Глава 1

Шаманка

Риз нашел ее в пустыне.

Он не помнил, долго ли брел: холод съел мысли, тело стало слишком тяжелым, каждый шаг давался с трудом. Риз то и дело останавливался, запрокидывал голову. Небосвод светлел, из плена выбиралось ржавое солнце – сперва узкий серп, за ним полумесяц. И вот выкатилось целиком. Затмение кончилось.

Верхний мир скрылся, будто его и не было никогда.

Риз перестал смотреть на небо. Вглядывался в растрескавшуюся землю, искал неприметных жуков или ростки – пусть умирающие, почти засохшие! Ведь должно быть в нижнем мире хоть что-то живое.

Но ничего живого Риз не видел. Пустыня тянулась к горизонту, дальнее марево колыхалось, как воздух над очагом. Только где же тепло, где солнечный жар? Все говорили, что нижний мир тает от зноя. А оказалось не так. Мороз грыз сердце, тяжесть давила на плечи. Скоро не останется сил идти вперед.

Тогда он ее и заметил.

Сперва почудилось – впереди лежит бугристый рыжий камень или ком засохшей глины. Стоит ли подходить, тратить силы? Но Риз заставил себя: налитые свинцом ноги едва слушались, десять шагов показались вечностью. Но на миг он позабыл о невзгодах: понял, что пустыня не смогла его обмануть.

Под жестким пропыленным плащом пряталась девочка. Не шевелилась. Безвольно раскинулись руки в огромных рукавицах, лицо скрывал мятый шлем с полупрозрачным забралом.

Риз наклонился, чтобы потормошить ее, проверить, жива ли, но не совладал с тяжестью нижнего мира и рухнул на землю.

И почувствовал тепло.

Тонкими солнечными нитями оно выползало из-под плаща девочки, свивалось, струилось сквозь шлем и толстые рукавицы. Жива, понял Риз.

Подняться он не смог. Из последних сил придвинулся ближе, нырнул под плащ. Теплые нити оплели тело, проникли под кожу, согрели. Риз слышал, как стучит сердце девочки: сперва сбивчиво, а потом все спокойней, ровней. Она шевельнулась, сонно вздохнула. Риз почувствовал, что и сам проваливается в дремоту. И прежде чем беспамятство сомкнулось над ним, успел подумать: «Она не старше меня. Тоже сбежала из дома?»

* * *

Сам он сбегать не собирался.

Хотел лишь ненадолго спрятаться. Заскочил в дальнее крыло Дворца, промчался по коридору – мимо ажурных колонн, мимо сияющих зеркал, – распахнул окно и спрыгнул в сад.

Все здесь было заброшенным, диким. Ветер звенел прозрачными травами, над головой струилась листва, невесомая, как дым. В ветвях преломлялось солнце верхнего мира – белое, морозное, еще не тронутое затмением. Воздух полнился дыханием льда, но Ризу не было холодно.

Он долго бродил по саду. Сперва без цели, потом искал уголок, откуда видно небо. Как и все во Дворце, Риз знал: сегодня из пустоты вынырнет тень, пожрет солнце. Проглотит – и отпустит.

Риз раздвинул стебли лиан – они запели от прикосновения – и вышел на поляну. Ни дорожек там не было, ни скамеек. Лишь колодец, старый, тусклый, будто припорошенный пеплом.

– Вот ты где!

По поляне рассыпался смех. Этот голос ни с кем не спутать, и смеяться так могла только Ица, старшая сестра Риза. Она его выследила, подкралась, а он и не заметил.

Ица выскользнула из-за дерева, села на край колодца, расправила легкие полы плаща, откинула за спину серебристые косы. Взглянула искоса:

– Что же ты не пошел на крышу, Риз? Все там, ждут затмения.

Да, с крыши затмение будет видно прекрасно. Небо там свободное, раскинулось сияющим куполом от горизонта до горизонта. Сегодня на верхней галерее собрались почти все обитатели Дворца, и Мать-Королева, конечно же, тоже там. Прежде на больших собраниях она всегда подзывала Риза к себе и говорила гостям и слугам: «Риз – необычный ребенок, он родился из моих лучших мыслей. Из мыслей о том, что для меня нет ничего невозможного». Подозвала бы, конечно, и теперь, но только смотрела бы на него с разочарованием и жалостью. Ризу уже исполнилось одиннадцать лет, а он ничего еще не совершил. Ничего в нем необычного не оказалось.

– Ищут меня? – спросил Риз.

Ица улыбнулась:

– Вовсе нет. Только я хватилась. А знаешь, что рассказывают про этот колодец?

Риз помотал головой. Неужели Ица отыскала его, чтобы поболтать? Он никогда с ней не дружил, да и понимал ее плохо. Слишком они были разными: Ица родилась из мыслей о луне.

– Говорят, – продолжала Ица, – во время затмения в колодце виден нижний мир. И если прыгнуть, пока солнце черное, то сразу там и окажешься.

– Ты это выдумала! – не поверил Риз.

Но к колодцу подошел.

Там не было даже воды, лишь земля. Изнутри каменные стенки выбелила изморозь.

Стало обидно. Выходит, Ица считает его маленьким или совсем глупым, раз решила, что он поведется на такую чушь?

Чтобы добраться до самого низа, нужно преодолеть семь миров. Каждый плотнее предыдущего, в каждом тяжелее двигаться и дышать, из каждого сложнее выпрыгнуть обратно, наверх. Риз научился спускаться только во второй мир – хотя многие и в девять лет добирались уже до четвертого! – но и там сразу становился неуклюжим и слабым.

Второй мир был пронизан лазурью. Солнце казалось зеленоватым, ноги тонули в призрачных синих травах. Кругом бурлила жизнь: черпай горстями, пей сколько хочешь. Но, даже насытившись, Риз часто не мог выпрыгнуть домой с первой попытки. Спускаться всегда проще, но и на это нужны силы. Никто не сумеет промчаться из верхнего мира сразу в нижний!

– Начинается! – выдохнула Ица.

Сад зашелестел тревожно, будто в преддверии ночи. Риз посмотрел наверх.

Солнце меркло. Бездонная тьма ползла по белому диску, отрезáла ломоть за ломтем. Небо тускнело, гасли блики в ветвях деревьев, листва и травы обращались в серый дым. Издалека, с крыши Дворца, донеслось скорбное пение – ритуальный плач. Толпа поет, а Мать-Королева, должно быть, стоит на возвышении, молча провожает светило.

Риз обернулся, заглянул в колодец и едва сдержал крик.

Дно исчезло.

Колодец уходил в немыслимую глубину, стенки его мерцали, переливались, а в самом низу разгорался алый полумесяц. Он увеличивался с каждым мигом, наливался силой, пылал зноем.

– Видишь! – воскликнула Ица. – Я не придумала!

Риз вскочил на край колодца и прыгнул.

Так он и попал в нижний мир.

* * *

– Давай ингалятор, подсоединяй скорее!

– Как она выжила? Излучение сегодня сильное, а она без нормальной защиты...

– Ты на ее ладони посмотри, видишь?

Голоса доносились сквозь глухой ритмичный скрежет. Риз шевельнулся. Тяжесть по-прежнему давила на плечи, а холод впивался иглами, прожигал до костей. Но тепло было близко: его золотые ростки тянулись навстречу. Кто же их отнял, за что?

Риз сумел открыть глаза. Приподнялся на локте, зашипел от боли в сведенных мышцах и тут же прикусил губу. Рядом со взрослыми лучше не шуметь, не злить их лишний раз.

Взрослых было двое. Огромные, широкоплечие, они склонились над столом. С потолка свисали трубки, в них булькала светлая жидкость. Высокий шкаф мигал зелеными и красными огоньками. Всюду блестел металл, а стены и пол подрагивали в такт скрипучему стуку. Будто железное сердце билось с натугой.

В воздухе качались солнечные нити. Стекали со стола, скользили мимо взрослых и растворялись, не долетев до Риза. Значит, там лежит девочка из пустыни, а эти люди заслоняют ее, не дают увидеть! Не в силах подняться, Риз пополз вперед.

И вспомнил, как оказался здесь.

Как и сейчас, он полз, цеплялся за край плаща, ловил лучи жизни. Сперва по каменной земле, потом по металлическим ступеням, по решетке-полу, скорей, скорей, пока не захлопнулась круглая дверь! Все это походило на дурной сон, а вскоре мысли и вовсе угасли. Сколько он был без сознания?

– В чем у нее руки? – спросил один из взрослых. – На краску похоже.

– Священная хна, – ответил второй. – Шаманка.

– Так, может, дух ее защитил?

– Она же ребенок еще! Не смогла бы духа призвать. Так, давай сюда, соединяю...

Щелкнул переключатель, запахло грозой и утренними травами. Риз замер, а потом вдохнул полной грудью. Стало легче.

– Эй! – позвал он.

Взрослые не ответили. Все так же возились с трубками, не обращая на Риза внимания, словно его тут и не было.

Прежде с ним такого не случалось. Но откуда этим людям знать, что он родился из лучших мыслей Матери-Королевы и живет во Дворце? Для нижнего мира он бесполезный чужак, даже встать не может.

Риз приподнялся, на четвереньках подобрался к столу. Попытался дернуть ближайшего взрослого за рукав, но пальцы упустили грубую ткань, не сумели ухватить. Человек отмахнулся, как от назойливой мухи, обернулся на миг, скользнул невидящим взглядом.

Я прозрачный, понял Риз. Стал таким неповоротливым и тяжелым, но все равно я слишком тонкий для нижнего мира. Они и правда не замечают меня, не знают, что я тут.

Что ж, так даже лучше: так они не поймут, кто отчерпнул у них силу.

Он потянулся к чужой жизни – и не удержал ни капли! Почему так, почему?

Один из взрослых шагнул в сторону, и Риз протиснулся к девочке. Золотые ростки всколыхнулись, тронули его лоб, заскользили по щекам. Стужа отступила. Неужели девочка приворожила его, и больше нигде ему не набраться сил, только рядом с ней? Шаманка. Знакомое слово, только что оно значит? То ли обещание, то ли угроза.

Над головой переговаривались взрослые, и Риз заставил себя прислушаться.

– Дышит ровно, пульс в норме. Скоро должна очнуться.

– Надо нам ехать, и так задержались.

– Да, проверь батареи, и...

Шаги прогромыхали по полу, лязгнула дверь. Взрослые ушли.

Риз хотел уцепиться за край стола, подняться, рассмотреть девочку. И надо бы оглядеться, понять, куда попал: в дом или в повозку. Найти окно или лаз, выбраться наружу и прыгнуть вверх. Может, не так сложно вырваться в восьмой мир? А потом и дальше.

Но даже шевелиться было трудно. Как и под плащом в пустыне, Риз почувствовал, что проваливается в дрему. И, уже засыпая, услышал: скрежет стал громче, загудели невидимые механизмы, застучали шестерни и поршни. Пол качнулся.

Повозка, понял Риз. Мы едем.

* * *

– Дух, хватит дрыхнуть! Просыпайся уже!

Риз вздрогнул. Отпрянул, налетел на жесткий выступ, зашипел от боли и только тогда открыл глаза.

Девочка опустилась рядом на корточки, ткнула кулаком в плечо. Лицо у нее было круглое и обветренное, а глаза – огромные, карие. В верхнем мире Риз ни у кого таких глаз не видел. На плечи падали две растрепанные темные косички, в них алели шнуры и бусины.

Золотые лучи вокруг нее больше не сияли – но не исчезли, Риз чувствовал их тепло.

– Ты спал и спал, – сказала девочка. – Я уже думала, тебя пнуть надо, чтобы проснулся.

– Ты кто такая? – Риз сощурился, приготовился драться. Получится ли ударить? – Почему видишь меня?

– Я Хиша, – ответила она и добавила так важно, будто была королевой: – Шаманка.

Вроде и не злая, решил Риз. Просто зазнайка.

Хиша показала ладони – рыжие, натертые краской. Сквозь нее проступали раскаленные линии, острые, как неведомые письмена.

– И что это? – спросил Риз.

– Ты глупый совсем? – Хиша зажмурилась на миг, а потом сказала: – Риз. Вот как тебя зовут. Я даже имя твое вижу.

– Сама ты дура! – Риз ухватился за ножку стола – это об нее он так больно стукнулся – и встал. Это оказалось не так уж и трудно. – Валялась там одна в пустыне.

Девочка тоже поднялась, и Риз стиснул кулаки. Драться так драться.

Но Хиша вздохнула и сказала примирительно:

– Ладно, не обижайся. Ты и правда меня спас. Если бы не ты, меня бы излучение сожгло.

– Сгорела бы от холода? – не понял Риз.

Хиша мотнула головой – бусины звякнули в косах.

– Там было не холодно, а жарко, – проговорила она. – Это просто ты совсем ледяной.

Если ледяной, почему не растаял на жаре? Хотел спросить, но сдержался. А то опять она подумает, что Риз глупый.

– Есть хочешь? – спросила Хиша.

Он прислушался к себе. Голод только этого и ждал: выпрыгнул из-под тяжести и стужи, впился в желудок. Даже в глазах потемнело.

– Очень, – признался Риз.

– Вот ты и мерзнешь, потому что не ел ничего. Иди сюда.

Риз послушался, сел у стены. Хиша устроилась рядом, поставила между ними тарелку. На ней горкой лежали кубики: белые, желтые и красные. Только как их взять? Все в этом мире неподъемное.

Но Хиша держалась за края тарелки, и невидимые лучи теплой силы обволакивали еду. Риз коснулся белого кубика – и сумел поднять! Кинул в рот. Сладкий вкус растекся по языку, одурманил мысли. Риз поспешно прожевал и схватил новый кусок, а потом еще, еще и еще.

– Все, хватит! Мне тоже надо.

Хиша отодвинулась вместе с тарелкой. От горки кубиков осталась едва ли треть.

Риз не знал, что делать. Извиниться за то, что ел как дикарь, как звереныш из чащи? Да ну еще, здесь не Дворец, где чуть что надо просить прощения. Может, попробовать вычерпать золотистую силу шаманки, всю, до последней искры, а потом вырваться отсюда? Вдруг получится? Но это будет подло. И дома всегда учили: даже травинку не иссушай до конца, оставляй в ней хоть каплю жизни.

– Расскажи, как ты сюда попал, – попросила Хиша. – Я ведь еще не умею призывать духов, а других шаманов рядом не было.

Наверное, стоило промолчать. Но Риз не сдержался, заговорил, и слова покатились друг за другом. Заросший сад, лунный голос Ицы, затмение, колодец, прыжок – он и не заметил, как разболтал все. Хиша отставила опустевшую тарелку, слушала внимательно, ни о чем не спрашивала. И только в конце проговорила:

– Вот ты откуда. Из самого верхнего мира.

Риз кивнул и спохватился:

– Теперь ты. Ты как оказалась в пустыне?

Хиша вздохнула, сказала что-то, но ответ утонул в протяжном скрипе. Поршни стукнули пару раз и смолкли. Повозка остановилась.

Риз словно очнулся. Подался вперед, приготовился сорваться с места – кто знает, что сейчас случится! – и впервые по-настоящему увидел все вокруг. Металлические стены, низкий потолок с круглыми окошками, серо-синее небо за толстыми стеклами. Стол, заваленный мотками прозрачных трубок, высокие шкафы. И дверь с огромным штурвалом вместо ручки.

Штурвал повернулся сам собой, замок лязгнул и открылся. Из темного нутра повозки донесся голос:

– Хиша, иди в кабину! Поговорим, пока батареи на подзарядке.

Взрослых звали Нивер и Куго, и теперь Риз сумел их разглядеть.

Нивер оказался совсем старым: в клочковатой бороде пробилась седина, а на лбу залегли морщины. Вел себя Нивер так, будто знал все на свете. Расспрашивал Хишу, щурился, хмыкал, ничему не удивлялся.

Куго был моложе и более худощавый, но такой же загорелый. Стоял рядом, в разговор не вмешивался, только хмурился и то и дело постукивал костяшками пальцев по откосу стены. На ней мигали огоньки, светились рычаги и кнопки. Риз пытался нажимать их и дергать, но ничего не получалось. Наверное, нужно было, чтобы Хиша тоже их коснулась, оплела теплыми лучами силы.

Но Хиша сидела на скамье у входа и делала вид, что Риза тут нет. А Нивер с Куго и правда его не видели.

Эта часть повозки оказалась тесной – всего несколько шагов от стены до стены. Но как усидеть на месте? Тяжесть все еще гнула к земле, холод накатывал волнами, но Риз уже не падал, мог ходить. Попробовал даже подпрыгнуть – вышло плохо, будто скачешь в зыбучих песках. Вот он и бродил по кругу, трогал все подряд.

Одну из стен наполовину занимало окно, выгнутое, расчерченное красной сеткой. Снаружи простиралась пустыня, все та же сухая равнина в паутине трещин, лишь вдалеке тенью поднимался горный хребет.

– Мы хотим помочь, – сказал Нивер. – Если ты отбилась от экспедиции или еще что-то случилось, мы можем найти...

– Некого искать, – ответила Хиша. – Я жила в поселке, там и купол есть, и убежище, и сад. Никому помогать не надо. Кто там остался, у тех все хорошо. Я просто ушла. В паломничество.

– В паломничество, – повторил Нивер и усмехнулся. – Без защитного костюма, без провожатого и вездехода, с фляжкой воды вместо припасов? И знака паломницы у тебя на запястье нет.

Хиша покраснела и спрятала ладони в карманы. Только сейчас Риз понял, что она, как и взрослые, одета в широкие штаны и рубаху без рукавов. Но Хиша же девочка, должна носить платья! В нижнем мире все странно.

– Ладно, – сказала Хиша. – Не в паломничество. Меня выгнали. Кто-то должен был уйти, еды не хватало.

Риз замер. Выгнали!

Взрослые, видно, тоже такого не ждали. Нивер помрачнел, скрестил руки на груди. Куго пробормотал:

– Да как же так, что за дикость, почему не вызвали помощь... – И запнулся, перебил сам себя: – В этом квадрате твой поселок?

Хиша смотрела исподлобья, молчала.

– Нивер, помнишь, два года назад была буря, рекордное излучение? Я на девятой базе тогда работал. С одной из станций пришел сигнал – финальный, автоматический. Даже спасателей отправлять не стали, ясно было, что всех там сожгло.

Риз жадно ловил незнакомые слова. С ними творилось что-то странное: они обретали смысл, стоило ему посмотреть на шаманку, и тут же таяли, испарялись из памяти.

– Не автоматический, – сказала Хиша. – Это мы его отправили. Все взрослые были на поверхности, не успели даже уйти под купол. Сгорели. Внутри остались только дети.

Мы решили так сделать, чтобы нас не забрали в детдом. Два года жили одни.

Одни. Риз представил Дворец без взрослых. Пропали слуги, учителя, самые старшие братья и сестры. Даже Мать-Королева исчезла. Только дети бродят по сияющим галереям, скитаются среди кружевных колонн, как тени.

– А потом, значит, с едой стало плохо, – проговорил Нивер. – И вместо того чтобы все-таки позвать на помощь, решили выгонять по одному.

– Ну теперь всего должно хватить, – ответила Хиша. Вот только голос ее звучал неуверенно. – Меня отправили, потому что я шаманка. Хоть какой-то шанс выжить в пустыне.

Риз рванулся к Хише – боль скрутила мышцы, будто гири волок за собой, – схватил за плечо и выпалил:

– Их надо казнить! Давай поедем туда и всех их убьем!

Хиша сбросила его руку. Сказала:

– Нет.

И тут же опомнилась, взглянула в сторону, попыталась снова притвориться, что не видит Риза.

– Вот как, – проговорил Нивер и осторожно шагнул вперед. Осмотрелся, качнул головой. – Так ты все-таки не одна? Как это случилось? Никогда не слышал, чтобы дети могли призывать духов.

– Он сам меня нашел. – Хиша вздохнула. Вытащила руки из карманов и показала ладони. Острые росчерки стали еще ярче, сверкали сквозь алую краску. – Теперь мы вместе.

– Вместе, – повторил Нивер. – И ты его не только видишь, чувствуешь тоже?

– Да, – кивнула Хиша. – Как куски льда в крови.

Ему рядом с ней тепло и легче дышать, а у нее кровь стынет? Риз почти обиделся, а потом вспомнил ее слова:

«Если бы не ты, меня бы излучение сожгло». Значит, Хишу спас холод.

– Плохо дело, – сказал Нивер. – Симбиоз прогрессирует, и очень быстро. Если вас не разъединить в ближайшие дни, окажешься на всю жизнь с ним связана, все силы на него уйдут, настоящей шаманкой не станешь. Да и он не сможет вернуться в мир духов.

Так не бывает! В нижних мирах никто не остается навсегда, возвращаются, порой истощенные, сломленные, но живые. Один из наставников рассказывал, что сумел вырваться домой лишь через дюжину лет. Риз вспомнил его тусклые глаза, бескровные губы, посеревшие волосы. Представил, что станет таким же, и увидел как наяву: слуги привычно расступаются перед сыном Матери-Королевы, но смотрят с жалостью и отвращением. А сама она вздыхает и говорит: «Вот во что превратились мои лучшие мысли».

Если так, не стоит и возвращаться.

– Не бойся. – Хиша дернула его за рукав. – Что-нибудь придумаем.

Куго отвернулся к стене, принялся щелкать переключателями, торопливо нажимать на кнопки. Огоньки вспыхивали и гасли.

– В двух днях пути небольшая станция, – сказал он. – Должен там быть хоть один шаман?

– Ставь курс, – велел Нивер. – И просигналь на Базу, пусть заберут тех детей, пока они еще кого-нибудь в пустыню не выгнали.

«Идите в медицинский отсек», – велел Нивер. Хиша не стала спорить, и следом за ней Риз вернулся в комнату с высокими шкафами и металлическим столом.

Повозка тронулась в путь. Риз слушал, как грохочет ее железное сердце, как стучат и переговариваются поршни. Смотрел в круглые окна на потолке: сперва в них была лишь синева, позднее наползли рыжие облака.

Хиша молчала. Разглядывала свои ладони, теребила бусины в косах. Узнать бы, о чем задумалась.

– Эти Нивер и Куго, они кто? – спросил Риз.

Не то чтобы это было важно. Ясно ведь: взрослые подобрали ничейную девочку и теперь распоряжаются ее судьбой. Повезло, что они добрые.

– Исследователи. – Хиша будто обрадовалась вопросу. Выпустила косу из руки, повернулась к Ризу. – Ездят по пустыне, записывают, как излучение на все влияет. Ты не думай, что везде так! Много мест, где все нормально.

И что же нормально для нижнего мира? Наставники о нем почти не рассказывали. Повторяли, что он тает от зноя, что песчинка там весит больше, чем колонна Дворца. На картинах солнце нижнего мира рисовали кровавым, а землю – похожей на пламя.

– И растет что-нибудь? – спросил Риз.

– Конечно! – Хиша глянула возмущенно, но дураком обзывать не стала. Принялась рассказывать: – Есть страны, где излучение совсем слабое, только иногда приходит с ураганом. Там разные деревья растут, целые леса. Реки есть, и море, и большие города.

Вот бы побывать там! Нарисовать настоящий нижний мир, написать про него. Глупо выпрыгивать домой сразу, когда успел увидеть только кусочек пустыни.

– Значит, доберусь до моря, – сказал Риз. – И до больших городов.

– А искать тебя не будут? – спросила Хиша. – Не придут за тобой из мира духов?

И правда, наверное, уже хватились! Ица должна была сказать. Или промолчала?

Риз понял, что старался об этом не думать. А теперь мысли хлынули: не отогнать и не избавиться.

Ему одиннадцать лет, а он все еще ничего не добился. Научился спускаться только во второй мир, да и то выпрыгивал с трудом. Надежды Матери-Королевы не оправдались, Риз оказался пустышкой. Зачем он ей там, во Дворце? Может, Ица неспроста отыскала его в саду и рассказала про колодец. Хотела, чтобы он спрыгнул.

– Не знаю, – сказал Риз. В горло будто набился лед, и голос показался чужим. – Может, и не будут искать.

Хиша нахмурилась, готова была ответить – и вдруг замерла.

Риз прислушался.

Механизмы загудели надсадней, жестче, а пол затрясся. Ненадежная, хрупкая повозка! Сейчас как заедет в трещину или налетит на камень – оси хрустнут, железо сомнется.

И почему так темно?

Риз запрокинул голову. Только что видел в окнах облака и голубое небо – а теперь все затянула грозовая мгла.

– Буря! – выдохнула Хиша. – Совсем близко!

Риз не успел ответить – она схватила его ладонь, прижала к стене и велела:

– Давай, дотянись до них! Ты дух, сможешь услышать, о чем они говорят в кабине. Я помогу!

Риз зажмурился и почувствовал, как по пальцам скользят теплые нити жизни, текут вверх по руке. Холод затаился, голодным зверем свернулся в груди, но уже не мешал дышать.

Только как расслышать разговор Нивера и Куго? Этому Риза никто не учил. Значит, надо понять самому.

Он прижался к стене, обратился в слух, и ростки силы встрепенулись, пронзили металл, скользнули дальше. Обдали скрипом и треском, каскадом шорохов, щелчками и неразборчивыми тревожными окликами. А потом шумы стихли, остались лишь голоса.

– Скорее! Фронт излучения совсем рядом, врубай защиту! Запитай от всех батарей.

– Не получается отсюда! Не дочинили и... Надо снаружи переключать, принудительно.

– На уровень посмотри, нельзя выходить, прожжет сквозь костюмы. Давай курс на горы, оторвемся от бури.

– Мы можем шаманку отправить, пусть переключит! Дух ее прикроет.

– От такого излучения? Даже если получится, это их спаяет сразу, потом не разделить. Гони к горам! Что ты жалеешь машину, включай полную скорость, если поднажмем – успеем.

– Не успеют, – прошептала Хиша и отпустила Риза.

Он обернулся.

Хиша сжимала кулаки, но губы у нее дрожали, а глаза словно стали еще больше. Испугалась? Заплачет?

Холод накатил с новой силой, заморозил дыхание, разодрал сердце болью. Повозка ползет по земле, она не взлетит в небо, как звенящие колесницы верхнего мира. Не сумеет оторваться от бури, та нагонит ее, обрушит нестерпимый жар. Взрослые сгорят, а Риз не почувствует ничего за стеной стужи. Может, и Хиша спасется вместе с ним. Но они останутся одни посреди пустыни.

– Нам нужно вылезти наружу. – Голос Хиши стал слабым и ломким. Не узнать. – Включим защиту.

– А ты знаешь как? – спросил Риз.

– Да, – кивнула Хиша. – У нас был похожий вездеход, только старый, не ездил, но... – Она запнулась. И тут же вскинулась, снова схватила Риза за руку. – Идем!

Пол шатался, визжали шестерни и поршни. Риз спотыкался, пытался не отстать от Хиши и сам не заметил, как оказался в закутке с тусклой лампочкой под потолком. На стенах висели шлемы с прозрачными забралами и потрепанные плащи. Хиша сорвала с крюка огромные рукавицы, поспешно надела – ее руки утонули по локоть. Кинулась к выходу, крутанула штурвал. Дверь застонала, поддалась неохотно. В повозку ворвался едкий ветер.

Хиша оглянулась на Риза, но ничего не сказала и вылезла наружу.

Ноги налились свинцовой тяжестью, мышцы закоченели. Риз зашипел, ухватился за край двери и выбрался вслед за шаманкой.

Повозку встряхнуло – Риз едва не упал, привалился к выгнутому борту. Ветер выл, швырял клубы пыли, а над головой бурлило темное небо. Где же Хиша?

Ростки силы таяли на скобах, вбитых в бок повозки. Риз ухватился за них и полез наверх. Ступень за ступенью, мучительный путь: следы тепла ускользали, пальцы немели от холода.

– Скорее, давай! – Хиша вцепилась в него, помогла взобраться. – Вон переключатель, на корме!

Риз выпрямился и увидел тьму.

Она кружилась, вздымалась черным столбом, растекалась по небу. С каждым мигом смерч рос, приближался. Повозка раскачивалась, мчалась все быстрей, но без толку – не могла оторваться от тьмы. Вот-вот та настигнет, погребет под собой.

Риз замотал головой. Смерч пока далеко!

Хиша уже стояла на корме возле острого выступа – он торчал в спине повозки, как железный плавник. Шаманка топнула изо всех сил – и плавник распахнулся, открыл лихорадочно мигающие лампочки и разноцветные рычаги. Она схватилась за красный, потянула, навалилась всем телом.

Рычаг не шелохнулся.

Риз прыгнул к ней. Тяжелые, непослушные ступни громыхнули о крышу, боль полоснула так, что потемнело в глазах. Но он не остановился. Взялся за рычаг, надавил и зарычал от бешенства и обиды.

Не хватает сил, все здесь неподъемное, не сдвинуть!

Тьма неслась, хохотала и выла, позади ничего не осталось, лишь чернота. Риз закрыл глаза.

Руки такие тяжелые – так пусть станут еще тяжелей! Пусть превратятся в глыбы, в горы, лягут на рукоять немыслимым грузом, заставят ее опуститься.

Металл раскалился, опалил ладони. Жар хлынул со всех сторон – будто не мир, а огромная печь. Риз задохнулся от зноя и злости и упрямо налег на рычаг.

Тот поддался.

Пошел вниз. Что-то щелкнуло, завизжало. Повозка дернулась, как от удара, и Риз не устоял, рухнул, покатился по горячей крыше, вцепился в выступ-плавник.

– Включили! – закричала Хиша. – Мы включили!

Ее голос звенел в тишине. Сердце машины смолкло, и ветер больше не выл так страшно. А тяжесть, куда она делась? Чугунные гири пропали, стужа превратилась в жар. Риз поднял голову.

Над повозкой переливался радужный купол. Тонкий и подвижный – огромный мыльный пузырь. Лазурные, алые и золотые пятна сменяли друг друга, а снаружи бушевала тьма.

Смерч догнал их, но не сумел раздавить.

* * *

– Вот как ты выглядишь, – сказал Нивер.

Риз с трудом сдерживался. Хотелось прыжком пересечь кабину, рвануться за дверь, вскарабкаться по горячим скобам и вдохнуть ветер пустыни. Нет, тяжесть не ушла полностью, свинцом тянулась в мышцах, отдавалась болью. Но это ерунда! Не сравнить с тем, что было.

Только побегать сейчас не получится. Нивер сказал: «Давайте поговорим». Риз знал, что это значит: нужно внимательно слушать и не спорить. Взрослые везде одинаковые.

Хиша сидела на скамье рядом с Ризом. Снова прятала руки в карманах, смотрела в окно. По ее лицу скользили цветные отблески, вспыхивали и гасли – снаружи все еще мерцал защитный купол. Буря ушла, но повозка стояла неподвижно. Набиралась сил.

Нивер громыхнул раскладным стулом и уселся посреди кабины. Куго остался возле приборов: слушал шорохи, следил, как мигают лампочки. Но то и дело оборачивался, смотрел на Риза и не скрывал любопытства.

– Выходит, вы меня теперь видите? – спросил Риз.

Нивер хмыкнул и признал с неохотой:

– Не всегда отчетливо. Иногда ты полупрозрачный, а иногда – совсем обычный мальчик, только очень бледный.

Зеркал в повозке не было, но свои руки Риз мог разглядеть. А они бледными не были – потемнели, будто на кожу лег отсвет здешнего ржавого солнца. И одежда впитала тот же цвет, стала плотной и грубой. Только чему удивляться? Риз много раз бывал во втором мире и помнил, как все там окрашивалось лазурью. У каждого мира свои законы.

Но, может, рядом с Хишей Риз и казался бледным.

– Поговорить я хотел не об этом. – Нивер тяжело вздохнул. – Вы спасли вездеход. Спасли нас. Как же теперь помочь вам?

– Нам излучение не страшно! – ответила Хиша.

Глянула с вызовом и снова отвернулась к окну. Риз ей позавидовал: она-то спорить со взрослыми не боялась. Еще бы, ведь жила без них целых два года.

– В пустыне это просто спасение, – согласился Нивер. – Но вас же спаяло теперь, получится ли разделить? Если не выйдет, ты не сможешь призывать других духов, а он не сможет вернуться к себе.

Будто знает, о чем говорит! Только возразить было нечего. Конечно, Риз уже попробовал выпрыгнуть, один раз, и второй, и третий. Хиша крикнула: «Ого, как высоко, мне так не подпрыгнуть!» Но что толку? Восьмой мир не показался даже на миг, даже краешком не выглянул.

– Придумаем что-нибудь, – буркнула Хиша. – Если вы меня в приют не сдадите.

– Есть идея получше, – усмехнулся Нивер. – Вездеход рассчитан на троих, но людей вечно не хватает, вот мы с Куго и ездим неполной командой. По правилам, я могу взять в экспедицию ученика-стажера. Думаю, вы вдвоем как раз за одного ученика сойдете. Как тебе? Получше, чем приют?

Путешествовать! Увидеть нижний мир по-настоящему, заглянуть в каждый уголок, узнать то, о чем дома лишь догадываются! Но не обманут ли их Нивер с Куго? Вдруг продадут или высадят в ближайшем оазисе?

Нет, не обманут. Им правда нужны такие помощники, ведь Хише и Ризу не страшен убийственный жар.

Похоже, Хиша подумала о том же. Нахмурилась, закусила губу, а потом решительно кивнула и вытащила руку из кармана. На ладони полыхнули острые знаки.

– Ладно, – сказала она. – Если Риз согласен, то поедем с вами и дальше.

– Согласен! – Слишком поспешно это прозвучало. Может, надо было задуматься, посомневаться для вида? Нет, отлично и так.

– Что ж, решено. – Нивер кивнул, пожал руку Хише, а потом и Ризу – осторожно, с опаской. – Сообщим на Базу, что теперь у нас полная команда.

Куго щелкнул переключателем и обернулся:

– Сигнал есть. И батареи зарядились, сейчас отключу купол, и можно ехать.

Небо меняло цвет. Солнце опускалось все ниже, заливало вершины гор раскаленной медью. Темные клочья облаков плыли на восток, гасли в сумрачной пелене, а синева над головой густела, становилась все глубже.

Крыша подрагивала, но не кренилась, не ускользала из-под ног. Повозка ползла. Риз видел, как она шарит перед собой лучами фонарей, выхватывает валуны и трещины.

Хиша сидела на краю, держалась за поручень. Воздух вокруг мерцал золотыми брызгами, не давал ей раствориться в ночи.

Риз опустился рядом, поймал одну из искр. Она растаяла в ладони, растеклась теплом.

– Чувствуешь, холодает? – спросила Хиша, не оборачиваясь. – Скоро надо будет спуститься в кабину.

И правда, ветер уже не обжигал, не дышал жаром. Только все равно не сравнить со стужей, что еще недавно глодала сердце. Нет, обычная ночная прохлада. Не всегда нижний мир тает от зноя. Зимой, наверное, тут хрустит наст и воет метель.

Внезапная мысль кольнула душу, и Риз спросил:

– А ты все еще чувствуешь лед в крови?

– Нет. – Хиша мотнула головой. – Исчез, когда мы сдвинули рычаг.

Лед исчез! Как же она теперь, что ее спасет от жгучих лучей?

– Ты их обманула? – Риз подался к ней, попытался заглянуть в глаза. – Тогда тебе опасно тут сидеть!

Хиша засмеялась, ткнула его кулаком в плечо:

– Вот ты глупый! Ты же никуда не делся. Ты что думал, меня лед защищает? Это ты меня защищаешь!

Риз хотел обидеться, огрызнуться в ответ, но не сумел. От ее слов в груди потеплело – словно сотни ростков жизни распустились в сердце.

– Жалко только, что наверх тебе не попасть, – сказала Хиша. – Я бы хотела посмотреть, что там.

Риз запрокинул голову. Небо уже почернело, созвездия проступили на нем, изогнулись манящими узорами.

– Может, и получится, – сказал Риз. Звезды смотрели на него, лучистые и близкие, совсем не такие, как дома. – Ничего невозможного нет.

Глава 2

Приказ

– Ты долго отдыхал, – сказала Королева. – Пора тебе в путь, искатель.

Креж замер. Попытался ответить, но горло сдавил ужас. Все кончено. Самый страшный кошмар стал явью.

День за днем Креж говорил себе: «Не бойся, беды в прошлом. Дюжину лет ты провел в плену у шамана, но вырвался из пекла нижнего мира. Королева смилостивилась, оставила тебя во Дворце. Земля здесь прочная, не тает под ногами, не расходится туманом. Теперь все хорошо, ты в безопасности».

Почти поверил в это.

– Пощади, – выдохнула Ица.

Королева будто и не услышала, не обернулась. Смотрела на Крежа. Ее омывало сияние – обновленное солнце горело в стрельчатых окнах. Прекрасная, грозная – страшно смотреть ей в глаза. Креж потупился. Видел теперь лишь светлые полы одежд Королевы и волосы, что ниспадали до земли. Пряди переливались, искрились, как хрусталь.

– Я перед тобой, – прошептал Креж. Когда-то у него был звонкий голос, но истлел в рабстве. Остался лишь жалкий шелест. – Ты знаешь, я слаб. Не доберусь до нижнего мира.

– Не наказывай меня так! – вновь взмолилась Ица. – Я не знала, что Риз прыгнет!

Сердце заныло. Ладно он, Креж, изувеченный, перемолотый жизнью, годный лишь на то, чтобы учить детей, рассказывать о других мирах, об опасных тропах и хитростях искателей. Никому он не нужен, его оставили во Дворце из жалости. Но разве Ица заслужила изгнание? Такая юная, погибнет зря. Надо вступиться, попросить за нее.

Креж глубоко вздохнул, но заговорить не успел.

Королева засмеялась. Льдистое эхо рассыпалось под высокими сводами.

– Не бойся, искатель, – сказала она. – Я проведу ритуал. Шаманская метка горит на тебе, не исчезла. Я разожгу ее еще ярче, и путь откроется. Не придется спускаться из мира в мир, в одно мгновение очутишься внизу вместе с Ицей.

Креж невольно схватился за правое плечо, ссутулился. Почудилось – клеймо сейчас вспыхнет болью, проступит золотыми линиями. Но нет, рубцы не ожили пока что, не позвали шамана.

– Зачем? – сумел выговорить Креж. – Внизу я снова окажусь в рабстве у Граха. Как мне тогда искать Риза?

– Моя дочь тебе поможет, – ответила Королева. – Она родилась из мыслей о луне, изменчивой обманщице. Сегодня новолуние, Ица станет невидимой для шамана. Идите за мной.

Отвернулась, устремилась прочь, пол тихим звоном отозвался на шаги. Ица всхлипнула, подобрала края плаща и побежала следом.

Креж знал, что нельзя ослушаться. Но как угнаться за Королевой и ее дочерью? Давай же, спеши на свою казнь и не споткнись, а то захромаешь, потеряешь их из виду. Пол такой скользкий, блестящий, белое солнце отражается в нем, смотри не ослепни.

Какой же огромный зал. Прежде – до рабства – Креж пересек бы его за миг. А теперь брел, как старик, как истлевшая тень. Вот наконец-то и порог, а за распахнутыми дверями – высокие хрустальные ступени. Значит, путь ведет на крышу. Совсем недавно Креж спускался оттуда, улыбался, думал о затмении, о том, как сияющий серп разрезал тьму. А у подножия лестницы услышал, что Риз, его ученик, спрыгнул в колодец миров. И для всех во Дворце настало новое затмение. Не уследили, потеряли дитя, рожденное из лучших мыслей Королевы.

Разве мог Креж это предвидеть? Он и не знал, что во Дворце есть такое опасное место. А вот Ица знала.

Последние ступени. Ветер запел, ударил в лицо, обдал холодом вышины. Крежшагнул на крышу и застыл. Небо сверкало – ни облака. Дымка не скрывала окоем, серебристые волны садов стекали в долину, пики гор мерцали вдали, а за ними, невидимые отсюда, лежали земли, где прошла юность Крежа.

Он не мог насмотреться. Знал, что видит родной мир в последний раз. Единожды сбежал из рабства и вернулся сюда, но дважды не случится такое чудо.

Ветер налетел вновь, донес мольбы и рыдания Ицы. Креж вздрогнул, обернулся на голос.

Королева стояла на возвышении – там, где совсем недавно встречала затмение. Ее волосы колыхались, парили широкие рукава. Ица склонилась перед ней, причитала, закрыв лицо ладонями.

– Поднимись сюда, искатель. – Приказ Королевы заглушил все звуки, даже ветер смолк на миг.

Креж послушался.

Сердце трепыхалось отчаянно и бессильно, перед глазами плыли черные круги, воздуха не хватало. Вот и все, вот и все, кошмар вот-вот сбудется.

– Нет! – закричала Ица. – Прошу тебя, нет!

Королева взмахнула рукой, и в воздух взлетела лента. Тонкая, белая, она изогнулась дугой, опустилась на плечи Ице и Крежу.

Запахло грозой. Креж пошатнулся, судорожно вздохнул и упал на колени. Удар болью отдался в костях, наполнил голову тяжелым гулом.

Вот и все.

Сейчас боль утихнет, вместо нее на спину ляжет неподъемный груз, клеймо запылает сквозь одежду. С небес равнодушно взглянет медное светило, озарит каменную пустыню, чахлые деревья и тесные дома нижнего мира.

Креж открыл глаза.

Белое солнце сияло в небе, ветер нес запахи дворцовых садов. Рядом с Крежем сидела Ица, дрожала, тщетно пыталась сорвать с себя ленту. Королева обходила возвышение по кругу, ступала безмолвно, не торопясь. Креж начал считать мгновения, но сбился.

Он не знал, сколько времени прошло, не знал даже, сдвинулось ли солнце, удлинились ли тени.

Королева остановилась и сказала:

– До наступления ночи метка оживет и призовет шамана. Если он пожелает – вы окажетесь внизу. Не мешкайте там и возвращайтесь с новостями о Ризе. Если же шаман вас отвергнет, я решу, что делать.

Шаги Королевы эхом разнеслись по крыше и стихли. Креж прижался щекой к каменным плитам. Нет смысла цепляться за надежду. Грах не отвергнет призыв своей метки и не упустит снова плененного духа.

Ица давно перестала плакать. Сидела, обхватив колени руками, и покачивалась. Креж старался не шевелиться – чувствовал, как от каждого движения натягивается лента Королевы. Солнце висело над пиками гор, медленно наливалось закатной лазурью. Сердце немело: в борьбе нет смысла, надежда напрасна. Впереди только рабство и смерть.

– Креж-наставник, – проговорила Ица. Тихо, почтительно, будто на уроке. – То, что ты рассказывал про шамана, – правда?

– Да. – Креж кивнул и едва не задохнулся – белая лента пережала горло и тотчас скользнула прочь. – Он не знает жалости, попасть к нему – все равно что погибнуть. Если он и правда не заметит тебя, исчезни, попробуй сбежать, выпрыгнуть в восьмой мир. Лучше тебе жить изгнанницей, прятаться от Королевы, чем...

– Креж-наставник! – Голос Ицы изменился, стал властным и твердым. – Выходит, ты сдался?

Слишком юная, ничего не видела, кроме Дворца и безопасных троп ближайших миров. Но ведь нужно предупредить, объяснить – пусть это будет последний и самый важный урок.

Но Ица не позволила, заговорила вновь:

– Она назвала тебя искателем. Значит, ты и правда прежде был смелым охотником, спускался туда, где никто не был, приносил ей чудеса из нижних миров. Давай, вспомни, как это было! Иначе мы погибнем.

Ица, дочь Королевы, выросла среди покоя и роскоши. Верит, что если Креж вернется мыслями к прошлому, то у него появятся силы, оживет надежда. Нет, только боль станет острее и чернее страх.

Но против воли Креж начал вспоминать.

«Из чьих мыслей ты родился?» – столько раз спрашивали, а Креж не знал ответа. Не из мыслей нынешней Королевы – это точно. Значит, из мыслей той, что царствовала до нее? Или его матерью была одна из сестер-изгнанниц? Это осталось тайной. Сперва Креж пытался ее разгадать, а потом смирился: быть ему безродным найденышем.

Первое, что помнил, – воды ручья. Прозрачные, но, сколько ни вглядывайся, дна не видно. Вместо него проступает лазурь, мерцает синеватый свет другого мира. И тут же цепкие руки хватают Крежа, влекут прочь от берега. Незнакомые голоса щебечут: «Мальчик, мальчик, не смотри в эти волны! Околдуют, упадешь, не выпрыгнешь!»

Потом Креж узнал: этот край зовется Хрупкие Долы. Земля там непрочная, как скорлупа, ветер доносит запахи нижних миров. Никому эта страна не нужна, ни Королеве, ни сестрам-изгнанницам. Обитель птиц и áи, древнего народа. Полупрозрачные, легконогие аи переступают с корня на корень, хватаются за лианы и ветви. Строят дома на деревьях, учат своих детей: «Бойся трещин в земле, бойся бегущей воды! Расколется мир, упадешь и погибнешь!»

Аи приютили Крежа, воспитывали и оберегали, но не давали забыть, что здесь он чужой. Пели о Дворце, о землях Королевы, о жестоких воинах и отважных искателях. Креж рос, и все чаще под его ногами хрустели корни, а ветки ломались, стоило лишь ухватиться.

«Ты слишком сильный, – вздыхали аи. – Этот край не для тебя, оступишься, рухнешь вниз».

«Тогда я буду прыгать по мирам, как искатели!» – смеялся Креж.

«Этому нужно учиться», – щебетали аи в ответ.

Они показали, где кончаются Хрупкие Долы, довели до самой границы. И ушли. Креж остался один.

Он был тогда младше Ицы и младше Риза. Но не испугался, смело шагнул на твердую землю, пошел вперед. А что было дальше? Память сохранила усталость и мрак. А после – серебряное солнце и голос старика, Йола-искателя: «Хочешь путешествовать? А что ты умеешь?»

Оказалось, что умеет Креж немало. Легко ступать, высоко взбираться, ходить по натянутым канатам. Йолу-искателю это понравилось. Он не прогнал найденыша, стал учить: брал с собой во второй мир и в третий. Креж и там не растерял ловкости: подкрадывался к туманным бабочкам, разорял гнезда лазоревых птиц, срывал соцветия с деревьев. Если в находках было много живительной силы, Йол не скупился на похвалы, а лучшие диковины относил во Дворец.

Беспечные, легкие годы. Креж и правда мнил себя бесстрашным странником, мечтал спуститься в четвертый мир и ниже. Готов был сбежать, и Йол-искатель, видно, почувствовал это. Сказал: «Ладно, давно ведь спрашивают о тебе» – и отвел Крежа во Дворец.

Так Креж стал искателем Королевы.

Об этих днях и хотела напомнить Ица.

Он гордился новым званием, старался во всем быть первым. Вначале странствовал с отрядом, потом один. Прыгал из мира в мир, терпел невзгоды, жадно всматривался в незнакомые просторы, то уродливые, то прекрасные. Легких дорог не искал: бродил по гудящим топям, крался среди переливчатых хищных цветов, прятался под камнем, пока в небе бушевал ураган алмазной пыли.

В такие мгновения душу сжигал страх. Креж клял себя и думал: «Это в последний раз, больше один не пойду». Но выбирался наверх и гордо рассказывал об опасностях и приключениях. И снова отправлялся в путь.

А путь завел Крежа в ловушку.

Он был в восьмом мире не впервые и досадовал – не находил ничего достойного Королевы. Да и искать стало трудно. Тяжесть гнула к земле, знойный воздух застревал в горле. Любой искатель знает – восьмой мир совсем близко от нижнего, они схожи, как дети, рожденные из одних мыслей. Отсюда трудно выбраться, не стоит спускаться в эти места наугад.

Креж шел медленно, раздвигал лиловые стебли. В них текла равнодушная, вязкая жизнь. Над головой зудела мошкара, то и дело налетал едкий ветер. Все не то! Где же что-нибудь особенное, неповторимое?

А потом Креж увидел. Среди изломанной травы мерцал клубок золотистых нитей. Искры танцевали, горели и манили к себе. Самородок, сгусток живой силы, как в легендах!

Креж протянул руку, коснулся – и очутился во тьме.

«Дух из верхнего мира! Такие мне еще не попадались».

Грубый голос разогнал мрак, но похитителя Креж не увидел. Лежал обессиленный, раздавленный и не мог открыть глаза. Жар или холод – не разобрать – терзали тело, рвали на части. Креж понял, что погибнет. И смирился. Лучше умереть, чем терпеть чудовищную тяжесть и жгучую боль.

Но он не умер.

Похититель вернул его к жизни – обвил золотым ростком силы, заставил дышать и двигаться. Так Креж и стал рабом Граха. Сполна изведал, каков нижний мир и его обитатели.

Грах был не простым шаманом, а знаменитым властителем духов. В его огромном бревенчатом доме жило множество рабов. Существа из разных миров: одни бессловесные и неразумные, другие смышленые и говорящие. Они мерцали и светились, порой будто превращались в дым. Каждого Грах питал своей силой, каждому находил дело. Некоторых отпускал, говорил: «Ты потрудился на славу, теперь ты свободен, отведу тебя домой». Правда ли он возвращал их в родные миры? Креж не знал. Один искристый лиловый дух не пожелал уходить, напевно умолял не прогонять, взмахивал прозрачными крыльями. Ликовал, когда шаман разрешил остаться.

