидала за четыре года службы, что на чужое пренебрежение выработался иммунитет.

– Завтра проведете опергруппу Управления к месту, где видели русалку. Уж поверьте, после встречи с нами она больше никого не побеспокоит, – заверила его Лиза и отвлеклась на пискнувший телефон.

Сообщение от Воронцова.

Глупое сердце глупо екнуло. Ну вот, только этого не хватало!

«Ты в Управлении?»

«Да», – короткий ответ на сухой вопрос.

«Заеду за тобой через десять минут».

«Я на дежурстве, если ты забыл».

«Твой начальник тебя отпускает».

Ох, как остроумно!

Лиза пялилась в телефон, не слушая причитаний рыбака. Что-то стряслось, иначе Воронцов не загорелся бы желанием мчаться к ней посреди ночи. Они не в сказке про принца, спасающего принцессу из башни. В их реальности принцесса на дежурстве, и снимать ее оттуда можно только по о-о-очень веской причине.

Выпроводив заявителя, Лиза предупредила оперативницу из Второго отдела о распоряжении Кирилла и получила в ответ раздраженный взгляд. По иронии судьбы сегодня ее напарницей по дежурству оказалась та самая Марина-Алина, которая так отчаянно пыталась пообщаться с Воронцовым, пока эксперты отскребали от лобового стекла машины дохлую русалку.

Возле Управления одиноко стоял видавший виды серебристый кроссовер «Киа». Лиза не обратила на него внимания, но водитель поморгал ей дальним светом, и она опасливо направилась к машине. Водительское стекло опустилось, являя ей Воронцова в черном спортивном костюме. Судя по всему, его тоже вырвали из постели, потому что на щеке красноречиво алела полоска от подушки. Лиза умилилась бы, если б не смурное выражение лица начальника. Он явно приехал не признаваться ей в любви. Да ей этого и не надо. Честное слово!

– Садись скорей. Едем к Алану.

– Что-то с Ником? – выпалила Лиза, чувствуя, как похолодело все внутри.

– Сначала сядь.

Лиза послушно плюхнулась на пассажирское сиденье, и машина в тот же миг сорвалась с места. Воронцов явно не заботился о штрафах.

– Что с Ником? – не отставала Лиза.

– Все с ним хорошо, кроме бесконечных жалоб на то, что Алан достал его до печенок. Мы сегодня собрались по другому поводу. Этот жук Алан не так уж бесполезен. Он поймал ведьму, которая связана с Ульяной.

– Всего за три дня! Дядя Алан – мой кумир! – выпалила Лиза, не в силах справиться с улыбкой.

– Это он с виду дурачок, а на поверку оказался той еще ищейкой с мертвой хваткой, – согласился Кирилл. – В общем, он уже час допрашивает ведьму, и, по словам Ника, в подвале происходит что-то страшное.

– Алан – демон. Это не пустое слово, – пожала плечами Лиза.

Разговор стух, и между ними повисло неловкое молчание. Никто не решался заговорить, но Лиза кожей ощущала, как Кирилл украдкой поглядывал на нее. Она же упрямо пялилась на пролетающие мимо дома, чувствуя, как чешется язык ляпнуть что-то, за что ей непременно будет стыдно перед самой собой.

Лиза сдержится. Она – боец, а не тряпка!

– Что это за машина? – тихонько спросила Лиза, когда от нервного молчания стало подташнивать, и тут же мысленно назвала себя слабачкой.

– Моя первая. На ней я учился водить, когда получил права.

– Разве водить учат не на курсах вождения? – фыркнула Лиза.

– Отец подарил мне эту машину вместе с правами и отправил учиться со своим водителем. Если честно, его водитель – крутой, кстати, мужик – обучил меня куда лучше, чем любые курсы.

– Ну да, как я посмела подумать, что ты чему-то мог учиться как все?

– Вообще-то я всегда учился как все. Почти всегда, – огрызнулся Кирилл. – И в школе, и в универе. Со мной учились такие же дворяне, дети бизнесменов и бандитов, которые стали бизнесменами. Поверь, преподавателям нужно было выделять или всех, или никого.

Лиза прикусила язык. Ее упрек явно больно кольнул Кирилла, а ведь из-за вечных придирок отца он так стремился быть лучшим.

«Дура! Злишься, когда кто-то топчется по твоим мозолям, зато сама на чужих танцуешь чечетку», – обругала себя Лиза и замолчала, совершенно не понимая, ждет ли Воронцов извинений. Похоже, нет. Он ничего от нее не ждал, как и она от него. Кирилл уверенно вел машину, и Лиза в который раз невольно любовалась его руками на руле.

В полной тишине они доехали до дома Алана. Еще три дня назад он переговорил защиту и дал Лизе беспрепятственный доступ, поэтому она с легкостью открыла ворота.

Когда Воронцов заглушил двигатель и вышел из машины, им навстречу уже мчался Ник. Он выглядел по-настоящему взволнованным.

Пожав руку Кириллу и приобняв Лизу, Ник выпалил:

– Мне кажется, ведьма вот-вот помрет. Она так визжала... В общем, стыдно признаться, но я не хочу видеть, что сделал с ней Алан.

– Как он ее нашел? – деловито спросил Кирилл, не впечатлившись словами Ника о пытках.

– Сказал, что шел по ее следу два дня. Ведьма недавно родила от обычного человека. Ульяна велела ей отказаться от сына и отдать его отцу. Видать, материнский инстинкт возобладал, и она периодически сбегала из клана, чтобы навестить ребенка. Вот и стала слабым звеном.

Была у ведьм такая жестокая традиция: мальчики в клане им не нужны, их отдавали отцам.

– Давно Алан ее колет?

– Когда ведьма в первый раз закричала, я позвонил тебе. До этого где-то десять-пятнадцать минут он пытался говорить с ней по-человечески.

– Ведьмы хоть и живучи, боль чувствуют, как все мы. Невозможно сопротивляться ей долго, если только секрет не важнее смерти. В итоге она расколется, – совершенно равнодушно заявила Лиза и твердым шагом поспешила к дому.

Шаг, шаг, шаг. Только не вспоминать, как острая заколка Гордия дырявила кожу Лизы и посылала волны боли по всему тщедушному тельцу. Алан всегда отличался изяществом методов. Он явно не тыкал ведьму ножом и действовал куда изобретательней.

– Лизавета, куда ты так несешься? – выкрикнул Ник. – Эй, да подожди ты! Зачем тебе это видеть и слышать?

Но Лиза не ответила. Она пережила все пытки Гордия, пережила схватку с русалкой, пережила высшее общество Петрограда, которое ранило ее больней, чем любовник матери. Она заставит себя спуститься в подвал, чтобы не пропустить ничего из того, что скажет ведьма. Хватит оставаться в неведении!

Дом встретил ее уютом и запахом сладкого теста. Лиза нервно хихикнула. Алан испек пирог и в свободное время занялся допросом с пристрастием?

Из подвала, дверь в который вела из холла, доносились приглушенные женские визги. Из-за двух дверей – деревянной и металлической, испещренной защитными символами, – они не разносились по дому как сигнал бедствия.

Лиза рывком открыла деревянную дверь и уверенно схватилась за ручку металлической, но ее руку накрыла прохладная ладонь Воронцова. Он незаметно догнал ее.

– Ты в порядке? – с пониманием глядя ей в глаза, твердо спросил Кирилл. – Если тяжело, останься здесь. Меня там будет достаточно.

– Я никогда ни от чего не бежала на этой работе и сегодня не собираюсь делать исключение, – процедила Лиза, высвобождая руку из захвата. Воронцов все понял и отступил на шаг.

Лиза с силой дернула дверь, и та поддалась. Алан не запер ее, наверняка предполагая, что Ник пойдет следом. Он не пошел. Зато пошли незваные гости.

Они с Воронцовым спустились по бетонным ступеням. Внизу ждала еще одна дверь, которую Алан оставил распахнутой. На лестницу лился приглушенный трепещущий свет. Судя по запаху, Алан жег свечи из ладана. Много свечей. Лиза замерла перед деревянным порогом и хмыкнула. Дядя Алан в своем репертуаре – в пороге торчали ножницы.

Ведьма не сбежит, пока ей отрезан путь на свободу. Старые поверья порой оказывались куда действенней пистолетов, пулеметов и бомб.

Алан, сегодня одетый в белоснежную футболку и светло-голубые джинсы, никак не тянул на палача, пытавшего ведьму. Однако его кровожадная улыбка и алые зрачки кричали, что происходящее доставляло ему извращенное удовольствие.

Ведьма – кудрявая девушка лет двадцати пяти – извивалась на железном стуле, ножки которого крепились к полу мощными болтами. Почти как в допросной Управления. Алан предусмотрительно связал ее руки и ноги. Причем связал не обычными веревками, а черными, явно заговоренными на кладбище. На них кто-то очень изобретательный надел серебряные бусины, которые не по душе любой нечисти и колдунам, имеющим дело с темной магией. Судя по воспаленной коже запястий и щиколоток, ведьма относилась как раз к таким. Лиза тут же поняла, что веревки – очередное творчество бабушки Лиды.

Алан поигрывал ножом в руке и с ухмылкой смотрел на Лизу с Кириллом.

– Нико так и не решился спуститься?

– Визги ведьмы его напугали, – ответила Лиза, не поднимая глаз от пола. Толстые восковые свечи, вставленные в подсвечники на стенах, освещали тень ведьмы, в которую Алан успел вогнать три ножа. Этот нехитрый обряд должен был причинить ей нестерпимую боль. Если ведьма держалась и после этого, значит, вправду скрывала что-то любопытное.

– Ох уж эти изнеженные дворяне. Я-то, дурак, размечтался, что мы подружимся, но он совсем не желает разделять мои увлечения, – беззаботно ответил Алан, не спуская хищного взгляда с ведьмы.

Та смотрела на них с чудовищной ненавистью, но молчала. Молчала, сцепив зубы так крепко, что эмаль уже давно должна была треснуть.

– Не колется? – деловито спросил Воронцов.

Он вдруг преобразился на глазах. Если в холле перед Лизой стоял Кирилл, то в подвале, в ореоле мягкого света и тяжелого запаха ладана, перед ней предстал безжалостный глава Круга. И Лизе, стыдно признаться, нравилась даже эта его ипостась.

«Хватит, дура!»

– Пока нет, но у меня в рукаве припрятаны еще несколько козырей. – Алан расплылся в зловещей улыбке. – Довелось мне лет тридцать назад искать одну ведьму в Чите. Так вот, местные легенды гласят, что ведьм и колдунов нужно накормить собачьим дерьмом, чтобы лишить силы. Тогда я так и не смог проверить – ведьму пришлось убить. Почему бы не провести эксперимент с Машулей?

Лиза скривилась, а Воронцов вопросительно поднял брови. В случае с Аланом никогда не поймешь, шутит он или нет.

– Ах да. У меня нет собаки, зато есть пара бутылок красного вина.

Алан нарочито медленно взял с деревянного столика на тонких ножках серебряный бокал. Судя по тому, что перед этим он надел перчатки, серебро это отнюдь не простое. Заговоренное.

Одно движение, и красное вино из бокала выплеснулось в лицо ведьме. Вино из заговоренного серебряного бокала. Лиза поморщилась. Когда-то она неосторожно прикоснулась к заговоренному серебру, и этот день уж точно не попадет в копилку приятных воспоминаний. Было больно. Очень. Закончилось ожогом.

Визг ведьмы отразился от стен. Ни Кирилл, ни Алан не поменялись в лице. Оба ждали ее признаний.

– Чтоб вы сдохли, суки! – вопила она, пока по некогда прелестному лицу расползались алые волдыри. Вино обожгло нежную кожу.

– Это будет не сегодня, дорогая Машуля. Я все еще жду ответ на свой вопрос.

– Проклинаю тебя-я-я! – выла ведьма, раскачиваясь на стуле, который, к ее сожалению, стоял слишком крепко.

– Ага-ага, становись в очередь. Знаешь, сколько людей уже прокляли меня? Даже та самая Мила, которую вы вместе с Ульяной так бессовестно предали.

– Я никого не предавала-а-а! Я пришла к Ульяне позж...

Ведьма захлопнула рот. Поняла, что сболтнула лишнего.

– Допустим, ты присоединилась к Ульяне позже. Но ты знала, что она промышляет темной магией?

Ведьма потрясла головой и плюнула в Алана. До лица не достала, но ее плевок расплылся по белоснежной футболке.

– Что ж, сама напросилась, – с лучезарной улыбкой сказал он и одним выверенным движением воткнул нож в деревянную половицу, на которую ложилась тень ведьмы. Как раз рядом с предыдущими тремя.

Ведьма вновь завизжала, и Лиза, не выдержав, прикрыла уши руками. Пленница кричала и выла, плакала и извивалась, но не могла освободиться от боли, что терзала тело.

– Продолжим? У меня есть еще десяток ножиков и много ладана. Не желаешь водички с ним? Говорят, вкусно и, м-м-м, обжигающе.

Алан откровенно глумился, противостоя ненависти в глазах ведьмы. Он держался расслабленно, в то время как Воронцов напоминал взведенный курок. Вот-вот выстрелит.

– Ну же, сука! Что ты знаешь об убийствах золотых дворян?! – рявкнул он и схватил ведьму за горло. Терпению пришел конец.

Она прекратила стенать и замолчала, воззрившись на Воронцова глазами, полными слез боли.

– Ничего тебе не скажу, отродье волхвов, – просипела ведьма и демонстративно сжала искусанные до крови губы.

– Давай поспорим, что твое решение изменится?

С этими словами Алан выверенными движениями метнул в тень ведьмы еще пять ножей. Тем временем Воронцов сжимал ее горло, а Лиза с ужасом слушала отчаянный хрип боли. Тело ведьмы билось в конвульсиях, глаза закатывались, но Воронцов то и дело встряхивал ее, не позволяя потерять сознание.

– Дайте... мне... умереть, – наконец взмолилась ведьма, обезумев от боли. Ее взгляд окончательно расфокусировался. Казалось, она смотрела внутрь себя.

– Не-е-ет, милочка. Ты будешь жить долго и несчастливо за сговор с Ульяной. Но сначала все нам расскажешь. – Алан казался удовлетворенным. Наконец-то пытка подействовала.

– Я... не могу... рассказать. Клятва... Умру, если скажу... где она.

– Говори, сука, что знаешь о жертвах! – с силой встряхнул ее Воронцов.

– Дворяне... молодой Круг... он мстит всем им... и главе. Хочет... забрать... славу себе. – Ведьма задыхалась от боли и хватала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба.

Лиза заметила, как сжалась рука Воронцова, и поспешно схватила его за плечо.

– Не задуши ее, – прошипела она.

– Это было бы слишком просто, – отмахнулся он, даже не обернувшись на Лизу. – Говори, кто следующий?

– Я... я не знаю, как его зовут, – просипела ведьма. – Он... певец...

Воронцов замер, замерла и Лиза. Тимур Агеев.

Концерт уже послезавтра... Вернее, даже завтра. Лиза была уверена, что Агеева заставят задохнуться или непосредственно перед концертом, или прямо на сцене. Тварям, разрушающим Круг Воронцова, по душе показуха, а что может быть громче, чем смерть звезды первой величины прямо во время концерта?

– Говори, кто предатель в Круге? – зарычал Кирилл и сжал горло ведьмы так сильно, что та захрипела и забилась в его хватке.

– Не... могу... – просипела она и беззвучно заплакала.

– Не сможешь, даже если я найду твоего сына? – беззаботно поинтересовался Алан, и в заплаканных глазах ведьмы мелькнул откровенный, ничем не прикрытый страх.

– Не надо... Сделайте что хотите. Убейте меня. Не троньте его... – захныкала она, когда Воронцов ослабил хватку на горле. – Я не смогу сказать... не откроется рот. Молю вас, не трогайте его.

– А какая смелая была, пока я не вспомнил о ребенке, – усмехнулся Алан. – Ладно, не бзди. Я сам – считай, что отец. Не в моих принципах трогать детей.

– Я вызываю группу, – сказал Кирилл, отпустив ведьму, и потянулся к телефону.

Связи в доме Алана не было, о чем он, похоже, благополучно забыл.

– Вызывай хоть черта лысого, но во двор я их не пущу. Выведу нашу Машулю за ворота, забирайте ее оттуда. Нечего шавкам вашего Управления топтаться по моему дому. – Алан хлопнул себя по лбу, будто что-то вспомнил, и повернулся к Лизе. – Лизавета, ты не в счет. Ты – моя любимая малышка. Нико тоже не в счет. Он забавный. А вот ты, Кирилл Алексеевич, мне не нравишься, поэтому тебя я бы к шавкам отнес.

– Да плевать я хотел на мнение демона, – буркнул Воронцов. – Сейчас важно спасти нашу суперзвезду. Надо обрадовать Ника. Он уж точно предпочел бы Тимурку не спасать.

* * *

– Нико, ваш кабинет похож на камеру пыток... Ох, пардон, я и позабыл, как тяжело тебе дается все, что связано с пытками, – издевался Алан.

Похоже, демона вело внутреннее чутье, потому что он безошибочно определил стол Ника и уселся в мягкое кожаное кресло. Лучшее кресло в кабинете, надо отметить.

– Ты когда-нибудь затыкаешься? – огрызнулся Ник и со всей злостью, какая только в нем нашлась, нажал на кнопку чайника.

– Только когда ем. И целуюсь. Ничего съестного я тут не наблюдаю, желающих целоваться – тоже. Придется вам потерпеть мою болтовню.

Довольный собой, Алан открыл исписанный вдоль и поперек ежедневник Ника в дорогом кожаном переплете и принялся рассматривать его каракули. Лиза хихикнула в кулак и, схватив со стола свой потрепанный блокнот, убежала в допросную. Там ее ждали Кирилл и разбуженная посреди ночи специалист по ритуалам Нина Ивановна.

Вскоре должен был приехать даже Воронцов-старший собственной персоной. Начальник Управления не мог пропустить столь важное событие – допрос единственной пойманной подозреваемой по делу, которое держал на особом контроле.

После ведьмы допрос ожидал и Алана. Его методы пыток, конечно, не поощрялись Управлением, но и не запрещались. Вот вам и двойные стандарты: мучить нечисть – не то же самое, что мучить людей.

Поскольку им с Аланом предстояло провести рядом еще восемь часов, Ник заранее смирился с тем, что после начала рабочего дня на него выльются тонны насмешек от Тагира, которому поддакнут и остальные. Не сказать, чтобы Ника волновало мнение коллег, но ему и без того хватало их бесконечных шуток.

Вот что действительно выводило из себя, так это подначки Алана. Да, он струсил и не решился спуститься в подвал. Ник не смог бы так же хладнокровно, как Кирилл и Лиза, наблюдать за допросом ведьмы. Он никому ни за что не признается, каких ужасов напредставлял себе, слушая нечеловеческие вопли. Ник всерьез решил, что Алан снимает с нее кожу как настоящий инквизитор. Кто же знал, что демон окажется находчивее? Впрочем, все прошедшие дни Алан непрестанно удивлял Ника, начиная от любви к готовке и заканчивая дружескими отношениями с вышколенным домовым и банником, давно обитавшим в сауне.

Радости не добавляла и предстоящая встреча с Агеевым. Спасать заносчивую суперзвезду совершенно не хотелось, но ради общего дела и растиражированного лица Тимурки придется переступить через старые обиды и разногласия. Кирилл вон на Варваре жениться собрался и не отступил от своего решения, несмотря на взгляды, которые то и дело тайком бросал на Лизавету. Если уж он наступил себе на горло, то наступит и Ник.

– Честно говоря, я думал, что это ваше Управление внутри побогаче. Его же основали золотые дворяне. Здесь все должно сверкать дороговизной, но сверкает только твой вычурный ежедневник, – подытожил Алан, вырвав Ника из размышлений. Он как раз наблюдал за тем, как за окном паркуется служебная машина Второго отдела, и ждал, когда закипит чайник. Рабочий день вот-вот начнется, а на улице серость, будто не до конца рассвело.

– Почему ты решил, что это мой стол и мой ежедневник? – буркнул Ник, не оборачиваясь.

– Все просто, если внимательно присмотреться к деталям. Самое дорогое кресло подчеркивает статус, в который тебя наверняка макают лицом, как в дерьмо. Однако ты не прячешь его назло всем. На столе неприлично дорогой ежедневник, как и «Паркер». Ты – простой оперативник, а атрибуты – как у начальника всей этой вашей богадельни.

– Когда это я подчеркивал свой статус? – отмахнулся Ник, прекрасно понимая, что Алан прав.

Демон демонстративно осмотрел его и рассмеялся:

– Готов поспорить, одни твои трусы стоят дороже, чем весь комплект одежды любого опера вашего отдела. А золотые «Хаблоты»^[3] бросаются в глаза каждому, кто хотя бы немножко разбирается в часах и тяжелом люксе.

Ник усмехнулся и нервно потер запястье, на котором поблескивали часы из розового золота, опустошившие его банковский счет на тридцать тысяч долларов. Проницательность Алана не подвела. Статус золотого дворянина родился вместе с Ником, еще при зачатии смешался с его «Я», и уже никто не смог бы их разделить.

– На самом деле мы с тобой похожи куда больше, чем ты думаешь. Я, как и ты, демонстративно подчеркиваю свои достоинства, чтобы никто не заметил недостатков. Да, знаю, сейчас ты возразишь, что во мне нет недостатков, но они есть, Нико. Мало, но есть.

– Вообще-то один из твоих огромных недостатков – это длинный язык. Я тебе уже говорил об этом.

– А я повторю, что мой язык – это достоинство, которому можно найти уйму разных применений, – парировал Алан с сияющим видом. Очередной обмен колкостями доставлял ему удовольствие. – Вот, например, одно из них: своим длинным языком я расспросил парочку знающих людей, и они поведали мне весьма любопытную историю о молодом дворянине, которому наскучила правильная, пресная жизнь. Он решил послать всех на хрен и жизнь эту разнообразить. В итоге пил не просыхая, просадил уйму родительских денег, завел десятки очень сомнительных друзей и, как вишенка на торте, сжег свой дом по пьяной лавочке. А все почему? Потому что мама с папой любили дворянчика, души в нем не чаяли, позволяли все, чего душа пожелает. Вот душа и пожелала веселья.

– Заткнись, – рыкнул Ник и сжал руки в кулаки.

– А в чем я не прав? Разве где-то соврал?

– Кто дал тебе право копаться в моем прошлом? Ты – должник, я – хозяин. Не забывай об этом.

– Ну, ты же мое дело изучал, – беззаботно пожал плечами Алан. – Не люблю игры в одни ворота. Предпочитаю владеть информацией и о врагах, и о друзьях.

– Так мы точно станем врагами.

– Хм, вообще-то я собрался причислить тебя к друзьям, если ты, конечно, перестанешь пыхтеть как паровоз.

– Мы связаны только шесть дней, но ты уже достал меня до печенок. – Ник устало рухнул на ближайший стул и вспомнил, что до всего этого дурацкого разговора собирался выпить чаю. Теперь ему не помешало бы насыпать в чашку мяты или налить валерьянки... или просто налить.

– Ты долго держишься, друг мой. Многие срываются уже через пару дней. Зачем прятать характер, если он помогает отсеивать ненужных людей?

Ник покосился на Алана, не совсем понимая, почему он выбрал именно этот момент и именно этот кабинет для разговора по душам.

– Собственно, это был мой очередной первый шаг к налаживанию отношений. Цени это, Нико. Людей, с которыми я ношусь как с писаной торбой, можно пересчитать по пальцам одной руки. – Алан прямо-таки лучился самодовольством. – А еще мне не нравится наблюдать в доме хмурую морду. Хватит и Лизаветы, которая выглядит так, будто ее в день свадьбы бросил жених.

Ник, не сдержавшись, хмыкнул. Значит, Алан тоже заметил, что с Лизой что-то не так. И это «не так» явно не относилось к новости о Круге.

– Кажется, ты ставил чайник. Сделай и мне чаю, – вконец обнаглел Алан. – Надеюсь, он у вас не со вкусом помойки?

– Во-первых, если я заварю вчерашний «сухарь» Тагира, то даже помойка покажется тебе раем на вкус, – съехидничал Ник и кивнул на засохший чайный пакетик, гордо оставленный Тагиром «на завтра, а то жалко выкидывать». – А во-вторых, ничего я не собираюсь тебе делать. Руки есть – сам пакетик кипятком зальешь.

Их перепалку прервал скрип двери, который в пустом кабинете отозвался устрашающим эхом. Ник с Аланом одновременно повернули головы и уставились на Марка. Родин частенько приходил раньше всех, вот и сегодняшнее утро не стало исключением.

– Доброе утречко. Там Алексей Дмитрич требует на допрос демона-инквизитора.

Родин внимательно осмотрел Алана, который в широких спортивных штанах и ярко-красном бомбере с принтом походил на студента-первокурсника, и снисходительно усмехнулся. Демон-инквизитор казался безобидным, но Ник слишком хорошо помнил его волчий взгляд. Алан излучал почти ощутимые ненависть и жажду расправы, когда притащил домой ведьму, связанную черными веревками. Этот взгляд – первая и самая веская причина, почему Ник не пошел в подвал вслед за ним.

Алан явно заметил снисхождение Родина, потому что вразвалочку приблизился к нему и замер, демонстративно потянув носом.

– Так вот что имел в виду домовой Лизы, когда говорил, что в квартире воняет огненным змеем. Понимаю его. Попахивает, мягко говоря, неприятно.

– Ты что несешь, ушлепок? – окрысился Марк.

– Правда глаза режет? Как и мне – твой запах. Советую купить стойкие духи, молодой человек.

С этими словами Алан сочувственно хлопнул Марка по плечу и велел вмиг изменившимся, приказным тоном:

– Веди к начальнику.

Ник широко улыбнулся им вслед. Алан не так уж плох, когда бесит не его, а кого-то другого.

Не успел Ник насладиться злорадством, как телефон коротко пискнул входящим сообщением от Кирилла: «Организуй встречу с Тимуром. Мы должны поговорить сегодня». Вот и работа привалила.

* * *

Никогда еще Кириллу не приходилось бывать в офисе Милы в такой странной компании. Ник и Алан следовали за ним, как верные телохранители-неразлучники. Хоть двенадцать часов, которые им полагалось находиться неподалеку, уже истекли, долгожданный момент разлуки пришлось отложить.

Весь день Алан провел в Управлении и за это время успел заделаться врагом Родина, погрызться с Тагиром, который в очередной раз тупо пошутил, выпить пару литров чая, надоесть Нине Ивановне сотнями вопросов, пофлиртовать с десятком девушек и утомить не только Ника, но и Кирилла. Он уже пожалел, что приказал демону остаться в Управлении до встречи с Тимуром. Агеев не смог назвать им конкретное время, поэтому попросил ждать звонка. День перед концертом выдался особенно хлопотным, и Тимур вырвался на часик только по настойчивой просьбе-приказу Ника.

Несмотря на почти неприкрытое пренебрежение Баркалова, Тимур все равно уважал его. Наверное, жива была еще память о том, что именно Ник стал его первым товарищем среди дворянских детей Петрограда. В крепкую дружбу их знакомство не переросло из-за дрянного характера Агеева, но с тех пор Ник оставался для него чуть более близким, чем остальные члены Круга.

За окном по-прежнему висели низкие тучи, и казалось, что на Петроград опустились сумерки. Часы показывали полседьмого вечера, поэтому офис Милы не пустовал, как в прошлый визит Кирилла. Ведьмы, они же сотрудницы консалтинговой фирмы, сновали по коридорам и лестницам с бумагами. Трое молоденьких девушек пили кофе у автомата и с интересом на них посматривали.

Секретарь Милы – низенькая, но фигуристая ведьма лет двадцати двух, одетая в безупречный брючный костюм изумрудного цвета, проводила гостей к главе клана. Мила их ждала на том же диване, на котором они с Кириллом занимались сексом. Правда, сегодня рядом с ней, как на иголках, сидел Тимур. При виде их странной компании он тяжело вздохнул. Присутствие Кирилла на срочной встрече не сулило ему ничего хорошего.

– Плохо выглядишь. Неужели так волнуешься перед концертом? – после традиционных приветствий почти вежливо спросил у Агеева Ник.

– Много репетируем, – буркнул тот. – У меня очень мало времени.

Кирилл собрался приступить к делу, но оказался нагло перебит Милой.

– Не надеялась когда-нибудь увидеть тебя живым, рыжий. Я даже расстроилась, когда узнала, что тебя выпустили из собора.

– Милочка, я понимаю, что к бывшим обычно не испытывают любви, но твоя откровенная ненависть меня ранит, – не растерялся Алан.

Ник с Кириллом удивленно переглянулись. Мила и здесь успела!

– Ты для меня не бывший, а предатель. Скажи спасибо, что я разрешила котенку привести тебя ко мне в офис. Иначе ждал бы на улице, как сторожевой песик. Впрочем, тебе не привыкать. Елена отвела для тебя еще более унизительную роль.

– Женщины, на чьи чувства не ответили, – страшные существа, – пожал плечами Алан, и Кирилл с Ником вновь переглянулись. Еще одна неожиданная подробность. Если Елена Кёлер была влюблена в него, то дело приобретало интересный поворот. Подставила того, чьих ответных чувств не смогла добиться?

– Мы собрались здесь сегодня, чтобы обсудить безопасность Тимура, а не сплетни о чужих отношениях, – оборвал их Кирилл, нагло усаживаясь в кресло.

Алан предусмотрительно занял второе кресло, и Нику пришлось сесть рядом с Агеевым, который стал на удивление спокойным. Как будто совсем не боялся, что его смерть может стать следующей.

– Концерт – рисковое дело, и я изначально говорила Тимуру, что это плохая идея, – подхватила Мила, – но он меня не слушает и отменять ничего не собирается.

– Это огромные неустойки, Мила. Мы это обсуждали, – устало буркнул Тимур.

– Боюсь, дело уже не в наших опасениях, а в реально нависшей опасности, – признался Кирилл. – Алан поймал приспешницу Ульяны – ведьму по имени Мария.

Мила задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку.

– Не знаю такой. Наверное, нездешняя.

– Так вот, нам удалось выбить из нее совсем немного. Ее рот зашит клятвой, данной Ульяне. Уж тебе, Мила, известно, какой силой обладают клятвы ведьм. Она призналась только в том, что некто хочет отомстить всему Кругу и лично мне. Мария не знает имени следующей жертвы, но знает, что это певец.

Взгляды всех присутствующих сосредоточились на Тимуре, но он остался непоколебим.

– Я знал, что однажды они попытаются добраться до меня, – наконец ответил он. – Мила тоже это знала.

– Нужно отменять концерт, разве не понимаешь? Когда еще твоя смерть будет зрелищней, чем на сцене? – не выдержал Ник. – Если концерт отменят, у нас будет больше времени, чтобы защитить тебя. Сегодня успеем набить тебе татуировки. А еще мы с Кириллом принесли тебе талисманы.

Мила нежно улыбнулась Нику и проворковала:

– Какой заботливый мальчик. Николай, ты нравишься мне все больше и больше. – Она повернулась к Алану и подмигнула. – А ты, хитрец, удачно привязался к такому ответственному молодому человеку. С ним не пропадешь.

– Мила, прошу тебя, не сейчас, – процедил Кирилл. – Сосредоточься на защите Тимура.

– Да чего там сосредотачиваться? Тимурчик, покажи им.

Агеев усмехнулся и стянул с себя белоснежную футболку. На его тренированном, но довольно худом торсе ярко чернели недавно набитые защитные символы. На шее висели четыре талисмана и даже какая-то монетка.

Кирилл мысленно восхитился предусмотрительностью Милы и представил, как разозлится Лиза, которой он велел ехать с Эмилем домой к Алану. Она могла бы увидеть голый торс своего кумира, но Кирилл рассудил, что ни к чему чужие люди на этой встрече. Хватит и Алана.

Если совсем начистоту, Кириллу не хотелось, чтобы она восторженно пялилась на тело Агеева. Во-первых, не так уж он и хорош. Во-вторых, хватило и того, что Лиза видела голого Кирилла. Всего. Ничем хорошим это не закончилось. Как минимум Кирилл заработал себе дурацкую бессонницу из-за мыслей о ней. Как максимум, придумал сто и один способ разорвать помолвку с Варварой. Идиот.

Алан тем временем восхищенно кивнул Миле.

– Ты не изменяешь себе, дорогая. Всегда защищаешь тех, кто тебе полезен.

– Как и ты, хитрый лис. Как будто я не знаю, что ты возишься только с теми, кто выгоден, – парировала она и с жалостью взглянула на Ника. – Не вздумай доверять кружевным речам этого предателя. Демонам верить нельзя. Только зазеваешься, и он сбежит. Поминай потом, как звали и что он вам был должен.

– К счастью, ритуал держит крепко, и Алан еще принесет нам пользу, – заявил Кирилл, отогнав мысли о Лизе. – Мила, ты сможешь отследить воздействие на Тимура?

– Котенок, ты читаешь мои мысли, – тут же смягчилась Мила. – Монетка на шее у Тимура для того и нужна. Она примет на себя удар ритуала, и по ней, как по мертвому телу, я смогу понять, откуда прилетело. Впервые у нас появилась возможность перехватить воздействие на подлете.

– Значит, завтра я стану приманкой, – заявил Агеев и победоносно посмотрел на Ника. – А ты когда-то назвал меня трусом.

Баркалов хмыкнул и холодно ответил:

– Вот и докажи, что я ошибался.

– Звучит, прямо как диалог из фильма об апокалипсисе, – влез Алан.

