Name: Да здравствует Королева эльфов!
Author: Дж. М. Кёрл
ISBN: 978-5-04-247070-7

Дж. М. Кёрл
Да здравствует Королева эльфов!

Лэйола боролась с тем, чтобы не влюбиться в него. Тэйн сражался за сердце своей возлюбленной. Теперь им предстоит узнать, сможет ли их любовь выдержать натиск тех, кто разлучил их.

Несколько недель Лэйола провела без еды и воды, и её решимость начинает рушиться, когда над ней нависает злая тьма. Она – ключ к уничтожению Пустоши или возрождению её создателя, давно умершего Чёрного Мага, с которым у неё есть таинственная связь. Лэйола и Тэйн узнают, что значит бороться за любовь, когда их окружают враги, и это превращается в борьбу за месть, королевство и поиск истины о том, почему Лэйола, кажется, обладает силой. И от этого зависит, падёт ли Палэйнор во тьму или её имя – «Несущая Свет» – останется верным.

J. M. Kearl

Long Live The Elf Queen

Посвящается читателям, которым полюбилась наша озорная гномка Тифапайн

Руководство по произношению имен

Адли – Ад-ли (Ad-lee)

Алайсара – Ал-ай-сар-а (Al-I-sar-uh)

Аноми – А-ном-и (Uh-nom-ee)

Атара – А-тар-а (Uh-tar-uh)

Атаэль – Ат-а-эль (Ath-ā-el)

Валин – Ва-лин (Vuh-leen)

Давейн – Да-вей-н (Duh-vay-n)

Драконнан – Дра-кон-нан (Druh-co-nan)

Дрегас – Дрег-ас (Dreg-us)

Дромасс – Дро-масс (Draw-muss)

Зарахель – Зар-а-хель (Zar-uh-hel)

Йорен – Йор-ен (Yor-en)

Кейл – Кей-л (Kay-l)

Кэтмор – Кэт-мор (Cat-more)

Лейф – Лей-ф (Lay-ff)

Линдора – Лин-дор-а (Lin-dor-uh)

Лэйола – Лэй-ол-а (Lay-all-uh)

Нировия – Ни-ров-и-я (Ny-rove-ee-uh)

Олдрич – Ол-дрич (All-drich)

Рейгар – Рей-гар (Ray-gar)

Роунан – Роу-нан (Ro-nan)

Серафина – Сера-фин-а (Sera-feen-uh)

Сигфрид – Сиг-фри-д (Seeg-free-d)

Скарван – Скар-ван (Scar-van)

Тенэйбрис – Тен-эй-брис (Ten-eh-briss)

Фэннан – Фэн-нан (Fen-en)

Эвалин – Эв-а-лин (Ev-uh-lynn)

Вессак – Весс-ак (Vess-ach)

Вилхара – Вил-хар-а (Vill-har-uh)

Делфария – Дел-фар-и-я (Del-far-e-uh)

Калладира – Кал-ла-дир-а (Cal-uh-deer-uh)

Малок – Мал-ок (Mal-ock)

Палэйнор – Пал-эй-нор (Pal-eh-nor)

Придам – При-дам (Pre-dam)

Ривенгард – Ривен-гард (Riven-guard)

Рунвейл – Рун-вейл (Roon-vayle)

Свенарам – Свен-ар-ам (Sven-are-um)

Седерак – Сед-ер-ак (Sed-er-ack)

Краткое содержание первой книги

Всю свою жизнь Лэйола тайно готовилась к мести. Ее целью были король эльфов Тенэйбрис и его сын, принц Тэйн – те, кто обрек на смерть ее родителей и неустанно преследовал ее, последнюю из чародеек. Тэйн, с детства обрученный с Лэйолой, ждал возможности воссоединиться с невестой, но не мог этого сделать, пока не свергнет своего жестокого отца. Полагая, что расправился с королем, принц отправился в Вересковую Лощину – родной город Лэйолы, где она нашла убежище среди людей. Время действия связывающего их заклятия истекало, и Тэйн должен был привести ее в свой дом, чтобы она заняла по праву принадлежащее ей место королевы Палэйнора рядом с ним.

Однако у Лэйолы были свои, куда более дерзкие планы. После неудачной попытки лишить принца жизни они заключили сделку: если Лэйола сумеет разорвать их магические узы, их пути разойдутся. На это ей было отведено восемь недель. За это время чародейка раскрыла страшную правду: враг намеревался использовать ее для воскрешения Черного Мага – создателя бледных. Эти проклятые эльфы, привлеченные ее силой, неустанно преследовали девушку, стремясь захватить ее.

В то же время Лэйола начала понимать, что Тэйн вовсе не тот безжалостный злодей, каким она его себе представляла. Проходя через множество испытаний и сомнений, они постепенно влюблялись друг в друга.

В конце концов она нашла способ разорвать связывающие их узы, но решила этого не делать.

Вместо этого она выбрала Тэйна.

Они уже строили планы на свадьбу, надеясь завершить брачный ритуал прежде, чем проклятие обратит их в бледных. Но отец Тэйна восстал из мертвых, а его союзница, вердрак Варлетт, разрушила связующие чары и оставила принца умирать в проклятом лесу. Лэйола оказалась в плену. С разбитым сердцем она задавалась лишь одним вопросом: жив ли Тэйн, и, если да, сможет ли он ее спасти?

Глава 1

Дождь барабанил по каменной башне, отбивая по крыше дробь, похожую на танец крошечных фей. Свежий, буйный аромат мокрой земли проникал в окно. Лэйола любила этот запах. Прежде он дарил ей покой и умиротворение. Но теперь ни он, ни бледный лунный свет, пробивающийся сквозь темные тучи, не могли унять ее боль. Улыбку, что прежде рождалась на ее губах, похитила лапа дракайны, пронзившая тело ее возлюбленного. Лэйола потерла ноющие виски и взяла свое единственное утешение – грязную голубую подушку. От нее пахло вековой пылью, но девушка прижала ее к себе, обнимая в поисках тепла. Она не обращала внимания на колючую солому, торчащую сквозь дырявую, грубую простыню под ней. Это служило напоминанием о том, что она все еще жива.

«Приди ко мне. Ты нужна мне».

– Тэйн, – прошептала она, когда этот глубокий, успокаивающий голос вновь прозвучал в ее голове.

Могло ли это быть правдой, если связь между ними была разорвана и стерта? Или же ее собственный разум играл с ней жестокую шутку? Она не могла сказать наверняка, но эта неопределенность лишь усиливала пульсирующую боль в груди.

«Приди ко мне. Прошу».

– Я не могу, – тихо ответила Лэйола, уткнувшись лицом в подушку.

Зубы ее стучали от холодного ветра, а брызги ледяных капель, летевшие в единственное открытое окно, делали одежду влажной. Эта круглая комната из серого камня стала тюрьмой, и ее унылый цвет нагонял такую же тоску, как осенние дожди. Отсюда было лишь два выхода: окно на двадцатиметровой высоте и массивная дверь, всегда запертая снаружи. Всегда.

– В самые темные зимние дни вспоминай яркие летние цветы. Вспоминай сладкие ароматы лаванды и цитрусов, вспоминай улыбки, и они помогут тебе пережить бесконечную ночь, – шептала себе Лэйола.

Тетя Эвалин всегда повторяла эти слова, когда невзгоды грозили поглотить ее. В детстве, в Вересковой Лощине, где не бывало долгих и темных зим, она не понимала их. Но теперь, оказавшись в бесконечном кошмаре, от которого отчаянно хотела проснуться, Лэйола осознала их глубокий смысл.

Из сухих глаз на потрескавшиеся губы скатились слезы. Лэйола удивлялась, что еще способна плакать. Сколько дней миновало? Один рассвет сменялся другим. Дни и недели слились в мутную пелену. Сколько времени прошло с тех пор, как Тэйн прислал ту записку?

«Я иду за тобой, Лэя». Сколько времени она провела без еды и воды? Недели? Она уже не помнила.

«Ты нужна мне», – донесся шепот.

Неужели его голос, дразнящий ее, лишь обман чувств? Есть ли он до сих пор на свете?

Дверь со скрипом отворилась. Внутрь шагнул все тот же рыжеволосый стражник, что приходил на рассвете, в полдень и после заката. Сегодня его меч мирно висел на боку, а не был занесен для удара. Оба знали: теперь она слишком слаба, чтобы нападать, как пыталась прежде. Насвистывая до жути веселый мотив, он прошел по скрипучим половицам. Они ни разу не обмолвились и словом. За многие недели он был единственным, с кем она виделась, но даже имени его не знала. Высокий и худой, он был сильнее ее и владел оружием, которым не боялся воспользоваться.

Лэйола лежала на боку не шевелясь, пока он вгонял ей в руку шип, призванный подавить ее магию. Бряцание металлического ночного горшка, которого он коснулся сапогом, гулким эхом разнеслось под сводчатым потолком. Стражник равнодушно хмыкнул и оставил горшок на месте. Она не пользовалась им уже пару дней. В ней ничего не осталось. Будь она человеком, давно бы умерла.

Дверь щелкнула, запираясь; тихо проскрежетал засов; и она села. Ее взгляд уперся в темное дерево, испещренное тонкими царапинами и вмятинами. Ей казалось, она до сих пор слышит отголоски собственных криков. Лэйола опустила глаза на свои пальцы, и ее подбородок задрожал. Ногти были сломаны и расщеплены, а кисти покрывала запекшаяся кровь.

Физическая боль, даже мучительный голод и жажда были второстепенны. Куда хуже было не знать, где Тэйн, и не чувствовать его. Что стало с Пайпер, Фэннаном и Тифапайн? Неужели Тенэйбрис уничтожил Вересковую Лощину? Захватил ли он тетю Эвалин, и грозит ли ей смерть?

Единственной надеждой оставалось то, что он сохранит им жизнь, дабы использовать как рычаг давления на Лэйолу, и что Тэйн придет прежде, чем это случится. Он должен прийти...

– В самые темные дни вспоминай яркие летние цветы...

Голос ее прервался, а тело затряслось в беззвучных рыданиях. Надежда? Что теперь значило это слово? Она потянулась к груди в поисках знакомого, истертого клочка бумаги, который всегда прятала за корсажем.

Она резко села, и паника сдавила грудь. Лихорадочно ощупывая постель, она искала единственное доказательство того, что Тэйн жив, когда все вокруг настаивали на его смерти. Свет полумесяца, проникавший в окно, был достаточно ярок, чтобы хоть что-то разглядеть, но тени вокруг выглядели зловеще.

– Где она?

Дрожащие руки оставляли свежие кровавые полосы, пока она отчаянно скребла ткань в поисках.

Она спустила ноги на пол и опустилась на колени, чтобы заглянуть в узкую щель между кроватью и камнем. Где же она?! Неужели образ мертвого Тэйна окончательно сломил ее рассудок? Создатель всемогущий, что, если записка ей лишь пригрезилась? Она ведь видела его изувеченное, окровавленное тело с зияющей раной в животе... Он не двигался и не дышал...

Она подползла к окну и, опираясь на ослабевшие ноги, вцепилась в каменный выступ. С тихим стоном, поднатужившись, она подтянулась выше. Сердце колотилось так яростно, что, казалось, вот-вот разорвется. Я не могу дышать. Я не могу дышать. Наконец, высунувшись из своей каменной клетки, она налегла грудью на выступ. Одна ее рука повисла вниз, а другой она отчаянно цеплялась за холодный камень. Порыв стылого ветра ударил в лицо, и ледяные капли вывели ее из оцепенения.

– Тэйн, где же ты? – прошептала она, глядя вниз на стражников, что расхаживали по безупречным дорожкам.

Неужели они и впрямь ничего не замечали? Или им было все равно, что их мнимая спасительница томится здесь в заточении? Хоть кто-нибудь должен был слышать ее крики.

Лэйола сложила ладони чашей в надежде собрать достаточно дождевой воды, чтобы смочить пересохшее горло. Но мелкие капли лишь увлажнили кожу – природа будто дразнила ее. И все же она жадно слизала влагу с ладони.

Прерывисто вздохнув, она повернула голову, чтобы заглянуть обратно внутрь. У ножки кровати лежал маленький скомканный клочок бумаги – ее лучик надежды. Оттолкнувшись от стены, Лэйола ринулась к нему и прижала к груди. Опустившись на колени, она расправила записку и прочла прекрасные строки:

Я иду за тобой, Лэя.

Тэйн

Она забралась обратно в постель, спрятала записку под одежду и наконец погрузилась в сон.

Скрип петель вырвал Лэйолу из забытья. Слипшиеся ресницы дрогнули, и глазам открылся намек на утреннее солнце, что заливало комнату теплом после холодной темной ночи. Легкие шаги заставили ее сердце забиться чаще. Это была не походка ее обычного охранника. Она замерла, едва дыша, и только крепче сжалась в комок, прижимая к себе маленькую голубую подушку. Лэйола ненавидела себя за эту слабость, за то, что съежилась, словно ребенок, страшащийся чудовищ. Но даже вчерашняя попытка доползти до окна отняла у нее последние силы.

Мелькнула прядь светлых волос, и к горлу подкатил ком. Нет, только не он. Только не он. Ее сны наводняли кошмары: ухмыляющееся лицо короля Тенэйбриса, склонившегося над окровавленными телами ее родителей, нависающего над Тэйном и хохочущего, как старая карга. Он хватал ее за волосы, выдирая пряди с корнем, и кричал, заставляя смотреть. «Посмотри, что ты наделала!» Она видела себя будто со стороны: глаза крепко зажмурены, все тело дрожит в его хватке, а из груди рвутся рыдания и мольбы о пощаде.

Она судорожно втянула воздух.

Это нереально. Этого не может быть.

– Лэйола.

Она узнала голос Олдрича, в котором послышалась... печаль?

Лэйола медленно приоткрыла один глаз, затем другой, чтобы убедиться, что это и вправду он. Его светлые волосы были стянуты в тугой узел, отчего лицо казалось еще суровее, а заостренные уши – острее. Как она раньше не замечала его сходства с Тенэйбрисом? Олдрич был точной его копией. Его некогда яркие, сияющие глаза теперь смотрели на нее с невыносимой тяжестью. Он сжал губы и протянул руку.

Собрав последние остатки сил, Лэйола оттолкнула его ладонь.

– Не смей, – прорычала она.

– Тебе нужно встать. Пойдем вниз.

Он был слишком терпелив, слишком спокоен. Она не доверяла этому напускному благодушию после того, как он ударил ее по голове рукоятью меча и пнул в ребра. Синяки и ссадины давно зажили, но память осталась.

– Тебя пригласили на завтрак.

Завтрак... При одной мысли о еде у нее свело желудок, а рот наполнился слюной. Картофель, яйца, фрукты. Вода. Больше всего на свете она жаждала воды. Язык казался наждаком, а в пересохшем горле першило и саднило. Она растерянно моргнула. Зачем ему выводить ее из этой комнаты ради завтрака? Лэйола перекатилась на бок и накрыла голову подушкой. Это, несомненно, ловушка, хитросплетение, в которое Лэйола не позволит себя втянуть. Либо это лишь видимость доброты, либо, что гораздо вероятнее, если сам король желает видеть ее за столом, значит, у них уже готов план на ее счет...

– Лэйола, – укоризненно произнес он, будто она была маленьким ребенком, не желающим вставать на занятия. – Ты, должно быть, изнываешь от жажды и голода. Прошло двадцать восемь дней.

– Нет.

– Ты хочешь остаться здесь навсегда?

Какой глупый вопрос. Словно она сама просила об этом. Звук плещущейся в сосуде жидкости заставил ее повернуться к Олдричу. Его почти белая туника была слишком накрахмаленной, слишком чистой. Даже руки, державшие металлическую флягу, казались мягче. Очевидно, он сбежал от Тэйна и Воронов, чтобы предаться роскоши, предложенной отцом.

Капля воды соскользнула с фляги на койку. В горле горело, будто сухой кремень высекал искры. Дрожащая рука потянулась к воде. Само это усилие вызвало в ней гнев. Он отодвигал флягу, не давая дотянуться. Глаза защипало от яростных слез. Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок. Она мысленно повторяла это слово, пока рука не упала обратно на постель.

– Ты настолько слаба? Можешь хотя бы сесть?

Он не насмехался; в его голосе звучала неподдельная тревога, но Лэйола была уверена, что это лишь притворство.

В тот момент ей с трудом удавалось даже вдохнуть.

Олдрич бережно подставил руку, помогая ей подняться. Изможденная и обессиленная, она не могла сопротивляться.

– Давай. Выпей. Прошу.

Она вжалась спиной в каменную стену, а он тем временем открутил крышку фляги. Холодный металл коснулся ее губ, и следом по языку скользнула вода. Она облегченно простонала. Ничто и никогда не казалось ей таким желанным. В несколько глотков осушив флягу, Лэйола вскинула подбородок и уставилась на Олдрича пустым взглядом.

– Я убедил отца позволить тебе поесть. Пойдем вниз.

– Какой в этом смысл?

– Я пытаюсь тебе помочь.

– С чего вдруг такая забота? Я здесь из-за тебя. Просто дай мне умереть.

Ей действительно было все равно.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Ты не умрешь, Лэйола. Ты эльф. Твое тело впадет в спячку ради выживания, и ты уснешь. На месяцы, а то и годы.

Она чувствовала эту глубинную, доходившую до самой души усталость с каждым ударом замедляющегося сердца. Еще несколько дней, и она бы погрузилась в тот самый сон, о котором он говорил. Олдрич обхватил ее рукой за талию и помог подняться. Она зацепилась локтем за его шею, и ее ноги безвольно качались в такт его шагам, пока он нес ее на себе.

Переступив порог, она ощутила странный страх. Покинуть свою темницу, чтобы шагнуть в неизвестность... навстречу тирану, что держал ее в заточении. Они начали спускаться по винтовой лестнице, и ее босые ступни царапал холодный камень. Мышцы ныли и горели, но было приятно наконец использовать их для чего-то большего, чем пара шагов до окна.

– Предупреждаю сразу, – сказал Олдрич, когда они достигли подножия лестницы, – у нас гости, которые желают тебя видеть.

Почему слово «гости» прозвучало так зловеще?

– Кто? Олдрич, если это моя тетя... если я тебе хоть капельку небезразлична, выведи ее отсюда. Умоляю.

Она всегда считала, что выше мольбы, но ради тети Эвалин была готова на все.

– Это не она. Когда солдаты прибыли, ее уже не было. Похоже, кто-то предупредил, что мой отец придет за ней.

Лэйола взглянула на него:

– Кто-то?

Тэйн? Так вот где он был? Неужели он позаботился о том, чтобы ее тетю Эвалин и остальных жителей родного города не вырезали? От этой мысли на ее губах появилась слабая улыбка. Должно быть, поэтому он еще не пришел... но тогда почему его голос в ее голове умоляет ее прийти к нему?

По коридору к ним двигался отряд стражников, на чьих латах красовался герб Палэйнора. Лязг их сапог эхом отдавался от стен, нарушая безмятежность пространства. На них были темно-серые боевые шлемы с заостренным верхом, отличающиеся от крылатых шлемов Воронов, а ноги защищали щитки, доходившие до колен. Один из стражников нес длинный посох из темного дерева. По мере их приближения разговоры стихли. Они замедлили шаг и с жалостью посмотрели на Лэйолу. Создатель, она никогда не хотела, чтобы на нее так смотрели. Один из них открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но низкого рычания Олдрича оказалось достаточно, чтобы они прошли мимо. Раньше эти стражники ей улыбались, а теперь в их взглядах читался страх.

– Я так и не нашел твою гномку, – сказал Олдрич, продолжая почти нести ее к месту назначения. – Должно быть, она в безопасности.

Тиф в порядке? Эта мысль немного облегчила тяжесть, давившую на плечи. Хоть какая-то добрая весть.

Лишь через несколько минут Лэйола узнала помещение, в которое они попали. Ее комната, «покои Звездного света», что рядом с покоями Тэйна, оказалась сразу за углом. Встроенные в ниши доспехи и букеты свежих полевых цветов в серебряных вазах, расставленных на подставках, были ей знакомы до мельчайших деталей. Это было место, которое она могла бы называть своим.

Олдрич остановился перед дверью из красного дерева, потянул вниз золотую ручку и толкнул створку.

– Скоро придут Рейна и Перл, чтобы помочь тебе искупаться и одеться.

Лэйола высвободилась из его хватки и шагнула вперед, ощутив внезапный прилив сил. Эта комната дарила ей толику утешения посреди мучений последних недель.

– Служебный проход навсегда перекрыт, так что не вздумай ничего выкинуть, – предупредил он. От его сочувственного взгляда у нее волосы на затылке встали дыбом. Словно она была птицей со сломанными крыльями, которой уже никогда не взлететь. – Я знаю, что ты любила его. – Он умолк, и желваки на его скулах дрогнули. – Но и я тоже.

Сглотнув подступивший комок, Лэйола ответила:

– Ты не ведаешь, что значит это чувство. Любовь к нему привела бы тебя в темницу, а не на сторону Тенэйбриса.

Опустив взгляд, Олдрич закрыл дверь. Резкий звук отозвался мурашками по коже. С некоторых пор Лэйола ненавидела закрытые двери. Прежде она никогда не боялась замкнутых пространств, но подступающая тревога, наполнявшая ее душу ледяным ужасом, говорила теперь об обратном. Она тряхнула головой, стараясь отогнать гнетущее чувство, выдвинула ящик туалетного столика и улыбнулась, увидев свертки из серебряной фольги.

– Спасибо, Тифапайн.

Разорвав шесть оберток, Лэйола отправила в рот первый шоколадный трюфель. Он таял на языке, словно мед, и она почувствовала, как сладость наполняет ее новыми силами. Остальные конфеты она проглотила так быстро, что не успела по-настоящему насладиться их вкусом.

Тихий стук заставил ее вздрогнуть. Тревога сдавила грудь, и сердце забилось так сильно, что зашумело в ушах. Лэйола поспешно сгребла пустые обертки, спрятала их в ящик и задвинула его, держа руки за спиной. Она обернулась как раз в тот миг, когда в комнату вошли Рейна и Перл. Напряжение тут же оставило ее, а на глаза навернулись слезы, застилая все пеленой. Рейна прижала ладонь к груди, ее подбородок задрожал. Перл пересекла комнату и заключила Лэйолу в объятия. Та сперва замерла, но потом ответила на них, и грудь согрело их доброе участие. За целую вечность это были первые дружелюбные лица, что она видела. Слезы, которые она так долго сдерживала, беззвучно покатились по щекам.

– О, милая моя девочка, – произнесла Рейна, медленно шагнув к ней. – Мне так жаль.

Она подбежала и крепко обняла Лэйолу и Перл.

– Мы слышали, что вас заперли в башне и морили голодом, – срывающимся голосом проговорила Перл. – Столько всего изменилось... Жаль, что мы не смогли вам помочь.

Лэйола отстранилась первой, вытирая мокрые щеки:

– Вы ничего не могли сделать.

– Нам велено лишь искупать вас и подготовить к завтраку с королем Тенэйбрисом, но... – Рейна достала из кармана белый платок. Развернув его, она показала Лэйоле кусок хлеба, лежавший на ладони, и, кивнув, вложила его в руку девушки. – Ешьте. А мы тем временем наполним вам ванну.

Принимая хлеб, Лэйола почувствовала, как рыдание застряло в горле.

– Спасибо, – прошептала она.

Ее голос звучал надломленно, сокрушенно, совсем не так, как прежде.

Лэйола присела на мягкое, шелковистое ложе, поглощая хлеб медленнее, чем до этого шоколад. Она коснулась зеленых лоз, что обвивали столбики кровати, и по привычке подняла взгляд к тайному убежищу Тиф в надежде увидеть ее там. Но там было темно и пусто, как и в ее душе.

Вскоре Рейна и Перл проводили ее к дымящейся ванне. Лэйола не сопротивлялась, когда они бережно сняли с нее одежду и помогли погрузиться в золотую купель на изогнутых ножках. Она опустилась в горячую воду, чувствуя, как та успокаивает грязную, воспаленную кожу. Рейна намылила ей волосы душистым мылом с ароматом цитруса и лаванды, и этот запах напомнил о словах, что она шептала в той комнате в башне. Записка от Тэйна, должно быть, прилипла к телу – теперь она намокла, и чернила начали расплываться. Лэйола попыталась схватить ее, но хрупкая бумага растаяла на кончиках пальцев. Создатель, нет. Беззвучные рыдания сотрясли ее тело, когда от послания осталось лишь его имя.

– Что это была за бумага?

Лэйола смотрела, как последние капли чернил превращаются в кляксы, пачкая сломанные ногти и исцарапанные пальцы, пока Перл не взяла ее руки в свои. Лэйола так и не ответила, погруженная в свои мысли. Возможно, это было к лучшему, что никаких доказательств спасения Тэйна не попадет в руки врага.

– Что случилось с вашими пальцами, милая?

Лэйола с трудом сглотнула, подавляя нахлынувшие воспоминания:

– Я хотела выбраться. Я хотела...

Тэйна. Но она не произнесла его имя вслух.

Перл смахнула с глаз огненно-рыжую прядь и с печалью покачала головой. Она обмакнула губку в мыльную воду и принялась осторожно омывать руки Лэйолы. Взгляд девушки стал отсутствующим, пока служанки ухаживали за ней так, как она никогда прежде не позволяла. На глаза навернулись слезы: какой же высокомерной и грубой она была с ними, а они все равно проявляли к ней уважение и заботу.

– Я сказала сыну, что мы сегодня увидимся с вами. Сэр Олдрич сообщил нам об этом вчера вечером, – сказала Рейна. – Мой мальчик все расспрашивал о вас.

– Не знала, что у вас есть сын, – ответила Лэйола, удивляясь, почему никогда не интересовалась этим раньше. – Сколько ему? Как его зовут?

– Чарли, ему девять. Создатель благословил нас им после долгих лет ожидания.

Перл улыбнулась:

– Он прелестный мальчик. Постоянно говорит, как сильно хочет с вами познакомиться. Вы его кумир.

– Я? – изумилась Лэйола.

– О да, – подтвердила Рейна, гордо улыбаясь, словно сын стоял рядом с ней. – Видите ли, он всегда мечтал стать магом. И у него черные волосы и голубые глаза, совсем как у вас. Он прекрасный ребенок, а когда вырастет, станет настоящим красавцем.

– Что ж, передайте ему, что я с радостью познакомлюсь с ним... когда-нибудь.

Это «когда-нибудь» надолго повисло между ними.

Рейна кашлянула, чтобы прочистить горло.

– Когда все наладится, – а мы должны верить и надеяться, что так и будет, – вы непременно с ним познакомитесь.

Лишь когда вода в ванне остыла, Лэйола поднялась и вытерлась полотенцем. Она уставилась на свое отражение в большом, отделанном золотом зеркале. Не зная точно, чего ожидать, – быть может, впалых щек и выпирающих ребер – она с удивлением обнаружила, что ее пышная грудь осталась прежней, хотя ключицы проступали острее. Потеря веса лишь подчеркнула рельеф ее мощных бедер. Мышцы на плечах, возможно, немного потеряли в объеме, но незначительно. Талия стала чуть тоньше, а округлость бедер не так бросалась в глаза, как прежде, но каким-то чудом тело сохранило свои очертания, словно отказываясь становиться хрупким и изможденным. Быть может, частица ее магии вплелась в каждую клетку, поддерживая в ней силу.

Она чувствовала себя слабой, но по ней этого не было видно. Кожа утратила свой бронзовый загар, а из взгляда исчезла былая огненная ярость. Девушка, смотревшая на нее из зеркала, казалась печальной и опустошенной. Даже она сама это видела. Кем была эта девушка? Уж точно не Лэйолой Несущей Свет, что сражалась с бледными и уничтожала тех, кто пытал и едва не погубил ее возлюбленного.

Рейна накинула на плечи Лэйолы шелковый халат лазурного цвета и усадила в мягкое кресло того же оттенка. Она принялась расчесывать спутанные иссиня-черные волосы Лэйолы, что ниспадали до самых бедер, а Перл тем временем добавила румянца ее щекам и губам. За окном щебетали птицы, и снизу доносились приглушенные голоса прохожих. Молчание не тяготило, но Лэйолу мучило множество вопросов, а съеденный хлеб с шоколадом придали ей сил и смелости.

– Что, по словам Верховного Короля, случилось с... – начала она, бросив взгляд на свое запястье. Там, где всегда была связующая руна, теперь оставалась лишь гладкая, нетронутая кожа, – Тэйном?

Произнести его имя было слишком тяжело.

Рейна перестала расчесывать ее волосы. Перл подняла на подругу темные глаза. Что бы ни случилось, это было не к добру.

Рейна прокашлялась и заговорила первой:

– Король... Ой, принц Тэйн был приговорен к казни за измену, потому что пытался убить короля Тенэйбриса с целью захвата трона.

– Это ложь, – отрезала Лэйола, и в ее груди вспыхнул огонь, который, как ей казалось, давно погас. – Он сделал это потому, что Тенэйбрис хочет предать всех нас Черному Магу.

Глаза Перл слегка расширились.

– Черному Магу? Вы упоминали об этом, когда только прибыли... Вы все еще считаете это возможным?

– Я знаю, что это так.

– Возвращение короля Тенэйбриса очень удивило нас всех, – начала Рейна. – Это случилось в день возвращения Воронов из Дунафелла. Он вошел через главные врата, в короне, а рядом с ним был сэр Олдрич. Мы ликовали, что наш Верховный Король жив. Но потом он объявил, что принц Тэйн пытался его убить. Он начал арестовывать верных принцу соратников, чтобы допросить их. А потом допросы сменились казнями прямо на улицах. Вскоре мы услышали, что вас держат в башне. Мы все до смерти боимся, что следующими лишимся голов. – Рейна вздохнула, понизив голос. – Но хуже всего то, что я и сама почти поверила королю Тенэйбрису.

Лэйола вскочила со стула, резко повернувшись к ней:

– Но теперь не веришь?

Рейна беспокойно перебирала пальцами.

– Кажется, я видела то, чего, полагаю, не должна была видеть.

– Что? – в один голос потребовали Лэйола и Перл.

– В замке... чужак. – Рейна сглотнула. – Я мельком увидела его руку, белую как снег, с черными когтями. – Голос ее дрогнул. – Думаю, он тоже мог меня заметить. Он был с головы до ног закутан в плащ, но снял перчатку. Боюсь, он может быть... – Она осеклась и покачала головой.

– Бледным, – закончила Лэйола.

Перл ахнула:

– Нет, этого не может быть.

Рейна испуганно огляделась по сторонам:

– Я не понимаю, зачем королю Тенэйбрису пускать проклятого в замок. Что происходит?

По коже Лэйолы пробежали мурашки. Ее взгляд метнулся к двери, ведущей в спальню. Матэйкис, предводитель бледных... несомненно, это он. Тэйн упоминал, что Тенэйбрис давно заключил с ним союз. Лэйола схватила Рейну за руку.

– Послушайте меня. Тенэйбрис намерен выдать меня генералу Матэйкису из-за моей магии. Помните, я рассказывала, как мои родители погибли, чтобы уберечь меня от Верховного Короля? Они знали, что Тенэйбрис использует меня во зло. Теперь вы понимаете, не так ли? Он жаждет возвращения Черного Мага. Мне нужно бежать отсюда.

Перл подавила рыдание, прикрыв рот рукой. В глазах Рейны вспыхнул ужас, и она отшатнулась на шаг, словно одно лишь упоминание его имени лишало ее сил.

– Они перекрыли проход для слуг. Из этой комнаты нет другого выхода, кроме как через парадную дверь, а там наверняка стоят стражи.

Это был единственный путь наружу. Словно она могла вот так просто выйти отсюда. Лэйола бросилась к окну и распахнула его. Зеленые лозы, обвивавшие оконную раму, могли оказаться достаточно длинными, чтобы спуститься почти до самой земли. Оттуда можно было зацепиться за кладку или рискнуть спрыгнуть. Падать было не так уж и высоко. Главной трудностью было остаться незамеченной стражниками, чьи патрули проходили мимо двери с определенной периодичностью.

В дверь трижды тяжело постучали. Проклятие.

Лэйола резко обернулась и ткнула пальцем в сторону горничных:

– Не открывайте.

Она сглотнула, глядя сквозь арку в спальню, где за дверью кто-то ждал. Если это Матэйкис...

Плач Перл эхом отдавался в отделанной мрамором ванной. Рейна обхватила себя руками и попятилась в угол.

– Мы должны. Король Тенэйбрис казнит нас, если вы уйдете. Он решит, что мы помогли вам. Он уже убил нескольких личных слуг принца Тэйна.

Рот Лэйолы удивленно открылся.

– За что он убил слуг Тэйна?

Отношение к Воронам было понятно, но слуги?

Перл тыльной стороной ладони утерла покрасневшие щеки:

– Мы не знаем, но уверены, что будем следующими.

– Потому что он усомнился в их верности, как усомнится и в нашей, – сказала Рейна.

В дверь ударили кулаком – теперь четыре раза, и каждый удар был сильнее предыдущего.

– Лэйола, ты готова? Верховный Король ждет, и боюсь, он не так терпелив, как был Тэйн.

Лэйола взглянула на своих служанок – на их бледные, испуганные лица.

Стиснув зубы, она решительно произнесла:

– Несите мне платье. И быстро.

Глава 2

Серебряные каблуки туфель Лэйолы едва слышно простучали, когда она шагнула в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь. Перепуганные горничные остались внутри, чтобы прийти в себя. Позволить Олдричу увидеть их панику значило бы неминуемо пробудить его подозрения. Он бы непременно задался вопросом, отчего они так взволнованы.

Взгляд предателя прошелся по ее фигуре – скорее оценивающе, чем похотливо, хотя и вожделение в нем тоже таилось. Лэйолу едва не стошнило при мысли о том, какие образы рождаются в его голове. Высокий ворот золотого платья скрывал шею, корсет утягивал талию, а несколько слоев тяжелой ткани создавали пышный силуэт от бедер до пола. Она намеренно выбрала наряд, не открывавший ничего лишнего – ни единой части тела, ни единой соблазнительной линии.

– Ты поистине прекрасна. Мы с Фэннаном поспорили: он говорил, что ты, скорее всего, окажешься обычной наружности, а я – что ты затмишь звезды. Он с радостью признал свое поражение.

Лэйола смерила его полным отвращения взглядом. После всего, что он сотворил, мерзавец осмеливался рассуждать о ее внешности? И как он вообще смеет упоминать Фэннана?

– Оставь свои любезности при себе, змей. Они тебе не помогут.

Олдрич нахмурился и потянулся к ней, но Лэйола с отвращением отступила, сцепив ладони за спиной. Пусть раньше она и принимала его помощь, но теперь, сытая и умытая, она намеревалась использовать каждую крупицу своих сил, чтобы дойти самостоятельно.

– Упряма, как и всегда. Что придало тебе этот новый всплеск энергии? – приподнял бровь Олдрич. – Еще недавно ты едва держалась на ногах.

Лэйола с трудом сглотнула, вспомнив о Рейне и о приказе не давать ей еды.

– Горячая ванна творит чудеса.

Сделав шаг, она притворно оступилась, и он тут же схватил ее за руку, не давая упасть. Лэйола с неохотой ухватилась за его локоть, чтобы он не заподозрил, что служанки помогли ей больше дозволенного.

– На одном упрямстве далеко не уедешь. Я лишь хочу помочь тебе, – сказал Олдрич. – Это не уловка.

– Помочь? – усмехнулась Лэйола. – Теперь ты хочешь мне помочь? Где же ты был, когда я умирала от голода? Где ты был, когда я хотела выбраться из той комнаты? Где...

Она умолкла. Все вокруг поплыло, голова закружилась, и Лэйола тяжело оперлась на Олдрича. Возможно, он был прав насчет ее упрямства.

– Я ничего не мог поделать, но, что бы ты ни думала, я о тебе беспокоюсь. Я не хочу видеть, как ты страдаешь.

Кипя от ярости, Лэйола крепче стиснула его руку, впиваясь сломанными ногтями в предплечье. Она давно усвоила, что люди показывают свою истинную суть поступками, а слова могут ничего не значить. Смелым делам она верила больше, чем красивой лжи.

– А как же Пайпер и Фэннан? Ты хочешь, чтобы они страдали?

Она старалась идти как можно быстрее, но все равно получалось куда медленнее, чем хотелось. Слабые ноги горели от напряжения, а вместе с ними пылала и ее гордость.

– Конечно, нет. – Олдрич с досадой провел рукой по лицу. – Они мои друзья, но порой ради высшего блага приходится идти на жертвы. Их освободят, как только ты начнешь сотрудничать.

– Высшего блага? Ты считаешь, что воскрешение Черного Мага – это высшее благо? И твои друзья? Сильно сомневаюсь, что они по-прежнему считают тебя другом.

Она покачала головой при мысли о том, как они сидят в сырой камере, без еды и воды, продрогшие и ослабевшие. Или, что еще хуже, избитые и замученные.

– Послушай меня. – Он резко дернул ее на себя, останавливая у подножия лестницы. В большом зале на них смотрело несколько пар стражников. Они не сошли со своих постов у главного входа и в коридорах, но неотрывно наблюдали. Олдрич, которому их внимание было так же неприятно, как и ей, огляделся, а затем встретил яростный взгляд Лэйолы. – Если не хочешь вернуться в ту комнату, будешь делать то, что требует мой отец.

– Я скорее усну вечным сном, чем отдам свою магию этому негодяю.

Глаза Олдрича расширились, и он понизил голос почти до шепота:

– Отец этого никогда не допустит. Он найдет способы заставить тебя подчиниться. То заточение в башне было лишь для того, чтобы ослабить тебя, сломить твою волю. Впереди тебя ждет нечто куда более ужасное.

Плотно сжав губы, Лэйола гадала, какого клятого гоблина он ей все это выкладывает. Пытается выставить себя добрым эльфом на фоне злодея-отца? Затеял очередную игру разума? Не мог же он всерьез верить, что по-прежнему ей друг или что для него еще возможно искупление.

– Пусть попробует.

Олдрич вздохнул и потащил ее за собой, сжимая ее руку так сильно, что она почувствовала, как его пальцы оставляют синяки на коже.

– Матэйкис здесь. Сомневаюсь, что в своем ослабленном состоянии ты сможешь противостоять его мощи. Это вызов даже для меня.

Лэйола сглотнула подступивший к горлу ком страха. Тэйн говорил, что Матэйкис – последний, с кем бы он хотел сойтись в поединке один на один, а ведь Тэйн был самым сильным эльфом из всех, кого она знала.

– Ты делаешь все это, чтобы однажды стать Верховным Королем, но править будет нечем – от Палэйнора ничего не останется. Неужели ты не понимаешь последствий?

– У нас с отцом есть обязательства перед Матэйкисом. Мы сохраним контроль над Палэйнором, и атаки прекратятся. Это единственный способ спасти нашу землю от распространения проклятия. Знаю, ты видишь это иначе, но таково мое намерение.

– Неужели? Разве Тенэйбрис уже объявил тебя своим новым наследником? Рейна и Перл называли тебя сэром Олдричем, а не Верховным Принцем. И разве нападения прекратились?

– Он объявит. Просто выжидает подходящего момента. – Олдрич покачал головой. – А нападения прекратятся, как только они получат желаемое.

– Создатель, Олдрич, как ты можешь быть так глуп? Ты и вправду думаешь, что Черный Маг, вернувшись, не захватит Палэйнор? Он уже пытался, но твои предки не были глупцами. Твой дед погиб на войне, спасая эту землю, а твой отец собирается просто отдать ее врагу.

– Ты ошибаешься. Верховный Король прекрасно знает, что делает.

– И что же?

– Черный Маг вернет нашему народу магию. Мой отец заключил сделку. Тебе все равно, ведь ты маг, но остальные эльфы хотят вернуть свою силу.

– Ты веришь, что Матэйкис может это гарантировать? Подумай, Олдрич.

– Он и сам не хочет быть тем, кто он есть.

Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тенэйбрису было безразлично, есть ли магия у других эльфов. Он жаждал ее лишь для себя. И с чего бы Черному Магу останавливать бледных, если он сам их и создал? Снова ложь, снова принуждение. Олдрича обманом заставили в это поверить или все это было уловкой, чтобы склонить ее к сотрудничеству?

Они подошли к обеденному залу, и двери, украшенные искусной резьбой, распахнулись внутрь. Двое стражников приветственно склонили головы. Лэйола вдруг почувствовала, как ее ноги налились свинцом, будто каменные глыбы приковали ее к месту. Что же ждало ее в этом зале...

Олдрич положил руку ей на спину, мягко подталкивая вперед. Глубоко вздохнув, она сделала шаг, затем еще один, каждый из которых казался шагом к неминуемой гибели. Эльф, убивший ее родителей и отнявший у нее Тэйна, был одет в зеленую тунику с высоким воротом, расшитую листьями плюща и украшенную золотыми пуговицами. На его прямых светлых волосах сверкала золотая корона с изумрудами и алмазами, чей блеск придавал его алебастровой коже немного тепла. Его хрупкое телосложение и узкие плечи ничем не напоминали могучую фигуру Тэйна. Но больше всего ее тревожил его взгляд – взгляд голодного волка, что затаился в ожидании добычи под личиной изысканных одежд и неземной красоты эльфийского лица.

Лэйола окинула взглядом зал. Она ела здесь множество раз, но обстановка изменилась. Вместо синих гобеленов стену с окнами теперь украшали зеленые, появился новый стол из медового дуба, уставленный дорогой серебряной посудой. Даже успокаивающие зеленые растения сменили горшки с алыми розами, словно Тенэйбрис хотел уничтожить все, к чему прикасался Тэйн. Висевшую на стене картину заменил портрет самого Тенэйбриса в полный рост, заключенный в броскую золотую раму. Но хуже всего было то, что Тенэйбрис сидел во главе стола – там, где когда-то сидел Тэйн. Он указал на стул рядом с собой. На то самое место, которое Тэйн, по его словам, предназначал для своей нареченной. Создатель, как же она хотела, чтобы он был здесь, чтобы, зажмурившись и открыв глаза, она увидела его. Но Тэйна не было, и ей не хотелось ничего сильнее, чем схватить со стола нож и вонзить его в сердце Тенэйбриса.

По ее шее пробежал холодок, и она резко обернулась.

Бледный, чья кожа и волосы были светлы, как выбеленные солнцем кости, провел черным ногтем по ее плечу.

– Здравствуй, красавица, – промурлыкал он. Черные глаза Матэйкиса впились в знак лилии, что виднелся из-под короткого рукава, и он облизнул свои угольные губы. – Наконец-то мы встретились.

Она содрогнулась от его прикосновения и близости и отстранилась.

– Я не укушу, – усмехнулся Матэйкис, и в его злой ухмылке сверкнули острые, точно у хищника, зубы. – За последние несколько сотен лет я научился сдерживать свои порывы. Не тревожься, моему господину ты нужна живой и невредимой.

С презрительной усмешкой Тенэйбрис поднялся и указал на стол.

– Садись.

Приказ прозвучал отрывисто и властно, а губы его были поджаты так, словно он надкусил лимон.

Матэйкис вошел в комнату, ступая плавно, будто скользя над полом. Его длинный черный плащ струился следом, растекаясь у ног темной лужей. Он занял свое место и поднял бокал, наполненный темно-красной жидкостью. Когда он взболтал содержимое, Лэйола невольно сглотнула, завороженная густотой напитка, который явно не был вином.

– Я сказал, садись, – рявкнул Тенэйбрис.

Лэйола замерла. Она вытерла вспотевшие ладони о платье.

«Беги, беги, беги», – твердил внутренний голос. Ее взгляд метнулся к трем выходам. Успеет ли? Даже распахнутое окно, впускавшее теплый ветерок, казалось заманчивым. Она была не в том состоянии, чтобы сражаться с бледным – проклятым эльфом-людоедом. Ненасытным и смертоносным по своей природе.

Сердце бешено колотилось. Лэйола попятилась к коридору и наткнулась на Олдрича. Тревога, пронзившая ее, наполнила силой некогда ослабевшие ноги. Она сможет добраться до прохода для слуг, спрятаться.

– Подойди. Сядь.

Голос Матэйкиса изменился, стал мелодичнее и глубже, в нем появилось легкое эхо. Лэйола невольно шагнула вперед.

«Нет, нет, я не хочу», – подумала она, но продолжала идти. Она медленно мотнула головой, не в состоянии остановиться. От нарастающего ужаса задрожали руки. Дойдя до стула, она вцепилась в его спинку и вскинула подбородок.

Матэйкис улыбнулся:

– Какая упрямица. Ты не первая, кого я сломлю.

Верховный Король скривил губы и метнул в Олдрича суровый взгляд:

– Не стой столбом. Займись делом.

Олдрич схватил ее за бедра, развернул к стулу и, усадив, придвинул к столу. Вот же ублюдок. Лэйола все еще ощущала призрачные прикосновения его ладоней, и от отвращения у нее вспыхнуло лицо. Однако горечь быстро отступила при виде миски, до половины наполненной спелыми фиолетовыми ягодами, и тарелки с индюшачьей ножкой и булочкой, смазанной маслом. Лэйола вдохнула насыщенный аромат мяса, и у нее потекли слюнки, а желудок заурчал, словно требуя немедленно откусить кусок. На мгновение она задумалась, почему от Матэйкиса не пахнет гнилью, как от других, с кем ей доводилось сталкиваться. Возможно, запах еды все заглушал.

– Ты голодна, – произнес Тенэйбрис. – Ешь, Лэйола.

Под рукой не оказалось ни столовых приборов, ни чего-либо, что можно было бы использовать как оружие. Нож короля лежал слева от него, а она сидела справа. Несмотря на мучительный голод, Лэйола держала руки на коленях. Все это было в корне неправильно. Ее вырвали из объятий Тэйна, обрекли на голод, а теперь усадили за стол и предлагают разделить с ними трапезу, будто ничего не случилось.

Олдрич выдвинул стул рядом с ней и сел:

– Когда прибудет дракайна?

Дракайна? В памяти тут же вспыхнули образы: вот она вонзает кинжал в грудь вердрака, едва не лишается руки и наконец видит черную когтистую лапу, что вспорола живот Тэйна. Лэйола зажмурилась и глубоко вздохнула, пытаясь унять тревогу, что снова подступала к горлу. Нельзя поддаваться панике, нельзя терять сознание. Не здесь.

– С минуты на минуту, – ответил Матэйкис.

Словно по команде, двери со щелчком отворились. Лэйола повернула голову. Жемчужно-белое платье, шлейфом тянувшееся за Варлетт, облегало изгибы ее тела, будто было нарисовано на нем. Она была прекрасна: яркая смуглая кожа и золотые кудри, водопадом ниспадавшие до самых бедер.

– Матэйкис, мой дорогой, – проворковала она, и стук ее каблуков громко разнесся по блестящему каменному полу. – Как же давно мы не виделись.

Даже от ее голоса по спине Лэйолы пробежали мурашки. Если и был кто-то, кого она желала убить больше, чем Тенэйбриса, так это мерзавка Варлетт. Если бы не она, Лэйола все еще была бы с Тэйном. Они бы вместе сбежали через портал. Она могла бы сейчас обнимать его, целовать, любить.

– Варлетт. – Взгляд Матэйкиса без тени скромности жадно пожирал ее. – Ты как всегда восхитительна.

«Какая мерзость, меня сейчас стошнит», – подумала Лэйола.

Тенэйбрис поднялся и указал рукой на стул рядом с Матэйкисом.

– Добро пожаловать, Варлетт.

Лэйолу чуть не вывернуло от этих формальностей, соблюдаемых так, словно перед ней было не сборище отвратительных чудовищ.

О да, давайте все будем вести себя как ни в чем не бывало, забыв, что эти двое пожирают нам подобных.

Варлетт заняла предложенное место и, окинув Лэйолу взглядом через стол, цыкнула.

Театрально надув нижнюю губу, она промурлыкала:

– Ты выглядишь такой печальной, бедняжка. Не могу представить почему.

Она хихикнула, словно то, что она сделала с Тэйном, было забавной шуткой.

По телу Лэйолы разлился жар. Будь у нее доступ к магии, она бы с наслаждением вырвала жизнь из этой твари, наблюдая, как та задыхается в агонии.

– Сука.

Улыбаясь, словно добилась именно той реакции, какой хотела, Варлетт проговорила:

– Какая дерзкая. А я-то думала, что заточение в башне усмирит твой язык.

Тенэйбрис расправил плечи:

– Мне нужно знать, сделала ли ты то, о чем я просил.

Голос его звучал резко и сурово.

Варлетт изогнула бровь. Наклонившись вперед, она застучала по столешнице своими длинными, почти восьмисантиметровыми когтями. Клац, клац, клац. От этого звука у Лэйолы по коже пробежал мороз.

– Я разорвала их связь. Можешь сам проверить ее запястье, если желаешь. Не понимаю, почему ты до сих пор этого не сделал. Она у тебя уже не одну неделю.

– Речь не об этом. Он мертв? Я велел тебе вернуться и убедиться в этом. Нельзя допустить, чтобы он явился за моей головой. Тэйн уже пытался меня убить, а до меня доходят... слухи.

Сердце Лэйолы замерло. Слухи о том, что Тэйн жив?

– Во-первых, ты не смеешь мне указывать. – Она перевела взгляд на Лэйолу. – Я оставила его истекать кровью на лесной земле с дырой в животе. Сомневаюсь, что даже он смог бы такое пережить. – Варлетт снова повернулась к Тенэйбрису. – Но, полагаю, он мог и выжить. В конце концов, он... особенный.

Резкие складки у рта Тенэйбриса пролегли еще глубже.

– Мне нужны были гарантии. Я заплатил тебе сполна.

– Может, мне следовало принести тебе голову твоего сына? Уверена, твоя наивная женушка пришла бы от такого в восторг. – Варлетт громко расхохоталась. – Я и так оказала тебе услугу. Если он жив, теперь это твоя забота.

– Моя забота? – рявкнул Тенэйбрис. – Думаешь, он не придет и за тобой?

Глаза Варлетт сверкнули, и она улыбнулась.

– Я с радостью приму вызов. Люблю поиграть с мальчишками.

Кулаки Лэйолы сжались. Создатель, как же ей хотелось перелететь через стол и задушить эту женщину. Было странно, что они говорят об этом при ней, словно она была частью их коварного сговора или ее здесь и вовсе не было. Впрочем, это говорило о многом. Они не видели в ней угрозы. Не боялись, что она потеряет самообладание и перережет их всех, хотя именно этого ей и хотелось. Но, как и они, Лэйола знала: в нынешнем состоянии она на это не способна. Без оружия, без магии, почти без сил от голода – она не представляла опасности. Недели, проведенные в башне, не прошли даром – таков был его замысел.

Олдрич коснулся руки Лэйолы.

– Можешь есть, все в порядке, – прошептал он. – Обещаю, еда не отравлена.

Яства так и манили ее, но она упрямо покачала головой.

– Ешь, – приказал Матэйкис таким густым, властным голосом, что ее тело невольно подчинилось. – Скоро тебе понадобятся силы.

Больше не в силах сопротивляться, Лэйола поднесла индюшиную ножку к губам и впилась в нее зубами. Сочное, жирное, соленое мясо показалось ей вкуснее всего, что она когда-либо пробовала. Проглотив первый кусок, она едва не застонала от удовольствия. И хотя ей хотелось воспротивиться приказу, просто чтобы доказать, что она еще на что-то способна, уступить было слишком легко.

Откусив несколько раз, Лэйола подняла взгляд. Матэйкис и Варлетт наблюдали за ней с пугающей, хищной пристальностью. Даже в человеческом обличье Варлетт походила на дракона, который не прочь закусить эльфийкой. Лэйола прочистила горло и сделала долгий глоток воды. Пожалуй, ей самой стоит сыграть в их игру.

– Итак, я здесь потому, что вы хотите, чтобы я вернула Черного Мага. Как мне это сделать? Моя магия создает лишь лозы да цветы. Какое это имеет отношение к нему?

– Об этом побеспокоимся, когда придет время, – ответил Матэйкис. – А пока ешь досыта.

– Зарахель сам сказал, что эльфийская чародейка с меткой лилии родится, дабы обеспечить его возвращение, когда он... умрет. – Варлетт запнулась на последнем слове, и это заставило Лэйолу задуматься. – А затем встанет подле него.

Индейка выскользнула из пальцев Лэйолы и со звоном упала на стеклянную тарелку. Встать подле самого злобного мага из всех, что когда-либо жили? Как такое возможно? Ложь. Должно быть, это ложь. Лэйола никогда не примкнет к нему.

– Он был провидцем?

– Он был многим.

Почему они скрывают подробности? Неужели это будет стоить ей жизни? Нет, не может быть, раз они верят, что после она встанет на его сторону. Может, она как-то лишится своей воли, будет им околдована? Или, быть может... Лэйола снова взяла в руки ножку индейки.

– А вы сами-то знаете, как его вернуть?

Матэйкис вперил в Лэйолу немигающий взгляд угольно-черных глаз.

– Зарахель не оставлял такое на волю случая. Полагаться на судьбу – удел богов.

Тенэйбрис постучал пальцами по столу.

– Тебе не нужно ей ничего объяснять. Она так или иначе сделает что от нее требуется.

– Я жила, когда по этому миру еще ходили древние боги, – хвастливо перебила его Варлетт. – Я знаю больше, чем ты когда-либо сможешь постичь, Лэйола. Ты всего лишь наивное дитя, не забывай об этом.

Лэйола попыталась скрыть изумление, но брови ее невольно поползли вверх. Варлетт, должно быть, не меньше двух, а то и трех тысяч лет. Странно, что она решила это подчеркнуть. Возможно, ей было не по себе сидеть за одним столом с теми, кто смел бросить ей вызов. Она ведь сама говорила, что власть – это именно то, чего она жаждет превыше всего. А может, просто хотела унизить Лэйолу, лишить ее последних крупиц уверенности.

– Если ты так стара и всеведуща, то зачем тебе понадобился Зарахель? Зачем тебе вообще была нужна его магия? Или моя, раз на то пошло.

Уголок рта Варлетт дернулся.

– Это называется верность.

– Ты же сама говорила, что он любил власть больше, чем тебя, и потому вы расстались.

Золотые глаза Варлетт сузились, но на губах ее заиграла змеиная улыбка. Рассмеявшись, она повернулась к Матэйкису.

– У этой девчонки весьма острый язык, не правда ли?

Внезапно она метнулась через стол, сметая бокалы и яства, и прижала длинный черный коготь к сомкнутым губам Лэйолы.

– А если не замолчишь, я вырежу его и сожру.

Лэйола вжалась в спинку стула, подавляя желание оттолкнуть Варлетт. Она понимала, что сейчас, да и, возможно, никогда, не сможет противостоять ей в схватке.

Тенэйбрис наблюдал за этой сценой с явным удовольствием, его губы тронула улыбка.

– Возможно, ей действительно не понадобится язык для достижения наших целей. Так же, как и уши.

Черные, похожие на щели зрачки Варлетт расширились, и она глубоко вдохнула.

– А пахнешь ты и впрямь славно, и эти изящные ушки станут прекрасным дополнением к моей коллекции. Сделаю из них ожерелье и добавлю кости из твоей кисти.

– Довольно, – небрежно бросил Матэйкис. – Она должна быть невредима.

Это не было магическим приказом, но Варлетт все же отступила и снова скользнула на свой стул. Однако в ее глазах горела жгучая, как пламя, ненависть, и не знай Лэйола всей подоплеки, она бы решила, что это нечто личное.

Лэйола снова взяла в руки индюшачью ножку, пытаясь сделать вид, что это не она только что чуть не обмочилась от страха.

– А теперь к делу, – произнес Тенэйбрис. – Вот тебе небольшая демонстрация того, что тебя ждет, если вздумаешь бунтовать и откажешься сотрудничать.

Олдрич шумно заерзал на стуле. Он и Лэйола обменялись взглядами, и в растущем на его лице ужасе было что-то очень тревожное. Двери с грохотом распахнулись, и двое стражников втащили женщину. Ее голова поникла, а ноги волочились по полу, словно она была без сознания. Грязная, мшисто-зеленая туника была разорвана на плече, а непомерно широкие штаны едва держались на бедрах. Рыжие волосы, некогда яркие, как спелые ягоды, потускнели от грязи и копоти. Чья-то рука схватила ее за макушку и резко вскинула лицо вверх. Лэйола ахнула, увидев на нежном лице Пайпер синяки и несколько глубоких порезов.

Пайпер уставилась на нее единственным не заплывшим глазом:

– Не соглашайся. Пусть лучше они убьют меня, Лэйола.

Глава 3

Неподалеку тихо журчал ручей, а песни ласточек, доносившиеся с пестрых крон деревьев, так околдовали Тэйна, что на миг позволили забыть о боли. Тяжело дыша, напрягая все мышцы, он уперся ладонями в каменный край колодца, перенеся на них почти весь свой вес. Прикрыв глаза, он вслушивался в умиротворяющие звуки природы, так не похожие на агонию, терзавшую его душу. Он отчаянно рвался к Лэйоле, но спустя три недели ему едва хватало сил, чтобы дойти до колодца у хижины мага Весстана. Еще ни одно ранение не заживало так долго, но и так близко к смерти он еще никогда не был. Лишь воля Создателя позволила ему выжить. Иначе он бы погиб в тот день и, поскольку узы их союза были разорваны, Лэйола оказалась бы в безопасности. Как бы ни мучила его мысль о потере этой связи, частичка его души испытывала благодарность. Это означало, что ей не придется умирать вместе с ним.

Он ухватился за свисавшую над колодцем веревку и, перебирая руками, потянул, пока из темноты не показалось ведро. Целебные воды Калладиры омыли его горло и наполнили желудок. Маленькая сине-золотая бабочка опустилась на его обнаженную грудь. Ее крошечные крылышки трепетали, и он на миг вспомнил, как однажды сказал Лэйоле, что бабочки приносят удачу. Сейчас удача была ему необходима.

Опираясь на высокий белый посох, Тэйн медленно брел к желтому домику, превозмогая боль, что терзала его грудь. Любое движение отдавало мукой в рваной ране – зазубренной восьмиконечной звезде из розовой, воспаленной плоти. Увечье размером с ладонь, пронзившее тело на несколько сантиметров выше пупка, было слишком глубоким. У Тэйна не было уверенности, что оно когда-нибудь затянется, как затягивались все раны до этого.

На небольшой деревянной веранде, нежась на солнце, в кресле качался маг Весстан. Его седые волосы и борода сияли в лучах солнца, становясь еще белее, но в глазах, вопреки возрасту, светилась юношеская радость. Тэйн не завидовал его безмятежности, но отчаянно желал обрести подобное спокойствие.

Он подошел ближе, и Весстан, не открывая глаз, произнес:

– А теперь снова назад. Давай. Еще десять раз, и сможешь отдохнуть. Завтра я хочу, чтобы ты бегал трусцой. Представляй ее лицо. Ты справишься.

– Ты издеваешься надо мной, старый маг, – пробормотал Тэйн, но на его губах уже играла улыбка, когда он развернулся.

Эти слова пробудили в нем воспоминания о юности, когда Весстан заставлял его часами бегать, нырять и кувыркаться на полосе препятствий, прежде чем вообще допускал до занятий магией. «Ты должен уметь сражаться, превозмогая боль и неудобство, доводить свое тело до предела, чтобы овладеть своей силой», – говорил он.

Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Тэйн двинулся вперед, считая каждый шаг, чтобы отвлечься от пронзающей боли в груди. Через сто пятьдесят семь шагов он снова остановился у колодца, тяжело опираясь на деревянный посох. После того как Варлетт пронзила его насквозь, он почти всю первую неделю провел в лихорадочном тумане. Тот день вспыхнул в его памяти: казалось, все нутро горит огнем, достаточно жарким, чтобы поглотить его целиком. Он едва мог дышать, не мог пошевелиться. Крики Лэйолы, когда она напала на Варлетт, до сих пор преследовали его в кошмарах.

Он отчаянно хотел подняться и помочь ей, но не смог. Сил хватило лишь на то, чтобы дотянуться и коснуться кончиками пальцев каменного портала.

– Забери нас обоих. Забери Лэйолу и меня в безопасное место.

Тэйн не смог произнести это вслух, но портал, оживая, загудел. Вместе с силами исчезла и способность пройти сквозь него, но Тэйн все еще надеялся, что портал сможет их перенести. Словно подхваченный сильным порывом ветра, он оторвался от земли.

– Лэйола, – взмолился он.

Но тихий голос прошептал:

– Она слишком далеко.

Сознание то возвращалось к нему, то ускользало, пока над ним не возникло лицо Весстана. «Передай Лэйоле, что я приду за ней». Это были его последние слова, прежде чем он почти на неделю утратил чувство времени и реальности. Когда же он наконец пришел в себя настолько, чтобы отличать день от ночи, то немедля послал весть Лейфу, своему яростному рыжеволосому воину с Востока. Он приказал собрать Воронов в глубине Леса Светлого Сердца и ждать его там. До него дошли слухи, что Пайпер, Фэннан и Олдрич вместе с другими Воронами томятся в темнице. Создатель, как он мог бросить своих друзей на растерзание? Пусть они и стояли насмерть, приказывая ему бежать, он не должен был их слушать. Это не спасло Лэйолу. Ничего не дало, кроме горя. Что им приходится терпеть сейчас? От мыслей о жестокости, на которую был способен его отец, и без того постоянная тошнота лишь усилилась.

– Вересковую Лощину сожгли дотла несколько дней назад, – донесся с крыльца голос Весстана.

Тэйн резко обернулся, ощутив внезапный прилив сил.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– Я послал весть тетке Лэйолы сразу после твоего прибытия, велел ей убираться. Судя по тому, что донесли птицы, она и жители покинули город до прихода солдат. Но те, конечно, все равно предали его огню, в своем духе.

Тэйн, скрипнув зубами, попятился, глухо ворча и бормоча проклятия себе под нос. Лэйола любила этот город, он был ей домом, но, по крайней мере, ее тетя и друзья остались живы. Создатель, хотя бы так.

Птицы в кронах осенних деревьев щебетали назойливо и громко. Неужели у них нет дел поважнее, чем принести ему вести о Лэйоле? Синяя сойка затянула свою трель. Он впился в нее яростным взглядом.

– Не удивлюсь, если она появится здесь, – произнес Весстан, плавно покачиваясь в кресле.

– Кто?

– Тетя Лэйолы. Ты называл ее Эвалин. В лихорадочном бреду ты все повторял: «Скажи Эвалин бежать. Вересковая Лощина». Я отправил письмо, в котором все объяснил и указал, где тебя искать. Все-таки приятно, когда под рукой есть гном, умеющий говорить с птицами.

Тэйн шел вперед и вместо усталости, которой он ожидал, чувствовал медленный прилив сил. Возможно, движение было именно тем, что ему нужно.

– Искать меня? С чего ей мне доверять? Она же видела, как я, угрожая ножом, похитил Лэйолу прямо из их дома.

Зачем он вообще это сделал? Сейчас этот поступок казался глупостью, но и Лэйола сильно изменилась за те месяцы, что прошли с похищения.

Весстан пожал плечами:

– Чутье. Ты единственный, кто может спасти Лэйолу из замка Мракбург.

Тоненький вскрик заставил Тэйна подскочить на месте. Он обернулся. Из леса выбегала Тифапайн, а за ней по пятам гналась лиса. Верхняя губа хищницы задралась, обнажая два ряда мелких острых зубов в предвкушении скорой трапезы. Эта гномка его доконает. Он был в этом уверен.

– Помогите! – взвыла Тиф.

Ее каштановые кудри подпрыгивали в такт с маленьким выпирающим животиком на крошечном, не более тридцати сантиметров ростом, тельце.

Тэйн вздохнул с недовольством. Бросив посох, он сорвался в самый быстрый бег, на какой только была способна его хромая нога. Он проклинал и себя, и злосчастную дракайну за то, каким медлительным стал по сравнению с тем эльфом, каким был когда-то.

Взмахнув руками, он крикнул:

– Назад!

Лиса замерла. Ее большой пушистый хвост застыл в воздухе, но хищный взгляд по-прежнему был прикован к гномке.

Платье Тиф зацепилось за что-то, и она упала, скрывшись в густой зеленой траве. Нахальная лисица снова ринулась к ней. Проклятое создание. Тэйн вытянул руку, сосредоточив всю свою энергию на магии. Тифапайн поднялась в воздух и пролетела к нему. Она визжала, как умирающая кошка, пока не оказалась в его руках, словно в колыбели. Тэйн невольно закатил глаза от этого представления.

Дрожа всем своим маленьким тельцем, Тиф вцепилась в него, вонзая острые ногти в предплечье.

– У меня кружится голова.

– Прочь! – крикнул Тэйн лисе и топнул ногой.

Маленький пушистый зверек развернулся и скользнул обратно в тени, пока совсем не исчез.

Тяжело дыша, Тэйн произнес:

– Тифапайн, сколько раз я говорил тебе не ходить в лес одной?

Выпятив нижнюю губу, она всхлипнула:

– Ты велел мне оставаться на поляне, потому что в лесу опасно. Но я проголодалась, а ягоды росли совсем рядом, у самой кромки деревьев. Большие, сочные, красные. Я ела их несколько дней. А потом пришла эта здоровенная злая лиса и все испортила.

Погоня за Тиф и колдовство отняли у Тэйна все силы, и боль в животе вспыхнула с новой, жгучей, пульсирующей силой. Покачав головой, он прерывисто вздохнул и побрел обратно к хижине. Та самая синяя сойка, что он видел ранее, камнем слетела с небес прямо перед ним и принялась отчаянно щебетать. Брови Тэйна поползли вверх, когда Тифапайн, понимающе кивнув, прижала ладонь ко рту. Что же эта птаха могла ей поведать? Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что она способна разговаривать с птицами.

– Нет! – донеслось сквозь ее пальцы, и она опустила руку. – Ты серьезно?

Тэйн переводил взгляд с синей сойки на Тифу:

– Что?

Птица продолжала неистово чирикать, а Тифапайн лишь загадочно повторяла свои «нет» и «о Создатель». Терпение Тэйна было на исходе, но тут сойка наконец упорхнула прочь. Вздохнув, он стиснул зубы и хмуро посмотрел на Тифапайн.

– Ах, я вечно забываю, что ты не понимаешь птичий щебет. – Она прочистила горло. – Сойка сказала, что Лэйолу забрали из башни и что в замке теперь хозяйничает дракониха, а с ней еще какой-то бледный по имени Мат-а-вис.

– Кис, – поправил Тэйн.

– Кис, говоришь? – Тиф удивленно вскинула брови. – Ты помолвлен с Лэйолой, но, полагаю, можешь позволить себе такую игривость в мой адрес.

– Матэйкис, – Тэйн закатил глаза. – Его зовут Матэйкис.

– О, – протянула она, заливаясь румянцем. – Ясно. Клянусь, я уже слышала это имя. Звучит зловеще. Мы его знаем?

Тэйн прикрыл глаза и потер переносицу.

– Ах да, ты ведь в курсе, что ее не кормят? Я тебе говорила? – Ее и без того румяные щеки вспыхнули еще ярче, а на губах появилась виноватая улыбка.

Тэйн опустил Тиф на землю и сжал кулаки так, что ногти впились в мозолистые ладони.

– Нет, эту важнейшую подробность ты упомянуть забыла, – огрызнулся Тэйн. Он зашагал еще быстрее, не обращая внимания на пульсирующую боль, а в голове у него все смешалось. Он должен добраться до нее. Сейчас же. – И как, вечно болтая без умолку, ты умудрилась об этом не рассказать? Ты готова без конца трещать о том, как свалилась с дерева, пытаясь стащить птичье яйцо, но о голодающей Лэйоле – ни слова.

Эта гномка была просто невыносима. Может, стоило позвать обратно ту лису?..

Тиф нахмурилась и побежала рядом, чтобы не отставать.

– Ну, во-первых, это была не просто птица, а Калладиранская пересмешница, а я их ненавижу. Они злющие – одна как-то раз пыталась выклевать мне глаз. Годятся они только на яичницу к завтраку. Больше всего мне нравятся голубые сойки и воробьи. А вот вороны, честно говоря, меня немного пугают. И я узнала об ужасном положении Лэйолы всего пять дней назад. Да и не смог бы ты тогда встать с постели, чтобы пойти ей на помощь. Я подумала, что тебе сперва нужно исцелиться, иначе ты бы ушел, не оправившись от ран. Поверь, хранить эту тайну было тяжело. Я никогда не была сильна в хранении тайн, особенно от моего Верховного Короля.

Если она не прекратит болтать... Тэйн застонал:

– Я мог бы найти способ послать ей еду. А теперь, когда от меня неделями нет ни весточки, она, верно, думает, что я ее бросил или погиб.

Он с таким трудом добился ее доверия. Кто знает, что теперь творится у нее в голове.

Тиф взглянула на него снизу вверх, ее подбородок дрожал:

– Очень надеюсь, что она не думает, будто ты ее покинул. Моя бедная Лэйола, замерзшая, голодная и отчаявшаяся. Птицы говорят, она много плачет. Мне следовало пойти с ней, но этот проклятый портал затянул и меня, когда поглотил тебя. Я ведь была рядом, как раз лезла в свою суму за целебными листьями.

Гномка вздохнула:

– Я пыталась отправить ей мешочек ягод, но моих почтовых птиц одну за другой сбивают. Старина Блю – мой последний солдат. Никто из остальных не рискует подлетать близко даже ради разведки.

– Почему ты оказалась рядом, когда меня затянуло в портал?

Не то чтобы гномка была ему совсем неприятна, но возиться с ней – все равно что нянчиться с ребенком. Обуза, которая сейчас ему совсем ни к чему.

– Я же сказала: доставала целебные листья.

– Я о том, как ты нас догнала? Ты же медлительная, как улитка.

– Ну, это грубо. – Она откинула каштановые кудри за плечо. – Как бы то ни было, когда Лэйола крикнула «бегите», я и побежала за вами. Разумеется, она хотела, чтобы я была с ней. Когда ты оставил Фантома и скрылся в лесу, я взобралась на коня, и мы последовали за тобой. Бедная лошадка, интересно, где он теперь.

Крепко прижав ладонь к ране, Тэйн осторожно наклонился, чтобы поднять свой посох. Тифапайн была права. Он не готов к штурму замка, но выбора нет. Кто знает, что Матэйкис и Варлетт могут сделать с Лэйолой. Отец морил ее голодом почти четыре недели? Словно этого было мало. Опираясь на посох, Тэйн направился к Весстану. Его сапоги тихо шуршали в густой траве, и он отмахнулся от пчелы, прожужжавшей у самого уха. Нужно переодеться, вооружиться и собрать небольшую сумку с припасами. Миновав Весстана, он толкнул белую дверь домика.

– Мой отец забрал Лэйолу из башни. Матэйкис и Варлетт там. Я должен идти.

С такой быстротой и силой, какой Тэйн не видел у Весстана уже много лет, старый маг вскочил и устремился за ним.

– Ты не в том состоянии. Тебя убьют, и какая от тебя тогда будет польза? Ей? И хоть кому-то из нас?

Тэйн прислонил посох к стене и оставил его. Навсегда. Боль, что терзала его изнутри, была сильна, но он уже свыкся с ней. Даже целебные листья и мази не могли унять ее, и боль стала его вечной спутницей. Впрочем, стоило перестать о ней думать, как она, казалось, немного отступала. Возможно, ему и впрямь нужно было уйти отсюда. Это помогло бы отвлечься от всего, что он вынес за последний месяц. От пыток в клетке Ньюардена от рук Брунарда, последовавшего сразу после сокрушительного удара дракайны. Но хуже всего была потеря Лэйолы. Их магическая связь разорвалась именно тогда, когда они поняли, что любят друг друга по-настоящему. Когда приняли, что им суждено быть вечными спутниками. Создатель, он любил эту эльфийку больше собственной жизни.

– Я не могу больше сидеть здесь сложа руки.

Тэйн схватил темно-коричневую кожаную сумку и прошелся по комнате, собирая вещи, что пригодятся в дороге.

Весстан неотступно следовал за ним.

– Посмотри, как тебя изнурила пробежка в несколько шагов. И ты надеешься в одиночку сразиться с хорошо обученными солдатами? Снова биться с Матэйкисом или вердраком? Ты едва выжил, Тэйн. Если бы не твоя кровь и целительная мазь, ты был бы мертв. Ты же знаешь, я бы с радостью помог тебе больше, но моих сил не хватит.

– Силы возвращаются ко мне. В таком состоянии мне потребуется день или два, чтобы пешком дойти до портала, а потом еще время до замка. Надеюсь, к тому моменту не будет слишком поздно.

Он уже начал обдумывать план. К замку вели всего два пути: через мост или вниз по горному склону, в который была встроена крепость. Это означало, что пригодный маршрут был только один.

– Одумайся. Тебе нужен отдых.

Свирепо взглянув на него, Тэйн обернулся:

– Я отдыхал неделями, пока любовь всей моей жизни голодала, и кто знает, что еще с ней делали! Больше я отдыхать не стану.

Весстан выждал несколько мгновений и мягко произнес:

– Тэйн, ты сегодня впервые смог выйти из этой хижины. Раньше тебе требовался всего день или два на исцеление, но в твоем нынешнем состоянии до портала ты не доберешься.

– Нет. Доберусь.

Благодаря решимости он мог свернуть горы. Он верил, что это возможно, а значит, так оно и было. Именно так он справлялся со всеми трудностями в прошлом. Тэйн сунул в сумку сменную одежду и плащ. Вскоре он уже застегнул оружейный пояс, закрепил мечи за спиной и был готов выйти за дверь.

Весстан вскинул подбородок и взял свой посох:

– Тогда я иду с тобой.

Сжав челюсти, Тэйн уставился на Весстана. Старый маг неплохо передвигался по этой небольшой поляне, но такое путешествие было ему не по силам, а сам Тэйн в своем состоянии помочь бы не смог.

– Ты справишься?

– О, я не так слаб, как тебе кажется.

В этот момент с кухонного стола раздался пронзительный визг Тиф, указывающей на окно.

– Эльфы! Сюда идут два эльфа! Нет, три!

Тэйн и Весстан быстро переглянулись. Прекрасно. Теперь им придется держать ответ перед Лесными эльфами, и оставалось лишь надеяться, что Тэйна не узнают. Если только... Он подошел к окну.

– Кто знает, что я здесь?

– Только Лейф и Эвалин. Однако нашу переписку могли перехватить.

Отдернув белую занавеску, Тэйн выглянул наружу. К дому приближались двое мужчин в рыжевато-коричневых плащах с накинутыми капюшонами. На них были темно-зеленые туники с кожаными наручами, черные перчатки и штаны угольного цвета. Оба были увешаны оружием: мечами и кинжалами. У того, что шел слева, на бедре висел небольшой топор. Между ними ступала более хрупкая фигура, вероятно, женщина, закутанная в плащ цвета темного шоколада. С такого расстояния было не разобрать, друзья это или враги.

Глава 4

Лэйола замерла, глядя на Пайпер. Синяки и порезы покрывали ее тело, щеки ввалились, а одежда висела мешком на исхудавшей фигуре. Ох, Пайпер. Лэйола рыдала в башне, жалея себя, а ее подруга, очевидно, претерпела куда худшие муки. И все же она с вызовом вскинула подбородок, готовая умереть. Комок подступил к горлу Лэйолы, и она медленно поднялась на ноги. Ей отчаянно хотелось броситься к подруге, но нож у тонкой шеи Пайпер удерживал ее на месте.

– Пожалуйста, отпустите ее. Она здесь ни при чем.

– Ее судьба целиком зависит от тебя, – с ухмылкой произнес Тенэйбрис. Он повел худыми плечами, чтобы лучше видеть Пайпер, и коротко кивнул державшим ее стражникам. Лезвие вонзилось глубже, и по коже пробежала струйка крови.

– Нет! – взмолилась Лэйола. Ноги снова ослабели. Вопреки желанию Пайпер, она не могла этого допустить. Думай, Лэйола, думай!

Матэйкис улыбнулся, вновь обнажая острые клыки:

– С такими чувствительными душами так легко играть. Итак, ты согласна сделать то, что тебе велят?

Лэйоле стало дурно.

– Зачем все это, если можно было просто приказать?

Если удастся выиграть хотя бы день, чтобы найти выход из этой ситуации...

Матэйкис уставился на нее, пригвоздив к месту своими абсолютно черными глазами.

– Почему бы и нет?

Он пошевелился на стуле, и тот тихо скрипнул под его мускулистым телом.

– У меня предостаточно времени, чтобы сломить тебя, если ты предпочитаешь пожертвовать друзьями, а не просто согласиться. Мне безразлично, какой путь ты изберешь, хотя этот, признаюсь, куда занимательнее.

Сломить меня?

Она не хотела даже представлять, что это может означать, но возвращение Черного Мага будет стоить гораздо больше, чем жизнь Пайпер. Почему Варлетт не потребовала плату по их уговору? Она взглянула на вердрака. Лэйола была ей должна. Она упомянула об этом в лесу, прямо перед тем, как... пронзила Тэйна своей рукой. Когти, что сейчас сжимали кубок с вином, не несли на себе и следа содеянного. Где ивовое ожерелье ее матери, которое Варлетт украла? Неужели оно уничтожено навсегда?

Король Тенэйбрис застонал и вскочил на ноги. Он с размаху ударил ладонью по столу, отчего зазвенела посуда. Опираясь руками о белоснежную скатерть, он тяжело подался вперед, нависая над Лэйолой. Она заставила себя не отпрянуть.

– Я брошу тебя в тюремную повозку и убью каждого, кого ты знаешь. Поняла?

Пайпер и Лэйола переглянулись. Рыжеволосая воительница едва заметно покачала головой. Проклятие. Лэйола не могла позволить Пайпер принести себя в жертву. Должен быть другой выход. Если она согласится, то выиграет время и сумеет что-нибудь придумать.

Тенэйбрис одним движением руки смахнул со стола три винных кубка. Один из них упал на пол и разлетелся вдребезги. Лэйола вздрогнула от звона разбитого стекла. В наступившей тишине было слышно, как на пол льется вино.

– Убейте ее!

– Стойте, стойте, – взмолилась Лэйола. – Я... я сделаю это. Только не убивайте ее.

Пайпер еще сильнее обмякла в руках стражников, вид у нее был совершенно раздавленный. Лэйола взглянула на Олдрича; даже после его предательства она все еще надеялась на помощь.

«Посмотри же на Пайпер», – безмолвно умоляла она. Но Олдрич лишь уставился на растекавшуюся по полу винную лужу. Трус.

Варлетт постукивала когтями по белой, запятнанной скатерти.

– Какая жалость, – проворковала она. – А я-то думала, мы хотя бы отведаем крови этой рыжей. – Откинувшись на спинку стула с ленивой усмешкой, Варлетт обратилась к Матэйкису: – Встретимся внизу. Нам нужно кое-что обсудить наедине.

Ее стул со скрипом проехался по полу, когда дракайна отодвинулась от стола и выскользнула из комнаты грациозной, бесшумной походкой.

– Встреча окончена. – Матэйкис отступил от стола. – Помни, что я сказал насчет нее, король.

Когда генерал бледных удалился, Тенэйбрис жестом приказал стражникам увести Пайпер.

– Не делай этого, Лэйола! – крикнула она, оглядываясь через плечо. – Он придет за тобой!

Один из стражников завязал ей рот кляпом, и дверь за ними захлопнулась.

Лэйола, все еще не садясь, отступила от стола и встала за своим стулом. Так, с преградой между ней и королем, было спокойнее. Винное пятно на скатерти походило на кровь, и в мыслях неотступно стоял Тэйн – недвижный, в расползающейся алой луже. Мука на его лице, когда Варлетт вырвала у него из груди свою руку. И зияющая дыра, которую Лэйола теперь ощущала в собственной груди, – та самая недостающая его часть.

Теплое дыхание овеяло затылок, и все ее тело напряглось. Тенэйбрис грубо обхватил ее подбородок, сжал щеки, заставляя взглянуть на себя. Даже сквозь ненависть, пылавшую в ее глазах, Лэйола подумала, что кожа у него мягкая, совсем не как у воина.

– Это только начало. – Его слюна брызнула ей на лицо, и она зажмурилась. – Если думаешь, что последний месяц выдался тяжелым, просто подожди. Ты сполна расплатишься за свои выходки. Ты будешь умолять меня позволить тебе воскресить Черного Мага еще до того, как мы сами это дозволим.

Стиснув зубы, Лэйола плюнула ему в лицо. Плевок медленно пополз по его щеке. Он отмахнулся молниеносно, сбив ее с ног. Рот наполнился привкусом металла, разбитая губа запульсировала. Она проклинала себя за то, что не хотела вставать, не хотела бороться. Сколько раз ее сбивали с ног, но она всегда поднималась? Сколько раз мужчины на тренировочном плацу валили ее на землю, но ничто не могло ее удержать? Уж точно не пощечина какого-то слабого эльфа. Но сейчас так соблазнительно было просто лежать на холодном камне, закрыв глаза. Они говорили, что сломают ее, но во многом им это уже удалось.

– Верховный Король, – тихо произнес Олдрич. – Возможно, нам не стоит навлекать на себя гнев союзников.

Что это значило? Взгляд Лэйолы, устремленный в пол, расфокусировался. Вставай. Вставай. Но мысли ее унеслись к Тэйну, оставшемуся лежать на той лесной земле. Он не встал. Ей следовало подползти к нему. Следовало сражаться упорнее. Слезы падали на гладкий светло-серый камень. Все, чего она хотела, – это увидеть его. Увидеть собственными глазами его прекрасное лицо и дерзкую ухмылку. Ощутить его теплые объятия и услышать, как он шепчет на ухо свои самодовольные, несносные глупости. Она бы рассмеялась и назвала его высокомерным негодяем, а он бы на это только улыбнулся. Создатель, как же она жаждала увидеть его улыбку.

Тяжелый черный сапог опустился на пальцы ее левой руки. Лэйола сдержала вопль и попыталась высвободиться, но оказалась зажата между королем и камнем.

– Отведите ее обратно в башню.

Тенэйбрис провернул ступню, перемалывая ей кости. Создатель, как же больно. Она тихо всхлипнула, сцепив зубы так, что заныла челюсть. Пусть у нее и не было сил дать отпор, она не доставит ему удовольствия видеть ее боль.

– Верховный Король, – на этот раз более настойчиво произнес Олдрич.

Сапог наконец поднялся, и Лэйола вздохнула с облегчением, прижимая ноющую руку к груди. Тихие шаги короля замерли за дверью. Олдрич опустился перед Лэйолой на корточки, осторожно взял ее за предплечья и помог подняться.

Он не стал выражать сочувствие, но сказал:

– Можешь сесть и закончить ужин.

И это было лучше любых слов.

Когда они вышли из столовой в коридор, Олдрич предложил ей руку, но Лэйола отступила на шаг. Неважно, что он был любезнее остальных. Она не попадется на эту уловку. Теперь, когда он проявлял доброту, она доверяла ему еще меньше.

Из глубины коридора донеслись женские голоса. Взгляд Лэйолы скользнул мимо портретов бывших правителей на стенах, мимо высоких ваз со свежими цветами и по красной ковровой дорожке, что тянулась по центру зала. Легкие шаги становились все ближе, смех – громче. Неужели это принцесса? Тэлон тоже в этом замешана или она такая же жертва? В конце концов, Олдрич едва не пронзил ее стрелой. Может, он хотел избавиться от другой наследницы, чтобы ни у кого не осталось сомнений?

Из-за угла показалась Тэлон в ярко-желтом платье и белых перчатках. Ее каштановые волосы были уложены в высокую прическу, подчеркивающую светлую кожу и румяные щеки. Рядом с ней замерли Вайра и еще одна девушка, которую Лэйола помнила по празднику летнего солнцестояния. Все они смотрели на нее в изумлении. Даже Тэлон, казалось, лишилась дара речи. Неужели Лэйола выглядела так ужасно, что повергла их в ужас?

– Идем.

Олдрич кивнул в сторону. Не обращая на него внимания, Лэйола шагнула к Тэлон, но не смогла вымолвить ни слова. Единственный раз, когда она хоть немного доверилась принцессе, закончился тем, что в нее чуть не угодила стрела. Что, если Тэлон была заодно с врагом и заманила ее к водопаду?

Тэлон нахмурилась и отстранилась от своих спутниц. Громко стуча каблуками, она решительно шагнула к ним, гневно глядя на Олдрича.

– Ты сказал, что она была с Тэйном. А отец говорил, что после спасения из Калладиры они ушли, потому что Тэйн не желал отказываться от титула Верховного Короля. – Ее пылающие яростью зеленые глаза устремились к Лэйоле. – Что с твоим лицом?

Лэйола поднесла руку к губе, почти забыв о тупой, пульсирующей боли. Создатель, неужели Тэлон и вправду так несведуща? Или это лишь притворство? Лэйола не видела причин для подобной игры. В духе Тэлон было бы упиваться ее унижением.

Олдрич шагнул вперед, вставая между ними.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответа, Тэлон. А теперь беги к своим подружкам, как послушная папочкина дочка.

Он крепко схватил Лэйолу за руку и потащил ее по коридору. От его напора она споткнулась и едва не упала.

– Олдрич! – резко окликнула Тэлон. – Где Тэйн? Где мой брат?

– Иди развлекайся, – бросил Олдрич через плечо.

– Они пытались его убить! – крикнула Лэйола. – Бросили умирать в том проклятом лесу. Пожалуйста, найди его, Тэлон. Найди Тэйна!

Олдрич сжал ее руку с такой силой, что ногти впились в кожу, и Лэйола вскрикнула.

– Прекрати! Ты делаешь мне больно.

– В этом и суть. А теперь держи рот на замке, пока мой отец тебя не услышал, иначе не отделаешься только разбитой губой и сломанными пальцами.

Он привел ее обратно в покои. Дверь со скрипом отворилась, и он жестом пригласил ее войти. Почему она снова здесь? Король ведь велел отвести ее в башню. Как бы ей ни хотелось рухнуть на мягкую постель, что ждала внутри, ноги отказывались сделать хотя бы шаг.

– Заходи. Король не позволит жестокости взять верх над разумом. Матэйкис особо указал не причинять тебе вреда.

– Я тебя не понимаю.

– Я не жесток, Лэя. И не желаю тебе зла, но я сделал свой выбор, и теперь это путь, которым мы оба должны идти.

– Не жесток? Ты предал своего друга – своего брата – ради шанса заполучить трон. Как ты это называешь?

– Честолюбием.

Она отвернулась, не в силах больше смотреть на него. Еще мгновение – и она бы вцепилась ему в глаза.

– Тьфу, ты мне отвратителен. Ты хуже Тенэйбриса. Он, по крайней мере, никогда не притворялся тем, кем не является. Тэйн тебя никогда не простит.

– Он мертв. Мне не нужно его прощение.

От этих слов у нее на миг перехватило дыхание.

– Вы с Тенэйбрисом без конца твердите это, потому что боитесь. Боитесь того, что он с вами сделает.

Олдрич схватил Лэйолу за руку и втащил в комнату. Он прижал ее к стене, обеими руками вцепившись в ее плечи. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы впивались в кожу, а в глазах пылал яростный огонь, которого она прежде не видела.

– Даже если Тэйн жив, он не сможет победить. Народ и армия не пойдут против своего истинного короля. Его сочтут врагом. Ты ведь это понимаешь? Тэйн не одолеет его. Он всего лишь изгнанный принц, лишенный трона и своей пары.

Лэйола со всей силы ударила Олдрича коленом между ног, а затем толкнула в грудь.

– Убери от меня свои руки. Возможно, в той столовой я и дала слабину, но это больше не повторится.

Схватившись за пах, Олдрич застонал и отшатнулся на несколько шагов.

– Проклятие, Лэйола. Я пытаюсь тебе помочь. Неужели ты не видишь? Или скорбь настолько ослепила тебя, что ты не замечаешь очевидного?

– Будь это правдой, ты бы помог мне сбежать. Единственный слепец здесь – это ты. Ты готов променять всеобщую свободу на корону.

Его взгляд был полон боли и смятения, словно в нем бушевали бури сомнений.

– Ты ошибаешься. Я верну магию эльфам Палэйнора, и они полюбят меня за это.

Уже уходя, он обернулся еще раз и с силой захлопнул за собой дверь.

Лэйола застонала, когда боль от железной хватки Олдрича, от раздробленной в кровь кисти и от пульсирующей губы разом навалилась на нее. Она добрела до кровати и рухнула на мягкую, шелковистую ткань. По крайней мере, не обратно в башню. У нее было всего несколько мгновений на передышку, прежде чем раздался тихий стук и дверь приоткрылась. В комнату шагнула Рейна, пригладила ладонями фартук и сделала реверанс.

Пока Лэйола лежала на кровати, Рейна очистила и перевязала ее окровавленные, сломанные пальцы и смазала целебным бальзамом рассеченную губу.

– Мне так жаль, моя дорогая.

Лэйола лишь прикрыла глаза, мыслями возвращаясь к разговору за обеденным столом. С чего бы Матэйкису или Черному Магу беспокоиться о том, как с ней обращаются? И он отсутствовал четыреста лет, но они по-прежнему следовали его приказам, словно он никуда и не уходил. Если она его спасительная нить, то вполне понятно, почему они хотят ее защитить. Черный Маг давал им цель. Да и что для них время? Варлетт жила тысячи лет. Несколько сотен не показались бы ей таким уж долгим сроком.

Они ждали ее рождения, а потом ждали снова, когда она объявится. Варлетт говорила, что видела, как мать Лэйолы отдала ожерелье из ивы, а значит, позволила Эвалин забрать ее. Знала ли дракайна все это время, где она? Просто чего-то выжидала? Зачем было заключать сделку с Тенэйбрисом, если она знала? Или сделку заключил только Матэйкис? Это бы означало, что Варлетт так и не сказала ему, где Лэйола. Либо между ними троими царило абсолютное недоверие, либо какая-то важная деталь этой истории оставалась неизвестной.

Горничная накинула на ее плечи покрывало из лавандового шелка и отступила, сложив руки перед собой.

– Могу я еще чем-нибудь вам помочь, госпожа?

Желудок был набит до такой степени, что ее мутило, раны обработаны, но плана побега не было и в помине.

– Нет, благодарю за заботу.

Рейна присела в реверансе и направилась к выходу.

– Постойте, – окликнула ее Лэйола. Пусть тело и разум были измучены, инстинкты не умолкали. Само естество вопило о самосохранении. – Мне нужен нож.

– Вы и не думайте ни о чем таком, госпожа. Вы не в том состоянии, да и их здесь две сотни на одну вас.

Даже если ей не представится случая им воспользоваться, он был ей необходим. Нужно было хоть что-то, чтобы снова почувствовать себя в безопасности.

– Принесите мне нож. Такой, чтобы я могла спрятать в платье. Прошу вас.

Глава 5

Тэйн медленно приоткрыл дверь хижины. Петли тихо скрипнули, и он шагнул в теплый, благоухающий воздух. Два приближающихся эльфа откинули капюшоны, явив лица, украшенные лунными татуировками. Один был рыжеволосым, волосы другого, густые и золотисто-каштановые, были заплетены в косы и жгуты. На глазу у него темнела повязка. Это были не Фэннан и не Олдрич, но, без сомнения, друзья. Однако спутница, что шла между ними, своего лица не открывала. Лишь полоска смуглой кожи виднелась в тени капюшона.

«Кто же ты такая?» – подумал Тэйн.

Земляная тропинка, ведущая к порогу, была слишком узка, чтобы трое могли пройти по ней плечом к плечу. Ганнер и Лейф переглянулись и ускорили шаг, принявшись размахивать руками, словно наперегонки. Гонка, разумеется. Лейф, верный своей озорной натуре, толкнул Ганнера в сторону аккуратно подстриженных зеленых кустов. С проклятием и кряхтением тот перекатился через них и вскочил на ноги. Тэйн невольно усмехнулся, но тут же пожалел об этом. Он схватился за живот, морщась от боли, которую причинил ему простой смешок.

– Не смейте губить мои рододендроны! – раздался крик Весстана, и он, шатаясь, вышел из домика, тяжело вздохнув. – Сборище дикарей – вот вы кто!

Лейф виновато развел руками, а Ганнер, ловко перемахнув через благоухающие кусты, поправил черную повязку на пустой глазнице. Тэйн так и не выяснил, как именно Ганнер лишился глаза. Каждый раз, когда его спрашивали, тот выдумывал новую, совершенно неправдоподобную историю.

Было приятно вновь увидеть знакомые лица. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он сражался с ними плечом к плечу в Дунафелле. Хотя Тэйн никогда не сомневался в преданности Воронов, недавние события – предательство отца и покушение на его собственную жизнь, – несомненно, стали серьезным испытанием для их верности. Тэйн поднял руку в знак приветствия. Приблизившись к нему, оба воина опустились на одно колено. Неподалеку, на дорожке, сложив руки на груди, ожидала их таинственная спутница.

– Верховный Король.

– Верховный Принц.

Они переглянулись в замешательстве.

– Он наш законный Верховный Король, болван, – произнес Лейф. – Его короновали, а значит, так оно и есть.

– Я не хотел проявить неуважение. Я лишь подумал...

Загорелые щеки Ганнера вспыхнули, и он тихо выругался.

– Лейф. Ганнер. Мои Вороны, встаньте. – Тэйн похлопал каждого по плечу. Оба поднялись с радостными улыбками. – Пока мой отец не свергнут, споры о том, кто из нас Верховный Король, не утихнут. – Тэйн прокашлялся, не зная, как продолжить разговор. Готовы ли они пойти войной на Тенэйбрис и своих бывших соратников – своих братьев по оружию? – Как вам, вероятно, известно, я пытался убить отца, чтобы занять его место. Наши законы гласят...

Лейф усмехнулся, и у уголков его глаз собрались морщинки, подчеркивая татуировки в виде полумесяцев. Он схватил Тэйна за руку и сгреб в грубоватые объятия.

– Мы последуем за вами в любую битву, против любого врага, Тэйн.

Его раскатистый говор звучал гуще, чем обычно. Тяжелая ладонь с силой опустилась на спину Тэйна, вышибая из легких воздух. От удара по позвоночнику прострелила боль. Он поморщился, но смолчал. Создатель, да заживет ли когда-нибудь эта рана? Он не знал, мешал ли телу исцелиться драконий яд, или же само ранение было слишком тяжелым.

– О, простите, сир.

Лейф отстранился, но, ухватив Тэйна за плечи, удержал его на расстоянии вытянутой руки.

– Вы ранены?

– Пустяки. Мне уже лучше.

Голубые глаза Лейфа, так ярко сиявшие на фоне его бронзовой кожи, метнулись к Ганнеру.

– В письме не были упомянуты ранения. Было сказано лишь, что мы станем целью для Тенэйбриса и должны затаиться. Вороны готовы встать рядом с вами, чего бы это ни стоило. Мы будем биться, чтобы остановить Черного Мага и вернуть вас на трон, даже если для этого придется сразиться с самим королем Тенэйбрисом.

В груди Тэйна разлилось тепло. Создатель, как же хорошо было знать, что он не один в этой борьбе. Но битва с Тенэйбрисом подождет, пока Тэйн не сможет снова как следует владеть мечом.

– Я глубоко признателен за вашу преданность, но кто же ваша спутница?

– А. – Лейф скрестил руки на груди и уступил дорогу женщине. – Она сама изъявила желание присоединиться к нам. Мы встретили ее по пути сюда.

– И кто же она?

Женщина откинула капюшон, и у Тэйна тотчас перехватило дыхание. Он хорошо знал это лицо, хоть и видел лишь однажды.

– Эвалин, полагаю.

– Ты, – с упреком выпалила она.

Тэйн не смог сдержать усмешки.

– Я.

– Так это был ты в той таверне. Мне следовало догадаться. – Ее карие глаза скользнули по фигуре Тэйна и снова вернулись к его лицу. – Ты, безусловно, сильно вырос с тех пор, как был мальчишкой.

– Полагаю, так и есть.

– И что теперь, м-м? В письме сказано, что ты поссорился с отцом из-за нее. Что ты и вправду ее любишь. В это верится с трудом, но единственная причина, по которой я не воспользуюсь твоим ранением и не прикончу тебя на месте, – это то, что мне нужна твоя помощь, чтобы вернуть ее. И если ты ее любишь, то поможешь. А потом она вернется домой со мной. Ты уже натворил достаточно бед.

Лейф и Тэйн обменялись настороженными взглядами. Тэйн глубоко вдохнул, надеясь унять подступающее напряжение. Он ожидал чего-то подобного после того, как увез Лэйолу против ее воли.

– Моя любовь к ней искренна, и решение о том, с кем она уйдет домой, останется за ней.

Эвалин презрительно фыркнула:

– Значит, ты вдруг решил предоставить ей выбор? Больше не собираешься удерживать ее силой? Использовать?

Теперь Тэйн понял, в кого Лэйола такая своевольная. Он словно вернулся в прошлое, к тем самым спорам, что они вели в самом начале.

– Я сказал, что люблю ее. С чего вы взяли, будто я стану ее использовать? – резко бросил он, и жгучая боль в животе вновь дала о себе знать. – Как только я все объяснил, она была вольна уйти в любой миг.

– И ты ждешь, что я тебе поверю? После того как твои солдаты держали меня в плену, угрожали мне и не оставили ей иного выбора, кроме как пойти с тобой? – Эвалин вскинула руку и ткнула в него скрюченным пальцем. – Если ты пытался принудить ее...

– Вы переходите черту, Эвалин. – Тэйн попытался сдержать рычание, но не смог. – Я бы никогда так не поступил. Никогда. И в тот день у меня не было выбора, кроме как забрать ее. Брачные чары обратили бы нас в бледных. Узнав об этом, она пыталась найти выход, как и я.

Брови Эвалин удивленно поползли вверх.

– Последствия незавершенной магической связи... – протянула она, перекатывая между пальцами ягоду на своем веревочном ожерелье.

Маг Весстан шагнул вперед, заслоняя собой Тэйна. Его дрожащая рука скользнула по седой бороде, доходившей до пояса.

– Сегодня первый день за целый месяц, когда он может ходить, не падая. Я понимаю ваше негодование, но всем нам сейчас нелегко.

Тэйн резко обернулся, его взгляд горел негодованием. Ему не требовалось сочувствие ни от Лейфа, ни от Ганнера, ни от Эвалин. К тому же у них была миссия, которую необходимо было выполнить.

Лейф несколько раз моргнул:

– Вы, сир?

– Увы.

Ганнер скрестил руки на груди.

– Последние недели до нас доходили самые разные слухи. Одни говорили, что вас убил Брунард, потом ваш отец объявил, что вы будете казнены за измену. Стража донесла, что Пайпер и Фэннан в темнице. Остальные же затаились, как только Тенэйбрис начал убивать Воронов прямо на улицах, обвинив их в мятеже. – Голос Ганнера звучал с тем же густым акцентом, что и у Лейфа. – Думаю, вам следует знать: поговаривают, что Лэйолу держат в башне. Сперва болтали, будто она сговорилась с Брунардом, чтобы вас убить. Конечно, мы знали, что это ложь. Когда я видел ее в последний раз, девчонка была в вас по уши влюблена. Никто не забудет, как она оседлала вас на троне...