«Тебя не отпущу, – так Грах сказал Крежу. – Думаешь, мы забыли, что вы тут творили когда-то?» И объяснять ничего не стал.

Долгие, долгие годы рабства.

Но однажды Грах доверху нагрузил маленькую повозку-вездеход, отправился в путь и взял с собой Крежа. Разбитая дорога шла сперва по предгорьям. Потом нырнула в долину, а оттуда – в темный лаз, под своды гор. Путь тянулся, лучи фонарей шарили по скальным стенам и по низкому потолку. Креж ни о чем не думал, сидел неподвижно. Надежда давно умерла, а страх иссох, шуршал на дне души.

В туннеле шаман молчал, не проронил ни слова. И лишь когда впереди забрезжил дневной свет, Грах заговорил.

«Везу тебя к старой женщине, – сказал он. – Ты останешься у нее, будешь ей помогать».

«Она шаманка?» – спросил Креж.

Грах помедлил и ответил: «Да».

Свет разрастался, жалил глаза. Что там, с другой стороны гор? Креж собрался с силами, выглянул в окно. И увидел знакомую пустыню.

Она простиралась до горизонта, растрескавшаяся, каменистая – бескрайний плавильный котел. Мутный воздух дрожал, в вышине горело багряное солнце.

Дом старухи прятался у края бесплодной земли, в тени скал, а поодаль росли колючий кустарник и корявые, изогнутые деревья. Креж чувствовал, как их корни вгрызаются в землю, уходят на немыслимую глубину.

Хозяйка дома стояла на пороге, махала руками. Маленькая, сморщенная, в мешковатой одежде.

«Здравствуй, Маа, – сказал Грах. – Я привез тебе батареи и припасы. И духа. Не отказывайся. Излучение все сильней, в твоем возрасте обычной защитой не обойтись».

Так Креж остался у новой хозяйки.

Она ничего от него не требовала, каждый день питала золотистой силой и подолгу расспрашивала о верхнем мире. А после – через две луны или три – занемогла, разговаривать почти перестала.

В тот день Маа затворила дверь в дом, но сквозь щель Креж видел, как она сидит за столом, пишет и то и дело закрывает глаза, судорожно глотает воздух. Потом она доковыляла до порога, впустила Крежа, а сама легла на кровать.

«Грах хотел как лучше, – прошептала Маа. – Но я не стану мучиться. Отдам тебе все силы, только ты смотри не растеряй. Не мешкай, прыгай сразу, тогда должно хватить. Возвращайся домой».

Дрожащие нити потекли от ее рук, опутали Крежа. Затуманенные, зыбкие ростки, но полные живительной силы. Сердце забилось быстрее, мысли помчались одна за другой, надежда вспыхнула в сердце, а тяжесть словно исчезла. Нельзя, нельзя выпивать без остатка чужую силу, это знают все странники по мирам. Но если она отдается сама? Креж не мог отказаться. Ловил золотые лучи, пока не угас последний, пока не истаял самый слабый след.

Маа лежала неподвижно. Нет, не Маа – пустая оболочка. Креж не стал тратить время, бормотать слова благодарности. Помнил: мешкать нельзя.

Выбежал в распахнутую дверь, промчался мимо колючих зарослей и прыгнул.

Восьмой мир встретил его лиловым ветром и пыльной степной травой. Здесь цвела жизнь, а значит, можно было двигаться дальше.

Так Креж и выбрался. Доковылял до Дворца, упал в ноги Королеве. И она приютила его, позволила жить на безопасной земле.

Только теперь все кончилось.

Последний лазурный отблеск погас, горы скрыли закатное солнце. Еще миг – и опустится тьма.

– Ица, – сказал Креж. И не узнал собственный голос, так ясно он звучал, так бесстрашно. – Все, что я рассказывал про шамана, – правда. Он жестокий и могущественный. Но у него есть слабость – друзья и родные, те, к кому он привязан. Запомни это и используй, если сумеешь.

Ответ Ицы он не услышал.

Плечо обожгла боль, клеймо ожило, загудело. Закоченели руки и ноги, а в кожу будто впились сотни натянутых нитей. Как же больно, как тяжело, как холодно, как жарко! Нет, нет, не вынести, лучше умереть, задохнуться, исчезнуть! Пусть...

Нити лопнули, ошпарили напоследок, и боль ушла. Но Креж не смог шевельнуться – тело стало тяжелее гор. Горячая пыль забила горло, дыхание вырвалось мучительным всхлипом. Было ли по-другому? Или возвращение домой лишь грезилось, а теперь закончился этот сон?

– Неужели! – прогремел знакомый голос.

Креж поднял глаза.

Шаман возвышался над ним, почти прежний: черные косицы перевиты алыми шнурами, губы кривятся в усмешке, а через скулу тянется незнакомый шрам.

– Не думал, что увижу тебя снова, – сказал Грах. – Что ж, нам есть о чем поговорить.

Мимо метнулась белая тень, скользнула лунным бликом и пропала. Ица, понял Креж. Сбежала, спряталась, а шаман ее не заметил.

Креж улыбнулся и закрыл глаза.

Глава 3

Остановка

Подножия гор мерцали.

Или чудилось? Повозка качалась, под полом взвизгивали поршни, мешали сосредоточиться. Риз протер глаза, встал на цыпочки и прижался лбом к стеклу. Рядом вздохнул Куго, но прогонять не стал.

– Ну? – спросила из-за плеча Хиша. – Видно что-нибудь?

– Нам еще час ехать, – напомнил Куго и щелкнул переключателем. Нутро вездехода затряслось, железное сердце взвыло и тут же успокоилось, забилось ровно. – Рано еще.

Целый час! Но Риз не отошел от окна – замер, вгляделся пристальней. Хорошо, что Нивер в другой комнате – нет, в другом отсеке, так это называется, – а то прогнал бы от окна. Поручил бы какое-нибудь дело или стал бы проверять, запомнил ли Риз, для чего какой рычаг нужен. Нивер оказался строгим наставником. Не то что Куго.

– Может, так? – Хиша стиснула плечо Риза. – Теперь видно?

От ее прикосновения кровь зазвенела, перед глазами заплясали золотые искры. Ослепили на миг – и растворились. Цвета стали ярче, стекло – прозрачней, и шум уже не мешал.

Нет ничего невозможного.

Должно получиться. Нужно просто смотреть вперед.

Сквозь окно, сквозь дрожащий воздух – на пустыню, на желтые и бурые пятна. На черные росчерки трещин, на выбоины и валуны. Дальше, дальше, сквозь зной, сквозь бескрайний мертвый простор, к гряде гор, сумрачных, неразличимых. Нет, различимых! Вот острые пики, изломы перевалов, уступы и отроги. Они так далеко, но видны отчетливо. А вот и мерцающий полог у края равнины, переливается синим и алым, взлетает над тонкими опорами. А еще выше парит птица, цвета здешней зари, только глаза серебристые, бездонные зрачки, и...

– Пора связаться с ними, – сказал Нивер. Дверь лязгнула и закрылась. – А то опять нам выговор вкатят, что протокол нарушаем.

Видения пропали. Снова перед глазами было только мутное стекло. Риз мотнул головой, отступил на шаг и споткнулся, едва не упал – таким неуклюжим и слабым стало тело. Успел ужаснуться – сейчас вернется стужа, а на плечи навалится тяжесть, – но тут Хиша схватила его за руку, оттащила к стене.

– Опять ты полупрозрачным стал, – хмыкнул Нивер. – Я сразу и не заметил, что ты там стоишь.

Куго защелкал переключателями, и кабину затопили скрипы и свист – волны эфира. И почти сразу стихли, сменились чужими голосами. Нивер вытащил из гнезда в стене сетчатый шарик-микрофон и приготовился отвечать. Риз наклонился поближе к Хише. Лучше поговорить, пока взрослые заняты своими делами.

– Я видел птицу, – прошептал он. – Она на меня посмотрела!

– Это не птица, – ответила Хиша и принялась теребить красную бусину в косичке.

Глядела перед собой и будто не решалась ответить. Что на нее нашло? Риз не выдержал, толкнул ее плечом. Спросил:

– Кто это? Дух?

– Дух, – кивнула Хиша. – Значит, там и правда шаман. Надо быть осторожней.

Она что же, боится? Зря Риз не расспросил ее, какие бывают шаманы, чего от них ждать! А он только лазил по повозке, сидел на крыше и смотрел на пустыню. Упустил время. А сейчас, при взрослых, и не разузнаешь.

– Пятый! – Гулкий голос Нивера раскатился по кабине. Риз поспешно оглянулся. – Да, подтверждаю. Сутки. А наш запрос? Понял.

– Нам бы задержаться там. – Куго нахмурился, стукнул по стеклянному глазку на панели. Тот вспыхнул оранжевым, стрелка заметалась взад-вперед. – Проверить все, приборы сбоят.

– На месте разберемся, – ответил Нивер. Снял громоздкие наушники и обернулся. – А вы что там сидите? Так ничему не научитесь. Идите сюда, будете за излучением следить.

Все наставники одинаковые, и в нижнем мире не лучше. Придумывают скучные задачи, ругаются, если отвлечешься. Там, снаружи, пустыня, горы, незнакомый шаман и птица с серебристыми глазами, а Ризу придется следить, чтобы шкала не покраснела. Но что уж поделать.

Он покосился на Хишу. Та вздохнула, развела руками и пошла к приборам.

Оконца аппаратов гасли одно за другим, стрелки больше не метались, только вздрагивали. И пол уже не трясся, удары поршней стали тише, не отдавались эхом в костях. Добрались?

Риз отпрянул от мигающей стены, рванул к выходу. Если Нивер начнет ругаться – ну и пусть! Не успеет остановить.

Два прыжка – и коридор позади, теперь повернуть колесо на двери, какое же оно тяжелое, тугое. Но поддалось – и зной ударил в лицо, заставил зажмуриться. Риз замотал головой, поспешно вскарабкался по скобам и очутился на крыше.

Горы приблизились – уже не дальняя тень, а высокие скалы, свинцовые уступы и стены. Повозка катилась по дороге, усыпанной желтым песком. Впереди шеренгами выстроились столбы, их навершия искрились, воздух над ними мерцал, наливался светом. Почти как купол, что защитил повозку. Точно!

Но где же та птица?

Риз боялся моргнуть, вглядывался, глаза жгло от жары и пыли. Но видел только горы и переливчатый полог. Еще миг – и повозка оказалась под ним.

Воздух стал прохладней, чище. Сердце трепыхнулось в груди, волной накатило новое чувство – Риз судорожно вздохнул и узнал его.

Из селения тянулся запах жизни. Свежий, дразнящий – неужели там высокие травы, переполненные силой, или летний лес, или озеро, где плещется рыба? Нет, наверное, только люди. Риз уже видел невзрачные кубики домов.

Повозка вкатилась на широкую площадку и замерла возле одной из опор. Громыхнула дверь.

– Риз, спускайся! – позвал Нивер. – Дальше своим ходом идем.

Вот бы сейчас спрыгнуть! Прямо с крыши на желтый песок – дома Риз бы так сделал. Столько раз прыгал из окон Дворца. Но во Дворце ноги не наливались свинцом, а земля не била так больно в ответ. А тут и насмерть можно расшибиться.

Риз вздохнул и слез по скобам.

Когда он оказался рядом, Хиша взглянула на него, но ничего не сказала. Сердится, что убежал? Нет, тогда бы обзывалась дураком или еще как-нибудь. А она молчала, только снова и снова трогала бусины в косах, и с руками у нее было что-то не так. Точно! Ладони забинтованы крепко-крепко, а все равно сквозь белое полотно проглядывают красные росчерки. Светятся.

– Да, замотали ей руки, – сказал Нивер – будто мысли услышал. Затянул потуже пояс с инструментами и добавил: – Я тут очень давно не был и местных не знаю. Лучше шаманские знаки спрятать пока. И ты тоже не растворяйся, пусть думают, что ты обычный человек.

Легко Ниверу говорить! Риз никак не мог понять, от чего вдруг становится прозрачным и неуклюжим. Всегда ненадолго, на пару мгновений, но и этого хватит, заметят.

Заскрипел засов – Куго навалился на дверное колесо, повернул до предела. Вены у него на руках вздулись от усилия. В нижнем мире все такое неподъемное, даже взрослый едва справляется. А может, просто повозка старая, проржавела вся.

Идти оказалось непросто. Ноги тяжело впечатывались в песок, каждый шаг отдавался тянущей болью. Нечестно. Ведь Риз столько раз бегал по повозке, взбирался по скобам, прыгал – почти не уставал! Только одно дело – скакать на месте, а совсем другое – идти и идти, мимо высоких опор, вдоль старой ограды. Когда же кончится эта дорога? С крыши вездехода казалось, что дома совсем рядом.

Хиша взяла его за руку, крепко стиснула ладонь. Перед глазами заплясали золотые искры, и тоскливые мысли схлынули – Риз очнулся. Вскинул голову, принялся озираться – ведь мог пропустить что-то интересное!

Дорога превратилась в аллею. По обеим сторонам росли деревья – приземистые, с нелепыми короткими ветвями. И кора, и пучки кожистых листьев были красновато-бурыми, как запекшаяся кровь.

Впереди возвышался дом – каменный куб с крохотными окнами и черной дверью.

– Значит, так, – сказал Нивер. Он остановился, порылся в свисавшей с пояса сумке, выудил круглую бляху, кивнул сам себе. – Поговорю с администрацией, а вы ждите.

И пошел к дому – неторопливо, будто знал тут всех и сто раз ходил по здешним тропам. Поднялся на крыльцо, даже стучаться не стал, распахнул дверь. Странное место. Ни охраны, ни замков.

– Это может быть долго, – проговорил Куго. – Отдохнем пока.

Он шагнул в тень деревьев. Там пряталась скамья, широкая и цветом точь-в-точь как стволы рядом. Куго сел, вытащил из кармана книгу, похожую на жухлый кочан капусты, и зашелестел страницами. Хиша устроилась рядом. Спрятала руки в карманы и замерла, даже по сторонам не смотрела.

Ноги ныли от ходьбы, но сидеть Ризу не хотелось. Впервые попал в селение нижнего мира – и должен молчать, не сметь шелохнуться? Ну уж нет! Зачем? Таиться сейчас не от кого, ни души вокруг.

Риз подошел к дереву, тронул листья. Они оказались толстыми и шершавыми, как чешуйчатая спина ночного ящера. Но под твердой коркой пряталась мякоть, а в ней струилась яркая, пряная жизнь. Риз потянулся к ней – и сумел зачерпнуть. Голова закружилась от незнакомого вкуса.

Получилось! Значит, Риз по-прежнему может черпать силу из всего живого, симбиоз не помеха!

– Это что за дерево? – спросил он и вцепился в ветку. Не хватало еще упасть на ровном месте!

Куго оторвался от книги, взглянул рассеянно.

– Это фта, – сказал он. – В предгорьях часто растет. Ее сок можно пить, а листья и сердцевина годятся в еду. А главное, излучение переносит хорошо.

– Так себе переносит, – возразила Хиша. Она снова крутила бусину в волосах. – У нас на станции их было много, а после той бури только три осталось.

– Но эти три не засохли? – Куго повернулся к Хише. Его взгляд изменился, стал внимательным. – И сок был, и листья?

– Всего три! – Хиша отмахнулась, запрокинула голову. Риз тоже взглянул на небо. Синие и алые волны захлестывали друг друга, искрились. – Если этот купол погаснет и будет буря, тут тоже мало деревьев уцелеет!

– Хиша. – Голос Куго звучал осторожно. Риз понял, на что это похоже: с такой же осторожностью Куго двигал бегунки и следил, как качаются стрелки приборов. – Три фты могут прокормить десять взрослых. А ты говорила, тебя выгнали, потому что еды не хватало?

Хиша дернулась, но промолчала, только стиснула бусину в кулаке.

Не нашлась что ответить! Значит, не рассказала, что по правде случилось? Ладно, от взрослых скрыла, незачем им знать, но почему не поделилась с Ризом? Он ей столько открыл, и про Ицу, и про Мать-Королеву, и про Дворец, и про колодец, а у нее от Риза тайны? Может, не хотела говорить в повозке, вдруг подслушают взрослые.

– Риз. – Куго нахмурился, качнул головой. – Ты исчезаешь.

Чего они все так боятся? Риз вздохнул, отпустил ветку и сел на скамью рядом с Хишей. Она молча накрыла его ладонь своей. Живительные ростки зазвенели, влились в кровь. Но сквозь их сияние пробивался поспешный стук Хишиного сердца – она не могла успокоиться, и пальцы у нее дрожали.

Расспрошу потом, решил Риз. Не отмолчится.

– Да не нервничай так. – Нивер откинулся в кресле, отхлебнул из высокой кружки. – Шаманы – люди занятые. Освободится и позовет.

Риз честно пытался ждать спокойно. Но сколько можно вытерпеть? Уже целую вечность они вчетвером сидели в домике, куда привел их Нивер. Сказал: «Это у них вместо гостиницы». За минувший час – или два! – Риз успел все тут рассмотреть. Квадратная комната, заставленная диванами и креслами, и ходить-то негде. За стеной – умывальный альков, больше похожий на чулан. Там было что изучать: вентили, стальные трубы, круглую лампу в стене. Но Нивер помешал, выгнал Риза обратно в комнату. Велел не лить зря воду и не жечь свет.

Скучно. И с Хишей не поговорить.

Она забилась в угол дивана, уронила голову на подлокотник и притворилась, что спит. Но Риз уже знал: во сне ростки ее силы расправляются, парят вокруг золотым ореолом. А сейчас они прятались.

Риз сел на широкий подоконник, толкнул створку окна. Она поддалась легко, распахнулась. Отсюда, со второго этажа, были видны ряды коренастых деревьев и переливчатое небо. А если высунуться – то еще стена соседнего дома.

– Не свались только, – сказал Нивер.

Как же скучно.

Вихрь хлестнул по лицу, веки обожгло, перед глазами заплясали алые пятна. Голова закружилась, и Риз в страхе схватился за подоконник. Что это, что случилось? Воздух трещал от грозовых разрядов, кто-то носился по комнате, обдавал потоками силы.

Риз попытался всмотреться, но зрение не возвращалось, только красная пелена колыхалась и жглась.

– Хиша! – выдохнул он.

– Не дергайся, – велела она.

Ладони Хиши легли ему на веки. Боль помедлила – и схлынула, исчезла без следа.

– Теперь можешь смотреть, – сказала Хиша. – Но лучше не двигайся. Кажется, она тебя боится.

– Здесь кто-то есть? – Голос Нивера звучал настороженно, глухо. – Дух?

Риз открыл глаза.

На спинке дивана застыла птица. Вовсе не огромная – не больше лунного ястреба, – но точно та самая, что парила вдалеке, над мерцающим куполом. Ее перья переливались лиловым и розовым, глаза светились. Крылья подрагивали, в обшивку дивана впились багряные когти. Совсем рядом сидел Куго, но птицу не видел – озирался, запрокинув голову.

– Дух, – кивнула Хиша.

Нездешняя птица, ее поймали в одном из верхних миров. Но летает свободно! Неужели не тоскует, не пытается прорваться домой? Во Дворце бы ее так не выпустили. В Восточном саду стояли высокие клетки, и внутри за морозными решетками томились птицы, добыча искателей. Пленниц доставали только для ритуалов, никто не позволял им порхать среди деревьев.

– Не бойся меня, – сказал Риз птице. – Я тебя ловить не буду.

Она склонила голову набок, встретилась взглядом. Серебро ее глаз плавилось, затягивало, и пол под ногами снова начал шататься. Хочет зачаровать! Риз зажмурился на миг, спрыгнул с подоконника, поспешно отступил к стене.

Птица забила крыльями, взмыла и вылетела в окно.

– Где этот дух? – Нивер осторожно поднялся и вытянул руку, будто надеялся нащупать что-то вслепую. – Он разговаривает?

Риз ничего не успел объяснить. На столе затрещала плоская коробка – передатчик. Нивер нажал кнопку.

– Слушаю. Понял, сейчас придем. – Он пристегнул передатчик к поясу и махнул рукой. – Собирайтесь. Похоже, это была разведка. Шаман нас ждет.

Небольшая станция, так Куго сказал? Но улица тянулась и тянулась, Риз устал считать дома. Одинаковые, как кубики из одной коробки: у всех неровные стены, плоские крыши, окна в два ряда, потускневшая краска на дверях – черная, багровая, бурая. И всюду вдоль дороги росла фта. Риз старался не наступать на корявые тени ветвей, но не получалось.

Если это селение маленькое, то какие же большие? И за день не пройдешь, наверное.

Хиша дернула его за рукав.

– Риз, погоди. – Метнула взгляд на взрослых и добавила: – У меня камень в ботинке, сейчас вытряхну.

Ага, камень. Просто хочет отстать немного, сказать о чем-то, чтобы только Риз услышал.

Но взрослые этого не поняли. Даже остановились не сразу. Нивер обернулся, вздохнул, но ругаться не стал.

Хиша сняла ботинок и ухватилась за Риза – конечно, как же еще устоять на одной ноге! Он едва не рассмеялся, но Хиша незаметно пихнула его локтем и прошептала:

– Не говори, кто твоя мама. Лучше вообще молчи про Дворец.

Он и не думал рассказывать! Ведь и Хише рассказал случайно. Но она-то тайны хранить умеет, вон как молчит про себя.

– Ладно, – так же шепотом ответил Риз. – Буду как ты, тоже навру что-нибудь.

Хиша снова толкнула его и застегнула ботинок. Обиделась? Нет, не похоже.

Дом шамана стоял у самого края пустыни и был совсем не таким, как другие жилища. Сразу его и не разглядишь – вокруг громоздился забор из каменных глыб, черных, как затмение. Вместо ворот – высокая арка. Ее почти заслоняли две кряжистые фты, с ветвей гроздьями свисали красные бусы и темные ленты.

Птица взлетела из-за стены, розовым бликом промчалась над головой и исчезла во дворе. Нивер и Куго опять ее не заметили.

– Заходите! – позвали со двора.

Голос был чуть хриплым, усталым. Женским. Значит, не шаман, а шаманка.

Она стояла возле крыльца, невысокая и будто ссохшаяся. Смотрела внимательно, цепко, и Риз поежился под ее взглядом. Кто знает, может, у них с птицей один дар – обе умеют зачаровывать.

Чтобы не смотреть шаманке в глаза, Риз принялся изучать бусины у нее в волосах, круглый алый амулет на груди, браслеты цвета запекшейся крови и вышитый передник: белый, с яркой каймой, он был повязан поверх черных штанов и рубахи.

Нивер и Куго эту шаманку не испугались. Назвали свои имена, а Нивер еще и взял ее за руку, на миг крепко сжал. Хиша тихо объяснила:

– Это такое приветствие. – И тут же шагнула вперед, сказала во весь голос: – Меня зовут Хиша. Я тоже из красной ветви. А это Риз, он мой дух.

Решила все говорить сама, ну и хорошо. Молча стоять на важных встречах Риз умел отлично. Скучное дело, но простое.

– Я Варма, – сказала шаманка и вскинула руку. – А это Киин-киам-кини-ит. Мой дух.

Птица сполохом упала с неба, замерла на плече у хозяйки. И стала совсем крохотной – такую можно спрятать в горсти.

Риз думал, что теперь-то Варма распахнет дверь в дом – темный, низкий, будто вросший в землю. Но шаманка повела их на задний двор, усадила на каменные скамьи. Риз не мог сдержаться – вертелся, жадно смотрел по сторонам. Ни одной фты здесь не было, зато вдоль забора рос кустарник, щетинился колючками и острыми листьями цвета ржавчины. На длинных грядках колосилась трава: лиловая, лазурная, зеленая и белая. Словно из разных миров собрали.

Варма сидела неподвижно, слушала Нивера. Риз то и дело с опаской посматривал на нее. Совсем старая или излучение ее так иссушило? Кожа у нее была светлей, чем у Хиши, скулы острые, глаза серые. Не похоже, что одна семья, хоть Хиша и сказала про какую-то красную ветвь.

Птица переступала на плече у Вармы, порой расправляла крылья, но не пыталась взлететь.

Нивер в подробности не вдавался. Рассказал, как нашел Хишу, как понял, что у нее есть дух, и как их симбиоз зашел слишком далеко, а Риз стал видимым. Иногда Нивер поворачивался к Хише, она кивала, добавляла пару слов. Куго молчал. Делал вид, что рассматривает разноцветные грядки. А может, ему и правда трава была интересней.

О буре Нивер ничего не сказал. И о том, откуда пришла Хиша, – тоже.

– Как ты попал в наш мир, мальчик? – Варма повернулась к Ризу, смотрела теперь в упор.

Хиша предупредила, про Дворец лучше молчать. А колодец ведь в дворцовом саду! Лучше и не говорить тогда ничего.

Риз пожал плечами.

– Ты ведь из самого верхнего мира, – продолжала Варма. – Он далеко, спуститься непросто.

От ее слов и пристального взгляда сердце заколотилось быстрей, воздух обдал стужей, а тело налилось тяжестью. Нет, нет, нет! Этой ведьме не удастся все испортить!

Риз мотнул головой и огрызнулся:

– Я упал.

Варма улыбнулась, и лицо ее сразу смягчилось, стало добрым и усталым. Волшебница из легенд. Из тех сказок, где дети блуждают по лесу, тропа обманывает их, уводит в Хрупкие Долы. Тогда-то и появляется древняя чаровница, легконогая аи. Спасает детей от гибели, помогает мудрым советом.

Но это сказки для маленьких! Надо быть настороже.

– Тут полный симбиоз, – сказала Варма Ниверу. – Такой не разъединить. Зря вы не поторопились. Теперь девочке не стать настоящей шаманкой. До верхних миров не дотянется, других духов не призовет.

Нивер вздохнул, а Хиша не шелохнулась, будто и не про нее говорили. Даже не смотрела на Варму, разглядывала переливающийся полог в небе. Вот только кулаки стиснула крепко-крепко – Риз все видел.

Зачем сюда приехали? Чтобы чужая шаманка пыталась побольше о них вызнать, а потом унижала Хишу? Много ли эта Варма сама умеет, может, и ничего!

– Подозревал я это, – опять вздохнул Нивер. – Ну что теперь поделать.

– Спасибо, что проверили, – добавил Куго.

Ну вот и все, теперь можно убраться отсюда. Риз уже хотел встать, но тут Варма вскинула руку, жестом велела подождать. Птица забила крыльями, стала больше и ярче.

– Кое в чем могу помочь, – проговорила Варма. – Дух из самого верхнего мира – большая ценность. Желанная добыча. Вам повезло, что он выглядит как человек. Но нужно спрятать его сущность.

– Я слышал про такие амулеты, – кивнул Нивер. – Но это ведь дорого?

– Вы ходите с огромным богатством.

Варма указала на Риза, и он отпрянул. Сейчас бы вскочить, перемахнуть через забор, помчаться бегом в пустыню. Может, и выпрыгнуть бы получилось! Нет, не получилось бы без Хиши.

– Все, что пришло из самого верхнего мира, очень ценно, – продолжала Варма. – Я обменяю защитный брелок на одежду мальчика. – Она снова улыбнулась Ризу и добавила: – Не бойся, дам тебе во что одеться. Но будет чуть-чуть великовато.

– Обменяете на его тряпье? – хмыкнул Нивер.

Никакое не тряпье! В утро затмения Риз надел праздничный наряд: тонкая ткань мерцала и льнула к коже, широкие рукава колыхались, вышивка струилась вдоль неприметных швов. Но ведь и правда, в нижнем мире все изменилось. Материя загрубела, стала грязно-рыжей, края истрепались, отовсюду торчали нитки. Даже у самого жалкого слуги не могло быть таких обносков. Ни за что Варма не догадается, что это одежда сына Матери-Королевы. Того, кто родился из ее лучших мыслей.

– Не жалко? – тихо спросила Хиша.

Риз мотнул головой.

Варма наконец-то отвела их в дом. Сумрачные комнатки перетекали одна в другую, сквозь щели в ставнях проникал слабый свет. И птица тут стала тенью – почти невидимая кружила под потолком. Варма принялась копаться в шкафу: скрипела ящиками, двигала вешалки. Нивер и Куго остались в коридоре – не захотели толпиться в тесных каморках, – а Хиша терпеливо стояла за спиной у шаманки и ждала. Риз не знал, куда себя деть. Прислонился к стене, следил за птицей и пытался вспомнить ее имя.

– Держи. – Варма вручила Ризу стопку одежды и указала на низкую дверь. – Переоденься там.

Уже переступив порог, Риз услышал, как шаманка сказала Хише:

– Вот такой брелок. Сейчас объясню, как пользоваться.

А потом понизила голос, ни слова стало не разобрать.

Ризу, значит, объяснять не захотела. Наверное, для нее он просто диковинка из верхнего мира, что-то вроде зверушки на поводке. Надо назло переодеться быстрее и подслушать!

Скинул прежнюю одежду – она свалилась на пол кучей лохмотьев. А новая оказалась такой же, как у Хиши, Нивера и Куго. Штанины пришлось подворачивать, и рубашка болталась, нелепо сползала с плеча. Зато все чистое, целое.

Риз распахнул дверь и едва не столкнулся с Куго. Тот держал ботинки, высокие, с толстой подошвой.

– Она просила тебя переобуться.

Что, и обувь заберет? Жадная ведьма. Пришлось снова отступить за порог, сесть на сундук, стряхнуть сандалии, зашнуровать новые ботинки. А когда Риз вышел, Варма уже закончила объяснять. На шее у Хиши висел новый красный шнурок, а на нем – маленький блестящий цилиндр. На вид – обычная железка.

Риз едва сдержался, чтобы не сказать об этом вслух.

– Я все расскажу, – пообещала Хиша.

Говорила тихо, смотрела под ноги, на желтый песок дорожки. И шла медленно, уже на несколько шагов отстала от Нивера и Куго. Может, ей стыдно? За то, что врала про свой дом и шушукалась с ведьмой.

– Только... – Хиша запнулась и добавила шепотом: – Только когда рядом никого не будет.

Ответа ждать не стала – рванулась вперед, догнала Нивера. Спросила о чем-то, Риз разобрал только «пожалуйста» и «мы ненадолго».

– Ладно, – разрешил Нивер. – Но из-под купола не выходите и чтобы вернулись до темноты.

Взрослые свернули к дому – как только отличили его среди одинаковых жилищ! – а Хиша повела Риза дальше. И куда? Разве здесь есть укромный уголок, где никто не подслушает и не помешает? Но ведь затеряться можно даже среди хрустальных колонн Дворца. Вот две фты, посажены так близко, что почти срослись, ветви переплетаются, клонятся над дорожкой, а что скрыто за стволами – не разглядеть.

– Ищешь где спрятаться? – спросил Риз. – Можно там. Хиша кивнула.

Сидеть в корнях фты оказалось удобно. Они изгибались, манили облокотиться. Риз так и сделал. Откинулся, прижался спиной к стволу – и вновь ощутил дурманящую силу, пряные соки жизни.

– Я все расскажу, – снова сказала Хиша и стиснула его ладонь. – И ты сам поймешь. Ты должен мне помочь. Помнишь, как ты слушал сквозь стены? И сегодня смотрел через пустыню. Я хочу, чтобы ты заглянул ко мне домой. На станцию, откуда я ушла.

Глава 4

Правда

Сперва ничего не получалось.

Что слушать, куда смотреть? Хиша даже точное направление не могла показать. «В пустыне, там, где нас нашли Нивер и Куго. Но не совсем рядом, а за горизонтом». Риз пытался расспрашивать, но понял: нет смысла.

И потянулся наугад.

Тут же провалился в мешанину чувств и звуков: падали вязкие капли сока фты, текла вода, электричество гудело в проводах и приборах, людские разговоры сливались с шелестом песка.

– Нет, нет, – нетерпеливо прошептала Хиша. – Ты все еще здесь! Давай, попробуй уйти дальше.

Риз напряг слух, но различил лишь прохладу стен, цепкий раствор между камней, шаркающие шаги. Легко Хише говорить! До этого места ехать дня два или больше, так далеко никто не дотянется. Это невозможно.

Вот еще!

Злость толкнула Риза вперед, в глазах потемнело. Воздух ошпарил, в голове взорвалась боль, зазвенела эхом. Но нельзя сдаваться. Хвастался, что нет ничего невозможного, а теперь готов отступить? Ну уж нет!

Мир лопнул как мыльный пузырь.

Риз не успел испугаться, не успел даже ни о чем подумать – тьма поглотила его и исчезла. Выплюнула в незнакомом месте.

Бурые стены изгибались, превращались в неровный потолок. Пещера? Совсем рядом гудели приборы, перемигивались огоньками, на экранах дрожали бесцветные картинки. Чуть заметно тянуло сыростью, воздух был прохладным.

– Да! – выдохнула Хиша. – Контрольный блок!

Ее голос звучал непривычно, изнутри, будто она стала золотыми нитями и растворилась в крови Риза. Он хотел прижать руку к сердцу, послушать, не бьется ли оно иначе, – и понял, что у него нет тела. Он видел все вокруг так ясно: полукруглую комнату-пещеру, высокие кресла, ящики в углу. А себя не видел.

– Не бойся, – сказала Хиша. – Я слежу, с тобой ничего не случится.

Неужели она теперь и мысли читать умеет?

Правое кресло качнулось, тонкая рука потянулась к панели, пальцы быстро пробежали по кнопкам. Кто прячется там, за высокой спинкой?

Комната словно крутанулась – теперь Риз смотрел с другого места. Он оказался у стойки с шуршащими приборами, сумел увидеть тех, кто сидел возле пульта. Двое, не взрослые, но уже не дети. Девочка – или девушка? – со светлой косичкой продолжала стучать по кнопкам, то и дело качала головой и вздыхала. Темноволосый мальчик не отрываясь глядел на экраны.

– Пару дней мы выиграли, – сказал он. Голос у него был охрипший, неровный. – Нужно запускать установку.

– Еще бы дня четыре, – возразила девочка и убрала руку с пульта. Россыпь красных огоньков вспыхнула на боковой панели. – Видишь, не готово.

– День, два максимум, – отрезал мальчик.

Наверное, и на Хишу он так же гавкал, когда гнал в пустыню. Риз вдруг вспомнил черного выдренка из дворцовой заводи: тот если и вылезал на берег, то скалился и огрызался, норовил укусить. Такой же злой.

– Сама знаешь, – продолжал мальчик-выдренок, – наша защита не выстоит. Сейчас они ее не пробили, уехали. Но вернутся – с боевой машиной или с шаманом. Узнали, что станция не разрушена, и теперь в покое не оставят.

– Я так устала, И́рик. – Девочка съежилась в кресле, закрыла лицо руками. – Так устала врать мелким. Мы уже два года врем им и врем, а они верят в эту сказку, хотят помочь, Хиша даже уйти согласилась... Что с ними будет, когда они все поймут? Когда узнают, что никто не оживет...

– Эй. – Мальчик перегнулся через подлокотник, положил руку ей на плечо. – Ты хочешь предать общее дело? И мои родители, и твои, и все, кто тут работал, – они хотели, чтобы мы продолжили работу. Любой ценой, так он сказал. Забыла? Если мы не повторим эксперимент, если не доведем до конца, тогда их смерть будет напрасной. А мелкие... поймут потом. Мертвых не оживить. Можно только закончить то, ради чего они жили.

Хиша вскрикнула. Звук полоснул Риза, оглушил, и мир превратился в видение, растекся туманными вихрями, помутнел. И тут же расцвел радужным небом. Скрюченные корни фты впились в тело, ледяная тяжесть навалилась со всех сторон.

– Прости, – выдохнула Хиша. – Сейчас.

Золотые ростки колыхнулись в воздухе, приникли к Ризу, и стужа отступила. Он шевельнулся, сумел обернуться к Хише.

Она словно помертвела. Бледные до синевы губы, бесцветная кожа, тусклые глаза. Из-за подслушанного разговора? Нет! Из-за того, что отдала Ризу почти все силы.

– Тебе нужна помощь! – выпалил он. – Давай позову! Жди здесь, я сбегаю за шаманкой, она должна...

– Нет! – Хиша дернулась, ожила на миг. – Нельзя!

Едва дышит, а командует. Почему нельзя? Как будто знает способ лучше.

А может, и знает.

Хиша приподнялась, оторвала лист фты, разломила, вгрызлась в мякоть. Принялась жевать – сосредоточенно, медленно, и так же медленно ее лицо розовело. Риз смотрел как завороженный.

Наконец Хиша отбросила корку.

– Нельзя, – повторила она и вытерла рот ладонью. – Когда ты переодеваться ушел, она мне рассказала, как нас разделить. Надо, чтобы ты умер. Говорила, что может это сделать. Что может помочь.

Последнее слово Хиша не сказала – выплюнула.

Риз запрокинул голову, сделал вид, что рассматривает цветной полог в небе. Знал, что нужно сказать что-нибудь в ответ: изругать Варму, подбодрить Хишу – пусть поймет, что он в ней не сомневается. Но слова не находились. «Все, что пришло из верхнего мира, очень ценно», – так говорила эта ведьма. И уж наверняка кровь, кости и сердце Риза гораздо ценней, чем ворох драной одежды.

– Поэтому ее звать нельзя, – сказала Хиша. – И ни о какой помощи просить нельзя.

Заскрипела ветка – наверное, Хиша сорвала еще один лист. Риз покосился на нее, подождал, пока доест, и спросил:

– А о чем говорили эти придурки из пещеры?

– Темнеет уже, – невпопад ответила Хиша.

Что за отговорки? Риз прищурился. Полог мерцал и переливался, мешал смотреть, но небо над пустыней и правда наливалось глубокой синевой, горизонт тонул в черноте. Скоро Нивер хватится, решит их искать, а они даже не придумали, что наврать.

– Идем, – сказала Хиша. Встала, оперлась о ствол, перевела дыхание. – По дороге расскажу.

Пока шагали обратно, сияние над головой становилось все ярче, а внизу, на дорожке, сгущался сумрак, веяло прохладой. Хиша говорила медленно, порой останавливалась, вздыхала и снова пускалась в путь, продолжала рассказ. Риз ее не перебивал.

– Мои родители... и все взрослые погибли во время эксперимента. Ирик и Льиса – это их ты видел – закрыли тот корпус. Запечатали. Не пустили нас туда, сказали, там очень страшно. А еще сказали, что там время как будто остановилось и если открутить эксперимент назад, то все оживут.

Да ну, время никогда не останавливается! Если бы Ризу такое наплели, он бы сразу понял, что обманывают. Ну, может, два года назад и не понял бы. Тогда он еще немного верил в сказки.

– Так-то мы знали, – снова заговорила Хиша, – где аварийное радио. Всем показывали на всякий случай, даже самым маленьким. Но Ирик и Льиса сказали, что нельзя звать чужих. Что тогда станцию закроют, нас заберут кого куда, и родителей никто не оживит. А теперь понятно... Ирик и Льиса просто хотели доделать то, чем занимались родители. Может быть, там и правда что-то очень важное.

Последние слова прозвучали так тоскливо. Риз не выдержал, спросил:

– А почему тебя выгнали?

– Не знаю. – Хиша шла потупившись, разглядывала темный песок под ногами. – Наверное, стала слишком много спрашивать. Начала сомневаться. И они сказали, что мне нельзя там оставаться. Что я еще не шаманка, не справляюсь со своей силой, и это мешает. Ну и я согласилась уйти.

Риз понял, что был прав. Таких не прощают: надо казнить и выдренка, и эту девчонку со светлой косичкой. Но сказать ничего не успел – увидел впереди коренастую тень. Нивер и правда вышел их искать.

– Мы уже идем, уже тут! – закричала Хиша и поспешила навстречу.

Риз попытался сосчитать, сколько ходов и люков в вездеходе, но сбился. Все они сейчас были распахнуты – и большая круглая дверь, и крохотные заслонки. Наружу свисали провода и шланги, порой что-то гудело, мигали огоньки. Куго бродил вокруг, залезал на скобы. Подкручивал болты, вслушивался, сверялся со шкалой переносного прибора. На песке стояли ящики с непонятными деталями, валялась промасленная ветошь.

«Нам дали оборудование, – объяснил утром Куго. – Проверим машину, подремонтируем, а потом можно ехать». И когда это будет? Солнце уже поднялось высоко, а Куго все лазил по вездеходу, копался в его нутре.

Сперва Нивер велел Ризу с Хишей помогать, гонял то за отверткой, то за тряпкой. Но скоро стало ясно, что они только мешают. Нивер махнул рукой, отпустил их, потом и сам отошел. Стоял в стороне, перебрасывался словами с Куго.

Риз устроился на ящике рядом с Хишей. Хотел притвориться беспечным, но все время забывался, крутился и ерзал. Скорей бы уехать отсюда! Подальше от Вармы и ее вездесущей птицы. Та кружила в небе: пролетала розовой тенью над пологом, порой разрывала его взмахами крыльев, так что во все стороны расходились радужные волны. Снова и снова возвращалась к вездеходу. Следила.

– Хотела бы такую птицу? – спросил Риз у Хиши.

Та мотнула головой – так резко, что бусины в косах стукнулись друг о друга. Ответила:

– Она в неволе.

Замолкла на миг, взглянула на свои ладони. Полосы бинта не могли спрятать алые росчерки, те проступали сквозь ткань – почти как кровь. Хиша сжала кулаки и продолжила, тихо-тихо:

– Мама говорила, нельзя держать духов в неволе. Ни ей, ни папе никакие духи не служили. Но иногда приходили сами. Один со мной играл. Он прятался на станции и снаружи, а я его искала. У него были красивые синие когти и огромные глаза.

Хиша снова замолчала. Наверное, вспоминала. Как ей тогда жилось? Риз попробовал представить, но у него не вышло. Какая у нее была комната, какие любимые места для пряток – ничего этого он не знал. А тот когтистый дух, зачем он приходил к Хише? Как вообще попал в нижний мир, что там искал? Может, спрыгнул случайно, как Риз.

– Я теперь думаю, – еле слышно шепнула Хиша, – вдруг у них не было духов, потому что они мешали эксперименту? А тот дух заглянул в гости не вовремя и все испортил? Из-за этого все так случилось... Ирик и Льиса ведь сказали, что моя сила мешает.

– Ты чего! – Риз толкнул Хишу, но она не подняла голову, не взглянула на него. – Они тебе врали, а ты им все еще веришь? Их надо остановить!

– Сначала надо разузнать! – выдохнула Хиша. – А если это важно? Если...

– Да ну! – Риз ударил кулаком по крышке ящика. Боль и злость ошпарили, тело вдруг показалось невесомым. – Они уроды, вот и все. Если! А если там снова рванет и все умрут? Надо остановить, успеть!

Он спрыгнул на землю, кинулся к вездеходу.

– Риз, нет! – крикнула Хиша.

Понятное дело, страшно рассказывать взрослым. А что еще делать? Нечего!

Нивер обернулся, нахмурился:

– Что за крики, случилось что-то?

– У Хиши дома! – выпалил Риз. – Там что-то жуткое!

Куго присвистнул, перестал копаться в проводах, но со скоб не спустился.

– Вот как. – Нивер качнул головой. – Сегодня утром говорил с Базой, так они не могут туда прорваться, стоит защита высокого уровня. Рассказывайте, что там творится.

Подошла Хиша – так медленно, что слышен был каждый шаг по песку. Риз подался в сторону – вдруг врежет ему от обиды? Но Хиша обиженной не выглядела – нет, только поникшей и несчастной. Риз неловко переступил на месте. Может, зря он так? Надо было подумать, решить вместе. Только ничего другого они бы не придумали.

Хиша вздохнула, пнула гаечный ключ и принялась рассказывать.

Глава 5

Властитель духов

В рабстве время тянулось иначе.

Часы прошли или дни – Креж не знал. Пытался понять, но мысль плутала, падала в мутную дрему. Воздух давил, впечатывал в доски пола, и подняться не удавалось. Но и смерть не шла – Грах отогнал ее золотыми искрами своей силы и ушел, оставил Крежа мучиться.

Как ни пытайся – не встанешь, не выберешься отсюда. Но пелена порой отступала, разум прояснялся, Креж мог наблюдать и слушать. И в конце концов узнал свою тюрьму, хоть она и изменилась за минувшие годы.

Да, он и раньше сидел взаперти здесь, в жилище Граха. Креж помнил – в нижнем мире этот дом считался огромным. Бревенчатые стены, высокие стропила, пять или шесть комнат, каждая шириной в несколько шагов. Но как же тесно здесь было после Дворца! Там, в просторных покоях, под мерцающими сводами звенело эхо, занавеси колыхались в стрельчатых окнах, белый свет солнца искрился на полу. Останутся ли эти воспоминания или расплавятся в котле нижнего мира? Проще забыть обо всем – ведь отсюда больше не вырваться.

Может, и из этой комнаты – рабского загона – никогда не выйти.

Пол задрожал, загудел отголосками шагов. Знакомая неумолимая поступь, все ближе, все тяжелей. Креж сжался, закрыл лицо руками. Клеймо на плече горело, сердце колотилось, в ушах стоял звон. Хорошо, что Ица сумела сбежать, хорошо, что не видит этого. Наверное, она уже в восьмом мире, раздвигает лиловые стебли, жадно пьет их густую жизнь.

Дверь отворилась. Половицы заскрипели под ботинками Граха: один шаг, второй, третий. Креж замер, боялся даже дышать.

– Опять страдальцем прикидываешься? – Голос прозвучал неожиданно близко, и Креж дернулся, попытался отползти. – Давай, посмотри на меня.

Нельзя противиться, нельзя злить шамана. Креж уронил руки, открыл глаза.

Грах сидел на корточках, смотрел на него, буравил темным взглядом. Скулу рассекал шрам – давно заживший, бледный. Человек или дух нанес этот удар? Но на лице шамана появились и другие следы: сеть морщин вокруг глаз, резкие складки в углах рта. Грах постарел за эти годы.

Да, постарел, но едва ли растерял свою силу. И колдовские амулеты никуда не делись: в косицах алели бусины, на груди висел багряный медальон.

– Ну, говори, – велел шаман. – Зачем вернулся, предатель?

Кровь шумела в ушах: «Молчи, молчи!» Начнешь отвечать – и не остановишься, расскажешь ему все. Ведь так и было когда-то – рассказывал Граху о себе, об искателях, о других мирах, даже о Хрупких Долах и древнем народе аи. Но тогда Креж оказался здесь один, боялся только за себя. А в этот раз нужно защитить Риза и Ицу.

Грах наклонился, защелкнул на его запястье витой оберег. Сталь раскалилась на миг и сразу остыла – не успела обжечь кожу. Браслет загудел, мигнул алыми огоньками.

– Что, нравится? – усмехнулся Грах. – Теперь не убежишь. Понял? Тогда отвечай, зачем вернулся.

– Королева, – выдохнул Креж, – разгневалась...

Такому, как Грах, легко поверить в гнев. Он не может представить ее – далекую, прекрасную, неумолимую. Пусть решит, что она разозлилась на Крежа, не пожелала терпеть возле себя неуклюжего жалкого калеку.

Грах не стал ждать, пока он договорит:

– Так разгневалась, что ты решил сбежать ко мне? Думаешь, поверю? А ведь когда-то я тебе верил.

Клеймо горело, браслет дрожал, огоньки на нем вспыхивали и гасли. Что странного в том, что шаман верил своему рабу? Он и не пытался обманывать. Но теперь придется.

– Верил, когда ты рассказывал, что не берешь слишком много, – продолжал Грах. Его голос становился все тише, все страшней. – Что это ваш закон – не вычерпывать жизнь до капли. Поэтому я привез тебя к Маа. Она была такой доброй, она так жалела вас всех. А ты убил ее.

– Она хотела! – Креж зажмурился, замотал головой. – Хотела отдать свою силу.

– И ты забрал, с радостью. Всю, до капли. – Слова Граха падали, тяжелые, как камни нижнего мира. – Всегда вы такими были и ничуть не изменились. Давай, рассказывай. Что там наверху задумали на этот раз? Зачем ты здесь?

Чтобы вернуть Королеве сына, найти потерянного ребенка, того, что родился из ее лучших мыслей. Что тут преступного, что плохого? Но шаману нельзя знать об этом.

Креж стиснул зубы, промолчал.

– Ладно. Подумай до утра.

Вновь скрипнула дверь, шаги затихли в глубине дома.

До утра? Выходит, еще вечер или ночь, Креж в плену лишь пару часов. Как медленно тянется время.

Так и придется лежать без сил, вжиматься в пол, слушать скрип половиц в глубине дома, обрывки голосов, смех. И мерный гул оберега. Но вот кто-то щелкнул выключателем за дверью, светильник под потолком погас. Один за другим затихли все звуки, только этот гул и остался. Дурманил, обволакивал мысли. Креж не заметил, как заснул.