Судя по насмешливому взгляду, который получил от него Тимур, Алан бы повеселился, если бы концерт сорвался из-за столь щекотливой проблемы, как смерть главной звезды.

Глава 18. Дом, которого нет

– Детка, твой выстрел оказался точным, через полмира лечу к тебе этой ночью, – вполсилы пел в микрофон Агеев.

– Боже, кому это может нравиться? – стонал Кирилл, устало закатывая глаза.

Его рабочий день начался с разноса от отца на совещании, а продолжился скандальной теткой, которая написала уже с десяток жалоб на вредоносную нечисть, грабившую ее сараи. Банки с консервацией оттуда тырил, как оказалось, сосед, но этим объяснением жалобщица осталась недовольна. Она «сердцем чуяла», что повадилась именно нечисть. Жила тетка недалеко от реки, а значит, «всякие водяные и русалки шастают тут, как у себя дома».

Выпроводить жалобщицу оказалось задачкой со звездочкой. Она тыкала Кириллу в нос юридическим образованием, вопила, что она человек и суверен, и даже пыталась пугать жалобой начальнику Управления. Тут-то он с трудом сдержал смех, потому что отец отправил бы скандалистку подальше без слов, лишь сняв очки. Вот и Кириллу пришлось несколько мгновений внимательно смотреть на тетку, чтобы та наконец замолчала.

Довершением прекрасной первой половины дня стала необходимость тащиться на саундчек к «Айс Лимит». Прошлым вечером они обсудили, что опасность может поджидать в любой момент, поэтому странная компания из Кирилла, Лизы, Ника, Алана и Милы топталась недалеко от сцены и сторонилась девчонок из фан-клуба, которые победили в розыгрыше и получили доступ на саундчек. Они вопили, снимали не переставая и кричали парням, как сильно их любят.

Кирилл делал вид, что не смотрит на Лизу, но на самом деле наблюдал за ней исподтишка. Она улыбалась, глядя на девчонок, да и вообще лучилась счастьем. Лиза даже искренне поблагодарила его за возможность побывать на саундчеке, пока вокруг не скачет бешеная толпа. Правда, перед этим обозвала Кирилла придурком за то, что не взял ее с собой в офис к Миле. А всему виной трепло Алан, который, как выяснилось, рассказал ей об оголившемся Тимуре и от души посмеялся над его ролью постельного мальчика Милы. Кирилл пришел к выводу, что о той же роли, которую когда-то играл сам, хитрый демон трепаться не стал.

Закончив петь, Тимур снял кепку и помахал их компании. Девчонки из фан-клуба тут же обернулись и с любопытством вытаращились на них. Наверняка вычисляли, кому из двух девушек помахал их кумир. Кириллу даже стало интересно, кто победил. Этого он так и не узнал, потому что заиграла следующая песня и все внимание фанаток снова вернулось к расслабленным кумирам. Они, одетые кто во что горазд, лениво двигались по сцене, пока звукорежиссер настраивал звук.

Кирилл с трудом подавлял зевки и с ужасом думал, что уже через пять часов на стадион начнет стекаться толпа. Вот тогда находиться в фан-зоне, где им зарезервировали место у сцены, станет невыносимо.

– Кир, а можно мне на концерте снять видео в «Связь»? Это же не будет считаться раскрытием тайны следствия? – покусывая губы и счастливо улыбаясь, спросила Лиза.

Слух Кирилла вспороло это расслабленное «Кир». Почему она обратилась к нему именно так? Вылетело само собой? Когда-то Варвара пыталась называть его так же, но Кирилл жестко пресек эти попытки. Он ненавидел, когда коверкали его имя, но у Лизы это получилось как-то... по-свойски, что ли. Непривычно, но не отталкивающе. Как будто они – старые друзья или парочка, которая в отношениях уже несколько лет.

Кирилл ухмыльнулся последней мысли и не стал поправлять Лизу. Ему понравилось.

– Можно. Только меня не снимай. Да и вообще никого из нас не снимай.

– Боишься, что невеста узнает, с кем ты пошел на концерт? Не бойся, ее я ни за что в жизни не потерпела бы у себя в друзьях. Да и она подпишется на меня, только если ее возьмут в заложники и это станет единственным условием похитителей.

Лиза печально улыбнулась и отвернулась к сцене. Кирилл сжал зубы. Слишком много горечи прозвучало в этой шутке. Он мог бы принять ее слова за привычный сарказм, если бы не поцелуй, который чуть не закончился слишком неправильно. Кирилл и благодарил, и ненавидел Варвару за ее звонок. Он набрался храбрости и признался себе, что не хотел бы с Лизой секса без обязательств. Только не с ней.

Саундчек закончился благополучно, но ни один из них не расслабился. Значит, нападение произойдет на концерте. Мила выглядела самоуверенной, видимо, знала, что защита Тимура выдержит. Кирилл тоже хотел бы успокоиться, но не получалось. Он потерял уже троих. Потерять Агеева, каким бы капризным он ни был, Кирилл не мог.

Время до вечера пролетело незаметно. Параллельно с самым важным делом у Первого отдела накопилось множество дел попроще. Поскольку Ник и Лиза стали постоянными напарниками Кирилла, остальным операм пришлось взвалить на себя дополнительный пласт работы, и никому из них это не нравилось.

Алан свинтил еще по дороге в Управление, только его и видели. По словам демона, он слишком засиделся рядом с Ником и запустил собственные дела. Кирилл больше его не удерживал. Несмотря на эксцентричность, Алан свои обязательства выполнял. В конце концов, они не оговаривали, что освобожденный демон не может заниматься чем-то еще.

Когда время приближалось к семи, Кирилл, помимо Ника и Лизы, вызвал к себе Руслана, Марка и Дениса. Те были готовы к концерту с утра. Родин и вовсе оживился, когда Лиза назвала его сладеньким и похвалила новую стрижку. Кирилл скрипнул зубами и отвернулся, убеждая себя, что это не его дело.

– Где Алан? – рыкнул он на Ника, который тут же нахмурился.

– У него выключен телефон.

– И в чем смысл этого гребаного ритуала, если демона нельзя притянуть к себе, как собаку на поводке? – буркнул Кирилл – тот, кто совсем недавно сказал себе, что дела Алана его не касаются.

– Он должен ждать нас на парковке, у стадиона. Не нервничай, – примирительно заверил Ник. Не нервничай! Легко сказать. Поблизости притаился убийца, который уже наточил когти на Агеева. Никаких поводов для нервозности.

На парковке Управления они расселись в две машины – в старенькую «Киа» Кирилла и лоснящийся черный кроссовер «БМВ» Марка. Вспомнилась шутка про «подарили», и в случае с огненным змеем заработать на машину он мог по-всякому. Кирилл позлорадствовал про себя и гордо завел мотор ключом. Дожил!

Парковаться пришлось чуть ли не за десять улиц от стадиона, потому что в радиусе меньше двухсот метров все доступные места для парковок заняли фанаты «Айс Лимит». Концерт и вправду обещал стать одним из самых масштабных событий Петрограда. Еще вчера Тимур хвастливо сообщил, что в первые недели после открытия продажи разобрали даже те билеты, которые не купил бы и президент, – такую баснословную сумму они стоили. Двенадцать тысяч человек сегодня увидят выступление любимой группы и первый провал убийц, охотящихся за Кругом.

У входов, обозначенных цифрами, уже собрались огромные толпы. У входа под номером «6» их уже ждали Мила и Алан. Ведьма и демон не разговаривали, делая вид, что незнакомы. Кирилл хмыкнул, отметив про себя, что и один, и вторая успели переодеться. Алан сегодня вечером вполне мог сойти за одного из участников «Айс Лимит» в своем total black наряде или за рождественскую елку, поскольку украшений на нем болталось столько же, сколько и на ней.

– Ну вот, Алан и Мила успели переодеться, а я даже губы не накрасила, – буркнула Лиза, заметив их издалека. Та, у которой под белым пиджаком прятался черный корсет. Не то чтобы Кирилл рассматривал... Да, он рассматривал и пришел к выводу, что не зря корсеты любили во все времена.

– Планировала отбить Агеева у Милы с помощью красной помады? – беззаботно поинтересовался Ник, на что Лиза с коварной улыбкой кивнула.

– Вот думаю, что всякого геморроя в моей жизни хватало, кроме отношений с капризной звездой. Непорядок.

Ник хохотнул, а Родин тут же подхватил:

– Зачем тебе капризные звезды, если рядом есть невероятный потомок огненного змея?

– Сладенький, если ты споешь и станцуешь, как Агеев, я обещаю красить губы только ради тебя. Представь на мне красную помаду и больше ничего. Сегодня же записывайся на уроки вокала, – парировала Лиза, а Кирилл скрипнул зубами. Если Кёлер думала, что ее подчеркнутый флирт с Марком задевал его, то не на того напала!

Его просто раздражал Родин! Точка. Лиза тут ни при чем.

Марк продолжил глупо шутить по пути к шестому входу, Лиза с улыбкой отвечала ему на грани приличия, а Кирилл чувствовал себя все глупее. Он старательно переключался от идиотской ревности на опасность, поджидавшую Тимура, но зубами скрипеть не переставал. Кирилл Воронцов – потомок древнего дворянского рода и глава Круга – ревновал девушку к потомку вшивого огненного змея! Несолидно, но уж как есть.

Мила провела их на стадион без очереди, не забывая соблазнительно улыбаться охранникам. Большие ребята в черных костюмах смотрели на нее с благоговением и стремились всячески угодить. За полминуты, что их компания провела перед охранниками, те наверняка успели влюбиться в Милу. Обычная реакция на ведьму.

Один из влюбленных бедолаг подозвал своего коллегу и велел ему проводить их в особый отсек фан-зоны, примыкавший к огромной сцене, а Милу – за кулисы, к группе. Вместо ВИП-зоны, зарезервированной за Кругом, Кириллу придется провести несколько часов в толпе чужих (не всегда чистых) людей. Он видел в этом свой персональный ад. Зато Лиза светилась от счастья.

Пока стадион заполнялся людьми, вся их компания осматривалась, сканируя взглядами зрителей в поисках подозрительных особей. Кирилл, Ник и Алан держались поближе к Лизе, опасаясь, что Елена Кёлер могла подослать к дочери кого-то из своих прихвостней. Она слишком подозрительно притихла, не появляясь в жизни Лизы, и Кирилл не верил, что всему виной переезд в защищенный дом Алана.

Когда огромные экраны над сценой ожили, стадион превратился в гудящий улей. Он заполнился криками и визгами. Визжала и Лиза, пока Кирилл, как коршун, высматривал Агеева. Тот вышел последним. На его черной футболке контрастировали украшения, среди которых Кирилл разобрал защитные амулеты. Тимур не спрятал их под одеждой, оставив на виду. Широкий вырез открыл покрытые вязями ключицы. Тимур смеялся в лицо нацелившимся на него врагам, но Кирилла все равно снедало дурное предчувствие. В какой-то момент паранойя достигла точки кипения, и он всерьез задумался, как бы разозлившиеся убийцы не взорвали стадион вместе со зрителями. А что? На фоне гибели тысяч людей объявление о возвращении дворянства утонет в людской панике.

Нет! Раз убийцы действовали тихо, значит, шумиха им не нужна. Идея Кирилла явно нашла отклик в душе предателя Круга, иначе он бы приложил все усилия, чтобы испортить репутацию дворян. Кто-то хотел присвоить мечту Кирилла, как и его место.

Кто-то. Герман? Подозрение никак не покидало Кирилла, воскрешало в памяти соперничество, которое тлело между ними с самого детства. Даже приглашение проводить в особняке Аникеевых собрания Круга теперь виделось Кириллу зловещим.

Он продолжал изводить себя мыслями, пока концерт шел своим чередом. Парни пели и танцевали так слаженно, что засмотрелся даже Ник, который никогда не признавал заслуг Агеева. Со всех сторон мельтешили плакаты, вопили фанатки, а Кирилл не сводил глаз с толпы.

За час концерта не произошло ничего подозрительного, пока «Айс Лимит» не перешли к новой песне. Освещение на сцене приглушили, высветив только парней, на экранах, за их спинами, появились затемненные силуэты танцующих мужчины и девушки. Заиграла чувственная, медленная музыка, Агеев запел и вдруг вздрогнул, схватившись за амулет. Кирилл догадался, что оберег нагрелся, отражая чужое воздействие.

– Видел? – обернулась к нему Лиза.

– Началось, – кивнул Кирилл. – Но, кажется, Мила постаралась на славу.

Он оказался прав. Агеев расплылся в коварной ухмылке и, не сбившись ни с одной ноты, нашел глазами их компанию. Он едва заметно кивнул, и Кирилл с облегчением выдохнул. Шоу «Айс Лимит» продолжилось, а шоу убийц сорвалось, не начавшись.

Приятное ощущение победы разлилось в теле Кирилла, пока не уступило злости. Он заметил, как Родин склонился к Лизе, что-то шепча ей на ухо, и его вонючая рука легла Кёлер на талию.

Кирилл заставил себя сосредоточиться на сцене. Его не касались дела Лизы и Родина. Он сам еще не разорвал отношения с Варварой, потому не имел права злиться. Что до Варвары, за последние дни она звонила и писала ему как никогда часто, а Михаил Верещагин лично посетил Воронцова-старшего, чтобы наконец согласовать дату помолвки. Кирилла это все мало волновало, потому что с каждым днем он все тверже убеждался, что никакой помолвки не будет. Лояльность Верещагина – ничто по сравнению с потерянной жизнью. Это решение стало одним из самых нелогичных и эгоистичных в жизни Кирилла, но в то же время казалось самым правильным. Единственное, что пока что сдерживало его, – долг перед Кругом.

Стоило Агееву допеть, громкие аплодисменты оглушили Кирилла. Тимур победно улыбнулся, глядя на них, и Ник показал ему большой палец. Кирилл же отвлекся, почувствовав резкий тычок в бок от Лизы.

Она с растерянным видом показывала ему сообщение в «Связи». На аватарке высветилась фотография улыбающейся женщины средних лет.

«Лиза, я не смогла до тебя дозвониться, поэтому пишу здесь. В вашей парадной взорвался газ. Твоя квартира очень сильно пострадала. Приезжай скорее».

Кирилл сжал ее трясущиеся руки и позвал Ника. Тот с непониманием обернулся, но, стоило ему прочесть сообщение, как карие глаза Баркалова едва не вылезли из орбит.

– Надо ехать скорее! – воскликнул он, пытаясь перекричать музыку. Алан тут же взволнованно выхватил у Лизы телефон, который вызвал столь бурную реакцию. Он прочел сообщение и нахмурился.

– Елена, – прочел Кирилл по губам демона. Он и сам подумал о том же.

Марк, Денис и Руслан тоже заметили, что с Лизой что-то не так. Она непрестанно шевелила губами, но из-за музыки Кирилл не слышал ни слова. Одно знал точно: им нужно ехать. У Лизы с собой только необходимые вещи. А как же документы, вещи и... домовой?! Мог ли бесплотный дух погибнуть во взрыве вместе с домом?

– Поехали! Немедленно! – Кирилл по-хозяйски потянул Лизу за собой, одновременно останавливая Ника. – А вы следите за Агеевым! После концерта езжайте на вечеринку! На него могут напасть там!

Ник кивнул и удержал Алана за плечо. Тот печально взглянул на Лизу, но подчинился Нику. Сейчас им нельзя было разлучаться – ритуал, чтоб его.

Кирилл, как крейсер, пробирался сквозь толпу, таща за собой Лизу. Та повиновалась беспрекословно и, кажется, даже не совсем понимала, куда он ее тащит. Лишь пробравшись к ближайшему выходу, Кирилл понял, что за ними увязался и Родин.

– А ты куда? – рыкнул он, не сумев справиться с раздражением. Чертов потомок огненного змея определенно напрашивался на грубость.

– Что произошло? Что с Лизой? – проигнорировав вопрос Кирилла, спросил Родин.

– Марк, у меня больше нет квартиры. Она взорвалась, – все еще ошалело выпалила Лиза. Она продолжала сжимать руку Кирилла, как будто и не замечая этого. А вот Родин заметил. Он покосился на их сцепленные ладони и нахмурился.

– Нужно поехать к твоему дому. Вдруг получится спасти какие-то вещи, – заявил он.

– А я как будто просто вывел Лизу подышать! – фыркнул Кирилл. – Я поеду с ней и со всем разберусь.

– Разве вам не нужно пасти Агеева?

На лице Марка проступила откровенная издевка.

– Я поручил это Нику и остальным.

– Лучше проконтролируйте все лично, а я отвезу Лизу и помогу ей. – Марк нагло приблизился, уставившись на Кирилла с вызовом. Тот медленно снял очки и встретил взгляд Родина. Пока что просто встретил, не применяя магию.

– Уйди с дороги, Родин. Это приказ.

– Да плевать мне на твои приказы, начальник. Иди и охраняй своего дружка, как бы он не сдох на сцене. Отстань от Лизы. Кажется, ты забыл, что ее сестра – твоя невеста?

– Ого, как завелся, защитник. И чем же ты поможешь Лизе, позволь спросить? Постоишь рядом и обнимешь? Сгинь с глаз моих, огненный змей.

– А что сделаешь ты? Своими руками разберешь завалы? Не думаю. Костюмчик придется замарать, – процедил Родин. – Что тебе нужно от Лизы? Я знаю, что ты не просто так вертишься вокруг нее. Сними одну из девок, которые прошли через все ваше высшее общество, а к Лизе не лезь.

Родин попытался вырвать руку Лизы из пальцев Кирилла, а тот сжал сильнее. Та мигом пришла в себя и отшатнулась от обоих.

– Что вы устроили, идиоты?! – рявкнула она сквозь слезы. – В моей квартире остался домовой, я теперь бездомная, а вы перетягиваете меня как канат! Ни одному из вас я не нужна! Пошли к черту оба!

С этими словами она бросилась к ближайшему выходу мимо охраны. Кирилл поспешил за ней, Родин не отставал.

– Кёлер, стой! Я все равно не отпущу тебя одну! – крикнул Кирилл, когда Лиза выскочила на парковку и помчалась к нескольким машинам такси, дежурящим неподалеку.

– А я и спрашивать не буду! – огрызнулась она, не оборачиваясь.

Лиза могла бы прямо сейчас достойно сдать все нормативы физподготовки, потому что всего за минуту добежала до ближайшего такси. Сказав водителю пару слов, она уселась на заднее сиденье. Машина вырулила с места стоянки, мазнув фарами по незадачливым преследователям.

Нет, Кирилл не мог отпустить ее так просто! Не дав себе времени придумать план получше, он бросился наперерез такси и замер, глядя на приближающиеся фары. Машина остановилась всего в тридцати-сорока сантиметрах от него с хрустом ABS.

– Ты что творишь, сученыш?! – Таксист выскочил из-за руля, но Кирилл не стал тратить время на ответ и резво залез на переднее сиденье.

Водитель плюхнулся обратно и уже протянул руку, чтобы схватить незапланированного пассажира за шиворот, но наткнулся на открытое удостоверение.

Надпись «Управление по особым делам Республиканской Службы Безопасности» подействовало на пожилого таксиста чудесным образом. Он захлопнул рот и выпучил глаза. Кажется, даже задрожал. Еще бы, не так часто встретишь работников секретной службы, о которой в народе ходит так много мифов.

– Езжай, куда сказала девушка, и побыстрей, – велел Кирилл, молясь всем богам, чтобы Лиза проявила благоразумие и не стала выпрыгивать из машины.

Он обернулся к ней и наткнулся на колючий взгляд красных зрачков. Лиза осталась сидеть на месте и нахохлилась, как воробей.

– Что это за цирк? – буркнула она.

– Я же сказал, что не отпущу тебя одну. Разве твоя мать не этого добивается? Она ждет момента, пока ты будешь уязвима, как сейчас.

– Рыцарь хренов. Распушил перья при Марке, смешно смотреть на вас.

– Зачем ты вообще подпустила его к себе? И дураку понятно, что ему от тебя нужно.

– А тебе что от меня нужно? – Зрачки Лизы вновь потемнели, на бледное лицо вернулась печаль.

– Я хочу защитить тебя, – честно ответил Кирилл. – Сейчас у меня для этого больше возможностей, чем четырнадцать лет назад.

Лиза отвернулась и промолчала, а водитель умилительно улыбнулся, косясь на Кирилла.

– Красивая вы пара, ребята, – хмыкнул он. – Только цапаетесь, как в турецких сериалах.

У Кирилла отлегло от сердца при виде кривой ухмылки Лизы. Их потасовка с Марком принесла больше пользы, чем вреда. Лиза разозлилась, отбросив страх, который горой свалился на ее плечи и придавил к земле. Злая Лиза куда сильнее потерянной Лизы, и за это спасибо идиоту Родину.

* * *

Мигалки пожарных машин Лиза заметила издалека. Чем ближе подъезжало их такси, тем яснее виднелись клубы черного дыма, уходившие в вечернее небо. На въезде во двор мельтешили люди.

– Что же тут произошло? – обалдело выпалил таксист, останавливая машину перед аркой. Проехать дальше ему мешала толпа.

– Произошло то, что у меня больше нет дома, – огрызнулась Лиза и, предоставив Воронцову расплачиваться, вышла из такси.

Тело колотила нервная дрожь. Лиза с ужасом проталкивалась сквозь толпу зевак и остервенело искала хоть кого-то знакомого. В эти минуты, наполненные криками пожарных, шумом воды и клубами вонючего дыма, она искренне жалела, что не завела дружбу с жильцами парадной. Так, здоровалась с парой соседок, одной даже несколько раз помогла занести домой пакеты с продуктами. Теперь именно она и сообщила в «Связи» о взрыве.

Если бы Лиза только знала, что концерт «Айс Лимит» обернется для нее потерей единственной крепости, то послала бы Тимура Агеева и слежку за ним ко всем чертям.

Кирилл нагнал Лизу, когда она остановилась у оцепления и, разинув рот, вытаращилась на провал, на месте которого еще пару часов назад находилась ее квартира и квартира соседа сверху, где и взорвался газ.

Мать хотела лишить ее всего. Сначала работа, потом машина, теперь дом. Кирилл был прав – она планомерно изводила Лизу, вселяла в нее параноидальный страх и маячила вездесущей тенью за спиной. Лизе казалось, что от ощущения чужого взгляда ее крыша скоро окончательно поедет.

– Как же мой домовой? – со слезами выпалила она, когда Кирилл замер рядом.

Дорогой, ворчливый домовой, который с таким рвением защищал ее честь и учил уму-разуму. Он и сбежать не смог бы без своего глиняного горшка. Так и умер вместе со стенами, не успевшими стать ему родными.

– Лизочка, ты приехала! Как хорошо! Пожарные спрашивали, кто хозяева пострадавших квартир, – та самая сердобольная соседка пробилась к Лизе и теперь вещала без пауз. – Этот выродок Петька опять, наверное, пьяным уснул и газ не закрыл. А потом ка-а-ак бахнуло. Думала, наложу в штаны прям там, где стояла. Мы с мужем на улицу выскочили, в чем были, а тут полыхает.

– Он не так уж сильно пил, чтобы заснуть и забыть о включенной плите, – едва сдерживая злость, возразила Лиза.

– Ох, ну я уж не знаю, что там на уме было у этого дурака. Теперь только Богу судить, что он натворил.

Лиза почувствовала, как по щекам катятся слезы. Эту квартиру подарил ей отец, чтобы откупиться от неудачной дочурки и быть уверенным, что она не явится в фамильное гнездо и не испортит налаженную жизнь его новой семьи. Лиза считала свой дом нерушимой крепостью. Никакая нечистая сила не могла проникнуть под купол защиты, но виновником взрыва оказался простой человек – любитель выпить дядя Петя. Наверняка соседа сверху подчинил себе Гордий. Не просто же так взрыв произошел именно над квартирой Лизы!

– Ты уж не суди его строго. Все-таки поплатился уже за свою пьянку. – Соседка наверняка заметила искаженное злостью лицо Лизы и испугалась, как бы она не бросилась к обгоревшему телу соседа, требуя воскреснуть и возместить ущерб.

– Будь моя воля, я бы убила его еще раз, – рыкнула она сквозь слезы. Злость и ненависть Лизы уже не вернут ей памятные вещи, сгоревшие дома.

– Эх, как бы наш дом не снесли, – причитала соседка. – Мы хоть к детям можем уехать, а другим жильцам как быть?

Сердце Лизы защемило еще сильнее и за себя, и за людей, которым придется уехать из своих квартир. Кирилл, все это время топтавшийся за спиной и не влезавший в разговор, заметил ее слезы и заключил в объятия. Лиза не сопротивлялась. Позволила себе закрыть глаза, глубоко вдохнуть пьянящий запах его парфюма и просто выдохнуть. Лиза сдулась, как мыльный пузырь, и обмякла в сильных руках Кирилла. До чего же вовремя он оказался рядом! Опора, в которой она нуждалась больше всего.

Кирилл успокаивающе гладил Лизу по спине, пока ее плечи тряслись, а горло спазмами сжимали рыдания. Она совсем не понимала, что делать дальше. Чувствовала, что приспешники матери где-то рядом, но не могла больше оставаться непоколебимой. Они сожгли ее любимый дом! Почему не имение Верещагиных? Жизнь Варечки не изменится, зато Лиза в один вечер превратилась в бездомную!

Она сжимала в кулаках ткань пиджака на спине Кирилла и горько плакала по утраченной жизни.

– Куда мне теперь идти? Я бездомная, – лепетала она, размазывая слезы вместе с тушью по белой рубашке. – Никогда у меня не было дома, отовсюду гнали. Я думала, что нашла свое место, но теперь даже не знаю, что делать и куда податься. Когда я надоем Алану, он попросит меня уйти, но мне идти некуда-а-а.

Лиза разрыдалась с новой силой, представив всего на мгновение, как домовой Алана деловито тащит ее за ворота.

– Даже если Алан попросит тебя уйти, мой дом всегда открыт для тебя, – прошептал Кирилл, и Лиза вдруг закашлялась от собственных рыданий. Кирилл готов был впустить ее в свой дом!

Ага, вместе с Варечкой. Вот это они по кайфу уживутся! Две дуры, претендующие на один лакомый кусок в стильных очках.

Вспомнив о сестре, Лиза распахнула глаза, нахмурилась и отстранилась. Кирилл, кажется, все понял, потому что отпустил сию же секунду, не попытавшись задержать в объятиях.

Лиза отвлеклась на сирену прибывшей полицейской машины и вдруг уловила вспышку света из-за угла соседнего дома. А потом еще одну и еще. Стоило ей присмотреться в тот самый угол, как вспышки участились. Кто-то настойчиво привлекал именно ее внимание.

– Мне моргают из-за угла, – прошептала Лиза Кириллу, и тот непонимающе нахмурился.

– Кто моргает? – Он вгляделся туда же, куда показала Лиза, и даже снял очки.

– Тот, кто там прячется, явно хочет, чтобы я его заметила.

В голове Лизы мелькнула шальная мысль о матери и ее приспешниках, но она быстро отмела эту глупость. Мать не стала бы выманивать ее так примитивно. Она бы придумала что-нибудь поизощренней.

Тем временем вспышки света мигали все настойчивей. Тот, кто звал Лизу, не скрывался.

– Пойдем проверим?

– Что, если это ловушка? – заволновался Воронцов. – Не будь дурой, Лиза, ты же опер.

– Нужно проверить, что там, – насупилась она. – Это может быть опасно, и потому я зову тебя с собой. Поможешь в случае чего.

Что-то внутри переворачивалось от любопытства, кто же ее ждет у торца соседнего дома. Кто-то, кто не хочет показываться на глаза другим.

Наконец Воронцов тяжело вздохнул и закатил глаза, будто моля небо о терпении. Он жестом показал Лизе, чтобы та шла за ним, и направился туда, откуда им моргали. А еще снял очки и достал пистолет из наплечной кобуры. В общем, пришел в полную боевую готовность.

Для верности включив фонарики на телефонах, они обследовали торец соседнего дома и не нашли никаких следов. Лиза с виноватой улыбкой ответила на красноречиво-раздраженный взгляд Воронцова и выпалила:

– Сорян, ложная тревога.

И сию же секунду огонек замигал чуть дальше, возле входа в подвал, примыкавший к стене дома.

Теперь и Лиза достала пистолет, не убирая фонарика. Так и крались они, готовые встретиться как с безобидными светлячками, так и с монстром типа ручного упыря Елены Кёлер.

– Эй, молодежь, пистолеты уберите-ка, а то, не ровен час, кто-то из вас пальнет и задницу другому подкоптит.

Лиза застыла, озираясь. Голос своего домового она узнала бы из тысячи. Он жив! Жив и невероятным образом выбрался на улицу!

Лучи фонариков скользнули на голос, и Лиза не удержалась от четкого и многозначительного «сука!». Домовой выглядел чистеньким, на одежде ни единого следа копоти. Вокруг него собралась горка дорогих, по мнению старика, вещей: зимнее пальто и сапоги, немного одежды, шкатулка с бижутерией, набор для колдовства, папка с документами и даже несколько книг. Домовой держал под мышкой тот самый глиняный горшок и выглядел как никогда гордо. Вокруг него парили три светлячка – с виду безобидные, но коварные сгустки магической энергии. Они могли как вывести путника на верный путь, так и заманить в лесную чащу или болото. В городах такие встречались редко, но домовой чем-то их приманил.

– Вот, спас, что смог. Барахла у тебя невиданно накопилось. При всей своей магии я бы столько не утащил, – выпалил он, приосанившись.

Лиза упала на колени перед домовым, совершенно не заботясь о новеньких джинсах. Косточки корсета, надетого под пиджаком, впились в бок, но ей было плевать.

– Как ты спасся? Разве тебе под силу выйти из квартиры самому? Как же горшок, хлеб и все остальное?

– Я все могу, когда захочу. Мне горшок не нужен, чтобы из дома уйти, – пожав плечами, невинно ответил домовой. – Горшок для виду был, чтоб церемонии соблюсти да над тобой посмеяться. Правда, я к нему прикипел, поэтому бросить не смог.

– Но как ты успел все это вынести? Газ не предупреждает, когда рванет, – влез Кирилл.

– Я почуял запах и понял, что дело нечисто. Воняло все сильнее, и я решил вынести самое дорогое. Прям шестым чувством почуял, что сейчас рванет, и не ошибся.

– Почему тогда не помешал соседу, который уснул с включенной плитой? – допытывался Кирилл, будто в чем-то домового подозревал.

– Если б я мог проникать в чужие жилища, то непременно помешал бы этому гаду взорвать дом. Уверен, мерзкая подделка Елены это предусмотрела. Еще и защиту обошла! Ее прихвостни попасть в дом не могут, так решили околдовать несчастного мужика!

– Ты тоже думаешь, что это она? – встрепенулась Лиза.

– А кто ж еще? Она хочет, чтобы ты сошла с ума от страха и оглядывалась на каждом шагу. Хрен ей через все лицо, а не твой страх!

Домовой так распалился, будто был готов прямо сейчас вступить в бой с Еленой Кёлер и победить.

– Все это похоже на какую-то издевательскую игру, – протянул Кирилл.

– Эта мразь не делает ничего просто так. Зачем-то она доводит Лизу до паранойи, но зачем – понятия не имею.

– В этот раз она победила, – вздохнула Лиза, присев на корточки и перебирая спасенные вещи. – У меня не осталось ничего, кроме работы.

– Не победила. Повторяю: мои двери для тебя открыты. – Кирилл присел рядом, не отводя глаз от Лизы. Она упрямо не поворачивалась к нему, борясь с комком слез в горле.

– Видала, Лиза, какой джентльмен? – хмыкнул домовой, но предложением, кажется, остался доволен.

– Лучше мы поедем к Алану.

– Сегодня они с Ником будут заняты Агеевым, а тебе лучше не оставаться одной. Переночуй у меня, а завтра утром я отвезу тебя к Алану.

Кирилл смотрел на Лизу с такой искренней тревогой, что ее сердце дрогнуло... в который раз. Домовой расплылся в улыбке и принялся деловито собирать с земли спасенные пожитки.

– Поехали к джентльмену. Он у тебя ночевал. Пришло время для ответного визита, – распорядился он, и Лизе ничего не оставалось, кроме как согласиться. Она вновь обернулась на дом, облепленный пожарными машинами, и позволила слезинке скользнуть по щеке. Прощай, прошлая жизнь. Теперь у нее ничего не осталось от отца.

– У тебя есть, что выпить? – спросила она у Кирилла резче, чем хотела.

– Целый бар, Ваше сиятельство. Все для дорогих гостей.

Кирилл улыбнулся гораздо счастливее, чем полагалось в сложившейся ситуации, а внутри Лизы буря вдруг сменилась злобной усталостью.

Если кто-то из приспешников матери наблюдал за ней, то явно увидел средний палец, который Лиза показала в пустоту. У нее остались рыцарь и домовой. Их ей хватит, чтобы не бояться.

Глава 19. Та, кто ходит в гости с домовым

Они провели у дома, искалеченного взрывом, еще два часа. Лизе пришлось пообщаться с полицией и пожарными, выслушать причитания соседей, прежде чем в последний раз обернуться на дымящийся остов ее разрушенной крепости. У соседнего дома ждала черная «Хонда», в багажнике которой уже больше часа покоились пожитки, вынесенные домовым. Сам он с чувством выполненного долга нырнул в облюбованный глиняный горшок и больше не показывал оттуда носа.