Тэйн громко кашлянул, метнув взгляд в сторону Эвалин.

Ганнер захлопнул рот, потом снова приоткрыл его и почесал в затылке.

– Все было вполне пристойно, – поспешил вмешаться Лейф, пытаясь спасти положение.

Судя по вскинутым бровям, Эвалин ему не поверила.

– Лэйола оседлала тебя? Да еще и перед всей толпой. Несколько неожиданно для нее.

Лейф нервно хмыкнул:

– Это все вино, не иначе. Оно и самую скромную деву сделает немного вольнее.

Тэйн покачал головой, не желая возвращаться к событиям той ночи, и приподнял рубашку, показывая огромный шрам на животе. Одного вида этого рубца должно было хватить, чтобы пресечь дальнейшие разговоры о вольностях Лэйолы.

– Меня едва не прикончила вердрак. Полагаю, ее когти ядовиты. Она заодно с моим отцом, и это она похитила Лэйолу.

Суровые черты лица Эвалин немного смягчились, и ее ладонь медленно поднялась, чтобы в изумлении прикрыть рот.

– Проклятие, – вымолвил Лейф, потирая затылок. – Кровь потомков богов, должно быть, и впрямь сильна.

В это трудно было поверить всем, даже самому Тэйну, но он не мог отрицать очевидного. Он часто задавался вопросом, почему ни его мать, ни сестра не обладали таким же даром исцеления, если он, как говорят, передавался по ее крови. К тому же ни одна из них не была магом. Возможно, он просто был отмечен самим Создателем.

– Вы были правы. Лэйола не пыталась меня убить. Она спасла меня от Брунарда. Это долгая история.

Он заправил рубашку обратно в штаны.

– Но мы должны вернуть ее, пока не стало слишком поздно.

– Слишком поздно, сир? – спросил Лейф.

– Да, – подтвердила Эвалин, все еще теребя нитку сонных ягод на шее. Он вспомнил и их тоже. – Что именно твой отец хочет с ней сделать?

Сделав глубокий вдох, Тэйн поведал им правду. О том, как отвел Тенэйбриса в Пустошь, намереваясь убить. О том, для чего отец хотел использовать Лэйолу, и о его сделке с Матэйкисом и бледными. О том, почему Тэйн вообще отправился к Брунарду. И о том, что его брачные узы теперь разорваны.

– А после того, как мы вызволим Лэйолу и всех остальных пленников, я верну себе трон.

– Мы всегда будем верны вам, сир, – произнес Лейф, склонив голову.

Ганнер сморщил нос и протяжно выдохнул.

– Не верится, что Олдрич – предатель. Он столько лет был рядом с вами. Был Вороном. Он прилюдно клялся в верности вам, всем нам.

Тэйн недоуменно склонил голову набок. Жар внезапно подступил к шее и опалил лицо. Предатель?

– Что ты имеешь в виду?

Он ничего не слышал об Олдриче и полагал, что тот в заточении вместе с Пайпер и Фэннаном.

Ганнер поджал губы и провел ладонью по гладкой загорелой скуле.

– Сир, Олдрич примкнул к вашему отцу. Поговаривают, он его незаконнорожденный сын. Ваш единокровный брат.

Сглотнув подступившую к горлу тошноту, Тэйн покачал головой:

– Нет, этого не может быть.

Как они и говорили, Олдрич присягнул ему на верность. Он был рядом с ним каждый день с тех пор, как Тэйн много лет назад спас ему жизнь на поле боя. Если бы не Тэйн, Олдрич стал бы бледным или погиб. И он бы знал, будь у его отца другой сын, не так ли? Как Тенэйбрис мог хранить такую тайну? Тэйн не видел у отца любовниц. При всех его недостатках, верность матери казалась единственным достоинством короля... но зачем еще Тенэйбрису проявлять интерес к Олдричу, а не бросать его в темницу?

Лейф скривил губы и откашлялся.

– Мы не знаем наверняка, сын ли он вашего отца, никаких объявлений не было, но мы знаем, что Олдрич почти не отходит от Тенэйбриса.

Тэйну показалось, будто стены вокруг него начали рушиться, кирпич за кирпичом. Лэйола говорила, что один из его друзей – предатель, доносивший об их передвижениях, но он и слышать об этом не хотел. Он не позволял даже мысли об этом укорениться в сознании. Тэйн провел огрубевшими пальцами по вспотевшему лбу. Разум лихорадочно перебирал все воспоминания, связанные с другом и Лэйолой, и ни разу, ни единым намеком тот не выдал своего предательства, разве не так?

– Возможно, Олдрич лишь притворяется, что он на стороне моего отца. Если нам удастся передать ему весть, он сможет помочь нам освободить Лэйолу и пленных Воронов.

– Не думаю, что это разумно. – Лейф скривил губы в усмешке. – Сейчас мы не знаем, на чьей он стороне. Доверять ему нельзя. У него было больше трех недель, чтобы помочь Лэйоле или кому-то еще, но он лишь прислуживал Тенэйбрису, словно верный пес. У меня есть пара друзей среди прислуги, что снабжают меня сведениями. Мой двоюродный брат там повар, а одна приятельница – горничная. Мы должны встретиться с ней в «Аптеке Адли» на закате.

Если Олдрич и вправду на стороне отца... Тэйна затошнило от мысли, каким же он был глупцом. Он и помыслить о таком не мог.

– Тогда нужно выступать немедля, чтобы успеть. Мы можем пройти через каменный портал.

Лейф и Ганнер ухмыльнулись.

– Мы надеялись, что ты так скажешь, – произнес Лейф. – Нам потребовалась целая неделя, чтобы добраться сюда.

– Зато теперь вы знаете, что с выносливостью у вас все в порядке.

Лейф от души расхохотался:

– Какие же вы, северяне, неженки. На востоке мы ежедневно преодолеваем многие километры. Для нас это обычное дело.

– Вы проделали весь этот путь пешком? – спросил Тэйн у Эвалин.

Она была человеком, женщиной лет шестидесяти, и, хотя он не сомневался, что она в силах одолеть долгий путь, от Вересковой Лощины было очень далеко.

– У меня была лошадь, пока мы не достигли границы Калладиры. Ганнер и Лейф посоветовали оставить ее, чтобы не привлекать внимания дозоров Лесных эльфов.

– Надеюсь, они хорошо о вас заботились в дороге?

Ганнер и Лейф, словно оскорбленные самим этим вопросом, приложили ладони к груди и разинули рты. Они и впрямь были той еще парочкой, к которой не всякий привыкнет. Впрочем, судя по компании, что он видел в таверне Вересковой Лощины, ее это не слишком смутило.

– Они были так добры, что взяли меня с собой и делились едой. Хоть и сквернословили порой, но мне грех жаловаться. – Эвалин плотно сжала губы и пригладила рукой плащ. У него возникло чувство, что она что-то недоговаривает. Мгновение спустя ее взгляд встретился с глазами Тэйна. – Вы не такой, каким я вас ожидала увидеть, Ваше Величество.

– Можете звать меня Тэйн. Вы ведь единственная родня Лэйолы.

По крайней мере, Эвалин было не так трудно убедить, как Лэйолу. Но Лейф и Ганнер, без сомнения, приложили к этому руку, да и всем было ясно, что Тэйн и Тенэйбрис – противники.

Беседу прервал стук посоха ковылявшего Весстана. Он остановился у входа в хижину и оглянулся.

– Давайте-ка все сядем и составим дельный план, иначе вы все просто-напросто погибнете.

Глава 6

Портал с тихим гулом ожил от прикосновения Тэйна. Ноги его почти не держали, но у него была цель, и одна лишь мысль о ней придавала сил. У подножия каменного круга, древнего, как сами горы, цвели яркие полевые цветы, наполняя теплый лесной воздух своим ароматом. Тэйн поднял голову, отыскивая взглядом дятла, что с упорством молотобойца долбил ствол дерева.

– Значит, этот каменный круг и вправду приведет нас в Долину?

– Приведет.

Они с Эвалин долго спорили, стоит ли ей идти. Путь предстоял опасный, и она рисковала жизнью. Было бы куда лучше, останься она с Весстаном, пока Тэйн не приведет к ней Лэйолу. Но эта женщина оказалась так же упряма, как и эльфийка, которую он любил.

– Снова здравствуй, – прошипели голоса портала. – Ты выжил. Мы рады.

Казалось, будто сам камень говорил множеством голосов, что окружали их со всех сторон, невидимые, одни ближе, другие дальше. Быть может, то были призраки древних магов, навеки прикованные к этому месту?

– Нам нужен проход в Палэйнор.

Тэйн глубоко вздохнул, сильнее зажимая рану. Портал начал тянуть из него магию, жизненную силу, и боль усилилась, пульсируя в такт сердцу. Лейф и Ганнер с тревогой следили за ним, будто он был хрупким стеклянным сосудом, готовым сорваться с полки.

– Желательно на окраину Долины Солнца. Я не горю желанием пробираться через безымянный лес в сумерках.

– Как пожелаешь.

Сердцевина каменного круга закружилась, оживая, подобно ряби на синей воде.

Ганнер прокашлялся:

– Э-э, ты ведь уже делал это раньше, верно?

– Много раз. Следуйте за мной.

Тэйн опустил руки по швам, стиснул зубы и шагнул вперед. В следующее мгновение он очутился на поросшем травой уступе у края Долины, откуда открывался вид на его город. Заходящее солнце окрасило небо в розовые, коралловые и багровые тона. Золотые крыши сверкали в угасающем свете, и, Создатель, это было поистине чудесно. В любой другой день он мог бы стоять здесь и любоваться красотой природы, слушать гул раскинувшегося внизу города, где люди шли по мощеным улицам, бегали и играли дети, а с закатом раздавался удар гонга – дань памяти павшим в войне с бледными. Он мог бы нежиться в тепле солнечных лучей, изучая, как в этот час яркий диск садится за замок Мракбург. Но сегодня сердце Тэйна сжималось от боли при виде многочисленных пиков и башен, выстроенных на далекой скале. Порывистый ветер трепал флаг Палэйнора, и тот вздымался огромными волнами, подобно бушующему океану. Еще совсем недавно, на празднике летнего солнцестояния, он смеялся и радовался жизни – впервые с самого детства. Без зловещего присутствия отца он мог быть собой. Не нужно было бояться, что отец разгневается и прикажет отрубить кому-нибудь голову или отчитает за излишнюю дружелюбность с «простым людом». В этом Тенэйбрис был непреклонен. «Никогда не показывай народу слабости, сближаясь с ним. Ты всегда должен стоять над ними», – говорил он. Свобода от Тенэйбриса, пусть и недолгая, позволила Тэйну узнать, кто он на самом деле. Он танцевал и смеялся, как не смеялся уже много лет, и позволил себе по-настоящему влюбиться в Лэю. Но над замком сгустились тучи. Теперь там правил его отец, а Лэйола стала пленницей в этих темно-серых каменных стенах. Взаперти, как и его сердце, когда ее не было рядом.

Лейф возник рядом и склонил голову.

– Сюда, сир.

Силы были на исходе. Тэйн глубоко вздохнул. Боль в животе пульсировала, словно огонь, лижущий плоть. Сосредоточиться на чем-либо, кроме нее, было трудно, а тяжелое снаряжение еще больше сковывало движения. Зато ему не пришлось нести на своих плечах крошечную гномку. Эту заботу охотно принял на себя Лейф, хотя Тифапайн и весила от силы килограммов пять. Тэйн на миг зажмурился, стиснув зубы и моля, чтобы пульсация прекратилась. Создатель, будто кто-то вонзил в него раскаленную кочергу и теперь ворочал ею внутри. Перед глазами вспыхнул ослепительный белый свет, а в ушах зазвенел пронзительный писк. Почувствовав, что пошатнулся, он прижал ладонь к ране. Давление лишь на самую малость облегчило жгучую боль.

Кто-то аккуратно схватил его за локоть, удерживая на ногах.

– Думаю, вам нужен отдых, сир, – сказала Эвалин.

Беспокойство, отражавшееся в ее карих глазах, согрело его душу; значит, она не питала к нему слепой ненависти. Сейчас он не был уверен в том, сможет ли выдержать чью-то откровенную враждебность.

– Все в порядке, – прохрипел он и поморщился от того, как сбилось дыхание.

– Я не смею указывать Верховному Королю эльфов, на что он способен, а на что нет. Но если вы едва стоите на ногах, то о проникновении в замок не может быть и речи. Маг Весстан был прав. Вам нужен отдых, Ваше Величество.

– Тэйн, – поправил он, делая неглубокие, осторожные вдохи.

Она поджала губы.

– Хорошо, Тэйн. Я тоже люблю ее и хочу, чтобы она вернулась, но для этого вам понадобятся силы.

– Как только доберемся до аптекаря, я отдохну до утра. Но мы не должны упустить встречу с тем, кто принесет вести о Лэйоле. Он может не дождаться, если мы опоздаем.

– Позвольте мне хотя бы помочь вам сохранять равновесие? Боюсь, вы слишком велики, чтобы я могла быть полезна в чем-то еще.

Он улыбнулся сквозь боль, заставляя себя идти вперед, чтобы превозмочь ее.

– Спасибо, Эвалин. Ваша доброта значит для меня больше, чем вы можете себе представить.

Когда они вышли на мощеные улицы, полные эльфов, Тэйн натянул капюшон. Он не мог рисковать: если его узнают, стычки с городской стражей не миновать. Тэйну не хотелось проливать кровь сородичей, к тому же сейчас каждый шаг давался ему с огромным трудом.

Они миновали книжные лавки и кузницы. Молот с лязгом опускался на подкову, а следом раздавалось шипение раскаленного металла, погруженного в холодную воду. Лейф кивнул на объявление, прибитое к деревянному столбу. Тэйн на мгновение замер.

РАЗЫСКИВАЮТСЯ: ВОИНЫ-ВОРОНЫ

За государственную измену, убийства и мятеж.

Во имя безопасности Палэйнора все они

должны быть преданы суду.

За информацию, ведущую к поимке и казни

любого из Воронов или известного сторонника

лживого предателя Тэйна Атаэля,

назначена НАГРАДА

в размере ПЯТИ ЗОЛОТЫХ монет.

Волна жара прокатилась по телу, и Тэйн глухо зарычал. Значит, теперь предатель – он, а не его отец, готовый продать собственный народ бледным в обмен на власть. Тэйн огляделся, проверяя, не следят ли за ним слишком пристально, не вызвал ли он подозрений своим плащом с капюшоном, но, казалось, никто не обращал на него внимания.

– Идемте, сир. – Ганнер тихо поправил повязку на глазу. – Эта бумага ничего не значит. Вы не предатель.

Тэйн покачал головой, и они снова двинулись в путь. Лейф расталкивал прохожих, расчищая дорогу, но улицы и без того пустели – небо начало темнеть. От запаха жареного вепря у Тэйна заурчало в животе. Не то чтобы Весстан готовил дурно, но питался он одними лишь фруктами, овощами, орехами да хлебом с медом – тем же приходилось довольствоваться и Тэйну. Из трубы приземистого дома, сложенного из бежевого камня, вился дым. Вывеска гласила: «Пекарня Эффи». В окнах на блюдах высились многоярусные пироги, а рядом на подносах лежали румяные булочки и покрытые глазурью завитушки. В тот момент, когда они проходили мимо, хозяйка перевернула табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто».

В Тэйна врезался невысокий коренастый эльф, и нутро пронзила острая боль. Тэйн стиснул кулаки и резко втянул воздух, невольно согнувшись в поясе. Не хотелось признавать свою немощь, но он был совсем не в том состоянии, чтобы отправляться на выручку.

Один из отцовских стражников остановился:

– Прошу прощения, сир. С вами все в порядке?

Тэйн поспешно отвернулся, уставившись на светлый камень под ногами. Он не смел и слова вымолвить, иначе его тотчас узнали бы по голосу. Готовясь к худшему, он нащупал рукоять кинжала длиной в тридцать сантиметров, что висел у бедра.

Ганнер схватил Тэйна за предплечье, поддерживая его:

– Он просто выпил лишнего. Я позабочусь, чтобы он добрался до дома.

Привлекать к себе столько внимания было опрометчиво. Все Вороны были в розыске. Тэйн следил за тем, как стражники шаркающей походкой подходят все ближе, и медленно извлек кинжал из ножен, пряча его под плащом. Лейфа, с его рыжими волосами и известной дружбой с Тэйном, было куда легче узнать, поэтому он благоразумно хранил молчание.

– Вы из Придама? – спросил стражник.

– Из Малока, – ответил Ганнер.

– Мне всегда нравились узоры, что наносят на кожу эльфы с востока. Кажется, они означают фазы Луны?

Тэйн тихо застонал, надеясь, что Ганнер поймет намек и свернет разговор. Слишком много вопросов. Слишком долго они торчат на одном месте.

– Семейная традиция, но мне лучше завести его внутрь, пока его не стошнило.

Ганнер потянул Тэйна за руку, и они двинулись дальше.

– Постойте, – окликнул их стражник.

Раздраженно выдохнув, Тэйн стиснул зубы и крепче сжал рукоять кинжала. Он выпрямился во весь рост и взглянул на небо. Последние розовые и голубые отсветы заката угасли, уступив место звездам. На улицах поубавилось народу, и, если дойдет до дела, этих двоих можно будет убрать, не подняв шума.

– Кажется, вы это обронили.

Тэйн оглянулся. Стражник держал сложенный лист пергамента с печатью в виде черного ворона. Печатью, которая могла выдать их с головой. Проклятие. Сердце Тэйна забилось быстрее. Другой стражник, прищурившись, выхватил свиток и развернул его. Чтоб вас всех. Темно-карий глаз Ганнера на миг встретился с глазами Тэйна, и его кадык дернулся. Если бы внутри не оказалось ничего значимого, они могли бы притвориться, будто лист им не принадлежит, и пройти мимо.

– Что там? – выдохнул Тэйн.

– Места, имена, – прошептал Ганнер. – Нельзя позволить им уйти с этим.

С тихим звоном кинжал Ганнера выскользнул из ножен. Он шагнул вперед и схватился за пергамент.

– Письмо от моей бабушки. Спасибо, что нашли. Она тяжело больна.

Он попытался вытянуть пергамент, но стражник не разжимал пальцев.

– Это печать Воронов. Ваша бабушка из Воронов?

– Мой брат был им. Он погиб. Проклятые бледные... Она до сих пор скрепляет письма его печатью. Из сентиментальности.

Ганнер снова потянул, и они впились друг в друга взглядами, не желая отпускать пергамент.

– Как вы потеряли глаз?

– На меня напал незваный гость, что вломился в мой дом.

Из-за угла показался еще один отряд стражи, и Тэйн мысленно выругался.

– Что будет приказано, сир? – прошептал Лейф, подойдя ближе.

– Бери Эвалин и гномку и ступайте вперед.

Выбора не оставалось. В три широких шага Тэйн оказался рядом со стражником, что так и не выпустил пергамент, и вонзил ему кинжал в сердце. Стражник лишь тихо выдохнул, его рот приоткрылся. Другой потянулся к мечу, но Ганнер тут же пронзил его насквозь.

– А те двое? – спросил Ганнер, осторожно опуская тело на землю. Он коснулся его лба и тихо прошептал молитву: – Пусть в вечности ты обретешь покой, которого не дал тебе этот мир.

Оставшиеся солдаты с обнаженными мечами бросились на них. Ганнер метнул два ножа, поразив обе цели точно в грудь. Сделав несколько шатких шагов, они рухнули на землю. Вокруг тел растеклись лужи крови, тускло отражая лунный свет.

– Оставь их, – приказал Тэйн, оглядываясь по сторонам. Наверняка найдутся свидетели. Нужно уходить. Немедленно.

Ганнер снова подхватил Тэйна под руку, помогая ему бежать по улице. От прилива сил, что бурлили в крови, боль, казалось, немного отступила.

– Далеко еще до аптеки? – спросил Тэйн, едва переводя дух.

– Два квартала, – ответил Лейф, сворачивая в переулок.

Они с плеском пробежали по луже, мимо окон, в которых плясало оранжевое пламя. Когда они вышли на другую улицу, Тэйн с облегчением вздохнул – вывеска гласила: «Аптека Адли». Здесь он сможет не только отдохнуть, но, быть может, и найдет лекарство. Черные пятна, плясавшие перед глазами, и слабость во всем теле мешали идти, заставляя спотыкаться.

Держись, еще немного.

Сильные руки подхватили его с обеих сторон.

– Держись, – сказал Лейф и четырежды быстро стукнул в деревянную дверь.

Петли застонали, и в проеме показалась женщина в сером платье, с темными волосами, уложенными в высокую прическу. За ее спиной уютно горели свечи, а на полках мерцали бутылки с янтарными, красными и синими снадобьями.

Ее глаза расширились, когда взгляд упал на лицо Тэйна.

– Верховный Король, – выдохнула она. – Входите скорее.

Черные пятна перед глазами стали больше. Едва сапоги Тэйна пересекли порог и скрипнули на деревянных половицах, как ноги его подкосились. Ганнер не дал ему рухнуть на пол, но стоило спине Тэйна коснуться теплого дерева, как он закрыл глаза и отдался тьме.

Глава 7

В большом камине, что соединял спальню Лэйолы с покоями Тэйна, – вернее, с тем, что когда-то было его покоями, – уютно потрескивал огонь. В воздухе стоял запах кедра и легкого дыма, хотя большая его часть и уходила в дымоход. Лэйола не решалась прикоснуться к каменной стене, пока замок не укрыла тьма и не объяли сны. За окном мерцали звезды и весело стрекотали сверчки. Она поднялась с мягкого ложа, и с каждым шагом ее сердце билось все быстрее.

Лэйола глубоко вздохнула и приложила ладонь к белому каминному выступу над огнем. В комнате было и без того тепло, так что пламя не требовалось, но после множества ледяных ночей в башне она настояла, чтобы его разожгли. Уж лучше потеть, чем дрожать.

Она провела рукой по гладкому камню, но не нащупала ни единого изъяна. Неужели здесь нет ни кнопки, ни рычага, чтобы открыть проход? Лэйола обвела ладонями камин по бокам, а затем отступила и, скрестив руки, принялась его разглядывать. Он выглядел обычным, красивым, украшенным лепниной, но никаких хитрых переключателей видно не было. Может, он открывается только со стороны Тэйна? Раздосадованная, она заходила по комнате. Ужин придал ей сил, каких она не чувствовала уже много недель, хотя разбитая губа и рука все еще пульсировали болью после побоев Тенэйбриса.

Ее взгляд то и дело возвращался к каминной полке, и вдруг она замерла. Каминные щипцы. Их было трое – больше, чем нужно. Дыхание ее участилось. Она поспешила через комнату и обхватила ладонью средние. Они легко поддались. Она схватила те, что слева – и они тоже вышли из пазов. Проклятие. Может, она ошиблась? Она взялась за правые и потянула. Те не сдвинулись с места. Тогда она толкнула их назад, и скрежет камня заставил ее улыбнуться. Каменная стена повернулась на девяносто градусов, открывая проход по обе стороны от огня.

Ее окутал мужской аромат, пахнущий лесами, реками и дикой природой. В горле встал ком. Эта комната пахла им. Она обняла себя за плечи, и глаза защипало от слез. Забравшись на кровать, она прижала к лицу мягкую ткань его подушки и глубоко вдохнула. Создатель, как же она по нему скучала. Она легла, натянув одеяло до самого подбородка, и слезы текли по ее щекам, пока совсем не иссякли.

Перевернувшись на бок, она устремила взгляд на легкие белые занавески, скрывавшие стеклянные двери. Сможет ли она спуститься с балкона Тэйна и сбежать? Даже если ей удастся добраться до земли, нужно будет еще миновать стражу и пересечь мост. Но если она найдет способ уйти, убьет ли Тенэйбрис Пайпер, Фэннана, Рейну и Перл? Чувство вины уже начало терзать ее изнутри.

Понежившись в окутывающем ее аромате Тэйна и немного отдохнув на его кровати, Лэйола поднялась и принялась осматривать комнату. Она бесшумно ступала босыми ногами по прохладному каменному полу, направляясь к большому комоду с девятью ящиками. Проведя пальцами по вырезанному на дереве плющу, она улыбнулась, заметив на столешнице подсвечник. Когда-то она швырнула его в Тэйна в тщетной попытке убить. Создатель, казалось, с тех пор прошла целая вечность. Из верхнего правого ящика выглядывал уголок пергамента. Что это? Любопытство взяло верх, и она потянула за него. Лист был сложен в квадрат. Стоит ли ей заглядывать в чужие тайны?

Лэйола ловко подцепила край и развернула пергамент. Она расправила его на белой поверхности комода, и по коже пробежал холодок. Это был угольный набросок – ее портрет. Он в точности передавал ее строгие эльфийские черты: большие глаза, обрамленные густыми ресницами, и черные волосы, что волнами рассыпались вокруг. Какой же печальной она выглядела. Неужели ее видели именно такой? Когда Тэйн успел это нарисовать? Внизу изящным почерком было выведено: «Дева из моих снов».

– Я найду тебя, Тэйн, – прошептала она, подавляя рвущийся из груди всхлип.

В камине что-то заскрежетало и загудело, и Лэйола вздрогнула. Она лихорадочно оглядела комнату в поисках укрытия и сунула рисунок обратно в комод. Медленно пятясь, она чувствовала, как в горле бьется пульс. Прятаться было уже поздно.

В проеме показалась Тэлон – с мягкими каштановыми локонами и в красивом голубом платье. Оглядевшись по сторонам, она наконец заметила Лэйолу:

– Тебе нужно уходить. Сейчас же.

Тэлон резко вернула на место панель, скрывавшую проход в камине. Ее каблуки громко застучали по полу, а платье зашуршало при каждом шаге, когда она решительно направилась к Лэйоле. В руке она держала стеклянный флакон.

– Вот, выпей. Это придаст тебе сил для побега.

– Что происходит?

Лэйола вжалась спиной в холодную стену. Она не протянула руку за флаконом, держа ладони по бокам. Доверия к Тэлон у нее не было – в конце концов, именно принцесса однажды заманила ее в лес, чтобы ее поразили стрелой.

– Придется выбираться через окно. Держись в тени. Я постараюсь его задержать. – Тэлон схватила здоровую руку Лэйолы и вложила в нее флакон со светло-голубой жидкостью. – Давай же. Скорее.

Лэйола покачала головой:

– Я не могу уйти. Что, если твой отец убьет Пайпер и Фэннана?

– Он не станет... – В ее огромных зеленых глазах отразился неподдельный страх, словно она впервые допустила такую мысль. – Отец... он пока оставит их в качестве заложников. – Тэлон с опаской взглянула на дверь. – Я не такая дура, какой меня считают отец и Олдрич. О, я могу хорошо играть свою роль, но знаю, что все было не совсем так. Тэйн не ушел бы просто так. – Она сделала глубокий вдох. – Сейчас мой настоящий брат страдает, и ты ему нужна. Ты маг. Ты можешь ему помочь. Я слышала, как та жуткая женщина говорила, будто пронзила его своей... рукой. Я знаю, он быстро исцеляется, но... – Она прикрыла рот ладонью, и по щеке скатилась слеза. – О, Создатель, что, если Тэйн мертв? Что, если уже слишком поздно? Будь он жив, он бы уже пришел за тобой. Я знаю, он бы пришел.

– Он прислал мне записку. Не знаю, почему он не явился, но я верю, что он жив, – ответила Лэйола, хотя и сама не была в этом уверена – ей просто хотелось верить. – Ты хоть представляешь, где Тэйн может быть? Где он мог бы укрыться? Вся армия твоего отца будет его искать.

Тэлон медленно покачала головой.

– Не верится, что все это происходит наяву, – всхлипнула она, запуская пальцы в волосы. – Мой отец принимает одного из них. Здесь, в моем доме. Он пытается это скрыть, но я его видела. – Принцесса начала метаться по комнате, ее дыхание становилось все быстрее. – Мой отец – клятый предатель, как и Олдрич.

Тэлон многого не знала, а на объяснения сейчас не было времени. Тишину нарушили три громких удара. Лэйоле потребовалось мгновение, чтобы понять: стучали в дверь ее комнаты.

– Открой дверь! Мы уходим!

Этот злобный голос она слышала нечасто, но узнала бы из тысячи. Без сомнения, в коридоре стоял король Тенэйбрис в окружении стражи.

– Уходим? – По спине пробежал холодный пот. – Куда?

– К бледным, – прошептала Тэлон. – Все эти годы он твердил, что ищет тебя ради уничтожения Пустоши, но... но я думаю, он собирается каким-то образом принести тебя им в жертву.

Принести меня в жертву? Создатель.

Может, поэтому они и не говорили, как вернуть Черного Мага. Что, если за его жизнь нужно было отдать ее собственную...

– Он не хочет уничтожать Пустошь. Он...

Дверь содрогнулась от нового, еще более яростного удара.

– Открой немедленно, или я прикажу ее выломать. И то, что я сделаю после, тебе не понравится.

– Беги, – прошипела Тэлон и толкнула Лэйолу.

Та налетела на один из массивных резных столбов кровати Тэйна, но тут же развернулась, прижала к груди маленький флакон и бросилась прочь. Распахнув двери, она впустила в комнату порыв прохладного ночного воздуха, который взметнул ее волосы, словно колосья пшеницы. Добравшись до каменного края балкона, она выдернула пробку и двумя большими глотками осушила флакон. Шипучая жидкость обожгла глаза и нос, но ее действие уже расходилось от груди к рукам и ногам бодрящей волной энергии и силы. Даже разум прояснился. Она крепко ухватилась за каменные перила и посмотрела вниз. Всего лишь второй этаж – она справится.

Снизу донеслись приглушенные голоса. Стража. Она пригнулась и заметила справа высокое дерево. Это был люминор с крепкими ветвями и листьями в форме звезд с сине-серебряными кончиками. Луну затянули тучи, погружая двор замка во тьму. Она мысленно поблагодарила Создателя за такое укрытие и взобралась на край балкона. Присев на корточки, Лэйола судорожно вцепилась в перила – налетевший порыв ветра чуть не сбросил ее с балкона. Проклятие, почему она не переоделась? Тяжелая ткань платья сковывала движения. Дерево росло всего в паре шагов, и Лэйола видела, что до ближайшей ветки можно дотянуться, если отважиться на прыжок.

Раздались глухие удары и треск дерева – дверь вышибли.

– Где она?! – прорычал Тенэйбрис. – Найти ее немедленно!

Лэйола глубоко вздохнула. Раз. Два... Оттолкнувшись, она стрелой метнулась в ночную мглу. Ветка, за которую эльфийка ухватилась, опасно прогнулась под ее весом. Лэйола едва сдержала крик, когда острая боль пронзила раненую ладонь. Целебный бальзам еще не успел подействовать в полную силу, а на исцеление сломанных костей уйдут долгие дни.

Стиснув зубы, она прошептала ветви:

– Сломаешься – клянусь, я...

Медленно, сантиметр за сантиметром, она продвигалась к стволу, мысленно проклиная Тенэйбриса за раздробленную кисть. Лэйола опустилась на одно колено в сырую траву, укрывшись в тени густых кустов. Мимо прошла пара стражников, не заметив ее присутствия. Кирпичная дорожка, огибающая замок, была пуста в обе стороны. Впереди виднелся большой цветущий тополь в окружении круглых зеленых кустарников. Между ним и конюшнями, ближайшим укрытием, простирался широкий двор. До переправы через реку было не меньше километра.

Затаив дыхание, Лэйола подобрала подол платья и ринулась вперед. Как только она пересекла дорожку, двери на балкон Тэйна с грохотом распахнулись. Лэйола оглянулась. Король Тенэйбрис и толпа стражников высыпали на террасу.

– Остановить ее! Поднять тревогу! Не дать ей пересечь мост!

Прятаться больше не было смысла. Ноги и легкие горели от напряжения, пока она неслась вперед, подобно скачущим по полю коням. От встречного ветра слезились глаза. Слева раздался тяжелый, бряцающий доспехами топот. Она метнулась в сторону, уворачиваясь от стражника, но тот успел ухватить ее за подол платья и дернуть. Лэйола полетела вперед и рухнула на четвереньки.

– Ублюдок, – выплюнула она и перекатилась на спину.

Стражник навис над ней, но она с силой ударила его ногой в живот, отшвырнув прочь.

Вскочив, Лэйола снова бросилась бежать.

– Клянусь, после такого я больше никогда не надену платье, – пробормотала она, проносясь мимо конюшни и пастбища.

По ту сторону изгороди с ней поравнялся огромный черный конь с белой звездой во лбу. Его копыта гулко били о землю.

– Сумрак! – радостно выдохнула она. Рядом с ним возник еще один конь. – Фантом!

Они оба здесь!

Она оглянулась: семеро стражников мчались по пятам. Изо всех сил работая руками и ногами, Лэйола устремила взгляд к мосту. У входа стояли трое: двое прислонились к каменной арке спиной к ней, а третий и вовсе лежал на земле. Увидел бы его король – голова с плеч.

Когда ограда закончилась, Лэйола улыбнулась двум коням, пообещав себе вернуться за ними. Но громкий треск ломающегося дерева заставил ее вздрогнуть. Фантом и Сумрак проломили забор и подлетели к ней с обеих сторон. Рискнув, она прыгнула и едва сумела вскочить на спину Сумрака, тут же перекинув ногу через его круп. Улыбка тронула ее губы, а грудь наполнилась ликованием.

Я выберусь!

За спиной раздавались выкрики и брань стражников. Троица у моста наконец обратила внимание на суматоху и обнажила оружие. Лэйола пришпорила Сумрака – останавливаться было нельзя. Она видела, как Фантом сбивал с ног эльфов и бледных. Именно такая ярость ей сейчас и требовалась.

Лязг металла, подобный скрежету цепи, волочащейся по камням, заставил ее сердце ухнуть в пятки. Нет. Опускающаяся шипастая решетка отрезала ей путь к спасению. Горячие слезы навернулись на глаза. Нет! Она должна была вырваться и добраться до Тэйна. Решетка с грохотом рухнула на землю, и Сумрак взвился на дыбы, пронзительно ржа, когда стражники взяли их в кольцо. Фантом громко фыркнул и, прежде чем замереть, сшиб плечом одного из воинов.

– Проклятие на этого короля и на это место!

Едва коснувшись ногами земли, Лэйола устремилась к обрыву. Далеко внизу, с высоты не менее пятнадцати метров, виднелась темная лента реки. По обе стороны ущелья высились отвесные скалы. Водопад ревел, подобно грому, а поднимающийся ветер бросал в лицо ледяные брызги.

– Отойдите от края, леди Несущая Свет, – сказал один из стражников, подняв ладони в примирительном жесте.

Сможет ли она выжить после падения и справиться с течением? Где найти место, достаточно пологое, чтобы выбраться на сушу? Она отчаянно вглядывалась в противоположный берег, надеясь разглядеть в тенях Тэйна. Пожалуйста, Тэйн, пожалуйста. Он приходил на помощь прежде, когда она попадала в беду; был ли он здесь и сейчас?

– Тэйн! – крикнула она, вглядываясь в колышущуюся траву на той стороне.

Пожалуйста, будь здесь.

Чем дольше она смотрела, тем тяжелее становилось у нее на душе. Оглянувшись через плечо, она увидела, что король Тенэйбрис и не менее пятнадцати стражников уже близко. Никто еще не подошел на расстояние вытянутой руки, но они медленно смыкали кольцо.

– Леди Несущая Свет, мы не причиним вам вреда. Пожалуйста, отойдите оттуда.

Она подошла к самому краю. Камни и крошащаяся земля посыпались вниз. От головокружительной высоты все внутри перевернулось. Рискнуть, сорвавшись в воду, или вернуться к злому королю? Дрожа, она сделала еще один шаг, и новая порция земли и камней сорвалась с утеса. Прыгай! Лэйола глубоко вдохнула и подалась вперед. Она уже ждала, что ее окутает порыв ветра, что услышит собственный крик, пока летит в ледяную воду, но вместо этого чьи-то пальцы впились ей в волосы. Схватив за них, ее рванули назад. Лэйола попыталась вцепиться в руку незнакомца, чтобы обернуться, но хватка была слишком крепкой. Лишь когда пространство между ней и обрывом заполнили солдаты, она смогла это сделать. Она была так близка к свободе, к возможности отыскать Тэйна. Хватка ослабла, и она повернулась к Олдричу. Этот ублюдок! Ярость сотрясла все ее существо. Его виноватая гримаса разозлила ее еще больше. С криком, обжегшим горло, она метнулась к его лицу, царапая его. Стражники схватили ее с обеих сторон, не давая дотянуться до него.

– Отпустите меня! – прошипела она, брыкаясь и вырываясь, больше похожая на дикую кошку, чем на эльфийку.

Один из стражников стиснул ее раненую левую руку, сдавливая и без того раздробленные кости. Она сцепила зубы, чтобы не закричать от боли.

– Довольно, – сказал он.

– Свинья, – процедила, впиваясь в него взглядом. – Только подлый мерзавец будет использовать чужую боль в своих целях. Я запомню твое лицо, когда стану королевой.

Самодовольное выражение на лице стражника сменилось бледностью, и он разжал пальцы.

– То-то же, – произнесла Лэйола.

Олдрич, небрежно заложив руки за спину, покачал головой.

– Я не мог позволить тебе прыгнуть, – произнес он, бравируя перед отцом. – Ты могла разбиться. О чем ты только думала?

Тенэйбрис шагнул вперед, и ветер взметнул его длинные светлые волосы. Он вскинул подбородок, и золотая корона, которую он носил не снимая, сверкнула в лунном свете. Не будь он таким жестоким ублюдком, его можно было бы счесть красивым. Зловещая усмешка на его лице напомнила ей оскал хищника за миг до броска.

– Ты глупая девчонка. И тебя нужно проучить, чтобы впредь ты не смела выкидывать ничего подобного.

Лэйола выпрямилась. Она примет его удар и на этот раз не упадет, как бы сильно он ее ни ударил. Он не дождется такого удовольствия.

Стражники по обе стороны от нее с опаской переглянулись. Тенэйбрис поднял руку и сжал кулак. В его взгляде промелькнуло нечто настолько жестокое и злорадное, что у нее свело живот.

– Дорогу! – раздался крик позади.

Толпа стражников расступилась, пропуская двух солдат, которые вели Рейну. Ее волосы, обычно собранные в тугой пучок на макушке, растрепались. Темно-карие глаза испуганно бегали по лицам, пока не остановились на Лэйоле. Подбородок Рейны дрожал, а щеки блестели от слез. Двое стражников крепко держали ее под руки, не давая вырваться.

У Лэйолы все внутри оборвалось. Она взглянула на короля, готовая умолять о жизни своей служанки. Рейна предупреждала, что так может случиться: стоит ему заподозрить ее или Перл в пособничестве побегу – он их казнит.

Пытаясь вырваться из хватки стражников, Лэйола закричала:

– Постойте, постойте, она не виновата! Это все я! Она ничего не знала!

Тенэйбрис подошел к Рейне. В его руке призрачным светом звезд блеснул металл, и от этого зрелища Лэйола обезумела от ужаса.

– У нее ребенок! Прошу, не надо! Прошу!

Он провел лезвием по ее горлу. Тонкая алая линия проступила на коже и хлынула вниз по шее, заливая грудь. Лэйола ахнула, неверяще моргая, не в силах принять то, что творилось у нее на глазах. Рейна захлебнулась собственной кровью; от булькающего звука, с которым та вырывалась изо рта, к горлу Лэйолы подступила тошнота. Красные струйки стекали по подбородку, капая на платье. Этого не может быть. Это неправда. Всего лишь наваждение, кошмарный сон.

– Рейна, нет, – прошептала она, с трудом сглатывая подступившую желчь.

Кто позаботится о маленьком мальчике, если ее не станет? Нужно спешить, зажать рану на горле Рейны, остановить кровь. Но уже через несколько мгновений лицо служанки утратило краски, голова безвольно склонилась набок, а тело обмякло в руках стражи.

Кровь так громко стучала в ушах Лэйолы, что заглушила голос короля. Его губы шевелились, но она не слышала ни слова. Зато ясно видела злобную ухмылку на его лице, самодовольную гримасу. Лэйола резко выбросила ногу, сбив с ног ближайшего солдата, затем врезала локтем по носу другому и выхватила кинжал у него с пояса.

– Мой клинок!

Еще один солдат шагнул вперед, протягивая руки, чтобы схватить ее. Она полоснула его кинжалом. Тот вскинул предплечья, защищаясь, и она провела острым лезвием по его рукам, а после ударила ногой в живот, отшвыривая назад. Перед ее взором был лишь Тенэйбрис – ублюдок, который должен был умереть. Он заслуживал того, чтобы страдать и молить о пощаде, но действовать нужно было быстро. Король медленно пятился к страже, хватая нескольких воинов и выталкивая их себе наперед.

– Она нужна мне живой.

Трус. Лэйола прорывалась сквозь них, нанося удары, коля и рубя. Она уворачивалась от выпадов и клинков, сражая врагов с быстротой и точностью. Она не размышляла – она неслась, словно буря, сметающая все на своем пути. Лэйола всегда полагала, что все эльфы движутся с такой же скоростью, но они отставали на несколько секунд. Вскоре за ее спиной осталась лишь вереница тел, а прямо перед ней стоял трусливый король с широко распахнутыми от ужаса глазами. С ревом, подобным рыку дикого зверя из проклятого леса, она занесла клинок, метя в уязвимое место между его шеей и плечом.

– Опусти оружие, Лэйола!

Приказ Матэйкиса обрушился на нее ледяной волной, сковывая мышцы. Клинок замер в одном дыхании от цели. Его сила пронзила ее насквозь: кожа запульсировала, а в плоть вцепились невидимые когти, оттаскивая назад. Нет! Он не отнимет у нее этот миг. Не лишит единственного, чего она желала с самого детства, ее единственной одержимости. Она зарычала, напрягая все силы. Рука задрожала, но тело отказывалось повиноваться. Ее взгляд метнулся к Матэйкису. Он стоял среди воинов, его лицо было наполовину скрыто капюшоном, но напряжение на нем было заметно. Неужели это всего лишь битва воли?

Тенэйбрис растянул губы в широкой, безумной улыбке и расхохотался низким, насмешливым смехом.

– Теперь отойди от короля, – приказал Матэйкис.

– Нет, – процедила она сквозь стиснутые зубы, вновь пытаясь нанести удар.

Она прорвалась сквозь его волю и рубанула вниз, но Тенэйбрис успел отпрянуть. Клинок лишь вспорол его тунику, не задев плоти. Несколько стражников тут же схватили ее за руки и обхватили поперек тела. Как бы она ни рвалась и ни брыкалась, вырваться не получалось.

– Ты можешь быть воином, Лэйола, но тебе не совладать с силой Матэйкиса, – произнес Тенэйбрис.

– Ты уже мертвец, – прорычала Лэйола. – Просто еще не знаешь об этом.

Глава 8

Тэйн открыл глаза и увидел над собой дощатый потолок. Сердце бешено заколотилось, и он рывком сел на постели. Мягкое одеяло цвета слоновой кости, укрывавшее его обнаженный торс, было незнакомым, как и сама комната. Окна задернуты темными шторами, и лишь одинокая свеча на небольшом белом столике озаряла помещение, бросая по углам глубокие тени.

«Где я?» – пронеслось в мыслях, пока он осматривал чужую обстановку.

Он опустил босые ноги на деревянный пол и поднялся. Половицы под его весом скрипнули, без сомнения выдавая его пробуждение.

«И почему на мне только белье?»

Давно он не просыпался почти нагим в незнакомом месте. Кончики пальцев скользнули по тугой коричневой повязке на животе. И тут его осенило: боль почти ушла. Он даже не превозмогал себя; вставая с кровати, не ощутил ни резкой вспышки боли при движении, ни нужды стискивать зубы от ноющей пульсации. Тэйн потянул за край повязки и стал разматывать ее, пока та не упала на пол. Шрам остался, но стал меньше и теперь был под цвет кожи, а не воспаленно-розовым. Живот лоснился от мазей, что сильно пахли сосновой хвоей, мятой и чем-то еще, ему неведомым.

Теперь он вспомнил: ему была назначена встреча в аптекарской лавке. Поняв, что опасности нет, он ощутил, как расслабляются напряженные мышцы спины и плеч. Его одежда была аккуратно сложена на сундуке в изножье кровати, а рядом лежало оружие. Он быстро оделся, улыбаясь тому, что движения почти не причиняли боли. Кто бы ни был его целитель, он разбирался в своем ремесле куда лучше Весстана.

Отодвинув тяжелую темно-серую штору, он увидел, как небо на востоке уже окрасилось в нежные розовые и голубые тона. Значит, он пробыл здесь всю ночь. Замерев с рукой на дверной ручке, он прислушался: снаружи доносилось тихое пение утренних птиц, а откуда-то снизу – приглушенный гул голосов. Двое мужчин, две, а может, и три женщины. Дверь со щелчком отворилась, и он шагнул в залитый светом коридор. Справа, сквозь витражные окна второго этажа, открывался вид на улицу и соседние дома. В конце коридора виднелась лестница, по которой он бесшумно спустился. Заглянув за угол, он очутился в главном зале аптеки. Плакучие растения свисали с деревянных балок, а на столах и подставках пестрели горшки с цветами и травами. Тифапайн сидела на скамье у огромного, от пола до потолка, окна и, болтая ножками, смотрела на улицу, тихо хихикая своим мыслям. Лейф и Ганнер расположились на коричневых кожаных диванах в небольшом уголке отдыха. Они держали в руках белые чашки с дымящимся напитком, а рядом с ними была девушка с волосами, рыжими у корней и светлыми на кончиках, – Перл.

– Есть новости о Лэйоле?

Все разом обернулись. Лейф и Ганнер поднялись.

– Сир, – произнесли они в унисон.

Перл медленно встала, потупив взор, и принялась нервно теребить край фартука. Впрочем, ничего нового: в его присутствии она всегда вела себя именно так.

Из-за прилавка вышла женщина с черными, вьющимися, до бедер волосами и кожей цвета топленого молока. Она и Эвалин улыбались и болтали, как две давние подруги.

– Я убеждена, что маковое масло лучше всего подходит для глубоких ран, но в следующий раз попробую розовое, – говорила она. – А как насчет семян фенхеля? Ты добавляла их в свой отвар?

– Нет, – Эвалин удивленно приподняла брови. – Похоже, пора начать.

За их спинами вился и струился дым от благовоний. Только сейчас заметив его, целительница вздрогнула, но тут же улыбнулась.

– Доброе утро, Ваше Величество. Как вы себя чувствуете? Могу я вам что-нибудь принести?

Она остановилась у полок, заставленных разноцветными склянками. Одни были янтарными, другие – красными, синими или зелеными. Все они отличались формой и размером: от тонких высоких мензурок до пузатых флаконов с пробками.

Приложив руку к груди, которая теперь лишь слегка побаливала, он прокашлялся и шагнул вперед.

– Я чувствую себя намного лучше. Думаю, я должен поблагодарить вас за это.

Не только за исцеление, но и за молчание, ведь одно лишь его присутствие здесь подвергало ее жизнь опасности.

Она уперла руку в бедро, и ее карие глаза окинули его быстрым оценивающим взглядом.

– Действует безотказно. – Сделав шаг вперед, она протянула руку. – Я мадам Адли, а это моя аптека. – Ее крепкое рукопожатие говорило о непоколебимой уверенности в себе. Она кивнула в сторону четверых на диванах: – Они не верили, что вы уже утром будете на ногах. Но им неведомо то, что знаю я.

– Что вы использовали?

Она подмигнула:

– Немного сосны, немного фриваллы, маковое масло для основы и щепотку волшебства.

Тэйн нахмурился:

– Вы маг?

Он допускал, что могли существовать другие маги, остающиеся незамеченными. Особенно после того, что случилось с родителями Лэйолы, – многие наверняка прятали своих детей.

– Зависит от того, что вы называете магией. Родилась ли я с даром? Нет, но в этом мире есть и другие источники силы. Какое-то время я жила среди вердраков. Они научились черпать силу не изнутри. А поскольку мы, эльфы, редко общаемся с другими народами, а вернее, это они с нами не общаются, нам не у кого перенять умения.

Тэйн слишком хорошо знал могущество вердраков. Людям и эльфам повезло, что те предпочитали горы и сокрытое в них золото, а не завоевание нижних земель.

– Надеюсь однажды это исправить.

– Я знаю, что вы к этому стремитесь. Поэтому я и помогла вам, молодой король. Ваш отец сбился с пути. Многие из нас знают, что он натворил, но другие останутся ему верны. Нам нужен тот, кто возглавит нас и остановит его безумие.

– Нужен. Но какие новости принесла Перл? С Лэйолой все в порядке?

Лейф поджал губы, и Тэйн понял, что ждал совсем другой реакции.

– Сир, – начала Перл, – вчера мне удалось увидеть Лэйолу. Ее почти месяц держали в башне, не давая ни еды, ни воды. Я хотела пробраться к ней, но меня бы непременно заметили...

– Я не виню тебя, – остановил ее Тэйн, подняв руку. – Где она сейчас?

Перл заправила выбившуюся прядь за остроконечное ухо.

– Мы одели ее к завтраку с королем Тенэйбрисом, сэром Олдричем и еще двоими. Один из них, боюсь, был бледным, а другая – женщина, не эльфийка. Золотые волосы, смуглая кожа, глаза словно яркие лютики, а пальцы заканчиваются черными когтями... Никогда не видела никого подобного.

– Варлетт, – глухо произнес Тэйн. Эта огнедышащая тварь заслуживала долгой и мучительной смерти. А он будет стоять и смотреть, как стервятники выклевывают куски из ее гниющей плоти. – Где Лэйола сейчас?

– Ее отвели в покои, но... она ранена. Синяки, разбитая губа, возможно, сломаны кости в руке. Рейна рассказала мне об этом вчера вечером, когда я уходила. Губа заживет быстро, а вот рука...

Гневная волна окатила Тэйна, опалив щеки. Создатель, как же он жалел, что не пронзил мечом грудь собственного отца. Власть могла перейти к нему без лишней крови, и они с Лэйолой правили бы вместе. Тэйн выругался себе под нос и повернулся к Лейфу.

– Мы должны ее забрать.

Лейф нахмурился и откашлялся.

– Следует дождаться темноты. Днем в замок не проникнуть. Разве что перебить всю стражу, рискуя при этом и своими жизнями. И нам понадобится больше Воронов.

– Если ради нее придется убить каждого стражника в этом замке, я это сделаю.

Лейф скрестил руки на груди, готовый возразить.

– Ты либо со мной, – Тэйн шагнул ближе к Лейфу, – либо с моим отцом. Другого выбора нет.

– С вами, сир. Всегда.

– Есть кое-что еще, – произнес Ганнер, шагнув в круг.

Кадык на его горле дернулся, и он провел пальцами по волосам. Повернувшись к Перл, Ганнер протяжно выдохнул.

– Я не хотел тебе этого говорить... – Его голос затих.

Перл с тревогой вгляделась в его лицо.

– Говорить что?

Ганнер взглянул на Лейфа, который медленно покачал головой.

Тэйн зарычал, теряя терпение:

– Если с Лэйолой что-то стряслось, говори сейчас же.

Звон стекла о стойку привлек всеобщее внимание к мадам Адли.

– Ваша подруга Рейна, горничная... Король перерезал ей горло. В наказание Лэйоле за вчерашнюю попытку побега. У меня тоже есть связи в замке.

Ладонь Перл взлетела ко рту, и в следующее мгновение она рухнула на колени.

– Мы же ей говорили, – прорыдала Перл, закрыв лицо руками. – Мы говорили Лэйоле, что так будет! – Она зарыдала еще громче и сжалась в комок. Лейф опустился перед ней на колени, и она упала ему на грудь. – Рейна была в ужасе. В ужасе... и теперь она мертва!

Ее крик пронзил сердце Тэйна. Он отвел взгляд, устремив его на бутылочки у стены. Сколько смертей и отчаяния он повидал за свою жизнь, но легче от этого не становилось. Скольким пришлось страдать из-за жестокости его отца? Сотням? Тысячам?

– Лейф, Ганнер, мне нужны еще десять моих лучших Воронов.

Тэйн подошел к окну и выглянул наружу. Хозяин лавки напротив подметал у входа. На углу застыли двое стражников. Сегодня они будут особенно бдительны.

– Мы проникнем в замок на закате. – Он повернулся к мадам Адли. Та протирала низкий широкий стакан белой тканью. – Если у вас нет маленьких детей, я прошу вас пойти с нами. Нам понадобится хороший целитель, а вы лучшая из всех, кого я когда-либо встречал.

Она нахмурилась и поставила стакан на прилавок.

– Ваше Величество, для меня это большая честь, но я вынуждена отказать. У меня десятилетняя дочь, а ее отца больше нет с нами. К тому же многие в общине постоянно приходят ко мне за помощью. – Она сделала знак в сторону Эвалин. – Зато Эвалин вполне справится. Я могу дать ей несколько склянок моих лучших снадобий.

Эвалин кивнула:

– На своем веку я повидала немало смертей и стольких же спасла. Может, я и не владею магией, как Адли, но в трудную минуту смогу помочь.

Тэйн все еще надеялся, что она вернется домой или хотя бы останется здесь, в безопасности. Предстоящий путь не был предназначен для пожилой женщины, чье здоровье, вероятно, оставляет желать лучшего. Но он уже знал: она не уйдет, пока сама не увидит Лэйолу.

– Вы умеете сражаться, Эвалин?

Она взяла с прилавка чашку и поднесла ее к губам.

– Для этого у меня есть вы.

Тэйн, Тиф, Эвалин и двенадцать Воронов собрались на травянистом холме у длинного моста, что вел к замку Мракбург. Тэйн держал в каждой руке по мечу, опустив клинки вдоль тела. Солнце садилось за замок, уступая место вечерней прохладе, но на лбу у него выступил пот. Мысль о том, что придется убивать собственных солдат, вызывала тошноту. Глубоко вдохнув, он окинул взглядом двух стражников на дальней башне, рядом с которой висел огромный колокол для сигнала о нападении. Еще двое стояли на этом берегу реки, а семеро расположились на самом мосту. Он удивился, что отец не выставил больше эльфов для охраны входа, зная, что он, Тэйн, на свободе. Поворачивая голову из стороны в сторону, он с хрустом размял шею. Его шлем Ворона сидел плотно, а блестящие угольно-черные доспехи поблескивали в лучах угасающего солнца. Он был готов к войне.

– Стражей на мосту снять несложно. Проблема в тех, кто внутри. Мы знаем, что на территории замка постоянно находится не меньше сотни солдат. Если мы сможем обезвредить первых, прежде чем они ударят в колокол, то сумеем пройти по краю владений почти незамеченными. – Тэйн указал налево, на часть своих воинов. – Вы шестеро пойдете на запад, к тюремным подземельям, и освободите наших Воронов. – Он махнул рукой вправо. – Вы идете со мной. Мы войдем через дверь для слуг с тыльной стороны. Эвалин, вы со мной. Держитесь рядом.

Сигфрид, высокий худощавый эльф, двигавшийся легко и бесшумно, словно ночной ветер, и потому прозванный Призраком, постучал мечом по бедру.

– А если тревогу поднимут прежде, чем мы убьем стражу на мосту?

– Тогда пробьемся с боем, – Тэйн глубоко вздохнул. – Сегодня не время для милосердия. Мой отец его не ведает. Но стражники узнают наши доспехи. Они выберут, на чьей стороне быть, еще до того, как мы подойдем.

Он посмотрел на башню, где держали Лэю, на тьму в единственном окне.

Я иду, Лэя.

С каждым шагом вниз по склону сердце Тэйна стучало все сильнее. Ладони вспотели, заставив его крепче сжать рукояти мечей. Водопад ревел, казалось, громче обычного, разбивая белые брызги о сине-серую скалу за ним. Карканье ворона, пролетавшего над головой, привлекло его взгляд. Птица, паря на ветру, накрыла их своей тенью. Создатель был с ними в этот день: вороны всегда приносили ему удачу. Тэйн сглотнул, смачивая пересохшее горло; ему еще никогда не приходилось убивать своих. Многие из этих стражников служили под его началом в то недолгое время, что он правил, а большинство он знал всю свою жизнь.

Двое стражников по эту сторону реки выпрямились, завидев Тэйна и его Воронов. Тот, что был слева, развернулся и бросился бежать по мосту.

– Ни шагу дальше, если хочешь жить!

Ганнер оттянул тетиву. Стражник благоразумно замер. Теплая, словно ласковый прилив, волна прошла по груди Тэйна и растеклась по рукам, усмиряя бешено колотившееся сердце. Разум его прояснился: тревоги и сомнения унесло ветром, а все внимание сосредоточилось на стражниках у колокольни. С предельным напряжением он высвободил свою силу – незримая мощь окутала их, и они застыли, точно изваяния, скованные ужасом.

– Вы не тронете этот колокол.

– Медленно разворачивайтесь, – приказал Ганнер остальным на мосту. – И возвращайтесь сюда. – Он кивнул. – Вот так. Молодцы.

Тэйн подошел к ближайшему мужчине и приставил острие правого меча к его горлу. По лицу стражника под воротник рубахи стекала капля пота. Худощавый темноволосый эльф поднял ладони в знак покорности.

Из небольшой сумы за спиной Тэйна высунулась Тифапайн.

– Лучше делай, что сказали, дылда, а то лишишься своего маленького писюна, – прошипела она, нацелив на него крошечный ножичек.

Тэйн закатил глаза и шикнул на нее. Вот теперь, значит, ей захотелось проявить храбрость? Пискнув, Тифапайн тут же нырнула обратно. Ему следовало помнить, что он таскает это маленькое создание только ради Лэйолы.

– Верховный Принц, вы... живы. – Стражник на мосту сглотнул. – Я не стану с вами сражаться.

– Верховный Король, – рявкнул Ганнер. – Истинный король.

– Самозванец, – выплюнул другой стражник.

Лейф тут же врезал ему ногой в висок, отшвырнув на каменные плиты моста.

Тэйн чуть приподнял подбородок, глядя на стражника, к горлу которого был приставлен его меч.

– Ну так что, ты преклонишь колени и присягнешь мне на верность? Или умрешь здесь и сейчас?

Взгляд стражника проследил за сияющим лезвием до самого эфеса и остановился на лице Тэйна. Мужчина медленно опустился на колени.

– Я клянусь вам в верности, сир. Я буду исполнять ваши приказы до последнего вздоха. – Он тяжело сглотнул. – Король Тенэйбрис заключил союз с бледными. Он привел одного из них сюда, в наши стены. Я больше не могу ему служить.

Тэйн опустил оружие и взглянул на двоих в колокольне. Они застыли в неестественных позах.

– А что думают остальные стражники? Тоже считают меня самозванцем? Предателем?

– Они каким-то образом... забыли, что здесь был бледный. Должно быть, это темная магия или что-то в этом роде. Они будут верны вашему отцу. Он сказал нам, что вы пытались его убить, дабы занять трон.

Тэйн прищурился:

– Но ты не забыл?

– Когда бледный велел нам забыть, что мы видели его и то, что он сделал после попытки побега леди Несущей Свет, все так и поступили. Но я... нет. Сам не знаю почему. – Он на мгновение опустил взгляд. – Леди Несущая Свет прошлой ночью убила одиннадцать стражников... Боюсь, она нажила себе много врагов. Раньше стража просто выполняла приказ, а теперь это личное.

– Что ж, вы держите ее в плену. Чего еще вы ждали? – проворчал Тэйн.

И ведь большинство никогда не поверит, что их Верховный Король связался с бледными, не говоря уже о том, чтобы впустить их в свои стены. Так что Тэйн и Лэйола станут врагами, а Тенэйбрис – героем. Создатель, как у него вечно получается быть на шаг впереди?

– Значит, остальные будут драться со мной, когда я войду внутрь за Лэйолой?

– Вам не придется. Их здесь нет. – Стражник говорил с одышкой. – Король забрал вашу пару и ушел прошлой ночью. И ваших Воронов они тоже забрали.

– Куда? – прорычал он.

Слегка отпрянув, тот ответил:

– Не знаю, но они двинулись на юг.

Лейф подошел и положил руку Тэйну на плечо.

– Ты же не думаешь, что он повез ее в Пустошь?

Волосы на затылке у Тэйна встали дыбом. Грунтовая дорога, ведущая вверх по склону долины, была испещрена глубокими следами от копыт, сапог и колес повозок. Проклятие, как он не заметил этого раньше. Тэйна прошиб холодный пот, и он сглотнул подступившую к горлу тошноту.

– Боюсь, именно туда он ее и везет.

Глава 9

Лэйола уже несколько часов не чувствовала затекшего тела. Жесткая деревянная скамья в тюремной повозке не была создана для комфортных поездок. Она вдруг с тоской вспомнила роскошную карету, в которой Тэйн вез ее несколько месяцев назад. Там, по крайней мере, было мягко. Маленькие зарешеченные окошки пропускали достаточно свежего воздуха, но это не отменяло того, что она сидела в клетке. Повозка скрипела, качалась и подпрыгивала на неровной дороге. Лэйола встала, подошла к задней двери и обхватила прутья руками. Жужжание у самых ушей заставило ее поморщиться. Проклятые мухи в этой повозке никак не желали оставить ее в покое. Вонь засохшего животного помета на полу не только ела глаза, но и привлекала насекомых. Подол ее платья был весь в грязи и пропитался этим смрадом.

Снаружи от копыт лошадей и ног пеших солдат клубилась пыль. Один из воинов обернулся, и его тяжелый взгляд встретился с ее. В его глазах читалась скорбь, но стоявший рядом эльф смотрел на нее с откровенной ненавистью. Она узнала его: он был там прошлой ночью, когда она, потеряв над собой власть, устроила резню. Ей захотелось попросить солдата с добрыми глазами освободить ее, восстать против короля-тирана, но это лишь погубило бы его, а возможно, и всю его семью. Она не могла просить его рисковать всем ради нее. Не могла просить никого из них.

Какую ложь успел нашептать Тенэйбрис этим эльфам об их драгоценной спасительнице, сокрушительнице Пустоши? Думали ли они, что везут ее ради великой цели – спасения своего мира? Или, напротив, считали предательницей, что приняла сторону Тэйна и потому стала пленницей Тенэйбриса? Верные солдаты исполняют приказы своего короля. Быть может, они вовсе не задавались вопросами или не смели их задавать. А может, просто верили, что он поступает во благо Палэйнора.

Внутри у нее будто камень упал. Впервые с тех пор, как ее схватили, она смирилась с мыслью, что Тэйн не придет. Она осталась одна. Возможно, его раны оказались слишком тяжелы. А может, записку подослал кто-то другой, чтобы терзать ее, дарить ложную надежду там, где ее не было.

Багровые вспышки запятнали ее разум. Смерть преследовала ее, словно воющий ветер в зимнюю бурю. Сначала родители, потом Новак, затем Рейна... Тэйн. Она прижала ладонь к груди, надеясь, что это давление облегчит ноющую боль. Не помогло. С тяжелым сердцем она откинулась назад и прикрыла глаза. Спать не хотелось. Там ее будут преследовать лица убитых стражников и последние мгновения, проведенные с Тэйном. Но мерное покачивание повозки утяжелило ее тело, дыхание сделалось неглубоким и ровным, и под шелест конских хвостов и твердый шаг войска она погрузилась в дрему...

– Приди ко мне. Ты нужна мне.

Лэйола обернулась на звук голоса.

– Тэйн?

Она стояла на каменной тропе в саду, в окружении высоких диковинных деревьев, усыпанных лиловыми и розовыми цветами. Это место казалось знакомым, но каким-то шестым чувством она понимала, что оно существует лишь в ее снах. Сладкий, насыщенный аромат жасмина плыл в теплом воздухе. Она всегда любила этот запах – он дарил ей покой и чувство дома. Проходя мимо полуночных лилий, она коснулась кончиками пальцев их раскрывшихся лепестков. Взгляд ее устремился вверх: над головой мерцали звезды, а полная луна заливала сад своим бледным светом. Здесь было невыразимо красиво.

– Тэйн, где ты?

Ей нужно было увидеть его, пусть даже это всего лишь сон.

– Здравствуй, любовь моя. Я здесь.

Голос звучал немного иначе, чем она помнила, но это, несомненно, был он. От его глубокого тембра по спине пробежал озноб, и Лэйола взволнованно улыбнулась. Она обернулась, готовая броситься ему в объятия, но все вокруг переменилось. Перед ней стояла фигура в черном плаще, а не Тэйн. Глубинный инстинкт велел ей бежать. Подобрав длинный подол алого платья, она сорвалась с места, продираясь сквозь внезапно потемневший, зловещий лес. Казалось, ее преследовали волчий вой, уханье сов и горящие во тьме желтые глаза. Фигура в капюшоне хохотала, и этот смех эхом разносился в чернильной мгле, окутывая ее, словно облако. Тяжелые шаги гулко отдавались от земли совсем рядом, преследуя ее по пятам. Слишком близко.

Перед ней из ниоткуда возникла фигура в капюшоне, и Лэйола, резко затормозив, пошатнулась и отступила назад. Он приближался медленно, размеренным шагом.

– Не беги. Это ниже твоего достоинства.

Отступая, она наткнулась спиной на дерево, и острая кора оцарапала кожу. Ощущение было слишком настоящим для сна.

– Не подходи.

Он протянул к ней руку, и Лэйола увидела татуировки: черные лилии на лозах, что вились вверх по его предплечью. Создатель, это был он – Черный Маг! Ее грудь тяжело вздымалась, и девушка еще сильнее вжалась в ствол. Хотелось зажмуриться, чтобы кошмар развеялся, но взгляд оставался прикованным к нему. Теплые пальцы коснулись ее щеки.

– Я – твоя судьба.

Лэйола очнулась от резкого толчка и часто заморгала, прогоняя остатки сна. Повозка больше не трясла ее на ухабах – она стояла. Как давно они остановились? Прохладный осенний воздух просачивался сквозь прутья. Девушка потерла плечи, пытаясь согреться, и села прямее. Сон казался таким явным. Она словно все еще чувствовала аромат жасмина и призрачное касание пальцев к своей щеке. Передернувшись, Лэйола поднялась на ноги и подошла к зарешеченному окошку. Снаружи потрескивали и ярко горели факелы. Вокруг раскинулись палатки, а ее окружали болтающие и смеющиеся солдаты. Судя по звукам, они отлично проводили время.

«А я сижу в клетке», – подумала она.

К тому же они готовили. От дразнящего запаха жареного мяса у нее потекли слюнки. Достанется ли ей хоть немного? После нескольких недель голодовки даже аромат еды пробуждал в ней звериный голод. Лязг металла о дверь повозки заставил Лэйолу подпрыгнуть. Она и не слышала, как кто-то подошел. Металлические петли заскрипели, дверь распахнулась, и на пороге показался Олдрич с тремя солдатами. Он прицепил связку ключей к поясу и махнул рукой.

– Пойдем.

– Куда?

Она не знала, куда именно король велел ее доставить, но догадывалась. Она узнала большие маковые поля, мимо которых уже проезжала. Они двигались на юг, к Дунафеллу, к Пустоши, но до них было еще далеко. День или два пути.

– Матэйкис желает тебя видеть.

Олдрич протянул ей руку. Лэйола оттолкнула ее и соскочила на мягкую траву. Трое воинов, не выпуская рукоятей мечей, попятились на несколько шагов. Она улыбнулась их настороженности, чтобы скрыть собственное раскаяние. Ей никогда не хотелось, чтобы воины Палэйнора боялись ее, но все изменилось, и теперь нельзя было казаться слабой. Скольких она убила прошлой ночью в яростном порыве добраться до Тенэйбриса? Девятерых, десятерых? Все с того мига, как нож прошелся по горлу Рейны, и до того, как она приставила острое лезвие к шее Тенэйбриса, слилось в кровавый туман.

Но Олдрич ее не боялся. Если он думал, что она станет медлить, когда придет время его убить, то жестоко ошибался. Он был виновен в том, что случилось с ней, Тэйном и остальными, не меньше, чем Тенэйбрис. И когда представится возможность покончить с ним, она ею воспользуется.

Высоко вскинув подбородок, она пошла рядом с Олдричем. Трое воинов следовали за ними в нескольких шагах.

– Если правильно разыграешь свои карты, скоро окажешься на свободе.

– Что ж, в картах я никогда не была сильна, – протянула Лэйола. – Твой отец попытается убить меня, как только получит желаемое.

Лэйола зашипела от резкого укола в руку и обернулась к Олдричу, который как раз вытаскивал из нее шип.

– Мне будет куда проще, если не придется с тобой бороться, чтобы ввести сыворотку Катагаса. – Он убрал шип в коричневый мешочек на бедре и едва заметно усмехнулся. – Похоже, твой боевой дух вернулся. А я-то думал, отец сломил тебя окончательно.

Сломил окончательно? Нет, тлеющие угли ярости не погаснут, пока Тенэйбрис не будет мертв и погребен.

Олдрич указал на ее перевязанную, раненую руку. Повязки потемнели от грязи, и боль все еще давала о себе знать.

– Нужно сменить повязки и осмотреть рану.

Лэйола спрятала руку за спину:

– Все в порядке.

Хотя пульсирующая боль говорила об обратном. Она лишь сделала себе хуже, когда напала на стражников и бросилась на короля. Лэйола повернула голову к огням города внизу и волнам золотых пшеничных полей, что колыхались под ночным ветром вдали. Стрекотали светящиеся сверчки, их тельца сияли, словно крошечные звезды. Это место пробуждало столько воспоминаний. Где-то здесь она сражалась бок о бок с Олдричем в окружении Воронов, когда они прозвали ее «Несущей Смерть», и впервые в жизни почувствовала себя на своем месте. Создатель, как же она по ним скучала. По всем ним. Ей было тошно смотреть на Олдрича, зная, какую клятву верности Тэйну он принес, чтобы стать Вороном, и как легко ее нарушил.

– Сюда, – произнес Олдрич, склонив голову влево.

Пройдя по окраине лагеря, чтобы не привлекать лишнего внимания, они вышли к большому бежевому шатру. Сквозь щель в пологе пробивался яркий свет. Лэйола сглотнула, прекрасно зная, кто ждет ее внутри. Олдрич откинул полог и жестом велел ей войти. У нее свело желудок от мысли, какой властью обладает над ней Матэйкис. Одним лишь приказом он остановил ее, не дал вонзить клинок в шею Тенэйбриса, хотя ею двигали отчаяние и ярость. Она не могла представить, каким он был четыреста лет назад, на пике своего могущества, рядом с Черным Магом. И тем более не могла вообразить, кем был сам Черный Маг – Зарахель Эверхат, если даже сам Матэйкис склонялся перед ним. Атара рассказывала, что ему поклонялись как божеству, прежде чем он стал воплощением ужаса.

Она шагнула внутрь и замерла у входа. Твердая рука подтолкнула ее чуть дальше, и полог шатра за ее спиной опустился. Матэйкис сидел в большом деревянном кресле, закинув ногу на ногу. Просторная мантия, в которой он скрывался от посторонних глаз, была перекинута через подлокотник. Кем его считали солдаты? Замечали ли они его в своих рядах, ощущали ли зло, что исходило от него?

Один его длинный, белоснежный палец, с заостренным черным ногтем, постукивал по виску, другая рука небрежно лежала на колене. Ониксовые глаза окинули ее с головы до ног и вернулись к лицу.

– Я часто размышлял, как ты будешь выглядеть. Было странно ждать твоего рождения. Порой я думал, что Зарахель ошибся. Но вот мы здесь, все как он и предсказывал.

– Ты убьешь меня?

После слов Тэлон эта мысль не выходила у нее из головы. Что, если ее принесут в жертву, дабы Черный Маг смог поглотить ее силу? Чем больше она размышляла, тем вероятнее казалась эта угроза.

Черные брови Матэйкиса взлетели вверх.

– Зарахель хочет тебя живой. Вместе вы сможете...

Лэйола с отвращением отвела взгляд от его бездонных темных глаз и посмотрела вверх, на несколько ярко-желтых шаров, что висели в сетях под куполом шатра. Они походили на светящиеся камни.

– Магия, – произнес Матэйкис, выпрямившись. – Ты могла бы зажечь их, если бы захотела. Я мог бы показать тебе. Судя по тому, что я видел и слышал, ты почти не пользовалась своей силой. Ты даже не представляешь, на что способна.

– Смею напомнить, что уже несколько недель в моих венах течет сыворотка Катагаса, – спокойно ответила она, хотя ей хотелось кричать.

Он улыбнулся, обнажая острые зубы. Лэйола невольно отступила на шаг.

– Мой вид тебя тревожит?

– Разумеется. Ты чудовище, что ест себе подобных.

Не обратив внимания на ее слова, Матэйкис продолжил:

– Когда-то я был прекрасен, как ты, как все эльфы. Смуглая оливковая кожа, зеленые, как лес, глаза, густые золотисто-каштановые волосы. – Он устремил взгляд ввысь, словно пытаясь разглядеть звезды сквозь полог шатра. – Мать говорила, я красив, как теплый весенний день. А теперь я вечная зима. Холодная, темная, безжалостно отнимающая жизнь. Ничего не чувствующая и никого не любящая. Ты права, что презираешь меня, ибо я стал самой смертью, и ничем более.

На миг ей стало жаль того эльфа, которым он когда-то был. Сложно было представить, что его описывали как весенний день. Сидевшее перед ней существо было уродливым и отталкивающим: черные губы, угольные тени вокруг глаз, заостренные зубы, но больше всего поражали ониксовые глаза.

– Если Черный Маг проклял тебя, обратив в это создание, почему ты служишь ему? Зачем ты хочешь его вернуть?

– У него есть сила, чтобы избавить меня от этого проклятия. Я не хочу жаждать эльфийской плоти. Не хочу желать повалить тебя на землю и вонзить клыки в твою прелестную шею.

Он поднялся, и Лэйола попятилась, ее сердце забилось чаще. У нее не было ни магии, ни оружия, чтобы защитить себя. Она знала, что им движут хищные инстинкты, но его заверения, что Черный Маг не желает ей зла, заставили ее слишком расслабиться в его обществе. Этот зверь пожирал эльфов, как и все остальные, и она не имела права терять бдительность.

Матэйкис пристально смотрел на нее, прищурившись и словно что-то просчитывая. Что он там увидел?

– И единственный способ освободить меня – это если ты освободишь его.

Ее поразил выбор слов. Освободить его, будто он не мертв, а лишь... заточен.

– Ты был его другом?

– Да.

– Тогда почему он вообще позволил тебе стать таким? Я бы никогда не прокляла друга, обрекая его на подобную участь. Даже врага.

Матэйкис заложил руки за спину и принялся медленно расхаживать из стороны в сторону.

– Условия моей сделки не были выполнены. Я знал цену. Он просил меня не прибегать к тому заклинанию.

– Просил тебя? Будто он не властен над наказанием? Но ведь это он установил правила. Ты ведь это понимаешь? Ты проклят из-за него. Он тебе не друг и должен стать твоим врагом.

Его темные губы плотно сжались.

Лэйола вздохнула:

– Если ты знал о последствиях, зачем пошел на это?

– Потому что я любил ее, а она меня, как оказалось, нет.

– Узы истинной пары?

Между ними надолго повисла тишина.

– Почему ты думаешь, что он освободит тебя, когда вернется?

Матэйкис шагал по комнате, и его шаги были пугающе безмолвны, как и его дыхание. Даже шипящие свечи на небольшом вишневом столе звучали громче. Как же просто ему подкрасться к кому-нибудь незамеченным. Он был тих, словно призрак, будто ничего не весил и вовсе не дышал. По коже Лэйолы пробежал холодок.

– Зарахель пообещал, что освободит меня, если я доставлю тебя к нему.

– Вы везете меня в Пустошь.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Он перестал мерить шагами комнату и впился в нее своим жутким взглядом.

– Да. Тебе не причинят вреда.

Лэйола сглотнула и попятилась, пока не коснулась спиной ткани шатра. Нужно убраться подальше от этих мерзавцев. Она повела рукой в сторону, нащупывая выход. Едва пальцы сомкнулись на краю полога, она крепко ухватилась за него, готовая в любой миг развернуться и броситься наутек.

– Я знаю, ты боишься слухов... боишься Зарахеля, – он сделал паузу, – но тебе нечего опасаться. И что-то мне подсказывает, что со временем ты перестанешь.

– Все его боятся.

– Он будет у тебя в долгу.

Лэйола знала, что это не так, ведь она не собиралась его возвращать. Глубоко вздохнув, она начала продумывать путь к спасению. Она могла бы промчаться через высокие пшеничные поля, оставаясь почти незамеченной, и добраться до города внизу. Там наверняка найдется укромное место.

– Не пытайся сбежать. – Матэйкис все так же держал руки за спиной, мерно шагая из стороны в сторону. В его словах не было власти, не было магического приказа. – Далеко ты не уйдешь, а Тенэйбрис лишь причинит тебе больше боли. Он привел твоих друзей. И я уверен, ты помнишь, что случилось со служанкой.

– Каких друзей?

Неужели Тенэйбрис нашел тетю Эвалин, Форреста или Рэна?

– Рыжеволосую воительницу, Пайпер, и правую руку твоего принца – Фэннана. Я хорошо их знаю.

Лайла разжала кулаки, и ее плечи поникли. Побег станет для них смертным приговором... Внезапно ее осенило. Но раз они здесь, в этом лагере, она сможет их найти. И тогда они сбегут вместе.

– Есть ли причина, по которой ты позвал меня сюда, или я могу идти?

Он отвернулся от нее:

– Можешь идти.

Лэйола выскользнула из палатки и увидела, что ее уже поджидают Олдрич и те трое стражников. Все они тут же выпрямили спины и расправили плечи.

– Мне велено тебя накормить. – Олдрич протянул ей тарелку, на которой лежали жалкая булочка и крохотный кусочек мяса. – И сопроводить обратно к повозке.

Она выхватила тарелку. Пока они шли через лагерь, Лэйола лихорадочно оглядывалась по сторонам в поисках другой тюремной повозки или места, где могли держать Пайпер и Фэннана. За кострами, палатками и толпами солдат она наконец заметила еще одну зарешеченную повозку.

Глава 10

Прошло два дня и две ночи. С одной стороны раскинулись бескрайние зеленые холмы, с другой – темнел густой лес. Они приближались к Дунафеллу. Лэйола помнила, как мчалась через лес Фанвор, спасаясь от бледных, словно это было лишь вчера. Ей никогда не забыть едкий запах горелой плоти и отчаяние в глазах эльфов, смотревших, как их город пожирает пламя, а близкие гибнут. Но в ее памяти этот город навсегда останется местом, где она полюбила Тэйна.

Высокая яркая луна, светившая сквозь зарешеченное окно, выдавала полночь. Лэйола лежала на жесткой деревянной скамье, закинув руки за голову и стараясь не обращать внимания на ноющую спину. Неподалеку ухала сова; от этого убаюкивающего звука веки тяжелели, но последние две ночи ей снились бесконечные кошмары. В них она искала Тэйна, а находила лишь Черного Мага. Спать не хотелось, хотя измученное тело молило о покое. Вокруг стояла тишина, которую изредка нарушали приглушенные голоса или легкие шаги проходящих мимо стражников. В животе заурчало: сегодня вечером ей не принесли ужин, а дразнящий запах жареного мяса лишь усиливал голод.

– Нам нужно поговорить.

Голос Варлетт донесся из-за решетки в стене. Лэйола рывком села, вся сонливость мигом испарилась.

– Чего ты хочешь?

– Завтра мы будем в Пустоши.

– И что?

Варлетт на мгновение умолкла. В полумраке ее ярко-золотые глаза казались еще более звериными.

– И я хочу напомнить тебе о нашем уговоре. Ты заключила со мной сделку.

– О, я не забыла.

– Я ведь на твоей стороне, знаешь ли, – проворковала она, и в ее приторном голосе слышался один лишь яд, говоривший об обратном. – Ты можешь дать мне то, чего я хочу. Поэтому ты так ценна для меня. Моя милая чародейка.

Лэйола с презрением закатила глаза и снова откинулась на спину. Какая дерзость.

– Ты разорвала мои узы с суженым и пыталась его убить, но каким-то образом оказалась на моей стороне?

Последние несколько дней Лэйола всеми силами избегала мыслей о Черном Маге и о том, на что они могут пойти, чтобы заставить ее вернуть его. От этого у нее сводило желудок. Она боялась, что не сможет помешать Матэйкису управлять ею. По крайней мере, это было лучшей участью, чем смотреть, как убивают ее друзей, пока она не сломается.

Варлетт провела черными когтями по своим золотым волосам, щелкнула языком, и на ее лице расцвела жестокая улыбка.

– Так ты хочешь вернуть свои узы? Уверена, твой доблестный принц захочет быть связанным с тобой. – Ее улыбка сменилась капризно надутыми губами. – Когда я разорвала эту связь, я почувствовала, как она пронзила меня. Та сила, что вы оба хранили... – она глубоко втянула воздух носом, – она опьяняла. Она заставила вибрировать каждую косточку в моем теле, наполнила меня эйфорией и тут же исчезла. Подобная связь редка, даже созданная при помощи магии. А теперь, когда его лишили этого, он, должно быть, медленно умирает изнутри.

Лэйола невольно прикоснулась к груди, где все еще жил призрак той боли. Должно быть, это муки Тэйна. Не ее.

– Его связь с тобой была сильнее, чем твоя с ним.

Разве они могли отличаться? Лэйола опустила взгляд. В этом была доля горькой правды: Тэйн всегда принимал их узы, а она лишь недавно начала их признавать. Разорванная связь больше не терзала тело, но оставила после себя ледяное одиночество, подобное бесконечной ночи, и все происходящее вокруг лишь усугубляло его.

– Если захочешь восстановить узы, Зарахель должен будет сотворить их заново. То же самое заклинание уже не вернуть.

Лэйола закусила нижнюю губу. Неужели она больше никогда не сможет быть связана с Тэйном? Разве это правда? Заклинание ведь хранилось в библиотеке замка. Она покачала головой и выпрямилась, устремив взгляд на дракайну.

– Я не заключу сделку с Черным Магом даже ради этого.

Варлетт медленно провела когтем по стойке, оставляя тихий скрежет, и облизнулась.

– А Тэйн заключил бы.

– Ты его совсем не знаешь.

– Я знаю его лучше, чем ты сама.

Кожа Лэйолы вспыхнула жаром, щеки запылали. Какая дерзость! Она ведь не встречала Тэйна до той самой минуты, как попыталась его убить.

– Зачем ты вообще затеяла этот торг, если можешь просто потребовать услугу? Разве не ради возвращения Зарахеля ты и заключила сделку?

Желтые глаза дракайны мерцали в полумраке. Она щелкнула языком.

– Ты еще не видишь всех фигур в этой шахматной партии. Моя услуга не в том, чтобы его вернуть. Она потребуется после. Все обретет смысл, когда Зарахель снова будет с нами.

Лэйола прищурилась. Чего еще Варлетт может от нее хотеть, когда Черный Маг вернется к жизни? Дракайна говорила, что жаждет власти не меньше него, но при чем здесь Лэйола? Должна быть иная причина.

– Я не понимаю.

– И не поймешь, пока не вернешь его.

Снова принуждение. Лэйола потерла виски. Ее магия не имела ничего общего с исцелением или дарованием жизни, все это было какой-то бессмыслицей.

– Почему именно я могу его вернуть, а не любой другой маг? И не говори, что дело в метке на руке, это не ответ, потому что я и о ней ничего не знаю.

Варлетт щелкнула когтями по металлическим прутьям. Звенящий звук резанул по нервам.

– Я не могу тебе этого сказать.

– Почему?

– Даже если бы я и хотела разоткровенничаться... – она стиснула зубы, словно ей было трудно говорить, – то не смогла бы. Мой язык связан.

Лэйола нахмурилась. Не может говорить правду? Как?

– То есть он каким-то образом магически запретил тебе об этом говорить?

Но и это не имело смысла.

– Я не могу сказать, – повторила Варлетт.

Лэйола устало вздохнула:

– И что ты вообще можешь?

Всю жизнь ее терзали вопросы о собственной силе и таинственной метке. С тех пор как Тэйн сказал, что враг жаждет ее использовать, она не могла понять почему. Отчего Черный Маг был так одержим черными лилиями? Атара говорила, что они вытатуированы у него на предплечьях, а еще было его кресло в башне магов – сходство с ее силой оказалось слишком поразительным, чтобы его отрицать. Неужели все дело в том, что он предвидел ее рождение? Что она его спасительница и он поклонялся ей еще до того, как она появилась на свет? Но если он мог заглядывать в будущее, почему же не предотвратил собственную гибель?

– Послушай, я просто пришла поболтать, чтобы завтра нам не пришлось убивать твоих друзей ради твоего сотрудничества. Хотя кубок крови той рыжей был бы как нельзя кстати. Так или иначе, мы заставим тебя действовать. Ты это не остановишь. Он вернется. И это не надежда. Это факт. Только тогда ты узнаешь правду.

– Пошла ты, – холодно бросила Лэйола, но в голове уже шевельнулась мысль. – Камень... – пробормотала она, постукивая пальцем по губам.

Ей не нужны были ни Варлетт, ни Черный Маг, чтобы получить ответы. Всевидящий Камень хранил их все: о ее узах, о связи с Черным Магом и о том, как уничтожить проклятие, что легло на эти земли.

– Камень? – переспросила Варлетт, слегка склонив голову. – Ты о Всевидящем Камне?

Лэйола отвернулась. Проклятие. Зачем она сказала это вслух?

– Даже будь он у тебя, это ничего бы не изменило.

Когда Лэйола снова обернулась, Варлетт уже и след простыл.

Едкий запах гари ударил в нос, вырвав Лэйолу из неглубокого сна. Она тут же метнулась к задней двери повозки. Было еще темно, но на горизонте уже занимался рассвет. Пахло горящим деревом. О, Создатель, нет. Только не снова. Дунафелл не выдержит нового набега бледных. Город и так настрадался всего несколько месяцев назад и до сих пор не оправился от ран. Лэйола с глухим рычанием принялась колотить ногой в дверь.

– Да открывайся же, кусок дерьма!

Почему весь лагерь не подняли по тревоге? Неужели никто больше не чует этого запаха? Несколько стражников, которых она видела неподалеку, беззаботно смеялись. Из ближайшей палатки показался Олдрич и, широко зевнув, потянулся, закинув руки за голову. Мгновением позже оттуда выскользнула стройная брюнетка с копной растрепанных кудрей и обвила его стан руками. Лэйола перестала бить в дверь, зная, что он ее услышит. Когда он посмотрел в ее сторону, она просунула руку между прутьями и показала ему средний палец.

– Тупой ублюдок, – пробормотала она.

Предупреждение о дыме едва не сорвалось с ее губ, но она стиснула зубы. Если бледные нападут, это будет ее шансом на побег.

Приобняв девушку, одетую лишь в просторную белую тунику, Олдрич неторопливо направился к повозке. Когда они подошли ближе, на губах Лэйолы расцвела коварная ухмылка.

– Ты наконец-то улыбаешься, – заметил он.

– Я как раз размышляла о том, как вонжу тебе нож в спину, – мягко, почти мечтательно произнесла она, а после в ее голосе зазвенели стальные нотки. – Точно так же, как ты поступил с Тэйном и мной. Только я сделаю это по-настоящему. А потом отрублю тебе голову и насажу на пику, чтобы все знали: меня предавать нельзя... Эта мысль и вправду заставляет меня улыбаться.

Олдрич отдернул руку от извивающейся девицы и опустил ее.

– Знаешь, при всей твоей ненависти к моему отцу, говоришь ты в точности как он.

– Твой отец может лишь мечтать о такой решимости. Ты выбрал не ту сторону. – Она изобразила преувеличенно фальшивый оскал. – Приятного завтрака.

Девушка шагнула за спину Олдрича, и, окинув Лэйолу долгим, тяжелым взглядом, он ушел. Быть может, он и сожалел о содеянном. В этом взгляде промелькнула тень скорби. Но после такого предательства ему больше никогда не будет веры, никогда не будет прощения. Он думал лишь о себе и о собственной власти, и из-за этого Тэйн, возможно, погиб.

«Я верну магию эльфам Палэйнора, и они полюбят меня за это».

Самонадеянный, высокомерный идиот.

Она извлекла из-за уха последнюю шпильку и поднесла к лицу.

– Не подведи меня.

Затем она наклонилась и вставила шпильку в большой металлический замок. Уже три ночи она пыталась его вскрыть, сломав при этом шесть хрупких заколок.

Внезапно она замерла. Впереди, в темной лесной чаще, скользнула тень. Волосы на ее руках встали дыбом, но Лэйола лишь вскинула подбородок. Неужели это бледные? Она вгляделась в кромку деревьев. С ветвей свисали поросшие мхом лианы, густая зелень покрывала землю, а широкие, искривленные стволы мешали заглянуть вглубь. Лошадь, впряженная в ее темницу на колесах, заржала и переступила с ноги на ногу. Повозка качнулась, Лэйола пошатнулась и выпустила шпильку из рук. Выругавшись, она снова потянулась к замку, молясь, чтобы шпилька не выпала. Пальцы нащупали тонкий металлический стержень, и она облегченно выдохнула. В лесу снова шевельнулась тень.

«Уходите. Уходите. Уходите», – мысленно повторяла она.

Скрежет металла и предсмертный стон, раздавшийся совсем рядом, заставили Лэйолу с яростью вцепиться в замок. Она крутила, толкала и поддевала механизм. Пожалуйста. Пожалуйста, сработай. Но металлический стержень сломался.

– Чтоб тебя, – прорычала она.

Еще один тихий стон и звук падения тела на землю заставили ее втянуть руку обратно в повозку. По крайней мере, бледные не доберутся до нее здесь, верно? Но разве они действуют так скрытно? Обычно их нападение – это грубая сила, пронзительные вопли и... ее взгляд зацепился за черный крылатый шлем.

Создатель.

– Это же шлем Ворона, – прошептала она.

Та крошечная искра надежды, за которую она цеплялась неделями, разгорелась ярким пламенем. Тэйн здесь? Он наконец пришел?

За окном возникла хищная морда с клацающими челюстями и абсолютно черными глазами. Лэйола вскрикнула и, отшатнувшись, тяжело упала на запястье. Рука заболела, пока девушка отползала назад, пока не уперлась в стену. Бледный принюхался.

– М-м-м, какой восхитительный запах.

Ее грудь тяжело вздымалась. Лэйола еще сильнее вжалась в стену, когда тварь начала обходить повозку, подбираясь ближе.

– Ты маг, не так ли? Та, кого хозяин велел не трогать. – Голос его был груб, а пахло от него так, словно он умер несколько недель назад и плоть его гнила, пока он ходил и дышал. – Но один маленький укус не повредит.

Не сводя с него глаз, она с трудом сглотнула.

Он не сможет сюда войти. Он не сможет сюда войти.

Существо обхватило прутья решетки белыми руками, прижалось лицом к металлу и высунуло длинный черный язык. Чего бы она только не отдала за оружие, чтобы отсечь эту мерзость.

– Подойди, – пропел он. – Дай мне попробовать тебя.

Внезапно его глаза выкатились из орбит, тело застыло, а рот широко раскрылся в беззвучном крике. Затем он рухнул, исчезнув из виду. На месте твари появился тот самый шлем с вороньими крыльями, что она видела раньше.

– Леди Лэйола? – спросил мужской голос с отчетливым акцентом.

Лэйола одним движением поднялась и ринулась к окну. В ушах зашумело от ударов собственного сердца, гулких, как раскаты грома. Взгляд ее тут же выхватил огненную копну волос и красивое, смуглое лицо, украшенное татуировками-лунами. Когда она встретилась с голубыми глазами, ее лицо озарила счастливая улыбка.

– Лейф, – почти вскрикнула она и просунула руку сквозь решетку.

Он взял ее ладонь и крепко сжал.

– Несущая Свет, – с улыбкой произнес он. – Рад тебя видеть. Мы волновались.

– Где Тэйн? Он здесь?

В ее голосе звучало отчаяние, которое невозможно было скрыть. Она вглядывалась в окружающую тьму. В тени у ближайшей палатки скользнул еще один Ворон, но он был недостаточно высок для Тэйна.

– Он здесь, чтобы забрать тебя.

Эти слова принесли ей огромное облегчение, и по щекам покатились счастливые слезы.

– Он жив? Создатель... – выдохнула она, улыбаясь. – Тэйн жив. Жив...

Все тревоги, все терзавшие ее сомнения наконец-то улеглись. Ей хотелось выкрикнуть его имя, увидеть, как он прибежит на зов, взглянуть на его прекрасное лицо. Она больше не могла ждать.

Лейф похлопал ее по руке.

– Да, жив. И пришел за тобой. Вороны здесь ради тебя, но нас слишком мало, чтобы одолеть королевскую стражу. Мы должны действовать тихо.

– Замок. – Лэйола отступила к двери. – Сломай замок. Выпусти меня.

Лейф наклонился, чтобы осмотреть его.

– Проклятие, какой здоровенный. Чтобы его сломать, потребуется немалая сила. И будет очень шумно. Мне нужно привести Тэйна. Он сможет освободить тебя своей магией.

Он сделал шаг назад, но Лэйола протянула руку.

– Не оставляй меня. Пожалуйста.

Ее дыхание участилось. Она уже представила, как он растворяется во тьме и исчезает навсегда.

Лейф ободряюще улыбнулся:

– Ты никуда не денешься, а я скоро вернусь с Тэйном. Обещаю. Теперь ты в безопасности.

Она медленно кивнула, чувствуя, как глаза щиплют подступившие слезы. А он бесшумно сорвался с места и скрылся среди деревьев. Не прошло и нескольких мгновений, как раздался громкий звук рога. Лэйола вздрогнула и метнулась к другой стороне тюремной повозки, откуда донесся сигнал. Несколько отрядов по четыре – шесть воинов в звенящих доспехах устремились на север, на зов.

– Вторжение! – прокричал чей-то низкий голос. – Бледные! И Вороны! – Теперь в голосе звучал страх. – На нас напали!

– Не дайте им добраться до мага! – взревел кто-то другой. – Они пришли за ней!

Один из бледных обошел повозку сбоку. Гнедой конь, впряженный в повозку Лэйолы, громко заржал.

– Кто это у нас тут? Испуганная маленькая эльфийка? Ну-ка, дай послушать, как ты кричишь. – Он принялся колотить кулаками по деревянной двери, и от оглушительного стука у Лэйолы заложило уши. Стиснув зубы, она отступила в самый дальний угол. – Иди сюда. – Бледный просунул руку сквозь решетку, пытаясь ее схватить. – Иди сюда, я хочу немного перекусить.

Лэйола наклонилась и зачерпнула пригоршню круглых козьих какашек с грязного пола.

– Угощайся лучше этим! – выкрикнула она и швырнула их ему в лицо.

Бледный с резким визгом отпрянул. В его черных глазах вспыхнула чистая ненависть. Он метнулся к передней части повозки и перерезал веревку, которой конь был привязан к столбу. Затем ударил бедное создание по крупу и так пронзительно завопил, что Лэйола едва сдержалась, чтобы не зажать уши. Конь рванул вперед, и эльфийку швырнуло на заднюю дверь.

Нет! Нет, она не могла покинуть это место.

Бледный расхохотался, глядя, как конь уносит повозку с Лэйолой прочь.

– Кричи, маленькая эльфийка, – со смехом бросил он.

Повозку нещадно трясло на ухабах, и Лэйолу швыряло из стороны в сторону, словно тряпичную куклу. Она отчаянно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, но ударилась головой сначала о пол, а затем о лавку. Теплая кровь потекла в левый глаз. Проклятие. Лэйола стерла ее рукавом и, собравшись с силами, вскочила, цепляясь за решетку.

– Стой, лошадь! Стой! – крикнула она.

Звать на помощь она не хотела. Ее мольбу могли услышать совсем не те уши.

Палатки, костры и деревья проносились мимо так быстро, что сливались в размытое пятно. Сквозь визг колес и топот копыт доносился лязг мечей. Лошадь ведь должна когда-нибудь остановиться? Она устанет, и тогда была надежда, что ее найдет Тэйн. Если бы только их связь не была разорвана, он бы уже спешил к ней.

Внезапно повозку дернуло, и она покатилась под гору. Прекрасно. Лэйола выглянула сквозь прутья: вокруг не было ни души. Город Дунафелл остался в другой стороне. За спиной тускнели огни лагеря, а звуки битвы затихали вдали. Дорога, по которой они неслись, так заросла травой, что ее и тропой-то назвать было сложно. Бывала ли она здесь раньше? Местность казалась незнакомой.

Впереди показалась деревянная табличка на вбитых в землю кольях. Лэйола прищурилась, силясь разобрать надпись:

«ВНИМАНИЕ: КОНЕЦ ДОРОГИ. ОБРЫВ».

– Дерьмо. Обрыв! Клятый обрыв?!

Она оглядела повозку, которую уже несколько дней тщетно обшаривала в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы ей освободиться. Ничего. А до вожжей, чтобы унять лошадь, было не дотянуться.

– Стой! Стой, проклятая кляча!

Эта скотина знает хоть какие-то команды?

– Стой! Тпру!

Но колеса лишь заскрипели еще громче.

В отчаянии Лэйола ударила ладонью по металлическим прутьям. Оставалась лишь одна надежда.

– Тэйн! – закричала она, и горло обожгло огнем. – Тэйн!

Ее голос эхом отразился от склона холма. И если это было последнее слово, что сорвалось с ее губ, то хотя бы это было его имя.

Глава 11

Затаившись за грудой винных бочек, Тэйн почти не дышал, вслушиваясь в мерные шаги стражи. Когда патруль миновал его укрытие, он осторожно выглянул. Взгляд его тотчас уперся в высокий и широкий бежевый шатер, на полотне которого двигались тени двух фигур – мужской и женской. Странная дрожь пронзила все тело, отчего кожа покрылась мурашками в диком сплетении предвкушения, ярости и – на удивление – спокойствия. В тот же миг полог шатра резко отлетел в сторону, и наружу шагнул Тенэйбрис.

Тэйн ждал, что его захлестнет ярость. Он столько раз представлял этот миг: как бросится вперед и навсегда покончит с отцом. Но, к его удивлению, с груди будто упал камень, а тугой узел в животе ослаб. Почему он все еще любил его? Почему не мог уцепиться за ненависть и поверить в то, каким злодеем тот был? Но вид знакомого сурового лица, светлых волос и неизменно прямой спины принес Тэйну лишь облегчение. Тенэйбрис был жив. Тэйн понял это еще тогда, на холме у замка Мракбург, до того, как все пошло прахом, но теперь отец стоял всего в нескольких шагах – настоящий, не наваждение и не обман.