Ему приснились Хрупкие Долы. Там он лежал в гамаке, сплетенном из легких сухих стеблей, но сам был тяжелым, слишком тяжелым. Ложе трещало под ним, грозило разорваться. Внизу клубилась чернота, в ней мерцали лазурь и пурпур. Креж цеплялся за ветви, но те хрустели и стонали. Рядом метались Роса и Вихрь, его воспитатели-аи, хватали его за волосы, за плечи, но не могли удержать. Плакали, сокрушались: «Креж, Креж, зачем ты вернулся! Не выживешь, упадешь, погибнешь!» Он хотел ответить, сказать хоть слово, но горло сжимал ужас.

– Креж, Креж, ты вернулся! – Напевный голос зазвенел, рассыпался смехом. – Радость, нежданная радость!

Креж открыл глаза. Вздохнул с облегчением: он на твердой земле, никуда не провалится. Просто приснился дурной сон. И тут же ужас захлестнул с новой силой: явь была страшней любого кошмара. Да, внизу твердая земля, падать некуда, потому что это самый нижний мир. Самый злой и жестокий.

Но уже не темный. Сумрак отступил к углам и стропилам, в воздухе дрожали золотисто-алые лучи. Рассвет. Верно, здесь всюду красный цвет. Даже кровь в нижнем мире становится красной, даже солнце. Тут не бывает серебряной зари. Больше ее не увидеть.

– Просыпайся, Креж!

Существо ворвалось в комнату, закружилось среди солнечных лучей. Лиловая кожа искрилась, сияли огромные глаза, прозрачные крылья трепетали. Этого духа Креж помнил.

– Я не сплю, Нво. – Язык едва ворочался, слоги не желали складываться. – Здравствуй.

Существо ответило, но вместо слов вырвались звонкие трели. Слишком громкие, слишком счастливые. Креж застонал, зажал уши руками. Он совсем позабыл, что Нво витает в безумных грезах, радуется каждому мгновению.

– Тогда вставай! – пропело Нво.

Скользнуло ближе, поставило перед Крежем поднос с котелком и чашкой, а потом село напротив. Длинные полы одежды распластались, легли широкими складками.

– Не могу, – проговорил Креж. – Слишком тяжело. Нет сил.

– Ешь! – Нво улыбнулось, сложило руки, будто в молитве. Тонкие крылья вздрогнули и замерли. – Будешь есть – будут силы!

А если спорить – их совсем не останется. Креж вздохнул, напрягся и сумел сесть. С трудом поднял ложку, зачерпнул варево. Оно обожгло язык, в горло хлынул терпкий вкус, и тут же голод скрутил внутренности. Креж склонился над подносом и опомнился, только когда показалось медное дно котелка.

Смех разлетелся по комнате, как перезвон колокольчиков.

– Лучше? – Крылья Нво снова забились, на них вспыхивал солнечный свет. – Скоро все будет хорошо, будет прекрасно!

Почти сорвался едкий ответ: «У тебя и так все прекрасно, тебе рабство дороже свободы». Но Креж сдержался. Спросил вместо этого:

– Грах не накажет тебя? За то, что помогаешь мне?

Взгляд Нво стал изумленным, огромные глаза посветлели, почти утратили цвет.

– Грах прислал меня! – пропело существо. – Велел накормить Крежа! Грах заботится о нас, Грах нас любит! Не бойся, он простит тебя!

Креж прислонился к стене, закрыл глаза, чтобы не смотреть на Нво.

Шаман вернется, опять начнет расспрашивать. И не угадаешь, какую пытку придумает на этот раз. Долго ли Креж вытерпит? В конце концов все равно расскажет о том, что случилось.

Креж сжал зубы, отогнал эти мысли. Нет, он научится обманывать Граха, не выдаст ни Риза, ни Ицу.

Вскоре Грах и правда появился, но ни о чем не спросил.

Сперва из глубины дома донеслись его шаги. Креж застыл, в ужасе слушал, как они приближаются. Нво встрепенулось, подхватило поднос с пустой посудой, пропело прощальные слова и устремилось прочь.

Застонала половица, и в комнату вошел Грах. Высокий, в длинном рыжем плаще, в огромных рукавицах и ботинках на тяжелой подошве. Поднял руку, и клеймо на плече Крежа полыхнуло в ответ. Но боль тут же превратилась в золотые лучи: они скользнули по коже, влились в кровь. Долгожданное тепло, чистая сила.

Креж закрыл глаза. Нельзя упустить это мгновение: тяжести нет, сердце бьется ровно, исчез колючий холод, и жизнь видится беспечальной и светлой. Но шаман не делится силой просто так. Сейчас он заговорит, назовет свою цену.

– Идем, – сказал Грах. – Отправишься со мной в пустыню.

Креж вздохнул, поднялся и пошел за шаманом. Шаги давались так легко, будто Креж родился в нижнем мире и другой жизни не знал. Даже цвета перестали удивлять: что странного в алом рассвете, в красноватых бревенчатых стенах, в ржавых оттенках одежды? Вот только голова кружилась.

Такое бывало и раньше. Сила Граха захлестывала, отгоняла печаль и боль. Сам он казался не жестоким тюремщиком, а другом, которому можно открыть душу. Но Креж всегда помнил: это обман, шаманская ловушка.

Одна комната, вторая, длинный коридор. Из-за занавески выглянул незнакомый синий дух, сверкнул любопытными глазами. Грах толкнул входную дверь – внутрь хлынул запах пустыни. Даже здесь, в деревне, от него не спрятаться.

Или, может, деревня исчезла за эти годы, осталось только жилище шамана?

Креж шагнул на крыльцо и поспешно огляделся. Почти поверил, что увидит развалины и ряды надгробных камней – следы катастрофы, с которой Грах не справился. Когда Креж оказался здесь впервые, Грах считался великим властителем духов. Его боготворила вся деревня, к нему за помощью приезжали люди из дальних мест. Если он не уберег близких, значит, не так он и силен.

Глупая мечта.

Деревня не исчезла. Все так же желтели покатые крыши, веревки тянулись от дома к дому, на них качались яркие амулеты. Соседский забор подпирала кривобокая фта. Вдалеке тарахтел мотор, взвизгивала пила.

– Насмотрелся? – спросил Грах. Он стоял возле многоколесного вездехода – раньше тут такого не было. – Залезай, нам пора.

Креж послушно подошел к машине, забрался по приставной лестнице, спрыгнул в люк. Как легко это вышло! Даже во Дворце, в безопасности и покое, Креж чувствовал себя калекой, не танцевал и не бегал. А тут забыл о больных суставах – подачка Граха все изменила. Проклятый шаман. Наверное, думает, что Креж должен благодарить его.

Внутри пахло металлом и машинным маслом. Сигнальные лампы мерно мигали, синий свет сменялся желтым и снова синел. Круглые окна смотрели на пыльную окраину деревни – за решетчатой оградой тянулась каменная равнина. Ни единого дерева, лишь редкие клочья кустов. Даже фта там не росла.

Бесплодный, выгоревший мир.

Креж вспомнил, как давным-давно Нво и другие разумные духи убеждали его, что не везде здесь и плохо. «Видишь, из каких бревен построен дом Граха? Их везут издалека, из рассветной страны. Там леса растут по берегам рек, рыба плещется в озерах, и смертельные лучи приходят реже».

– Неужели так и поедешь с отключенной защитой? – донесся снаружи незнакомый голос. – Ты же видел показатели, остаточное излучение висит после вчерашней бури.

Креж замер, прислушался.

– На купол много энергии надо, – отозвался Грах. – Если включу его – поползу как черепаха. А эти ребята в пустыне долго не протянут. Так что кину все на двигатель.

– Но это опасно! Слишком...

– Со мной сильный дух. – Голос Граха приблизился, ботинки загромыхали по ступеням. – Защитит.

Шаман спрыгнул в нутро вездехода и даже не взглянул на Крежа – сразу шагнул к рычагам, потянул на себя рубильник. Лампы мигнули красным, взвыли невидимые механизмы, а пол задрожал. Вездеход тронулся с места.

Миновал распахнутые ворота и вдруг дернулся вперед. Креж ударился о стену, сполз на пол и тут же зажал уши руками – мотор зашелся визгом. За окнами клубилась пыль, размытый мир проносился мимо.

Такой скорости Креж не помнил. Разве возможна она здесь, в нижнем мире?

– Вовремя ты ко мне свалился. – Голос шамана звучал искаженно, глухо. – Или это все из-за тебя?

Креж не ответил.

Грах обернулся. Его лицо скрывал шлем, отблески света плясали на стеклянном забрале.

– Вчера была сильная буря, – продолжал Грах. – Такое излучение давно не фиксировали. И ты тоже появился вчера. Что скажешь?

– Затмение, – пробормотал Креж.

Мог ли эту бурю вызвать сын Королевы, мальчик, рожденный из ее лучших мыслей? Едва ли. Наставники ждали от него многого, учили старательнее, чем других. Но без толку. Ни особой силы, ни способностей у Риза не оказалось. Только безрассудства хоть отбавляй. Кому бы еще пришло в голову прыгнуть в колодец?

– Затмение, – повторил Грах.

Снова повернулся к рычагам и больше не сказал ни слова.

Вездеход мчался, и Креж не мог понять, что трещит и грохочет: мотор или ветер, обшивка или каменная крошка. Шум стал почти привычным – и вдруг отчаянно завизжал сигнал тревоги, красные лампы вспыхнули под потолком. Замигал пульт, стрелки заметались в шкалах.

Грах выругался и с размаху нажал на круглую кнопку. Тревога утихла.

Сколько еще ехать? Креж помнил: от излучения умирают не только люди. Сложные приборы сходят с ума, выжигают себя собственной силой. Этот вездеход большой, новый, может, и нутро у него сложней, чем у прежнего. Сгорит посреди пустыни, и что тогда?

Но вездеход не сгорел. Упрямо мчался в клубах пыли, пока впереди не показался бугор, а над ним – зеленый вымпел.

Все звуки заглушил металлический визг, удар вновь вдавил в стену, а потом наступила тишина. Машина остановилась.

– Выходим, – сказал Грах. – От меня ни на шаг. И не пробуй выпрыгнуть – пожалеешь.

В ответ на его слова загудел оберег на запястье Крежа. Витая сталь раскалилась и тут же остыла. Да, Грах не Маа, не для того отдал свою силу, чтобы раб мог сбежать.

Следом за шаманом Креж выбрался наружу и закашлялся, принялся тереть глаза. Едкая пыль была повсюду, ветер бил в лицо, а земля дышала жаром. В нижнем мире есть леса и озера. Так для чего люди скитаются по этой бесплодной равнине? За годы рабства Креж так и не разгадал эту тайну.

Стоило подойти, и бугор оказался неказистым шатром: защитной тканью, кое-как натянутой на крохотный вездеход. Из-под полога выглянул человек в плаще, рукавицах и шлеме – обычный путник в здешних местах. Вот только стоял с трудом, шатался. Грах успел схватить его за плечо, не дал упасть.

– Энк без сознания, – прохрипел человек. – Мифа получше, но не знаю, встанет ли...

– Сейчас открою грузовой вход, – кивнул Грах. – Всех затащим, не волнуйся.

– И материалы! – взмолился тот. – Два контейнера, стоят в шлюзе, обязательно!

– Лишний вес, – отрезал Грах. – Потом приедут за вашей машиной, заберут вместе с контейнерами.

Когда Грах так говорит – спорить с ним нельзя. Креж это помнил, не посмел бы перечить таким жестким словам. Но путник замотал головой, повторил с отчаянием:

– Материалы! Обязательно нужно взять. Здесь такое место – мародеры, бандиты!

– Ладно, – сказал Грах.

Никогда не знаешь, чего от него ждать.

Но дальше все было как обычно. Грах открыл свою машину – стальные пластины распахнулись, выдвинулись рифленые сходни. Путник, шатаясь, забрался внутрь, а шаман ринулся за оставшимися. Выволок сперва одного человека, потом второго. Те не пытались встать, не говорили. Живы ли?

– Иди в вездеход, оставайся с ними! – приказал Грах.

Креж знал, чего от него хочет хозяин. Столько раз Грах брал его в пустыню – спасать заблудившихся. Разве шаман сам может что-то сделать? Нет, все за него делают духи, он лишь повелевает ими, использует как орудия и талисманы.

Креж поднялся по сходням, очутился в машине. Никто его не заметил. Двое лежали на полу, не шевелились, третий сидел в кресле у пульта, дышал тяжело. Откинул забрало шлема, жадно глотнул воздух, но Крежа не увидел. Только для шаманов духи зримы. Обычные люди могут вздрогнуть от прикосновения, да и все. Не чувствуют, что рядом стоит дух, защищает от излучения, от ядовитого зноя.

По трапу прогромыхали шаги. Грах втащил внутрь ящики и рванул рубильник. Двери еще не успели закрыться, а шаман уже оказался у пульта.

Двигатель зарокотал, вездеход тронулся с места. На этот раз Креж был готов: схватился за поручень у входа, устоял на ногах. Машина мчалась все быстрей, казалось еще миг – и взлетит над землей, как колесницы верхнего мира.

Но вместо этого вспыхнули сигнальные лампы, красные отблески побежали по стенам. Сирена коротко взвыла – и Грах тут же отключил ее, резко, с размаху.

– Излучение! – Спасенный выпрямился в кресле, вцепился в подлокотники. – Вы что, отключили защиту?

– Чтобы быстрее доехать, – коротко ответил Грах и жестом отмел возражения. – Нам не нужно включать щит, есть защита получше.

Запоздало Креж понял: шаман вскинул руку не просто так. Подал знак своей силе, и клеймо загорелось, боль прожгла до кости. Мир превратился в пляску золотых пятен. Пальцы ослабли, разжались, скользнули по поручню, и Креж повалился на пол.

Вот кошмар, о котором он так старался забыть. В любой миг можешь потерять власть над собой, стать чужим орудием. И даже шевельнуться и закричать не сумеешь, пока шаман не снимет заклятье.

– Это сильный дух, – сказал Грах. Его голос доносился будто с изнанки мира. – Мы с ним многих спасли в свое время. Все будет в порядке.

К рабству легко привыкаешь.

Креж остановился у ограды, попытался вспомнить, сколько он уже в нижнем мире. Два дня, три? А будто и не исчезал отсюда, не жил во Дворце, не учил детей Королевы. Прошлое отдалилось – сон, мечта. Реальны лишь стужа, зной, сухая пустыня. Свинцовая тяжесть, заполнявшая тело, когда шаман не делился силой. Реален двор, где Крежу позволялось гулять, и бревенчатый дом.

Но в доме обитали теперь другие духи, все незнакомые, кроме Нво. Креж насчитал пятерых. Под лестницей металась синяя тень – из тех, что прячутся в зарослях шестого мира. Две сизые твари жались к очагу, оплетали друг друга щупальцами и мычали горестно и неблагозвучно. Может, хотели сказать о чем-то, только говорить не умели. А за домом на привязи томилась серая змея – то сворачивалась клубком, то пробовала зарыться в неподатливую землю.

Креж бродил по двору, смотрел на соседские дома – невзрачные, из камней и глины. Только яркие флажки-амулеты радовали глаз.

Калитка стояла распахнутой, будто звала. Давай, Креж, шагни в пустыню и беги со всех сил, а потом прыгай! Разве не хочешь? Но он не пытался. Витой браслет давил на запястье, не давал забыть о себе. «Теперь не убежишь», – так сказал Грах.

Креж вздохнул, вновь пустился в бессмысленный путь по двору. Вот прикованная змея, вот старая фта у забора, а вот и колодец – заброшенный, наглухо закрытый. В деревне давно уже качали воду по трубам, никто не черпал ведрами.

Возле колодца мелькнул серебристый блик.

Креж замер.

Тонкая ткань трепетала на ветру – рукав или край накидки? – сияющий чистый цвет, ни тени ржавчины нижнего мира. Ица. Не смогла сбежать? Но шаманского клейма на ней нет, раз одежда не потускнела. Что же ты делаешь тут, глупая, зачем прячешься у колодца? Беги прочь, набирайся сил, прыгай как можно выше.

Поспешить к ней или обойти стороной? Креж ничем не поможет, только навлечет опасность. Или...

Он не успел решить.

Хлопнула дверь, заскрипели ступени. Грах вышел из дома. И серебряный блик исчез – растворился, будто его и не было.

– Помню, – сказал Грах. – Два года назад, верно?

Креж обернулся.

Шаман стоял возле крыльца, сжимал коробку-передатчик. От нее тянулся витой провод к наушнику, и даже с другого конца двора Креж слышал шипение и неразборчивую речь. Грах говорил с кем-то сквозь расстояние.

– Вот как. И на связь они не выходят?

Наушник что-то прохрипел в ответ.

– Понял. Но ехать мне неблизко.

Снова в пустыню, снова спасать людей нижнего мира.

Креж вздохнул и, не дожидаясь приказа, побрел к Граху.

Глава 6

Прятки

Хиша запуталась.

Даже в самые тяжелые минуты она знала, что делать. И когда Ирик объяснил, что ей нельзя оставаться на станции. И в пустыне – когда сил уже не было, а в глазах темнело. И когда очнулась в чужом вездеходе. И во время страшной бури. И вчера – когда Варма шептала, уговаривала, обещала помочь, сделать своей ученицей, если только Хиша предаст Риза. Даже тогда она знала, что правильно.

А теперь запуталась.

Тень вездехода сжалась, притаилась возле колес. Стало жарко – утренняя прохлада казалась давним сном. Защитный полог колыхался, вспыхивал алым.

Когда Хиша замолчала, Нивер качнул головой и сказал: «Надо обсудить». Вместе с Куго натянул выцветший навес, потом вытащил стулья из вездехода. Все устроились в тени. И тут Хиша растерялась. Молчала, смотрела на край неба вдали, искала взглядом беспокойную птицу Вармы. Что нужно сказать? О чем попросить? И что теперь делать? Никогда прежде так не путались мысли.

Риз, конечно, хотел как лучше. И теперь явно боялся, что Хиша разозлилась, – беспокойно ерзал на стуле и то и дело двоился. Сквозь человеческий облик проступала истинная суть: кожа бледнела, зрачки искрились морозным светом, а растрепанные волосы светлели, отливали лазурью.

– Не нервничай так, – сказал ему Нивер. – А то пропадаешь все время, в глазах рябит.

Только шаманы могли видеть настоящего Риза. Для остальных дух исчезал. Странно. Разве амулет не должен скрывать его сущность? Варма сказала: «Прикладывай к бусинам в косах, крути в пальцах, и все будет в порядке». Наверное, надо чаще трогать эту железку.

– Ничего не нервничаю, – огрызнулся Риз и на миг вспыхнул нестерпимо ярко. Но тут же спохватился, глубоко вздохнул. И словно впитал в себя душу нижнего мира, стал твердым, земным. – Просто срочное дело!

– Срочное, – хмыкнул Нивер.

Повернулся к Хише, и она поспешно потупилась, стала рассматривать свои ботинки. Совсем они обтрепались, в трещины набился песок. Наверное, скоро развалятся.

– Со мной ведь связывались, – продолжал Нивер, – сегодня утром, с Базы. Не могут въехать на территорию той станции, защитный экран не дает. Это ж сколько энергии там, что такой экран стоит? Спрашивали: «Может, девочка знает подземные туннели, запасные выходы?» А я сказал: «Не трогайте ее, не тащите обратно, ей и так там досталось». А выходит, вот как всё.

Подземные туннели дома, конечно, были. Целых три. Только они вели не за ограждение. Один шел от жилого корпуса к испытательному, второй – к энергетическому, а третий соединял их между собой. Но, может, есть другие, тайные.

Коды от дверей в энергетическом блоке знали только Ирик и Льиса. А что там, в испытательном корпусе, Хиша помнила плохо. Родители иногда брали ее с собой, но это было очень давно, два года назад, до того как все случилось.

И ничего не исправить.

Время не открутится назад. Никого не оживить, можно только продолжить прерванное дело. Повторить эксперимент, неизвестно зачем нужный и очень опасный.

Хиша не хотела вспоминать тот день. Нет, нет, не хотела, но с утра ни о чем другом не могла думать.

* * *

Тогда детям сказали сидеть дома, наружу не выходить, а если замигают красные лампочки – спускаться в убежище. Ирик и Льиса уже считались большими, помогали в исследованиях. Взрослые посмеивались и говорили: «Наши стажеры». И в то утро отправили их в энергетический блок следить за генераторами.

Хише тогда стало ужасно обидно. Она пыталась сказать, что тоже может помогать, но родители даже слушать не захотели. Потом приходила Кова, звала в общий зал играть в лото, но Хиша твердо решила: раз так, она вообще из комнаты не выйдет. Сидела на кровати, листала книжку про искателя сокровищ, разглядывала яркие картинки. Даже помнила, где прервалась, – разбойники обступили героя, грозили огромными молотами и чадящими факелами, а он стоял и бесстрашно смеялся. Перевернуть страницу Хиша не успела, потому что появился Форц.

Мгновенно – вспыхнул, будто упал с высоты. И тут же опустился на корточки, оказался вровень с Хишей. Когтистые пальцы царапнули пол. Форц зажмурился, качнулся из стороны в сторону – в воздухе остались синие следы, – а потом вновь открыл глаза.

Они были огромными, в пол-лица. Радужка кипела фиолетовыми волнами – наверное, так бушует море. Хишу всегда завораживал взгляд Форца.

– Здравствуй, – сказала она.

Форц поднял руку, осторожно коснулся ладони Хиши. И тут же расцвел приветственный звон – где-то внутри, то ли в голове, то ли в сердце. Этот дух не умел говорить по-человечески, молчал. Но мог дотронуться. Чуть надавит искристым синим когтем, и все становится ясно без слов.

И звали его, конечно, не Форц. Это Хиша придумала, а он не стал спорить, отзывался. Его настоящее имя переливалось грозовыми сумерками, звучало криками незнакомых птиц. Оно было красивым и немного страшным, и Хиша жалела, что не может его повторить.

Форц постучал когтями по ее руке.

«Идти, с тобой, красиво, небо, деревья, прятки».

Хиша вздохнула и ответила:

– Не могу. Нам запретили выходить.

Форц смотрел на нее не моргая, будто играл в гляделки. Его бы никто обыграть не смог.

«Не знают, тайна. Прятки».

И правда, как родители узнают? Они сейчас ни о чем, кроме своего эксперимента, не думают. Сидят, колотят по клавишам, крутят ручки настроек. И для папы, и даже для мамы эти взрослые дела важней всего на свете. Важнее Хиши.

Только все равно не получится выйти поиграть.

– Нас заперли, – объяснила она. – Все двери на улицу закрыли.

Форц склонил голову набок, отвел взгляд. Прозрачные фиолетовые следы вились вокруг него и не таяли. Хиша знала: это его мысли. Дух задумался, ищет ответ.

И тут Форц снова надавил когтем, да так сильно, что Хиша чуть не вскрикнула от боли.

«Видел, ключ, открыть, покажу».

– Глупый, – сказала Хиша. Все ему приходилось объяснять, как маленькому. – Там особый замок, он брелком открывается, а не каким-то ключом. А еще нужен код из цифр.

Но Форц не сдавался.

«Покажу, покажу, идем».

Хиша отдернула руку – а то расцарапает в кровь. И сдалась:

– Ладно.

Хоть посмотрит, что Форц такое нашел.

Осторожно выглянула за дверь: не хотела столкнуться с Ковой. Ей сколько ни рассказывай, все равно про духов не понимает. Но в коридоре было пусто, только из общей комнаты доносились голоса. Хиша пошла вслед за Форцем.

Он не касался пола. Загребал воздух – совсем как лягушка воду в аквариуме – и плыл вперед. Миновал кухню, нырнул в подсобную нишу, а там остановился. Конечно же, возле запертого металлического шкафа.

Глупый дух. Не знает, что эту дверцу и не каждому взрослому разрешено открывать. На ней три циферблата с круглыми ручками. Их надо крутить, но ведь не угадаешь, какой код. Хиша с Ковой как-то попробовали, когда никто не видел, и по всей станции завыла тревога, а свет стал мигать красным. Влетело тогда, а сейчас еще хуже будет. Папа скажет: «Сорвала эксперимент, из-за тебя все», и...

Хиша успела испугаться так, будто все уже случилось. Хотела объяснить Форцу, но тот ее опередил. Царапнул когтями:

«Знаю, как, сколько, запомнил».

И тут же ткнул в первый циферблат.

Хиша замерла.

Форц ведь и правда мог подсмотреть. На всей станции только мама и папа были шаманами – ну и Хиша, конечно. Остальные духов не видели. Форц мог стоять за спиной у дежурного, смотреть через плечо, пока тот крутил ручки.

Надо было уйти, вернуться в комнату или поиграть в зале с Ковой. Вдруг тогда ничего бы и не случилось? Вдруг это Хиша и Форц во всем виноваты? Надо было отказаться.

Но Хиша не отказалась. Повернула одну ручку, потом вторую и третью – как показывал дух. Свет не замигал, сирена молчала.

Дверца отворилась.

Внутри оказались две кнопки, желтая и белая. И брелки. Тут уже не перепутаешь: на каждом висела бирка с номером ворот. Хиша вытащила брелок с четвёркой – от ближайшего выхода.

Дальше все было просто. Какие кнопки нажимать на воротах, Форц тоже знал. И Хиша уже не боялась – только радовалась: как здорово все получилось. Остальные дети послушно сидели внутри, даже не догадывались, что можно выбраться. А Хиша бегала вокруг корпуса, играла в прятки с духом. Один раз нашла – он затаился под ржавым контейнером у ограды. А во второй раз никак не могла отыскать, ни в вездеходе его не было, ни в яме с северной стороны, ни на плантации фты. Хиша уже за каждый ствол заглянула, но Форца нигде не увидела.

И вдруг он появился. Воздух всколыхнулся вокруг, превратился в синие вихри.

– Ты что, не прятался? – обиделась Хиша. – Убегал в другой мир?

Форц схватил ее за руку, и впервые когти по-настоящему вонзились в ладонь. Хиша вскрикнула от боли и от слов, что вспороли душу, закипели в крови.

«Скорей, обратно, прячься, закрой, не говори, беги».

Хишу с самых ранних лет пугали излучением, пустынными бурями. Поэтому она и раздумывать не стала, рванулась к корпусу. Влетела внутрь, поспешно захлопнула створку ворот. И вздохнула с облегчением – шкала на стене светилась белым. Никакой опасности не было.

– Ты чего выдумал? – спросила Хиша.

И только тут поняла, что духа нет рядом.

Решила – ему надоело играть, и вот так он посмеялся над ней. Кажется, злилась на него и обещала себе, что никогда больше не станет с ним разговаривать. Вернулась в комнату, села на кровать, подобрала брошенную книгу.

И вот тогда погас свет и завыла сирена.

Отчаянно, как никогда прежде.

* * *

– Там нет туннелей, – сказала Хиша. – Только между корпусами. Или я не знаю.

Нивер кивнул – будто так и думал, не удивился. А Куго вздохнул:

– Надо тогда сообщить им...

– Погоди. – Нивер хлопнул его плечу, не дал подняться со стула. – Успеем.

Но Риз, конечно, на месте не усидел. Вскочил, оказался возле Хиши, тут же отбежал, вернулся, взглянул на небо, сжал кулаки. Волосы у него топорщились, как наэлектризованные, воздух вокруг искрил.

Эти искры, наверное, видела только Хиша.

– Что теперь сделают? – спросила она у Нивера.

Тот пожал плечами:

– Вот уж чего не знаю. Тут сильный шаман нужен, наймут кого-нибудь.

Шаман. Придет вместе с духами. А если Ирик прав и существа из другого мира мешают эксперименту? Хиша никому на станции не рассказала о том, как выбралась наружу, как играла в прятки с Форцем. Первые месяцы после катастрофы она толком и не запомнила. Ирик и Льиса говорили всем, что делать, успокаивали, следили – но мир потемнел, стал пустым и вязким. Форц больше не приходил. Появлялись другие духи, мамины друзья: лиловая тень, серая змея, прозрачная бабочка с человеческими глазами. Метались в стенах корпуса, кричали и звали. Хиша зажимала уши, пряталась под одеяло. Плакала ли тогда? Не вспомнить.

– Может быть, – с трудом выговорила Хиша, – это я виновата. И мой друг, дух. Мы...

– Еще чего! – Риз замахнулся, рассек воздух. – Напридумывала, винишь себя, а сама ничего не знаешь. Нам нужно еще сходить в разведку, все-все узнать. Только чтобы тебе не стало плохо.

Хиша отвернулась от Риза. Какой же он все-таки дурак! Мог бы и не говорить такое при взрослых, не напоминать, что она никудышная шаманка.

– А если поближе подъехать? – спросил Куго. – Остановиться вне зоны видимости. Так ведь будет проще?

– Это мысль, – согласился Нивер. – Остановимся, включим защиту. И проследим, чтобы никому плохо не стало. И впредь без такой самодеятельности. Не забывайте, кто в экипаже главный.

Вот и все, разговор закончен. Хишу никто даже спрашивать не стал. Нивер с хрустом потянулся, встал и полез в вездеход. Вскоре оттуда донесся писк позывных и искаженные голоса. Хиша прислушалась, но не смогла разобрать ни слова.

Куго наклонился к ящику, принялся перебирать инструменты.

– Прежде чем ехать, – сказал он, – нужно машину отладить.

Риз подобрал гаечный ключ и нетерпеливо спросил:

– А долго еще? Надо быстрее, я помогу!

Куго засмеялся, но не прогнал его.

Да, надо торопиться. Через два дня Ирик и Льиса снова запустят эксперимент, и может случиться все что угодно.

Хиша закрыла глаза, попыталась успокоиться. Но было слишком сложно.

Глава 7

Разведка

Риз не знал, как взбодрить Хишу.

Она стала совсем на себя не похожа. Сидела в дальнем углу кабины, разматывала бинты на ладонях, смотрела на красные росчерки – и заматывала снова. Ни с кем не заговаривала, а если к ней обращались, то отвечала тихо или вовсе молчала. Все из-за этих уродов у нее дома!

Вездеход полз по пустыне, его сердце гудело, громыхали поршни. Ехать еще долго – непонятно, чем себя занять. Нивер отогнал Риза от приборной панели, но дела ему никакого не придумал, сказал: «Не мельтеши». А сам сел в кресло, надел огромные наушники, принялся крутить какие-то ручки. Куго сверялся с приборами, делал отметки в толстом журнале, порой бормотал себе под нос. Вездеходом никто сейчас и не правил: он запомнил дорогу и двигался сам.

Как странно! Дома таких умных повозок не было.

Риз хотел сказать об этом Хише: прыгнул к ней, примостился на скамейке рядом. Уже набрал воздуха, чтобы заговорить, – и растерял слова. Не до этого ей сейчас, вообще ничего вокруг не видит.

Хиша шевельнулась, отпустила истрепанные концы бинта и тронула Риза за руку. Над ее пальцами качнулись золотые ростки, осыпали теплом. Сам не зная почему, Риз кивнул.

Может, и не надо ни о чем говорить и тормошить Хишу. Просто посидеть рядом с ней, вот и все.

Риз не заметил, как задремал.

Под грохот поршней ему приснилось затмение. Он смотрел в темное небо, ждал, когда покажется сияющий край солнца. Гадал, каким же оно будет, багровым или ослепительно-белым. Но оно не появлялось.

– Эй! – Кто-то ткнул его в плечо, потом еще раз, посильней. – Хватит спать!

Риз дернулся – и очнулся.

Торопливо вскинулся, выпалил:

– Чего дерешься, я не спал!..

Но Хиша не дала договорить, прошипела:

– Тихо! Слушай!

Опять она командует! Ну и ладно, зато не сидит молча.

Риз протер глаза – никак они не хотели открываться – и наконец-то огляделся. Вовсе и не долго он спал, свет за окнами совсем не изменился. И двигатель грохотал по-прежнему, в такт ему вздрагивал пол. Нивер все еще сидел в кресле. Вот только Куго больше не копался в своем журнале: тоже надел наушники и нетерпеливо постукивал пальцами по приборной панели.

– Выехал уже? – Нивер говорил с невидимым собеседником. – Так мы уже на базу идем, не хочу, я же говорил... Ладно, если прям очень приспичит, пусть свяжется с нами. Отбой.

Куго снял наушники, спросил:

– Курс прежний?

Нивер кивнул, развернул кресло и взглянул на Хишу и Риза. Плохие новости? Явно! Неужели опоздали, и там снова беда? Хиша мучается, сама не своя, а если... Риз не успел додумать.

– Значит, так, – сказал Нивер. – Нашли сильного шамана, уверяют, что он точно проникнет на эту станцию. По расчетам, доберется туда быстрее, чем мы. Но просил нас оставаться на связи, надеется на помощь Хиши.

Не так уж и силен, раз она должна ему помогать! Или дело не в этом? Риз задумался. Вспомнил лицо шаманки Вармы, ее пристальный взгляд и вкрадчивый голос. Она посылала розовую птицу следить за Ризом, видела в нем богатство, ценную добычу. Что, если Варма в сговоре с этим сильным шаманом? Решили раздобыть духа из верхнего мира, живым или мертвым.

Риз замотал головой, вскочил с места. Нельзя быть таким слабаком, нельзя всего на свете бояться!

– Давайте попробуем прямо сейчас! – выпалил он. – Мы ведь уже ближе, чем были, давайте посмотрю, что там!

– Пока шаман туда не доехал! – подхватила Хиша. – Ведь, если и правда духи мешают эксперименту, может случиться как тогда...

Она запнулась, не договорила.

Нивер вздохнул, переглянулся с Куго. Тот пожал плечами. Вот так всегда со взрослыми – когда надо, решить ничего не могут.

– Ладно, – сказал наконец Нивер. – Но я прослежу. Если скажу «Хватит» – прекращаем. Поняли?

Что уж тут не понять.

Риз в который раз зажмурился, попробовал сосредоточиться. Не получалось, и все тут! Постоянно что-то мешало.

Может, шум? Вездеход не останавливался, полз вперед. Пол мерно покачивался, механизмы гудели в утробе железной повозки. Куго остался в кабине, а Риза с Хишей отправили в медицинский отсек. Но и там Нивер не разрешил сразу начать разведку: сначала щелкнул переключателем на стенке шкафа, та замигала разноцветными огоньками. Потом вытащил из-за дверцы прозрачные трубки и обшарпанную коробку. Хмыкнул: «На всякий случай». И стал возиться со столом, тем самым, где Хиша лежала, когда ее только принесли из пустыни. Нивер наклонился, покрутил гайки, и ножки стола опустились, стали коротенькими, как у скамьи или кровати.

Нивер объяснил: это для Хиши, чтобы ей меньше сил тратить, все ведь знают, как шаманы выкладываются. А тут и кислород, и лекарства, все под рукой.

Хиша взглянула недовольно, но спорить не стала, легла на стол-скамью. Риз сел рядом на полу. Попробовал дотянуться сквозь пустыню до Хишиного дома, подслушать, о чем говорят мальчик-выдренок и светловолосая девчонка.

И не получилось!

Ничего не помогало. Лучше не стало, даже когда Хиша положила ладонь ему на плечо и в воздухе заискрились золотые нити. Нивер молчал, сидел в стороне, но Риз чувствовал: наблюдает, ждет. Наверное, думает, что ничего путного не выйдет.

Но ведь в прошлый раз вышло! Только тогда никто не сидел над душой и Хиша еще ничего толком не рассказала. А теперь как выкинуть это все из головы? Риз не мог перестать злиться на Ирика и Льису. Выгнали Хишу, и все из-за дурацкой затеи! И родители ее не лучше, это же они все придумали. А еще тот когтистый дух. Кто он вообще такой, откуда взялся? Хиша говорила, у него были огромные синие глаза. Или сам он был синим? Наверное, он из второго мира или шестого.

Темнота за закрытыми веками забурлила, стала густой, фиолетово-черной. Ее пузыри лопались один за одним. А потом исчезли, и все затопил запах грозы.

Риз хотел шевельнуться и понял: тела нет. Опять, как тогда! А что вокруг? Штормовое небо, сизые тучи бегут и вихрятся. И по синим холмам будто движутся волны – игольчатая трава гнется под ветром. Стонут ветви высокого дерева, шелестит листва. И только остов дома стоит неподвижно: время его искрошило, но одна стена еще прочная, темные камни крепко держатся друг за друга.

Точно! Это шестой мир!

На уступе стены шевельнулась тень. Поднялась в полный рост, длинные когти царапнули старую кладку. Риз вгляделся – и тут же оказался рядом.

На него – или сквозь него? – смотрел житель шестого мира. Дома Риз видел изображения таких существ: острый подбородок, тонкие губы и огромные глаза в пол-лица. На рисунках это были уродцы, странные создания, но здесь, под грозовым небом, все оказалось иначе. Кожа и когти незнакомца отливали металлом, спутанная грива развевалась на ветру, а в глазах кипели фиолетовые волны.

– Форц! – выдохнула Хиша. Как и в прошлый раз, ее голос ворвался в мысли Риза.

– Хиша, дочь шаманов, – ответил незнакомец. Его губы так и остались сомкнутыми, как же Риз его услышал? Слова будто бы наполнили воздух. – Нашла меня.

Вдали вспыхнула молния, на миг распорола небо. Незнакомец протянул когтистую руку, и Риз понял: нужно бежать! Нельзя, чтобы этот синий дух к ним прикоснулся!

Хоть они здесь невидимы и бесплотны, он дотянется сквозь миры.

Риз дернулся и открыл глаза.

– Это был Форц, – сказала Хиша. – Дух, который ко мне приходил, играл со мной в прятки.

Она слезла со стола, опустилась на пол рядом с Ризом. Поспешно сжала кулаки, но не смогла унять дрожь. Руки у нее тряслись, а красные бусины в косичках глухо стукались друг о друга.

– Тихо, тихо, не разговаривай. – Нивер наклонился к ней, взял за запястье и принялся считать пульс.

Хиша молчала, но золотые ростки не успокаивались, бились в воздухе в такт ударам сердца. Наконец Нивер отпустил ее, выпрямился, стал рыться в железной коробке. Отыскал таблетку, бросил в стакан с водой. Та зашипела, полезла вверх пенной шапкой.

– Выпей, – велел Нивер.

Хиша осторожно сделала глоток и тут же скривилась. Наверняка жуткая гадость. Лекарства всегда противные и горькие.

– Это был Форц, – повторила Хиша. – Только где?

– В шестом мире, – ответил Риз и с досадой стукнул по полу. – Не знаю, почему я его увидел! Я хотел заглянуть к тебе домой!

– Нужно еще раз попробовать, – кивнула Хиша и залпом допила шипучку.

Нивер хмыкнул, забрал у нее пустой стакан и сказал:

– В зеркало на себя посмотри. Куда тебе еще пробовать, отдыхай до завтра. Может, свяжемся с тем шаманом, обсудим.

Риз вскинулся, хотел возразить, а потом посмотрел на Хишу. Она и правда была ужасно бледной. А если они попытаются снова и Риз опять не то увидит? Тогда Хиша только потратит силы зря. Выходит, Нивер прав.

Хиша пожала плечами. Не стала спорить.

– Риз!

Знакомый голос, но чей? Почему так темно и воздух затхлый, пахнет металлом, пылью и горючими парами? Тесно и душно, как в колодце.

Точно! Колодец! Затмение, прыжок, а потом – пустыня нижнего мира. И Хиша. Да, это она зовет Риза, трясет за плечо.

Он открыл глаза, но светлее не стало. Прикоснулся к одеялу, на котором лежал, нащупал под ним холодный пол и разозлился на себя. Как мог позабыть, где оказался! Конечно же, он внутри вездехода. Повозка отдыхает, бережет силы, поэтому и свет не горит. Утром снова в путь. А пока все спят: Нивер и Куго – в кабине, а Риз с Хишей – тут, в медицинском отсеке.

– Тихо! – прошептала Хиша. – А то они услышат и проснутся.

Риз повернулся на голос и увидел золотые искры. Они кружили над Хишиными руками, озаряли лицо, а вокруг все тонуло во мраке.

Что она задумала? Да можно и не спрашивать! Хочет снова заглянуть домой, верит, что на этот раз у Риза получится. Но здесь такая темнотища, тяжело дышать и взрослые рядом. И что же, сдаться? Ну нет!

– Давай на крышу вылезем, – сказал Риз еле слышно. – Там проще будет.

Хиша кивнула, и золотой ореол вокруг нее колыхнулся.

Выбраться оказалось непросто – на ощупь, к выходу из отсека, а потом по коридору. Без света все стало незнакомым и жутким, и Риз снова разозлился на себя: не маленький же, чтобы темноты бояться! А потом Хиша поймала его руку, потянула вперед, и ладонь легла на холодный обод. Точно, это колесо, которое открывает дверь. Риз навалился на него, ворот тоскливо скрипнул, поддался. Щелкнули замки.

Риз замер и почувствовал, что рядом точно так же застыла Хиша. Но из рубки не донеслось ни звука: ни шорохов, ни голосов. Риз осторожно приоткрыл дверь и шагнул на сетчатую приступку.

И будто вынырнул из черноты. Мир вокруг был сплетением теней – но стал понятным. Вот выгнутый бок вездехода, а за ним – пустыня, сумрачный простор. Над головой мерцали звезды, вспыхивали красноватыми огоньками в разрывах облаков и пропадали.

Только некогда глазеть на небо! Риз ухватился за скобы, полез наверх. Ветер бил в спину, обдавал холодом, заглушал все звуки. Но не пугал, нет. Дышалось легко, и тело казалось невесомым, будто это и не нижний мир вовсе.

Хиша вскарабкалась следом, заслонилась от ветра. Риз схватил ее за рукав и указал на корму, на выступ-плавник. Да, то самое место, где у них уже однажды все получилось, где удалось сделать невозможное!

Хиша все поняла без слов, пошла вперед.

Они уселись возле выступа, и Риз взглянул на невидимый горизонт. Там, за темнотой, прячется дом Хиши, там опасные приборы, Ирик и Льиса, возомнившие о себе невесть что. Вот бы прыгнуть туда, как в другой мир!..

Ночь взорвалась тысячами искр, ослепила Риза. А потом мрак расступился.

На пульте перемигивались огоньки: два зеленых и четыре красных. Шуршали приборы, по экранам плыли изогнутые линии. На полу, в пустом кресле и на ящиках у стены – всюду громоздились стопки бумаг и потрепанные толстые тетради. А во втором кресле спала Льиса.

Что-то ей снилось: она вжималась в откинутую спинку, судорожно вздыхала, хваталась за подлокотник. Косичка у нее совсем растрепалась, лента сползла.

– Посмотри на экраны, – попросила Хиша.

Риз послушался. Только на что там смотреть? Тусклые линии ползли, поднимались и опускались, словно хотели нарисовать горы. А на верхнем экране вспыхивали и гасли ряды цифр.

– Не понимаю, – призналась Хиша. Так горько, почти отчаянно.

Что же делать? Неужели зря сюда проникли?

Льиса шевельнулась, всхлипнула. Что ей снится?

«Иногда они видят нас во сне». Воспоминание на миг заслонило все. Как наяву вспыхнул хрустальный пол учебной комнаты, белое солнце заглянуло в стрельчатые окна, зазвучал строгий голос наставника: «Будьте осторожны в нижних мирах, обходите спящих стороной».

– Тут ничего не узнаем, – сказала Хиша. – Пойдем. Может, Ирик где-то рядом или...

На этот раз Риз не стал ее слушать.

Потянулся мыслью – и оказался возле спящей девочки. Так близко, что увидел, как вздрагивают ее ресницы.

– Льиса! – позвал он.

И она тут же откликнулась:

– Хиша?

Все замечают Хишу, а Риза словно и нет! Ну и ладно. Главное, спросить о самом важном.

– Когда вы начнете эксперимент?

– Завтра, – пробормотала Льиса сквозь сон. Снова беспокойно заворочалась, крепче вцепилась в подлокотник. – Днем... Лучше вечером... Не стабилизировали, не получается, но надо торопиться...

Днем! Значит, время еще есть, вездеход успеет добраться. Можно уходить, узнали все, что надо.

Но Риз не сумел удержаться, слова вырвались сами:

– Зачем вам это? Зачем эксперимент?

Льиса вздохнула, а потом улыбнулась – мечтательно, с надеждой. И прошептала:

– Чтобы все было хорошо. Чтобы победить излучение. Вернуть силу, которую украл верхний мир. Забрать обратно.

Силу, которую украл верхний мир! Что это значит?

Ветер ударил в лицо, обдал холодом и запахом пустыни. Риз снова оказался на крыше повозки.

Он поспешно обернулся к Хише: как она, не растратила слишком много сил? И тут же небо зашаталось над головой, тошнота подкатила к горлу, перед глазами все поплыло.

– Сейчас я помогу. – Хиша взяла его за руку. Теплые ростки обвили ладонь, проникли в кровь, и мир успокоился. – Не бойся, я совсем не устала. Когда мы там оказались, ты все делал сам. Странно. Я не знала, что так бывает.

Голос Хиши звучал спокойно. Она будто не заметила последние слова Льисы, только удивилась, что Риз делал все сам. Почему? Не такой же он никчемный, чтобы только тянуть из нее нити жизни!

Горизонт светлел. Вот-вот его взрежет край солнца, по пустыне протянутся багровые тени. Пора спускаться вниз, незаметно юркнуть в медицинский отсек, пока взрослые спят. А с расспросами подождать.

Но Риз не сумел.

– Про что она говорила? Мы ничего не крали!

И тут же пожалел, что сказал это «мы». Ведь он больше не живет во Дворце, там уже о нем и забыли, наверное.

Хиша качнула головой:

– Не знаю. Никогда ни о чем таком не слышала.

И замолчала, будто кто-то ее перебил.

Риз прислушался и различил скрип двери и стук подошв о металлические перекладины. А потом на краю крыши показалась худощавая, чуть сутулая фигура – Куго.

Ну вот, попались.

– Ну как, получилось? – крикнул он.

– Да, – ответила Хиша и встала.

Риз поднялся вслед за ней. Ничего теперь не оставалось, только идти вниз и все рассказывать.

Глава 8

Дочь Королевы

Наконец-то приехали.

Тяжелый гул прокатился по полу, вездеход вздрогнул, а потом стало тихо. Креж вздохнул с облегчением и выпустил поручень.

Путешествие оказалось мучительным. Два дня в лязгающем коробе, где даже вода пахла железом, а в пище чудился вкус машинного масла. И ладно бы Креж с Грахом ехали вдвоем, но шаман взял с собой Нво.

Лиловое существо не могло усидеть на месте. Спало урывками: замирало ненадолго, заслонялось искристыми крыльями, а потом вскакивало и принималось кружить по кабине. Звонкий голос взлетал, слова превращались в трели, резали слух. Металлическиестены отзывалисьэхом. Нво вилось вокруг Граха, заискивало, смотрело с обожанием. Порой шаман отгонял его, велел не мешаться, и тогда Нво мчалось донимать Крежа.

И вот теперь можно будет выйти наружу – но только вместе с лиловым духом. «Задача вам на двоих, – сказал Грах перед отъездом. – Заодно проследит за тобой».

Будто мало браслета и клейма на плече.

Грах поднялся с кресла, пересек кабину. Пол загудел от тяжелых шагов. Креж невольно попятился, снова вцепился в поручень.

– Что ж, – сказал Грах. – Проверим, как вы запомнили задание.

За эти два дня Креж выучил задание наизусть. На стене, справа от входа, висела карта. Шаман сделал на ней пометки, добавил надписи, прикрепил рядом лист бумаги с новым рисунком – тем самым местом, куда они ехали. Наспех нарисовал три дома – длинных, но едва выглядывающих из-под земли, руины четвертого, несколько деревьев и пологий холм с западной стороны. Все это Грах обвел прерывистой линией. Она обозначала ограждение, прозрачное, но неприступное. Его-то и надо было уничтожить.

Нво метнулось к карте, приподнялось на цыпочки и коснулось рисунка тонкими пальцами. Грах качнул головой:

– Сначала Креж.

– Мы с Нво подойдем к ограждению с юго-востока. – Заученные слова казались бессмысленными и блеклыми. – Там Нво ослабит защиту, мы проберемся внутрь. Вскроем электрощит и отключим питание дверей. Войдем вот в этот дом, отыщем пульт и поднимем завесу. Код замка...

Грах слушал и кивал, не перебивая, и только, когда Креж споткнулся на цифрах, жестом велел остановиться. И тут же Нво вскинулось, запело:

– Пять, шесть, два, девять, а если нет – то восемь, два, один и девять, а если нет...

У Нво была прекрасная память на числа. Но стоило Граху спросить про само задание, как юго-восток тут же превратился в запад, дома поменялись местами, а электрощит оказался с другой стороны поселения.

Но Грах не рассердился на Нво, лишь сказал:

– Повторим еще раз. – А потом повернулся к Крежу: – Сходи включи купол.

Конечно, шаману нужно как-то укрыться от излучения, когда духов нет рядом. А может, решил еще раз проверить, сумеет ли Креж нажать на кнопки, послушается ли его машина. Хотя с чего сомневаться? Клеймо, сила шамана и витой браслет-оберег превратили Крежа в жителя нижнего мира. Даже вдали от Граха духи-рабы могли есть здешнюю пищу, открывать двери и разжигать огонь.

Значит, Грах просто хочет остаться с Нво наедине, напомнить еще раз, чтобы следило за Крежем, не спускало с него глаз.