Кирилл ждал Лизу у машины, о чем-то переговариваясь с водителем – молодым парнишкой примерно своего возраста. Выглядел тот как завсегдатай светских тусовок и главный красавчик на районе, но разговаривал с таким явным говором российского юга, что Лиза невольно морщилась. Где Кирилл его нашел, она понятия не имела. Знала лишь, что его зовут Егор, он хороший водитель и что ему можно доверять.

– Если все это время у тебя под рукой был водитель, то зачем ты превратил Ника в своего личного таксиста? – спросила Лиза, когда Кирилл вызвал Егора по телефону приказом: «Твои планы на сегодня – это помощь мне».

– Потому что Ник провинился и еще не искупил вину. Тяжело забыть его фееричный уход со словами: «Да вертел я эти ваши порядки».

Лиза фыркнула, представив себе пьяного Ника, бросающего в лучшего друга такие слова. Жажда свободы сыграла с Ником злую шутку. Злющую.

– А ты мстительный, как я посмотрю. Страшный человек.

– Ага, граф Монте-Кристо на минималках, – ухмыльнулся Кирилл.

– Нет, скорее кот, который писает в тапки обидчикам.

Сегодня Лиза могла сыпать шутеечками сколько угодно, и Кирилл не стал бы с ней ссориться, ведь за их спинами все еще дымился провал из двух квартир.

Кирилл открыл перед ней заднюю дверь и помог забраться на заднее сиденье. Не будь Лиза так вымотана, она бы непременно удивилась подозрительной галантности. Вместо этого она прижала к себе горшок с домовым, ощущая, что глина теплее, чем должна быть. Мягкое тепло грело всю дорогу до дома Воронцова.

Путь оказался недолгим. За три недели их знакомства Лиза даже не удосужилась поинтересоваться, где живет Кирилл. Она знала, что Воронцов-старший обитает в фамильном имении на Васильевском острове, но остальное как-то ускользнуло из фокуса ее внимания.

Егор привез их на Вознесенский проспект и остановил машину возле старинного желтого дома с эркерами и лепниной. Судя по свежевыкрашенному фасаду, его недавно отреставрировали, отчего дом казался новым, но прекрасно стилизованным под старину.

Кирилл с Егором выгрузили из багажника вещи, Лизе осталось лишь позаботиться о глиняном горшке. В доме не было лифта, а Кирилл жил на шестом – последнем – этаже. Он всучил Егору несколько купюр за хлопоты, и Лиза тихонько хмыкнула. Немало же Воронцов отдал за ночной вызов доверенного человека! Половину ее зарплаты, уж точно.

– Надеюсь, должок за дорогое такси ты с меня не потребуешь, – съехидничала она, заботливо ставя горшок на тумбочку в холле, освещенном теплым светом бра.

– Что с тебя сейчас потребуешь? Уж прости, но зимними сапогами я долг брать не стану, – расплылся в лукавой ухмылке Кирилл и снял очки, швырнув их рядом с горшком.

– А зря. Дорогие сапоги, между прочим. Подарил бы невесте. Вот каламбур получился бы.

Кирилл промолчал и направился, судя по всему, на кухню. Лиза прикусила язык и поплелась следом. Да почему ж ее рот никак не желал советоваться с мозгом, прежде чем ляпнуть очередную дурь?! Идиотка!

Домовой внезапно появился рядом и принялся осматриваться с таким деловитым видом, будто ему предстояло тут жить. Он прошествовал вслед за Лизой на кухню и тут же приступил к ревизии шкафчиков.

Квартира Воронцова была совсем не такой, как Лиза успела себе придумать. Все здесь, от интерьера до мебели, было похожим на Кирилла – сдержанным, но стильным и дорогим. Даже стаканы, которые он поставил на стеклянную столешницу обеденного стола, явно стоили как вся посуда в ее сгоревшей квартире...

– Садись, шутница. Сейчас налью тебе, как обещал.

Кирилл полез в холодильник за формой для льда, и Лиза успела заметить, что полки практически пусты, за исключением пары бутылок йогурта, нескольких яблок и сыра. Негусто, как и у нее самой. Пока ей было, где хранить продукты.

Кирилл бросил несколько кубиков льда в оба стакана и открыл один из верхних матово-серых шкафчиков. Там оказался целый бар. У Лизы подобного отродясь не было. Он на пару мгновений задумался и вытащил непочатую бутылку виски «Jameson».

– Чего это у тебя шкафчики пустые? Совсем, что ли, дома не ешь? Только пьешь? – буркнул домовой, забравшись на стул.

– Чаще ем в ресторанах или заказываю доставку, – честно ответил Кирилл, разливая виски по стаканам.

– Наливать-то наливаешь, а закусить и нечем. Решил напоить Лизу?

Кирилл снисходительно покосился на домового и ухмыльнулся.

– Я наслышан от Ника, как хорошо Лиза держится на корпоративах и пьянеет позже всех. Так что на твоем месте я бы переживал за меня.

– Ник – трепло, – буркнула Лиза, но не удержалась от улыбки.

– Я бы тоже боялся пьянеть, если бы был единственной девушкой в отделе. Не хватало еще проснуться наутро в чьей-то квартире с порванными трусами и пониманием, что вам еще работать вместе.

– Какие фантазии, Кирилл Алексеевич. Похоже, в вашем присутствии мне пить не стоит. Опасаюсь за сохранность своих трусов.

Лиза отвела глаза, вспоминая, как они с Марком целовались на корпоративе. Хорошо, что этого никто не видел, иначе трепло Баркалов и об этом доложил бы Кириллу.

– Рад, что ты шутишь, – внезапно посерьезнел Кирилл и поднял стакан, побуждая Лизу чокнуться с ним. – Сегодня тебе нужно выпить, чтобы спокойно уснуть.

И Лиза последовала совету, опустошив стакан. Хорошо, что налил Кирилл всего на несколько глотков. Виски обжег горло и теплом опустился в желудок.

Пока Кирилл наливал следующую порцию, ему позвонил Ник. Узнав, что Лиза останется ночевать у него, Баркалов успокоился и сообщил, что они с Аланом приехали на афтерпати «Айс Лимит» и ждут приезда Агеева.

– Ну вот, пока кто-то работает, мы с тобой пьем, – буркнула Лиза, вертя в руках стакан.

– Начальник дал тебе отгул.

– А кто дал отгул моему начальнику?

– Я самостоятельный и потому отпустил сам себя.

Кирилл заразительно улыбнулся, и Лиза не смогла не улыбнуться в ответ. Она таяла от его улыбки, и, если бы не нервное напряжение, обязательно залипла бы, не моргая.

– Ладно, молодежь, пойду-ка я спать. Никаких нервов с вами не останется, – проворчал домовой. Кажется, он просто решил оставить их наедине. Небывалая чуткость для старого ворчуна!

Домовой испарился в воздухе. Наверняка отправился спать в укромный уголок, где-нибудь за диваном.

Кириллу пришло сообщение, но он, лишь мельком взглянув на экран, отложил телефон. Лиза была слишком обессилена, чтобы гадать, не Варя ли пишет ему в такое время. Какая разница, собственно? А если и есть разница, это ее проблема, ничья больше.

Интересно, как часто Варя бывала в этой квартире? Было ли у них что-то? Конечно, было. Кирилл – взрослый мужчина, а Варя влюблена в него по уши. Но где? В спальне или в гостиной? А что, если на этом столе? Нет, вряд ли. Стеклянная столешница явно слишком хрупкая для такого безобразия.

Кажется, виски уже начал действовать на Лизу, потому что подобные мысли на трезвую голову не приходят. Чтобы избавиться от них, Лиза выпила снова, но разве можно потушить пожар бензином? Тем более телефон пискнул снова.

– Варя? – поинтересовалась она.

– Да.

Молодец. Врать не стал.

– Желает спокойной ночи?

– Спрашивает, не могу ли я приехать к ней.

– Так езжай. Мне нянька не нужна. Мы с виски прекрасно посидим вдвоем. Или пусть приезжает сюда, я спрячусь в шкафу, – съехидничала Лиза и снова мысленно назвала себя идиоткой. Когда речь заходила о Варе, внутри посыпался бешеный ревнивый зверь, который рычал на весь белый свет, что Воронцов принадлежит ей, Лизе. И этот зверь готов был рвать когтями как Варю, так и любую другую, кто посмеет приблизиться к Кириллу. Глупый зверь и глупая мечтательница Лиза.

– Хватит ерничать, Кёлер. Я не врал тебе, когда сказал, что не женюсь на Варваре. Сейчас моя голова занята убийствами, но я поговорю с ее... вашим отцом и откажусь от помолвки.

– Зачем? Варя – хорошая партия для тебя. Входит в ваш Круг, еще и влюблена в тебя. Чем не идеальная жена?

И в этот раз Лиза не ерничала. Она говорила искренне, хоть эгоистичная влюбленная девочка внутри вопила, чтобы Лиза закрыла рот и не смела толкать своего маленького рыцаря в лапы к ненавистной сестре.

– Я всегда был против договорных браков, потому что перед моими глазами с детства был неудачный пример. Родители никогда не любили друг друга, отец всю жизнь изменял матери и ни в грош ее не ставил. Возможно, живи он с любимой женщиной, его характер не испортился бы настолько.

– Зачем тогда согласился на помолвку?

– Решил, что ради дела нужно заткнуть свои желания за пояс, да и спорить с отцом перед назначением в Управление не хотел. Мне пришлось долго его окучивать, чтобы занять свою должность. Каюсь, именно я настраивал отца против Бор Бора, а инцидент с распятым телом Димы... Он в чем-то мне даже помог. – Кирилл сделал паузу, а Лиза нахмурилась. Правда о смещении Бор Бора не удивила. Она подозревала, что здесь не обошлось без младшего Воронцова. – Но недавно я наконец осознал, что многого добился своими силами. Я создал Круг, объединил столько людей, на меня работают десятки бегунков и информаторов. Разве я настолько слаб, что обязан идти на поводу у избитых традиций? Ожидания отца больше не влияют на меня. И начало этому пути положила та самая девочка-полукровка, которую мне так отчаянно хотелось защитить.

Кирилл снова плеснул им виски и сделал глоток из стакана. Он смотрел на Лизу открыто и как будто обнажался перед ней. Она не могла не принять его искренность. Подумать только, сегодняшний Кирилл и тот высокомерный дворянин, который три недели назад впервые вошел в их кабинет, – один и тот же человек! Даже взгляд его теперь кардинально другой. Лиза тонула в нечеловечески прекрасных голубых глазах и мечтала никогда не выныривать на поверхность.

– Если пойдешь против отца, то лишишься должности, к которой так стремился.

– Ему еще предстоит постараться, чтобы меня уволить. Да и должность эта нужна мне только для статуса. Согласись, гораздо громче звучит: «Кирилл Воронцов – молодой борец с нечистью, начальник легендарного Первого отдела», чем «Кирилл Воронцов – скромный специалист в Министерстве иностранных дел».

– Почему теперь я уверена, что и в МИД ты устроился не просто так? – прищурилась Лиза с подозрением.

– Ты права. За границей много сбежавших из России дворян, которые не смогли жить в унижении, лишившись титулов. Во время командировок я наладил контакты с несколькими влиятельными семьями. Китай и Южная Корея – не те страны, где осело много дворян, поэтому меня сложно было заподозрить в подрывной политической деятельности. Спасибо прогрессу за самолеты и туристические визы, благодаря которым ко мне прилетали те, с кем я давно вел переписку.

Телефон снова пиликнул, но Кирилл не обратил на него никакого внимания. Он сосредоточил все внимание на своем стакане.

– Несмотря на то, что я не поддерживаю идею возрождения вашего величия, твои усилия достойны восхищения, – призналась Лиза.

– Это и твое величие, княжна Верещагина. Я уже не раз говорил тебе об этом. Смена фамилии ни на что не влияет, пока ты остаешься наследницей родовой магии.

– А я уже не раз тебе на это отвечала, что ни один дворянин не примет меня как равную.

– Примет.

И столько в этом коротком слове слышалось власти и уверенности, что Лиза не решилась спорить. Кирилл вновь смотрел на нее прямо, не отрываясь. Нет, на нее смотрел именно глава Круга, который отвечал за свои слова. Не совладав с собой, Лиза прислушалась к его сердцу и уловила ровное, четкое сердцебиение. Он был спокоен и уверен в своих словах. В отличие от нее, у которой сердце колотилось, как у зайчишки.

Пора прервать этот поток откровений, иначе он закончится горящими губами и очередными неловкими взглядами.

Лиза одним глотком допила до дна, в этот раз даже не поморщившись, и поспешно сменила тему:

– Хочу сходить в душ и лечь спать. Окажи мне ответную услугу и выдели какую-то старую футболку. Может быть, у тебя найдется что-нибудь с крысой в очках?

Кирилл расплылся в коварной усмешке.

– Не переживай, предоставлю тебе свою любимую майку.

И он слишком резво для выпившего человека куда-то унесся. Наверное, в спальню. Лиза услышала издалека звук открывшегося шкафа.

– Учти, если она будет неприличной или слишком короткой, домовой уронит на тебя люстру!

– Ну вот! Тогда не отдам тебе свой любимый топик! Не получится подсмотреть, какие у тебя труселя! – со смехом донеслось в ответ, и Лиза снова хихикнула, представив Воронцова в топе наподобие тех, от которых ломился ее шкаф. Раньше ломился...

Наконец Кирилл появился на кухне, держа в руках белоснежное полотенце – судя по всему, новое – и белую футболку в прозрачном упаковочном пакете.

– Ты что, приторговываешь всем этим добром на рынке? Почему все новое? – удивилась Лиза.

– Мама накупила мне гору полотенец, но у меня почти никогда не бывает гостей. Ими некому пользоваться. А футболку я купил после той ночи, когда ночевал у тебя. Хотел подарить, но так и не нашел подходящего повода, – немного смутившись, ответил Кирилл. – Открой. Ты оценишь.

Лиза с интересом достала футболку из пакета, развернула и замерла. На нее загадочно смотрел Эдвард Каллен.

– Вампир? Ты серьезно?

Кирилл расхохотался так искренне, как не хохотал при ней, наверное, никогда.

– Вы же с ним – родственники. Неужели не нравится?

– Да пошел ты в задницу, Воронцов! – фыркнула Лиза, но улыбнулась.

– Это тебе за крысу в очках. Думаешь, я не понял намека?

– Какие намеки, ты-вы? Эту футболку я купила задолго до знакомства с тобой и считала крыску очень милой. Очки ей идут.

«Да и тебе идут, зараза ты идеальная», – мысленно добавила она.

– А тебе идет бледный вампир. Иди в душ, а я пока постелю. Будешь спать на кровати.

– Слышь, гостеприимный хозяин, ты не обнаглел? Не собираюсь я спать с тобой.

Воронцов усмехнулся и ответил:

– Мне свои яйца слишком дороги, чтобы рисковать ими и ложиться к тебе в кровать без разрешения. – На этих его словах Лиза чуть не подавилась. – Я лягу на диване, в гостиной. У меня он поудобнее, чем твой.

Лиза нелепо улыбнулась, выхватила у него из рук полотенце и понеслась в душ, надеясь, что не ошибется дверью. Ванная комната нашлась с первого раза, и Лиза со спокойной душой закрылась на замок.

Вот дура! Что теперь подумает Воронцов? Что она его боится или провоцирует? Стыдно...

Лиза неторопливо приняла душ, нацепила на себя футболку с Эдвардом-мать-его-Калленом, надежно прикрывшую ей задницу, и тихонько вышла из ванной. Дальняя дверь оказалась открыта, и она направилась туда, ступая босыми ногами как можно тише. За дверью обнаружилась просторная спальня с эркером, освещенная теплым светом потолочных светодиодов. Почти половину пространства занимала большая кровать с мягкой серой спинкой и такими же тумбочками. На стене висела плазма, небольшая книжная полка была заполнена книгами (Лиза, определенно, не одобрила того, что там не было заметно ни одного фэнтези!), а на стене красовалась картина в бело-серых тонах, больше напоминавшая мазню. Но если Кириллу нравилось, кто Лиза такая, чтобы судить?

Кстати, сам хозяин квартиры обнаружился тут же. Кирилл успел переодеться в темно-серые шорты и черную майку с глубокими проймами. Его наряд идеально вписался в цвета интерьера.

Кирилл, видимо, уже и сам не радовался тому, что уступил кровать гостье, потому что продеть одеяло в пододеяльник не получалось, несмотря на все старания. Он матерился сквозь зубы и с заметным раздражением пихал уголки одеяла совсем не туда, куда положено.

– Уйди, безрукий. – Лиза твердо отстранила Кирилла, коснувшись его голого плеча, и выхватила получившийся комок в пододеяльнике. – Как ты с этой задачей справлялся до сегодняшнего вечера?

– Раз в неделю приходит домработница. Она и меняет белье.

– Любопытно, сколько девушек тут ночевали до меня? – выпалила Лиза, представив, сколько компромата на Воронцова собралось у его домработницы. – Готова поспорить, ни одна из них не выгоняла тебя в гостиную.

– Я уже и забыл, когда в последний раз приводил сюда девушку. Предпочитаю не встречаться с кем-то на своей территории, – совершенно серьезно ответил Кирилл. Его голос за спиной заставлял дыхание Лизы сбиваться. Она старательно расправляла одеяло в пододеяльнике и так же старательно не прислушивалась к сердцу Кирилла. – Можешь гордиться собой. Эта кровать здесь всего год. За это время ты первая, кто спит на ней, кроме меня.

– А Варя? Она бывала у тебя?

– Конечно, бывала. От нее не спрятаться даже в бункере под землей, – фыркнул Кирилл. – Если ты таким образом пытаешься узнать, было ли у нас что-нибудь с Варварой, то спроси прямо.

– Это не мое дело, – буркнула Лиза, упрямо не оборачиваясь.

– Какая нелюбопытная вампирша. Когда решишь, что это твое дело, можешь спросить.

Лиза заправила одеяло, и у нее больше не осталось поводов, чтобы бороться с любопытством и волнением. Она прислушалась и с восторгом уловила, как часто бьется сердце Кирилла. Он тоже волновался, находясь рядом с ней!

Не решаясь взглянуть на Кирилла, чтобы не выдать своих противоречивых чувств, Лиза обошла кровать и направилась к эркеру. Три окна, занавешенные тюлем, выходили на проспект, сейчас спокойный и тихий, будто уснувший. Лиза отодвинула невесомую светло-серую ткань и в отражении увидела, что Кирилл приблизился следом, но остановился за спиной.

– Красивый вид. Здорово жить на последнем этаже.

– Особенно красивый, когда под домом собирается пробка, – хмыкнул Кирилл и сделал еще шаг к Лизе.

– В комнате Вари тоже есть эркер. В моей его, конечно, не было. Каждый раз, когда я заходила к ней, то представляла, что это моя спальня, а в эркере стоит диванчик, на котором так здорово читать книги, ведь свет льется со всех сторон, – призналась Лиза, и у нее почему-то не возникло желания прикусить язык. Они с Кириллом как будто придумали игру, в которую играли только вдвоем. Называлась она «Расскажи то, что никому не рассказывал».

– В будущем ты сможешь претендовать на весь ваш дом.

– Не хочу. Мне ничего не нужно от Верещагиных. Даже фамилии. У меня своя жизнь, хоть она и вся наперекосяк. Дома у меня теперь нет, придется что-то снимать. Но это лучше, чем заброшенное имение семьи Кёлер. Никогда не вернусь туда, где была пленницей.

В отражении Лиза увидела, что Кирилл подошел совсем близко. Она ощущала его близость каждой порой, каждой клеточкой, и по телу бежали мурашки. В эту минуту ей до дрожи, до крика, до слез хотелось, чтобы он обнял ее. Просто обнял, больше ничего и не нужно. Только бы на пару минут защитил от несправедливости мира, взрывной волной обрушившего на нее свою злобу.

И Кирилл обнял. Теплые ладони легли на плечи и притянули к его твердой груди. Ни капли пошлости, только спокойствие и нежность, в которых Лиза так нуждалась, но ни у кого никогда не просила. Сжимала зубы, показывала оскал, выпускала когти, но никогда не просила.

Лиза закрыла глаза, ощущая тепло человека, который за три недели перевернул ее жизнь, и слушала его сердце. Оно колотилось как сумасшедшее. В такт ее собственному. Лиза ненавидела свой дар, но в эти минуты благодарила за него Бога, высшие силы и даже родителей. Сердце Кирилла билось в ушах божественной музыкой, и она молила лишь об одном – чтобы эти объятия никогда не размыкались.

Лиза открыла глаза и в отражении встретилась взглядом с Кириллом. Он смотрел безотрывно, словно изучая ее черты, и молчал. Молчала и Лиза. Любые слова разрушили бы хрупкую магию, окутавшую их обоих. Никто не решался отстраниться.

Пульс все еще частил в ушах Лизы, когда она услышала тихий голос Кирилла:

– Ложись спать, Лиза. Утром поедем к Алану. Они с Ником наверняка расскажут что-то интересное после сегодняшней вечеринки.

Лиза встрепенулась. Собственное имя, произнесенное бархатным голосом, ласкало слух и, кажется, саму душу.

– Спасибо за все, – не оборачиваясь, прошептала она и печально улыбнулась.

Три недели назад Лиза мечтала разбить его очки, теперь же – уснуть в его объятиях и всю жизнь провести в этом сладком сне. Тряпка. Никого не интересовали ее мечты.

– Спокойной ночи, вампирша.

Кирилл отстранился, и Лиза вдруг ощутила, будто от тела оторвали важный кусок, без которого попросту невозможно жить. Она обернулась и наткнулась на теплую улыбку Кирилла. Его сердце все еще учащенно билось, но уже не металось в грудной клетке бешеным зверем.

– Спокойной ночи, ты-вы.

И Кирилл отвернулся. Он вышел, плотно закрыв за собой дверь, а Лиза на негнущихся ногах прошаркала к кровати. Постельное белье пахло свежестью, явно дорогой ортопедический матрас не прогибался под телом, в отличие от того старичка, что остался в виде обуглившейся кучи в уничтоженной квартире.

Лиза накрылась одеялом с головой и дала волю слезам. Думала, что выплакала их у дома, но вот же они – снова накопились. Лиза плакала тихонько, чтобы не услышал Кирилл. Он ворочался в соседней комнате и тоже не спал.

Прошел час. Лиза давно успокоилась и теперь лежала с закрытыми глазами, подмяв под себя одеяло, но никак не могла уснуть. Перед глазами сменял друг друга калейдоскоп свежих воспоминаний, но главным оставалось самое недавнее – нежный взгляд Кирилла и стук его сердца в ушах.

Кирилл тоже не спал. Лиза слышала, как он вставал, чтобы попить воды, слышала шаги по квартире, слышала, как он раздраженно вертелся на диване. Оба не спали, но закрытая дверь спальни не позволяла сбросить маски.

– Больше не могу, – пробормотала Лиза и села в кровати, твердо решив предложить Кириллу выпить кофе, раз уж им не спится.

Ее решимость поубавилась, как только в гостиной завибрировал телефон.

– Да, Михаил Юрьевич, – услышала Лиза и замерла. Кириллу звонил Верещагин. – Что? Как давно? Да, она писала и звонила, но я не предполагал... Сейчас приеду. Проследите за ней.

Лиза вскочила с кровати и распахнула дверь спальни. Кирилл застыл в коридоре и беспомощно смотрел на Лизу.

– Только не говори, что... – начала она и задохнулась от шока. Нет! Лиза не настолько ненавидела Варю!

– Звонил твой отец. Варвара, кажется, задыхается.

Мир Лизы окончательно рухнул.

Глава 20. Мишень первой величины

Вывеска распиаренного бара «Лица» подмигивала Нику знакомыми огнями и как будто издевалась: «Я помню, что ты тут творил. Барная стойка тоже помнит. И бармен, и администратор, и даже уборщица. А ты помнишь, шалунишка? Пришел повторить?» Ник тряхнул головой, отгоняя постыдные воспоминания, и вышел из такси. Алан выбрался следом и подмигнул ему, кивая на светящийся вход, возле которого сегодня собралось немыслимое количество охраны.

– Одно из мест былых подвигов, Нико?

– Заткнись, – рыкнул Ник. Знакомое раздражение на Алана вытеснило даже стыд. Этот демон и вправду качественно порылся в его грязном белье.

– Ну зачем сразу злишься? Я же не со зла, я с пониманием. Жалко, что видео твоих танцев на барной стойке найти так и не удалось, но, со слов одного моего знакомого, это было феерично.

Вообще-то Ник – добрый и отзывчивый человек, умело игнорирующий чужие плевки в свою сторону, но Алан с первой же встречи подобрал какой-то универсальный ключ, который открыл внутри копилку с гневом. Только закрыть ее – проблема посложнее.

– Слушай, а сколько ты был должен этому бару? Надо же умудриться разбить столько дорогущих бутылок! – продолжал глумиться Алан, пока Ник молча шагал к бару, огибая подъезжавшие машины.

Гости вечеринки уже активно собирались, а виновники сегодняшней сходки еще не доехали. Концерт прошел идеально, если не считать покушения на Агеева, поэтому они наверняка устали как собаки. Впрочем, и способность уставать к Тимуру относилась весьма косвенно, ведь дар его рода – необычайная выносливость. Гаденыш изначально находился в более выгодной позиции по отношению к остальным участникам «Айс Лимит», не считая протекции самой влиятельной ведьмы Петрограда.

Кстати, эта самая ведьма уже приехала – Ник увидел, как она исчезла в дверях. Ехать с ними Мила отказалась, мотивируя это тем, что находиться рядом с Аланом ей мерзко. Тот в ответ на это похихикал и посоветовал Миле не так откровенно показывать страсть, которая у нее к нему еще не остыла. За это был послан ведьмой на х... хрен. Так и разъехались они на разных такси бизнес-класса в одно место.

– Сейчас я хочу разбить тебе лицо и даже готов за это заплатить в два раза больше, чем за те бутылки, – буркнул Ник Алану, на что демон счастливо улыбнулся.

– Не смей портить красоту, Нико. Самому же смотреть неприятно будет.

– Я на тебя и не смотрю, – огрызнулся Ник. За прошедшие два дня он слишком устал от болтовни Алана и потому ускорился, чтобы как можно скорее надоедливого демона заткнула громкая музыка.

Ник буквально ткнул под нос плечистому охраннику удостоверение. Тот внимательно вчитался, сверился со списком и пробасил:

– С вами записан плюс один.

– Вот он. Но лучше бы это был минус один. – Ник с неохотой показал на Алана, и тот улыбнулся охранникам самой обезоруживающей из своих улыбок.

Их пропустили внутрь, где уже – хвала всем высшим силам! – играла громкая музыка. Гостей собралось намного больше, чем Ник ожидал. На небольшой сцене в другом конце большого зала уже работал диджей. Судя по микрофонным стойкам, сегодня парни из «Айс Лимит» были намерены спеть.

Ник увидел Милу, беседовавшую с тремя представительными мужчинами. Ведьма в своей стихии – ничего нового. До конца афтерпати ей оставалось только наблюдать за своим Тимурчиком, у которого на шее болталась ловушка для чужой магии. Они решили не снимать ее с Агеева до тех пор, пока вечеринка не закончится, на случай, если кто-то из гостей решит поколдовать на него.

– Я незаметно осмотрюсь, а ты дождись звезду и постарайся держаться рядом. Никто не знает, что с ним может произойти. Он – все еще мишень, – напутствовал Ника Алан, положив ему руку на плечо.

– Я и без тебя знаю свою задачу.

Ник раздраженно повернулся к Алану, но того уже и след простыл. Хамелеон растворился в толпе, как дымка. Ник впервые стал свидетелем применения его дара и изумленно хмыкнул. Алан явно не ушел далеко, но, как бы ни всматривался в толпу, Ник его уже не видел.

Через несколько минут прибыли и хозяева вечеринки. Гости встретили парней бурными аплодисментами и криками. Сегодня здесь собралась самая разношерстная публика. Ника рассмотрел несколько молодых певиц и певцов, известного танцора, актеров и актрис, одного модного режиссера, с десяток блогеров, даже известную писательницу, чьи романы в последнее время рекламировали из всех щелей интернета и по одному из них даже снимали сериал. Ник видел несколько знакомых лиц – богатые детки, прожигающие жизнь. Год назад он занимался тем же в их же компании. Бывшие друзья к нему не подходили. Видимо, Ник перестал быть им интересен с тех пор, как завязал с вечеринками.

Парни из «Айс Лимит» и вправду решили спеть. Сначала они со сцены поприветствовали гостей, а после заиграла та самая песня, во время которой Тимур ощутил на себе чужое воздействие. Ник пробился поближе к сцене, и взгляд Агеева нашел его так быстро, будто искал специально. Похоже, Тимур чувствовал себя спокойней, когда понимал, что рядом те, кто сможет помешать убийцам.

Ник слушал и с недовольством понимал, что ему нравится музыка «Айс Лимит». По крайней мере, конкретно эта песня оказалась очень даже хороша – проникновенная и мелодичная.

– Надо же, не ожидал тебя здесь встретить. Ходили слухи, что тебя запихнули на работу в полицию, но, похоже, эту дичь разнес какой-то идиот, – услышал Ник рядом с собой и повернулся на голос, уже зная, кого перед собой увидит.

Виталий Левицкий. Сын владельца сети ресторанов «Леон», расползшейся по всей Республике. Один из тех самых друзей, забывших о Нике. Он видел Левицкого в толпе, но, конечно же, решил не подходить. Странно, что тот подошел сам.

– Слухи не врут, – снисходительно ответил Ник, отчего брови Левицкого поползли вверх, как две светлые гусеницы.

– Да ладно? Ты там работаешь? Это же...

– Шок? – ехидно улыбаясь, уточнил Ник.

– Дичь, – закончил Левицкий.

– Ну, не совсем в полиции. Слышал когда-нибудь об Управлении по особым делам, которое ловит и наказывает всякую хтонь?

– Жуткая дичь. Это ж чем тебя шантажировал папаша, что ты добровольно туда пошел?

– Вообще-то это престижно, если ты не знал.

– Не знал и знать не хотел, – признался Левицкий и заискивающе улыбнулся. – Это из-за дома, да?

– А ты как думаешь? – фыркнул Ник.

– Думаю, что твой папаша капец жестокий, – поник Левицкий, но тут же воспрял духом. – Пойдем на бар? Там наши собрались. Отметим встречу.

Заиграла следующая песня «Айс Лимит», и Нику пришлось перекрикивать музыку.

– Я не пью!

Вот тут-то Левицкий совсем завис.

– Твой папаша – зверь!

– Не папаша, а отец! – поправил Ник с раздражением. – Прости, но сегодня без меня. Я здесь, чтобы поздравить Тимура!

– Я и забыл, что вы из одной дворянской тусовки, – неодобрительно фыркнул Левицкий. – Но ты не отказывайся вот так сразу. Необязательно пить, чтобы повеселиться. Попроси у бармена яблочный пирог, и он сделает все как надо.

Ник сцепил зубы. Куда же на вечеринке такого уровня без молодильных яблок? Ник знал о них не понаслышке и неистово жалел о том дне, когда позволил таким вот псевдодрузьям уговорить себя попробовать.

– Обойдусь! – рыкнул он.

– Ты стал скучным, Ник! Как будто другой человек! – перекрикивая музыку, Левицкий подался ближе, и Ник отшатнулся. Личные границы на то и личные, чтобы не пускать за них всякую шушеру.

– Можешь считать, что сегодня мы познакомились заново.

До Левицкого, кажется, дошло, что Ник не горел желанием продолжать разговор, поэтому отстал. Послушав песню до конца, Левицкий исчез в толпе. Наверное, отправился к друзьям на бар.

Ник от злости скрипнул зубами. Вспомнил пожар и свое отупение, виной которому были те самые яблоки и половина бутылки виски. Пьяный и заторможенный мозг не придумал ничего лучше прыжка из окна. Кости уцелели лишь благодаря семейной магии, а вот дом здорово подкоптился. В тот вечер Ник был настолько пьян, что не помнил ни пожарных, ни отца, ни друзей, ни того, как оказался в родительском доме. Зато собственную тупую беспомощность запомнил навсегда и больше никогда не желал испытывать ее снова.

Спев еще одну песню, парни из «Айс Лимит» спустились со сцены, и их тут же разделила толпа гостей. Нику удалось выцепить Тимура и отвести в сторону. Агеев мило улыбался всем, кто встречался по пути, вежливо благодарил в ответ на поздравления и совсем не выглядел уставшим. В отличие от других парней.

– Как ты? – спросил Ник, поймав себя на гадкой мысли, что впервые переживает за Агеева.

– Как видишь, прекрасно дышу. Талисманы больше не нагревались. Видимо, ублюдки поняли, что промахнулись и пробовать снова бесполезно, – самодовольно ответил Агеев.

– Ты молодец. Ничем не выдал страха, когда почувствовал чужую магию.

– Я и не боялся, – заявил Тимур. Похоже, Ник задел его гордость. В этот раз даже не специально.

– Брось. Все боялись бы на твоем месте. И я – не исключение.

– Знаешь, год назад я зачем-то прочел несколько фанфиков про себя и парней из группы. Поверь, эта дичь может посоревноваться даже с лютым порно. После подобной литературы меня уже ничто в этой жизни не удивит. Даже убийца. Я надеюсь, вы найдете их, и твой карманный демон убьет каждого.

Ник ухмыльнулся, подивившись, как кровожаден кумир сотен тысяч девчонок. Но сам он был полностью согласен с Агеевым. Мразь, предавшая Круг, заслуживала только смерти.

– С чего ты взял, что Алан – карманный демон? – уточнил он. Мила же не рассказала своему любовнику...