Поправив на шее латный воротник, Тенэйбрис вскинул подбородок.

– Надеюсь, ее хорошо охраняют, – рявкнул он на одного из стражников. – Сколько их там?

– Олдрич остался за главного. А сколько точно, не знаю, Верховный Король.

– Мой сын среди нападавших?

Стражник на мгновение замолчал, обменявшись быстрыми взглядами с товарищами.

– Принц Тэйн?

– Разумеется, принц Тэйн, – отрезал Тенэйбрис.

– Мы не знаем.

– Найдите его и приведите ко мне.

Тэйн крепче сжал рукоять меча вспотевшей ладонью. Сердце дико колотилось в груди. Он пришел сюда за Лэйолой, а не ради возмездия, но отец был так близко... И все же, если он решится нанести удар, хватит ли ему духу? Создатель, неужели все те недели мучительных сожалений, что преследовали его во снах, были напрасны? Сможет ли он пережить подобное во второй раз?

Четверо стражников нервно переступили с ноги на ногу.

– Привести его, сир? Мы думали, он мертв.

– Делайте, что велено, или умрете сами.

– Но принц Тэйн... он опасен. Не представляю, как мы можем...

Хлесткая оплеуха оборвала стражника на полуслове.

– Я знаю, каков он. Я его вырастил, и он не глупец. У меня есть то, что ему нужно. Он сам придет повидаться с отцом.

Тенэйбрис не отдал бы Лейолу просто так, так что же за предложение мог приготовить его отец? Тэйн был скорее уверен, что последует приказ убить его на месте. Неужели после всего, что между ними случилось, Тенэйбрис и впрямь готов встретиться с ним лицом к лицу? Неужели не боялся, что Тэйн его убьет? А ведь он сидел на корточках, не шевелясь, хотя стоило лишь немного поднапрячься, чтобы убрать стражу и приставить меч к горлу отца. Легкая, быстрая смерть. Острая боль в груди напомнила о страданиях, что они с Лейолой претерпели за последние недели по вине этого тирана. О побоях, которые он сносил в детстве, и о криках невинных, павших от его руки. Стиснув зубы, Тэйн начал подниматься.

– Тенэйбрис! – донесся из шатра женский голос. Услышав мать, Тэйн замер и снова опустился, прячась в тени. – Что происходит?

– Возвращайся внутрь, дорогая. Бледные близко.

– Мне плевать на бледных. – Голос ее был остер, как наконечник пики. – Ты сказал, Тэйн здесь? Давай покончим с этим и уладим недоразумение. Я хочу вернуть своего сына.

– Не знаю, можно ли это уладить, Орландия. Он пытался меня убить.

Она вскинула подбородок и положила руку ему на плечо.

– Я в это не верю. Тэйн бы никогда так не поступил. Не мой милый мальчик. Он всегда тебя защищал.

Лицо Тенэйбриса исказила презрительная усмешка, и он проговорил низким, хриплым голосом:

– Я слишком хорошо помню тот день.

– Это все та презренная эльфийка-колдунья, к которой ты его привязал. Она извратила его разум, я в этом уверена. Она злится из-за смерти своих родителей, погибших от твоей руки. Эти чувства и отравили нашего сына. – Орландия провела пальцами по плащу Тенэйбриса. – Мы можем все исправить.

Тэйн зажмурился, чувствуя, как горькая злость внутри него смягчается. Можно ли все исправить? Даст ли им жизнь второй шанс? В юности он больше всего на свете жаждал отцовской любви. Мечтал, чтобы отец хоть раз произнес это вслух. Он хотел умолять его заботиться о нем не только из-за связи с Лэйолой. И, как бы Тэйн это ни ненавидел, давние чувства все еще жили в нем. Он усердно трудился, чтобы стать смертоносным, безжалостным орудием для своего отца, пытаясь заслужить его любовь. Нельзя было отрицать, что тем, кем он стал сегодня, он обязан эльфийскому королю... и если он не наладит эти отношения, то никогда не сможет взглянуть в глаза матери. Она не простит Тэйну убийства Тенэйбриса, особенно теперь, когда ее любимый муж вернулся. Так сможет ли и он простить, как того хотела мать?

Нет. Создатель, как он вообще может сомневаться? Его отец подослал дракайну, чтобы разорвать их узы, убить Тэйна и забрать его пару. Разорвал их связь без тени сожаления. Словно после этого они могли бы жить как одна большая семья. Словно он когда-нибудь смог бы попросить Лэйолу сидеть за одним столом с королем, который казнил ее родителей. Эта вражда была соткана из любви и власти, и ни одна из сторон не собиралась уступать. Он не уступит. Не может уступить. Потому что Лэйола поставит его перед выбором, а он никогда не сможет предпочесть ей кого-то другого. Этот выбор он сделал за много лет до того, как встретил ее.

– Как только мы вернем нашу магию, все уладится. Тэйн получит свою нареченную, а ты простишь то, что он пытался с тобой сделать. Его, конечно, придется убеждать, после того как ты похитил его пару. Я слышала, какие муки это причиняет. Ты сделал больно моему мальчику, Тенэйбрис.

Тенэйбрис отстранил ее руку:

– Все не так просто. Ты многого не знаешь.

Она ткнула пальцем ему почти в лицо:

– Я простила тебе ребенка от другой и даже позволила ему стать частью нашей семьи, позволила подружиться с моим сыном. И ты сможешь простить. Сделай так, чтобы все стало просто.

Даже его мать знала, что Олдрич – его сводный брат, и никогда ничего не говорила? Почему? Кто была мать Олдрича? И неужели тот предал его ради шанса занять трон? Одно Тэйн знал наверняка: Орландия никогда не примет бастарда вместо него, но были ли у Олдрича права на престол?

– П-с-с...

Тэйн отвел взгляд от родителей и оглянулся через плечо. Лейф крался в тени между сгрудившихся лошадей, затем метнулся к нему и опустился на колено рядом с Тэйном.

– Я нашел ее. Она...

– Тэйн!

Пронизывающий, отчаянный крик Лэйолы ударил, словно стрела в грудь. Тэйн вскочил во весь рост, не заботясь о том, увидят ли его Тенэйбрис, мать или стража. Как же далеко она? Эхо, отражаясь от высоких утесов, искажало звук. Повернувшись на восток, откуда донесся ее далекий зов, он вгляделся в темноту. Схватка между воинами его отца и бледными продолжалась, но среди вспышек металла в лунном свете и снующих теней он не мог ее отыскать. Почему ее не охраняли здесь, в лагере?

Он встретился взглядом с отцом, и все его мышцы напряглись. Беги, беги, беги, найди ее. И он побежал. Не зная точно, куда мчаться, но доверяя своему чутью, которое приведет его к ней.

– Тэйн, вернись! – взревел Тенэйбрис.

Но единственный зов, который имел для него значение, был ее. Тэйн летел над травой, словно на ногах у него были крылатые сапоги. Он перемахнул через груду сломанных бочек и плечом сбил с ног стражника. Какой-то бледный осмелился преградить ему путь. Одним усилием мысли Тэйн переломил мерзкому созданию бедра, и тот с воем рухнул на землю.

Держись, я иду.

– Тэйн!

Крик Лэйолы вонзился ему в грудь, словно когти, сжимающие сердце.

Он никогда не слышал в ее голосе такого отчаяния, и его собственное сердце заколотилось еще сильнее. Что с ней происходит? Кто на нее напал? Создатель, перед его мысленным взором стояла лишь ее кровь и боль на прекрасном лице.

Меч в руке Лейфа блеснул в бледном свете, когда тот догнал Тэйна.

– Проклятие, не надо было мне ее оставлять.

– Ты ее оставил? – прорычал Тэйн, пока они неслись по травянистому склону.

И тут он увидел ее. Неуправляемая повозка неслась вниз с холма, который, как он знал, заканчивался огромным утесом. Лошадь вырвалась из упряжи и умчалась в другую сторону. Ее не пытали и не мучили – она вот-вот должна была сорваться в пропасть. Он мог останавливать движение небольших предметов, но несущуюся повозку? Тэйн направил вперед поток ветра, вообразив, как колеса замирают. Раздался пронзительный скрежет металла о дерево, но повозка почти не замедлилась.

Проклятие.

Он бежал изо всех сил, до боли в мышцах, до огня в легких.

– Лэя!

«Давай же, переместись. Сделай хоть что-нибудь!»

Но эта часть его дара оставалась неподвластной.

Из зарешеченного окна к нему тянулась ее рука.

– Тэйн, помоги мне!

Ее сдавленный, полный муки голос ранил его в самое сердце. Ладони снова обожгло магией, сила затрепетала на кончиках пальцев. Он был уже достаточно близко, чтобы разглядеть замок, и сломал его почти без усилий, не медленнее, чем моргнул. Дверь распахнулась, и Лэя замерла на краю.

– Прыгай! – взревел он и тут же ударил магией по заднему колесу.

Повозка с оглушительным треском рухнула в грязь. Завалившись набок, она заскользила к обрыву, до которого оставалось не более метра. У нее были лишь считаные мгновения, но земля под колесами уже ушла, и повозка, увлекая ее за собой, сорвалась в пропасть. Ее отчаянный, полный ужаса крик разорвал ночную тишь, а у Тэйна сердце подпрыгнуло к самому горлу. Нет, нет, нет, нет. Она не могла погибнуть. Он был так близко, так близко! В его памяти пронеслись ее улыбки, ее смех, их первый поцелуй и сразу за ним – нож у его горла. Пусть она и желала ему смерти, он никогда не забудет тот разряд энергии, что пронзил его, когда их губы соприкоснулись.

Стук собственного сердца отдавался в ушах. Топот его ног вторил этому бешеному ритму, и, не сбавляя шага, он прыгнул с обрыва вслед за ней.

Глава 12

Ветер ревел, застилая глаза слезами, но она была здесь. Лэйола вырвалась из повозки, ее юбки взметнулись, а копна непокорных черных волос разметалась по ветру, словно изорванный в клочья флаг над бушующим морем. Она была совсем рядом – в считаных сантиметрах. Оглушительный вой ветра топил в себе его собственный крик, срывающийся с губ. Он из последних сил потянулся к ней, пытаясь дотянуться кончиками пальцев.

Так близко. Только бы схватить ее!

Еще миг назад ее лицо искажал страх, будто всякая надежда иссякла. Но сейчас, когда их взгляды встретились, в мягких чертах и заплаканных глазах читалось спокойствие. Губы чуть приоткрылись, почти в улыбке. В ее облике было сосредоточенное облегчение, словно она всем своим существом верила: он не даст ей разбиться об острые скалы внизу. Их руки тянулись навстречу, пока наконец кожа не коснулась кожи. Тэйн ухватил ее, рывком притянул ближе, прижимая к себе всем телом, и в следующее мгновение призвал всю магию, какая только в нем была. Как и в тот раз, когда он преодолел немыслимое расстояние, чтобы перенести Лэйолу к башне мага, сила загудела в нем, словно дикие барабаны, отбивающие ритм под кожей. Вихри ветра закружились вокруг них, замедляя падение, пока они не застыли в воздухе, будто подвешенные на невидимых нитях. Лэйола обвила его талию ногами и сцепила руки, обняв его за шею. Оба тяжело дышали в унисон, жадно глотая воздух и упиваясь облегчением.

Когда показалось, что прошла целая вечность, она прошептала:

– Мы... летим? Или уже попали в загробный мир?

Тэйн улыбнулся, но, стоило ему взглянуть вниз, как в животе все сжалось от дурного предчувствия. Повозка с грохотом рухнула на острые валуны и разлетелась в щепки. Их самих от такой же участи отделяли считаные секунды. Он никогда прежде не пытался летать, но магия откликнулась на его зов.

И, как бы странно это ни звучало, он ответил также шепотом:

– Я бы сказал, мы парим... и все еще в Палэйноре. – Он на миг замолчал, осознавая всю нелепость происходящего. Одну ладонь прижал к ее спине, а другой обхватил ее бедра. – Держись.

Мощный порыв ветра подхватил их и вынес обратно на твердую землю. Тэйн, крепко прижимая девушку к себе, отошел от края обрыва. Он сделал несколько глубоких вдохов, благодаря Создателя за то, что остался жив, и за то, что дева, которую он любил больше всех звезд на небе, сейчас в его объятиях. Тэйн нежно погладил Лэйолу по спине, вновь наслаждаясь теплом ее тела. Прошло несколько мгновений, но она все так же отчаянно цеплялась за него, и тогда он сказал:

– Теперь можешь открыть глаза.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Ее пальцы с неистовой силой впивались в его плечи.

– Тэйн...

Ее губы впились в его – жадно, исступленно, словно отвоевывая давно утерянное сокровище. Он улыбнулся ей в ответ, и смех едва не вырвался из груди. Это было чистое упоение. Создатель, как же он по ней скучал. Он представлял этот миг неделями, а до этого – большую часть своей жизни. И вот она здесь, и она любит его. Его пара, прекрасная дева из его грез.

Она по-прежнему крепко обнимала его ногами за талию. Взяв его лицо в ладони, Лэйола отстранилась, и он увидел блеск слез на ее щеках.

– Это правда ты. Ты здесь. Ты жив.

– Это правда я.

Слезы каскадом катились по ее лицу, она задыхалась от рыданий, но при этом улыбалась во весь рот.

– Я так боялась, что потеряла тебя. Я пыталась ее остановить. Пыталась пробиться к тебе...

Тэйн прервал ее поцелуем, вкладывая в него всю бездонную глубину своей любви. Все остальное было неважно; имело значение лишь то, что она в безопасности и они снова вместе.

– Я знаю.

– Но... что случилось? Варлетт швырнула меня в дерево, я ударилась головой. Я пыталась сбежать, – она судорожно глотнула воздух, – чтобы найти тебя.

Голос ее все еще звучал прерывисто и напряженно.

– Лэя, – спокойно произнес он, стирая слезы с ее щеки. – Я люблю тебя. И теперь я здесь.

Громкое покашливание заставило их обоих обернуться. Лейф нетерпеливо постукивал носком сапога по земле.

– Кхм, не хочу прерывать ваше воссоединение, но скоро они начнут искать в этой стороне. А еще было бы просто чудесно, если бы в будущем вы двое воздержались от прыжков со скал. Даже если ты знал, что умеешь летать, я-то не знал. – Он прижал руку к груди. – Меня едва не вывернуло.

Тэйн усмехнулся:

– Поверь, я и сам не знал. Но не мог позволить ей умереть.

– Я просила не оставлять меня! – сказала Лэйола, метнув в него сердитый взгляд.

Лейф потер затылок:

– Прости. Я больше не совершу такой ошибки.

Лэйола соскользнула по телу Тэйна вниз и встала на землю. Крепко сжала его ладонь, переплетая пальцы. Он поднес ее руку к губам и мягко поцеловал костяшки.

– Он прав, – сказал он тихо. – Мой отец видел меня. Они уже наверняка идут сюда, да еще и огромным отрядом.

Снявшись с места, они направились на запад, к городу Дунафелл. К тому самому месту, которое они когда-то так яростно защищали от врага, с которым отец Тэйна теперь открыто ехал бок о бок. Тэйн никак не мог взять в толк, как получилось, что отец заключил сделку с Матэйкисом, а бледные все равно продолжали свои набеги с прежней частотой. Неужели именно этого он и добивался? Разве не должен был он договориться о прекращении нападений? Или, быть может, они прекратились бы, только если бы он выдал Лэйолу Матэйкису? А может, Тенэйбрису было выгодно, чтобы бледные и дальше разоряли Палэйнор, и тогда он мог бы удерживать власть? Одним он точно брал – защитой, и в этом ему не было равных. Так он заслужил доверие и преданность народа.

Даже Брунард насмехался над ним, говоря, что отец держал бледных в узде, а стоило Тэйну занять трон, как они захватили крупный эльфийский город и убили сотни жителей. Прежде им такое не удавалось, по крайней мере, он так считал. Тэйн винил во всем собственную некомпетентность или то, что враги стали действовать отчаяннее, когда узнали, где Лэйола. А возможно, все вместе. Как же глубоко отец предал свое королевство?

Приблизившись к городу, Тэйн старался держаться протоптанных троп, чтобы не оставить следов. Время от времени он сжимал ладонь Лэйолы и бросал взгляд на ее милое лицо, чтобы увериться – она рядом, она не плод его измученного воображения. Спутанные пряди ее обычно блестящих, как вороново крыло, волос, пятна грязи на щеках и потрескавшиеся, в ссадинах, губы разожгли в нем искру гнева. Пламенная ненависть к отцу вспыхнула с новой силой.

Они тихо пробирались вдоль внешней каменной стены Дунафелла, где эльфы латали прорехи, укладывая камень на камень и замазывая швы комьями глины. Рабочие не удостоили троицу даже взглядом, когда те пробегали мимо.

Вскоре показалась башня мага, сложенная из белого камня. Плющ и вьющиеся лозы, опутавшие большую часть обветренных стен, казались еще гуще и зеленее, чем в прошлый раз, когда он ее видел – сказалось начало осенних дождей.

– Не могли бы мы остановиться здесь и отдохнуть? – Лэйола тяжело дышала. – Я не видела, чтобы за нами кто-то гнался, – она с трудом втянула воздух, – и, может быть, Атара сумеет нас укрыть.

Тэйн остановился, смерив ее взглядом. Он привык, что она носится как дикая лошадь, и ее нынешнее состояние говорило о многом. Чем дольше он ее разглядывал, тем больше удивлялся, что она не стала совсем тощей и изможденной. Грудь, талия и бедра немного опали, но он бы этого и не заметил, если бы прежде не изучил досконально каждый изгиб ее тела.

– Нельзя останавливаться. Отец будет искать здесь, а это опасно для тебя. Забирайся на меня.

Она кивнула, отбросив свое обычное упрямство. Тэйн присел, и она запрыгнула ему на спину, обхватив его руками и ногами. Какая разительная перемена по сравнению с той эльфийкой, которую он встретил впервые. Прежде она бы ни за что добровольно не приняла подобную помощь, по крайней мере без боя.

Они достигли леса Фанвор. Преодолев завалы из рухнувших стволов, пробившись сквозь плотные завесы лиан и уклонившись от змей и прочих тварей, отряд наконец вышел к условленному месту – группе разрушенных статуй четырех древних богов. Каждое изваяние было не меньше трех метров в высоту. Тэйн не знал ни имен этих богов, ни того, чему они покровительствовали, – все это давно кануло в Лету. Три статуи изображали мужчин: один держал у бедра обломок меча, другой занес над головой огромный топор. Длинные, вырезанные из камня волнистые волосы изваяния с топором ниспадали до самой груди. Хотя подбородок и нос идола были отколоты, свирепость в его каменных глазах заставила Тэйна задуматься, кем он мог быть при жизни.

Вторая статуя изображала мужчину, что стоял прямо, заложив руки за спину. На его губах играла ухмылка, словно он знал нечто, неведомое остальным. Потрепанный плащ был истерт и местами отколот, а навершие меча на поясе украшала затейливая резьба. Само лезвие, как и у первого изваяния, было обломано. Какая жалость, что никто не позаботился об этих творениях и позволил им обратиться в руины.

Голова третьей статуи рассыпалась в крошево, а тело выветрилось настолько, что с трудом можно было различить что-либо, кроме трезубца в руке и ремня, поддерживающего штаны. Колонна рядом с ней была единственной уцелевшей среди груд валунов, поросших зеленью и заваленных сором.

– Они... прекрасны. – Лэйола провела забинтованной рукой по покрытому мхом колену богини. – Почему ты не привел меня сюда раньше?

Именно женское изваяние приковывало к себе взгляд и вызывало восхищение. Оно сохранилось лучше всех. Богиня восседала на троне, украшенном глубокой резьбой: змеи извивались за ее спиной и обвивали руки. Лучистый ореол, высеченный за головой, походил на венец. Богиня грациозно скрестила ноги и вскинула подбородок, а ее длинные волосы казались подхваченными ветром. Глубокий вырез до самого пупка обнажал полную, округлую грудь. Все в ней дышало властью и очарованием. Тэйн подумал, что, будь она живой, он бы без сомнения преклонил колено. Говорили, по всему Адалону были разбросаны подобные статуи, но ему не доводилось их видеть.

Тэйн улыбнулся и потер затылок:

– Я об этом не подумал. Да и от нашего лагеря это довольно далеко.

– Кто они?

– Из старого мира, – ответил Лейф. – Моя бабка рассказывала мне предания о древних богах, которые ей, в свою очередь, поведала ее бабушка. Думаю, когда-то здесь было святилище. От него мало что уцелело. Когда-то сюда стекались путники со всего света.

Отряд Воронов, безмолвный, как погост, возник из тени, точно призраки. Взгляд Тэйна тут же выхватил двоих, что опирались на своих спутников. На них была свежая одежда, но волосы оставались грязными. Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Пайпер. Фэннан.

В несколько шагов он оказался перед ними. Ему хотелось сгрести обоих в охапку до хруста костей, но, заметив на щеках Пайпер синяки, блестящие от целебной мази, он сдержался. Она высвободилась из рук поддерживавшего ее Ворона и прижалась лбом к груди Тэйна. Тот осторожно обнял ее, стараясь не надавить слишком сильно. Правая рука Фэннана покоилась на перевязи, но он уверенно подошел, чтобы обнять друга.

– Иди сюда, Несущая Свет, – сказал Фэннан.

Лэйола улыбнулась и присоединилась к ним.

– Как же я рад вас видеть.

Тэйн широко улыбнулся. Ему хотелось бы злиться из-за всего, через что им пришлось пройти, но облегчение пересиливало все прочие чувства. Его лучшие друзья были живы.

– Лэйола? – позвала Эвалин, выходя из-за спин двух Воронов. – Неужели это ты?

Лэйола отстранилась от них и, прижав грязную ладонь ко рту, бросилась к тете, заключая ее в объятия:

– Он не сказал мне, что ты здесь!

Она отступила на шаг, вглядываясь в лицо Эвалин:

– Как ты сюда попала?

Затем она перевела взгляд на Тэйна:

– Почему ты мне не сказал?

– Подумал, что это будет приятный сюрприз.

Эвалин крепко обняла племянницу:

– Я так скучала, мое милое дитя. Ты в порядке? Чем я могу тебе помочь?

– Теперь все хорошо.

Ее улыбка обнажила ровные белые зубы, а в глазах заблестели слезы.

– Как ты познакомилась с Тэйном? Я просто не могу поверить, что ты здесь.

– Что ж, – начала Эвалин, – я нашла его, чтобы отыскать тебя.

Она провела рукой по растрепанным волосам Лэйолы, приглаживая выбившиеся пряди.

– Теперь ты можешь вернуться домой. Все по тебе скучают. Форрест и Рэн совсем извелись. Мне приходилось каждый день убеждать их позволить тебе уйти и исполнить то, что мы всегда замышляли.

Лэйола мягко отстранилась от тети и посмотрела на Тэйна:

– Ты ей не сказал?

– Я сказал достаточно.

Эвалин похлопала Лэйолу по запястью:

– Ваша брачная связь разорвана, и ты вольна вернуться домой. Он сказал, что отпустит тебя, если ты этого пожелаешь. А ведь ты этого желаешь, не так ли?

Все, не исключая и Тэйна, с замиранием сердца следили за ней. Неужели она решит уйти? Он не мог этого даже вообразить, но если таков будет ее выбор... Создатель, от одной только мысли ему стало дурно. Он не вынесет, если она снова его покинет.

– Я люблю его. И я пойду туда, где будет он. Как бы я ни любила Вересковую Лощину, тебя и всех остальных, теперь мой дом – Тэйн. – Она посмотрела на него. – Он – все для меня.

Фэннан негромко присвистнул и подтолкнул Тэйна в спину:

– Ну же, поцелуй ее после таких слов.

Дружный гулкий смех Воронов заставил щеки Лэйолы заалеть.

– Не стесняйся меня, – произнесла Эвалин, качая головой с лукавой усмешкой. – Я просто немного ошеломлена, учитывая... все произошедшее.

– Теперь мне неловко под вашими взглядами, – проговорила Лэйола, закатив глаза и отмахнувшись.

– Ничего, свой поцелуй я еще получу.

Лейф хлопнул Тэйна по плечу:

– Надеюсь, после такого спасения ты получишь не только поцелуй, а?

– О, Создатель, – фыркнула Лэйола и скрестила руки на груди. – Мы же не собираемся при всех обсуждать, чем мы с Тэйном занимаемся?

Она снова закатила глаза и огляделась:

– Кто-нибудь знает, что с Тифапайн?

– Я здесь! – Из седельной сумки на спине Фантома, стоявшего меж деревьев, высунулась голова Тифапайн. Она помахала рукой, оставаясь наполовину скрытой за кожаным клапаном. – Не стоит обо мне беспокоиться.

Лэйола прижала ладонь к груди:

– Тиф, я так рада, что ты в порядке.

Тифапайн улыбнулась, но, когда многие из Воронов обернулись в ее сторону, тут же нырнула обратно и захлопнула клапан. Лэйола медленно покачала головой, но на ее губах играла улыбка. Маленькая гномка совсем не изменилась.

Тэйн снова повернулся к Пайпер и Фэннану, избитым и израненным из-за его оплошности. Ему следовало раньше распознать в Олдриче предателя. При виде налившегося синяка под глазом Пайпер у него защемило в груди, и он не знал, насколько серьезна рана на руке Фэннана.

– Я должен был вытащить вас раньше. Простите, что не сумел.

– Не говори так. Мы просто благодарны, что ты жив, – ответил Фэннан, хлопая Тэйна по закованному в латы плечу. – До нас доходило много слухов. Пару недель мы думали, что ты мертв, а нас не прикончили лишь для того, чтобы использовать против... – он перевел взгляд на Лэйолу, – тебя.

– Только поэтому вас и оставили в живых.

Лэйола опустила взгляд, и ее безупречные губы дрогнули в печальной усмешке.

– И это бы сработало. Я бы пошла на все.

Тэйн провел пальцами от ее плеча до запястья и мягко сжал ее ладонь. Как же он хотел ощущать ее чувства, дарить ей утешение. Было так странно этого не уметь. Едва уловимое притяжение, нить связи, которую он чувствовал всю жизнь, – все было уничтожено в несколько мгновений. Смогут ли они когда-нибудь вернуть ее? Захочет ли она снова связать с ним свою судьбу? Теперь у нее был выбор.

– Сир, нам не стоит здесь задерживаться, – подал голос Лейф, снимая шлем. Он встряхнул длинными рыжими волосами и пригладил их. – Они выследят нас.

– Каков наш следующий шаг? – спросил Фэннан.

– Держим путь на север.

Тэйн отпустил руку Лэйолы и скрестил свои на груди.

– Мы не можем уйти! – выпалила Лэйола. – Я обещала твоему отцу смерть и не уйду, пока не сдержу слово. – Ее подбородок едва заметно дрогнул. – Он перерезал Рейне горло. Ты знал? Он неделями морил меня голодом и держал взаперти в той башне. Ублюдок должен умереть, и мы точно знаем, где он сейчас. Лучшего времени не найти. – Лэйола вскинула подбородок и встретила его твердым взглядом. – А заодно мы можем покончить и с Матэйкисом. – Некоторые из Воронов недовольно забормотали. Она пронзила их гневным взглядом. – Боитесь?

Эвалин шагнула к ней, взяла за руку, а другой ладонью принялась мягко гладить по спине – совсем по-матерински.

– Милая, тебе нужны отдых и исцеление.

Тэйн согласно кивнул, но прекрасно знал: скажи он ей, что она чего-то не может, и ссоры не миновать.

– Ты отважна, и я восхищаюсь этим. Но многие пытались убить Матэйкиса. Ему девятьсот лет, и до сих пор это никому не удалось. А у моего отца в распоряжении две тысячи воинов, если не больше, и они без колебаний нас убьют. Даже если бы я собрал здесь все пять сотен моих Воронов, это была бы кровавая битва, которая унесла бы жизни слишком многих моих солдат.

Она отвела взгляд, пробормотав проклятие:

– Поклянись, что я смогу отомстить.

Эвалин тоже посмотрела на него в ожидании. Не одна Лэйола жаждала смерти Тенэйбриса.

– Клянусь. Когда придет время.

– И именно я покончу с Матэйкисом. – Она облизнула губы. – Я найду способ.

Ее уверенность вызвала улыбку у Тэйна и многих других. Возможно, ей и впрямь суждено это сделать, но он не хотел выяснять это прямо сейчас. Ему еще не доводилось сходиться с Матэйкисом один на один. В глубине души они оба, пусть и неосознанно, избегали этого столкновения.

– Несущая Свет, – произнес Лейф, скрестив руки на груди. – Мы все мечтаем увидеть их мертвыми и сожженными. И как бы мы ни верили в твои способности, еще никому не удавалось подобраться к Матэйкису достаточно близко. Наши стрелы пролетают мимо, словно его защищает какая-то неведомая сила. Даже Тэйн не смог коснуться его своей магией.

За его словами последовали тихие возгласы согласия и несколько кивков от Воронов.

– Единственный способ убить Матэйкиса – уничтожить Пустошь, – сказала Пайпер, прислонившись к изваянию богини. – Так все и закончится, Лэйола. Уничтожишь Пустошь – свершишь свою месть.

На мгновение все замолчали, обдумывая ее слова.

Тишину нарушил Тэйн:

– Нам нужно разделиться, чтобы сбить их со следа. Фэннан, Пайпер, Лейф, Ганнер и Сигфрид пойдут со мной. Остальные отправятся по старой дороге на север, к Лесу Светлого Сердца, где встретятся с другими Воронами и будут нас ждать. Держитесь подальше от главного тракта.

– А вы куда? – спросил Нэш, один из Воронов.

– По озерной дороге.

Все двинулись к своим скакунам, но Лэйола схватила Тэйна за руку, останавливая его. Она на миг заглянула в его лицо своими прекрасными голубыми глазами:

– Мне нужно рассказать тебе, что сказала Варлетт.

Глава 13

Лэйола смотрела, как Тэйн опустился на колено и подставил ладони, чтобы она могла на них опереться. Когда-то белые туфельки так перепачкались в грязи, что ей было неловко даже прикасаться к нему. Ее грязное, рваное платье пахло козьим пометом и кислым потом. И ему придется несколько часов ехать, прижимая ее к себе? Она не думала об этом, когда летела в пропасть, а он крепко держал ее, но теперь, когда жизнь была вне опасности, ей стало стыдно. Он, может, и сам был немного потным и пыльным, но каким-то образом умудрялся приятно пахнуть и выглядел как всегда прекрасно.

Он выжидающе посмотрел на нее снизу вверх:

– В чем дело?

Из седельной сумки высунулась Тиф.

– Да, в чем дело? Ты расстроена, что Тэйн не привел Сумрака? Я же говорила, что ей понадобится ее конь, когда стражник у моста забирал Фантома из конюшен, но никто не слушает бедную маленькую гномку. Держу пари, даже Сумрак обиделся, что его оставили.

Лэйола огляделась: Вороны уже сидели в седлах и трогались в путь.

– Дело не в этом... У вас случайно нет для меня чистой одежды?

– С Сумраком все в порядке, он в конюшне. Конюший и так достаточно рисковал, выводя Фантома, – сказал Тэйн, обращаясь к Тиф. Затем он повернулся к Лэйоле: – А если ты переживаешь, что кто-то осудит твой вид, то напрасно. Кроме того, этот чумазый облик меня даже немного заводит.

Лейф и Фэннан, конечно же, рассмеялись.

Лэйола прищурилась:

– Только тебя.

– Не волнуйся, Лэйола, – сказала Тиф, сверкнув зубами в широкой улыбке. – Я постираю твое платье при первой же возможности. Оно будет сиять, как новенькое.

Лэйола нервно теребила руки, выковыривая грязь из-под ногтей. Мысль казалась глупой, но ведь только от нее одной несло навозом. Меньше всего на свете ей хотелось прижаться к Тэйну и почувствовать, как он брезгливо отшатнется. Совсем не так она представляла их встречу. Будь с ней Сумрак, она бы, может, и не придала этому значения.

Лошади нетерпеливо фыркали и переступали с ноги на ногу, пока оставшиеся Вороны ожидали в седлах. Казалось, даже тетя Эвалин начинала терять терпение.

– Лэйола, ты прекрасно выглядишь. С каких это пор тебя стала заботить мода?

– Мне все равно, как я выгляжу.

Это была лишь отчасти ложь.

– Поезжайте вперед. Мы догоним.

Отряд без колебаний скрылся во тьме между деревьями. Только Эвалин немного помедлила, словно боялась оставить их наедине, но вскоре и она понукнула коня.

Когда тетя скрылась из виду, Тэйн заложил большой палец за оружейный пояс на бедрах.

– Мне снова пригрозить, что силой усажу тебя на коня, упрямица?

– О-о-о, вот это будет зрелище.

Тиф с предвкушающей ухмылкой потерла ладони. Лэйола прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, и скрестила руки на груди.

– Только попробуй, и увидишь, что будет. Все равно у тебя не выйдет, даже если захочешь.

Он рассмеялся:

– Создатель, как же я по тебе скучал.

Она больше не сдерживала улыбку, чувствуя, как в груди разливается тепло. Как же сильно она по нему тосковала.

– Что случилось после...

Остаток фразы застрял у нее в горле. Было больно вспоминать, как он истекал кровью на лесной земле, с зияющей раной в груди.

– История недлинная, но я с радостью тебе ее поведаю. В пути.

Он указал на Фантома.

– Это я его спасла! – Тиф выпалила это и с важным видом потерла ногтями платье, присваивая себе все заслуги. Тэйн склонил голову набок и одарил ее ленивым укоризненным взглядом. – Что? Я помогла. И не пытайся отрицать. А если бы я не говорила на птичьем, представляешь, в какой мы оказались бы беде?

– Тиф была с тобой?

– Как я и сказал, расскажу в пути. – Тэйн снова кивнул в сторону коня. – Кроме того, сейчас меня больше заботит, как тебя накормить, а не то, во что ты одета. – Он порылся в сумке и вытащил сверток из коричневой ткани. – Немного, но хоть что-то.

– И я должна поверить, что у тебя в сумке нет никакой одежды?

Она упрямо продолжала допытываться и выхватила у него сверток. Развернув его, она впилась зубами в кусок черствого хлеба.

– Той, что тебе подойдет, нет. Но ты все равно можешь снять свою. Я не буду против.

Глаза Тиф округлились.

– Мне заткнуть уши? Пожалуй, так и сделаю.

Ее и без того румяные щеки вспыхнули еще ярче. Она нырнула обратно в сумку и опустила за собой клапан.

Лэйола усмехнулась, глядя на них, и обратилась к Тэйну:

– О, так ты хочешь, чтобы я ехала нагой? Да еще и на глазах у твоих Воронов. Не думала, что ты из тех, кто любит делиться.

– Вовсе нет.

Он шагнул к ней и легко провел пальцами по ее щеке. От этого прикосновения она вздрогнула. Точно так же в ее снах поступал Черный Маг.

Тэйн нахмурился и опустил руку.

– Мой отец ударил тебя. – От рычания в его голосе по коже побежали мурашки. Он взял ее забинтованную ладонь в свою. – А это?

– Он причинил мне боль. Все так, как ты и предупреждал.

Лэйола не осмелилась рассказать о снах и настоящей причине своей дрожи. Ей было противно от одной мысли, что у нее есть хоть какая-то связь с Черным Магом.

Внезапно лес погрузился во тьму, словно туча заслонила утреннее солнце, а воздух пропитался терпким привкусом магии Тэйна.

– Я в порядке.

Лэйола закрыла глаза и обняла его.

Тэйн крепко прижал ее к себе:

– Мне так жаль, что меня не было рядом.

– Знаю.

Они простояли так, казалось, целую вечность, нежась в тепле и близости. В этих объятиях таилось исцеление, с которым не могли сравниться ни мази, ни заклинания. Это был ее дом.

Тэйн провел ладонями по ее бокам, задержал их на бедрах и глубоко вдохнул.

– Да, запах от тебя и впрямь ужасный. Неудивительно, что ты переживала.

Она отпрянула и толкнула его в грудь.

– Тебе обязательно нужно было все испортить. – Лэйола ухватилась за луку седла Фантома. – Только за эти слова ты всю дорогу будешь нюхать мою грязь. Я даже не стану мыться или переодеваться, когда представится случай. Посмотрим, возбудит ли тебя тогда мой чумазый вид.

Он улыбнулся той самой обезоруживающей улыбкой, на которую невозможно было сердиться, опустился на одно колено и подставил сложенные ладони. Она ступила в них, и он с легкостью ее подсадил.

– Тебя слишком легко завести, Лэйола, – сказал он. – Но это сработало.

Когда она устроилась в седле, он вскочил следом и сел позади. Уголки ее губ дрогнули, когда она ощутила за спиной его сильное, крепкое тело, надежное, как стена. Создатель, как же она его любила.

– Сработало для чего?

– Заставить тебя сесть на коня. Я с успехом обратил твое упрямство против тебя же. Одно очко в пользу Тэйна.

С разинутым ртом она оглянулась через плечо. Какая наглость.

– Во-первых, что за самодовольный болван говорит о себе в третьем лице? И это та игра, в которую ты хочешь играть? Что ж, будь по-твоему.

– Я обыгрываю тебя в ней с того дня, как мы познакомились, моя дорогая.

От тембра его голоса по ее коже пробежали мурашки.

Лэйола с силой подалась назад, прижимаясь к его паху. Между ними не было доспехов, лишь тонкая ткань, не мешавшая ему ощущать ее тело. Он резко втянул воздух и в ответ крепко обхватил ее за талию:

– М-м-м, не делай так.

Она снова повела бедрами, и улыбка ее стала шире.

– В чем дело, Тэйн?

Он усмехнулся:

– Я не могу просто прижать тебя к этим изваяниям и овладеть тобой, когда мой отец в любую минуту может нагрянуть, перерезать мне глотку и забрать тебя. Хотя, признаюсь, я уже не раз об этом подумывал. О той части, где я тобой овладеваю, разумеется.

Улыбнувшись, она обернулась, чтобы взглянуть на статуи. Мысль была и впрямь соблазнительной.

Тэйн обхватил ее руками и перехватил поводья.

– Думаю, только это и помогло мне выжить. Мысли о тебе, обнаженной. Или, может, о твоей полной, мягкой груди в моих...

Она ткнула его локтем под ребра, и он снова рассмеялся. Тэйн мягко пришпорил Фантома, и конь перешел на медленный шаг.

– Я заставляю тебя краснеть?

Щеки Лэйолы и вправду потеплели. Она поерзала в седле, чувствуя, как внутри разгорается приятный жар. Но, как он и сказал, не время предаваться страсти, когда поблизости могут рыскать Тенэйбрис и его прихвостни.

– Едва ли. Минуту назад ты уверял, что от меня разит, а теперь ждешь, что я позволю тебе эти твои постельные разговоры?

– Ты краснеешь, – прошептал он ей на ухо.

Она вздрогнула, когда его губы коснулись мочки ее уха.

– Так ты расскажешь, что сказала Варлетт, или это была лишь уловка, чтобы остаться со мной наедине?

Лэйола хихикнула и откинулась на его грудь – то, чего она раньше всячески избегала.

– Она сказала, что нашу брачную связь не восстановить. Думаешь, это правда?

Его теплое дыхание коснулось ее уха. Где-то рядом на ветке протяжно ухнула сова, но он молчал. Лэйола поджала губы и погладила Фантома по мягкой шее.

Пауза затянулась, и наконец она тихо спросила:

– Ты меня слышал?

– Да. – Он откашлялся. – Я размышляю.

– О чем?

– Ты этого хочешь? Снова связать себя со мной узами?

– Конечно, хочу. – Она повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо. Но тут же ее осенило: а что, если он колеблется, потому что сам не желает этой связи? Щеки вспыхнули румянцем. – Эм... если ты не хочешь, ничего страшного. Я пойму.

Они оба прекрасно знали, что в первый раз им не оставили выбора. Магические узы были высшей формой верности и преданности. Они становились смертным приговором для любого, кто решился бы на связь с кем-то другим. Жизненные силы связанных сплетались воедино, а значит, жили и умирали они как одно целое.

Тэйн провел пальцами по ее волосам. От его нежного прикосновения по коже пробежала дрожь.

– Мне невыносимо быть без этой связи. Физически дурно. Но я не хочу снова привязывать твою жизнь к своей, если ты сама этого по-настоящему не желаешь. Теперь у тебя есть выбор. Я никогда не хотел отнимать его у тебя. Никогда не хотел ни к чему принуждать. Я хочу, чтобы ты выбрала меня сама. И пусть ты согласилась стать моей женой, но тогда перед тобой стояла незавидная участь: либо я, либо превращение в бледную. Выбор, прямо скажем, так себе.

– Варлетт дала мне возможность разорвать наши узы с помощью ожерелья у нее в хижине. Я выбрала тебя тогда. В тот самый миг. – Она с трудом сглотнула. – Тем более жестоко, что она отняла у нас эту связь именно из-за моего выбора.

– Заклинание в замке. Мы его добудем.

– Она сказала, что лишь Черный Маг сможет вновь сотворить между нами брачные узы, потому что это заклятие нельзя использовать повторно.

– Это просто способ манипулировать тобой.

– Я подумала точно так же, вот только... она помогала Черному Магу создавать это заклятие и знала, что Новак погиб из-за клятвы верности, заложенной в узы. – Лэйола устало вздохнула. – А что, если она не лжет?

Тэйн обнял ее за талию и притянул к себе:

– Давай не будем сейчас об этом тревожиться. Мы вместе, ты в безопасности, и это самое главное.

– Я предлагаю найти Всевидящий Камень и спросить его обо всем, что нам нужно знать.

– Мне по душе этот замысел, моя дорогая нареченная.

Ей стало немного грустно, что он пока не может назвать ее женой. Эту радость у них тоже отнял Тенэйбрис. Один-единственный мерзавец умудрился все разрушить. Она опустила взгляд на кольцо, подаренное Тэйном, что проглядывало сквозь повязки. Фиолетовый камень и серебряный обод нужно было омыть, чтобы они вновь засияли, – то же можно было сказать о ней самой. Пока идет война с отцом Тэйна и нужно отыскать Всевидящий Камень, со свадьбой и брачными узами придется повременить.

Всю ночь сквозь густой шатер из веток и листьев сочился теплый дождь. Воздух в лесу стал влажным и тяжелым. Тэйн предложил ей свой плащ, но ей нравилось, как природная купель омывает кожу, смывая грязь. Конские копыта шлепали по ручьям и мягко ступали по размокшей земле. Вороны двигались в пути на удивление безмолвно – даже лягушки и сверчки были громче них. Они ехали много часов, пока не запели утренние птицы и первые лучи не пробились сквозь тьму. Когда отряд добрался до опушки, солнце проглянуло из-за туч, озарив колышущиеся янтарные поля и цветущие розовые яблони. Ветер подхватил цветочные лепестки и закружил их в воздушном потоке вокруг всадников. Вместе с ними резвилась и хохотала стайка серебристо-лиловых пикси, играя с душистыми соцветиями. Это казалось добрым знамением от Создателя. Долгая темная ночь сменилась на диво теплым днем. Наконец-то она была свободна и снова рядом с Тэйном.

Тэйн поднял кулак, и отряд замер. Лэйола огляделась в поисках Тенэйбриса или его войска, но на горизонте не было и следа угрозы. Тэйн обернулся к спутникам.

– Мы направимся на запад, вдоль приозерных городов. Это дольше, чем по главному тракту, но так вернее всего избежать встречи с армией моего отца. Он без сомнения вышлет следопытов, но мы с ними разберемся, если нас нагонят. – Тэйн потянул поводья влево и повел отряд по узкой грунтовой тропе. Уже тише, одной Лэйоле, он добавил: – А пока будем в тех городах, сможем разузнать, у кого может быть камень.

– Думаешь, похититель кому-нибудь проболтался?

– Самая большая слабость тех, кто обрел подобное сокровище, – это их тщеславие. Желание потешить свою гордыню, а может, и выгодно продать находку. Ты же помнишь послание: «Тому, кто обнаружит это. Я отыскал Камень первым». Это была откровенная насмешка, вызов, брошенный нам в лицо. Я готов поклясться: он не удержал язык за зубами. В соседнем городе живет мой давний знакомец, он промышляет диковинками и собирает тайные вести со всего света. Если весть о Камне и достигла чьих-то ушей, то его уши были первыми.

– Вы? Ваше Величество? – Она повернулась к нему. – И якшаетесь с подозрительными личностями? Я удивлена.

Он улыбнулся:

– Большинство эльфов в Палэйноре никогда не видели меня в лицо. Им неведомо, как я выгляжу, поэтому мне легко затеряться в толпе. Мой друг Кейл знает, кто я, но почти никто в его таверне нет.

– Таверна? Может, мне напиться в стельку и станцевать на твоих коленях?

Тетя Эвалин одарила ее неодобрительным взглядом, а Лэйола едва заметно прикусила губу. Похоже, тете потребуется время, чтобы свыкнуться с ее отношениями с Тэйном.

Впервые за всю ночь из сумки высунулась Тиф.

– О, а мне тоже можно? Напиться в стельку, я имею в виду, а не про танцы. Хотя, если подумать, я могла бы... – Тэйн, изогнув бровь, посмотрел на нее сверху вниз. Лэйола не смогла сдержать смех. Тиф прокашлялась. – Или нет. Это неуместно по целому ряду причин. – Она хихикнула и утерла потный лоб. – Мне ведь много и не нужно, чтобы захмелеть. Пара наперстков – и вместо пляски я удостою вас своим коронным йодлем, Верховный Король.

Он глубоко вздохнул:

– Прошу, не усложняйте мне жизнь. Ни одна, ни другая.

Глава 14

Взобравшись на вершину холма, они увидели раскинувшийся у озера городок. Единственная дорога вела вглубь, меж двумя рядами красочных домов и лавок. Всего строений насчитывалось около полусотни. Одни здания были светло-голубыми или желтыми, другие – самых разных оттенков розового. Лэйоле это показалось немного странным, прежде она не видела домов столь сочных цветов, но было в этом нечто самобытное. На окраине, у песчаного озерного берега, возвышался белый маяк. У причала покачивалось несколько белых парусников, а у подножия холма виднелась табличка с надписью: «Браксентаун».

– Какое милое местечко.

– Пусть оно тебя не обманывает.

– Что это значит?

К ним подъехал Фэннан. Одной рукой он придерживал поводья, другая же покоилась на перевязи.

– Скажем так, эта живописная старина лишь прикрытие для того, что здесь творится на самом деле.

Лэйола удивленно приподняла брови:

– Я заинтригована.

– А азартные игры здесь есть? – спросила Эвалин.

– Это дурная привычка, тетушка, – поддразнила ее Лэйола.

– Азартных игр тут в достатке. – Тэйн указал на водную гладь. – Это самая узкая часть озера. Если вглядеться, на том берегу можно разглядеть людские земли Вессака. Торговля с ними идет именно здесь. А раз город торговый, то тут полно и людей, и прочих созданий.

Лэйола окинула взглядом множество пришвартованных парусников.

– Удивительно, что твой отец это дозволяет, ведь он так ненавидит людей.

– Он этого не дозволяет, – ответил Тэйн. – Просто не замечает, поглощенный своей одержимостью властью.

– Вот еще одна причина, почему из тебя выйдет несравненно лучший король, чем из него.

Тэйн улыбнулся, а затем перекинул ногу через спину Фантома и спрыгнул на землю.

– Нам нужно снять доспехи. Теперь Вороны – разыскиваемые преступники.

Тихий звон металла и приглушенные разговоры в отряде не нарушали покой, но Лэйола, сидя верхом на Фантоме, не теряла бдительности. Конь щипал высокую янтарную пшеницу, отгоняя хвостом мух и подергивая ушами. Она же неотрывно следила за лесом позади и раскинувшимися полями, словно враг мог появиться в любую минуту. Другая часть их отряда отделилась несколько часов назад в надежде отвлечь Тенэйбриса от Тэйна и Лэйолы.

– А что теперь с Вересковой Лощиной? Я слышала, ее сожгли дотла. – Она умолкла, и в памяти нахлынули воспоминания о родных местах. – Значит, нашего дома больше нет?

Тетя Эвалин поерзала в седле.

– Его больше нет, Лэйола. Ничего не осталось. – Ее голос звучал глухо и хрипло. – Но мы отстраиваемся с помощью соседних городов. Даже королевские дознаватели из Свенарама появились. Вступать в открытый бой с Тенэйбрисом они не смеют, – думаю, дело скорее в страхе перед бледными, чем в чем-то еще, – но припасами для восстановления помогли.

Лэйола прикусила нижнюю губу. Не верилось, что дома, где прошло ее детство, больше нет.

– А мальчики? И щенок?

– С мальчиками все в порядке, они присматривают за Дрегасом. Он уже так вымахал, а белая шерсть с него сыплется нещадно. Я оставила записку, привязала его к порогу дома Рэна и ускользнула под покровом ночи. К счастью, дома Рэна и Форреста уцелели. Основной удар пришелся на городскую площадь и наш дом. Еще пострадали пшеничные поля.

– Когда все вернется на круги своя, я хочу, чтобы они навестили меня в замке. Им бы понравились здешние угощения и красивые служанки.

Тетя Эвалин презрительно фыркнула:

– Будто их туда пустят, разве что в качестве рабов.

– Любой друг Лэйолы будет желанным гостем, когда я стану королем, и никакой рабский труд не потребуется, – произнес Тэйн, вновь собирая в хвост свои темные волнистые волосы. – Все будет совсем не так, как в те времена, когда вы жили в Долине.

– Вы будете принимать людей в качестве гостей? – В голосе тети Эвалин прозвучало сомнение.

– Да. И когда бледных не останется, я думаю, многое изменится.

– Ты веришь, что такое возможно?

– Я должен в это верить.

Когда они снова двинулись вниз по склону к городу, Вороны походили на обычных странников в плащах, разноцветных туниках и кожаных одеждах.

Лэйола обернулась к Фэннану, который ехал в нескольких шагах позади. Он не сводил с дороги настороженного взгляда. Его некогда прекрасные черные кудри были острижены почти под корень. Вокруг рта и на правом виске темнели кровоподтеки, но выглядел он все же лучше, чем Пайпер. Ее заплывший глаз, багрово-синий с желтизной, казался особенно болезненным на светлой, усыпанной веснушками коже. Она сидела позади Фэннана, обхватив его руками за талию. Здоровая щека девушки прижималась к его спине, а глаза были закрыты.

– Что с твоей рукой?

Он понукнул своего гнедого коня и поравнялся с ними.

– Один из тюремщиков сломал мне кость в предплечье. Он замахнулся на меня дубиной, и я вскинул руку, чтобы заслонить лицо. – Взгляд его карих глаз на миг опустился. – Знаешь, поразительно, как быстро они от нас отвернулись. Словно никогда и не знали. Они были знакомы с нами годами, но это ровным счетом ничего не значило.

– Они напуганы, – пробормотала Пайпер, медленно отнимая щеку от спины Фэннана. – Ты же знаешь, Тенэйбрис грозит казнью всей семьи за любую неверность. Вспомни Давейна и то, что случилось с его женой и сестрами.

– Разве такое забудешь?

Лэйола обернулась, чтобы взглянуть на Тэйна.

Его бесстрастное лицо ничего не выдавало. Он смотрел куда-то вдаль, и по его отрешенному взгляду казалось, будто он и не замечает, что Лэйола за ним наблюдает. О чем он думал и что чувствовал в этот миг? Он был полон раскаяния, когда считал, что отправил отца на съедение бледным. Убил бы он его, представься ему второй шанс? Возможно, он не смог бы, и в этом крылась истинная причина, по которой они не стали преследовать ни его, ни Матэйкиса.

– Что случилось с Давейном?

Пайпер прочистила горло:

– Он был стражником в замке, служил охраной короля. Однажды ночью Давейн прибежал ко мне, сам не свой от ужаса. Сказал, что уже три дня слышит странные голоса в королевских покоях. Шепот о Черном Маге и темной магии. Он до смерти боялся, что Тенэйбрис застал его за подслушиванием. Я велела ему идти к Тэйну, но он не успел. Его уволокли в темницу в подвалах замка. На следующее утро его жену и двух сестер повесили у него на глазах, а следом казнили и его самого. Король Тенэйбрис объявил своим подданым на площади, что они были предателями и передавали Калладире тайные сведения, из-за которых мы могли оказаться беззащитны перед нападением.

– Когда это было? – спросила Лэйола.

– Около года назад, – ответила Пайпер.

Фэннан провел ладонью по своим коротким черным волосам.

– И до, и после него были другие. Время от времени он устраивает показательные расправы. Повинуйся или умри.

– Но ты правил не при помощи страха. Почему он считает, что должен?

Тэйн несколько раз моргнул, словно очнувшись от забытья.

– Мой отец не опасен сам по себе, а потому верит, что должен казаться таким. И нет, я не правил при помощи страха, но это не значит, что меня не боялись.

– Ты им угрожал?

Какими были первые недели его правления? Все ли сразу присягнули новому королю? Во время игр и празднеств народ выказывал ему лишь восхищение.

– В этом не было нужды. Все знают, на что я способен.

Легкая улыбка тронула уголки ее губ.

– Свое место ты заслужил на поле брани, в одном строю с ними. Немногие правители готовы сами выйти и сражаться за общее дело. Они следуют за тобой из уважения, а не из страха.

Он наклонился и невесомо коснулся губами ее щеки.

– Пожалуй, ты права.

– Думаю, ты недооцениваешь, сколько воинов встанет на твою сторону, когда ты открыто убьешь своего отца и займешь его место. Кто тебя остановит? Да и кто сможет, даже если это пойдет вразрез с твоими же законами?

Тэйн вздохнул:

– Остановить меня они не смогут, но я не хочу убивать верных отцу соратников, уподобляясь ему. И уж точно я не желаю стать первым эльфийским королем, что убьет собственного родителя ради трона.

– Но ты делаешь это не ради трона, – вмешался Фэннан. – Мы лишь пытаемся помешать ему уничтожить Палэйнор.

– Будут ли так думать мои подданные? – Он замолчал на мгновение. – А моя мать?

Они выехали на главную улицу Браксентауна. Их встретило несколько коновязей и выкрашенная в красный цвет конюшня на двадцать стойл. Крыша была крыта соломой, а ворота – раздвижные, из грубых досок. Половина стойл уже была занята, еще несколько лошадей стояли у столбов. Один работник сгребал навоз в бочку, другой поднялся с табурета им навстречу. На нем была грязная черная широкополая шляпа, а в зубах он держал пшеничный колосок.

– Чем могу помочь?

Судя по его округлым ушам, пивному брюху и грубому голосу, он без сомнения был человеком.

– Нам нужно оставить здесь лошадей на ночь.

Конюх окинул отряд оценивающим взглядом:

– Шесть лошадей... Это обойдется вам недешево.

– Деньги у нас есть.

Тэйн потянулся назад, и Тиф, не дожидаясь его просьбы, протянула ему коричневый кожаный кошель. Тэйн слегка встряхнул его, отчего монеты внутри звякнули, и развязал.

– Думаю, одного серебряного будет достаточно.

– Это более чем щедро, сэр?..

– Просто «сэр» вполне подойдет.

Тэйн вложил две серебряные монеты в ладонь конюха:

– Одна – за твои услуги. Другая – за твое молчание.

Темные брови мужчины взлетели вверх.

– Если кто спросит о вас, я нем как рыба.

– А ты сообразительный. – Тэйн одарил его своей обаятельной улыбкой. – По возвращении я дам тебе еще одну, если ты убедишься, что никто не тронет наши вещи.

– Будьте уверены в этом, сэр, как в том, что солнце завтра взойдет.

Он склонил голову и взялся за поводья Фантома.

Лэйола осторожно соскользнула с лошади на землю. Она откинула клапан седельной сумки, ожидая, когда оттуда покажется Тиф.

Та не шелохнулась, пока Лэйола не позвала:

– Тиф, выходи. Мы на месте.

– Я останусь.

– Нет, не останешься. Здесь может быть небезопасно.

– Ух, ладно.

Гномка нехотя выпрямилась и протянула руки, совсем как маленький ребенок. Лэйола обхватила ее крохотное тельце и поставила на землю. Тиф тут же взвизгнула и топнула ногой.

– Ты в своем уме? Я не могу идти по этой оживленной улице! Меня же растопчут, как виноградину.

Она устремила на Тэйна свои огромные щенячьи глаза, и улыбка на ее лице сменилась обиженной гримасой.

Переводя взгляд с одного на другого, Лэйола спросила:

– Тэйн тебя носит?

Он наклонился, подхватил гномку за воротник платья и сунул в капюшон своего плаща.

– К несчастью, я стал вьючным мулом для этого несносного создания.

Тифапайн изумленно раскрыла рот. Вцепившись короткими пальчиками в край капюшона, она выглянула наружу.

– Несносного? – Она сердито уставилась ему в затылок. – Он только жалуется, а на самом деле я ему приглянулась. Я это знаю, потому что не так давно он спас меня от лисы. А ведь мог бы позволить ей запросто меня слопать. Я была на волосок от гибели! – Она свела большой и указательный пальцы, оставив между ними тонкую щель. – А ведь из меня получился бы славный ужин для той лисы. – Она похлопала себя по щекам. – Немного жирка придает отменный вкус.

– Надо было позволить ей тебя сожрать, – бросил Тэйн и подмигнул Лэйоле.

Тиф скрестила руки на груди и глубже зарылась в ткань:

– Не скажу больше ни слова, пока не получу извинений.

– Превосходно.

– Он не единственный, кому приходилось ее таскать, – заметил Лейф. – Эта малявка ведет себя так, будто у нее ноги переломаны.

Щеки гномки вспыхнули, а глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, если она немедленно не выскажется.

– Ладно, хорошо, добавлю еще кое-что: у меня ноги короткие, а не сломанные, а значит, и шаг мелкий. Ясное дело, мне не угнаться за вами, дылдами.

– В ее словах есть резон, – произнесла тетя Эвалин. – Она мне нравится.

– Я знала, что ты будешь моей второй любимицей! – просияла Тиф, указывая на тетю Эвалин своим коротким пальчиком. – Лэйола всегда будет на первом месте. Я ведь ее горничная, знаешь ли.

Тетя Эвалин улыбнулась еще шире, и морщинки вокруг ее глаз и рта углубились.

– Ты говорила мне это по меньшей мере трижды за последние дни.

Тиф прижала палец к губам и устремила взгляд к облакам, словно надеясь отыскать там воспоминание:

– Неужели?

– И она лучшая горничная на свете, – добавила Лэйола.

– С этим можно поспорить, – пробормотал Тэйн, когда к ним подошли Фэннан и Пайпер.

На девушке была черная широкополая шляпа... та самая, что носил конюх? Должно быть, так и есть. Шляпа хорошо скрывала ее разукрашенное синяками лицо.

– Мы пойдем искать целителя, – сказал Фэннан. – Встретимся позже у Кейла.

Эвалин сняла суму с седла:

– Я пойду с ними. Спина еще никогда так не болела. Буду только счастлива, если больше в жизни не сяду на лошадь. К тому же я вправила Фэннану руку, но хочу убедиться, что ему дадут верные лекарства. Еще у Пайпер сломаны ребра. Боюсь, у меня закончилось то болеутоляющее снадобье, что дала нам Адли.

Тетя всегда была из тех, кто бросается на помощь, но у Лэйолы было чувство, что дело скорее в нежелании оставаться рядом с ней и Тэйном. Она не могла сердиться на тетю: ей и самой потребовалось время, чтобы принять Тэйна. Впрочем, был и другой вариант: тетя просто хотела улизнуть, чтобы сыграть в кости. А может, и то и другое.

– Тогда я сниму для вас комнаты, – сказал Тэйн. – Судя по всему, постоялый двор Кейла скоро будет забит до отказа.

Тетя Эвалин, Фэннан и Пайпер двинулись по пыльной дороге, которая через несколько шагов сменилась булыжной мостовой. Лэйола с тревогой следила за тем, как тетушка прихрамывает, словно ее терзала боль. Неужели дело было не только в долгой верховой езде? Пусть тетя Эвалин и была сильной женщиной, такое путешествие стало бы тяжким испытанием для любого.

– Думаешь, с ней все будет в порядке? – спросила Лэйола у Тэйна.

Он мгновение смотрел ей вслед:

– Полагаю, последние недели измотали ее куда сильнее, чем она готова признать.

– Эвалин никогда не любила странствовать. Последние лет пять она предпочитала отсиживаться дома, а за травами посылать меня. – Лэйола провела рукой по спутанным черным прядям. – Она не дерзила тебе?

Тэйн слегка пожал плечами, а его суровое лицо смягчилось, озарившись улыбкой.

– Любая дерзость меркнет в сравнении с твоей, любовь моя. Но подозреваю, пройдет немало времени, прежде чем она разглядит во мне нечто большее, чем «чудовище, приносящее в жертву дев». И куда больше – прежде чем она смирится с нашим выбором.

– Примет она нас или нет, я все равно благодарна, что ты привел ее. Я правда по ней скучала.

Тэйн кивнул, хмыкнул и скрестил руки на груди.

– Что такое?

– Пайпер и Фэннан. Ничего не замечаешь?

Они стояли совсем близко, их руки соприкасались. Затем Фэннан обнял ее за плечи и притянул к себе. Хм, что же между ними происходит? Может, за то время, что они провели в темнице, что-то изменилось. Даже если это не любовь, их определенно теперь что-то связывает.

– Тебе не нравится, что они так близки?

Лэйола не могла понять, в чем причина.

– Дело не в этом.

Он ковырял мозоль на ладони, глядя себе под ноги. Пряди его темно-каштановых волос, которые в этом свете казались почти черными, упали ему на лицо. Ей отчаянно захотелось протянуть руку и убрать их за ухо.

– Похоже, мы трое с вами, – вмешался Ганнер, уперев руку в бок. Он сдул со лба каштановый локон.

– Только без драк. – Тэйн окинул его и Лейфа многозначительным взглядом. – За Сигфрида я спокоен, а вот вы двое...

Лэйола знала, что Лейф тот еще смутьян, а вот Ганнер всегда казался ей смирным. Сигфрида же она почти не знала. Видела его пару раз в Дунафелле, но он был немногословен.

Лейф театрально приложил руку к сердцу, словно оскорбившись до глубины души.

– Чтобы я ввязался в драку? Да это неслыханно!

– Угу, – пробормотал Тэйн. – Ты начинаешь, – он указал пальцем на Ганнера, – а он заканчивает.

– Обычно заканчивает Сигфрид, – добавил Лейф, толкая его в плечо. – Тихони всегда самые опасные.

Сигфрид лишь закатил глаза.

Взявшись за руки, Лэйола и Тэйн пошли вниз по мощеной улице. Посреди дороги раскинулся рынок: торговцы под навесами и в шатрах предлагали всевозможные товары и услуги. Над жаровнями шипело мясо, на крюках покачивалась рыба, а в нос ударяли резкие запахи пряностей и трав. Лэйола заметила целебные листья францена и длинную связку пушистого зеленого корня Годри – яда, которым она когда-то думала отравить Тэйна, годного как для людей и эльфов, так и для вредителей.

– Поттифер, – пробормотала Лэйола, разглядывая в склянках ярко-оранжевые листья, дарующие небывалую прыть. Тетушка Эвалин очень любила их собирать, хоть у зелья и был один недостаток – после него наваливалась страшная усталость.

Они продвигались все дальше, и толпа стала такой плотной, что Лэйоле пришлось пристроиться за спину Тэйна, чтобы ее не толкали со всех сторон. Он был высоким мужчиной могучего сложения, и все вокруг расступались перед ним. Лейф держался в нескольких шагах позади, оберегая ее спину как свою собственную. Они миновали рыжеватый шатер, уставленный букетами оранжевых маков, охапками ярких тюльпанов в стеклянных вазах и прелестными ярко-розовыми пионами, перевязанными бечевкой.

– Чудесные цветы для прекрасной госпожи? – скрипучим голосом пропела старуха, протягивая пучок нераскрывшихся полуночных лилий. Она шагнула прямо между Лэйолой и Тэйном, заставив девушку резко замереть. – Думаю, эти тебе подойдут.

Лейф опустил руку на плечо Лэйолы, давая понять, что он рядом.

– Идем дальше, – сказал он.

Но Лэйола не сводила глаз с букета в руке старухи. Черные лилии. Она с трудом сглотнула и всмотрелась в лицо старой женщины. Ее седые с серебром волосы курчавились нимбом вокруг головы. Молочно-бледная, пергаментная кожа казалась почти пепельной. Мутно-голубые глаза, казалось, смотрели прямо сквозь нее, а из-за отсутствующего переднего зуба она говорила с легкой шепелявостью.

– Лилии расцветут во тьме, совсем как ты.

Расцветут во тьме? Тэйн шагнул вперед, словно тень, отчасти заслоняя собой Лэйолу.

– Нам не нужны твои цветы, ведьма.

– М-м-м, да никак это сам Принц-Воитель. Ты восхитителен, как и всегда. – Она хихикнула. Опустив лилии, старуха окинула его мутным взглядом, а затем снова устремила свое внимание на Лэйолу. – Полагаю, духи говорят правду. А я уж было начала сомневаться. Целая вечность прошла с тех пор, как я видела подобных тебе.

Лэйола нахмурилась еще сильнее:

– О чем вы говорите?

Тэйн схватил ее за руку, отвлекая от незнакомки. Неожиданная суровость в его взгляде поразила Лэйолу.

– Пойдем, – потребовал он.

Тревога в его голосе заставила ее поспешно согласиться. Неужели эта женщина служит Тенэйбрису? Возможно, лучше не отпускать ее. Но когда Лэйола оглянулась, та уже исчезла.

Глава 15

Тэйн крепко сжимал ее ладонь, и Лэйола позволила ему вести себя сквозь шумную толпу. Она с подозрением оглядывала каждого встречного. Сколько шпионов у Тенэйбриса? Узнают ли ее? А Тэйна? Их единственная зацепка, ведущая к Всевидящему Камню, – друг Тэйна, и, рискованно это или нет, им нужно быть именно здесь.

Они подошли к дому из кедровых бревен, над входом в который покачивалась белая вывеска с надписью «Соленый Гном». Это было единственное заведение на улице, не выкрашенное в яркие, живые цвета. Стены таверны были сложены из крупных красновато-коричневых бревен. На крыше росла трава, усыпанная крошечными лавандовыми цветами. Из трубы валил дым, от которого едва уловимо пахло сосной.

Тэйн резко остановился, и Лэйола налетела на него. Из распашных дверей прямо перед ними вывалились двое мужчин в грязных бурых кожаных одеждах и с лохматыми волосами. Один из них рухнул на бок, перекатился на спину и, глядя в небо, расхохотался. Он был либо пьян, либо не в своем уме. И тут она заметила витые черные рога, растущие прямо из его макушки, и длинный тонкий хвост, покрытый рыжеватой шерстью, с черной кисточкой на конце. Мужчина подергивал им, совсем как кот. Лэйола не могла отвести взгляд, ведь никогда прежде не видела ничего подобного. До нее доходили слухи, что такие создания существуют, но она в них не верила.

У входа, скрестив руки на могучей груди, стоял дородный мужчина.

– И не возвращайтесь сюда, грязные псы.

Посреди его густой темной бороды пролегала седая прядь. Он перевел взгляд карих глаз на Тэйна, а затем заметил за его спиной Лэйолу.

– Не уверен, что стоит приводить сюда эльфийку, сэр. Сегодня и без того хватает неприятностей. Что-то недоброе витает в воздухе.

– Она сумеет за себя постоять. Мы к Кейлу.

Вышибала хмыкнул и пожал плечами:

– Как пожелаете.

Он придержал дверь, и из проема вырвался клуб дыма, смешанный с гулом голосов. Шумная, полная жизни обстановка и тусклый свет резко контрастировали с ясным солнечным днем снаружи. Почти все столы были заняты: за одними сидели эльфы, за другими – люди, у третьего собрались гномы с бородами до самых поясов, а у четвертого – двое мужчин с ветвистыми рогами, которым позавидовал бы любой благородный олень. Между столами порхали маленькие феи, рассеивая дым и разнося напитки и корзинки с едой. На сцене справа пела эльфийка в алом платье до пола. Ее голос, гладкий, как красное вино, завораживал, словно песнь пустынного леса. Взгляд Лэйолы упал на стол, за которым сидели женщины в роскошных, но откровенных нарядах. Одна из них, эльфийка с прекрасными золотисто-каштановыми волосами, держала в тонких пальцах изящный черный мундштук. Она глубоко затянулась и, не сводя с Лэйолы своих лавандовых глаз, выпустила дым. Лэйола не могла понять, что таилось в этом взгляде – желание напасть или приглашение присоединиться к их компании.

Лэйола сцепила руки, вспомнив, в каком грязном она платье и что волосы, должно быть, похожи на спутанную мокрую паклю.

Тэйн обнял ее за талию и, наклонившись к самому уху, прошептал:

– Он будет за угловым столиком.

Прежде чем Тэйн успел увлечь их дальше в глубь зала, она спросила:

– Ты узнал ту старую ведьму?

– Нет, но было очевидно, что она узнала тебя. И мне это не по нраву.

– И тебя тоже. Но все же это странно. Она казалась слепой.

Он хмыкнул:

– Некоторые людские ведьмы обладают даром иного зрения. Способностью видеть и знать истину. Возможно, она из таких.

– Как думаешь, что она имела в виду, говоря о духах? И может ли она служить твоему отцу?

Тэйн повел плечом:

– Кто знает, может, она просто безумна. Вид у нее был именно такой. А что до службы моему отцу – сомневаюсь. Он может действовать заодно с дракайной и Матэйкисом ради собственной выгоды, но какая-то старая людская женщина? Маловероятно.

Они двинулись между столами.

– Мы за выпивкой, – объявил Лейф, и они поспешили к стойке.

Когда Тэйн и Лэйола пробирались мимо посетителей сквозь клубы дыма, многие оборачивались им вслед, словно чувствуя в них нечто особенное.

Лэйола склонилась к нему и тихо спросила:

– А что это за рогатые существа с хвостами?

Тэйн улыбнулся, крепче прижимая ее к себе:

– Они называют себя фейри. В Адалоне их немного. Насколько я слышал, они приплывают из-за моря, из земель, что зовутся, кажется, Делфарией. С ними никогда не было особых хлопот, потому я о них не беспокоился.

Они подошли к столику в углу, за которым в одиночестве сидел эльф. На нем был черный цилиндр и угольно-серый костюм с пурпурным жилетом, скроенный точно по фигуре. Перед ним на столе лежала стопка бумаг, чернильница с пером и стеклянная кружка с янтарной жидкостью. Он поднял голову, и его красивое лицо озарила широкая улыбка.

– Чтоб меня! Ты жив! Создатель воистину благословил нас. Присаживайся, друг. – Он перевел взгляд на Лэйолу. – И ты тоже, прелестница.

Тэйн опустился на сиденье, обитое красной кожей, и похлопал по месту рядом с собой. Лэйола с некоторой неохотой подвинулась к нему. Тэйн кивнул в ее сторону:

– Кейл, это Лэя. Лэя, это Кейл.

– Весьма рад знакомству, – с улыбкой произнес он. – Полагаю, вам двоим нужна комната и что-нибудь поесть.

– Да, кроме того, несколько комнат для наших друзей, а ей – свежая одежда.

– И я бы хотела принять ванну.

Лэйола все еще смущалась своего запаха, напоминавшего о козьем помете.

Кейл поднял руку и поманил кого-то пальцем.

– Разумеется. Попросим Алайсару помочь тебе. У нее безупречный вкус.

Лэйоле даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, о ком идет речь.

Через несколько мгновений у стола появилась та самая загадочная эльфийка, выдыхая струйку сладковатого дыма прямо в сторону Лэйолы. Она изящно изогнула бровь, переводя взгляд с Лэйолы на Тэйна, а затем на Кейла.

– Да? – протянула она мягким, певучим голосом.

– Сестра, Лэе нужно новое облачение. Будь добра, принеси ей несколько смен одежды.

Он повернулся к Тэйну и Лэйоле:

– Этого хватит? Как долго вы собираетесь здесь оставаться?

– Недолго. Возможно, одну ночь, – ответил Тэйн. – Но запас одежды на неделю был бы весьма кстати. Желательно дорожной.

– Конечно. – Алайсара склонила голову. – Все, что угодно, для вас, Ваше Величество.

Лэйоле не понравилось, как ее томный взгляд задержался на Тэйне. Но Алайсара уже протянула руку, приглашая следовать за ней, и Лэйола поднялась. Ей и впрямь не терпелось принять ванну.

Тэйн сжал ее запястье, одарил короткой улыбкой и поцеловал костяшки пальцев.

– Я буду здесь.

Она кивнула, чувствуя, как внутри все стягивает от тревоги. Расставаться с ним, пусть и ненадолго, было мучительно – это напоминало о том, как разорвали их брачные узы, оставив в душе зияющую, все еще ноющую рану. В тот миг, когда он отпустил ее руку, желудок скрутило в узел.

Тэйн вновь обратился к Кейлу:

– Помнишь, я просил тебя кое-что отыскать? Удалось?

– Удалось.

Голос Кейла затих в отдалении, пока Лэйола следовала за Алайсарой. Что же он поручил ему найти? Она еще раз оглянулась, пытаясь побороть навязчивое желание не оставлять Тэйна. Его ярко-зеленые глаза следили за ней с хищной настороженностью. Глубоко вздохнув, Лэйола отвела взгляд и уставилась себе под ноги. От рядов столов, за которыми сидели мужчины и бросали на нее похотливые взгляды, по коже бежали мурашки.

– Не бойся, большинство из них безобидны, – бросила через плечо Алайсара, выпуская очередное облачко дыма. – Но ты здесь новенькая, так что не кори их за любопытство.

– Боюсь, сейчас на мне и взгляду не за что зацепиться. – Она указала на свое грязное платье.

Алайсара смерила Лэйолу взглядом своих лавандовых глаз и молча отвернулась.

Не успела Лэйола пересечь и половины зала, как рядом с ней возник Тэйн:

– Я провожу тебя в комнату.

Облегчение, нахлынувшее на нее, было подобно теплому летнему дождю. Она вложила свою ладонь в его и доверчиво прижалась щекой к плечу.

Алайсара слегка повернула голову, но шага не сбавила.

– Это твоя пара, верно? Та самая, которую ты, по твоим словам, всегда ждал.

– Да, – ответил Тэйн.

Лэйола рассеянно коснулась запястья, где всю жизнь была ее метка – теперь исчезнувшая. Она переводила взгляд с одного на другую. Неужели Алайсара испытывала к нему чувства? У них определенно было общее прошлое, раз он рассказывал ей о своей предназначенной.

Уголки губ Алайсары тронула не слишком искренняя улыбка.

– Поздравляю.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице, мимо висевших на стенах перекошенных рам. Длинный коридор с вереницей дверей по обе стороны привел их к последней комнате справа. Из кармана женщины донеслось звяканье, и она вставила в замок массивный серебряный ключ. Раздался щелчок, и она толкнула дверь. Комната оказалась небольшой и скромной, с узкой кроватью под красным бархатным покрывалом. В углу, за небольшим арочным камином из кирпича, стояло нечто похожее на большую серебряную купель с металлическим насосом.

– Потяни за рычаг несколько раз – и пойдет горячая вода. Мыло и масла должны быть на подносе рядом с ванной. Я скоро вернусь с одеждой.

Она задержалась в дверях.

– Похоже, мы с тобой одного размера, так что это не составит труда.

– Проточная вода?

Лэйола пересекла комнату. Она коснулась металлической рукояти и осмотрела излив.

– Да. Изобретение моего брата. Ему непременно стоит обсудить с вами установку подобного устройства в замке.

Тэйн тяжело опустился на кровать и провел ладонью по бархатному покрывалу.

– Возможно, когда я перестану быть разыскиваемым беглецом.

– Я слышала, за твою голову назначена награда. Будь осторожен, Тэйн. – Она положила руку на дверную ручку, выставив бедро в сторону. – Деньги развращают, а сумма, которую предлагает твой отец, способна заставить даже самых верных задуматься о предательстве.

– И что же это значит для нас?

Тэйн одарил ее тяжелым взглядом, который Лэйола видела всего несколько раз. Обычно он смотрел так перед тем, как кого-нибудь убить. Холод этого взгляда пробрал Лэйолу до костей, хотя он и был обращен не на нее.

Алайсара чуть приподняла подбородок.

– Вы ведь знаете, что у меня достаточно золота, Ваше Величество.

– И все же тебе всегда мало.

Значит, у них и впрямь было прошлое. Не то чтобы Лэйола сомневалась, что у Тэйна была жизнь до нее, но напряжение между этими двумя порождало слишком много вопросов. Они явно были знакомы куда ближе, чем простые приятели.

– Ты всегда мог доверять мне и моему брату.

Она мягко прикрыла за собой дверь.

Лэйола подошла к металлической купели и несколько раз дернула за рукоять водостока. Из желоба и вправду хлынула вода. Она провела пальцами по горячей струе и улыбнулась. Какое же это будет блаженство для ее грязной кожи и волос. Лэйола искоса взглянула на Тэйна, раздумывая, стоит ли спрашивать его об отношениях с Алайсарой.

Пока наполнялась купель, она потянула за ткань, прикрывавшую плечи, но тут же замерла. Не то чтобы Тэйн не видел каждый изгиб ее обнаженного тела, но тревожный трепет внутри заставил ее отвернуться. Прошли недели с тех пор, как они впервые обнажились друг перед другом среди руин и познали друг друга без остатка.

– Думаешь, мы здесь в безопасности?

Глаза Тэйна остановились на ее обнаженном плече. От жара его взгляда сердце Лэйолы забилось чаще.

– Пока что. Даже если она нас предала, Тенэйбрис не успеет собрать достаточно воинов, чтобы справиться с нами этой ночью.

– Можно ли доверять ей и ее брату?

Он посмотрел на узкое оконце, сквозь которое пробивался луч солнца.

– Я больше никому не доверяю. – Его кадык дернулся. – Не после того, что сделал Олдрич.

Ей самой было тошно от предательства Олдрича, хотя она и близко не была с ним так дружна, как Тэйн. Сложно было даже представить, какое омерзение, должно быть, испытывал он. Она сократила расстояние между ними и мягко коснулась ладонью его небритой щеки.

– Мне ты можешь доверять.

Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, и он поцеловал ее ладонь.

– Знаю. – Он указал за ее спину. – Твоя купель скоро переполнится.

Лэйола резко обернулась и метнулась через всю комнату, чтобы перекрыть воду. Несколько запоздалых капель плеснулись в полную до краев чашу. Краем глаза Лэйола заметила, что Тэйн не сводит с нее глаз, и сердце ее учащенно забилось. Они были совсем одни, и жар его взгляда стал почти осязаемым. Мысли ее вернулись к его рукам, скользящим по ее телу, к его губам, прижимавшимся к самым сокровенным местам. Он подарил ей наслаждение, которого она прежде не знала, и она снова жаждала этого.

Лэйола и сама не понимала, почему сейчас волновалась сильнее, чем в их первую встречу. Возможно, потому, что с тех пор слишком многое случилось. Их чувства только-только зарождались, когда их разлучили. Она лишь начинала узнавать Тэйна – понимать, кто он на самом деле и что творят с ней его прикосновения.

Тэйн поднялся и потянулся, закинув руки за голову.

– Твоя гномка что-то подозрительно притихла. Я почти забыл, что она с нами. – Он потянул за шнурки, стягивающие плащ на шее, и бережно опустил его на кровать. С легкой усмешкой он отодвинул складку ткани. – Спит. Клянусь, это создание не проснется, даже если начнется ураган.

Лэйола едва заметно улыбнулась, но тут его ярко-зеленые глаза встретились с ее, и на его челюсти заходили желваки. Они смотрели друг на друга несколько мгновений, и сердце Лэйолы заколотилось в груди. Она больше не чувствовала его через узы пары, но от этого воздух в комнате не стал менее наэлектризованным от взаимного влечения. Между ними словно натянулась невидимая нить. Тепло и желание разлились по ее телу, опускаясь все ниже. Создатель, как же он был прекрасен.

В одном лишь его взгляде было что-то глубоко сокровенное.

– Хочешь, я оставлю тебя, чтобы ты могла омыться в одиночестве?

Она знала, что на самом деле он желал иного. В воздухе витал сладковатый аромат его возбуждения, а в учащенном биении сердца слышалось нетерпение. Даже зрачки его расширились от предвкушения. Осознание того, что он жаждет ее так же сильно, лишь распаляло ее собственное пламя.

Лэйола сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– Я бы предпочла, чтобы ты остался... и разделил со мной купание.

Он улыбнулся и, словно хищник, двинулся к ней:

– Я надеялся, что ты скажешь именно это.

Глава 16

Дыхание Лэйолы перехватило, когда его мозолистые руки скользнули под воротник ее платья и он легко коснулся губами ямочки у основания шеи. Она прикрыла глаза, и по коже побежали мурашки.

– Помочь тебе снять это?

Затаив дыхание, она кивнула.

Он спустил ткань с одного ее плеча, затем с другого, и платье водопадом соскользнуло к ее ногам, собравшись у ступней шелковистой грудой. Она осталась лишь в белье, что едва прикрывало ее сзади и завязывалось на бедрах. Он зацепил большими пальцами и эти завязки.

– А это?

Лэйола прикусила губу и улыбнулась:

– Будь добр, мой король.

Он медленно опустился на колени, и его теплое дыхание коснулось ее обнаженной груди. Затем он зубами подцепил ткань, стягивая белье с ее бедер. Она застонала, когда его нос невзначай задел ее чувствительную кожу.

– Тэйн... – почти взмолилась она, и в тот же миг последняя преграда упала к ее щиколоткам.

Всякое желание сопротивляться испарилось, и она готова была растаять в его объятиях. Откуда он всегда знает, что нужно сделать, чтобы она желала его еще сильнее?

Он выпрямился и отступил на шаг. Его дыхание участилось, а взгляд из-под полуопущенных век жадно впивался в нее. Он окинул взором ее грудь, спустился ниже по животу, к бедрам.

– Создатель, Лэйола, ты прекрасна. А то, как ты произносишь мое имя... Одно это способно лишить меня рассудка.

Тэйн всегда думал о ней в первую очередь, а потому взял ее за руку и помог забраться в купель. Она ступила внутрь и медленно погрузилась в дымящуюся воду. Задержав дыхание, она нырнула и принялась тереть кожу головы. Та нестерпимо чесалась от грязи, и горячая вода принесла долгожданное облегчение. Она выдохнула, позволяя пузырькам воздуха подняться на поверхность, а затем вынырнула следом. Смахнув воду с лица, она увидела, как Тэйн стягивает сапоги. Его ремень звякнул, когда он расстегнул пряжку, и штаны соскользнули вниз, обнажив длинные мускулистые ноги.

«Какая задница...» – подумала она, прикусив нижнюю губу.

Он оглянулся на нее через плечо с лукавой улыбкой на губах:

– Наслаждаешься зрелищем?

– Безмерно. – Она не знала, отчего ее так бросило в жар: от горячей воды или от вида его тела, но щеки вдруг вспыхнули, словно тлеющие угли. – И наслаждалась бы еще больше, если бы ты повернулся и подошел ближе.

В одно мгновение он очутился у края большой металлической купели, его глаза сверкали любопытством и соблазном. Она поднялась на ноги; вода хлынула по ее телу, тихо плескаясь внизу. Низкий, полный желания рык вырвался из его груди, когда он жадно окинул ее взглядом и потянулся к ее бедрам.

Она шлепнула его по руке:

– Ты получил свое удовольствие, раздевая меня. Теперь позволь и мне повеселиться.

Тэйн усмехнулся:

– Хорошо.

Изогнув бровь, она ухватилась за край его туники и медленно потянула ткань вверх, коснувшись пальцами его кожи. Дыхание Тэйна стало глубже, а улыбка из игривой превратилась в хищную. Он поднял руки, и Лэйола стянула темную ткань через его голову, отбросив в сторону. Не в силах сдержаться, она провела пальцами по его могучим плечам и ключицам.

– Значит, тебе можно меня касаться, а мне тебя нет? Соблазнительница, – промурлыкал он.

– Т-ш-ш, – прошептала она и прижала палец к его губам. Совершенное тело Тэйна было все таким же мощным и мускулистым, как и прежде. Она медленно повела руками по его груди, лаская взглядом гладкую кожу, но внезапно замерла. – Создатель всемогущий, этот шрам, Тэйн!

Даже после всех порезов и ран, полученных в клетке в Калладире, на нем не осталось ни единой отметины, а когтистая лапа дракайны оставила глубокий след.

Опустив взгляд, Тэйн провел пальцами по багровому рубцу на животе:

– Сейчас он выглядит куда лучше.

Тяжело сглотнув, Лэйола накрыла шрам ладонью, ощущая его рваные края. Боль, должно быть, была невыносимой.

– Все еще болит?

Тэйн накрыл ее руку своей, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

– Лишь изредка. Не тревожься, любовь моя.

Но она тревожилась. Неудивительно, что он не смог прийти к ней раньше. Эта драконья тварь должна умереть.

– Я убью ее. Медленно.

Он шагнул в купель, поднес ее руку к губам и поцеловал костяшки пальцев, а затем увлек ее за собой. Вода поднялась ей до самых плеч. Она опустилась на колени, взяла со столика губку и окунула в воду. Намылив ее, девушка наклонилась вперед, оставив между ними минимальное расстояние, и медленно провела губкой по твердым линиям его груди, любуясь крепкими, четко очерченными мышцами и плечами.

– Как ты... выжил?

Ей было больно даже представить, что он мог не пережить случившееся.

Тэйн наблюдал за ее лицом, пока Лэйола, сосредоточившись, вела губкой по его теплой коже цвета слоновой кости. Она знала, что если встретится с ним взглядом, то не сможет удержаться. Приятное тепло, расцветавшее внутри, становилось все сильнее, и она мягко коснулась губами его влажного плеча. Кожа была гладкой и нежной.

– Еле-еле.

Его голос отозвался в ее пальцах тихой дрожью. Тэйн провел кончиками пальцев по ее бедрам, поднимаясь к талии.

– С помощью мага Весстана и моей способности к исцелению. Несколько недель я не мог ходить. Первую неделю, кажется, то и дело терял связь с реальностью, бредя в лихорадке.

Лэйоле было невыносимо думать, сколько дней и ночей он страдал. А ведь она жалела себя, не в силах ни есть, ни пить, моля, чтобы он пришел и спас ее, тогда как сам стоял на краю смерти. Ей следовало найти способ добраться до него. Она провела губкой по его шее и руке, и он тихо, с наслаждением вздохнул:

– Как хорошо, Лэя.

– Ты и вправду должен быть потомком древних богов, раз сумел пережить такое.

Она опустила руку в воду и вновь коснулась его шрама, словно не веря своим глазам.

Тэйн усмехнулся:

– А ты, должно быть, сама богиня, ведь я никогда не видел девы столь же прекрасной. – Он обхватил ее за талию и притянул к себе. Через мгновение его губы накрыли ее. Это был не мягкий, нерешительный поцелуй, а властный, уверенный, не оставляющий сомнений в том, что она принадлежит ему. – Или восхитительной. – Тэйн поцеловал ее снова. – Или желанной. Ты богиня страсти, что влечет меня, проникая в каждую мою мысль. Я никогда не желал ничего сильнее, чем тебя, Лэя.

Губка шлепнулась в воду. Лэйола сцепила руки, обнимая его за шею. От горячей воды его кожа стала скользкой и теплой. Он накрыл ее ягодицы шершавыми ладонями, и она обвила ногами его бедра.

– М-м-м, – промычал Тэйн, прежде чем их губы вновь слились в поцелуе, а его язык скользнул мимо ее зубов, сплетаясь с ее собственным. – Создатель, я никогда не жаждал ничего так сильно, – прошептал он, сжимая в кулаке ее волосы. – Никогда так ни в чем не нуждался.

Она застонала, прижимаясь к его напряженному телу. Ее ладони скользнули по его затылку, а бедра сжались крепче. Она провела ногтями по мышцам его спины, и он подался к ней еще ближе. Его дыхание участилось, легким ветерком шевеля пряди ее волос. Его запах – сладкий и густой: кедр, мятное мыло и пот – окутал ее, когда она провела носом по его плечу и шее. На губах остался соленый вкус его кожи, и ей захотелось большего.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Как же я по тебе скучала.

Его поцелуи заскользили вниз по ее шее к ключице, покрывая кожу мурашками, а затем язык коснулся ее напряженного соска. Голова ее откинулась назад, но он взял ее лицо в ладони, заставляя встретиться с ним взглядом. Тоска и дикая страсть в его глазах заставили ее содрогнуться.

– Ты хочешь меня, Лэя?

Она быстрее качнула бедрами навстречу ему.

– Да, – едва дыша, выдохнула она. – Я хочу тебя, всего тебя.

Их тела слились воедино, и с ее губ сорвался тихий вздох, эхом отозвавшийся в нем. Каждое ощущение обострилось до предела, пока его губы блуждали по ее коже, а бедра двигались в одном ритме с ее. Даже без уз истинной пары она могла поклясться, что их чувства смешались: потребность, желание, нужда – все это до краев наполнило ее душу. Магия коснулась ее спины, прошла сквозь нее легчайшим перышком, словно шепот запретного любовника в переполненном зале.

– Обещай мне вечность, Тэйн.

– Вечно и навсегда, – выдохнул он ей в губы. – Я никогда не перестану любить тебя. Никогда не перестану желать тебя.

Лэйола закрыла глаза, позволяя их связи окрепнуть и взмыть ввысь. Его стон отозвался в самой ее душе, и от нахлынувших чувств тело стало одновременно невесомым и тяжелым, словно одурманенным. Он вновь взял ее за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

– Я хочу смотреть в твои глаза, когда ты произносишь мое имя, когда позволяешь себе забыться.

– Тэйн, – выдохнула Лэйола. Он провел ладонями по ее телу и обхватил бедра. Мгновение спустя он поднялся на колени, увлекая ее за собой. Та бережная нежность, с которой он прикасался к ней прежде, исчезла, уступив место жадным, стремительным движениям. Она резко вдохнула, чувствуя себя бутоном розы, готовым вот-вот распуститься. – Тэйн.

Его имя на ее губах заставило его вздрогнуть, и в ответ она лишь крепче обвила его тело.

– Отдайся этому чувству, Лэя, – его низкий, чувственный голос прозвучал у самого уха, – просто отдайся.

Она была подобна падающей звезде, что разгорается все жарче, вспыхивая ярче всего в миг своего апогея, прежде чем медленно угаснуть во тьме.

Они обнимали друг друга в оглушающей тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием огня в очаге. Она откинула мокрые пряди с его лба и мягко коснулась губами его полных губ.

– Проклятье, – с усмешкой пробормотал Тэйн. – Это было даже лучше, чем мне помнилось. – Он снова опустился в купель, усаживая ее сверху, и провел кончиками пальцев по ее позвоночнику, отчего по коже пробежали мурашки. – Я люблю тебя, Лэя. – Он взял ее руку и поцеловал помолвочное кольцо, которое надел на ее палец несколько недель назад. – И однажды, совсем скоро, я поведаю об этом всему миру.

Глава 17

Лэйола прижалась к груди Тэйна и прикрыла глаза. Он втирал ей в кожу головы масло с ароматом душистого горошка и цитрусов, пропуская ее волосы между пальцами. Она вздохнула от удовольствия, когда он начал очерчивать кончиками пальцев круги у нее на затылке. В дверь настойчиво постучали, и Лэйола тихо застонала. Наверняка это Алайсара принесла одежду, бесцеремонно нарушив ее покой.

Она попыталась приподняться, но Тэйн удержал ее, обхватив рукой поперек груди.

– Останься со мной.

– Нужно открыть дверь.

Он усмехнулся и громко крикнул:

– Входите!

– Тэйн, – возмутилась Лэйола.

Они ведь были совершенно нагие в купальне. Она уже привыкла, что ее видят такой собственные служанки, но не чужие.

Дверная ручка опустилась, и в щель пробился луч света из коридора. Хватка Тэйна была крепкой, поэтому Лэйола снова откинулась на него, бросив взгляд вниз, чтобы убедиться, что его рука полностью скрывает ее грудь. Он обнял ее и второй рукой – они были достаточно большими и мускулистыми, чтобы почти полностью закрывать ее торс. В комнату вошли Алайсара и еще одна женщина в куда более скромном платье. Алайсара замерла на полушаге, на миг растерявшись, а затем резко отвернулась.

– Прошу прощения за вторжение. Я не знала, что вы оба будете... в неподобающем виде.

– Все в порядке, – ответил Тэйн и легонько прикусил мочку уха Лэйолы. Она вздрогнула от нежного прикосновения. Создатель, до чего же он коварен. – Положите одежду на кровать. Благодарю вас, дамы.

Вторая девушка даже не взглянула в их сторону. Она намеренно не отводила взгляда от кровати, оставила одежду и поспешила прочь – лишь тихий стук каблучков по деревянному полу выдавал ее торопливость. Алайсара глубоко вздохнула, отчего ее грудь высоко вздымалась. Желваки на скулах заметно перекатывались, пока она раскладывала принесенный сверток. Уже у самой двери она замерла, все так же стоя к ним спиной.

– Кейл ждет внизу. Но вы, конечно, не спешите.

Как только она ушла, Лэйола высвободилась из объятий Тэйна и развернулась:

– Что это было?

– О чем ты?

Лэйола изогнула бровь. Он притворялся дураком.

– Ты сделал это нарочно. Чтобы разозлить ее, верно? Кем она была для тебя раньше?

Тэйн приподнялся, взбаламутив теплую воду, и встал. Капли ручейками сбегали по его совершенному телу, отвлекая ее.

– Она не была для меня ничем большим, чем источником сведений. Как и ее брат.

Он схватил плотное хлопковое полотенце с приставного столика, шагнул из ванны и обернул его вокруг бедер.

– Ты считаешь меня глупой?

Тэйн не мог быть с ней близок, иначе Алайсара была бы уже мертва – таково коварство магической связи, карающее за неверность. Но что-то между ними определенно было. Возможно, когда-то он и впрямь питал к ней чувства.

Он усмехнулся и запустил пальцы в волосы, проведя ими по всей длине до самых кончиков, что касались груди.

– Ты умна, как никто другой.

Лэйола откинулась назад, закинув ногу на ногу, и приготовилась слушать.

– Как я уже говорил, я приезжаю в этот город за сведениями, слухами или редкими вещами. Алайсара в этом деле мастерица, как и ее брат Кейл. Однажды ночью, когда мы с Фэннаном... и Олдричем сидели здесь и выпивали, мне понадобилось отлучиться. Выходя, я случайно услышал ее разговор с подругами. Она хвасталась, что собирается затащить меня в постель в ту же ночь, чтобы понести от меня дитя и обеспечить себе место будущей королевы Палэйнора.

Глаза Лэйолы расширились от такого бесстыдства. Распутница и не догадывалась, что ее ждала бы не корона, а смерть.

– Я хотел, чтобы она раз и навсегда уяснила, кто моя королева. И это точно не она. Так что да, я сделал это намеренно.

Лэйола улыбнулась и тихо рассмеялась, проведя рукой по воде и окропив грудь и шею.

– Я говорила, что люблю тебя? Потому что я люблю. Очень сильно.

– Говорила, но я не устану это слышать.

Плащ Тэйна на кровати зашевелился, и из-под него показались две крошечные ручки. Тиф потянулась, зевнула и откинула ткань. Ее маленькая красная шапочка съехала набок, а каштановые кудри растрепались и спутались. Она протерла глаза и огляделась.

– О, вижу, у нас есть комната. Как славно я вздремнула! Право, спала как убитая. Но мне снилось, будто я летаю с маленьким драконом, и он все время издавал такой странный стонущий звук. Думаю, это был его боевой клич.

Лэйола едва не вывалилась из купели от смеха. Тэйн лишь покачал головой, но его низкий, рокочущий смешок отозвался в самой ее душе.

Кейл подвинул через стол две кружки эля и огромное блюдо с сыром, мясом, хлебом на закваске и разными фруктами, а после и сам плюхнулся на скамью. Лэйола без промедления принялась за еду: схватила кусочек сыра и тут же отправила его в рот. Насыщенный, пряный вкус – именно то, что было ей нужно. Ей не терпелось вернуться к тренировкам и наесться досыта, чтобы восстановить силы. Она все еще ощущала слабость в теле из-за долгого недоедания.

– Мне нравится твой наряд. – Кейл кивнул в сторону Лэйолы. – Почему-то мне кажется, что он идет тебе больше, чем платье.

Алайсара принесла два платья, но остальные четыре наряда состояли из штанов и туник с длинными рукавами, идеально подходящих для путешествий. Лэйола выбрала черные штаны, каменно-серые сапоги до бедра и бирюзовую рубаху с рукавами-колоколами. Поверх она надела жилет, который заканчивался чуть ниже груди. Черная ткань облегала спину и держалась на плечевых ремнях. По бокам в нем были прорези для оружия, чем она не преминула воспользоваться, вложив туда два коротких ножа. Платье было последним, что ей хотелось бы носить, когда кругом враги и в любой миг может завязаться бой.

– Ты похожа на смертоносную убийцу, столь прекрасную, что жертва сама с радостью ложится и умирает.

Тэйн рассмеялся и сделал большой глоток эля.

– А ведь ты не так уж далек от истины, Кейл.

– Бывало, я пробиралась в чужие покои, чтобы вонзить в кого-нибудь клинок.

Лэйола откусила еще сыра, а затем щедро намазала маслом ломоть хлеба.

Тэйн снова рассмеялся, и Кейл перевел взгляд с одного на другого.

– Кажется, я что-то упускаю.

– Эту историю ты услышишь в другой раз, – ответил Тэйн. – Сперва о главном. Ты принес то, о чем я просил?

Кейл ухмыльнулся:

– Разумеется. Не так давно выиграл его у одного богатого дурня в покер. Он был очень опечален потерей. Как только я прознал, что клинок у него, то сразу же заявился на его карточный вечер.

Он взял со скамьи меч и осторожно положил его на стол. Серебряное лезвие замерцало в свете свечей, явив взору выгравированную по центру вязь, похожую на древние эльфийские письмена.

– Теперь он стоит целое состояние.

– Вот это да... – выдохнула Лэйола, разглядывая навершие из слоновой кости, инкрустированное вырезанными из нефрита листьями плюща. – Он великолепен.

– Рад, что тебе нравится. Он твой.

Лэйола откинулась назад, переводя взгляд с Кейла на Тэйна:

– Мой?

Тэйн улыбнулся и кивнул:

– Его выковал твой отец около сотни лет назад. Мечей его работы осталось не так уж много.

От такого заботливого подарка у нее на глаза навернулись слезы. Она как-то обмолвилась, что хотела бы иметь вещь, которой касался ее отец, и вот теперь эта вещь у нее в руках. Как он может быть таким замечательным?