Защитный купол включался из другого отсека. Вездеход – тесная клетка, но и в ней зачем-то сделали крохотные каморки, а рычаги и выключатели по углам. И все такое грубое: толстые металлические двери, уродливые клепаные стены, мутные светильники на потолке. Верхний мир отсюда казался недосягаемой чистой мечтой.

Так и есть, ведь никогда туда не вернуться.

Круглая дверь лязгнула за спиной, Креж огляделся и вздохнул. Где же нужный рубильник? В этой клетушке без окон отовсюду свисали провода, мигали лампочки приборов, темнели клавиши переключателей. А в дальнем углу воздух переливался, мерцал, словно...

– Креж-наставник...

Едва слышный шепот растворился в духоте отсека, и тут же сумрак схлынул, лунные отблески легли на стены. Креж замер. Зачем, зачем она пробралась сюда? Ведь не мерещится, стоит прямо перед ним – нездешняя, чистая, не запятнанная ржавчиной нижнего мира.

– Ица! – выдохнул Креж. – Что ты наделала, он же заметит тебя!

Она протянула руку, будто хотела коснуться, но остановилась. Испугалась, что шаман почует ее через своего раба? Или Креж стал уродливей, чем прежде? Был калекой, а теперь еще и пропитался пылью и тяжестью здешней пустыни.

– Креж-наставник, – повторила Ица чуть слышно. Ее глаза сияли серебром, белая одежда искрилась. – Луна едва родилась, на небе лишь тонкий серп. Пока она не выросла, я могу прятаться от шамана. Но с каждым часом все сложней. Помоги мне. Знаю! – Она вскинула руку, не дала Крежу ответить. – Ты хочешь, чтобы я сбежала, выпрыгнула в восьмой мир. Но я не стану вечно скитаться, не стану жить в изгнании. Раз я оказалась здесь, то сделаю то, что удалось когда-то Матери-Королеве и всем Королевам прошлого.

Неужели она задумала... Нет, это безумие.

– Ица... – начал Креж и запнулся, не сумел договорить.

Вспомнил, как несколько лет назад она – еще совсем дитя – задержалась в учебной комнате и принялась расспрашивать. Правда ли, что раньше мир был совсем другим? Хрупким и зыбким, без Дворца и без Королевы?

«Да, первая Королева изменила мир, – осторожно ответил тогда Креж. – Но почему ты спрашиваешь меня? Я не летописец, не знаток прошлого. Я бывший искатель и учу вас тому, что можно встретить в других мирах».

«Но, Креж-наставник, ты жил в Хрупких Долах! – улыбнулась Ица. – А я прочитала, что раньше весь наш мир был как Хрупкие Долы».

Тут уже Креж принялся расспрашивать: что она вычитала и где? А маленькая Ица будто только этого и ждала – охотно рассказала.

Вместо того чтобы играть с другими детьми, танцевать на зеркальных полах и бегать по светлым садовым тропам, Ица пропадала в библиотеке. По винтовой лестнице забиралась к самым верхним полкам, искала древние книги. Переворачивала полупрозрачные от времени страницы, вглядывалась в письмена на листах слюды. И нашла помутневшие, крошащиеся пластины – буквы на них едва виднелись, приходилось угадывать, а не читать. Ице удалось разобрать лишь часть того сказания, и вот каким оно было: «Давным-давно жизнь в верхнем мире текла иначе. Обитали там легконогие аи, рожденные из воды и из ветра. Но порой появлялись существа, возникшие из мыслей, – в детстве они жили беззаботно, но потом вырастали, и земля не могла уже их удержать, трескалась, они проваливались в нижние миры и оставались там. Никто не возвращался – до тех пор пока не появилась она, Безымянная, первая Королева. Как и все дети мыслей, она рухнула вниз, но не задержалась ни во втором, ни в третьем мире – спустилась на самое дно, в нижний мир. А потом вернулась – с пылающей силой. Эта сила сделала мир твердым, и рожденные мыслями больше не боялись, что земля расколется под их ногами».

Конечно, Креж помнил эту историю. Его воспитатели-аи часто ее повторяли, слагали песни о прошлом. Поэтому он кивнул, дослушав рассказ Ицы.

«Но что принесла первая Королева? – спросила она. – И другие после нее?»

Ответа на этот вопрос Креж не знал. А если бы и знал, разве посмел бы поделиться им с маленькой Ицей? Королевских тайн лучше не касаться, не призывать гнев на свою голову, ведь сам Креж теперь жил во Дворце только из милости.

С тех пор Ица больше об этом не заговаривала, но, выходит, ни о чем не забыла. Неужели теперь она хочет отомстить Матери, стать новой Королевой? Глупая девочка. Что она сможет найти здесь, среди камней и излучения? Только шаманское клеймо и клетку.

Он должен спасти Ицу, убедить бежать. Раз все еще зовет его наставником – должна послушать.

– Ица, – сказал он. – Нечего тут искать. Пустыня. Крохи жизни...

– Нет, нет! – торопливо зашептала Ица. – Зачем шаману ехать так далеко, если не за силой? Но я обману его, луна мне поможет, сила станет моей! Помоги мне, Креж-наставник. Помоги мне, и я тебя не забуду, я награжу тебя!

Креж хотел ответить: нет тут никакой силы, только машины нижнего мира – разрушительные и опасные, но разве их заберешь с собой наверх? Здесь только приборы. И еще ничейные дети, за ними Грах и приехал.

Но сказать об этом Креж не успел.

Из кабины донесся окрик, отразился от стен гулким эхом.

– Креж! Ты что там застрял? Включай купол!

Ица метнулась в угол – воздух вокруг нее замерцал, подернулся сумраком. Сумеет ли обмануть шамана, если тот заглянет сюда? Нет, нельзя рисковать, задерживаться, пытаться что-то ей объяснить. Сама все увидит, когда выглянет из вездехода.

Скорее, где же нужный выключатель? Вот он, черная прорезиненная рукоять возле знака защиты. Креж схватился за рубильник, рванул вниз. Тут же застрекотали приборы в стенах, свет мигнул и потускнел, а воздух как будто изменил вкус, налился запахом грозы.

Креж окинул взглядом каморку – Ицы не было видно – и поспешил обратно в кабину.

Креж не думал, что придется так долго тащиться пешком по пустыне. Грах остановил машину у западного края селения, а пробираться внутрь велел с юго-востока. Неглупо придумал, конечно. Дети, что прячутся на этой станции, будут следить за вездеходом, не сведут с него глаз. Не поймут, что невидимые духи подкрадываются совсем с другой стороны.

Но ведь заметят, что дверь распахнулась и выдвинулся трап? Но и это Грах предусмотрел. Спустился вместе с Крежем и Нво, прошел несколько шагов по растрескавшейся земле и вернулся обратно.

А они двинулись дальше.

Шли вдоль защитной черты: воздух над ней переливался, окрашивался то синим, то алым. А за маревом виднелись здания – будто горбы чудовищ, утонувших в земле.

Шаг за шагом ноги наливались свинцом, воздух – такой горячий мгновенье назад – остывал, предвещал стужу. Но ведь шаман недалеко, отчего же так? Креж поднял отяжелевшую руку, взглянул на браслет. Огоньки на нем потускнели, светились багрянцем.

– Грах сделал это для тебя! – пропело Нво.

Креж обернулся к нему. Существо ступало осторожно. Подоткнутые полы одежды нелепо топорщились, а крылья висели безвольно и больше не казались прозрачными – покрылись ржавой пылью пустыни.

– Бережет твои силы! – Голос Нво остался чистым, звенел. – Чтобы ты не растерял их, чтобы все успел сделать!

Значит, и правда дело в амулете, не зря он еле светится. Даже издалека Грах легко дотянется до своего раба, лишит силы, а то и убьет.

Отвечать Креж не стал. Молча шел вдоль селения, порой оглядывался на солнце, следил, как меняются тени. Вездеход скрылся из виду, исчез за склоном холма. Сквозь мерцающий полог проступали корявые стволы фты – отсюда роща казалась иссохшейся и мертвой. Поодаль виднелся неказистый дом с круглой пристройкой. Креж прищурился, вгляделся: нет, не ошибся. Нужное место.

– Здесь, – сказал он и остановился.

– Здесь! – Голос Нво погас на миг и тут же взлетел снова. – Грах говорил, тут слабое место, у меня получится, смогу, только, Креж, не мешкай, спеши! Как только открою – шагай внутрь!

Крылья Нво испуганно трепетали, глаза блестели. Что с этим суматошным существом? Говорит так, словно не мощь шамана вскроет ограду, а Нво своими силами разорвет ее.

– Увидишь, – прошептало Нво. – Увидишь, Креж, я тоже кое-что могу! Пусть на чуть-чуть, пусть только для нас двоих, иномирных, но смогу открыть дорогу! Смогу принести пользу Граху!

Креж едва не ответил: «Зачем бы он иначе держал тебя в своем доме, Нво? Все мы для него лишь орудия». Но сдержался, лишь вздохнул.

Существо метнулось вперед. Вытянуло руки, коснулось переливающейся преграды – и вжалось в нее всем телом. Замерло и тут же дернулось, на миг из лилового стало черным. Крылья распахнулись, забились судорожно, воздух над ними затрещал, заискрился.

Защитный полог вокруг Нво померк.

Оберег на запястье Крежа нагрелся: золотое тепло хлынуло в кровь, тело стало таким легким, что голова закружилась. Значит, шаман ослабил оковы. Вернул своему рабу силу, чтобы тот выполнил приказ.

Ведь Креж не сможет ослушаться.

Нво обернулось, попыталось заговорить. Но губы лишь беззвучно шевельнулись, лицо исказилось болью, глаза почернели от расширенных зрачков. Проклятый Грах, никого не жалеет, даже это несчастное созданье!

Одним прыжком Креж оказался рядом, толкнул существо вперед и вместе с ним переступил завесу. Не успел испугаться, даже боль почувствовал лишь мгновенье спустя – защитная стена ошпарила электричеством и тут же осталась позади.

Крежу хотелось смеяться, кровь кипела от безрассудного восторга. Забытое чувство: азарт охотника, упоение победой. Да, ради этого он когда-то стал искателем, поэтому в одиночестве прыгал по мирам, презирая опасность. А потом рабство искалечило его, отняло былые радости. Но теперь давнее чувство вернулось!

Нво рухнуло на землю. Попыталось приподняться, застонало и упало вновь. Поникшие крылья покрылись черными прожилками, дернулись и обвисли.

Он наклонился, подхватил Нво, помог встать на ноги. Существо оказалось невесомым, качалось под рукой Крежа, как тростинка.

– Оставь меня тут, – прошептало Нво. – Грах приедет... поможет мне. Только цифры – ты их плохо помнил, Креж, я повторю... Пять, шесть, два, девять, а если нет – то восемь, два...

Креж его едва слушал. Даже если помчаться со всех ног, даже если сразу отключить защиту, впустить вездеход – подоспеет ли Грах до того, как Нво угаснет? Да и станет ли шаман задерживаться ради раба? Нет, скорее устремится прямо к цели.

Нужно чем-то подпитать Нво, только так можно спасти ему жизнь.

Креж огляделся. Впереди высились узловатые стволы фты – но нет, не почудилось сквозь полог, они и в самом деле были мертвыми, сухими. Все до единого? На дальнем краю рощи теплилась жизнь, Креж чувствовал ее вязкое, неторопливое течение.

Он обхватил Нво за плечи и потащил туда. Существо цеплялось за него, с трудом переставляло ноги и продолжало перечислять цифры:

– Один и девять, а если нет...

Как жаль, что Нво не из верхнего мира! Только обитатели сияющей родины Крежа умели тянуть жизнь из любой травинки и из любой твари. А остальным на чужбине нужна была пища или сила шаманов.

Фта на краю рощи и правда оказалась живой. Креж усадил Нво у сплетения корней и потянулся к мясистым листьям. На миг кольнул страх: что, если рука пройдет сквозь ветку, не сумеет ухватить? Но Грах щедро поделился с Крежем силой, дал власть над материей нижнего мира.

Черенок легко оторвался от ветви. Креж разломил мясистый лист и вложил в ладони Нво.

– Ешь.

Существо выдохнуло слова благодарности и откусило сочную мякоть. Вот сколько силы у Крежа сейчас! Не только сам сумел отломить лист, но и передал власть над ним Нво. Может, рано отчаиваться? Если разбежаться и прыгнуть – вдруг удастся попасть в восьмой мир?

Креж покосился на браслет. Красные огоньки на нем сверкали, точно раскаленная лава.

Не получится. Шаман сразу заметит.

Креж сорвал еще один лист, отдал Нво и, ни слова ни говоря, побрел к ближайшему дому.

– Креж, Креж, я догоню! – слабо пропело вслед существо. – Отдохну чуть-чуть и приду!

Отвечать он не стал. Ясно ведь, Нво даже встать не сумеет. Пусть ждет Граха.

Дом красно-коричневой глыбой вырастал из земли. Покатые стены, ни единого окна. Разве можно так жить, прятаться в темных и тесных норах? Даже в крохотном домике Маа были окна, хоть она и закрывала ставни в жару. А это обиталище похоже на рукотворный холм.

Вот и полукруглая пристройка. На ней должна быть дверца электрощита, только где же? Едва заметна, темный металл и стены занесло багряной пылью. Только замочная скважина чернеет, будто квадратный зрачок.

Креж нащупал на шее отмычку, отстегнул от шнурка. «Универсальный инструмент, – так объяснил шаман. – Любой технический люк откроет». И теперь этим воровским орудием Креж должен вскрыть дверцу.

Что сказали бы воспитатели-аи, если бы увидели его сейчас? Что бы сказал старый Йол-искатель? Креж вздохнул и вогнал отмычку в скважину.

Повернется ли? Или застрянет, механизм натужно заскрипит, а в глубине дома завоет сигнал тревоги? Но замок податливо щелкнул, и дверца отворилась.

Как и обещал Грах, внутри оказалось четыре переключателя и больше ничего. Тут не перепутаешь: каждый надо повернуть до упора направо. Один, второй, третий, четвертый. Что-то зашипело и лязгнуло в толще стены.

Теперь осталось найти вход.

Искать долго не пришлось. Прямо за пристройкой в стене виднелась широкая ниша, а в ней – тусклые металлические двери. Ручка-скоба блестела от множества прикосновений, а приступка была покрыта следами. Да, в этом доме живут, на это крыльцо часто выходят.

Креж прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, но можно ли верить обманчивой тишине? Здешние обитатели не увидят духа, но заметят открывшуюся дверь. Может, уже заметили, заперли все снова, и задумка Граха не удалась. Тогда Крежу только и останется, что прыгнуть и попробовать сбежать.

Нет, сбежать невозможно.

Креж ухватился за ручку, потянул на себя. Дверь неохотно приоткрылась, и он проскользнул в дом.

Замер, привыкая к полумраку, и попытался уловить следы жизни вокруг. Любой искатель это умеет, только Креж давно не искатель. Позабыл, каково это: ловить путеводную нить, яркую или едва различимую, осторожно касаться ее, подкрадываться к истоку.

Отголоски жизни скользили по полу, доносились сквозь камень стен. Значит, ничего Креж не забыл, былое искусство все еще ему подвластно! Предвкушение шевельнулось, сладко кольнуло сердце. Если пойти направо, вниз по ступеням...

Нет, даже думать об этом нельзя. Нужно просто понять, свободен ли путь, не попадется ли кто-то навстречу, не помешает ли выполнить приказ Граха.

«Пойдешь вверх по ступеням, – говорил шаман. – Слева будет обзорный пункт. Если ничего не переделали, то там стоит запасной контрольный блок». Креж не переспрашивал, не пытался выяснить смысл незнакомых слов. Все понятно и так: комната, а в ней – машина с кнопками. И надо нажать цифры – те, что так хорошо запомнило Нво.

Ни на лестнице, ни в коридоре Креж никого не встретил. Все здесь выглядело заброшенным: горела лишь одна тусклая лампочка, а пол и перила покрывала пыль, словно сюда давно никто не поднимался. Видно, живут внизу, под землей. Тем лучше.

Полоса света разделяла коридор надвое – падала из дверного проема слева. Креж свернул туда.

И оказался в просторной комнате. Почти всю стену занимало окно, смотрело на ржавый простор пустыни, на кровавый блик солнца. Завеса вдали переливалась, то и дело искажала цвета. Мрачный вид. Валуны, трещины в земле – и вездеход. Отсюда он казался не больше букашки. Неужели и правда Креж сейчас так далеко от шамана?

Под окном протянулся стол, усеянный рычагами, клавишами и красно-белыми шкалами. На подставке лежали огромные наушники, а рядом – переговорная трубка-микрофон. Здесь тоже все было бурым от пыли. Работает ли еще этот механизм? Раз запасной, легко мог сломаться, никто и не хватился бы.

Креж отыскал ряды кнопок с цифрами. Как там было? Пять, шесть, а дальше?

Рядом вспыхнула ослепительная белизна. Креж вздрогнул, поспешно выпрямился.

– Креж-наставник! – сказала Ица.

Она стояла в паре шагов, и при свете дня стало видно, как она измучена: скулы заострились, губы стали почти прозрачными, а под глазами залегли тени. Сумеет ли выпрыгнуть?

– Ица, послушай, – торопливо заговорил Креж. – Тут внизу есть жизнь, здешние дети. Спустись туда, подкрепись их силой и беги в восьмой мир! Ты успеешь.

Ица засмеялась. Раскинула руки – в затхлом воздухе плеснулись белые рукава. Сказала:

– Что мне их сила? Я чувствую другую, несравненную, она глубже, дальше. Я пойду туда. Идем со мной, Креж-наставник! Мы вернемся, а там...

И замолкла, не договорив.

– Креж, Креж! – Знакомый напевный голос выкликал его имя, приближался по коридору. – Я здесь, я иду!

Ица замерцала, стала полупрозрачной – но только на миг. Не сумела исчезнуть.

Креж знал: нужно что-то придумать, отвлечь Нво и дать Ице сбежать. Но ничего не успел – существо показалось на пороге, проскользнуло в арку.

Выглядело Нво плохо. Едва держалось на ногах, шаталось на ходу, только распахнутые крылья и не давали ему упасть. Их все еще рассекали черные прожилки, и такие же росчерки ползли по лиловой коже. Нво взглянуло на Ицу и заслонилось, как от яркого света.

– Кто это, Креж? Кто? Чужой дух? Почему ты не нажимаешь цифры, ты забыл их? Нажимай скорее, Креж! Пять, шесть, два, девять, а если нет...

Ица подалась к Нво. Схватила существо за руки, точно хотела закружить в танце, – и оно поникло, уронило голову. Его глаза закатились, лицо посерело.

Нво гасло, а Ица расцветала. Лунное сияние становилось все ярче, косы переливались серебром. Креж чувствовал – в теле Нво остаются последние капли жизни, но Ица и не думала останавливаться.

– Прекрати! – Креж поразился, как же строго прозвучал его голос. Будто в учебной комнате, на уроке. – Забыла правило? Нельзя забирать жизнь целиком!

Ица разжала руки, и Нво изломанной игрушкой упало на пол.

– Прости, Креж-наставник, – улыбнулась дочь Королевы. – Я увлеклась, а надо спешить. Здесь рядом огромная сила! Иди за мной.

Ица метнулась прочь, скрылась в коридоре, эхо подхватило торопливую поступь.

Креж хотел побежать следом, но сделал шаг – и остановился.

Эту своевольную девочку ему не переубедить, она не хочет прятаться и жить изгнанницей. Придумала сказку и сама в нее поверила. Даже если в этом селении и правда прячется нечто невиданное, то совладает ли с этой силой Ица? Королева никогда не возлагала на нее больших надежд и не видела в ней будущую соперницу. Наверное, потому и отправила ее в нижний мир с одним лишь Крежем. Если он сейчас доверится своей безрассудной ученице и не выполнит приказ шамана, то страшно представить, как его накажет Грах.

А еще страшней будет гнев Королевы.

Но нельзя же бросить Ицу.

Креж сделал еще шаг и споткнулся взглядом о Нво. Оно не шевелилось, только левое крыло чуть заметно вздрагивало. В бесчувственном теле еще тлел огонек жизни.

Но теперь без шамана Нво точно не выжить. Тут не помогут ни листья фты, ни лучшие еда и питье. Глупое существо, зачем побежало следом?

Креж развернулся, подошел к окну, принялся нажимать кнопки с цифрами. Пять, шесть, два, девять. А если не подойдет этот код, то какой еще надо попробовать? Восемь, один... или восемь, два? Что ж, если не удастся, тогда и выбора не будет, Креж поспешит за Ицей.

На длинном столе замигали лампочки, а потом, одна за другой, налились синим светом. Креж взглянул в окно.

Переливчатый купол погас.

Глава 9

Колодец

Нивер даже не стал ругаться. Только буркнул: «Еще такое учудите – высажу», но никого он высаживать не собирался. Риз это сразу понял.

Вездеход полз по рассветной пустыне, двигатель гудел, пол мерно подрагивал. Нивер и Куго выслушали рассказ Риза – Хиша только пару слов вставила – и переглянулись. Совсем не по-взрослому, будто задумали что-то.

– Вот так эксперимент, – протянул Куго. Повернулся к приборам, глянул на шкалы и добавил: – Аккумуляторы еще полные, можем побыстрее пойти.

Нивер надел наушники, щелкнул переключателем на пульте и сказал:

– Сейчас узнаем, нужно ли торопиться.

Чего это они? Ведь еще вчера не собирались туда ехать! Не хотели тащить Хишу к уродам, которые ее выгнали.

Риз обернулся к ней. Хиша хмурилась, теребила бусины в косичке. Куго улыбнулся ей и проговорил:

– Не бойся. Не дадим мы им, конечно, провести этот эксперимент. Слишком опасно. Мы же не сумасшедшие, хоть и исследователи.

Точно! Нивер с Куго не просто так ездят по пустыне, а изучают ее, замеряют излучение. А теперь хотят первыми добраться до всех бумажек и машин, спрятанных на Хишиной станции под землей. Может, даже знают, о какой краже говорила Льиса.

Риз хотел спросить, но тут из наушников донесся искаженный помехами голос, и Нивер ответил:

– Понял. Приближаемся, скоро будем. – Сдвинул наушники и велел: – Давай на полную.

Руки Куго прошлись по выключателям – так быстро, что Риз не успел заметить, какие бегунки тот сдвинул, на что нажал. Нутро машины взвыло.

От пронзительного звука потемнело в глазах, пол вздыбился, ушел из-под ног. Риз едва не свалился, вслепую ухватился за что-то. Пахло горелым маслом, металлический лязг отдавался в костях, сердце колотилось все быстрее.

Рядом засмеялась Хиша.

Риз понял, что стоит зажмурившись, и разозлился. Вот как, девчонка из нижнего мира хохочет, ей весело, а он испугался невесть чего!

Он открыл глаза.

Пустыня стремительно неслась навстречу: валуны и ухабы, трещины и длинные утренние тени. Клубилась пыль, камешки колотились о борта, отскакивали от переднего стекла. Огромное рассветное солнце прыгало, как мяч, горизонт шатался.

Каким же быстрым оказался вездеход! А ведь еще недавно полз по-черепашьи.

Риз разжал руки – оказывается, держался за спинку кресла Нивера.

Куго склонился к пульту: потянул на себя рычаг, подкрутил колесики настройки. Лязг стал тише, но повозка не замедлила бег, продолжала мчаться по пустыне.

– Планы у них вот какие, – сказал Нивер. – Шаман отправит своих духов внутрь, говорит, они сумеют пройти через защиту. Там они должны обесточить, что смогут, тогда и шаман попадет на базу. Хиша, как там с электричеством? Общий генератор или отдельные?

– Отдельные, – ответила Хиша. Она больше не смеялась. Стояла рядом с Ризом, смотрела на пляшущий горизонт. – А как духи что-то отключат? Шамана же рядом не будет.

Верно, вот Риз в начале даже здешнюю еду не мог ухватить, если Хиша не держала тарелку. Это уже потом их силы перехлестнулись, слились, и он превратился в жителя нижнего мира. Не совсем, конечно. Почти.

Только другие шаманы боятся такой тесной связи. Ведьма Варма точно боялась.

– Он говорит, что сумеют, – хмыкнул Нивер. – Уж надеюсь, так и есть, а то как нам внутрь попасть?

Риз потерял счет времени. То и дело оглядывался, смотрел на светящиеся цифры над дверью – они показывали часы и минуты. Но отворачивался и тут же забывал, что увидел. Мысли прыгали и колотились, прям как поршни под толщей пола. Страшно? Вовсе нет! Скоро он увидит обидчиков Хиши, сможет им врезать. И уж точно вызнает, о чем говорила Льиса, в какой краже обвиняла верхний мир.

– Я вижу! – крикнула Хиша. – Наша станция, вон она, вон она!

Риз вгляделся, но не увидел ни домов, ни деревьев. И дороги не было. Только пологие холмы – воздух над ними мерцал, переливался красным и синим.

– Вроде купол на месте, – пробормотал Куго. – Похож на полноценную защиту, а не только от излучения.

– Уж больно самоуверенный этот шаман, – сказал Нивер и потянулся к передатчику. – Сейчас свяжусь с ним, спрошу, что происходит.

– Подождите! – Хиша кинулась вперед, оказалась возле пульта. – Раз его духи прошли сквозь купол, то и мы с Ризом пройдем. А шаману об этом знать не надо, все равно у него не получилось!

– Получилось, – тихо возразил Куго.

Риз вскинулся, чтобы лучше видеть. Мыльный пузырь над холмами теперь отливал рыжим, бледнел, терял цвет. А потом и вовсе превратился в горячий дрожащий воздух – марево пустыни.

Куго схватился за большой рубильник, потянул к себе. Нивер мельком глянул на Хишу с Ризом и велел:

– Держитесь крепче.

Хиша вцепилась в подлокотник кресла Нивера. Риз сжал ее плечо, другой рукой ухватился за край пульта. Неужели повозка помчится еще быстрее? Ничего, теперь Риз готов!

Двигатель взвыл так, что заложило уши. Пол подпрыгнул, отдача швырнула назад: Риз врезался в Хишу и тут же метнулся к окну. За толстым стеклом клубилась пыль, ничего не было видно.

Завизжали тормоза, вездеход покатился медленней.

– Мы на территории станции, – сказал Куго.

Как же спокойно звучал его голос! Наверняка и сердце у него не колотилось, как у Риза, и мысли не скакали наперегонки.

Снаружи проступили очертания: стволы фты, покатые стены зданий, вросшая в землю ржавая машина.

– Вон там! – Хиша указала вперед. – Это исследовательский корпус!

Вездеход развернулся, устремился к дальнему дому. Риз приник к окну, жадно вглядывался в запыленное селение. Неужели Хиша провела тут всю жизнь? О чем она мечтала в этой пустоши? Наверное, о путешествиях, о лесах, реках и морских берегах. Ничего, скоро она обязательно все это увидит, и Риз вместе с ней!

Рык двигателя стих. Поршни стукнули пару раз и замолкли, пол перестал дрожать. Будто забывшись, вездеход прополз еще немного – и остановился.

– Скорее! – Хиша схватила Риза за руку. – Бежим!

– Эй, не так быстро! – Нивер поднялся, бросил наушники на пульт. – У них вся защита отключилась. Под землей, может, и сносно, а снаружи уровень излучения слишком высокий. Без плащей и шлемов лучше не высовываться.

И что же, ждать, пока взрослые натянут свои огромные рукавицы, закутаются в накидки и застегнут шлемы? Хише это все не нужно, ей ничего не грозит, пока Риз рядом!

Он хотел сказать об этом, но не пришлось. Хиша крикнула:

– Мы вперед, а вы догоняйте! – И метнулась к выходу.

По коридору к круглой двери – надо ее отворить, скорее, скорее! – и на решетчатую приступку. Ступени еще не выдвинуты – и плевать, вовсе тут не высоко! Риз спрыгнул на землю, повернулся, помог спуститься Хише. Она замерла на миг, огляделась и тут же сорвалась с места. Риз помчался следом.

Хиша неслась к покатому жилищу. Золотые ростки бились вокруг нее, горели все жарче – Риз на бегу поймал один из них, сжал в кулаке. Теперь Хиша не потеряется, не сгорит от излучения, а сам Риз не отстанет, даже если ноги нальются свинцом.

У высоких дверей Хиша споткнулась, и он схватил ее за локоть, не дал упасть.

– Испытательный корпус! – выпалила она. – Я только с родителями там была, а потом Ирик и Льиса не пускали, всегда было закрыто...

Всегда? Да и что с того! Даже если и сейчас заперто, что-нибудь можно придумать!

Риз с силой пнул дверь. Створка недовольно лязгнула и приоткрылась. Внутри было сумрачно, в глубине коридора тускло светилась лампа.

Хиша глубоко вдохнула и переступила порог.

– Дальше просто, – сказала она. – Прямо и вниз по лестнице.

Риз кивнул и пошел вперед.

Это место ему совсем не понравилось. Сколько времени прошло с тех пор, как погибли взрослые? Хиша говорила, что два года. А все такое заброшенное: пыль, стены в подтеках, щербатые ступени и покосившиеся перила. Значит, уже много лет никого не волновало, как выглядят эти коридоры, главное, чтобы машины работали и цифры бегали по экранам.

Риза передернуло.

Хиша повернулась к нему и спросила шепотом:

– Страшно?

Риз хотел огрызнуться, а потом увидел, какие расширенные у нее глаза и как трепещут в воздухе золотые лучи ее силы. Хише самой было страшно.

– Мерзкое место, – сказал он. – Пошли быстрей, надо разобраться с ними.

В конце коридора горела еще одна лампочка: мигала и гудела, вот-вот потухнет. Тусклый свет падал на металлическую дверь, на разомкнутые засовы и ручку-скобу.

Риз схватился за нее, и за спиной судорожно вздохнула Хиша.

Нет, не Хиша! Она не позади, а рядом, стоит с Ризом плечом к плечу. Почудилось? Или кто-то подкрался незаметно и теперь... Риз готов был обернуться, но остановил себя в последний миг. Никто за ними не шел, а то было бы слышно. Не хватало еще дергаться сейчас и озираться в страхе.

Риз рванул дверь на себя и шагнул в комнату-пещеру, где уже побывал бесплотным духом. Покатые стены перетекали в потолок. Пахло сыростью, по экранам бежали изогнутые линии и ряды цифр, на пульте горели огоньки, а справа от него громоздились ящики. Только в креслах никто не сидел.

– Никого, – сказал Риз.

И тут же разозлился на себя – так растерянно и по-детски прозвучал голос.

– Смотри! – Хиша указала в угол. – Еще вход! Наверное, там та самая экспериментальная установка.

Он вгляделся и увидел за горой ящиков дверь. Круглую, как в вездеходе, и с таким же колесом в центре. Риз рванулся вперед – некогда тут думать и сомневаться! Люк поддался легко, даже петли не заскрипели, будто и не железная дверь, а хрустальные створки в покоях Дворца.

В глаза ударил свет. И тут же раздались голоса:

– Льиса, контур! Почему открыто? Что...

– Хиша?! Нет, нет, нет, тебе нельзя, нельзя сюда!

Риз заслонился от сияния, взглянул сквозь полусомкнутые пальцы.

Широкий коридор – нет, зал! – сверкал белизной, и воздух тут был безжизненным, ни запаха, ни вкуса. Гладкие панели покрывали стены, с потолка смотрели кругляши ламп, а в центре зала высился стеклянный колпак. В нем свивался и бился свет, тянул к себе. Лиловые отблески мешались с синими, белые перетекали в алые и становились изумрудно-зелеными. Все цвета разом, безумная мешанина. Слепит, но манит, невозможно отвести взгляд.

– Я все знаю! – крикнула Хиша.

От ее голоса наваждение спало. Риз сумел отвернуться от кипящего света, подался к ней.

Хиша сжимала кулаки, смотрела яростно, а золотые ростки вокруг нее топорщились и искрились, будто раскаленная проволока. Совсем рядом стояла девушка – Льиса? Риз ее едва узнал. Прежде она казалась потерянной и несчастной, выглядела младше Ицы, а теперь вдруг стала такой взрослой. Стоит уверенно, вся в белом, волосы под капюшоном и руки в перчатках. Лицо скрыто полупрозрачным забралом, но все равно видно, какой серьезный у нее взгляд.

– Хиша, уходи немедленно, – строго сказала Льиса. – И уведи этого мальчика, вам тут не место.

– Выметайтесь, живо! – крикнул Ирик. Затянутый в белое, он почти сливался со стеной, лишь отблески света вспыхивали на забрале.

Раскомандовались! Врали Хише все время, а теперь еще указывать будут!

– Никуда не пойдем! – Риз шагнул вперед. – Выключайте свои машины, пока не взорвались!

Льиса замерла, а потом отступила на шаг. Риз увидел, как расширились ее глаза за щитком.

– Хиша, ты что наделала... кого привела?

Чего она так испугалась? А, наверное, опять он исчезает и появляется, не похож на жителя нижнего мира. Ну и отлично, пусть боится!

– Он мой дух, – ответила Хиша. – Здесь и другие духи есть, и скоро придет взрослый шаман, все двери открыты, и барьер снят. Так что...

Она запнулась и обернулась к выходу. Солнечные нити затрепетали, погасли на миг и вспыхнули вновь.

– Она меня заметила, – прошептали рядом с Ризом.

Он вздрогнул и увидел Ицу.

Та улыбнулась тенью прежней улыбки. Неужели это правда Ица? Вся бледная, неясная, как отражение луны в беспокойной воде. И как попала сюда? Спрыгнула в колодец следом за Ризом? Но в пустыне ее не было... Да она бы и не решилась! Дочери Матери-Королевы никогда не путешествуют по мирам в одиночку, только с искателями и наставниками.

Ица наклонилась к нему, сказала чуть слышно:

– Отвлеки ее, Риз. Мне бы только добраться до этого огня там, под стеклом. А потом я вернусь, помогу тебе.

И эта взялась указывать!

– Зачем тебе этот огонь? – спросил Риз. – Откуда ты тут?

Ица отмахнулась от его слов, скользнула вперед.

– С кем он говорит? Здесь еще духи? – Голос Льисы теперь дрожал, звучал совсем не по-взрослому. – Ирик, отключай! Мы не сумеем...

Тот обернулся к стене, принялся щелкать клавишами. А потом застыл и проговорил глухо:

– Не получится. Процесс уже необратимый.

Не получится? Не бывает такого, всегда можно что-то сделать! Ведь нет ничего невозможного! Нужно просто найти нужный рубильник, просто как следует захотеть... Но где этот выключатель? Тут только белые панели, белый пульт на дальней стене, ряд одинаковых кнопок.

– Сделайте что-нибудь! – закричала Хиша. Кинулась к Льисе, но та отвернулась от нее, шагнула к стеклянному колпаку. – Защиты ведь нет! Как же Кова, и Варик, и все остальные! Они же могут погибнуть, если будет как в тот раз!

– Не мешай, – ответила Льиса.

Наклонилась, выдвинула из-под колпака еще один пульт, тоже безликий и белый. И принялась стучать по клавишам. Свет за стеклом полыхал все ярче, поднимался выше, цветные отблески ложились на Льису. А та все стучала и стучала по кнопкам, не замечала замершую рядом Ицу. Риз и сам ее еле видел – сестра казалась серебристой тенью.

– Ты же отключаешь? – спросила Хиша. Ее голос сорвался. – Пожалуйста, Льиса, отключи, скорей...

Льиса в последний раз щелкнула клавишей и выпрямилась, посмотрела на Ирика. Он кивнул и сказал:

– Синхронизация завершена.

Свет полыхнул. Ица вскрикнула и отшатнулась. Что-то тяжело ухнуло под ногами, в глубинах земли. Завыла сирена – и тут же захлебнулась. Льиса рухнула на пол, закрыла голову руками. А Хиша? Вот она, съежилась рядом. Надо помочь ей, надо что-то сделать! Но Риз не мог пошевелиться.

Голова будто превратилась в огромный колокол: там гудела боль, отзывалась в костях, бурлила в крови. Перед глазами мелькали черные пятна, но зажмуриться не получалось.

– Нельзя выключить, – сказал Ирик. Он не смотрел на свет, стоял, отвернувшись к стене. – Но можно довести до конца. Мы с Льисой обещали все доделать. Мы оживим мир, вернем ему силу, пусть даже ценой жизни.

Ценой жизни?! Ладно бы своей, пусть помирает этот выдренок, кому он нужен! Но ведь ему и Хишу не жалко, и детей, которые сидят под землей и верят, что им возвратят родителей. А снаружи еще Нивер, Куго и шаман. Кто знает, что случится, когда этот свет вспыхнет во всю силу!

Стеклянный колпак треснул.

Риз мотнул головой – гулкая боль плеснулась во все стороны. Но злость была сильней, и он стиснул кулаки, шагнул вперед. Да ну, ерунда! Подумаешь, болит. В первый день в нижнем мире было куда хуже. А сейчас тело легкое, пол пружинит, можно прыгнуть высоко-высоко. И уж точно Риз допрыгнет до колпака, закроет пролом, заслонит пламя. Или даже погасит!

Стекло хрустнуло, покрылось сетью ослепительных трещин, словно морозным узором. Некогда ждать!

Риз прыгнул.

Готов был врезаться в стекло, обжечься – но ворвался в снежную белизну. Она бурлила, захлестывала душу, дробилась на лазурь и багрянец, на лиловые всплески и зеленые вихри. Холод и жар, бескрайняя буря, не удержать ее, не справиться – она расплавит все, к чему прикоснется. Нет, он должен справиться, должен! Он не позволит пламени вырваться!

– Риз! – крикнула Хиша.

Золотые ростки пронзили кипящий свет и растаяли. На миг под ногами появилась опора, и Риз оттолкнулся от нее изо всех сил, рванулся вверх.

И упал в лиловую траву.

По бледному небу ползли облака, розовато-белые, похожие на комья птичьего пуха. Риз смотрел на них сквозь стебли и листья, а те лениво шелестели на ветру. Незнакомые запахи обволакивали, дурманили мысли. Неспешная, первозданная жизнь дышала со всех сторон и, казалось, шептала: «Бери сколько хочешь, пей, пока не насытишься, исчерпать не сумеешь. Отдыхай, куда тебе спешить? Останься в безмятежном покое, усни».

Что за чушь!

Риз сел рывком – и увидел Хишу.

Она лежала как тогда, в пустыне. Да, точно как в тот раз: безвольно раскинула руки, только рукавиц на них не было и шлем не заслонял лицо. Глаза закрыты, совсем бледная, дышит ли? Риз наклонился к ней и вдруг заметил мерцающие золотые искры. Значит, с Хишей все хорошо, она жива! Но неужели даже сейчас делится своей силой?

Только искры текли не от Хиши. Они кружились вокруг пальцев Риза, свивались в лучи. Но зачем они ему сейчас? Ей нужнее!

Риз взял ее за руку, сжал крепко-крепко. Ростки силы задрожали, а потом устремились к Хише, коснулись ее ладони и исчезли под кожей.

Хиша вздохнула и открыла глаза.

– Риз, – сказала она и замерла. Тени скользили по ее лицу, в зрачках отражались пурпурные блики. – Мы живы?

– Конечно! – Риз поднялся и помог встать Хише. – Это восьмой мир!

Насколько хватало глаз, простиралась дикая степь. Качалась лиловыми волнами, звучала стрекотом жуков, пением птиц. Трава шуршала, в воздухе плыл запах соцветий. Да, восьмой мир, так его и описывали, таким рисовали! Совсем невысоко удалось прыгнуть, только сюда. Нет, еще как высоко! Ведь и Варма, и исследователи твердили, что Ризу теперь никуда не выбраться из нижнего мира. А он сумел, да еще вместе с Хишей! Только где же то жуткое разноцветное пламя? Неужели они просто сбежали от взрыва, а те, кто остался внизу...

– Я здесь на самом деле, – прошептала Хиша. Она теребила косички, перебегала пальцами от одной бусины к другой. – По-настоящему. Так ведь не бывает. Шаманы только заглядывают сюда, могут издали что-то менять. Но чтобы так, в своем теле... Наверное, свет из колбы нас сюда выкинул.

Точно! Риз ведь хотел его удержать, унести далеко, чтобы никто не погиб. А Ица зачем рвалась к этому свету?

Да была ли она там вообще? Сейчас и не понять, что правда произошло, а что померещилось.

Хиша дернула Риза за рукав:

– Надо узнать, что случилось. Хотя бы посмотреть, если мы тут застряли.

Как будто сложно прыгнуть вниз! Всегда проще, чем вверх. Удавалось же Ризу спускаться во второй мир, и тут удастся. А если представить нужное место, так и вовсе будет просто.

Но белая комната не желала вспоминаться, распадалась на отблески и вспышки. Зато пустыню Риз помнил прекрасно: багряные камни, трещины в сухой земле, следы от колес, раскаленный воздух и дрожащее марево у горизонта.

Хиша вдруг отшатнулась, указала вниз:

– Смотри!

Земля уже не казалась твердой. Сочные стебли по-прежнему качались на ветру, но почва под ними стала хрупкой, бледнела и таяла. Превращалась в тонкую полупрозрачную корку, и сквозь нее тянуло жаром, проступали алые очертания.

– Смотри, Риз, там же наш вездеход! И люди! Это Нивер и Куго? Или нет?

А что толку гадать!

Риз схватил Хишу за руку и прыгнул вниз.

Глава 10

Амулет

Ужасно хотелось спать.

Риз боролся с собой: то и дело встряхивался, отгонял дремоту и озирался по сторонам. Смотрел на белые стены, на кругляш лампы над головой, на длинный стол, заваленный приборами. Покопаться бы в них, понять, что это за штуки! Но даже любопытство не могло одолеть дремоту.

А вот Хиша не выглядела сонной. Сидела рядом, стиснув руки в замок, односложно отвечала шаману.

Точно! Нельзя спать, нельзя отвлекаться, ведь здесь колдун. Похож чем-то на Хишу – может, дальняя родня? – и те же красные бусины в волосах. А вот такого медальона у Хиши нет: круглого, багряного, с неразборчивой гравировкой. Зато похожий амулет был у той ведьмы, Вармы! Этот шаман ничего не требует, вещи Риза не просит, но мало ли что он задумал.

Нивер и Куго тоже ему не доверяли. В разговор не вмешивались, но сидели рядом, внимательно следили. И только у Риза слипались глаза и путались мысли. Шаман его зачаровал? Нет, Хиша бы заметила, предупредила.

А ведь сначала Риза переполняли силы!

Он так легко спрыгнул: восьмой мир лиловым всполохом пронесся мимо, и тут же подошвы ботинок врезались в твердую почву пустыни. Риз поймал Хишу, не дал ей упасть. Эхо удара гудело в костях, но Риз не чувствовал ни тяжести, ни боли. Мог бы тут же выпрыгнуть снова! Только нельзя же пугать взрослых.

Нивер и Куго и без того ужасно волновались. Говорили наперебой, но Риз их едва понимал: голоса за забралами звучали искаженно и странно. Неудивительно, что сверху трудно было разглядеть, кто там стоит рядом с вездеходом. Шлемы, бесформенные плащи и рукавицы сделали взрослых похожими друг на друга.

Риз пытался рассказать о восьмом мире, а Хиша спрашивала, что с другими детьми. Но Нивер не стал ни отвечать, ни слушать. Жестом велел идти к ближайшему жилищу, а сам вернулся к вездеходу, принялся задраивать люк. Ничего не оставалось – только послушаться, вприпрыжку домчаться до огромных дверей, нырнуть под крышу. И там ждать, когда же подоспеют взрослые.

Первым появился Куго, поспешно снял шлем, и тут началось: «Куда вы пропали? Мы вас искали по всей базе, хотели уже идти в пустыню».

«Говорю же, мы выпрыгнули в восьмой мир!» – крикнул Риз. Куго сперва не поверил. А потом пришел Нивер, и все пришлось повторять сначала.

Наверное, тогда и подкралась усталость. Сила больше не кипела в крови, не звала прыгнуть как можно выше. Но в сон тогда еще не тянуло. Риз жадно слушал рассказ Нивера: все приборы в испытательном корпусе сгорели, но никто не умер. Ирика и Льису заперли в одной из комнат, завтра приедут люди с Главной Базы и решат, что с ними делать. А остальных детей увезут, им тут не место.

«Всех, кроме Хиши, – сказал Нивер и усмехнулся. – Вы же наши стажеры».

Риз хотел спросить про Ицу, но передумал. Даже если она ему не померещилась, все равно в нижнем мире Ица – дух, а значит, Нивер и Куго ее не заметили.

Потом пришла девочка, жутко бледная и испуганная. Запинаясь, пробормотала, что их ждут в столовой, и убежала. Хиша тут же помрачнела, но объяснять ничего не стала. Но Риз и сам понял. Наверняка это подруга – бывшая подруга, – ведь не заступилась, когда Хишу выгоняли.

«Что ж, пойдем, – сказал Нивер. – Сегодня тут пир, шаман привез пайков на всю ораву».

Шамана они встретили в коридоре, по пути в столовую.

Сперва Риз услышал грохочущие шаги, а потом из-за угла вышел человек: ростом под потолок, широкоплечий и весь в амулетах. Металлические, костяные, резные и гладкие, они были приколоты к воротнику, свисали с пояса и с рукавов. В темных волосах алели шнуры и бусины, прямо как у Хиши.

И тут Риз застыл: увидел того, кто шел позади шамана.

Ерунда, мерещится! Не мог здесь оказаться дворцовый наставник, да еще тот самый, что вечно рассказывал про кошмары нижнего мира! Тот, что прежде прыгал по мирам, а потом оказался в плену. Еле вырвался и с тех пор бродил по Дворцу как тень: иссохшийся, с помутневшим взглядом, но строгий – вечно отчитывал учеников.

Да не он это, конечно, нет. Этот не сутулится, глаза ясные, движения наполнены силой. Только почему замер и так смотрит на Риза?

Шаман обернулся и спросил: «В чем дело, Креж?»

И тут уж сомнений не осталось. Риз не сдержался, выпалил вслух: «Креж-наставник!» Да, так звали бывшего искателя, учившего детей Матери-Королевы. Зачем он здесь? Она послала его на поиски? А Ица что тут делала?

Наставник нахмурился, покачал головой. Прямо как на уроке, когда Риз отвечал неправильно.

«Вижу, вы знакомы», – усмехнулся шаман. Сейчас начнет допытываться. А может, уже все знает и про Дворец, и про Риза? Тогда врать нет смысла. Или...

Но шаман расспрашивать не стал. Взглянул на Хишу, сказал: «Надо нам обсудить твое путешествие». Говорил так, как будто она взрослая, ровня ему! А потом ушел, и Креж-наставник поспешил за ним следом, даже не оглянулся.

В столовой и правда оказалась куча еды. На длинном столе возвышалась пирамида из прозрачных коробок, а в них – знакомые белые и желтые кубики. Бери сколько хочешь, всем хватит! У дальней стены тесной стайкой сидели дети и жадно ели. Встрепенулись, когда Риз и Хиша переступили порог, но тут же снова склонились над тарелками. Ирика и Льисы в комнате не было.

Хиша шагнула к детям, но тут же развернулась, схватила коробку с едой и быстро отошла к другому концу стола. И правильно. Нечего с ними общаться.

Риз устроился рядом с ней, Куго и Нивер сели напротив. И снова начались расспросы: «А с кем ты говорил в коридоре? Это был дух из верхнего мира? Ты поосторожней с этим шаманом и его духами, а то мало ли...»

Ризу совсем не хотелось есть, но он хватал кусок за куском и невнятно отвечал с набитым ртом. Сейчас бы поговорить с Хишей наедине! Обругать ее бывших друзей – может, ей тогда станет легче. И рассказать про наставника. Ведь если Мать-Королева отправила его на поиски, значит...

Так не хотелось додумывать эту мысль! Только что Риз чувствовал себя свободным, мечтал о путешествиях и о прыжках в другие миры. Но раз Мать-Королева о нем не забыла, то кто знает, что теперь будет. Вряд ли ей понравится, что Риз оказался связан с Хишей.

Вот тогда-то усталость и навалилась по-настоящему. Все отдалилось, стало неважным, хотелось спать – остальное потом, потом. Может, снаружи уже и стемнело? Если скоро ночь, то разговоры можно отложить на завтра.

Но не получилось. Шаман вернулся – один, без Крежа, – и пришлось снова плестись по коридору, а потом сидеть в комнате, заваленной приборами, и бороться со сном. Сперва разговаривали взрослые, но так путано, что Риз понял только, что шамана зовут Грах и он хорошо знает пустыню.

– Риз меня спас, – сказала Хиша.

Риз вздрогнул от неожиданности, взглянул на нее. Хиша медленно разжала руки. На ее ладонях горели алые росчерки – ярче, чем прежде. О чем она говорит? Про то, как они встретились в пустыне? Или про восьмой мир?

Он не успел спросить вслух. Хиша продолжила:

– Там, наверху, он отдал мне свою силу. Как будто сам стал шаманом. Ведь это же только мы умеем, да?

Вот еще!

– Никакой я не шаман, – огрызнулся Риз. – Просто получилось.