– Мила рассказала, – бесхитростно ответил Агеев, и Ник ощутил желание прикончить еще и Милу. Ну кто же раскидывается такими секретами? – Не переживай, Ник, я умею держать язык за зубами и понимаю, что эту тайну выдавать нельзя даже своему отражению в зеркале.

– Молодец. Возьми с полки пирожок, – хмыкнул Ник.

– Какой пирожок? Тимурчику нельзя пирожки. Да и мучное нельзя, иначе кубики на животе склеятся в шарик. – Каким-то невообразимым образом рядом с ними оказалась Мила, которую Ник до этого мгновения даже краем глаза не замечал.

– А еще Тимурчику нельзя знать чужие тайны, Мила, – с нажимом сказал Ник, нагибаясь к Миле. На которую его внушение не произвело никакого впечатления.

– Ой, малыш, забей. Тимурчик не из болтливых. Кстати, где твой карманный демон?

Ник закатил глаза в раздражении, а Агеев ухмыльнулся. Он, как и его покровительница, открыто недолюбливал Алана. Тимур повторял за Милой, а Алан – за Ником, ведь тоже не выказывал ни капли симпатии к суперзвезде.

– Где-то здесь. Я его не вижу.

– Неужели хамелеон решил принести пользу? Сомнительно, но окей.

И столько в голосе Милы прозвучало яда, что Ник невольно согласился с Аланом: слишком бурно она реагировала на того, кто якобы ее давно не интересовал. Похоже, Алан и вправду разбил немало сердец, и сердце Милы в том числе.

Они вели пустые разговоры еще двадцать минут, но потом Тимуру пришлось уделить внимание другим гостям. Мила держалась неподалеку и не отводила от любовника глаз. Она напоминала Нику коршуна, выслеживающего жертву, отчего уголки его рта сами собой растягивались в усмешке. Никто не причинит Тимуру вреда, пока за ним наблюдает хищница пострашнее любых убийц.

Ник понаблюдал за Агеевым издалека еще с полчаса и, убедившись, что звездная мишень все еще под бдительным надзором Милы, направился к барной стойке. Пить хотелось безумно, да и есть – тоже. Живот давно жалостливо бурчал, но ничего, кроме лимонада, Ник пока не мог ему предложить.

Левицкого и компанию у барной стойки Ник, к счастью, не увидел, зато заметил их за дальним столиком. Компания из трех парней и шестерых девушек расположилась на полукруглом диванчике. Они хохотали так громко, что перекрикивали музыку и привлекали к себе неодобрительные взгляды заметно повеселевших гостей.

Ник заказал цитрусовый лимонад и в ожидании нашел себе развлечение – искать Алана в толпе. Азарт дал о себе знать, и на какое-то время он даже позабыл об Агееве, увлеченный выслеживанием демона. Когда встрепенулся, с облегчением заметил Тимура неподалеку – он сидел за столиком рядом с Милой и теми тремя мужчинами, с которыми она терлась в начале вечеринки. Похоже, вездесущая ведьма нашла своему протеже новые рекламные контракты.

Ник с удовольствием потянул лимонад через трубочку, смакуя, и продолжил выискивать Алана. Безуспешно. Отчаявшись его обнаружить, Ник даже подумал, что хитрый лис воспользовался возможностью и сбежал по своим делам. Или не по делам, а просто из вредности.

Ник пил торопливо, почти не наслаждаясь вкусом. Лимонад оказался авторским. Когда в высоком стакане не осталось ничего, кроме льда, Ник попросил у бармена бутылку воды без газа и снова осмотрел толпу. Агеев по-прежнему сидел за столиком в компании Милы и троих мужчин. Диджей поставил веселый трек, и Ник принялся от скуки отбивать ритм пальцами по отполированной поверхности барной стойки. Вечеринка выходила не такой уж плохой.

Следующий трек понравился ему даже больше. Ник сделал несколько глотков воды и, спрыгнув с высокого стула, присоединился к танцующей толпе. Разве что-то случится, если он немного потанцует? Алан вон вообще наплевал на свои обязанности и свалил.

– Неплохо танцуешь, – услышал Ник, но оборачиваться не стал, решив, что обращались не к нему. – Э-э-эй, ты меня игнорируешь? – Нет, похоже, к нему.

Справа обнаружилась прехорошенькая девушка, уставившаяся на Ника с вызовом. Кажется, красотка не привыкла, чтобы на нее не обращали внимания. А там действительно было на что его обратить. Невысокий рост компенсировали туфли на высоких шпильках, фигура – та самая, эталонная, воспетая в стихах о любви и во влажных мужских фантазиях, красивое лицо с большими карими глазами, густыми черными ресницами и пухлыми губами, накрашенными – кто бы сомневался! – красной помадой. Явно уверенная в себе девушка. Неуверенные красной помадой не пользуются. Идеально прямые черные волосы доставали ей до талии и как будто даже лоснились.

Незнакомка явно пришла сюда на охоту, о чем буквально кричало черное шелковое платье, декольте которого драпировалось на аккуратной груди и притягивало мужское внимание.

– Прощу прощения. Сам не знаю, как мог вас не заметить, – обольстительно улыбнулся Ник.

– Меня зовут Каролина. А тебя?

– Ник.

– Очень приятно познакомиться, Ник. Необычное имя.

– На самом деле я самый обычный Коля. Ник звучит круче, – рассмеялся он. Коля. Это имя всегда его смешило. Прав был Алан. Даже Нико лучше Коли.

– Коля мне тоже нравится, – заверила Каролина.

– Пойдем к бару? Угощу тебя коктейлем за знакомство.

Каролина кивнула, не скрывая радости, и позволила Нику за руку увести ее к бару. Обычно он не хватал девушек за руки и за другие места в первые минуты знакомства, но сегодня почему-то схватил без всяких раздумий.

Ник заказал Каролине какой-то коктейль, на который она ткнула аккуратным пальчиком, и попросил для себя тот же лимонад. Он совсем позабыл, что за Агеевым нужно следить хоть иногда. Всем его вниманием, без остатка, завладела Каролина.

Они просидели у барной стойки довольно долго. Ник не спеша потягивал лимонад, Каролина выпила два коктейля. Они о чем-то болтали, перекрикивая музыку. Ник зазевался и не заметил, как рука новой знакомой оказалась у него на бедре и поползла выше.

– Так меня за коктейли еще не благодарили, – прошептал он на ухо Каролине, и та хихикнула, кокетливо стрельнув в него взглядом из-под пушистых ресниц.

– Это еще не благодарность, – загадочно ответила она.

– А что тогда – благодарность?

– Я тебе покажу.

С этими словами Каролина схватила его за руку и потянула за собой. Ник на секунду завис. Перед глазами мелькали мушки, музыка шумела в ушах, сливаясь в непонятный гул. Только голос Каролины звучал четко и громко.

– Ты сразу мне понравился, Ник. Обычно я так не делаю, но с тобой... С тобой мне хочется забыть, что я приличная девушка.

– Так побудь неприличной. Я не против, – заплетающимся языком ответил Ник.

Каролина соблазнительно улыбнулась и потянула его сквозь толпу. Ник следовал за ней, не видя ничего вокруг. Невероятно желанная девичья фигура стала маяком среди мельтешащих лиц. Все они сливались в цветной шум. Лишь изредка Ник отмечал кого-то знакомого. Левицкий, знаменитая актриса, Герман... А он что тут забыл? Пофиг.

Ник мечтал лишь об одном – очутиться подальше от чужих глаз и прижать к себе эту невероятную девушку. Кажется, он умудрился безнадежно влюбиться с первого взгляда. Все чувства, что до сегодняшнего вечера зрели у него в сердце, испарились, как будто не было их. Осталась только Каролина.

Наконец-то они покинули безликую толпу, и навязчивый гул музыки немного утих. Каролина повела его по пустому коридору, миновав туалеты. Иногда им встречались какие-то мутные фигуры, но Ник не обращал на них внимания. Наконец Каролина толкнула неприметную дверь, ведущую в захламленную подсобку, которую освещала одна-единственная лампочка.

Не в силах больше держать себя в руках, Ник сжал талию Каролины и притянул к себе. Еще секунда, и он впился в ее губы поцелуем, совершенно наплевав на помаду. Каролина со страстью прижалась ближе, отчего все тело Ника будто воспламенилось. Он и не помнил, чтобы когда-нибудь хотел кого-то так сильно. Ник застонал в поцелуй и углубил его, тем временем непослушными, негнущимися пальцами стаскивал с плеч Каролины бретельки.

– Ты так мне нравишься. Я влюбилась с первого взгляда, – прошептала она, поспешно расстегивая рубашку Ника и подталкивая к стеллажам. Девичьи пальчики оказались куда проворней его собственных. Ник нетерпеливо прижимал ее к себе за бедра, готовый унизительно скулить от нетерпения.

– Хочу тебя, как никого и никогда, – ответил он хрипло и вновь поцеловал Каролину так страстно, как только мог.

Непослушные руки наконец-то задрали подол ее платья и не нащупали нижнего белья. Когда она успела его снять? Или и вовсе пришла на вечеринку в одном только платье на голое тело?

От мысли об этом Ник завелся еще сильнее.

Проворная ручка Каролины накрыла его пах и нежно помассировала через ткань брюк. Ник громко застонал и подался навстречу ее руке.

Едва слышный скрип двери остался бы незамеченным, если бы голову не прошил визг. Женский визг. Такой громкий, что Ник отшатнулся и потянулся за пистолетом, но не смог вытащить его из кобуры. Рука ощущалась ватной и словно чужой, кое-как пришитой к телу.

Каролина отшатнулась, закрывая лицо руками, и позабыла о Нике. С ее волос стекали капли воды.

– Нико, ты идиот!

Кажется, это Алан. Да, он! Приперся, чтобы помешать им? Рыжий ублюдок!

– Пошел вон отсюда. Ты мешаешь, – прорычал Ник и шагнул к Каролине. Она тихо плакала, прижимая руки к лицу. Алан что-то с ней сделал. Чем-то облил.

– Не смей ее трогать! Отойди, придурок!

Ярость в голосе Алана поразила Ника. Он помнил этот голос. Так Алан говорил с пойманной ведьмой.

– Сам ты придурок! Не видишь, что я занят? Уйди!

– Герой-любовник прям! Лучше помаду с рожи вытри. На упыря похож. – С этими словами Алан хладнокровно выстрелил в грудь Каролины, которая наконец отняла руки от покрасневшего лица и сделала шаг к нему. Ник ахнул и бросился к демону, чтобы выбить пистолет.

Алану не потребовалось много усилий, чтобы оттолкнуть Ника. Тот не устоял на ногах и рухнул на пол – рядом с Каролиной. Она держалась рукой за грудь и яростно скалилась на Алана. Не по-человечески скалилась. Ник отшатнулся, пораженный пониманием: Каролина – не человек.

Стоило взглянуть на Алана, как тот выплеснул Нику в лицо холодную воду из обычной пластиковой бутылки. Она не обожгла, как Каролину, но помогла немного прояснить мысли. Живая вода. Ник слизал капли на верхней губе и уставился на ту, что его... околдовала?

– Что, понял наконец? Повелся на суккуба, как последний идиот! Если бы ты вытворил такое трезвым, я бы окончательно разочаровался в твоих умственных способностях, Нико, – покачал головой Алан, все еще держа Каролину-или-что-она-такое на прицеле.

– Я трезвый, – неуверенно просипел Ник, хотя уже не был в этом уверен. Почему его так кружило?

– Неужели? И как часто трезвым ты творишь такую дичь? – Алан откровенно издевался. – Бармен подмешал тебе в лимонад какие-то капли.

– Откуда ты знаешь?

– Я наблюдал за ним. И за тобой. И за тем, как вокруг тебя вьется суккуб.

Каролина вновь попыталась подняться, и второй выстрел едва не оглушил Ника. Закрыв уши руками, он отупело наблюдал, как Алан запихивает в кобуру на поясе пистолет и деловито надевает на суккуба заговоренный ошейник. Такой же, как те, что выдавали каждому сотруднику Управления, вот только Кирилл не давал ему ни ошейника, ни пистолета.

– Ну что, голуба моя, попалась? – любезно поинтересовался Алан у суккуба, разглядывая ее покрасневшее от живой воды лицо.

Когда наваждение спало, она больше не виделась Нику обворожительно-прекрасной. Вся его «любовь с первого взгляда» исчезла, лопнула, как воздушный шарик. Внутри остался только стыд, что оказался никудышным опером, потерял бдительность и позволил так просто себя опоить.

– Ты помогаешь мразям, которые на нас охотятся? Предатель, – прорычала Каролина и боднула Алана лбом. От успел отшатнуться и расхохотался.

– Поздравляю, милочка, ты – двести шестьдесят пятая из тех, кто называл меня предателем. Как видишь, никакой оригинальности. Придумай что-то новенькое. Такое, чтоб я по-настоящему обиделся и убил тебя.

В голосе Алана вновь проявилась сталь. Он смотрел на суккуба не отрываясь, и Ник вспомнил, что высшие демоны способны подчинять себе нечисть помельче. Благодаря этой способности Лиза успешно допрашивала одержимых, внутри которых скрывались сущи, да и всякую пойманную хтонь тоже. Алан мог убить суккуба, легко и играючи.

Девица сжалась под его взглядом, но глаз отвести не могла.

– Зачем ты его околдовала? – не отрывая глаз, Алан кивнул в сторону Ника. Тот лишь ошеломленно пялился на них, чувствуя, как голова кружится все сильнее.

– Мне приказали, – ответила Каролина, кусая губы. Она не хотела отвечать, но была не в состоянии противиться власти Алана.

– Кто приказал?

– Дворянин. Такой, как он. – Каролина показала пальцем на Ника. – Молодой, в костюме. Мне велено его слушаться.

Ник подобрался, изо всех сил пытаясь понять, о ком говорит суккуб. Дворянин. В костюме. Память о сегодняшнем вечере будто рассыпалась на кусочки пазла и никак не собиралась в одну картину. Молодой. В костюме.

– Кем велено? – тем временем давил Алан.

– Не могу сказать... Я поклялась... – По щекам суккуба потекли слезы, а на скулах заходили желваки. Она сдерживалась, изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвечать.

– Что ты должна была сделать с Николаем?

– Р-р-р... убить, – процедила Каролина сквозь стиснутые зубы.

– Как? Говори сейчас же!

– Ножом. Я спрятала его там. – Демоница показала в сторону заставленного коробками стеллажа.

Ник вытаращился на нее, наконец осознавая, что вполне мог бы сейчас уже быть трупом. Демоница как раз подталкивала его к тому стеллажу, когда они бешено целовались.

– Что потом?

– Я должна была тихонько ускользнуть, а потом отчитаться.

– Где сейчас этот дворянин? – Алан даже встряхнул суккуба для верности.

– Наверное, ушел. Он показал мне цель, и больше я его не видела.

Внезапно Ник вскрикнул от неожиданности и полез в карман за телефоном. Он вспомнил! Герман! Ему померещилось лицо Аникеева в толпе! Но что, если не померещилось?

Он торопливо нашел фото их правящей троицы и сунул телефон под нос суккубу. При этом, конечно, чуть не упал на ватных ногах, но кого теперь волновали эти условности?

– Он?

Алан позволил демонице отвести глаза и изучить фото. По ее злобному лицу невозможно было понять, узнала ли она кого-то.

Дав суккубу фору в несколько секунд, Алан сжал пальцами ее подбородок и дернул вверх, вынуждая смотреть себе в глаза. Она крепко зажмурилась.

– Открывай глаза, иначе выстрелю еще несколько раз. Будет больно, – процедил он, одной рукой выхватив пистолет и прижав дуло к виску демоницы.

Та захныкала от безысходности и открыла глаза. Связь восстановилась.

– Ну?! Узнала?! – рявкнул Алан, и Ник замер, позабыв о головокружении.

– Да. Тот, что слева.

– Герман, – выдохнул Ник и расхохотался под недоуменным взглядом Алана.

Глава 21. Лишние люди

Лиза ненавидела особняк Верещагиных, хоть и знала, что однажды обязательно его унаследует. Вот такая несправедливость: заранее владеть домом, на порог которого тебя не пускали уже много лет.

Лиза помнила эти стены на удивление четко, будто только вчера вышла за ворота со скандалом, послав на хрен отца, мачеху и дворецкого заодно. Кстати, тот самый дворецкий сегодня встречал их с Кириллом. Стоило ему разглядеть, кто явился вместе с будущим женихом младшей княжны Верещагиной, бедняга замер как вкопанный.

– Елизавета Михайловна? – выдохнул Иннокентий-как-его-там-по-отчеству, поспешно открывая калитку.

– Сюрпри-из, – протянула Лиза, ничего не объясняя. Дурацкий страх обгладывал изнутри, не позволяя думать ни о чем, кроме задыхающейся сестры. Лиза ненавидела Варю, но смерти ей никогда не желала.

– Елизавета со мной, – тут же пояснил Кирилл. – Отведите нас к Варваре. Как она?

Дворецкому не пришлось повторять дважды.

Он припустил так быстро по мощенной плиткой дорожке, будто в паспорте допустили ошибку, и возраст у него оказался лет на двадцать моложе.

– Ох, Ваше сиятельство, мы все так напугались. У княжны затруднилось дыхание, и она расплакалась от страха, отчего дышать стало еще труднее. Благо, Его сиятельство Михаил Юрьевич позаботился о семье заранее и купил для княгини и княжны защитные амулеты. Они помогли отразить атаку.

– Неужели полностью избавили от воздействия? – обалдел Кирилл, и Лиза его понимала. Талисманы хоть и помогали, но без защитных тату не смогли бы справиться с таким сильным ритуалом, еще и с привязкой к конкретному человеку.

– Не полностью, увы. Княжна по-прежнему плохо дышит, но, кажется, смертельная опасность уже миновала. У нее сейчас семейный доктор.

Лиза выискивала внутри привычное злорадство, ведь сестра наверняка обделалась от страха, как и папаша с мачехой, но не находила. Несмотря ни на что, Варя оставалась родной кровью, и Лиза искренне радовалась, что та не умерла.

Дом будто сжался вокруг них, заключил в обманчиво-уютные объятия коридоров и сдавил до хруста ребер. Лиза помнила эти стены, но они изменились за последние годы. Другая отделка, другие ковры, новая мебель и новые картины. В этом особняке как будто заблудилось девятнадцатое столетие и позабыло уступить место будущему.

Не сбавляя шага, Кирилл набрал номер Милы и, дождавшись ответа, описал ей задницу, которая настигла Круг там, где не ждали. Ведьма пасла ненаглядного Тимура, Ника и Алана она давно потеряла из виду, поэтому пообещала Кириллу прислать к ним свою заместительницу.

Варя по-прежнему занимала ту самую спальню с эркером. В другом конце коридора щерилась закрытой дверью старая комнатка Лизы. Маленькая коробочка с окном, которая хоть ненадолго, но стала ее крепостью. Правда, не защищала от монстров, что преследовали во снах и воспоминаниях.

Прежде чем шагнуть внутрь, Лиза сделала глубокий вдох, поймав полнящийся сомнением взгляд Кирилла. Она не слаба! Этот дом однажды будет принадлежать ей, так почему глупый страх отравлял каждый шаг?

Спальня Вари изменилась. Горы мягких игрушек исчезли, вместо обоев с розовыми единорогами стены теперь приобрели окрас топленого молока, а мебель как будто по волшебству перенесли с разворота модного журнала об интерьере.

Варя лежала на кровати – зареванная и тяжело дышащая. Над ней деловито склонился доктор, считая удары пульса, а на мягком диванчике, как воробьи на проводе, сидели отец и мачеха. Они обернулись на вошедших и застыли. Лиза тоже замерла, столкнувшись с неприятным изумлением на лице отца. Она считала, что его пренебрежение слишком привычно, чтобы ранить, но новизна этого дерьмового ощущения не угасла со временем.

– А ты что здесь делаешь? – изумился отец.

– Узнала, что на Варю напали, и явилась позлорадствовать?! – взвилась мачеха. – Даже не мечтай, что с ней что-то случится! Мы ее защитили!

Ухмылка исказила губы Лизы, но все едкие ответы, придуманные по дороге сюда, так и остались на языке, потому что Кирилл ответил первым:

– Мы с Елизаветой ведем дело об убийствах в Круге. Она обязана присутствовать. Это ее профессиональный долг. – Он повернулся к жене отца. – Уж поверьте, с куда большим удовольствием Елизавета спала бы дома, а не сопровождала меня там, где над ней жестоко издевались.

Отец и мачеха вытаращились на него, как на прокаженного.

– Вижу, вы удивлены, что мне известно об ужасном детстве Елизаветы и о грязном белье семьи Верещагиных. Так уж вышло, что у нее весьма доверительные отношения с начальником. То есть со мной.

– Кирилл, подойди, прошу тебя, – пролепетала Варя и протянула руку к жениху. Тому ничего не оставалось, кроме как присесть на краешек кровати. На его лице отражалось ничем не прикрытое сомнение.

– Как она, доктор? – осведомился Кирилл.

– Ох, Кирилл Алексеевич, молодой княжне крупно повезло, что талисманы отразили магическую атаку, – затараторил врач. – Организм очень ослаблен, и восстанавливать полноценную работу легких придется долго, но опасности для жизни больше нет – это главное.

Кирилл сосредоточенно кивнул и выжидающе взглянул на хозяина имения, без слов требуя подробностей. Лиза старалась не смотреть на отца и потому не отрывалась от Вари. Грудь сестры тяжело вздымалась, будто она пробежала марафон, прежде чем плюхнуться в кровать. Из-под шелковой пижамной майки виднелись четыре веревочки защитных амулетов. Если бы они и правда помогли избежать смерти, Кириллу удалось бы спасти весь свой Круг, а не только Агеева и Варю. Увы, Лиза слишком хорошо знала, что амулетам без татуировок не под силу полностью обезвредить настолько мощное ритуальное нападение. Значит, вывод напрашивался всего один.

Пока отец запальчиво рассказывал, как они с женой испугались за Варю, и причитал о любви к дочери, Лиза слушала их сердца. Пульс Вари бился чуть ускоренно, но все же не так, как должен стучать у человека, чудом избежавшего смерти. Где паника, о которой так правдоподобно рассказывал отец? Где страх и радость от спасения? Варя ведь до сих пор не могла полноценно дышать.

Пульс отца и вовсе бился ровно, будто он каждый день отдыхал душой у кровати чудом выжившей дочери. Мачеха тоже не походила на испуганную мамашу. А вот доктор волновался. Его сердце стучало, как у воробья. Он поглядывал на Кирилла чаще, чем следовало бы. Врать начальнику Первого отдела оказалось волнительно и страшно.

– Я звонила тебе, но ты не брал трубку, – укоряюще прохрипела Варя. – Мне было так страшно, а ты даже не поговорил со мной.

– Как долго развивалось диспноэ? – отрывисто поинтересовался Кирилл. Судя по всему, он тоже не слишком-то верил в рассказ невесты.

– Около двух часов. Нарастало постепенно, поэтому Варвара сначала не заметила одышку, а потом запаниковала, и дышать стало еще труднее, – отчитался доктор.

– Кирилл... кхм... Алексеевич, позвоните Миле. Пусть не присылает сюда ведьму. Нет необходимости, – наконец сказала Лиза, и на ее равнодушный голос обернулись все.

– Какую еще ведьму? – возмутилась мачеха.

– Ведьму, которая должна определить, откуда прилетела атака.

С недоброй ухмылкой Лиза смотрела, как мачеха задумчиво жует губы. Такая «помощь» в планы этих великих умников не входила. Кто их надоумил соврать?

– Это не потребуется, – продолжила Лиза и позволила зрачкам запылать алым. Мачеха дернулась, в то время как лицо отца осталось непроницаемым. – Никакой атаки не было.

– Ты что несешь, сука малолетняя?! – взорвалась мачеха и вскочила с дивана. В белых тапочках-кроликах она не производила того грозного впечатления, на которое рассчитывала. Лизе вдруг отчаянно захотелось расхохотаться. До чего же жалкими они стали!

– Если кто-то в этой комнате забыл, то я напомню, что могу слышать сердца. И ваши сердца – те самые предатели, которые и поведали мне, что никакого воздействия не было. Все вы слишком спокойны, а вот вы, – Лиза перевела глаза на доктора, и тот сжался под взглядом алых зрачков, – слишком волнуетесь, как будто боитесь допустить ошибку. Одно неверное слово – и вас поймают на лжи. Так вот, вас поймали.

– Я... боюсь навредить молодой княжне, – поспешил оправдаться доктор.

– Ей не навредил даже ритуал, который победили всего четыре амулета. Так каким образом навредите вы? – отмахнулась Лиза. – Для чего это представление? Для одного зрителя?

Лиза кивнула на Кирилла, который медленно поднялся с кровати Вари и обвел всех присутствующих уничижительным взглядом. Его можно было назвать по-разному, но уж никак не дураком. Лиза знала, что он сомневался, и сомневалась сама, но наивно считала, что Верещагины не станут прикрываться жизнью дочери.

– Решили сделать из меня дурака? – процедил Кирилл, нависая над Верещагиным.

– Кирилл, если ты знаешь историю нашей семьи, то должен понимать, что моя старшая дочь сумасшедшая. Она больна с детства. Увы, соединение крови золотого дворянина и демоницы сыграло с ней злую шутку...

– Что вы несете? – оборвал его Кирилл. – Не смейте оскорблять свою дочь еще больше! Вы – жалкая пародия на отца!

– Да как ты смеешь? – взвился отец.

– Еще как смею. Мне понятен ваш план. Решили надавить на жалость, раз уж не получилось добраться до меня через моего отца? Отличная задумка: я должен был почувствовать вину за то, что Варвара пострадала из-за принадлежности к Кругу, и поскорее объявить о помолвке. Браво. Уверен, это придумали вы, Михаил Юрьевич. Вы предусмотрели все, кроме одного обстоятельства: если я однажды и женюсь на вашей дочери, то уж точно не на младшей.

Лиза застыла, как будто ей за шиворот насыпали ведерко льда. Он сейчас сказал именно то, что она услышала?

– Что это значит? – вскинулась Варя и даже позабыла об одышке. Она отбросила руку врача и села в кровати. Вся показная слабость слетела шелухой, обнажив испуганную девчонку, от которой, похоже, окончательно отказался жених.

– С меня хватит, – заявил Кирилл, и получилось у него так угрожающе, что лучше бы он кричал. – Я давно принял решение отменить помолвку, но почему-то тянул. Сегодня вы убедили меня в этом окончательно.

– Что значат твои слова о дочерях? – Мачеха словно пропустила мимо ушей спич Кирилла об отмене помолвки.

– Я предельно ясно выразился. Всего доброго. Надеюсь, талисманы спасут вас и в случае настоящей атаки.

С этими словами Кирилл демонстративно схватил Лизу за руку и потянул за собой. Та не сопротивлялась. Напоследок она взглянула на отца и мачеху, уловив на их лицах одинаковый шок. Ее появление разрушило до основания их идиотский план, рассчитанный на жалость Кирилла. Правда, он рухнул бы и без Лизы. Надумали обмануть оперов, сталкивающихся с колдовством каждый рабочий день! Слабоумие и отвага!

– Мерзавка! Недалеко ушла от твари-мамаши! Миша, сделай что-нибудь! Эта дрянь увела жениха у твоей дочери! Знаю я, как перед начальниками ноги раздвигают! – слышались со второго этажа истошные вопли мачехи, но Кирилл с Лизой спускались по лестнице в гробовом молчании.

Что он имел в виду? Почему дал понять, что заинтересован именно в ней? Сказал ли это искренне или для того, чтобы насолить зарвавшимся Верещагиным?

– Эй, Кир... – вырвалось у нее, когда они, окруженные ночной свежестью и запахами сада, спешили по дорожке к воротам. Дворецкий не показывался. Наверняка слышал, чем закончился спектакль семейства Верещагиных. – Кажется, у мачехи сегодня случится инфаркт. Надо же, у любимой дочурки увела жениха приблуда-полукровка! Хорошо ты придумал.

– Я ничего не придумывал, – отрезал Кирилл, но продолжить ему не дал звук вибрирующего в кармане телефона.

Кирилл принял вызов, не сбавляя шага. Лиза с замиранием сердца смотрела на его красивый профиль, мрачнеющий с каждым мигом, и чувствовала нарастающую тревогу. Наконец с коротким «Будем ждать вас в Управлении» Кирилл сбросил вызов и устало посмотрел на Лизу.

– Ника опоили, и он чудом не стал жертвой суккуба. Повезло, что Алан засек тварь раньше и наблюдал за ней. Она сдала нам того, кто приказал ей убить Ника.

– Кто это? Не молчи, Кир!

Лиза даже дернула его за руку, забывшись.

– Герман. Наши подозрения подтвердились.

И Кирилл весь словно сдулся. Не каждый день узнаешь, что против тебя играет двоюродный брат.

* * *

Лиза сидела в плетеном кресле, которое Алан после возвращения из собора приволок на террасу, и гипнотизировала заросли плюща. Серость дневная давно сменилась серостью вечерней, и с каждой минутой внутри Лизы разрасталось волнение. За четыре года работы в Управлении ей приходилось участвовать в нескольких крупных операциях, но никогда еще среди преступников не было ее матери.

Поэтому Лиза так рвалась в первые ряды штурмовиков. Поэтому Кирилл так ей препятствовал. Поэтому они поругались, и теперь Лиза пыхтела, как самовар.

Ранним утром большая группа из Управления отправится на Мшинское болото. Туда, откуда и прилетело воздействие на Тимура. Лиза, как и все остальные опера Первого отдела, днем с интересом наблюдала, как Мила водила той самой монеткой с шеи Агеева над большой картой Российской Республики в поисках нужного места. Суккуб на вопросы о логове ведьм ожидаемо не раскололась. Ульяна хорошо позаботилась о том, чтобы их не сдал чей-нибудь длинный язык. К счастью, монетка Милы оказалась полезней суккуба.

Стоило монетке замереть над точкой на Мшинском болоте, неподалеку от деревни Гобжицы, Мила с Аланом переглянулись так, будто что-то знали.

– Кажется, Ульяна зациклилась на тебе, Милочка, – съязвил Алан. – Решила присвоить место твоего детства.

– Никто из моих теток не стал бы прибегать к черной магии. Они всегда жили в ладу с природой и ни за что не приняли бы к себе такую суку, как Ульяна. Значит, она либо изгнала их с места силы, либо...

– Ставлю на второй вариант. Мне жаль. – Алан посерьезнел и погрустнел. Судя по тому, как поджала губы Мила, она тоже подозревала, что ее теток-ведьм истребили.

Так все и узнали, что она выросла в клане ведьм, живших в полной гармонии с природой и отрицавших цивилизацию больших городов. Мила мечтала о большем, но не решалась уйти. После смерти матери она сбежала и больше не возвращалась. Теперь выходило так, что возвращаться и некуда.

Всего за день они успели объявить Аникеева в розыск, спланировать завтрашнюю операцию захвата и поругаться с Кириллом. Он вернулся из кабинета отца злее ста чертей и тут же объявил Лизе, что она никуда не поедет. Вот тут-то и понеслась. Оба вспыхнули, как спички. Лиза с горечью видела сомнение Кирилла в ней. Он не верил, что она выстоит против Елены Кёлер. Видел в ней слабое звено. Убирал в коробку, как ненужную деталь.

Лиза не могла с этим смириться. Кирилл задел ее и без того слишком чувствительную гордость. С детства Лизе внушали, что она – неудачный эксперимент, сумасшедшая полукровка, недостойная светского общества, нелюбимая дочь, слишком громкая, слишком глупая, слишком неудобная... Слишком много всего случилось за последние пару дней, чтобы Лиза сумела удержать в руках свою ярость. Поэтому их крики наверняка с любопытством слушал весь Первый отдел.

В конце концов Воронцов устал спорить и сдался. Лиза покинула кабинет начальника с видом победительницы, но все еще пыхтя от злости.

– Эй, Лизавета, хватит сверлить взглядом мой бедный плющ. Он скоро загорится. – Голос Алана заставил Лизу вздрогнуть, и она обернулась.

Он казался еще более хрупким в широченной футболке цвета хаки и ярко-оранжевых спортивных шортах. Волосы на макушке Алан собрал в смешной хвостик-пальмочку и перетянул его черной резинкой Лизы.

– Пойдем-ка поедим. Мне скоро выезжать, а бродить по лесу на голодный желудок вредно для здоровья и настроения.

– Я не хочу.

– Хочешь, – отрезал Алан. – Я сварил уху, а в духовке стоит шарлотка. Разве тебе плевать на мои старания?

– Ник поест, когда проспится, – хихикнула Лиза, и Алан подхватил ее улыбку.

Бедолага Ник на целый день выпал из жизни. Под утро действие дряни, подлитой барменом, сошло на нет, отчего он сначала блевал, схватив сильнейшее похмелье, а потом уснул прямо за своим столом. Так и проспал, пока Алан и Лиза, обессилевшие после длинного дня, не засобирались домой. Алан порывался донести беднягу до машины, но Лиза представила, сколько насмешек обрушится потом на Ника, и решила разбудить друга проверенным способом – просто открыла ему пальцами глаза. Тот обложил ее матом, но пришел в себя и кое-как доплелся до машины.

Пока Эмиль вез их в Стрельну, Ник благополучно заснул на плече у Лизы, и в этот раз она решила его не будить. Алан, который был на полголовы ниже Баркалова, с кряхтением вытащил спящее тело из машины и отнес в дом на плече. Лиза не удержалась и сняла это на видео, чтобы поехидничать над Ником позже.