– Правда? И что же на нем начертано?

Тэйн долго смотрел на нее:

– Светоносец.

– Но... если ему сотня лет, значит... меня назвали в честь меча, – усмехнулась Лэйола. – Спасибо тебе. Огромное спасибо.

– Тебе подходит имя, данное в честь клинка. – Тэйн поднял металлическую кружку с пенным элем. – А ты знала, что мою сестру зовут Тэлон Грозная? В каком-то смысле ей это под стать. Пусть на поле брани ее и не страшатся, но будь уверена, каждая девица в королевстве ее боится.

– Мальчишкой я всегда завидовал, что девочкам давали уникальные вторые имена, а нам приходилось брать отцовские. – Кейл смахнул с груди крошку. – Я всегда хотел быть Кейлом Храбрейшим из Всех.

Лэйола рассмеялась:

– Не слишком ли длинно?

– Я и впрямь не был самым смышленым ребенком. А ты, Тэйн? Мечтал о каком-нибудь имени?

Тот на мгновение умолк и сделал долгий глоток.

– Нет, – отмахнулся он.

– О, да ладно тебе, – настаивала Лэйола. – Ты должен нам рассказать.

Щеки Тэйна тронул трогательный румянец, и он потянулся за куском хлеба.

– Убийца Теней.

– А ведь это очень даже неплохо.

– Несущая Свет и Убийца Теней. Идеальная пара, – подмигнув, произнес Кейл.

– Идеальная, – эхом отозвалась Лэйола и обхватила гладкую рукоять меча из слоновой кости.

Приподняв клинок, она оценила его вес. Соразмерность и равновесие были безупречны. Меч оказался не слишком тяжелым, но достаточно увесистым для быстрого и точного замаха.

«Его выковал мой отец», – молча изумилась она. Девушка сжала рукоять крепче.

«Когда-то он держал этот меч». Лэйола представила, как отец сперва раскаляет заготовку в жарком пламени, а затем придает ей форму ударами молота. Ей почти послышался звон металла о металл.

– Ну как он тебе? – спросил Тэйн.

– Невероятно. Не терпится опробовать его в деле. Готов сразиться?

– Всегда. Можешь уложить меня на лопатки в любое время.

– Он такой обольститель, не правда ли? – протянул Кейл. – Ты и не знаешь, сколько девиц – и человеческих, и эльфийских, и из народа фейри – по нему с ума сходят, даже не ведая, кто он таков. В зале все слюнки пускают.

– Может, стоит звать тебя Тэйн Сердцеед?

Лэйола вызывающе изогнула бровь.

К слову, о разбитых сердцах – она взглянула на Алайсару. Разговор о вознаграждении и предательстве все не шел у Лэйолы из головы.

– Ничего не могу поделать со своей притягательностью, моя дорогая.

– Какое самомнение, – пробормотала она.

Лэйола вложила свой новый меч в пустые ножны за спиной. Его тяжесть приятно успокаивала: теперь частица отца всегда будет с ней.

– Так или иначе, – сказал Тэйн, закатив глаза, – мне нужно знать, слышал ли ты что-нибудь о Всевидящем Камне. Кто-то его похитил, а он мне необходим.

– Любопытно, – протянул Кейл, поднося к губам серебряную кружку. – Признаться, до меня доходили слухи. Недель шесть назад. Какие-то путники хвастались, что их знакомец раздобыл этот камень. Я решил, что это просто болтовня, но...

– У кого он?

Кейл обеспокоенно окинул взглядом задымленный зал и слегка поерзал на своем месте. Кто-то за столиком неподалеку издал душераздирающий вопль. Почувствовав напряжение Кейла, Лэйола решила осмотреться. За соседним столом сидела Алайсара с тремя другими девицами и курила. В ближайшей кабинке расположилась четверка мужчин с трубками во рту и картами в руках. На подмостках скрипач наигрывал легкую, заводную мелодию. А трое их спутников-Воронов устроились за другим столом, усадив на колени местных женщин. Одна из них кормила Лейфа ягодами с рук, словно он был самим Верховным Королем.

– Ответ тебе не понравится, – произнес Кейл.

– Понравится или нет, я должен знать.

Глава 18

Лэйола удивленно вскинула брови. Значит, камень был у кого-то из их знакомых.

Кейл поставил кружку на стол и постучал пальцами по ободу.

– Знаю, ты не жалуешь Лесных эльфов на наших землях, но я никого не выставляю из своей таверны, покуда они не чинят бед. И я подслушал их разговор. Говорят, камень у их лорда Брунарда.

– Брунард, – повторил Тэйн.

Лэйола почти услышала, как он скрипнул зубами. В памяти тотчас вспыхнула картина: Тэйн, истекающий кровью из сотен мелких порезов, беспомощно висит в клетке, закованный в цепи, словно зверь. Глумливые насмешки толпы до сих пор отдавались в ушах, и та же ярость, что охватила ее тогда, вновь обожгла грудь.

– Я слышал о вашей недавней с ним стычке, – сказал Кейл. – Любопытно будет поглядеть, как ты уговоришь его отдать камень. Даже жаль, что я этого не увижу.

– Когда я отрублю ему голову, никакие уговоры не понадобятся.

Кейл рассмеялся:

– Сперва тебе придется его разговорить.

Лэйола сделала глоток эля, запивая еду, и прочистила горло. Прежде чем Тэйн впадет в ярость и начнет рубить головы, им нужно разузнать побольше. Что-то весомое, а не просто досужие сплетни. Лэйола слишком хорошо знала, что слухи могут оказаться чистым вымыслом.

– Откуда нам знать наверняка, что камень у него? Это могут быть пустые россказни.

Кейл пожал плечами:

– Это единственное, что я слышал. Не вижу причин, по которым им стоило бы выдумывать такое. А если вы двое уверены, что камня больше нет в гробнице, значит, он у кого-то.

Лэйола повернулась к Тэйну:

– Думаешь, Брунарду удалось обойти ловушки и добраться до него?

– Брунард умен и имеет много возможностей. Это вероятно. Я просто не понимаю, зачем ему это понадобилось.

– Он – лорд Калладиры, враг тебе и Палэйнору, – проговорила Лэйола. – В то время все считали твоего отца мертвым. Вероятно, он хотел узнать, как тебя уничтожить, чтобы захватить Палэйнор.

Тэйн скривил губы:

– Он почти преуспел.

Он осушил свой эль за несколько глотков и с грохотом опустил кружку на стол.

– Из всех возможных вариантов – именно этот мелкий негодяй. Проклятая заноза в боку... И все же он знал, чем меня отравить. Клинок был наготове, когда я пришел. Словно он заранее знал, что я там буду...

Тэйн принялся ритмично барабанить пальцами по дереву. Напряжение на его лице сгущалось, подобно надвигающейся буре.

– Но ты жив. Значит, он не преуспел в своем замысле.

Тэйн расправил плечи, и в его голосе зазвучала горечь.

– Разве? Уничтожить можно по-разному. У меня не осталось ни королевства, ни короны. У меня отняли мою избранницу. И кто я теперь, если не беглый преступник, скрывающийся от собственного отца? Я бы сказал, что Верховный Король Тэйн полностью сокрушен, неважно, жив он или мертв.

Лэйола мягко опустила руку на его подрагивающее колено.

– Мы вернем тебе твое королевство. И все, что случилось, не может быть виной одного лишь Брунарда. Это я виновата, что ты вообще там оказался.

Кружка Кейла со скрежетом проехалась по столу, привлекая их внимание.

– Если позволите, вставлю слово, – произнес он с легкой усмешкой, поднимая палец. – Судя по тому, что мне доводилось читать в легендах о Всевидящем Камне, он не ведает будущего, ведь грядущее не высечено в камне. Каламбур, разумеется, преднамеренный. Так что, строго говоря, Камень вовсе не всевидящий. К тому же я слышал, что действовать он способен лишь в руках мага. А Брунард, насколько мне известно, магом не является.

– Значит, – начала Лэйола, – он сможет подсказать нам, как покончить с проклятием Пустоши и бледных, верно?

Кейл склонил голову набок:

– Да, если это вообще возможно.

– Спасибо, Кейл, – произнес Тэйн и повернулся к Лэйоле. – Полагаю, у нас нет иного выбора, кроме как отправиться к Брунарду и надеяться, что Камень у него.

– Зато есть и светлая сторона. – Лэйола сделала еще глоток. Эль начал туманить голову: по телу пробежала легкая дрожь, а на душе стало легко. – Мы сможем отплатить ему за то, что он с тобой сделал. Этот ублюдок даже не представляет, какую ошибку совершил в тот день.

Тэйн улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами:

– Моя жестокая эльфийка.

Легкие переборы гитары и ровный ритм бубна так и манили пуститься в пляс. Сидя за столом, Лэйола притопывала сапожками и медленно покачивала головой в такт. Кажется, она обещала Тэйну танец? Еще несколько гостей вышли на середину зала: мужчина с крутыми бараньими рогами и одна из эльфийских дев из-за стола Алайсары кружились и смеялись у подмостков. Какой-то одинокий посетитель хлопал в ладоши и топал ногой.

А один особенно громкий и шумный гуляка вскочил на стул и затянул:

– Ох, девица, славна ягодица!

Большинство присутствующих тут же подхватили песню. Лэйола хихикнула, прежде не слышав такого напева.

– Если это твоя пара... – Лэйола вновь обратила взор на эльфа напротив. Волосы у нее на затылке встали дыбом. Неужели Алайсара или Кейл уже успели кого-то известить? После Олдрича доверять кому-либо стало невыносимо трудно. Кейл с некоторой опаской окинул Лэйолу взглядом. – Это из-за нее вы в бегах?

Тэйн пожал плечами и взял с тарелки кусок сыра:

– Мы в бегах, потому что несколько месяцев назад я не сумел окончательно прикончить своего отца. Второй раз я такой ошибки не совершу.

Он казался спокойным, но то, как он дергал ногой под столом, говорило об обратном.

Брови Кейла взметнулись вверх.

– Ты... так это ты почти покончил с ним? Теперь мне любопытно, что же пошло наперекосяк. Я не знаю никого, кто осмелился бы пойти против Короля-Воителя и остался в живых, чтобы поведать об этом.

Пронзительные зеленые глаза Тэйна опустились на столешницу. С тяжелым вздохом он взял горсть зеленого винограда и пожал плечами.

– Потанцуешь со мной?

Слова вырвались у Лэйолы прежде, чем она успела подумать. Ей хотелось отвлечь Тэйна, не дать ему снова погрузиться в болезненные воспоминания. Когда-то он жалел, что скормил отца бледным, теперь же его терзало то, что замысел провалился. Тенэйбрису не нужно было ничего говорить, чтобы она поняла: Матэйкис, должно быть, вмешался после того, как Тэйн отправил его в Пустошь. Либо же он просто приказал своим прислужникам не трогать короля эльфов. Досадный просчет, который Тэйну следовало предвидеть, ведь он знал, что его отец общался с предводителем бледных.

– Разве я могу отказать?

Они выбрались из-за стола, оставив Кейла с ухмылкой на лице. Лэйола повела Тэйна за собой сквозь шумную, поющую толпу, держа его за руку у себя за спиной. Кружки в руках гуляк то и дело сталкивались, расплескивая пиво на пол. Ее сапоги ступали по небольшим лужицам, а в нос ударил резкий запах свежего эля. Облако трубочного дыма в этой части зала сгустилось, и она подавила кашель – от такого она уже отвыкла. Это место во многом напоминало ей таверну «Дымный дракон» в Вересковой Лощине. Вот только ей недоставало той доброй компании, что всегда была в ее родном доме.

Они вышли на свободное пространство для танцев перед сценой. Лэйола развернулась на каблуках и оказалась лицом к Тэйну. Он с нежностью улыбнулся ей. Взяв ее за запястья, он притянул ее вплотную к себе. Его ладони мягко скользнули по ее спине.

Он наклонился к ее уху и обхватил ее за бедра.

– Мне так и не довелось потанцевать с тобой в ту ночь в Дунафелле.

– Что ж, быть может, потому что ты меня не замечал и кружил в танце целую вереницу других прекрасных дев. К твоему сведению, я ужасно ревновала.

От его низкого, бархатного смеха по ее телу пробежала дрожь.

– О, я это прекрасно знаю. Я чувствовал твою яростную ревность. Словно дикий вепрь, готовый пронзить меня клыками. Удивительно, как я вообще пережил ту ночь.

– Не делай вид, будто не ревновал, когда я поцеловала того юношу в щеку.

– Ты использовала его как пешку, проказница.

– А ты разве не поступал так же с теми девами? Ты ведь прекрасно знал, что делаешь.

Она провела ладонями по его груди и обвила руками шею.

Его улыбка могла бы осветить всю комнату.

– Я бы никогда не поступил подобным образом.

– Лжец.

– Может, я и танцевал с другими, но лишь ты одна занимаешь все мои мысли. Ты – огонь, что горит во мне, и без него я бы точно погиб.

– Как сладко поешь, – поддразнила его Лэйола.

– Именно за эти сладкие речи ты в меня и влюбилась.

– На самом деле, твои речи настораживали меня не меньше, чем твое привлекательное лицо. Если помнишь, я думала, что ты сводишь своих любовниц с ума и убиваешь юных дев.

Он рассмеялся:

– Ах да, жертвоприношения прекрасных дев... Какое же я чудовище.

Он провел рукой вверх по ее плечу, скользнул к локтю, взял ее за руку и закружил в танце. Проведя ладонью по ее спине, он плавно опустил ее вниз, а затем уверенным движением поднял обратно.

– Ты говоришь, что не умеешь танцевать, но сама порхаешь, словно ветер.

– У меня замечательный партнер.

Они плавно качались в такт барабану и тоскливой мелодии скрипки, и она растворилась в этом мгновении. Толпа вокруг словно исчезла, а вместе с ней ушли боль и печаль последнего месяца. Сейчас были только они и музыка. Лэйола прижалась щекой к его груди, вдыхая древесный мужской аромат – долгожданное спасение от едкого дыма.

– Раз уж мы теперь близки, кому-то из нас стоит пить отвар от зачатия. Ребенок – последнее, что я хотела бы принести в наш безумный мир. Боюсь даже представить, что в таком случае попытался бы сделать твой отец.

Тэйн погладил ее по волосам, накручивая черную прядь на палец:

– Я пью такой отвар еще с Дунафелла. Можешь не волноваться.

Лэйола взглянула на него, изогнув бровь:

– С Дунафелла, значит?

Он рассмеялся в ответ:

– Я всегда наготове. А поскольку я неотразим, то знал, что рано или поздно ты мне уступишь.

– Вот и твое непомерное самолюбие снова дает о себе знать.

Чья-то рука легла Лэйоле на плечо.

– Не против, если я вмешаюсь?

Игривая улыбка на лице Тэйна сменилась грозовой тучей, а его ярко-зеленые глаза потемнели, превратившись в обитель кошмаров. Мужчина, стоявший рядом и все еще державший руку на плече Лэйолы, был высок – даже выше Тэйна, – широкоплеч и могуч. Казалось, он мог бы с легкостью поднять лошадь. Низко расстегнутая бежевая рубаха открывала волосатую бочкообразную грудь. Один глаз скрывала повязка, но на вид он был молод, лет двадцати с небольшим.

– Я против, – ответил Тэйн, чуть крепче прижимая ее к себе.

Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, и она знала, чем все закончится, если этот незнакомец не отступит.

– Я не хочу танцевать, – сказала Лэйола, смахивая его руку. – А теперь ступай и поищи кого-нибудь другого.

Полностью ее проигнорировав, наглец вперил взгляд в Тэйна.

– Да брось, эльф. Девок тут не так уж много, а я хочу эту.

Ну началось.

Воздух вокруг них пропитался такой плотной, необузданной силой, что Лэйола ощутила ее горький привкус на языке. Даже половицы заскрипели, когда мощь Тэйна начала высвобождаться. Для нее это было подобно нежному прикосновению возлюбленного, но на лице мужчины мелькнул страх. Впрочем, он был то ли пьян, то ли глуп, потому что так и не сдвинулся с места. Лэйола шагнула в сторону, не желая оказываться между ними. Она ни за что не собиралась встревать в эту заварушку. Едва она отошла, как кулак Тэйна с хрустом врезался незнакомцу в челюсть. Тот обмяк, закатил глаза и с грохотом рухнул на пол. Его неподвижность немного пугала. Лэйола уже засомневалась, жив ли он, пока тот не застонал.

– Проклятие, – пробормотала Лэйола себе под нос.

Музыка резко оборвалась, и громкий гомон стих, словно кто-то щелкнул пальцами, призывая к тишине. Несколько человек за столами вскочили на ноги.

– Эй! – крикнул один из них, поднимаясь. – Это мой капитан, эльф!

По всей таверне разнесся скрежет вынимаемых из ножен клинков. Магия заструилась по рукам Лэйолы, покалывая кончики пальцев. Грудь наполнила волна радости. Она вернула свою силу, и, Создатель, как же это было хорошо! Не то чтобы она собиралась применять ее здесь. Если дать волю ее разрушительной мощи, от заведения Кейла камня на камне не останется.

Уголки губ Тэйна изогнулись в усмешке, и он раскинул руки:

– Вашему капитану не мешало преподать урок хороших манер.

Создатель, как же я его люблю.

Лэйола подошла к нему и легонько толкнула плечом:

– Впечатляет. Впору звать тебя мастером одного удара.

Улыбка Тэйна стала только шире, и он громко объявил на весь зал:

– И я с радостью просвещу любого, кто в этом нуждается.

– Ты пытаешься затеять драку?

– А почему бы и нет? – Тэйн повел плечами. – Что-то я на взводе.

– О, а ведь сам говорил Лейфу и Ганнеру не лезть на рожон.

Стулья заскрипели и с грохотом повалились на пол – несколько человек разом отодвинулись от столов. Не меньше дюжины двинулись к ним с хищными ухмылками, явно предвкушая славную потасовку. Лэйола вынула кинжал и прижалась спиной к Тэйну, готовая встретить первого нападающего. Сам он оружия не доставал – оно ему и не требовалось.

Лейф шагнул вперед, вставая перед Тэйном, и мотнул рыжей головой из стороны в сторону:

– А ну-ка, человечишки, пошли прочь.

Ганнер, Сигфрид и еще несколько эльфов со всего зала присоединились к ним, выстраиваясь в линию обороны.

– Ваш капитан – отброс, и он не имел права даже звать ее танцевать, – произнес Ганнер и ткнул пальцем в грудь мужчине с сальными каштановыми волосами и желтыми зубами, в щербинах которых застряла чернота.

– Возьми свои слова обратно, – рявкнул тот.

Лэйола оглянулась через плечо и бросила взгляд на Тэйна:

– Похоже, у нас нашлись друзья, готовые сделать за нас грязную работу.

– Не то чтобы мы в них нуждались.

– Разумеется, нет, – согласилась она. – Я и сама могу уложить тут всех до единого.

Тэйн медленно покачал головой, но рассмеялся:

– Я бы не позволил тебе забрать все веселье, но было бы забавно посмотреть, как ты расправишься с этими ублюдками.

Одного толчка в грудь от эльфа хватило, чтобы зал взорвался хаосом. Щепки разлетались по воздуху, когда стулья с треском ломались о спины. Столы переворачивались, и эль заливал пол, забрызгивая сапоги Лэйолы. Она дернула лодыжкой, стряхивая капли. Рычание, гневные вопли и такая грязная брань, что даже Лэйола поморщилась, резали слух. Кулаки с глухим хрустом врезались в кости, но клинки, похоже, обнажили лишь для острастки. Пока никто не погиб. Эльфы были быстрее и сильнее, однако эти грубые мужланы дрались грязно: царапались, кусались и били исподтишка.

Внезапно за ее спиной раздалось завывающее пение. Какого гоблина? Лэйола обернулась и увидела Тифапайн: та стояла на табурете, широко раскинув руки, и выводила трели. Ее высокий голос, подобный скрежету гвоздей по металлу, лишь усиливал царивший вокруг бедлам.

– А ну слезай! – потребовала Лэйола и решительно направилась к подмосткам.

Она хлопнула ладонью по дощатому настилу. Эта крошечная напасть должна была сидеть в комнате.

Но Тиф заголосила еще громче, притопывая ногой и выпятив грудь. Как нечто столь малое может издавать такой оглушительный визг? И куда вдруг подевался ее панический страх перед верзилами? Она ведь почти не высовывалась из сумки или капюшона Тэйна, а теперь готова выступать посреди потасовки?

Один из драчунов прорвался мимо эльфов, но Тэйн тут же крепко приложил его локтем.

– Да заткните вы эту пигалицу! – крикнул кто-то и швырнул полкаравая хлеба.

Он просвистел совсем рядом с Тиф, но та, с закрытыми глазами и широко открытым ртом, даже ничего не заметила.

Лэйола застонала, вскочила на подмостки, схватила Тиф за шиворот и подняла в воздух.

– Что ты творишь, скажи на милость? Ослепла и оглохла разом?

Щеки малышки залил румянец, и она поправила свою маленькую красную шапочку.

– Я хотела спеть. – Она указала на продолжающуюся драку. – И у меня есть обожающая публика.

Помещение к этому времени погрузилось в сущий хаос: люди и эльфы катались по полу в общей свалке, столы треснули, стулья разлетелись в щепки, а еда и выпивка были разбросаны повсюду. Алайсара со своей компанией куда-то пропала, и лишь Кейл по-прежнему сидел за своим столиком, подперев голову кулаком и с досадой взирая на побоище.

Лэйола закатила глаза:

– Да уж, они просто в восторге, правда? Я говорила тебе оставаться наверху.

– Я, кажется, опрокинула пару наперстков этого сока, что оказался вином, и внезапно осмелела. – Она извлекла из-под юбок крошечный меч. – Давай-ка зададим им трепку.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и внутрь хлынул солнечный свет. В таверну шагнули солдаты Палэйнора в темно-синих мундирах. Сперва их было всего двое, но за ними входили все новые и новые. Тэйн вскочил на подмостки, схватил Лэйолу за руку и потянул к темному коридору:

– Пора делать ноги.

– Думаешь, они по нашу душу?

Он пожал плечами:

– Вполне возможно. Или кто-то позвал на помощь уличный патруль, чтобы разнять драку. Так или иначе, нам нужно уходить.

– Я с ними справлюсь.

Тиф рубанула клинком по воздуху:

– Заберем вещи и уйдем через черный ход.

Они свернули за угол к лестнице, ведущей наверх, и наткнулись на дюжину стражников, преградивших им путь.

Глава 19

Обернувшись, Тэйн увидел еще пятерых воинов, что шли следом. Все они уже обнажили клинки. Он чуть крепче стиснул ладонь Лэйолы, готовый к переговорам, но тут сквозь строй мелькнули светлые волосы и дерзкая ухмылка, и глаза застлала пелена ярости.

В мгновение ока меч Тэйна уже был приставлен к сердцу Олдрича.

– Прежде чем ты это сделаешь, – произнес Олдрич, вскидывая руки, как бы сдаваясь, – знай, что Пайпер, Фэннан и дражайшая тетушка Эвалин схвачены и ждут снаружи. Если ты выйдешь раньше меня, мои воины убьют их.

– Ах ты ублюдок, – прошипел Тэйн, и рука его задрожала от гнева. Лишь остатки самообладания удерживали его от того, чтобы пронзить грудь Олдрича мечом. Он резко выбросил руку вперед, схватил Олдрича за волосы и дернул на себя. – Как ты смеешь показываться мне на глаза? Ты дышишь лишь потому, что я это позволил. Я спасал твою шкуру снова и снова, и такова твоя благодарность?

Олдрич нагло усмехнулся краешком рта:

– Ты совершил роковую ошибку, Тэйн. Ты забыл, что я тебя знаю. Я был уверен, что ты разделишь Воронов, дабы сбить нас со следа, ведь я провел рядом с тобой долгие годы. Мое чутье и привело меня сюда. Алайсара хорошо выглядит, не так ли?

Тэйн с силой отшвырнул его к солдатам Палэйнора, и из горла вырвался низкий, угрожающий рык.

– Ошибку совершил ты, когда решил, что можешь явиться сюда, а я не вырву твое сердце из груди голыми руками, испачкав их в твоей крови.

Воины вокруг нервно заерзали, их дыхание стало частым и прерывистым. Они знали, с какой яростью мужчина будет защищать свою истинную пару, и понимали, что угрозы Тэйна – не пустые слова. Он же прикидывал свои шансы одолеть всех присутствующих и добраться до друзей прежде, чем стража снаружи успеет причинить им вред.

– Тэйн, если у него...

Лэйола осеклась под его гневным взглядом, тут же сомкнула губы и отвернулась.

– Что ж, такое я вижу впервые, – протянул Олдрич.

– Придержи свой грязный язык.

Кэтмор, один из высших генералов и близкий соратник его отца, знавший Тэйна с малых лет, шагнул вперед, отчасти заслоняя собой Олдрича.

– Ваше Высочество, вы должны поступить по чести и понести ответ за свои деяния. Вы покушались на Верховного Короля Палэйнора. Вас ждет трибунал. Таково решение Военного совета, а не Тенэйбриса.

Тэйн медленно покачал головой:

– Я не пойду с вами.

– Мы хотим выслушать и вашу точку зрения. Или вы намерены вечно скрываться в подобных грязных дырах? – Кэтмор обвел рукой убогое убранство. – Быть трусом, что боится последствий нарушения законов, которые сам же клялся блюсти?

Тэйн дернул рукой, чтобы поднять меч, но вместо этого лишь крепче сжал рукоять. Обвинение в трусости его не задело – он-то знал, что это не так. Но ему претило, что Кэтмор осуждал его за то, о чем не имел ни малейшего понятия.

– Не смейте так с ним говорить! – отрезала Лэйола. – Ваш Верховный Король – военный преступник. Именно он должен предстать перед судом, потому не советую слепо ему подчиняться. Он заключил союз с Матэйкисом и обречет это королевство на гибель.

Кэтмор вперил в Лэйолу яростный взгляд:

– Попридержите язык, когда говорят мужчины.

Тэйн тихо зарычал. Не стоило говорить подобное Лэйоле. Но, прежде чем он успел вмешаться, девушка вскинула руку. Из ее ладони вырвалась черная лоза и змеей обвила шею Кэтмора.

– Хочешь повторить? – прошипела она. – Мужчины думают, что могут править нами благодаря грубой силе, но угадай, у кого из нас настоящая власть, свинья?

Тифапайн, вцепившись в ногу Лэйолы, выставила вперед свой коротенький средний палец.

– Свинья, – повторила она.

– Неудачный выбор слов, Кэтмор, – произнес Тэйн. – Это тебе стоит попридержать язык, иначе я могу его отрезать.

В оглушительной тишине, повисшей среди воинов, громко звякнул упавший на землю меч Кэтмора. Он хватал ртом воздух, пытаясь сорвать лозу, что все туже сжималась на его горле.

– Тэйн, молю... – прохрипел он.

– Не меня тебе стоит просить о пощаде.

Взгляд Кэтмора переместился на Лэйолу, словно он только сейчас ее заметил.

– Леди Несущая Свет, – просипел он. Должно быть, она ослабила свою магическую хватку, потому что следующие слова дались ему легче: – Прошу, отпустите меня.

Лэйола слегка вздернула подбородок:

– Я отпущу, если ты опустишься на колени и вымолишь у меня прощение.

– Лэйола, – медленно произнес Олдрич. – Помни, чья судьба в твоих руках.

Не говоря ни слова, Лэйола выбросила вперед другую руку, и из нее вырвалась еще одна лоза, обвившая грудь и шею Олдрича, точно удав.

– Судя по всему, твоя.

Один из воинов вскинул меч, но Тэйн остановил его жестом:

– Не стоит.

Широко раскрыв глаза, воин отступил на шаг и опустил оружие.

– Ну что, господа? – Улыбка Тэйна стала шире некуда. – Ваша будущая королева требует уважения.

Кэтмор медленно опустился сперва на одно колено, а затем и на второе. Багровое лицо Олдрича начало приобретать темно-лиловый оттенок, прежде чем он последовал примеру генерала. Он смотрел на Лэйолу снизу вверх, впившись пальцами в удушающую лозу. Из-под его ногтей сочилась белая млечная жидкость. Удовольствие, которое это доставило Тэйну, было не передать словами.

– Прошу простить мое неуважение, – произнес Кэтмор.

Олдрич упрямо поджал губы, словно норовистый мул.

– Вы оба сейчас же выйдете, – произнес Тэйн и, указав пальцем в конец коридора, добавил: – И прикажете своим солдатам отпустить наших друзей.

Ни тот, ни другой не шелохнулись.

Тэйн усмехнулся. Кэтмор всегда был упрямым мерзавцем и, видимо, надеялся, что Тэйн окажется милосерднее Тенэйбриса. Но Олдрич хорошо знал: когда дело касалось Лэйолы, в душе Тэйна не оставалось места для жалости.

– Если хочешь, сверни им шеи.

– Стойте... стойте.

Кэтмор, прерывисто дыша, подполз к Тэйну и вцепился в его штанину. Дыхание его слабело с каждой секундой. Налитые кровью глаза Олдрича были прикованы к Лэйоле, будто он надеялся заслужить ее милость, не отводя взгляда. Его ждало жестокое разочарование.

Волшебные лозы медленно сжимались, пока Кэтмор не лишился возможности вдохнуть.

– Тэйн, – прохрипел он.

Ее чары ослабли. Похоже, Лэйола решила дать ему шанс выжить.

Внезапно Лэйола вскрикнула, и лозы безвольно опали на землю. Тэйн резко обернулся. Один из солдат схватил ее за волосы и приставил меч к горлу, с силой вдавив лезвие в кожу.

– Помогите генералу! – выкрикнул солдат. – Спасите Олдрича!

Чтобы по-настоящему вывести Тэйна из себя, требовалось многое, но клинок у горла Лэйолы уничтожил последние крохи его терпения. Магия вспыхнула в нем, подобно удару молнии, и гудящим потоком энергии прошла по всему телу. Он лишь подумал о том, чтобы сломать кости в руке солдата, как в тот же миг раздался резкий хруст и тошнотворный треск.

Солдат вскрикнул от боли, его меч со звоном упал на землю, а Лэйола оттолкнулась от него. Дрожа, он схватился за запястье, не в силах оторвать взгляд от вывернутых в неестественном положении пальцев, и тут Тэйн сломал ему еще и предплечье. Солдат закричал громче, его рука безвольно повисла. Пятясь, он в ужасе прижался к стене, безмолвно раскрыв рот. Остальные воины отступили на несколько шагов; попятились и Кэтмор с Олдричем.

– Никто и никогда ничему не учится, верно? Я ведь давно объявил, что убью любого, кто к ней прикоснется.

– Тэйн, постой! – выкрикнул Кэтмор, протягивая к нему руку, словно мог остановить грядущее.

Голова солдата с коротким щелчком дернулась в сторону, и он рухнул на землю, чтобы не подняться уже никогда.

С рычанием Тэйн развернулся. Солдаты ринулись в атаку, и он, ослепленный яростью, полоснул мечом по груди ближайшего. Раздался леденящий душу вопль, за ним – другой, и третий. Теплая кровь брызнула в воздух, попав ему на щеку. Крики едва достигали его слуха. Звон стали о сталь звучал до боли знакомой мелодией. Его клинки рубили и кромсали, пробивая доспехи и дробя кости. Ни один из них не выйдет из этого коридора живым.

Лишь когда сопротивление угасло и неподвижные тела в бесполезных доспехах усеяли пол, а сапог Тэйна захлюпал в алой луже, он заметил взгляд Лэйолы. Ее широко распахнутые голубые глаза были полны изумления. Она никогда не видела его таким, никогда не становилась свидетельницей того, как он отдавался ярости битвы. Тэйн всегда скрывал эту свою сторону, опасаясь, что она отвергнет его.

Он тяжело дышал, отводя взор от ее ошеломленного лица. Нутро скрутил ледяной страх. Неужели она теперь сбежит, отвращенная его темной сущностью? Странно, но ее мнение беспокоило его куда больше, чем содеянное, – он только что вырезал своих соплеменников, будто простой скот. Но если выбор стоял между ними и ею, это был вовсе не выбор.

Тэйн оттолкнул ногой бездыханное тело, выискивая кого-то среди павших. Не обнаружив предательской светлой макушки, он спросил:

– Где клятый Олдрич?

– Я... я не знаю, – пролепетала Лэйола, очнувшись от оцепенения. Она покачала головой, и ее взгляд метнулся в глубь коридора. – Должно быть, ускользнул. О, проклятие!

Ужас исказил ее лицо, и она сорвалась с места. Тэйн бросился следом. Его дыхание становилось все тяжелее с каждым шагом. В конце коридора девушка распахнула дверь, и ослепительный солнечный свет залил темный проход. Они встали плечом к плечу, оглядывая запруженную улицу. Нигде не было видно солдат, державших в плену их друзей. Вообще никаких солдат. Лишь кровавые капли вели направо и терялись в толпе, снующей от одного торгового навеса к другому.

Кое-кто из зевак бросал на Тэйна недоуменный взгляд. Какая-то женщина схватила двоих своих детей за руки и поспешно увлекла их прочь. Он вздохнул и провел ладонью по лицу – рука тут же окрасилась в багряный цвет.

– Он блефовал, – прорычал Тэйн. – Они никогда не были у него в руках. А сам мелкий ублюдок сбежал.

Тэйн погрузил ладони в таз с горячей водой и ополоснул лицо. В воздухе все еще витал волнующий запах Лэйолы – свежий и щемящий, словно аромат прибитой дождем пыли после знойного летнего дня. Невольная дрожь пробрала его до самых костей, пока он смывал с рук еще не запекшуюся кровь.

Лэйола, поспешно укладывая вещи в дорожную суму, подняла на него глаза. Он боялся увидеть в них отвращение или даже страх после того, что совершил. Он истребил тех воинов – своих же воинов – быстро и безжалостно, как бы они ни молили о пощаде. Но ее мягкий взгляд говорил о понимании.

– Где, по-твоему, остальные? И ты думаешь, это Алайсара все рассказала Олдричу? Он ведь назвал ее имя.

Тэйн выглянул в окно. На карнизе сидел ворон, зарывшись клювом в перья на крыле. Странно и до смешного нелепо, что эти создания, казалось, преследовали его, куда бы он ни направился.

– Одному Создателю ведомо, куда запропастились остальные. Надеюсь, весть о нападении уже разнеслась и они ждут в конюшне или движутся туда. И нет, не думаю, что это Алайсара. Она была с нами в зале, когда завязалась драка, а Олдрич уже был на пути сюда. Он сказал это, только чтобы вывести нас из равновесия.

Тиф громко икнула, привлекая его внимание. Она наклонила бутылку вина, наливая густую багровую жидкость в наперсток. Создатель, эта малявка сведет его с ума. Упрямая, как дитя, но с повадками взрослой женщины.

– Поставь на место.

Она застыла, будто ее поймали на краже, и тут же расплылась в улыбке:

– Всего один крошечный глоточек. Мне нужно как-то заглушить то, что я только что увидела. Хотя я и так уже пьяна, так что, может, к утру и не вспомню. Уже утро?

– Думаю, с тебя довольно этих крошечных глоточков. – По крайней мере, это был не первый случай насилия, свидетелем которого становилась Тиф, иначе она устроила бы куда большую сцену. Он выхватил у нее бутылку и поставил на другой конец комнаты. – Разве ты не служанка? Тебе пора собирать вещи.

– Ах да. – Гномка залпом осушила наперсток. – Верно, займусь делом. Матушка всегда говорила: бездельники должны уметь быстро собираться, ведь их вечно откуда-то выгоняют. – Тиф постучала пальцем по своему красному носу-картошке. – Знаете, может, поэтому она и выставила меня из норы. А я-то думала, все потому, что из меня никудышный пекарь. Хотя лимонное печенье у меня выходит отменное – даже она не могла этого отрицать.

– Я думала, ты ушла, потому что мечтала стать служанкой у какой-нибудь эльфийской госпожи, – произнесла Лэйола, перекидывая ремень сумки через плечо.

– Так и было. Но она заявила, что я вечно витаю в облаках, а не работаю, после чего вышвырнула мою сумку за порог, а меня следом. – Тиф пожала плечами. – Ушла, выгнали – какая теперь разница. По правде говоря, я даже рада, что все так вышло. Погляди только, чем мне довелось заниматься благодаря ей.

Тэйн распахнул дверь:

– Идем.

Они поспешили вниз по скрипучей лестнице. Тела все еще громоздились на полу, но кто-то уже выложил их в ряд и накрыл белыми простынями. Устроить побоище, а после оставить своего друга Кейла разбираться с последствиями – вот же подлость. Тэйн остановился у дверного проема, что вел в главный обеденный зал. Ему предстояло извиниться и предложить щедрую плату. Но то, что он увидел внутри, заставило его замереть. Он отступил, вжимаясь в стену.

Лэйола нахмурилась:

– Что случилось?

Он приложил палец к губам и выставил руку, прижимая ее к стене за своей спиной. Медленно, крадучись, Тэйн выглянул в зал. Там были двое. Чешуйчатая когтистая лапа сжимала шею Кейла. Золотые волосы Варлетт были стянуты назад, а ее обычно смуглую кожу покрывала блестящая черная драконья чешуя. Она лишь частично обернулась в свою истинную форму, и длинный ядовитый коготь лениво поглаживал подбородок Кейла. Проклятие. В таком виде ее чешую мечом не пробить. А если судить по той стычке в лесу несколько недель назад, она неуязвима для его чар или по меньшей мере владеет крепким магическим щитом. Лозы Лэйолы ее не удержали, и из терновой клетки она выбралась без труда.

– Я знаю, они были здесь. Я чую их запах даже сквозь смрад этого места. Они сидели за этим столом. Чего они хотели?

– Они ушли после драки. Им просто нужно было где-то затаиться.

Голос Кейла дрогнул.

– Я спрошу лишь раз, и это будет последний.

Ее коготь впился в мягкую плоть под его челюстью.

– Что им было нужно? Они могли отправиться куда угодно, но пришли именно сюда.

Тэйн крепче стиснул дверной косяк.

Не говори ей. Не говори.

Кейл сглотнул и со вздохом вымолвил:

– Они хотели знать, где найти Всевидящий Камень.

Ее янтарные, кошачьи глаза сузились.

– М-м-м, разумеется. И у кого же он? Уверена, такой маленький червяк, как ты, что-то да слышал. И, прежде чем надумаешь солгать, знай: я чую ложь на вкус.

Кейл прикрыл глаза и, помедлив мгновение, ответил:

– У лорда Брунарда.

Варлетт улыбнулась:

– Какой послушный мальчик. – Она легонько похлопала его по щеке, а затем, поднимаясь, провела длинными когтями по столешнице. – А ты и впрямь запустил это место, Кейл.

Каблуки ее сапог громко застучали по полу, пока она шла к выходу. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Кейл обмяк, оседая на лавку, и протяжно выдохнул.

– Она отправилась за камнем, – прошептала Лэйола. – Мы должны добраться до него раньше. Иначе нам никогда не узнать, как избавиться от проклятия.

– Это будет нелегко, учитывая, что она умеет летать.

Глава 20

Вечерние сверчки стрекотали в зарослях диких цветов и густых травах. В отсутствие суеты торговых рядов и гомона людных улиц до слуха доносился лишь приятный плеск озерной воды о берег. Чтобы остаться незамеченными, беглецы держались самой кромки воды. Икры и бедра Лэйолы горели, пока она пробиралась по вязкому темно-золотистому песку. Прикрыв глаза ладонью от резкого света заходящего солнца, отражавшегося в водной глади, она разглядела покачивающиеся на волнах лодки с белыми парусами. По причалам сновали люди и эльфы, перенося грузы. Солдат нигде не было видно. Если Матэйкис или кто-то из бледных и почувствовал ее колдовство, то их здесь еще не было.

Пробежав несколько минут, они увидели конюшни на окраине Браксентауна. Тэйн присел за огромным серым валуном и поманил спутницу за собой. Лэйола опустилась рядом и осторожно выглянула. Конюх, которого они видели ранее, что-то насвистывал, толкая тачку по тропинке за зданием. Громко заржала лошадь, на ветру зашелестели травы и кроны деревьев.

Не заметив ничего необычного, Лэйола спросила:

– Ты что-то видишь?

– Нет, но я должен убедиться, что враг не устроил засаду. – Тэйн натянул на голову капюшон своего плаща. – Для безопасности я пойду один. Жди моего сигнала.

Он достал Тиф из-за ворота и опустил ее на землю рядом с Лэйолой.

– Ах, значит, для тайных вылазок я гожусь, только когда Лэйолы нет рядом?

Гномка скрестила руки на груди и надула нижнюю губу.

– Будешь дерзить – дальше пойдешь пешком, – хмыкнул Тэйн.

После этих слов он скользнул прочь с легкостью и грацией орла.

– Ты определенно стала куда смелее с Тэйном. Возможно, даже слишком, – с полуулыбкой проговорила Лэйола. – Раньше ты и на глаза-то ему боялась показаться.

– Да... Ну, как оказалось, он не горит желанием раздавить меня сапогом, как я когда-то думала. – Гномка смахнула с груди несколько крошек. – Во всяком случае, не всегда.

Где-то поблизости послышался тихий шепот и едва уловимый лязг металла. Тифапайн, конечно же, тут же принялась насвистывать и подпрыгивать на носках, пока Лэйола не дала ей подзатыльник и не приложила палец к губам. Коротко икнув, Тиф прикрыла рот ладонью и пригнулась ниже к траве.

Лэйола медленно выпрямилась, ощущая пальцами шероховатую поверхность камня. Она окинула взглядом окрестности – дорога была пуста. Внизу, на улицах города, сновал народ, но они находились слишком далеко, чтобы оттуда доносился этот шум. Словно призрачная рука прошла сквозь нее, заставив резко обернуться.

Она ахнула, прижав ладонь к груди, и тяжело оперлась на камень.

– Ты меня до смерти напугал! И, слава Создателю, вы живы и здоровы. Олдрич сказал, что держал вас в плену.

Пайпер, Фэннан и тетя Эвалин стояли с растерянными лицами.

– Вы встретили Олдрича? Он... мертв? – взволнованно спросила Пайпер.

– Нет, он сбежал. Но Тэйн... – Лэйола подумала, что слово «вырезал» подошло бы лучше всего, но в итоге сказала: – Убил больше дюжины солдат Палэйнора, включая эльфа по имени Кэтмор. Тот говорил, что состоит в Военном совете.

– Тенэйбрис придет в ярость. – Пайпер скрестила руки на груди. – Кэтмор был одним из его ближайших соратников.

– Даже я знаю, кто такой Кэтмор, а тут еще и больше дюжины солдат... – Тетя Эвалин сжала в руке нить с сушеными ягодами, что висела у нее на шее. – Это добром не кончится.

Фэннан настороженно окинул дорогу взглядом карих, цвета корицы, глаз.

– Мы видели, как вы с Тэйном выбежали от Кейла. Ваши следы на песке слишком заметны, так что нам, пожалуй, пора.

Пайпер с опаской следила за дорогой.

– Где остальные? Мы слышали, там была потасовка. Что случилось?

– Тэйн взбесился, когда какой-то человек пригласил меня на танец, и никак не мог угомониться.

– Там все разнесли, – из-за скалы показалась Тиф. – Я пыталась утихомирить буянов песней, но это не помогло. А потом еще и объявилась дракайна.

– Варлетт тоже здесь? – в один голос воскликнули Пайпер и Фэннан.

– Дракайна? – с тревогой переспросила тетушка Эвалин.

– Да, Варлетт была здесь, – простонала Лэйола. – И теперь, боюсь, она охотится за нашим единственным шансом узнать то, что нам нужно. Понятия не имею, как нам ее опередить. Тэйн пошел проверить конюшни. – Она махнула рукой, призывая их следовать за собой, и двинулась вперед. – Идемте.

Лэйола нашла Тэйна и остальных Воронов в конюшне. Они седлали лошадей и болтали так, будто она и не ждала от него сигнала. Закатив глаза, она с усилием отворила огромную дверь:

– Добрый вечер.

Тэйн с ухмылкой развернулся на каблуках:

– Лэя, я как раз собирался за тобой.

– Угу.

Она уперла руку в бедро, а остальные встали у нее за спиной.

– О, отлично, – сказал Тэйн. – Все в сборе.

Из соседней двери вышел старший конюх, держа в руках пожелтевший свиток. Он провел по нему ладонью, подняв облачко пыли.

– Боюсь, он был мне без надобности, ведь я отсюда никуда не выезжаю, но вот, держите.

Конюх потянул за защелку, и от стены откинулся деревянный стол, на котором он развернул и разгладил свиток. Лэйола и остальные столпились над картой Адалона. Края ее были изъедены мышами, а на пергаменте виднелись пятна, но карта оставалась вполне читаемой. Тэйн ткнул указательным пальцем в Браксентаун.

– Сейчас мы здесь, и нам нужно добраться до Калладиры не больше чем за три дня.

– Это невозможно, – возразил Лейф, задумчиво потирая подбородок. – Путь займет не меньше недели, и то если скакать по главному тракту, чего мы позволить себе не можем. Так что рассчитывать стоит дней на десять, не меньше.

– Дракайна явится в Ньюарден к Брунарду за камнем через три дня, а может, и раньше.

Сигфрид кашлянул и положил ладонь на эфес кинжала, что висел у него на левом бедре.

– Я знаю один путь.

Все обернулись к тому, кого звали Призраком, стоявшему позади остальных.

– Знаешь? – переспросил Тэйн.

– На одном острове есть каменный портал. До города, где мы наймем лодку, примерно полдня пути.

Тэйн вскинул брови, и на его лбу собрались морщины.

– Ты знаешь о порталах?

– Знаю, – с улыбкой повторил Сигфрид. – Никто ими не пользуется, но раз уж у нас есть маг... – Он бросил взгляд на Лэйолу, а затем снова на Тэйна. – Или даже два...

– Ты уверен? – уточнил Тэйн. – Мы не можем позволить себе терять время, если это не так.

– Он там, – твердо ответил тот.

– Призрак всегда приходит на выручку в тяжелых обстоятельствах, – заметил Ганнер, хлопая его по спине.

Лэйола увидела, что нижняя губа говорившего припухла, а в уголке рта темнел кровоподтек. Должно быть, ему крепко досталось в недавней потасовке.

– Как целитель отряда, я считаю, что нам следует разбить лагерь и отдохнуть до утра, – твердо начала тетя Эвалин. – Никто из нас не спал двое суток. И боюсь, даже мои особые снадобья для выносливости не помогут нам идти дальше без сна.

Лэйола взглянула на карту. Она не увидела на ней никакого острова, впрочем, расположения порталов там тоже не было.

Тэйн кивнул:

– Мы сможем это сделать, как только выйдем из города и убедимся, что за нами нет хвоста.

– Есть одна проблема, о которой я должен вас предупредить, – сказал Сигфрид с обеспокоенным видом.

Все снова устремили на него взгляды.

Тэйн нетерпеливо побарабанил пальцами по карте.

– Ну, продолжай.

– Воды охраняют смертоносные твари.

Лэйолу пробудил радостный щебет птиц, приветствовавших первые проблески рассвета. Она провела рукой по лбу, стирая капли пота. Ей снова приснился Черный Маг: он дразнил ее, преследовал по темному лесу. Она слышала его властный, притягательный голос, что манил ее к себе. Лэйола могла бы поклясться на могилах родителей, что все это было наяву, и теперь она знала – звал ее не Тэйн. И было мучительное чувство, что это никогда и не был он. Она не могла понять, почему их голоса так похожи, почему у них одинаковая размеренная речь. Неужели ее подсознание использовало голос, так похожий на голос Тэйна, просто чтобы Черный Маг пугал ее еще сильнее? Или он и вправду мог как-то дотянуться до нее? От этой мысли она содрогнулась. Лэйола никогда не придавала снам особого значения, но эти... эти отличались от остальных.

Несколькими часами ранее, под яркими звездами, они собрались на берегу у небольшого костра, что горел в ямке, вырытой в песке. Она моргнула, пытаясь прогнать остатки сна, и постаралась стряхнуть с себя тревогу, оставленную кошмаром.

Теплое тело Тэйна за спиной принесло ей небольшое облегчение. Она не в заточении, он не исчез – они снова вместе. Лэйола глубоко вздохнула и прижалась к нему еще теснее, благодаря Создателя за этот миг умиротворения. Вода тихо плескалась о песок, а в предрассветной дымке вокруг них витали крошечные светлячки. Запах жареного мяса коснулся ее обоняния, и во рту тотчас собралась слюна. Несколько Воронов подстрелили диких кур, и теперь остатки ужина на вертелах доходили над угасающими углями. Лэйола чуть шевельнулась, и Тэйн обвил рукой ее талию, притягивая к себе еще крепче.

– Останься, – произнес он хриплым ото сна голосом.

Лэйола улыбнулась:

– Я никуда и не собиралась.

Он уткнулся лицом в ее затылок:

– Хотел бы я, чтобы мы могли провести так весь день. Слушать плеск воды, нежиться на песке под солнцем. Только ты и я.

– И чем бы мы еще занялись? – поддразнила она.

– М-м-м, – прорычал он и легонько прикусил ее мочку. – Не начинай, иначе нам придется тайком улизнуть.

– Сир, – позвал Фэннан.

Тэйн застонал и приподнялся, позволяя прохладному воздуху коснуться спины Лэйолы.

– Да?

– Кое-кто из нас собирается съездить в город, разузнать, не удастся ли нам раздобыть лодку.

Тэйн потер небритый подбородок и кивнул:

– Благодарю. Мы скоро вас догоним.

Лэйола села, погрузив босые пальцы в прохладный песок, и обхватила колени руками. Грубая ладонь Тэйна скользнула вверх по ее спине, а затем он крепко обнял ее сзади.

– Тебе снился кошмар?

Он опустил подбородок ей на плечо и принялся теребить прядь ее черных, как полночь, волос.

– С чего ты взял?

Она с трудом сглотнула. Желание рассказать боролось со страхом осуждения. Что он подумает, когда узнает о ее связи с Черным Магом – виновником проклятия, павшего на эти земли? Хватит и того, что ее преследовали бледные. А теперь еще и это. Теперь он взывал к ней, отравляя сны.

– Твое дыхание было тяжелым, и я слышал, как стучит твое сердце. – Он приложил ладонь к ее груди. – Оно и сейчас колотится.

Ну зачем Тэйн выводил ее на чистую воду? Он больше не ощущал ее переживаний, но все равно догадался.

Лэйола улыбнулась и поцеловала его в щеку:

– Мне кажется, ты просто ищешь повод прикоснуться к моей груди.

Он усмехнулся и в ответ крепче ее обнял:

– Ничего не могу с собой поделать.

– Мне приснился кошмар, но это пустяки. Просто дурной сон.

– Если захочешь поговорить, можешь мне все рассказать. Иногда ночные ужасы, смерть, вся эта кровь и крики войны... – Тэйн умолк, чтобы сглотнуть подступивший к горлу ком. – Все это сильно давит.

Ее сердце отозвалось на тяжесть этих слов. Уж он-то знал об этом лучше многих.

– Спасибо, – тихо проговорила Лэйола, раздумывая, стоит ли открывать ему правду. Тэйн ведь поймет, верно?

Но тут ее желудок громко заурчал, и он усмехнулся:

– Не забудь поесть, прежде чем мы отправимся в путь.

Он коротко поцеловал ее и направился к Фантому.

Лэйола решила, что расскажет ему обо всем позже. Скорее всего, это мелочи, а у него и без того хватает забот. Краем глаза она заметила Эвалин, стоявшую на берегу с накинутой на плечи шалью. Та хмуро смотрела на пар, поднимавшийся от металлической кружки в ее руке. Что ее так расстроило? Лэйола знала тетю Эвалин достаточно хорошо, чтобы понимать: пусть та и была любезна с Тэйном, он ей не нравился. Почти всю жизнь Лэйолы их семья презирала род Атаэлей. Можно было лишь вообразить, каково это – видеть, что твоя приемная дочь влюблена во врага. Рано или поздно им с тетей Эвалин предстоял серьезный разговор из-за Тэйна, но сейчас это могло подождать.

Большинство остальных уже проснулись: кто-то собирал пожитки, кто-то пил из фляг, глядя на озеро. Остров, к которому им предстояло плыть, виднелся на горизонте лишь темным пятном.

– Что случилось с твоим глазом? – спросила Эвалин у Ганнера. – Прошу прощения, если мой вопрос покажется бестактным, но я хотела узнать об этом с самой нашей встречи.

Ганнер коснулся повязки на глазу и улыбнулся:

– О, да ничего страшного. Я сражался с огромным бледным. Он появился в небольшой деревушке и пытался пожрать детей. – Ганнер поднялся и провел рукой над головой, показывая, каким высоким был противник. – Не меньше двух метров ростом. Он повалил меня на землю, и его булава угодила прямо в глаз, но я пронзил его брюхо своим мечом и прикончил этого ублюдка.

– Очень смело с твоей стороны.

Ганнер задумчиво глядел на догорающий огонь, и улыбка медленно сошла с его лица. Он перевел взор от тети Эвалин к Лэйоле.

– На самом деле это случилось, когда я был еще мальчишкой, – произнес он. – Костер, который я тогда развел, громко треснул, и уголек отскочил прямо мне в глаз. Ничего героического.

Тетя Эвалин едва заметно облизнула губы.

– Суметь сказать правду, даже когда меньше всего этого хочешь, – вот что по-настоящему требует храбрости.

На ее слова Ганнер вновь улыбнулся.

До носа Лэйолы донесся аромат корицы и свежеиспеченного хлеба. Она обернулась и увидела Тифапайн: та волокла за собой мешок, оставляя на песке глубокую борозду. Уж кто-кто, а она всегда была не прочь перекусить. Тифапайн улыбнулась Лэйоле и подтащила к ней свою ношу.

– Я нашла поблизости общину гномов. Они дали мне много вкусностей!

Тиф развязала мешок и извлекла оттуда пышный рулет, посыпанный корицей и черникой. Выпечка гномов была меньше той, что готовили эльфы или люди, но, откусив кусочек, Лэйола решила, что она куда вкуснее. Пряный, сладкий вкус был подобен глотку воды в пустыне. Она прикрыла глаза, наслаждаясь:

– Спасибо, Тиф.

Ее маленькая служанка впилась зубами в выбранное лакомство и с набитым ртом проговорила:

– Я, как обычно, поболтала с гномами. Они сказали, что дали мне эту еду, потому что я не переживу путешествие на остров. По-моему, это немного жутковато. Совершенно не ободряет. Интересно, что же нас там ждет?

Лэйола проглотила свой кусок. Сигфрид упоминал о слухах, будто в воде обитают опасные твари, но подробностей она не знала. Им уже доводилось иметь дело с бледными, драконами и враждебными эльфами. С чем бы им ни пришлось столкнуться, они справятся.

– Все будет в порядке, как и всегда.

Гномка пожала плечами, отламывая еще один кусок:

– Говорят, те, кто отправляется туда, не возвращаются. Пропадают в водах, что окружают остров. Я плавать не умею, так что, если лодка пойдет ко дну, лучше бы тебе меня схватить, иначе я камнем рухну на самое дно.

– Лодка не пойдет ко дну. Перестань беспокоиться. К тому же тебя защищают лучшие воины Палэйнора.

– Я в этом не сомневаюсь, но, может, нам стоит позволить Варлетт забрать камень у Брунарда, а потом выкрасть его у нее?

Лэйола покачала головой:

– Это будет куда сложнее, чем отнять его у Брунарда. Она едва не убила Тэйна. А что, если она его спрячет? Не думаю, что камень нужен ей самой. Она просто не хочет, чтобы он достался нам.

Тогда камень снова будет утерян, и какая у них останется надежда выяснить, что связывает Лэйолу с Черным Магом или как одолеть врага?

Тиф, переминаясь с пятки на носок, постукивала пальцем по губам:

– Верно подмечено. Я лишь хочу сказать, что путешествие на остров может оказаться похуже встречи с дракайной. Гномы не раздают еду задаром. Они даже ничего не попросили взамен, а это очень необычно. – Она развела руками, будто держала в них невидимые весы. – Острые зубы и ядовитые когти, а может, нас и вовсе съедят. – Она поморщилась, склоняясь в одну сторону. – М-да, пожалуй, я лучше утону.

Копыта лошадей гулко цокали по дощатому настилу причалов небольшого рыбацкого городка. Все животные, едва ступив на здешние улицы, сделались беспокойными и пугливыми, что было совсем не свойственно таким хорошо обученным скакунам. Вдали виднелось не более полудюжины строений да несколько разбросанных ферм. Одно из выбеленных зданий походило на постоялый двор, где, должно быть, и кормились местные рыбаки. Лодок здесь оказалось куда больше, чем домов. Лэйола насчитала двадцать одну – разных размеров, с разными командами, – и все они мерно покачивались на озерных волнах. Вороны, выехавшие раньше, уже собрались в центре пристани. Тэйн вел Фантома за поводья, пока Лэйола сидела в седле. Она похлопала черного коня по шее и обернулась, чтобы взглянуть на Тиф, высунувшую голову из ее сумки.

– Никто не возвращается оттуда, – прошептала та и принялась грызть ноготь.

– С нами все будет в порядке, Тиф, – заверила ее Лэйола.

Они приблизились к своим. Многие склонили головы перед Тэйном. Фэннан стоял, скрестив руки на груди.

– Никто не желает нас везти.

– Почему? – спросил Тэйн и подал руку Лэйоле. Она ухватилась за его ладонь и соскользнула на землю.

– Говорят, это слишком опасно, – ответила Пайпер. – Уверяют, на нас нападут озерные твари и мы погибнем.

Лэйола сглотнула. Возможно, тревога Тиф была не напрасной. Она поднесла ладонь ко лбу, заслоняясь от яркого солнечного света.

– Что там, в озере?

– Звучит как суеверная чушь, – фыркнул Фэннан. – Это просто озеро. Кроме крупной рыбы, что там еще может водиться?

Неожиданно с каменной стены, что возвышалась в нескольких шагах от них, спрыгнула молодая женщина. Ее лицо с россыпью веснушек на носу обрамляли ярко-рыжие кудри, а голову венчала широкополая черная шляпа с орлиным пером, заправленным за ленту на тулье. Высокие сапоги громко застучали по брусчатке, когда она, покачиваясь, направилась к ним.

– Это точно не рыбы.

Тэйн обернулся и смерил ее взглядом:

– А вы еще кто такая?

– Я капитан Фелла. – Она протянула ему руку, облаченную в черную перчатку без пальцев. – Я слышала, как твои ребята упрашивали каждого капитана, кроме меня, доставить их на остров. Но, полагаю, главный здесь ты.

Тэйн изогнул бровь:

– Возможно, они просто не сочли, что у вас есть лодка.

– Корабль, – поправила она. – Мой – самый большой.

– Вы предлагаете свои услуги, капитан Фелла?

– Смотря... – Она опустила взгляд на свои ногти и принялась ковырять облупившийся ониксовый лак. – Сколько у тебя денег, остроухий?

Многие из Воронов напряглись. Даже Лэйола ощетинилась, оскорбленная. Люди дразнили ее так большую часть жизни, и она ненавидела это прозвище.

– Если бы ты знала, с кем говоришь, то проявила бы больше уважения, – произнесла Пайпер, выступая вперед. – К тому же мы на эльфийской земле. Тебе стоит дважды подумать, кого ты оскорбляешь.

Фелла широко улыбнулась и легонько подцепила пальцами рыжую косу Пайпер. Цвет их волос был почти одинаков, но у Пайпер он был на пару тонов светлее.

– Какая чувствительная, – усмехнулась она. – Но раз уж я единственная, кто может отвезти вас куда требуется, то могу говорить все что захочу, остроухая.

Пайпер молниеносно, словно змея, выбросила руку и схватила женщину за горло.

– Довольно, – произнес Тэйн.

Она заскрежетала зубами так громко, что это услышала даже Лэйола, но все же отступила. Капитан Фелла лишь рассмеялась, когда хватка на ее шее ослабла.

– Вообще-то, – подал голос Фэннан из-за плеча Тэйна, – мы не спрашивали ее, потому что другие говорили, будто она не в своем уме. Полагаю, они правы.

Фелла смачно сплюнула у самого сапога Тэйна и прорычала:

– Я не безумна, но при этом единственная, кто достаточно сумасброден, чтобы доставить вас на тот остров. И некоторые из вас, быть может, даже выживут, если будут делать, что я говорю.

Взгляд Тэйна потемнел. Он поднял руку, призывая всех к тишине. Даже Фелла умолкла.

– Во-первых, никогда больше не смейте плевать в мою сторону, капитан. Во-вторых, у меня нет времени на эту чушь. Назовите свою цену. Деньги у меня есть.

Она смерила его взглядом с головы до ног:

– М-м-м, не сомневаюсь. Дорогая одежда, славные сапоги и восхитительное личико. Держу пари, ты и в постели хорош. Давненько у меня не было эльфийского члена.

Кожу Лэйолы будто обожгло крапивой, и она тихо зарычала:

– И не будет, паршивка.

Фелла хихикнула и указала на Лэйолу:

– Бьюсь об заклад, она могла бы мне поведать, любишь ли ты пожестче или предпочитаешь действовать медленно.

Лэйола потянулась к кинжалу, а ее щеки вспыхнули, словно сухая трава от тлеющего угля. Как эта женщина умудрилась так ее разозлить всего за несколько минут? Создатель, она даже представить не могла, что сделал бы Тэйн, скажи кто-нибудь подобное ему.

– Расслабься, леди, это лестный отзыв твоему мужику... кхм... мужчине. Никогда не понимала, почему вы так это разделяете. Части тела-то одни и те же.

– Потому что мы не люди. Слово «мужик» относится только к человеческим особям мужского пола, – ответил Фэннан.

Среди остальных послышались ворчание и приглушенные перешептывания, которые можно было свести к словам «неуважение» и «никаких манер».

– Назовите вашу цену, капитан Фелла, – поторопил ее Тэйн.

Взгляд капитанши скользнул по его фигуре, остановился на поясе и, казалось, непозволительно долго не желал отрываться. Лэйола лишь закатила глаза.

Фелла коснулась своей шляпы, слегка сдвинув ее на затылок.

– Что ж, раз уж черноволосая красотка готова выпотрошить меня, если я попрошу разделить с тобой ложе... – Она окинула взглядом остальную часть отряда, задержалась на Фэннане, подмигнула ему, а затем ее взор упал на Фантома. – У тебя славный конь.

– Моего коня ты не получишь.

– Ладно. – Она скрестила руки на груди. – Тридцать золотых.

– Тридцать? – возмутилась Лэйола прежде, чем Тэйн успел раскрыть рот. У нее за всю жизнь не было ни единой золотой монеты. Лишь самые богатые владели этим драгоценным металлом. Большинство расплачивалось никелем, реже – серебром. За тридцать золотых можно было купить целый дом, причем хороший. И даже если Тэйн мог себе это позволить, это было сущим грабежом. – Пять, не больше.

Уперев руку в бедро, Фелла твердо заявила:

– Я рискую жизнью. И не стану этого делать, если награда того не стоит. Двадцать пять золотых – мое последнее слово.

– Двадцать, – отрезал Тэйн.

– По рукам.

Лэйола стиснула зубы. Можно было сторговаться и на меньшее. И какая наглость – предлагать Тэйну разделить с ней постель в качестве платы! Тэйн распахнул седельную суму, и Тиф протянула ему мешочек со звенящими монетами. Показав капитану Фелле язык, она нырнула обратно.

Тэйн открыл мешочек, отсыпал несколько монет себе в карман, а остальное протянул капитану.

– Можете пересчитать.

– Непременно.

Она выхватила мешочек у Тэйна, словно боялась, что он его отнимет, и высыпала монеты на плоскую вершину каменной стены. Лэйола скрестила руки на груди и прислонилась плечом к Фантому. Все молча следили, как женщина перекладывает монеты из одной горсти в другую. В напряженной тишине слышалось лишь похлопывание конских хвостов. Фантом громко заржал и ударил передним копытом о дощатый настил.

Ссыпав золото обратно в кисет, она подняла взгляд:

– Как, ты сказал, тебя зовут?

– Я не говорил. – На этот раз в голосе Тэйна прозвучала сталь. – А теперь ведите нас к своему кораблю.

Глава 21

Когда лошадей разместили в грузовом отсеке, а Тифапайн надежно закрепили рядом с ними, Лэйола поднялась на главную палубу. Капитан Фелла не преувеличивала, утверждая, что командует самым крупным кораблем в городе. Судно достигало не менее двадцати метров в длину и без труда вместило как лошадей, так и весь их отряд.

Женщина отвязала швартовы от причала и бросила их на борт, где другая морячка уже ждала, чтобы их подобрать. Неужели вся команда состоит из женщин? Лэйола насчитала уже шесть, и ни одного мужчины, кроме ее собственных спутников.

– Все на борт! – выкрикнула капитан Фелла из-за огромного штурвала.

Лэйола наклонилась к Тэйну:

– Можем ли мы доверять этой женщине?

– Моряки, с которыми я говорил пару минут назад, считают ее хорошим капитаном, хоть и со странностями. Никто из них не поплывет к острову, они назвали нас безумцами за одни только вопросы. Нравится нам это или нет, но она – наш единственный перевозчик.

Корабль, покачиваясь, стал медленно удаляться от пристани. Темнокожая женщина, чьи запястья и шею украшали золотые браслеты и ожерелья, потянула за канат, и огромные белые паруса с хлопком раскрылись, ловя ветер.

Над головой с криками кружили чайки. От разговоров о том, насколько опасным может оказаться это короткое плавание, у Лэйолы свело желудок. Она не знала, было ли это от волнения или от качки. Создатель, она надеялась, что не из тех, кого укачивает в море. Ветер над этим громадным озером поднимал волны, совсем как на море. Меньше всего ей хотелось беспокоиться о том, что ее будет выворачивать наизнанку, пока она пытается отбиться от возможных угроз. Да и что их там ждет? Никто так и не сказал, с чем именно им предстоит столкнуться. Все старательно избегали разговоров о том, что обитает в воде, словно сами эти слухи могли навлечь беду.

Лэйола оперлась локтями на деревянный борт, вглядываясь в плещущуюся внизу, вспененную воду. Мелкие брызги осели влагой на ее коже и завили непослушные пряди у лица. Солоноватый аромат водорослей ощущался отчетливо, но не был навязчивым – воздух казался свежим.

Она обернулась к остальным, что собрались у центра корабля. Некоторые, устроившись на бочках и ящиках, вели непринужденную беседу. Лейф, широко раскинув руки, увлеченно рассказывал какую-то историю. Его рыжая копна волос с вплетенными косами и узлами отчаянно нуждалась в гребне. Лэйола даже разглядела в ней пару веточек...

Это гусеница или пушистый листок?

– Моя бабка рассказывала истории о прекрасных девах, что своими песнями заманивали и очаровывали непослушных мальчишек, утаскивая их под воду, – говорил Лейф. – Грозилась отдать меня им, если буду дурака валять. – Он несильно толкнул Фэннана. – Фэннана они первого утащат.

Тэйн, скрестив руки на груди, прислонился к одной из мачт и от души расхохотался. От одного лишь звука его смеха по спине Лэйолы пробежала дрожь. Создатель, он и не догадывался, как прекрасен.

– Эй, – усмехнулся Фэннан. – Я хороший мальчик. В жизни ни одной девки не лапал. И даже не пью.

Лэйола закатила глаза. Насколько ей было известно, Фэннан был тем еще сердцеедом.

Рядом возникла тетя Эвалин, и на ее лице отразилось недовольство темой мужского разговора.

– Я беспокоюсь за тебя.

Голос ее звучал тихо, намеренно приглушенно, чтобы другие не услышали.

– А я – за тебя. Тебе опасно быть с нами, теперь на тебя идет охота.

– А ты, мне кажется, уже угодила в ловушку, Лэя, и сама того не ведаешь.

Эвалин потянула за край рукава Лэйолы:

– Это был идеальный шахматный ход: завоевать твое доверие, твою любовь, а затем попросить совершить запретное.

– Ты его не знаешь.

В голосе Лэйолы не было и тени сомнения.

– Он обаятелен, весьма привлекателен и обладает харизмой того, кто долгое время вел придворные игры. Я не виню тебя за то, что ты этого не замечаешь.

Лэйола стиснула зубы. Время сомнений и недоверия к Тэйну давно миновало. Он не выказал ничего, кроме преданности, и едва не отдал за нее жизнь.

– Он стремился помешать мне вернуть Черного Мага даже сильнее, чем я сама. Тебе потребуется время, чтобы разглядеть его истинную суть, а не поддаваться слепой ненависти, поверь мне.

– Тебе нужно побыть вдали от него, привести мысли в порядок. Вернуться домой, хотя бы просто чтобы подумать. Увидеться с друзьями.

– Послушай, я уже прошла этот путь. Пыталась убить его, пыталась сбежать. Я не влюбилась в него с первого взгляда. Ты должна мне доверять.

– Лэйола. – В голосе тети Эвалин прозвучала материнская строгость. – Я видела, как ранимые и печальные девушки, подобные тебе, поддаются чарам и смазливой внешности. Чутье подсказывает мне, что он не так ужасен, как его отец, но есть в нем нечто... в том, как он движется, в его хищном взгляде. Он следит за тобой с пугающей неотступностью. А ты, когда его нет рядом, я вижу панику в твоих глазах. Это нездоровые отношения. Тэйн опасен, он не тот, кто тебе нужен.

– Он просто боится, что со мной что-то случится. И что с того, если я волнуюсь, когда его нет поблизости? Я до смерти боюсь его потерять. И уже однажды чуть не лишилась его.

Тетя Эвалин умолкла. Какое-то время они обе смотрели на иссиня-черную воду, что билась о борт корабля.

– Вот это и страшит меня больше всего. Когда Новак погиб... мое сердце разрывалось при виде твоих страданий. Я думала, что могу потерять и тебя. С тех пор ты так и не стала прежней.

Лэйола провела рукой по волосам. Тетя Эвалин не знала, как погиб Новак. А правда была в том, что Лэйолу едва не погубило чувство вины, мысль о собственной ответственности за его смерть. Но если бы погиб Тэйн, ее страдания были бы несравнимы с этим, ведь их любовь была безгранична, как звездное небо.

– Новак погиб из-за брачных уз, что связывали нас с Тэйном. Мы провели вместе ночь, и это убило его, потому что я была связана не с ним. Долгое время я несла на себе этот груз вины. Я думала, что дело в моей магии, что это я убила Новака. Я не знала, что в брачном заклятии есть условие о верности.

Глаза тети Эвалин расширились. Она молчала, и это молчание казалось невыносимо долгим. Ее ладони скользили по гладким деревянным перилам.

– Значит, Тенэйбрис снова убил того, кого ты любила. Ведь это из-за него ты с самого начала оказалась связана узами с Тэйном.

– Да.

– Мне жаль, что ты взвалила на себя такую ношу. Расскажи ты мне раньше, и я бы разделила ее с тобой.

– Я боялась, что все сочтут меня чудовищем. Даже ты. Все обожали Новака.

Тетя Эвалин поджала губы.

– Лэйола, ты слишком многое на себя берешь. – Она взглянула на Тэйна. – Если ты любишь его, я доверюсь твоему выбору. Я дам ему шанс.

Лэйола улыбнулась и обняла Эвалин. Для нее это значило больше, чем та могла себе представить.

– Спасибо. Я хочу рассказать тебе все о нем и обо всем, что случилось с тех пор, как он пришел за мной. – Лэйола посмотрела на другой борт корабля. Команда вела себя сосредоточенно, настороженно и даже немного испуганно. Что бы ни таилось в воде, над чем бы ни подшучивали ее друзья, для морячек это было совсем не смешно. – Но боюсь, нам придется поговорить об этом позже.

Ведя рукой по скользкому корабельному поручню, она подошла к одной из морячек. Серебристо-серые глаза, ярко сверкавшие на фоне темной кожи, изучали Лэйолу.

– Могу я вам чем-то помочь?

Женщина коснулась одной из двух своих толстых кос и провела по ней рукой до самого пояса.

– Что там в воде, отчего все так всполошились?

Морячка глубоко вздохнула:

– Их называют по-разному: искусительницами, злом, водяными нимфами, но мы зовем их сиренами.

Лэйола никогда не слышала о таком.

– Кто они такие?

Неужели рассказ Лейфа – правда? Женщины из воды, что завлекают мужчин песнями?

– К сожалению, уверена, вы скоро сами все увидите. Вашим мужчинам следовало бы тревожиться куда больше.

Остров был уже совсем близко. Его длина едва достигала полутора километров, он весь утопал в зелени – деревья и густая листва сплошной стеной скрывали все, что могло таиться в его глубине.

– Приготовьтесь, – бросила им женщина и поспешила к сундуку длиной примерно в два метра.

Щелчки и скрежет других ларей, отворяемых по всей палубе, заставили Лэйолу встревожиться еще сильнее. Она вцепилась в поручень, чтобы удержать равновесие, когда корабль резко накренился набок. Команда, казалось, не замечала качки: морячки с громким стуком бросали на палубу веревки. Зачем они? Чтобы поймать этих сирен?

Капитан Фелла улыбнулась, глядя на них сверху вниз:

– Пора швартоваться. Мы приближаемся.

Тэйн обернулся и встретился взглядом с Лэйолой. Она с тревогой смотрела на него с другого конца корабля. Фэннан усмехнулся, когда одна из женщин протянула ему длинную толстую веревку.

– Продень в металлические петли на палубе, – приказала она. – Живее.

Тэйн взбежал по ступеням к капитану, и Лэйола ринулась за ним.

– Вы собираетесь нас привязать? – потребовал он ответа.

– Да, дорогой, – подмигнула капитан Фелла, сжимая штурвал. – Иначе сирены утащат вас. Им нужны мужчины. Их песни заманивают в озерные глубины даже самых стойких. Я такое видела не раз: человеческих мужчин и эльфов, что мнили себя неуязвимыми, а потом бульк – и поминай как звали. – Она махнула рукой. – Пока-пока.

– Это шутка? – спросил Тэйн.

Порыв ветра яростно трепал волосы Лэйолы, а Фелла придерживала рукой шляпу.

– Думаешь, все те мужики в доках просто трусы? Я много о чем шучу, но только не об этом. Потому-то у меня в команде одни женщины. Мы сиренам неподвластны. Слышим их, конечно, но для нас это не более чем приятная мелодия. Порой приходится отбиваться от этих мерзких тварей, но на острове растут ценные травы, которые мы продаем за целое состояние, и мы единственные, кто отваживается туда плавать. А теперь привязывайся, красавчик, или не доживешь до того дня, когда снова сможешь потешить свою девчонку.

Лэйола сжала предплечье Тэйна. Он, без сомнения, сумеет разорвать веревку, особенно с помощью своей магии. Ее охватило дурное предчувствие, что в Калладире цепи удерживали его лишь потому, что он был ослаблен ядом. Как же им сдержать Тэйна?

– Нужны цепи. Крепкие.

Тэйн перегнулся через перила:

– Все мужчины-Вороны, привяжите себя. Пайпер, Эвалин, проследите, чтобы никто не смог освободиться, иначе им не выжить.

– Ты это серьезно? – спросил Фэннан, перекидывая веревку через плечо.

Пайпер и тетя Эвалин переглянулись и тут же бросились подбирать с палубы веревки. Не дожидаясь остальных, Лейф промчался по дощатому настилу и сам схватил канат.

– Подозреваю, бабушка не лгала, а я и впрямь не святой.

– Зачем тебе цепи? – прищурилась Фелла. – Этих веревок хватит, чтобы удержать любого.

– Они нужны мне, – Лэйола указала на спину Тэйна, – для него.

Она надеялась, что и их окажется достаточно.

Фелла пожала плечами, но в ее глазах мелькнул интерес.

– Что ж, у меня их нет, подруга. Придется обойтись веревками. Вон в том сундуке есть еще. – Она кивнула влево, где стоял огромный красно-коричневый сундук с золотыми пряжками и отделкой. – У нас минут десять, прежде чем мы услышим песни сирен.

Затем она крикнула вниз, на главную палубу:

– Готовьтесь к нападению!

Лэйола рывком подняла крышку сундука.

– Они поднимутся на корабль?

– С таким-то числом мужчин? – Фелла оскалилась в безумной ухмылке. – Непременно! Они впадут в неистовство. Их единственная цель – охотиться на мужчин и убивать их. Уж не знаю почему. Надеюсь, ты умеешь обращаться с кинжалами, что у тебя на поясе.

Лэйола выдернула из сундука длинную толстую веревку.

– Вы уже видели подобное?

– Они сотворили это с моим отцом. – Ее ухмылка стала почти садистской. – Одна из мерзких тварей прикончила его, когда мне было пятнадцать. А это она оставила мне, когда я попыталась его спасти. – Фелла задрала рукав, обнажив четыре длинных багровых шрама, полосовавших белую, словно фарфор, кожу ее предплечья. – Я нахожу отраду в убийстве этих душегубок, и чем больше их поляжет, тем лучше. Сегодня будет славный день! – Она выхватила меч из ножен и вскинула его в воздух. – В бой, дамы!

– Ура! – в один голос выкрикнули они в ответ.

Создатель, да эта женщина просто безумна.

Тэйн с тревогой вгляделся в лицо Лэйолы и протянул ей руки, соединив запястья.

– Все будет хорошо. Эти путы меня удержат. Ты ведь умеешь вязать крепкие, надежные узлы?

– Умею.

Этому ее учили еще в Вересковой Лощине, вот только применить навык до сих пор не доводилось.

– Привяжи его к мачте, не то он соскользнет к самому краю, – бросила через плечо Фелла, слегка поворачивая штурвал вправо.

Как такое возможно? Неужели какая-то песня, голос неведомого существа, отнимет у нее Тэйна? Похитит Воронов? Торопливыми шагами они бросились к мачте на верхней палубе. Тэйн прижался к ней спиной и завел руки назад. Тяжело дыша, Лэйола связала ему запястья, затем обмотала веревку вокруг торса, спустила к ногам, туго стянула лодыжки и завязала крепким узлом. Она несколько раз дернула за веревку, обходя его по кругу, чтобы убедиться, что он не сможет освободиться.

– Вот так, теперь ты надежно связан.

– Неужели каждая из вас потеряла кого-то из-за сирен? – спросил Тэйн.

– Все, кроме Киры, – ответила Фелла, накидывая петлю на одну из рукоятей штурвала, чтобы закрепить его. – Ей просто по душе и сама битва, и добыча, которую сулит остров.

– Лэя, – мягко, но с едва заметной резкостью в голосе произнес Тэйн. – Ступай, пожалуйста, убедись, что остальные Вороны тоже в безопасности.

Ее сердце заколотилось в груди, вторя далеким раскатам грозы, что собиралась на горизонте. По небу пронесся тихий гул грома и протянулась молния. Это не сулило ничего хорошего.

– Я не оставлю тебя. Если ты порвешь эти путы...

Сможет ли она его остановить? Ведь он был намного сильнее ее.

Одна из женщин с нижней палубы крикнула:

– Вижу сирену!

Лэйола с трудом сглотнула. Как же выглядят эти твари? Черные глаза, чешуйчатая кожа, зазубренные зубы, словно у бледных? Когти, как у дракона? Часть ее души противилась даже самой мысли об их облике. Сердце заколотилось еще сильнее, когда Фелла издала звук, который можно было счесть лишь боевым кличем.

– Идите сюда, мерзкие твари!

Вода взметнулась высокой белой дугой над носом корабля.

Лэйола попятилась и наткнулась на Тэйна.

– Лэя, ты готова встретить любого врага. Твои навыки не подведут, что бы ты ни увидела.

Она медленно кивнула. Конечно, он был прав. Глубоко вздохнув, Лэйола принялась осматривать край палубы, ожидая, что кто-нибудь вот-вот появится. От очередного раската грома и воя ветра по ее коже пробежали мурашки.

– Сирены! – донесся снизу рев другой женщины.

На этот раз Лэйола бросилась к борту и вгляделась в иссиня-черную воду. Мимо скользнула призрачная тень – существо с могучим хвостом, увенчанным плавником. Длиной оно было, по ее прикидкам, не меньше двух с половиной метров, и тут же растворилось под корпусом корабля. В тишине, полной ожидания нападения, тошнота подступила с новой силой. Она так крепко вцепилась в поручень, что костяшки ее пальцев побелели.

Все началось с одного-единственного навязчиво-прекрасного голоса. Он был подобен шепоту ветра в зеленых, цветущих горах. От его звука по спине пробежала дрожь. Затем к нему присоединился другой, а следом и третий – разные по высоте и тону, но настолько слаженные, что казались единым целым.

– Они здесь, – проговорила Фелла, теперь уже тише, почти благоговейно.

Лэйола отступила от края и обнажила свой новый меч, Светоносец, выкованный ее отцом. Казалось, клинок в ее руке гудел от силы. Она обернулась, чтобы рассказать Тэйну об увиденном, но его взгляд блуждал, а лицо застыло в отрешенном, почти потерянном выражении – он был словно заворожен.

– Тэйн? – прошептала она.

Ничто в его поведении не изменилось, он будто и не заметил ее. Глухое «тук, тук, тук» привлекло внимание Лэйолы, и она вновь подошла к перилам. Она посмотрела вниз, на главную палубу. Руки остальных были связаны за спиной и прикреплены к металлическим крюкам в центре палубы. Ганнер дико дергался и брыкался. Было страшно наблюдать, как яростно он бьется в своих путах. Создатель, неужели он вырвется? Лэйола заметила, что Фэннан, напротив, медленно двигал руками, выкручивая и натягивая веревки, пытаясь высвободиться, а не просто бороться с ними. Пайпер опустилась рядом с ним на колени и сжала его плечи, но он смотрел сквозь нее, словно ее и не было.

Внизу тетя Эвалин одной рукой держалась за лестничные перила, а в другой сжимала короткий меч.

– Поднимайся сюда, – позвала Лэйола.

Тетя Эвалин покачала головой:

– Твоим Воронам может понадобиться моя защита здесь. Лови.

Она метнула черный шип, покрытый блестящим маслянистым веществом.

Лэйола поймала его и нахмурилась:

– Это сыворотка Катагаса.

Она узнала ее по запаху.

– Если Тэйн способен на то, о чем я думаю, она тебе понадобится.

У Лэйолы не было времени размышлять, откуда у тети Эвалин эта сыворотка, и она бросилась к Тэйну.

– Прости, – пробормотала она, вонзая острие сквозь рубашку ему в руку.

Он был слишком ошеломлен, чтобы даже заметить это.

Не прошло и мгновения, как Лейф закричал:

– Она нужна мне!

Сбитая с толку, Лэйола подбежала обратно к краю, чтобы взглянуть на нижнюю палубу.

– Разрежьте мои путы! – взмолился Лейф, извиваясь на полу. – Я должен пойти к ней.

– Да, освободите нас! – прогремел Сигфрид голосом, совершенно на него не похожим.

– Они нуждаются в нас.

– Она молит меня о помощи.

– Мы должны помочь! – взревел Фэннан.

– Не слушайте их, – прорычала одна из женщин, обращаясь к Пайпер и тете Эвалин. – Это уловка сирены.

– Разумеется! – огрызнулась Пайпер.

Чарующие голоса сирен становились все громче, заглушая плеск волн, что бились о борт, и порывы ветра. Их пение поглощало даже отчаянные мольбы мужчин, привязанных внизу. Лэйола с тревогой вновь взглянула на Тэйна. Она облегченно выдохнула, увидев, что он не пытается вырваться. Напротив, казалось, он вот-вот уснет. Быть может, его воли было достаточно, чтобы противостоять зову искусительниц. Узел напряжения в ее душе немного ослаб. Лишь за него одного она по-настоящему боялась.

– Слева! – проревела Фелла.

Лэйола резко обернулась. Бледная рука с заостренными белыми ногтями скользнула по корабельным перилам. Мгновением позже над бортом показалась голова с копной ярко-розовых волос и лицо, прекрасное, как само море. Глаза ее были столь светло-голубыми, что казались почти белыми. Лэйола ожидала увидеть чудовище, нечто уродливое, сродни бледному мертвецу, но это создание было одним из самых прелестных существ, что она когда-либо видела. Сирена подтянулась, и над бортом показалась ее грудь, покрытая аквамариновой чешуей. Ниже все ее тело было укрыто мерцающими рыбьими чешуйками, а за спиной в воздухе развевался большой причудливый плавник.

Устремив взгляд на Тэйна, она поманила его пальцем:

– Иди ко мне, любовь моя.

Ее голос переливался несколькими октавами, взлетая до свистящих нот и тут же падая в темный, низкий регистр.

Все очарование прекрасного создания развеялось. Она желала эльфа, которого любила Лэйола, но она его не получит.

Тэйн дернулся и подался бедрами вперед, пытаясь ослабить путы. Нет! Лэйола ринулась вперед, со свистом обрушив меч на сирену. Та нырнула под перила и зашипела. Лэйола рубанула вниз, раскалывая дерево и отсекая вцепившиеся в него пальцы. Сирена взвыла так пронзительно, что Лэйоле захотелось зажать уши ладонями. Она смотрела, как существо с громким всплеском рухнуло в воду.

– Сдохни, шлюха! – крикнула Фелла и одним взмахом изогнутого меча снесла сирене голову.

Зеленоволосая голова с застывшими в беззвучном крике аквамариновыми губами шлепнулась на палубу, а тело скрылось за бортом. Мерзость.

Громкий треск, до ужаса похожий на звук ломающегося дерева, заставил ледяной страх пробежать по ее жилам. Тяжело и часто дыша, она оглянулась на Тэйна, который все так же дергался и рвался в путах. Почти до самой верхушки мачты тянулась глубокая трещина. Святой Создатель, веревки еще держались, а вот корабль уже нет.

– Он уничтожит мой корабль! Остановите его! – Фелла взвизгнула и повернулась к другой сирене, переползавшей через борт. – Проклятие, что он такое? Ни один эльф на моей памяти не был так силен.

Лэйола вложила меч в ножны и прижала ладони к груди Тэйна.

– Тэйн, это я. Это Лэйола. – Он зарычал в ответ, не прекращая бороться, его челюсти были крепко сжаты. – Эти голоса – голоса сирен. Помнишь? Они хотят убить тебя. Хотят отнять тебя у меня. – Раздался новый треск раскалывающегося дерева. Она схватила его за лицо, заставляя опустить голову и посмотреть ей в глаза. Он смотрел на нее, но его ярко-зеленые глаза словно застилала белая пелена. Видит ли он ее вообще? Его взгляд блуждал, не фокусируясь, будто он заблудился в собственном сне. – Перестань вырываться. Ты должен им сопротивляться! Прошу!

Мелькнули рыжие волосы и черная шляпа, раздался глухой удар – и веревки ослабли, упав на палубу. Лэйола ахнула, увидев, как Фелла пытается вытащить свой меч из мачты. Это она освободила Тэйна. Лэйола с силой уперлась ладонями в его грудь – теперь только она одна его и сдерживала.

– Что ты наделала? – вскрикнула Лэйола.

– Если он разнесет корабль, мы все пойдем ко дну, – нахмурилась Фелла, высвобождая меч. – Прости.

Тэйн шагнул вперед, и его мощное тело врезалось в Лэйолу, едва не сбив ее с ног на твердые доски палубы. Она стиснула зубы и уперлась ему в грудь, напрягая ноги до предела, пока сапоги не заскользили по мокрой поверхности. Толкать его было все равно что пытаться сдвинуть несокрушимую гору.

– Стой!

Но он продолжал идти, отталкивая ее.

Лэйола вцепилась в его рубаху и дернула с такой силой, что оторвала рукав, но он упрямо рвался к борту, где, улыбаясь, манила его пальцем еще одна сирена. Не видя иного выхода, Лэйола запрыгнула ему на спину, обхватила рукой шею под подбородком и сдавила. Ну же, отключайся, отключайся! Слава Создателю, он не сопротивлялся. Казалось, он ее даже не замечал, и в этот миг это было их единственным спасением. Даже лишенный магии, он был ей не по силам в честном бою, а если бы он захотел убить ее, чтобы добраться до сирен...

Проклятие, проклятие, проклятие! Не работает!

От такой хватки он уже должен был рухнуть. Крепче обвив его ногами, она выхватила меч и наотмашь ударила его рукоятью по голове. Кожа лопнула, по лицу заструилась кровь, но он не потерял сознания и даже не пошатнулся. Они были всего в нескольких шагах от воды, от смертоносного прекрасного создания, что влекло его к себе. Лэйола выбросила ногу и угодила сирене точно в подбородок, отшвырнув ее прочь. Она ни за что не собиралась терять любимого.

Потоки магии устремились по ее рукам, и из них тотчас вырвалась толстая черная лоза. Сперва она обвила колени и бедра Тэйна, а затем змеей поползла вверх по его телу, намертво прижав руки к бокам. Лэйола сменила положение, чтобы самой не угодить в ловушку, но хватки не ослабила. Когда лозы оплели его лодыжки, он споткнулся и пошатнулся к проему в борту, за которым его ждала лишь темная вода. Лэйола уперлась ногой в корабельные перила и одним мощным рывком отбросила их обоих назад. Она сжалась, готовясь к удару, и охнула, когда со всей силы рухнула на палубу. Удар выбил воздух из легких, а вся тяжесть тела Тэйна вдавила ее в доски. От резкого крена они оба заскользили к центру, пока снова не врезались в мачту.

Пока Тэйн бился и извивался, Лэйола сумела высвободиться. Она вскочила на ноги и придавила его грудь сапогом. Корабль накренился, лишив ее равновесия. Пытаясь удержаться, она отчаянно взмахнула руками и наткнулась на перила – их острый край больно впился ей в поясницу.

Из воды донеслось шипение, и в тот же миг резкий рывок за собранные в хвост волосы заставил Лэйолу прогнуться назад, открывая шею и грудь. Над ней нависли гладкие лавандовые пряди и рука с острыми, как лезвия, ногтями.

– Умри! – пронзительно взвыла сирена.

Лэйола вскинула руки, и из ее ладоней выстрелили лозы, насквозь пронзая шею и грудь нападавшей. Холодная кровь брызнула Лэйоле в лицо, залила глаза, а рот наполнился металлическим привкусом.

– Тьфу! – с отвращением сплюнула она.

Лозы подняли извивающееся тело сирены в воздух, а затем швырнули его в озерные глубины, устремившись вслед за своей жертвой.

Когда Лэйола обернулась, то увидела, что Фелла смотрит на нее, разинув рот.

– Ладно, теперь я и впрямь хочу знать, кто вы такие.

Крики с требованием свободы и шум битвы с нижней палубы мешали расслышать слова, но Лэйола все поняла.

– Это Тэйн Атаэль, Верховный Король Высших эльфов Палэйнора, а я – его пара и будущая королева! А теперь помогите мне сохранить ему жизнь!

Глаза Феллы расширились еще больше. Ее меч со звоном упал на палубу, и она ринулась вперед. Тэйн катился к краю, где в доски вцепилась еще одна сирена, но Фелла успела навалиться на него сверху. Он взбрыкнул и зарычал, вскидывая связанные ноги. Лэйола тут же прыгнула на него, придавив ему голени в надежде, что их общего веса хватит, чтобы его удержать.

– Развяжите меня! Я люблю ее! Мне нужно к ней! Моя Лэйола там, внизу! – взревел он, сбрасывая их обеих.

Лозы, стягивавшие его, затрещали и начали рваться. Проклятие, сирены и впрямь насылали видения.

Пытаясь встать, Лэйола поскользнулась на мокрой палубе и рухнула на четвереньки. Фелла же, привыкшая к качке и сырости, проворно вскочила на ноги и обнажила меч. Две сирены ползли к ним, скаля зубы и впиваясь длинными пальцами в дерево.

– Отдай его мне! – прошипела сирена с фиолетовыми волосами. – Он мой.

Лэйола схватила Светоносец и вонзила его острие прямо в пасть сирене:

– Нет, мой.

Она оттолкнула тварь ногой, стряхивая ее с клинка, и Фелла ей улыбнулась.

– А ты опаснее, чем кажешься. Вторая сирена на мне. Займись им! – проревела Фелла и яростно взмахнула мечом.

Лэйола опустилась на грудь Тэйна, оседлав его, и наотмашь ударила по лицу.

– Я здесь! Твоя Лэйола прямо здесь!

– Лэйола! Я иду! – крикнул он в сторону воды.

Казалось, он совсем ее не видел, словно она стала для него невидимой. Не выдержав, Лэйола запустила руку в его волосы и дернула так, что он был вынужден встретиться с ней взглядом. Теперь лишь пара сантиметров разделяла их лица.

– Я здесь, придурок.

Его челюсти сжались. Он несколько раз моргнул и медленно покачал головой, будто пытаясь развеять туман:

– Лэйола?

Так значит, достаточно было назвать его придурком, да?

– Да.

– Мы приближаемся к острову! – крикнула Фелла, отбиваясь от сирены, которая в ответ полоснула ее когтями. – Сила их зова слабеет, но еще не угасла. И не угаснет, пока мы не причалим к берегу.

– Лэйола, нам нужна помощь! – В голосе Пайпер звучала истерика. – Они схватили его! Помоги!

Лэйола посмотрела на Феллу:

– Я не могу его оставить. Идите вы.

– Если я уйду, мы рискуем потерять его. Он – Верховный Король эльфов. И важнее их всех, верно? – Клинок Феллы рассек предплечье сирены, и та взвыла, забрызгав палубу темно-зеленой кровью.

– Моя рука! Моя рука! – пронзительно взвизгнула тварь и бросилась на Феллу. Ее синий хвостовой плавник с глухим стуком ударил по доскам, а лицо исказилось от ярости. Озерное создание развернулось, хлестнуло хвостом и сбило Феллу с ног. Когтистая лапа уже неслась к ее голове, но капитанша успела вскинуть клинок, отсечь конечность и мощным пинком отправить сирену за борт.

Тэйн снова начал вырываться. Все, чего Лэйоле удалось добиться, пошло прахом. Новые крики, доносившиеся снизу, заставили ее сердце мучительно сжаться. Они нуждались в ней.

Фелла сплюнула, вскинула меч над головой и снова двинулась к борту, чтобы встретить другую сирену, уже перелезавшую через ограждение.

– Иногда приходится принимать трудные решения, подруга.

Тэйн забился и залягался, яростнее, чем когда-либо. Лэйола с силой уперлась ладонями в лозы, обвивавшие его грудь, пытаясь удержать его на месте, но даже ее магия начала сдавать, и путы лопались одни за другими. Она сотворила новые, чтобы снова опутать и сковать его.

– Лэйола! – крикнула тетя Эвалин. – Их слишком много! Помоги нам!

Ее подбородок задрожал, а сердце сжалось от боли при мысли, что она их бросает, но... те самые трудные решения.

– Я не могу оставить Тэйна! – Ее голос сорвался на его имени.

Создатель, что, если пострадал Фэннан? Сможет ли она простить себя?

Пайпер закричала, и ее мука терзала душу Лэйолы.

– Простите, – прошептала она, и слезы затуманили ей взор.

Тэйн боролся, рычал и хрипел. Лозы продолжали рваться, а она неустанно плела новые. Она рыдала, слыша, как Пайпер и тетя Эвалин зовут на помощь, но ничего не могла сделать.

Песнь сирен стихла так же внезапно, как и началась, и Тэйн перестал вырываться. Затуманенная дымка в его глазах исчезла, и он сосредоточил взгляд на склонившейся над ним Лэйоле. Он опустил глаза на толстые слои лоз, опутавших его тело, а затем всмотрелся в ее лицо.

– Что случилось? Последнее, что я помню, – как ты привязывала меня к мачте.

Лэйола провела руками по мокрым щекам. Куда важнее был другой вопрос: кого они потеряли навсегда?

Глава 22

Лэйола сделала глубокий, очищающий вдох, пытаясь остановить слезы, что ручьями текли по ее лицу. Слова не шли из мучительно сдавленного горла. Как сказать ему, что она подвела их Воронов? Они ведь были и ее семьей. Покачав головой, она откинулась назад и высвободила свой меч, Светоносец. Затем осторожно подсунула острый клинок под лозы, стараясь не задеть его плоть. Тэйн напрягся, когда холодный металл скользнул по его торсу.

– Лэйола, – настойчивее произнес Тэйн. – Я тебя ранил? Почему ты плачешь?

– Нет.

Она продолжала рассекать лозы. Ей пришло в голову, что можно было бы развеять собственное колдовство, но сейчас у нее не было сил пробовать что-то новое.

Тяжело ступая, от корабельных перил подошла Фелла. Она нависла над ними, скривив губы в недовольной гримасе:

– Вы потеряли кого-то из своих друзей, король Тэйн. Возможно, многих. Я и мои девочки сделали все, что смогли. Мы отчаянно сражались.

Тэйн с силой развел руки, разрывая лозы надвое, пока полностью не освободился от пут.

– Кого?

Лэйола сползла с него, села, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Она не хотела знать, кого подвела и скольких. Стоил ли Всевидящий Камень таких жертв? Что, если они не успеют и все это было напрасно? Они знали, что идут на риск, но она и представить не могла, что потеряет кого-то. Оказалось, что боевое мастерство Воронов ничего не значит против сирен, а этого никто из них не мог предвидеть.

Тэйн поднялся и расправил плечи. Звук его медленных шагов, направленных к краю верхней палубы, заставил сердце Лэйолы забиться чаще. Она неотрывно следила, как он схватился за поручни и посмотрел вниз. Когда он обернулся, его лицо было белым как у призрака. Создатель, неужели все погибли? Лэйолу била дрожь, но она заставила себя подняться на ослабевшие ноги. Она боялась, что Тэйн вот-вот рухнет, хотя и сама едва держалась.

Неужели и Пайпер мертва? Неужели тетю Эвалин и Пайпер убили, а всех мужчин утащили? И последний крик Пайпер был не о ком-то другом, а предсмертным?

Наверху лестницы показалась женщина с серебристыми глазами, увешанная золотыми украшениями.

– Одна из сирен сумела взобраться на палубу и перерезала его путы. Мне жаль.

Лэйола бессильно опустила руку:

– Чьи?

Уголок рта Тэйна дрогнул.

Он опустил взгляд и произнес:

– Ганнера больше нет.

– Мы можем его вернуть? – требовательно спросила Лэйола.

Фелла снова встала за штурвал:

– Если бы вы, дамы, умели дышать под водой, то, конечно, могли бы пойти и отбить его. Но вы не умеете. К тому же прошло уже больше пяти минут. Он погиб. – Ее грудь тяжело вздымалась. – Если это вас утешит, он верил, что находится с любовью всей своей жизни, и был безмерно счастлив, пока его легкие наполнялись водой. Ты же видела, как твой король на них отреагировал. Он думал, что это ты его зовешь.

Это не утешало.

– Мы приближаемся к причалу, – сказала Фелла, взглянув на сгущающиеся тучи. – Не хочу показаться бессердечной, но надвигается буря, и нам нужно поторопиться, чтобы выгрузить на берег ваших лошадей и успеть отчалить.