– Просто получилось, – повторил Грах.

Он смотрел теперь на Риза. Внимательно, но совсем не так, как Варма. Она-то разглядывала его как вещь, диковину из верхнего мира. А этот шаман будто пытался распознать то, чего глазами не видно. Что он вообще знает? Риз разозлился на себя. Надо было не думать о чем попало, а расспросить Нивера или Куго! Может, шаман ни о чем не догадывается и считает Риза обычным жителем нижнего мира. Ведь у Хиши на шее по-прежнему висит амулет – тот, что выменяли у Вармы на одежду. Эта штука должна прятать иномирную природу. Только как ее спрятать, если они с Хишей выпрыгнули наверх, а потом и спустились обратно!

– Этот все тот свет в колбе. – Слова вырвались сами, теперь не вернуть. – Наверное, он мне помог.

– Катализатор, – непонятно согласился Грах. – Вот только силу ты отдавал свою собственную, поэтому теперь такой усталый.

Даже это утаить не удалось. Ну и ладно.

– И что это был за жуткий огонь? – спросил Риз.

– Я его не видел, – ответил шаман. – Это задача для исследователей, они должны разобраться.

– У меня есть идея. – Куго подался вперед, забарабанил пальцами по столу. – Я ее проверю на Главной Базе, там есть установка и записи...

Шаман теперь слушал Куго, изредка спрашивал что-то. Непонятных слов становилось все больше, Риз уже не мог сосредоточиться. Дремота накатывала волнами, все ближе и ближе.

Наконец Грах поднялся из-за стола и сказал:

– Хорошо. Как только освобожусь, приеду на Главную Базу, там все и обсудим.

Риз проснулся от голосов.

Они шептали, перебивали друг друга, то становились громче, то смолкали. Было темно, лишь по потолку растекся отблеск лампы. Риз снова закрыл глаза. Пусть себе говорят, а он будет спать дальше. Тут спокойно. Совсем не похоже, конечно, на его спальню во Дворце: нет высокой резной кровати и шелковых простыней, а в воздухе не струится прохладная чистота. Но и на ночевку в вездеходе не похоже! Здесь пахнет пылью, зато лежать мягко, не то что на металлическом полу. Ничего не гремит, не грохочет. Подумаешь, Хиша спорит с кем-то, она же старается не шуметь.

Только с кем она спорит? Риз встрепенулся, выполз из-под одеяла.

Хиша отказалась ночевать в своей прежней комнате, даже зайти туда не захотела. Выбрала пустое ничейное жилище – маленькое, зато с двумя ярусами. Вырубленная в стене лестница вела к нише, там-то Риз и устроился. Раскатал матрас, улегся, успел подумать: «Я под землей, как зверь в норе». И провалился в сон.

А теперь в комнате был кто-то третий, кто-то еще, кроме них с Хишей.

Риз подобрался к краю и осторожно взглянул вниз.

На кровати рядом с Хишей сидела девочка. Та самая, что прибегала звать в столовую? Да, она. Ужасно худая и с короткими волосами – как странно, девочка и без кос! Ее кто-то обидел, остриг в насмешку? Или, может, для нижнего мира такое нормально. Ведь ходят же тут все в одинаковой одежде – и мужчины, и женщины, и взрослые, и дети. Риз попытался представить Ицу в штанах и с отрезанными волосами – и не сумел.

– Я не сержусь, – прошептала Хиша. – Я ведь сама согласилась уйти.

Вторая девочка пробормотала что-то и тут же вскинулась, схватила Хишу за руку:

– Тогда поехали с нами! Нас все равно отсюда заберут, а так мы хотя бы будем все вместе.

Запустить бы чем-нибудь в эту дуру! Сначала дала выгнать подругу в пустыню, а теперь вдруг уговаривает ехать вместе. Хиша, может, и не сердится, а вот Риз злился на всех здешних детей и прощать их не собирался.

Хиша медлила с ответом и руку не отдергивала. Согласится? Тут ведь ее друзья, она всю жизнь среди них жила. Наверное, ужасно по ним скучала. Готова помириться с этими предателями, вернуть прежнюю дружбу.

Смотреть вниз стало невыносимо, и Риз отполз от края ниши. Пусть делает что хочет, он вмешиваться не будет. А то еще решит, что он завидует. У Риза-то друзей никогда не было. Родился из лучших мыслей, а толку! Братья и сестры его сторонились, иногда насмехались – все знали, что по мирам он прыгает плохо, а других талантов у него нет.

– У меня теперь взрослая работа, – донесся снизу шепот Хиши. – Я буду исследователем, и Риз тоже.

– Он твой дух? – спросила вторая девочка.

– Как... – Хиша запнулась, но договорила: – Как ты догадалась?

– Но он же мерцает. То нормальный, а то тень.

Вот как! Риз не выдержал, перевесился вниз и выпалил:

– Сними амулет! Ведьма нас обманула, подсунула простую железку!

Хиша запрокинула голову, встретилась с ним взглядом:

– Подслушивал? Иди сюда, раз не спишь.

Вторая девочка пробормотала что-то, попыталась метнуться к двери, но Хиша поймала ее за руку, остановила. Риз мотнул головой, но ничего говорить не стал.

Бегом спустился по ступеням – сил снова было хоть отбавляй! – плюхнулся на кровать, но тут же вскочил. Мысли роились и жгли, он не мог усидеть на месте.

– Риз, это Кова, – сказала Хиша. – Моя подруга.

Ну и что он должен сказать в ответ? «Рад встрече»? Может, еще и поклониться, как во Дворце?

Кова испуганно смотрела на него, бледная и светловолосая. Какие они с Хишей разные! Как будто и не из одного мира. Хотя одеты одинаково, только вот у этой Ковы нет ни бусин в волосах, ни красного шнурка на шее.

Точно! На этом-то шнурке и висит железка Вармы.

– Сними! – Риз прыгнул к Хише, дернул амулет. – Она непонятно что тебе дала, хорошо если пустышку просто.

– Хватит!

Хиша оттолкнула его, но амулет сняла. Золотые ростки вились вокруг ее рук, наполняли воздух теплом. Значит, с Хишей все в порядке, у нее тоже достаточно сил.

– Наверное, и правда пустышка. – Хиша подкинула амулет на ладони. – Варма просто хотела заполучить твои вещи.

– Это следилка, – сказала Кова.

Она осторожно взяла у Хиши шнурок с металлическим цилиндром и поднесла к лампе. Риз замер, ждал молча. Неужели эта стриженая девчонка знает что-то полезное?

– Точно следилка. – Кова полезла в карман рубашки и вытащила похожий оберег, только поменьше. – Помнишь, я рассказывала, папа... боялся, что я залезу куда-нибудь не туда, и сказал мне носить следилку. Чтобы он знал, где я.

– Не помню, – покачала головой Хиша. – Но правда похожая штука.

– Ирик потом проверял... – Кова запнулась, но продолжила, сбивчиво и еле слышно: – Сказал, она простая, через нее нельзя смотреть и слушать, она только показывает, где я. Она еще год проработала. А потом разрядилась. Я ее оставила... на память.

Год! Значит, ведьма подсунула амулет и еще долго сможет следить за ними?

– Надо выбросить в пустыне! – сказал Риз. – Или уничтожить.

– Если... – Кова потупилась, а потом взглянула на Хишу. – Если ты не поедешь с нами, то отдай мне ее. Тогда никто тебя не найдет и не догадаются, что ты все поняла.

– Только никому не рассказывай, – попросила Хиша. – И как приедете в приют, лучше выброси или спрячь.

Кова кивнула.

Не такая она и плохая, решил Риз. Может, и стоит простить.

Глава 11

Серая змея

Грах вел вездеход молча. Изредка оборачивался, смотрел на Нво, а Крежа будто и не замечал. Дурной знак.

Так неудачно все сложилось, хуже и быть не могло. Риз нашелся не вовремя. Попался навстречу, а Крежу некуда было спрятаться, и подать знак он тоже не сумел. Этот сын Королевы всегда был недогадлив, вот и теперь не понял, что лучше промолчать, сделать вид, что они незнакомы. Да и как бы Креж сумел ему помочь? Риз уже оказался в рабстве. Оставалось надеяться, что маленькая шаманка не такая, как Грах. Ведь Маа отпустила Крежа, даже отдала всю свою силу. Может, и эта девочка поступит так же.

Или Ица доберется до верхнего мира, расскажет Королеве, что нашла брата. Теперь-то должна образумиться. Креж оглядывался по сторонам, но ни в коридорах, ни снаружи не видел лунных отблесков. Значит, выпрыгнула наверх. Хоть это хорошо.

Только Крежу это не поможет. Может быть, Королева пошлет за сыном лучших искателей. Но будет ли вызволять слугу-калеку? Конечно, нет. Никто не хватился его в тот раз, не хватятся и теперь. Ица тоже вряд ли захочет, чтобы Креж вернулся, ведь он знает, чтó она замышляла.

Замышляла? Нет, Ица так просто не оставит свою затею. Только бы не решила, что и правда сумела добыть невиданную силу и может бросить вызов Королеве.

Как бы там ни было, у Крежа снова нет выхода: только слушаться шамана и делать, что он говорит.

Грах велел следить за Нво: обтирать посеревшее лицо мокрой тряпицей, смотреть, не мутнеют ли крылья и не расползаются ли по ним черные прожилки. И позвать шамана, если существо очнется.

Вчера после встречи с Ризом Грах заглянул в комнатку, где лежало Нво, поднял бесчувственное существо на руки и отнес в вездеход. Там соорудил лежанку из кучи плащей и защитных покрывал.

– Помоги, – сказал он. – Надо уложить ее так, чтобы крылья не помялись.

– Ее? – повторил Креж.

– Кого еще? Тут никого больше нет.

Грах мрачно глянул на Крежа, и тот поспешил на помощь. Подхватил Нво за плечи, повернул на бок, расправил крыло. И сам не понял, почему не сдержался, пробормотал вслух:

– А я думал, эти существа из восьмого мира бесполые.

– Это ты безмозглый, – ответил Грах. – Тоже мне наставник.

И тут Креж сломался.

Начал говорить – и уже не мог остановиться. Рассказал, как учил детей Королевы, и как пропал ее сын, рожденный из лучших мыслей, и как Крежа послали на поиски. Только про Ицу не сказал ни слова.

Грах выслушал, кивнул и ушел. Утром вернулся, завел вездеход и с тех пор так и сидел возле рычагов, молчал и не замечал Крежа.

Дурной знак.

Креж и не подозревал, что в доме шамана есть такой закуток. Не комната – крохотный чулан. Дверь узкая, в половину обычной. Оконце без стекла и ставни, но такое маленькое, что даже голову не просунешь. На бревенчатых стенах темнели засечки и знаки, залитые багряной краской, а с потолка гроздьями свисали амулеты.

Крежу совсем не хотелось переступать порог этой клетушки.

– Ты же понимаешь, – сказал Грах у него за спиной, – я не могу тебе доверять.

Разве мало клейма и мигающего браслета? Для чего шаману запирать своего раба, чем он так опасен? Только спорить бесполезно. Креж вздохнул и шагнул внутрь.

Ждал, что дверь тотчас захлопнется, но Грах отчего-то медлил. Креж обернулся, осторожно взглянул на него.

Шаман хмурился, перебирал алые бусины в одной из косиц. Креж знал: эти обереги помогают Граху различать незримое. Но что он пытался увидеть сейчас?

– Ладно, – сказал наконец тот. – Поговорим потом.

Дверь затворилась. Ключ щелкнул, повернулся в замке. Вот и все. Новая клетка, хуже прежних.

Креж опустился на скамью, бездумно провел рукой по темной древесине. На пальцах осталась ржавая пыль. Она лежала тут повсюду, а теперь закружилась в воздухе от движений Крежа. Сколько же лет сюда никто не заходил? Может быть, прежде Грах никого и не запирал в этом чулане.

Надо было молчать. Притвориться, что никогда прежде не видел Риза, удивиться его словам. Или рассказать все до конца. А теперь поздно. Нво очнется и, конечно, начнет щебетать обо всем, что было. Будет виться вокруг шамана и повторять: «Там была лунная девушка, выпила мою силу, а с Крежем они были знакомы!» И вот тогда Грах, наверное, уже наконец-то убьет Крежа и вольет его кровь в механизмы и амулеты. Йол-искатель рассказывал, что жители нижнего мира это умеют и часто так поступают с духами.

Но не все рассказы Йола оказались правдой. Кристаллы шестого мира не раскалывались от прикосновения, а солнце пятого – не заживляло раны. Похоже, и насчет крылатых обитателей восьмого он ошибся. Мог ошибиться и тут.

Креж сгорбился, закрыл лицо руками. Тьма за закрытыми веками клубилась, вспыхивала алым. Ничего не остается, только сидеть и ждать.

Но долго он не высидел.

Сам не заметил, как поднялся на ноги, шагнул к двери. За ней было тихо. Два шага от стены до стены, два шага – обратно. Креж старался не задевать обереги – они свисали низко. Чуть заметно качались от движения воздуха: металлические пластины, костяные полумесяцы, шары из проволоки.

Как же тяжело сидеть взаперти. Дверь захлопнулась совсем недавно, а сил уже нет.

Креж вздохнул, взобрался на скамейку и выглянул в оконце.

Еще не стемнело, но свет уже стал вечерним, обагрял покатые крыши соседских домов. Тень от старой фты протянулась по двору длинным уродливым росчерком. И ни души. Нет, что-то мерцало на земле, вспыхивало золотом. Креж посмотрел вниз.

Прямо под окном беспокойно двигалась серая змея. Еще одна пленница Граха, та, что вечно на привязи. Золотая нить, сплетенная из ростков жизни, тянулась от змеи к металлическому костылю, вбитому в землю.

Змея почуяла Крежа, вздрогнула и рванулась вверх. Взлетела, сделала круг, другой и замерла напротив окна. Привязь натянулась, заискрилась, воздух наполнился звоном силы.

Змея парила. Медленно извивалась и смотрела на Крежа. Глаза у нее были черными, будто сгустки тьмы, а тело казалось полупрозрачным, слепленным из тумана. Про таких существ Йол-искатель точно не рассказывал, и в дворцовых книгах про них ничего не было.

– Кто ты? – спросил Креж.

Существо изогнулось, подлетело ближе, но не ответило. Наверняка это бессловесный зверь, не понимает разумную речь.

Змея метнулась вперед.

Креж не успел отпрянуть – острые зубы впились в запястье. Боль прошила руку, отдалась в плечо. В глазах помутилось. Нужно было оторвать от себя хищную тварь или позвать на помощь, но Креж сумел лишь ухватиться за край окна и судорожно глотнуть воздух.

Змея разомкнула челюсти, и боль тут же утихла. Но ползучие твари ядовиты. Наверное, и эта впрыснула свой яд, и теперь он вливается в жилы. Кровь горит, в ушах нарастает гул, заполняет голову, превращается в тяжелый колокольный звон, и...

Креж понял, что слышит слова.

– Я Молния. Ты нашел Хишу. Помоги мне.

Креж тряхнул головой, пытаясь прогнать грохочущий бред, но не вышло. Змея отпрянула и заметалась в воздухе. Свивалась кольцами, изворачивалась, словно не хотела упустить Крежа из виду. От ее бездонного черного взгляда гул нарастал, звучал отчетливей и громче.

– Ты разумная, – пробормотал Креж. – Говоришь через свой яд.

Змея рванулась ввысь – путы заискрились сильней прежнего – и тут же вернулась, нырнула в окно, замерла у самого лица Крежа. Он сдержался, не спрыгнул на пол, только крепче вцепился в раму.

– Ты видел Хишу, – слова громыхнули внутри головы, эхом отдались в крови. – Чувствую ее след. Отведи меня к ней. Вспомни. Хиша, дочь шаманов, дочь Аэвы и Вега. Они умерли, а она жива, отведи меня к ней.

Знакомое имя, оно звучало на заброшенной базе, только Крежу было не до того, он не слушал. Дочь шаманов? Должно быть, девочка, поработившая Риза. Но зачем змея к ней рвется? Может, служила прежде ее родителям и обожала их, как Нво обожает Граха?

– Ты ее дух? – осторожно спросил Креж.

– Нет! – Змея выскользнула наружу, скрутилась спиралью. Серое тело била дрожь. – Была свободной, дала обещание, не сдержала, теперь в плену у Граха. Помоги!

Отвечать не пришлось: Молния рухнула, вжалась в каменную землю. Тяжелый гул схлынул, и Креж услышал, как хлопнула дверь и заскрипели ступени крыльца. Наверняка это Грах, лучше не показываться ему на глаза.

Креж сполз на скамейку, взглянул на прокушенное запястье. Следы были крохотными, кровь уже запеклась. Куснула бы эта змея чуть повыше – попала бы по витому оберегу. Или так и случилось? Креж присмотрелся. Да, вот зазубрина в металле, и один из огоньков разбит, погас.

Выходит, серая Молния может прокусить зачарованный амулет. Креж прислонился к стене и улыбнулся – впервые с тех пор, как попал в нижний мир.

– Что ж, – сказал Грах, – пойдем поговорим.

Креж протер глаза. В них словно песка насыпали – сон не шел всю ночь. Пустыня остывала, из окна тянуло холодом, и к утру Креж совсем закоченел. Скрючившись, лежал на скамье, прятал руки в складках одежды. И вот теперь, когда темноту сменили предрассветные сумерки, дверь отворилась.

Креж поднялся. Тело застыло, не слушалось, ноги казались чужими. Наверное, шаману забавно смотреть, как ковыляет замерзший раб.

Грах протянул руку, и золотые нити взвились, осыпали Крежа горячими искрами. Ростки жизни прошли сквозь кожу, согрели кровь. Он зажмурился. У шаманов такая яркая сила, ни в одном из других миров не встретишь подобной. Только что Креж едва шевелился, а теперь мог бы выпрыгнуть в восьмой мир. Если бы не клеймо на плече и не оберег на запястье.

Оберег! Нельзя, чтобы Грах увидел следы укуса. Креж натянул рукава пониже и украдкой поднял взгляд на шамана. Не заметил?

Похоже, что нет. Лишь жестом велел следовать за собой, и Креж послушался. И только теперь понял, что шаман в походном плаще и тяжелых ботинках. Снова нашел работу для Крежа, повезет его в пустыню? Нет, скорее только что вернулся: и одежда, и обувь в алой пыли. Креж видел такую прежде – в штольнях к югу отсюда. Когда-то после обвала шаман искал там выживших, и Крежу пришлось вместе с ним спуститься под землю.

– Жди тут. – Шаман указал на одну из дверей, а сам пошел дальше.

Креж шагнул в комнату и увидел Нво.

На столе за пузатым стеклом лампы билось живое пламя, и по стенам блуждали огненные тени. Лиловое существо дремало, свернувшись в кресле, едва приметно вздрагивали крылья. Чистые, без черных прожилок.

– Тебе лучше, – сказал Креж.

Существо вскинулось, распахнулись огромные глаза. Лицо – пусть и угловатое, странное – теперь вовсе не казалось бесполым. Может, и правда Креж слепо верил в рассказы Йола-искателя и потому не видел правды?

– Креж! – пропела Нво и вспорхнула с кресла, закружилась среди отблесков огня. – Ты меня спас, и Грах меня спас, и мы все сделали, всех спасли!

Может, попытаться спросить, запомнила ли она Ицу, поняла ли, что та знакома с Крежем? Нет, опасно. Шаман может войти в любой момент.

Словно в ответ на мысли Крежа, пол задрожал от шагов, и дверь отворилась.

Грах – теперь уже босой, в домашнем комбинезоне – пересек комнату, опустился в кресло и махнул рукой. Креж помнил этот жест: «Садись, будем разговаривать». Страх зашевелился в груди, сердце заныло, а потом застучало быстрее и громче. Хотелось стать незаметным, забиться в самый темный угол. Только что толку? От этого Грах разозлится еще больше. Лучше устроиться на виду. Вот тут, на стуле у стены.

Креж примостился на жестком сиденье и приготовился слушать, что скажет шаман.

А вот Нво не желала угомониться. Скользила по комнате, взмахивала широкими рукавами и щебетала, сыпала вопросами:

– Грах, ну как там, как? Ты был под землей? Раскопали? Живы, все живы?

Значит, и правда в той шахте снова что-то случилось, но на этот раз шаман не взял с собой Крежа. Потому что не может ему доверять.

– Живы, но не все, – ответил шаман. – Там не только обвал случился, был скачок излучения, очень сильный. И примерно тогда же, когда и эксперимент у этих детей.

Креж в который раз подивился: зачем обитатели нижнего мира живут в пустыне? В памяти мелькнули давние объяснения Граха и рассказы Маа. В этом смертоносном краю сильнее связь с другими мирами, в земле таятся особые минералы, и когда-то тут все было иначе. Но стоит ли рисковать ради этого?

«Стоит, – шепнул забытый голос прежнего Крежа, Крежа-искателя. – Ради чего еще жить?»

Грах снова махнул рукой, и на этот раз Нво послушалась, уселась на пол. Расправила длинные полы одежды и замерла, будто прилежная ученица перед наставником.

Только Грах на наставника совсем не походил: выглядел как усталый путник, который скитался всю ночь и наконец-то добрался до дома. Сейчас легко забыть, насколько этот путник опасен.

– Что ж, – проговорил шаман, – Нво, повтори то, что помнишь.

«Повтори». Значит, Грах уже знает про Ицу. Почему же Креж все еще жив, почему не на привязи, как серая змея?

– Креж меня спас! – Возглас Нво пронзил воздух. – Велел ей остановиться! Она его звала, обещала, но он не пошел! Спас меня, спас всех, запомнил цифры, набрал правильно!

Креж сгорбился, опустил взгляд. Да, болтливое существо все рассказало. Пусть и старается выгородить Крежа, шаман вряд ли сжалится.

– Кого же ты остановил, а, Креж? – Негромкий, спокойный голос, но ясно: в ответ не отмолчишься. – Кто тебя звал? Королева?

Креж не сдержался – непрошеная улыбка скривила губы. Королева! Ничего шаман не знал о ней: сияющей, прекрасной, сжимающей в горсти судьбы верхнего мира. Когда-то она спустилась сюда, в жаркий плавильный котел. Обрела силу, вознеслась обратно, сразила ту, что правила до нее. Стала новой Королевой и с тех пор не покидала Дворец. Она должна оставаться там, иначе случится беда. Может, снова все превратится в Хрупкие Долы.

Только Крежу никогда не вернуться ни во Дворец, ни в страну легконогих аи. Королева его не простит: не успел спасти Риза, и тот стал рабом шаманки. Но если серая Молния сумеет прокусить оберег, тогда появится шанс – прыгнуть, сбежать. Спрятаться в одном из миров и от Королевы, и от Граха. Но пока что нельзя его злить.

– Не Королева, – ответил Креж и снова пониже натянул рукав. – Просто глупая девочка. Ее послали на поиски брата, а она решила, что найдет здесь силу, чтобы сразиться за власть.

– Твоя ученица? – спросил Грах.

Креж молча кивнул.

– Почему же ты не пошел с ней? Зачем отключил купол, открыл мне дорогу?

Креж вздохнул. Нет смысла изворачиваться, остается только ответить правду. Или часть правды.

– Я хотел, чтобы ты спас Нво.

– Креж хороший, хороший! – Смех лилового существа рассыпался по комнате, и Креж заставил себя поднять взгляд.

Нво прижимала руки к груди, ее крылья трепетали. Комната уже не казалась мрачной – в окна пробрался утренний свет. Огонь в лампе потух, и на лицо Граха легла тень, оно стало неразличимо.

– Похоже, я ошибся в тебе, – проговорил шаман. – Не так ты и безнадежен.

Нво радостно запела, а Креж вздохнул с облегчением. Получилось. Он выиграл время.

Подобраться к серой змее удалось лишь перед самым отъездом. Грах не умел отдыхать подолгу и уже на следующий день велел Крежу и Нво собираться, а сам пошел заводить вездеход. Тогда-то и получилось ускользнуть.

Змея спала. Или просто лежала неподвижно? Полупрозрачное тело свернулось кольцами, не разглядеть ни головы, ни хвоста. Золотая привязь мягко светилась, одинокие искры взлетали с нее и таяли на твердой земле. Креж сел на корточки и позвал:

– Молния!

Змея вздрогнула и вмиг взмыла, вытянулась тугой струной – Креж едва не отшатнулся. Черные глаза смотрели на него, пасть скалилась перед самым лицом. Жуткая тварь, как с ней иметь дело? Но другого выхода нет.

– Молния, – шепотом повторил Креж. Она замерла, не отводила взгляда. – Грах берет меня с собой на Главную Базу. Он сказал, что там будет шаманка, которую ты ищешь. Хиша. Я готов помочь тебе – но и ты мне помоги. Прокуси оберег, чтобы я смог его снять.

Он оттянул рукав, обнажил запястье.

В этот раз змея не торопилась. Склонила голову набок, крутанулась в воздухе, отплыла, снова приблизилась. Внимательно взглянула на Крежа, а потом приникла к его руке и вонзила клыки.

Он напрягся, готовясь к боли, но она сверкнула и погасла. Кровь загудела, в голове зазвучали слова:

– Прокушу, когда приведешь к Хише. Возьми меня с собой. Отвяжи.

Не доверяет. И винить ее не в чем: Креж и сам себе не доверял, ведь рабство калечит душу.

– Ладно, – выдохнул он, и змея разжала челюсти.

Зазубрина на браслете стала больше. Уже и не зазубрина – явный надлом. Обещание свободы.

Отвязать Молнию оказалось не так просто. Золотая петля плотно сидела на призрачном теле, не сдвинуть. Пришлось возиться с узлом на костыле, вбитом в землю. Это было мучительно и приятно: веревка, сплетенная из ростков жизни, щекотала пальцы, но не давала поглотить себя. Получится ли освободить змею? Страх разрастался, подступал к горлу. Креж ждал, что вот-вот земля содрогнется от тяжелой поступи и раздастся грубый оклик.

Но Креж успел. Узел поддался, выскользнул из металлической петли. Змея взвилась, завертелась в воздухе – освобожденная привязь мчалась за ней, будто искрящийся след.

Что, если Молния улетит прочь и так и не поможет? Но она не думала сбегать. Подлетела к Крежу, и он все понял без слов. Поймал ее, позволил свернуться, а потом спрятал на груди, под одеждой.

Голова кружилась, мысли скакали – опять, опять это полузабытое чувство, шаг в неизвестность. Вызов опасности. Словно Креж снова стал искателем.

Глава 12

Главная База

Ничего себе! Риз совсем не ждал такого.

Покосился на Хишу: она изумленно застыла рядом, во все глаза смотрела в окно.

– Впечатляет? – хмыкнул Нивер. – Столица пустыни.

Когда взрослые говорили о Главной Базе, Риз представлял ее совсем другой. Ну правда, какой она могла оказаться? Селением, похожим на то, где жила Варма со своей розовой птицей. Конечно, улицы будут побольше, здания повыше, а фты, может, там растет целый лес – но все равно то же самое. Или все живут под землей, а над поверхностью выступают только горбы крыш, как у Хиши дома. А в небе – переливающийся полог, куда без него.

Но все оказалось не так.

Вездеход заполз на склон – сколько же гор в этой пустыне! – покатился вперед по широкой дороге, обогнул скалистый уступ, и тут-то в переднем окне появилась База.

Защитных куполов там оказалось много. Десятки – а то и сотни! – больших и маленьких. Они не парили в небе, а лепились к каменному обрыву, перехлестывались, перекрывали друг друга. Синие блики перетекали в рыжие, зеленые вливались в красные, цвета менялись, ни мгновенья не стояли на месте. А под куполами угадывались дома, силуэты людей и механизмов. Вертикальный город, впечатанный в стену горы. И такой огромный! Гораздо больше Дворца.

– А зачем так? – спросила Хиша. Она все еще смотрела в окно, будто зачарованная. – Чтобы прятаться от излучения?

– Не только. – Нивер щелкнул тумблером, поднял с пульта наушники. – Для исследований нужно: на разных уровнях – разные результаты. В глубине самые большие лаборатории, там работают шаманы синей ветви.

Под землей. Риз невольно поежился. Логово Ирика и Льисы тоже было глубоко. Может, и под этим городом творится всякая жуть. Там прячутся шаманы, да еще и какие-то синие. Наверняка тоже захотят посмотреть на Риза, будут разглядывать его, как дорогую вещь, а потом начнут унижать Хишу. Скажут: «Настоящей шаманкой тебе не стать. Разве что мы поможем».

Или не начнут. Грах ничего такого не говорил.

Наушники Нивера громко зашуршали, и он тут же ответил:

– Группа девять-восемнадцать запрашивает допуск. – Потом кивнул невидимому собеседнику и обернулся к Куго: – К пятым воротам.

Вскоре город скрылся из виду. Все заслонила стена: высокая, клепаная, в хлопьях ржавчины. Смотреть стало не на что, и Риз отвернулся от окна. Взглянул на Хишу. Она стояла с закрытыми глазами, крутила красную бусину в косе.

И вдруг спросила:

– Там много духов, да?

– Кто ж знает, – отозвался Нивер. – Мы-то их не видим. Но шаманов много, а где шаманы, там и духи.

Какими они окажутся? Ладно, если трусливые соглядатаи, как розовая птица с непроизносимым именем. А вдруг там будет синий дух из шестого мира? Тот, что тянул когтистую лапу и звал Хишу.

– Риз, на Базе не отходи от меня, – сказала Хиша.

Сказала так, будто она взрослая, а Риз ее слушаться должен! Еще чего! Хотя там и правда может быть опасно. Не только для Риза, но и для Хиши, ведь она побывала в восьмом мире. Наверное, ее волосы, кровь и кости теперь тоже на вес драгоценных камней. Вдруг, если Риза не будет рядом, кто-нибудь подберется к ней, украдет и спрячет в подземной лаборатории?

– Не отойду, – буркнул Риз.

Снаружи раздался скрежет. Вездеход медленно развернулся на месте и нырнул в глубокую тень. Что это? Ворота открылись? Риз не успел ничего рассмотреть. Схватился за край пульта: вдруг повозка сейчас помчится со всех сил и пол зашатается под ногами! Но она неспешно выползла на свет. Стал виден край неба, в нем переливались лиловые и синие разводы.

Вездеход вильнул вправо и замер.

– Приехали, – сказал Нивер. – Пошли разгружать.

Ящики таскать? Это подождет, сперва надо вылезти наружу, осмотреться! Риз едва не сорвался с места, но остановил себя. Нельзя. Обещал Хише, что будет рядом.

Таскать и правда пришлось немало. Сперва коробки с образцами и стопку толстых тетрадей, а потом и приборы. Куго разрешил Ризу донести куб, обмотанный проводами, но велел: «Держи крепче, запасного нет». Только зря он волновался, ноша оказалась легкой. Риз поставил ее на низкую тележку и наконец-то огляделся.

Отсюда город не казался огромным, он и на город-то не был похож. Высокие ржавые створки ворот, каменная стена со скобами лестниц, а вдоль нее – загоны с решетчатыми оградами. А в загонах такие разные повозки! Огромные и крохотные, блестящие и потускневшие от времени.

Возле тележки хлопотал человек в шапке с козырьком, помогал Куго разместить ящики, клеил на них разноцветные бумажки, спрашивал Нивера о чем-то непонятном. Хиша сидела на подножке вездехода, молчала.

– Ладно, – сказал Нивер. – Пойду домой, увидимся завтра.

– Женé привет, – отозвался Куго и снова наклонился к коробкам.

Ничего себе! Выходит, Нивер не в вездеходе живет, у него есть дом и жена! Почему же она не ездит с ним по пустыне? Риз помнил супружеские пары из Дворца: они всегда ходили вместе, держались за руки и даже говорить старались хором. Было таких немного, и над ними потешались, передразнивали за спиной. «В этом нет ничего смешного, – объясняла одна из наставниц, высокая и строгая. Риз побаивался ее сверкающей указки, помнил, как больно бьет по пальцам за ошибки. – Это обычай древнего народа, легконогих аи. Такой союз дарует им детей, рожденных из воды и ветра».

Только во Дворце у супружеских пар детей не появлялось. Все, кто жил там, родились из мыслей Матери-Королевы или тех Королев, что правили до нее. Или из мыслей Сестер-изгнанниц – но об этом говорить было не принято.

Может, у Нивера и дети есть?

Спросить Риз не успел. Нивер вскарабкался по скобам на уступ, распахнул одну из дверей и скрылся в толще скалы.

Что же так долго!

Риз с трудом сдерживался, чтобы не вскочить с места. А если б и вскочил – все без толку. В тесной комнатке не то что походить или прыгнуть – повернуться было негде. Прямо у входа стояли стулья, громоздкий шкаф подпирал потолок, а остальное пространство занимал огромный стол, за которым сидел распорядитель.

Это Риз его так назвал про себя, ведь тот никак не представился. Только взял у Куго папку с документами, бегло глянул на Хишу и Риза, велел всем сесть и подождать, а сам стал заполнять какие-то бумаги.

– Нивер с начальством согласовал? – Распорядитель нахмурился, вытряхнул из папки кипу листов, принялся перебирать их. – А, вижу, в приказе от вчерашнего числа ваши стажеры. И что, обоим пропуска и жетоны выдать? Обычно шаманы сами своих духов содержат. Хотя у этой девочки и шаманского медальона нет.

– Симбиоз, – объяснил Куго. – Риз необычный дух, он теперь один из нас. Конечно, ему нужны жетоны, и пропуск нужен, его же все видят.

Ничего себе Куго разговорился! И голос такой странный, просительный. Он что, боится этого распорядителя с бумажками? Как тут все запутано.

– Ладно, понял.

Распорядитель положил перед собой две белые карточки, грохнул по каждой тяжелой печатью, оставил красный оттиск. А потом выдвинул ящик, высыпал на стол жестяные прямоугольники и стал отсчитывать. Три, пять, десять – Риз сбился со счета.

– Не потеряйте. – Распорядитель отдал карточки Ризу и Хише, а горсть прямоугольников протянул Куго. – И жетоны вам на четверых. Вознаграждение рассчитаю, перед следующим выездом заберете в кассе.

Наконец-то можно уйти из этой тесной каморки! Пока сидели там, Риз о многом хотел спросить у Куго, а как вышли – растерял все мысли. Кругом все было такое незнакомое: коридоры, прорубленные в скалах, тусклые желтые лампы на потолке, решетчатые мостки над пропастью, крутые ступени.

Лязгнула очередная дверь, и в глаза ударило солнце. Риз на миг зажмурился от яркого света, но тут же шагнул вперед, ухватился за перила. Открытая галерея так высоко над землей! В небе переливались защитные купола, воздух пах пустыней, металлом и дымом. Риз перевесился, попытался разглядеть внизу вездеход и ворота. Нет, не видно.

– Не отставай! – Хиша схватила его за руку, потащила за собой.

– Да я же просто... – начал Риз и тут же передумал. Еще не хватало оправдываться! Лучше все-таки порасспрашивать Куго. – А что за вознаграждение он обещал? Деньги?

Наставники говорили, что деньги есть во всех мирах, у самых разных существ – только выглядят везде по-своему. Где-то металлические кругляши, где-то гладкие раковины, листья редких деревьев, застывшие капли диковинной смолы. Даже во Дворце были деньги. Один из старших братьев, заносчивый искатель, хвастался перед Ризом своим богатством, подбрасывал на ладони сияющие кристаллы. «Зачем тебе? – удивлялся Риз. – Мать-Королева и так нам все дает». Брат усмехнулся: «Ты мал еще. Поймешь, когда вырастешь. За деньги разное можно получить».

– Деньги, – кивнул Куго. – Немного, конечно, но тут можно и без денег обойтись. База дает место в общежитии и кормит.

Выходит, хоть с виду это место не похоже на Дворец, а на деле устроено так же. Или нет? Риз вздохнул. С ходу не разобраться, слишком много непонятного.

– А жетоны? – спросил Риз.

– За них еду дают, – тут же ответила Хиша. – Мне мама рассказывала.

– Мы как раз в столовую и идем. – Куго указал на высокую двустворчатую дверь впереди. – Вот она.

В столовой было слишком шумно. Огромный зал гудел от шагов, разговоров, звона посуды и скрипа стульев. Из колонок под потолком бубнил новости безликий голос, а порой его перебивали музыка и шорох помех. У Риза голова шла кругом. Вслед за Куго и Хишей он обменял жетон на поднос с едой и сел за стол. Пытался смотреть по сторонам, только ничего интересного не видел. Тарелки и кастрюли разглядывать скучно.

Зато потом, когда доели, пришли в длинную комнату без окон, и там оказалось столько всего! Может, и хорошо, что Нивер отправился домой, а то велел бы: «Сиди тихо, ничего не трогай». Но как тут усидишь?

– Вот здесь мы работаем, когда приезжаем на Базу, – сказал Куго. – Это лаборатория, наша группа к ней приписана.

– Лаборатория, – тихо повторила Хиша. Сделала несколько шагов и остановилась посреди комнаты. – Совсем не похоже на наш исследовательский корпус.

Да, ни экранов, ни ящиков, ни колбы со слепящим светом. Эта комната больше напоминала медотсек вездехода: такой же металлический шкаф, тот же едкий привкус в воздухе. А еще стеллажи, заставленные стеклянными бутылками, мотки проводов и прозрачных трубок, потертые корешки книг, стопки тетрадей – столько всего!

Посреди лаборатории из пола выступала темная круглая платформа, а над ней висели причудливые лампы. Не все они были выключены: горели только длинные светильники на потолке.

– А чем тут занимаются? – спросил Риз и не удержался, подпрыгнул. Почти разглядел, что лежит на шкафу! – Что нам делать?

– Для начала разгрузим тележку, – ответил Куго.

Точно! Вот же она, стоит у входа, а на ней – ящики и приборы из вездехода.

Быстро разобрать не получилось. Куго сверялся с огромной растрепанной описью, а потом уже говорил, что отнести и куда. Вот эти тетради на полку, эти – положить на стол, камешки из длинной коробки пересыпать в контейнер, а большой ящик никуда уносить не надо, просто поставить на пол возле круглой платформы.

– Будем делать замер, – сказал Куго.

Что за замер? А, без толку сейчас спрашивать! Риз забрал очередную пачку тетрадей, метнулся к стеллажу. Только полка уже была забита: две последние тетради никак не хотели влезать. Риз все еще возился с ними, когда рядом щелкнул замок. Дверца шкафа открылась, и наружу выбрался человек.

Риз невольно отпрыгнул и тут же обругал себя. Никакой это не шкаф, а самая настоящая дверь, второй выход из комнаты! Как можно было не заметить? Риз осторожно заглянул в узкий проход. В глубине горела лампа, отблеск падал на металлические перила и на ступени, ведущие вниз.

Пришедший закрыл дверь, улыбнулся Ризу и сказал:

– Прости, если напугал.

Вот еще, напугал! Вылез невесть откуда и считает, что все его должны бояться? Кто он вообще такой? Ничего страшного в нем нет. Коренастый, ростом ниже Куго, обритый почти налысо, в светлом комбинезоне. А на поясе – круглые коробочки, каждая мигает зеленым или синим огоньком. Приборы? Да, наверное.

Куго шагнул к нему, пожал протянутую руку и проговорил:

– А я думал, раньше завтрашнего дня никто от вас не придет. – А потом обернулся к Ризу с Хишей и добавил: – Знакомьтесь, это Ти, специалист из нижних лабораторий.

– Шаман синей ветви? – спросила Хиша.

Она стояла поодаль, смотрела внимательно и крутила красную бусину в косе. А у этого Ти бусин не было, ни синих, ни каких-то других. Да и куда бы он их вплетал, волос-то почти нет. Может, Хиша ошиблась? Ни на Граха, ни на Варму этот человек совсем не походил.

– Шаман, – согласился Ти и снова улыбнулся. – А ты ведь Хиша, верно? Рад встрече, сестра.

Тоже мне брат нашелся! Риз надеялся, что Хиша так и ответит или хотя бы нахмурится и отвернется. Но она лишь кивнула и продолжала внимательно смотреть на странного шамана. Может, ждала, что следом за ним из тайного хода покажутся и его духи? Но за низкой дверью было пусто и тихо.

Где же они, неужели пробрались незаметно? Риз заозирался, пытаясь понять, куда они спрятались. За стеллаж? Или под стол? Нет, не видно!

– А где ваши духи? – выпалил Риз.

Шаман развел руками.

– Я из синей ветви. Мы можем говорить с духами, можем заглядывать в верхние миры. Но дотянуться наверх, дотронуться до духа и забрать его с собой, а потом питать своей силой – этого мы не умеем. Это по силам только шаманам красной ветви.

– Я не знала. – Хиша отпустила бусину и склонила голову набок. – Думала, у всех шаманов есть духи.

– Узнавать новое никогда не поздно! – Ти засмеялся, подошел к платформе, поднялся на цыпочки и ухватился за свисающую с потолка лампу. Она вспыхнула пронзительным голубым светом. – Давайте начнем замеры, мне не терпится увидеть результаты.

Куго наклонился к ящику и достал камень. В здешнем свете его неровные бока казались почти черными.

– Нет, нет! – Ти отмахнулся не глядя. – Образцы из пустыни и с той базы оставим напоследок. Начнем с твоих стажеров.

Это еще что значит? Риз взглянул на Куго, но тот лишь качнул головой и положил камень на место.

– Симбиоз – редкая штука, – продолжал Ти, – всегда интересно исследовать. А эти ребята еще и побывали в верхнем мире. Чтобы шаман в собственном теле там оказался, такое даже нигде не описано, не представляю, что покажут измерения, это же первый случай...

Риз не удержался, перебил его:

– Мы не в верхнем мире были, а в восьмом!

– Для тебя восьмой, а для нас все миры верхние. – Ти опять засмеялся и обернулся к Хише: – Давай, сестра, вставай на платформу. Это совсем не больно, ну электроды могут пощипать, и все. На мне самом много раз такие замеры делали или вот на Куго: тем, кто в пустыню ездит, надо регулярно проверяться.

Хиша подошла к Ти. Неужели верит ему, послушается? И Куго не возражает. Сел в стороне, словно ничего необычного не происходит. Молча кивнул, вытащил свою потрепанную книжку и принялся листать.

Нет уж, Риз не станет доверять шаману из подземелья, хоть он и кажется безобидным болтуном.

Риз шагнул вперед, оттолкнул Хишу. Она возмущенно вскинулась, но заговорить не успела – Риз прыгнул на платформу и сказал:

– Сначала я.

– Ладно, – согласился Ти. – Вытяни руки.

Риз подчинился. Шаман щелкнул по одной из коробочек на поясе, и из нее вывалились провода с металлическими кругляшами и присосками. Ти закрепил их на запястьях Риза, снова потянулся вверх, покрутил лампу, включил сначала вторую, а потом и третью.

Свет ударил в лицо. Риз зажмурился, но без толку – лампы жгли сквозь закрытые веки.

– Потерпи немного, – сказал Ти. – Начинаем.

Свет вспыхнул ярче. Железные кругляши ожили, задрожали на запястьях, кожу обожгло, будто от ядовитой осоки. Риз зашипел сквозь стиснутые зубы.

– Ну вот и все, – донесся до него голос Ти. – Не так и страшно, правда?

Риз поспешно сорвал с запястий кругляши и присоски, соскочил на пол и только тогда открыл глаза.

– Ты как? – спросила Хиша и взяла его за руки.

Она смотрела встревоженно, а вокруг ее пальцев вились золотые ростки силы.

– Нормально, – ответил Риз. – Только он врет, что не больно. Эти штуки жгутся.

Взглянул на Ти: нет, тому стыдно не было. Глаза не прятал, даже улыбался, будто хотел сказать: «Балованный, все-то тебе больно». Врезать бы ему как следует! Но нельзя же драться со взрослым, тем более с шаманом.

Хиша шагнула на платформу. Ти ловко оплел ее руки проводами и снова подкрутил лампы. Теперь Риз видел, что они перемигиваются, накаляются и остывают, и в такт им пульсируют огоньки на поясе шамана. Хиша сжала кулаки, запрокинула голову и замерла. Свет вспыхнул ярче и медленно затух.

– Отлично! – Ти щелкнул пальцами. – А теперь вдвоем, возьмитесь за руки.

Платформа была маленькой, пришлось тесно прижаться друг к другу. Риз ждал, что кожу под присосками снова ошпарит, но боли не было. Ладонь Хиши в его руке казалась то холодной, то горячей, и воздух вокруг изменился – дрожал от жара и стужи. На миг Ризу почудился запах лиловых трав, ветер лазурных лугов и прозрачный аромат дворцового сада.

– Потрясающе, – пробормотал Ти. – Можете слезать, мы закончили.

Риз с трудом открыл глаза и, как во сне, пошел следом за Хишей, сел возле стены. Мир качался, тело казалось чужим и легким, а мысли разлетались, не успев превратиться в слова.

– Я видела странное солнце, – прошептала Хиша. – Белое солнце в белом небе.

А что странного? Оно ведь такое и есть.

Да, но только в верхнем мире!

– Ты видела наше солнце! – Риз вскочил с места. От сонного покоя не осталось и следа. – Наше небо!

С другого конца комнаты отозвался Ти – хотя его-то никто не спрашивал.

– Неудивительно. У вас такие необычные показатели. – Он склонился над столом, записывал что-то в огромную тетрадь. – Когда Риз был на платформе, к нему шла энергия от Хиши. Это обычное дело, шаман всегда поддерживает духа. Когда там стояла Хиша, к ней шла энергия от Риза – очень редкий случай, но при симбиозе бывает. А вот когда вы были там вместе, то приборы просто с ума сошли! Фиксировали энергию всех миров, одновременно.

– И что это значит? – спросил Куго.

Ти пожал плечами:

– Пока непонятно, но такого точно раньше не было. Ладно, давай теперь займемся образцами.

Взрослые отвернулись, склонились над ящиком. Самое время ускользнуть, пока они крепят присоски к камням. Риз молча указал на дверь в коридор. Хиша кивнула. Ни Ти, ни Куго не заметили, как они вышли.

Можно было просто отойти дальше по коридору или подняться на один пролет по лестнице, но Ризу уже опостылела эта часть города, душные туннели и скальные потолки. И ведь выход совсем рядом! Вперед, потом направо, вот и окованная железом дверь, а за ней наконец-то небо.

Багряное солнце уже висело низко, тени вытянулись, защитные купола отливали алым. Риз огляделся. Эта галерея оказалась широкой: тут уместились и торговые лотки, и скамейки – на краю, возле ограждений. Хиша потянула Риза к одной из них.

Мимо проходили люди: смеялись, болтали, размахивали руками, пили из разноцветных стаканов, даже читали на ходу. На Риза и Хишу никто не обращал внимания.

– Он сказал, в нас энергия всех миров, – тихо проговорила Хиша. Она смотрела на Риза, и в ее глазах отражался закатный свет. – И я видела ваше солнце. Ты ведь тоже что-то видел?

– Почувствовал, – кивнул Риз. – Запахи восьмого мира. И второго, и верхнего.

– Как думаешь... – Хиша запнулась, торопливо огляделась и продолжила шепотом: – Мы сможем еще подняться? Добраться до самого верха?

Добраться туда и узнать, о чем говорила Льиса! Неужели правда что-то забрали из нижнего мира, и поэтому он превратился в котел, кипящий от излучения? Может быть, получится это исправить, как мечтали родители Хиши?

Риз ударил кулаком по скамейке и засмеялся.

– Я же говорил, – сказал он Хише, – нет ничего невозможного!

Глава 13

Молнии третьего мира

Креж едва верил, что все получилось так легко.

Уже час или два они были в пути, а Грах все еще ничего не заметил. Неужели рабам и правда удалось обмануть великого властителя духов?

Сперва Креж боялся, что серая змея начнет ворочаться, высунется из-под воротника или рукава. Но Молния не шевелилась – замерла за пазухой, и Креж ее совсем не чувствовал. А вот с ее поводком было хуже. Веревка, свитая из ростков силы, щекотала кожу, дразнила. И ведь никак от нее не избавиться.

Но потом щекотка прошла, и Креж успокоился. Слушал, как гудят двигатели вездехода, как грохочут поршни. Мерно подрагивал пол, в окнах виднелось небо: то голубое, то в рыжеватых пятнах облаков. На куче защитных плащей спала Нво: улыбалась, что-то шептала сквозь дрему, лиловые крылья чуть приметно поднимались и опадали. Наверное, ей снился полет. Креж помнил, как кружатся на ветрах восьмого мира ее сородичи. Неужели не мечтает вернуться к ним? Грах ведь отпустил ее давным-давно, а она не захотела уходить, плакала и умоляла не прогонять.

От этих мыслей душу вновь кольнула тревога, и Креж взглянул на шамана. Тот сидел в кресле, небрежно придерживал рулевой штурвал и смотрел в переднее окно. Не подозревал, что с ним едут не два, а три духа. Не так уж и велик этот шаман и уж точно не всесилен. Но что удивляться? Ица тоже пряталась в вездеходе, а Грах ее не заметил.