Как бы Лиза не отнекивалась, Алан чуть ли не пинками загнал ее на кухню, где аппетитно пахло ухой. Домовой достал тарелки и деловито забрался на небольшую лесенку, чтобы достать до плиты. Лиза, поджав губы, подумала о своем домовом, который остался в квартире Воронцова. Сегодняшний день выдался слишком суматошным, чтобы перевозить его в дом Алана. В суете Лиза даже ловила себя на мысли, что забывает о вчерашнем взрыве.

«Сейчас, наверное, оба ворчат, что мне не место в штурмовой группе. Предатели», – со злостью думала она, прихлебывая бесподобную уху. Лиза вышла бы замуж за Алана только ради этого – вкусной еды каждый день, готовить которую придется не ей. И плевать, что он годился ей в дедушки. Еще несколько лет, и Лиза будет выглядеть старше него. Увы, демоны перестают стареть, когда их магия полностью раскрывается. Как правило, происходит это немного позже окончания полового созревания. Поэтому Лиза ни разу не встречала демонов средних лет.

– Ты напоминаешь ежа, Лизавета. Надулась, нахохлилась, иголки выставила. И все почему? Потому что о тебе позаботились? Я не питаю теплых чувств к Воронцову-младшему, но сегодня он прав, – сказал Алан, когда его тарелка опустела.

– В чем прав? В том, что пытается задвинуть меня подальше? Я не слабачка. Не надо меня оберегать!

– Разве ты сама не стремилась бы уберечь его от опасности?

Во взгляде Алана появилась та самая хитринка, из-за которой казалось, будто он смотрит прямо в душу.

– Я не устраивала сцен, чтобы он не ехал завтра на болото.

– Потому что знаешь, что он не может не поехать. Воронцов – начальник, дворянин с этой их долбаной честью. Ни ты, ни я не можем представить себе, чтобы он отсиживался за вашими спинами. Как и Нико. Но ты – другое дело.

– Потому что я девушка и поэтому слабее остальных? – буркнула Лиза с таким видом, будто ее сейчас вырвет.

– Потому что он в тебя влюблен, тупица.

Вот теперь Алан смотрел на нее, как на полную дуру. Лиза захлопнула рот и вытаращилась в ответ.

– Как и ты в него. Нет ничего необычного в том, чтобы оберегать того, в кого ты влюблен.

– Чушь не неси, Алан. Я для него – просто девочка-полукровка, которую он пожалел в детстве, – пробормотала Лиза и прикусила язык. Брови Алана в изумлении поползли вверх. Он не знал историю их знакомства. Болтун – находка для хамелеона.

– Какое у вас любопытное прошлое. Обожаю любовные драмы в жизни: и в своей, и в чужой. Однако я как мужчина могу сказать, что во взгляде Воронцова нет жалости. Он смотрит на тебя, словно голодал несколько дней и увидел перед собой любимое блюдо. Воронцов, конечно, шифруется, но у меня-то глаз наметан на подобные вещи.

«Если я однажды и женюсь на вашей дочери, то уж точно не на младшей».

Лиза почувствовала, как сердце заколотилось о ребра, а злость сменилась замешательством. Уверенность в том, что все вокруг считают ее никчемной и жалкой, проросла слишком глубоко, затмив здравый смысл. И пусть умом Лиза понимала, что в запрете Кирилла больше беспокойства, уязвленная гордость вопила, чтобы Лиза обязательно доказала, насколько сильна и полезна. Куда спрятаться от собственной никчемности, она за двадцать четыре года так и не придумала.

– Я живу на свете шестьдесят девять лет и влюблялся не единожды. У меня хватает опыта, чтобы сделать один-единственный вывод: слова о любви ничего не стоят. Они заезжены и облиты дерьмом человеческой лжи. Имеют значение только поступки. Слова могут в корне отличаться, их может и вовсе не быть, но поступки красноречивей всего. Я привык судить о любви по одному простому критерию: готов ли ты в беде закрыть собой того, в кого влюблен. Если готов, это то самое чувство. Если нет, то нет.

– И каждый раз, когда ты влюблялся, был готов рискнуть жизнью? – ехидно спросила Лиза, понимая, что Алан прав в каждом слове.

– На самом деле не так уж много в моей жизни случалось настоящих чувств. Так повелось, что я влюбляюсь быстро, но крепко и надолго. И да, каждый раз я готов рискнуть собой. Однажды это обернулось печальным опытом.

– Твою жертву не оценили?

– Можно и так сказать. Многим демонам нельзя доверять, а я доверился. В итоге чуть не погиб.

– Неужели после предательства ты все еще готов рисковать собой?

– А почему нет? То, что мне не повезло однажды, не значит, что это повторится. Любовь – прекрасное чувство, которое делает ярче не только человеческую жизнь, но и такую длинную, как моя. Не попробуешь – не узнаешь. Вот и тебе я советую попробовать, – подмигнул Алан.

Лиза отвела взгляд. Легко сказать: попробуй. Кто она, а кто Кирилл? Что, если Воронцов-старший все же настоит на помолвке с Варей, и Кирилл не сможет противиться воле отца? Лиза не хотела думать об этом. Зачем терзать душу?

Больше неудобную тему не поднимали. Домовой налил им чаю и разрезал шарлотку. Вот так ужинать с Аланом очень нравилось Лизе. Как будто ей вернули давно потерянную семью. Пусть не мать, зато дядю, который ее всегда искренне любил.

Когда часы показали половину одиннадцатого, Алан засобирался в путь. С минуты на минуту должен был приехать Эмиль. Он отвезет Алана и Милу к той самой деревне Гобжицы, чтобы те прощупали обстановку в лесу. Оборотень, хамелеон и сильнейшая ведьма Петрограда – лучшая разведка, какую только можно придумать, но на душе у Лизы все же было неспокойно.

Через полчаса за Аланом закрылись ворота, и звук двигателя совсем стих. Оставшись наедине с дурными мыслями и домовым, Лиза заглянула к Нику. Он посапывал, уткнувшись носом в подушку. Вот это сюрприз ждал его утром!

Лиза завела будильник на пять утра, чтобы растолкать Ника и в шесть выехать в Управление, откуда их штурмовая группа направится к нужной точке. Внутри все бунтовало, поэтому сон снова не шел, хоть Лиза и чувствовала себя выжатой до капли.

Когда она в очередной раз перевернула подушку холодной стороной, телефон тихонько пискнул. Лиза подскочила и схватила айфон с прикроватной тумбочки в страхе, что с кем-то случилась беда.

Сообщение было от Кирилла.

«Ты уже составила план моего убийства? Если нет, то могу я на правах будущей жертвы выбрать, как умереть?»

Не выдержал и написал первым. Лизы расплылась в совершенно дурацкой улыбке.

«Как раз в процессе выбора самой жестокой казни для тебя. Так уж и быть, предлагай варианты».

«Всегда мечтал умереть от переедания шоколадом. Как думаешь, это достаточно жестоко?»

«Сейчас я горю желанием запихнуть огромную шоколадку тебе совсем не в рот. Вот это будет достаточно жестоко».

Воронцов подождал минутку, и Лиза всерьез забеспокоилась, что переборщила с черным юмором.

«Ого, эротика подключилась. Это я вовремя написал».

Нет, не переборщила.

«Дурак».

«Между прочим, у меня диплом с отличием и два десятка научных статей».

«Тогда не дурак, а душнила».

«Почему это я душнила? Твои слова безосновательны, а суждения ошибочны. Завтра утром я предоставлю тебе список причин, почему я не душнила».

Лиза расхохоталась, не в силах сдержаться. Клоун! Вот как на него злиться? После их шутливых переругиваний от сердца отлегло, и завтрашний день виделся уже не таким пугающим, как десять минут назад.

«Как Ник?» – не отставал Воронцов. Ему явно не спалось, как и Лизе.

«Все еще дрыхнет. Обрадую его утром. В таких операциях наш Нико еще не участвовал».

Лиза гаденько хихикнула, представив, как передернуло бы Ника, услышь он от нее ненавистное «Нико».

«Я заеду за вами в шесть. Поедем на моей машине до Гобжиц. Там встретимся с остальными».

«Разве могу я возражать против личного водителя?»

Воронцов замолчал на несколько минут. Лиза отложила телефон, решив, что он уснул, но вскоре в радостном предвкушении вздрогнула от нового сообщения.

«Будь завтра очень осторожна. Я беспокоюсь за тебя».

«А я за тебя».

Лиза напечатала это быстро и отправила, пока не успела передумать. Закрыла глаза и улыбнулась. Сердце взволнованно билось.

* * *

– Ну что, герой-любовник, проспался? – Кирилл встретил хмурого Ника и зевающую Лизу ослепительной улыбкой. Как будто и не показывали часы всего шесть утра, а над головами не серели обычные для Петрограда тучи.

– Пошел на хрен, – «любезно» отозвался Ник и плюхнулся на переднее сиденье Воронцовской «Киа». Лизе ничего не оставалось, кроме как забраться на заднее и бросить рядом спортивную сумку со снаряжением.

Сегодня Кирилл не надел очки, а еще выглядел так, будто внезапно перешел работать в спецназ. Под черным бомбером явно пряталась наплечная кобура. Удобные джоггеры того же цвета он заправил в берцы. Лиза и не думала, что Воронцов может выглядеть так брутально. Слишком уж привыкла к его деловому стилю.

Ник в темно-сером спортивном костюме и кроссовках напоминал дилетанта, которого два матерых опера Первого отдела просто согласились подвезти. Кстати, Лиза тоже обула высокие ботинки, потому что промочить ноги в болотистой местности во время охоты на ведьм очень не хотелось бы.

– Алан не выходил на связь? – обеспокоенно спросила она, не слишком-то надеясь на ответ. В глуши предсказуемо не ловила сеть.

– Нет, но мне звонила секретарь Милы по ее поручению. Каким-то своим ведьминым чутьем она чувствует, что с Милой все в порядке. Значит, и с Аланом.

– Я бы не была так уверена. Мила терпеть его не может. Вдруг прикопала дядю Алана под деревцем? – протянула Лиза.

– Алан – ее бывший. Ты знала? – подал голос Ник. Он все еще говорил глухо, как будто сдерживал рвоту, но явно приободрился по сравнению со вчерашним днем.

– Вот это поворот! Ощущение, что все мои знакомые побывали в ее постели! Ник, признавайся, ты тоже в этой развратной компании?

– Ага, бегу, волосы назад, – буркнул Баркалов.

– Тебе больше по душе суккубы? – съехидничал Кирилл, за что заработал тычок в бок от друга и уничижительный взгляд от Лизы.

Так и ехали, препираясь, до ближайшей заправки. Там подкрепились хот-догами и кофе. Лиза наблюдала, как Воронцов, скривившись, кусал «булку с сосиской из кошки», и давилась смехом. После еды дорога полетела быстрее. Да так быстро, что Лиза не заметила, как они нагнали вереницу из трех микроавтобусов Управления. Вскоре процессия свернула налево, на дорогу похуже. И тогда Лизой овладело настоящее волнение. Впереди их ждала точка на карте, затерянная в густом лесу, и поселение ведьм, которое они наверняка защитили от чужаков.

Зелень деревьев сливалась в одно сплошное полотно по обе стороны от узкой дороги, которая вела через небольшую деревню Перечицы к Гобжицам.

На подъезде к нужной деревеньке Лизе показалось, что они попали в постапокалиптический мир – пустынный и заросший вековыми деревьями. Им нужна была совсем не деревня, а лесная чаща. Вернее, точка, к которой вела нарисованная линия на карте. Разумеется, она была приблизительной, но талисманы, настроенные на магию, привели бы их в нужное место.

Вереница машин Управления остановилась у кромки леса. «Мерседес» Эмиля как сквозь землю провалился – его явно отлично запрятали. Водители Управления остались за рулем, вооруженные до зубов. Первый отдел и добрая половина Второго высыпали из машин, как тараканы. Из микроавтобуса деловито выбрался Бор Бор, и Лиза не сдержала радостного возгласа. Да и весь Первый отдел явно радовался, что бывший начальник вновь поучаствует в захвате вместе с ними.

Бор Бор сдержанно пожал руку Кириллу и деловито сообщил:

– Я здесь, чтобы вы могли устранить ведьм на месте. Законность их ликвидации под моей ответственностью.

Лиза мрачно усмехнулась. Опасную нечисть никогда не тащили в Управление, потому что по дороге могло случиться все что угодно. Их допрашивали на месте и уничтожали. За этим должен был следить кто-то из руководства. Вот Воронцов-старший и прислал Бор Бора.

– Как я погляжу, вы сработались, – обратился к Лизе бывший начальник, кивнув на машину Кирилла, из которой они вышли втроем.

Лиза несмело улыбнулась, мысленно гадая, считал ли Бор Бор ее предательницей, примкнувшей к тому, кто занял его должность. Но времени подумать об этом дольше минуты не осталось. Мысли быстро переключились на Алана, Милу и Эмиля, которых по-прежнему не было видно. Что, если они заблудились или...

Кирилл и начальник Второго отдела провели инструктаж, разделили оперов на группы и вновь открыли карту, которую все уже знали наизусть. Сотрудники действовали четко и выверено, как на сотнях тренировках.

Лиза вытащила из сумки со снаряжением свой пояс и наплечную кобуру, предварительно проверив крепления. Она приехала во всеоружии: бутылочки со святой (они ведь шли в лес, полный нечисти) и живой (эта нечисть умела влезать в голову) водой, заговоренный нож с защитными рунами на лезвии, верный ПМ, два запасных магазина с заговоренными патронами, четыре амулета от бабушки Лиды, сигнальное кольцо на среднем пальце и злость, которая пришла на смену волнению. Все на месте.

Все разделились на пары, но идти должны были на небольшом расстоянии друг от друга, чтобы никого не потерять в лесу. Кирилл ожидаемо назвал своей парой Лизу. За спиной хмыкнул Тагир и прошептал что-то подозрительно похожее на «тили-тили тесто». Лиза наградила его алым взглядом, и тот насупился.

– Раз Алан и Мила не вышли нам навстречу, значит, что-то задержало их в лесу. Будьте осторожны. Болотистая местность опасна. Не зря здесь глухо – наверняка водится много нечисти. Не поддавайтесь чужим голосам, не смотрите на блуждающие огни, если они вдруг появятся, и не выключайте фонарики, – еще раз напомнил всем Кирилл и включил мощный армейский фонарик, выданный Управлением.

Они вошли в лес – у дороги еще совсем негустой. Где-то наверху пели птицы, над ухом жужжали насекомые, а над головой висело серое небо. Лиза ступала по густой траве, напряженно прислушиваясь к шорохам и треску ломающихся сухих веток под чьими-то ногами. Все молчали, а лес говорил с ними, заманивая вглубь. Мшинское болото встречало их.

Деревья теснее жались друг к другу, лес смыкался за ними. Бор Бор шел впереди, в паре с начальником Второго отдела, и неустанно сверялся с картой.

– Движемся на северо-запад, там должно быть более-менее сухо, иначе ведьмы не поселились бы там. Старайтесь не угодить в болото, ступайте осторожней, – напомнил он.

Мила рассказала, как безопасно пройти к нужной точке, не угодив в болото, и они дружно следовали ее совету. Однако с каждым шагом у Лизы складывалось ощущение, что лес их не ждал. Вскоре даже протоптанная тропка перестала походить на тропку. Под ногами хлюпала вода, и те, кто не удосужился надеть высокие ботинки, надели резиновые сапоги. Ник тоже скорчил недовольное лицо, но натянул их.

Пришла пора расходиться. Над ухом по-прежнему что-то жужжало, а в воздухе висел неприятный прелый запах. Как ведьмы умудрились поселиться на болоте?

Пары расходились в стороны, но недалеко. У кого-то под ногами хлюпала вода, Лизе и Кириллу пока везло – они ступали по довольно сухой почве. Комары жужжали так громко, будто пытались запугать и выгнать из леса. Лиза порадовалась, что все они побрызгались вонючей дрянью от этих кровососущих тварей еще у машин.

– Родственники твои. Такие же кровожадные и раздражающие, – съехидничал Кирилл, за что получил пинок от Лизы. Он хихикнул и вдруг замер.

Лиза от неожиданности врезалась в него и ойкнула.

– Ты чего замер? – прошипела она.

– А ты прислушайся.

Лиза сосредоточилась, вместе с этим еще и оглядываясь. Их окружал все тот же безрадостный пейзаж – серость, высокие деревья, густые кустарники и редкие цветочки. Но что-то не давало покоя. Что-то, что совсем недавно раздражало.

– Комары! – воскликнула Лиза. – Они замолчали!

– Вот именно. Замолчали в один миг. Похоже, мы на верном пути.

Остальные тоже заметили перемену. Комары успели достать всех.

С каждым пройденным метром лес сгущался, и света становилось все меньше. Наконец они вошли в глубокую чащу, которую можно было назвать пыльным чердаком болота. Все здесь состояло из сухих палок, упавших деревьев, кустарников, трухи и гнилых пней. Однако ни на одном дереве Лиза не увидела паутины, не услышала даже писка насекомого. Лес шуршал деревьями, но живые существа как будто старались обходить, облетать и обползать эти места стороной.

Под ногами трещали ветки, лучи фонариков то и дело бегали по земле, пока вокруг сгущался полумрак.

– Тебе не кажется, что мы идем в тумане? – услышала Лиза голос Воронцова. Он в который раз сверился с компасом и кивнул сам себе.

Она присмотрелась к деревьям и поняла, что он прав. Вместе с сумерками на лесную чащу опустился и туман. И в этом тумане она увидела что-то...

– Ого, тут деревянные ящики! – раздался возглас Родина где-то слева. Он все еще держался неподалеку, но Лиза почему-то видела лишь расплывчатые силуэты.

Да, ее взгляд наткнулся именно на деревянный ящик. Они с Кириллом опасливо подошли поближе и осветили фонариками находку. Это напоминало... гроб. Гроб с открытой крышкой.

– Если есть гроб, значит... – начала Лиза, вынимая пистолет из кобуры.

– Значит, где-то должен бродить и его обитатель, – закончил Кирилл, делая то же самое.

Они крикнули о заложных покойниках, которые, возможно, охраняли поселение ведьм, но сомневались, что кто-то услышал. Туман сгущался с каждой минутой, к привычному прелому запаху примешивался душок разложения. Лиза ощущала себя глупой мушкой, попавшейся в паутину.

Она хотела бы схватить Кирилла за руку, но, пока они держали пистолеты и фонарики на изготовку, могла лишь находиться как можно ближе в страхе, что их разлучат. Они по-прежнему пробирались вперед, сверяясь с компасом, но в тумане казалось, что никого вокруг не осталось. Лес зловеще шуршал и хрустел под ногами высохшими ветками и листвой, окутывал тишиной и страхом. Он не выпустит их просто так из этого адового круга.

А где-то рядом бродили покойники. Вряд ли гробы оставили здесь просто так, чтобы напугать незадачливых гостей.

Рука, сжимавшая пистолет, вспотела от страха. Если судить по компасу и карте, до поселения ведьм осталось не больше километра. Лучи фонариков вгрызались в плотную занавесь тумана, незаметно сгустившуюся так, будто путники упали в огромную банку с молоком.

Внезапно кто-то врезался в Лизу справа. От неожиданности она взвизгнула и наставила пистолет на темную фигуру. Кирилл сделал так же. Однако вместо заложного покойника перед ними стоял Ник и тяжело дышал.

– Фух, хорошо, что хоть на вас наткнулся. Бродил тут как дурак, – радостно воскликнул он и откинул с лица растрепанные волосы. Его затравленный взгляд все еще метался вокруг, выискивая опасность.

– А где Руслан? Почему вы не вместе? – строго спросил Кирилл.

– Мы потерялись в тумане. В какой-то момент я решил, что все ушли вперед, а меня оставили. Напугался жутко! Как хорошо, что вы здесь!

Ник и вправду испугался. Лиза видела это по его бледному лицу и лихорадочному румянцу. Он жмурился в свете фонарика и светил на нее таким же ярким лучом.

Кое-как успокоив сердцебиение, они тронулись дальше.

– Какого хрена ты потерял Руслана? Вы что, не присматривали друг за другом? – ворчал Кирилл, на что Ник только понуро пожимал плечами, не решаясь оправдываться. Лиза не сердилась на друга. Он еще не совсем пришел в себя после молодильного яблока. Возможно, им вообще не стоило брать Ника с собой.

– Надеюсь, с Аланом все хорошо и он не потерялся в тумане, – через несколько минут буркнула Лиза, устав от гнетущей тишины.

– Мила знает эту местность. Не думаю, что она могла заблудиться, – отрезал Кирилл.

– Она знает местность, но не ловушки Ульяны. Думаешь, туман – не колдовство?

– Колдовство, – вздохнул Кирилл, скользя фонариком по границе тумана. Света хватало всего на метр, а дальше начиналась молочная пустота, в которой проступали хищные лапы деревьев.

Они шли еще полчаса, а как будто в три раза дольше. Время подбиралось к одиннадцати. Истекали двенадцать часов, которые Ник и Алан могли провести друг без друга. Лиза с сомнением покосилась на друга. Тот был бледен и молчалив.

– Как ты? – тихонько спросила она. – Прошло почти двенадцать часов.

– Нормально, – осторожно ответил Ник.

Им следовало поторопиться, иначе ничем хорошим это не закончится.

Еще через десять минут послышалось два выстрела, а следом раздался голос Милы:

– Уже двенадцатый за сегодня. Похоже, они сбегаются на запах нашего котика.

Кошачье шипение послужило ей ответом.

Лиза радостно выдохнула и поспешила на звук голосов. Кирилл с Ником не отставали.

– Где этот гаденыш? Как ты умудрился его потерять? Позорище, а не заместитель начальника. Все расскажу Воронцову!

А это голос Алана! Даже страх перед лесом и непроглядным туманом, в котором прятались мертвецы, отступил, стоило его услышать.

Наконец их фонарики выхватили из молочной белизны пять фигур. Алан, Мила, Руслан, Марк и Ильдар!

– А вот и пропажа! – возвестила Мила, косясь на Алана, как на идиота. – Не стоило так переживать. Не помрете друг без друга.

У ног Алана крутился черный кот, вся шерсть которого стояла дыбом. Эмилю явно не нравилось на болотах, как и им всем.

– Алан! Мила! Мы же беспокоились! Куда вы пропали? – воскликнула Лиза, торопливо осматривая всех пятерых в поисках каких-либо повреждений. Все были целы и невредимы, разве что Ильдар выглядел подозрительно мокрым, как будто угодил в болото.

– Старательно отстреливали для вас бродячих мертвецов, – лениво ответила Мила и кивнула влево.

Лиза перевела глаза и прерывисто вздохнула. Среди сухих веток и травы лежало мертвое тело мужчины средних лет. Одет он был в белые штаны и рубаху до колен. Во лбу красовалась аккуратная дырочка от заговоренной пули. Крови ожидаемо не было. Лиза не увидела на его худом лице признаков разложения, разве что кожа истончилась и обтянула кости черепа.

– Ужасный ритуал. Когда я жила в общине, мы никогда подобным не промышляли. Слишком мерзко, – Мила сморщила нос и пнула мыском ботинка мертвое тело.

– Алан, что ты творишь? – ахнул Кирилл, и Лиза поспешно перевела взгляд с мертвеца на демона, который сжимал в руке пистолет и... направлял его в голову Ника.

– Алан! Не смей! – взвизгнула она.

Сердце рухнуло в пятки. На равнодушном лице Алана не дрогнул ни один мускул. Он держал пистолет твердо, палец лежал на спусковом крючке. Он целился прямиком в лоб Ника, а тот опешил от неожиданности, изумленно выпучив и без того испуганные глаза.

– За что? – прохрипел он, но Алан не ответил.

– Убьешь его – убьешь и себя! Брось пистолет! – Кирилл наставил пистолет на Алана. Демона не убить заговоренными пулями, но можно причинить боль.

Звук выстрела оглушил Лизу.

Пуля прошила голову Ника.

В ту же секунду Кирилл выстрелил в Алана.

Глава 22. В тумане прячется смерть

Туман кровожадно тянул к нему бесплотные лапы. Как будто жаждал сожрать, не оставив даже косточек. Черт их дернул забрести на ведьмины болота! Зубы скрипели то ли от страха, то ли от злости.

Ник остался совсем один, без компаса, зато с пистолетом, крепко зажатым в руке. Да вот только пули – ничто против колдовского тумана.

Окончательно заплутав, Ник в отчаянии прыснул перед собой живой водой в смутной надежде на что-то, но она не оправдалась – туман поглотил маленькие капли, впитал их и не отступил ни на метр. Каждой клеточкой Ник ощущал чужие взгляды. Кто-то наблюдал за ним из молочной пустоты – бездушный и голодный.

Трусливая часть, та самая, что принадлежала золотому дворянину Нику Баркалову, умоляла повернуть назад. Тогда, возможно, получится выйти к Гобжицам. Подумаешь, станет посмешищем, зато выберется живым, а не обглоданным неизвестной нечистью, которой наполнен этот дьявольский лес.

Однако та часть, что принадлежала оперу Первого отдела, посылала на хрен трусливую и гнала Ника вперед.

Ник двигался наобум, воскрешая в памяти примерный маршрут, и выкрикивал имена ребят из Первого отдела. Кажется, он сорвал горло, но на зов не откликнулась ни одна живая душа. Только влажная почва хлюпала под подошвами резиновых сапог.

Казалось, на долгие километры вокруг никого не осталось, кроме враждебных деревьев и тумана. Ник не был дураком и понимал, что это одиночество напускное, колдовское, но как объяснить простую истину потным ладошкам и пульсу, бьющемуся в горле? Только ведьмам известно, есть ли выход из их ловушки и куда этот выход ведет.

Ник то и дело смотрел на часы, но они неизменно показывали 10:30, а телефон и вовсе выключился, как последний предатель. Магия влияла на технику или на сознание – Ник не знал точно.

Спустя, наверное, несколько часов вдали послышался женский плач. Кто-то рыдал, скуля и подвывая.

Ник замер, подавив первый порыв броситься на звук. Нельзя. На болотах водились блуждающие огни, которые обожали заводить путников в топи. Плакать могла и русалка, жаждущая заманить мужчину в свои смертельные объятия. Ник не собирался умирать сегодня. Да и в ближайшие шестьдесят лет – тоже.

Он продолжил путь, но плач не удалялся. Существо следовало за ним, все так же скуля. Он обернулся, ожидаемо никого не увидев за спиной. Только осточертевший туман.

Развернувшись обратно, Ник наткнулся на... что-то. Наткнулся так резко и внезапно, что чуть не нырнул носом в пустой деревянный короб. Что?! Короб?!

Ник отшатнулся и крепче сжал пистолет. Это же... гроб! Открытый гроб с высокими неотесанными бортами, смастеренный на скорую руку! Что, если за спиной плакал не блуждающий огонек, не русалка и не кикимора, которые не попадались на глаза Управлению уже несколько десятилетий? Вдруг за ним следовал мертвец? Ник ощутил, как каждый волосок на теле встал дыбом.

Он ускорил шаг, но плач не отставал. Кожу на затылке леденило нечто неживое, враждебное, злобное... Будто мертвые руки со струпьями разложения вот-вот схватят за шею и переломят ее, как сухую травинку. И тогда Ник останется лежать в объятиях колдовского тумана навечно или станет таким же неупокоенным мертвецом.

Бежать бесполезно! Решившись, Ник обернулся, выставив перед собой пистолет. Всего секунда, чтобы выхватить взглядом из тумана человеческую фигуру в белом. Три выстрела прогромыхали, казалось, в самом сердце Ника. Вязь на запястьях не позволила бы промазать. Один выстрел в лоб и два – в сердце. Женщина средних лет со свалявшимися черными волосами кулем рухнула на землю и больше не поднялась. Заговоренные пули – действенное средство, однако Ник для верности прыснул на мертвое тело святой водой. Что-то зашипело, и от трупа повалил самый настоящий дым. Теперь точно не встанет, но, чтобы упокоить душу несчастной женщины, потребуется похоронить тело как полагается.

Не успел Ник выдохнуть, как слева послышались шаги. Кто-то пробирался к нему, так же хлюпая подошвами по размокшей почве, и сдавленно матерился.

– Кто здесь? – выкрикнул Ник, направив дуло пистолета туда, откуда должен был вот-вот появиться гость. После ожившего мертвеца у Ника не осталось надежды, что в этом тумане мог появиться кто-то безопасный и знакомый.

– Ник, это ты? – услышал он и подпрыгнул то ли от страха, то ли от радости. Голос принадлежал Алану.

Это не видение? Неужели Алан нашел его? Их привел друг к другу ритуал? Двенадцать часов истекали, но Ник был слишком занят поисками остальных и страхом перед мертвецом, чтобы обратить внимание на тянущее ощущение в желудке.

– Ты даже не представляешь, как я счастлив тебя видеть! – воскликнул Ник, опуская пистолет.

Алан вышел из тумана. Он выглядел свежим и чистым, будто не бродил всю ночь по ведьминым болотам. Даже волосы не растрепались, вот до чего его образ казался идеальным! Чертов демон! Как у него это получалось?

– А я думаю, кто тут шуршит, как ходячий мертвец, – усмехнулся Алан.

– Был тут один не совсем мертвый мертвец, но я исправил ситуацию, – хвастливо признался Ник. Не хватало еще, чтобы Алан заметил его ужас от произошедшего. – Я потерял остальных. Сам не понял, как так вышло. На несколько секунд засмотрелся в туман и понял, что вокруг ни души.

– Этот туман коварен. Я бродил здесь всю ночь, но так и не нашел выхода, – понурился Алан, и сердце Ника тревожно забилось. Что должно было произойти, чтобы Алан упал духом? Где же Мила и Эмиль? Они тоже потеряли друг друга?

Ник шагнул ближе к Алану, потирая живот. Дурацкое тянущее ощущение никак не пропадало. Алан поднял брови в изумлении, но спрашивать ничего не стал. Только сделал шаг назад, подальше от него, отчего Ник почувствовал себя глупее некуда.

– Где Мила и твой шерстяной воспитанник? – торопливо спросил он, чтобы развеять неловкость.

Внезапно где-то вдалеке грянул выстрел. Ник вздрогнул, а Алан даже не шелохнулся.

– Похоже, твои коллеги где-то в той стороне. – Демон махнул рукой себе за спину и, развернувшись, зашагал на звук выстрела.

Ник снова поморщился, потер живот и окликнул Алана:

– Ты не ответил. Где Мила и Эмиль?

– А? – Алан на пару мгновений растерялся, но быстро нашелся. – Мы потеряли друг друга в тумане. Идем скорее. Возможно, они там, где кто-то стрелял.

Ник пожал плечами и направился за Аланом, все еще борясь с чувством, будто внутри натянули канат. Натянули так сильно, что затрещали волокна. Они же встретились. Почему дрянное чувство не проходило? Незримая сила тянула его в туман, но не туда, куда спешил Алан.

Ник ускорился, чтобы не потерять Алана из виду. Леденящее ощущение в затылке подсказывало, что за ними по-прежнему наблюдают. Наблюдают и насмехаются.

– Ник, не отставай! Неужели устал за пару часов? – донесся из тумана голос Алана. Он вернул себе прежний задор, а вот Ник заметно напрягся.

Он ненавидел имя Нико, но Алан, будто специально, доводил его до бешенства и называл только так.

– Неужели ты ничего не чувствуешь? – выкрикнул Ник ему вслед, сжимая пистолет одной рукой, а второй вытаскивая из крепления пузырек со святой водой.

Алан удивленно замер.

– Чего не чувствую?

– Связи с Эмилем. Вы же связаны ритуалом. Чем дальше друг от друга, тем хуже самочувствие.

Алан замер на мгновение, прислушиваясь к себе, и его лицо просветлело.

– Да, ты прав. Чувствую, как что-то тянет меня туда. – Он махнул в сторону, откуда донеслись выстрелы. – Нужно найти Эмиля.

Пока Алан вдохновенно врал, Ник его догнал. Одно движение, и в лицо демона выплеснулась святая вода. Она причинила бы вред настоящему Алану, но он ограничился бы легким ожогом. Этот же Алан попросту... охнул от неожиданности и в ту же секунду растворился в тумане, будто состоял из него целиком.

Ник застыл с вытянутой рукой, в которой по-прежнему сжимал пузырек. Что это было? Иллюзия? Галлюцинация? Нет, Алан не был порождением его мозга, иначе знал бы все, что знал Ник, а не верил в чушь про ритуал связи с Эмилем. Кто-то очень хотел, чтобы лже-Алан завел Ника поглубже, но не предусмотрел маячка, встроенного магией в их тела. Ритуал не обмануть подделкой.

– Никогда бы не подумал, что дебильное имя Нико поможет разоблачить китайскую копию Алана, – хмыкнул Ник, представляя, что сказал бы тот, окажись сейчас рядом.

В тот же миг совсем рядом, в тумане, Ник услышал хохот. Зловещий, мерзкий и громкий. Он шарахнулся подальше и прицелился. В колдовском тумане так весело смеяться мог лишь тот, кто ощущал себя охотником на заплутавших жертв, либо тот, у кого не осталось ничего, чего он мог бы бояться.

Хохот не смолкал, а отступить Ник мог разве что в бесконечный туман.

– Пахнет вкусно. М-м-м, кровь золотого дворянина. Такое лакомство я особенно люблю.