Лэйола наконец отважилась посмотреть на остальных. Пайпер стояла на коленях у самого борта, опустившись на пятки. Она безвольно уронила руки, а ее окровавленный меч лежал рядом. Члены команды освобождали от пут остальных. Тетя Эвалин тем временем перевязывала рану на икре одной из матросок. Понимая, что подруге нужно утешение, Лэйола быстро сбежала по трапу и опустилась на колени рядом с Пайпер.

Мягко коснувшись ее плеча, она прошептала:

– Ты сделала все, что было в твоих силах, Пайпер.

Покрасневшие, полные слез глаза Пайпер все еще всматривались в воду.

– Сначала он отчаянно вырывался, пытался отбиться от меня. Потом сирена вцепилась ему в ногу, и он упал на спину. Но я держала его, Лэя. Я вцепилась в его руку, тянула изо всех сил, пока его тащили к краю. Когда он посмотрел на меня, он все понял. Он схватил меня в ответ и попытался оттолкнуть сирену ногой, но другая тварь ухватила его за вторую ногу, и Ганнер... исчез.

– Мне так жаль, Пайпер. – У Лэйолы невыносимо сдавило горло, и голос ее прозвучал слабо и сдавленно. – Мне так жаль. Я слышала, как ты звала меня, – слеза скатилась по ее щеке, – я подвела и тебя... и его.

Пайпер шмыгнула носом и тыльной стороной ладони вытерла мокрую щеку.

– Ты должна была защитить Тэйна. Я бы поступила так же. Ганнер тоже бы это понял. Но он был у меня в руках. Был прямо здесь. – Она снова глубоко вздохнула и потянулась к повязке Ганнера, лежавшей на палубе. Должно быть, та слетела во время схватки. Пайпер прижала ее к груди. – Он был с нами с самого начала, с тех пор как Тэйн основал отряд. У него есть младший брат, который хотел присоединиться к нам, когда достигнет нужного возраста, и Ганнер всегда обещал приглядывать за ним.

Не было слов, чтобы ее утешить и исцелить рану от потери.

Скрежеща бортами, корабль содрогнулся и пришвартовался к каменной пристани, что уходила от берега в темные воды. Остров был почти целиком скрыт под сенью могучих деревьев с листьями величиной с ее голову. Что-то тревожное было в зрелище водопада, низвергавшегося с пятнадцатиметровой черной скалы в озеро у самого побережья. Но дело было не в воде, а в тени прошлого, которую она отбрасывала: воспоминание о том, как стрела пронзила ее плоть и она рухнула во тьму.

Громкие и многоголосые крики птиц, доносившиеся с высоких ветвей, вырвали ее из оцепенения.

– Сам остров никогда не доставлял нам хлопот. Можете быть спокойны, по крайней мере, на этот счет.

Фелла, стоявшая позади Лэйолы и Пайпер, взялась за поля своей шляпы, слегка наклонив ее. Она подняла взгляд к пышным кронам.

– Надеюсь, портал, который вы ищете, здесь, и вам удастся его открыть. Мы вернемся через неделю, и мне бы не хотелось, чтобы на обратном пути вы потеряли еще кого-то из своих близких.

На черном песчаном берегу острова, где лошади мирно щипали траву на опушке джунглей, среди пышного разноцветья полевых цветов, не было видно ни единой тропы. Им предстояло проложить свой собственный путь, и, учитывая плотное сплетение стволов деревьев, а также коварно торчащие, извивающиеся корни, это обещало быть медленным и трудным занятием, особенно с лошадьми.

Фэннан, держа в руках поводья двух коней, смотрел на воду.

– Не могу поверить, что его больше нет. Просто исчез, и даже тела не осталось, чтобы оплакать.

Пухлые ручки Тифапайн вцепились в край седельной сумки. Ее маленький подбородок дрожал, а глаза блестели. Слава Создателю, ей не пришлось ничего видеть, пока она пряталась под палубой. Ее нежное сердце не выдержало бы такого. Да и кто знает, пережила бы она нападение, окажись на виду.

Дыхание срывалось, по щекам струились слезы. Пайпер сотрясалась от беззвучных рыданий. Лэйола впервые видела, как плачет ее подруга. Та не проронила ни слезинки, даже когда ее собственная жизнь висела на волоске. И после битвы при Дунафелле она почти не выказывала чувств, но гибель Ганнера ее подкосила. Возможно, зрелище того, как утащили ее товарища, стало последней каплей, сломившей ее обычно стойкий дух. Тяжело было видеть, как она уткнулась в шею своей лошади, пряча слезы. Лэйола почти жалела ее больше, чем Ганнера. Почти.

Она перевела взгляд на Лейфа, ближайшего друга Ганнера. Вода омывала его сапоги у самой кромки берега, словно он раздумывал, не броситься ли в волны, чтобы вытащить безжизненное тело товарища.

– Я даже не успел попрощаться. И не сражался за него.

Он с силой пнул воду, подняв дугу брызг, и издал душераздирающий рык.

Смотреть на них было слишком больно. Лэйола отвернулась и вцепилась в луку седла, прежде принадлежавшего Ганнеру, чтобы не рухнуть на колени. Она их будущая королева. Она должна быть сильной. Тэйн не плакал, не говорил ни слова, его лицо окаменело. С тех пор как он узнал о случившемся, он не смотрел на нее. Возможно, он вообще ни на кого не смотрел, но ей казалось, что дело именно в ней.

Чтобы отвлечься от мыслей о потере и о том, что мог или не мог думать Тэйн, она окинула взглядом береговую линию. Остров был невелик. Быть может, милю в длину. Поиски каменного круга не должны были занять много времени, но что могло таиться среди деревьев? Это место немного напоминало ей безымянный лес с его огромными скорпионами и гигантскими одноглазыми людьми. Впрочем, здешняя сила не казалась темной. Возможно, это место было бы мирным, если бы не давящая на него скорбь.

– Я знаю, что нам всем больно, – наконец нарушил молчание Тэйн. – Но мы не можем здесь оставаться. Пора двигаться. – Он повернулся к Сигфриду. – Есть мысли, где находится портал?

Сигфрид провел ладонью по плечу своего коня, а затем указал на воду, яростно низвергавшуюся со скалы в четверти мили от них:

– Он должен быть возле водопада.

– На вершине, за ним, у подножия?

– Ближе к вершине.

– За мной.

Тэйн зашагал по песчаному берегу, ведя за собой Фантома.

Лэйола отступила, давая ему немного места и пропуская остальных вперед. Неважно, кого он винил – ее, себя или весь мир, – порой требовалось побыть в одиночестве. Гнетущая тишина, повисшая между Воронами, давила, словно груда камней, и тут над головой грянул гром. Вечно темнеющие, набухшие тучи, казалось, тоже гневались на смерть, что пропитала воздух. Капля дождя упала ей на щеку. Лэйола тихо простонала, когда следом за первой каплей хлынул ливень, своей мощью способный поспорить с водопадом.

Трава стала скользкой, когда они начали подъем. Идущие впереди яростно рубили извивающиеся корни толщиной с бедро Лэйолы и срезали низко нависшие ветви, расчищая путь вверх по склону. Прошел час, прежде чем они добрались до вершины. Уже почти смеркалось, но, как и говорил Сигфрид, портал стоял на месте.

Он порос мхом, края его обломались, а руны на вершине истерлись от непогоды. У основания густо разрослись плющ и белые каллы. Тэйн, не теряя времени, приложил ладонь к камню. Все собрались полукругом и замерли в ожидании. И ждали. Лошади и эльфы беспокойно переступали с ноги на ногу, а Лэйола крепче сжала в руке кожаные поводья. Неужели его магия все еще была подавлена сывороткой Катагаса?

Хотя ливень утих, капли висели на ее ресницах и стекали с кончика носа. Она провела рукой по лицу, смахивая воду. Это дурной знак. Другие порталы наполнялись теплом и жизнью за считаные мгновения.

С разочарованным вздохом Тэйн опустил руку и вскинул подбородок. Его плечи вздрогнули, а затем медленно опустились.

– Лэйола, подойди, пожалуйста.

Все уставились на нее, кроме самого Тэйна. Он по-прежнему стоял к ним спиной. Отпустив поводья, Лэйола тихо шагнула вперед и встала с ним рядом. Ей потребовалось усилие, чтобы поднять на него взгляд. Он же, не отрываясь, смотрел на камень.

– Ты можешь заставить его работать? Из-за сыворотки я почти не чувствую своей магии.

Она повела плечом и, затаив дыхание, коснулась камня кончиками пальцев. Он был прохладным, гладким, и той энергии, что исходила от других, в нем не было. Не может быть. Она закрыла глаза и прижала к камню ладонь, всей душой желая, чтобы что-нибудь произошло. Ну же, проснись... Прошло мгновение... Там... что-то было. Едва различимая искра тепла.

«Здравствуй?» – беззвучно позвала Лэйола.

Ничего.

Она уже собиралась убрать руку, как вдруг тихие голоса ответили: «Здравствуй».

Лэйола каким-то образом поняла, что они звучат лишь в ее голове.

«Вы можете перенести нас в Ньюарден, Калладира?»

«Наша сила слаба. Мы слишком долго спали».

«Вы можете взять часть моей».

Наступила долгая пауза.

«Мы чувствуем в тебе печаль, маг».

Тэйн кашлянул, и Лэйола приоткрыла один глаз.

– Я... общаюсь.

– Общаешься? И что они говорит?

Она снова сомкнула веки.

– Они чувствуют... печаль.

– Мы можем пройти или нет?

«Нетерпеливый, да?»

«Хватит ли моей силы, чтобы мы прошли?»

«Нужно больше».

– Тэйн, коснись камня. Похоже, одной моей магии недостаточно.

– Сейчас я мало что могу предложить.

– Мы должны хотя бы попытаться.

Лэйола не стала смотреть, послушался ли он. Тянущее ощущение, прошедшее по руке до самых кончиков пальцев, сказало все за него.

«Это древняя магия... изначальная, – прошептали голоса. – И почему-то знакомая».

Наконец Тэйн встретился с ней взглядом. Должно быть, происходящее показалось ему таким же странным, как и ей. Никто из них прежде здесь не бывал.

«Чем?» – безмолвно спросила Лэйола.

Пауза.

«Мы не можем понять».

Камень забирал силу, не останавливаясь. Это походило на отчаянную попытку плыть против бурного течения, что тащило ее назад, пока усталость не сковала ноги. Плечи ее поникли, а рука отяжелела, будто к ней привязали мешки с песком.

– Довольно, – резко сказал Тэйн.

Его холодные пальцы сомкнулись на запястье Лэйолы, и он отдернул ее руку от камня.

Пространство внутри портала на миг вспыхнуло, словно искра от удара двух кремней, а затем все погасло.

«Нам нужно больше магии для полного восстановления».

– Тогда вам придется подождать, – пробормотал Тэйн, сам, казалось, с трудом переводя дух. Он оглянулся через плечо. – Разбиваем лагерь. Немного отдохнем здесь.

Глава 23

Лэйола опустилась на мягкий зеленый ковер лесного мха и прислонилась спиной к каменному кругу. Исходящий из его центра тихий гул согревал ее кожу, но не вытягивал и не истощал ее магию. Она закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Дрожь в руках и ногах и слабость в мышцах вызвали приступ тревоги, напомнив о времени, проведенном в башне. Она почти ощущала, как солома с той отвратительной постели впивается в тело, чувствовала сухость во рту, жжение потрескавшихся губ, боль и грызущую пустоту в желудке от жестокого голода. В памяти всплыло испуганное лицо Рейны и багровая полоса, что вздулась на ее нежной шее, когда Тенэйбрис провел по ней клинком. Крик Пайпер, когда Ганнера унесло прочь, навсегда поглотило озеро. Казалось, все это обрушилось на нее разом.

Тэйн даже не смотрел в ее сторону. Он винил ее в гибели Ганнера, не так ли?

– Ты в порядке, Лэйола?

Ее сердце бешено заколотилось, и, несмотря на слабость, она резко распахнула глаза и вскочила на ноги. На лице тети Эвалин, как и у всех остальных, застыла тревога.

Нужно бежать. Почувствовать свободу, вырваться из плена воспоминаний. Кожа горела, дыхание сбилось – еще немного, и она взорвется. Все вокруг расплывалось, туманилось, и лишь картины смерти и отчаяния оставались пугающе четкими.

Заставляя себя переставлять ноги, она сперва двинулась медленно, прижав руку к вздымающейся груди. А затем сорвалась на бег, продираясь сквозь деревья на бешеной скорости. Окружающий мир слился в темно-зеленое пятно, низкие ветви хлестали по лицу, но она почти не замечала боли.

– Лэйола! – раздался вдали голос Тэйна.

Бежать. Бежать.

Она не могла остановиться. Боль во всем теле вытесняла тревожные, навязчивые мысли, что катились в ее сознании нескончаемым колесом. Хотелось вцепиться в волосы и закричать, но вместо этого она лишь заставляла себя двигать руками, подгоняя бег. Горячие слезы струились по лицу. Она перемахнула через поваленное бревно и резко приземлилась по другой стороне. Легкие шаги несли ее над густой листвой. Она петляла между стволами деревьев, пока не вырвалась из леса к самому краю острова. Открывшийся простор давил не так сильно. Озеро блестело в лучах солнца, что наконец выглянуло из-за темных туч, даруя толику облегчения.

Лэйола рухнула на колени, с трудом хватая ртом воздух, и завалилась на бок, на черный как смоль песок. Затем она перекатилась на спину. Меч больно впился в бок, но она, не обращая внимания, уставилась в небо. Прохладные капли дождя забарабанили по лицу. Откуда столько несчастий? Почему окружающие умирали, стоило ей оказаться рядом? Неужели Создателю не было дела до их страданий? Неужели он не слышал их мольбы?

«Приди ко мне. Я помогу тебе», – прошептал тот самый, уже знакомый голос Черного Мага.

Лэйола с силой прижала ладони к вискам.

«Прекрати! Оставь меня в покое!»

«Я чувствую твою боль. Я избавлю тебя от страданий. Но для этого ты должна найти меня».

«Нет!» – мысленно закричала она, ведь именно там, в голове, и звучал этот голос.

Создатель, неужели она сходила с ума?

«Ты и вправду нужна мне. Я так долго ждал».

Тихий шелест в кустах привлек ее внимание. Лэйола склонила голову набок и увидела Тэйна, вышедшего из-за кромки леса. В кои-то веки он, казалось, дышал с трудом. Она стиснула зубы и отвернулась. Ей хотелось возненавидеть его за то, что он преследовал ее, но напряжение в груди немного отпустило.

Он безмолвно пробрался через высокую траву и улегся рядом с ней на песок. В безмятежной тишине они некоторое время смотрели в небо. Глубокое дыхание, что вырывалось из его груди, звучало почти как колыбельная, успокаивая ее истерзанные нервы. Шелест ветра в кронах деревьев, щебет и трели птиц вместе с мерным плеском воды, казалось, погружали ее в забытье. Тиски, сжимавшие грудь, ослабили хватку, и слезы высохли. Она почувствовала, что снова может дышать.

– Я и забыл, как ты быстра, – сказал он благоговейно, словно нарушить покой было грехом.

Лэйола поджала губы и ничего не ответила.

Его рука коснулась ее, а затем теплые пальцы осторожно проскользнули между ее пальцами.

– Почему ты не смотришь на меня?

– Я могла бы задать тебе тот же вопрос.

– Прости, – сказал Тэйн.

Они снова замолчали. Лэйола ждала ответа, а не извинений.

– Я чувствую, что подвел тебя. Тебе пришлось сражаться со мной, вместо того чтобы помогать им.

– Ты думаешь, что подвел меня? – Она села и взмахнула рукой в сторону воды. – Ты себя не контролировал. А я – да. Они умоляли меня о помощи.

Он поднялся на ноги и устремил взгляд на водную гладь.

– Ганнер мертв, потому что я приказал ему быть здесь. Он погиб из-за меня. Как и все остальные, кого я потерял. Но те хотя бы пали в битве за нечто большее. Защищая жизни своих семей и тех, кого любили. – Тэйн наконец посмотрел на нее. В его глазах плескалась ярость, а лицо исказила мучительная гримаса. – Ганнер погиб за камень, в существовании которого мы даже не уверены. Все это не более чем слухи и домыслы. Создатель, как же я устал от бессмысленных смертей моих подданных.

Она невольно попятилась от волны гнева, что исходила от него, подобно порыву ураганного ветра. Ей доводилось видеть его в ярости, но это было иное. Это была... мука.

– Мне жаль, что на тебя легло это бремя. И жаль, что я не смогла его спасти.

– Я не виню тебя, – отрезал он и ударил себя ладонью в грудь. – Все из-за меня.

Стиснув зубы, Лэйола поднялась, отвечая на его ярость своей.

– Нет, не говори так. – Сколько раз она винила во всем себя, а Тэйн не позволял ей? Она даже предполагала, что если ее не станет, то и хаос прекратится, но он запрещал ей даже заикаться об этом. Тэйн смотрел на нее сверху вниз, раздувая ноздри, но не двигался с места. – Это вина твоего отца и Черного Мага. Их, а не наша. Не было бы ни войны, в которой нужно сражаться, ни Пустоши, которую нужно уничтожить. Мы бы никогда здесь не оказались, если бы не они.

Она протяжно выдохнула.

– Мой отец, – пробормотал он с безрадостным смехом. – Он был на расстоянии вытянутой руки. Я... мог его убить.

Лэйола с трудом сглотнула. У него была возможность, и он ею не воспользовался?

– Что?

Тэйн отвел взгляд, словно заново переживая то воспоминание.

– Он был всего в нескольких шагах от меня. Странно было видеть его так близко, ведь я уже оплакал его и терзался виной за его смерть. Он беседовал с матерью. – Его обычно спокойный и мелодичный голос стал еще тише. – Они говорили о... примирении.

– Примирении? – возмутилась Лэйола, и щеки ее вспыхнули от досады. Она сжала кулаки. – Примирении?! Между тобой и им? Они ведь не всерьез. – На его лице отразились растерянность и сомнение. Он провел пальцами по своим распущенным темно-каштановым волосам. – Ты же не... – О, Создатель, он правда... – Ты думаешь об этом?! Рассматриваешь такую возможность?

Лэйола не могла этого постичь. После всего, что сотворил Тенэйбрис... Король эльфов был безнравственным, порочным чудовищем и не заслуживал ни капли сочувствия, уж точно не от Лэйолы или Тэйна.

– Я... – Тэйн замолчал и провел ладонями по лицу. – Не знаю. Я хочу, чтобы он исчез, но... я думал, что скормил его бледным, и в душе испытываю облегчение оттого, что он не погиб так.

Она вспомнила ту ночь в его шатре. Он метался во сне, терзаемый виной за тот день, когда привел собственного отца в Пустошь. Тогда она ощущала его боль. Но сейчас – ничего. Может, именно поэтому она все еще была обескуражена, все еще не могла его понять. Список непростительных преступлений Тенэйбриса был бесконечен. Не могу поверить, что это происходит. Лэйола желала его гибели едва ли не больше всего на свете. Она исполнит свой долг и свершит месть – то, к чему ее готовили всю жизнь, невзирая на запутанные и противоречивые отношения Тэйна с отцом.

– Он худший из всех, кого только можно вообразить, Тэйн! Отпусти эту вину. Она ничем не оправдана!

– Ты не понимаешь, потому что он не твой отец.

Эти слова хлестнули ее словно пощечина.

– Из-за него я потеряла своего! – прорычала она. – Бесчувственный болван!

Лэйола отвернулась и, кипя от ярости, зашагала прочь по берегу. Она запустила пальцы в волосы и провела ногтями по коже головы. Тэйн всего раз увидел отца и тут же его мнение изменилось? Как можно было жить в мире, где существовали все трое: Тенэйбрис, желающий использовать ее, Тэйн, живущий ради ее защиты, и она сама – источник конфликта между ними?

Крупные пальцы сомкнулись на ее плече и развернули ее.

– Лэя, стой. Прости. Я и вправду бесчувственный болван. Я не подумал.

– Я никогда его не прощу! – Она вырвалась из его хватки, отступая на шаг, потом на второй. – Никогда. Так или иначе, он труп.

– Я и не прошу тебя его прощать. И никогда бы не попросил. – Буря в его глазах была так же темна, как грохочущее небо над головой.

Тэйн потянулся к ней, но она оттолкнула его руку.

– Но ты просишь меня оставить его в живых, не так ли?

– Нет, – мягко произнес он. Дождь стекал по его лицу, а плечи ссутулились, будто на них легла вся тяжесть мира. – Я лишь прошу тебя понять. Понять, почему я не смог его убить. И моя мать была там, поэтому я... я не смог.

Лэйола не знала своих родителей, но даже если бы тетя Эвалин оказалась злодейкой, вряд ли бы она смогла убить ее, когда потребовалось бы. Особенно если бы та молила о прощении. Лишить жизни незнакомца куда проще, чем кого-то близкого. Но станет ли он просто стоять и смотреть, как Лэйола свершает задуманное? Попытается ли остановить ее? От этих мыслей узел в животе скрутило еще туже.

Она вздохнула и повернулась к лесу. Станет ли он винить ее, если она все же убьет его отца? Неужели ей придется выбирать между местью Тенэйбрису и любовью к Тэйну?

– Тебе не придется. Это сделаю я. Ты не можешь отнять у меня это право. Он едва не отнял тебя у меня – и все ради власти, Тэйн. А ты его защищаешь.

Лэйола покачала головой, вспомнив, как сапог Тенэйбриса раздавил ей кисть в обеденном зале, дробя кости. Она снова сделала шаг назад, собираясь уйти.

Тэйн шагнул ей наперерез и заключил ее лицо в свои ладони:

– Я не стану с тобой спорить, и ты никуда не уйдешь. – И впился в ее губы поцелуем.

Она вцепилась в его запястья, отвечая на поцелуй. Тэйн бесил ее так же сильно, как и в день их первой встречи, но в его объятиях она таяла.

Он отстранился и прижался своим лбом к ее.

– Я всегда выберу тебя, Лэя. – Его голос был хриплым и полным чувства. – Я хочу, чтобы ты это знала.

И он уже доказывал это не раз.

Лэйола подняла на него глаза. Тэйн осторожно опустил свои губы к ее, почти касаясь, и на этот раз замер в ожидании. Спустя несколько мгновений она снова уступила, глубоко целуя его и обвивая руками его шею.

Проливной дождь насквозь промочил их одежду. В такую бурю ей наверняка стало бы холодно, но его жаркие поцелуи, скользившие по шее, согревали все тело. С нараставшим внутри нее неистовым желанием Лэйола повалила Тэйна на мокрую траву. Мозолистые ладони легли ей на талию и скользнули под рубашку.

Она жаждала его прикосновений, как пьяница жаждет выпивки, и хмелела от них ничуть не меньше.

– Ты обещал, – выдохнула она, когда Тэйн пальцами подцепил кромку ее штанов и потянул их вниз, – уничтожить всякого, кто причинит мне боль.

– И я уничтожу. – Он провел ладонями по ее обнаженным бедрам. Гром прогремел с яростью разгневанного божества. С нетерпеливым томлением Лэйола следила, как его ловкие пальцы распускают пряжку ремня. – Уничтожу, – поклялся он.

В следующее мгновение она притянула его на себя, не просто желая – нуждаясь в нем. Его поцелуи были яростными, полными голода и власти, как и его движения. Все вокруг подернулось легкой дымкой, стало тяжелым, словно горизонт в тумане. Когда она выгнулась, он большим пальцем оттянул ее нижнюю губу. Его прикосновения, точно тлеющие угли, воспламеняли ее плоть. Каждый поцелуй оставлял на коже огненный след. Каждый ее стон был мольбой о большем. Глядя, как раздвоенная молния прочерчивает грозовое небо, она сама могла бы стать ею: трепещущей от испепеляющего жара, озаряющей тьму и наконец взрывающейся громом там, где сталкиваются пламя и лед.

Солнце выглянуло из-за хмурых туч, даря тепло и покой. Лэйола лежала на груди Тэйна, рассеянно водя пальцами по его обнаженной коже.

– Тебя когда-нибудь тянуло переспать с кем-то другим?

– Это ловушка?

Она усмехнулась и, приподняв голову, уперлась подбородком в сложенные руки.

– Нет. Я серьезно. Трудно было меня ждать?

Тэйн завел руки за голову и глубоко вздохнул:

– Что ж, я исключительно привлекательный эльф, и многие девы падали к моим ногам.

Лэйола легонько ущипнула его за грудь:

– Самонадеянный болван.

Он рассмеялся – глубокий, рокочущий смех, казалось, прошел сквозь нее.

– Конечно, было трудно. Не раз, войдя в свои покои, я находил на кровати почти нагую, а то и вовсе раздетую девицу.

У Лэйолы отвисла челюсть.

– И кто это был?

– Чтобы ты могла их наказать?

– Нет, умираю от желания узнать сочные дворцовые сплетни. Перл и... – Она осеклась, не решаясь произнести имя Рейны вслух. – Они говорили, что служанки так пытались повысить свое положение.

– Ну, Вайра, например. Уверен, это Тэлон приказала страже впустить ее.

Лэйола картинно ахнула, будто стала свидетельницей неслыханного скандала, и накрутила прядь его длинных темных волос на палец.

– Неужели? И что же ты сделал?

Тэйн приподнял бровь и с легкой усмешкой спросил:

– Ты и правда хочешь знать?

Она кивнула. Его грудь вздыбилась и резко опустилась.

– Я тогда выпил вина и немного перебрал. А когда вошел в свою комнату, камин уже горел. И вот она стоит там, в одной белой, почти прозрачной ночной рубашке. Не понимаю, зачем вообще нужна была эта тряпка – я все равно видел каждую линию ее тела.

– Впервые стоять перед мужчиной нагой, наверное, страшно. Может, рубашка давала ей хоть какое-то чувство защищенности. Хотя, думаю, она и хотела выглядеть соблазнительно.

– Думаю, когда ты надеваешь что-то подобное, значит, хочешь без слов показать свои желания. Но в твоем случае в этом нет необходимости.

– Я запомню. Продолжай, – улыбнулась Лэйола.

– Ладно. Вайра буквально набросилась на меня. Я на мгновение застыл в изумлении. – Тэйн рассмеялся при одном воспоминании об этом. – Она была словно бешеный барсук. Запрыгнула на меня, обвила ногами талию. А ее поцелуи были... такими мокрыми.

Он содрогнулся.

– Мокрыми?

Лэйола рассмеялась.

– Да, словно меня целовала слюнявая псина.

Лэйола прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться еще громче.

Тэйн продолжил:

– Я быстро пришел в себя и попытался ее отцепить, но она не хотела отпускать. И ухватилась за мое добро.

– Она схватила твой...

Ее взгляд метнулся вниз.

– Мой член и яйца, можешь говорить прямо. Или как тебе «корень и два плода»? Хотя нет, лучше «жезл и самоцветы».

Лэйола с улыбкой покачала головой:

– Какие еще самоцветы? Не слишком ли мелко?

– Тогда уж сливы. А лучше – два налитых яблока.

– Яблока? – она закатила глаза.

– Это лишь образ, любовь моя.

– Мы отвлеклись. Значит, она схватила твой жезл и... виноградины.

– Эй, они давно уже не синие!

Лэйола разразилась хохотом.

– Но да. Она сжала их так, что я чуть не взвыл. У этой девицы ни капли утонченности. Уверен, она набралась советов у какой-нибудь портовой шлюхи и перестаралась. А после, из вежливости, я выпроводил ее через выход для слуг, накинув ей на плечи одеяло.

– Не представляю, как она после такого эльфам в глаза смотрит. А ты куда добрее, чем была бы я на твоем месте.

– Наслышан. Ты подбила глаз какому-то мужчине за то, что он ухватил тебя за зад. Я слышал, как твои друзья рассказывали об этом в таверне в Вересковой Лощине.

Это случилось как раз тогда, когда она вошла туда с Форрестом и Рэном, а его совсем не заметила.

– Спорим, ты тут же в меня и влюбился.

– Я едва не пал перед тобой на колени. Но когда ты вонзила мне в плечо нож в моих же покоях, я понял: ты та самая. Все, о чем я тогда думал: «Эта прелестная дева – дикарка, но она мне по сердцу».

– Создатель, ты когда-нибудь это забудешь?

– Никогда, – поддразнил он.

– А когда ты по-настоящему в меня влюбился? Скажи правду.

Тэйн молчал, глядя на проплывающие в вышине облака. Лэйола же вспоминала множество мгновений, что постепенно растопили ее сердце.

– Хм, я был влюблен в образ, который создал, большую часть своей жизни. И ты поистине ослепила меня, когда явилась в мои покои, чтобы убить. Одна только дерзость чего стоила. – Он улыбнулся. – Но я понял, что между нами все по-настоящему или, по крайней мере, мои чувства были истинными, после похорон. Мы стояли под дождем, ты поскользнулась в грязи и упала прямо в мои объятия. Помнишь?

– Да.

– Я посмотрел на тебя, и меня будто наотмашь ударили. Именно поэтому я должен был попросить у тебя прощения, ведь я не смог бы жить, не получив его. И, Создатель, как же я хотел тебя поцеловать.

– Помню. Ты почти это сделал, но отстранился. Почему?

Тэйн провел большим пальцем по ее губам, не сводя с них взгляда, словно они вернулись в то самое мгновение.

– Прежде чем снова поцеловать тебя, я должен был знать, что ты этого хочешь. И ты сама поцеловала меня на Празднике Жизни.

Она снова опустила голову на его обнаженную грудь, не отрывая взгляда от берега озера. На песок выбралась пара уток, довольно крякая, а следом за ними высыпала вереница крошечных желтых утят.

– Почему кажется, что это было так давно и в то же время словно вчера?

– Странно, правда? – Тэйн провел рукой по ее волосам, мягко массируя кожу головы. – А ты, Лэя? Когда ты поняла, что любишь меня?

– Если быть до конца честной с собой... – Ей хотелось сказать, что все решила та ночь, когда она оставила его одного в башне мага, но нет, это случилось еще раньше. – Думаю, в тот миг, когда я надела цветочный венец. Я ждала, что ты что-нибудь сделаешь, покажешь, что мои чувства настоящие, что я не придумала их себе. И ты не подвел.

Тэйн усмехнулся:

– О, так ты хотела, чтобы я сорвал этот венец, подхватил тебя на руки и усадил к себе на колени?

Лэйола очерчивала пальцем небольшие круги на его гладкой коже, скользя по мускулистой груди.

– А может, я поняла, что люблю тебя, именно по твоей реакции на венец. Иначе я бы никогда не рассказала тебе о Новаке.

– Ты можешь говорить о нем, ты же знаешь. Он хорошо с тобой обращался? Был почтителен?

Лэйола подняла голову и села. Она потянулась к своей рубашке и надела ее.

– Думаешь, я бы стерпела иное обращение?

Рассмеявшись, Тэйн покачал головой и приподнялся на локтях:

– Нет, полагаю, что нет.

– Он был забавным и обладал каким-то мальчишеским обаянием. Стройный, немного выше меня, но ненамного. Любил удить рыбу в реке. Иногда мы ходили вместе, но я терпеть не могу ее потрошить – она слишком скользкая и мерзкая. – Лэйола развязала ленту на конце косы и провела пальцами по длинным локонам. – Мы дружили много лет, и я долго его любила, но совсем не так, как тебя. Я любила его как друга. Думаю, я знала о его чувствах задолго до того, как между нами что-то произошло. Но он никогда не привлекал меня как мужчина. Новак не был уродливым, нет, скорее обычным, но у него было доброе сердце.

– Зато тебя влечет ко мне и моей ослепительной красоте, – поддразнил Тэйн. – И к моему очарованию, не будем забывать про него.

Хотя она могла бы ответить какой-нибудь колкостью, ей хотелось, чтобы он знал правду.

– Ты самый прекрасный мужчина из всех, кого я встречала, Тэйн, и душой ты так же хорош. Я была околдована, когда впервые увидела тебя, пусть твое присутствие и заставляло меня нервничать.

– Прошу, продолжай. Особенно про то, как ты была околдована.

Лэйола закатила глаза и снова принялась заплетать волосы в косу:

– Наши с Новаком отношения не были безоблачными. Стоило нам признаться друг другу в чувствах, как в нем проснулась ревность. Мы стали ссориться чаще, чем когда-либо прежде. Он выходил из себя, когда мужчины на тренировочном плацу слишком долго на меня смотрели. Порой он даже затевал драки из-за непристойных шуточек в мой адрес. В конце концов я запретила ему приходить туда, потому что они лишь сильнее его задирали. И все же он делал меня счастливой. Никто не пек печенье с корицей и сахаром лучше него. И так мило было видеть, как он робел, пытаясь поцеловать меня. Он никогда не хотел заходить дальше, ведь я была связана с тобой. Говорил, что не желает обладать мной полностью, пока я не стану свободной. Пока не смогу принадлежать ему, а не тебе.

Она прикусила губу, размышляя, позволила бы себе влюбиться в Тэйна, будь Новак жив.

– Мы были вместе полтора года, прежде чем чувства взяли верх над его клятвой не делить со мной ложе... В любом случае попытка была довольно неуклюжей. Не думаю, что рядом с ним был кто-то вроде Фэннана, кто подсунул бы ему книгу о том, как доставить женщине удовольствие, – тихо хихикнула Лэйола.

– Так ты никогда прежде не знала истинной вершины наслаждения?

Она покачала головой:

– Нет, до той ночи в руинах. С тобой.

– Что ж, я все равно рад, что он был рядом, когда меня не было. Пусть я и ревную к тому, что он стал твоей первой любовью. – Тэйн взял ее ладонь и поцеловал тыльную сторону. – Но я безмерно счастлив знать, что стану твоим последним и лучшим любовником.

– Дар, за который я благодарна, – ответила она, слегка зардевшись. – Кстати, раз уж зашла речь о Фэннане и любви...

Лэйола поднялась и натянула штаны. То ли время, что они провели на мокрой траве, вернуло ей силы, то ли любовные утехи, но слабость в теле исчезла без следа.

– Не хочу делать поспешных выводов, но звучит это странно...

– Пайпер, – раздраженно прервала его Лэйола, словно сама мысль о ней и Фэннане была нелепой. – Тебе стоит спросить его о Пайпер.

– Эх, – без особого воодушевления отозвался Тэйн и тоже поднялся, чтобы одеться.

– Выкладывай, – потребовала Лэйола.

Почему он против того, чтобы они стали кем-то большим, чем просто друзья?

– Меня это тревожит. Не хочу, чтобы ей было больно. За Пайпер ухаживало несколько Воронов, но сердце ей никто не разбивал, потому что она никого из них не любила. Она всегда ждала, что Фэннан наконец обратит на нее внимание. А Фэннан, как ты наверняка слышала, большой любитель женщин. Он оставляет за собой разбитые сердца, словно пикси волшебную пыльцу.

Они двинулись в обратный путь, через лес, к своим товарищам. Тэйн отодвинул тяжелую ветку, пропуская Лэйолу.

– Но с ней он так не поступит, – уверенно возразила Лэйола. – Она другая. Это же Пайпер.

– Вот и он должен это понимать. Не думаю, что Фэннан зайдет так далеко, если только заточение в подземельях его не изменило.

Когда они подошли ближе к лагерю, звон металла, кряхтенье и грубые выкрики заставили сердце Лэйолы бешено заколотиться. Неужели на них напали?

Глава 24

Тэйн заметил тревогу на лице Лэйолы и схватил ее за запястье, прежде чем она в панике бросилась вперед. Он бы сразу понял, что происходит, где бы ни оказался. Большую часть своей жизни он сам поступал так же.

– Все в порядке, – успокоил он ее. – Они просто упражняются. Наверняка им нужно было отвлечься от случившегося. Мы не любим сидеть сложа руки и хандрить. И не в первый раз теряем друга. Постоянные утраты со временем притупляют боль.

Но Лэйола вряд ли привыкла видеть, как ее товарищи гибнут на поле брани. К несчастью, для Тэйна это стало слишком знакомым зрелищем, и горечь от потери Ганнера уже улетучилась, словно пепел, подхваченный ветром. Он почти желал, чтобы боль оставалась с ним дольше. Словно его скорбь могла хоть как-то почтить память Ганнера. Прошло всего полдня с тех пор, как Ганнера утащили сирены, а Тэйн уже успел забыться в объятиях своей возлюбленной, в то время как сердце его Ворона больше никогда не забьется.

Они вышли из-за деревьев на поляну и, конечно же, увидели, как Пайпер бьется с Лейфом. Она с силой опустила свой меч на клинок Лейфа. Тот крякнул и оттолкнул ее. Лязг, звон, треск! Похоже, их боль утихала не так быстро, как у Тэйна. И ни один из них не давал другому пощады. Нос Лейфа был разбит в кровь, а Пайпер прихрамывала. Тэйн вздохнул, раздумывая, стоит ли их останавливать, но Пайпер была бы зла на него. Она бы заявила, что он вмешался только потому, что она девушка, хотя, по правде говоря, она попросту едва оправилась от ран.

Тэйн опустился на мягкий мох у подножия дерева, усаживая рядом с собой Лэйолу. Он заключил ее в крепкие объятия, прижал к себе и откинул голову, коснувшись затылком грубой коры.

Его солдаты бились так долго, что время, казалось, остановилось. Воздух был тяжел от пота, гнева и досады. Им необходимо было остудить пыл, прежде чем ступить в пределы Брунарда. Опрометчивость могла стоить им всего. Тэйн не хотел новых потерь, а значит, в поместье Брунарда следовало пробраться незамеченными, не потревожив городскую стражу.

Времени на то, чтобы собрать весь батальон Воронов для захвата города, не было, иначе он привел бы их всех – просто чтобы посмотреть, как Брунард лишится всего, прежде чем Тэйн сам его убьет.

В какой-то миг, под звон мечей и шум перебранки, веки Тэйна потяжелели. Тепло и покой, исходившие от прижавшейся к его груди Лэйолы, умиротворили его, и он задремал.

Багровая кровь размазалась по лицу его отца. Из зияющей раны в животе вываливались внутренности, волочась по траве, пока Тенэйбрис, хромая, брел к Тэйну.

– Как ты мог так со мной поступить? – Кожа его стала пепельной, а губы – сине-серыми. Светлые волосы, намокнув от темно-красной крови, прилипли ко лбу. – Как ты мог убить собственного отца? Я дал тебе жизнь. Все, чего я хотел, – твоего прощения, сын мой! Разве ты не помнишь, как радовался, когда я подарил тебе первый меч? Или тот день, когда мы отправились на твою первую охоту в лесу? Я так гордился, когда ты подстрелил своего первого оленя.

Тэйн снова стал маленьким мальчиком, напуганным и дрожащим.

– Прости, отец. Я помню. Помню!

Он закрыл лицо ладонями. Не хотел смотреть. Не мог вынести этого ужасающего зрелища.

– Посмотри на меня! Посмотри!

Теперь Тэйн был уже взрослым, облаченным в доспехи Ворона. Грудь его тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось. Он отступил на шаг от преследующего его гниющего тела Тенэйбриса, но не мог отвести взгляда, словно какая-то магия приковала его, заставляя смотреть, как его мертвый отец приближается к нему.

– Ты позволил ей это сделать, – прорычал тот. Истлевший палец ткнул в сторону Тэйна. – Ты позволил ей отнять мою жизнь. Твоя нареченная. Твоя отвратительная, кровожадная нареченная. Мать никогда тебя не простит. А я буду преследовать тебя до конца твоей жалкой, предательской жизни. Каждый раз, когда ты закроешь глаза, я буду здесь. Ждать тебя.

Тяжело дыша, Тэйн распахнул глаза. Сердце гулко стучало в груди, а прохладный ветерок остужал покрытый потом лоб. Его взгляд лихорадочно метался по лесной поляне в поисках ночного кошмара – ожившего трупа отца.

Это неправда. Этого не может быть.

Он провел рукой по лбу, пытаясь унять нервную дрожь, от которой все тело напряглось в ожидании схватки. Вокруг небольшого костра спали его спутники. Лошади щипали траву неподалеку, у каменного круга. Лэйола, свернувшись калачиком, спала на нем, положив голову ему на бедра. Она была укрыта плащом, и ее тихое, ровное дыхание говорило о том, что ее сон глубок.

Он откинул голову, прислонившись к стволу дерева, и потер виски. Создатель, его отец еще даже не умер, а уже преследовал его. Прекратится ли это когда-нибудь? Часть его души жаждала прощения Тенэйбриса за то, что он заманил его в Пустошь и оставил там на съедение бледным тварям. Но другая часть разума твердила, что в конце концов тиран должен умереть. По вине Тенэйбриса уже пролилось много крови, и еще больше должно было пролиться, если бы он осуществил свое желание вернуть Черного Мага. Разве одна лишь тяга к магии могла заставить его пойти на такой отвратительный шаг? Трудно было представить, что один-единственный эльф способен на подобный эгоизм... Но что, если это решение было не совсем его? Что, если его подтолкнули к этому, извратив его волю и внушив, что так и должно быть? Тэйн никогда не думал об этом прежде, но мог ли Матэйкис держать в своей власти его отца? Возможно ли, что Матэйкис так глубоко и так надолго вонзил когти в его разум? Или, может, это всего лишь ты сам пытаешься найти ему оправдание. Тэйн покачал головой, отгоняя собственные мысли. Тэйн никак не мог понять одного: зачем Матэйкису вообще понадобился его отец? Неужели потому, что он знал, что я смогу ее найти? Но для того, чтобы Тенэйбрис в принципе захотел ребенка с меткой лилии, он уже должен был связаться с Матэйкисом. А это означало, что Матэйкис каким-то образом знал, что Лэйола родится эльфийкой в королевстве Тенэйбриса. Он просто не знал, когда именно. А когда она исчезла, Тэйн остался единственным связующим звеном. Он знал, что Тэйну придется отправиться к ней до ее двадцать пятого дня рождения. Они просто выжидали. Тенэйбрис даже дал им месяцы на то, чтобы полюбить друг друга, прежде чем явить себя живым. Тэйн поморщился. Кажется, он сам угодил прямо в расставленную ими ловушку.

Единственной недостающей деталью этой головоломки была Варлетт. Она точно знала, как разорвать узы истинной пары, что уберегло бы их от превращения в бледных – исхода, которого его отец и Матэйкис, очевидно, не желали. Варлетт могла сделать это в любой миг, но, должно быть, не приходила с этим к Тенэйбрису, пока Лэйола не объявилась в горах. Однако было еще кое-что, чего он никак не мог уразуметь. Варлетт обладала силой, чтобы разорвать узы и забрать Лэйолу себе, если только ей не требовалось что-то от Матэйкиса или Тенэйбриса. Но что именно?

Тихий зевок и шорох в траве заставили Тэйна обернуться. Из густой высокой травы высунулась ярко-красная шапка. Показалась Тифапайн с охапкой грибов с белыми шляпками.

– О, привет. Не думала, что кто-то уже проснулся. Но птицы давно поднялись, судачат о вас, вот мне и не спалось.

– Птицы судачат?

– Еще как. Пара чаек донесла, что вы с Лэйолой, кхм, давеча развлекались на берегу озера.

– И какое птицам до этого дело?

– Ну, они же не могли этого не видеть. Ведь вы были на открытом месте.

Тэйн опустил ладонь на плечо Лэйолы и поморщился:

– Они и сами этим занимаются на открытом месте.

Гномка сунула гриб в рот.

– Верно, – едва слышно прозвучало слово из-за набитых щек. – Но это не просто желание посплетничать, а особенности птичьей жизни. Еще они сказали, что Фэннан портит воздух во сне, но я ничего такого не слыхала.

– Это наглая ложь, – возразил Фэннан, садясь и потирая глаза.

Тэйн усмехнулся:

– Откуда тебе знать? Ты же спишь.

– Знаю. Эта гномка сама вечно пускает ветры. Наверное, от этих ее грибов.

Тифапайн спряталась за грибами, выглядывая одним глазом. Возражений с ее стороны не последовало.

Лейф приподнялся и пригладил свои спутанные рыжие волосы:

– Все портят воздух во сне. Это естественно.

Пайпер, чьи волосы были идеально гладкими, повернулась к остальным.

– Неужели именно с этого разговора мы решили начать утро?

– Пайп, да ты пукаешь громче всех, – хохотнул Лейф. – Но мне это в женщинах нравится.

Пайпер схватила свой свернутый плащ, служивший ей подушкой, и запустила в него.

– Заткнись. Или я снова надеру тебе задницу на тренировке.

– О-о-о, – протянул Фэннан с издевкой. – А ведь она и впрямь тебя вчера знатно отделала. У тебя фингал.

Лейф дотронулся до слегка припухшей багровой кожи под правым глазом.

– И правда. Нынче утром побаливает. Хочешь поцеловать, чтобы прошло, Пайп?

– Мечтай.

Лейф бросил ей плащ обратно:

– Да ладно тебе, мы, рыжие, должны держаться вместе, чтобы плодить больше рыжих.

– Ты как-то слишком быстро перескочил от поцелуя к размножению, Лейф. Хотя бы цветов для начала принеси.

Остальные посмеивались их перебранке. Эвалин, покачивая головой, раздувала угли в костре.

– Для тебя все слишком быстро? Я могу и помедленнее. Совсем медленно. И цветы для тебя соберу в любое время, красавица.

– Хватит, – сказал Фэннан, сжав кулаки. – Отвали от нее.

– Почему? Хочешь завалить ее? – с вызовом бросил Лейф, и в его голосе не было и тени игривости. – Бесишься, что можешь сунуть свой член в любую девицу, кроме Пайпер?

Похоже, не один он заметил, что Фэннан и Пайпер сблизились. Пайпер замерла и опустила взгляд в землю.

Тэйн почувствовал, как сгустился воздух вокруг. Сигфрид, видимо, тоже: он присел на корточки, готовый в любой миг ринуться в бой. Эвалин, подхватив свою чашку и шаль, попятилась на несколько шагов. Тэйн знал Фэннана лучше, чем кто бы то ни было еще, и огненный блеск в глазах его лучшего друга, хоть и едва уловимый, был очевиден. Он и вправду желал Пайпер.

– Кажется, тут назревает любовное соперничество, – громко прошептала Тиф на ухо Тэйну. – Пикантно.

Фэннан расправил плечи:

– То, что она девушка, еще не дает тебе права так с ней разговаривать. Это неуважительно. Она Ворон. Такой же воин, как и ты.

Лейф поднялся на ноги, как и Фэннан. Их разделяло несколько шагов, но стоило их преодолеть, и они бы столкнулись. Тэйн подумывал вмешаться, но решил, что сделает это, только если прольется кровь. Иногда подобные вещи лучше решать самим. А мужчины обычно решают их кулаками.

Прокашлявшись, Пайпер встала и шагнула между ними.

– Это просто шутка. Никакого неуважения, – сказала она Фэннану, а затем, повернувшись к Лейфу, добавила: – Верно?

– Разумеется, – улыбнулся Лейф. – Я уважаю тебя не меньше, чем любого другого Ворона, Пайпер. Ты же знаешь, я просто люблю подразнить. Прежде это никогда не становилось помехой.

Он впился в Фэннана тяжелым взглядом.

Фэннан, сохранив каменно-непроницаемое лицо, молча принялся собирать свои пожитки. По рядам присутствующих пронесся общий вздох. Неужели Лейф и впрямь неравнодушен к Пайпер или он просто вел себя как последняя скотина из-за потери Ганнера? С Лейфом никогда нельзя было знать наверняка. Он попытался ухватить Лэйолу за зад, едва ее завидев, – скорее, чтобы позлить Тэйна, чем из-за чего-то еще, но его флирт не был чем-то новым. Тэйн знал, что Лейф был близок с Перл. Возможно, она была просто другом, а может, между ними не было никаких обязательств.

Повернув голову, Лэйола взглянула на Тэйна. Все еще лежа у него на коленях, она заложила руки за голову. Ее губы тронула улыбка, словно один лишь его вид делал ее счастливой. Он обожал это.

– Доброе утро, – проговорила Лэйола. – Должна признать, с этим отрядом не соскучишься.

Каменный портал загудел энергией, стоило им подойти. Птицы защебетали громче, словно предчувствуя волшебство, и даже с серого неба над их головами сильнее полил дождь. Тэйн и Лэйола обменялись быстрыми взглядами.

– Готов?

– У нас есть надежный план, – ответил Тэйн. – Готов.

Он приложил ладонь к большой круглой арке, и камень потеплел и завибрировал. Стертые письмена на своде испустили слабое свечение.

«Здравствуйте снова».

– Можете перенести нас к окраинам Ньюардена, в Калладиру? – спросил Тэйн.

«Если поделитесь магией».

– Берите.

Лэйола положила свою руку на арку, и Тэйн почувствовал, как портал стал вытягивать его магию, – сперва словно легкий ветерок, скользнувший по коже. Напор усилился, центр портала замерцал светом, а затем закружился, подобно водному омуту, приглашая ступить внутрь.

«Доброго пути».

Тэйн шагнул первым, ведя за собой Фантома. По ту сторону утреннее солнце играло на росистых травинках. Могучие деревья тихо скрипели и покачивались. Фантом опустил голову и вырвал большой клок травы, громко захрустев сочными стеблями. Тэйн глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом сирени с тонкими нотками пряностей и влажного мха. Здесь, в Калладире, всегда было спокойнее. Эту землю не терзали ни войны, ни проклятые твари. Тихая безмятежность – именно такой и должна быть эльфийская земля. Словно в подтверждение его мыслей, на лугу впереди заблеяли овцы. В центре поляны виднелась ферма с небольшим домиком под соломенной крышей. Должно быть, они оказались на окраине столицы.

Остальные члены отряда вышли следом, и Сигфрид встал рядом с Тэйном.

– Город на востоке, примерно в миле отсюда. Я узнаю это место.

Тэйн кивнул и обернулся:

– Помните, что я говорил. Мы здесь ради камня и головы Брунарда, а не для битвы со всей городской стражей Ньюардена. Наша задача – действовать скрытно и незаметно. – Он улыбнулся. – Даже если мы победили бы, вступив в бой. – Лесную тишину наполнил гулкий смех. – Оставьте лошадей. Пора в путь.

Глава 25

Заднюю стену величественного особняка Брунарда, возведенного из камня цвета слоновой кости, укрывал плотный ковер плюща, чьи цепкие плети оплели единственную дверь. До слуха доносился неясный гул проснувшегося города, смешанный с беззаботным щебетом птиц в листве. Лэйола выглянула из-за скрывавшего ее густого куста ежевики, чьи ветви ломились от спелых, налитых соком ягод.

– М-м-м, – донеслось мычание Тиф из заплечной сумы тети Эвалин.

Гномка сорвала аппетитную ягоду и закинула себе в рот. Громкое чавканье у самого уха заставило Лэйолу обернуться и смерить ее гневным взглядом.

– Можно потише? – прошипела Лэйола.

Губы Тиф, перепачканные лиловым соком и семенами, растянулись в виноватой улыбке.

– Профти.

– Ягодами займешься позже.

Тиф вытащила свой маленький кинжал, и ее жующее лицо сменилось свирепой гримасой воительницы.

– Готова к битве, моя королева.

– Ты остаешься здесь.

– Вот так и рушатся мои мечты стать твоей боевой подругой.

Лэйола закатила глаза. Эта гномка боялась всего на свете. Уж кем-кем, а боевой подругой ей точно не суждено было стать.

Двое стражников, весело болтая, обогнули особняк сзади, совершенно не подозревая об угрозе, что таилась всего в нескольких шагах. Их зелено-коричневые одежды и жемчужные нагрудники всколыхнули в Лэйоле воспоминания о дне, когда она рубила, кромсала и убивала одному Создателю известно скольких эльфов. Тогда ее охватила вспышка ярости, что повлекло за собой хаос и крики.

Пот выступил у нее на висках. Она могла лишь догадываться, какие чувства пробуждало это место в Тэйне. Лэйола никогда не спрашивала, как долго его пытали в той клетке. Он уверял всех, что они пришли сюда не для битвы, но, если о ком она и опасалась, что он поступит опрометчиво, так это был именно Тэйн.

Прохладное дуновение коснулось шеи Лэйолы, и ее охватило безошибочное чувство, что кто-то стоит совсем близко. Резко обернувшись, она потянулась было за мечом, но тут же опустила руку. Позади них с Тэйном, словно возникнув из воздуха, преклонил колено Сигфрид. Все эльфы ступали легко, но Сигфрид двигался бесшумно, точно призрак.

– Ни дракайны, ни Брунарда на моем пути не встретилось, – тихо произнес он. – Похоже, город живет своей обычной жизнью.

– Хорошо, тогда входим, – сказал Тэйн.

Отряд затаился в тишине. Даже их дыхание было едва слышно. Но Лэйоле казалось, что ее сердце стучало оглушительно громко. Она начала считать: раз, два, три, четыре... тридцать один. Из-за угла показался другой отряд стражи, сменивший предыдущий. Вороны снова затаились, отсчитывая время между обходами.

– У нас есть окно примерно в тридцать секунд, чтобы проскользнуть в ту дверь, – сказал Тэйн. В здании было как минимум два сменных караула, а учитывая его размеры, возможно, и больше. – Я пойду первым, чтобы ее открыть.

– Ты? – возмутился Фэннан. – Ну уж нет, если кто и пойдет первым, так это один из нас, кем не жаль пожертвовать. Я пойду и вышибу эту дверь.

– Никем из вас жертвовать нельзя, – резко отрезал Тэйн.

– Выбивать ее будет слишком шумно, – прошипела Пайпер. – А стража сразу заметит разнесенную в щепки дверь.

– Тэйн прав, – сказал Лейф. – Это работа для него. Ты ведь с легкостью сломал замок на клетке Лэйолы.

Тэйн мгновение сидел молча, потирая щетинистый подбородок.

– Да. Есть, правда, риск повредить дверную ручку, – признался он, – но я готов рискнуть.

Лэйола уставилась на большую замочную скважину под круглой золотой рукоятью. Она уже проворачивала подобное, когда освобождала Тэйна.

– Я справлюсь, и заметных повреждений не останется.

– Твое колдовство может привлечь бледных, если они окажутся поблизости, – сказала тетя Эвалин, стоявшая рядом с Лэйолой.

– Скорее всего, они пошли по нашему следу к приозерным городам. Если поблизости и остались бледные, то их немного и городская стража с ними разберется. Это будет скорее подспорьем, чем помехой.

– Это опасно, Лэйола. – Тетя Эвалин мягко положила руку ей на плечо.

Она, как никто другой, знала о последствиях применения такой магии. Однажды Лэйола чуть не погибла из-за нее.

– Либо мы рискуем, либо готовимся к большой битве, и тогда Брунард будет предупрежден и успеет сбежать.

Вороны переглянулись. В поле зрения показался еще один отряд стражи. Все тут же пригнулись ниже. Тэйн скривился, но кивнул, и, как только стражники скрылись из виду, он наклонился ближе.

– Я буду прямо за тобой. Внутри наверняка окажется стража, которую нам нужно будет немедленно утихомирить. Эвалин, вы ждете здесь. Если начнется резня, бегите к лошадям. Ты тоже, Тифапайн.

– Я свистну, если кто-нибудь появится, – сказал Фэннан.

Лэйола глубоко вздохнула и кивнула. Они замерли в напряженном молчании, выжидая, пока следующий патруль не пройдет мимо и не скроется из виду. Затем она ринулась вперед. Рубашка зацепилась за шип ежевичного куста, который пропорол рукав и оцарапал ей руку. Лэйола поморщилась от жгучей боли, но не сбавила шага. Оказавшись у двери, она посмотрела в обе стороны, чтобы убедиться, что путь по-прежнему свободен. Давай же, быстрее, быстрее. Сердце бешено колотилось. Она приложила правую ладонь к замку и высвободила свою магию. Раздался тихий щелчок ломающегося металла, и другой рукой она повернула золотую ручку.

Воздух прорезал свист. Проклятие. Неужели уже прошло тридцать секунд? Тэйн распахнул дверь, схватил ее за руку и втащил в темный коридор. Ее глаза быстро привыкли к смене освещения. Слава Создателю, они были одни.

Тэйн осторожно притворил дверь. Они молча ждали криков, тревоги или того, что внутрь ворвется стража. Удар сердца, другой, третий – ничего.

– Они нас не заметили, – пробормотал Тэйн.

Оба, Тэйн и Лэйола, отступили в сторону, освобождая место, чтобы впустить остальных, как только пройдут стражники. Пока они ждали, Лэйола огляделась. В самом конце длинного коридора горел одинокий факел. Откуда-то поблизости доносилось тихое позвякивание, похожее на стук котлов и сковород. Здесь было тепло – такой жар мог исходить от печи. И как только она привыкла к затхлому запаху сырости, то уловила нотки пирогов или чего-то столь же сладкого.

Дверь щелкнула, и остальные четверо проскользнули внутрь, заполнив собой небольшое пространство. Пайпер ткнула Лэйолу локтем:

– Что у вас тут?

– Пока никого не видно.

– Вы знаете, как устроено это место? – спросил Фэннан.

– А что, если его здесь нет? – вмешался Лейф. – Что, если дракайна добралась сюда первой?

Лэйола повела плечом:

– Тогда мы скоро это узнаем, не так ли?

Тэйн вышел вперед:

– Я никогда не был в этой части поместья. Когда меня приводили сюда, то провели от входа в большую залу для приемов. Лестница вела на верхний ярус, и на обоих этажах было множество дверей. Брунард может быть где угодно.

– Почему бы нам не начать с того, чтобы спросить ее, – предложил Сигфрид, держа в руке лук и нацелив стрелу в женщину, стоявшую в конце коридора.

Она замерла, сжав руки в кулаки. На ней был повязан белый фартук, а светлые волосы собраны в растрепанный пучок на макушке.

– Не кричи, или эта стрела найдет свою цель, – предупредила Пайпер, шагая к ней с кинжалом в руке.

Лейф пропустил Лэйолу вперед, жестом показав, что уступает ей дорогу. Она и Тэйн пошли бок о бок. Взгляд служанки был прикован к Тэйну, несмотря на то что Пайпер держала оружие наготове, а Сигфрид был готов выпустить стрелу. Ее подбородок дрожал. Пайпер схватила девушку за руку и оттащила к стене, чтобы их не было видно из кухни.

Тэйн остановился перед ней:

– Мы не тронем тебя, если будешь молчать.

– Вы... вы... – Ее голос сорвался.

– Тэйн Атаэль, да.

– Вы здесь из-за л-лорда Брунарда.

– Весьма проницательно, – усмехнулся Тэйн. – Где он?

Ее грудь вздымалась все быстрее, дыхание стало прерывистым.

– Он на-на... – заикаясь, она сглотнула. – Наверху, в своих покоях.

– И где именно его покои?

Эльфийка крепко зажмурилась:

– Все п-правое крыло в-верхнего этажа.

– Там есть вход для слуг?

Она покачала головой.

– Ты лжешь?

– Я... я... н-нет.

Лэйола не могла понять, всегда ли служанка так заикалась, или это было от страха.

– На в-верхний этаж ведут только л-лестницы в вестибюле.

– Сколько сейчас поваров на кухне?

Девушка подняла руку и показала четыре пальца. Тэйн кивнул и повернулся к Воронам:

– Связать и заткнуть им рты.

Пайпер схватила служанку за руку и потащила за собой, приставив к ее боку острие кинжала.

Бесшумные, словно тени, Вороны скользнули за угол. Лэйола следовала позади, наблюдая, как они схватили трех других поваров, прежде чем те успели издать хоть звук. В центре кухни возвышалась большая деревянная колода. На ней стояли разные миски и блюда, лежали нарезанные овощи и целая туша свиньи. Ее ярко-розовая кожа и широко раскрытые черные глаза вызывали тревогу. Лэйоле казалось, что свинья вот-вот вскочит и завизжит. Сверху на крюках висели котлы и сковороды, а на каменных плитах пола и столешнице белела рассыпанная мука.

У дальней стены стоял огромный винный стеллаж. Лейф подошел и взял одну бутылку.

– Вы ведь не возражаете, если я угощусь?

– Ты серьезно? – протянул Фэннан.

– Я хочу взять ее с собой, а не пить сейчас, разумеется.

Лэйола улыбнулась и медленно покачала головой. Словно это имело хоть какое-то значение в такой миг.

– А ведь у них и вправду лучшее вино, – сказал Тэйн, подмигнув Лэйоле. – Да еще и из личных запасов Брунарда? Должно быть, отменное.

Лэйола провела рукой по влажному лбу. Казалось, от каменной печи исходило столько жара, что они и сами могли в ней зажариться. Лишь одно окно, высотой ей по плечо, было приоткрыто, впуская слабый ветерок... всего одно крохотное окошко. Стражники могли их заметить. Она метнулась через комнату и нырнула за белую, подвязанную сбоку занавеску. Снаружи донеслись голоса. Проклятие! А следом появились и лица. Лэйола ахнула и резким движением задернула ткань.

– Эй, – окликнул один из стражников.

Она отчаянно замахала рукой, призывая всех укрыться. Они затащили слуг в открытую кладовую, а Лэйола вынула меч из ножен, положила его на стол и прижала лезвие к стене, чтобы его не было видно. После она сорвала с ближайшего крюка фартук, накинула его через голову и, едва успев завязать тесемки за спиной, почувствовала, как чья-то рука схватила занавеску и отодвинула ее в сторону.

Лэйола взяла миску с мукой и погрузила в нее руку, но нащупала внутри что-то мокрое и клейкое. Пара яиц.

– Здравствуйте, – произнесла она с широкой улыбкой. Пожалуй, даже слишком широкой. Она постаралась немного расслабить лицо. – Как поживаете?

Вьющиеся светло-каштановые волосы стражника были наполовину собраны сзади, а от улыбки у глаз собирались морщинки.

– Не видел тебя раньше. Ты новенькая?

Его напарник хлопнул его по плечу:

– Пойдем, некогда нам с хорошенькими служанками болтать. – И он двинулся прочь.

«Уходи же с ним, прошу», – безмолвно взмолилась Лэйола, не стирая с лица застывшую улыбку.

– Только приступила к обязанностям, – ответила она, смешивая яйца с мукой.

– Ты не отсюда, верно? – Его взгляд скользнул по ее лицу и опустился на грудь. – И с лордом Брунардом, полагаю, еще не встречалась?

Сердце Лэйолы заколотилось. Она нервно рассмеялась, пытаясь скрыть волнение:

– А при чем здесь это?

Он кивнул на нее:

– Лорд Брунард не оставил бы на кухне такую красавицу. Он бы... – его губы скривились в легкой усмешке, – нашел тебе другое применение.

Другое применение? Судя по его тону и перемене в поведении, ничего хорошего это не сулило. Что он делал с красивыми женщинами?

– Ты прав. Я недавно переехала сюда из Квиндара, – назвала она единственный другой калладирский город, который знала.

– Славный город. – Его голубые глаза обежали комнату за ее спиной. – А где все остальные?

Эти слова заставили второго стражника остановиться. Создатель, нет. Просто уходите. Она не хотела их убивать: другая пара стражников заметит, и их раскроют.

– Эм, кажется, остальных скрутила нутряная хворь. Им пришлось искать отхожее место. Вам бы лучше держаться подальше.

– Нутряная хворь?

Второй стражник развернулся на каблуках и зашагал прочь. Кажется, он все быстро понял.

Лэйола почувствовала, как румянец заливает ей шею. Разве так не называют расстройство желудка? Почему этот эльф не понял?

Тут глаза стражника расширились.

– А-а. – Он отступил на шаг. – Ясно. Что ж, мне пора идти. Просто предупрежу тебя, новенькая: если лорд Брунард тебя увидит, то захочет в свой гарем. Он щедро вознаграждает женщин, но... не знаю, ты кажешься слишком хорошей для этого.

Она взмахнула рукой, перепачканной мукой:

– Спасибо за предупреждение. Прощай.

С этими словами он поспешил догнать своего напарника. Напряженные плечи Лэйолы опустились, она поставила миску на стол и снова задернула занавеску.

Вороны выбрались из кладовой. Лэйола сдернула через голову фартук и бросила его на прилавок.

– Гарем? У него есть гарем из женщин для утех? – Создатель, одна мысль об этом вызывала у нее отвращение. Она была благодарна, что Тэйн совсем не похож на типичного мужчину, облеченного властью.

Тэйн пожал плечами.

– Серьезно? Тебя это не ужасает? Не беспокоит?

Тэйн притянул ее к себе в объятия и провел ладонями вверх и вниз по ее рукам:

– Это неправильно, но нас не касается. Я видел их, когда был здесь в прошлый раз, так что не удивлен так сильно, как ты.

– О, и ты все равно предложил ему свою сестру в жены?

– Все сложно. Я же не предлагаю ее сейчас, верно?

– А знаете, что будет отличной идеей? – произнес Лейф, постукивая пальцем по подбородку. Лэйоле не понравился озорной блеск в его глазах. – Вы с Пайпер войдете в его покои, переодевшись наложницами из его гарема. Вам двоим будет легко пройти мимо стражи.

Суровое выражение на лице Пайпер заставило Лэйолу рассмеяться. Та явно была не в восторге от этой затеи.

– А почему бы нам не нарядить в юбку тебя и не нарумянить тебе щеки?

Лейф ухмыльнулся:

– Если бы это сработало, то я бы так и сделал. Но не думаю, что Брунарду нужен кто-то с хозяйством между ног и бородой на лице.

По комнате прокатился гулкий смех. Фэннан постучал сапогом по полу:

– А ведь на самом деле идея неплохая.

– Категорически нет, – отрезал Тэйн.

Лейф вскинул руки:

– Здесь нет входа для слуг, а единственный путь наверх – лестница в главном зале. Так что, если ты не хочешь, чтобы мы устроили потасовку...

– О, я лучше устрою резню, чем подвергну девушек такому риску, – прорычал Тэйн. – Я узнал некоторых из этих стражников и помню, что они со мной сделали.

– Тогда Брунард может ускользнуть, – сказала Лэйола, прикусив нижнюю губу. Если он узнает об их приближении, они упустят свой шанс заполучить камень. Она не могла поверить, что собирается это сказать, но все же произнесла: – Я сделаю это.

У Пайпер отвисла челюсть.

– Лэйола.

– Нет, не сделаешь, – отрезал Тэйн. Его скулы напряглись, и он покачал головой. – Во-первых, он может тебя узнать. Сомневаюсь, что он забыл лицо эльфийки, которая разнесла его город своей магией.

– Тогда пойду я, – сказала Пайпер. – Меня он не знает. Я заставлю его сказать, где камень.

– Собираешься выудить из него сведения в постели? – с легкой язвительностью в голосе спросил Фэннан. – Ты же не можешь просто спросить его.

– Иногда ты настоящий козел, – вспыхнула Пайпер, ее щеки залил румянец. – Есть и другие способы убеждения.

– Ты не пойдешь одна, – сказала Лэйола, скрестив руки на груди. – Даже если лицо покажется Брунарду знакомым, он никогда не заподозрит, что Лэйола Несущая Свет, невеста Тэйна, войдет в его покои под видом наложницы из гарема. А если и заподозрит, что ж, тогда мы с Пайпер его оглушим.

– Я пойду с ними, – сказал Лейф. – Раздобудьте мне форму стражника.

– Во-первых, у тебя весь лоб в татуировках, – сказал Тэйн. – В Калладире так никто не делает. И... – Его лицо, искаженное яростью, стало мрачным, как тень. С резким выдохом он добавил: – Я буду тем, кто сопроводит вас в одежде стражника. Все, что нам нужно, – это добраться до его покоев.

Кое-кто из остальных недовольно заворчал. Фэннан шагнул вперед:

– Если кого и узнают, так это тебя.

– Тогда я надену капюшон. Некоторые из стражников их носят.

С досадливым ворчанием Фэннан махнул рукой и отвернулся:

– А, делай что хочешь. Ты всегда так поступаешь.

Один из поваров выдал им местонахождение раздевалки, где хранились нескромные наряды для девушек и запасная мужская форма, и вот Пайпер, Лэйола и Тэйн уже стояли перед большим зеркалом в полный рост. Белье Лэйолы трудно было назвать чем-то большим, нежели лоскутами ткани. Белый платок прикрывал ее спереди и сзади, едва доходя до верха бедер, и держался на тонкой тесемке, обвивавшей талию. Верхняя часть наряда немногим превосходила размерами ее лиф с цветочным кружевом, и вдобавок она повязала на пояс золотую цепочку, с которой свисали маленькие луны и звезды. Корсаж Пайпер был темно-фиолетовым, с высокими вырезами на бедрах и глубоким декольте, что доходило до самого пупка. Лямки на плечах были не толще пальца, а спина оставалась совершенно открытой, если не считать узкой полоски ткани чуть ниже поясницы.

Тэйн жадно окинул взглядом стан Лэйолы:

– Это будет... любопытно. Думаю, тебе стоит забрать это с собой, когда мы отсюда уйдем.

Пайпер скрестила руки на груди:

– Когда другие стражники станут отпускать замечания по поводу нашей внешности – а они непременно станут, – держи себя в руках. Я знаю, тебе не понравится, если кто-то посмеет прикоснуться к Лэйоле или даже просто взглянуть на нее.

Не сводя пристального взгляда с лица Пайпер, он ответил:

– Я буду совершенно спокоен.

– Угу, – пробормотала она. – Помни: от того, сможешь ли ты играть свою роль, зависит, найдем ли мы камень, не устроив при этом побоища.

Тэйн вскинул ладони, сдаваясь:

– Буду паинькой.

– А ты, – Пайпер ткнула пальцем в сторону Лэйолы, – не вздумай закатывать истерику, если кто-то шлепнет тебя по заднице.

– Мы понимаем свои роли, – Лэйола приложила руку к груди. – Покорная потаскуха и... – она вцепилась в предплечье Тэйна, – верный пес лорда Брунарда.

С довольной полуулыбкой Пайпер распахнула дверь. За ней оказался огромный вестибюль с позолотой на дверных проемах и полах, с богато украшенной фурнитурой. Вычурные картины в массивных рамах и сверкающие люстры придавали этому месту поистине королевский вид. Алый ковер, пролегающий через центр зала, вел к лестнице в дальнем конце.

Пайпер шагнула первой, и стражник тут же преградил ей путь. Его взгляд прилип к ней, словно мед, а губы растянулись в наглой ухмылке.

– Привет, красотка.

Резко вдохнув, с пересохшим горлом, Лэйола скользнула к ней и встала рядом. Она не хотела, чтобы Пайпер чувствовала себя одиноко под этим сальным взглядом. Внимание стражника переключилось на Лэйолу, а точнее, на ее грудь, которая была куда пышнее, чем у Пайпер.

– Создатель, вы двое такие же сладкие и соблазнительные, как пирог из ягод пикси. М-м-м...

Тэйн встал слева от Лэйолы:

– Лорд Брунард велел привести новых девушек.

Приподняв брови над темными карими глазами, стражник издал чмокающий звук губами в сторону Лэйолы.

– Еще бы он не велел.

Лэйола бросила на Пайпер раздраженный косой взгляд. Это будет сложнее, чем она думала. За такое ей хотелось пнуть кого-нибудь между ног. Пайпер же, не выходя из роли, покорно держала взгляд опущенным.

Другой стражник, с глазами голубыми, как небо, покинул свой пост в другом конце зала и неторопливо направился к ним.

– Новенькие? – спросил Голубоглазый.

– Похоже на то, – ответил ему Кареглазый.

Лэйола прикусила нижнюю губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Она полагала, что служанки должны быть молчаливыми.

– Да, – ответил Тэйн. – Уверен, лорд ждет их с нетерпением.

– Он сейчас с Лорабел, а мы все знаем, что фаворитка не любит делить ни с кем его ложе, – хохотнули оба стражника.

Тэйн присоединился к их веселью, словно прекрасно понимал, о чем они говорят.

– Может, у него появится новая любимица, а то и две, – произнесла Пайпер таким соблазнительным голосом, что даже Лэйола удивилась. – Но мы этого не узнаем, если нас и дальше будут держать здесь.

Кареглазый обхватил Пайпер рукой за бедра и притянул к себе.

– Чего он не знает ему не повредит. Мы могли бы быстро занять одну из комнат.

Последовавшее за этим подмигивание было особенно омерзительным. Создатель, неужели он считает себя обаятельным?

Тэйн заметно напрягся и протяжно, но тихо выдохнул.

«Держи себя в руках, Тэйн», – подумала Лэйола.

С тихим смешком Пайпер мягко убрала его руку:

– Я пришла сюда к лорду Брунарду, но благодарю за предложение.

Он сжал ладонью ее ягодицу и сказал:

– Время от времени он позволяет нам потешиться. Если ты этого хочешь, разумеется.

– Но это его решение, не так ли? И ее, – вмешалась Лэйола, надеясь отвлечь их внимание от Пайпер. – А не твое. Так что не смей ее касаться, пока она сама не попросит.

– А эта дерзкая. – Кареглазый отпустил Пайпер. – Бьюсь об заклад, в постели ты сущий ураган.

Каким-то чудом Тэйн промолчал и лишь сжал кулаки по бокам.

Голубоглазый тыльной стороной ладони коснулся плеча Кареглазого.

– Она права. Я не хочу лишиться здешних привилегий. Лучше оставь их в покое. Помнишь, как ты схватил Гринеллу за грудь прямо у него на глазах и он чуть не отрубил тебе руку?

Кареглазый с ворчанием отступил, освобождая им дорогу:

– Как такое забудешь? Проходите, дамы.

Они быстрым шагом направились к лестнице в конце зала.

– Эй, а ты кто такой? Я тебя раньше не видел.

– Продолжайте идти, – прошептал Тэйн им в спину.

– Стоять!

– Идите вперед, – сказал Тэйн. – Я догоню.

Лэйола почувствовала, как исчезло тепло его тела за ее спиной. Она украдкой оглянулась через плечо и увидела, как Тэйн развернулся к очередному стражнику. Пайпер обхватила ее запястье, не сбавляя ровного шага.

– Пусть сам разбирается.

– Они могут его узнать, – прошипела Лэйола.

– Тогда, полагаю, он получит бой, которого так хотел.

Они добрались до первой ступени и начали медленно подниматься. Лэйола вцепилась в золотые перила, не в силах отвести взгляд от Тэйна, оставшегося внизу.

– Я из Квиндара, как и девушки. Им нужен был провожатый, и я просто довожу их до места.

Лэйола ждала, и в оглушительной тишине сердце бешено колотилось в груди. Тэйн говорил очень уверенно, и она не представляла, как стражник мог бы заподозрить неладное. Ложь слетала с его языка как непреложная истина.

Поверь ему. От этого зависит твоя жизнь, тупой ты придурок.

Стражник настороженно кивнул:

– Ладно... но ты замолви за меня словечко перед рыжей, ладно?

– Без проблем, – ответил Тэйн.

К тому времени, как Лэйола и Пайпер добрались до верхнего яруса и встали перед двустворчатыми дверями, на которых были выжжены два вставших на дыбы черных медведя, Тэйн уже взбежал по лестнице. Он перескакивал через две ступени зараз, и не успела она опомниться, как его рука опустилась ей на плечо. К счастью, на этом ярусе больше не было стражи, с которой пришлось бы разбираться.

– А теперь самое интересное, – сказала Пайпер. – Только позволь говорить мне.

Глава 26

Пайпер надавила на плоскую золотую дверную ручку. С тихим щелчком и протяжным стоном створки медленно подались внутрь. Слева виднелся незажженный камин с полкой из переливчатого голубого камня, какого она прежде не встречала. В отличие от простого убранства покоев Тэйна в замке Мракбург в этой комнате было множество полочек со статуэтками и вазами, полными цветов, а стены украшали картины, изображавшие битвы, но на какой-то удивительный манер – как нечто прекрасное. Воины на них будто не сражались на мечах, а кружились в танце среди нежных пастельных тонов, пушистых белых облаков и синего неба. Диван и софа окружали серебристый прямоугольный ковер. На столике в центре красовалась тарелка, наполовину пустой бокал вина и старая книга, из которой выбивались растрепанные страницы. Воздушные белые занавески на открытом балконе шевелились и плясали на ветру.

Почему здесь было так тихо? И где же был Брунард? Справа виднелась арка, ведущая в другую часть покоев, где Пайпер заметила изножье кровати. Толстые столбики бежевого дерева были испещрены резными завитками, ягодами и листьями.

– Есть кто? – тихо позвала Пайпер.

Лэйола едва не подпрыгнула, когда ее голос нарушил тишину. Ей казалось, будто они бесцеремонно вторгаются в чью-то жизнь. Но, по крайней мере, они не застали хозяина за чем-то сокровенным, иначе непременно бы что-нибудь услышали.

Тэйн, словно тень, скользнул по деревянным половицам, осторожно шагнул на балкон и скрылся за занавесками. В соседней комнате скрипнул пол. Там кто-то был. Лэйола и Пайпер, кивнув друг другу, направились к арке. Лэйола первой переступила порог, и в тот же миг холодный металл лег ей на шею. Она замерла, едва ощутив укол, и затаила дыхание, боясь неосторожным движением вогнать лезвие глубже.

– Лорд Брунард. – Глаза Пайпер испуганно расширились, когда она посмотрела влево от Лэйолы. – Мы не причиним вреда. Мы новенькие...

– В мои покои женщины допускаются лишь по приглашению.

Лэйола едва различала краем глаза рыжеватые волосы и светлую кожу, но не смела пошевелиться. Ему хватило бы малейшего нажима, чтобы перерезать ей горло. Подняв руки, Пайпер шагнула ближе. Она метнула взгляд на комнату позади и едва заметно покачала головой.

– Господин. – Она протянула к нему руку и облизнула губы. Он не отшатнулся и не проронил ни слова, пока она подходила, и тогда Пайпер скользнула пальцами по его обнаженной руке. Лэйола осмелилась чуть повернуть голову, чтобы проследить за следующим движением своей подруги. Пальцы Пайпер заплясали на его плече, а затем ласково соскользнули вниз по спине. Она уткнулась подбородком в изгиб его шеи и тихо прошептала на ухо: – Ваша стража решила, что мы станем приятным сюрпризом. Подарком.

– М-м-м, – промурлыкал он. – Неужели? – Но своего оружия он так и не убрал. Он прошел вперед и встал прямо перед Лэйолой. Ей стоило огромных усилий не отпрянуть и не позволить своей бурлящей магии разнести эту комнату в клочья. В конце концов, именно этот эльф пытал Тэйна. Она ожидала, что он окажется уродливее или хоть какой-то знак его злодеяний отразится на лице, но он был прекрасен, как и большинство эльфов, а некоторых даже превосходил красотой. Его темные глаза сверкали, изучая ее фигуру. Он медленно провел кинжалом по ее горлу, вдоль ключицы, а затем осторожно прижал острие к коже над левой грудью. – Я слышу, как бьется твое сердце. Нервничаешь?

– Да, – ответила она.

– Ты боишься?

Лэйола мельком взглянула на Пайпер. Ее подруга провела руками по его груди, а затем вверх по спине.

– Нет.

– Никогда прежде не делала ничего подобного, верно? Не предлагала себя мужчине, которого не знаешь.

«Даже близко», – подумала Лэйола.

– Вы правы, лорд.

И почему он до сих пор не убрал кинжал от ее груди? А Пайпер молчит, хотя обещала говорить?!

Он склонил голову, целуя тыльную сторону ладони Пайпер, пока та разминала ему плечи. Им следовало составить план поточнее. Каков был этот проклятый план? Фэннан говорил, что придется выбить из него правду силой, но Пайпер уверяла, что у нее есть иные способы убеждения, а Лэйола, по правде говоря, пошла с ней лишь для поддержки. Ее единственной мыслью было привязать этого ублюдка к стулу и вырывать ему ногти, пока он не выдаст местонахождение Камня. Создатель, какая же она все-таки дикарка, лишенная всякой утонченности.

Брунард изучал ее лицо, не упуская ни единой детали. Она же, не отрывая взгляда, считала удары собственного сердца – лишь бы сосредоточиться на чем-то, кроме рвущейся на волю магии и лезвия, что холодом касалось кожи. Узнал ли он ее? Пронеслись долгие, тягучие мгновения. Он должен был узнать. Но что тогда? Вонзит ли он свой кинжал ей прямо в сердце?

Пайпер, скажи же что-нибудь!

– Люблю невинных, – произнес он и скользнул другой рукой по ее животу, продев пальцы под цепь, что обвивала ее талию. От этого оскверняющего прикосновения по коже пробежали мурашки. – Тех, кого нужно всему учить.

Какой же отвратительный ублюдок.

Лэйола больше не могла терпеть лезвие у самого сердца. Она обхватила рукой острый металл и слегка оттолкнула его. Кинжал впился в ладонь, но эту боль она приняла с радостью. Он не ослабил нажим. У этого эльфа страсть к клинкам? Она всерьез задумалась о том, чтобы ударить его коленом в пах, вырвать кинжал и обратить оружие против него самого. Но нужно было дать Пайпер еще немного времени, чтобы та успела сделать все, что задумала.

– Мой лорд, молю вас.

Брунард улыбнулся и убрал оружие:

– Было так сладостно наблюдать, как ты все больше и больше нервничаешь. Ты словно испуганная лань, а это для меня в новинку. Большинство девиц, что попадают ко мне, опытны и жаждут угодить.

Он прижал Лэйолу к стене, уперев ладони по обе стороны от ее головы:

– Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать, драгоценная?

Она с трудом сглотнула:

– По правде?

Брунард намотал на палец прядь ее длинных волос и дернул так, что стало больно.

– С удовольствием послушаю тебя.

Однако, не дав ей ответить, он наклонился и впился в ее губы поцелуем.

Проклятие.

Она застыла. Отвращение поднялось изнутри, когда вкус вина на его языке наполнил ее рот. Неужели он пьян? И, святой Создатель, видит ли это Тэйн? Ей захотелось со всей силы впечатать кулаки ему в грудь. Почему не вмешивается клятая Пайпер? Заглянув ему за спину, она увидела, как та молча роется в сундуке у изножья кровати. Неужели именно Лэйола должна была отвлекать Брунарда?

Она уперлась ладонями ему в грудь и оттолкнула – мягко, но достаточно настойчиво, чтобы он оторвал от нее свои губы.

– Знаете, что я хотела бы с вами сделать, лорд Брунард?

Вырезать ваше гнусное сердце.

– Скажи мне, – взмолился он. – Я люблю смотреть, как движутся твои губы. Они такие мягкие и пухлые.

Он снова подался вперед, пытаясь ее поцеловать.

Пайпер, оказавшись позади, развернула его подбородок к себе.

– Поиграйте лучше со мной. Вы уделяете все внимание ей. – Она сунула ему в руку полный бокал вина. – Выпейте еще, лорд.

Бросив на Лэйолу извиняющийся взгляд, она взяла его за руку и повела к кровати.

Брунард запрокинул голову и осушил бокал за несколько секунд.

– Ты просто прелесть, милашка. – Он схватил ее за волосы, заставив остановиться. Поднеся прядь к носу, он вдохнул ее аромат. – Обожаю рыжих. Вы не так остро чувствуете боль.

Пайпер развернулась и схватила его между ног. Брунард тихо зашипел.

– В ваших волосах тоже есть рыжина, так скажите мне, это больно или вам нравится?

– Больно, и по какой-то причине мне это нравится, – невнятно пробормотал он.

То ли вино так сильно ударило ему в голову, то ли в нем было что-то еще.

– Так я и думала, – пропела Пайпер, затем взяла его за плечи и толкнула на кровать. – Я слышала, у вас есть Всевидящий Камень. Это правда, мой лорд?

Лэйола едва сдержала стон. Неужели Пайпер вот так просто все выпалила? Создатель, да он же не отдаст камень без боя.

Но, к ее изумлению, он кивнул, не сводя с нее жадного взгляда, пока она взбиралась на него.

– Да. А зачем тебе этот камень?

– Где он?

Его бровь дернулась, и этот вопрос, кажется, немного его отрезвил. Он схватил Пайпер за горло, и та тут же вцепилась в его запястье обеими руками.

– Почему ты спрашиваешь меня о камне?

Проклятие. Лэйола потерла лицо и двинулась через всю комнату к ним. Вино ударило ему в голову не так сильно, как они рассчитывали.

– Не трогайте ее. Это была моя затея.

– Какая именно? – рявкнул он.

– Прийти сюда и попросить камень. Он мне нужен. Это важно.

Его остекленевшие глаза сощурились, но он лишь крепче сжал пальцы на горле Пайпер. Ее хрип заставил Лэйолу похолодеть от ужаса.

– Значит, вы не мой подарок.

– Нет.

Брунард опустил руку, и Пайпер с шумом втянула воздух, обхватив ладонями шею. Он оттолкнул ее в сторону и поднялся.

– Только за то, что у вас хватило дерзости и умения проскользнуть мимо моей стражи и пробраться сюда, я выслушаю, что вам нужно. Но если я решу, что вы лжете, то не скажу, где он, и поверьте мне – вы его никогда не найдете. – Он смерил Лэйолу взглядом с головы до ног. – К тому же я питаю слабость к красивым полуобнаженным девам, будь они Высшими эльфийками или нет.

Как он узнал?

Он обошел Лэйолу, слегка покачиваясь, и направился в комнату, где они оставили Тэйна. Она была удивлена, что тот до сих пор не вмешался. Лэйола сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Нашел ли Тэйн, где спрятаться? Что он сделает, когда они встретятся? Будет угрожать Брунарду смертью? Что-то подсказывало ей, что тот скорее умрет, чем отдаст Тэйну хоть что-нибудь.

Она ждала криков Тэйна или звуков ударов, дробящих плоть и кости, но полуобнаженный Брунард лишь неспешно подошел к дивану и взял бокал вина.

– Почему вы обе все еще стоите? Прошу, садитесь.

Он лениво махнул рукой в сторону дивана напротив и откинулся на спинку, широко раскинув ноги, словно его ничто в мире не заботило. Слава Создателю, на нем были штаны.

Лэйола взглянула на Пайпер. Куда исчез Тэйн? Здесь не было ни полок, ни дверей, ни теней, в которых или за которыми можно было бы укрыться. Ее взор скользнул к балкону. Неужели он просто дал им возможность поговорить с Брунардом? Должно быть, он верил, что местонахождение камня можно выяснить без пыток и резни.

Лэйола грациозно опустилась на мягкий темно-синий диван, устроив ладони на своих обнаженных бедрах. Она держала спину прямой, не чувствуя себя в достаточной безопасности, чтобы откинуться назад и расслабиться. Какую же историю ей выдумать, чтобы убедить его отдать камень?

Пайпер застыла рядом с ней в такой же напряженной позе, начеку, ожидая от Брунарда какого-нибудь опрометчивого поступка. Внимание Лэйолы привлекла потрепанная серебряная книга с выпадающими страницами. Под ней лежал рисунок, и по выглядывавшему уголку она различила набросанные черными чернилами очертания чего-то похожего на скипетр. Богато украшенная вещь, какую мог бы держать в руках король.

Брунард наклонился вперед, схватил белую салфетку, лежавшую возле книги, и помахал ею перед Лэйолой.

– У тебя идет кровь. С тех пор как ваш падший принц сбежал, я все гадал, не вернется ли он, чтобы убить меня. Вот почему я так осторожен.

– Наш падший принц?

– О, я знаю, что ни одна из вас не принадлежит к Лесным эльфам. В ваших чертах есть едва уловимые отличия от наших женщин.

– Разумеется, – сказала Лэйола и взяла салфетку, пытаясь, но не сумев сдержать легкую дрожь в руке. Прилив адреналина и жажда битвы все еще бурлили в ее жилах. Она заставила себя не смотреть на балкон. Тэйн должен был быть там, и если бы он услышал, что Брунард ее поранил... Создатель, она была поражена, что он до сих пор не ворвался внутрь. Сделав глубокий вдох, она прижала свежую салфетку к горлу. – Но он мертв, разве вы не слышали?

Брунард с улыбкой небрежно откинулся назад. Он сделал глоток вина, а затем взболтал белую жидкость в бокале.

– Слышал.

Однако в его словах не было и тени веры.

– Итак, камень. Он и вправду у вас? – спросила Лэйола.

Брунард постучал ногтем по бокалу.

– В тебе есть что-то до боли знакомое. Не могу понять, что именно. Я был уверен, что поцелуй вернет мне память.

Неужели он все это время играл с ними?

– Уверяю вас, мы никогда не встречались. Я бы запомнила, – холодно ответила Лэйола, натянуто улыбнувшись.

Она бы, без сомнения, запомнила лицо эльфа, который пытал ее возлюбленного. Когда в своей ярости она разносила Ньюарден на куски, то не видела Брунарда. До этого момента она даже не знала, как он выглядит.

Брунард мрачно хмыкнул и подался вперед, положив предплечья на бедра.

– Знаешь, я думал о том же. Ты весьма привлекательна, но я уверен, что где-то видел тебя раньше. И помни: я сказал, что хочу знать правду, иначе камня вы не получите.

– Прежде чем что-либо вам рассказать, мы должны убедиться, что он у вас, – вмешалась Пайпер.

– Он у меня, и я никому не говорил, где он спрятан.

По спине Лэйолы пробежал холодок. А что, если Брунард способен распознавать ложь? Он держался так уверенно, словно точно бы понял, солги она или Пайпер.

– Я бывала здесь раньше. Однажды, – произнесла Лэйола. – В Ньюардене.

В ее памяти мгновенно всплыла картина: его рыжеватые волосы и крик у фонтана, когда он приказывал солдатам атаковать приближающихся бледных и оставить ее в покое.

– Я видела вас у фонтана. Кажется, мы даже обменялись взглядами.

Брунард пристально посмотрел ей в глаза. Даже сквозь легкое опьянение казалось, что он способен отличить правду от вымысла. Лэйола почти видела, как проносятся мысли в его голове, словно он пытался воскресить тот самый миг. Ветерок с балкона ворвался в комнату, и свежий воздух остудил ее вспотевшую кожу.

Наконец он кивнул:

– Зачем вам камень?

– Я хочу узнать правду о том, кто я. От меня многое... скрывали.

Лэйола старалась говорить искренне, не выдавая лишнего. И это была чистая правда. Ей хотелось понять, почему она могла вернуть Черного Мага и была ли именно она той, кто снимет проклятие бледных.

Брунард снова откинулся на спинку кресла и осушил свой бокал.

– Боюсь, сам по себе он бесполезен. Я обнаружил это лишь недавно.

– Что это значит? – спросила Пайпер.

– Это значит, что после того, как я взял эту вещь в руки и перепробовал все мыслимые способы заставить ее хоть что-то сделать – что угодно, – абсолютно ничего не произошло. Поэтому я провел исследование. Оказывается, для его работы нужен скипетр, который намеренно хранили отдельно от камня. И даже с обоими артефактами заставить его действовать могут лишь два мага. Это сила, которую древние не хотели нам передавать.

Лэйола взглянула на книгу. На странице был изображен скипетр... Конечно же, судьба не могла позволить, чтобы все оказалось так просто. Но ведь Лэйола хотела использовать камень во благо. Почему Создатель не мог быть на их стороне в этом деле?

– И у кого же этот скипетр? – спросила Лэйола.

– Согласно дневнику моего прадеда, у короля драконов. Я не осмелюсь отправиться в те земли. Не хочу быть съеденным.

У короля Варлетт? Неужели все может стать еще хуже? Пайпер и Лэйола сидели в ошеломленном молчании. Столкновение даже с одним драконом обернулось катастрофой. Сколько же вердраков может быть при драконьем дворе? Нападут ли на них? Позволят ли им войти? Драконы жили в своих горах и не якшались с остальным Адалоном.

– У меня была схожая реакция.

– Мы рискнем пойти туда, – сказала Пайпер. – Но нам нужен камень. Что вы хотите за него?

С лукавой улыбкой он уставился в свой пустой винный бокал, затем поставил его на стол. Он поднял взгляд на Лэйолу:

– Я хочу тебя. В своей постели.

Сердце Лэйолы едва не выпрыгнуло через горло.

– Нет.

– Тогда камня вы не получите.

– Можете взять меня! – выпалила Пайпер и вскочила на ноги.

Лэйола едва не ахнула. Она уставилась на Пайпер широко раскрытыми глазами. Та не могла лечь в постель с Брунардом ради камня. И кто сказал, что он вообще отдаст его после?

– Весьма щедрое предложение, прелесть, – сказал Брунард, но его глаза снова метнулись к Лэйоле. Его взгляд был тяжелым и неприятным, словно он мог раздеть ее одними лишь глазами, словно видел в ней не более чем сосуд для удовольствия. – Но я хочу, чтобы этот милый ротик обхватил меня, а после я буду брать тебя, пока ты выкрикиваешь мое имя... Леди Несущая Свет. Вот кто ты такая, не так ли? Я хочу, чтобы Тэйн услышал нас даже в загробном мире.

Проклятие, он знал. И пытался выманить Тэйна или проверить, здесь ли он. Должно быть, так и есть, или, по крайней мере, если он считал Тэйна мертвым, то желал заполучить то, что, по его мнению, когда-то принадлежало его врагу.

– Если ты знаешь, кто я, то прекрасно знаешь, на что я способна. И я отрежу твой член прежде, чем он ко мне приблизится. – Лэйола поднялась, и ярость захлестнула ее. – А если не отдашь мне камень, я позабочусь, чтобы ты страдал так же, как Тэйн, прежде чем я тебя убью. Это ты будешь кричать мое имя, умоляя прекратить боль.

Пайпер застыла рядом с ней, неподвижная, словно изваяние. Брунард уставился на Лэйолу, но похотливый голод в его взгляде сменился иным чувством. Она почти ощущала запах страха, исходивший от него. Он пытался решить, серьезна ли она, возможно, взвешивая свои шансы на победу в схватке с ней. Редко какая женщина обладала силой убивать и повелевать лордом вроде Брунарда, и она видела, что ему это не по нраву.

Слабые крики, донесшиеся с балкона, прервали их игру в гляделки. Неужели ее мимолетное колдовство, которым она вскрыла замок, спровоцировало нападение бледных? Пронзительные вопли, визги и... громкий треск ломаемых деревьев становились все отчетливее. Что там творится? Бледные, как правило, не ломали деревья.

С озадаченным видом Брунард встал, повернувшись к балкону. В этот миг, разорвав шторы, в комнату ворвался Тэйн с мечом в руке и свирепым выражением на лице. По одному его мановению Брунард взлетел в воздух и врезался в стену, пригвожденный к ней невидимой силой. На лице Лесного эльфийского лорда смешались ярость и удивление.

– Что происходит? – спросила Лэйола, последовав за Тэйном, который широким шагом пересек комнату.

– Прибыла Варлетт. – Он злобно улыбнулся Брунарду и приставил лезвие к его горлу. – Здравствуй, старый друг. Где камень?

– Поцелуй осла под хвост.

Тэйн усмехнулся:

– Я надеялся услышать что-то в этом духе. – Быстрым движением он полоснул лезвием по плоти, и кровь забурлила, хлынув на ключицу. Брунард поморщился, но его челюсти остались упрямо сжаты. – Следующий порез станет для тебя последним. У меня нет времени на твое дерьмо. Где камень?

Крики и мольбы о помощи снаружи становились все громче. Лэйола нервно теребила цепь на своем животе. Она оглянулась через плечо: сколько оставалось до того, как Варлетт влетит через балкон? А может, она просто снесет парадные двери и перебьет всех, кто внутри.

– Ты привел свою армию, чтобы устроить резню невинным?

– Нет, вам предстоит столкнуться с другой угрозой. Чешуйчатой. И если хочешь выжить, чтобы помочь им, лучше говори.

Брунард в упор посмотрел в лицо Тэйну:

– Дай мне слово чести Верховного Принца, что не убьешь меня, если я все расскажу.

Челюсти Тэйна дернулись.

– Хорошо. Даю слово Верховного Принца.

– Полагаюсь на твою честь.

– На мою честь, – повторил Тэйн.

Серьезно? Насколько Лэйола знала, Тэйн всегда держал слово. Он и вправду собирался отпустить Брунарда?

Брунард кивнул в сторону спальни:

– В изножье моей кровати, под сундуком, есть шаткая половица. Камень там.

Пайпер, не дожидаясь конца фразы, уже налегла на сундук. Она просунула пальцы в щель, поддела доску и увидела круглый сверток в коричневой ткани, перевязанный бечевкой. Потянула за узел, ткань развернулась, и взору предстал грубо отесанный молочно-белый камень.

Глухой рев могучей дракайны Варлетт сотряс сами половицы под их ногами. Сквозь щели в деревянном потолке посыпалась пыль. Лэйола сглотнула и резко повернула голову к окнам. Насколько она близко? Был ли у них шанс дать ей отпор? С полки соскользнула ваза и разлетелась на осколки.

– Нам нужно уходить, – сказал Тэйн, развеивая магические путы на Брунарде и делая шаг назад.

Его взгляд упал на шею Лэйолы, на то место, где ее полоснул Брунард, и его безмятежное спокойствие треснуло, разлетевшись вдребезги, словно хрупкое стекло вазы, что теперь рассыпалась по полу. Со свистом его меч рассек воздух, и он вонзил клинок прямо в грудь Брунарда.

Лэйола ахнула и зажала рот ладонью.

Губы Брунарда беззвучно задвигались, словно у умирающей рыбы.

– Ты обещал... дал слово, – прохрипел он.

– Я солгал. Моя честь Верховного Принца ничего не значит. Ведь я больше не являюсь таковым, – прорычал Тэйн. – Ты обманул меня, а после пытал в клетке. И это я еще мог бы простить, но я не прощу того, что ты причинил боль Лэе. Я слышал все, что ты говорил. Думал, что можешь поцеловать мою девушку и остаться безнаказанным? – Тэйн медленно покачал головой. – Ты знал, что этим все кончится. Прощай, старый друг.

Договорив, он высвободил свой меч. Брунард тихо вскрикнул и сполз по стене. Кровь сочилась по его груди, стекая на живот и собираясь лужей. От рваных звуков, с которыми он пытался втянуть воздух в легкие, у Лэйолы по коже пробежали мурашки. Она не могла отвести взгляд: каждый его вздох отдавался хрипом, а с каждым ударом сердца кровь вытекала все сильнее. Плащ Тэйна взметнулся, когда тот развернулся на каблуках. Бросив последний взгляд на балкон, он рывком распахнул двери в главный зал поместья:

– Шевелитесь, дамы.

Брунард задыхался, пока изо рта у него не пошла кровавая пена. Почему же частичка ее души все-таки жалела его? Свергнутый правитель, оставленный умирать в собственных покоях, пока дракон рвет на части его город. Пусть даже Брунард и заслужил такой конец, Лэйолу удивило, что Тэйн отрекся от своего слова. Она привыкла видеть в нем того игривого, любящего пофлиртовать мужчину, которого полюбила, – того, кто знал раскаяние, верил в самопожертвование, долг и честь, кого обожал его народ и все, кто знал его близко. Она позволила этому образу затмить тот факт, что Тэйн становился безжалостным убийцей, когда дело касалось защиты его близких. Она уже видела отблеск этой его стороны в таверне у Кейла – пустой взгляд, с которым он разил своих же сородичей-эльфов. Тогда это ее поразило. Теперь же она гадала, что он сделает, когда придет черед свергнуть его собственного отца. Кто победит в той битве: беспощадный убийца или верный сын?