Значит, все будет в порядке. Нужно только добраться до Базы, отыскать там маленькую шаманку и заставить Молнию исполнить обещание. Конечно, и без браслета сбежать будет непросто – в тот раз помогла Маа, а где теперь Крежу взять столько сил? Но ничего, он что-нибудь придумает. Искатель, пусть даже и бывший, всегда найдет выход.

Креж сел поудобнее, прислонился к металлической стенке и закрыл глаза. Поршни стучали размеренно, навевали дрему. В их ударах чудились ритуальные песни других миров, голоса барабанов. Может, не противиться? Заснуть ненадолго, и...

Ритм сбился. Поршни тяжело ухнули, а потом зазвучали тише. Двигатель уже не ревел, пол почти не трясся. Креж выпрямился и открыл глаза.

Грах поднялся с кресла, стоял возле пульта. Смотрел по-прежнему вперед, но теперь перебирал красные бусины в одной из косиц: одну, вторую, третью. Что-то случилось, впереди беда? Или...

Шаман развернулся, в два размашистых шага пересек кабину и опустился на корточки перед Крежем.

– Что ж, дальше дорога ровная. – Голос Граха звучал спокойно, и лицо оставалось непроницаемым. – Вездеход пока поедет сам, а мы с тобой можем поговорить.

Креж не успел ничего сказать, не успел даже испугаться: Грах щелкнул пальцами, и воздух взорвался золотыми искрами. И в тот же миг змея отчаянно зашевелилась под одеждой. Укус ошпарил плечо Крежа, а следом в крови вскипел крик Молнии:

– Нашел, нашел, не спрятаться!

И тут же змея разомкнула челюсти и вылетела из рукава. Креж вжался в стену и в ужасе смотрел, как она пляшет среди сияющих искр, как свивается кольцами, путается в золотом поводке. Что шаман с ней сделает? Что сделает с Крежем?

Грах усмехнулся. Поймал Молнию – и швырнул Крежу. Он не успел ни подставить руки, ни увернуться, и змея тут же обвила его, невесомо скользнула по шее, зарылась в волосы.

– Ты хоть знаешь, кто это, а, Креж? – спросил Грах.

– Молния, – прошептал он и не услышал собственного голоса.

– Молния, – повторил Грах и улыбнулся шире. Почему он не злится? Почему его глаза горят таким странным, жутким весельем? – Сколько раз она тебя укусила? Два, три? Ты ведь искатель, знаток девяти миров, как же ты подпустил к себе шаманку-молнию из третьего мира?

В крови вновь загудел голос змеи, эхом отдался в голове:

– Не слушай, не слушай! Ты обещал помочь! И Молния обещала!

Грах вздохнул с притворным сочувствием:

– Ты ее слышишь, да, Креж? Как далеко все зашло. Теперь ты связан с двумя шаманами.

Нет, не может такого быть, не может! В третьем мире и правда живут шаманы-молнии, страшные сверкающие твари, способные поймать душу. Только выглядят совсем не как серые змеи. Этих существ никто не мог рассмотреть толком: они всегда двигались, мчались, их тела горели жемчужным огнем, глаза пламенели. Креж читал о них, слышал от Йола-искателя и видел сам, конечно же, видел, хоть и издалека. Граху его не обмануть.

Креж собрался с силами и пробормотал:

– Молнии из третьего мира совсем другие.

– Так ты и правда не знал, кто она. – Грах уже не улыбался, смотрел серьезно. – Вне родного мира они меняются, тускнеют. Не любят покидать его, а вот эта добралась к нам, сама. Долгая история. Но тебе стоит ее знать, а то натворишь сдуру еще что-нибудь.

Нужно скорее сорвать с себя эту змею, отшвырнуть прочь. Креж потянулся – и застыл в нерешительности. Кто знает, не будет ли хуже.

Молнии из третьего мира и шаманы из нижнего – страшнейшие враги искателей. Как же вышло, что Креж попался обоим?

– История? – Нво приподнялась, сонно взглянула – и тут же вскочила, закружилась по кабине, запела: – Здесь та змея! Хочу снова услышать ее историю! Расскажи, Грах, расскажи!

Шаман вернулся к пульту, мельком взглянул на приборы и опустился в кресло. Махнул рукой Нво, и та послушалась, перестала мельтешить. Устроилась у его ног и затихла.

Креж боялся шелохнуться. Клеймо на плече, браслет на запястье, Молния, спрятавшаяся в волосах, эхо ее голоса в крови – за что это ему, за что? За собственную глупость и безрассудство.

Грах развернул кресло, посмотрел на змею. Та дернулась, взмыла в воздух, золотой поводок хлестнул Крежа по лицу. И тут же припала к полу, свилась тугим клубком, стала почти неразличимой, серая на сером металле.

– Третий мир высоко, – заговорил шаман. Его голос стал глубоким и напевным, зазвучал как заклинание. Грах всегда менялся, когда рассказывал о своих странствиях. – Обитатели трех верхних миров для меня недостижимы, я не могу ни позвать их, ни забрать с собой. Ни один шаман красной ветви не может туда дотянуться. Синяя ветвь может – но ее шаманы лишь смотрят. От них мы знаем о молниях третьего мира.

Креж покосился на змею. Она не шевелилась, казалась обрывком тумана, призрачной тенью.

– Существа всех миров, – продолжал Грах, – даже такие, как ты, Креж, рожденные из мыслей, обладают телом. У каждого бьется сердце, кровь течет по жилам. Но не у молний. Они будто слеплены из чистой силы, но все же у них есть форма, речь и разум. Молниями они называют себя сами. И рассказывают друг другу о том, чью душу удалось поймать, в чье тело удалось вонзить зубы.

Виски пронзила боль, и Креж схватился за голову. В костях загудело эхо слов Молнии:

– Не верь! Не ловим! Помогаем, меняем, возвышаем.

Грах тоже услышал: невесело усмехнулся, качнул головой. Но отвечать не стал, продолжил рассказ:

– Долгое время считалось, что они неотделимы от своего мира. Проверить не получалось – ведь третий мир слишком высоко, шаманы не могут никого забрать оттуда. Но мы встречали тех, кого кусали молнии. Один укус позволяет понимать их речь. Второй устанавливает связь – такую же, как связь шамана с духом. Третий запечатывает ее – как шаманское клеймо. Так сколько раз она тебя укусила, Креж?

– Три, – прошептал он.

Нво встрепенулась, но заговорить не посмела. Ее огромные глаза искрились от ужаса.

– Три, – повторил Грах.

Переключил тумблер на пульте, взглянул на длинные шкалы и ряды огоньков, поправил штурвал и заговорил снова:

– Я нашел ее два года назад, возле старой шахты. Тогда бури шли одна за одной – Нво помнит. Излучение зашкаливало, купола не выдерживали, поселенцы оказывались без защиты. Я много ездил, искал выживших. Жаль, Креж, что тебя не было с нами тогда, спасли бы больше людей.

Креж опустил взгляд, сцепил руки замком, чтобы не выдать себя предательской дрожью. Два года назад нижний мир казался кошмарным сном, и, даже рассказывая на уроках о горячей пустыне, Креж старался не погружаться в воспоминания. А теперь сном стал Дворец, даже думать о нем было больно.

– Она пряталась среди камней, – продолжал Грах, – совсем ослабла, умирала. Я и сам растратил почти все силы, смог отдать ей лишь несколько искр. Забрал ее с собой. Тогда я еще не понимал, что это за дух. Догадался, лишь когда оплел ее нитями своей жизни. Она была молчаливой тогда, наша Молния, не благодарила и не проклинала. Но шаман всегда узнает шамана, даже если они из разных миров.

– А потом, – выдохнула Нво, – Тронто...

– Да, – кивнул Грах. – Но сначала мы отправились на Главную Базу – прямо как сейчас. Бури утихли, я мог позволить себе передышку и решил попросить помощи у шаманов синей ветви. Ведь мне этот дух был не нужен, я хотел вернуть ее домой. Говорил ей: «Взлетай, я дам тебе силы, укажу путь, ты сможешь подняться», но она не отвечала. Я не мог понять, она не желает возвращаться домой или просто оглушена невзгодами. Надеялся, что вместе с шаманами синей ветви смогу забросить ее в один из верхних миров, хотя бы в седьмой или в восьмой, а дальше она очнется, продолжит путь сама.

Сердце пропустило удар и заколотилось быстрее. Выходит, шаманы синей ветви, обвешанные приборами мужчины и женщины, способны вернуть духа наверх. Если разузнать про это, найти нужную машину... Но оберег не позволит сбежать. И кто знает, на что способна новая хозяйка, Молния, и что ей на самом деле нужно от своего раба.

– Они согласились помочь, – продолжал Грах. – Мы соединили силы. Я сказал Молнии, что подброшу ее вверх, открою дорогу, и вот тогда она заговорила.

Змея встрепенулась, вздыбилась туманной тенью, распахнула зубастую пасть. И тут же в голове Крежа загремел голос:

– Нельзя, нельзя наверх! Не выполнила! Виновата!

Креж сгорбился, не зная, куда себя деть, как спастись от беззвучных криков. А Грах взглянул на змею и произнес:

– Да, именно так и сказала. Что ж, духи не всегда хотят возвращаться. Верно, Нво?

– Здесь хорошо! – пропела Нво и прижала ладони к груди. – Все хорошие! А дома...

Она не договорила, бессильно уронила руки. Лиловые крылья поникли.

– Вот так я и подумал. – Грах взглянул в окно, вновь выровнял штурвал. – Я решил: не страшно, смогу поддерживать еще одного духа, пусть и бесполезного. Привез Молнию домой. Она целыми днями лежала у очага, почти не шевелилась. А потом укусила Тронто.

Змея выгнулась, обернулась к Крежу. Ее слова теперь не гремели, шелестели чуть слышно:

– Возвысила.

Тронто? Этого имени Креж не знал.

Грах объяснил – словно услышал незаданный вопрос:

– Ты его не застал. Мы заключили договор: Тронто помогает мне, работает со мной четыре года, а взамен я помогаю ему. Он искал редкую руду, в его мире она исчерпалась. Неважно. Тронто всегда был безрассудным и бесстрашным – пока Молния его не укусила. Он стал прятаться от нее, просил у меня защиты, повторял: «У нее страшный голос, заставь ее замолчать». Оставаться рядом им, конечно, было нельзя. И я отпустил Тронто, отдал ему руду и сказал возвращаться домой. Он умчался тут же. Надеюсь, в родном пятом мире к нему вернулась смелость.

Надо было рассказать все после первого укуса, а не прятать следы на запястье и поцарапанный оберег. Может, тогда шаман сжалился бы и отпустил Крежа? Глупая надежда. Грах слишком сильно ненавидит верхний мир и ни за что не пощадит того, кто там родился.

Шаман поднял руку, и золотой поводок взмыл и намотался на подлокотник кресла. Змея забилась, крутанулась на месте и вновь замерла.

– Что ей нужно, Креж? – спросил Грах. – Что она от тебя хочет?

Креж поник, обхватил колени руками. Промолчать? Рассказать? Все без толку. От всего только хуже.

– Она ищет маленькую шаманку, – тихо сказал Креж. – Ту, которая поймала Риза.

Глава 14

Обещание

Хиша и не думала, что Риз так легко согласится. С тех пор как приехали на Базу, он нервничал: с подозрением осматривал приборы, чуть что дергался и даже от синего шамана отшатнулся, как от жуткой твари. А ведь тот всего лишь открыл дверь! Вечером, когда Хиша не выдержала и попросила: «Не волнуйся так», – Риз буркнул в ответ: «Сама же сказала быть осторожней». Разве Хиша такое говорила?

Но ей тоже было не по себе. Чужих духов она пока не видела, но почувствовала их, еще когда вездеход подъезжал к воротам. Внутри Базы ей и вовсе стали мерещиться голоса, а на стенах проступали мерцающие отголоски силы. Наверное, все это действовало и на Риза. Он не отходил от Хиши и озирался, будто ждал, что кто-то нападет.

Зато он без труда находил места, где можно было спокойно поговорить или молча посидеть. Так странно – на Главной Базе оказалось проще скрыться от чужих глаз, чем дома или в поселении Вармы. Вчера на шумной галерее никто не обратил внимания на Риза и Хишу, и сегодня люди шли мимо пожарной лестницы и тоже их не замечали.

После завтрака удалось выскользнуть из столовой раньше Куго. Риз и Хиша выбежали наружу, вскарабкались по металлическим скобам и теперь сидели на решетчатой площадке, смотрели вниз. Из распахнутых дверей выходили люди, спешили по своим делам. Хиша подождала, не покажется ли Куго, не будет ли искать их. Он не появился. Наверное, сразу пошел в лабораторию.

– Нам нужна помощь взрослых, – сказала Хиша. – Если они помогут, то быстрей попадем в верхний мир.

Риз вспыхнул морозным огнем. Волосы заискрились серебристой лазурью, кожа побледнела, а глаза засияли, как белое солнце, которое привиделось Хише. Он весь светился, а для обычных людей, наверное, и вовсе исчез. Хорошо, что никто из прохожих не смотрел наверх.

– Это потому что у меня не получилось? – спросил Риз.

Вчера вечером и сегодня утром он пробовал выпрыгнуть в восьмой мир – и с Хишей, и один. Ничего не вышло. Хиша не удивилась и не расстроилась. Нет, он прав, наверняка прав – нет ничего невозможного. Но чтобы сделать невозможное возможным, нужно хорошо подготовиться. Вот бы и Риз это понял.

– Мы мало знаем. – Она взглянула на свои ладони. Красные росчерки на них сейчас горели особенно ярко – отзывались на беспокойство Риза. – А Нивер и Куго столько лет исследуют пустыню, у них есть приборы. И все бумаги из нашего исследовательского корпуса теперь тоже у них. Помнишь, когда мы в первый раз подслушали, о чем говорят Ирик и Льиса, я ведь тоже не хотела ничего рассказывать взрослым. А ты рассказал. И был прав. Они нам помогли, никто не пострадал.

Риз кивнул и посмотрел вниз. К нему понемногу возвращались привычные цвета: глаза темнели, лохматые пряди наливались каштановым и рыжим.

– Ладно, – сказал он. – Я согласен.

Когда они вернулись в лабораторию, Куго не стал ругаться и спрашивать, где они были. Просто позвал за собой, а по пути объяснил:

– Нивер пригласил нас в гости.

Идти пришлось долго. Сперва поднимались по лестнице внутри Базы: над пролетами горели тусклые лампочки, эхо шагов гулко разносилось по шахте. Навстречу то и дело попадались люди, но только один на ходу кивнул Куго, остальные не глядя пробегали мимо. Здесь все куда-то спешили.

Лестница вывела на длинную галерею. В лицо ударил ветер, и Хиша с облегчением вздохнула. Наконец-то больше не нужно карабкаться.

Только она рано обрадовалась – Нивер жил еще выше. Туда можно было подняться на подъемнике, но возле него толпились люди, сгружали ящики. Куго ждать не захотел, и пришлось снова идти по лестнице, на этот раз под открытым небом.

Сперва Хише это понравилось. Здесь почти не ощущались отголоски шаманских сил, и голоса чужих духов смолкли. Жаркий ветер подталкивал в спину, обдавал запахом пустыни, а над головой дрожали и переливались защитные купола – лиловый, синий и алый.

Но вскоре Хиша запыхалась, начала отставать. Хваталась за перила, старалась не замечать бешеный грохот сердца. Кто додумался построить такие высокие ступени? Как будто и не для людей вовсе.

А вот Ризу все было нипочем. Он прыгал по лестнице и то и дело замирал и завороженно озирался. А когда подъем кончился, глянул вниз и воскликнул:

– В этом городе девять ярусов, прямо как девять миров!

Куго кивнул.

Хиша огляделась и забыла о долгом восхождении.

Верхний ярус – совсем как верхний мир! – оказался особенным. Вершина горы была плоской, будто ножом срезали, и на ней теснились каменные дома. Ветер выдувал занавески из распахнутых окон, на крышах чернели баки для воды и сверкали солнечные батареи, от жилища к жилищу тянулись провода. И пустыня отсюда выглядела такой красивой! Горные отроги ползли на восток, терялись в рыжем мареве у горизонта. Как же здорово, наверное, жить здесь, у самого неба.

А если сильное излучение? Вдруг что-нибудь сломается на Базе, и купола погаснут? Спускаться долго, еще и по крутым ступеням. Успеют ли обитатели этих домов добежать вниз, спрятаться в убежище внутри горы?

– А тут не опасно? – спросила Хиша. – В бурю?

Куго улыбнулся.

– Это место для смелых, – сказал он. Поймал взгляд Хиши и тут же прибавил: – Не волнуйся, у Нивера есть запасной генератор. Хватит, чтобы поставить маленький защитный купол.

Если только управление не заест, как в тот раз на вездеходе. Что бы Нивер и Куго делали тогда без Риза и Хиши? Но вслух она об этом говорить не стала.

Дом Нивера стоял почти у самого обрыва. Куго постучался и тут же сам распахнул дверь.

Внутри было прохладно. Пахло поджаренным хлебом, мятным мылом, пыльными книгами и машинным маслом.

Наверное, таким и должен быть запах дома. Настоящего дома, а не пустых комнат в подземном убежище. Тех, где остались позабытые вещи. Где мама больше никогда не откроет коробку с амулетами, не начнет объяснять, для чего они нужны. Где папа не разложит на столе свои тетради и не будет хмуриться, записывать и перечеркивать ряды цифр.

– Ты чего? – прошептал Риз и тронул ее за плечо.

– Ничего. – Хиша торопливо вытерла глаза и отвернулась, принялась расшнуровывать ботинки. – Разувайся, видишь же, как тут чисто.

В прихожую вышел Нивер, непривычно домашний: в заплатанных штанах и мешковатой рубахе, без рации и без пояса с инструментами. Пожал руку Куго, кивнул Хише и Ризу, спросил:

– Ну как вам наш небесный городок? – И, не дожидаясь ответа, развернулся, жестом позвал за собой.

Наверное, сейчас познакомит со своей женой. Только почему она не вышла встречать гостей? Не рада? Или отправилась куда-то? От этих мыслей по телу разлилась странная робость, и Хиша замешкалась, вошла в комнату последней.

И будто снова попала в лабораторию. Возле входа на полках рядами выстроились камни, на каждом белела бирка с порядковым номером. Здесь сильнее, чем в прихожей, пахло машинным маслом и на длинном столе лежала груда шестеренок и проводов. А в глубину комнаты Хиша заглянуть не сумела – Нивер, Куго и Риз стояли перед ней, загораживали.

– Вот, Фирая, – сказал Нивер и шагнул вперед, – наши стажеры.

Только теперь Хиша увидела его жену. Она сидела в кресле у распахнутого окна, и ветер шевелил ее волосы, бросал на лицо короткие пряди. Строгая? Да, наверное, вот как внимательно смотрит. Надо сказать Ризу, чтобы не бегал тут, не хватал все подряд, а то...

Хиша не успела додумать – Фирая улыбнулась и сразу показалась веселей и моложе.

– Нивер о вас уже столько рассказывал, – проговорила она и взялась за подлокотники.

Они сдвинулись под ее ладонями, крутанулись, и кресло покатилось вперед.

Не подлокотники, а блестящие ободы колес, вот что это было. И кресло не обычное, а для тех, кто не может ходить: такое стояло в лазарете дома. Хиша хотела на нем поездить, но мама запретила. Сказала: «Ноги у тебя не сломаны, ими и пользуйся».

У Фираи тоже ноги были на месте, без гипса и повязок. Босые ступни касались подножки кресла, но не шевелились, казались усохшими и безжизненными. Как же это случилось? Наверное, из-за излучения.

Риз обернулся к Хише, на миг вспыхнул иномирным светом, но ни о чем не спросил. Все-таки Риз не дурак, знает, когда лучше промолчать.

– Надо же! – Фирая взглянула на него с любопытством. – Ты на секунду исчез, никогда такого не видела. Настоящий дух! Как же здорово, что и ты, и Хиша теперь в нашей команде.

В нашей? Но ведь Фирая не сможет ездить в вездеходе, исследовать пустыню.

– Я тоже рад! – выпалил Риз и вдруг поклонился – так церемонно и красиво, будто все они сейчас были не в тесном домике, а во дворце.

Нивер усмехнулся, а Куго вытряхнул из сумки пачку листов и свою растрепанную толстую тетрадку.

– Тут записи измерений, – сказал он. – Я кое-что посчитал, набросал идеи, но не знаю, могу ошибаться...

– Давай посмотрим, – кивнула Фирая. – Садись. Нет, не клади на стол, тут у нас все в проводах, давай лучше здесь.

Она снова подкатила кресло к окну, ухватилась за подоконник, и он выдвинулся, превратился в еще один стол. Куго опустился на табуретку и вместе с Фираей склонился над бумагами, стал что-то объяснять вполголоса.

– Вот так мы оказались не нужны, – развел руками Нивер.

– Сейчас-сейчас, я только посмотрю, – отозвалась Фирая, не отрываясь от записей. – Угости пока стажеров шипучкой, в холодильнике еще осталась.

Кухня оказалась крохотной. Не то что дома: там вдоль стен тянулись металлические столешницы, напротив стояли четыре плиты, на каждой по восемь конфорок, а в торце – четыре широкие раковины. Льиса выговаривала, если кто-то оставлял грязную посуду, а Ирик любил повторять: «На кухне должно быть чисто, как в лаборатории».

А тут царил беспорядок. На круглом столе громоздились тарелки, на табуретке лежала сетка с мясистыми листьями фты. На вбитых в стену крюках гроздьями висели поварешки и лопатки, на плите стояли закопченная сковорода и крутобокий чайник. Риз осторожно потрогал его, заглянул под крышку. Наверное, во Дворце тоже огромные кухни, и Ризу, как и Хише, тут все в новинку.

Под окном тихо гудел ларь-холодильник. Нивер откинул крышку, пошарил внутри, вытащил высокую бутыль и наполнил кружки. Риз сразу схватил свою, принялся жадно пить, а Хиша лишь взяла кружку в руки и стала смотреть, как бурлят и лопаются темные пузырьки. Похоже на лекарство, только цвет другой. Она ведь пробовала шипучку когда-то? Или только слышала рассказы от родителей?

– Не торопись, – сказал Нивер Ризу. – Когда они начинают расчеты проверять, это всегда надолго. Фирая ведь училась в Озерном, в университете, и Куго тоже, только на семь лет позже. Знатоки теории. – Нивер качнул головой, сделал долгий глоток. – Раньше мы с Фираей ездили по пустыне, а теперь ей только теория и осталась.

– Излучение? – тихо спросила Хиша.

Нивер кивнул:

– Полтора года назад попали в шторм. Нас обоих накрыло, но я выздоровел, и никаких последствий, а Фирае вот как не повезло. Но она сильная, не сдается. Радуется, что мы живем здесь, в небесном городке, говорит: «Отсюда все видно, и пустыню, и небо, я как будто все время в пути».

Нивер замолчал, отвернулся к окну. Наверное, стоило сейчас спросить о какой-нибудь ерунде или просто молча пить шипучку. Но Хиша не смогла удержать слова.

– А если буря? Как она доберется до убежища?

– Есть подъемник, – отозвался Нивер. И вдруг рассмеялся и повторил слова Куго: – Это место для смелых. Фирая никогда не боялась бурь и теперь не боится.

На кухне они просидели долго. Молчали, пили шипучку – пузырьки щипали язык, а вкус был сладким. Занавески взлетали от порывов ветра, за распахнутым окном переливались купола. Но потом стаканы опустели, и пришла пора возвращаться в комнату.

А там будто ничего и не изменилось. Фирая и Куго все так же шелестели бумагами, вполголоса доказывали что-то друг другу. Нивер хмыкнул, пожал плечами: мол, сами видите, придется еще подождать. Но Риз ждать не захотел.

Он шагнул на середину комнаты и громко сказал:

– Нам нужна ваша помощь. Мы с Хишей решили подняться в верхний мир, узнать, что здесь случилось и что искали ее родители.

Какой же он непредсказуемый! То упирается, то выкладывает все, не предупредив.

– И давно вы это решили? – Нивер нахмурился, перевел взгляд с Риза на Хишу.

– Вчера, – ответила она.

Фирая обернулась, взглянула задумчиво. Постучала карандашом по стопке листов и проговорила:

– Может получиться. У вас такие необычные показатели, Куго как раз пытался просчитать возможность... Но нужно найти подходящее место, дополнительную силу, и, конечно, нужен направляющий, шаман красной ветви.

Хиша невольно вздохнула. Значит, Ти не подойдет, он ведь из синей ветви. Жалко. Риз вчера смотрел на него с подозрением, а Хише Ти понравился: называл ее сестрой, не пытался что-то выведать и заполучить – кроме замеров, конечно.

– Шаман красной ветви у нас есть, – сказал Нивер и усмехнулся. – Ну, помимо Хиши. Грах утром связывался со мной, говорил, что подъезжает к Базе. – Он подошел к столу, вытащил из-под груды проводов рацию. – Сейчас проверю, если уже добрался, можем спуститься.

Грах? Живущий в пустыне шаман-одиночка, хозяин множества духов. Даже наставник Риза попал к нему в рабство. Нет, такому человеку совсем не хочется доверять. Здесь столько шаманов, неужели нельзя найти кого-нибудь другого?

Наверное, эти мысли отпечатались у Хиши на лице, потому что Риз взглянул на нее, нахмурился и выпалил:

– А без этого шамана никак?

– Он самый сильный, – ответила Фирая и ободряюще улыбнулась. – Знаменитый властитель духов. И знаменитый спасатель – стольких людей вытащил из-под излучения и из-под завалов.

Видно, и правда придется довериться. Что еще делать, сами ведь попросили о помощи.

Грах уже ждал их в лаборатории. Поднялся навстречу, встал во весь огромный рост, и потолок сразу показался низким. На запястье шамана мерцали ростки жизни, а воздух в комнате дрожал от присутствия духов.

Риз остановился рядом с Хишей и выпалил:

– Креж-наставник!

Тот, к кому он обращался, сидел на ящике у стены. Горбился, прятал руки в рукавах и выглядел поблекшим, окутанным рыжеватой дымкой. Лишь шаманское клеймо на плече сияло ярко – Хиша видела его даже сквозь одежду. Если Риз в истинном обличье ослепительно белый, то и этот дух в верхнем мире такой же? Представить это было трудно.

На середину комнаты выпорхнуло незнакомое существо, взмахнуло прозрачными лиловыми крыльями. На нечеловеческом лице отразилось любопытство, огромные глаза стали еще больше. Существо подалось вперед, но тут же вздохнуло – то ли восхищенно, то ли испуганно – и спряталось за Граха.

Но тут был кто-то еще. Хиша внимательней вгляделась в золотые нити, обвивавшие руку шамана. Они сплетались в толстую веревку, текли вниз – к тени, притаившейся у ног Граха. Так похожа... Нет, не может быть.

Тень рванулась вверх и зависла в воздухе. Натянутый поводок горел, как огненный луч.

Такая же змея дружила с мамой! Сперва Хиша удивлялась, откуда это существо появляется в комнате, но мама объяснила: некоторые духи умеют сами путешествовать по мирам, помощь им не нужна. А еще мама рассказывала, что змея с ней разговаривает, но Хиша ни разу этого не слышала. После эксперимента змея появилась в последний раз: билась о стены, разевала зубастую пасть в безмолвном крике, а потом умчалась прочь.

Креж застонал и сжал виски руками.

– Хиша, дочь Аэвы и Вега, – пробормотал он. – Молния нашла тебя.

Имена родителей! А Молния – вот этот серый дух? Значит, это та самая мамина подруга. Но прежде ей не было дела до Хиши, зачем понадобилась сейчас?

– Ты про нее, Креж-наставник?

Риз потянулся к змее, но шаман тут же оттащил ее, намотал поводок на кулак. Змея заплясала в воздухе, скрутилась в тугой узел, развернулась снова.

– Вы в верхнем мире все такие любопытные? – спросил Грах. – Хочешь, чтобы она тебя покусала, как Крежа? Может, ты ей и не по зубам, ведь у тебя симбиоз с Хишей, но проверять не стоит.

Покусала? Странно, мама говорила, что серая змея добрая и не опасная.

Хиша привычно отыскала бусину в косе, покрутила между пальцами. Как всегда, мир на миг расплылся красными пятнами, а потом стал отчетливей и ярче. Комната наполнилась следами и нитями шаманских связей.

Они оплетали Риза и Хишу, тянулись от Граха к трем его духам. Но в воздухе беспокойно качалась еще одна неровная нить – между змеей и Крежем. Эта связь горела холодным электрическим светом.

– Здесь духи, да? – спросил Нивер. – Хоть объясните, что происходит, мы же их не видим и не слышим.

Хиша отпустила бусину, и мир медленно потускнел, стал обычным.

– Трое моих, – кивнул Грах. – Одна из них, Молния, искала Хишу. Ну что, расскажешь, зачем она тебе нужна?

Рассказ получился долгим. Сперва за змею говорил Креж: горбился все сильнее, запинался, слова порой превращались в хриплый шепот. В конце концов Грах рванул поводок и сказал Молнии:

– Хватит над ним издеваться. Говори со мной, а я все произнесу вслух.

Молния сперва заартачилась, свилась в клубок и спрятала голову среди дымных колец тела. Но потом сдалась – или Грах ее заставил, применил шаманскую силу.

Теперь мысли змеи озвучивал он. Порой морщился, как от боли, но не замолкал, говорил размеренно и ровно. Хиша слушала внимательно, старалась ничего не упустить.

Молния жила в третьем мире, и там случилась беда. Какая? Змея объясняла туманно: утекали силы, замирали ветра. Но Молния и ее родичи хранили древнее знание, помнили, как все исправить. Когда-то между мирами струился поток, мчался вверх, опускался вниз, двигался без остановки. Теперь от него остались лишь жалкие капли.

– Какой еще поток? – возмутился Риз. – Нет никакого потока, никогда не было, между мирами можно только прыгать.

Пришлось дернуть его за рукав, чтобы не мешал слушать.

Сородичи выбрали Молнию, отправили вниз – туда, где давным-давно угас поток. Она спустилась и поняла, что нижний мир тоже страдает. Узнала, кто сумеет помочь. По следам и крохам памяти, по отзвукам намерений и мыслей она нашла Аэву, маму Хиши, а та рассказала о готовящемся эксперименте, о попытке все исправить. И Молния согласилась стать духом-проводником. Кто подошел бы лучше нее? Она соткана из чистой энергии, ее душа едина с телом. В день эксперимента Молния должна была лечь в колбу, принятьв себя сияющий разряд и взмыть вверх, открыв дорогу новому потоку.

Но передумала. Отступила, доверилась. Кому доверилась, почему отступила? Хиша не поняла, а Молния объяснять не стала, продолжила рассказ.

Передумала, а затем раскаялась, но, когда вернулась, было поздно. Потом в пустыне ее нашел Грах, и в его доме она провела два года. Много думала и поняла: ошиблась. Вспомнила, что у Аэвы и Вега была дочь. Она сделает то, что не вышло у матери, а Молния ей поможет.

Нельзя повторять такой эксперимент, он слишком опасный! Хиша чуть не сказала это вслух, сдержалась в последний момент. Слишком много непонятного было в рассказе Молнии, слишком много туманных объяснений.

Но Риз, конечно, молчать не стал.

– Вот еще, эксперимент! – Он мотнул головой и уставился на змею так, будто она была во всем виновата. – Там все могло взорваться!

– Верно. – Грах кивнул, и на миг Хиша увидела его совсем другим. Не могущественным властителем духов, а просто усталым человеком, потрепанным жизнью. – Мы едва успели.

Куго переглянулся с Нивером и проговорил:

– Поток... Похоже на одну из теорий о связи миров. Существовал энергетический взаимообмен, а теперь он нарушен. Но раз приборы фиксируют в Хише и Ризе энергию всех миров, значит, в них след этого потока? Наверное, остался после эксперимента, они же были рядом с той самой колбой, а потом смогли подняться наверх. Значит, мои расчеты правильные, и...

Куго вытащил записную книжку, принялся листать, но Нивер нетерпеливо махнул рукой.

– Оставь пока свои расчеты, – сказал он и повернулся к Граху. – Риз и Хиша решили попробовать подняться до самого верхнего мира. Думаем, как бы все сделать максимально безопасно. Возможно это? Сумеете нам помочь?

– Да, – ответил Грах и покрепче перехватил поводок. – И для Молнии найдется дело. И для тебя, Креж.

Наставник Риза выпрямился, взглянул не то с ужасом, не то с надеждой и поспешно кивнул.

Риз подпрыгнул на месте и засмеялся. Хиша хотела улыбнуться в ответ, но не сумела. Могла сейчас думать лишь об одном: значит, и мама, и папа, и все взрослые дома, и Ирик, и Льиса – все они рисковали не просто чтобы излучение исчезло и пустыня зацвела. Они хотели починить миры, помочь всем. Только ничего не вышло.

Риз словно услышал ее мысли. Схватил за руку, встряхнул и сказал:

– У нас все получится.

Глава 15

Из сердца пустыни

– Здесь, – сказал Куго.

Нивер кивнул, щелкнул клавишами, потянул на себя рубильник. Нутро повозки протяжно загудело, поршни ухнули пару раз, и все затихло. Вездеход остановился.

Неужели и правда то самое место? Риз не стал спрашивать. Переглянулся с Хишей и тут же метнулся к выходу. Поспешно крутанул штурвал двери, выскочил на приступкуи осмотрелся.

Пасмурное небо висело низко, облака ползли на запад. Равнина сейчас казалась тускло-ржавой, в черных подпалинах. Ни травинки, ни следа жизни, лишь каменная земля, валуны и трещины. Справа у самого горизонта поднималась темная гряда гор, а слева, поближе, – склоны холмов. Наверное, за одним из них прятался бывший Хишин дом. Может, и в самом деле куда-то сюда Риз и спрыгнул. Или нет – в пустыне все места похожие.

Но Куго утверждал, что точно знает, где они с Нивером подобрали Хишу. «Я отметил в журнале, – так он сказал. – У нас есть координаты».

Хиша выбралась из повозки следом за Ризом, остановилась рядом.

– Узнаёшь что-нибудь? – спросил он.

– Да. – Хиша указала на холмы. – Я пришла оттуда.

Раздался хлопок, и над вездеходом расцвел переливающийся купол. Из кабины донесся голос Нивера:

– Так-то лучше. Машина шаманов уже близко, пора готовить площадку.

Да ну, близко! Выехали вместе, но второй вездеход полз медленно, давно отстал и скрылся в мареве пустыни. И неудивительно, ведь он был набит до отказа: там ехали Грах с крылатым существом, Креж-наставник, Молния и трое синих шаманов. С собой они набрали кучу тяжелых коробок и приборов – с такой поклажей не разогнаться.

– Риз, Хиша! – позвал Нивер. Металлические перегородки исказили его голос, сделали неразборчивым и гулким. – Мы подготовим аппаратуру, а вы найдите участок без валунов и трещин.

Да как такой отыскать! Разве что вот там, чуть левее... да!

Риз соскочил на землю, побежал вперед. Вот оно, подходящее место, у самой границы защитного купола. Выкинуть в сторону пару камней, и будет то, что надо: ровная, почти круглая площадка, будто дно огромного колодца.

Вдруг ось миров и правда проходит здесь? Она оживет, поток взметнется, пронзит все пространства и вырвется из сухого колодца в дворцовом саду. Того самого, что открывался лишь во время затмения. Ризу нравилось думать, что все будет именно так.

Но у взрослых были свои догадки и много путаных объяснений.

«Конкретная точка не так важна, – объяснял Грах, когда они готовились к экспедиции. На столе лежала карта с красной пометкой в центре. – Вот этот квадрат называют Сердцем пустыни. Там часто фиксируют пики излучения. Твоя база, Хиша, тоже в этом квадрате. И ты, Риз, тоже появился где-то здесь. Значит, ткань мира тут тоньше, чем в других местах».

Потому и решили ехать сюда. На подготовку ушло больше недели. Ризу и Хише почти ничего не поручали, и за эти дни они успели изучить Главную Базу: пробрались даже в машинное отделение и в нижние лаборатории. Нивер потом ругался: «Я разрешение на экспедицию с трудом выбил, а вы тут такое устраиваете!» Запретил убегать, но разрешил подниматься в небесный городок: «Хоть отвлечете Фираю немного, а то она вся в работе, в расчетах».

Фирая не очень-то хотела отвлекаться. Разрешала копаться в книгах и в развороченных приборах, а сама возвращалась к кипе исчерканных бумаг. Но потом спохватывалась, звала на кухню, наливала шипучку или чай и рассказывала, как путешествовала с Нивером. Риз слушал ее и представлял, какой она была прежде: взбиралась на крышу вездехода, высматривала что-то в пустыне и тут же проворно спускалась вниз, шла измерять излучение и собирать образцы камней. А теперь ей только и остается, что копаться в цифрах и смотреть с высоты на бесплодную землю. Неужели никак нельзя вылечить? Должен быть способ, хоть в одном из миров!

Дни тянулись медленно, но потом Нивер наконец-то объявил: «Пора», и вездеходы отправились в путь. И вот они здесь, нашли место, и сегодня – сегодня! – Риз с Хишей попробуют снова выпрыгнуть в восьмой мир. Или выше.

– Все готово, – сказал Ти.

Риз узнал его по голосу: и шаманы, и Нивер с Куго обрядились в защитные плащи, скрыли лица за полупрозрачными забралами шлемов. Решили не рисковать. Излучение пока в норме, но может усилиться в любой момент. В вышине мерцали два купола, перехлестывались и накрывали оба вездехода, но кто знает, защитят ли?

Риз невольно вспомнил Фираю и поежился. Излучение изувечило ее, приковало к креслу. Страшно представить, каково это – не то что прыгнуть, даже шагнуть не может.

«Хотела бы увидеть ваш эксперимент, – так Фирая сказала на прощание. – Но ничего, потом все расскажете».

А тут было на что посмотреть! Площадка теперь еще больше походила на колодец: по кругу расставили высокие короба приборов, вбили в землю колья-антенны. Над ними дрожали призрачные синие огоньки, воздух гудел.

– Только не знаю, – Ти качнул головой и указал наверх, – не поздно? Не лучше отложить на завтра? Можно будет начать в полдень: по всем расчетам, это идеальное время.

Риз взглянул на небо. Солнце то пряталось, то появлялось среди туч, окрашивало их багрянцем. Через два или три часа начнется закат. Что, если не выйдет вернуться до темноты? Глупо отправляться в незнакомый мир на ночь глядя. Наставники предупреждали: нужно быть осторожным, не прыгать сломя голову. Наверное, и сейчас Креж скажет об этом.

Но тот молчал. Стоял возле Граха, прятал руки в рукавах, смотрел перед собой, но будто ничего не видел.

И отлично, пусть молчит! А то пришлось бы с ним спорить, ведь Риз и так с трудом оставался на месте: подошвы жгло от нетерпения, безумно хотелось прыгнуть.

– Нельзя откладывать! – выпалила Хиша. Алые росчерки на ее ладонях пылали нестерпимо ярко. – Попробуем прямо сейчас!

– Согласен, – сказал Грах. – Ветер усиливается. Завтра может начаться буря.

Даже в защитной одежде его было ни с кем не спутать. Широкоплечий, огромный, Грах возвышался над всеми, даже над Нивером. И зачем шаману тяжелая накидка и шлем? С ним же три духа, а он все равно боится излучения. Закутался с ног до головы, только рукавицы не натянул.

Ладони Граха не горели алыми росчерками, как у Хиши, но вокруг пальцев вились искры. Он оплетал серую змею ростками жизни. Та безвольно лежала на одном из высоких коробов, не шевелилась, а золотые нити наматывались на нее виток за витком. Пасть уже была крепко стянута: теперь Молния не укусит, как бы ни пыталась.

– Обязательно с ней так? – тихо спросила Хиша. – Она же хочет помочь.

– Обязательно, – ответил Грах и завязал последнюю нить. – Намордник – чтобы не пыталась цапнуть, а сетка – для поддержания сил. Пока не поднимется совсем высоко, сможет питаться от меня. Ты-то ведь не сумеешь передать ей энергию, у тебя симбиоз с Ризом.

Опять про это! Вот они заладили: симбиоз, симбиоз. Риза передернуло от воспоминаний о Варме, о ее словах, о лживом амулете и помощи, которую она предлагала. Но Грах говорил о симбиозе по-другому, не так, как ведьма. Не пытался унизить Хишу, не твердил, что ей не стать настоящей шаманкой.

– Что ж, Молния готова к путешествию.

Грах протянул змею Хише. Та осторожно взяла ее, намотала на руку поводок и спросила:

– Но как с ней разговаривать? Она должна держать связь с вами, а сказать мне ничего не сможет.

– И без укусов получится, – отозвался Грах, и в его голосе Ризу почудилась усмешка. – Видишь эту нить? – Шаман подцепил росток жизни, свисавший с морды змеи. Этот золотой луч был толще остальных, а на конце скручивался, превращался в каплю света. – Сожмешь ее в ладони и все услышишь. Только часто так не делай, каждый разговор отнимет у Молнии много сил.

Хиша кивнула, а змея вдруг выгнулась, скользнула вверх по ее руке и легла на плечи, будто шарф.

– Риз, – тихо позвал Креж-наставник.

Как неслышно он подошел! Но все же Креж – искатель, хоть и бывший, а они это умеют. Подкрался и теперь стоял в полушаге, устало и печально смотрел на Риза. Сутулился, но все равно казался бодрее, чем прежде, не выглядел таким высохшим и усталым, как во Дворце. Почему так? Шаман напитал его своей силой, вдохнул новую жизнь?

– Помнишь наши уроки? – спросил Креж-наставник.

Он что, решил устроить проверку? Ведь и прежде он часто отчитывал Риза: плохо учишься, вот окажешься один в чужих краях, подсказать будет некому. А сам неправильно говорил про нижний мир! Так долго тут прожил, а талдычил только про плавильный котел и невыносимое пекло.

Но не ругаться же с ним сейчас.

– Помню, – кивнул Риз.

Креж-наставник взглянул на него с сомнением, вздохнул. А потом зашептал, торопливо глотая слова:

– Не спеши прыгать из мира в мир. Перед каждым прыжком набирайся сил, если кто-то появится – прячься в тенях. Тебя видят здешние обитатели, возможно, ты видим теперь во всех мирах. Будь осторожен. И... если доберешься домой, не входи во Дворец, не приближайся к Королеве. Ей не понравится то... – Он метнул быстрый взгляд на Хишу. – Что с тобой сделали.

Риз хотел ответить – даже нагрубить! – но не сумел.

Конечно, ей не понравится, что он связан теперь с шаманкой, подружился с ней и помогает жителям нижнего мира.

Но ведь Риз рожден из лучших мыслей Матери-Королевы! Разве она не будет рада, если он совершит невозможное, вернет поток, пронзающий миры?

Только не время об этом думать и без толку пытаться что-то объяснить наставнику.

Риз схватил Хишу за руку, потянул на середину площадки. Воздух здесь был другим: искрился, трещал и пах грозой. Кожу покалывало, дышать становилось тяжелей. Долго тут стоять нельзя.

– Уверены? – крикнул кто-то из взрослых. Кажется, Нивер. – Может, все-таки завтра?

– Совсем темно не будет, – откликнулся Ти. – Сегодня полнолуние.

– Тогда начинаем, – сказал Грах. – На счет три. Раз, два...

Пять тумблеров щелкнули одновременно. Синие огни над кольями-антеннами вспыхнули ярче, рванулись друг к другу, замкнули площадку в сияющее кольцо. Разряды полыхали, слепили, и Риз зажмурился, крепче сжал ладонь Хиши. Сейчас. Сделать глубокий вдох, на миг задержать дыхание и...

Сквозь треск электричества донесся испуганный голос Нво:

– Полнолуние! Сегодня? Риз, Хиша! Если увидите небесный танец – прячьтесь, прячьтесь, они...

Гул крови стал оглушительным, холод и жар накатывали жгучими волнами, земля под ногами вибрировала. Риз выдохнул – и прыгнул.

Встречный ветер ошпарил и тут же стих, расцвел дурманящими запахами и вечерним теплом. Земля под ногами мягко спружинила: Риз едва не оступился, но устоял. Хиша безвольно привалилась к нему, ее пальцы обмякли, больше не сжимали его руку.

Риз обхватил Хишу за плечи, поспешно заглянул в лицо. Что с ней, потеряла сознание, как тогда? А ведь они об этом никому не рассказали. Если бы Нивер знал, наверняка не разрешил бы...

Хиша дышала прерывисто и часто, взгляд остекленел. Только тут Риз понял, что вокруг слишком темно. Сумерки уже поглотили землю, черно-лиловая степь тянулась к горизонту, туда, где по небу разлилось фиолетовое зарево. Солнце почти скрылось. Но ведь до заката оставалось еще несколько часов! Значит, прыжок съел время, или в разных мирах оно текло по-разному. Может, из-за этого Хише и стало плохо? Что же теперь делать?

Серая змея беспокойно заерзала, обвила локоть Хиши, и та вздрогнула, судорожно вздохнула, прошептала чуть слышно:

– Риз, я в порядке. Надо только чуть-чуть отдохнуть...

Он не успел ответить. Порыв ветра ударил в спину, степные травы склонились, зашуршали. В воздух взвилась сладкая пыльца, аромат стал невыносимо густым. И тут же донесся пронзительный напевный крик, его догнал второй, третий, еще один и еще – десятки голосов. Риз обернулся.

Луна уже поднялась над землей – белая плошка с розовыми переливами. И в ее свете роились крылатые тени, кидались друг на друга, кружились и мчались на запад. Это, что ли, небесный танец?

Риз схватил Хишу, вместе с ней повалился на землю. Травы сомкнулись, тяжелые соцветия качнулись над головой. Крики приближались, становились все яростней и страшней.

– Надо спрятаться, – прошептал Риз. – Двигаться можешь?

Хиша не ответила, молча поползла вперед. Риз – следом. Стебли сминались, истекали соком, роняли лепестки цветов. Увидят ли небесные твари, как шевелится трава, поймут ли, что кто-то пытается улизнуть? Или слишком увлечены своей пляской?

Рука наткнулась на торчащие из земли корни. Риз вслепую пошарил в темноте, напоролся на колючку и зашипел сквозь зубы. Куст! Нет, целые заросли кустов, да еще и с шипами. А не так это и плохо: если осторожно пробраться между веток, то получится спрятаться.

Риз раздвинул колючий куст, пропуская Хишу. Прикусил губу и на этот раз вытерпел уколы, ни звуком себя не выдал. Подумаешь, царапины!

Заросли окружали узкую темную ложбину. Едва оказавшись там, Хиша сжалась в комок и замерла. Риз знал: ему тоже нужно приникнуть к земле, дождаться, пока смолкнут гневные крики. Но так хотелось увидеть, что же там происходит!

Риз приподнялся, взглянул в просвет между ветками.

Лунный свет заливал степь. Трава колыхалась волнами, а над ними танцевали тени. Прозрачные крылья били по воздуху, плескались полы широких одежд, вспыхивали отблески – не понять, на украшениях или на оружии. Существа не смолкали, и, казалось, каждый пел собственную дикую песню, пытался перекричать других.

Двое сшиблись – один из них рухнул. Напев оборвался воплем, затих. От упавшего виднелись лишь крылья – торчали из травы, словно изломанные паруса. Его противник взмыл выше, продолжил пляску.

Таким существам лучше на глаза не попадаться, это точно.

Риз сполз обратно в ложбину, нашел руку Хиши. Ее кожа была холодной, пульс в запястье бился медленно, еле слышно. Теряет силы, прямо как тогда! Нужно помочь ей, ведь в тот раз получилось.

Но тогда вокруг пальцев Риза вились золотые искры, а теперь он, сколько ни всматривался, ничего не видел.

Но должен же быть способ! Хиша столько раз делилась своей силой, отдавала ее снова и снова, нужно вернуть ей хоть немного.

Риз зажмурился и попытался вспомнить, как это было. Как в пустыне, при самой первой встрече с Хишей, дрожали в воздухе ростки жизни. Как они искрились в медотсеке вездехода и потом, на крыше. И возле узловатых корней фты, когда Риз следил за Ириком и Льисой. И после, снова, снова и снова.

Сердце пропустило удар. И тут же забилось быстрее, по коже побежали горячие мурашки, ладони защекотало. Риз открыл глаза. Его руки тонули в сплетении золотистых лучей.

Ну же! Эти ростки нужны Хише, пусть вернутся к ней, согреют. Да, вот так, пусть растворяются в ней, пусть она дышит глубже, пусть кровь течет быстрее, а пульс звучит громче. Так, именно так!

Удалось!!

Хиша шевельнулась, сжала его пальцы. И шепнула:

– Я была права. Ты шаман. Здесь, в этом мире, ты точно шаман.

Риз хотел возразить, но передумал. Шаман так шаман. Какая разница? Главное, что все получилось.

Глава 16

Отдача

Сквозь толстую обшивку вездехода донесся вой ветра. Креж вздрогнул. Лучше не высовываться наружу. Выглянешь – и тут же пыль забьется в горло, а лицо оцарапает каменная крошка. Земля и воздух раскалены от излучения, даже кабина нагрелась. Буря совсем близко.

– Показатели подскочили, – сказал Ти. – Только что.