С этими словами из тумана выступил упырь. И без того мертвенно-бледный, в сумерках он казался синеватым. Это был молодой мужчина не старше тридцати, хрупкий и стройный. Явно дворянин, если судить по аккуратной стрижке и гладко выбритому подбородку. До смерти он явно следил за собой. Упырь скалил острые клыки и плотоядно усмехался.

Ник вспомнил уроки, которые периодически проводили в Управлении профессора, изучающие нечисть. Первой фразой об упырях, услышанной от одного такого преподавателя, стала: «При встрече с упырем бежать бесполезно – догонит. Для начала его нужно замедлить». И сейчас Ник с трудом подавил инстинкт, требующий бежать без оглядки.

Пистолет и живая вода замедлят упыря, но не остановят. Осинового кола под рукой, конечно же, не нашлось, да и сжечь тварь в одиночку было бы проблематично. Потому Ник принял решение, к которому не хотел прибегать до последнего: вскинул руку и послал в небо сигнальную вспышку из кольца.

Ну вот, теперь все обитатели Мшинского болота в курсе, что к ним в гости пожаловали охотники на нечисть.

Упырь на миг шарахнулся назад, но тут же бросился на Ника, выставив вперед руки с длинными темно-синими когтями. Ник чудом успел отскочить и выстрелил прямо в сердце мертвой твари. Раз, второй, третий. В магазине осталось два патрона.

Пока упырь съежился, разъедаемый болью от заговоренных пуль, Ник выстрелил ему в голову еще два раза и поспешил скрыться в тумане, поспешно меняя магазин. В запасе остался всего один.

– Я все равно тебя найду, дворянчик! Ты слишком сладко пахнешь! Меня щедро наградят за твою смерть! – смеющийся голос упыря настиг Ника сквозь туман, но он спешил вперед, не оборачиваясь.

Кажется, выстрелы доносились не оттуда, но Ника тянуло туда все сильнее, будто в пупок всадили крюк, за который то и дело дергали. Он бежал так быстро, как только позволяла болотистая почва. Сухие ветки на деревьях хлестали по лицу, а под ногами громко хрустел валежник, выдавая Ника с потрохами. Даже ослепнув, упырь нашел бы его по шуму.

– Мальчик, тебе так нравится бегать от меня? Хочешь поиграть? Страх сделает твою кровь только вкуснее. – Голос упыря раздался совсем рядом, и плечо Ника сдавила его когтистая рука. Сдавила так, что из глаз посыпались искры. Не будь в его крови фамильного дара, кости раздробились бы в крошево.

Когти прорвали толстую ткань худи на плече и впились в кожу. Упырь провел носом по шее Ника, как будто вдыхал его запах, однако мертвецы не могли дышать. Боль на мгновение ослепила Ника, но он тряхнул головой, приходя в себя. В одно мгновение прижал пистолет к впалому животу упыря и выстрелил два раза. Хватка на плече разжалась.

Не теряя времени, Ник помчался прочь, отключившись от пульсирующей боли в плече. Худи пропиталось кровью, но сейчас его это не волновало.

За спиной снова раздался хохот.

– Какая строптивая еда! Хозяйка сделала мне царский подарок, разрешив убить тебя. И я убью, даже не сомневайся, дворянчик!

Ник не тратил время на то, чтобы оглядываться. Он пробирался сквозь туман, а почва становилась все ненадежней. Видимо, он бежал в сторону природной ловушки. Угодить в болото и добровольно дождаться, пока упырь вспорет ему клыками горло, не входило в планы Ника на примерное никогда.

Стоило об этом подумать, как нога скользнула в топкую яму, и он чудом не упал. На то, чтобы вытащить ее из вязкой почвы и снова обрести равновесие, потребовались драгоценные секунды. Рык упыря слышался уже слишком близко, непозволительно близко...

– Ну, здравствуй, Мишель. Давненько не виделись. А ты, как я посмотрю, все разлагаешься на службе у хозяйки. Да и одеваешься так же старомодно. – Из тумана возникла неясная фигура, заговорившая голосом Алана. Еще мгновение, и Ник действительно увидел его перед собой. Насмешливая интонация демона, надменно вздернутый подбородок и привычная поза казались настоящими.

– Вот сука, – прошипел сквозь зубы упырь. – Мне обещали, что иллюзия дворянчика собьет тебя с толку.

Алан насмешливо фыркнул и сложил руки на груди. При этом он переместился так, чтобы закрыть собой Ника, который держал упыря на прицеле, но пока не нажимал на спусковой крючок.

– Как видишь, я не настолько туп, чтобы не отличить оригинал от подделки.

– Я тоже, – буркнул из-за его спины Ник.

Алан хмыкнул, но не обернулся. Все его внимание было сосредоточено на упыре, который явно не рассчитывал на встречу с чистокровным демоном.

Однако тварь оказалась куда храбрее, чем Ник предполагал.

– Значит, принесу Елене две головы, – прошипел он и, оскалив клыки, бросился на них.

Молниеносным движением Алан оттолкнул Ника, да так сильно, что тот чудом устоял на ногах. Сам он рванул к упырю, доставая из крепления на ремне большой кинжал. И они сцепились в схватке, от которой у Ника по коже побежали мурашки. Упырь рычал и пытался дотянуться до лица Алана когтями, но при этом старательно уворачивался от кинжала. Алан нападал, но противник юрко ускользал.

Ник старательно целился, но не мог выстрелить, опасаясь попасть в Алана. Пульс грохотал в ушах, а руки дрожали, удерживая прицел.

– Только повернись. Ну же, повернись, – шептал он, но упырь наверняка помнил о пистолете и старательно держался в безопасной зоне, прячась за Аланом. И при этом старательно отводил взгляд – боялся попасть под влияние демона.

Упырь оцарапал Алана когтями, отчего тот злобно зарычал. Нику еще не приходилось видеть его настолько взбешенным. Алан бросился на упыря с дикой яростью, но тот умудрился увернуться – сильная тварь!

Внезапно раздался выстрел, и упырь скрючился пополам – пуля прилетела ему в спину. Из тумана выступил Кирилл, все еще державший тварь на прицеле. За ним неотрывно следовали Лиза, Мила и Руслан. Даже шипящий Эмиль, распушив хвост, примчался с ними.

Алану хватило мгновения форы, чтобы сжать в мертвой хватке подбородок упыря и впиться взглядом ему в лицо. Тот боролся пару секунд, но все же сдался. Не мог не сдаться.

– Говори, мразь, где твоя хозяйка? – рыкнул Алан.

– Вместе с главой клана ждет, когда мы перебьем всех вас, – неохотно процедил упырь, едва разжимая губы. Все еще старался сопротивляться.

– Они устроили ловушки для нас?

– Живые мертвецы и туман – это просто веселье для ведьм. Вам никогда не попасть в их убежище. Для этого нужен пропуск.

– Говори, тварь, у тебя он есть?

– Есть, – со стоном боли выдавил упырь. Его руки сжались в кулаки. Наверняка когти вспороли кожу. Будь он жив, ладони уже истекали бы кровью.

– Дай его мне.

– Н-не-ет.

– Давай! Сейчас же!

Столько ярости и власти прозвучало в голосе Алана, что упырь скривился. Кажется, его мертвая голова была готова вот-вот расколоться. Ник его ни капельки не жалел. Собственное плечо пульсировало болью все сильнее.

Упырь дрожащей рукой потянулся за пазуху и вытащил оттуда золотую монету размером с половину ладони.

– Вот ублюдство! – выпалил Алан. – Это же я вскрыл могилу сибирской ведьмы и достал оттуда ее монеты. Твоя хозяйка и вправду знает толк в издевательствах.

В другой раз Ник обязательно поморщился бы от мыслей о том, что Алан вскрыл чью-то могилу, но не сейчас.

– Зачем вы увели его? – Алан мотнул головой в сторону Ника, который застыл рядом, не отводя взгляда от упыря.

– Хотели поиздеваться над тобой. Елена знает, что верный способ причинить тебе боль – убить близкого человека. Дочь нужна ей живой, кота не так-то просто поймать, поэтому остался только мальчишка. Раз он часто вертится возле тебя, значит, вы дружны.

– Для чего Елене Лиза?

В голосе Алана послышался еще больший нажим. Они подошли к разгадке планов Елены Кёлер как никогда близко.

– Для ритуала, но больше я ничего не знаю.

– Бесполезная тварь!

Алан продолжил удерживать взгляд упыря, и в первые секунды Ник не понял зачем. Но стоило мертвой твари застонать от боли, понял. Алан убивал упыря. Медленно, неуклонно и с удовольствием.

– Когда вы запихивали меня в Проклятый собор, от боли стонал я. Теперь очередь каждого из вас, – процедил Алан с такой ненавистью, что Ник невольно поежился.

Не в силах отвести глаз от Алана, еще минуту упырь корчился. Его кожа чернела и обгуливалась, как будто он сгорал изнутри. Впрочем, так и было. Ник, как и все остальные, зажал нос, чтобы не вдыхать мерзкую вонь плавящейся плоти, к которой прибавился и запах разложения.

Стоило вдохнуть лишь раз, и Ник ощутил, что его вот-вот вырвет.

Упырь догорел с бешеным визгом. На его месте осталась лишь кучка старомодной одежды да мерзкий запах. Он исчез бесследно, отправившись в преисподнюю.

– Признавайся, Нико, как ты раскусил мою копию? – как ни в чем не бывало поинтересовался Алан, поворачиваясь к Нику. Тот ошалело пялился на демона, чье лицо снова излучало благодушие и добрую насмешку.

– Ты никогда не называл меня Ником. А еще я не чувствовал облегчения, как будто рядом не ты. Так и оказалось.

Спустя мгновение Ник понял, что тянущее, зовущее вперед ощущение в животе исчезло. Страх и адреналин заставили забыть об этом, но теперь он сосредоточился на своем теле. Никаких ощущений, кроме боли в разодранном плече, но это такие мелочи, о которых и вспоминать стыдно.

– Я понял, что передо мной не ты, с первой минуты. Ты хоть и не герой, который несется во главе войска, но и не трус, а в глазах подделки читался дикий ужас, – ответил Алан и улыбнулся. – А еще на него шипел Эмиль. Он хоть и недолюбливает тебя, но не стал бы зря пыхтеть и пушить хвост.

– Даже кот понял, что тот Ник – подделка. Только не мы, – признался Кирилл, тут же наткнувшись на обиженный взгляд Алана.

– Поэтому ты стал палить по мне. Идиот.

Ник не успел ничего на это ответить, потому что ему на шею бросилась Лиза.

– Прости-прости-прости, что мы не поняли, – бормотала она, сжимая его так крепко, как будто решила сломать кости. Отстранилась, только услышав болезненное шипение Ника.

Плечо снова прострелило болью. Глаза Лизы расширились. Кажется, она только сейчас заметила, что Ник ранен.

– Это упырь тебя так? – пробормотала она, осторожно осматривая пропитавшиеся кровью дырки в ткани.

Ник угукнул, поморщившись. Кирилл тоже подошел ближе, чтобы осмотреть рану. Даже Эмиль крутился где-то под ногами и не шипел. Его шерсть снова прилегала гладко, и оборотень больше не напоминал ершик для унитаза.

– Что бы ты без меня делал, Нико? – снисходительно хмыкнул Алан, особенно выделив последнее слово. Мол, посмотри, я настоящий.

Он повозился с креплениями на ремне и вытащил оттуда маленький пузырек. Ник уже понял, что там.

– Лидочка оторвала от сердца остаток.

С этими словами Алан открутил крышку и протянул Нику. Тот без страха принял мертвую воду и сделал глоток. Знакомый холод разлился жаром в горле и устремился к плечу. Боль стихла, и о ране теперь напоминало лишь испорченное худи с кровавыми пятнами.

– Спасибо тебе. – Ник со слабой улыбкой протянул Алану пузырек, опустошенный лишь наполовину. Тот улыбнулся в ответ.

– Больше не пропадай, а то я могу не успеть вытащить тебя из неприятностей. Ритуал хоть и подсказывает, где тебя искать, все же не может телепортировать меня к тебе.

Так вот что за сила тянула Ника вперед! Ритуал показывал дорогу к Алану, чтобы они оба не умерли, разделенные расстоянием!

– Нельзя не признать, что встреча с упырем принесла пользу, – подала голос Мила. – Теперь мы знаем, что Лиза нужна матери для ритуала живой. Однако Елена зачем-то все это время изводит ее. Если мои подозрения верны, то она еще бесчеловечней, чем я думала.

Все уставились на Милу в немом вопросе.

– Возможно, ей нужно тело Лизы. Душу, доведенную до отчаяния, легче изгнать из тела, чем полную сил.

Ник замер, как замерли и Кирилл с Лизой. Он знал, что Елена Кёлер – гребаная мразь, но не знал, что настолько гребаная и настолько мразь. Если Мила права, то... Он взглянул на Лизавету и увидел, как единственная слезинка скатилась по ее щеке.

– Ну что ж, выясним это. У нас есть пропуск, а они не ожидают, что мы появимся, – заявила она и вытерла щеку.

– Не будем тратить время, – кивнул Кирилл и выстрелил в небо сигнальной вспышкой. Он собирал остальных.

Глава 23. Такая разная любовь

Колдовской туман не рассеялся, сумерки не сменились солнечным днем, однако сигнальная вспышка Кирилла привлекла других. Оставалось лишь гадать, почему к Нику не пришли на подмогу так же скоро. Наверное, второй сигнал за короткое время привлек больше внимания. Да и они сами сумели отыскать Ника только благодаря чутью Алана.

Чтобы собраться в одну группу, потребовалось не больше пятнадцати минут. Бор Бор задумчиво рассматривал проводник, который Алан ему протянул, и недоверчиво косился на демона.

– Не волнуйтесь, это не мой коварный план завести вас в болото, утопить и сбежать. Будь я злодеем, действовал бы изящнее.

– Не заговаривай мне зубы, Алан. Я наслышан о твоих подвигах, агнец ты наш невинный, – фыркнул Бор Бор. Он, в отличие от Первого отдела, еще не успел свыкнуться с присутствием демона.

Кирилл авторитетно выступил в защиту Алана, и Бор Бор вынужденно сдался. Он метнул на Воронцова убийственный взгляд, но спорить не стал. Лиза гадала, знал ли бывший начальник о методах, которых Кирилл не гнушался, чтобы сесть на его место. Судя по откровенной неприязни, еще как знал.

Они обсудили план действий, проверили оружие и позволили Алану пойти первым. Тот сжал проводник в руке и сделал несколько шагов. Ничего не изменилось. Туман по-прежнему висел густой завесой. Лучи фонариков не помогали. Алан зашагал дальше, и остальные двинулись следом. Лиза затаила дыхание. Она бы очень хотела взять Кирилла за руку, ведь этот жест вдруг превратился в ее личное успокоительное, но не могла позволить себе такую слабость на глазах у всех.

Они прошли метров сто, прежде чем ноги перестали увязать в топкой почве. Она сменилась твердой опорой под подошвами, а вскоре рассеялся и туман. Группа вышла к границе лесной чащи, а впереди простиралась большая прогалина, на которой выстроились в ряд земляные домики с соломенными крышами. Лиза насчитала девять домов.

Защитные амулеты нагрелись, а вязи на коже чуть заметно завибрировали. Столько магии висело над поселением ведьм, что откликались даже татуировки.

– Чую, здесь не любят чужаков. А чужаков с оружием и подавно, – хмыкнул Алан, снимая пистолет с предохранителя. По дороге Лиза видела, что под кожаной курткой у него припрятана портупея с десятком ножей. Она помнила, как ловко он мучил ведьму, вгоняя их в ее тень. Сегодня Алан тоже шел мучить и допрашивать.

– Работаем! – рявкнул Бор Бор, и группа захвата сорвалась с места.

Лиза отключилась от страха. Осталось только поселение ведьм, в которое они вот-вот ворвутся разрушительной силой. Чернокнижницы заслужили свою участь.

Трое молодых ведьм выскочили из домов, завидев чужаков, но их обезвредили, выстрелив по ногам. Это вам не люди, права которых защищались. Права нечисти, ведьм и демонов, нарушивших закон, переставали существовать как таковые.

Началась неразбериха. Ведьмы, молодые и старые, выскакивали из домов. Тяжелая тишина наполнилась визгами и проклятиями. Ведьмы пытались колдовать. Земля дрожала от силы, бугрилась под ногами, но пули разили без промаха. Они стреляли, чтобы обезвредить, а не убить. У каждого из группы были с собой спецнаручники, которые лишат сил хоть демона, хоть ведьму.

Кирилл замер, оценивая ситуацию. Остановилась и Лиза. Они осматривались, пытаясь вычислить дом главы. Там наверняка пряталась Ульяна. Если верить упырю, ведьмы насмехались над ними и совсем не ждали, что у чужаков окажется проводник в их обитель. Теперь у мерзавок не осталось времени сбежать.

– За мной. Я знаю, где дом главы. Могу поспорить, что Ульяна заняла его, – скомандовала Мила.

Адреналиновая дрожь пробрала тело Лизы, в горле пересохло. Там она могла застать и мать. Страх, хорошо знакомый с детства, замедлял, молил бросить все и вернуться под защиту дома Алана. Там мать и ее подельники не достанут Лизу.

Однако она упрямо спешила за Милой, старательно не замечая взволнованных взглядов Кирилла. Женские визги перемежались с командными криками оперов. Движениями, доведенными до автоматизма на тренировках, они сковывали руки ведьм наручниками, и те лишались способности залечивать раны от пуль.

Пробегая мимо совсем молодой девушки, которая выла и скулила от боли в ноге, Мила плюнула ей в лицо и процедила:

– Не помогает тебе ваша черная магия? Ножка бо-бо? Надо было стрелять в сердце. – Последние слова относились уже к Марку, стоявшему над молодой ведьмой. Тот усмехнулся и пожал плечами, мол, «я бы и сам не против, но без приказа не могу».

Земля дрожала все сильнее, на ней появлялись трещины. Одна такая возникла прямо под ногами Лизы. Она чудом устояла на ногах. Вернее, этим чудом послужила крепкая рука Кирилла, которой он ухватил ее под локоть.

– Смотри под ноги, там всякое может быть, – приказал он, опустил глаза и тут же выстрелил.

Лиза вздрогнула и с ужасом увидела, что из-под земли уже наполовину вылез полностью обнаженный труп женщины с длинными темными волосами. Кирилл успел прострелить ей голову, и та осталась в своей могиле.

– Жесть! Теперь эта дрянь будет являться мне в кошмарах, – пробормотала Лиза и осмотрела селение.

Из-под земли то тут, то там вылезали заложные мертвецы. Их хоронили прямо на дорогах, протаптывая над могилами новые тропинки. Теперь у группы захвата прибавилось работенки. Они отстреливали мертвецов, кто-то обливал их святой водой, отчего те шипели и дымились. Лиза лично отстрелила троих, выпустив в каждого по две пули – в сердце и в голову.

– Откуда же их столько?! – возмутился Ник, прострелив голову очередной мертвой женщине.

– Это ведьмы, которых они убили, – с ненавистью процедила Мила. – Вернее, теперь это не они, а озлобленные оболочки.

Лиза бросила на нее мимолетный взгляд. По лицу Милы текли слезы. Ей было нестерпимо смотреть на то, как прицельно отстреливают ее тетушек и сестер. Несмотря на боль, она упрямо вела их на отшиб селения, к дальнему дому. На его страже стояли две женщины. Одна в полуистлевшем зеленом платье, а вторая обнаженная. На ее горле виднелся огромный порез – ведьме попросту вспороли горло.

Мила всхлипнула и замерла. Эмиль, путавшийся под ногами, в который раз зашипел.

– Мама, – прошептала она и зажмурилась.

Пара секунд промедления не принесла пользы. Две мертвых женщины кинулись на них с громким рыком. Алан оттеснил Милу за спину и коротко бросил:

– Которая?

– В платье. Это я его шила. В нем и похоронили, – всхлипнула та.

– Покойся с миром, – сказал Алан и выстрелил в сердце матери Милы. Второй выстрел пришелся в голову. Труп упал без движения.

Кирилл отстрелил вторую.

Мила со злостью вытерла слезы и устремилась к дому.

– Думаешь, Ульяна сидит и ждет нас внутри? – буркнул Кирилл, но двинулся следом.

– Я обойду дом и поищу, – вызвался Алан и повернулся к Нику, прежде чем сорваться следом за Эмилем: – Постарайся не исчезнуть снова.

Баркалов закатил глаза и с пистолетом на изготовку направился за Кириллом.

Лиза окинула тяжелым взглядом два мертвых тела, умерших заново, и поспешила за остальными.

Дом оказался маленьким и пропахшим травами. Из-за низкого потолка парням пришлось пригнуться.

Мила рассмеялась бешеным смехом и крикнула:

– Ульяночка, душа моя, выходи! Если выйдешь добровольно, обещаю, что не убью тебя!

Ответом послужила тишина.

Лиза чувствовала, как вспотели ладони на металлической рукоятке пистолета. Дом пустовал, но за ними как будто бы наблюдали со всех сторон. Где-то здесь могла прятаться ее мать.

– Я же знаю, как открыть тайное убежище. Этот замок придумала та, кому ты вспорола горло, сука, – проворковала Мила и внезапно отбросила лавку у небольшой глиняной печи. На ней были свалены веники сушеных трав. Пол под ней ничем не отличался, но Мила оперлась ладонями и надавила. Небольшой квадрат деревянного пола попросту ввалился внутрь, зависнув на петлях и открывая лаз в погреб.

– Вот вам наглядный пример чар для отвода глаз, – возвестила Мила, направляя фонарик в погреб, и ловко спрыгнула внутрь.

Все бросились к открывшемуся лазу, опасаясь за ведьму.

– Вот гадство! Нет здесь никого! – донеслось из погреба. – Только коленку зря стесала.

Кирилл помог Миле подняться на поверхность и даже осмотрел ее легинсы, грязные на коленях, но целые.

– Если хочешь меня потрогать, только скажи, – предложила она, но без привычного веселья.

К веселью, собственно, ничего и не располагало. Ульяна сбежала.

Внезапно голоса на улице стали громче. Кто-то присвистнул.

– Что еще стряслось? – простонала Лиза и поспешила к двери, но Кирилл оттеснил ее и вышел первым.

Из-за широких спин Кирилла и Ника Лиза не сразу увидела, что же послужило поводом для свиста. И только обойдя их, оцепенела. Алан приволок за собой истекающую кровью Ульяну, руки которой связал теми самыми черными веревками с серебряными бусинами. Сейчас она мало походила на ту, которая красовалась на фото, но ошибки быть не могло. Это Ульяна.

– Да ты просто охотник на ведьм, – восхитился Кирилл, и многие опера одобрительно зашумели.

– Инквизитор поневоле, – пожал плечами Алан, на что Ульяна зашипела проклятие – судя по всему, уже не первое.

Лиза осмотрела поселение ведьм. Всех как одну сковали наручниками. Опера согнали их друг к другу и окружили. Кто-то из ведьм плакал, кто-то баюкал простреленные конечности, кто-то шипел бесполезные проклятия.

– Как ты ее поймал? – спросила Лиза.

– Ее почуял Эмиль. Ульяночка возомнила себя умней всех, бросила свой клан на растерзание, а сама притаилась среди деревьев. Когда поняла, что поселение захватили, попыталась сбежать, но я ее догнал. Без Эмиля мы бы ее упустили.

Алан с любовью погладил Эмиля по шерстке, и тот потерся о ладонь наставника, показывая, как счастлив похвале.

– А Елена? – выдавила Лиза, но печальный взгляд Алана все сказал без слов.

– Если она и была здесь, то успела скрыться.

– Значит, нам нужно выяснить у Ульяночки, кто прятался под ее крылышком, – промурлыкала Мила и вышла из-за спин Кирилла и Ника.

Глаза Ульяны округлились от неконтролируемого страха. Алан понимающе усмехнулся.

– Жаль, что в сумерках не видно тени. Думаю, нам нужно зажечь свечи в доме. – На лице Алана расплылась знакомая Лизе плотоядная усмешка, и он вытащил из портупеи нож.

Ульяна поняла, что ее ждет, и потому процедила:

– Я расскажу. Все расскажу. Только не мучайте.

– Не мучить так, как ты мучила молодых людей, которых впереди ждала целая жизнь? – рыкнул Кирилл. Судя по сцепленным кулакам, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на ведьму и не придушить ее.

– Я делала это не ради себя, – покачала головой Ульяна и украдкой покосилась на Милу. – Елена пообещала мне тело ее дочери, чтобы я спасла свою.

– Ого! У тебя, оказывается, и дочь есть! Много успела за семнадцать лет бегства, – хмыкнула Мила.

– Ей шестнадцать лет, и она парализована уже девять из них. – В глазах Ульяны застыли слезы.

– Подтверждаю, – влез начальник Второго отдела. – При обыске в доме их целительницы нашли парализованную девушку. Честно говоря, выглядит жутко. Как будто живой труп.

– В ней столько магии, что тело не справилось. Я родила ее от сильного колдуна, мечтала, что моя дочь станет сильнейшей ведьмой, но вышло как вышло. Если бы не жертвенные ритуалы, она бы уже давно умерла.

Ульяна горько заплакала.

– Жертвенные ритуалы? Так ты приносила в жертву других, чтобы жила твоя дочь? Такой дряни я тебя не учила! – Голос Милы звенел от ярости. – Ты хоть понимаешь, что пошла против законов природы?! Ведьмы не имеют на это права!

– Можно подумать, ты – святоша, – рыкнула сквозь слезы Ульяна и рванулась из оков, но Алан приставил к ее горлу нож. Судя по тому, как завизжала ведьма, он был серебряным.

– Я не приношу людей в жертву и не поднимаю мертвецов, чтобы они защищали мой клан.

– Ты просто боишься, а я нет. Вот и все. Ради своего ребенка я пойду на все, – процедила Ульяна, но двигаться больше не решилась.

Лиза с горечью подумала, что Елена Кёлер запросто пообещала отдать ее, чтобы добиться своих целей, в то время как Ульяна делала ужасные, невероятно гадкие вещи ради своего ребенка. Ее материнская любовь была бы достойна почитания, не принеси она столько смертей.

– Зачем Елене жертвы среди дворян? – властно спросил Кирилл, который успел нависнуть над Ульяной устрашающей черной тенью.

– Я не знаю. Мне неинтересны ее мотивы. Она попросила убить несколько человек в обмен на тело своей дочери. Остальное меня не интересовало.

– Откуда вы брали вещи жертв, которые нужны для ритуала?

– Приносил молодой дворянин. Красивый и высокомерный. На него половина моего клана положила глаз.

Кирилл показал Ульяне фотографию Германа, и та со смешком кивнула.

– Он самый. Говорил, что ненавидит того, против кого затеял игру, и жаждет уничтожить его. Мне было плевать на его чувства. Главное: тело для моей дочери.

– Я должна была стать этим телом. – Лиза услышала свой голос как будто со стороны. Она медленно подошла к ведьме под взглядами остальных и замерла перед ней. Ульяна подняла голову и с горечью уставилась в красные глаза Лизы. – Дорогая мамочка хотела довести меня до нервного срыва, чтобы ты без усилий вытряхнула мою душу из тела, но либо забыла упомянуть, либо даже сама не знала, что я сильнее, чем она думала. У меня есть близкие люди, которые не дадут мне сойти с ума и стать легкой добычей. Ты проиграла, Ульяна. Твоя дочь умрет.

Услышав последние слова, ведьма завыла, но Алан дернул ее за волосы и заставил посмотреть себе в глаза.

– Где прячется Елена? Ты знаешь?

Ульяна трясла головой как заведенная и рыдала так громко, будто мечтала умереть от слез. В этой истории она оказалась лишь исполнителем, ослепленным любовью к ребенку.

Кирилл кивнул Бор Бору и начальнику Второго отдела.

– Ликвидируем? – спросил он.

– Ликвидируем.

Бор Бор прицелился и выстрелил Ульяне в сердце. Три выстрела, и ее тело грузно свалилось на землю.

* * *

Перед глазами все еще полыхало поселение ведьм вместе с телами нескольких из них. Лиза моргала, глядя на темную дорогу, и не видела ее. Мыслями она все еще стояла над телом Ульяны и дрожала, думая о разрушительной силе материнской любви.

Ульяна предала собственный клан, ведь наводить непрогляд и убивать жертв ей помогали еще шестеро ведьм. Их судьба решилась, они остались пеплом и костями рядом со своими сгоревшими домами. Остальных сковали и погрузили в специальный автозак, вызванный из Управления. Ведьм и колдунов не заключали в Проклятый собор – это не имело смысла. Их отправляли в ссылку – восстанавливать приграничные территории, где до сих пор вспыхивали очаги военных действий. Дочь Ульяны, увы, умрет, как только закончится действие жертвенного ритуала.

«Киа» наконец повернула на освещенную трассу, отчего на душе как-то сразу полегчало. Они выбрались из болот победителями, не оставив там ни души, ни тела. А кошек, скребущих на душе, можно и разогнать.

В машине Лиза с Кириллом ехали вдвоем. Нику пришлось сесть в «Мерседес» Эмиля, чтобы держаться поближе к Алану, ведь двенадцать положенных часов еще не истекли. Да и он сам наверняка пересмотрел отношение к демону и его шерстяному воспитаннику после спасения от упыря.

Оба молчали и думали о своем. Кирилл напоминал натянутую струну. Лиза понимала его, ведь и внутри нее все еще мелькал калейдоскоп из пережитого. Она четыре года отдала службе в Управлении, но такая задница приключилась с ней впервые. Еще и мысли о сбежавшей матери подливали масла в огонь, не позволяя расслабиться.

Обратный путь, как это всегда и бывает, пролетел быстрее. Когда вдали показались огни Петрограда, Лиза улыбнулась уголками губ, но тут же спохватилась.

– Кир, ты не туда поехал. Нам нужно в Стрельну.

– Не нужно, – отрезал он.

– Вообще-то я пока там живу.

– Вообще-то у меня дома твой домовой, и он волнуется.

– Ты предлагаешь мне забрать домового и добираться до Стрельны поздней ночью? – Лиза скептически подняла бровь. – Очень по-джентльменски.

– Нет, я предлагаю тебе переночевать у меня, – не отрываясь от дороги, ответил Кирилл. Спокойно. Сдержанно. Как будто говорил о мелком рабочем вопросе.

Лиза почувствовала, как вспотели ладошки, но в этот раз не от страха, а от волнения.

– Надеюсь, ты не забыл о сохранности своих яиц, и моя честь не будет посрамлена после ночи в твоей квартире, – с улыбкой протянула она.

– Как я смею? Не хотелось бы умереть от собственной люстры на собственной голове в собственной квартире.

И Кирилл расслабился. Его плечи заметно обмякли, будто натянутую струну перерезали ножницами. Лиза все еще косилась на него украдкой, раздумывая, мог ли Воронцов переживать из-за ее возможного отказа?

Ага, держи карман шире и не мни о себе многого. Он не отошел от сегодняшнего дня и просто не хотел оставаться один. Вот и весь ответ – простой до тошноты.

Когда Лиза вновь очутилась в знакомой квартире, которую покинула всего двое суток назад, ее передернуло. Сколько всего произошло за эти ужасные выходные! Ее квартира сгорела к чертям, Кирилл окончательно порвал с Варварой и даже поставил на место ее отца, Ника чуть не убил суккуб, сегодня все они чудом не сгинули на болотах, а теперь она снова здесь. И как будто бывала в этих стенах уже сотни раз.

– Вернулись! – Домовой скакал вокруг них и радостно посвистывал. Он казался слишком уж загадочным, чтобы Лиза решила, что ворчун просто рад их видеть.

– Рассказывай, что натворил, – грозно приказала она.

– Ну, почему сразу натворил? – стушевался домовой и опасливо поник. – Я тут просто... доброе дело сделал. В общем, ему, бедняжке, податься некуда было. Он так плакал жалостливо у двери парадной. Его чуть машина не сбила...

– Кого? – в один голос воскликнули Кирилл и Лиза.

– Ну... котенка.

Лиза навсегда запомнит этот момент, когда ворчливый и самоуверенный домовой вдруг превратился в пристыженное существо, без разрешения притащившее кота в чужой дом и ожидавшее приговора. Да вот только такой прилежный вид не мог ее обмануть!

– Это даже не наш дом! – воскликнула она.

– Так и кот здесь не приклеен. Куда подадимся с тобой, туда и его заберем.

– Он будет гадить!

– Купишь лоток, а я прослежу, чтоб свою пушистую задницу сажал только туда, куда положено.

– Я часто бываю в командировках!

– А я на что? И покормлю, и приберусь. Скучно мне одному. Ты даже не видела его, а уже бубнишь, как призрак Елены. Такой красавчик любое сердце растопит.

С этими словами домовой умчался на кухню, а Лиза беспомощно перевела глаза на Кирилла, который трясся крупной дрожью. Он старательно сдерживал смех, но не преуспел и расхохотался до слез.

– Иногда ты бываешь такой грозной, что даже мне хочется тебе подчиниться.

– Ага, только домовой не подчиняется, а делает вид. Все равно придумает, как оставить кота, сколько бы я ни материлась и ни выгоняла их обоих.

– Сама же все понимаешь, вот и не трынди. – Домовой вновь появился в коридоре, таща на руках худосочного черного котенка месяцев трех от роду. Тот спокойно сидел на руках и даже не вырывался.

Кирилл аккуратно взял котенка у домового из рук и нежно погладил.

– Надо же, глаза какие голубые! На меня похож.

– Такой же облезлый, – фыркнула Лиза, но, поймав тяжелый взгляд Кирилла, исправилась: – Ладно-ладно, вполне симпатичный. Только очков не хватает.