Пайпер схватила Лэйолу за руку и потянула к двери:

– Идем. Тэйну понадобится наша помощь. Теперь придется пробиваться отсюда с боем.

Лэйола высвободила руку, схватила со стола дневник и выбежала прочь.

Глава 27

Красный мягкий ковер касался босых ступней Лэйолы, пока она неслась вниз по лестнице. Стражники и прислуга метались во все стороны, выкрикивая приказы или отчаянно взывая о помощи. Это было и ужасно, и благословенно одновременно: в суматохе их никто не замечал, никому не было до них дела. Парадные двери особняка распахнуты настежь, впуская в дом царивший снаружи хаос из криков и плача. Едкий серый дым застилал городскую площадь туманной дымкой. Еще один могучий рев сотряс землю. Насколько близко была Варлетт? Создатель, да ведь Лэйола была в одном белье и без оружия, а ей, возможно, предстояла битва с драконом. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной.

Худощавый стражник взбежал по лестнице, протиснувшись между Лэйолой и Пайпер.

– Лорд Брунард! – прокричал он.

Лэйола остановилась лишь на миг, чтобы обернуться и увидеть, как стражник скрылся в покоях Брунарда. Нехорошо. Совсем нехорошо.

Мгновение спустя он завопил:

– Лорд Брунард убит!

Стражник выскочил в проем арки:

– Остановите их!

Проклятие.

Перескакивая через две ступени и искоса поглядывая через плечо на мчавшегося следом стражника, Лэйола врезалась в спину Тэйна. До ее ушей донесся звон металла, а затем на пол шлепнулась голова. Неужели ему вечно нужно отрубать головы? Она уставилась в карие глаза, смотревшие на нее в ответ. Какое варварство. Крепко схватив ее за руку, Тэйн потащил Лэйолу за собой. Дерево затрещало, когда он снес дверь ударом ноги, отправив ее в полет. Это была комната, где они оставили свою одежду.

– Одевайтесь. Быстро.

– Если бы ты не снес дверь с петель, мы могли бы ее запереть! – крикнула Лэйола, хватая свою рубашку.

Другая дверь, та, что вела на кухню, распахнулась и с грохотом ударилась о стену. На пороге стояли Лейф и Фэннан.

– Пора уходить! – сказали они в унисон.

Взгляд Лейфа упал на почти обнаженных Лэйолу и Пайпер, и его глаза чуть не вылезли из орбит. Челюсть Фэннана отвисла, пока он скользил взглядом по Пайпер с головы до ног.

С презрительным фырканьем Пайпер быстро натянула на себя рубашку.

– Так и будете стоять и пялиться или поможете Тэйну?

Предсмертный стон эльфа привлек внимание Лэйолы. Тэйн вырвал свой клинок из тела очередного стражника, и тот рухнул на пол. Еще три меча стремительно обрушились на Тэйна, и звон стали о сталь песней разнесся под высокими потолками. Его мастерство фехтования казалось почти волшебством. Этот талант не соответствовал его годам, словно он был рожден, чтобы владеть оружием.

Лейф с боевым кличем и высоко поднятым мечом бросился на помощь Тэйну. Вдвоем они вышли в коридор, продолжая бой.

В дверном проеме мелькнула темноволосая голова. Сигфрид, казалось, совсем не обратил внимания на состояние, в котором находились Лэйола и Пайпер.

– За мной, быстро.

Держа зубами рубашку, Лэйола натянула штаны. Новый драконий рык сотряс поместье. На этот раз гораздо ближе. Как долго стража могла ее сдерживать? Или Варлетт просто забавлялась с ними? Прошло всего несколько минут с тех пор, как они впервые услышали ее рев. Она уже могла быть внутри.

Лэйола надела рубашку, пристегнула меч и решительно сказала:

– Идем!

Пайпер протянула камень Лэйоле и вложила его ей в руку:

– Лучше тебе нести его.

Камень был завернут в коричневую ткань, но Лэйола все равно ожидала какого-то ощущения. Ни вибрации, ни гула, как от порталов. Никаких признаков магии. Неужели Брунард солгал? Обманул их, зная, что Тэйн все равно его убьет? Лэйола развернула сверток и коснулась кончиками пальцев поверхности камня, который был не больше ее ладони. Он был прохладным и обычным, но ее тут же ударило легким статическим разрядом. Это ведь хороший знак? Она подняла взгляд на Тэйна. Он шагнул к ней. По его грозному лицу, словно дождевые капли, стекали струйки крови. Создатель, он выглядел как бог смерти, тот самый жнец, которым и обещал стать. Но его зеленые глаза, яркие и дикие, как нетронутый лес, рассказывали скорбную историю о том, кем ему пришлось стать, – тем, кто был нужен им для выживания.

Оглушительный грохот, а затем стук каблуков по каменному полу. Варлетт, должно быть, действительно проникла внутрь.

– Лорд Брунард! – пропела она до тошноты слащавым голосом. – У вас есть то, что мне нужно.

Тэйн раскинул руки, подгоняя их в сторону кухни:

– Она нас не заметила. Бежим.

В небо вздымалось густое облако темного дыма. Крики о помощи и стоны боли доносились до Лэйолы, хотя они и оказались поодаль. Горожане с ведрами воды бежали тушить огромный пожар на городской площади. Ярко-оранжевое пламя пожирало могучий дуб, окруженный остатками белого частокола, который теперь превратился в уголь и пепел.

Вороны бежали вдоль окраины города, прячась среди деревьев и густой листвы. Тети Эвалин и Тиф нигде не было видно – должно быть, они вернулись к лошадям, как им и велели. По крайней мере, Лэйола на это надеялась.

Ее легкие жгло от быстрого бега и дыма в воздухе, но она все же спросила:

– Это дерево что-то значит?

– Это священное древо Аноми, – ответил Сигфрид, что был слева от нее. Он провел тыльной стороной ладони по лбу. В его глазах отражалась явная печаль. Был ли он связан с Лесными эльфами или просто сочувствовал их святыне? – Каждый эльф в Калладире проходит своего рода испытание. Найти свежий родник, принести домой оленя, чтобы накормить семью, вырастить и выходить зверя с самого рождения. Пройдя испытание и совершив что-то на благо общины, они оставляют на древе знак, и на нем прорастает новый лист. По крайней мере, так было раньше.

Эти слова кольнули Лэйолу в самое сердце. Даже сквозь пламя была видна его былая мощь. Ну почему Варлетт была такой бессердечной дрянью? Отведя взгляд от горящего древа, Лэйола последовала за остальными – они в молчании возвращались к лошадям.

Они отошли достаточно далеко, чтобы треск пламени и крики за спиной наконец стихли, и лишь тогда позволили себе сбавить темп, перейдя на быстрый шаг. Лэйола достала камень из мешочка на бедре. Теперь, когда явная угроза миновала, можно было его как следует исследовать. Она повертела в руках белый камень размером с крупное утиное яйцо. Он был прохладным и шершавым, и если в нем и таилась великая сила, то она никак себя не проявляла. Лишь одна крошечная искра, мерцавшая в глубине, намекала, что это не просто блестящий камушек, подобранный у реки.

– Не очень-то похож на волшебный, – сказала тетя Эвалин, внезапно появляясь из-за дерева.

Тиф крепко держалась на плаще у нее за спиной. Ее маленькая красная шапочка и каштановые кудри подпрыгивали в такт каждому шагу Эвалин. На лице малышки сияла широченная улыбка, и Лэйола не сомневалась: та либо что-то затеяла, либо нашла нечто, чем очень гордилась.

Лэйола замедлилась, чтобы поравняться с тетей. Эвалин едва заметно прихрамывала, и ее сапоги так тяжело ступали по траве, что звук походил на лошадиный топот, в то время как шаги эльфов были тише, чем приземление бабочки на цветок. Лэйола почти забыла, насколько же люди отличались от них. Она с беспокойством наблюдала за тетей и хмурила брови. Эвалин прижала руку к груди и сделала несколько глубоких вдохов. Это путешествие было для нее тяжким бременем, возможно, даже непосильным.

Лэйола убрала камень обратно в мешочек.

– По словам Брунарда, его нужно соединить со скипетром, что хранится у короля драконов. И мы не узнаем, настоящий он или подделка, пока не сделаем этого.

Тетя Эвалин удивленно вскинула брови.

– Короля драконов? – Она опустила взгляд и на мгновение умолкла, погрузившись в раздумья. – Лэйола, я слишком стара для всего этого. Я собирательница растений. И нежно люблю послеобеденный сон в своем доме.

Тиф с потрясенным видом погладила черные кудри тети Эвалин, словно та была кошкой.

– Ты совсем не старая, – проговорила она, на миг закусив нижнюю губу. – Хотя я порой забываю, что люди живут не так уж долго.

Лэйола с трудом сглотнула. Просить тетю остаться, подвергая ее такой опасности, было эгоистично, но и отпускать ее одну было рискованно. Вересковая Лощина уже однажды сгорела дотла. Кто мог поручиться, что враги не вернутся снова?

– Но ты можешь нам понадобиться. Ты ведь искусная целительница.

– Я скорее стану для вас обузой, чем помощью. Ты всегда была особенной, и я знала, что тебе суждено совершить нечто великое, но Вересковую Лощину нужно отстроить заново. Это наш дом. Я тебе больше не нужна, дитя мое. Уже много лет как.

– Неправда, – вырвалось у Лэйолы, и от внезапного страха ее голос стал выше. – Если ты уйдешь, то окажешься в опасности. Тебя может схватить Тенэйбрис, или...

Они остановились, и тетя Эвалин мягко сжала ее ладонь в своей.

– Он будет слишком занят поисками тебя и Тэйна, – произнесла она, глядя на спину Тэйна, шагавшего в нескольких метрах впереди. Они с Фэннаном возглавляли отряд и, похоже, были поглощены серьезным разговором. – Я все еще с некоторой опаской отношусь к вашему союзу, но очевидно, что он тебя любит. Я не хотела в это верить, но это видит каждый. И в каком-то смысле я счастлива знать, что ты влюблена. После Новака я боялась, что ты больше никогда не улыбнешься и темная туча скорби будет преследовать тебя всю жизнь. Но ты сияешь даже посреди всего этого хаоса. Я не видела твоей прелестной улыбки много лет. – Тетя Эвалин усмехнулась и похлопала Лэйолу по руке. – Но эльфийские войны и драконы – не для старых женщин вроде меня. Я не умею сражаться, а после того, как появились сирены и утащили вашего друга Ганнера... я остро осознала, что хочу домой.

– Но... – Глаза Лэйолы затуманились от слез. Она знала, что должна отпустить тетю, что Эвалин права и такая жизнь не для нее. И все же, из чистого эгоизма, ей хотелось, чтобы та осталась. Эвалин была единственной постоянной опорой в ее жизни, той, к кому она всегда обращалась за советом и утешением... Впрочем, так было раньше. Теперь эту роль в ее жизни занял Тэйн.

– Как только мы доберемся до портала, ты сможешь отправить меня обратно. Форрест и Рэн волнуются, да и все остальные тоже. Им нужно убедиться, что мы с тобой живы и здоровы.

– Хорошо. Я отправлю тебя домой.

Тифапайн захлюпала носом, утирая слезы:

– Ненавижу прощания. Это так печально. Вдруг мы больше никогда не увидимся, Эвалин?

Закинув руку за спину, тетя Эвалин погладила ее по голове:

– Я тоже, малышка, но мы еще непременно увидимся. – Затем она посмотрела на Лэйолу. – Жду от тебя вестей, и почаще, – она предостерегающе подняла палец, – а на свадьбу, если я не получу приглашение первой, заставлю тебя стоять носом в углу, как в детстве. Может, даже заставлю полоскать рот горьким корнем.

Лэйола рассмеялась:

– Ух, это худшее, что я когда-либо пробовала на вкус.

– Поделом и тебе, и Рэну с Новаком за ваши грязные словечки.

Лэйола обвила тетю руками и крепко обняла ее. Она вдохнула знакомый аромат корицы и улыбнулась:

– Спасибо за все, что ты сделала для меня. Даже за горький корень.

Тетя Эвалин мягко похлопала ее по спине:

– Иди и стань той яростной воительницей, в которой нуждается этот мир.

Глава 28

Перед ними, словно исполинский страж, высилась стена из гладкого бело-серого камня. Она была так высока, что Лэйоле пришлось прищуриться, чтобы разглядеть ее вершину. Ветер шелестел в густых соснах окрестного леса, за спиной журчала река, но из-за стены не доносилось ни звуков цивилизации, ни гомона, ни даже городских запахов. Туда ли они попали? Порталы прежде не ошибались, значит, должно быть, именно здесь и обитал король драконов... или когда-то так было.

– Как же здесь тихо, – проговорила Пайпер, уперев руку в бедро. – Если бы я не знала наверняка, то подумала бы, что по ту сторону никого нет.

– Может, они выжидают, пока проголодаются, – с ухмылкой сказал Фэннан.

Лейф и Сигфрид тут же метнули в него по сосновой шишке, угодив прямо в лицо и в грудь. Из мешка на спине Фантома, где она пряталась с тех самых пор, как они прошли через портал и простились с тетей Эвалин, донесся пронзительный визг Тифапайн.

– Неудачная шутка?

– Да, поскольку я вполне серьезно опасаюсь быть съеденным, – ответил Лейф. – Бабкины рассказы о сиренах оказались правдой. Она говорила, что драконы обожают лакомиться эльфами и ковыряют в зубах нашими костями.

Лэйола куталась в рубашку с длинными рукавами, но даже легкая прохлада не могла скрыть, сколь удивительно тепло было в этой части Седеракских гор. Воздух, густо напоенный смолистыми ароматами елей, сосен и пихт, казался первозданным и чистым. Далекие пики белели снежными шапками, но здесь, в долине, легкий ветерок колыхал зеленые травы и россыпи полевых цветов.

– Не похоже, чтобы туда было легко войти, – сказал Фэннан, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца, когда он посмотрел вверх.

Стена казалась почти гладкой, и Лэйоле совсем не нравилась мысль карабкаться по ней с помощью лоз. Это сделало бы их слишком уязвимыми перед крылатыми тварями.

Лэйола внимательно наблюдала за Тэйном, пытаясь уловить хоть малейший признак страха или тревоги. Его непроницаемое лицо, с которым он осматривал преграду, ничего не выдавало. Неужели он не боялся быть растерзанным драконами, особенно после того, что с ним сделала Варлетт? Беспокойство, грызущее ее изнутри, не отпускало ни на миг. Однажды она уже чуть не потеряла его из-за вердрака. Тэйн был доблестным воином и обладал редким даром, но ровня ли он этим чудовищам? Они ведь даже Варлетт не смогли одолеть, а внутри их ждали сотни, а может, и тысячи таких же свирепых созданий. Им предстояло оказаться во власти драконьего короля и на этот раз полагаться лишь на острый ум, а не на грубую силу.

Тэйн провел ладонью по холодному камню, медленно приближаясь к тому месту, где стену от пола до потолка рассекала едва заметная прямая линия. В паре шагов от нее он различил еще одну такую же трещину, уходящую в сумрак под сводами.

– Думаю, это дверь.

– Трава вокруг давно не примята, – заметил Фэннан. – Либо она открывается внутрь, либо ею не пользуются.

– А зачем им ею пользоваться? Они же летают. – Лейф отступил под сень ближайшей сосны. Он вытащил из набедренной сумы маленький коричневый мешочек, зачерпнул из него горсть орехов и, бросив их в рот, громко захрустел. – Может, пройдем вдоль стены, поищем другой вход?

Тэйн плотно сжал губы и возвел взгляд к небесам.

– Разумнее будет дождаться, пока они сами к нам выйдут, а не пробираться тайком. Знаю по себе: обнаружь я незваных гостей на землях замка Мракбург, я бы обошелся с ними соответственно.

– Ждать, пока нас сожрут? – сказал Лейф. – Нет уж, я не умру так. Уж лучше паду на поле брани, и, надеюсь, через много лет. Мне всего семьдесят три.

– Ждать, пока их предводитель пригласит нас войти, – ответил Тэйн, вызывающе изогнув бровь. – Если бы я думал, что мы все здесь погибнем, я бы вас сюда не повел. Чутье подсказывает, что они сперва поговорят с нами, а уж если нападут первыми – что ж, мы дадим отпор.

– Что-то мне подсказывает, они не так цивилизованны, как эльфы, – проговорил Фэннан.

Пайпер скрестила руки на груди и рассмеялась:

– Еще бы, ведь их вторая ипостась – дракон.

– Цивилизованность – понятие относительное, – сказал Тэйн, прислонившись спиной к стене. – Лесные эльфы, к примеру, считают варварами нас.

Лейф лег под раскидистой елью, откинул голову, скрестил лодыжки и прикрыл глаза:

– Дайте знать, когда случится что-нибудь стоящее.

Тэйн с улыбкой покачал головой и пошел вдоль стены, внимательно ее осматривая. Быть может, он надеялся отыскать способ отворить врата.

Фэннан и Сигфрид ушли к реке наполнить фляги, оставив Пайпер и Лэйолу одних. Последней уже несколько дней хотелось поговорить с подругой без посторонних ушей. Лэйола взглянула на Лейфа, прислонившегося к стволу дерева. Он вряд ли спал на самом деле, а тема, которую Лэйола хотела поднять, касалась и его. Она коснулась руки Пайпер:

– Пойдем поможем Тэйну. – По пути она спросила: – Так что же происходит между тобой, Фэннаном и Лейфом?

Пайпер не сводила взгляда с дороги.

– Ничего. А что?

– Вы с Фэннаном вроде сблизились, и все видели, как на острове они с Лейфом едва не сцепились. Прежде они никогда не враждовали.

Пайпер провела своими изящными пальцами по всей длине толстой косы. Она откашлялась, и они остановились подле Тэйна. Тот постукивал пальцем по какой-то надписи. Длинные, витиеватые и размашистые символы были единственными неровностями на глади стены. Лэйоле они были незнакомы, и она сомневалась, что кто-то из ее спутников знал этот язык.

Тэйн обернулся и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди и оперевшись на пятку одного сапога. Такой небрежный и хладнокровный, словно они находились не у подножия исполинской стены, возведенной огнедышащими тварями.

– Да, я бы тоже хотел услышать ответ, Пайпер. Почему Фэннан и Лейф дерутся из-за тебя? – спросил Тэйн. – Фэннан не проронил ни слова в ответ на мои вопросы.

Пайпер закатила глаза:

– До чего же вы оба любопытны.

– Говорит та, что не отставала от меня ни на день, когда мы с Лэйолой не ладили. Все выспрашивала, держались ли мы за руки и целовались ли, разбирая каждое наше слово и жест.

Ярко-розовый румянец залил ее веснушчатые щеки.

– Это другое. Вы в самом деле могли обратиться в бледных, если бы не полюбили друг друга... Но, возможно, я и правда слишком в это лезла.

– Значит, ты не расскажешь, что случилось в подземельях? – спросил Тэйн. – Потому что я знаю: что-то произошло, Пайпер. Вы с Фэннаном всегда были близки, но сейчас все иначе. – Тэйн снова отвернулся и провел пальцами по вырезанным символам.

– Интересно, что здесь написано, – пробормотал он.

– Проклятие, откуда мне знать. Наверное: «Берегись: сгоришь дотла, если войдешь», – сказала Пайпер и шумно вздохнула. – А что до нас с Фэннаном, то нас держали в соседних камерах. Стражники несколько раз приходили ко мне, чтобы выбить сведения побоями, и каждый раз Фэннан их провоцировал, чтобы они избивали его вместо меня. Я умоляла его прекратить меня защищать после того, как ему сломали руку. Думала, они его убьют.

– Но он не прекратил, – предположил Тэйн.

– Конечно, нет. Фэннан – упрямый дурак. – Пайпер опустила взгляд. – В последнюю ночь перед тем, как нас увезли, он лежал на полу и не мог подняться. Я плакала, мне казалось, что это конец. Что он больше никогда не встанет. Было темно, и я едва различала, как вздымается его грудь. – Ее голос дрогнул. – Он сказал: «Если мы отсюда не выберемся, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, Пайпер. Люблю с семнадцати лет».

Тэйн удивленно вскинул бровь:

– И ты тогда тоже рассказала ему о своих чувствах?

– Я пыталась, но он потерял сознание. А после нас отправили в дорогу в разных тюремных повозках.

Было что-то, о чем она умалчивала, ведь существовала причина, по которой они не были вместе открыто.

Лэйола скрестила руки на груди:

– И ты до сих пор ему не сказала, да?

Пайпер провела пальцами по щекам.

– Я боюсь, он сказал это лишь потому, что думал, что умирает, или бредил в лихорадке. Что, если он не это имел в виду? Фэннан больше не поднимал эту тему и не говорил об этом. Ни слова, ни жеста, ни поцелуя.

Тэйн вздохнул:

– Может, он не заговаривает об этом потому, что думает, ты не чувствуешь того же. Тебе стоит сказать ему. Или ты больше не уверена из-за Лейфа?

– Мы с Лейфом флиртуем, всегда так было, но это просто забава.

– На его счет я бы так не думал, – сказал Тэйн, и его зеленые глаза скользнули туда, где у подножия дерева сидел Лейф. – Я видел, как он на тебя смотрит, и Фэннан, без сомнения, тоже.

Сотрясающий землю драконий рев заставил их поднять глаза к небу. Лэйола поборола желание зажать уши ладонями. Три дракона вылетели из-за стены и закружили высоко над ними. Святой Создатель, сердце Лэйолы рухнуло вниз. Ей хотелось броситься в укрытие. Все, о чем она могла думать, – это Варлетт и то, какой разрушительной мощью обладал всего один дракон. А теперь их было трое.

– Стойте смирно, – приказал Тэйн. – Если побежим, они примут нас за добычу. А мы не добыча.

Под сенью деревьев кони тревожно ржали и взбрыкивали, но, к счастью, были надежно привязаны. Лэйоле хотелось кинуться к Тифапайн, но в укрытии ей было безопаснее.

Остальные сбежались к ним, образовав круг. Лэйола схватила Тэйна за руку и крепко сжала, чтобы удержаться на месте, потому что чувствовала себя самой что ни на есть настоящей добычей. Ее магия не могла спасти от трех чудовищ, способных испепелить ее лозы огненным дыханием и рассечь стебли острыми, как кинжалы, когтями. Ее клинок был бесполезен против драконьей чешуи. Уязвимы они были лишь в человеческом обличье, на что, как она полагала, эти твари вряд ли решились бы. Похоже, они оказались во власти хищников, привыкших с легкостью разрывать плоть.

Три изящных силуэта ринулись к ним, подобно ястребу, пикирующему на мышь. У Лэйолы подкосились колени. Они снижались так стремительно, что за их огромными телами было трудно уследить. У нее перехватило дыхание, когда троица с грохотом врезалась в землю. Бум, бум, бум – один за другим. Земля под ногами эльфов содрогнулась и пошатнулась.

Огромные желтые глаза с черными вертикальными зрачками уставились на нее – так кошка смотрит на мышь. Сглотнув, Лэйола сделала шаг назад, но замерла, когда за ее спиной раздалось низкое рычание. Из ноздрей громадного зверя, стоявшего перед ними, валил дым. Яркая жемчужная чешуя мерцала на солнце, словно мириады крошечных самоцветов. Из массивной головы росли рога высотой с саму Лэйолу, а челюсти были достаточно широки, чтобы перекусить Тэйна одним махом. Дракон был одновременно прекрасен и ужасен, словно молния, что сверкает слишком близко в ночном небе.

– Нарушители покоя наших земель должны быть съедены.

Низкий мужской голос заставил ее содрогнуться всем телом, но принадлежал он не дракону, что застыл прямо перед ней. Лэйола резко повернула голову влево и увидела исполина – получеловека-полудракона. Вместо кожи его тело покрывала угольно-серая чешуя, а за спиной раскинулись огромные перепончатые крылья размахом не менее трех с половиной метров. Ростом он был, должно быть, больше двух метров и возвышался над Тэйном как минимум на голову. Светло-серебряные волосы незнакомца были заплетены в тугую косу, что спускалась до середины бедра. На нем был алый жилет с золотой вышивкой на манжетах и вдоль ворота, идеально облегавший его мускулистую фигуру. Черные штаны были заправлены в высокие сапоги до колен. К своему удивлению, Лэйола не заметила на нем никакого оружия – по крайней мере, на виду.

Тэйн поднял ладони в примирительном жесте.

– Меня зовут Тэйн Атаэль. Я...

– Король эльфов. – Полудракон склонил голову набок почти как птица. – Или король-предатель, смотря кого спросить. Мне об этом известно.

Тэйн поджал губы.

– Я прошу аудиенции у вашего короля. – Его тон был спокойным и уверенным, чего никак нельзя было сказать о Лэйоле.

Горячее дыхание опалило спину Лэйолы, взметнув ее волосы и пронзив тело волной страха. Как же близко подобрался дракон? Казалось, он вот-вот ее коснется.

Не оборачивайся, не оборачивайся.

– На каком основании?

– На том основании, что я король и мои слова предназначены лишь для его ушей. Но скажу лишь, что это касается Черного Мага.

Дракон прищурился:

– Нас не связывают обязательства в вашей войне.

– Никто лучше меня не знает, как вы любите прятаться в своих горах за высокими стенами, точно трусы, вместо того чтобы помочь нам одолеть общего врага.

Лэйола едва не задохнулась от изумления. Создатель, он и вправду это сказал? Ей до смерти захотелось его ударить. Рык за их спинами заставил землю содрогнуться, но полузверь лишь расхохотался. Пайпер шагнула чуть ближе к Лэйоле. Сигфрид прошептал что-то похожее на угрозу.

– Я слышал, великий Тэйн Атаэль не ведает страха. Обычно такое бывает не более чем слухами... Но, похоже, не в этот раз.

Он улыбнулся, обнажая белые, совсем как у человека, зубы, и сделал шаг, а затем еще один, обходя их по кругу. Его звериные глаза долго и оценивающе изучали Тэйна, после чего их внимание переключилось на Лэйолу. Уголок его рта дернулся, зрачки-щелочки сузились, а ноздри раздулись, и он ринулся к Лэйоле. В то же мгновение пальцы Тэйна сомкнулись на шее дракона, и он заслонил свою девушку собой.

– Тронешь ее – и я вырву тебе глотку, – прорычал он. – Не надейся, что драконья чешуя тебя спасет.

Глава 29

Сила Тэйна обрушилась на Лэйолу внезапным порывом, окутав все вокруг плотным, незримым и влажным туманом. Она пульсировала, накатывая волна за волной, словно морской прибой. В ушах Лэйолы зазвенело – никогда прежде она не ощущала всей тяжести этого воздействия.

Двое мужчин застыли, не сводя друг с друга глаз. Удивительно, но два могучих дракона за их спинами не шелохнулись и не издали ни звука. Должно быть, они опасались за жизнь своего спутника, признав в Тэйне настоящую угрозу.

Вороны напряглись. Лейф потянул Лэйолу за плечо, безмолвно призывая ее отступить. Но она не сдвинулась с места. Полуобращенный дракон глубоко втянул воздух носом и щелкнул языком, будто пробуя его на вкус.

– Давно я не чуял магию старых богов. – Он чувствовал магию Тэйна, и даже более того – его родословную? Лэйоле не стоило удивляться. Варлетт, отведав ее крови, узнала о страхах, что терзали ее из-за брачных уз с Тэйном. Жесткая усмешка не сходила с лица Тэйна. Оскалив зубы, он взирал на высокого вердрака. – Я лишь хотел проверить, так ли ты доблестен, как о тебе говорят. Я не трону твою пару и не желаю никому из вас вреда.

Спустя несколько мгновений Тэйн медленно опустил руку Лэйолы, и напряжение, сковавшее каждый ее мускул, немного спало.

– Уверен, мой отец будет заинтересован в разговоре с тобой, – сказал он, и с этими словами его крылья исчезли, а драконья чешуя обратилась в плоть, обнажив бледную кожу с румянцем на щеках. Желтые глаза стали льдисто-голубыми; теперь мужчина походил на человеческое воплощение зимы. Как только спала его защитная чешуя, гнетущая атмосфера сменилась более открытой. – Сколько же времени прошло? Лет четыреста с тех пор, как мы имели честь встретиться с членом дома Атаэль?

– Это было задолго до моего рождения, – ответил Тэйн.

Принц драконов кивнул:

– Я позволю тебе пройти.

Тэйн покачал головой:

– Боюсь, так не пойдет. Мы пройдем все вместе.

– Кто они?

– Моя личная стража. Я бы никогда не попросил тебя войти в мой замок без твоего... – он взглянул на других драконов, – сопровождения.

– Хм, полагаю, это справедливо. Должен спросить: ты любишь вино? У меня есть один сорт. Оно поистине восхитительно.

Тэйн усмехнулся:

– Люблю. Мы и сами вынесли бутылочку из Калладиры, если желаешь обменяться.

– Вынесли? Что ж, эту историю я бы с удовольствием послушал.

Было странно, как быстро они перешли от готовности вцепиться друг другу в глотки к дружеской беседе. Тэйн, когда хотел, умел очаровывать, а этот драконий принц, казалось, был не менее искушен в придворных манерах, как когда-то говорила тетя Эвалин.

С широкой улыбкой принц драконов сказал:

– Прекрасно, тогда решено. Даю вам слово принца дома Драконнанов: никто из вас не будет брошен в темницу или убит, если вы пришли с миром. – Он протянул руку Пайпер: – Меня зовут Роунан Драконнан.

Пайпер не сразу ответила на жест, но спустя несколько мгновений все же вложила свою ладонь в его. Рука вердрака показалась огромной по сравнению с ее тонкой кистью.

– Я Пайпер Огненное Сердце.

– Огненное Сердце? Думаю, твои родители не ошиблись с выбором. – Он все никак не отпускал ее руку, хотя, по мнению Лэйолы, это уже выходило за рамки обычного приветствия. Его кристально-голубые глаза без тени смущения были устремлены на Пайпер. Неужели драконий принц и впрямь увлекся рыжеволосой эльфийской воительницей? – Ведь у эльфов принято, чтобы девы получали свое второе имя, а не наследовали его от отца или мужа, верно?

– Да, – ответила Пайпер, высвобождая руку и отводя ее за спину.

Лэйола едва сдержала улыбку. Фэннан будет в восторге... еще один поклонник у Пайпер. Она бросила на него взгляд. Тот нахмурился и крепче сжал рукоять меча. Оставалось надеяться, что он не совершит какой-нибудь опрометчивый поступок.

Принц Роунан повернулся к Лэйоле:

– А ты?

– Лэйола Несущая Свет.

– Моя невеста, – небрежно добавил Тэйн, но в его словах не было и намека на дружелюбие.

Это прозвучало как предупреждение.

– Я так и подумал, – ответил Роунан с улыбкой и кивком.

Он не предложил ей рукопожатие, лишь слегка склонил голову, а затем широким жестом указал на стену.

– Что ж, единственный способ попасть внутрь – по воздуху, так что вам придется запрыгнуть на нас. Это Дакс. – Жемчужный дракон качнул своей массивной головой. – А это Вейпер. – Гигантский бронзовый дракон обладал более вытянутой мордой, но на ее кончике красовался рог.

– Приветствую, – донесся мелодичный женский голос от Вейпер.

– Мои личные стражи, – представил их Роунан. – Хотя каждый из них мог бы нести и двоих, я сочту за лучшее, если у вас будет по собственному сопровождающему. Как я уже упоминал, наш народ не жалует чужаков.

По его знаку – короткому щелчку пальцев – бронзовая драконица Вейпер ответила троекратной глубокой трелью.

Что бы это означало? Неужели им потребуется по личному дракону, чтобы уберечься от прочих драконов?

Не потрудившись узнать имена остальных, Роунан распределил спутников:

– Король Тэйн полетит с Вейпер. А Лэйоле предстоит лететь с Даксом. – Он повернулся к Пайпер: – Пайпер, ты ведь не будешь против полететь на мне?

Хотя в его голосе и выражении лица не было ни тени легкомыслия, Лэйола прикусила нижнюю губу и отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

С низким, почти неслышным рычанием Фэннан шагнул вперед и встал рядом с Пайпер. Он не произнес ни слова, но этот жест сказал о многом.

«Прекрасно, сейчас еще драки с драконами не хватало», – подумала Лэйола и сжала кулаки. Тэйн, глядя на Фэннана, прищурился и медленно покачал головой.

Роунан с высокомерной усмешкой переводил взгляд с Пайпер на Фэннана.

– Какие-то проблемы?

– Нет, – ответила Пайпер. – Никаких проблем, принц Роунан. Для меня будет честью, если вы меня сопроводите.

Она повернулась к Фэннану и ободряюще ему улыбнулась.

Из-за спины Роунана возникли и замерцали крылья.

– Если хочешь, могу понести тебя на руках.

Лейф радостно ухмыльнулся и похлопал Пайпер по плечу.

– Думаю, она предпочтет этот вариант. Не так пугающе. Она ведь нежный цветок.

Пайпер смахнула его руку:

– Ничего подобного.

Еще три дракона перелетели через стену и опустились на землю, на этот раз с такой грацией, что почти не издали ни звука. Двое были поменьше, хотя все равно огромные, с почти одинаковой кобальтовой чешуей. Их морды были более изящными и не такими угловатыми. Лэйола задумалась, не самки ли это. У третьего был шипастый хвост и ониксовая чешуя, очень похожая на чешую Варлетт, но из его макушки росли два золотых рога.

– Остальные, выберите себе провожатых. Уверяю, никто вам не навредит. Это мои самые доверенные подданные.

– Я в этом не уверен, – проговорил Лейф, оглядываясь туда, где среди деревьев были привязаны лошади. – Может, кому-то из нас стоит остаться и посторожить вещи.

Морщины тревоги на его лице пролегли глубже, чем когда-либо.

– Гномка останется и присмотрит за лошадьми. Ты летишь с нами. Хватит мешкать, пора в путь, – сказал Тэйн и подошел к Вейпер.

Лэйоле не хотелось оставлять Тиф без присмотра в лесу с драконами и еще невесть кем, одному Создателю известным, но здесь ей, вероятно, было безопаснее, да и кто-то должен был оставаться с лошадьми. Тиф хорошо за ними ухаживала, по крайней мере следила, чтобы у них были еда и вода. Она высунула голову из седельной сумки Фантома и показала большой палец. Похоже, мысль остаться в одиночестве ее порадовала.

Тэйн оглянулся через плечо, сурово глядя на большого жемчужного дракона, которого назначили Лэйоле.

– Будь с ней осторожен. Она важнее, чем ты можешь себе представить.

Из ноздрей дракона вырвался клуб дыма, а уголки огромной пасти изогнулись, обнажая бесчисленные острые зубы. Стоило ли доверять этим чудовищам? Однако выбора у них особо не было, если они хотели добиться приема у короля ради скипетра. Как однажды сказала ей тетя Эвалин: «Великой награды не бывает без великого риска». Все это стоило того, чтобы узнать правду.

Сглотнув, Лэйола направилась к Даксу. Будет ли стыдно спросить, нельзя ли ей полететь с Тэйном?

«Ну же, Лэйола, сейчас не время трусить», – убеждала она себя. Но эти огромные желтые хищные глаза все так же следили за каждым ее шагом, словно она была лакомым кусочком. Даже припав к земле, Дакс своим шипастым хребтом доставал до верхушек деревьев. Лэйола понятия не имела, как ей туда забраться. Может, полуобернувшийся дракон и впрямь был бы лучше, но тогда ей пришлось бы оказаться в объятиях незнакомого мужчины, а эта мысль была еще более неловкой.

– Здравствуй, – произнесла Лэйола с застенчивой улыбкой.

Дакс подмигнул, и, хотя ужас все еще сковывал Лэйолу, что-то в глубине души заставило ее довериться этому дракону. Несмотря на его грозный и смертоносный облик, само его присутствие казалось теплым и радушным. Возможно, их первое впечатление о драконах было искажено встречей с Варлетт. Принц выглядел довольно дружелюбным.

Из драконьей глотки вырвалось глухое ворчанье, а затем его громадная лапа оторвалась от земли, подхватив комья травы и сор, посыпавшиеся дождем. Тень накрыла Лэйолу, и она отступила на шаг. Гигантская лапа опустилась. Лэйола с трудом подавила крик. Он собирается схватить меня! Длинные когти сомкнулись вокруг нее, заключив в чешуйчатую клетку. Она вцепилась в самый тонкий из них, но даже его едва смогла обхватить руками. Проклятие. Проклятие! Тэйн и остальные стремительно удалялись, и у Лэйолы все внутри похолодело. Она крепко зажмурилась и сжала ногами драконий коготь. Упади она с такой высоты – и от нее осталось бы лишь мокрое место, словно от раздавленного жука. Движение прекратилось, и Дакс снова рыкнул. Лэйола приоткрыла один глаз, затем другой. Она висела на его когте, паря в нескольких сантиметрах над чешуйчатой спиной. Покраснев, эльфийка разжала руки и перебралась на ближайший шип, похожий на коготь, но более округлый. Так было куда надежнее. За него можно было держаться в полете. О, святой Создатель, она и вправду сидела на спине дракона. И готовилась взлететь. Лэйола поспешно оседлала шип и крепко ухватилась за него.

Огромные белые перепончатые крылья расправились, и дракон со свистом оторвался от земли. Лэйола закричала – отчасти от страха, отчасти от восторга. Ей было все равно, покажется ли ее крик смешным и станут ли над ней смеяться остальные. Сила воздушного потока вдавила ее в спину дракона, а в следующий миг, когда они взмыли высоко над стеной и перешли в скользящий полет, ее охватило чувство невесомости. Ветер трепал ее черные как полночь волосы, они взлетели на один уровень с ярким желтым солнцем, и у нее вырвался ликующий смех. Вскинув кулак, она издала дикий вопль. Неужели это и означает подлинную свободу? Скачка на галопирующем коне приводила в восторг, а парение в небесах вызвало неудержимый, рвущийся из груди смех. Дакс оглянулся на нее, и его тело под ней завибрировало.

Он что, смеется?

Лэйола заставила себя посмотреть вниз. Открывшееся зрелище поражало воображение, но было неоспоримо реальным. Под ней, уступами сбегая вглубь, раскинулся город: дороги, дома и причудливые строения. Каменные мосты без перил перекинулись между башнями и вековыми деревьями на головокружительной высоте в сотни метров. У входа в лавки в больших кадках цвели диковинные растения. Мосты украшали бесчисленные бронзовые изваяния: драконы, мифические звери и фигуры эльфов, застывшие в движении. Некоторые статуи служили фонтанами, изливая воду в неглубокие чаши. Полуобращенные драконы парили между ярусами, вердраки в эльфийском облике прогуливались по каменным аркам, а полностью преобразившиеся ящеры дремали в огромных гнездах, свитых из ветвей и хлопка на шпилях и островерхих крышах зданий.

Рев и яростное рычание слева заставили ее резко обернуться. Высоко в небесах сошлись в смертельной схватке два дракона, терзая друг друга когтями и клыками. На горле и груди белого змея алели глубокие раны, тогда как его златочешуйчатый противник был отмечен лишь одним укусом у плеча. Белый дракон издал пронзительный, полный отчаяния вопль. Лэйола в ужасе прикрыла рот ладонью, глядя, как его изорванное крыло надломилось и он камнем рухнул на землю, вращаясь в смертельной спирали. Неподалеку, посреди моста, билась еще одна пара оборотней, уже в человеческом обличье. Они яростно наносили друг другу удары кулаками по лицу, а их когти раздирали чешую, оставляя глубокие порезы. Это место было... жестоким. Если они так поступали с сородичами, что же станется с чужаками-эльфами?

Когда они пролетали мимо гнезда с двумя яйцами – одно белое в синюю крапинку, другое сплошного янтарного цвета, – Лэйола улыбнулась. Говорили, что драконьи яйца – редкость, а эти лежали у всех на виду. Отражал ли цвет скорлупы оттенок чешуи будущего дракона?

«Вероятно, этот город строили сотни лет», – подумала Лэйола, разглядывая дома с массивными дверями и окнами, встроенными прямо в верхушки деревьев.

Парящие пересекающиеся тропы и толпы народа скрывали из виду все, что находилось на нижнем уровне.

– Вот это да, – выдохнула она. – Мосты соединяют все ярусы до самого низа? – В ответ послышались ворчание и кивок. Она решила, что это означает «да». – Чудесно.

Рядом с ними взмыл ввысь сапфировый дракон с увенчанным шипом хвостом. Размером он был с Дакса, но изящнее и без рогов на макушке, поэтому Лэйола предположила, что это самка. Ее широкая пасть щелкнула у плеча Дакса, в опасной близости от Лэйолы. Она подтянула ногу повыше, и тепло магии вспыхнуло в ее груди, побежало по венам к кончикам пальцев, готовое обрушить на врага всю свою ярость. Так вот что имел в виду принц. Дакс издал отрывистый, лающий рык, приподняв губу и показав все свои зубы.

Создатель всемогущий, они же не собираются драться, правда? Лэйола крепче стиснула шип. Дакс качнулся вбок, врезавшись плечом в сапфирового дракона. От толчка Лэйолу тряхнуло, и она пискнула, отчаянно цепляясь за опору. Она сотворила из воздуха лозы, которые петлей обвили ее спину и закрепились на шипе спереди.

Я не собираюсь разбиваться насмерть. Нет уж.

– Посторонним в наш город вход воспрещен, Дакс. – Голос драконицы был женственным, но в то же время грубым. – Это измена.

От раската рычания Дакса Лэйолу пробрала дрожь. Проклятие. Краем глаза она увидела, как жемчужный хвост Дакса хлестнул по крылу противницу, отправив ту в штопор. Драконица с воем рухнула на мост верхнего яруса. Часть строения раскрошилась под ее колоссальным весом. Другие драконы сорвались с насестов внизу и взмыли вверх по обе стороны от них. Лэйола оглянулась. Где, Пустошь их побери, принц Роунан и Тэйн? Она заметила их в небе, но они были слишком далеко, чтобы вмешаться.

– Дакс, – рявкнул серебристо-черный полосатый дракон. – Отдай девчонку.

Неужели эти двое не знали, что Дакс – личный страж принца? Святой Создатель, а что, если все это была ложь? Что, если он вовсе не принц? И почему Дакс не защищается и не объясняет, кто я?

Дакс в ответ лишь щелкнул челюстями.

– Я здесь под защитой принца Роунана! – крикнула Лэйола, пытаясь пересилить ветер и хлопанье могучих крыльев.

Она открыла рот, чтобы добавить еще что-то, но они резко ушли в пике, и у Лэйолы вырвался крик. От бешеной скорости по щекам ее потекли слезы. Прижав крылья к бокам, Дакс ринулся почти отвесно вниз, вытянув хвост позади. Он лавировал между домами, деревьями и мостами, словно на полосе препятствий. Земля была уже близко, а он и не думал сбавлять скорость.

Мне конец! Мне конец!

Глава 30

Крылья Дакса с резким щелчком расправились, ловя воздушный поток. Дракон и его всадница замедлили падение и, словно перышко, стали плавно опускаться вниз. С мягкой грацией Дакс коснулся лапами земли, издав глухой рокот.

– Можешь в следующий раз не пытаться меня убить, пожалуйста? – проговорила Лэйола, наконец отпуская шип.

Она с трудом разжала пальцы, и ее руки, затекшие от мертвой хватки, пронзила ноющая боль.

Дракон лишь фыркнул, выпустив из ноздрей клубы пара. Лэйола мгновение смотрела на него. Дакс не мог говорить, верно? Два других дракона-самца легко приземлились рядом и приняли человеческий облик. На них были сине-серые мантии, подпоясанные на талии, и свободные штаны до середины икры, а на ногах – коричневые сандалии. На левой стороне груди у каждого была вышита эмблема – красный дракон с широко расправленными крыльями. Значит, они и впрямь владели магией. Как иначе они могли появиться уже одетыми?

Сапфировая драконица, что так неудачно сорвалась в пике, ринулась к ним, словно стрела. За миг до столкновения она обернулась человеком, и ее сапоги ударились о землю.

– Где принц Роунан? – требовательно спросила она.

Ее волосы, синие, как драконья чешуя, были стянуты в тугой узел на макушке, а кожа бела, словно жемчуг. Она коснулась бедра, и в ее ладони возник меч. Лэйола отшатнулась. Каким-то образом клинок до этого был скрыт от глаз.

Дакс издал низкое рычание, но этим все и ограничилось.

Драконица уперла руку в бок, а затем гневно вскинула ее:

– Ты понесешь за это наказание, Дакс. И меня не волнует, что принц Роунан позволил тебе привести чужачку. Это следовало согласовать с наследным принцем Йореном, королем Дрейком или королевой Нировией.

Значит, Роунан был вторым принцем? Или третьим, четвертым? Сколько же у драконов бывает детей?

Дракайна протянула руку и повелительно сжала пальцы:

– Отдай ее мне.

Дакс слегка приподнялся, выпятив свою широкую грудь, и мотнул головой. По крайней мере, он был на стороне Лэйолы, или, вернее, придерживался приказа своего принца, неважно, какое место тот занимал в очереди на престол.

– Неисправимые глупцы, – процедила Сапфир, поворачиваясь к своему спутнику, седовласому мужчине. – Разбирайся с Роунаном сам. У меня не хватит терпения.

Она резко развернулась на каблуках и удалилась. Лэйола проводила ее взглядом; вердрак направлялась к замку. Золотые колонны обвивали фасад, поддерживая нависающий балкон, увитый ползучими лозами и цветами, что распустились вдоль перил. Бежевый цвет стен напоминал песок. Она подняла голову и смотрела все выше и выше. Казалось, замок уходил в бесконечность, к самым облакам. Драконы влетали и вылетали с разных балконов. Другие гордо и прямо сидели на насестах, взирая на город. По всей видимости, стражи, как предположила Лэйола. Расположенные внизу деревянные врата, столь огромные, что в них прошел бы и дракон размером с Дакса, отворились внутрь, впуская сапфирового вердрака. В сравнении с ними она казалась не больше пикси, входящей в обычный эльфийский дверной проем.

Шум хлопающих крыльев заставил Лэйолу поднять взор к небу: бронзовый дракон, несший Тэйна, мягко приземлился рядом с ними. А принц Роунан в своем крылатом человеческом обличье спустился на землю с Пайпер на руках. Остальные были совсем близко. Лэйола не была уверена, но ей показалось, будто Лейф отмахивается от воробья, пикирующего ему на голову.

Роунан ухмыльнулся оборотню с волосами цвета соли с перцем, который стоял, заложив руки за спину, с явным раздражением на лице. Принц поставил Пайпер на ноги и шагнул вперед.

– Где мой отец? У меня интересные гости.

– Обедает с королевой и вашими братьями. Там же надлежало быть и вам, – ответил тот.

Роунан с силой хлопнул его по плечу:

– Никто не ждет, что в моем возрасте я стану проводить с ними каждый прием пищи. Почти шестьсот лет одних и тех же унылых бесед. Это просто нелепо.

– В день рождения твоей матери – ждут, – отрезал мужчина.

– Проклятие, – пробормотал Роунан, потирая подбородок. Он обернулся к Даксу: – Почему ты не напомнил? – Принц сделал в его сторону небрежный жест и указал на Вейпер: – Ты должна была мне сказать.

Тэйн соскользнул с плеча драконицы, опершись на локоть, и грациозно приземлился на ноги. Лэйола глянула вниз. От высоты у нее слегка закружилась голова, но она высвободилась из лозы и приготовилась спускаться. После того как спрыгнул Тэйн, это показалось ей простым. Сделав глубокий вдох, Лэйола перекинула ногу через спину дракона и собралась съехать вниз. Без всякого предупреждения тело ящера под ней исчезло, и она полетела в пустоту. Лэйола заскребла в воздухе руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за все что угодно, пока не рухнула в человеческие руки Дакса. Его улыбка сказала ей, что он отлично знал, что творит.

Лэйола ударила его в грудь:

– Ты нарочно меня напугал? Придурок!

Ее сердце колотилось так громко, что, без сомнения, его стук слышали все вокруг.

Тэйн тихо усмехнулся. Ему что, смешно? Лэйола огляделась – и правда, все вокруг улыбались. Даже у суровых стражников с лиц сошло раздражение. Может, Дакс нарочно это устроил, чтобы разрядить обстановку?

Высвободившись из его рук, Лэйола твердо встала на землю и оттолкнула его:

– Неплохо было бы предупреждать.

– Она мне нравится, – произнес принц Роунан, сцепив руки в замок. – Прервем-ка их обед, а? И поздравим мою дорогую матушку с днем рождения.

Тэйн тихо кашлянул. Солнце палило нещадно, высвечивая золотые искорки в его темно-каштановых волосах. После полета на драконе ветер растрепал их, выбив несколько прядей из хвоста на затылке.

– Я бы предпочел произвести хорошее впечатление, если вы не возражаете, принц Роунан. Возможно, будет лучше дождаться приглашения от короля и королевы.

– Ну и зануда же ты. – В два шага принц оказался перед Лэйолой. Он схватил ее за руку и потянул за собой. – Ладно, я просто заберу твою нареченную...

Что он творит?

Лэйола пошла за ним, но бросила на Тэйна вопросительный взгляд. Его челюсти сжались, а суровый взгляд напомнил ей ярость надвигающейся бури.

Роунан ухмыльнулся:

– Я скажу матери и отцу, что теперь она моя нареченная.

Лэйола вырвала руку из его хватки:

– Мы определенно не будем этого делать. – Она поняла, что этот принц – сплошная головная боль, и не хотела иметь с ним ничего общего. Не говоря уже о том, что Тэйн выглядел так, словно вот-вот наговорит такого, о чем все они пожалеют.

Стражник с серебристыми волосами закатил глаза:

– Не портите королеве день, принц Роунан, объявляя о помолвке с эльфийкой. Вы и без того причиняете матушке достаточно горестей.

– О, но она нечто гораздо большее, чем просто эльф. – Он пихнул Лэйолу в спину, подталкивая ее к стражнику. – Принюхайся к ней.

Лэйола фыркнула. Принюхаться? Неужели он способен учуять ее магию?

– Это непристойно, принц Роунан, – резко отрезал тот, сохраняя строгую выправку. – Кто они? Зачем вы привели их сюда?

Лэйола отстранилась от принца Роунана, но он поймал ее за талию и прижал к себе.

– Это Лэйола Несущая Свет, невеста... спорного короля эльфов Палэйнора, Тэйна. – Он подмигнул Лэйоле и, широко взмахнув рукой, указал на Тэйна: – Вот этого вышеупомянутого короля. А это их спутница Пайпер Огненное Сердце и... назовем их: остальное трио.

Фэннан был более чем раздосадован поведением принца. Его взгляд был настолько яростным, что, казалось, мог испепелить.

– Тогда уберите руки от невесты короля Тэйна, пока он не развязал войну.

Роунан усмехнулся и легко взмахнул кистью:

– О, Тэйн знает, что это всего лишь шутка.

Знал ли? И было ли это и в правду шуткой? Они встретили Роунана меньше часа назад и ровным счетом ничего о нем не знали, кроме того, что ему около шестисот лет и он забыл про день рождения своей матери. Лэйола сбросила его руку со своей талии и шагнула к Тэйну. Его магия снова вспыхнула, но лишь слабым отголоском.

– Если он еще раз тебя коснется, сломай ему руку, или это сделаю я.

Вот тогда война действительно начнется, только у Тэйна не было поддержки отцовского войска, но они-то об этом не знали, верно?

– Раз вы настаиваете на приличиях, мы с Вейпер пойдем и сообщим, что вы здесь. Дакс останется. Остальные могут быть свободны.

Он отмахнулся от других драконов, которые сопровождали их, словно малых детей.

– Дакси немногословен. Бедняга лишился языка около века назад.

Дакс в ответ показал Роунану средний палец. Судя по всему, это был универсальный знак, означающий «отвали».

Седовласый вздохнул и направился к замку:

– Пойду извещу вашего отца. По крайней мере, если он услышит это от меня, то не сочтет очередной байкой.

– Я оскорблен этим замечанием, – сказал Роунан, шагая рядом с ним. – Ты не присвоишь себе славу моего открытия.

Они скрылись в огромном дверном проеме, оставив эльфов с Даксом и еще одним стражником.

Стражник в сине-серой мантии указал влево, где с трехъярусного фонтана в большой бассейн у основания тихо струилась вода, переливаясь через золотые края чаш.

– Можете присесть у фонтана, пока ждете.

Тэйн взял Лэйолу за руку, переплетая свои пальцы с ее, и они неспешно направились к фонтану. Пайпер поравнялась с Тэйном с другой стороны. Трио следовало за ними по пятам. Вороны осматривались по сторонам, их взгляды были настороженными, а тела напряжены, словно угроза могла явиться в любой миг. Лэйола чувствовала себя куда безопаснее в их присутствии.

– Принц Роунан сообщил мне, что у него есть близнец, принц Йорен, – сказала Пайпер. – И у меня такое чувство, что они скорее соперники, нежели близкие союзники.

– Он рассказал тебе еще что-нибудь полезное? – спросил Тэйн.

Они подошли к каменному краю бассейна песочного цвета и сели. Тэйн наклонился вперед, упершись локтями в бедра в ожидании ответа Пайпер. Лэйола положила ладонь ему на спину, а затем провела пальцами по кожаным ремням, державшим его мечи. Большая сосна отбрасывала тень, укрывая от полуденного солнца, хотя на улице было не настолько тепло, чтобы искать прохлады.

– Сегодня вечером бал в честь дня рождения его матери, – кивнула Пайпер.

Лэйола нахмурилась:

– Значит, он не забыл.

– Не-а, – ответила Пайпер, пристально наблюдая за входом в замок. – И попросил меня пойти с ним.

В качестве его спутницы? Уже? Лэйола обернулась, чтобы увидеть реакцию Фэннана. Он продолжал болтать с Сигфридом, делая вид, что ничего не слышал, но она-то знала, что это не так.

Тэйн выпрямился и провел рукой по щетинистому подбородку.

– И что ты ответила?

– Я сказала, что это будет зависеть от многого. Например, от того, пригласят ли нас всех, и желательно не в качестве главного блюда. Он нашел это забавным.

– Уверен, слухи о том, что вердраки регулярно едят эльфов и людей, сильно преувеличены, – поднял палец Тэйн. – Мы никогда не видели драконов в Палэйноре, за исключением Варлетт.

Тэйн обхватил Лэйолу рукой за талию и усадил к себе на колени. Опустил подбородок ей на плечо и обнял ее. Его губы коснулись ее уха.

– Просто на случай, если они забудут, что ты моя, – понизил он голос. – Я с ума схожу, когда другие мужчины к тебе прикасаются.

– Горжусь, что ты не вышел из себя, – с улыбкой сказала Лэйола.

– Я раздумывал, не вырвать ли сердце из его груди.

Пайпер, сидевшая рядом, нервно заболтала ногами.

– И тогда мы все были бы мертвы. Я насчитала в городе не меньше пяти тысяч драконов, судя по домам, что видела с воздуха. Мы в их власти.

На лице Тэйна появилась самонадеянная ухмылка.

– Ты меня недооцениваешь, Пайпер.

Она фыркнула и покачала головой:

– О, так ты думаешь, что сможешь в одиночку одолеть целый легион вердраков? Тех, что явно владеют магией. Нужно ли напоминать, что Варлетт почти справилась с тобой в одиночку?

Даже Лэйола поморщилась от этих слов. Тэйн хмыкнул и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Щетина на его подбородке щекотала кожу, и она рассмеялась, оттолкнув его:

– Перестань. Ты заставляешь меня выглядеть как влюбленная девчонка.

Он игриво прикусил мочку ее уха.

– О, у тебя определенно Тэйн-лихорадка. Может, мне стоит увести тебя куда-нибудь и проверить, можно ли это вылечить.

Его ладони скользнули вверх и легли на ее грудь.

– Тэйн. – Лэйола мягко, но решительно опустила его руки к своей талии. – Сейчас не время думать своим жезлом и виноградинами.

Пайпер громко фыркнула, тут же прикрыв рот ладонью.

– Публичные нежности самую малость отвратительны, – сказала она, но в голосе звучала улыбка. – И да, держи свой жезл при себе, ладно? У нас дела поважнее – плетение интриг.

– Я бы соображал куда яснее, если бы... – Тэйн поднялся, не разжимая объятий, и вместе с Лэйолой встал на ноги.

В этот момент в массивном дверном проеме показался принц Роунан во главе отряда стражников, прервав Тэйна на полуслове. Они все были облачены в те же самые сине-серые хламиды, укороченные штаны и сандалии. Но у этих стражей за спиной виднелись крылья, а в руках они сжимали копья. Принц с улыбкой раскинул руки и поспешил вниз по ступеням.

– Надеюсь, вы любите танцевать, потому что вас сердечно приглашают на королевский бал дома Драконаннов. В качестве особых гостей самого короля Дрейка. И вам понадобится подобающее облачение.

Глава 31

С влажными после купания волосами, в одном лишь белье, Тэйн стоял на платформе песочного цвета, раскинув руки в стороны. Один из слуг прикладывал к его подмышке мерную палку с деревянным наконечником, а другой перебирал лоскуты ткани всевозможных цветов, задумчиво разглядывая каждый, прежде чем отбросить в сторону. Тэйну и раньше доводилось проходить примерку, но этот слуга был куда придирчивее тех, что выполняли эту работу дома. На полу уже выросла целая гора цветных обрезков. Неужели ни один не подошел?

Роунан развалился в алом бархатном кресле с высокой спинкой, отрывая кусочки сырого красного мяса и подбрасывая их шелковисто-черной пантере. Огромная кошка ловила еду на лету и облизывала широкую пасть. Тэйн невольно следил за хищницей. Он никогда прежде не видел пантер и был поражен тем, насколько она велика – больше любой собаки и даже волка из тех, что ему встречались.

Роунан лениво перекинул ногу через подлокотник кресла.

– Так почему вы здесь, принц Тэйн? Неужели отчаяние довело вас до того, чтобы просить помощи в борьбе с проклятыми эльфами? Или как вы их называете?

– Бледные.

Кошка зарычала и мазнула лапой по его ноге.

– Будь паинькой, Линдора, – укорил ее Роунан и бросил еще кусок.

Слуга перед Тэйном удовлетворенно хмыкнул. Сочетание дымчато-черной ткани в его руке с изумрудно-зеленой он, похоже, счел подходящим. Хотя эти цвета мало чем отличались от дюжины других, которые он уже отбросил.

Тэйн повел плечом:

– А вы бы рассмотрели такое предложение?

Он пришел не за этим, но, если бы хотя бы горстка драконов присоединилась к их делу, у них было бы больше шансов одолеть Тенэйбриса и вернуть трон. Его пять сотен Воронов не могли справиться в одиночку. Даже со всей магической силой Тэйна и Лэйолы.

– Мой отец? Никогда. – Роунан закинул кусок сырого мяса себе в рот. Тэйн не хотел глазеть, но тут Роунан слизал кровь, стекавшую по его запястью. Это зрелище было диким для палэйнорца. – Наш король постоянно воюет с другими племенами драконов.

– Другими племенами?

Тэйну было неловко признаться в том, что он почти ничего не знал о Королевстве Драконов. Будь у него больше времени, он бы отправился в Башню Мага и изучил все, что известно об этой расе.

Роунан, казалось, аж замурлыкал от удовольствия, и его лицо озарила довольная улыбка.

– Хм, это неожиданно. Нечасто мне доводится просвещать кого-то насчет драконьих дворов. Хоть мой отец и зовет себя Королем Драконов, на деле существуют четыре великих племени. Наше – самое крупное. Остальные три ни о чем не могут договориться, так что, к счастью, не объединяются, иначе давно бы нас свергли. – Он умолк и задумчиво посмотрел в окно. – Однако... – Роунан вдруг вскочил на ноги и положил остатки мяса на маленький круглый столик в углу. Пантера поднялась на задние лапы, подхватила угощение и неспешно удалилась. Принц заложил руки за спину и расправил плечи. – Я мог бы подумать о том, чтобы присоединиться к вашей войне.

Как бы Тэйну ни хотелось поверить в эту добрую весть, он чувствовал подвох. Они были едва знакомы, а Роунан уже готовился отправиться на войну? На войну, от которой его народ всегда держался в стороне. Никто ничего не делает даром, особенно представители королевских династий. Так чего же он мог захотеть взамен? Впрочем, была и малая толика надежды, крохотная милость Создателя: вдруг Роунан просто желал прославить свое имя и потому готов был сразиться за эльфов. Или, может, хотел досадить родителям. Его было трудно понять.

Казалось, все было против Тэйна и Лэйолы на этом этапе жизни – даже сама судьба.

Слуги, низко поклонившись ему и Роунану, отступили и скрылись в соседней комнате. Тэйн опустил руки вдоль тела и сошел с помоста.

– Как ты знаешь, мы с отцом не в лучших отношениях. Можно даже сказать, мы стали врагами. У него своего рода соглашение с Матэйкисом, генералом бледных.

Светлые брови Роунана взлетели вверх, отчего на его гладком лбу пролегли морщинки.

– Ого, захватывающее хитросплетение обстоятельств. Я все гадал, что же между вами произошло. До нас дошли лишь отголоски слухов, что ты стал королем, когда твой отец Тенэйбрис пал в битве, а затем чудесным образом вернулся. Но с тех пор о вас почти ничего не было слышно.

– Все довольно просто, – сказал Тэйн, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала горечь. Он посмотрел в окно, на лучи предвечернего солнца, падавшие на миниатюрное деревце в горшке, и представил отца, стоящего во главе своего войска на вершине холма. Часть души Тэйна все еще злилась, что он сбежал тогда. – Я пытался его убить, и теперь меня считают предателем. Все сводится к его жажде еще большей власти. Отец желает стать магом и готов вернуть к жизни нашего врага, чтобы этого добиться. Никто не знает и не верит, что таковы его истинные цели. Для большинства немыслимо, чтобы он захотел возродить Черного Мага, ведь он всю жизнь воевал против бледных.

– И чтобы осуществить это, ему нужна твоя девушка, – констатировал Роунан. На его лице медленно расцвела улыбка, он был очень доволен собой. – Я знаю, кто она.

Откуда Роунану могло быть известно, что Матэйкис способен использовать Лэйолу для возвращения Черного Мага? Сам Тэйн узнал об этом, лишь подслушав разговор отца, – эти сведения не были достоянием общественности. Для всех остальных она была спасительницей Палэйнора, сокрушительницей Пустоши. Исключение составляли лишь фанатики, что считали ее злом из-за знамения при рождении.

– С чего ты это взял?

– Простые умозаключения. Твой отец одержим этой девицей. Настолько, что в детстве связал тебя с ней магическими узами, разрывал на части королевство в ее поисках, а после заключил союз с Матэйкисом. Очевидно, ей отведена некая важная роль. – Роунан прошелся к полке из песчаника, заставленной книгами, и его сапоги тяжело застучали по каменному полу. – Но ты ее любишь. Она не просто твоя нареченная. Ты станешь защищать ее даже от собственного отца. У тебя есть Вороны, отборный отряд эльфийских воинов, но этого не хватит, чтобы сразиться с Тенэйбрисом и бледными. И ты пришел просить нашей помощи. Я пока ни в чем не ошибся?

Роунан был умен и хитер и, похоже, одурачивал многих, заставляя их считать себя сумасбродным простачком.

– Отчасти, – солгал Тэйн.

Ему и в голову не приходило просить их о помощи – он просто опасался, что они окажутся еще одним врагом, а не возможным союзником. Роунан и драконий двор в целом оказались совсем не такими, какими он их себе представлял.

– Если бы твой отец жаждал магии, он мог бы прийти к нам, и мы бы научили его обращаться к силам природы. – Роунан на миг умолк. – Я понимаю, что твой дар – это врожденная сила, как и моя способность обращаться в дракона. Но мы изучаем простые чары и заклинания. Без них мы бы все разгуливали нагишом после превращения.

Тэйн усмехнулся:

– Я видел лишь отголоски этой магии. Как она действует?

– Мы используем энергию самой природы, что нас окружает. Это требует долгих лет практики, но что такое время для эльфа?

Возможно, в прошлом это и было правдой, но только не в жизни Тэйна.

– В Палэйноре любой миг может стать последним. Некогда мирный нрав эльфов осквернен ужасами войны.

– Хорошо, что ты не слишком миролюбив, а то здесь, на драконьей земле, тебя бы съели заживо. Хищнику не стоит походить на добычу.

Тэйн облизнул пересохшие губы и рассеянно потер руку:

– Меня тогда еще не было, но многие говорили, что вы покинули эльфов, когда явились бледные. И отказались от любых союзов с нами.

– Я был молод в те времена, но мы всегда хранили нейтралитет и не хотели связываться с проклятием, что вы сами навлекли на Палэйнор. Мы боялись утратить себя, окончательно обратившись в зверей. – Он снял с полки синюю книгу в кожаном переплете. Золотые письмена были начертаны на языке, которого Тэйн не знал. – Не заблуждайся, то, что произошло с вашим народом, именно наказание. Кара за нарушение природного равновесия. Высшие эльфы брали и брали, стремясь стать могущественнее, как и твой отец сейчас. Те, кто не был магом, жаждали обрести магию. Они просили о том, что не было им даровано. Создатель сам решает, кто будет носителем дара, а кто нет. Проклятие пало на вас не только по вине Черного Мага. Он был лишь орудием вашей алчности. Всемать, хранительница всеобщего равновесия, была недовольна эльфами.

По спине Тэйна снова пробежал холодок. Он никогда не слышал, чтобы это объясняли подобным образом. Ему было известно, что Создатель отнял у эльфов магию, но он всегда думал, что виной тому Черный Маг и бледные. Ему не нравилась мысль, что истинными злодеями для эльфов могли оказаться они сами.

Кроме того, Тэйн никогда не слышал о Всематери. Он лишь поверхностно соприкасался с религией и верил в творца, которого большинство называло Создателем, но этим его размышления на данную тему и ограничивались. Пожалуй, именно фанатики, что возводили святилища во имя его возлюбленной, отвратили его от всего этого. Они превозносили ее как божество – так же, как превозносили бы и его, знай они, на что он способен.

Роунан протянул книгу Тэйну:

– Возможно, это тебя заинтересует.

Книга ощутимо отяготила его ладонь. В ней было не меньше тысячи страниц, а весила она, должно быть, килограммов пять. Тэйн откинул тяжелую обложку. Название он прочесть не смог и принялся перелистывать страницы, пока не остановился на одной из иллюстраций. Вот это было ему понятно. Всадники бились друг с другом среди облаков, восседая на спинах драконов. Рвались крылья, клыки безжалостно впивались в драконью чешую. Воины на спинах ящеров носили крылатые шлемы, очень похожие на те, что были у его Воронов. Он пролистал еще несколько страниц с рисунками. Неужели это история Адалона? Наброски запечатлели великие битвы, портреты королей и королев. Одно имя и лицо он узнал: его прадед, Верховный Король Дромасс. На его голове был тот же самый венец, что сейчас носил отец Тэйна – из золота и рубинов, с выгравированным на нем плющом. Он правил тысячу лет, прежде чем уступить престол своему сыну, Верховному Королю Скарвану. Оба в итоге пали в битве против Черного Мага, после чего трон унаследовал Тенэйбрис.

– Драконы сражались в последней войне? Я думал...

– Нет, – сказал Роунан. Он подошел к открытому окну, наклонился к розе с серебряными лепестками и вдохнул ее аромат. – Эти изображения повествуют о битвах между богами, что случились задолго до Черного Мага. То были боги и богини из царства Рунвейл. Та война перекинулась и в это царство, Адалон. – Он умолк, одарив Тэйна задумчивым взглядом. – Ты потомок одного из богов Рунвейла. Я чую это в твоей магии, в самой твоей крови.

Тэйн кивнул, но его беспокоило, что Роунан мог это учуять. И почему его так занимала его родословная? А то, как он обошелся с Лэйолой, велев остальным ее обнюхать... Тэйн полагал, что дело в ее магии, но что, если за этим крылось нечто большее?

– Мне так и говорили. Но если ты это чуешь, значит, уже встречал одного из этих богов. – А если они больше не ступают по этому миру, как такое возможно?

– Встречал однажды, но это история для другого раза.

– Ты встретил настоящего бога, и это история для другого раза?

Роунан усмехнулся:

– Он был лишь потомком. По крайней мере, так мы думали тогда.

Сколько же всего миров существовало? Тэйн перелистывал страницы в поисках той, где были изображены драконы во время битвы.

– Прости мое невежество. Я не знаю этого языка, а наши летописи были уничтожены или утеряны во время великой войны эльфов. Как ты знаешь, многие тогда погибли, так что у нас почти не осталось старых эльфов, которые помнят прошлое. Древние боги для моего народа теперь не более чем сказки, и я никогда не слышал о других мирах. Полагаю, это места за пределами Адалона?

– Исходя из того, что я читал, миры соприкасаются, но не связаны напрямую, и есть те, кто может путешествовать между ними. Когда-то некоторые врата были открыты. Вердраки пришли из Ривенгарда вместе с фейри. Эльфы и люди всегда жили в Адалоне. Другие же существа были занесены сюда во время божественных битв в незапамятные времена.

Мысли Тэйна перенеслись к безымянному лесу с великанами и злобными тварями, что выходили по ночам. Кто-то заточил их там так давно, что никто уже и не помнил, когда это случилось.

– Почему боги и богини ушли?

Роунан пожал плечами:

– Мы верим, что их просто призвали домой.

Тэйн смочил кончики пальцев, перевернул страницу и замер. На ней был изображен цветной рисунок богато украшенного золотого скипетра с грубо ограненным камнем – точь-в-точь как на наброске из дневника, что они забрали у Брунарда. Создатель, если бы он только мог прочесть этот текст! Рискнув, он наклонил книгу так, чтобы Роунан увидел страницу.

– Что это?

Ему нужно было убедиться в своей правоте.

– Скипетр Знания.

Именно так было написано и в дневнике.

– Что он делает?

Роунан прищурился и отошел от окна.

– Это могущественный артефакт. Две его части были разделены, и соединять их запрещено.

Подозрительность на его лице сменилась улыбкой.

– Нам стоит проверить, готов ли твой костюм к балу.

Если слова Роунана не были достаточно ясны, то его поведение сказало обо всем. Скипетр Знания составлял пару Всевидящему Камню, в точности, как и говорил Брунард. Тэйн с хлопком закрыл книгу и положил ее на ближайший стол. Теперь ему предстояло придумать, как убедить драконов отдать скипетр, который запрещено соединять со Всевидящим Камнем.

Из дальнего угла огромного зала доносились нежные звуки струнной музыки. Потолок, возносившийся не менее чем на тридцать метров, был украшен поражающими воображение фресками: драконы парили среди белоснежных облаков в бездонном голубом небе. Вдоль жемчужно-белых стен выстроились золотые вазы, переполненные сверкающими монетами и драгоценными камнями, сыпавшимися через край на белый мраморный пол у их подножия. Здесь было очень просторно и легко дышалось. Огромные распахнутые окна с богато украшенными карнизами впускали легкий ветерок. Этот зал заставлял тот, что находился в замке Мракбург, казаться совсем крошечным. Здесь хватило бы места, чтобы по меньшей мере десять взрослых вердраков могли сперва обернуться, а затем и взлететь.

Гости прогуливались по залу или стояли группами у столов с яствами и напитками. Женщины были увешаны драгоценностями: они сверкали на их шеях, в ушах, на запястьях и лодыжках. Огромные, порой даже непристойно роскошные золотые и серебряные украшения, должно быть, были неимоверно тяжелы. Это была демонстрация богатства, которым мог похвастаться каждый из присутствующих, и подобного прежде не видел даже Тэйн. Его черный костюм отличался простотой, но был идеально скроен по мускулистой фигуре, а зеленый жилет под ним мерцал шелком. Единственным украшением, которое он носил, были золотые запонки с изумрудом в центре.

Он постукивал сапогом по полу у входа в огромный зал, ожидая, когда, как и было обещано, приведут Лэйолу и Пайпер. Сколько же времени прошло? Дамы обычно дольше собираются, но ему не нравилось разлучаться с ними в чужом месте, какими бы радушными ни казались хозяева.

Фэннан стоял рядом с ним, скрестив руки на груди и выискивая взглядом любую возможную опасность. В кончиках его ушей, что он позволял себе лишь по особым случаям, поблескивали золотые кольца, а костюм цвета слоновой кости делал его темную кожу еще более насыщенной. Радушные хозяева предоставили праздничные наряды и трем его Воронам. Лейф на сей раз даже причесал волосы. Татуировки на его лбу и висках от этого лишь сильнее бросались в глаза. Сигфрид в своем черном костюме и блестящих сапогах выглядел совершенно не в своей тарелке. Тэйн подозревал, что тот распустил свои длинные темно-русые волосы, чтобы прикрыть уши и спрятать лицо. Он всегда предпочитал доспехи нарядной одежде, а тень – всеобщему вниманию. Но сегодня вечером они были у всех на виду.

У входа подле него остановились две девы в белых струящихся платьях, чьи подолы касались глянцевого пола. Их наряды были расшиты золотом, а волосы отливали платиной. На смуглой коже, словно самоцветы, сияли фиолетовые глаза. Одинаковые лица склонились к нему.

– Приветствуем вас, – произнесли они в унисон и, покачивая бедрами, шагнули вперед. – Желаем чудесно провести время.

– Должно быть, это те самые синие драконицы-близняшки, что привезли нас сюда, – сказал Лейф. – Кузины королевской семьи. Я узнаю их голоса.

Сигфрид согласно кивнул.

Многие проходили мимо, бросая на них косые и любопытные взгляды. За спинами слышался шепот: кто-то дивился их заостренным ушам и скромному росту. И пусть каждый эльф возвышался почти на два метра, рядом с драконами, чей рост превышал эту отметку, они казались невысокими. Даже женщины среди них были ростом с Тэйна, а иные и выше. Другие же, напротив, негромко восхищались их неземной красотой, ведь каждый из эльфов был по-своему прекрасен. Тэйн убрал волосы с лица, заплетя их в тугие косы по бокам головы. Они сходились в узел на затылке, откуда их основная масса свободно ниспадала на спину, открывая взору заостренные уши. У него не было причин скрывать, кто он такой.

– Будьте начеку, как бы дружелюбно они все ни выглядели. И не пейте больше нескольких глотков вина. Нам нужны ясные головы.

– Да, сир, – ответил Лейф, с опаской наблюдая за толпой.

Слегка прокашлявшись, Фэннан наклонился к Тэйну:

– Может, нам разведать замок в поисках сам-знаешь-чего, пока все отвлечены?

Роунан оставил одного стражника, немого Дакса, пока сам «занимался делами». Стражник, может, и не говорил, но видел и слышал прекрасно. Он стоял по другую сторону широкого арочного проема, не навязывая им свое общество.

Быстро взглянув в его сторону, Тэйн прошептал:

– Сигфрид, иди и сделай то, что у тебя получается лучше всего.

Если кто и мог отыскать тайник со скипетром, так это он. Безмолвный, как ночное небо, Призрак исчез.

– Вы двое, – обратился Тэйн к Лейфу и Фэннану. – Смешайтесь с толпой. Узнайте все, что сможете, об этом месте. Найдите выход отсюда, от которого не придется лететь.

Лейф без колебаний шагнул в гущу праздника и, проходя мимо стола, прихватил бокал вина. Вскоре к нему подошла пара женщин. Лейф был хорошим собеседником и еще лучшим обольстителем.

Наклонившись вперед, Фэннан еще раз заглянул в огромный зал. Четыре колоссальных золотых трона пустовали. Вопреки его собственным правилам, два соседних четырехъярусных фонтана, из которых струилось темно-красное вино, так и манили его пересохшее горло. Но ему определенно следовало пить только воду.

– Что не так, Фэннан?

Друг провел рукой по своим коротким черным кудрям.

– Я... хотел дождаться Лэйолу и Пайпер.

Тэйн потер подбородок. Возможно, это был подходящий момент, чтобы поговорить с Фэном. Готов ли тот отказаться от всех прочих девиц ради Пайпер? Если же нет, Тэйн не мог одобрить происходящего. Он не мог указывать им, как поступать, но считал своим долгом высказать мнение на этот счет.

– Сегодня Пайпер спутница принца Роунана.

Фэннан сунул руки в карманы и переступил с ноги на ногу.

– Знаю. Просто хочу убедиться, что с девушками все в порядке. Тебе не кажется странным, что их так долго нет? Я имею в виду, наша будущая королева может быть в опасности.

Пытается прикрыть беспокойство о Пайпер заботой о Лэйоле? Почему он не мог поговорить об этом с Тэйном? Они дружили вечность, обсуждали все на свете. Тэйн знал почти о каждом его романе, и именно Фэннан давал ему советы насчет Лэйолы.

– Она доказала, что способна за себя постоять. И ты же знаешь, им всегда требуется больше времени на сборы.

– Верно.

Он отвел свои выразительные, красновато-карие глаза, но с места так и не сдвинулся.

– Вы с Пайпер...

– Нет, – быстро ответил Фэннан. – Нет, она слишком хороша для меня. Да и это было бы странно, правда? Я знаю ее много лет и, прямо скажем, не пренебрегал другими дамами.

– А что, если бы она начала встречаться с Лейфом?

– Проклятие, нет. Он тоже недостаточно хорош для нее.

– Может, тебе стоит позволить ей самой решать, кто достаточно хорош. – Тэйн кивнул паре проходивших мимо дам. – Я надеюсь, ты будешь вести себя наилучшим образом, пока она с Роунаном. Пайпер – взрослая девушка. И может делать что хочет. В том числе позволять Лейфу, Роунану или кому-либо еще ухаживать за ней.

Здесь ни в коем случае не должно было случиться еще одного противостояния, как на острове, иначе это поставило бы под угрозу их миссию.

Фэннан плотно сжал губы, затем махнул рукой и усмехнулся:

– То были пустяки. Не волнуйся. Я всегда ловко выпутываюсь из подобных ситуаций. И найду нам выход отсюда.

Он изобразил улыбку, хотя она и не казалась искренней, и растворился в переполненном зале.

Странный зуд на затылке заставил его обернуться, и он улыбнулся. Рядом с Пайпер скользила Лэйола, улыбаясь ему в ответ. Создатель, он не думал, что когда-нибудь сможет привыкнуть к ее ошеломительной красоте. Все остальные словно растворялись в воздухе в ее присутствии. Ее серебристо-голубое платье было перехвачено в талии, тонкие бретели лежали на плечах, а треугольный вырез открывал ровно столько, сколько нужно, являя взору безупречную линию ключиц и ложбинку на груди. Что-то внутри него дрогнуло, когда он протянул ей руку. Ее прикосновение волной жара прошло по его телу.

– Здравствуй, моя дорогая.

– Удивительное место, не правда ли? – Ее голубые глаза окинули его с ног до головы. – Я почти забыла, как чудесно ты выглядишь в камзоле. Все эти недели ты был моим чумазым воином.

Тэйн усмехнулся и поцеловал ее в шею, прямо под ухом.

– Я бы с радостью испачкался с тобой позже.

Легкий румянец тронул ее щеки. Ему нравилось, что он все еще мог так действовать на нее.

Роунан кашлянул:

– До чего же вы очаровательны.

Он взял Пайпер под руку, и его лукавая ухмылка заставила Тэйна почувствовать неприятный холодок в животе. Голову Роунана венчала золотая корона с семью зубцами, в каждый из которых был вправлен круглый алмаз.

– Скоро прибудут король и королева. Но подходить к ним без позволения не советую. Вам нужно танцевать, пить, есть, веселиться, и, возможно, после они удостоят вас аудиенции.

– Прекрасно, – сказал Тэйн. – Я умираю с голоду.

– К счастью, у нас столько еды, сколько душе угодно. У драконов ненасытный аппетит и звериный нрав. Остерегайтесь.

Он поднес руку Пайпер к губам и поцеловал ее костяшки. К удивлению Тэйна, Пайпер смотрела на принца почти завороженно, ее глаза сверкали в солнечных лучах, льющихся из окон. Тэйн изогнул бровь. У него было чувство, что этот принц не прочь утолить свой ненасытный аппетит хорошенькими девицами, и Пайпер была для него лишь чем-то неизведанным и непокоренным.

– А, вот и мой брат. Пройдемте к нему?

Роунан сделал широкий жест вправо, указывая на столы, что прогибались под тяжестью яств: жареного мяса, сочных фруктов и пышного хлеба. В центре внимания, окруженный семью придворными, возвышался мужчина в короне из розового золота. Принц Йорен был полной противоположностью брату. Его смуглую кожу оттеняли короткие черные волосы, что показались Тэйну подобными шелковым нитям. Он превосходил Роунана ростом почти на полголовы и отличался стройностью, в то время как его брат был коренаст и широкоплеч. И если во всей фигуре Роунана сквозила непринужденность, то принц Йорен стоял прямо и напряженно, сохраняя на лице суровое и непроницаемое выражение.

Тэйн предложил Лэйоле руку, и она обвила ее своими пальцами, прижавшись к нему и понизив голос:

– Что думаешь? У нас есть шанс заполучить скипетр?

– Драконы считают недопустимым соединять его с камнем, так что... вполне вероятно, что нам придется его выкрасть. Нужно его найти, а судя по размерам этого города, это может занять некоторое время.

– Откуда ты это взял? – улыбнулась Лэйола, когда они миновали пятерых вердраков, которые разглядывали их, слишком уж часто облизывая губы, что Тэйну совсем не понравилось.

Он стиснул зубы. Ему претило, когда на него смотрели, как на еду.

– Я прочел об этом в одной книге и спросил Роунана. Он не знает, что скипетр нужен нам, и я не говорил ему, что у нас есть камень.

– Не уверена насчет того, разумно ли красть у предполагаемых союзников. Роунан сказал мне, что ты просил его помочь в битве с Тенэйбрисом.

Тэйн остановился и склонил голову набок.

– Я не просил. Он сам решил, что мы здесь за этим, что нам только на руку. А скипетр нужнее нам, чем им.

Ему тоже было не по душе становиться вором, но отчаянные времена толкают на темную стезю беззакония.

Глава 32

Указав на трех эльфов, Роунан сказал: – Познакомься с моими новыми друзьями, Йорен. – Это Верховный Король Тэйн из Палэйнора, его невеста Лэйола Несущая Свет и моя прекрасная спутница, Пайпер Огненное Сердце.

Принц Йорен слегка склонил голову.

– Приветствую вас. Давно мы не принимали в своих чертогах Высших эльфов. Надеюсь, наш двор оказал вам достойный прием.

– Более чем, – ответил Тэйн. – Ваш дворец поражает воображение, а подобного пира я не видел уже многие годы. Осмелюсь заметить, Высшим эльфам стоит поучиться вашей изобретательности.

Принц Йорен улыбнулся:

– Надеюсь, вы простите нашу первоначальную реакцию. Мы нечасто пускаем в город чужаков, особенно Высших эльфов. – Его золотистые глаза скользнули по Лэйоле, задержались на метке лилии на ее руке, а затем он бегло осмотрел Пайпер. – Из-за проклятия, что лежит на ваших землях. Сами понимаете.

– Понимаю, – сказал Тэйн. – И я благодарен за ваше гостеприимство. Знай я, что сегодня день рождения королевы, мы бы не явились без приглашения.

Роунан пренебрежительно махнул рукой:

– Ей уже больше тысячи лет.

Принц Йорен впился в него стальным взглядом:

– Мать желает говорить с тобой. Надеюсь, ты приготовил для нее подарок.

На лице Роунана расцвела змеиная улыбка.

– Они и есть мой подарок. Весь двор только их и обсуждает. Посмотри, все взгляды прикованы к нам. Мама обожает внимание. Каждый подумает, что это она пригласила их на свой праздник.

Тэйн оглянулся через плечо. Почти все присутствующие уставились на них, словно дети на новую игрушку. В одних взглядах читалось вожделение, в других – любопытство, а некоторые смотрели так, будто готовы вот-вот обратиться в зверя и напасть. Близняшки, которых он видел ранее, посылали ему улыбки, кокетливо играя с прядями своих волос и облизывая губы. Многие мужчины разглядывали Лэйолу и Пайпер с таким голодом, что у Тэйна волосы на затылке встали дыбом. Вердраки, в отличие от эльфов, не обладали врожденной, безупречной красотой. Своим разнообразием черт они напоминали людей: среди них встречались и красавцы, и дурнушки, но большинство не выделялось ни тем, ни другим. У одного был слишком большой нос, у другого – близко посаженные глаза, у третьего – скошенный подбородок или неровные зубы. Оба принца, однако, были по-своему привлекательны. Тэйн предположил, что их мать, должно быть, в свое время была избрана за ее красоту.

Внезапно музыка умолкла. Гости в центре зала почтительно расступились, образуя живой коридор. Вперед выступили король и королева. На иссиня-черных волосах монарха покоилась золотая корона высотой в добрый локоть, а темно-синяя мантия влачилась по полу тяжелым шлейфом. Ворот и полы его одеяния были оторочены белым мехом. Принц Йорен был точной копией отца: тот же бронзовый оттенок кожи и волосы цвета воронова крыла. Королева же сияла белизной кожи, подобной молоку, а ее густые серебристо-белокурые волосы волнами струились до самого пола. Алое, словно рубин, платье облегало ее совершенный стан, а шлейф тянулся следом не меньше чем на метр. Корона на ее голове не уступала в высоте королевской и вся горела блеском бесчисленных рубинов. Тэйн лишь убедился в своей догадке: она была самой прекрасной драконицей из всех собравшихся.

Герольд трижды ударил своим посохом о мерцающий мраморный пол:

– Король и королева!

Все присутствующие, кроме принцев, опустились на одно колено. Лэйола с изумлением взглянула на Тэйна. Он едва заметно покачал головой и, взяв ее ладонь, ободряюще сжал пальцы. Он не преклонял колен перед монархами, будь то павший король или правящий, а значит, и она не станет.

По залу пронесся тихий ропот:

– Они не преклонили колен?

– Какое неуважение...

– Кто они такие?

Тэйн глубоко вдохнул, расправил плечи и высоко вскинул подбородок. Король и королева драконов проскользнули мимо, не удостоив их даже взглядом. Роунан толкнул Тэйна плечом:

– То, что у тебя между ног, должно быть, немалых размеров.

Тэйн усмехнулся:

– На самом деле, довольно маленькое. Даже крошечное.

Тихо рассмеявшись, Роунан покачал головой:

– Не думал, что ты шутник. Но будем надеяться, матушка не откусит тебе за это голову. У нее нрав горячее солнца, как и у многих драконов, хотя при эльфийских гостях все будут вести себя наилучшим образом.

Король и королева Драконнаны заняли свои места. Музыка заиграла вновь, и все поднялись, вернувшись к прежним беседам. Суровый взгляд короля Дрейка остановился на Тэйне, и он наклонился через массивный золотой подлокотник к своей жене. Она обратила на него и Лэйолу свои ледяные глаза, а затем отвернулась, словно они не стоили ее внимания.

– Почему бы вам двоим не выпить вина? – сказал принц Йорен и указал на ближний золотой фонтан, из которого струилась розовая жидкость. – И оценить угощения.

– С удовольствием, благодарю, – ответила Лэйола и, взяв Тэйна за руку, повела его к столу, что ломился от мясных яств.

Здесь были целые кабаны, одни искусно зажаренные, другие – сырые, с вырезанными из них кусками, отчего у Тэйна слегка помутилось в желудке. Была тут и оленина, и кролики на вертелах, и целиком запеченные фазаны с курами. Изысканные закуски и сладкие десерты оставались почти незамеченными на фоне этого изобилия.

Тэйн взглянул на Пайпер. Та медленно покачала головой, затем похлопала Роунана по руке и продолжила беседу с принцем. Значит, у нее тоже не было новых сведений. Похоже, им предстояла нелегкая работа.

– Есть идеи? – спросила Лэйола и опрокинула в себя полный бокал вина.

Тэйн, проводив бокал взглядом, изогнул бровь:

– Так мучит жажда?

– Немного, – ответила она с усталостью в голосе. – Роунан уже угощал меня. Ты пробовал? Это вино не уступает калладирскому. Да и, по правде говоря, все это сборище заставляет меня нервничать.

– Что ж, попридержи коней. Прошу тебя. У меня чувство, что они только и ждут, чтобы мы напились.

– С чего бы?

– Просто доверься мне в этом.

Лэйола посмотрела на кружащуюся в бокале розоватую жидкость.

– Этот будет последним.

– Сейчас нам нужно соответствовать той роли, какую они для нас приготовили. Будь мила, больше улыбайся. Нельзя давать им лишний повод для подозрений, они и так уже нас насквозь видят. Я разозлил их, когда не поклонился.

Лэйола начала напевать в такт музыке, наблюдая за танцующими. Нахмурившись, он легонько коснулся ее щеки, привлекая внимание.

– Они не должны знать, что мы охотимся за скипетром.

– Я помню. Не волнуйся.

Тэйн улыбнулся:

– Ты выглядишь ошеломительно. Не могу отвести взгляд.

– Перестань, – хихикнула она, толкнув его плечом. – Ты пытаешься заставить меня покраснеть.

– Если бы я хотел, чтобы ты покраснела, – сказал он, скользя пальцами по ее руке, – я бы рассказал тебе о своем сне на днях, – он наклонился ближе, – и о звуках, что ты издавала. Не могу выбросить их из головы. Словно навязчивая мелодия, что звучит вновь и вновь.

Легкий румянец тронул ее щеки, и Лэйола чуть вздернула подбородок:

– Не обольщайся. Это все вино, от него мне стало немного жарко.

Тэйн рассмеялся и, обняв ее за талию, притянул к себе:

– Полагаю, сегодня у нас наконец будет отдельная комната?

Она лукаво улыбнулась:

– Я уже позаботилась об этом.

От толпы отделилась группа из семи вердраков – три женщины и четверо мужчин – и окружила их. Тэйн придвинулся к Лэйоле, властно положив руку ей на поясницу. Один из мужчин, совсем юный, на вид не старше лет двадцати, не мог оторвать взгляда от нее. Тэйн его не винил. На одной из дам сверкало ожерелье из пяти изумрудов с таким множеством бриллиантов, что походило на перевернутую диадему.

Она улыбнулась и заговорила первой:

– Как вам здесь? Нравится?

За этим вопросом тут же последовал шквал других от остальных:

– Сколько вам лет?

– Вы когда-нибудь видели драконов?

– Каково это – сражаться с бледными в Палэйноре?

Лэйола с улыбкой кивала и пила вино. На большинство вопросов отвечал Тэйн. Он знал, что она не любит общаться с незнакомцами в подобной обстановке. Последний вопрос оказался куда глубже и сложнее прочих, и Тэйн постарался ответить на него как можно мягче, насколько это позволяли обстоятельства.

Музыка сменилась, зазвучала более быстрая мелодия, и тот самый вердрак, что не сводил глаз с Лэйолы, протянул ей руку в белой перчатке:

– О, моя любимая песня. Не возражаете, если я похищу вашу прекрасную нареченную на один танец? Обещаю, я сразу же ее верну.

Тэйн не винил его в том, что юнец был очарован Лэйолой. Но то, что он не отрывал от нее взгляд с той самой минуты, как подошел, действовало ему на нервы. Тэйн стиснул зубы, пытаясь не выглядеть ревнивым собственником, хотя именно им и был.

– А что скажет сама дама?

Если бы этот прием не требовал от него безупречных придворных манер, он бы давно велел наглецу убираться прочь.

Лэйола поставила пустой бокал на ближайший столик.

– Почему бы и нет, – пожала она плечами, и вердрак тут же взял ее за руку.

Тэйн следил, чтобы тот вел ее в танце как подобает. Одна его рука лежала высоко на ее талии, другая сжимала ее ладонь. Расстояние между ними было... достаточным.

– Не желаете ли потанцевать с нами, принц Тэйн?

Голос заставил его обернуться. Перед ним стояли сестры-близнецы с волосами цвета инея.

– Э-э... – протянул он, неловко потянув воротник своего жилета. – С обеими?

– По очереди, разумеется, – с легкой улыбкой ответила та, что была слева.

– И начну я, – твердо добавила вторая.

– Что ж. – Тэйн учтиво склонил голову, принял протянутую руку и повел свою новую партнершу к остальным танцующим.

Лэйола через плечо своего кавалера бросила на них мимолетный взгляд и картинно закатила глаза. Тэйн с трудом подавил усмешку. Он осторожно опустил ладонь на тонкую талию девушки, затянутую в шелк, и повел ее в такт музыке. Та без промедления подалась вперед, сократив расстояние между ними до минимума. Смутившись, Тэйн кашлянул, отступил на полшага и закружил ее в танце.

– Простите, я не знаю вашего имени.

– Я Девлин, а мою сестру зовут Дестини. Мы двоюродные сестры принца Роунана по линии его матери и прибыли сюда вместе с вашими спутниками.

– Ах, я так и подумал, что вы похожи на королеву. И благодарю вас за помощь.

– Когда же ваша свадьба?

– Мы еще не назначили дату, – ответил Тэйн.

К сожалению.

Девлин вскинула подбородок:

– Ваша спутница очень мила, и Роунан говорит, что она маг, не говоря уже о том, что хороша собой. Вам стоит жениться на ней, пока она не ускользнула. – Ее язык скользнул по нижней губе. – Вы... не решаетесь связать себя узами? Полагаю, как будущий король, вы весьма разборчивы в выборе своей нареченной.

Тэйн вздохнул. Ему совершенно не хотелось ставить на место кузину королевы, но, похоже, к тому все и шло.

– Нет, я не колеблюсь. В моих землях идет война – все непросто.

– Знаете, помолвка – это еще не брак. – Она переместила руку с его плеча ему на грудь. – Еще есть время... поиграть.

Тэйн опустил руки по швам и склонил голову:

– Благодарю за танец, Девлин.

Он отвернулся, чтобы найти Лэйолу. Какая ошибка. Следовало наплевать на все приличия и оставаться вместе.

– Надеюсь, я вас не обидела. – Девлин шагнула к нему. – Просто вы так... прекрасны. – Она опустила взгляд на свои нервно сжатые пальцы. – В вас есть нечто особенное.

Не зная, что сказать, Тэйн продолжал искать Лэйолу среди пар, все еще кружившихся в танце. Он заметил того, кто пригласил ее, но Лэйолы рядом с ним уже не было. Тэйн окинул взглядом столы с угощениями, где они стояли раньше, – ее не оказалось и там. Лейф, Фэннан и Пайпер танцевали со своими партнерами, а значит, она была одна.

Он с подозрением повернулся к Девлин. Неужели это было уловкой, чтобы их разлучить?

– Она вон там, – сказала Девлин, кивнув в сторону тронов.

Наконец Тэйн заметил Лэйолу: она стояла в стороне и беседовала с принцем Йореном. Создатель, каким же мнительным он был.

– Спасибо, – сказал Тэйн и поспешил через зал.

Подойдя к Лэйоле, он наклонился к ее уху:

– Ты в порядке?

– Да. А что?

– Я на миг потерял тебя из виду.

– О. – Она улыбнулась и погладила его руку. – Я просто говорила с принцем Йореном о музыке. Этой песне восемьсот лет. Поразительно.

Она хихикнула так, как делала всегда, когда выпивала лишнего. Нервозность, не отпускавшая Тэйна весь день, усилилась.

Принц Йорен кивнул, взял с подноса слуги бокал вина и протянул его Лэйоле. Тэйн сжал кулаки, с трудом подавляя желание вырвать у нее бокал.

– Это музыка, сочиненная моим отцом для матери в качестве свадебного подарка. – Его взгляд метнулся к королеве, которая все так же неподвижно сидела на своем троне, держа за руку короля, но впервые за вечер улыбнулась. – Теперь ее играют только в день ее рождения.

– Как мило. Можем ли мы надеяться на аудиенцию?

Тэйн и не заметил, как пролетело время, но солнце уже уступило место луне. Зажглись огромные факелы на стенах, а над головами, паря в воздухе, закачались свечи, наполняя зал легким дымком и теплым светом. Удивительно, что с них не капал воск. Золотые фонтаны с вином заметно оскудели, а на столах с яствами остались лишь крохи.

– Похоже на то, – ответил принц Йорен.

Тэйн повернулся к королеве, которая пальцами поманила его к себе.

– Не беспокойтесь. Я присмотрю за вашей невестой, – сказал принц Йорен и повернулся к Лэйоле. – Как вам вино?

Лэйола улыбнулась:

– Превосходное.

Тэйн глубоко вздохнул и снова стиснул зубы. Они пытались ее опоить. Вино развязывает языки, но он не мог пренебречь зовом королевы. Поборов внутреннее сопротивление, он оставил Лэйолу. Сделав несколько широких шагов, остановился у подножия королевского помоста в ожидании, когда к нему обратятся.

Король Дрейк склонил голову:

– Добро пожаловать ко двору драконов.

– Приветствую, юный принц. – Светлые глаза королевы скользнули по нему. Она поднялась с трона и сошла по ступеням. – Я – королева Нировия.

Тэйн ощетинился от этого обращения к нему как к ребенку.

– Королева, – Тэйн чуть качнул подбородком.

Она изогнула тонкую бровь:

– Вы не кланяетесь?

– Это не дерзость, как Верховный Король Высших эльфов я никому не кланяюсь.

Изгиб ее брови и опущенные уголки губ говорили, что она не впечатлена.

– Король? Я не знала, что ваш отец мертв.

– Он не мертв.

Она оглянулась через плечо на короля Дрейка. Уголок его рта скривился в усмешке, и он сказал:

– Значит, слухи правдивы. Среди эльфийских правителей разлад. Занятно.

– Я хотел бы представить вам мою нареченную, Лэйолу Несущую Свет.

Тэйн бросил взгляд в ее сторону. Она все еще стояла рядом с принцем Йореном и чему-то смеялась, но за музыкой и гулом голосов он не мог ничего расслышать.

Лицо королевы расплылось в улыбке.

– Ах да. Украденная невеста.

Украденная невеста? Откуда драконам было столько о них известно? Неужели Варлетт нашептывала на ухо королеве Нировии? Он быстро окинул взглядом зал, чтобы убедиться, что та не пряталась где-нибудь в углу, выжидая удобного момента для удара. Если она и была здесь, то не показывалась открыто. Впрочем, он сомневался, что она могла бы прилететь сюда так скоро.

Воздух наполнился меланхоличными переливами флейт и струнных – их тихий зов манил гостей в центр зала для танца.

Королева Нировия протянула Тэйну руку:

– Пригласите меня на танец, Тэйн.

– Король Тэйн, – с обезоруживающей улыбкой поправил он, бережно принимая ее пальцы в свои. – Не удостоите ли меня танцем, королева Нировия?