В вездеходе сейчас было тесно. Посреди кабины громоздились приборы: трое синих шаманов не отходили от них, смотрели, как дергаются стрелки на шкалах. Оба исследователя – те, с которыми ездил Риз, – стояли у окна, шуршали исписанными бумагами и то и дело поглядывали на штормовое небо. Грах сидел возле штурвала и молча перебирал красные бусины в своих косицах. Нво забилась в угол у входа: не шевелилась, лишь иногда вздрагивали ее лиловые крылья.

– Плохо дело, – проговорил старший из исследователей. Новер он или Нивер? Креж толком не запомнил его имя. – У нашей машины энергия на исходе, щиты долго не простоят.

Ти вскинулся, но Грах не дал ему ответить – хлопнул ладонью по приборной панели.

– Засиделись. – Голос властителя духов звучал резко – значит, и правда надвигается опасность. – Надо уезжать.

– Так ведь... – Ти натолкнулся на темный взгляд Граха, но не испугался, продолжил: – Снаружи остались два прибора, нельзя их тут бросить. И если мы уедем, то как будем следить за уровнем? А если ребята сейчас спрыгнут? И...

Не спрыгнут, это Креж точно знал. Утром Молния заговорила с ним – ее беззвучный голос уже не ошпаривал неистовой болью, но звучал отчетливо. «Не ждите сегодня, – сказала она. – Набрались сил. Прыгнут выше». Но передать ответ змея не смогла. Видно, маленькая шаманка попросила лишь предупредить, а особую нить не стала трогать. Дети. Вечно не слушаются, сбегают. Зачем, зачем Риз прыгнул в колодец в дворцовом саду? Столько бед навлек и на себя, и на Крежа, и на Ицу. Где она, сумела ли сбежать? Не узнать теперь.

– Нипочем тебе буря, да, Ти? – спросил Грах. Невесело усмехнулся, потер шрам. – Много бурь ты видел вживую, не из-под земли, не на экранах, не в записи? А людей, попавших под излучение? Искалеченных, мертвых?

– Но щиты еще держатся, – возразил синий шаман. – И у тебя есть духи, двое, один очень сильный...

Креж вздохнул. Обитатели нижнего мира такие безрассудные. Взрослые, а хуже детей.

– Хватит. – Старший исследователь захлопнул папку с бумагами. – Ситуация критическая, надо действовать по плану.

– Согласен, – кивнул Грах и обернулся, взглянул на Крежа.

Повторить план вслух? Нет, некогда. Да и ничего сложного на этот раз, не придется ломать электрощитки и вводить ряды цифр. Креж должен всего лишь оставаться рядом с исследователями. Добраться с ними до второго вездехода и залезть в кабину. Просто быть рядом с этими людьми, защищать их от излучения. А Грах, Нво и синие шаманы останутся в этой машине: тут стены крепче и защита мощнее. Оба вездехода немедленно направятся к ближайшей базе – той самой, где еще недавно жили горе-экспериментаторы и маленькая шаманка. Там есть убежище, там можно переждать шторм.

– Не подведи меня, Креж, – сказал Грах. – Подведешь – и нигде не спрячешься, вытащу из любого мира.

– Знаю, – пробормотал Креж и поспешил к выходу.

Оба исследователя поспешно застегнули плащи, опустили забрала шлемов и натянули плотные рукавицы. Креж огляделся – нет ли запасной накидки? Еще вчера защитная одежда грудой лежала на полу, а теперь ничего не осталось. Креж повыше поднял воротник, спрятал ладони в рукава. Защитит ли тонкий дворцовый наряд от безумной стихии нижнего мира? Вряд ли. Но делать нечего.

Дверь приоткрылась, ветер взвыл с новой силой, обдал жаром.

– Скорее, скорее! – крикнул старший исследователь то ли напарнику, то ли невидимому духу.

Креж судорожно вздохнул и метнулся наружу.

Шквал едва не сбил его с ног. Пыль вилась в воздухе, по земле катились мелкие камни. Колья-маяки кренились, но не падали, все так же ограждали площадку, а над ними вспыхивали и искрились голубые разряды. Купола в вышине были едва различимы, их поглощала клубящаяся мгла.

Но буря же еще не началась? Что случится, когда она доберется сюда?

Исследователи, согнувшись, бежали к своей машине. Вот уже первый взобрался по лестнице, принялся открывать люк. Надо спешить, а то уедут, не поймут, что дух остался снаружи.

Креж сам не заметил, как домчался до цели: только что стоял, не в силах сделать ни шага, и вот уже оказался возле второго вездехода, запрыгнул на приступку, нырнул внутрь.

Голоса исследователей отдавались эхом, звучали из недр машины. Креж пошатнулся, налетел на стену, но собрался с силами и пошел на звук. Дверь за его спиной с лязгом захлопнулась, пол задрожал, наполнился гулом мотора.

Нужно скорее добраться до кабины, пока излучение не коснулось этих двоих – одного точно зовут Куго, а второго Новер или все-таки Нивер? Неважно. Креж встанет рядом, и благословение верхнего мира окутает их, защитит от плавильного жара. А сам Креж избежит гнева шамана, может, даже услышит: «Отлично сработано, ты их спас».

Хорошо, что Королева не видит сейчас Крежа, не знает, о чем он думает. Наверное, взглянула бы с презрением и отвернулась. Или щелкнула бы пальцами и уничтожила бывшего искателя, как мерзкую букашку. А если бы его сейчас увидела Ица? Замерла бы, а потом зашептала, настойчиво и возмущенно: «Что ты делаешь, Креж-наставник? Зачем тебе спасать этих людей? Забери их силу, выпей жизнь и попробуй выпрыгнуть, сбежать! Оберег, печать – все отговорки! Попробуй!»

– Нет, – пробормотал Креж вслух. – Не могу. Даже у травинки нельзя забирать жизнь до капли, тем более у тех, кто говорит и мыслит. Маа ведь сама хотела. Просила меня. Понимаешь, Ица?

Конечно, никто ему не ответил. Ицы тут не было.

Креж добрел до кабины. Мельком взглянул на исследователей – те суетились у приборной панели – и прислонился к стене. Сполз на пол, закрыл глаза. Мысли исчезли, остались только грохот мотора, жаркий воздух и запах металла.

Когда все собрались в убежище, Грах и правда похвалил Крежа. Коротко, мимоходом. На миг сжал его запястье, отдал каплю силы и отошел. Сердитым шаман не выглядел – лишь измученным и постаревшим. Буря его так измотала? Или это все из-за Молнии? Грах ведь оплел ее золотыми ростками, и теперь эти путы тянули из него жизнь. Наверное, чем выше забирается Молния, тем тяжелей шаману.

А значит, тяжело и его рабам.

Шевелиться не хотелось. Оказавшись на заброшенной базе, Креж вслед за исследователями спустился под землю, дошел до темной столовой. Усталые люди бродили, хлопали дверьми, переговаривались, включали рубильники. Вскоре загорелись лампочки на потолке, зашуршала вентиляция. Креж увидел притаившуюся в углу Нво, сел рядом. Ее крылья поникли, руки безвольно лежали на коленях. Только глаза оставались ясными, мерцали, как прежде.

– Креж, Креж, – тихо пропела Нво, – они ведь целы? Твой ученик и его подруга? Моя вина, нельзя забывать про полнолуние, про страшный танец.

– О чем ты? – осторожно спросил Креж. – Я не понимаю, хоть и бывал в восьмом мире не раз.

Вот только он никогда не оставался в восьмом мире на ночь. Всегда выпрыгивал до темноты, добирался до шестого мира или и выше. Там его тело не было таким тяжелым, там он знал места для ночлега, безопасные укрытия.

– Небесный танец. – Нво опустила голову и то ли вздохнула, то ли всхлипнула. – Нужно скользить, взлетать, падать. У мужчин и женщин разный полет. Надо знать свой. Ошибешься – и пропустишь удар, рухнешь на землю. Неудачники не нужны, племя слишком большое, растет с каждым годом. Поэтому в полнолуние мы танцуем, решаем, кто достоин жить. Мне сломали крылья в первый полет, оставили умирать. А Грах, Грах меня спас.

Вот почему она не захотела возвращаться, вот почему так обожает шамана. В родном мире ее ждет смерть. А что ждет Крежа, если он сумеет – и если посмеет – вернуться во Дворец? Лучше не думать об этом.

Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Креж прислушался к разговору шаманов и исследователей. Они собрались вокруг стола, завалили его бумагами, загромоздили приборами. По полу тянулись цветные провода, уходили в распахнутый щиток возле двери. Грах молчал, а Ти говорил без перерыва, заглядывал в записи Куго, чертил что-то прямо на столе.

– Нельзя их останавливать, пусть доберутся до самого верха! Поток идет за ними, я уверен. Но пока он не вольется в прежнее русло, пока не поднимется в самый верхний мир, искаженное эхо не исчезнет. У нас так и будут бушевать бури с излучением, и в других мирах беды не прекратятся.

Поток... Существовал ли он когда-то, или это лишь выдумка, легенда? Обитатели плавильного котла хотят верить, что когда-то здесь было лучше. Наверное, это и правда так. Ведь первая Королева забрала отсюда что-то важное, принесла наверх и создала самое прочное, самое безопасное место в мире. Место, куда Крежу теперь не вернуться.

Но поток? Креж не был знатоком прошлого, но учил детей Королевы и жил с другими наставниками. Среди них были и летописцы, и никто из них не рассказывал, будто прежде миры пронизывала река силы. Никто, никогда? Да, во Дворце об этом молчали, а вот в Хрупких Долах однажды...

Креж закрыл глаза и погрузился в давние воспоминания.

Сколько ему было тогда? Он уже мечтал стать искателем, но Роса и Вихрь боялись его отпускать. Оберегали, твердили: «Осторожней, Креж, не наступай на землю, не прыгай на тонкие корни, держись старых деревьев, прочных ветвей». И вот он сидел на узловатом суку, смотрел, как играют дети, юные аи. Трое их было, четверо? Гонялись друг за другом, переливчато смеялись, ловили руками ветер, раскачивались на полупрозрачных лианах. Почти все имена забылись, лишь одно горело в памяти – Искра.

Легконогая девочка, всеобщая любимица. До этого дня Крежу не удавалось заговорить с ней: Искра ни мгновения не сидела на месте, перепархивала с ветки на ветку, исчезала среди стволов. Но в тот день она обернулась, взглянула на Крежа, спросила удивленно: «Почему он не играет с нами?»

«Слишком тяжелый, – ответил один из ее друзей, – ветки под ним трещат».

Все дети бросили игру, обступили Крежа. Смотрели с любопытством, словно видели впервые. Щебетали наперебой:

«Странно, странно! Ты ведь из нового народа?»

«Рожденный из мыслей?»

«Разве мысль не легче воздуха, не легче всего на свете?

Почему же ты такой тяжелый?»

Тогда один из юных аи – его лица Креж не запомнил, наверное, все время смотрел на Искру – серьезно сказал:

«Я слышал от родителей, почему так. Мысли только кажутся легкими, но могут быть тяжелыми, как камни. Когда здесь жили только мы, аи, земля под ногами не трескалась, никто не падал вниз. Раньше сквозь миры текла река жизни.

А потом появился новый народ и все испортил. Долы стали Хрупкими, река жизни исчезла. Все из-за таких, как он, завалили русло своей тяжестью».

Креж обиделся и не поверил. Роса и Вихрь пели ему совсем другие песни: о Дворце и об отважных странниках.

«Неправда! – выпалил он. – В новом народе есть искатели. Они спускаются в нижние миры, а потом выпрыгивают даже с самой большой глубины. Аи так не умеют. Упадете – и больше вас никто не увидит».

Тот мальчик вздохнул и согласился: «Да. Но раньше было по-другому. Аи могли подняться по реке жизни. А теперь ее нет».

Река жизни, в которую верили дети-аи, и поток, о котором говорят шаманы, – разве не одно и то же?

– Показатели подскочили! На десять делений!

Креж дернулся и открыл глаза. Вот так, только вспомнил прошлое, задремал, и немедленно что-то случилось.

Грах поднялся, выпрямился во весь рост, принялся крутить алую бусину в косице. Синие шаманы беспокойно переговаривались:

– Может, сбой? Мы же оставили уловитель в пустыне, сигнал мог исказиться.

– Надо проверить здешние датчики. Ярусом выше контрольный пункт. Куго, проверишь?

Тот кивнул, поспешно накинул плащ и выбежал в коридор. Дверь захлопнулась с протяжным лязгом.

– Буря. – Грах смотрел наверх и, казалось, следил за невидимым движением. Будто мог различить небо сквозь бетонные перекрытия этажей. – Страшная буря.

– Они прыгнули еще раз, – уверенно сказал Ти. – Нас накрыло отдачей.

Было ли такое, когда Креж сбежал, окрыленный силой Маа? Он ведь тоже старался не медлить, спешил подняться как можно выше. Разразился ли после этого шторм в пустыне? Если так, Грах вспомнит и поймет, что в этом вина Крежа, и возненавидит его еще сильней.

Вновь заскрипела дверь – Куго вернулся. Сказал с порога:

– Показатели сходятся. На здешних приборах тоже на десять делений выше.

На миг все затихли. Было слышно, как гудят лампы под потолком и щелкают механизмы в коробах приборов.

– Сигналов бедствия не было? – спросил Грах.

– Нет. – Куго покачал головой. Он уже сбросил защитную одежду и схватился за записную книжку, принялся черкать на полях.

Старший исследователь подошел к нему, заглянул через плечо, а потом обернулся к Граху:

– Сигналы бедствия сквозь такую бурю не добьют. Да если бы и добили – нельзя выходить. Духи у тебя или вездеход с лучшими щитами – все равно нельзя. Там излучение, а ты с ног валишься, поспи хоть пару часов.

Грах не ответил. Вновь крутанул бусину и взглянул на Крежа:

– Молния молчит?

– Молчит, – пробормотал Креж.

Хоть бы она и не заговорила больше. Если Риз и правда прыгнул еще раз, то он уже в шестом мире. Может, змея выпуталась из золотых ростков, умчалась прочь. Или сам Риз освободился от маленькой шаманки: да, все твердят, что это невозможно, но много ли они знают?

– Если что-то сообщит, – сказал Грах, – буди меня. А пока нам всем и правда надо отдохнуть.

Но Грах разбудил его сам.

Ткнул в плечо, и даже сквозь сон стало ясно: шаман рядом. Золотые побеги потянулись к сердцу, согрели кровь, сделали тело легким. Казалось, попади Креж сейчас в Хрупкие Долы, без труда станцует на тонких ветвях. Ведь не все мысли тяжелые. Есть совсем невесомые, прозрачные.

– Вставай, – сказал Грах, и Креж мотнул головой, вытряхнул глупые отголоски дремоты. – Нужно выйти на поверхность.

Креж поднялся, глянул по сторонам. Нво свернулась клубком, мерцающие крылья распластались по полу. Спала. Куго дремал за столом, уронив голову на руки, остальные устроились на полу, кто где.

– Буря кончилась? – спросил Креж.

– Стихает. – Шаман уже надел шлем, голос звучал глухо. – Излучение еще сильное. Но нужно подняться, там снаружи дух.

– Риз?

– Нет, – ответил Грах и распахнул дверь.

Креж молча пошел за ним. Риз не вернулся – это хорошо, значит, он умнее, чем казался. Но кто ждет наверху? Ица? В последний раз Креж видел ее здесь. Но прошло много дней, она бы погибла в пустыне. Разве что потихоньку пила жизнь из стволов фты и так сумела выжить.

Креж поднимался по лестнице следом за шаманом, и тело больше не казалось невесомым. С каждым шагом оно наливалось ужасом, все труднее было переступать со ступени на ступень. Сейчас Грах откроет ворота и увидит на земле дочь Королевы – истощенную лунную девочку. Она, мечтавшая о могуществе, не вскочит, не кинется бежать, лишь бессильно вздохнет и поднимет взгляд на Крежа. А он ничего не сможет сделать, будет стоять и смотреть, как шаман связывает ее своей силой, превращает в рабыню.

Щелкнул засов, и ворота отворились, в лицо ударил свет. Буря и правда стихала.

– Вот он. – Грах указал на небо. – Осторожней, не смотри ему в глаза.

Ицы тут не было. Но над горбами жилищ парила розовая птица: то ложилась на крыло и разрасталась, заслоняла проблески солнца, то вдруг сжималась до юркой крохи, принималась носиться над головой.

– Призрак-птица из шестого мира, – прошептал Креж. – Как она сюда попала? Риз ее прислал?

Грах усмехнулся – или показалось? Не разобрать под шлемом.

– Нет. Этот дух живет у Вармы, шаманки с пятнадцатой базы. Эй! – Грах вытянул руку, призывно махнул. – Киин-ки-ам-кини-ит! Лети сюда!

Птица вновь выросла, качнула крыльями, в серебристых глазах плеснулся свет. У Крежа закружилась голова, он поспешно заслонился. Шаман прав, нельзя встречаться взглядом с тварями из шестого мира, они умеют затуманивать разум.

– У вас что-то случилось? – снова позвал Грах. – Нужна помощь?

Птица съежилась, метнулась прочь – розовая искра среди пыльных вихрей – и исчезла.

Глава 17

Шестой мир

Не так и трудно прыгать! С каждым разом все легче и легче!

От раската грома загудело в ушах, ветер ошпарил запахом грозы. Риз поспешно огляделся. Клубящиеся тучи, синие волны холмов, всполохи на горизонте – да, это шестой мир.

Хиша вздохнула, разжала пальцы, ее ладонь выскользнула из руки Риза.

– Как ты? – спросил он.

– Хуже, чем в прошлый раз. – Хиша снова судорожно глотнула воздух и опустилась на землю. – Лучше, чем в первый.

Риз сел рядом, прикоснулся к ее плечу. Сперва надо поделиться силой, а уже потом решать, что делать дальше. Так высоко сумели забраться, значит, и тут все получится.

Каким же далеким теперь казался восьмой мир! А ведь совсем недавно они были там, прятались в ложбине, следили сквозь заросли за жуткой пляской. Но луна скрылась, на горизонте забрезжила полоса рассвета, и крылатые твари взмыли и ринулись прочь. Риз хотел подобраться к рухнувшему танцору – вдруг еще жив, ждет помощи? – но не решился оставить Хишу. Она дремала, подложив под голову дорожный мешок, а рядом свернулась серая змея. Риз уселся, решил караулить и не заметил, как заснул.

А когда очнулся, солнце стояло высоко. Шелестели степные травы, ветер дурманил незнакомыми запахами, по небу сиреневой дымкой ползли облака. Хиша уже не спала.

Она изменилась! Кожа теперь отливала лиловым, волосы совсем почернели, только глаза остались прежними, и все так же алели бусины в косах. Риз взглянул на свои руки – они тоже окрасились здешним цветом. Об этом Креж-наставник рассказывал когда-то давно на уроках. «Если долго пробыть в чужом мире, то он изменит вашу внешность. Но дома все вернется, следы путешествий исчезнут с кожи».

А вот змея совсем не переменилась. Призрачной лентой скользила вокруг Хиши, взмывала в воздух и падала снова, беззвучно разевала зубастую пасть. Лишь золотые путы чуть потускнели – или почудилось? Не разобрать.

Риз выбрался из лощины, но никого не нашел. Наверное, неудачливое существо уползло прочь, оставило лишь след из переломанных стеблей. И степь уже позабыла о ночном побоище: травы дышали, звали к себе. Риз не стал сдерживаться. Дотронулся до листьев и пышных соцветий, набрал полные горсти жизни, принялся пить. Густая терпкая сила дурманила мысли, манила задержаться в восьмом мире. Тут столько всего интересного! Можно разыскать селение крылатых тварей, взглянуть на него издалека. Или отправиться на запад, туда, где темнеет гряда холмов.

Нет, в другой раз! Не время играть в искателя-первопроходца, нужно подняться как можно выше. Хиша согласилась. Велела Молнии передать послание, а потом они прыгнули.

Риз едва почувствовал этот прыжок: седьмой мир будто сам притянул их, окутал мягким теплом и желтым светом. Риз засмотрелся на солнце: оно было золотым, как ростки жизни. Очнулся от рези в глазах, торопливо заслонился и обернулся к Хише. Вздохнул с облегчением – с ней все было в порядке. Она даже хотела сразу отправиться дальше!

Но Риз решил задержаться: Креж-наставник предупредил, что нужно отдыхать между прыжками.

В двух нижних мирах местность была сходной: та же равнина, те же холмы вдалеке. Но тут все оказалось иначе. Риз и Хиша стояли на обрыве, а внизу шумела река, бурлила и пенилась на камнях. Деревца цеплялись корнями за склон, тянули к небу тонкие ветви. Поодаль раскинулась роща гигантских папоротников, резные листья качались на ветру, на земле дрожала их полупрозрачная тень.

В этой тени Риз с Хишей и устроились. Сперва просто сидели, смотрели на реку, следили, как кружат в воздухе мохнатые шмели. Потом Хиша развязала мешок, вытащила коробку с припасами. Риз прожевал два белых кубика и только тогда спохватился, отодвинул еду от себя. Хише нужнее. Он-то может зачерпнуть жизнь из стволов, листвы и желтых цветов, забрать по капле у жуков и ярких стрекоз. Так он и сделал. Голод притупился, но не ушел, предательски скребся в желудке.

Риз отпил из фляжки – воды там оставалось на донышке. Спуститься к реке, набрать еще? Но склон выглядел опасным, да и кто знает, что там за вода.

«Отдохнули, хватит», – сказала Хиша, и Риз кивнул. Ему уже не сиделось на месте, хотелось прыгнуть.

И вот в шестом мире под грозовым фиолетовым небом Хише снова стало плохо.

Нужно помочь! Риз поспешно сел рядом, взял ее за руку и зажмурился. Ну где эти ростки жизни? Ладони оставались холодными. Голова кружилась, сердце колотилось все быстрей, а за закрытыми веками горели черные росчерки – отпечатки молний. Раскаты грома доносились со всех сторон. Здесь слишком опасно!

– Надо спрятаться. – Риз обхватил Хишу за плечи, помог подняться. – Идти сможешь?

Она кивнула. Из-под накидки высунулась голова змеи и тут же исчезла. Тоже мне: назвалась Молнией, а сама боится грохота и вспышек.

Хотя правильно боится. Это же шестой мир, тут погибло много искателей. Риз нахмурился, попытался вспомнить, что говорилось в учебнике. «Сперва укройся в Крепком лесу. Он спасет от грозы и даст чистую воду».

Вон та темная чаща впереди – это и есть Крепкий лес? Риз не успел вглядеться. Небо раскололось, молния ударила в вершину холма – совсем рядом! – и ослепила на миг. Почти сразу отозвался гром, прокатился тяжелым рокотом.

Некогда думать, надо спасаться!

Быстро идти не получалось. Хиша едва стояла на ногах, но не жаловалась, упрямо шагала вперед. Риз держал ее, не давал упасть. Мысли метались, в глазах рябило, а чаща совсем не приближалась. Да нет же! Вот она уже не кажется сгустком тьмы, распалась на ряды стволов. Стали видны толстые ветви и кроны в вышине. Точно, именно это было нарисовано в книге. «Плотные листья защитят от молний. – Кажется, так говорил наставник? Надо было слушать внимательней. – В лесу найдите отметины и знаки. Они приведут к убежищам искателей».

Но в этой чаще так темно, что тут можно разглядеть? Риз запнулся о камень, едва устоял сам и чудом сумел удержать Хишу. Сделал несколько шагов – и ударился снова.

– Подожди, – выдохнула Хиша. Она привалилась к стволу, принялась рыться в карманах накидки. – Вот. Фонарик.

В ее руке вспыхнул свет.

И сразу стало ясно: камни оказались тут не случайно. Покрытые мхом, наполовину ушедшие в землю, они выстраивались в линию, вели в глубину чащи. Это и есть знаки искателей? Или эту дорожку выложили обитатели леса? Куда-нибудь она приведет.

– Пойдем. – Риз потянул Хишу за собой, повел вдоль камней. Фонарь в ее руке дрожал, луч света прыгал по земле и стволам. – Все в порядке, скоро доберемся до убежища. Там безопасно, может, даже есть еда и вода.

А может, там прячется кто-то из искателей. Он все расскажет, объяснит, откуда безопасней прыгать и где отдохнуть в следующем мире. Нет, пусть лучше в убежище никого не будет. Хише не стоит встречаться с обитателями Дворца. Кто знает, как они к ней отнесутся, особенно если поймут, что Риз с ней связан. Ничего, потом все изменится. Когда поток вернется в высохшее русло, пронзит миры, тогда все поймут, что Риз совершил невозможное – вместе с Хишей. И...

Дорожка из камней исчезла. Вот последний едва приметный бугорок – и все, дальше лишь редкий подлесок и узловатые корни среди прелой листвы. Свет фонаря мазнул по необъятному стволу, высветил складки коры и темный провал. Огромное дупло у самой земли. Неужели знаки вели внутрь дерева?

Риз замер, не решаясь подойти.

– Сюда? – Хиша наклонилась, посветила внутрь. – Да, похоже на дом.

И забралась внутрь.

Риз полез следом. Выпрямился, сумел встать во весь рост. До чего же огромное дерево! Кто его выдолбил изнутри, искатели или древоточцы? Риз дотронулся до бугристого потолка. За слоем мертвой древесины теплилась жизнь. Она текла по сосудам ствола, мерцала следами годовых кругов. Риз зачерпнул ее – совсем чуть-чуть, только попробовать! – и голова закружилась от пьянящего вкуса.

Хиша подложила мешок под голову, свернулась на полу. Риз сел рядом. Нашел ее ладонь – и даже вспоминать ничего не пришлось, все получилось само. Нити жизни задрожали в сердце, рванулись к Хише, и воздух расцвел золотыми искрами.

– Все, все, хватит! – Хиша сжала его руку, встряхнула. – Оставь себе.

И снова все случилось само. Нити растворились, будто послушались Хишу. Надо потом расспросить ее, бывает ли так у шаманов, и узнать, как ей самой удавалось делиться силой даже на бегу. Но позже, сейчас пусть Хиша отдыхает.

Риз подобрал фонарик, повел лучом по стенам. Вот полка, а на ней пыльный горшок, вот два крюка: на одном моток веревки, а второй пустой. Луч скользнул дальше, высветил белые буквы. Риз невольно потянулся к ним, дотронулся.

На ощупь краска оказалась знакомой – льдистая, гладкая, как расписные стены во Дворце.

– Что там написано? – спросила Хиша.

– «Здесь безопасно, – прочел Риз. – Ларков рядом нет. Чистый родник позади дерева».

– Кто такие ларки? – Хиша приподнялась на миг, но тут же снова опустила голову на мешок.

Риз пожал плечами. Кто-то из обитателей шестого мира, но кто? В учебнике было много всяких уродцев: когтистых с огромными глазами, слепых с длинными мордами, длинноногих, пернатых. Кажется, были и люди – или люди обитают только в самом верхнем мире и в нижнем? Риз не помнил. И какие существа звались ларками, тоже забыл.

– Схожу за водой. – Риз вытащил из своего мешка флягу, шагнул к выходу. – Если что – зови.

Родник и правда нашелся неподалеку. В двух шагах от огромного дерева бил ключ, шипел в узком русле. Риз сперва зачерпнул горстью, попробовал – зубы свело от холода. Обычная вода.

Фляжка наполнялась долго, и Риз то и дело оглядывался. Прислушивался: не зовет ли Хиша, не слышны ли чужие шаги в подлеске? Но все было тихо.

Он поспешно вернулся в убежище и вздохнул с облегчением. Вот Хиша, все с ней в порядке, не лежит даже, а сидит у стены, водит лучом фонарика. Риз протянул ей флягу и сказал:

– Спи, если устала. Я посторожу.

Хиша кивнула, щелкнула кнопкой, и луч погас. И правильно. Свет наверняка виден издали, а кто знает, какие твари бродят в этом лесу. Мало ли что на стене написано. Когда-то было безопасно, а теперь, может, и нет.

Риз сел напротив входа, приготовился караулить. Если надо, он и несколько часов так просидит, не заснет на этот раз. Он сейчас совсем как взрослый искатель! В чужом мире, без наставников, наоборот – сам защищает Хишу. Во Дворце бы все ужасно удивились. Тот самый Риз, над которым посмеивались братья и на которого учителя давно рукой махнули, теперь совершает невозможное: прыгает из мира в мир вместе с шаманкой! Но про нее им лучше не знать.

Чаща снаружи то чернела, то озарялась далекими зарницами. Гром накатывал и затихал, снова и снова.

– Риз!

Он дернулся от тычка, поспешно открыл глаза. Хиша сидела рядом, держала его за плечо. Выход из убежища изгибался сумеречным полукругом, лес уже не казался беспросветно темным. Гроза закончилась? Неужели Риз опять заснул и проспал невесть сколько?

– Тише, – прошептала Хиша. Она крутила в пальцах свисавшую с косы бусину, на миг отпускала и хваталась снова. – Рядом дух.

Дух? Неужели искатель?

– Такой, как я? – спросил Риз еле слышно. – Из верхнего мира?

– Нет. – Хиша замолкла на миг, снова сжала бусину. – Другой. Как будто...

Внутрь убежища упала тень. Риз не понял, как все случилось: мгновение назад тут были только они с Хишей, и вот уже перед ними чужак – опустился на корточки, качнулся из стороны в сторону. Глаза незнакомца сияли в полумраке, фиолетовая радужка вращалась. Он поднял руку, и от изогнутых когтей потянулись дымные синие следы. Нестерпимо запахло грозой, дышать стало трудно. Риз судорожно глотнул воздух, но от этого лишь закружилась голова.

– Хиша. – Чужак не размыкал губ, но его голос звучал со всех сторон, накатывал волнами. – Дочь шаманов. Добралась сюда, во плоти.

– Форц, – выдохнула Хиша и потянулась к нему.

Почему она так неосторожна, неужели совсем не боится эту тварь?

– Не нужно. – Чужак мотнул головой. – Здесь не нужно дотрагиваться, чтобы услышать мой голос. Ты в моем мире, все услышишь и так.

– В твоем мире, – тихо повторила Хиша.

– Да. – Чужак снова вскинул когтистую руку. – Отведу тебя к себе домой. Идем.

Так говорит, будто Хиша принадлежит ему, будто должна слушаться! Риз сжал кулаки, и мысли прояснились. Это тот самый дух, которого они видели однажды – хотели подсмотреть за Ириком и Льисой и случайно заглянули в шестой мир. И с этим же духом Хиша дружила, когда ее родители еще были живы. Он выманил ее в день эксперимента, позвал играть в прятки, а потом не появлялся. Разве ему можно верить?

– Еще чего! – выпалил Риз. – Никуда мы с тобой не пойдем, нам некогда!

Форц обернулся.

Его глаза расширились еще больше и теперь не просто светились – в них кипели фиолетовые волны. Мчались друг за другом, схлестывались, тянули в сердцевину, в зияющую черноту зрачка. Риз хотел отвести взгляд – не получилось. Хотел ударить, хотя бы просто вскочить на ноги – но тело его больше не слушалось.

Теперь оно подчинялось Форцу.

Время смазалось. Риз не заметил, как оказался снаружи. Мысли метались и бились, перекрикивали друг друга, но без толку. Ноги переступали сами, шаг за шагом, медленно, как в густом киселе. Следом за Форцем. Тот отталкивался от земли, загребал воздух – как лягушка воду, – плыл, опускался снова.

– Риз, Риз, очнись! – просила Хиша.

Она шла рядом, трясла Риза за руку, кажется, даже плакала – а он не мог обернуться к ней. Безвольно брел за фиолетовой тварью, смотрел прямо перед собой.

Лес кончился. Тропа вела сквозь высокую темную траву, вверх по склону, потом снова вниз. Показались разрушенные каменные изгороди, остовы низких домов, скрюченные деревья с иссиня-черными листьями. Хиша теперь шла молча, но по-прежнему сжимала ладонь Риза, не отпускала.

Форц медленно опустился к земле, сделал несколько шагов – не по воздуху, а обычных, человеческих – и замер, повернувшись спиной. Сейчас бы сбежать! Прыгнуть и вместе с Хишей оказаться в пятом мире или соскользнуть в седьмой. Кровь шумела в ушах, голова кружилась, но тело все еще не слушалось. Риз дошел до неподвижного Форца и остановился.

Тот топнул, и земля треснула.

Опора исчезла из-под ног, мелькнули стены, глубина дохнула холодом. Хлестнул запоздалый ужас, рядом вскрикнула Хиша – и все погасло в вязком забытьи.

– Зачем? – Голос Хиши звучал глухо, будто Риз слышал его сквозь пуховое одеяло. – Форц, зачем ты нас сюда притащил?

– Здесь безопасно. – Ответ вспыхнул фиолетовым огнем, ошпарил грозовыми вспышками. – Здесь с тобой ничего не случится.

– Со мной и так ничего бы не случилось! Зачем ты заколдовал Риза? Он ничего тебе не сделал.

Риз попробовал шевельнуться. Получилось! Голова гудела, ныло левое плечо, но власть над телом вернулась, оно больше не подчинялось чужим приказам. Он открыл глаза.

И тут же зажмурился снова – успел увидеть фиолетовую тварь всего в паре шагов. Нельзя смотреть в эти жуткие кипящие глаза! Риз заслонился ладонью, осторожно взглянул сквозь пальцы.

Форц к нему не повернулся. Стоял возле железной проклепанной двери, чертил в воздухе. Синие следы скользили за его рукой, окутывали дымкой.

– Ты очнулся! – Хиша наклонилась к Ризу, загородила от Форца. Ее голос по-прежнему доносился словно бы издалека. – Ты как? Ты ударился, когда подъемник пошел вниз! Больно?

Подъемник? Выходит, они вовсе не падали под землю? Это просто Риз не мог посмотреть по сторонам и оступился? Выглядел, наверное, как последний дурак.

– Я в порядке, – ответил он. Собственный голос тоже казался странным.

– Не беспокойся за него, – беззвучно сказал Форц. Каждое его слово обжигало, перед глазами плясали синие пятна. – Твой дух не пострадал. Если плохо слышит или чувствует боль – не страшно. Это скоро пройдет.

Заскрипели дверные петли, щелкнул замок. Форц ушел? Теперь можно и оглядеться.

Они с Хишей сидели в квадратной комнате. Земляной пол, каменные стены, ни единого окна – но потолок высокий, не помешает прыгнуть.

– Давай прямо сейчас, – сказал Риз и кивком указал наверх. – Готова?

– Да, – шепотом ответила Хиша.

Только правда ли она готова? Выглядела такой измученной. Но кожа у нее уже отливала синевой, значит, в шестом мире они пробыли немало.

Риз поднялся, поискал взглядом дорожные мешки – их в комнате не было, видно остались в дупле-убежище. Придется обойтись без припасов и без вещиц, которые им надавали с собой Нивер и Куго.

Хиша встала рядом, сжала руку Риза. Ну же, беспокоиться не о чем! Так легко добрались до шестого мира – дальше будет еще проще. Нужно только оттолкнуться как следует от земли, и все!

Риз прыгнул.

Уши заложило от грохота, перед глазами полыхнули зарницы, ладонь Хиши выскользнула из его пальцев. Риз ударился об пол – снова левым плечом! – и зашипел от боли.

Как же так, почему не получилось?

– Здесь какая-то защита. – Хиша потерла ушибленный локоть и указала на потолок. Там плясали голубые искры. – Форц специально нас сюда посадил, чтобы не сбежали.

Да кто он такой, что ему надо? Неважно! Главное – убраться подальше.

– Попробуем вниз, – решил Риз и поднялся на ноги.

Чтобы спуститься, нужно посмотреть сквозь толщу мира, почувствовать, что никакая это не толща, а тонкая прозрачная скорлупа. Этот урок Риз отлично усвоил, дворцовые искатели тренировали его снова и снова. Ругались, конечно, что он учится медленно и плохо, но ведь у него получалось! И сейчас получится.

Ну же, земля, становись прозрачной! Там, под тобой, желтые цветы, обрыв над рекой, папоротниковая роща. Совсем не сложно их увидеть, совсем не сложно до них дотянуться, и...

Пол остался темным и твердым.

– Не получается, – выдохнул Риз. – Давай сообщим шаману.

И только тут понял, что давно не видел серую змею. Совсем о ней забыл! Когда она появлялась в последний раз?

– А где Молния? – спросил он.

Хиша мотнула головой, быстро взглянула на дверь и прошептала:

– Где-то снаружи. Форц о ней не знает.

Дверь застонала, и Риз поспешно опустил глаза. Кто бы ни вошел, лучше не встречаться взглядом.

Но вернулся Форц – кто же еще? Фиолетовые ступни перешагнули через порог, длинные когти царапнули пол. На землю шмякнулся мешок. Что там?

– Не бойтесь молний. – Беззвучные слова Форца закружились по комнате. – Сюда им не попасть.

Риз невольно усмехнулся. Тупая тварь! Подслушал разговор, но ничего не понял, решил, что их пугает гроза.

Воздух колыхнулся, как от взмаха крыльев, рядом изумленно вздохнула Хиша. Риз не удержался и вскинул взгляд.

По комнате кружила розовая птица. Так похожа на приспешницу Вармы! Совсем крохотная – так ведь и та меняла размер, – но с теми же длинными перьями и серебристыми глазами. В эти глаза нельзя смотреть!

– Киин-киам-кини-ит, – безмолвно заговорил Форц, – это он? Тот самый дух?

Птица подлетела к Ризу, едва не задела крылом и тут же вернулась к Форцу. Села ему на плечо, прижалась клювом к щеке. Форц кивнул.

– Киин-киам-кини-ит, – повторила Хиша и вцепилась в красную бусину в волосах. – Как ты сюда попала? Что ты здесь делаешь?

Форц вскинул руку, и синий дым спиралями взвился к потолку.

– Хиша, дочь шаманов. Не хочу тебе навредить. Поживешь тут, пока все не кончится. Или пока мы не решим, что делать.

Он еще раз махнул ладонью, рассеял дым, и птица встрепенулась, выпорхнула из комнаты. Форц вышел следом, дверь захлопнулась.

Риз обернулся к Хише. Тысячи вопросов клубились в голове, рвались наружу. Это все подстроила Варма? Что ей нужно? Все ли в порядке с Нивером, Куго и шаманами? Где Молния? Она на свободе, но захочет ли помочь? А если захочет, сумеет ли?

Хиша стояла неподвижно, сжимала бусину, смотрела на закрытую дверь.

– Не бойся, – сказал Риз. Плевать, слышит Форц или нет. – Выберемся.

Глава 18

Несогласные

Хиша чувствовала – Молния рядом.

Хоть Хиша и добралась до другого мира по-настоящему – «во плоти», как сказал Форц, – шаманское чутье никуда не делось. Отголоски жизней доносились сквозь землю и стены. Хиша пыталась различить точнее, но умений не хватало. Оставалось только прислушиваться и перебирать красные бусины.

Они были у нее с раннего детства. Мама вплетала их Хише в косы, обещала: «Подрастешь, объясню, как использовать». И не успела.

Мама и сама носила такие бусины, и папа тоже. Хиша сперва просто подражала взрослым: сжимала красный шарик и замирала, глядя перед собой. Но постепенно поняла, для чего это нужно. Если накатывает странное чувство, немой зов, тогда дотронься до бусины – и поймешь, правда ли рядом дух, сильный он или слабый.

Вот и сейчас Хиша без труда различала: за дверью двое, Форц и птица Вармы, Киин-киам-кини-ит. Форц почти не двигался, а вот птица не сидела на месте, суматошно металась по ту сторону стены. А Молния? Нет, она в другом месте. Над землей, или в шахте подъемника, или где-то еще. Точнее понять не получалось.

Хишу снова замутило, захотелось лечь и закрыть глаза. Почему ей так плохо в других мирах? Ризу-то все нипочем.

Вот он прыгнул к двери, ударил ее кулаком и зашипел от боли. Сердито взглянул на потолок, потом на пол, подскочил к стене, постучал, упрямо мотнул головой. Шестой мир уже перекрасил Риза по-своему: кожа посинела, ногти блестели, будто отлитые из металла, а волосы стояли дыбом, на них плясали электрические искры. Но этот облик то и дело мерк, и Риз становился ослепительно-белым.

– Что он нам притащил? – Риз опустился на корточки возле мешка, который Форц бросил посреди комнаты. – Ну же!

Завязки поддались, и содержимое вывалилось на пол. Две фляжки, контейнер с остатками припасов. Значит, Форц возвращался в лес, осматривал их вещи.

– Больше ничего? – Хиша села рядом, заглянула в мешок.

И сама увидела – пусто. Ни ножей, ни фонариков, ни компаса, ни зажигалки, ни бинтов и лекарств. Форц принес только еду и воду.

– Знаешь что! – Риз подался к Хише, опасливо глянул на дверь и зашептал чуть слышно: – Когда он придет, я вычерпаю его жизнь. Заберу без остатка! Наверное, поэтому он меня и заколдовал, боялся.

– Ты же говорил, нельзя без остатка, – тихо ответила Хиша.

– Оставлю чуть-чуть!

Но ведь Форц сказал, что не собирается вредить. Надо выслушать, попытаться понять. Хиша хотела объяснить это Ризу, но передумала. Как с ним спорить? Все равно сделает по-своему.

Она открыла контейнер, протянула Ризу. Он взял рисовый кубик, поспешно прожевал и тут же отодвинулся, замотал головой и выпалил:

– Мне не надо!

Какой же он упрямый. Наверняка ведь страшно проголодался. Ростки жизни не дают ему лишиться сил, но урчание в животе успокоить не могут.

Хиша сама съела два кубика, запила водой из фляжки и заставила себя убрать припасы в мешок. Совсем мало еды осталось, а сколько еще тут сидеть?

Риз сперва ерзал, стучал по земляному полу, оборачивался к двери, а потом затих. Закрыл глаза, уронил руки – задремал. Пусть отдыхает, решила Хиша. А она пока попробует понять, где Молния.

Хиша в который раз крутанула бусину, прислушалась. Она больше не ощущала мельтешения за стеной, там осталось лишь спокойное присутствие – Форц. Значит, Киин-киам-кини-ит улетела, может быть, даже вернулась в нижний мир, к Варме.

Выходит, Форц связан с Вармой? Что, если он тоже ее дух?

Хиша замерла. Никогда прежде она не задумывалась об этом. С раннего детства видела самых разных духов, друзей мамы, и была уверена, что Форц один из них.

Только ведь он никогда не появлялся, если мама или папа были рядом. Приходил, когда Хиша оставалась одна, играл с ней в догонялки и прятки, а потом исчезал. Конечно, Хиша рассказывала о нем родителям. Папа слушал невнимательно, трепал по волосам, говорил: «Это хорошо, что духи тебя любят». А вот мама улыбалась, расспрашивала про их с Форцем игры, а после объясняла: «Мы не такие, как другие шаманы, Хиша, вот вольные духи к нам и тянутся. Никого не связываем своей силой, не заставляем себе служить».

Когда Хиша подросла и полюбила рыться в книгах, то нашла у родителей толстенный том с историями про шаманов. У каждого шамана был дух-помощник, а у кого-то и несколько. В одних рассказах дух сам соглашался служить, иногда даже просил об этом и получал взамен награду. В других шаман приманивал духа, ловил и вытягивал из верхних миров, подчинял силой. Но везде говорилось, как важна эта связь.

Хиша показала книгу родителям, стала расспрашивать. Мама покачала головой: «Нет, у меня никогда не было своего духа. Сам согласился или нет – все равно это неволя». Папа сперва отмалчивался, но потом сказал: «У меня был. Только я его не уберег, он погиб в пустыне. Мама права, ничем хорошим это не кончается».

Папа с духами почти не общался, больше сидел с расчетами и книгами, а иногда замирал, глядя в пустоту. Хиша знала – в такие моменты он видит другие миры.

А вот у мамы было много духов-друзей. Лиловые тени, бабочка с человеческими глазами и, конечно же, серая змея – Молния. Но Форца рядом с мамой Хиша никогда не видела. Может, он и правда был вольным духом. А может, и нет.

А что сказала бы мама про Риза? Ведь он не просто помощник, у них с Хишей симбиоз, неразрывная связь. Но это само получилось! И теперь они смогут сделать то, что не вышло у взрослых с их экспериментом.

Глаза защипало, и Хиша торопливо вытерла слезы. Взглянула на Риза – не заметил? Но он уже не дремал, а крепко спал. Свернулся на полу, дышал глубоко и ровно.

Присутствие Форца приблизилось, и Хиша напряглась, повернулась к двери. Вовремя – та и правда скрипнула, приоткрылась, и внутрь проскользнул фиолетовый дух. Проплыл по воздуху, опустился на пол и вскинул руку. Воздух снова запах озоном.

– Спит. – Форц глянул на Риза и усмехнулся, не размыкая губ. – Хорошо. Был под моей властью, теперь должен отдыхать. Не бойся. Духи верхнего мира сильные, я ему не навредил.

Оправдывается. Что же ему все-таки нужно?

Форц качнулся из стороны в сторону. В его глазах кружился колдовской свет, но было ясно: Хишу он зачаровать не может. Или просто не пытается?

– Ты дух Вармы? – спросила она.

Форц взмахнул рукой, синий дым заструился меж пальцев.

– Ты догадалась. – В беззвучной речи сквозило удивление. – Был ее духом тогда, прежде. Помогал ей. Следил за вашей базой, за экспериментом.

Вот как. А Хиша, как дура, верила, что Форц дружил с ней, приходил поиграть. А он шпионил по поручению Вармы. Значит...

– Это из-за тебя. – Хиша до боли стиснула кулаки. – Из-за тебя эксперимент сорвался, из-за тебя они погибли.

– Должен был помешать им. – Теперь Форц смотрел в сторону, ловил когтями обрывки дыма. – Не хотел, чтобы умерли, но вышло так. Спас тебя, дочь шаманов.

Да, велел бежать в укрытие, и она послушалась. Но перед этим он сделал что-то плохое! Хиша ведь нужна была ему, чтобы открыть ворота. Наверное, заранее пробрался на базу, прятался где-то, а мама с папой только об эксперименте и думали, не заметили его. Выходит, это Хиша во всем виновата.

– Ненавижу, – сказала она. Горький ком забил горло, мешал говорить. – Ненавижу тебя.

Форц снова качнулся, взглянул почти по-человечески, печально:

– Нельзя возвращать поток. Нельзя. Я объясню.

И он думает, что Хиша станет его слушать? Сейчас бы закричать на него, ударить! Риз бы так и сделал. Но какой в этом толк? Лучше вести себя по-шамански. Что бы там Варма ни говорила, Хиша вовсе не неуч. Она запомнила мамины рассказы и советы из книг.

«Встречи в других мирах» – так называлась одна из глав в толстенном томе. Одни абзацы были обведены красным, возле других виднелись восклицательные знаки. Кто сделал пометки, папа или мама? Хиша не знала, но эти отрывки перечитывала по много раз, некоторые запомнила наизусть.

«Не рвись в спор, не пытайся переубедить духа. Сперва выслушай, расспроси, попробуй понять. Задавай вопросы, обдумывай ответы». Да, так там было сказано.

– Объясни, – сказала Хиша и крепче сжала кулаки.

Синий дым заклубился вокруг Форца, сильнее стал запах грозы, и вместе с ним воздух наполнился безмолвным рассказом.

– Благой замысел – вернуть все к далеким временам. Уничтожить излучение, заставить пустыню цвести. Но не все так просто. Когда поток остановился, на миры обрушилось множество бед. Но иногда беда – путь к лучшей жизни. Мой народ когда-то был слабым, плавал в озерах и прятался под землей. Когда сила замерла, перестала двигаться между мирами, нашу родину поглотили шторма. Земля опустела, многие здесь погибли, но выжившие изменились. Мы обуздали мощь молний, можем плавать в воздухе, ничего не боимся и живем счастливо. Что будет, если поток вернется? Мы не хотим проверять.

Хиша нахмурилась. Даже если это правда, зачем Варма помогала Форцу? Он был ее духом, значит, не сумел бы втайне от нее пробраться на базу.

– Но у нас все плохо, – напомнила Хиша. – Излучение убивает людей.

Или калечит, как Фираю, жену Нивера.

Форц улыбнулся сомкнутыми губами:

– Убивает неосторожных. А осторожные черпают из него огромную силу. И знания. Недаром столько исследователей в пустыне, столько шаманов. Не все в нижнем мире обрадуются, если пустыня зацветет.

Хиша подалась вперед:

– Значит, Варма...

Форц рубанул ладонью воздух, отсек вопрос.

– Подумай об этом, Хиша. Подумай о том, что я рассказал. Откажись от эксперимента. Твои родители-шаманы хотели как лучше, но ошибались. Будь умнее их.

И тут же поднялся, оттолкнулся от земли, в два гребка оказался у выхода. Дверь захлопнулась.

Хиша не выдержала, ударила кулаком по полу. Риз беспокойно зашевелился, пробормотал что-то, но не проснулся.

Она и сама задремала. Речи родителей звучали на грани слуха, в них вплетались другие голоса: Нивера, Куго, Граха, Вармы и синих шаманов. И где-то бился яркий всполох, пытался дозваться Хишу.