– Разрешаю его оставить.

Кирилл бережно опустил котенка на пол, и тот косолапо поскакал на кухню. Видимо, там его ждало куда более интересное блюдце сметаны или молока.

– Вообще-то мы у тебя не живем, – напомнила Лиза и с тяжелым вздохом сняла с себя пыльный бомбер. Здесь никого не интересовало ее мнение – мужики спелись поразительно быстро. Все, включая кота.

– Эту проблему легко исправить.

– Блин, у меня теперь нет козыря в рукаве в виде драгоценной сестренки, чтобы гордо отказаться. Ты вроде как свободный молодой человек.

Лиза улыбнулась, заметив, как в глазах Воронцова зажегся лукавый огонек.

– Даже самому не верится, – признался он. – Правда, придется вернуть твоему отцу пригласительные на правительственный прием, но ничего. Я что-нибудь придумаю, чтобы попасть туда без помощи Верещагина.

– Думаешь, твой отец смирится с отменой помолвки?

Кирилл ушел от ответа, вместо этого вручил Лизе знакомую футболку с Эдвардом-да-чтоб-его-Калленом и отправил в душ. Она не стала допытываться, прекрасно понимая, как тяжело для него переступить через авторитет отца. Чтобы свыкнуться, потребуется время.

На крючке висело ее полотенце. Кирилл не бросил его в стирку, как будто ждал, что вскоре Лиза снова появится в его квартире. Ждал, что она пойдет в душ и вновь наденет свою футболку.

Щеки Лизы покраснели от глупого смущения, стоило вспомнить, каким напряженным казался Кирилл, когда заявил, что она останется этой ночью у него.

Лиза приняла душ быстро как никогда, чтобы лишний раз не оставаться наедине с ворохом мыслей.

– Я заказал ужин. В холодильнике пусто, как всегда, – мягко сообщил Кирилл, встретив Лизу в дверях кухни. – Домовой заварил мятный чай. Выпей, он успокаивает. И постарайся не выбросить кота в окно, пока я не выйду из душа.

– У меня рука не поднимется выгнать шерстяного, а вот насчет домового ничего обещать не могу, – беззлобно огрызнулась Лиза и, вопреки своему сарказму, взяла котенка на руки. Тот посопротивлялся для виду, но затих, стоило ей погладить между ушами.

Моторчик внутри котенка завелся, как по заказу, и он весь превратился в вибрирующий комок черной шерсти.

Домовой услужливо подвинул к Лизе чашку. От чая пахло мятой. То, что надо после нервного дня. Она отпила глоток и закрыла глаза от удовольствия и умиротворения. Квартира Кирилла казалась уютной гаванью, уголком спокойствия. Ее не хотелось покидать, но и вариант остаться не рассматривался.

Через полчаса доставили еду. К тому времени Кирилл, начисто вымытый и одуряюще пахнущий цитрусовым гелем для душа, сидел рядом с Лизой и пил чай. Кот спал у нее на коленях, свернувшись клубочком. Лишь слегка вздрогнул, услышав дверной звонок.

Наевшись пасты болоньезе и закусив чизкейком, Лиза почувствовала себя по-настоящему счастливой. Между ними с Кириллом ощущалось удивительное умиротворение, которое никто из них не желал нарушать. Иногда Лиза ловила на себе его задумчивые взгляды, иногда и сама не успевала отвести глаза, прежде чем попасться.

Домовому стало скучно с ними. Он забрал у Лизы кота и отправился в гостиную со словами:

– Уголек будет спать на диване. Нечего малышу на полу мерзнуть.

– А я где буду спать? – возмутился Кирилл и коварно покосился на Лизу.

– Не смотри на меня. Кровать вся моя, – пожала плечами она. – Ты сам разрешил домовому оставить кота. Вот и пожинай плоды своей доброты.

– Это твой домовой, сама с ним и разбирайся.

Кирилл шутливо надул губы. Лиза хихикнула. До чего же он не походил сейчас на начальника Первого отдела, которому под силу уничтожить подчиненного взглядом, даже не прибегая к магии! Почему при первой встрече она не рассмотрела в нем смешливого дурака, который безумно нравился ей сейчас?

– А это твоя квартира, и диван отобрали у тебя, а не у меня. – Лиза сложила руки на груди и победно вздернула подбородок.

– Это называется «рейдерский захват».

– Это называется «я собираюсь ночевать с душнилой».

– Кажется, я говорил, что напишу сто причин, почему я не душнила.

– Душнила в квадрате, – не сдавалась Лиза, пытаясь быть серьезной, но предательский смех подвел ее.

Кирилл рассмеялся следом. Он смотрел на нее не отрываясь и вдруг протянул руку ладонью вверх. Лиза сначала не поняла, а потом как поняла... Он хотел взять ее за руку!

Сердце подпрыгнуло в горло. Лиза протянула ладонь, и Кирилл сжал ее. Его кожа горела огнем, и этот жар передался Лизе.

– Знаешь, вампирша, я ни с одной девушкой не смеялся так, как с тобой, – признался он, не разрывая зрительного контакта. Кирилл не применял магию, но его невероятные глаза ласкали нежностью.

– Рада, что смешу тебя, – хмыкнула Лиза.

– А еще ты совершенно невыносима, но, если тебя нет рядом, все вокруг пресное. Без тебя и твоих дурацких шуточек каждый день прожит зря.

Лиза не смогла подобрать слов. Колотилось уже не только сердце, но и каждая жилка. Трусливая, забитая девочка внутри кричала, что слова Кирилла – обман слуха, но взрослая Лиза видела его волнение, ощущала ласку во взгляде, не верила этой дурочке. Ее рыцарь говорил правду.

– Мы слишком мало знакомы, чтобы я мог претендовать на какие-то чувства с твоей стороны, но прошу, позволь мне тебе понравиться, – тихонько, почти на грани шепота, выпалил Кирилл, и Лиза вдруг ощутила, как земля разверзлась под ногами. Кирилл действительно сомневался, нравится ли ей? Неужели так и не понял, что вампирша Кёлер влюбилась до дрожи в коленках?

Лиза медленно поднялась из-за стола и сделала несколько несмелых шагов к Кириллу. Он смотрел не отрываясь. Их взгляды схлестнулись в немом диалоге, и велся он на языке желания. Между ними искрило электричество разрядом выше, чем на линиях электропередач, а ладошки потели от предвкушения. Лиза мечтала запустить руки под домашнюю майку Кирилла и ощутить, настолько ли горяча его кожа, как ей казалось. Сама она пылала изнутри.

Не осталось ни одного шанса отступить.

Лиза провела рукой по щеке Кирилла, на которой уже выступила темная однодневная щетина, и, не позволив себе струсить, прильнула к его губам. Теплым и мягким. Идеальным. Лиза слишком хорошо помнила, насколько они идеальны. Примерно сто из десяти.

Руки Кирилла легли ей на талию и потянули, вынуждая Лизу опуститься к нему на колени. Она села к нему лицом, прижавшись так потрясающе близко, что перехватывало дыхание. Так тесно, так восхитительно! Их тела разделяла лишь тонкая ткань ее нижнего белья и домашних шорт Кирилла. Эта преграда была ненужной и лишней, совершенно дурацкой.

Лиза с восторгом гладила плечи и спину Кирилла, отчаянно целовала восхитительные губы и не могла поверить, что не спит. Тот, о ком она не смела мечтать, обжигал прикосновениями даже сквозь ткань футболки, остервенело сжимал ее бедра и вжимал в себя. Как будто и сам мечтал о ней годами и наконец дорвался до мечты.

Кирилл углубил поцелуй, прикусывая ее губы так сладко, что Лизе хотелось вжаться в него сильнее, хотя сильнее уже и некуда. Между их губами словно пробегали разряды тока, но никому не было до этого дела. Она ни за что не смогла бы оторваться от него, потерять тепло, от которого готова была воспарить в небеса. Лиза слишком сильно хотела своего строгого начальника, чтобы остановиться на полпути, как в прошлый раз. Сегодня она нуждалась в Кирилле так, как никогда до этого дня не нуждалась в мужчине.

Лиза задыхалась в поцелуе, чувствуя, как горят губы, но этого было ничтожно мало. Сердце Кирилла отбивало бешеный ритм в ее ушах, и ее собственное звучало в унисон. Они терзали губы друг друга, прихватывали нежную кожу зубами, будто соревнуясь, кто укусит первым.

– Говорю же, вампирша, – соблазнительно прошептал Кирилл и улыбнулся своими невероятными зацелованными губами. Лиза чуть не сошла с ума от звука его голоса.

Кирилл проворно задрал подол подаренной футболки и восхитительно крепко сжал бедра Лизы. Вот их законное место!

Лиза поерзала, выгибаясь навстречу сильным рукам, и явно ощутила, как сильно Кирилл хотел ее. Низ живота сладко свело от желания и предвкушения, потому Лиза продолжила дразнить, ерзая на его коленях. Наградой ей стал прерывистый стон Кирилла прямо в ухо и горячее, частое дыхание. Он растерял все хладнокровие, остались лишь искренние желания. И Лиза видела, что все они сейчас связаны с ней.

– Если не прекратишь, я за себя не ручаюсь, – пригрозил Кирилл, но даже не попытался отстраниться. Лиза коварно усмехнулась ему в губы, оставив на них легкий поцелуй, и забралась руками под майку, очерчивая напряженные мышцы живота. Кирилл словно готов был сгореть – такой горячей ощущалась под пальцами его кожа.

Второй хриплый стон прозвучал еще слаще, чем первый. Лиза упивалась властью, которой вряд ли сумел добиться кто-то до нее. Казалось, она взорвется искрами фейерверка, как только Кирилл коснется ее. Взорвется и перестанет существовать.

Кирилл понял, что Лиза не остановит его, и не стал терять времени даром. Он стащил с нее футболку и одарил восхищенным взглядом ее тело. Лиза знала, что красива (спасибо, мамуля, за хорошее наследство), но не ожидала, что Кирилл действительно залюбуется. На секунду даже захотелось стыдливо прикрыться, но она отбросила прочь мысли глупой забитой девочки, которая почему-то так и не покинула голову.

Неприкрытое, дикое желание искрило между ними, посылая на метры вокруг электрические разряды.

Лиза сдернула с Кирилла футболку и снова залюбовалась сильным, спортивным торсом, украшенным узорами защитных тату. Выделялось то, что у сердца. Она обязательно спросит, что значит этот символ, но не сейчас, когда мозг стек в низ живота.

Лиза завороженно выводила пальцами узоры на коже Кирилла, пока тот восхищенно гладил ее тело. Ощущение касания горячих рук заставляло ее нетерпеливо ерзать на его коленях.

В какой-то момент Кирилл сжал ее бедра крепче и поднялся со стула. Лиза обхватила его шею и уткнулась носом в ее сгиб, вдыхая аромат геля для душа.

Кирилл нес ее в спальню, не отпуская ни на секунду.

– Надеюсь, домовому не приспичит понаблюдать за нами? – прошептал он и улыбнулся.

– Он занят котом. Вряд ли мы ему теперь интересны. Но ты на всякий случай не ходи под люстрами.

Домовой действительно увлекся новым членом семьи, потому что не подал виду, что слышал, чем они занимались. А они снова целовались как сумасшедшие.

В спальне царил полумрак – ее освещал всего один ночник на тумбочке. Кирилл бережно опустил Лизу на кровать и разорвал поцелуй. Она отползла подальше, освобождая место, но Кирилл с коварной ухмылкой схватил ее за ноги и придвинул обратно. Сам же опустился на колени.

Лиза не сразу поняла, что он собрался делать, но когда поняла... внезапно смутилась и попыталась свести ноги. Это не первый ее опыт, но все, что было раньше, не вызывало столько дрожи, столько чувств, столько желания. С Кириллом все происходило иначе, потому Лиза вдруг ощутила себя слишком беззащитной перед ним.

– Бесстрашная вампирша чего-то смущается? – выгнул бровь Кирилл, нежно оглаживая ее лодыжки, поднимаясь к бедрам, пробегая едва ощутимыми касаниями по их внутренней стороне. Тело Лизы прошило током. Он слишком сильно действовал на нее. Как афродизиак – лучший в мире, неиспытанный, но взрывающий мозг.

– Я ничего не боюсь, – гордо заявила Лиза и позволила стащить с себя стринги, которые стали символом ее полной, безнадежной капитуляции. Пусть он думает, что она смелая.

По телу пробежала неконтролируемая дрожь, стоило Кириллу поцеловать нежную кожу на внутренней стороне бедра. Он медленно, дразняще продвигался поцелуями выше, вырывая у нее рваные стоны в кулак.

– Ты чего-то стесняешься? – прервав поцелуй, осторожно спросил Кирилл.

Лиза непонимающе уставилась на него.

– Зачем закрываешь себе рот?

– Я... Я стараюсь быть потише, – призналась она, чувствуя, как алеют щеки от стыда. – Не хочу, чтобы соседи потом косо смотрели на тебя. И на меня.

– Мне плевать, как они будут смотреть. Пусть завидуют, – нежно улыбнулся Кирилл и вдруг провел пальцем по самому чувствительному месту, отчего Лиза вздрогнула и выгнула спину. – Как я могу понять, хорошо ли тебе, если ты молчишь? Не стесняйся меня, моя княжна. Кого угодно, но не меня.

С этими словами он продолжил ласкать ее так нежно и так желанно, что Лиза тихонько заскулила, подаваясь навстречу. Даже если бы она очень хотела смутиться, то уже не смогла бы. Слишком хорошо, слишком по-настоящему, слишком жарко. Все внутри бурлило так сильно, что до вершины добраться оказалось слишком легко. Даже легче, чем она могла бы ожидать.

Изо рта вырывались неконтролируемые стоны. Кирилл как будто множество раз изучал ее тело, потому что каждая его ласка чувствовалась невероятно правильной. Всего через пару минут Лиза особенно громко вскрикнула и сжала в пальцах простынь, как последнее спасение. Пружина, сжавшаяся внутри, разжалась, окатив волной удовольствия. Тело как будто наполнилось ватой, воздух хлынул в легкие, а каждая мышца расслабилась.

На несколько секунд Лиза совсем потерялась, пока не ощутила на губах страстный поцелуй Кирилла.

– Моя княжна, – с улыбкой шептал он в поцелуй, пока руки бродили по телу Лизы, запоминая каждый изгиб. – Вы позволите мне продолжить?

– Даже не знаю, что вам ответить, князь Воронцов. – Лиза приняла его правила игры. Голова снова соображала, но тело по-прежнему тянулось к Кириллу.

– Надеюсь на положительный ответ, Ваше сиятельство.

Лиза решила не тратить время на слова и обхватила Кирилла ногами за талию, притягивая к себе.

– Одну минуту, Ваше сиятельство. Я должен подготовиться.

Лиза хихикнула над комичностью фразы, пока Кирилл соскользнул с кровати и вытащил из небольшой коробки с лекарствами презерватив.

– Там у тебя средства первой необходимости: от головы, от задницы и от секса? – не удержалась Лиза.

– Я тебе не врал, когда сказал, что никого не вожу домой. Согласись, было бы странно хранить их в тумбочке, – совершенно серьезно ответил Кирилл, но потом с ухмылкой добавил: – Есть еще в кошельке. Если бы мы вдруг набросились друг на друга в машине, то я бы не растерялся.

С этими словами он стащил шорты вместе с боксерами и забрался обратно на кровать. Любое желание шутить пропало, стоило Лизе окинуть взглядом его тело. Юмор они оставят на потом.

Кирилл подался вперед и снова впился в ее губы жадным поцелуем. Несмотря на то что губы и подбородок горели от его щетины, Лизе даже эти ощущения доставляли кайф. Мягкие губы Кирилла пробуждали в ней что-то необъятное и необъяснимое. До сегодняшней ночи она признавалась себе лишь в малой части того, что поселилось в сердце.

Кирилл целовал ее долго и мучительно, неторопливо исследовал губами шею, ключицы и грудь, оставляя влажные дорожки на коже. Лиза обхватила его ногами, прижимая ближе. Она балансировала на грани, чтобы попросить...

Но Кирилл словно понял все сам. Его горящий взгляд выдавал, как сильно тело плавилось от желания. Он вошел медленно, чтобы не причинить боль. Лиза замерла на несколько секунд, привыкая. У нее слишком давно никого не было. Кажется, у Кирилла тоже, потому что его руки дрожали, а весь он напрягся как струна.

Лиза прижалась сильнее к его сильному телу и от удовольствия закрыла глаза, хоть и до безумия хотела смотреть лишь на Кирилла. Он был красив. Невероятно красив в эти минуты, но в ней бурлило столько всего, что глаза не открывались.

Лиза подавалась навстречу Кириллу, словно можно было прижаться еще тесней. Внизу живота нарастало знакомое удовольствие – каждая клеточка ее тела реагировала на Кирилла голодно и восхищенно. Лиза прижималась к нему и вторила его движениям, исступленно дыша. Он исполнял ее желания и, судя по глухим, рычащим стонам, хотел того же.

Когда Лиза наконец достигла пика, ее ногти вцепились в спину Кирилла, не отпуская ни на миллиметр. Он дышал загнанно и рвано, догнав ее в их общем жгучем удовольствии. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, делили одно дыхание на двоих, едва касаясь губами. То, что случилось между ними, не требовало слов.

Кирилл перекатился на бок, по-хозяйски притянув Лизу к себе, и утащил в нежный, неспешный поцелуй. Она лениво отвечала, чувствуя себя так легко и свободно, как никогда до этой минуты. Лизу переполняли чувства, которые она пока ни за что не решилась бы высказать вслух. Для подобных признаний еще слишком рано.

Лиза мечтала зацеловать каждый сантиметр тела Кирилла, а потом обнять и никогда не выпускать из объятий. Оставить на нем десятки следов, чтобы каждая знала, что этот красавчик-дворянин занят той, с кем лучше никогда не связываться.

Увы, им пришлось расстаться хотя бы для того, чтобы сходить в душ. Стоя под теплыми струями воды, смывая с себя пот и поцелуи Кирилла, Лиза смотрела на себя в зеркало и даже не пыталась стереть с лица глупую счастливую улыбку.

«Прошу, позволь мне тебе понравиться».

– Прошу, никогда не позволь мне разочароваться в моих чувствах к тебе, – сказала она своему отражению, глядя в алые зрачки. – Иначе я помогу домовому уронить на тебя люстру.

Глава 24. Кукловоды и марионетки

– Мне нужен результат! Вы работаете столько лет, но не можете расколоть кучку оборотней! Вчера они напали на полицейский участок, а что вытворят завтра?! Загрызут президента?! Идите и работайте! Принесите мне их признания, иначе все останетесь без премии! – Кирилл ударил кулаком по столу, едва сдерживаясь, чтобы не послать на хрен весь Первый отдел вместе и каждого по отдельности. Всех, кроме Лизы. Несмотря на то что Германа так и не нашли, как и Елену Кёлер, другие дела никуда не делись и настойчиво требовали внимания.

Опера угрюмой цепочкой потянулись к дверям. Кирилл терпеливо ждал, пока за ними закроется дверь. Лиза шла последней.

– Кёлер, задержись. К твоей работе у меня парочка отдельных вопросов, – угрожающе приказал он.

Лиза замерла, Ник насмешливо закатил глаза, а вот Руслан посмотрел на нее с искренним сожалением. Лиза понурила голову, закрыла дверь за Баркаловым и с усмешкой повернулась к Кириллу.

– Однажды они поймут, что ты зовешь меня совсем не для того, чтобы ругать, – промурлыкала она, обходя стол и присаживаясь на край.

Теперь Лиза смотрела на Кирилла сверху вниз. Обычно он не выносил такие взгляды, но с ней все не так, как с другими. Хорошо это или плохо? Пофиг.

Кирилл снял очки и устало потер переносицу. Время подбиралось к восьми вечера, за окном стояла серость, которая сменится темнотой еще нескоро. Наступали белые ночи.

– Волнуешься? – Лиза мягко погладила его по волосам и нежно коснулась щеки.

– Очень.

Кирилл откинулся на спинку кресла и вымученно улыбнулся. Они вместе всего три недели, но за это время он привык к ней так сильно, будто прошло уже три года. Правда, отец до сих пор не разговаривал с ним, а еще объявил выговор, скрупулезно отыскав недостатки в проведенной операции на Мшинском болоте. Никому не объявил, только сыну, отказавшемуся жениться на младшей Верещагиной. Про отношения со старшей он еще не знал – ни к чему старику столько потрясений разом.

– Ты сделал все, что мог. Дальнейшие события произойдут уже без тебя и нарастут снежным комом.

– Главное, чтобы этот снежный ком не раздавил меня.

Кирилл ругал себя за излишнюю откровенность, но почему-то не мог утаивать от Лизы навязчивые страхи, не мог врать. Кто, если не она, достойна правды? С ней свобода ощущалась по-настоящему. Кирилл знал, что она из тех девушек, кто не станет прятаться за спиной, а схватит автомат и вместе с ним примется отстреливать врагов. Он доверял и уважал ее как равную. Потому что Лиза и была равна ему, и дело здесь далеко не в крови золотой дворянки. Дело в стальном стержне, спрятанном в этой хрупкой девушке. В ее алых глазах, которые вспороли ему душу и постепенно сшивали из лоскутов во что-то новое.

– Никогда бы не подумала, что князь Воронцов склонен драматизировать, – хмыкнула Лиза и протянула Кириллу свой телефон.

Страница Агеева в «Связи». Огромный статус: «Ждете мое интервью? Уже сегодня все изменится. В 20:00 встречаемся на странице Георгия Дранина».

А на часах тем временем как раз высветились те самые 20:00. Сердце Кирилла дрогнуло. То, о чем он мечтал, к чему готовился, ради чего лишился двоюродного брата. Вот оно.

В кабинет постучали. Ник с планшетом под мышкой опасливо приоткрыл дверь и, не увидев ничего смущающего, проскользнул внутрь.

– Рад, что вам хватает ума не предаваться всяким там низменным страстям на рабочем месте, – хмыкнул он.

– Оставь свои грязные фантазии при себе, – не оборачиваясь, огрызнулась Лиза и подмигнула Кириллу. Ник был не так уж неправ. Неделю назад, во время ее ночного дежурства, кабинет Кирилла лишился девственности. Вернее, его стол. И кресло. Простите, Бор Бор. Молодое поколение оказалось совсем бесстыжим.

Ник опустился на один из стульев и водрузил на стол планшет.

Интервью началось. Всем известные Георгий Дранин и Тимур Агеев дружелюбно здоровались друг с другом и обсуждали, как будет строиться интервью. Сегодня имя Дранина станет еще известней, как и имя Агеева. А еще на слуху появится новое. Имя Кирилла. Он ощущал, как дрожит каждая жилка в теле.

Время до заветных слов Агеева о том, что он принадлежит к обществу прогрессивных молодых дворян и готов бороться за возрождение древних традиций Российского государства, тянулось, но после сказанного вдруг ускорилось. Пушечный выстрел произведен, прозвучало имя Кирилла Воронцова. Имя идейного вдохновителя, главы общества и движущей силы всех их программ. Кирилл слушал четкие ответы Агеева, наблюдал за довольным лицом Дранина и не верил, что этот момент наступил. Ему не помешал никто. Даже Герман.

Интервью длилось час. Стоило ему закончиться, как завибрировал телефон Ника. Через несколько секунд позвонили и Кириллу. Баркалову звонил отец, а Кириллу – Варвара. Он сбросил. После обмана Верещагиной Кирилл ни разу с ней не заговорил. Она приходила в Управление, но охрана не пропустила ее за КПП.

Через минуту зазвонил рабочий. На определителе высветился номер отца. Судя по всему, он уже посмотрел интервью и услышал имя сына.

– Зайди ко мне, – послышалось в трубке. Только и всего. Но Кирилл без труда уловил в голосе звенящую ярость. Будь воля отца, выговором бы сейчас не обошлось, но отныне к Кириллу приковано много внимания, и избавиться от него без шума невозможно.

Телефон вновь ожил. На этот раз звонила Дарья Барановская – дочь владельца сети аптек, золотая дворянка со слабым даром целительства, но сильной политической жилкой. Иногда она казалась Кириллу хитрее его самого, поэтому он знал, что просто так Дарья звонить не станет.

Он ответил на звонок уже на пороге приемной отца и замер, услышав в трубке:

– Кирилл, приезжайте скорее. Ты и Баркалов. Аникеев собрал нас всех у себя и держит в заложниках. Он требует, чтобы вы приехали.

– Он один? – сухо уточнил Кирилл, но внутри разразилась буря, несравнимая даже с ураганом «Катрина». Герман зарвался настолько, что заманил всех к себе в имение! Совсем впал в отчаяние?!

– Нет. С ним нечисть. Много. – Дарья замолчала, но на фоне Кирилл услышал, как Герман потребовал у нее включить громкую связь.

– Але, братишка, – донесся из динамика веселый голос Аникеева. – Приезжай скорее и не забудь захватить свою шавку. Правда, карманного демона в этот раз позвать не получится. Он уже развлекается со старыми знакомыми. Если не сдох еще, конечно.

– Зачем тебе весь Круг? – рыкнул Кирилл.

– Чтобы они поняли, какой никчемный у них глава. Не смог защитить никого из Круга. Да и мнение твое для них – ничто. Ты запретил собираться вместе, но, стоило мне написать о собрании, как все примчались без твоего ведома. Даже место для наших встреч и то мое. В Круге нет ничего твоего, Кирюша, кроме непомерных амбиций.

– Я приеду. Не смей причинять им вреда.

– Если будут вести себя хорошо, то, так уж и быть, останутся не только целы и невредимы, но и войдут в новый Круг, который возглавлю я.

Герман отключился, а Кирилл от злости едва не разбил телефон. Вместо этого он зарычал и пинком распахнул дверь приемной. Секретарша, она же любовница отца, подскочила, пролив на себя кофе.

Не сказав ей ни слова, Кирилл пронесся к кабинету отца и ворвался туда без малейших церемоний.

– Ты что себе... – возмутился тот, но был бесстыже перебит:

– Мне нужны люди. Герман захватил всех членов моего Круга в заложники и держит их у себя в особняке. Он требует, чтобы мы с Ником явились к нему.

Отец застыл, подавившись всеми помоями, которые хотел вылить Кириллу за воротник. Пару секунд он осмысливал сказанное, но тряхнул головой и набрал номер секретарши.

– Быстро ко мне всех замов, а еще начальников Второго и Третьего.

– Спасибо, – одними губами сказал Кирилл, наткнувшись на холодный кивок отца. Споры по поводу его внезапной медийности они по молчаливому согласию отложили на потом. Если это потом наступит.

* * *

Веревки жглись. Прожигали кожу, казалось, до самых костей, но регенерировать не получалось. Его привязали к деревянной балке, сцепив руки за спиной. Веревки освятили и выдержали в ладане. Его нотки долетали до Алана даже сквозь металлический запах собственной крови. Елена всегда знала толк в пытках.

Он пришел туда, где его ждали. Сам. Своими ногами. Один. По-другому выманить жирных пауков, свивших паутину крепче канатов, не получилось бы, хоть ты тресни. Алан давно знал об этом. Ждал приглашения. Внезапно в лицо выплеснули будто целое ведро воды. Святой воды. Кожу обожгло, и Алан с громким вдохом распахнул глаза. Он помнил этот дом слишком хорошо. Заброшенный особняк семьи Кёлер.

Перед ним вальяжно стоял Гордий и улыбался так широко, что, казалось, губы вот-вот треснут. За четырнадцать лет ублюдок совсем не изменился. Разве что сережек в ушах прибавилось. Даже заколка, которой он проткнул пучок волос на макушке, осталась той же. Прежней осталась и ненависть в алых глазах.

– Долго же ты за нами бегал. Мы решили сжалиться над твоими стараниями и дать о себе знать, – жеманно поведал Гордий, сгребая в охапку мокрые волосы Алана и дергая вверх, заставляя задрать подбородок. – Красномордый хамелеон. Так даже лучше.

Алан зашипел от боли, чувствуя, как пылает лицо и шея. Святая вода ощутимо обожгла. Достаточно, чтобы помучить, но недостаточно, чтобы убить. Алан знал, что пытать его будут долго, но был к этому готов. Только бы продержаться достаточное количество времени. Нико поймет. Почувствует. Алан уже ощущал в животе дискомфорт, который не успел позабыть за три недели. Его, как рыбу на крючке, куда-то тянуло. Магия ритуала неумолимо жрала жизненные силы. Двенадцать часов скоро истекут.

– О, я знал, что вы наблюдаете и однажды не выдержите. Ты и Ариадна слишком тщеславны, чтобы отсидеться в тени, – процедил Алан, чувствуя, как пылают губы при каждом движении.

Гордий вытаращился на него, растеряв весь шарм палача.

– Ты знаешь ее имя?

– Она сама раскрыла мне его во время одной из совместных ночей.

Алан превозмог себя и растянул губы в улыбке. Гордий знал о больных чувствах Ариадны, знал о том, что несколько раз они проводили вместе ночи. Алан просто искал выгоду в темные времена, а Ариадна влюбилась. С женщинами иногда слишком просто, даже с чистокровными демоницами. Ариадна сходила по нему с ума, и именно поэтому Алан никогда к ней ничего не чувствовал.

– Лжешь! Она никогда бы... Даже я не знал ее имени долгие годы! – рыкнул Гордий, окатывая Алана новой порцией воды. Он был готов к боли, готов к ярости и потому терпел. Алану знакомо чувство гниения заживо. Разве сравнится с ним святая вода?

– Потому что ты следовал за ней слепым щенком. Подражал и восхищался. Шавок не любят. Ими пользуются, как Ариадна пользовалась тобой.

Мерзкое тянущее чувство в животе усиливалось, лицо горело, но воля Алана все еще оставалась непоколебимой.

– Кстати, где она? Разве не мечтает прикоснуться ко мне снова?

Алан откровенно издевался, и Гордий сходил с ума.

– Конечно, мечтает, иначе не велела бы тебе притащить меня в свою спальню. Именно на этой кровати я брал ее, как она просила. В те ночи Ариадна и не вспоминала о тебе. Мне жаль, дружище, но ты никогда не был ей нужен.

Ну же! Алан ждал, когда Гордий впадет в бешенство. Рисковал, как никогда в жизни. Рисковал и чувствовал себя по-настоящему живым.

– Она избавилась от тебя, как от мусора, – прорычал Гордий, и Алан вновь растянул губы в улыбке. Кажется, нижняя треснула.

– Обиженные женщины мстят изощренно, но это не мешает их чувствам жить десятилетиями. Где Ариадна? Я хочу ее видеть.

– У тебя нет на это права!

– Ариадна! Покажись, дорогая! Хочу увидеть тебя и убедиться, что ты все так же прекрасна!

– Не смей! – Гордий бросился к Алану и вцепился когтями в его обожженные щеки. Лицо прошило новой болью, изнутри вырвалось предательское шипение.

– Гордий, дорогой. Не порти красоту, – раздался от двери мелодичный женский голос. Голос, от которого у мужчин либо поджимались яйца, либо дрожали поджилки. Нежность, пропитанная ядом. – Я планирую сделать это сама.

Ариадна вплыла в комнату – такая же обворожительная и чертовски красивая, как четырнадцать лет назад. Пшеничного цвета волосы все так же спадали на спину мягкими волнами, ангельское личико не постарело ни на день, огромные зеленые глаза смотрели невинно и скромно. Ростом Ариадна едва доставала Алану до подбородка. Лиза обогнала ее как минимум на полголовы. Зато тонкая, стройная фигурка свела с ума десятки мужчин, от которых демоница получала то, в чем нуждалась, – поддержку, силу, деньги, связи. Сегодня ее тело едва прикрывало полупрозрачное белое платье в пол, под которое она не надела белья. Ариадна в своем репертуаре – всегда выставляла товар лицом.

– Не смей глазеть! – рыкнул Гордий, на что Алан снова усмехнулся кровоточащими губами.

– Ариадна, радость моя, разве ты не жаждешь моего внимания? Почему Гордий запрещает на тебя смотреть? Ты же ждала меня, выслеживала как хищница. Я смиренно пришел к тебе в руки.

– Только не делай вид, что знал о ловушке, – мило улыбнулась Ариадна.

– Когда до меня через десятые руки донеслись слухи, что ты скрываешься в этом особняке, я понял, что это знак. Зачем бы мне искать тебя, моя дорогая, и тратить силы, если я знал, что ты не сможешь молчать долго? Никогда не могла.

– Зачем тогда пришел? – Ариадна одним движением отогнала Гордия и обхватила подбородок Алана цепкими пальцами. Тонкими, как паучьи лапки.

– Если скажу, что хотел полюбоваться тобой, поверишь?

– Ни капельки, – процедила Ариадна и протянула Гордию руку. Тот с готовностью подал хозяйке нож. Серебряный нож, который сию же секунду оказался в животе Алана. Он захлебнулся колкостями, которые приготовил. Терпеть! Ариадна не убьет его, пока не наиграется.

– Ты хитрый хамелеон. Наверняка пришел с какой-то целью. Надеялся победить меня и притащить к моей любимой дочурке? Ты слишком к ней привязался, Алан. Это ненормально.

– Ненормально сводить с ума собственную дочь, чтобы отдать ее тело сумасшедшей ведьме, – рыкнул Алан, не отводя глаз от лица Ариадны. Кровь, пропитавшая футболку, его совсем не интересовала.

– Заметь, каждый судит о сумасшествии по-своему. Для меня сумасшествие – это согласиться помогать шавкам Управления, когда они же держали тебя в Проклятом соборе, как подгнивший кусок мяса. Еще и связать себя ритуалом долговой связи.