– Как любезно с вашей стороны.

Многие взгляды обратились к ним, и танцующие расступились, освобождая круг, когда они вышли в центр зала. Тэйн положил одну руку ей на бедро, а другую взял в свою.

– Что привело вас к моему двору, король Тэйн?

– Я подумал, что пришло время возродить давнюю дружбу между драконами и эльфами. Старые предания гласят, что когда-то мы были дружны.

Тэйн не знал, правда это или нет. Все, что ему доводилось слышать о драконах, говорило об их безжалостности и смертоносной силе, но попытаться стоило.

Нировия улыбнулась приторно-сладкой улыбкой:

– Ах, и что же вы можете предложить в этой новой возможной дружбе?

– Союз с эльфами, в том числе торговый.

Ему нужно было чем-то подкрепить предложение, найти причину, по которой все могло измениться спустя тысячу лет. Что-то, что могло бы затронуть струны ее души, сделать все более личным.

– Моя нареченная – маг, одна из последних в своем роде.

– А вы – потомок бога. И что с того?

– Мы могли бы помочь друг другу. Вам не нужно вечно оставаться в горах.

– Нам нравятся наши горы.

– Неужели у эльфов нет ничего, чего бы вы хотели? У нас есть золото.

Тэйн улыбнулся, произнося это. Судя по переполненным вазам с золотыми монетами и драгоценными камнями, они любили сокровища.

– У нас тоже.

– Буду честен.

Он на мгновение поджал губы, обдумывая единственный оставшийся у него довод.

– Я здесь по личным причинам. И хочу, чтобы дева, которую я люблю, перестала быть добычей, – сказал Тэйн. – Я хочу жениться на ней, растить с ней детей и жить в мире.

Если Нировия согласится помочь, быть может, он сможет просто попросить у нее скипетр. Каждое его слово было правдой. Как бы сильно он ни желал безопасности для Палэйнора, окончания войны и прекращения обращений эльфов в бледных, Лэйола все изменила. Она была истинной причиной, почему Тэйн находился здесь.

Она мгновение смотрела на него, и в свете факелов ее глаза заблестели. Королева чуть крепче сжала его плечо, но тут же отвела взгляд, и он понял ее решение еще до того, как она заговорила.

– Поверьте, я искренне вам сочувствую и знаю об угрозе, нависшей над вашей нареченной. Тем не менее мы вынуждены отказать вам в союзе и торговле. Цена этого союза для нас слишком высока. – Она мягко высвободилась из его объятий. – Мы предлагаем вам наше гостеприимство. Укройтесь здесь от войны, проведите это время со своей возлюбленной в полной безопасности. Но альянс между драконами и эльфами невозможен. Мы не можем поставить под угрозу проклятия свой народ, чтобы вступить в вашу войну.

На этом Нировия вскинула подбородок и удалилась, а за ней растянулся шлейф алого платья.

Тэйн вздохнул, оставшись один посреди танцевального зала. Что ж, им предстояло пойти трудным путем.

Нужно было найти Лэйолу, пока принц Йорен не вынудил ее сказать что-то, о чем все могли бы пожалеть. А она могла ляпнуть что угодно, ведь язык у нее был как у солдата на передовой, а не как у леди. Тэйн зашагал через зал и обнаружил, что ее нигде нет. Принца Йорена тоже не оказалось поблизости. Тэйн заметил его на танцполе с высокой женщиной в бриллиантовой тиаре.

Но где же была Лэйола? Он медленно обернулся, и чем дольше искал ее и не находил, тем быстрее колотилось его сердце. В дальнем углу, отчасти скрытые тенью, трое мужчин загородили кому-то путь – кому-то в серебристо-голубом платье. Тэйн выругался себе под нос и, активно работая плечами, ринулся через толпу.

Когда он услышал ее слова: «Не трогай меня!» – то двинулся вперед, подобно тени, что поглощает землю на закате. Затем впился пальцами в плечо вердрака, стоявшего посередине, и рванул его назад, опрокинув на пол. Тот, что был справа, отпустил запястье Лэйолы и тут же завел руки за спину в тщетной попытке скрыть содеянное. В следующий миг Тэйн в ярости вскинул руку, схватил его за глотку и швырнул к стене.

– Ты посмел тронуть не ту женщину.

Он снова ударил голову обидчика о камень, и тот треснул под силой удара.

– Прости, – прохрипел тот.

– Эй, отвали, – раздался за его спиной низкий голос. – Ты пришел на нашу вечеринку, эльф. И бросил свою спутницу одну. По нашим правилам, это честная игра.

Внутри Тэйна вспыхнула ярость – словно молния, ударившая в сухую траву. Он отшвырнул одного из обидчиков и обернулся к остальным с полным ярости взглядом. Но, прежде чем он успел что-либо предпринять, Лэйола выплеснула наглецу в лицо полный бокал вина.

– Ублюдок. Я вам не игрушка.

Вердрак в ответ наотмашь ударил Лэйолу по лицу, отбросив ее к стене. В ушах Тэйна загремел гулкий стук его собственного сердца. С рычанием он шагнул вперед и вонзил руку прямо в грудь дракона, сквозь плоть и кости, сжав нечто мягкое, теплое и круглое. Кожа противника на секунду покрылась блестящей серебряной чешуей, которая могла бы его спасти, но тут же вновь обратилась в мягкую плоть.

– Слишком поздно, дракон.

Сердце оборотня с мокрым шлепком упало на пол, однако никто не издал ни звука. Многие в зале лишь наблюдали и перешептывались и, к удивлению, Тэйна, продолжали потягивать вино и наслаждаться беседами. Лишь его Вороны осторожно двинулись к нему.

Стражники, чьи тела покрывала чешуя, бросились к ним и сомкнули полукруг. Тэйн встал перед Лэйолой, напрягшись и сжав кулаки, пока волна за волной по телу прокатывалось неприятное ощущение – его магия рвалась на свободу. У него не было ни мечей, ни стрел, но они ему не требовались.

– Посмеете тронуть мою нареченную, моих подданных или меня – и больше не увидите рассвета.

Полдюжины стражников неуверенно и растерянно переглянулись. И было отчего.

Принц Роунан протиснулся между двумя стражниками.

– Должен признать, Верховный Король, – сказал он, едва взглянув на мертвого вердрака на полу, – вы умеете оживить вечеринку.

Грудь Тэйна тяжело вздымалась. Он стиснул челюсти в ожидании того, что предпримет принц драконов. Роунан небрежно поправил рукав камзола и махнул страже.

– Займитесь чем-нибудь полезным и уберите отсюда труп. Ведете себя так, будто подобного никогда не случалось. – Он повернулся и громко обратился к залу: – Король эльфов только что установил новый порядок. Советую держаться подальше от него, его свиты и особенно от его спутницы. – Роунан бросил взгляд на Тэйна и усмехнулся: – Похоже, нас ждут весьма занимательные дни.

Испытав облегчение оттого, что ему не придется сражаться с целым залом вердраков, Тэйн вытер окровавленную руку о свой камзол, затем повернулся и подхватил Лэйолу на руки. Она прижимала ладонь к покрасневшей, уже опухшей щеке и склонила голову ему на плечо. В менее жестоком мире Тэйн, возможно, стал бы святым, но этому миру требовалось чудовище.

Глава 33

В камине из песчаника потрескивали дрова. Сквозь открытые двери балкона в спальню Лэйолы и Тэйна проникала ночная прохлада. Лэйола ожидала, что после убийства, совершенного Тэйном, их как минимум изгонят из города, если не бросят в темницу. Однако вместо этого им выделили роскошные покои и прислуживали за ужином. На пиру она перебрала с вином и, пытаясь найти уборную, была зажата в углу вердраками. Эти ублюдки начали допытываться, зачем она и ее спутники на самом деле сюда прибыли. Лэйола не знала, действовали ли они по приказу короля с королевой, или по собственной инициативе, но теперь это было уже неважно.

Минуло три дня с бала в честь дня рождения королевы. И хотя все это время прошло в неспешных прогулках по садам, изучении огромных библиотек и наблюдении за дозволенными поединками во дворе в сопровождении принца Роунана, пребывание в чужом краю тревожило ее и лишало сна почти каждую ночь. Рык бьющихся во дворе драконов не утихал до полуночи. Именно так, когтями и зубами, они решали любые споры – обычно не до смерти, но за последние пару дней она видела, как утаскивали несколько окровавленных, бездыханных тел. Неудивительно, что никто и глазом не моргнул, когда Тэйн вырвал сердце тому наглецу. Это место внушало беспокойство, и ей казалось, что она не спала с самого их прибытия.

И все же приглушенные, низкие голоса Тэйна и остальных, доносившиеся из соседней комнаты, успокаивали ее утомленный разум. Ей следовало быть там, с ними, обсуждать план, который они готовили. Но постель была такой мягкой, а треск огня в камине – таким умиротворяющим. И поскольку во дворе не было слышно драконьей грызни, она натянула на себя мягкие шелковые одеяла, повернулась на бок и позволила ночи забрать ее...

В воздухе стрекотали сверчки и витал сладкий аромат жасмина. Она шла по пышному саду, ступая по белой мощеной дорожке. Серебряное платье, что было на ней, мерцало, словно лунный свет и звезды над головой. Вокруг было светло, и Лэйола с восхищением взирала на небо. Лишь мгновение спустя она заметила странность: разве звезды не выглядели иначе? Лэйола хорошо знала их – это был лучший способ не сбиться с пути, но сейчас она не могла отыскать три яркие северные звезды, что складывались в знакомый треугольник... Там было лишь две. Странно, подумала она, но продолжила свой путь. Подол ее платья легко волочился по земле, пока она не заметила цветущую ночную лилию. Она присела, ухватилась за цветок, сломав его стебель, и поднесла к лицу. Этот аромат напомнил ей о доме, о том, как там должно пахнуть. Хотя они с тетей Эвалин и пытались вырастить эти цветы, что распускаются только ночью, их попытки не увенчались успехом.

– Я ждал тебя, – раздался глубокий голос.

По коже Лэйолы пробежал холодок, и она медленно опустила лилию. Это был не Тэйн, хотя голоса были схожи, – уловка, решила она. Лэйола моргнула, но вспомнила, что спит. Она знала, кто ее ждет. На этот раз ей не хотелось ни бежать, ни бояться мага, который терзал ее сны.

Поднявшись на ноги, она повернулась к нему, высоко вскинув подбородок. В нескольких шагах застыл широкоплечий мужчина, чье лицо было скрыто в тени капюшона. Его присутствие ее не страшило – вероятно, оттого, что она была готова к этой встрече.

– Ты не убегаешь. – В его голосе прозвучало удивление.

– Нет. – Лэйола даже шагнула ближе. В ее руке появился длинный кинжал. – Но, может, стоило бы тебе.

Полоска света под капюшоном выхватила из тени его улыбку, небольшой шрам и ямочку на подбородке. Легкий ветерок взметнул пряди ее волос и заставил полы его плаща развеваться у самых щиколоток.

– Здесь ты не причинишь мне вреда.

– Что тебе нужно?

– Ты должна найти меня. Я ждал очень долго.

– Этому не бывать.

Лэйола приказывала себе проснуться и не говорить Черному Магу ни слова больше. Все это было неправильно, словно он был жив и бодрствовал в ее мире снов.

– Все не должно быть так. Мы не обязаны быть врагами. – Он взмахнул рукой, и лилия, выпорхнув из пальцев Лэйолы, перелетела к нему. Маг взглянул на цветок, будто тот был чем-то особенным. – Я могу дать тебе силу.

– Ты говоришь не с той. Мне не нужна сила. Никогда не была нужна.

Он возник позади нее внезапно, словно тень. Его пальцы скользнули по ее спине, а затем вниз по руке. Он подхватил прядь ее волос и поднес к лицу. Лэйола стиснула зубы, стараясь не выдать своего отвращения.

– Все жаждут власти, – сказал маг и отпустил ее волосы. Его легкие шаги описали вокруг нее круг. – А ты – мести. Я дам тебе то, чего твое сердце желает больше всего.

Она повернулась, чтобы следить за ним.

– Я и сама могу отомстить.

– Возможно, – согласился он. – Но врагов у тебя множество, даже больше, чем ты думаешь, и они куда сильнее тебя нынешней. Ты боишься своей собственной магии. – Он наклонился к самому ее уху. – Боишься того, кто ты есть на самом деле.

Взъяренная его близостью, она развернулась, чтобы оттолкнуть его, но он перехватил ее запястья. Она могла бы поклясться, что он был здесь на самом деле, сжимая ее руки так, словно от этого зависела его жизнь. Когда она попыталась вырваться, он рассмеялся.

– Ты не в силах управлять даже собственным разумом. Мы в твоем мире, в твоей голове. Давай же, освободись.

Она сделала подсечку, пытаясь сбить его с ног, но он исчез и тут же возник у нее за спиной.

– Я здесь.

Резко обернувшись, она полоснула кинжалом по пустоте – он снова исчез. Она принялась искать его среди бамбука и диковинных цветов. Серебряная бабочка вспорхнула с одной из лилий, и, проследив за ее полетом, она увидела его. Он лежал на каменной скамье, заложив руки за голову.

– Ты нуждаешься во мне не меньше, чем я в тебе.

– Заблуждаешься, – ответила она, стиснув рукоять кинжала. – Все, кто мне нужен, уже со мной. И однажды я тебя уничтожу.

В мгновение ока он возник прямо перед ней, всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

– Что ж, приди и найди меня, – прошипел он. – Попробуй, если осмелишься.

Лэйола резко села в постели, волосы над ее лбом намокли от пота. Она вцепилась в одеяло и принялась медленно и глубоко дышать носом. Создатель, на этот раз все было слишком уж по-настоящему. За окном, встречая рассвет, весело щебетали птицы. Она с трудом верила, что прошла ночь, ведь казалось, будто она и глаз не сомкнула. Половина кровати, где спал Тэйн, выглядела нетронутой. Неужели он не ложился всю ночь?

Спустив ноги на мягкий ковер из овечьей шкуры, она выскользнула из постели и заглянула в соседнюю комнату. Тэйн откинулся в огромном бежевом кресле и смотрел в потолок. Сигфрид, Лейф и Фэннан сидели полукругом вокруг него. Неужели никто из них не спал? Что они делали всю ночь? И тут она увидела, что стол между ними был завален серебряными и синими фишками, игральными картами и монетами. Самая большая горка была перед Сигфридом.

– Вы четверо всю ночь играли в покер? А ведь у нас на сегодня были планы.

Сигфрид, как раз собиравший свои темно-русые волосы в тугой узел, посмотрел на Лэйолу и встал.

– Планы в силе.

Он указал на кресло, в котором сидел, а сам прислонился к стене.

Лэйола скрестила руки на груди, защищаясь от утренней прохлады, от которой не спасал даже толстый свитер, и шагнула в комнату.

Тэйн опустил подбородок и улыбнулся:

– Здравствуй, милая. Тебе удалось поспать?

Она пожала плечами и села в мягкое бордовое кресло, уступленное Сигфридом.

– Немного. – Стоило ли рассказывать им о своих снах? О том, что ее связь с Черным Магом, кажется, становилась все крепче? – Но мне приснился кошмар.

– О? – Тэйн склонил голову набок. – Мне нужно лечь с тобой, чтобы прогнать их?

Лэйола закатила глаза под смех остальных:

– В моем сне был Черный Маг. И... это уже не в первый раз.

Она провела рукой по спутанным волосам, вспоминая яд в его голосе, когда он произносил последние слова.

Четверо мужчин переглянулись. Лейф пробормотал что-то о своей бабке и пророческих видениях, но тут же подпер подбородок кулаком и уставился на нее.

– Что еще за сны? – Тэйн нахмурился и подался вперед, опираясь локтями на бедра.

Его распущенные темные волосы упали ему на лицо. Прежде она не замечала, но они стали длиннее. Должно быть, уже доходили до середины спины.

Она вспомнила первый сон, в котором он явился.

– Вначале он гнался за мной по темному лесу, и я была в ужасе. – Она закусила нижнюю губу. – Но в этот раз... все казалось настоящим. Словно это был вовсе не кошмар, а мы оба и вправду были там, в одном саду, и говорили.

Тэйн сохранял невозмутимое выражение лица.

– О чем?

– О том, чтобы найти и пробудить его. Он сказал, что может дать мне силу.

Фэннан вскочил на ноги и выругался:

– Ты не можешь позволить ему залезать тебе в голову! А что, если это явь? Что, если он нашел способ добраться до тебя?

– Я не впускаю его. – Она потерла плечи, качая головой.

– Но он уже там, – медленно произнес Тэйн, и в его глазах промелькнуло беспокойство. – Он уже в твоей голове. Это все?

Лэйола опустила взгляд, наблюдая, как подрагивают кончики ее пальцев на ногах. Жгучие слезы гнева навернулись на глаза.

– Я слышала его голос. Он звал меня, даже наяву.

– Почему ты не рассказала мне раньше? – спросил Тэйн.

В его голосе не было злости, лишь досада и тревога.

– Я думала, это ты! – Она вскочила и принялась мерить шагами комнату у едва тлеющего камина. – Когда мы были не вместе. «Приди ко мне. Ты нужна мне». Его голос был так похож на твой, а когда я поняла, что ошиблась, то ничего не сказала тебе, потому что боялась, что ты подумаешь. – Она указала рукой на Лейфа, который выглядел еще более встревоженным, чем остальные. – Ты боишься, что я похожа на него, да? Боишься, что я обращусь ко злу?

Лейф замотал головой, часто моргая:

– Нет, Несущая Свет. Тебе не нужно бояться ни этого, ни того, что мы можем подумать. Ты хорошая. Я знаю, что ты хорошая. Тревожит лишь то, что он нашел к тебе путь. И я боюсь за тебя. Мы должны его остановить.

– Как? Он мертв, а силы в нем все равно больше, чем во всех нас.

Тэйн откинулся назад, его грудь мерно вздымалась и опадала.

– Ты должна найти способ не впускать его. Это случается каждую ночь?

– Нет... лишь иногда.

В последний раз это было несколько дней назад.

Тэйн поднялся и остановил ее, положив руку ей на талию. Он обнял ее сзади и крепко прижал к себе.

– Это твой разум. В нем твоя сила. Ты им управляешь. Изгони его.

– А что, если я не смогу? – прошептала она.

– Сможешь, Лэя.

– Что ж, это лишь доказывает, что нам нужно как можно скорее заполучить скипетр, – сказал Фэннан. – Лучше помолимся Создателю, чтобы сегодня удача была на нашей стороне. Все предыдущие дни были просто ужасны.

Внезапный стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Лэйола прикусила нижнюю губу в надежде, что стоявший по ту сторону не услышал ничего важного.

Сигфрид выхватил кинжал и метнулся к двери, готовый броситься на любого, кто осмелится войти. Из всей их группы не хватало лишь Пайпер. Тэйн подал Сигфриду знак, и тот надавил на плоскую золотую ручку. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показались принц Роунан и Пайпер. Рядом с ним она казалась совсем хрупкой. При ее росте около ста семидесяти сантиметров и его – более двух метров, с его серебряными волосами и ее огненно-рыжими, они и впрямь составляли необычную пару.

– Доброго всем утра, – жизнерадостно произнес Роунан и, положив руку на поясницу Пайпер, провел ее в комнату. Он быстро окинул взглядом помещение, и его челюсть изумленно отвисла. – Вы не позвали меня на покер? Я оскорблен.

Сигфрид вложил кинжал в ножны и, притворив за ними дверь, вернулся на свое место у стены.

– Будем только рады, если ты присоединишься к нам сегодня вечером, – сказал Тэйн.

– Пожалуй, так и сделаю.

Лэйола заметила, как принц коснулся руки Пайпер, словно в безмолвной просьбе. Та спрятала свою ладонь в карман, но улыбнулась ему. Занятно.

– Как бы то ни было, сегодня утром у нас, как и просили, экскурсия в музей. Я заинтригован тем, что эльфы интересуются историей драконов.

Тэйн оперся локтем о каминную полку.

– С тех пор как ты показал мне ту книгу, я захотел узнать больше. Войны с богами, иные миры – кому бы не хотелось все разузнать об этом?

Лэйола улыбнулась:

– Звучит захватывающе.

Это было правдой, и все же скипетр занимал ее мысли не меньше.

Глава 34

Тэйн замер в восхищении, глядя на две исполинские каменные статуи драконов, нависавшие над входом в музей. Их хвосты обвивали широкие колонны, а раскрытые пасти служили изящным желобом для отвода дождевой воды. Ваятель, что трудился над этим серым мрамором, должно быть, потратил годы, высекая каждую деталь – от зубов до тысяч крошечных углублений, создававших игру тени на чешуе. Когда они подошли, массивные двери из темного дерева, украшенные гравировкой в виде драконьих крыльев, распахнулись внутрь. Если их подозрения были верны, то необходимые сведения о скипетре должны были найтись именно там. В библиотеке не оказалось ничего примечательного, а где еще хранить историю скипетра, как не в музее? Кто знает, быть может, и он сам мог находиться в этих стенах.

Они вошли в просторный зал со стеклянным куполом, сквозь который лился яркий солнечный свет.

– Вот это да, вы только посмотрите, – сказал Лейф, указывая на картины на левой стене. – Это же дед Тэйна, Верховный Король Дромасс, пожимает руку... – он посмотрел на Роунана, – это... – Осекся он, постукивая пальцем по подбородку.

Роунан открыл было рот, но женщина справа от входа, сидевшая за огромным столом из красного дуба, выпалила:

– Это король Драконнан! Здесь изображена последняя встреча с Высшими эльфами семьсот три года назад.

Она вскочила на ноги, поправила на носу круглые очки в золотой оправе и широким шагом направилась к ним, сложив руки и сияя улыбкой.

– Приветствую, принц Роунан и наши эльфийские гости. Я в абсолютном восторге от того, что вы желаете осмотреть музей.

Казалось, еще немного, и она захлопает в ладоши от радости. Дама сделала жест влево:

– Начнем отсюда, вы не против?

Обе стены были увешаны картинами в рамах, судя по виду, из чистого золота. В центре зала стоял небольшой каменный фонтан в виде дракона, размером не больше пятилетнего ребенка, и из его пасти тонкой струйкой текла вода.

Роунан, обняв Пайпер за плечи, оглянулся на остальных:

– Хотите увидеть что-нибудь определенное?

Все в ответ лишь покачали головами, и по комнате пронесся дружный шепот отказов. Никто не хотел и намеком выдать свои истинные цели. Тэйн отстал от группы, когда начался осмотр. В проемах слева виднелись статуи, а справа, за стеклянными витринами, поблескивали какие-то предметы. Именно туда ему и было нужно.

– Это полотно зовется «Зимняя мечта», – начала женщина, – и написано оно в триста двадцать втором году чудесным Джонисом Древором. Он старейший из ныне живущих драконов Адалона и помнит даже великие войны и наш исконный мир. Это один из пейзажей его родины.

Тэйн легко зашагал по глянцевому белому полу, догоняя остальных. На картине были изображены арки из голубого льда и мазки белого ветра. На краю утеса сидел дракон, яростно рыча в розовое словно румянец небо, на фоне которого висели три луны разного размера. С этим древним драконом, возможно, стоило бы поговорить.

– А здесь у нас...

Тэйн коснулся руки Роунана и тихо сказал:

– Я отлучусь по нужде.

Тот кивнул и указал на дверной проем справа:

– Уборные там.

От предвкушения удачи Тэйн улыбнулся. Быть может, все наконец могло свершиться: обнаружение скипетра и получение ответов.

– Благодарю.

Как он и предполагал, комната была заполнена драгоценными предметами, расставленными вдоль стен, в центре, а некоторые даже свисали с потолка в чем-то, что можно было бы назвать птичьими клетками. Тэйн прошел мимо аляповатых кубков, мимо маленьких и в натуральную величину статуй людей и животных, отлитых из чистого золота. Под лапами припавшей к земле кошки с изумрудными глазами лежала деревянная табличка с названием, но надпись была на незнакомом ему языке. На серебряном насесте покоилось золотое яйцо размером с торс Тэйна. Рубины, сапфиры и изумруды были искусно выложены на нем звездными россыпями. Эта вещь, должно быть, стоила целое состояние. Голоса остальных становились все тише, по мере того как группа удалялась. Он должен был храниться там. Тэйн метался от одного сокровища к другому, но, безуспешно обойдя всю комнату, с досадой провел рукой по волосам.

Проклятие.

– Могу я чем-то помочь? – раздался из-за спины низкий, грубый голос.

Тэйн медленно обернулся и увидел в дверном проеме коренастого оборотня с черной бородой, доходившей до пузатого живота. Как и все прочие, кого он здесь встречал, тот был высок, под два метра ростом, и широк в плечах. Его темно-карие глаза окинули Тэйна с головы до ног, оценивая и прикидывая, представлял ли он угрозу.

– Нет. Я лишь хотел воспользоваться уборной.

– Ты ведь не вор, а? Драконы ничего не ненавидят сильнее воров. Мы дорожим своими сокровищами, эльф.

Он шагнул в комнату, и его тяжелый сапог опустился на пол с глухим стуком, подобным удару молота о наковальню.

Тэйн изогнул темную бровь, теперь уже сам воспринимая его как угрозу. Ему не понравился тон дракона.

– Думаешь, у меня нет всего, чего только можно пожелать? Я – Верховный Король Палэйнора. И сокровища – не то, к чему стремятся эльфы, дракон. У меня есть заботы поважнее блестящих побрякушек, которыми не сразить врага.

Дракон сделал еще один шаг вперед, оглядывая комнату и проверяя, все ли на своих местах. Он склонил голову набок почти по-птичьи.

– Лучше догоняй своих друзей, Верховный Король. Не хочешь же ты пропустить увлекательнейшую прогулку, м?

Они пристально следили друг за другом, пока Тэйн проходил мимо. Он не поворачивался спиной, пока не отошел от сокровищницы на приличное расстояние. Остальные уже переместились к дальней стене, собравшись вокруг темного полотна, на котором была изображена обнаженная женщина с бледной кожей. Из ее спины росли окровавленные, изломанные и изодранные драконьи крылья. Тэйн не мог бы сказать почему, но картина пробудила в нем грусть. На своем веку он повидал достаточно смертей, но это полотно запечатлело ужас войны прекрасным и в то же время неотступно преследующим образом. Почти прозрачное, призрачное лицо женщины, смотревшее на них, устремлялось ввысь тонкими струйками, словно ветер похищал ее дух.

Лэйола смотрела на картину широко распахнутыми глазами, с изумлением ребенка, узревшего нечто новое.

– Кто она?

– Это еще одна работа сэра Древора, – ответила гид, заложив руки за спину. – Он назвал ее «Унесенная слишком рано». Мы не знаем, существовала ли эта дева на самом деле. Возможно, это еще одна трагическая жертва войны или бессмысленного убийства. Драконы бывают... своенравны. Некоторые полагают, что это могла быть его жена.

– Если он жив, – сказал Фэннан, – почему бы вам не спросить его об этом?

– Его разум уже не тот, что прежде, – ответил принц Роунан. – Он больше не говорит, но все еще рисует.

Их гид шагнула к следующей картине:

– Эта работа разительно отличается от остальных. Она написана всего двадцать лет назад, и на ней изображен наш наследный принц Йорен.

Тэйн сжал руку Лэйолы и медленно покачал головой. Она нахмурилась, с ее губ сорвался разочарованный вздох. Казалось, сама судьба сегодня была против них. Но вдруг Лэйола замерла, и Тэйн, проследив за ее изумленным взглядом, тоже застыл. Картина, что предстала перед ними, была внушительных размеров: полтора метра в высоту и около метра в ширину. Фон ее тонул в туманной дымке, будто живописец не сумел разглядеть, что окружает принца Йорена. Бежевые тона лишь смутно намекали на очертания стены или высокого строения. Однако не фон и не фигура принца заставили сердце Тэйна замереть. Его взгляд был прикован к золотой цепи на груди Йорена. Подвеска на ней была не чем иным, как скипетром знания. В этом не оставалось никаких сомнений. Тэйн тут же вспомнил, что и раньше замечал эту цепь на принце, но ее окончание всегда пряталось под одеждой.

– Эта картина называется «Хранитель».

– А кто на картине рядом с ним? – спросила Пайпер.

Внизу виднелись два размытых, нечетких затылка с темными волосами, расположенные рядом. Возможно, их обладатели восхищались принцем. Или даже противостояли ему. Сам принц Йорен держал в опущенных руках по мечу.

– Неизвестный художник оставил ее у дверей музея. Так что мы не знаем.

Тэйн скорее почувствовал, чем увидел, что Роунан наблюдает за ним. Даже не просто наблюдает – сверлит взглядом, словно что-то подозревает.

– Хранитель, – пробормотал Тэйн.

Значит, принц Йорен был Хранителем скипетра, и Тэйну предстояло его забрать.

Прошел еще час, прежде чем они осмотрели все картины, сокровища и статуи. На выходе гид вручила каждому по небольшой серебряной монете с оттиском музея – сувенир на память.

Тэйн задержался на верхней ступени лестницы, чтобы опустить монету в карман, а затем поднял взгляд на Роунана, который снова пристально на него смотрел. Остальные уже спустились по длинным ступеням на полпути.

– Ты хочешь скипетр знания. Я вижу это в твоих глазах. И увидел это в тот миг, когда ты заметил его в книге.

И все же Роунан сам отдал ему книгу... Тэйн встретил взгляд его светло-голубых глаз. В нем не было ни гнева, ни горечи, ни удивления, ни обвинения. Тэйн не стал отрицать. Какой в этом смысл? Роунан все понимал.

– И что, если так?

– Что ж, тогда тебе придется сразиться за него с Хранителем. Никто не отнимет сокровище дракона без боя. – На его губах расплылась медленная, кошачья улыбка. – И арена усеяна черепами тех, кто уже пытался.

Стул, на котором сидела Лэйола, показался ей холодным, твердым и неудобным. Тусклый свет огня отбрасывал по комнате длинные тени, скользившие по лицу королевы драконов. Роунан проводил их сюда прямиком из музея. Ухмылка на его лице заставляла Лэйолу нервничать, словно он знал нечто, неведомое ей.

И Лэйола не была уверена, в ярости королева или, напротив, ее забавляло происходящее. Мягкость ее блестящих алых губ резко контрастировала с прищуренным, пронзительным взглядом. Она сидела на краю массивного стола из красного дуба. Скрестив ноги, королева покачивала верхней ступней и смотрела на Лэйолу так, будто та была больна и заразна.

С тех пор как они вошли в комнату, никто не проронил ни слова. Принц Йорен стоял, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, – в такой позе его было бы нелегко сбить с ног. А принц Роунан сидел, закинув сапоги на стол матери у нее за спиной.

Лэйола слегка повернулась, чтобы взглянуть на Тэйна на соседнем стуле. Он не выглядел ни обеспокоенным, ни расстроенным. Напротив, сидел с безмятежной, если не сказать самодовольной, полуулыбкой, способной поспорить с ухмылкой Роунана. Создатель, как же ей порой хотелось его ударить. Оба вели себя так, будто все это – одна большая игра.

– Так у вас есть ко мне вопрос? – протянула королева.

– У нас есть Всевидящий Камень, а у вас – И тут, – сказал Тэйн. – Нам нужен скипетр, так что, как видите, есть небольшая проблема.

Ее лоб удивленно сморщился.

– Вы даже не представляете, о чем на самом деле просите.

– Нам нужно положить конец проклятию и узнать, как это сделать.

Она на мгновение взглянула на Лэйолу:

– Вы знаете, что случилось в последний раз, когда их соединили?

Тэйн и Лэйола переглянулись.

– Рейгар использовал Всевидящий Камень, чтобы найти способ победить Черного Мага, – ответил он. – Значит, он должен давать ответы. А они нам нужны.

Поджав губы, Нировия на мгновение замолчала. Ее суровые серебристо-голубые глаза метнулись к Йорену. Они обменялись каким-то безмолвным сообщением. Лэйола поняла это по тому, как он чуть ниже склонил голову – в знак одобрения?

Королева драконов плавно соскользнула со стола и выпрямилась во весь рост. Ее белое шелковое вечернее платье мерцало в солнечных лучах, что пробивались сквозь высокие окна за ее спиной. В такт ее движениям сверкали усыпанные бриллиантами браслеты и рубины в мочках ушей.

– Я слышала, вы великий воин, лучший в Палэйноре, и леди Несущая Свет тоже весьма могущественна.

Лэйола слегка подалась вперед на кресле и повернулась к Тэйну. Ей не нравилось, к чему шел этот разговор. Как же ей хотелось, чтобы Тэйн мог общаться с ней, как прежде, когда действовало заклинание брачных уз, и она могла чувствовать, о чем он думает. Каблуки Нировии застучали по деревянному полу, когда она подошла ближе.

– Среди нашего народа ходит предание. Что боги вновь пошлют своих избранников в Адалон, и те поведут драконов обратно в наш родной мир, Ривенгард, откуда нас привели сюда. И лишь эти избранники смогут должным образом использовать скипетр и камень.

По спине Лэйолы скользнула капля пота. Отчего вдруг стало так жарко?

– Какое это имеет к нам отношение?

– Мы предоставим вам возможность сойтись в поединке с Хранителем скипетра.

Сразиться с драконом? От одной этой мысли ей становилось дурно. Она боялась даже подняться в небо на его спине, что уж говорить о битве.

– Вы даете нам надежду соединить их, – негромко проговорил Тэйн. – Значит, вы верите, что избранником богов может стать один из нас.

– Мы все ощущаем в вас и вашей суженой их магию. Их кровь напитала и скипетр, и камень, и от вас обоих исходит ее дыхание. Вы оба можете оказаться потомками богов и богинь из царства Рунвейл, что некогда ходили по землям Адалона и вступали в союзы с эльфами.

– И Лэйола тоже. – Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос.

Я? Потомок богов?

Если это правда, то почему она не исцелялась так же быстро, как Тэйн? Хотя теперь она как никогда ясно замечала, что стала двигаться быстрее, была сильнее обычной женщины и, очевидно, владела магией. Но делало ли это ее потомком богов?

– Но их уже соединяли, – уверенно произнес Тэйн. – Именно так Рейгар постиг, как одолеть Черного Мага. Я убежден, он не победил бы Йорена, не будь до него иного Хранителя.

– Их соединили сам Рейгар и Черный Маг. Для этого нужны двое, по одному на каждую часть. – Нировия откашлялась, собираясь с мыслями. – Мы по доброй воле отдали скипетр Зарахелю Эверхату и эльфийскому воину Рейгару. Этот поступок привел к гибели и того, и другого. – Она умолкла на мгновение. – И тогда была сотворена Пустошь.

Лэйола застыла в изумлении. Рассказ королевы рушил все, чему ее учили. Все, что знал каждый эльф и человек, с кем ей доводилось говорить об этом.

– Хотите сказать, Рейгар не сражался с Черным Магом, а был его союзником, и у них просто ничего не вышло? – Лэйола с досадой убрала с лица мешавший ей локон. – И зачем вы отдали им артефакт такой силы?

– Мы не вмешиваемся в вашу войну, а Зарахель не причинял нам беспокойства. Он явился с предложением, принеся Камень, который считался утраченным тысячи лет назад.

– Легенды моего народа повествуют о другом, – вмешался Тэйн. – Рейгар был героем, который сразил Черного Мага.

– Ваши легенды лживы, король эльфов. Я сама видела, как Рейгар стоял рядом с Черным Магом, – ответила королева Нировия, медленно поднимая свой длинный палец. – Можно лишь гадать, знал ли он, что это убьет Зарахеля и что искушение такой мощью было единственным путем к победе. Но что случилось на самом деле, когда две части воссоединились, никому не известно. Мы знаем только, что Рейгар погиб с Камнем в руке на краю Пустоши, а Черный Маг бесследно исчез. С тех пор эльфы стали стражами Камня, а мы вернули себе скипетр.

– Что сокрыто в силе этих артефактов? – подал голос Тэйн. – Удавалось ли кому-нибудь прежде подчинить их себе?

– Легенды об их мощи живут в веках, передаваясь от отцов к детям, но истина давно утеряна. Одни сказители уверяют, что две части открывают пути в неведомые миры, другие же – что они одаряют своего обладателя божественной мудростью. – Королева сделала паузу, подбирая слова. – Похоже, Черный Маг и Рейгар оказались недостойны этого дара. Похоже, – с горечью повторила она, – мы слишком поспешно расстались со скипетром.

Тэйн выпрямился на своем деревянном стуле:

– Значит, вы верили, что и Черный Маг был потомком богов?

– Да. Учитывая его силу и запах, мы не могли найти иного объяснения.

Тэйн скользнул по Лэйоле своими зелеными глазами:

– Были ли у Черного Мага дети? Или братья с сестрами?

Жар, что она ощутила прежде, вспыхнул в ней вновь. Зачем он спросил об этом, так на нее посмотрев? Неужели Тэйн думал, что она могла состоять с ним в родстве? Нет, это невозможно. Она никак не могла быть родственницей Черного Мага...

Королева Нировия, пожав плечом, ответила:

– Насколько мне известно, детей у него не было, но, полагаю, была сестра. – Она на мгновение замолчала, изучая его лицо. – Вы беспокоитесь, что принадлежите к его роду? Я давно его не видела, но в ваших чертах есть сходство. Хотя, на мой взгляд, многие эльфы похожи друг на друга.

Тэйн покачал головой:

– Нет, не я. Свою родословную я знаю хорошо.

Теперь королева драконов внимательно оглядела Лэйолу:

– Она?

Тэйн поджал губы. Создатель, чего бы Лэйола только не отдала, чтобы ощутить его чувства в тот миг. Была ли эта мысль так же противна ему, как и ей? Если это могло оказаться правдой, захочет ли он иметь с ней что-то общее? Это, конечно, многое бы объяснило: и то, почему бледные так стремились к ней, и почему она была им необходима, чтобы вернуть его. Теперь она жаждала узнать правду сильнее, чем когда-либо.

– Есть лишь один способ узнать наверняка. – Королева указала на принца Йорена. – Ни один обычный эльф, даже маг, никогда не смог бы отнять скипетр у моего Йорена. Он убил сотни тех, кто пытался. Тех, кто считал себя избранником богов, благородных воинов со всего света. Драконов, эльфов и даже нескольких людей. Мы даем шанс любому, кто думает, что он у него есть, но вы – первые со времен Зарахеля, в чьей крови действительно чувствуется божественная магия.

– А что, если мы с Лэйолой прокляты, как Черный Маг, и появится еще одна Пустошь, или нас убьют?

– Что ж, если предположить, что вы сможете забрать артефакт, то рискнуть придется нам всем.

Глава 35

Лэйола и Тэйн вышли в коридор. Его обычное невозмутимое, даже надменное выражение лица сменилось тревогой, отчего нервный ком в ее животе сжался еще сильнее.

Нужно доверять Тэйну. Он что-нибудь придумает. Он всегда находит выход.

Лэйола хотела в это верить, но сейчас он выглядел таким же растерянным, как и она сама. Тэйн закрыл дверь в покои королевы, и они остались одни в тихом, тускло освещенном коридоре.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? – сказал он и взял ее за обе руки.

– Да, – скептически ответила она.

– Я собираюсь сразиться с принцем Йореном. Один.

От потрясения она лишь моргнула, не в силах вымолвить ни слова. Сражаться с принцем-драконом в одиночку?

– Что? Нет, это безумная затея. Мы должны попросить их дать нам другую возможность проявить себя.

– Это единственный способ. Я справлюсь.

– Как ты вообще сможешь его одолеть?

Его низкий смешок отозвался вибрацией у нее в груди.

– Рад слышать, что ты такого высокого мнения обо мне. Я ведь уже убил одного вердрака. Это было легко.

Лэйола вздохнула. Она имела в виду совсем не это.

– Не сомневаюсь, что ты его одолеешь в человеческом обличье. Но в звериной ипостаси он неуязвим. Драконью чешую не пробить оружием.

– Металлическим оружием.

– Ты думаешь, что сможешь достать его своей магией? Или что у них есть оружие, способное на это?

– Готов поставить на это свою жизнь. Здешние стражники носят мечи и копья. Они бы не стали, будь те бесполезны.

– Хорошо, допустим, у них есть меч, способный прорубить драконью чешую. Даже если тебе позволят им воспользоваться, дракон огромен. В смысле их спины были выше деревьев. Его когти будут почти с тебя ростом. Рана от меча для него всего лишь царапина.

– Лэйола, – мягко сказал Тэйн. – Я должен это сделать, иначе нам никогда не добыть скипетр. Я не собираюсь всю оставшуюся жизнь бегать от своего отца и Матэйкиса. Бегство мне претит. Я ненавижу это. – Он помедлил. – И нам нужно узнать, кто ты на самом деле и почему можешь его освободить.

– Тогда я разделю с тобой эту битву. Раз для соединения артефактов требуются двое, то и в бой мы должны вступить вместе.

Он отвел глаза, и его губы превратились в тонкую, суровую линию.

– Я не желаю, чтобы ты подвергала себя такой опасности.

– Тогда, если биться можно лишь одному, то я сама вызову его на поединок.

Тэйн вскинул голову, его взгляд стал жестким.

– Не смей.

– Теперь ты знаешь, что я чувствую.

– Это не одно и то же.

– Почему?

– Потому что я не вынесу мира без тебя, а ты сумеешь жить дальше без меня.

Слезы застлали ей глаза, и все вокруг поплыло. Что за удар... Неужели он и вправду так низко ценит ее чувства? Даже Варлетт говорила нечто похожее.

– Зачем ты произносишь такие жестокие слова? Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.

– Ты уже однажды покинула меня. И можешь уйти вновь. Я не говорю, что твоя любовь слабее. Я говорю, что ты сильнее духом. – Он осторожно провел пальцами по ее ключице. – Вся моя жизнь была посвящена тому, чтобы защищать тебя и любить. Если тебя не станет, ради чего мне оставаться в этом мире?

Она стиснула зубы. Такие речи пугали ее.

– Прекрати, – отстранилась Лэйола. Ей отчаянно хотелось влепить ему пощечину. – Ты говоришь так, словно все предрешено, словно ты уже проиграл.

– Я лишь готовлю тебя к худшему. Йорен живет долго, он могуществен и еще не ведал поражений.

Ее нижняя губа предательски дрогнула.

– Если ты погибнешь, то и я умру. Неважно, связывают нас узы или нет.

Отвернувшись, она решительно зашагала к двери кабинета.

– Лэйола, – тихо окликнул ее Тэйн.

Он попытался коснуться ее руки, но она резким движением ее отдернула.

Пусть драконы и внушали ей смертельный ужас, мысль о гибели того, кого она любила больше жизни, страшила куда сильнее. И был лишь один способ положить этому конец. Лэйола распахнула дверь:

– Мы с Тэйном принимаем вызов.

Принц Йорен смерил ее взглядом с головы до ног, а затем повернулся к королеве. Та едва заметно кивнула. Лицо принца озарила широкая ухмылка; казалось, он вот-вот захлопает в ладоши. Было ли это чудовищной ошибкой? Вероятно, но Лэйола не жалела о своем решении.

Лэйола ощутила дуновение, возвестившее о появлении Тэйна, за мгновение до того, как его рука опустилась ей на поясницу. Йорен остановился прямо перед ними.

– Я принимаю ваш вызов, леди Несущая Свет и король Тэйн. Даю вам два дня на подготовку, и никто не осудит вас, если вы передумаете. – Его обычно темно-карие глаза полыхнули желтым, а круглые зрачки вытянулись в узкие щели. – И позаботьтесь о распоряжениях, куда отправить ваши тела, на всякий случай. По крайней мере, это мы вам обеспечим – за проявленную храбрость.

Дверь захлопнулась прямо перед лицом Лэйолы. Тэйн смерил дверь испепеляющим взглядом, а затем перевел это яростное пламя на любимую. Он мог злиться сколько угодно, она не собиралась отступать – ничто из сказанного им не могло заставить ее передумать. Лэйола вскинула подбородок, готовая к любому спору, который он хотел затеять.

Ноздри Тэйна раздулись, и он уже открыл рот, но его прервал Роунан, выскользнувший им навстречу. Тот медленно похлопал в ладоши:

– Смелый ход.

Он издал веселый смешок, приобнял их обоих за плечи и повел по пустому коридору, встав между ними.

– Пойдемте, я подготовлю вас. Если хотите получить хоть какой-то шанс выжить, вам понадобится моя помощь.

Утреннее солнце зависло над горным хребтом, раскрашивая небо в нежные оттенки розового. Лэйола завороженно наблюдала, как палитра небес плавно перетекала от нежно-голубого к лососевому и насыщенному розовому. Широкая голубая река неспешно несла свои воды, тихо журча, а легкий ветерок ласково шелестел в иголках древних, высоких сосен.

Все вокруг казалось прекраснее, когда угроза жизни таилась за каждым углом. Впрочем, она отказывалась умирать через два дня. У нее оставалось еще слишком много дел. Даже если судьба попытается сдать ей такие карты, она вытащит туза из рукава и даст бой. Этот драконий принц понятия не имел, с кем связался. И у Лэйолы было чувство, что они видели лишь росток силы Тэйна, из которого мог бы вырасти могучий дуб. Подобно ей, он не полагался на свою магию, не прибегая к ней без крайней необходимости. Что случится, если он полностью отдастся ей? А теперь, когда она будет сражаться рядом с ним, он сделает все, чтобы победить. Когда на кону стояла лишь его собственная жизнь, он, казалось, допускал смерть как один из исходов.

Принц Роунан выдал им огнеупорные доспехи бронзового цвета, что мерцали в лучах солнца. Лэйола провела пальцами по пластинам размером с монету, безупречно подогнанным друг к другу, – это была настоящая драконья чешуя. Броня оказалась на удивление гибкой для своей тяжести. Она скрывала тело Лэйолы от шеи до щиколоток и, должно быть, добавляла килограммов десять к ее собственному весу. Тэйн затянул одну из пряжек на ее левом боку, дернув сильнее, чем требовалось.

Лэйола закатила глаза:

– Гневайся, сколько душе угодно. Ничего это не изменит.

– Непременно буду. Спасибо, что разрешила, – проговорил он, с той же грубостью затягивая следующую пряжку, словно седлал норовистую кобылу.

– Я тебе не лошадь.

– Еще бы. Лошадь проявила бы больше смирения. – Он отступил, смерив ее испепеляющим взглядом. – Теперь мне придется не только сразиться с драконом, но и позаботиться о том, чтобы уберечь твою жизнь.

– Ты с первой нашей встречи знал, что я не из тех, кто склоняет голову по первому приказу. – Когда Тэйн вновь потянулся к ремню на ее боку, она резким шлепком отбила его руку. – Не нужно меня беречь. Исполняй свой долг, а я исполню свой. – С этими словами Лэйола сама принялась яростно затягивать пряжки. – Быть может, это мне еще придется спасать твою самонадеянную задницу.

Принц Роунан стоял рядом с Пайпер, скрестив руки на груди.

– Они всегда такие?

– В доброй половине случаев, – ответила Пайпер, уперев руку в бедро. – Но сейчас еще не так плохо, как бывало прежде. Раньше у них случались поистине грандиозные размолвки. Однажды она даже пыталась заколоть его во сне.

Принц Роунан рассмеялся и хлопнул себя по бедру:

– О, это восхитительно!

Тэйн размял плечи и покрутил шеей:

– Я бы и без тебя выбрался из той клетки, знаешь ли. Цепи уже почти поддались.

О, так теперь он решил припомнить, что случилось в Ньюардене? Если бы Лэйола, Пайпер и Фэннан не пришли ему на выручку, его бы замучили до смерти.

– Твое самомнение поражает. – Лэйола вскинула меч. – А я-то полагала, ты благодарен, что мы пришли за тобой.

– Я благодарен. И уже говорил это. Я лишь утверждаю, что освободился бы и сам. – Он описал обоими клинками восьмерки в воздухе перед собой. – И не только меня одного из нас двоих приходилось спасать. Если уж вести счет, то у меня есть пара зарубок напротив твоего имени, дорогая.

Лэйола изогнула бровь:

– Неужели? Может, вспомним о сиренах?

– А как насчет того, – вмешалась Пайпер, вставая между ними, – чтобы вы работали сообща, а не пытались доказать, кто кого спас больше раз? И, ради Создателя, прекратите спорить. У вас два дня на подготовку к битве с драконьим принцем.

Роунан скрестил руки на своей широкой груди:

– Ваши жизни зависят от того, сможете ли вы действовать вместе.

– А почему ты вообще нам помогаешь? – спросила Лэйола. – Если мы победим, твой брат погибнет.

Роунан цокнул языком:

– О, милое дитя, они никогда не позволят тебе убить Йорена. Одолеть его – возможно, но не слишком на это рассчитывай. И остерегайся других преград.

Других преград? Каких еще? И разве это честно?

– Мы не можем его убить, а он нас может? – протянул Тэйн. – И если для победы ему нужно жульничать, он не должен быть Хранителем скипетра.

– Вы на нашей земле. И должны играть по нашим правилам. Никто не говорил, что будет честно. Никто не заставляет вас с ним биться. Выбор за вами. – Роунан безразлично разглядывал свои пальцы.

Пайпер с сомнением посмотрела на него:

– А тебе какая с этого выгода? В тебе совсем нет верности своей семье? Или твои родители попросили тебя помочь с их подготовкой?

– Эльфы такие недоверчивые, – Роунан повел плечом. – Послушайте, мне более чем любопытно исследовать иные миры. Если легенды не лгут и вы двое сможете вернуть нас в наш родной мир, я готов помочь вам в этом. А если нет... что ж, тогда мы посмотрим, как вас выпотрошат на арене.

Роунан взмахнул рукой, и из воздуха возникли два меча, застыв рядом с ним. Своей магией он направил их к Лэйоле и Тэйну.

– Мы даем всем состязающимся хотя бы призрачный шанс, позволяя пользоваться нашим оружием. Оно вам понадобится. Ваши клинки сломаются о драконью чешую. И даже если Йорен не примет свой звериный облик, то все равно будет защищен чешуйчатой броней.

– Любопытно, – спросила Лэйола, убирая свой меч в ножны и принимая предложенный. Рукоять его, разумеется, была из золота, с алым самоцветом в навершии, а широкое лезвие – из сияющего серебра. – Если бы это зависело от тебя, ты бы заставил нас биться с твоим братом за скипетр?

– Все бьются с моим братом за скипетр. Таков обычай.

Не говоря ни слова, Тэйн сделал выпад в сторону Лэйолы. Она мгновенно вскинула свой новый клинок, отражая атаку. Звон металла гулким эхом прокатился по поляне. Тэйн пока не сменил оружие, очевидно, опасаясь случайно ранить ее. Ведь драконьи клинки были способны рассечь даже самую крепкую броню.

– Мы слишком давно не мерились силой, – усмехнулся он и нанес хлесткий удар ей по левому плечу. Меч отскочил, но удар вышел ощутимым, и Лэйола сдержала гримасу боли. – Потеряла сноровку? – поддел ее Тэйн, сокращая расстояние.

– О, ты сам напросился на хорошую трепку.

Лэйола метнула острие к его бедру, но он с легкостью парировал удар.

– Не искушай меня столь приятной перспективой.

Их мечи скрещивались снова и снова в быстрой череде выпадов.

– Продолжай в том же духе, негодник, и посмотрим, что из этого выйдет.

– Угрожаешь меня прикончить? О, как мне это нравится. – Тэйн парировал ее удар и каким-то образом успел обхватить ее сзади, крепко прижимая к себе. Приставив меч к ее горлу, он заставил ее поднять подбородок. – Сегодня ночью, когда твои прелестные бедра будут обнимать меня, – промурлыкал он, – я хочу, чтобы ты была такой же дерзкой, как сейчас. Не нужно стесняться.

Лэйола с трудом сглотнула, когда по ее телу разлился жар. Она ткнула Тэйна локтем в живот и, оттолкнув его руку, вывернулась из хватки. Теперь острие ее клинка было у его горла, и она теснила его, заставив прижаться спиной к дереву. Он ухмыльнулся, явно наслаждаясь происходящим. Она не могла поверить, что так долго сопротивлялась его обаянию.

– И ты столь уверен, что этой ночью я буду твоей?

– Ты обворожительна, когда грозишь мне. Моя прекрасная, чарующая нареченная.

Лэйола опустила меч, но хватку не ослабила.

– Не уверена, что простила тебе слова о том, будто я смогла бы просто уйти и легко пережить твою гибель.

Клинки вновь сошлись со звоном, но теперь в их движениях не было прежней ярости. Как же отрадно было снова ощутить в руке тяжесть меча, почувствовать слаженную работу всего тела. Ей нравилось приятное жжение в мышцах, давно позабывших о настоящей нагрузке.

– Прости меня. Хочешь, я встану на колени? Ты единственная, перед кем я когда-либо их преклонял.

Удары Тэйна стали сильнее и быстрее. Он заставил ее отступить, шаг за шагом тесня к старому дереву, пока ее спина не коснулась шершавой коры. Он прижал ее своим клинком, плашмя опустив холодную сталь ей на грудь. Создатель, она одновременно любила и ненавидела его мастерство – этот дар владения мечом был в нем так же естественен, как и способность к исцелению.

– Я начну с поцелуев твоих бедер, сперва с внешней стороны, а затем скользну к нежной коже внутренней. Когда ты содрогнешься от удовольствия, я поднимусь чуть выше, пока не услышу твой сперва тихий стон. – Ее грудь быстро вздымалась, дыхание сбилось. От поединка или от его соблазнительных речей, Лэйола не могла сказать наверняка. Тэйн наклонился и коснулся губами линии ее челюсти. – М-м, как же ты хорошо пахнешь, когда возбуждена.

– Тэйн, они же могут нас услышать, – прошептала она.

Ее щеки пылали, а взгляд метнулся к Пайпер и принцу Роунану, которые, к счастью, были увлечены друг другом куда больше, чем ими.

– А мне, по-твоему, есть до этого дело? – спросил он и поцеловал ее в щеку. – Теперь, если хочешь услышать остальное, тебе придется пробиться сквозь мою защиту и нанести удар в уязвимое место. Царапина на предплечье не в счет.

– Когда я пробьюсь сквозь твою защиту, ты покажешь мне остальное.

Она провела ладонью вверх по его груди, а затем оттолкнула его.

Его ответная усмешка согрела ее до глубины души.

– Хорошо, Несущая Свет. Посмотрим, на что ты способна. И не сочти за хвастовство, но с четырнадцати лет никто не наносил мне в спарринге удар, который можно было бы счесть решающим. Впрочем, за старания я, возможно, все же вручу тебе утешительный приз.

Рассмеявшись, Лэйола обошла его:

– Похоже, ты забыл, сколько раз я приставляла клинок к твоему горлу, Атаэль.

– Это случалось лишь тогда, когда я это позволял.

Лэйола изогнула бровь:

– Ты все еще стоишь на том, что несколько месяцев назад сам впустил меня в свои покои?

– О да, – сказал он. – Ты заинтриговала меня тогда, а сейчас – еще больше. Я даже слышал стук твоего сердца с другого конца комнаты.

Лэйола недоверчиво покачала головой и со свистом рассекла воздух клинком. Тот с треском столкнулся с левым мечом Тэйна.

– Моя возлюбленная входит в раж. Должно быть, ты и впрямь хочешь узнать, что еще я намерен с тобой сделать.

Лязг, лязг, лязг – их мечи снова и снова сталкивались друг с другом. Вскоре на лбу Лэйолы выступили бисеринки пота. Они кружили в танце, нанося и отражая удары. Но ведь правил никто не устанавливал, верно? Она позволила зудящей силе волной прокатиться по телу, и ее волшебная черная лоза змеей поползла вверх по лодыжке Тэйна. Он шагнул, но тут же посмотрел вниз, когда она добралась до его бедра. Лэйола улыбнулась, и еще одна лоза обвила другую его ногу, надежно пригвоздив его к месту. Взмахом руки она опутала его запястья и стянула их вместе. Он улыбнулся, качая головой, и опустил руки. Оба его меча воткнулись в землю. Лэйола неспешно подошла ближе и приставила острие своего клинка к его сердцу.

– Это решающий удар?

Он тяжело дышал, когда ответил:

– Я сдаюсь.

Стоявший в стороне Роунан захлопал в ладоши:

– Браво. Похоже, в фехтовании моему брату не сравниться с тобой. А потому я уверен, что он довольно быстро примет облик дракона. Советую не церемониться.

Лэйола слышала его, но все ее внимание было приковано к Тэйну и его полному первобытного желания взгляду, устремленному на нее. Не будь у них зрителей, он бы раздел ее прямо здесь и сейчас. Она была в этом уверена. Она просунула свой клинок между запястьями Тэйна и освободила его от волшебных лоз.

Тэйн легко высвободился из тех, что обвивали его ноги, обнял ее за талию и притянул к своей груди. Он провел кончиками пальцев по ее губам, словно завороженный ими.

Не глядя на Роунана, он сказал:

– Мы сделаем перерыв в спарринге.

Глава 36

Дверь в покои тихо щелкнула, отрезая их от остального мира. Сердце Лэйолы забилось чаще, будто в груди ударил боевой барабан. Тэйн обернулся, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. От его напора Лэйола потянулась к нему ближе, чувствуя, как жесткая щетина слегка царапает кожу. Она ухватилась за одну из пряжек, удерживавших доспех Тэйна, и сорвала ее, радуясь, что таких было всего по одной с каждой стороны. Все ее существо горело желанием – она больше не могла ждать. Они врезались в комод, скользя губами по обнаженной коже друг друга. Тэйн низко зарычал и расстегнул пряжки на ее нагруднике. Лэйола подняла руки, позволяя ему одним резким движением стянуть доспех через голову. Тот с глухим стуком упал на каменный пол, за ним последовали остальные части брони и одежда, звеня металлом о камень.

Тэйн обхватил ее бедра и приподнял:

– Я планировал делать все медленно и целовать твои бедра.

Но Лэйола не хотела медленной пытки. Ее тело требовало его всего, прямо сейчас. Она опустилась на комод и притянула Тэйна к себе ногами.

– Только не медленно, – сказала она и потянулась к его губам. – Не заставляй меня ждать.

Спиной Лэйола наткнулась на какие-то предметы на комоде. Не глядя, она протянула руку, чтобы смахнуть их, но пальцы погрузились во что-то липкое и теплое. Опустив взгляд, она увидела, что ее рука в шоколаде. Рядом стояла чаша с ним и поднос с фруктами.

– М-м-м, – пробормотал Тэйн, взяв ее за запястье и слизав шоколад со среднего пальца. – На тебе он вкуснее.

Горячие поцелуи коснулись ее шеи, и Лэйола задрожала от удовольствия.

– Любовь моя, ты должна подождать. Я же сказал, что сначала поцелую твои бедра, – усмехнулся он, зная, какую пытку ей причиняет. – Тэйн прижался губами к внешней стороне ее бедра, а затем провел языком там, где стекал шоколад. Его ладони скользнули вверх, к ее талии, и впились в мягкую плоть. – А потом здесь.

Он коснулся губами ее кожи под коленом.

– Тэйн, – взмолилась Лэйола, проводя измазанной в шоколаде ладонью по его плечу и груди.

– Погоди, я еще не закончил, – прошептал он, поднимаясь выше, и от его дыхания, коснувшегося самых чувствительных струн ее тела, по коже пробежала дрожь. – Я желаю узнать твой вкус.

Лэйола откинулась на стену, прикрыв глаза. Она не знала, чей стон слышит – свой или ветра за окном. Она потерялась, унеслась прочь, пока Тэйн не поднялся и не осыпал поцелуями ее тело на пути к губам.

– Лучше, чем шоколад, – сказал он и притянул ее к краю комода, встав между ее бедрами.

– Хочу тебя, – проговорила Лэйола, скользя языком по его груди и ощущая соленый вкус его вспотевшей кожи и сладкий – шоколада.

– Все, что прикажете, леди.

На его лице расплылась медленная, коварная улыбка.

В короткие передышки между тренировками они провели отпущенные им два дня в покоях, утопая в неге и неутолимом желании прикосновений. Казалось, чем сильнее они любили друг друга, тем больше возрастала сила Лэйолы, наполняя ее таинственной энергией. Тэйн заметил, что кожа возлюбленной обрела мягкое золотистое сияние, которого прежде не было, а его собственные зеленые глаза, если такое вообще возможно, сверкали еще ярче. С каждым его взглядом, с каждым украденным поцелуем Лэйола ощущала, как жажда близости становится все сильнее. С той самой их мучительной разлуки у них не находилось времени просто побыть вдвоем – лишь быть рядом, без спешки и тревог.

Тэйн провел ладонью по изгибу ее талии, опуская руку ниже, к бедру, и это движение разбудило Лэйолу. Она потерла глаза, убрала с лица выбившиеся пряди. Окно оставалось открытым, и в покои проникал прохладный ночной ветер, наполненный ароматом сирени и лаванды. Рядом лежал Тэйн. Шелковое покрывало прикрывало его от пояса вниз, и под ним он был обнажен. Лэйола на миг захотела положить ногу ему на бедра, но заметила, что он выглядел напряженным, глядя куда-то в стену за ее спиной. Она не была уверена, понял ли Тэйн, что разбудил ее.

– Тебя что-то тревожит?

Он оторвался от своих мыслей и посмотрел на нее:

– Что?

– Ты будто витаешь где-то далеко.

– Ах, вот оно что. – Он замолчал, задумчиво проведя пальцами по ее бедру. – Меня разбудил дурной сон.

– О чем он был?

– Снова... об отце. – Они помолчали несколько мгновений, прежде чем Тэйн продолжил: – Все, как и прежде, но на этот раз хуже. Мертвец говорил мне, что я такой же, как он. – Тэйн с трудом сглотнул. – И порой я думаю: а что, если так и есть?

От одной только мысли, что он мог сравнивать себя с Тенэйбрисом, гнев опалил щеки Лэйолы.

– Между вами нет ничего общего. Ни капли. Любое зло, что ты творишь, – лишь ради других. А сердце твое доброе. – Она коснулась ладонью его груди. – Единственное благое дело, что совершил Тенэйбрис, – это связал нас узами.

Тень улыбки тронула его губы.

– За это я ему и впрямь признателен.

Лэйола всей душой ненавидела эти сомнения и чувство вины, что терзали Тэйна из-за отца. Жестокий король не был достоин того, чтобы даже воспоминание о нем омрачало драгоценное сердце ее возлюбленного.

– Знай и помни: любовь моя к тебе сильнее ненависти к нему, – тихо произнесла Лэйола.

Тэйн удивленно вскинул брови, словно не ожидал услышать таких слов.

– Скажи, неужели только колдовство сделало нас парой? Могу ли я по-прежнему звать тебя своим нареченным? Я уверена, нам предначертано быть вместе. Сама судьба свела бы нас, вопреки всему. Разве ты не чувствуешь того же?

Она осторожно коснулась пальцами пряди его темных волос. Пусть их соединила магия, но полюбить друг друга они решили сами. Разве этого мало?

– Моя душа связана с твоей неразрывными узами, – выдохнул Тэйн. – Мы – две половины одного целого. Мне кажется, я знал тебя вечность, столько, сколько помню себя. Возможно, в этом виноваты чары, но я чувствую нечто неизмеримо большее. Я бы отыскал тебя в любой жизни, в любом из миров. Мое сердце всегда будет тянуться к тебе. Так что да, зови меня своим нареченным. А ты навсегда останешься моей.

Сапоги Пайпер легко постукивали по мраморному полу, пока Лэйола наблюдала за отражением рыжеволосой подруги в зеркале. Остальные трое Воронов дожидались в коридоре, давая Лэйоле время привести себя в порядок. Тэйн сидел на кровати, раз за разом подбрасывая маленький белый мячик. Облаченный в бронзовые доспехи из драконьей чешуи, он был полностью готов к бою, что должен был начаться меньше, чем через час.

Лэйола, зажав заколку в зубах, пыталась совладать с колтунами, в которые за ночь спутались ее волосы. Ну почему Тифапайн была далеко, когда она так нужна?

– Дай-ка я, – властно произнесла Пайпер и выхватила щетку прямо из рук Лэйолы. – И нам нужно что-то придумать, чтобы вид у тебя был свирепый и дерзкий.

Она с силой провела гребнем по волосам подруги.

– А разве я не выгляжу свирепо?

– Нет, ты похожа на сказочную принцессу.

Гребень застрял в узле. Лэйола поморщилась, но Пайпер безжалостно вырвала несколько прядей.

– Я в доспехах. И у меня есть меч, которым я, между прочим, весьма искусно владею. Вот это и есть свирепость.

– Все дело в твоем лице. Оно слишком прекрасно и не внушает страха.

Пайпер отложила щетку на столик и принялась разбирать пряди пальцами. Лэйола закатила глаза.

– А лицо Тэйна, значит, внушает?

– Еще как.

Пайпер осторожно склонила ее голову и принялась заплетать тугую косу над ухом.

– У него такой вид, словно он готов свернуть тебе шею, даже когда пребывает в добром расположении духа. Такая уж у него аура.

Тэйн криво усмехнулся:

– Моя аура называется «проваливай».

– Точно! – рассмеялась Пайпер. – Но не волнуйся. У меня есть идея.

Закончив плести, она достала из кармана маленький круглый золотой футляр, похожий на медальон. Пайпер схватила Лэйолу за плечо и развернула ее так, чтобы они оказались лицом к лицу.

– Пока вы двое... витали в облаках, я разузнала кое-что о поединке.

Пайпер легким щелчком открыла футляр, явив взору два порошка: один – цвета угля, другой – багряный. Она коснулась пальцем черной пудры, а затем провела тонкую линию по лбу Лэйолы.

– Что именно? – спросил Тэйн.

– Ну, во-первых, принц Роунан оказался падок на скромные улыбки и дразнящие речи, – ответила Пайпер, нанося черную пудру Лэйоле на веки и переносицу. – Думаю, стоило мне немного на него надавить, и он бы выложил все семейные тайны.

– Потому что он хочет затащить тебя в постель, – сказал Тэйн, откинувшись на подушки и заложив руки за голову. – А может, и не только. Этот дракон тобой очарован. Продолжай водить его за нос.

– Пусть становится в очередь, – отозвалась Лэйола и подмигнула Пайпер. – В последнее время за тобой вьется целый рой поклонников.

Хотя Фэннан, казалось, совсем отступился. Они с Пайпер почти не разговаривали с тех пор, как прибыли сюда.

– Не двигайся. Ты все испортишь, – проговорила Пайпер, и ее щеки залил румянец. – В общем, я попросила показать мне место, где будет проходить сражение. Это огромная арена. А трибуны вместят не меньше десяти тысяч зрителей. Земля там вся в пятнах крови, а у основания стен по всему периметру боевой площадки есть несколько дверей. Полагаю, чтобы впускать кого-то.

Лэйола прикусила нижнюю губу:

– Кого, например?

– Роунан не сказал, и мы не стали смотреть, но я слышала... вой... и визг.

Лэйола посмотрела через плечо Пайпер на Тэйна. В горле у нее внезапно пересохло.

– Ты имеешь в виду... бледных?

– А что, если это драконы, обращенные и проклятые? – понизила голос Пайпер. – Можете себе представить?

Тэйн вскочил с кровати, нарушив тишину гулкими шагами.

– Драконы остаются здесь, в горах, чтобы избежать проклятия. Они не желают видеть тут бледных, не говоря уже о проклятых драконах. Можно не беспокоиться об этом. – Он улыбнулся Лэйоле. – Ты выглядишь феноменально. Отличная идея, Пайпер.

Лэйола попыталась обернуться, чтобы посмотреть на отражение, но Пайпер схватила ее за руку и повернула обратно.

– Я еще не закончила. – Она обмакнула большой палец в багряную краску, а затем провела одну черту от нижней губы Лэйолы до самого подбородка. – Хорошо, теперь можешь смотреть.

Боевая раскраска. Только так она могла это назвать. Черная краска, словно маска, растеклась по ее глазам и лбу, а три алые руны прямо под линией волос и черта на подбородке придавали образу еще больше свирепости. Ее светло-голубые глаза выделялись, точно яркие светила на фоне эбеновой краски.

– Что означают эти руны?

– Это древний эльфийский, а не руны Черного Мага, не волнуйся. А означают они «богиня войны».

Лэйола усмехнулась и внимательно рассмотрела себя в зеркале. Она и впрямь выглядела как богиня войны.

– Пайпер, ты лучшая. Спасибо.

– Являешься ли ты их потомком или нет, но ты достойна этого звания.

Земля содрогалась под ногами от топота и рева тысяч вердраков. Этот грохот был так силен, что заглушал даже хриплые крики стервятников, круживших высоко в небесах. Лэйола заставила себя глубоко вдохнуть. Стервятники всегда ждут мертвой плоти, и, во имя Создателя, она надеялась, что это будет не ее плоть. Арена из песчаника была почти так же высока, как и городские стены. По трем ее гигантским ярусам вились лианы, оплетая арочные проходы, достаточно просторные для полностью обратившегося дракона. Над головой проносились сотни этих существ, переливаясь всеми мыслимыми цветами. Некоторые снижались, и мощные взмахи их крыльев поднимали с земли пыльные вихри. Тэйн накрыл ее руку своей и ободряюще стиснул пальцы. Простой жест принес ей толику столь необходимого спокойствия.

Принц Роунан продолжал идти, пока Лэйола, Пайпер и Тэйн стояли как вкопанные, задрав головы кверху.

– Да благословит их Создатель, – прошептала Пайпер, коснувшись губами кончиков пальцев и воздев руку к небу.

Роунан обернулся и, пятясь, усмехнулся:

– Сегодня им это благословение ни к чему. Еще не поздно отступить.

– Можешь сказать то же самое своему брату, когда он вернет скипетр.

Тэйн шагнул вперед, увлекая за собой Лэйолу. Они вошли в туннель, и лязг их доспехов гулким эхом отразился от стен. Дюжина стражников, что их окружала, следовала за ними безупречным строем.

Я храбрая и сильная. Я богиня войны.

Несмотря на эти мысли, у Лэйолы свело живот. Вердраки перевешивались через перила, осыпая их кроваво-красными лепестками роз, которые кружились в воздухе, точно снежинки. Сапоги Лэйолы ступали по алым цветам, устилавшим путь, и она не могла думать ни о чем, кроме того, что они цвета крови.

– Прощальный подарок, – бросил Роунан через плечо.

Эти драконы считали, что эльфийского короля и его возлюбленную ждет конец. Лэйола пыталась отогнать эту мысль, но от осознания, что лепестки бросают им на прощание, по коже пробежал холодок.

Она подняла взгляд, желая увидеть, смеются ли они, издеваются ли, но среди множества лиц заметила одно знакомое.

Создатель Всемогущий... Варлетт.

Прошла неделя с тех пор, как они в последний раз видели ее в Ньюардене. Неужели она все это время была здесь? Почему решила показаться именно сейчас? Варлетт улыбнулась и сдула с ладони горсть алых лепестков роз.

– Варлетт здесь, – прошептала Лэйола.

Тэйн равнодушно вскинул взгляд:

– Ты уверена?

– Я видела ее своими глазами.

– Пусть Варлетт и прочие сгинут в преисподней. Я – Король-Воитель, а ты – Лэйола Несущая Свет, и наш конец наступит не здесь.

Она подавила страх, сокрыв его в той непроглядной тьме, где привыкла таить свою магию. Лицо ее обратилось в каменную маску. Дух воительницы пробудился в ней, пронесся по жилам, напрягая каждый мускул в готовности к битве. Лэйола отрешилась от боязни потерь, от страха смерти – от всего. Она вновь стала той эльфийкой, что пришла в этот замок сокрушить своих врагов. Не добычей, но хищником.

Принц Роунан замер посреди огромной арки, что вела на утоптанную землю арены. Лэйола устремила взор мимо него, в самый центр, где их уже ожидал принц Йорен. Сквозь его человеческий облик проступали очертания громадных крыльев, а кожа отливала серебром драконьей чешуи. Волоски на теле Лэйолы встали дыбом. Будь у самого ужаса плоть и кровь, он выглядел бы именно так. Не прибавляли утешения ни черепа, вмурованные в каменные стены, ни рев толпы, скандировавшей: «Йорен! Йорен! Йорен!» Этот гул отдавался дрожью в самой груди.

Роунан опустил одну руку на плечо Лэйолы, а другую – на плечо Тэйна:

– Все, что от вас требуется, – добыть скипетр. Едва он окажется в ваших руках, все будет кончено.

Действительно ли Роунан был на их стороне? Или ему просто нравилось затевать игры с братом и досаждать своей семье? Понять его было нелегко. Но Лэйола кивнула и вскинула подбородок. Роунан поджал губы.

– Не забывайте, что я говорил о скрытых преградах. Берегите спину, ибо весь этот поединок – одна большая ловушка. – Он оглянулся на брата, который не находил себе места, мечась взад-вперед, словно пойманный волк. – Вынудите его обратиться. Звучит странно, я знаю, но в этом случае скипетр станет больше, и вырвать его из рук Йорена будет легче. Артефакт меняется вместе со своим хозяином. Брат же постарается избежать превращения, ведь в зверином обличье он явит эльфам свою слабость.

– Схватить скипетр станет проще, но вот одолеть чудовище и покончить с ним – неизмеримо труднее, – возразил Тэйн.

– Убивать его и не требуется. Более того, я настоятельно не советую этого делать, иначе моя мать из мести умертвит твою нареченную, а тебя оставит жить с этой болью, – с кривой усмешкой произнес Роунан и подмигнул Лэйоле. – Лэйола, помни о силе, что течет в твоих жилах, о крови самой богини. – Он отступил, освобождая им путь. – Да даруют вам победу Создатель и Всематерь.

Лэйола потянулась за спину и дернула рукоять меча. Клинок со скрежетом вышел из ножен. В левой руке она сжимала щит почти в половину своего роста, за которым можно было укрыться от огненного вихря. Но она редко пользовалась щитом на тренировках и ни разу не брала его в бой: он был тяжел и нарушал равновесие. Тэйн же вооружился двумя мечами, топором и несколькими кинжалами. Лэйола еще раз проверила свой пояс: ее верные метательные звезды, закрепленные на бедрах, были выкованы из того же металла, что и драконий меч.

– Готова? – спросил Тэйн.

Она коротко кивнула, и они плечом к плечу ступили на арену. Пение и приветственные возгласы сменились гулом неодобрения и яростным ревом. Кожу Лэйолы закололо, по ней пробежал холодок от мощи пробудившейся магии. Сила рвалась наружу, жаждала разить, душить и калечить. Лэйола с тревогой подумала, не смогут ли драконы из толпы спуститься сюда и присоединиться к битве.

– Помнишь, о чем мы говорили? – спросил Тэйн, гордо вскинув подбородок и расправив плечи.

Один его меч покачивался на боку, другой оставался в ножнах за спиной.

– Да.

Лэйола размышляла об их плане всю ночь и все утро.

– Не позволяй гневу взять над тобой верх. Сохраняй ясную голову, ищи слабые места. Если будем держаться вместе, мы это переживем.

Чем ближе они подходили, тем чаще становилось дыхание Лэйолы. Каждый шаг, казалось, вел ее к гибели и к новой потере Тэйна. Она подняла щит до уровня шеи, а меч держала на высоте груди.

– Не уверена, что мне понадобится щит.

– Если станет помехой, просто отбрось его. Всегда успеешь поднять снова.

Принц Йорен нетерпеливо переступал с ноги на ногу и разминал плечи. На нем были лишь свободные темно-красные штаны, низко сидевшие на бедрах. Ни сапог, ни брони – только меч и топор. Его запястья и предплечья охватывали золотые браслеты с выгравированной на каждом одинокой руной. Что мог означать этот символ? Серебряная чешуя принца поблескивала на солнце, которое, казалось, с каждой минутой припекало все сильнее. Пот стекал по спине Лэйолы и ложбинке меж грудями, пропитывая нижнюю рубаху. Тесные, тяжелые доспехи ничуть не спасали от зноя, как и разыгравшееся волнение.

Громкий женский голос эхом разнесся над круглой ареной:

– Кронпринц Йорен Драконнан, Защитник и Хранитель скипетра Создателя, приветствует своих противников: Лэйолу Несущую Свет, эльфийскую чародейку и будущую королеву Палэйнора, и Верховного Короля Тэйна Атаэля из Палэйнора, прозванного Королем-Воителем!

Наступила короткая тишина, давая толпе возможность разразиться свистом, шипением и бранью. Отовсюду на песок арены посыпались красные лепестки.

– Да осудит Всематерь чужеземцев и дарует свою благосклонность нашему дражайшему принцу Йорену Драконнану!

Глава 37

Лэйола стиснула зубы, слыша всеобщее порицание. Скоро эти глупцы пожалеют о своем к ним отношении. Глухой ропот толпы перерос в громогласный рев тысяч вердраков, что вздымался, подобно грозовой туче, подхваченной яростным ветром:

– Йорен! Йорен! Йорен!

Вопли и визги, о которых говорила Пайпер, теперь звучали приглушенно, их источник был неразличим, но ощущался совсем близко. Лэйола прищурилась от яркого солнца, силясь разглядеть принца Йорена. Наконечник скипетра угрожающе замер в нескольких сантиметрах от его горла. Тэйн вскинул левую руку, и его магия наполнила воздух горьким привкусом... но ничего не произошло.

Принц Йорен поднял руку, показывая правый браслет, и усмехнулся:

– Славная попытка.

Так вот в чем дело. Они защищают от чар.

В груди Тэйна зародилось низкое рычание.

– Похоже, я не смогу подчинить его разум, пока он не сдастся, – произнес он. – Но кто знает, насколько эти браслеты устойчивы к твоей силе? Проверим.

Тэйн шагнул вправо, а Лэйола, обходя его, двинулась влево, внимательно изучая его стойку и каждое движение.

Темные глаза принца Йорена неотступно следили за Лэйолой. Считал ли он ее большей угрозой или же хотел сперва устранить слабейшего противника? Она не стала дожидаться ответа. Магия, что пылала в ее крови, вырвалась наружу подобно приливной волне. По ее воле из земли выросли лозы и тотчас обвились вокруг ног Йорена, сковав его движения. Тэйн не упустил мига и нанес быстрый, сильный удар. Однако принц извернулся и отразил выпад своим топором. Из навершия оружия вырвался алый луч света и с громким хлопком ударил Тэйна в грудь. Тот несколько раз перевернулся в воздухе и рухнул на землю в нескольких метрах от них.

Лэйола ринулась вперед, и ее клинок встретился с мечом принца. Мгновение спустя его топор обрушился вниз, сокрушая ее щит. Ударная волна прошла по руке до самого плеча, заставив ее отшатнуться. Проклятие. Рука, державшая щит, онемела. Щит упал в грязь, и она отшвырнула его прочь. Принц был силен, гораздо сильнее, чем она ожидала. Никто и никогда не обрушивал на нее удар такой мощи. Словно разряд молнии.

Одним взмахом топора Йорен разрубил сковавшие его лозы и освободился.

Наступая на нее с гримасой, полной отвращения и ярости, он прорычал:

– Ты умрешь первой, эльфийская ведьма.

Откуда в нем столько ненависти? Кажется, на снисхождение рассчитывать не приходилось.

Лэйола опустила подбородок и крепче сжала меч обеими руками:

– Подойди и попробуй.

Она глубоко вдохнула, представляя, как ее лозы вырываются на свободу. Рев, с которым они прорвались из-под земли, заглушил шум толпы. Один заостренный конец метнулся прямо в грудь принца, ударил словно молот и опрокинул его на спину, в грязь. Тот хрипло зарычал, отрубил лозу, будто голову змеи, и одним быстрым движением вскочил на ноги. Неужели этот удар даже не причинил ему вреда?

Тэйн с боевым кличем мчался через арену. Он подпрыгнул, занес мечи над головой и обрушил их на дракона. Его встретили скрещенные клинки, но удар Тэйна заставил принца Йорена пошатнуться. Тэйн с дикой яростью рубил противника. Его мечи двигались так быстро, что сливались в размытое пятно, а звон металла о металл отбивал частую барабанную дробь. Принц Йорен зашипел от боли, когда клинок Тэйна полоснул его по груди, оставив глубокий порез на драконьей чешуе от левого плеча до правой стороны груди. Толпа взревела еще громче и яростнее.

Лэйола метнулась вперед, пытаясь зайти Тэйну за спину. Тот уже теснил принца Йорена, вынуждая его обороняться, и наследник престола был готов пасть. Внезапно земля под ногами Лэйолы провалилась, и она рухнула вниз. Падая, она отчаянно царапала пальцами осыпающийся грунт, пока не приземлилась на бок. Удар был так силен, что сбил дыхание. Пронзительный вопль резанул слух. Она резко вскинула голову и успела заметить, как зазубренные когти вспороли ей руку, оставив глубокие борозды на доспехе и рваные раны на коже. Сдержав крик, Лэйола зашипела от боли и сделала выпад мечом в сторону небольшого дракона размером с волка. Но нет, это был не дракон. Его передние лапы были соединены с крыльями – зеленая виверна. Тварь увернулась от ее клинка и угрожающе зашипела, высунув длинный змеиный язык. Затем виверна поднялась на чешуйчатых задних лапах, возвышаясь над ней почти на три метра. Из тени выскользнула еще одна, а следом и третья. Создатель, в этой яме их было трое! Она ударила виверну сапогом в брюхо, затем стремительно взмахнула мечом, рассекла перепончатое крыло и лапу. Тварь взвизгнула и забилась, разбрызгивая ярко-зеленую кровь, что брызгами легла на грудь Лэйолы. Несколько капель попали в рану на ее левой руке, и боль обожгла кожу, словно прикосновение кислоты. Проклятие, как же жжет! Лэйола яростно стерла кровь, но в тот же миг две других виверны взревели так пронзительно, что у нее запульсировало в ушах. Не важно. Она вскинула руку, и из нее выстрелила лоза. Один ее конец обвился вокруг запястья, а другой зацепился за край ямы наверху, и она подтянулась, выбираясь наружу. Три виверны вырвались следом, взмыли в воздух и закружили над ней, беспорядочно хлопая крыльями.

Но все это было лишь для отвода глаз. Из ребер принца Йорена торчал кинжал, и по чешуе его медленно стекала струйка крови. Перепонка на левом крыле была разорвана сантиметров на семь, а Тэйн, казалось, совсем не запыхался, пока они кружили друг вокруг друга. Никто не мог сравниться с Королем-Воителем в поединке. Он мог бы растерзать принца в мгновение ока... Так почему же Йорен медлил с обращением? И почему Тэйн еще не нанес решающий удар?

Две виверны, кружившие в небе, камнем ринулись вниз, устремившись к Тэйну и принцу Йорену. Третья же, прижав крылья к спине и злобно щелкая челюстями, спикировал прямо на Лэйолу. Она содрогнулась, заметив белую пену, что пузырилась в ее пасти, и мечущийся черный язык. Неужто твари были больны? Выждав до последнего мгновения, Лэйола метнулась в сторону. Зверь с размаху врезался в землю и кубарем покатился по ней. Не теряя ни секунды, эльфийка подлетела к нему и одним точным движением пронзила мечом спину виверны. Та заскребла когтями по клинку, зашипела и завыла, но вскоре ее тело обмякло.

Обернувшись, Лэйола увидела яростную схватку. Тэйн в одиночку сдерживал двух виверн позади и натиск принца Йорена спереди. Незримая сила его магии с треском сокрушила крылья одного из чудищ, и его предсмертный вопль заставил Лэйолу содрогнуться. Мечи принца Йорена мелькали в воздухе, но Тэйн двигался с грацией танцора, ускользая от каждого удара. Единым плавным движением он взмахнул клинком, рассекая пасть второй виверны и отсекая ей морду. Тварь камнем рухнула на землю. Лэйола замерла, не в силах вымолвить ни слова. Она поняла, что даже столетия тренировок не дадут ей шанса сравниться с ним. Лишь по его доброй воле она могла бы одержать верх. Клинок был продолжением его воли, а сам Тэйн – воплощением смерти.

Сердце бешено колотилось в груди, когда она бросилась вперед. Лэйола осознала, что Тэйн не стремился убить принца Йорена – иначе все бы уже свершилось. Ее сила хлынула наружу: из земли за спиной принца взметнулась толстая лоза и туго обвилась вокруг его шеи. Клинки выпали из ослабевших рук, и он судорожно вцепился в растительные путы, когда неведомая сила отшвырнула его назад. Тэйн уже протянул руку – всего несколько сантиметров отделяло его от скипетра. Но в тот же миг принц Йорен словно взорвался изнутри. Его плоть начала стремительно раздуваться, обращаясь в тридцатиметровую драконью тушу. Теперь скипетр, недосягаемый, покачивался на высоте более двадцати метров над землей. Из ноздрей чудовища валил густой дым, и оно медленно опустило свой массивный подбородок. На его макушке выросли два рога длиной в два с половиной метра, а третий венчал переносицу. Челюсти дракона широко распахнулись, и оглушительный рев заставил Лэйолу схватиться за свой щит.

Толпа взревела, окончательно впадая в безумие. Если Лэйоле и казалось, что прежде они кричали громко, то теперь прежний шум показался бы ей не громче шепота.

Дракон сделал глубокий, сотрясающий воздух вдох, и по спине эльфийки пробежал ледяной холодок. Она знала, что последует за этим, а потому продела руку в ременную петлю и вскинула щит. В тот же миг Тэйн врезался в нее, с силой толкая вправо. Они рухнули на землю и покатились кубарем, спасаясь от огненного потока. Нестерпимый жар опалил воздух там, где всего в нескольких шагах от них остался щит, и расплавил его до основания. Вес Тэйна, придавившего ее к земле, мешал вздохнуть.

– Не зря я не доверял этой железяке, – произнес он, поднимаясь и увлекая ее за собой.

Там, где только что был щит, теперь растекалась по песку лишь блестящая лужица кипящего металла. Лэйола с трудом сглотнула.

Святой Создатель.

– Я отвлеку его! – бросил Тэйн, убирая мечи в ножны. – Ты же забирайся на спину и хватай скипетр!

Прежде чем она успела возразить, он сорвал с ее пояса пару метательных звезд и ринулся вперед. Создатель небесный, как же порой он был несносен.

В тот же миг из ямы донеслись пронзительные визги еще двух виверн, и следом наружу вырвались сами твари.

Неужели там оставались и другие?

Могучий хвост принца Йорена со свистом прочертил дугу в воздухе, устремляясь к Тэйну. Эльф упал на живот, и смертоносный удар прошел в сантиметрах над его головой. Но теперь хвост, взметая пыль, скользил по арене прямо к ней. Проклятие! Изо всех сил отталкиваясь руками и ногами, Лэйола метнулась к каменной стене.

Сверху доносился оглушительный рев драконов:

– Убей ее! Убей ее! Убей ее!

Зрители перегибались через ограждения, алчно предвкушая ее гибель.

Если она переживет этот день, страх больше не будет властен над ней. Крепко стиснув зубы, она взбежала по стене, оттолкнулась от нее и в высоком прыжке перелетела через хвост. Едва она коснулась земли, опустившись на одно колено, как хвост принца Йорена обрушился на арену с оглушительным грохотом. От удара содрогнулось все ристалище, а по камню до самых перил побежала трещина. Обезумевшая толпа изрыгала проклятия и неистово скандировала: «Убей ее!» Один из вердраков не удержался и рухнул с трибуны. Две зеленых виверны тут же спикировали на него и принялись терзать его плоть, не давая сменить облик. Он закричал, но мгновение спустя они вырвали ему глотку. Вонзив когти ему в спину, виверны подняли безжизненное тело на тридцать метров и сбросили вниз. Труп ударился о землю с тошнотворным глухим стуком. Толпа взревела от восторга.

Лэйола тряхнула головой и вскочила на ноги, высвобождая свою силу и позволяя магии взять верх. Лозы проламывали землю и возникали прямо из воздуха. Они змеями обвились вокруг крыльев принца Йорена, сжимая их с силой стальных тисков. Дракон взревел, яростно мотая головой. Он встал на дыбы, пытаясь когтистыми лапами разорвать сковавшие его путы. Не теряя ни мгновения, Лэйола запрыгнула на взметнувшийся вверх стебель. Ветер хлестал ее по лицу, пока она стремительно поднималась ввысь. Давай же, давай. Ближе. Повинуясь ее воле, стебель изогнулся дугой, доставив ее прямо к могучему хребту принца Йорена. Сделав глубокий вдох, она спрыгнула на чешуйчатую шею и крепко вцепилась в один из рогов. Держись! Драконий принц брыкался и метался из стороны в сторону, пытаясь ее стряхнуть. От напряжения порезы на руке обожгло огнем, и кровь хлынула еще сильнее. Он резко подался вправо, и Лэйола выругалась – ее ноги соскользнули, и она повисла на высоте в тридцать метров. Отсюда Тэйн казался совсем крошечным, и, о Создатель, от высоты кружилась голова. Повинуясь ее воле, лозы обвились вокруг талии, а затем зацепились за рог, намертво приковав ее к принцу Йорену.

Из глотки принца Йорена вырвался ревущий стон боли. Он вскинул огромные лапы и вцепился ими в собственную морду. Кровь сочилась из глаза, пронзенного метательной звездой.

– Сейчас, Лэйола! – крикнул Тэйн.

В стене арены отворилась дверь, и из тени выступили три громадных серых волка, каждый крупнее виверн и куда свирепее. Клацанье их челюстей и яростный рык сдавили ей грудь, пока звери неслись к спине Тэйна.

– Сзади! – крикнула она.

Тэйн резко обернулся, его рука метнулась к эфесу меча, но Лэйола оказалась проворнее. Она не могла допустить, чтобы он бился и с драконом, и с этой стаей. Крепко обвив запястье лозой, она спрыгнула с уступа и на лету качнулась под самую шею чудовища. Скипетр висел там, маня ее, словно ожидая своего часа. Лэйола потянулась за ним, но резкое движение дракона заставило ее промахнуться – драгоценная цель ускользнула.

Проклятие, проклятие, проклятие.

Она видела, как Тэйн пронзил одного волка мечом, а другой рухнул наземь, сраженный его магией. Принц Йорен все еще метался и выл от боли, пытаясь вырвать метательную звезду из глаза. Его гигантский хвост хлестнул по арене, сметая Тэйна и последнего волка и отбрасывая их в сторону. Тэйн с треском ударился о стену и рухнул лицом в грязь. И тогда принц Йорен ринулся к нему.

– Нет! – вскрикнула Лэйола. Она должна была заполучить скипетр прежде, чем дракон доберется до Тэйна. – Вставай! – закричала она.

Движение принца Йорена вновь качнуло ее прямо к артефакту. Она потянулась к нему одной рукой, другой крепко держась за лозу. На этот раз промахнуться было нельзя. Так близко! Золотой жезл, описав дугу, ударил ее в грудь, и она тут же вцепилась в него. Ее лозы обвились вокруг цепи и разорвали ее.

Святой Создатель, скипетр у меня!

Ее магия замедлила падение, и она приземлилась на ноги прямо перед принцем Йореном, преграждая ему путь. Она сделала несколько шагов влево, отвлекая внимание дракона от Тэйна. Обеими руками Лэйола подняла скипетр над головой. Он оказался тяжелым и длиной с ее туловище.

Дыхание принца Йорена с хрипом вырывалось из груди. Кровь из подбитого глаза сочилась по блестящей серебряной чешуе и алыми каплями падала в пыль. Лэйола поспешно обернулась к Тэйну. Он поднимался с земли, неуверенно опираясь на колени и ладони. Жив. Слава Создателю.

Толпа замерла. Тишину нарушали лишь завывания ветра и пронзительные крики стервятников над полем битвы – такова была музыка эльфийского триумфа. На губах Лэйолы мелькнула усмешка. Крепко сжимая скипетр, она гордо повернулась к зрителям, демонстрируя свою победу над драконом. Возьмите свои лепестки красных роз и засуньте их себе в задницы. Внезапно низкий, утробный рык заставил ее вновь обернуться к дракону. Она вскинула скипетр, готовясь к защите. Принц Йорен, чей единственный здоровый глаз горел яростью, смотрел не на нее, а на Тэйна. Он низко склонил голову и разверз пасть, обнажая клыки размером с кинжалы. Могучие легкие дракона с шумом втянули воздух – еще миг, и он изрыгнет пламя, способное обратить в пепел и плоть, и металл.

Она ахнула. Роунан говорил, что им нужно только забрать скипетр. Все должно было уже закончиться. Не раздумывая, она просто бросилась вперед и решительно встала на пути у дракона, заслоняя собой Тэйна.

Словно в замедленной съемке, из пасти чудовища вырвался поток рыжего пламени. Она зажмурилась. Перед ее мысленным взором пронеслось прекрасное лицо Тэйна – его улыбка и смех. Когда он был по-настоящему счастлив, то смеялся так заразительно, что ей хотелось смеяться вместе с ним. Окажется ли его обещание находить ее в каждой жизни правдой? Найдет ли он ее снова, в иное время? Оглянувшись, она встретилась с Тэйном взглядом. Стоя на коленях, он протянул к ней руку.

– Нет, Лэйола, беги!

НЕТ.

Нет. Она – Лэйола Несущая Свет. В ее жилах течет кровь богов. Лечь и умереть? Ни за что. Она выбросила вперед свободную руку и взревела с яростью, подобной драконьему огню, что несся прямо на нее. Ее тело охватил жар, но то был не зной драконьего пламени, а мощь самого солнца. Шквал пылающих оранжевых языков огибал ее, подобно тому, как вода обтекает скалу. Огонь трещал и шипел, оглушая своим яростным натиском, но она не чувствовала его жара.

Где-то вдалеке Тэйн выкрикивал ее имя. В этом душераздирающем вопле слышалось отчаяние – он думал, что она погибла. Но Лэйола сотворила какой-то защитный барьер. Она нахмурилась. В глубине души она знала, что способна на такое, но как это было возможно? Ее защищали не лозы и лилии, а невидимая сила, могущественнее пламени и ярости.

«Прикоснись», – будто шептал внутренний голос. Пока бушующий огонь бился о преграду, она медленно протянула руку. Кончики пальцев коснулись щита. Он оказался не горячее воздуха, которым она дышала. Ее магия гудела с непривычной силой. Инстинкт подсказывал прижать к нему ладонь. Без страха она так и сделала. Щит выгнулся вперед, и яркий белый свет взорвался вспышкой, сотрясшей землю. Сокрушительная мощь ее новообретенной силы, слившись с огнем, обрушилась на принца Йорена. С пронзительным воплем его исполинское тело отлетело назад. Он забился в агонии, с размаху ударился головой о каменную стену арены и больше не поднялся.

Воистину богиня войны. На губах Лэйолы медленно расцвела почти безумная улыбка. Тэйн был прав с самого начала. Они должны ее бояться. Все до единого. Грудь распирало от гордости. Она одолела дракона. Откуда в ней эта мощь?

Перед ней возникло искаженное ужасом лицо возлюбленного в обрамлении дикой гривы темных волос. Тэйн схватил ее за плечи, а после обхватил ладонями лицо, словно не мог поверить, что она стоит перед ним. Скорбь на его лице сменилась изумлением, и он прижал ее к груди.

– Я думал, ты мертва. Я думал... как ты... что... – Слова давались ему с трудом, словно ребенку, что лишь учится говорить.

Лэйола не могла объяснить, что совершила, а потому лишь медленно покачала головой, изумленно приоткрыв губы.

С облегченным вздохом Тэйн заключил ее лицо в свои грязные, шершавые ладони и крепко поцеловал.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, – повторял он между поцелуями. – Никогда больше так меня не пугай. Не смей меня покидать.

Соленая влага с его щек коснулась ее кожи.

– Я все еще здесь, – прошептала она.

Каким-то чудом Лэйола улыбнулась Тэйну и стерла слезу с его щеки большим пальцем. В тот же миг окружавшая их тишина была нарушена. Ее взгляд скользнул по арене, где за ними наблюдали десять тысяч вердраков.

Роунан перемахнул через ограждение царской ложи, где восседал со своими венценосными родителями и Пайпер, и легко спрыгнул на землю. Он направился к ним решительным шагом. Его серебристо-белые волосы, подобные плащу, струились за спиной. Лэйола напряглась, крепче стиснув скипетр. Он принадлежал ей по праву. Она не ждала рукоплесканий после победы над драконьим принцем, но воцарившаяся тишина была хуже свиста и насмешек.

Дракон Йорен принял эльфийский облик, застонал и схватился за затылок. По крайней мере, он был жив. Быть может, толпа жаждала именно этого. Но покой нарушали лишь карканье воронов, клекот стервятников да тяжелая поступь Роунана.

Роунан остановился перед Тэйном и Лэйолой. Он переводил взгляд с одного на другого, а затем преклонил одно колено. С его губ не сорвалось ни слова похвалы, но этот жест сказал больше всяких слов.

Лэйола судорожно сжала руку Тэйна. Она была готова к чему угодно, но только не к этому.

Вскоре многие на трибунах, словно подхватив единый порыв, тоже опустились на колени. Тэйн крепче сжал ее ладонь, поддерживая и не давая ей дрогнуть. Он медленно обвел взглядом замершую толпу. Порыв ветра заставил полоскаться красный навес над царской ложей. Королева, одарив их едва заметной улыбкой, плавно опустилась на колени. Король последовал ее примеру.

– Они... они... – прошептала Лэйола, не веря своим глазам, – преклоняют колени. Перед нами. Весь драконий двор.

Тэйн, откашлявшись, тихо ответил:

– Полагаю, они преклоняют колени перед тобой.

Глава 38

Отряд стражников с копьями наперевес выступил из массивных врат арены. Их возглавлял мужчина с проседью в волосах – тот самый, которого они встретили у замка несколько дней назад. Лэйола напряглась, подавляя желание схватиться за меч и усмиряя бурлящую в ней магию. Она сомневалась, что они ищут драки после недавних почестей, но подавить в себе инстинктивную готовность к бою было непросто.

Старший стражник прижал ладонь к животу, поклонился в пояс и выпрямился.

– Поздравляем с успешным обретением скипетра, сын и дочь Рунвейла. Вы доказали нам, что ведете свой род от древних богов. Прошу, следуйте за нами в безопасное место.

Черное платье, подобно второй коже, облегало стан Лэйолы от плеч до самых пят, очерчивая каждый изгиб ее тела. Высокий воротник целомудренно скрывал грудь, но открытые руки были отданы ласкам прохладного ветерка. Уменьшенный донельзя скипетр, размером не более двух-трех сантиметров, покоился на цепочке у нее на шее. Он казался совсем крошечным, уступая в величине даже тому, что носил принц Йорен.

Царапины на предплечье, оставленные когтями виверны, уже подернулись корочкой и нестерпимо чесались. Лэйола не стала снимать повязку, чтобы взглянуть на раны, но и без того чувствовала: ее тело исцелялось с невиданной прежде скоростью, совсем как у ее возлюбленного. Казалось, чем чаще она прибегала к своей силе, тем могущественнее становилась сама и тем ярче в ней проступали божественные черты.