Вот тут-то по спине Алана пробежал холодок. На такую осведомленность Ариадны он не рассчитывал.

– Думаешь, я не знаю, на что ты надеешься? Ждешь, что Баркалов-младший придет за тобой и приведет целую группу захвата? Мечтай. Он сейчас наверняка спасает свой игрушечный Круг от злого и завистливого предателя.

Нико, где же ты?

– Ах, подожди-ка! Возможно, он все же примчится сюда, если отведенные вам двенадцать часов истекут. Нам останется просто подождать и встретить мальчика с почестями. Как там говорится: «Убьешь одного – погибнет и второй»? Меня устроит такой исход.

С этими словами Ариадна облизала лезвие ножа, испачканное в крови Алана, и зловеще улыбнулась. Ее зубы окрасились в алый.

– Ох, не пялься так на меня, Аланчик. Я слишком долго наблюдала, чтобы не найти ответы на свои вопросы. На болотах ваша ритуальная связь стала бы очевидна даже слепому – слишком уж быстро ты отыскал дворянчика. Как будто компас внутрь встроили.

– Весь этот театр двойников был проверкой? – процедил Алан сквозь зубы.

– Догадливый. – Ариадна провела лезвием по его ключице, оставляя алую дорожку. Алан даже не поморщился. – Мне понравилось представление, за исключением того, что ты убил Мишеля. Я не люблю терять слуг, Алан. Потому не пощажу и дворянчика.

Нож Ариадны описал петлю в воздухе и обрушился на лицо Алана. Он попытался отшатнуться, но вторая ее рука цепко схватила его за шею. Лезвие прочертило полосу ото лба до подбородка, задев левый глаз. Боль обрушилась на Алана кровавой пеленой. Он больше не мог терпеть. Нико, где же ты?!

* * *

Управление по особым делам вместе с отрядом спецназначения службы безопасности оцепили Английскую набережную, освободив от машин и прохожих. Они слышали и маты, и проклятия от обозленных, как черти, водителей, но делали свое дело.

Особняк Аникеевых притворялся пустынным и совершенно неопасным. Свет горел лишь в трех окнах на первом этаже, в остальном же дом казался мертвым. Нечисть искусно пряталась, о чем вопили талисманы.

Кирилл проверил обмундирование и с сомнением взглянул на Лизу. Он, наверное, совсем спятил, раз позволил ей пойти с ним. Ник ничем не помог бы им сейчас. Слишком ослаб, слишком сильно тянула его кровавая сила ритуала на Васильевский остров. В обитель нечисти. Кирилл с кровью вырвал из себя мысли об опасности, нависшей над другом, ведь смерть Алана будет означать и смерть Ника. Сейчас на кону стояли жизни всех членов Круга, угодивших в западню между двумя братьями, не поделившими влияние.

Они с Лизой, полностью обмундированные, застыли у распахнутых ворот. Через несколько мгновений завибрировал телефон Кирилла. Звонил Герман.

Кирилл мгновенно принял вызов.

– Как я посмотрю, ты струсил и решил прийти с огромной свитой. Пожилого отца хоть не захватил? Или, как в детстве, прячешься за его спиной? – издевательски донеслось из динамика.

– Таков регламент.

– Не рассказывай сказки, – хохотнул Герман. – Ты трус, братишка. Ничего не можешь без свиты. Свою полукровку хоть сам имеешь или в этом тоже помощь требуется?

Кирилл сжал зубы, чтобы не сорваться.

– Где Баркалов?

– Сейчас он бесполезен. К тебе пришел я. Разве мало? Со мной наследница магии Верещагиных. Равноценная замена?

– Твоя девка вместо тупорылого ублюдка? Вполне. Тем более я осведомлен о том, что вы привязали к нему демона. Спешу тебя расстроить, братик: хамелеон вот-вот сдохнет, а за ним отправится на тот свет и твой лучший друг.

Кирилл почувствовал вкус крови во рту – сам не понял, когда успел прокусить губу. Только не провоцировать Аникеева, пока он не убил кого-то из Круга!

– Входите, гости дорогие. Мои двери для вас открыты. Не забудьте бросить оружие и все свои цацки у ворот. Не хватало еще перестрелок в моем доме! И не вздумайте хитрить, иначе я прострелю Михаилу висок.

Кирилл перевел взгляд на одно из светящихся окон, откуда за ними наблюдал Герман, в самом деле прижимавший пистолет к виску Миши. Тот покорно замер, не вырываясь и не дергаясь. Кирилл прикрыл глаза, борясь с самим собой. На чьей стороне Миша? Подыгрывал Герману или попался в ловушку завистливому психопату? В любом случае они не могли позволить, чтобы глупенького парнишку пристрелили как собаку.

– Ваши клоуны пусть тоже не дергаются. Мне тут же доложат, если они решат штурмовать. Тогда умрут все члены Круга.

Герман закончил разговор, и Кирилл стащил с себя наплечную кобуру. Она полетела на землю, вслед за ней – ремень, за ними – все амулеты. Лиза сделала так же.

– Останься здесь, – в последний раз попросил Кирилл, и она наверняка увидела отчаянную мольбу в его глазах. Больше всего на свете он не желал, чтобы Лиза входила в особняк.

– Ни за что. Единственное оружие, которое у нас осталось, в наших глазах. Ты хочешь лишиться и этого?

Кирилл тяжело вздохнул и сжал ее руку. Другую руку поднял над головой и сцепил в кулак. Этот жест группе захвата означал наблюдение без штурма.

Они шагали к крыльцу, как на эшафот. В доме их встретила звенящая тишина. Пробравшись к стене почти на ощупь, Кирилл нажал на выключатель. Холл и прилегающий к нему коридор озарились светом винтажных люстр. Он повел Лизу к большой гостиной, где проходили собрания Круга. Сколько раз Кирилл бывал здесь с самого детства, а теперь враждебные стены провожали его к предателю.

За спинами слышались шорохи – это разношерстная нечисть пряталась по углам. Кирилл старался не думать, что за твари помогали Герману. Подумает позже. Если выживет.

Двери в гостиную были распахнуты в ожидании гостей. Семь человек сидели в углу, прямо на полу, с руками, связанными черными веревками. Их всех лишили магии, превратив в беспомощных жертв. Над ними с видом победителя расхаживал упырь, одетый в спортивный костюм, которые очень любили бандиты после распада империи. Возможно, тогда он и сдох, забрав с собой в могилу чувство стиля.

Кирилл выдохнул сквозь сжатые зубы. Тимура Агеева здесь не было. Неужели он оказался единственным, кто не прислушался к зову Германа? Кирилл еще никогда так не жалел, что скрыл от Круга следы, что привели к Аникееву. Скрыл, подозревая, что у него могли быть сообщники, но тем самым подверг молодых дворян смертельной опасности. Дерьмовый из него защитник получился.

Герман застыл у окна, все еще держа Мишу на прицеле. Бледное лицо Головина выражало смирение, а на щеках поблескивали дорожки слез. Похоже, Головин действительно был жертвой. Он доверял Герману, как и все остальные.

– О-о-о, вот и наши почетные гости. Мой любимый брат со своей шавкой, – возвестил Герман с ликующей улыбкой. Кирилл не отводил от брата глаз, опасаясь, что тот в одно мгновение направит пистолет на Лизу или на него. – Елизавета, хоть я и позволил тебе поприсутствовать на собрании нового Круга, даже не надейся, что сможешь в него вступить. Здесь не место вонючим полукровкам. К тому же Варвара будет против. Я прав, княжна Верещагина?

Герман бросил испепеляющий взгляд на Варю, и та поспешно закивала с затравленным видом.

– Молодец, что разорвал помолвку. Не зря я подкинул Варваре замечательную идею обмануть тебя. Ты повел себя в точности так, как и ожидалось. Я сумею утешить разбитое сердце княжны Верещагиной. Вот пристрелю тебя, возглавлю Круг и женюсь на ней.

Кирилл молчал, поглядывая то на Германа, то на упыря. Он жалел, что послушался и оставил за воротами все свое оружие. Их даже не обыскали.

– Отпусти заложников. Я пришел. Зачем тебе они? – процедил он.

– Зачем? Да чтоб увидели, какого ничтожного вожака себе избрали. Король умер, да здравствует король!

– Хотя бы перестань целиться в Мишу. Он сейчас в обморок рухнет от страха.

Кирилл сделал шаг к Герману, но тот лишь сильнее прижал дуло к виску Головина, который заскулил и дернулся. Внезапно Аникеев выстрелил в потолок. Посыпалась штукатурка, кто-то из девушек завизжал, а Миша испуганно сжался.

– Ты хоть понимаешь, как страдали перед смертью те, кого ты убил? – сорвался Кирилл. – И все это ради того, чтоб утереть мне нос?

– Ради того, чтобы отомстить за унижение, братишка. Думаешь, я забыл и покорился? Не-е-ет. Младший брат не будет главенствовать над старшим. Никогда. Из нашей правящей тройки останусь только я. Это правильно.

– Где Алан? С моей матерью? – вдруг вмешалась Лиза.

– О-о-о, он уже, должно быть, вовсю развлекается с этой прелестной, но жестокой женщиной. Вот-вот она его прикончит, а следом сдохнет и Баркалов.

– То есть я для тебя – мерзкая полукровка, а моя мать – чистокровная демоница – идеальный пособник? Как вы вообще умудрились познакомиться? – размышляла Лиза, и Кирилл едва сдерживал себя, чтобы не одернуть ее. Зачем она злила Германа? – А я скажу тебе как. Никак. Ты себе не принадлежишь.

Лиза молниеносно вскинула руку и выстрелила в потолок искрой сигнального кольца, которое не сняла. Та взорвалась как фейерверк в закрытом пространстве. Всего на секунду Герман растерялся, а Лиза уже мчалась к нему... Нет, не к нему. Миг – и она вцепилась в шею Головина, впечатав его в стену. Тот схватил ее за руку, вырвав у нее крик боли, но не смог отвести глаз. Откуда только взялась у хлипкого Миши такая сила?

Кирилл бросился к Герману, но тому хватило и пары секунд, чтобы поднести пистолет к своему виску и выстрелить. Как в замедленной съемке, Кирилл видел его раздробленный череп, брызги крови и кусочки мозгов. Тело Германа рухнуло, пистолет выпал из руки. Алая лужа растеклась под простреленной головой кровавой подушкой.

Лиза по-прежнему всматривалась в глаза Головина, пока тот хрипел, отчаянно цепляясь ногтями за ее руку, царапал ей лицо, но слабел с каждой секундой. У Кирилла не осталось времени, чтобы помочь Лизе, потому что упырь бросился к нему диким, озлобленным зверем. Ему ничего не оставалось, кроме как принять решение за секунду.

Кирилл распростерся на полу, прямо в крови Германа, схватил пистолет и, мгновенно перевернувшись на спину, всадил в упыря все патроны, поместившиеся в «Глоке». После десятого Кирилл перестал считать. Пули оказались заговоренными и причинили упырю адскую боль. Он зарычал, рухнув на колени, и вцепился в пострадавшую грудную клетку когтями в попытках вырвать из мертвой плоти жгучий металл.

Члены Круга не теряли времени даром, они развязывали запястья друг друга, причитая и охая.

– Дайте сюда веревки! Эту тварь надо связать, – обессиленно приказал Кирилл, поднимаясь на дрожащие ноги и осматривая себя, вымазанного в крови брата. Герман был околдован, но говорил так искренне, будто ненавидел его всю жизнь...

– Что-то слишком спокойно билось твое сердечко, как для заложника, а вот у Германа слишком сильно, как будто он вот-вот умрет от страха. Знаешь, у кого оно бьется так быстро? У одержимых. Говори, сука, кто ты? Полудемон? – устрашающе выговаривала Лиза, удерживая взгляд Головина.

– Д-да, – проскулил тот. В его горле что-то булькало. Возможно, кровь. Лиза медленно убивала его.

– Я знаю только одного демона, способного подчинять себе чужую волю. Ты – сын Гордия?

* * *

Левый глаз почти не видел – лезвие зацепило его, порезав веко. Кровь застилала и здоровый глаз, пузырилась во рту, окрашивала весь мир в алый. Алан давно повис на веревках, которые мешали ему рухнуть на колени. Ариадна кровожадно улыбалась, и ее рот полнился кровью Алана, которую слизывала с лезвия. Она наслаждалась мучением того, в кого когда-то влюбилась острой, больной, жестокой любовью. Четырнадцать лет назад Ариадна обещала, что он будет страдать, и выполнила обещание. Алан готовился к боли, но проиграл с позором.

Гордий развалился на кровати, которую уже давно разворошили вандалы. Остались лишь доски, на которых он и полулежал, опираясь спиной на изголовье. И ничто, казалось, не могло доставить ублюдку больше счастья, чем мучения Алана.

Магия ритуала тянула его прочь, как рыбу, пойманную на удочку, но он не мог сдвинуться с места и ощущал, что внутренности вот-вот разорвет. Остатками здравого смысла Алан осознавал, что Нико сейчас наверняка мучается так же, но не мог не ждать. Не мог не надеяться на спасение. Не мог не ругать себя за самонадеянность, которая уже подвела его четырнадцать лет назад.

– Мне нравится твоя кровь. Необычайно вкусная, – промурлыкала Ариадна и снова вогнала нож в живот Алана. Она не смогла бы его убить таким образом, но еще немного, и он готов был добровольно попросить о смерти. – Я рада, что Лиза вытащила тебя из собора, потому что там мы не могли до тебя добраться. Я надеялась, что дочурка придет к этой идее, и она пришла. Все-таки Лиза не совсем бесполезна.

Ариадна вновь с наслаждением облизала лезвие...

– В тебе прекрасна даже кровь. Боль твоя тоже потрясающа, как и ненависть в глазах. Ты действительно думал меня обхитрить, Алан? Этот дом защищают мои верные бойцы. Шавки из Управления не пробьются через их кордон, даже если их приведет сюда дворянская ищейка.

– Тогда убей меня. Зачем я тебе нужен? – прохрипел Алан. В виске билась предательская мысль: «Умру я – умрет и Нико», – и от этого осознания полного тупика хотелось вопить и рваться из пут, сдирая кожу до костей.

– Ненавидишь меня, дорогой? И я ненавижу тебя. Ты предпочитал мне кого угодно, даже первых встречных. Сколько безымянных игрушек грели твою постель? Но меня ты так и не подпустил к своему сердцу. Даже мою дочь ты любил больше.

– Она выросла потрясающей, в отличие от тебя, – прохрипел Алан и сплюнул кровавой слюной к ногам Ариадны.

– Неужели мой неудачный эксперимент кажется тебе удачным? Чем же она так цепляет? Не так красива, как я. Не так талантлива, не так сильна. Она во всем проигрывает мне. Нацелился на мою дочь? Уже спал с ней?

– Подавись свои ядом, сука.

– Да как ты смеешь?! – рявкнул Гордий и соскочил с кровати, вынимая из ножен на поясе еще один нож.

Ариадна не остановила верного любовника, когда тот зашел за спину Алана и всадил нож между его ребрами. Пульсирующая боль ворвалась внутрь и едва не разорвала. Алан прикусил и без того окровавленные губы, чтобы не заскулить побитым щенком. Гордий не остановился. Он вынул нож и вогнал снова, и снова, и снова.

Алан почти ничего не соображал от боли. Он мечтал выбраться или умереть. Знаменитый хамелеон сам попался в капкан, не обхитрил никого, кроме самого себя. Почему он не продумал план? Почему не позвонил Нико, прежде чем поехать на Васильевский остров, к особняку семьи Кёлер? Хотел разобраться с обидчиками сам, не втягивая никого в их давнюю вражду. Разобрался...

Зрение туманилось. Нечеткие фигуры Ариадны и Гордия расплывались.

– Как думаешь, твой сын уже справился? – услышал Алан краем уха.

– Я не сомневаюсь в своем мальчике. Он слишком боится разочаровать меня.

Вдруг оба замолчали. Тело Алана прошила мелкая дрожь. Кажется, он бился в агонии. Или же... Нет, постойте-ка, вибрировало не тело, а пол. Дрожал целый дом, будто под ним вот-вот разверзнется земля.

Алан распахнул здоровый глаз, отчаянно пытаясь прийти в себя. Он слышал, как сквозь вату, видел еще хуже, но старательно удерживал себя в сознании.

– Эй, Мира, что происходит? – выкрикнула Ариадна, но ответом ей послужила тишина.

– Где носит эту блохастую? Нельзя доверять оборотням. Шавки есть шавки, – проворчал Гордий. – Я посмотрю.

– Нет! Останься с Аланом. Я сама посмотрю, что происходит. Может, призрак снова разбушевался. От нее всего можно ожидать.

Ариадна облизала губы, все еще выпачканные в крови Алана, и выскользнула за дверь с ножом на изготовку. Они с Гордием остались наедине. Алан все еще ощущал дрожь земли, а Гордий, похоже, плевать хотел на странности. Он подошел ближе и поднял голову Алана за волосы, вцепившись до боли. Впрочем, тот уже практически перестал ее чувствовать.

Глаза Гордия загорелись красным. Они, как две смертоносные воронки, затягивали в себя, и Алан не мог даже закрыть уцелевший глаз. Без магии, полумертвый и истерзанный, он не мог ничего. Даже умереть самостоятельно.

Демона мог убить только демон. Кажется, Гордий решил смилостивиться над ним или же доставить себе удовольствие. Его глаза пожирали Алана, низвергали в преисподнюю. Адская боль ползла все ниже и ниже, как будто в него вдохнули живое пламя. Алан пылал, а земля тряслась все сильнее. Он не видел ничего, кроме глаз Гордия, которые с мясом вырывали его душу из тела. Такого Алану еще никогда не приходилось испытывать.

Оглушительно хлопнула дверь, и Гордий обернулся на тех, кто снес ее с петель. Алан наконец-то смог вдохнуть спасительного воздуха.

Гордий не успел и пикнуть, как в комнату полетели мешочки с ароматными травами. Алан закашлялся, и изо рта брызгами вылетели капли крови. Его органы растерзали так же жестоко, как и лицо. Каждый вдох, каждое движение доставляло нестерпимую боль. Он давно упал бы и свернулся калачиком, если бы не столб, к которому был привязан.

Гордий тоже закашлялся, отчаянно зажимая нос. Тишину разорвал грохот выстрелов. Гордий задергался, когда пули, одна за одной, вошли в почти бессмертное тело. Алан кое-как распахнул здоровый глаз и не поверил ему. В дверном проеме возвышался Нико и держал пистолет в твердой руке. Его лицо было белее бумаги, на лбу блестел пот, из-за которого волосы свисали мокрыми сосульками, но он нашел Алана! Нашел и прорвался через кордон нечисти! Но как?

Ответ нашелся сам собой. Вслед за Нико в комнату ворвались трое молодых девушек во главе с Милой. Одна швырнула Гордию под ноги мешочек с травой, вторая протараторила оговор, а третья брызнула ему в лицо то ли водой, то ли каким-то отваром. Гордий застыл, пораженный ведьминым колдовством. Запах от мешочка с травами шел ошеломляющий, отчего в голове у Алана помутилось сильнее. Мила на этот раз не ухмылялась, ее глаза метали гром и молнии. Она со злобой всадила в грудь Гордия кинжал, провернув его трижды, и тот зашипел как змея.

Алан не знал, показалось ли ему, но вслед за Нико и ведьмами в комнату с топотом ворвался Эмиль. Ведьмы уже втроем читали оговор, слова которого расплывались и смешивались, пока Мила держала нож в груди Гордия. Алан даже не пытался следить за ними, пораженный абсолютной, острой болью.

– Алан! О боже, Алан! – услышал он голос Нико. – Эмиль, он же весь в крови!

Уцелевшим краем сознания Алан чувствовал, как тело и руки освободили от пут. Ожоги от веревки пульсировали, сливаясь с остальной болью.

– Ловите... Ариадну... – прохрипел он, захлебываясь кровью, и завалился на бок. – Елена... Кёлер... Она... сбежала. Опять...

Он замолчал, а потом его вырвало кровью.

– Эмиль! Эмиль, он же умрет! – Голос Нико все еще прорывался сквозь алую вату. Его присутствие дарило облегчение, Алана больше никуда не тянуло. Он хотел лишь обрести покой, закрыть глаза и немного поспать.

– Сбежала, – услышал он незнакомый женский голос, прежде чем провалиться в темноту. – У дома есть подземный ход. Попробуйте нагнать ее.

Кажется, Нико умрет вместе с ним. Сегодня Алан не сможет закрыть его собой.

* * *

Под домом и вправду оказался подземный ход, по которому сбежала Елена Кёлер. Несколько ведьм во главе с Милой пустились за ней в погоню, но Ник знал, что они ее не найдут. Демоница бросила своих приспешников, которых перебили разъяренные ведьмы и головорезы Эмиля, бросила Гордия, которого увели опера Второго отдела. Он ухмылялся, зыркая в сторону поверженного Алана, и делал вид, что кинжал в сердце не причиняет ему боли. Возможно, выродок уже настолько ополоумел, что ничего не ощущал.

– Она отомстит вам за меня! Оглядывайтесь, ублюдки! Однажды она придет за вами! – надрывался Гордий, когда опера под надзором трех оборотней Эмиля выволакивали его из комнаты.

На время Ник забыл даже о Кирилле. Окровавленное тело Алана заняло все мысли. Демона мог убить только демон, и именно это пытался сделать Гордий. Они чудом успели. Крюк, за который магия тянула полуживого Ника, привел его к Алану лучше любого компаса. Но какой сосредоточенности сквозь боль это стоило, не знал никто. Ника рвало и корежило изнутри. Магия ритуала медленно убивала, но он упрямо цеплялся взглядом за линии Васильевского острова, по которым везла его Мила, пока не почувствовал – вот оно!

«Если бы я не успел?» – пульсом билось в голове, пока Эмиль дрожащими руками поливал раны Алана мертвой водой. После он бережно положил себе на колени голову наставника и приоткрыл его окровавленный рот, чтобы влить оставшуюся воду.

Ник не решился даже притронуться к Алану. Руки тряслись так, что он навредил бы больше, чем помог. Они пробыли порознь двенадцать часов четырнадцать минут, и Ник чувствовал, что сам побывал на пороге смерти.

Магия рвалась и металась внутри, жрала его жизненные силы и медленно убивала, но он заставлял себя держаться в сознании. Когда они ворвались в ворота и ведьмы схлестнулись с нечистью Елены Кёлер, Ник откуда-то нашел в себе силы расправиться с двумя волками-оборотнями. Он пристрелил их с такой жестокостью, будто играл в компьютерную игру, и в ту же секунду позабыл о них. Лишь благодаря призраку настоящей Елены Кёлер, о котором когда-то рассказывала Лиза, им не пришлось рыскать по дому. Причитающая полупрозрачная женщина провела их к спальне, а потом рассказала о подземном ходе.

Теперь же тело тряслось, как в лихорадке, и снова наполнялось силой.

Алан не приходил в себя, но его раны затянулись, оставив алые разводы на коже. Лужа кровавой рвоты притягивала взгляд, но Ник старался не смотреть на нее. Какие страдания пережил Алан, он даже не представлял. Ник зажмурился и сцепил зубы, понимая, что к боли от веревок и ножевых ран прибавилась боль, которую испытывал он сам. Алан страдал в сотню раз сильнее Ника. Зачем? Зачем он пошел сюда в одиночку? Почему исчез, как призрак?

– Как думаешь: его схватили или он сам пришел к этой суке? – выдавил Ник.

– Я слишком хорошо знаю наставника. Он пришел сам, – ответил Эмиль, печально всмотревшись в лицо Алана. – Он мстителен и самоуверен. Наверняка Алан хотел разобраться с Еленой в одиночку, не подвергая опасности никого из нас. Тем более тебя. Если умрешь ты – умрет и он.

– Как раз таки это чуть не сыграло с нами злую шутку.

– Согласен, но наставник был уверен, что справится, иначе не подверг бы себя опасности. И тебя вместе с собой. Елена унизила и подставила его четырнадцать лет назад. Он никогда не забудет обиду и, я уверен, продолжит поиски, пока не победит.

– Никаких поисков не будет. Алана вернут в Проклятый собор, – буркнул Ник, ощущая, какими неправильными прозвучали произнесенные слова. Почти ругательными. Не теми, которые он собирался сказать.

Эмиль поднял на Ника нечитаемый взгляд и скептически выгнул бровь.

– Ты позволишь ему отправиться в Проклятый собор и гнить там дальше после всего, что он сделал? Алан спас тебя от упыря, пожертвовал собой, чтобы поймать Елену Кёлер, и это ничего не значит?

Ник сжал челюсти и нахмурился. Он знал, что не сможет сдать Алана Управлению. Знал еще в ту ночь, когда демон спас его от суккуба. На Мшинском болоте Алан и вовсе закрыл его собой, защищая от упыря. Ник никогда не считал себя бесстрастным и законопослушным. Он – идиот, который сжег свой дом и... отпустил демона на свободу. Отпустил, потому что иначе не простил бы себя за предательство.

– Стой на стреме, чтобы в комнату никто не вошел, – приказал он Эмилю и достал из-за пазухи алую ленту в засохшей крови. Алан выполнил условия сделки, пусть и не так, как они рассчитывали месяц назад.

Щелчок зажигалки, и пламя перекинулось на шелковую материю. По комнате поплыл запах жженых волос.

– Демон Алан исполнил условие сделки, и с этой минуты он свободен от ритуала долговой связи, – прошептал Ник, наблюдая, как смело и порывисто горит лента.

Когда она окончательно сгорела, осыпавшись пеплом, Ник отряхнул руки и глубоко вдохнул. Разве что-то изменилось? Ничего. Он взглянул на Алана и усмехнулся. Вот и свобода, которую демон так жаждал. Без условий и ограничений. Разве что с одним: не попадаться на глаза Управлению, которое теперь объявит его беглым преступником. Впрочем, разве не плевать Алану на эти условности?

– Ударь меня. Я должен вырубиться, – потребовал Ник и подошел почти вплотную к Эмилю, караулившему дверь. Тот казался ошеломленным.

– Не ожидал, что ты способен на такие широкие жесты, дворянчик. Я в тебе ошибся, – признался он и протянул руку для рукопожатия.

– Как и я в тебе. Помоги ему приспособиться. И берегитесь Управления. – Ник пожал руку Эмиля в ответ.

– Поверь, он не нуждается в помощи. Алана не обнаружат, пока он сам того не пожелает.

Ник хотел устало улыбнуться, но не успел – кулак Эмиля впечатался ему в скулу, зацепив висок.

В ушах зазвенело, следом обрушился еще один удар. Ник приготовился к боли. Алан вытерпел больше. Однако ее не последовало. Ник ощутил травяной запах и, распахнув глаза, увидел, как Эмиль вытряхнул ему в лицо содержимое одного из ведьминых мешочков. Он вдохнул и почувствовал, как засвербело в носу. Чихнул, и... все потухло.

* * *

Гордий сидел прямо на полу допросной Проклятого собора, скрестив босые ноги по-турецки, все еще скованный наручниками. Головин сжался в комочек на металлическом стуле, прикрученном к полу. Кирилл сцепил руки перед собой, даже не замечая молчаливого присутствия отца. Бор Бор тихонько стоял в углу. Лиза сидела рядом, гипнотизируя открытый блокнот.

Магия собора давила на нее – Кирилл видел это по бледности и лихорадочно блестящим глазам, но Лиза не ушла бы отсюда добровольно. Она храбрилась и доказывала, что чувствует себя прекрасно, и Кирилл делал вид, что верил ей. Лиза не простила бы ему, если бы ее выгнали с допроса, который напрямую касался Елены Кёлер. Той, которая снова сбежала и не перестала представлять опасность. Сбежал и Алан, но с этой проблемой предстояло разобраться позже.

– Итак, ты – кровный сын Гордия. С этим мы разобрались. Твоя мать – Ольга Головина – изменила мужу с демоном и скрыла это. Однако ты узнал о настоящем отце. Как? – продолжил Кирилл.

Головин понурил голову под его испепеляющим взглядом.

– Она всю жизнь любила моего отца... настоящего отца, но боялась, что кто-то узнает о моем происхождении. Пример старшей дочери Верещагина оказался слишком наглядным, чтобы желать такой участи своему ребенку.

– А ты, Гордий, решил пойти по стопам своей любовницы и заделать ребенка дворянке? – Демон презрительно фыркнул на вопрос Кирилла и промолчал. – Или мстил Елене за замужество с Верещагиным, вызывая у нее ревность?

Судя по тому, как дернул плечом Гордий, второй вопрос Кирилла попал в точку.

– Значит, месть. Почему же не забрал ребенка сразу?

Гордий по-прежнему молчал.

– Отец сказал, что хотел, чтобы я вырос с дворянами и имел на них влияние. У меня не очень-то получалось, – ответил вместо Гордия Головин, на что демон недовольно цыкнул.

– Не говори с ними, Михаил, – приказал он.

– У нас есть много способов вытащить правду из твоего сына, Гордий. Он наполовину демон, значит, на него не распространяется ни одна Конвенция. Мы вправе пытать его. Неужели тебе наплевать? – стальным тоном процедил отец, и Кирилл с готовностью кивнул, явственно уловив панику в глазах Головина. Он верил, что подвергнется пыткам, хоть ему и нагло соврали.

– Я все вам расскажу. В конце концов, это моя гордость, а не стыд, – заявил Головин и даже вздернул подбородок, правда, не перестал походить на загнанного оленя. – Отец нашел меня чуть больше года назад, когда я заболел пневмонией и чуть не умер. Тогда я понял, что все это время он наблюдал, но не приближался. Муж моей матери – Олег Головин – никогда меня не любил, называл слабаком и позором своего рода. Все, включая меня самого, думали, что на мне выродилась родовая магия, но отец... Он принял меня и рассказал, как раскрыть в себе дар, который я унаследовал от него. Конечно, во мне не оказалось магии семьи Головиных. Я же сын Гордия, полудемон. Во мне его сила!

Миша распалился настолько, что покраснели зрачки. Кирилл напрягся, но никак не показал изумления. Головину пришлось потрудиться, чтобы контролировать себя каждую минуту и не выдать демонического происхождения. Ни одной алой вспышки в зрачках. Поразительно!

– Однажды я рассказал отцу о твоей идее, и он спросил, нравится ли мне жить в чужой тени. Тогда я задумался. Герман принял меня под крыло, но относился как к личному секретарю, разглагольствуя о том, сколькому меня учит. На деле же я просто был его мальчиком на побегушках. Он поручал мне дела, с которыми ленился справляться сам. А ты и вовсе вел себя как следующий император России. Знал бы ты, как я всегда тебя ненавидел.

– Однако горел желанием присоединиться к Кругу с таким ненавистным мной во главе, – совершенно не впечатлился Кирилл.

– Потому что это почетно. Если я с сильными, значит, тоже сильный. Разве это непонятно?

– Но ты слабый. Я принял тебя из жалости.

– И это было твоей самой большой ошибкой, – взвился Миша и вскочил на ноги, но под грозным взглядом Кирилла опустился обратно. – Ты потерял троих людей из-за меня, но не смог даже предположить, чьих это рук дело. Если бы не твоя потаскуха, Герман так и остался бы для всех преступником!

– Ты так ненавидел Германа, что действовал его руками?

– Он использовал меня, а я – его. Все честно. Отец помог мне поверить в себя, и я искренне ему благодарен. Аникеев получил по заслугам. Жаль, что у меня не получилось убить тебя его руками. И заметь, Герман презирал и завидовал тебе от чистого сердца. Я не заставлял его мечтать о твоем месте.

Миша скрестил руки на груди и замолчал, сказав все что хотел. Кирилл потер глаза, сегодня не скрытые очками. До чего же он устал за этот невероятно длинный день! Чувство тоски грызло и подтачивало изнутри, а мысли о Германе не покидали ни на секунду. Как бы ни пытался Кирилл казаться равнодушным, у него не получалось. Первый большой провал как главы Круга он выжжет на внутренней стороне век, чтобы не повторять ошибок.

– Зачем ты сделал из сына марионетку? Моя мать захотела снова войти в дворянское общество, и ты нашел способ, как помочь ей это сделать? Представляю, какой скандал разразился бы, появись она среди дворян, – подала голос Лиза, глядя на Гордия.

Тот лукаво посмотрел на нее и широко улыбнулся.

– Комарик, я же еще в прошлый раз сказал тебе, что ничего не знаю.

– Она хотела прибрать к рукам дворянское общество, с помощью моего тела привязать к себе пожизненным долгом главу клана ведьм и обрести огромное влияние. Она помешана на власти, поэтому добилась бы всего твоими руками, а потом уничтожила тебя, ведь конкуренты ей не нужны. Дядя Гордий, ты переиграл сам себя.

Глаза демона зажглись алым, из них ушло лукавство. Теперь он смотрел на Лизу с ненавистью.

– Твоя мать уничтожит тебя, комарик, а я навсегда останусь ее самым верным слугой, потому что люблю ее. Только она имеет для меня значение, как и я для нее. Она обязательно вернется за мной.

Гордия опалил неверящий взгляд. Головин услышал то, чего совсем не ожидал. Услышал, что не имеет значения даже для настоящего отца. Незавидная судьба, но не хуже, чем у тех, кто задохнулся по его указке. Не хуже, чем у Германа, разнесшего себе голову точным выстрелом. Не хуже, чем у матери Головина, которая в эти минуты рыдала и молилась у ворот собора. Она больше никогда не увидит сына, как и родители тех, кого он убил ради сомнительной власти.