Лед в покрытом испариной бокале в руке Лэйолы звякнул, когда она поднесла холодное белое вино к губам, оглядывая собравшихся. Ей не хотелось быть здесь, среди богато одетых зевак, которые разглядывали ее с новообретенным любопытством. За ладонями и прижатыми к ушам губами слышался шепот: одни верили, что они с Тэйном посланы богами. Другие были настроены более скептически и сомневались в их праве здесь находиться. В конце концов, они были чужаками, которые пришли и одолели их драгоценного принца на глазах у всего драконьего королевства. Не все верили в старинные предсказания и легенды. Некоторые, как поняла Лэйола, и вовсе не верили в иные миры. Для них это были лишь байки давно минувших дней.

Существовал единственный путь к истине – соединить Скипетр и Камень под защитой храмовых стен. Древнее святилище, как заверили их король и королева, находилось совсем близко. Сердце ее пронзило тревожное предчувствие: что же произойдет, когда два могущественных предмета станут единым целым? Но сейчас она была заточена среди чужих лиц, вынужденная с досадой отбивать такт носком туфли и одаривать всех натянутой улыбкой. Какая бессмысленная трата времени! А где-то в тенях, она была уверена, затаилась Варлетт, выжидая миг, чтобы нанести удар. Что она задумала? С пустыми руками она бы не пришла. Злобный огонь, что горел в ее глазах перед схваткой, не оставлял сомнений в ее коварных замыслах.

Тэйн держался у нее под боком, и рукав его камзола слегка касался ее кожи. Он разговаривал с Лейфом, Сигфридом и принцем Роунаном так, словно это был обычный прием в его собственном замке. Принц Йорен сидел на троне рядом с родителями. Он время от времени улыбался Лэйоле, и она была благодарна, что между ними не осталось обид.

Разговоры о еде, вине и прибывающих знатных гостях не умолкали. Лэйола огляделась, разыскивая взглядом Пайпер и Фэннана. Она не видела их с тех пор, как они отошли несколько минут назад. Вскоре она заметила их в недалеком углу, и напряжение, застывшее на лице Пайпер, оказалось настолько явным, что Лэйола перестала слушать остальных и напрягла слух, пытаясь разобрать их голоса.

– Ты сердишься? – вспыхнула Пайпер, и в голосе ее зазвенел металл. – Скажи, за что? Ты и словом со мной не обмолвился с самого нашего приезда.

Фэннан откинулся на стену, скрестив руки на груди:

– Я думал, твое внимание всецело поглощено принцем Роунаном.

Пайпер с досадой закатила глаза:

– А если и так? Что, если мне лестно его открытое восхищение?

– Ты для него не более чем красивая добыча, Пайпер.

– Откуда тебе знать?

Фэннан чуть повел плечом, изображая безразличие:

– Воля твоя. Не верь мне.

– Ты непроходимый упрямец, – выдохнула Пайпер, сжимая кулаки. – Не желаешь быть со мной, но и другому не уступишь. Говоришь о любви с юных лет, а сам делил ложе с половиной придворных дам. О, я все понимаю: ты красив, обаятелен, один из самых влиятельных Воронов – любая будет твоей. И я верила, что нужно лишь подождать, пока ты пресытишься утехами. Надеялась, что однажды ты разглядишь во мне не просто достойного противника на тренировках. Но я ошиблась. Любовь не ждет – ее доказывают. Мое терпение иссякло, Фэннан.

Он замер, всем телом подавшись вперед:

– Пайпер...

Не дождавшись продолжения, она лишь покачала головой и двинулась прочь.

Он схватил ее за руку, и его красно-карие глаза умоляли ее остаться. Лэйола хотела вмешаться и встать на сторону Пайпер. Все, что та сказала, было в самую точку. Как он мог столько лет любить Пайпер и при этом предпочитать ей других? Но Лэйола осталась рядом с Тэйном, делая вид, что не подслушивает.

– Именно в той темнице я понял, что люблю тебя. Прости, что мне потребовалось столько времени. Я сказал, что люблю тебя с семнадцати лет, потому что, оглядываясь назад, я понимаю: так и было. Я любил тебя всегда. Просто был слишком упрям и глуп, чтобы признать это.

Она отняла свою руку, выдернув ее из его ладони:

– На нас смотрят. Роунан не сводит с нас глаз.

– Меня это не заботит, – отрезал Фэннан.

– А меня – заботит.

– Значит, ты выбираешь его? Его, кого знаешь всего неделю?

– Я не знаю, чего хочу. И потому сейчас я выбираю себя.

Пайпер отошла от него и направилась обратно к их компании. Лэйола сочла самым разумным уставиться в свой бокал и почесала тыльную сторону предплечья.

Тэйн наклонился к ней:

– Ничего не говори.

Лэйола усмехнулась:

– Не буду.

Роунан выглядел так, будто собирался что-то сказать, поэтому Лэйола поспешила опередить его:

– Ты знаешь Варлетт? Дракайну, которая тесно сотрудничала с Черным Магом?

Глаза Тэйна на миг округлились – безмолвный знак, что он не хотел, чтобы она продолжала.

Принц Роунан провел пальцами по своим длинным серебристым волосам:

– Знаю. Ей здесь не место. Она заслужила изгнание несколько столетий назад. Почему ты спрашиваешь?

Не место? Стоило ли говорить ему и стражникам, что Варлетт уже здесь? В тот же миг золотоволосая дракайна сама вышла из-за широкой колонны. Она неспешно подняла бокал с вином, словно намеренно дразня Лэйолу и провоцируя ее на схватку. Но Лэйола больше не была той юной эльфийской чародейкой, что боялась собственной силы. Теперь она наследница богов и могущественная волшебница.

– Прошу извинить меня, – сказала Лэйола и отошла в сторону.

Она скользнула мимо групп придворных, что вели светские беседы в своих роскошных платьях и камзолах. Легкая струнная музыка сменила свой неспешный лад на танцевальный. Не будь мысли Лэйолы заняты иным, она бы уже покачивалась в такт, отдавшись мечтательной мелодии.

– Примите поздравления, – донеслось до нее, когда она проходила мимо. Мужчина, оказавшийся рядом, приподнял свой бокал. – Восхищен вашей силой. Это было великолепно. Кровь богини вновь явлена миру.

Лэйола одарила его короткой улыбкой, но не сводила взгляда с Варлетт, пока та не скрылась в тени. Лэйола не была настолько глупа, чтобы преследовать вердрака в одиночку. Напротив, именно здесь, на виду у всех, где Варлетт не имела права находиться, было лучшее место для встречи с ней. Оставив бокал на пустом столе, Лэйола сжала рукоять кинжала. Магия тотчас гулко отозвалась в ее груди, забившись вторым сердцем. Она встала перед тварью, что едва не отняла жизнь у любви всей ее жизни.

Улыбка Варлетт вызвала у Лэйолы зуд на коже.

– Думаешь, раз ты одержала одну победу над драконом, ты теперь такая страшная и великая? – проворковала Варлетт и отпила вина.

– Что ты здесь делаешь? – резко бросила Лэйола.

Ее пальцы дернулись, едва не вгоняя клинок в грудь дракайны. Сейчас на Варлетт не было драконьей чешуи, которая могла бы ее защитить, но опрометчивость всегда оборачивалась бедой. Очевидно, что она пришла сюда не просто так.

– Останавливаю тебя, пока ты не совершила огромную ошибку.

Ее каблуки отстучали размеренный ритм по полу, когда она шагнула вперед.

– Если ты соединишь скипетр и камень, то не выживешь. А если даже выживешь – изменишься и будешь проклята, как Зарахель.

У Лэйолы внутри все похолодело, но внешне она этого не показала. Именно это они с Тэйном обсуждали снова и снова: стоило ли так рисковать.

– Ты просто в отчаянии, – отрезала Лэйола, – потому что я близка к тому, чтобы навсегда снять проклятие твоего жалкого мертвого любовника.

Откинув волосы за плечо, Варлетт расхохоталась:

– Ты до смешного наивна. – Она обхватила бокал черными когтями и застучала ими по стеклу. – Этого никогда не случится. Даже прямая связь с богами не даст тебе силы на такое. Ты слишком слаба. И твой принц тоже. Кстати, как там его рана? Уверена, остался премерзкий шрам. Удивительно, что этот ублюдок вообще выжил. – Ее золотые глаза сияли ярче обычного на фоне смуглой кожи, а взгляд на миг метнулся туда, где стоял Тэйн, не спуская с них глаз, но она так и не сделала ни шага. – Надеюсь, у него еще и не стоит.

По шее Лэйолы побежали мурашки, а по телу прокатилась волна яростного жара.

– По-моему, ты просто боишься, – тихо сказала она, приподняв бровь. – И готова нести любую чепуху, лишь бы сбить нас с пути. Но твои слова надо мной не властны, и здесь у тебя нет никакой силы.

Лэйола развернулась и отошла на несколько шагов.

– Я нашла твою тетку, или как ты там ее называешь. Ума не приложу, как твои родители могли избрать для твоего воспитания обычную смертную.

В тот же миг музыка и гомон толпы стихли для Лэйолы, будто мир вокруг нее оглох. Лишь гулкие удары ее сердца отдавались в ушах. Она застыла на месте.

– Старуха оказалась на диво проворной. Она и впрямь думала, что сок сонных ягод, которым она брызнула мне в лицо, остановит меня.

Лэйола резко развернулась. Одним стремительным движением она метнула руку с кинжалом вперед, прижав холодное острие к груди Варлетт, к самой коже, но не пронзая ее.

– Где она?

– Пойдешь со мной, и я верну ее тебе. Предлагаю сделку: ты отдашь то, что нужно мне, а я – то, что нужно тебе.

Грудь Лэйолы тяжело вздымалась, и она отступила. Насколько она знала, Варлетт вполне могла врать, и Лэйола не собиралась плясать под ее дудку. И все же слова о сонных ягодах звучали слишком правдоподобно. С тяжелым, гулко колотившимся сердцем она второй раз развернулась от Варлетт и убрала кинжал обратно в ножны на голени.

Не оборачивайся, что бы эта тварь ни сказала.

– Она визжала и рыдала, когда я прикончила того глупого мальчишку, что пытался ее защитить. – Варлетт цокнула языком. – Рэн, кажется, так его звали. Какая досада. У него были такие невинные карие глаза.

Земля ушла из-под ног Лэйолы, шаг ее дрогнул и сбился. Дыхание вырвалось из груди, будто ее наотмашь ударили в живот. Рэн... убит? Откуда Варлетт могла знать о его карих глазах, если не видела его сама? Подбородок Лэйолы задрожал, а на глаза навернулись жгучие, горячие слезы. Она не могла обернуться. Не могла позволить Варлетт увидеть муку, терзавшую ее сердце. Если это правда... Создатель, значит, погиб не только Новак, но и Рэн? И все из-за нее. Рыдание застряло в горле, но она моргнула, прогоняя слезы, и сделала медленный, глубокий вдох. Это ее не сломит. Прошли те дни, когда она была слабой, изможденной голодом пленницей башни. Она не даст словам, может быть, и вовсе лживым, растерзать себя на куски на глазах у десятков гостей.

Поэтому Лэйола лишь медленно повернула голову и произнесла, вкладывая в голос всю свою волю:

– Вскоре мы увидимся на поле боя.

Напасть на Варлетт сейчас, посреди пиршественного зала, было немыслимо. Как и поднять тревогу, если тетя Эвалин и вправду томилась в ее темницах.

Сквозь вереницу танцующих пар она поймала взгляд Тэйна. Он тут же устремился к ней, бесцеремонно прокладывая себе путь сквозь толпу. Тэйн хотел было миновать Лэйолу, чтобы ринуться к Варлетт, которая с надменной ухмылкой все так же опиралась на стену, но Лэйола перехватила его руку стальной хваткой:

– Нам нужно использовать камень и скипетр прямо сейчас.

Массивные тяжелые двери храма со скрипом распахнулись. Двое стражников, стоявших на вершине светло-серых каменных ступеней, кивнули, пропуская Тэйна, Лэйолу, четверых Воронов и принца Роунана внутрь. Чтобы не привлекать лишнего внимания, они незаметно вышли через боковую дверь и по ухоженной дорожке двинулись через пышные сады с беседками и фонтанами. Лэйола несколько раз оглянулась, вцепившись взглядом в тени, уверенная, что Варлетт следует за ними. Разумеется, она следовала. Варлетт не желала, чтобы они нашли способ покончить с Черным Магом. Но решится ли она напасть? Три вердрака, два полубога и четверо Воронов, жестоких и смертельно опасных каждый сам по себе – слишком серьезная угроза для кого угодно, даже для той, кто владел темными искусствами.

Зал, в который они ступили, вздымался в высоту не менее чем на тридцать метров.

– Это самое защищенное место во всем Адалоне, – произнес Роунан. – Мы готовились к этому дню на случай, если что-то пойдет не так. Если явится новая Пустошь, она будет заточена в этих стенах. Но будем надеяться, что до этого не дойдет.

Их шаги гулким эхом отдавались под высоким сводом. Вдоль стен, словно безмолвные стражи, выстроились шестиметровые мраморные гиганты – пять женских фигур слева и пять мужских справа. Лэйола поняла, что каждая статуя была испещрена искусной резьбой, раскрывающей сокровенную суть того, кого она изображала. Одна женщина держала на раскрытых ладонях книгу, у другой по рукам вились змеи, чьи головы расцветали бутонами у нее на плечах, а на голове у нее был венец из луны и звезд. Центральная лучница держала натянутый лук и стрелу, обращенные к небу. Богиня битвы или охоты? Две последние женские фигуры стояли спина к спине и между их ногами тянулась полоса цветов, а за головами сияло солнце. Их лица были совершенно одинаковы. По левой близняшке карабкались птицы и другие мелкие создания, а из ладони правой произрастало дерево. Лэйола задумалась: не была ли она потомком одной из них?

– Есть и другие, – сказал принц Роунан. – Это лишь те, с кем наш народ, по преданиям, имел дело. В Рунвейле множество богов и богинь.

Взгляд Лэйолы скользнул по каменным ликам богов. Первый занес над головой могучий боевой топор, готовый обрушить свою ярость. Длань второго венчал шар живого пламени, что трепетал над камнем, не угасая благодаря древнему колдовству. Третий сидел с арфой на коленях, а у самого горла его виднелась привязанная флейта. Лэйола невольно задумалась, какие легенды поведали бы об этих богах сами драконы. Второй с конца мужчина стискивал трезубец, а у его стоп застыли в камне бушующие волны. Последний же держал песочные часы, где в верхней колбе навеки замер песок времен.

Стены храма были расписаны сценами былых сражений: воины мчались в колесницах, запряженных крылатыми скакунами, а высоко над ними, среди облаков, парили драконы с наездниками. Вечернее солнце сочилось сквозь узкие проемы окон, окутывая все вокруг теплым золотым светом. Здесь царила подлинная, божественная красота, достойная этого священного места.

Роунан остановился в конце зала и заложил руки за спину.

– Вот здесь, перед Всематерью и Создателем, вы соедините камень и скипетр – и останется лишь надеяться, что вас сочтут достойными.

Позади Роунана, в самом сердце храма, на двух огромных тронах восседали мужчина и женщина в коронах. В его руке был посох с загнутым навершием, в ее – весы, символизирующие равновесие.

Лэйола слегка прикусила нижнюю губу. А что, если они с Тэйном всего лишь сильные маги – и не более? Что, если их ждала смерть? Сожгут ли их дотла за дерзость? Сложно было отличить правду от лжи, когда эльфы выставляли Рейгара героем, который ценой жизни спас всех от Черного Мага, а драконы твердили, что он был его сообщником.

Тэйн вынул камень из внутреннего кармана и раскрыл ладонь. Он на миг задержал взгляд на нем, будто не знал наизусть каждую щербинку и зазубрину. Пожалуй, он нервничал не меньше, чем она. Но если они хотели когда-нибудь избавить мир от Черного Мага, иного пути не было.

Лэйола коснулась золотой цепочки на шее и сняла с нее скипетр. Она опустила его на ладонь, и артефакт тотчас преобразился: развернулся, стал шире и вырос до тридцати сантиметров в длину. Воздух вокруг словно накалился. Лэйола обмахнула лицо рукой и заставила себя улыбнуться Тэйну.

Он смотрел на нее с тревогой и напряжением:

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Да, – ответила она, хотя сомнение ледяной хваткой сжимало сердце.

Лэйола чувствовала себя рыбой, что кружит у приманки, не ведая о скрытом в ней крючке.

Обернувшись к остальным, наблюдавшим за ними с нескрываемым беспокойством, она произнесла:

– Может, вам лучше подождать снаружи? На случай, если... все пойдет не по плану.

Пайпер решительно покачала головой:

– Нет. Если что-то случится, я останусь с вами до конца.

Роунан коротко кивнул в знак согласия:

– Мы не уйдем.

Фэннан, Лейф и Сигфрид поддержали его.

– Мы с вами, – твердо сказал Фэннан.

– Что бы ни случилось, – добавил Лейф.

Что ж, так тому и быть. Тэйн поднял камень. Лэйола медленно склонила к нему наконечник скипетра. Их взгляды встретились, и в них застыл безмолвный вопрос: не станет ли этот миг последним для них? Не конец ли это всему?

– Все будет хорошо, – тихо выдохнул Тэйн. – Я всегда найду тебя.

Он накрыл ее пальцы своей ладонью.

Раз. Камень оказался в нескольких сантиметрах от металла.

Два. Он коснулся его.

Три. Встал в углубление.

На мгновение воцарилась тишина, а затем из камня вырвался золотой свет. Луч его взметнулся под самые своды, вспугнув стайку птиц. Скипетр задрожал, словно пытаясь вырваться. Лэйола обхватила его второй рукой, и Тэйн последовал ее примеру, сжав древко крепче.

– Держи, – выдохнул он. – Не отпускай.

Дрожь побежала по их рукам, с каждой секундой становясь все мучительнее. Затем все внезапно прекратилось. Золотой свет начал осыпаться сверху, мерцая, подобно снегу, пока вихрь не закрутил его в единое целое, придавая очертания... женской фигуры. Золотое сияние обрисовывало ее стан, но само тело оставалось почти прозрачным. Лишь длинные волосы плавно колыхались в воздухе, словно она парила в толще воды.

– Кто призвал меня? – спросила она.

Ее легкий голос, подобный песне арфы, разлился по залу мягкими, чарующими переливами.

Тэйн и Лэйола переглянулись. Лэйола ожидала чего угодно: громогласного ответа, видения или разверзшегося портала, но вместо этого им кто-то явился. Неудача же, в чем девушка была уверена, стоила бы ей жизни. Она спешно окинула взглядом друзей, убеждаясь, что все целы. Те застыли, разинув рты, а в их глазах отражалось золотое сияние.

– Это были мы, – ответил Тэйн.

Она несколько раз моргнула длинными, сверкающими ресницами, обрамлявшими ее дивные, как у лани, глаза.

– И зачем же вы потревожили меня?

– Нам нужны ответы, – шагнув вперед, произнесла Лэйола. – Можете ли вы дать их нам?

– Я богиня знания. И даю ответы по своей воле, до тех пор, пока они не грозят нарушить равновесие Адалона.

Прямая связь с богами... Значит, это правда. Все было по-настоящему. Лэйола с трудом сглотнула, и ее сердце гулко забилось где-то под горлом. Но прежде всего ей нужно было узнать одно.

– Где Эвалин, женщина, что меня воспитала?

– Она в плену у короля эльфов Тенэйбриса, недалеко от города Дунафелл.

Проклятие. Варлетт не лгала. Лэйола прикусила нижнюю губу, размышляя, хватит ли у нее сил выслушать правду о Рэне, если она спросит.

Тэйн заговорил первым:

– Почему в прошлый раз, когда использовали этот скипетр и камень, была создана Пустошь, а теперь нет?

Золотая дева мягко улыбнулась:

– Зарахель Эверхат получил по заслугам.

– Говорят, Лэйола способна снять проклятие с наших земель, избавить нас и от Пустоши, и от Черного Мага. Но как?

Богиня вновь улыбнулась, и с ее ладони вспорхнули крохотные золотые мотыльки.

– В этих словах есть доля истины. Дабы проклятие, что сковало вашу землю и ваш народ, пало, вы должны вернуть того, кого именуете Черным Магом, из его бесконечного сна. Вернуть его в явь, и она сумеет это свершить.

– Вернуть его? – отпрянул Тэйн. – Нет, это не может быть решением. Его нельзя освобождать.

Неужели это какая-то уловка? И этот бесконечный сон... Все считали его мертвым, сгинувшим навеки, но нечто удерживало его здесь, на земле, и он... спал? Лэйола приоткрыла рот, но слова замерли на ее губах. Чтобы уничтожить его, она должна сперва вернуть его в мир живых? В этом не было ни крупицы смысла.

– Почему именно я? – вырвалось у нее прежде, чем богиня успела ответить Тэйну.

Этот вопрос сильнее прочих терзал ее душу.

Огромные, подобные глазам лани, очи богини обратились к Лэйоле.

– Ты можешь вернуть Черного Мага, ибо вас связывает одна кровь, – произнесла она. Затем вновь посмотрела на Тэйна: – И чтобы проклятие было разрушено, он должен снова жить. Ключ к этому сокрыт в его сердце.

Значит, Тэйн был прав. Она и впрямь была потомком Черного Мага. Создатель, от одной лишь мысли о родстве со столь жестоким чудовищем ее едва не стошнило.

– Чтобы убить его, так? Когда он будет в телесном обличье. Пронзить ему сердце.

Богиня отвернулась, словно размышляя, что еще ей дозволено поведать.

– Да, это положит ему конец. В состоянии сна он неуязвим, а в пробужденном виде одолеть его смертному почти не под силу.

Этого было довольно. Она сможет пронзить ему сердце – смертен он или нет. «Почти не под силу» не означало «невозможно».

Тэйн чуть сдвинулся:

– Но ведь у нас с ней общая кровь богов. Хотите сказать, что он не смертен?

– Ни один из вас еще не принял своей истинной сути. Великая мощь все еще спит внутри вас. И будь он подлинно бессмертен, клинок в сердце не оборвал бы его путь. Но он силен, и долгий сон лишь приумножил его могущество.

Лэйола годами скрывала свою природу и боролась с ней, прибегая к магии только в крайних случаях. Разве ей не хотелось быть кем-то другим? Разве она не мечтала избавиться от своей силы? И разве Тэйн не поступал так же? Его собственный народ не представлял, на что он способен, да и он сам едва ли знал это до конца.

Прятаться больше было нельзя. Бежать – бессмысленно. Она была королевой на этой доске, и пора было надеть корону.

– Итак, как нам его разбудить?

Глава 39

Крылья драконов со свистом рассекали воздух, а порывы ветра, подобные буре в камышах, хлестали Тэйна по лицу и трепали волосы. В небе разносились хриплые драконьи кличи. Тэйн, Лэйола и Пайпер неслись над зелеными кронами деревьев, а далеко внизу пять сотен Воронов скакали в бой под грохот барабанов.

Разведчики донесли Тэйну, что его отец во главе армии из трех с половиной тысяч эльфийских воинов ждет их у границ Пустоши. И лишь одному Создателю было известно, сколько бледных скрывается за туманной завесой в ее глубинах. Воины Палэйнора знали о приближении Тэйна и его Воронов и готовились сражаться за того, кого почитали своим законным королем.

Угольно-черные доспехи Ворона плотно облегали тело Тэйна, вбирая в себя солнечное тепло, и даже прохладный ветер на высоте не мог осушить промокшую от пота рубаху. За последние дни он сотни раз представлял себе этот миг – мгновение, когда его Вороны сойдутся в битве с армией отца. Кошмары терзали его и наяву: гниющий образ отца преследовал его, обвиняя в грядущем убийстве собственного народа.

«Ты стал мной. Ты – это я. Кровавый король», – хрипел отец, хохоча и указывая на него серой, гниющей рукой.

«Лицемер».

«Убийца».

Как они могли дойти до братоубийственной войны? Тэйн провел рукой по вспотевшей шее. Сколько Воронов он обрекал на смерть, выступая против собственного отца? Даже с тремя драконами они были в подавляющем меньшинстве. Тэйн надеялся, что появление драконов станет шоком и вынудит отца сдаться до того, как они потеряют половину своих бойцов. Тенэйбрис был злобным и жестоким, но не глупым, и у них не имелось оружия, способного пробить драконью чешую. Единственное, что по-настоящему тревожило Тэйна, – мысль о том, что его собственный народ пострадает.

Глаза горели от недосыпания, но тело вибрировало от прилива адреналина в преддверии битвы. Вдали поблескивали доспехи. Ряды воинов тянулись непрерывной линией, словно они стерегли саму Пустошь.

– Опусти меня, – велел Тэйн.

До вражеского строя оставалось не более полукилометра.

Вейпер сложила крылья, и от стремительного падения у Тэйна свело живот. Они рухнули на землю, взметая тугую траву и комья чернозема. Из ноздрей драконицы повалил дым, подобно пару из кипящего котла.

– Я поведу их в бой с земли, а не из безопасности поднебесья.

Тэйн поднял голову и увидел, как неподалеку в вышине проносятся принц Роунан и Пайпер. Над равниной прокатился могучий драконий рев, от которого по коже принца пробежал холодок. Роунан и двое его личных стражей вызвались добровольцами после встречи с богиней знаний, но это была вся помощь, на которую отважился Дом Драконнанов: они все еще страшились проклятия бледных.

– Вы благородный военачальник, принц Тэйн, – пророкотала Вейпер хриплым голосом. Она вскинула свою огромную голову, и бронзовая чешуя сверкнула на солнце. – Да благословит Создатель ваш клинок и да будут метки ваши стрелы.

– Благодарю.

Могучий взмах крыльев Вейпер поднял в воздух тучи пыли, и она взмыла в небо. Один лишь звук ее полета вселял трепет в воинов его отца.

Матэйкиса нигде не было видно, и Тэйн пока не заметил Варлетт ни на земле, ни в воздухе. Однако впереди армии, на белых лошадях, восседали его отец, мать, сестра и Олдрич. Обычно Верховный Король Тенэйбрис держался подальше от передовой, укрытый за стеной солдат, и никогда прежде ни мать, ни сестра Тэйна не появлялись на поле брани, тем более на передовой. Однако он прекрасно понимал, зачем отец вытащил их.

Конь отца чуть сдвинулся, и сердце Тэйна пропустило удар. Перед ними стояла Эвалин, ее запястья были стянуты веревкой, другой конец которой держал его отец. Даже с этого расстояния Тэйн видел, как изорвался и растрепался подол ее платья, а сама она с ног до головы была покрыта грязью. Из-под повязки выбились спутанные пряди черных с серебром волос. При виде такого зрелища Лэйола могла утратить самообладание, а значит, ему самому надлежало сохранять холодную голову. Он не питал к Эвалин тех же чувств, что Лэйола, но, вопреки показной враждебности, она все же стала его уязвимым местом.

Желудок свело тугим узлом, но он упрямо шел вперед, пока огромная крылатая тень не накрыла его с головой. Это были Лэйола и Дакс, парящие в небе. Сверху метнулась лоза и с глухим стуком вонзилась в землю, пуская корни. Тэйн невольно улыбнулся. Лэйола спрыгнула со спины дракона, ухватилась за лозу и плавно соскользнула по гладкому стеблю с грацией танцовщицы. Ее сапоги коснулись земли, и она, выпрямившись и чуть восстанавливая сбившееся дыхание, потянула ниже шлем с вороньими крыльями и поправила доспех у горла. В ее облике, закованном в полную броню, было нечто завораживающее. Губы тронула улыбка, и ярко-синие глаза встретились с его взглядом.

– Ты ведь не думал, что я позволю тебе встретиться с семьей в одиночку?

Тэйн понял, что она еще не заметила Эвалин. Его челюсть напряглась.

– Что случилось? – спросила она.

Он повернулся к вражескому строю – их разделяло около сотни шагов по мягкому травяному полю, усыпанному мелкими белыми и сиреневыми цветами. Слишком прекрасное место, чтобы заливать его кровью. До затхлого смрада болот Пустоши они еще не дошли, и воздух был свеж и чист. В руке Олдрича взметнулся белый флаг, и пятеро всадников двинулись вперед.

– Позволь мне вести переговоры, – сказал Тэйн. – От этого зависит ее жизнь.

Встревоженный взгляд Лэйолы скользнул по горизонту. В тот миг, когда она увидела Эвалин, лицо ее застыло, но тут же исказилось яростью, а тяжесть ее магии сгустилась вокруг, подобно грозовой туче.

– Я сейчас же снесу ему голову!

– Нет, – остановил ее Тэйн. – Ты знала, что до этого дойдет. Знала, что она у них. Сейчас нужно сохранять хладнокровие. Они подняли белый флаг...

– К бездне их флаг! У них Эвалин. Это может кончиться лишь одним, Тэйн. – Лэйола гордо вскинула подбородок. – Я вонжу ему в лоб метательную звезду.

Несмотря на воинственный тон, в ее глазах застыл неподдельный ужас.

– Он не стал бы выводить ее на открытое место, не имея козыря в рукаве. Не нападай, – предостерег Тэйн, стиснув зубы. Годы, проведенные под началом отца, научили его всему, что нужно было знать: Тенэйбрис был хитер и расчетлив. Эвалин была его лучшим козырем, и он умело им пользовался. – Иначе рискуешь отправить ее в могилу.

Лэйола медленно опустила руку, тянувшуюся к поясу с оружием, и с трудом сглотнула.

– Я доверяюсь тебе. Каков твой план?

– Мои расчеты строились на том, что Эвалин держат в ином месте. Поэтому... дай мне время подумать, – ответил Тэйн.

Лэйола метнула в него взгляд, острый, словно удар кинжалом. Тэйн не хотел видеть в ее глазах разочарование и понимал, что нужно срочно найти решение. Он страшился того, что она способна сотворить, если потеряет Эвалин. Они шли рядом, шаг в шаг.

– Видишь Матэйкиса или Варлетт?

Ее ярко-синие глаза обежали взглядом строй воинов.

– Нет. Должно быть, они скрываются в тумане. Пайпер и Роунан подлетят к краю Пустоши и испепелят бледных, что посмеют пересечь границу.

Таков был их уговор, но в бою любой замысел мог рассыпаться прахом. Тэйн оглянулся. Его Вороны замерли позади. Кони нетерпеливо перебирали копытами и мотали головами, желая ринуться вперед.

– Если только бледные не подкрадутся с тыла.

Лэйола плотно сжала губы. Она окинула взглядом лесной массив по левую руку и широкие, поросшие травой холмы справа.

– Там лишь роща. Будь они в ней, мы бы увидели их сверху.

– Надеюсь, – ответил Тэйн, чувствуя, как внутри все туже стягивается узел тревоги.

Деревья стояли плотной стеной, и разглядеть, что таилось в их тенистой глубине, было почти невозможно.

Лэйола и Тэйн замерли, ожидая, пока их семьи сойдутся. Лицо Эвалин покрывали синяки, а запястья кровоточили от впившейся в кожу веревки, но она по-прежнему держала голову высоко. Конь Тэлон беспокойно фыркнул, лошадиные хвосты хлестали по бокам, отгоняя мух. На мгновение воцарилась тишина. Подбородок сестры Тэйна дрожал, она едва сдерживала слезы. На ней было розовое платье, а обрамлявшие лицо мелкие локоны шоколадно-каштановых волос были уложены в высокую прическу. Тэйн покачал головой. Не место ей было здесь, тем более в розовых кружевах. Сестре едва минуло восемнадцать, и выглядела она сущим ребенком, которым, по сути, и оставалась.

Орландия каким-то чудом сдержалась, не произнеся ни слова, но, если бы взгляды могли ранить, Лэйола уже истекала бы кровью. Слепота матери к истине и ее отчаянное желание обвинить во всем Лэйолу вызывали в Тэйне глухую ярость. С виду ленивый, почти безразличный взгляд Лэйолы не выдавал ее чувств, но он знал: она до смерти боялась за судьбу своей тети.

– Надеюсь, оно того стоило, – обратился он к Олдричу.

Это была их первая встреча лицом к лицу с тех пор, как Тэйн ранил его в трактире Кейла. Неприятная боль оттого, что Олдрич по-прежнему ехал подле их отца, оказалась острее, чем он ожидал. Белое полотнище на древке знамени слегка колыхалось на ветру, и его дрожащая тень ложилась Тэйну на грудь. Олдрич так и не осмелился встретиться с ним взглядом. Трус.

Конь Тенэйбриса нетерпеливо бил копытом, и поводья позвякивали, ударяясь о серебряные пластины доспеха на груди и плечах животного. Тенэйбрис резко дернул за веревку, натянув ее до предела, и Эвалин вскрикнула от боли.

– Мы можем пойти легким путем или трудным, – сказал он, устремив взгляд прямо на Лэйолу. – Я могу проявить милосердие. Твоя тетка может остаться в живых.

Тэйн вскинул подбородок и глубоко втянул носом воздух.

– У тебя два пути. Ты сдаешься – ценой собственной головы, Верховный Король. И спасешь жизни сотен, а то и тысяч, если примешь казнь за все свои преступления. Это будет быстро, безболезненно и справедливо. Или ты выбираешь сражение – и гибнешь вместе со своим войском, и моего милосердия тебе не видать.

Тенэйбрис откинул голову и разразился истерическим смехом, от которого у Тэйна заскрипели зубы.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, Тэйн. И вправду думаешь, будто меня пугают твои пять сотен эльфов и горстка драконов? – Он вновь дернул веревку, подчеркивая свои слова, и Эвалин вскрикнула, сморщившись от боли.

Лэйола сделала шаг вперед, и Тенэйбрис поднял палец.

– Она отравлена, и только я знаю противоядие. Не подходи ближе.

Отравлена? На бледных губах Эвалин проступил фиолетовый оттенок, а налитые кровью глаза лишь подтвердили худшие опасения. Проклятие. Единственный обмен, на который он мог согласиться, – Лэйола за Эвалин.

– Все хорошо, Лэйола, – сказала тетя, и в глазах у нее заблестели слезы. – Я смирилась со своей участью.

– Заткнись, – рявкнул Тенэйбрис и в третий раз дернул веревку.

Тело Тэйна напряглось, готовое к действию. Кровь хлынула струей по рукам Эвалин. Он с трудом переносил насилие над женщинами, тем более над той, к которой успел привязаться. В руке Лэйолы блеснул металл, и над равниной разнесся приглушенный вздох. У Тэйна сжалось сердце. Она все же метнула звезду, о которой он просил забыть. Он ожидал увидеть кровь, стекающую по лицу отца, но нахмурился – неужели она промахнулась?

Внезапно Орландия вскрикнула от боли так пронзительно, как он никогда прежде не слышал, и тотчас зажала рот ладонью.

Звезда достигла цели: острый металл вонзился в левую сторону горла Тэлон, и по шее принцессы хлынула кровь.

Жгучая, тошнотворная волна ярости прокатилась по Тэйну. Что натворила Лэйола? Он резко обернулся к ней; сердце бешено колотилось в груди, готовое пробить ребра.

– Лэя... – Его голос сорвался на хрип.

– Я ударила туда, где больнее всего, – холодно и отрывисто ответила Лэйола. Он давно не слышал в ее голосе такой жестокости. Она смотрела на Тенэйбриса с пылающей ненавистью. – У Тэлон есть не больше минуты, прежде чем она истечет кровью. Отдай мне Эвалин и противоядие, или твоя драгоценная дочь умрет.

– Сука, – прорычал Тенэйбрис.

– Сделай же что-нибудь! – взвизгнула Орландия и, соскользнув с коня, бросилась к Тэлон. Она вцепилась в платье дочери, обнимая ее за плечи. Принцесса захрипела и обмякла в материнских объятиях. Судорожные, рваные вдохи сестры впивались в грудь Тэйна, словно раскаленные иглы, и ему самому вдруг стало нечем дышать. Это была его младшая сестра, та, кого он поклялся защищать.

Белый флаг упал на землю. Олдрич рванулся вперед и подхватил Тэлон на руки. Он поднял глаза на Тенэйбриса – тот так и не шелохнулся.

Внутри у Тэйна шла яростная борьба: броситься к Тэлон и спасать ее или ждать, пока отец сделает свой ход. Любил ли Тенэйбрис дочь больше собственной власти? Мог ли Тэйн позволить себе ждать? Времени у Тэлон почти не оставалось, но если он сейчас вмешается – они потеряют и свое преимущество, и Эвалин.

– Моя девочка! – пронзительно вскрикнула Орландия, и ее полный отчаяния вопль резанул по нервам. Она коснулась лба Тэлон дрожащими пальцами. – Дыши, слышишь? Останься со мной, моя девочка... – шептала она, а затем с мольбой в глазах повернулась к Тэйну. – Твоя младшая сестра умирает! Неужели ты позволишь вашей бессмысленной вражде погубить ее?

Тэйн шагнул было вперед, но стальная хватка перчатки сомкнулась на его запястье, резко дернув назад.

– Не смей, – тихо, но с лютой злобой добавила Лэйола.

Тэйн замер, словно скованный невидимой силой или собственной нерешительностью.

Тенэйбрис взревел от ярости, разжал пальцы, выпуская веревку, и с силой толкнул Эвалин ногой в спину, отчего та кубарем покатилась вперед.

Лэйола бросилась к ней с протянутыми руками, чтобы подхватить.

– Противоядие!

Небольшой флакончик кувыркнулся в воздухе; Тэйн подхватил его, вложил в руку Лэйоле и тут же сорвался с места, преодолевая расстояние до своей семьи за считаные секунды. Он лишь мельком взглянул на Олдрича, затем осторожно выдернул звездочку из шеи Тэлон и отбросил окровавленный металл. Грудь девушки едва заметно вздымалась. Губы побелели, привычный румянец исчез со щек.

– Держись, Тэлон, – прошептал он и рассек себе ладонь. Окунув палец в собственную кровь, Тэйн начертил на ее горле руну исцеления, а затем вонзил нож глубже в свою плоть, усиливая боль. Тело Тэлон забилось в дрожи. Олдрич крепче прижал ее к себе, но аквамариновые глаза принцессы не отрывались от Тэйна. Она всей душой верила, что старший брат спасет ее.

– Помнишь, как мы бегали по мелководью и кидались грязью в лебедей? – заговорил он, отвлекая и ее, и себя от боли. – А потом я рухнул лицом в тину и поднялся весь, словно болотный ком. Не думаю, что ты когда-нибудь смеялась сильнее.

Ее губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но не могла. Если это не сработает... Создатель, оно должно было сработать! Как Лэйола могла подвергнуть его младшую сестру такой опасности ради своей тети? В нем вспыхнул гнев, и он вогнал нож глубже, стиснув зубы, чтобы не застонать. Кровавая руна вспыхнула ярче, зашипела, будто закипая, и рана на горле Тэлон начала затягиваться. Ну же...

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, дрожь утихла, и через мгновение рана полностью сомкнулась.

– Помню, – слабым голосом прошептала Тэлон. – Ты выглядел как болотное чудище.

Тэйн улыбнулся ей и стер со щеки каплю крови.

– Тебе здесь не место. Езжай туда, где безопасно.

– Тэйн, молю, прости папу. Поехали домой. Вернемся туда все вместе.

– Я не могу. Однажды ты поймешь, – холодно ответил он, поднимаясь на ноги. Взгляд его метнулся к матери. – Уведи ее отсюда!

Орландия обернулась к Тенэйбрису, словно ища его позволения.

– УХОДИТЕ! – рявкнул Тэйн.

О, Создатель, какая ярость клокотала в его груди при виде этой рабской покорности матери перед отцом! Она вздрогнула, кивнула и вскочила в седло. Олдрич поднял Тэлон и усадил позади нее, и кони рванулись галопом, унося их прочь.

Тэйн медленно опустил руку на эфес кинжала. Они с Олдричем остались одни. Но белый флаг перемирия был свят, и ни один из них не посмел бы обнажить оружие. Тэйн заставил себя забыть о днях, когда они были братьями, и оставил в сердце лишь холодное презрение к предателю.

– До встречи на поле битвы, брат.

Золотистые волосы Олдрича развевались на ветру.

– Пусть победит достойнейший наследник, – ответил тот.

Тэйн отступил, не сводя взгляда с отца и брата. Чистая ненависть на лице Тенэйбриса сжигала в нем последние искры сочувствия.

– Ты горько пожалеешь, – прорычал Тенэйбрис. – Я сокрушу твоих Воронов, пока не останется ни одного, способного вновь восстать против меня.

Тэйн оглянулся через плечо на свой взвод. Лошади ржали и фыркали, выдыхая пар из ноздрей, пританцовывая в ожидании сражения. Солдаты вытащили мечи, и звон стали пронесся над равниной.

Тэйн поднял кулак, а затем резко опустил:

– ВПЕРЕД!

Глава 40

Пустой стеклянный флакон глухо стукнулся о землю у ног Лэйолы. Она протянула тетю Эвалин за руку. Та шла нетвердо, а противоядию требовалось время, чтобы побороть яд. Лэйола не могла рисковать, ведь исцеляющая руна могла и не сработать против отравы. Она подозревала, что для извлечения или нейтрализации яда потребуется совсем иная магия, поэтому и пошла на этот обдуманный шаг.

Она закинула руку тети Эвалин себе на плечо и почти потащила их обеих бегом.

– Ты должна убраться с этого поля боя.

– Это было глупо, – прохрипела тетя Эвалин. – Ты рисковала жизнью принцессы.

– Да, что ж, – пробормотала Лэйола. – Теперь мы квиты. Однажды она чуть не погубила меня. А я сделала то, что должна была, чтобы спасти тебя. Я знала, что Тэйн сможет ее исцелить.

– А Тэйн посмотрит на это так же?

Лэйола нахмурилась, зная, что ее поступок причинил ему боль, но сейчас было не время об этом беспокоиться. Она сможет попросить прощения за это, но не смогла бы попросить его вернуть Эвалин с того света, если бы тогда не вмешалась. Тетя зацепилась ногой за камень и споткнулась. Лэйола подхватила ее другой рукой. Грохот сотен конских копыт, несущихся в их сторону, помешал ей ответить вслух.

Одинокий вороной конь вырвался вперед и повернул к ним. Лэйола улыбнулась, узнав белую звезду на его лбу и густую черную гриву, – Сумрак. И оказалось, он был не один. В седле сидела Тиф. Вид у нее был перепуганный, но это маленькое создание оказалось храбрее, чем Лэйола могла подумать.

Тяжело дыша, Сумрак остановился перед ними, и Тиф сказала:

– Подумала, вам может понадобиться помощь.

– Ты лучшая, Тифапайн. – Лэйола подсадила тетю Эвалин, помогая ей перекинуть ногу через спину Сумрака. – А теперь уезжайте. Как можно дальше отсюда. Обе.

Глаза Тиф наполнились слезами.

– Береги себя.

– И сними голову с плеч Тенэйбриса, – добавила тетя Эвалин. – Слишком долго ему позволяли дышать после всего, что он сотворил.

– Я сделаю это, – поклялась Лэйола им обеим.

Грохот множества ног привлек ее внимание. Обе армии уже неслись в атаку, и до их столкновения оставались считаные мгновения. Лэйола бросила на подруг последний взгляд.

– Если мне не суждено выжить, знайте, что я люблю вас обеих. Передайте Тэйну, что я любила его и непременно найду в следующей жизни. Похороните мой прах в Вересковой Лощине, рядом с родителями.

Смахнув непрошеную слезу, она развернулась и бросилась бежать. Ей предстояло уцелеть не только в грядущей битве, но и выстоять перед Черным Магом, которого она сама же и пробудит.

Она неслась по кочкам, с каждым вдохом понуждая себя ускоряться. Тэйн на несколько метров опережал своих воинов, устремившись вперед в полном одиночестве. Создатель, каким же упрямым глупцом он бывал! Неужели не мог дождаться Воронов? Сердце гулко забилось в груди.

Лэйола выискивала взглядом Тенэйбриса на вражеской стороне. Она не была уверена, что Тэйн сможет убить собственного отца, когда дойдет до дела, поэтому решила сделать это за него. Тогда они сумели бы проникнуть в Пустошь и исполнить свой замысел. Вражеские шеренги пеших воинов неслись вперед, и в воздухе стоял громогласный рев – такой мужчины всегда издают перед схваткой. Солдаты Тенэйбриса носили серебряные доспехи, которые легко было отличить от угольно-черных лат Воронов.

Вот и он, король-тиран, сидел на коне в арьергарде, а рядом с ним – Олдрич. Чтобы до них добраться, требовалось пробиться через сотни солдат. Тэйн был в секундах от столкновения с первыми врагами. Лэйола заставила себя двигаться еще быстрее. Ее сердце екнуло: Тэйн взмахнул обоими мечами, блокируя удар, и тут же вонзил острие другого клинка прямо в нагрудник противника, словно тот был из картона.

– Несущая Свет!

Лэйола посмотрела налево. Один из Воронов указывал пальцем вверх.

Дакс стремительно пикировал. Его жемчужная чешуя сверкала на свету, словно отполированный клинок. Он снизился достаточно, чтобы Лэйола смогла метнуть свою магию, захлестнув ее, будто лассо, за рог на его спине, и они тут же взмыли ввысь.

– Тенэйбрис! – это все, что она смогла выдохнуть сквозь тяжелое дыхание.

Она крепче сжала свой магический посох и через несколько мгновений уже летела над головами солдат, готовая спрыгнуть, как только окажется рядом с Тенэйбрисом. Краем глаза она заметила, как Вейпер врезается во вражеский строй, опрокидывая воинов и кромсая их огромными когтями. Жуткие крики ужаса и боли разносились по полю.

Лэйола надеялась, что, когда она наконец убьет Тенэйбриса, его солдаты сдадутся и перейдут на сторону Тэйна. Ведь он когда-то был их королем, законным наследником.

Когда кони Воронов врезались в строй солдат Палэйнора, отвратительный хруст копыт о доспехи и крики агонии заставили ее содрогнуться. Это были эльфы, не проклятые, не безмозглые твари, жаждущие их смерти, а Высшие эльфы, такие же, как она, просто исполняющие приказ своего короля. Если бы ей удалось быстро покончить с Тенэйбрисом, это могло бы спасти и их жизни.

Стрелы со свистом проносились мимо ее головы, но отскакивали от Дакса. Тенэйбрис был уже близко, и толпа солдат двинулась вперед, чтобы его заслонить. Сосредоточенный залп стрел обрушился на них дождем. Одна, срикошетив, ударила ее в плечо. Без дополнительной защиты ей было не пробиться, а Лэйола просила Дакса не сжигать солдат, если в том не будет крайней нужды. Слишком ужасная смерть – сгореть заживо. Вот если бы это были бледные, она бы без колебаний приказала испепелить их всех.

Лэйола вытянула руку, призывая ту силу, которую однажды использовала против драконьего принца. Она таилась где-то внутри, даже если Лэйола еще не овладела ею в полной мере.

Теплый импульс сошел с ее ладони, и стрелы ударились о мерцающую стену. Та возникла вокруг нее, подобно пузырю. Тенэйбрис развернул коня и помчался к Пустоши. Трус. Даже если ему удалось бы скрыться там, это ее не остановило бы. Дакс издал ревущий драконий клич и, повернувшись, отрезал Тенэйбрису путь к отступлению. Лэйола спрыгнула со своей лозы, изящно приземлившись на ноги, и рывком высвободила отцовский меч. Она выставила его перед собой, и клинок Светоносца поймал солнечный свет. Тенэйбрис заслонил глаза от яркого блеска. Хорошо. Вполне справедливо, что именно этим мечом она и оборвет его жизнь.

Конь Тенэйбриса встал на дыбы, и страх, что исходил от всадника, принес ей такое удовлетворение, какое, как она думала, могла доставить лишь его смерть. Каждый ее шаг приближал к тому, чего она желала едва ли не больше всего на свете.

Дакс издал еще один гортанный клич и со свистом взмыл обратно, возвращаясь к основной битве.

– Твой отец плакал, знаешь ли, – сказал Тенэйбрис, натягивая поводья своего коня при ее приближении. Лозы Лэйолы обвились вокруг ног животного. Теперь он не мог сбежать. – Плакал, как маленькая девчонка, прежде чем его голова покатилась по полу. Звук был премерзкий, будто арбуз раскололи пополам. Никогда его не забуду.

Волосы у нее на затылке встали дыбом от нахлынувшего жгучего гнева.

– Похоже, на этот раз Матэйкис тебя не спасет.

Где-то вдали она услышала, как Тэйн зовет ее. Но он был слишком далеко, чтобы остановить ее, если он того хотел. Никому не отнять у нее этот миг.

– Лэйола! – Голос Тэйна стал громче, отчаяннее, ближе.

Ревели и визжали драконы. Кричали эльфы, и сталкивалось оружие, но сейчас все это не имело значения.

Она решительно шла вперед. Только сейчас она заметила, что у ее ног сгустилось темное облако, следовавшее за ней по пятам. Лэйола на миг замерла, но что бы это ни было, оно не должно было ее остановить. Она встала в нескольких шагах от Тенэйбриса и вскинула подбородок.

– Слезай с коня и сразись со мной.

Заметно дрожа, он вынул свой меч. Она удивилась, что у него вообще был клинок. Когда он соскользнул на землю, Лэйола могла думать лишь о том, как жалко он выглядит, неловко сжимая меч обеими руками. Оружие безвольно клонилось влево, а стойка была совершенно неправильной. На его доспехах не было ни царапины – слишком блестящие, не знавшие битвы.

Одним резким ударом Лэйола отбила его меч. Тенэйбрис судорожно вздохнул, его лицо исказилось от ужаса. Второй удар – и он рухнул на землю.

– И это все? Ты – великий король Тенэйбрис, тот, кого я так долго страшилась?

Он перекатился на спину и вскинул руку в тщетной попытке защититься:

– Нет, молю, не надо.

Лэйола сделала шаг вперед и с силой нанесла удар ногой ему в лицо. Раздался мерзкий хруст – металл встретился с костью. Голова короля дернулась в сторону, а окованный носок ее сапога раскроил ему висок. Затем она наступила ему на руку, возвращая давний долг.

– Прекрати, – прохрипел он.

– Прекратить?

Лэйола дрожала от накопившейся ярости. Она надавила на его руку сильнее, вжимаясь в нее носком сапога, словно надеясь сломать каждую косточку.

Тенэйбрис заскулил, пытаясь вырвать руку, и ударил ее другим кулаком по икре, облаченной в броню. Она едва заметила этот удар.

– С чего бы мне это делать? – Она опустилась на колено, и ее кулак врезался ему в щеку, дробя кость. – Ты не так уж и силен, когда за тебя некому сражаться, да? Ты сам создал убийцу в тот день, когда забрал моих родителей, и чудовище – когда отнял моего избранника. Может, ты и сбил меня с ног на мгновение, но это лишь сделало меня сильнее.

Лэйола била его снова и снова, отдаваясь всепоглощающей ярости. Тенэйбрис свернулся на боку калачиком. Лэйола стояла над ним, качая головой. Создатель, каким же он был жалким.

Среди криков, звона стали и рева драконов она снова услышала зов Тэйна. На этот раз она стала искать его взглядом в гуще битвы и хаоса. Что, если он нуждался в ней? Но вместо него она увидела Дакса и Варлетт – гладкого черного дракона, – что рвали друг друга когтями и зубами в небе. Внезапная, острая боль пронзила бедро Лэйолы, и она едва не рухнула от шока. Из раны виднелась лишь золотая рукоять кинжала. Лезвие, должно быть, вошло до самой кости. Она ахнула от накатившей волны боли и всем весом навалилась на левую ногу. Тенэйбрис поднялся и бросился к Пустоши.

Сквозь стиснутые зубы вырвался рык, и она выдернула клинок. Волной подкатила тошнота – вытаскивать лезвие оказалось еще больнее.

– Ты не уйдешь, Тенэйбрис!

Она бросилась за ним, превозмогая боль. Кровь заливала колено и текла по голени. Метательная звезда, вонзившаяся ему в бедро, заставила его выгнуться и вскрикнуть. Он рухнул на четвереньки и пополз, словно червь, которым и был.

Не думая о том, как это навредит ее ране, Лэйола догнала его и со всей силы пнула сапогом в ребра. Он повалился на бок, судорожно хватая ртом воздух.

– Постой, постой, не убивай меня, – взмолился он. Кровь стекала по его левому глазу, который уже начал заплывать от ее ударов. – Мы можем договориться. Тэйн получит трон. Ты станешь королевой. А я... я исчезну, уйду далеко-далеко.

Гневные слезы обожгли ей глаза. Она представила, как ее родители, должно быть, тоже молили его о пощаде, но Тенэйбрис остался глух к их мольбам.

Подняв меч и нацелив острие ему в грудь, она сказала:

– Это за моих родителей, за Рейну, за всех, кого ты мучил и убил, за Тэйна и... за меня.

– Лэйола, берегись! – проревел Тэйн всего в нескольких шагах от нее.

Дракайна Варлетт неслась к ней со скоростью падающей звезды. Черные когти сверкали в лучах солнца, а могучий рев пронзил Лэйоле уши – такой оглушительный, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Вместо того чтобы вонзить клинок в Тенэйбриса, она развернулась, выставляя магический щит, но удар был подобен обрушившейся на нее горе. Ее впечатало в траву и грязь, выбив воздух из легких. А затем эбеновые когти сомкнулись на ее теле, и она взмыла ввысь, набирая скорость. В помутившемся сознании все закружилось. Хватка дракона была такой крепкой, что она не могла ни пошевелиться, ни толком дышать. Лэйола вцепилась в рукоять меча, лежавшего у нее на груди, словно то была ее последняя надежда на спасение.

Она попыталась призвать свою магию, чтобы освободиться... Где же ее лозы и ее щит... хоть что-нибудь?

– Ты забыла, что я знаю о магии больше твоего, Лэйола. Ты не причинишь мне вреда.

– Почему ты не дала мне убить его! – закричала Лэйола, и горло обожгло болью. – Почему?!

– Ох, я испортила тебе праздник? Прошу прощения, – насмешливо пропела Варлетт. – Но у тебя есть дела поважнее.

Ее грудь и шею покрывали багровые полосы – зияющие раны, которые могли оставить только когти Дакса. Но что же с ним случилось? Лэйола опустила взгляд и увидела его огромное тело, распростертое на поле вдали от бушующей битвы. Когда он медленно поднялся, она облегченно вздохнула:

– Я собиралась пойти к нему сама!

Невольная дрожь пронзила ее, стоило лишь вспомнить, как она поддалась словам из своих снов. «Приди ко мне», – позвал он, и вот она пришла.

– Чтобы убить его? Плохая идея.

Лэйола обмякла в когтях врага – она потерпела поражение, паря в тридцати метрах над землей. Она смотрела, как удаляется Тенэйбрис, а снизу на нее с ужасом взирал Тэйн. Ну почему хотя бы это у нее не вышло? Почему этому презренному эльфу всегда сопутствовала удача?

За могучими крыльями Варлетт клубилась черная мгла. Внизу простирались смрадные топи, усеянные бледными фигурами, и от этого вида Лэйолу затошнило. Она оказалась в Пустоши, и пути назад уже не было.

Пейзаж изменился за считаные мгновения. Словно оазис в пустыне, из ниоткуда выросли густые деревья с широкими тропическими красными листьями, высокие побеги бамбука, капоковые деревья с толстыми бордовыми листьями и массивными ветвями... так необычно. Она с трудом верила своим глазам. Неужели это наваждение? Настоящие красные джунгли, полные жизни, вопреки всем рассказам. Она никогда ни о чем подобном не слышала. Но самым странным было то, что в самом центре возвышалась одинокая башня из белого кирпича. Ее остроконечная крыша выглядывала из-под полога джунглей. Лэйола ожидала увидеть нечто мрачное и грозное, но башня оказалась причудливой, почти манящей. Она напомнила ей Башню Мага в Дунафелле.

Варлетт часто била крыльями, пока они снижались к обширной поляне у подножия башни. В паре метров от земли дракайна разжала когти, и Лэйола тяжело опустилась на мягкую темно-коричневую почву. Упав ничком, она сплюнула набившиеся в рот землю и листья, после чего провела тыльной стороной ладони по губам. Боль в бедре пульсировала, но, к счастью, лесная земля была устлана густой листвой и красноватым мхом, иначе падение оказалось бы мучительным. Превозмогая онемение и покалывание в ноге, эльфийка медленно поднялась и вложила Светоносец обратно в ножны. В плотном влажном воздухе разливался аромат жасмина. Подняв голову, она заметила, что единственную дверь в башне обрамляли маленькие белые цветы с зелеными листьями. Сама же дверь была сплошь усыпана лавандовыми бабочками.

Острые когти с громким скрежетом прошлись по спинным латам Лэйолы. Вслед за этим дракайна схватила ее за левую руку и с силой потянула вверх:

– Шевелись.

Рана отозвалась тупой болью, и Лэйола, прихрамывая, двинулась вперед. Часть ее души желала принять помощь Варлетт, но гордость взяла верх, и она вырвала руку из чужой хватки. Варлетт лишь пожала плечами, шагнула к двери и взялась за золотое кольцо. В тот же миг сотни бабочек вспорхнули в воздух. Лэйола завороженно смотрела, как они кружат вокруг нее живым вихрем, прежде чем раствориться в густых джунглях.

Ей показалось странным, что в кронах деревьев не раздавалось птичьих песен. Неумолчно жужжали насекомые, ветер шелестел в верхушках алых листьев, но привычных трелей слышно не было. Быстро окинув взглядом стволы и листву, она заметила в тени блестящие глаза. Один из бледных выглянул из-за дерева и уставился прямо на нее. Лэйола вздрогнула и уже была готова вновь обнажить Светоносец, но тварь не бросилась в атаку, не издала ни крика, ни воя, как случалось прежде. Она просто наблюдала.

Глубоко вздохнув, Лэйола в последний раз с надеждой окинула взглядом небеса – вдруг появятся Тэйн и Вейпер или Пайпер с принцем Роунаном. Но она увидела лишь солнце, пробивающееся сквозь темную туманную дымку.

Лэйола коснулась кинжала на бедре и Светоносца за спиной, проверяя, на месте ли они, и шагнула за порог.

В тени ждал Матэйкис. Его черные глаза сверкали в темноте, пока он не вышел на свет. Он смерил ее взглядом с ног до головы, и его черные губы скривились.

– Полагаю, у нас нет времени, чтобы привести тебя в подобающий вид.

Она не знала, что именно в ее внешности не понравилось ему, но ей было совершенно безразлично его мнение.

Небольшой вестибюль вел прямо к лестнице. В маленьких нишах в каменных стенах горели короткие свечи цвета слоновой кости, но окон, дающих свет, не было. Вдоль левой стены тянулись деревянные перила. Лэйола ухватилась за них и начала подъем, чувствуя, как по коже бегут мурашки оттого, что Матэйкис следует так близко. Тревожное предчувствие сжимало сердце: Черный Маг ждал наверху. Этот путь обещал быть мучительным.

Первые сто с лишним ступеней огнем жгли израненное бедро, но вскоре конечность онемела, и острая боль сменилась тупой. Лэйола не знала, хороший это знак или дурной, но останавливаться не собиралась. Варлетт она не слышала – та, вероятно, уже дожидалась наверху.

Наконец эльфийка достигла верхнего этажа, где ее снова окутал густой аромат жасмина. Лэйола замерла. Почему этот запах казался ей знакомым? Словно забытое имя вертелось на кончике языка, и для ответа не хватало лишь одной подсказки.

Варлетт, прислонившись к стене, с утомленным видом разглядывала свои когти.

– Наконец-то, – протянула она.

– Если ты не заметила, я ранена.

Будь у Лэйолы хоть малейшая уверенность в победе, она бы бросилась в бой прямо здесь и сейчас. Но пока ей не удастся найти способ пробить магический щит Варлетт, с этим придется повременить.

– Это ты ее ранила? – с обвинением в голосе спросил Матэйкис.

– Я ее и пальцем не коснулась, – прорычала Варлетт.

– Ну да, ты просто впечатала меня в землю.

Единственный факел на стене отбрасывал тусклые рыжеватые блики. Лэйола сорвала его с крепления и гневно зашагала прочь. В конце пустого коридора виднелись двустворчатые двери. Он был там, не так ли? Она с трудом сглотнула, замедляя шаг. Таков был их замысел с тех пор, как они покинули Дом Драконнанов, но Тэйн должен был находиться рядом. Оказаться здесь наяву было совсем не то, что представлять в мыслях. Она почти ощущала его присутствие, а вернее, его тоску, что тянула ее вперед, словно невидимая нить. «Вас связывает одна кровь», – сказала богиня. Чем ближе Лэйола подходила, тем сильнее ее мутило.

– Что до нашего уговора, – начала Варлетт. Она ступала позади так тихо, будто была невесомой, и от этого делалось жутко. Внезапно ее голос прозвучал прямо в мыслях Лэйолы: «Я требую от тебя молчания».

Лэйола резко обернулась:

– Что?

По коже пробежал холодок. Как она смогла заговорить с ней мысленно?

Варлетт, не шевеля губами, мысленно продолжила: «Скоро ты узнаешь нечто обо мне и Зарахеле. Нечто, что ты уже видела. Ты не должна никогда говорить об этом ни ему, ни кому-либо еще. Позже ты поймешь, о чем я».

Матэйкис с подозрением переводил взгляд с одной на другую.

– Ты говоришь загадками, – произнесла Лэйола.

«Однажды ты все поймешь, – прошептал голос Варлетт в ее разуме. – И, судя по твоей новой блистательной магии и тому темному облаку, что я видела вокруг тебя ранее, это случится совсем скоро».

– Хранишь тайны, Варлетт? – небрежно бросил Матэйкис, делая вид, что ему все равно, хотя это было очевидной ложью.

– Это касается лишь меня и эльфийки.

Что это за ребус? Откуда Лэйола могла что-то знать о Варлетт и Зарахеле?

Лэйола медленно, чуть прихрамывая, добралась до конца короткого коридора и поднесла факел ближе к блестящему черному дереву. Искусная резьба, похожая на ту, что украшала трон Черного Мага, изображала лилии и змей, сплетенных вместе в замысловатом танце. Было что-то неоспоримо прекрасное в контрасте этих двух образов.

Собравшись с духом, Лэйола глубоко вдохнула. Сейчас или никогда. Магия вздымалась внутри, обжигая плоть и готовая вырваться адским пламенем. Без сомнения, Варлетт накачала бы ее сывороткой Катагаса, если бы им не нужна была ее сила. И пусть они говорили, что Черный Маг погружен в глубокий сон, она должна была быть готова к тому, что он ждет ее по ту сторону, в полной боевой готовности.

Но, положив руку на дверь, Лэйола помедлила.

– Зачем тебе понадобилась помощь Тенэйбриса и Матэйкиса? Почему ты просто не привела меня сюда в тот день, когда я пришла к твоей хижине в горах?

– Зарахель никогда не говорил мне, как его пробудить. Как я уже сказала, мы сильно повздорили.

– Но он сказал Матэйкису?

Лэйола посмотрела на него, и он кивнул:

– Хотя, судя по словам Варлетт, ты уже знаешь, что делать. Я здесь, чтобы убедиться, что тебе все поведали верно.

– А Тенэйбрис?

– Он заключил сделку с Зарахелем, – ответила Варлетт. – У всех нас есть свои тайны и свои роли.

Сделка, заключенная четыреста лет назад? Лэйола не хотела знать подробностей. Навалившись на двери плечом, она толкнула их и вошла внутрь. Ее взгляд упал на каменный стол и лежащее на нем тело. Свет не проникал сюда сквозь окна – их не было. Помещение оказалось круглой гробницей из кирпича цвета слоновой кости.

Что-то на задворках сознания тревожило ее, какой-то смутный отголосок сна напоминал об этом месте. Она шагнула за порог сперва одной ногой, затем другой. Лэйола ожидала услышать шаги Варлетт за спиной, но вердрак осталась снаружи. Недоумение на ее нахмуренном лице сменилось паникой. Она уперлась руками в пустоту дверного проема, словно тот обратился в незримую стену.

– Я... не могу пройти, – донесся ее приглушенный голос, будто из-за преграды.

Матэйкис, однако, с легкостью проследовал внутрь.

– Занятно, что он преградил тебе путь, Варлетт. Должно быть, ты и впрямь сильно его прогневала во время той ссоры.

Она издала низкое рычание.

– Исправь это, Матэйкис.

– Тебе придется ждать, пока Зарахель сам не пригласит тебя, когда очнется.

Лэйола не сдержала ухмылки, видя бедственное положение дракайны. Даже малейшее затруднение Варлетт поднимало ей настроение.

– Лэйола, ты не должна его убивать. Прошу. Богиня не все тебе рассказала.

– Я ей не позволю, – отрезал Матэйкис и, заложив руки за спину, замер у двери, словно часовой. – Успокойся, Варлетт.

Лэйола не обратила внимания на приглушенные мольбы дракайны и обещания Матэйкиса. Они ее не остановят. Она предвидела, что они могли здесь оказаться.

Ее сердце гулко стучало с каждым шагом, и тихие шаги теперь казались оглушительно громкими. Словно все вокруг замерло в тишине. Лишь факел в ее руке потрескивал и шипел. Волосы на затылке встали дыбом. Грудь Черного Мага не вздымалась от дыхания. Он был совершенно неподвижен. Неужели он мог идеально сохраняться в течение четырехсот лет без бьющегося сердца? Был ли он одним из бледных? Она скользнула взглядом по его черным сапогам, затем вверх по плотной коже облегающих штанов. На поясе поблескивала серебряная пряжка с вытравленной в центре руной. Торс покрывал жилет из темно-красной кожи, усыпанный серебряными заклепками, а эбеновый плащ, окутывая плечи, ниспадал на пол. Теперь ее отделяло от него всего несколько шагов.

Лэйола затаила дыхание. Кровь гулко стучала в ушах, и она, с трудом сглотнув, невольно сделала шаг назад. Его темные, почти черные волосы легкими завитками ниспадали на плечи. Светлая кожа мага была такой, словно он не видел солнца сотни лет, но при этом не казалась мертвенно-белой, как у бледных. Ни почерневших губ, ни темных кругов под глазами – ничего, что выдавало бы в нем порождение тьмы. Лэйола несколько раз моргнула, жадно изучая каждую черту его поразительно красивого лица. Создатель, как же он походил на... Тэйна.

Глава 41

Все это что-то значило? Сходство было поразительным. Возможно, они родня... или же это искусная магическая уловка? Скорее всего, морок, созданный, чтобы заставить ее колебаться. Ведь Тэйн вел свой королевский род от древнейших предков по обеим линиям крови. Немыслимо, чтобы он был связан с этим колдуном.

Лэйола взглянула на Матэйкиса и медленно извлекла кинжал из ножен на поясе. Повернувшись к нему спиной и заслонив обзор, она направила острый клинок прямо в сердце злодея. Но острие оружия даже не коснулось кожаного доспеха. Прозрачная пелена, твердая, как камень, непроницаемая и несокрушимая, замерцала на клинке. Магия, что защищала его в этом состоянии, и впрямь существовала.

– Это бесполезно, – с самодовольной усмешкой произнес Матэйкис. – Даже не пытайся его убить.

Но если его окружает магическая пелена, сможет ли она сотворить заклинание, чтобы его разбудить? Лэйола медленно потянулась к его лицу. Едва коснувшись кожи кончиками пальцев, она отпрянула от ледяного холода. Значит, завеса пропустит, если не стремиться навредить? Как хитро. Другого пути не было. Лэйола взяла кинжал, провела острым лезвием по ладони и затаила дыхание, глядя, как на коже проступают алые капли.

Матэйкис следил за каждым ее движением с пугающей алчностью. Его черты исказились в гримасе, будто он с трудом сдерживал себя, однако всем телом оставался неподвижен, словно изваяние.

– Вот так, – ободряюще проговорил он.

Заметно дрожащей рукой она поднесла ладонь ко рту Зарахеля и позволила крови стекать на слегка приоткрытые губы. Богиня не уточнила, сколько потребуется, но, когда струйки побежали по его подбородку, Лэйола оперлась рукой о его закованную в доспех грудь, чтобы удержать равновесие, и наклонилась вперед. Сердце бешено колотилось, дышать вдруг стало трудно. Когда-то она думала, что отнимет жизнь у Тэйна, эльфа, которого считала худшим во всем Адалоне, а теперь ей предстояло даровать жизнь истинному злу.

Кожу пробрал мороз, когда ее губы коснулись его губ.

Глядя на его длинные темные ресницы, Лэйола прошептала слова, которые велела ей произнести богиня:

– Я даю тебе свою кровь, чтобы твое сердце могло биться, и свое дыхание, чтобы твои легкие могли вдыхать воздух. Я даю тебе жизнь.

И затем она выдохнула ему в рот. А после замерла. Сердце тяжело стучало о ребра, и вдруг его грудь под ее ладонью поднялась со вздохом. Лэйола отпрянула. Сработало. Его светлая, пепельная кожа обрела живой цвет, словно он засиял изнутри.

Теперь он был уязвим и его можно было убить. Она выбросила вперед руку, и лоза, повинуясь ее воле, обвила рот Матэйкиса, словно кляп. Другие лозы оплели его тело, пригвоздив к месту. Он взревел, но, чтобы использовать силу убеждения, ему нужно было произносить слова. Варлетт колотила кулаками в невидимую стену и скребла по ней когтями, но была бессильна пробиться.

Лэйола крепко сжала обеими руками навершие своего меча и нацелила острие в сердце Зарахеля. От того, как сильно он походил на мужчину, которого она любила, внутри все сжалось, но перед ней был Черный Маг. Эльф, виновный в гибели стольких невинных. Тот, кто навлек проклятие на эту землю. Она надавила на меч со всей своей силой. Клинок коснулся цели и с громким треском сломался пополам. Проклятие. Проклятие. Светоносец! Потрясенная, Лэйола уставилась на зазубренный обломок, лежащий у него на груди. Магический щит должен был исчезнуть. Почему же не сработало? С разинутым ртом она подобрала вторую половину Светоносца. Нет. Это должно было сработать.

Матэйкис вырвался из ее магических пут и сказал:

– Не смей бить его снова.

Она ощутила мощь его убеждения, но давление было уже не таким, как прежде. Каким-то образом она обрела стойкость к его магии. Не теряя времени, Лэйола отбросила меч, и тот со звоном ударился о пол, громко нарушив тишину комнаты. В ее руке тотчас оказался кинжал.

Черный Маг распахнул глаза и рывком сел. Лэйола ахнула и занесла кинжал, чтобы вонзить его в шею врага, но сильная рука змеей обвила ее горло прежде, чем она успела нанести удар и отступить. Словно лед пробежал по ее венам, и каждая мышца застыла. Лэйола боролась, пытаясь двинуться, дернуться в сторону, но не могла. Она пыталась закричать, позвать на помощь, но это было бы напрасно.

Взгляд его карих глаз, в которых бордовые искры переливались от багрянца до пурпура, проследовал по ее стану от макушки до бедер и остановился на ее глазах. Все мысли Лэйолы смешались. Ей следовало бы вырываться, взывать к своей силе, чтобы уничтожить этого мерзавца, но она могла думать лишь о его поразительном сходстве с Тэйном. Однако Тэйн был солнцем – теплым и сияющим, несущим испепеляющий свет. Этот же колдун был самой ночью – холодной, сотканной из теней и тьмы. И все же... только в ночной тьме по-настоящему сияют звезды.

– Где мы? – Его голос, властный и обольстительный, проник под кожу, заставив ее содрогнуться.

Пальцы на ее горле слегка разжались.

– Убери от меня свою руку! – с ненавистью бросила Лэйола.

В тот же миг стальная хватка перекрыла ей дыхание.

– Я задал тебе вопрос, и ты на него ответишь. Позволишь себе еще одно подобное замечание, и я раздавлю твою трахею.

Кожу покалывало, а в легких жгло от нехватки воздуха. Она едва заметно кивнула, и его пальцы, впившиеся в горло, слегка ослабили хватку.

– Пустошь.

Создатель, как ей выбраться из этой западни? Каждая частичка ее тела была в плену, а вместе с ней и ее магия. Сила трепетала под кожей, но ничего не происходило. Казалось, та мерцающая завеса, что прежде окутывала его, теперь сковала ее, удерживая магию внутри.

Его темные брови слегка сошлись на переносице.

– Пустошь?

– В Адалоне. В Королевстве Палэйнор.

Тэйн, пожалуйста, приди. Пожалуйста.

Или принц Роунан, Пайпер, Фэннан – кто-нибудь. Но все они были поглощены собственной битвой. А ведь это должно было быть так просто: вернуть его к жизни, а затем, спустя несколько секунд, убить. Лэйола снова погрузилась в себя в поисках своей магии, представляя, как черные лозы обвивают его, вытягивая жизнь.

Матэйкис шагнул к ним.

– Мой господин, я здесь, – сказал он.

Черный Маг неспешно спустил ноги со стола и лишь мельком взглянул на вошедшего. Кованые сапоги глухо стукнули о каменный пол. Устрашающая фигура эльфа нависла над Лэйолой. Он окинул Матэйкиса коротким, изучающим взглядом и вновь сосредоточил все внимание на ней. Неведомая магия подчинила ее волю, заставляя отступать шаг за шагом, пока спина не коснулась холодной стены. Сердце бешено заколотилось в груди. Почему я не могу пошевелиться? Как он это делает? Она оказалась в полной власти безумного эльфа. Он обхватил ее горло, и, хотя хватка не причиняла боли, она была властной и неприятной. Черный Маг моргнул несколько раз, и прежнее замешательство исчезло с его лица, улетучившись из злобных глаз.

– Я знал, что ты придешь ко мне, – произнес он с паузой. – Валин.

Лэйола с трудом сглотнула:

– Меня зовут Лэйола. Ты ошибаешься.

– Это она, господин, – подал голос Матэйкис. – Я уверен.

– О, я не сомневаюсь, что это она. – Зарахель слизал кровь Лэйолы со своей нижней губы и медленно покачал головой. – Так ты хочешь поиграть? Минуло много лет, но я тебя не забыл.

Он был не в своем уме. Изо всех сил она боролась, чтобы вернуть контроль над своим кинжалом. Ее правая рука слегка дрогнула.

– Я эльфийская волшебница, и меня зовут Лэйола Несущая Свет. – Что, если ей удастся убедить его, что она на его стороне, хотя бы на то время, которое понадобится, чтобы сбежать? – И вернула тебя к жизни, чтобы сражаться вместе с тобой, а ты хватаешь меня за горло.

Жестокая усмешка тронула уголки его губ.

– Еще больше лжи. – Он слизнул кровь с уголка рта. – Ты ненавидишь меня. Я чувствую это – от тебя буквально исходит отвращение.

Он бросил взгляд к дверному проему, где все еще стояла Варлетт, прижав ладонь к барьеру. Она выглядела... печальной. Или, по крайней мере, встревоженной. Ее взгляд метался между ними, но Лэйола понимала: в этой ситуации у нее нет ни малейшего преимущества, и тревога Варлетт была напрасной.

– Почему она здесь? – спросил он Матэйкиса.

– Чтобы загладить вину, господин.

Эльф низко зарычал и вновь посмотрел на Лэйолу:

– Ты ничего не помнишь? Я тебе незнаком?

Он был знаком, но совсем не по той причине, о которой он думал. Лэйола покачала головой.

– И Варлетт ты тоже не помнишь, да? По крайней мере, прежнюю.

Что тут помнить? К моменту ее рождения его уже давно не было. Наверное, это ошибка – кто-то перепутал ее с другой. Может, она просто похожа на Валин, которую они когда-то знали.

– Все, что я знаю, – что Варлетт была твоей любовницей.

Черный Маг усмехнулся:

– Ты, должно быть, еще молода. – Его рука медленно скользнула от ее шеи к щеке, вызывая у нее невольную дрожь. Большим пальцем он провел по ее губам. Если бы он приблизился хоть немного ближе, Лэйола вонзила бы в него зубы. – Двадцать пять? – произнес он с любопытством. Откуда он мог это знать? И какое вообще значение имел ее возраст? – Может, двадцать шесть. Матэйкис знал, что должен дождаться, пока ты достигнешь нужного возраста, чтобы пробудить меня.

Он осторожно повернул ее лицо то в одну, то в другую сторону.

– Но твоя сила слаба. Ты не пользовалась ею, как следовало. Никто не обучал тебя.

Как он мог понять все это, просто взглянув на нее? Ее грудь тяжело вздымалась от прерывистого, панического дыхания. Все, чего Лэйола хотела, – вновь обрести власть над собственным телом и сражаться. Мышцы ныли от напряжения.

– Я тоже не помнил вначале, – тихо произнес он и цокнул языком. – Что же нам с этим делать, дорогая? – Зарахель вынул кинжал из ее руки и поднял его перед собой. – Ты пыталась убить меня этим? Значит, ты либо введена в заблуждение, либо невероятно глупа.

Лэйола собрала всю слюну во рту и плюнула ему в лицо.

Он усмехнулся и вытер щеку:

– Пожалуй, ты все-таки помнишь меня.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, самодовольный ублюдок. Отпусти меня!

– Если бы ты пользовалась своей силой как должно, Вэл, то смогла бы вырваться из моей хватки. – Он улыбнулся, показав безупречные зубы и ямочку на левой щеке. Даже тот самый шрам на подбородке, что она видела во сне, был на месте. – Твоя мощь могла бы соперничать даже с моей.

Словно его слова придали ей сил, Лэйола сжала правую руку в кулак и наотмашь ударила его в челюсть. Его голова дернулась в сторону, и он низко, угрожающе зарычал. А когда Зарахель снова посмотрел на нее, его глаза потемнели и на губах медленно расплылась зловещая усмешка.

– Вот и ты. – Он сильнее сжал ее горло, и лед в крови снова полностью ее обездвижил. – Но такое больше не повторится. – Зарахель замолчал, оглядывая ее. – Я не мог желать лучшего подарка на возвращение, чем видеть тебя беспомощной в моей власти. Интересно, станешь ли ты умолять меня отпустить тебя?

Колени Лэйолы внезапно подогнулись, и она рухнула на каменный пол. Боль от удара обострила рану, и она поморщилась.

– Тэйн! – выкрикнула она, но ее голос, словно наткнувшись на невидимую преграду, эхом разнесся по комнате.

Неужели она в ловушке? Тревога, подобная той, что она испытывала в заточении в башне замка Мракбург, змеей обвилась вокруг сердца. Дыхание участилось, а самообладание начало ее покидать.

Зарахель снова улыбнулся и постучал пальцем по подбородку.

– Тэйн? – промурлыкал он. – Может, я и отпущу тебя к нему, если ты скажешь: «Пожалуйста, Хель, отпусти меня. Пожалуйста, Хель, мудрейший, прекрасный и всемогущий бог, яви мне милость».

– Отвали, – прорычала она.

Она не собиралась умолять.

Его бархатный, словно мед, смех эхом отразился от стен башни.

– Как же нам будет весело. И мне безмерно лестно видеть тебя на коленях, но... – Он выпрямился и легким движением пальца поднял Лэйолу в воздух, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с его. – Это неподобающе. – Зарахель уперся ладонью в нагрудник ее доспеха Ворона и с силой впечатал ее в стену. От резкого удара у Лэйолы перехватило дыхание. – Видишь ли, королева никогда не должна преклонять колени.

Глаза Лэйолы изумленно расширились.

Королева?

Он окинул ее долгим взглядом с головы до ног.

– Это тоже не годится. – По одному щелчку его пальцев доспех исчез, сменившись платьем багряного шелка. Оно обвило ее тело, лямки охватили шею, а его рука скользнула по ее ноге, от края высокого разреза до самого бедра. Взгляд Зарахеля остановился на колотой ране. – Кто тебя ранил?

Голос его звучал ровно, без тревоги, но с ноткой темного веселья. Он не отрывал взора от крови.

Ярость кипела в ее груди жгучим пламенем, пока он очерчивал пальцами края ноющей раны. Огромным усилием воли она сдержала желание вырваться, ведь тело все еще было сковано чужой волей.

– Убери свои руки.

Зарахель медленно поднял голову, встретившись с ней взглядом:

– Я жду ответа, любовь моя.

Лэйола почувствовала почти непреодолимое желание ответить, словно не могла сопротивляться.

– Меня ранил эльф, которого я ненавижу больше всего на свете. Король Тенэйбрис. И не раз. Он делал это чаще, чем кто-либо другой.

Он накрыл ее рану ладонью. От его прикосновения разошлось тепло, и, к ее полному изумлению, пульсирующая боль утихла.

– Почему это имя звучит так знакомо? – в раздумье проговорил Зарахель.

– Это эльфийский принц, с коим вы заключили сделку, повелитель, – услужливо напомнил Матэйкис.

Черный Маг досадливо цыкнул языком:

– Вспомнил. Напрасно он посягнул на то, что принадлежит мне. У нас ведь был договор, знаешь ли. Я лишаю жизни его отца, возводя его на трон, а он взамен доставляет тебя ко мне и получает дар мага. Он не устоял перед искушением, как и все эльфы. О, что за славная была потеха!

– Ты истязал, губил и насылал проклятия на эльфов лишь ради забавы? – Ее голос сочился ледяным презрением. – В этом вся причина?

– Причина? Я сделал это потому, что мог, любовь моя, – произнес Зарахель тоном, что прозвучал почти игриво. Он не сводил с нее взгляда, словно не в силах был оторваться. – Создатель, ты еще прекраснее, чем я помнил. Предмет зависти всего Рунвейла.

– Я не Валин. Мои предки из Рунвейла, но я родилась не там. Ты сам сказал: мне двадцать пять лет. Мой дом здесь.

В ее душе теплилась надежда, что он одумается и осознает, как сильно заблуждается.

Он склонился так близко, что она ощутила его дыхание, а в его пронзительных пурпурных глазах заплясали искры торжества и озорства.

– Возможно, тебя знают как Лэйолу Несущую Свет, но это не твоя истинная суть. Лишь одна особа во всех мирах могла бы вернуть меня к жизни. Единственная. И ее имя, твое подлинное имя, – Валин. Возрожденная богиня. – Зарахель оттянул воротник своей рубашки, и она увидела на левой стороне его груди знак в виде лилии – точь-в-точь как у нее. – И ты – моя жена.

Глава 42

Тэйн схватил отца за волосы и потащил его вперед медленным, уверенным шагом. Сражение вокруг них замерло, и солдаты расступились. В их взглядах читалось то, что можно было назвать лишь облегчением от мысли, что битва, возможно, окончена. В конечном счете все сводилось к одному – кто будет носить корону.

– Тэйн! – Тенэйбрис ударил его и вцепился в его руку. – Прекрати это. Прекрати! У меня не было выбора. Я должен был убедиться, что ее доставят к нему.

Он смутно слышал мольбы отца, едва разбирая оправдания.

– Скажи им, – произнес Тэйн. – Скажи им, кто здесь Верховный Король.

– Я Верховный Король! – выплюнул тот.

Кулак Тэйна врезался в уже разбитую щеку Тенэйбриса, сбив его с ног. Он обхватил пальцами горло отца и снова рывком поднял его. Тенэйбрис захрипел, пытаясь отвести его руку. Тогда Тэйн приставил острый клинок меча к шее отца. С того мига, как забрали Лэйолу, его сожаления и колебания в отношении Тенэйбриса испарились. Это была его вина. Эта битва и то, что ее не было сейчас в его объятиях. Все это.

Весть начала расходиться по полю. Прекратился скрежет стали, перестали рассекать воздух стрелы, а драконы приземлились, держась на расстоянии. Запах горящей плоти и выжженной земли вытеснил привычную свежесть. Крики умирающих все еще витали в воздухе, и стервятники кружили над головой, но те, кто уцелел, замерли в напряженном ожидании.

– Скажи им, что Тэйн Атаэль – Верховный Король Палэйнора. Скажи это, или я докажу свою правоту, пролив твою кровь по всему полю.

Кадык Тенэйбриса дернулся.

Карканье ворона, кружившего над головой, нарушило тишину, пока он наконец не произнес:

– Я слагаю полномочия. И отказываюсь от титула. – Он помедлил, собираясь с духом. – Тэйн Атаэль – ваш Верховный Король.

Словно подкошенные, и Вороны, и солдаты Палэйнора – стоявшие в одном строю и отличавшиеся лишь гербами на броне – рухнули на колени.

Все еще удерживая отца за волосы, Тэйн заставил его обернуться. Исказившееся от боли лицо лишь разожгло в нем желание сжать кулак еще крепче. Как же тот был слаб.

– Я не желал этого. У меня не было иного пути, – начал Тенэйбрис. – Сотни лет назад я заключил сделку с Черным Магом, а Матэйкис проследил, чтобы я сдержал слово. Я должен был отыскать ее, иначе обратился бы. Ты ведь понимаешь? Я был обязан исполнить свою часть уговора. Так же, как когда-то и ты.

Тэйн не ощущал ни капли сочувствия к отцу. Его выбор был продиктован лишь себялюбием.

– Все это было ради власти, не более.

– Я был глуп. И жаждал стать королем. Жаждал той магии, что обрел бы, лишь когда она пробудит его. А к тому времени, как я осознал свою ошибку, было уже слишком поздно.

– Откуда он мог знать о Лэйоле столько лет назад?

– Он говорил, что помнил ее и ведал, что она явится вновь.

– Что помнил? – прорычал Тэйн, с силой вдавливая клинок в горло отца.

– Что он был богом и она тоже. Я счел его безумцем, но в те дни думал лишь о себе.

Тэйн вгляделся в лицо отца, в глубокую морщину, что пролегла меж его светлыми бровями. Помнил, что они были богами? Что это могло значить? Что у них была иная, прошлая жизнь?

– Он говорил, что их наказали и отправили сюда, дабы они усвоили урок и покаялись... – Тенэйбрис в нерешительности облизнул губы. – И что она была его женой, его вечной спутницей. Я, по правде, не знал, сработает ли ваша с ней связь, ведь ты так и не завершил обряд. Вы не соединили свою кровь на свадебной церемонии, чтобы это проверить.

Тэйн почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Он отпустил отца и пошатнувшись отступил на шаг:

– Нет.

Он не желал в это верить. Лэйола была его парой, его будущей женой. Он чувствовал это всей душой. Они принадлежали друг другу. Но что-то от этих слов всколыхнулось в глубине его сознания. Тэйн почти слышал музыку – мелодию, которую, казалось, знал всегда. Танцы, наряды... свадьба. Его? Нет... не его.

Тенэйбрис опустил взгляд на свои ладони, сжимая и разжимая пальцы. Движение было странным, словно он проверял, не затекли ли они.

– Прости меня, сын мой. Мне не следовало втягивать тебя во все это. – Он протянул руки ладонями вверх. – Я был связан по рукам и ногам.

Теперь он решил раскаяться? Извиниться? Тэйн пристально наблюдал за ним. Страх, еще недавно искажавший лицо отца, исчез. Значит, он рассчитывал на снисхождение.

Тэйн ткнул пальцем в сторону Тенэйбриса:

– Я позволяю тебе дышать лишь по одной причине – чтобы Лэйола сама могла с тобой покончить. – Он посмотрел на воинов справа от себя. – Свяжите его. И Олдрича тоже. Куда бы ни шмыгнул этот змей.

Ему нужно было добраться до Лэйолы. В Пустоши стояла тишина, слишком гнетущая, учитывая такую близость к врагу. Неужели они последовали за Варлетт и Лэйолой? Где Матэйкис? Ждут ли они пробуждения Черного Мага?

– К бою! – выкрикнул Тэйн. Он не позволит застать себя врасплох. – Готовьтесь к атаке бледных!

– О, Тэйн, еще кое-что, прежде чем ты бросишься ей на выручку, – улыбнулся Тенэйбрис, пока солдаты держали его руки за спиной. Что он задумал? Что ему было известно?

Резким выпадом ноги отец сбил с ног Ворона слева от себя. Тэйн ошеломленно наблюдал, как кожа второго Ворона налилась неестественной голубизной, а следом иней окутал его волосы и латы, пока тот не застыл безмолвной ледяной глыбой.

И тут Тэйн все понял. Черный Маг очнулся. Договор отца был исполнен, и Тенэйбрис мог колдовать. Отец вскинул руку, направив на сына раскрытую ладонь, и поток ледяного ветра врезался Тэйну в грудь. Удар был так силен, словно его хватил дубиной трехметровый огр и отбросил принца назад, на отряд воинов, свалив всех с ног.

Его тело забилось в судорогах. Холод, такой глубокий, что казался обжигающим, пронзил его насквозь. Он с ужасом наблюдал, как иней покрывает знак Палэйнора у него на груди, а затем ползет вниз по торсу, растекаясь, словно пламя по маслу. Тэйн прижал ладонь к груди, но холод тут же заразил руку и устремился вверх по ней. Солдаты вокруг в панике отпрянули. Нет, нет, нет, нет. Он был парализован, пока лед сковывал все ниже шеи. Иней подбирался к подбородку. Тэйн хотел закричать, призвать свою магию, чтобы остановить его. Она боролась, пытаясь согреть его, вырваться на свободу, но затем он почувствовал, как лед достиг макушки.

Все погрузилось во тьму.

Непроглядный мрак, словно звезды сорвались с небес, а луна утратила свой блеск.

Он ничего не слышал.

Ничего не чувствовал...

...кроме холода. Жгучего холода. Неужели он был мертв? Это и есть преисподняя? Вечное наказание за отнятые им жизни? Казалось, у него больше нет тела. Он не мог двинуться... да и было ли куда двигаться?

Тэйн ощутил нечто новое. Стыд. Отец одолел его, сразил одним-единственным ударом? И, о Создатель, Лэйола. Она осталась наедине с Черным Магом. Он оставил ее одну. Нет, он не мог ее бросить. И дал ей обещание.

Слабый огонек мерцал, словно искра в глухой ночи. Он скорее почувствовал его, чем увидел, и это тепло согрело его грудь. Откуда-то донесся глухой удар, за ним еще один и еще. Неужели это билось сердце?

Оно застучало быстрее. Тук, тук, тук, тук.

Жар разрастался и расцветал, растапливая лед в его жилах и согревая кожу.

Ослепительный свет полыхнул так яростно, что резануло по глазам. Тэйн сморгнул выступившие слезы и, чтобы убедиться, что тело его слушается, пошевелил пальцами рук, а затем сжал пальцы ног, ощущая под собой мягкую траву. В ноздри ударил едкий запах гари. По рядам солдат пронесся тревожный шепот, но отец, стоявший к нему спиной, казалось, ничего не замечал.

Одним резким движением Тэйн вскочил на ноги. Он выхватил второй меч и в три стремительных шага сократил расстояние, вонзив клинок точно между лопаток Тенэйбриса.

Тот изогнулся дугой, издав сдавленный, полный ужаса вскрик.

– Я только что вспомнил, – прошептал Тэйн ему на ухо, – что обещал Лэйоле покарать всякого, кто посмеет причинить ей боль. Ей не придется делать это самой.

Ноги Тенэйбриса подкосились, и Тэйн высвободил свой клинок. Кровь хлынула алым потоком, быстро обагряя землю у бездыханного тела. Он ожидал, что почувствует хоть что-то, когда свет померкнет в глазах отца, а пустой взор устремится в синеву небес. Думал, его захлестнут сожаление и мука, терзавшие его долгие месяцы. Но не было ничего. Лишь холод и безразличие, словно он сам вновь погрузился во тьму.

– Вейпер!

Голос Тэйна пронесся над затихшим полем брани. Бронзовая драконица взмыла ввысь и пронеслась над воинами, накрыв половину из них своей огромной тенью. С глухим ударом она опустилась на землю, выпуская из ноздрей клубы дыма:

– Да, Верховный Король?

– Отнеси меня к Лэйоле.

Сердце Лэйолы гулко билось в груди, а в ушах стоял такой звон, что голос Черного Мага казался далеким, хотя он находился совсем рядом – она даже ощущала исходящий от него жар. Это не могло быть правдой. Она не могла быть его женой, его парой. Он безумен... Но мысль о том, что именно их связывало и почему бледные так тянулись к ней, не давала покоя. К горлу подступила тошнота. Нет, только не это. Такого просто не могло быть.

Черный Маг провел ладонью над ее макушкой, и что-то тяжелое и круглое опустилось ей на голову, точно нимб. У нее все внутри оборвалось. Создатель, только не венец. Не для него. В своей тени на каменном полу она различила очертания звезд, застывших над головой. Святой Создатель, она уже видела подобный убор в храме – на изваянии богини, чьи руки обвивали змеи, а на плечах... цвели бутоны.

Драконий рев заставил их обоих обернуться к двери. Пожалуйста, пусть это будет он. Пожалуйста. Варлетт тут же исчезла, а Матэйкис напрягся, не сводя прищуренных глаз с прохода.

– Тэйн, полагаю, – с усмешкой произнес Черный Маг. – Мне не терпится увидеть того, кого ты так отчаянно ждешь. Того самого Тэйна, что, по-твоему, спасет тебя от меня.

Лэйолу затошнило. Ее охватило леденящее предчувствие, что Черный Маг каким-то образом знаком с Тэйном. Так же, как он был знаком с ней. Что между ними тремя существует некая связь. Разум отказывался понимать, как это возможно, но интуиция говорила обратное. Это было то же самое внутреннее знание, что подсказало ей: она остановит драконий огонь принца Йорена, прежде чем тот поглотит ее и Тэйна. То же знание, что уверяло: она может прикоснуться к магическому щиту, и он ее не обожжет.

В дверном проеме показались темные растрепанные волосы и доспехи Ворона, забрызганные засохшей кровью. Тэйн заглянул внутрь и, сопровождаемый подступающим мраком и гулом, подобным далекому грому, шагнул сквозь барьер. Пайпер и Роунан попытались последовать за ним, но магическая сила преградила им путь. Пайпер с силой ударила кулаком в невидимый щит.

– Тэйн! – с облегчением выдохнула Лэйола.

Он непременно должен был вырвать ее из хватки Черного Мага, и вместе они могли одолеть его.

Тэйн поднял меч, нацелив острие на Черного Мага:

– Убери от нее руки.

Глаза Черного Мага на мгновение широко распахнулись, а затем он провел пальцем по ее щеке, спустился к шее и обхватил подбородок. Его пронзительный взгляд впился в Тэйна.

– Я должен был догадаться, что явишься именно ты, Война. О, я должен был знать. Боги не допустили бы иного.

Матэйкис опустил свой меч и властным тоном произнес:

– Оставь нас, принц.

– Я – Верховный Король Палэйнора. Ты не смеешь мне приказывать, – прогремел в ответ Тэйн, и в голосе его звучало требование покорности.

Глаза Черного Мага вспыхнули восторгом.

– Он куда больше, чем король. Он – бог войны. Будь осторожен, Матэйкис.

Матэйкис замер, в смятении глядя на своего господина.

Что, во имя всех миров, он несет? Тэйн – бог войны?

Тэйн приоткрыл губы и нахмурился. Он моргнул, раз, другой, и его взгляд прояснился – в нем вспыхнуло узнавание.

Черный Маг впился глазами в Тэйна и с усмешкой проговорил:

– Ты что-то предпринял, верно, Война? Попытался спрятать ее от меня? Неужели использовал одно из моих собственных заклинаний? Весьма находчиво.

Лэйола замерла... Создатель, она ведь начала слышать его голос только в тот миг, когда их магическая связь с Тэйном была разорвана.

– Она выглядит безупречно, не правда ли, кузен? В короне, что принадлежит ей по праву. Наша богиня. Та, что была желанна для нас обоих.

Он назвал Тэйна кузеном? Как это возможно? Только если их родство тянется из... прошлого. Был ли Тенэйбрис отцом Тэйна?

Сердце Лэйолы заколотилось в груди. Воспоминание, почти осязаемое, но все еще ускользающее, пробудилось в глубинах ее сознания. Отчего эти слова звучали так чуждо и в то же время... так правильно?

– Я велел тебе убрать руки от моей нареченной! – выкрикнул Тэйн, делая шаг вперед, но в его движениях сквозила явная опаска.

Их взгляды скрестились. Тэйн был встревожен – он страшился, что Черный Маг причинит ей вред.

– Твоей нареченной? О, Создатель, – усмехнулся Зарахель. – Боюсь, это будет несколько болезненно.

Тэйн выглядел столь же растерянным, сколь и разгневанным, отражая чувства самой Лэйолы.

– Позволь, я проясню. Я завоевал ее первым, а ты похитил мою жену и тем самым развязал самую жестокую войну, какую когда-либо видели наши королевства. – Он умолк, медленно проведя языком по нижней губе. Лэйола с трудом сглотнула. Книга при дворе драконов... война между богами и королевствами, о которой говорил Тэйн. – Возможно, какое-то время она и принадлежала тебе, но она – моя супруга. Моя нареченная.

Повинуясь его воле, Лэйола развернулась. Зарахель тут же заключил ее в объятия, прижав спиной к своей груди и сомкнув руки на ее талии. Она с отвращением ощущала, как его магия пронизывает все ее существо, лишая собственной воли.

– Забыл представиться. Какая оплошность. Имя мне – Хель, бог магии и коварства. С магией я был рожден, коварству же научился за прожитые века. Король Вилхары и супруг Валин, богини ночи. Тебе она известна под именем Лэйола. – Он медленно провел языком по кромке ее уха. – Не тревожься, любовь моя. Мы вместе вернемся домой, и все, кто осмелился пойти против нас, преклонят колени и провозгласят: да здравствует королева!

Благодарности

С глубочайшей признательностью обращаюсь я к тем, кто помогал мне на этом пути.

К моей команде бета-ридеров: Джесс Боуден, Рейчел Теус Касс, Тиффани Боланд, Бриттани О’Барр и Саре Кумбс. Ваши забавные заметки, дамы, превращали правки в увлекательное приключение, а бесценные советы были тем светом, в котором я так нуждалась. Благодарю вас за честность, потраченное время и за радость совместного труда! Я безмерно ценю нашу работу.

К Чарити Чимни, она же Hawkeyes, моему корректору, чей зоркий глаз не упустит ни единой ошибки. Благодарю тебя, моя незримая помощница, без которой эта книга не увидела бы свет.

К моему мужу Тревису, который вдохновляет меня следовать за мечтой и не опускать пера. Ты моя верная опора и прекрасный отец для наших детей.

К памяти Дэвида Фарланда, покинувшего наш мир в 2022 году. Он был великим наставником, чьи мудрые советы помогли мне отточить мастерство и замыслить эту серию.

К моему отцу, который привил мне любовь к жанру фэнтези.

И, конечно же, к вам, читателям первой книги серии «Склонись перед королевой эльфов»! Вы изменили не только мой творческий путь, но и всю мою жизнь. Серия «Королева эльфов» стала бестселлером благодаря вам! Спасибо!

Дж. М. КёрлДа здравствует Королева эльфов!

Руководство по произношению имен

Краткое содержание первой книги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Благодарности

Дж. М. Кёрл
Да здравствует Королева эльфов!