Она встрепенулась, протерла глаза. И поняла: Молния рядом, тревожно движется за дверью. А Форц? Он все так же спокоен, неподвижен. Может быть...

Хиша наклонилась к Ризу, принялась тормошить за плечо.

– Я не сплю! – Он дернулся, вспыхнул белым, резко сел и заозирался. – Что случилось?

Хиша прижала палец к губам и зашептала:

– Как думаешь, Форц может видеть Молнию? Или для него она дух?

Риз задумался. Откинулся к стене, поднял взгляд, а потом ответил – так тихо, что Хиша едва слышала слова, угадывала по движению губ:

– Про это было в учебнике, даже много, только я плохо помню. Мы, обитатели верхнего мира, видим всех существ во всех мирах. И ваши шаманы всех видят. А у других по-разному. Она из третьего мира, наверное, этот, – Риз метнул взгляд на дверь, – ее не разглядит. Но я не...

Надо рискнуть, решила Хиша.

– Сиди тихо, – велела она. – Если что – делай вид, будто ничего не замечаешь.

Риз мотнул головой – наверное, хотел начать спорить, но передумал и кивнул.

Хиша встала, подошла к двери и забарабанила по ней изо всех сил.

– Форц, открой! Важно!

Духи за стеной пришли в движение – не разобрать, где кто. Хиша глубоко вздохнула, приготовилась снова стучать и звать, и тут заскрипели петли. Дверь приоткрылась, когтистые пальцы впились в косяк, и в комнату заглянул Форц. Его глаза были сейчас темно-фиолетовыми, почти черными.

Ну же, где Молния?

У самого пола мелькнула серая тень, изогнулась и проскользнула внутрь. Форц ее не заметил! Так хотелось обернуться – правда ли это она? – но Хиша удержалась, не отвела взгляда от синего духа.

– Принеси нам воды! – выпалила она. – У нас кончилась.

Он помедлил, царапнул когтем стену. Искры и волны бурлили в его глазах, пытались заворожить Хишу, только ничего у них не получалось. В конце концов Форц кивнул и захлопнул дверь.

Хиша оглянулась.

Молния парила в воздухе. Ростки жизни по-прежнему стягивали ее дымное тело, но теперь они побледнели, утратили золотой блеск. Ничего, главное, что самая толстая нить на месте, свисает с намордника, и капля света на ней сияет все так же ярко. Нужно сжать ее, позвать Граха, попросить помощи.

Хиша протянула руку, но Молния вывернулась, метнулась к потолку.

Ну почему так! Зачем она вернулась, если не хочет помочь? От обиды снова защипало в глазах. Но ведь Хиша сама виновата. Молния – мамина подруга, а Хиша разрешила ее связать, взяла с собой, будто это не живое создание, а передатчик.

– Эй! – позвала Хиша. Если Форц никуда не ушел, стоит по ту сторону двери, то он услышит. Но что делать? – Спускайся! Я...

– Постой! – Риз схватил ее за руку, указал наверх. – Смотри!

Молния носилась под потолком, выгибалась, хлестала хвостом. На каменной кладке вспыхивали разряды – и вливались в тело змеи, на миг делали ее ослепительно яркой. Молния извивалась, билась о своды. Ответные всполохи появлялись все реже, запах озона исчезал. Еще немного, и ни следа грозы не осталось, воздух стал влажным и затхлым.

Змея медленно опустилась, сама легла на плечо Хиши.

– Надо попробовать! – Риз поспешно упихал контейнеры и фляжки в мешок, кинул взгляд на дверь. – Похоже, она сняла защиту, давай попробуем!

Молния, существо из чистой энергии, впитала в себя барьер? Да, наверное, так и есть!

– Давай, – выдохнула Хиша и протянула руку.

Риз сжал ее ладонь и прыгнул.

Мир смазался, пронесся мимо.

Глава 19

Сокровища

Креж потерял счет времени.

Сколько раз ржавое солнце всходило с тех пор, как Риз выпрыгнул в восьмой мир? Два или три? В подземном убежище не понять, когда кончается ночь и наступает день. Над дверью тикали часы, но Креж не слишком им доверял. Кто знает, не начали ли стрелки крутиться быстрее? Приборы сбоили – снаружи не утихала страшная буря.

Но Креж был ей благодарен, ведь она подарила ему чуть больше свободы. Синие шаманы, исследователи и даже Грах – все боялись излучения, прятались на самом глубоком уровне базы, под слоем земли, бетона и камня. Но то и дело что-нибудь требовалось: включить дополнительный генератор, открыть подачу воды, проверить антенну. Для этого нужно подняться на несколько пролетов по лестнице, а иногда и выйти наружу. В такую бурю это было по силам только духам.

«Усилим вашу связь с Грахом, – сказал Ти, главный синий шаман. – Сможете вдали от него открывать двери и брать вещи».

Креж с Нво уже открывали двери и отключали барьер, когда Грах был далеко. Но тогда властитель духов сам щедро напоил рабов своей силой, и помощь синих шаманов ему не требовалась. Сейчас же он казался усталым и измученным: сидел сгорбившись и сцепив руки в замок.

Нво беспокоилась за него. Кружила рядом, то и дело садилась у ног Граха и принималась щебетать глупости и задавать вопросы. Ее крылья то опадали, то распахивались и отчаянно били по воздуху. Шаман не гнал ее, но и не отвечал. Заговорил, лишь когда она спросила о духах, оставшихся в его доме.

– Кру и Тору, – лепетала Нво, – и еще Йофа... Они одни, без тебя, разве ты уезжал когда-то так надолго? Как они там?

Грах невесело усмехнулся и признал:

– Им нелегко. Но я поддерживаю их, не волнуйся. Хоть излучение и пытается мне помешать.

Вот как. Шаман посылает невидимые лучи силы домой, а буря беснуется, препятствует. Креж невольно поежился. Страшно было представить себя на месте покинутых рабов Граха: они истощены и, наверное, едва могут пошевелиться. Две сизые твари, Кру и Тору, лежат неподвижно, обвив друг друга щупальцами, смотрят в давно погасший очаг. А лазурная Йофа распласталась под лестницей и с каждым часом тускнеет, превращается в бурую тень.

– Не волнуйся, Нво, – повторил Грах. – С ними все будет хорошо.

Будет ли? Креж сомневался. Слишком много шаман на себя взял: решил, что может не только поддерживать толпу рабов здесь, но и посылать силу Молнии. Грах уже старый. Что, если его сердце не выдержит или дыхание остановится?

О, тогда Крежа никто не удержит! Синие шаманы могут только наблюдать, он ускользнет от них, выпьет чью-нибудь жизнь и прыгнет. Окажется в лиловой степи, на свободе, и поймет, что делать дальше. Может, спрячется в одном из миров или отыщет Ицу, не даст пропасть глупой мечтательнице. Или поднимется выше, догонит Риза. Или...

Только, если Грах умрет, Креж все равно не станет свободным. Молния оставила на нем свое клеймо, он теперь и ее раб. А Нво и другие духи? Что будет с ними без шамана? Нет, нельзя мечтать о его смерти.

Но можно порадоваться той капле свободы, которая уже появилась.

Ти заставил его сесть возле приборов, опутал руку проводами. Браслет-оберег заискрился, задрожал, на миг показалось – лопнет. Но потом все стихло. К горлу подкатила тошнота, будто Креж глотнул дурной, отравленной жизни.

– Теперь я, я! – Нво метнулась к столу, протянула тонкие запястья. – Хочу помочь!

– Нет! – рявкнул Грах, и Креж невольно сжался. Пусть шаман и устал, но его голос, как и раньше, пугал. – Нво слабая, останется тут.

Тем лучше. Никто не будет следить за Крежем, лезть под руку и болтать ерунду.

– Одного помощника нам хватит, – согласился Ти и отцепил провода.

Шаманы принялись объяснять, куда подняться, какие вентили открыть и какие показания записать. Креж кивал, послушно повторял задания. И вдруг заметил, что Нивер смотрит на него в упор – будто видит.

– Дух ведь там? – Нивер ткнул в его сторону. – Воздух мерцает.

Ти засмеялся и кивнул:

– Да, он там. Видишь, Креж, как мы хорошо тебя привязали к нижнему миру, тебя даже обычные люди замечают.

А Креж-то думал, что синие шаманы – безобидные наблюдатели! Хорошо, что он не попытался выпрыгнуть: поймали бы, изувечили, заточили в гудящий прибор. Наверняка им такое по силам.

От ужаса свело внутренности, заныли следы укусов и клеймо на плече. Креж рванулся к двери, распахнул ее и выбежал на лестницу.

Но чем выше он поднимался, тем спокойнее становилось на душе. Сперва просто выполнял поручения, а потом почувствовал, как в груди разгорается полузабытый азарт. Такая огромная безлюдная база, наверняка в ней таятся сокровища! Почему бы не заглянуть в эту комнату или в тот зал, почему бы не проверить, что спрятано в неприметной нише?

Конечно, Креж быстро опомнился и поспешил вниз, в убежище. Нельзя злить шаманов. Лучше предложить им свою помощь.

Вернувшись, Креж сразу сказал:

– Я могу обследовать все этажи. Вдруг там есть что-то ценное?

Граху это понравилось. Он одобрительно кивнул:

– Выходит, ты не забыл свое ремесло? Все еще искатель?

Так Креж и получил каплю свободы.

Он и правда порой чувствовал себя прежним, хоть и приносил теперь не диковины для Королевы, а то, что могло пригодиться исследователям и шаманам. Электрическую плитку, мешок с сушеными листьями фты, соль и склянки со жгучими приправами, одеяла и подушки, усилители и рации, связки ключей и растрепанные журналы наблюдений. Большинство комнат были одинаковыми и скучными, Креж заглядывал внутрь и шел дальше. Но иногда что-то тянуло, вело за собой – как раньше, в других мирах.

Так он нашел оранжерею. Она спряталась на верхнем этаже, под самой крышей. Окна были вырублены в потолке, и сквозь толстые стекла виднелось небо, где клубились багрово-черные тучи. Вдоль стен выстроились горшки и кадки, в них серели засохшие побеги. Еще месяц назад, наверное, были живы, но база опустела, и растения погибли без воды. Или это излучение их убило? Что, если на других базах дела не лучше? Может быть, и в деревне Граха уже не осталось ни одного живого дерева, а люди прячутся в подвалах и проклинают шаманов, затеявших безумный эксперимент?

Креж хотел отвернуться, уйти из оранжереи, но чутье вновь подтолкнуло вперед, заставило заглянуть в каждый горшок. Кое-где теплилась жизнь, красноватые листья и стебли тянулись к свету. Креж прикоснулся к каждому, забрал малую толику силы.

«Никогда не выпивай досуха, – раздался в памяти голос наставника, Йола-искателя. – Всегда оставляй в живых». Креж и сам много раз повторял ученикам эти слова.

– Чуть-чуть, – прошептал он, словно извиняясь. – И они ведь все равно засохнут, умрут.

Если бы эти побеги умели говорить, может, они бы сами попросили его забрать все. Как попросила Маа.

В другой раз его притянула простая дверь. Креж засомневался: что может быть ценного здесь, на жилом ярусе? Исследователи уже в прошлый приезд обчистили эти комнаты, выгребли записи погибших, их документы и жетоны. Что тут осталось? Разве что детские игрушки и старая одежда.

Но за дверью что-то таилось, пугало и звало. Креж не мог противиться.

Жилище и правда оказалось обычным для этой базы: две смежные комнаты, покатые потолки, вырубленные в стенах ниши. И похоже, тут действительно жил ребенок – в ящике лежали нелепые плюшевые звери с глазами-пуговицами. Позабытые, запыленные игрушки, скомканная домашняя одежда на кровати, тапочки у входа, а на столике – толстенная книга с множеством закладок. Креж наклонился и прочел название: «О духах восьми миров».

Креж вздрогнул, невольно отступил на шаг. Вот что его манило, вот почему из-за этой двери веяло жутью! Здесь жила маленькая шаманка, та, что поработила Риза. В воздухе все еще витала ее сила. Может быть, не только чары здесь остались?

Сам не зная, чего ищет, Креж заметался по комнате, принялся заглядывать во все ящики и корзинки. Нет, нет, это все ерунда, бессмысленные мелочи, расческа, россыпь булавок, катушка ниток, сломанная брошь и... Креж запустил руку в длинную шкатулку, нащупал бусину. Вытащил и едва не уронил – она жглась, горела шаманским колдовством. Такие алые бусины носил в волосах Грах, и маленькая шаманка тоже вплетала их в косы. Да, это ее комната.

Креж осторожно спрятал находку в карман на поясе и заглянул в соседнюю комнату.

Ничего интересного. Пыльный стол, кровать в нише, полупустые полки – с них явно уже что-то забрали. Больше здесь искать нечего.

Но зов не затихал.

Крежа лихорадило. Сердце колотилось все быстрей, мысли прыгали и сбивали друг друга. Такое с ним случалось лишь несколько раз, и всегда перед тем, как он находил настоящее чудо. Нет, не всегда: в последний раз это чувство привело Крежа в ловушку. Он ведь был уверен, что нашел родник чистой силы в восьмом мире. Безрассудно потянулся к нему и попал в плен к Граху. Здесь тоже жилище шаманов, что тут может поджидать, кроме ловушки? Нужно уходить.

Он дернулся к двери и остановился. А если он упустит невиданное сокровище? Что, если Креж шел к нему всю жизнь, сам того не зная? Что, если все беды были ради этого дня? Нет, нет, чушь! Ни одна диковина не стоит рабства и изломанной судьбы. Это просто азарт искателя, он сводит с ума. Не дает мыслить ясно. Надо бежать отсюда.

Но зов звучал слишком громко.

Креж зажмурился, вытянул руки, двинулся вслепую. Позволил манящему чувству вести себя. Шаг, еще шаг – пальцы коснулись стены, и сердце пропустило удар. Креж постучал, сдвинулся в сторону, постучал снова. Звук изменился, стал гулким. Тайник!

Креж открыл глаза. Обычная стена в неровных подтеках краски. Но что это, трещина? Нужно подковырнуть. Он вытащил связку ключей, выбрал самый длинный и воткнул в разлом.

Фальшивый кусок стены отвалился.

За ним скрывалась крохотная выемка, а в ней – невзрачная вещица. Креж осторожно вытащил ее и вздохнул с облегчением. Пальцы не обожгло, и зов утих. Неужели это и есть сокровище?

На ладони лежал свисток. Вырезанный из серого камня, он напоминал не то улитку, не то рыбу. Безделушка? Но от нее веяло древностью. Далекими временами, когда поток мчался сквозь все миры, наверху обитали лишь легконогие аи, а здесь, внизу, шаманы еще ничего не знали о приборах, полагались лишь на свое колдовство. И если дунуть в этот свисток...

Страх обжег с новой силой.

– Нет, нет, не сейчас, – прошептал Креж и спрятал сокровище в карман, где уже лежала красная бусина. – Потом.

Наверное, Грах не поскупится на похвалы, если увидит древний свисток. Вот только Креж его показывать не собирался.

И едва не передумал, вернувшись.

Когда Креж спустился в убежище, Грах рявкнул:

– Наконец-то!

Он стоял посреди комнаты, хмурился и больше не выглядел обессиленным и уставшим. Куго склонился над приемником, крутил рукоятки настроек, а из брошенных на стол наушников доносились шорохи и скрипы. Синие шаманы – и Нивер с ними – невнятно переговаривались, рассматривали шкалы на гудящем коробе.

– Иди сюда! – Грах махнул Крежу, и тот на миг застыл от страха.

Неужели шаман следил за своим рабом и все видел сквозь стены и перекрытия? Нет, невозможно. Грах не всесилен, тем более сейчас. Конечно же, дело не в сокровище, которое нашел Креж. Пока он бегал по этажам, что-то случилось.

– Креж, Креж! – Нво оказалась рядом, схватила его за рукав, потянула к Граху. – Для нас есть дело! У меня это получалось, уже получалось, смогу!

Шаман поднял раскрытую ладонь, и золотые ростки вырвались из-под кожи, метнулись к Крежу. Он пошатнулся, судорожно глотнул воздух. Клеймо на плече раскалилось, браслет-оберег налился жаром.

– Чего трясешься? – Грах усмехнулся, качнул головой. – Тебе даже делать ничего не придется, твоя сила нужна только для поддержки. Давай, Нво, начинай. Вспомни ее дом, мы с тобой там были. Попробуй дотянуться до него, загляни внутрь.

– Дом, чудесный дом! – пропела Нво. – Тенистый, прохладный, а снаружи цветы, белые, синие, желтые, у них зеленые и красные стебли, так красиво!

Стены убежища смазались, превратились в мельтешение полос и пятен. Земля ушла из-под ног, к горлу подкатила тошнота. Что это? Такого Креж не помнил. Что теперь делать, как спастись?

– Успокойся, Нво. – Голос Граха прогремел в голове Крежа, загудел в костях черепа и эхом отдался в ребрах. – Сосредоточься. Вспомни наше путешествие туда. Сначала мы ехали на вездеходе, потом шли через плантацию фты, а за ней увидели высокий черный забор. Там нужный дом. Загляни внутрь, Нво.

Цветная круговерть побледнела и расплылась. Креж понял, что не чувствует тела, будто и впрямь стал бесплотным духом. Только клеймо жглось по-прежнему.

Место оказалось незнакомым. Никогда раньше Креж не видел этот двор, каменные скамейки и темную ограду. В вышине переливался защитный купол, а над ним клубились тучи, полыхали далекие молнии.

– Прости, Грах, прости!

Теперь Креж разглядел и Нво. Полупрозрачная, легкая, она парила над землей, мерцающие крылья били без устали, руки скользили плавно, как в танце. Наверное, так Нво летала в родном восьмом мире.

– Не вышло оказаться внутри! – Нво все не замолкала, напевные слова взмывали к небу. – Но мы же рядом, у порога, ведь это не страшно, не страшно? Это все цветы, манили меня, а где же они? Почти нет, только трава, стебли и листья!

По краю двора и впрямь тянулись клумбы, заросшие яркими побегами. Их высадили по цвету: лазурная полоса, белая, ярко-желтая, фиолетовая, зеленая и красная. Разной высоты, с разной формой листьев. Разве вот этот куст не из шестого мира? А этот и вовсе похож на те, что украшают сады Королевы. Как это все здесь оказалось?

– Цветам не время, – проговорил незнакомый голос. – Они цветут весной.

Креж обернулся.

На крыльце стояла шаманка: вся в черном, лишь передник белый с красным узором и на груди багряный амулет. Иссохшаяся, хоть еще и не старуха. Креж невольно вспомнил узловатые деревца, что росли возле дома Маа, на краю пустыни.

– Столько лет знать меня не хотел, – продолжала шаманка, – а теперь решил поговорить? Зачем? Я все сообщила коменданту, разбирайся с ним, Грах.

Креж глянул по сторонам, но шамана не увидел. Только призрачная Нво танцевала в воздухе: взмыла под самый купол и теперь кругами опускалась.

Голос невидимого Граха загремел, заставил Крежа вздрогнуть:

– Да, сигнал от пятнадцатой базы пробился сквозь бурю, но связь прервалась. Я успел понять, что ты требуешь остановить эксперимент. И что сообщила об этом на Главную. И я видел твоего духа. Ты следила за нами, Варма. Зачем ты нам мешаешь?

– Требуешь ответа, а сам явился вот с этим? – Шаманка в упор взглянула на Крежа, и он поспешно потупился, спрятал ладони в рукава. Может, она путает его с кем-то? Или... – Я все знаю, это убийца Маа. И он снова живет в твоем доме. Люди зовут тебя властителем духов, но ты позор нашей ветви, Грах. Маа вырастила тебя, воспитала и обучила. А ты даже не отомстил тому, кто ее убил.

Бежать из этого видения, а потом и от Граха, и будь что будет! Ведь сейчас шаман скажет: «Что ж, отомщу теперь, пусть он станет примирительной жертвой». Убьет душу Крежа и бросит останки в пустыне. Для этого Грах и притащил его сюда, поэтому и не уничтожил сразу.

Креж зажмурился, попытался очнуться, оказаться в подземном убежище. Открыл глаза – и снова увидел худую шаманку и клумбы с разноцветной травой.

– Ни один дух не смог бы убить Маа, – устало проговорил Грах, – если бы она сама не захотела. И она не простила бы меня, если б я решил отомстить.

Вот как. Креж не сдержал вздох облегчения и тут же опустился на землю, склонил голову. Лучше не злить эту шаманку, пусть думает, что он сожалеет.

– Зачем ты нам мешаешь, Варма? – снова спросил Грах. – Этот эксперимент может возродить мир.

– Наш мир не умирал, – ответила она.

– Но он станет лучше! – воскликнула Нво. Она подлетела к шаманке и завертелась на месте. – Будет красивым! Варма, Варма, твои цветы будут всюду!

– Помолчи, – велела шаманка, и Нво отпрянула, испуганно забила крыльями. – Даже эту дурочку ты избаловал, Грах. И своей головой совсем перестал думать, ввязался в чужой эксперимент, в опасную затею. Буря не прекращается который день, а что случится, когда поток достигнет самого верхнего мира?

– Он двинется вниз, – ответил Грах. Показалось, или его голос и впрямь дрогнул? – Потечет непрерывно. Энергия нигде не будет скапливаться, нигде не оскудеет. Раны миров исцелятся.

Варма усмехнулась, качнула головой:

– И какой ценой? Считаешь, новых разрушений не будет? Даже если так, даже если излучение исчезнет и пустыня станет пригодной для жизни, много ли мы выиграем? Ведь мы потеряем сокровища, за которыми охотились столько лет.

О чем она? Креж вцепился в потайной карман на поясе, нащупал бусину и свисток. Нет, об этих сокровищах шаманка ничего не знает. Наверное, она говорит о минералах с таинственной силой, тех самых, что добывают в шахтах посреди пустыни. А может, и о самом излучении, ведь и из него люди научились извлекать пользу.

– А что будет с тобой, Грах? – продолжала Варма. – Уверен, что у тебя по-прежнему будет власть над духами? Мы не знаем, как поведут себя приборы и что станет с нашими силами. Сейчас ты гордишься, что помогаешь людям, а кому ты будешь нужен в цветущей пустыне? – Она вновь усмехнулась и махнула рукой. – Нет, не отвечай. Лучше скажи: как ты, такой доблестный спасатель, можешь участвовать в этом эксперименте и рисковать чужими жизнями?

– Риска нет. – Голос Граха вновь звучал спокойно и твердо, без тени сомнений. – Мы установили датчики на поверхности, и, если значения превысят допустимые, мы тут же все отключим и я позову обратно Хишу и Риза.

Как же он это сделает? Через Молнию? Но она давно молчит, и даже следы ее укусов затянулись, Креж едва их чувствовал.

– Я вовсе не об этом. – Шаманка вздохнула. – Ты не пожалел эту девочку и ее духа, отправил их наверх. Подумай, может, они целы, только потому что я слежу за ними? Хиша не глупая, догадалась, зачем я дала им амулет. Но только недостаточно от него избавиться – след остается. Я вижу твоих путешественников, Грах.

– Риз... – пробормотал Креж и не смог остановиться: – С ним все в порядке?

Зачем, зачем он это сказал, сделал только хуже, эта шаманка его ненавидит.

Варма не взглянула на него, но ответила:

– Да. Но кто знает, что случится, если не остановить эксперимент.

– И ты, – медленно проговорил Грах, – пойдешь на такое? Готова навредить этим детям, лишь бы мир остался прежним, лишь бы сохранить влияние и силу?

Земля под ногами уже не казалась твердой, и воздух расплывался разноцветными пятнами. Видение шаталось от гнева Граха, превращалось в кошмар.

– Ты уже навредил им, – ответила Варма. – Отправил их в опасный путь. Ты готов рискнуть покоем всех миров, потому что поверил в древнюю байку. Откажись от эксперимента. Прекрати его.

Грах заговорил, но Креж не разобрал ни слова, услышал лишь грохот. Воздух потемнел, налился свинцовой тяжестью, а потом расступился.

Рядом всхлипнула Нво. Золотые ростки вспыхнули и растворились, отпустили Крежа.

Вокруг снова были стены убежища.

Глава 20

Якорь

Молния дернулась, забилась в воздухе.

Что случилось, погоня? Риз глянул по сторонам, но ничего не увидел. Густой туман окутывал землю, лишь совсем рядом проступали сиреневые очертания валунов. За ними могут прятаться враги! Кто знает, на что способна эта ведьма и ее приспешники.

– Молния? – сонно пробормотала Хиша и потянулась к змее. – Что с тобой?

Та вывернулась, не дала к себе прикоснуться и закрутилась еще отчаянней. А ведь так тихо сидела! И во время прыжков, и после.

Пятый мир Риз изучить не успел. Запомнил только влажное дыхание леса, широкие листья, искрящиеся капли росы. Никогда прежде Риз не видел столько оттенков зеленого цвета. Хотелось задержаться, но страх толкал в спину. Едва они очутились в этой чаще, Хиша сказала: «Давай выше», и Риз не стал спорить. Да, Креж-наставник говорил отдыхать между прыжками, но разве сам он стал бы медлить? Наверняка скакал без остановки, когда бежал от шамана.

В четвертом мире Хише снова стало плохо. Риз поделился с ней ростками силы – и все получилось! – но почувствовал, что и сам устал. Они молча сидели на земле и смотрели, как движется туман, отливает то голубым, то серебристым, то бледно-фиолетовым. Вдалеке журчала вода и хрипло перекликались неведомые птицы. Молния лежала на плече Хиши, не пыталась пошевелиться.

А теперь вдруг взбесилась!

Золотые путы на ней поблекли, но все еще оплетали тело, стягивали пасть. Поводок был на месте, и особый луч с каплей света никуда не делся. Вот только... Точно! Молния извивалась с умыслом! Уворачивалась так, чтобы этот луч был подальше от Хиши, чтобы она не дотянулась.

Риз рванулся вперед, схватил Молнию – та заколотилась в его руках, но освободиться не сумела.

– Ты чего?! – Хиша вскочила на ноги, взглянула сердито. – Зачем ты так с ней?

Надо скорее объяснить, а то ведь полезет драться, заставит выпустить змею!

– Нить для разговора с шаманом! – выпалил Риз. – Молния не хочет, чтобы ты за нее взялась! Наверное, нас зовут, а ей не нравится.

Змея крутанулась так яростно, что Риз едва не разжал ладони.

– Тише. – Хиша осторожно погладила Молнию, и та вдруг обмякла, повисла как кусок веревки. – Знаю, у тебя мало сил, и от разговора с Грахом ты еще больше ослабнешь. Но нам надо услышать, что он говорит. Обещаю, я недолго.

Она поймала золотой луч и стиснула в кулаке каплю света.

И тут же со всех сторон обрушился голос шамана:

– Риз, Хиша! Слышите меня?

Как же громко! И почему Риз тоже его слышит? Наверное, из-за связи с Хишей. Из-за симбиоза, о котором столько говорили взрослые.

– Где вы сейчас? – спрашивал шаман. – Вы в порядке?

– В четвертом мире, – ответила Хиша. – Дух Вармы хотел нас остановить, но это было в шестом, мы убежали оттуда.

– Да, – невпопад согласился шаман. Ризу померещился вздох. – Варма. Она давала вам что-то? Амулет?

Хиша кивнула и тут же спохватилась, ответила вслух:

– Это была следилка. Мы не сразу поняли, но потом догадались, и я отдала ее Кове, она обещала выбросить.

Стало тихо. Даже птицы замолкли, и туман сгустился, скрыл камни. Риз невольно поежился. Может, связь прервалась, и шаман больше ничего не скажет?

Но он заговорил:

– От амулета остался след. Варма следит за вами. Или не только следит. Вам лучше вернуться.

– А Кова? – тихо спросила Хиша. – Ей Варма ничего не сделает? Вы можете узнать, вызвать по радио, предупредить?

– Не могу. – Теперь Грах действительно вздохнул. – Очень сильная буря, сигнала нет. Оставьте якорь и спускайтесь. Возобновим эксперимент, когда убедимся, что опасности для вас нет.

– Хорошо, – сказала Хиша и отпустила каплю света.

И тут же протянула руку Ризу. Даже не спросила, согласен он или нет!

– До верха всего три мира, – сказал Риз. Змея шевельнулась, но не попыталась вырваться, лишь приподняла голову. – Давай сначала туда. Ведьма до нас не дотянется!

– Ты не понимаешь! – Хиша мотнула головой. Она что, вот-вот расплачется? Да нет, показалось! – Кова в опасности! До нее Варме легко добраться.

Риз пожал плечами:

– Да зачем ей Кова? И там буря, все сидят в убежищах. Не доберется.

– Тебе совсем плевать, да? – Хиша взглянула на него и тут же отвернулась. – А ведь Кова нам помогла, забрала следилку.

Хиша не кричала, не лезла в драку, но от ее слов стало муторно. Ну почему Риз должен беспокоиться о ее подруге? Да, помогла – а до того позволила Ирику и Льисе выгнать Хишу. А сейчас-то и опасность придуманная, а первый мир совсем рядом!

– Обойдусь без тебя, – проговорила Хиша. – Сама пойму, как спуститься.

– У тебя не выйдет, – буркнул Риз.

– И у тебя не выйдет подняться одному! – Хиша обернулась, обожгла взглядом. Глаза у нее и правда блестели от слез. – У нас симбиоз! Забыл?

Ничего он не забыл! Только что вспоминал про этот дурацкий симбиоз! Понятно, что в одиночку не подняться. И что теперь, торчать здесь? Может, и правда сначала разобраться с ведьмой?

– Ладно, – согласился Риз. – Только якорь оставим.

Хиша вскинулась и тут же поникла. Взглянула на змею: та вертела головой, глаза чернели в тумане.

– Но это же... – Хиша не договорила.

Когда Грах перед экспериментом рассказал про якорь, она стала спорить. Не смогла переубедить шамана и потом упрямо повторяла: «Не буду я ничего такого делать, мама говорила не обижать духов».

Якорем должна была стать Молния. «Если вам придется спуститься, – говорил Грах, – привяжите ее покрепче, а потом двигайтесь вниз. Тогда потом сможете сразу подняться к ней, а не прыгать из мира в мир, как по ступенькам». Ризу эта затея тоже не понравилась. Ну в самом деле, как бросить Молнию одну в чужом мире? А вдруг появятся хищные твари или что похуже? Лучше сразу втроем добраться до самого верха и никаких якорей не придется ставить.

Но теперь выбора не было. Опасно подниматься через шестой мир, там поджидает фиолетовый дух. Конечно, и по пути вниз можно на него наткнуться. Но вниз-то двигаться проще, можно не останавливаться для передышки.

– Либо Кова, либо Молния, – сказал Риз.

– Не получится с якорем! – возразила Хиша. – Тут не к чему привязать.

– Так давай поищем!

Туман густел. То замирал плотной пеленой, то начинал кружиться, вспыхивал разноцветными переливами. Одежда намокла, липла к коже, с волос стекали за ворот противные капли. Риз слышал, как тяжело дышит Хиша, и самому уже мерещилось, будто он глотает не воздух, а воду. Что, если здешнее марево такое же, как излучение нижнего мира? Опасно ли оно для тех, кто пришел издалека?

И ни одной вехи, только одинаковые камни под ногами. Риз уже решил, что туман морочит его, водит кругами, но тут впереди показался просвет. Бледные волны разошлись, открыли скальный уступ, а на нем – силуэты деревьев.

Риз запрокинул голову. По темному небу ползли облака, и луна то пряталась за ними, то появлялась, каждый раз меняя цвет. Только что была синеватой – и вот стала розовой, а потом и вовсе серовато-желтой.

– Здесь что-то произошло, – тихо сказала Хиша. – Что-то страшное. Посмотри на дерево.

Дерево как дерево. Да, без листвы, но кто знает, какое сейчас время года в четвертом мире? Риз шагнул ближе и понял, о чем говорит Хиша.

Ствол и ветви мерцали. По ним тянулись нити слюды, отражали лунный свет. Риз коснулся коры: она оказалась холодной, мертвой. Он прислушался, но и в самой сердцевине дерева не смог уловить ни отголоска жизни. Даже в трухлявых пнях что-то остается: в них живут жуки, а под землей медленно усыхают корни. А тут – ничего. Пустота.

– Это камень. – Хиша тоже прикоснулась к дереву и на миг закрыла глаза. – Было живое дерево, а потом что-то случилось, и оно окаменело.

Какое жуткое место. Почему наставники о таком не предупреждали? Или они рассказывали, а Риз позабыл или прослушал? Некогда об этом думать!

– Подойдет, – решил он и положил Молнию на ветку.

Боялся, что сейчас змея снова начнет дергаться, попытается сбежать, но она лишь подняла голову и посмотрела на Хишу.

– Прости, – прошептала та и отобрала у Риза поводок.

Она обмотала золотую нить вокруг ветки и завязала на несколько узлов. Риз подергал на всякий случай – держалось крепко.

– Я понимаю, нельзя так делать, это очень плохо, ужасно. – Хиша погладила змею, и та не увернулась, продолжала смотреть. – Но мне надо узнать, как там Кова! Мы вернемся, быстро вернемся, обещаю.

Молния свернулась клубком, спрятала голову в серых кольцах. Не поверила? Но ведь они и правда вернутся, для этого ее и оставляют тут!

Риз сжал ладонь Хиши, посмотрел вниз и попытался сосредоточиться.

Нужно вспомнить пустыню, рыжую бесплодную землю и глубокие трещины. Вспомнить, как завывает ветер, несутся темные облака, мелкие камни бьют в борта вездехода. Вот он стоит, такой крохотный и далекий. А рядом вторая машина, округлые крыши подземных жилищ – это дом Хиши! Сверху дрожат и переливаются защитные купола. Зеленый цвет перетекает в фиолетовый, в желтый и лиловый.

Это не купола, а видения миров! Все их не одолеть одним прыжком. Значит, надо скакать быстро-быстро, не останавливаться даже на миг.

– Держись крепче! – крикнул Риз и метнулся вниз.

Сколько времени прошло? Невозможно понять.

Несколько раз он просыпался, с трудом открывал глаза. Видел, как парят в воздухе золотые ростки силы, чувствовал, что Хиша рядом. Но заговорить с ней не успевал – снова проваливался в забытье. Потом прибавились взволнованные голоса взрослых, а позже застучали поршни. Их мерный ритм успокаивал, и Ризу казалось, будто он дома. Будто именно здесь, в чреве железной повозки, среди запахов горючей смеси и машинного масла, он прожил всю жизнь и всегда засыпал под грохот мотора.

Но во сне поджидали кошмары.

В них Риз снова полз по пустыне. Свинцовая тяжесть давила на позвоночник, не давала приподняться, а стужа вгрызалась в ступни и ладони. Усилием воли Риз заставлял себя двигаться, но выходило так медленно, что его обогнала бы черепаха или улитка. Только здесь не было ни черепах, ни улиток. И ни дерева, ни куста, ни единой травинки. Хиша потерялась где-то здесь, на этой равнине, нужно ее найти. Обязательно нужно! И Риз полз дальше по бесплодной рыжей земле и чувствовал, как с небес смотрит затменное черное солнце.

Риз очнулся и рывком сел. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Он поспешно сжал виски ладонями и глубоко вздохнул. Стало легче. Стены еще качались и плыли, но это были знакомые стены вездехода. Да, Риз в медицинском отсеке, вот высокий шкаф с разноцветными лампочками, вот трубки с прозрачной жидкостью.

Одна из этих трубок тянулась к Ризу, входила в руку возле локтя. Что это еще такое? Надо вытащить и пойти в кабину, узнать обо всем!

Риз принялся откручивать трубку, и тут же огоньки на шкафу замигали, раздался прерывистый писк, и дверь распахнулась.

– Ты чего делаешь! Прекрати!

Хиша! Все в порядке, нигде она не потерялась! К ней вернулись цвета нижнего мира, глаза снова стали карими, а кожа – загорелой, с красноватым отливом. А вот рубашка была новая, слишком большая и ярко-рыжая, а в туго заплетенных косичках прибавилось бусин.

– Пока нельзя отключать. – Хиша воткнула трубку обратно, и писк прекратился. Красные лампочки на шкафу мигнули несколько раз и сменились зелеными. – Хорошо, что ты проснулся, но еще часа два потерпи. Нивер так сказал.

Она что же, решила теперь во всем слушаться взрослых? Риз хотел спросить об этом, но закашлялся. Ледяная боль царапнула сердце. Неужели опять? Стужа и тяжесть, как в первые дни, как в кошмарах? Он качнул ногой, вскинул руку. Нет, все в порядке! Просто слабость, ерунда.

Хиша взобралась на высокую лежанку, села рядом с Ризом. Он глубоко вздохнул и снова попытался заговорить – на этот раз получилось:

– Давно мы едем?

– Выехали утром, – ответила Хиша. – А сейчас уже день. Ты помнишь, как мы были у Граха? Ты там просыпался, но ненадолго.

Риз нахмурился, попытался прогнать обрывки кошмара. В памяти всплыли голоса, шаги, треск огня. Но больше ничего ухватить не получалось.

– Помню, как мы прыгнули, – сказал он. – У меня ведь получилось? Мы нигде не задержались?

Хиша кивнула и начала рассказывать.

Да, пролетели почти без остановки сквозь все миры, они мелькали цветными вспышками. Упали возле базы, там, где растет старая фта: она не пережила бурю, листья почернели. Но только оказались на земле, и Ризу стало плохо. Так же плохо, как было наверху самой Хише, нет, еще хуже. Из убежища выбежал Креж: выглядел испуганным и все повторял, что нельзя так делать, можно умереть, если спускаться так быстро. Когда буря стихла, появились и остальные взрослые. Грах объяснил, что при симбиозе отдавать силу недостаточно, надо лечить обычными лекарствами. Нивер сказал отнести Риза в медотсек. Грах связался с Главной Базой, выяснил про Кову: она в детском приюте. Туда все сейчас и едут, шаман хочет на нее посмотреть, узнать, не сделала ли Варма ей чего-то плохого. Но сначала отправились к Граху, там и ночевали.

– Жалко, что ты ничего не запомнил, – сказала Хиша. – Тебе бы понравился этот дом. Большой, весь бревенчатый, там у Граха несколько духов. Они все приходили знакомиться. А утром мы поехали дальше, тут недалеко, засветло доберемся.

Риз слушал и пытался понять, сколько же времени прошло. День и ночь или даже два дня? Ужасно долго! Странно, что Хиша не упоминает про возвращение, ничего не говорит про Молнию, оставшуюся на ветвях каменного дерева. Будто всего этого не было вовсе.

– Злишься на меня? – спросил Риз.

Хиша не ответила.

Ну и ладно. Он прислонился к стене, и дремота тут же обступила со всех сторон, мягко надавила на веки и заставила закрыть глаза. Вездеход мерно покачивался, мотор гудел, стучали шестеренки и поршни.

– Уже не злюсь, – проговорила Хиша и взяла Риза за руку. Золотое тепло обвило пальцы, проникло под кожу. – Но мы поступили плохо. Так нельзя.

– Ничего. – Собственный голос Риз услышал издалека, сквозь пелену сна. – Скоро вернемся наверх, мы же обещали.

Край пустыни!

Риз ухватился за перила, подался вперед. Внизу, у стен приюта, раскинулся сад, и росла там не только корявая фта, но и тонкие деревца. Ветер гнул их, выворачивал ветви и шелестел рыжей листвой. Над оградой переливался защитный купол, а дальше простиралась дикая земля – но не пустыня! На рисунках в учебнике таких мест не было, и о них никто не рассказывал, ни Креж-наставник, ни другие учителя.

Риз жадно вглядывался в неизведанный простор, пытался все запомнить. То тут, то там проглядывали темные спины валунов, а вокруг колыхалась трава. Она тянулась до самого горизонта, качалась волнами, багряные полосы сменялись алыми. Сколько оттенков красного! Но небо было голубым: Риз видел это даже сквозь мерцающий купол. Почему так?

Разве не должно все окрашиваться одним цветом, как в других мирах?

– Проехать километров пятьдесят, и излучение совсем ослабнет, – сказал Куго. Он стоял рядом с Ризом на крыше детского приюта, смотрел вдаль. – Там уже защита не нужна.

Хиша ведь тоже говорила, что в нижнем мире есть не только каменная пустыня с горами, но и рощи, реки, море и даже города. О городах Риз, конечно, слышал и прежде, но в легендах и дворцовых книгах огромные селения встречались лишь во втором и третьем мирах. Остальные считались дикими, что уж говорить про кошмарный нижний мир! Креж-наставник его иначе как плавильным котлом и не называл.

– Я оттуда приехал. – Куго все еще смотрел на горизонт, будто пытался разглядеть свою родину. – Вырос в Озерном и учился там.

– Это город? – спросил Риз. – Большой? Как Главная База?

– Гораздо больше, – отозвался Куго. – Он стоит на реке, а дальше озеро, отсюда и название. Вокруг много деревень, а в самом городе заводы и университет.

Надо же, как Куго разговорился, совсем на него не похоже! Наверное, скучает по дому.

– А почему уехал?

– Потому что... – начал Куго и замолчал.

Глупый вопрос, не стоило спрашивать! Опасность, поиски, сокровища и новые знания – разве не для этого искатели покидают Дворец? Разве сам Риз не мечтал стать одним из них, разве не хотел изучить самые дальние уголки нижнего мира? Собрался уже сказать об этом, но тут Куго заговорил:

– В университете только теория. Там невозможно провести полноценный эксперимент с излучением.

Вот как. Но ведь если поток достигнет верхнего мира, если будет двигаться непрерывно, как когда-то...

Может, и стоило помолчать, но Риз не сдержался.

– Если у нас все получится, – сказал он, – излучение исчезнет. Что же ты будешь исследовать?

– Уверен, без работы не останусь, – улыбнулся Куго. – Мир изменится, и его нужно будет изучать заново. Сейчас главное, чтобы База дала допуск на продолжение эксперимента.

Значит, могут и запретить! Риз заподозрил это еще в пути, когда ему наконец-то разрешили выдернуть трубки и выйти из медотсека. Нивер тогда мрачно смотрел в окно, не отвечал на расспросы и то и дело надевал наушники, крутил ручку настройки и вызывал Базу или Граха. Из их обрывочных разговоров Риз ничего не понял. Куго делал вид, что очень занят, хотя сам просто листал свои растрепанные блокноты и следил, не сбился ли вездеход с курса.

Когда приехали в приют, ничего не прояснилось. Грах уже ждал во дворе и тут же сказал Хише: «Пойдем посмотрим, как твоя подруга. Но духов оставим тут, а то исказят энергетический фон». Риз обиделся, начал спорить, но Хиша взглянула на него и бросила: «Подожди здесь». Наверное, все-таки злилась.

Существо с лиловыми крыльями кружило по двору, наклонялось, вскидывало руки, и Риз узнал этот танец. Так плясали обитатели восьмого мира, но не на земле, а в небе! Хотел расспросить, но заметил Крежа-наставника. Тот стоял в тени большого вездехода, прятал ладони в рукавах и беззвучно шевелил губами. Может, разговаривал с Молнией? Но и к Крежу Риз подойти не успел – Куго тронул его за плечо и сказал: «Сверху должен быть отличный вид. Пойдем посмотрим». Риз не устоял, бегом поднялся на третий этаж, оттуда вскарабкался по шаткой приставной лестнице. Распахнул люк, выпрыгнул на крышу и замер, позабыв обо всем. Сколько же в нижнем мире потрясающего и неизвестного!

Но вот теперь Куго проговорился, и Риз больше не мог думать о просторах и далеких городах.

– Это из-за Вармы? – спросил он. – Пытается все испортить?

– Она связывалась с Базой, – согласился Куго. – Но дело не только в ней. Нужны гарантии, что буря не начнется снова и не станет сильнее. Может, Грах сумеет договориться, он влиятельный человек.

Ни о чем шаман не договорился.

Риз понял это, когда спустился на второй этаж. Сперва увидел девчонок, они сидели на длинной скамейке. Рядом стояла кадка с высокой травой, и Хиша рассеянно трогала листья, похожие на языки пламени. На подругу она не смотрела. Поссорились, что ли? Кова, все такая же худая и коротко стриженная, теребила разноцветные обереги: их на нее навешали целую связку.

Грах сидел поодаль в кресле. Нанизывал бусины на шнур – прервался на миг, глянул на Риза и вернулся к своему занятию. Но Риз все успел понять.

Вот как, выманил их с Хишей в нижний мир, а теперь еще и делает вид, что все нормально.

– Привет, – сказала Кова и улыбнулась.

Как будто они давно знакомы или даже дружили! Но не молчать же в ответ.

– Привет. – Риз мотнул головой и повернулся к Хише: – Ну чего тут? Разобрались?

Хиша кивнула – все так же рассеянно, не поднимая глаз. А Кова затараторила:

– Я следилку выбросила, еще когда сюда ехали! А теперь мне дали амулеты и эти цветные нитки, они защищают от духов. – Тут она запнулась, видно, вспомнила, что Риз тоже дух. Но и секунды не помолчала, заговорила снова: – Теперь буря кончилась, нас отправят в Озерный, там школа, и...

– Кого это нас? – перебил Риз. Еще не хватало попасть в какую-то школу! Уроки и во Дворце надоели.

Хиша будто услышала его мысли.

– Нас с тобой не отправят, – сказала она. – Мы же стажеры Нивера. И Льису с Ириком тоже, они под арестом на Главной Базе.

Хоть какая-то справедливость!

– Вы все равно можете поехать с нами! – Кова опять улыбнулась, тронула Хишу за руку. – Если попросите. Давай поедем вместе! Будем как раньше!

Хиша смотрела в пол.

Риз стиснул кулаки, повернулся к шаману. Сдерживаться больше не получалось.

– Вы сдались, да? Не поможете нам подняться?

– Все не так просто. – Голос Граха звучал устало, Риз едва его узнал. – Сейчас эксперимент заморожен. Руководство решило, что он слишком опасен для поселений, да и риск, которому вы подверглись... Многиепротив того, чтобы в таком деле участвовали дети. На Базе соберут комиссию, проведут расследование. Я постараюсьубедить их, что надо продолжать.

Вот как! Взрослый, еще и шаман – поймал в ловушку Крежа-наставника и других духов, – а сам боится каких-то людей с Базы.

– А как же Молния? – выпалил Риз. – Она осталась там одна, на привязи!

– Это не страшно. – Теперь Грах говорил уверенней. – Чем выше мир, тем тоньше путы. Через несколько дней они исчезнут, ведь я перестал отдавать ей силу. Конечно, Молния ослабнет, но не умрет. Она существо из чистой энергии, найдет себе пропитание. Не знаю, сумеет ли подняться в родной мир, но не погибнет точно.

Даже если он не врет, разве это не подлость? Выходит, Хиша права, нельзя было бросать змею. Надо было спускаться всем вместе.

Грах повернулся к нему, и Риз невольно отступил на шаг. Какой же тяжелый взгляд у этого шамана! Будто вот-вот проклянет или что похуже.

– Когда комиссия будет тебя расспрашивать, – проговорил Грах, – не хами им и не наглей. У Нивера и так могут быть проблемы, он за вас отвечает.

Лучше и сейчас не спорить, решил Риз и молча кивнул.

Грах поднялся, вручил Кове шнурок с бусинами и вышел. Эхо шагов гулко разнеслось по лестнице, а потом затихло внизу.

– Ну чего вы? – Кова завязала шнурок и надела как ожерелье. Бусины легли на светлую ткань рубашки, стали похожи на капли запекшейся крови. – Зачем вам это надо? Хиша, ты же сама помешала Ирику и Льисе! А тут такой же эксперимент.

– Дура! – не выдержал Риз, и Кова вздрогнула, прижалась к стене. – Хиша их остановила, чтобы вы все не умерли! А мы делали по-другому!

Да, предупредили всех и уехали в безлюдное место. Только на Главной Базе все равно говорят об опасности.

Время тянулось медленно. Завтра все разъедутся: Кову и других детей увезут в Озерный, Грах со своими духами отправится домой, а остальные – на Главную Базу. И чем пока заняться? Риз не находил себе места. Онне мог понять, злится Хиша или нет, но выглядела она ужасно грустной. Да Ризу и самому было муторно от мыслей о Молнии и от слов Граха. Что тут можно сделать? Только расспрашивать взрослых.

Нивер отмалчиваться не стал. Хмыкнул, невесело усмехнулся и принялся объяснять:

– Да какие проблемы, не арестуют же они меня. Может, влепят выговор или штраф, переживу. А Грах... Узнал, что не все послушались наших предупреждений о буре, есть пострадавшие. Вот и переживает, можно понять. Но это пустыня, тут бывают вещи и похуже. Почему на Главной Базе все так всполошились? Наверное, действительно из-за Вармы. Или еще из-за кого.

Риз пытался разузнать побольше, но Нивер только махнул рукой:

– Чего сейчас об этом думать. Лучше погуляй, посмотри, как тут все устроено. А то, может, больше и не побываешь в этих краях.

Ведь и правда! Риз спустился в сад и долго бродил по тропинкам, трогал тонкие стволы незнакомых деревьев и корявые ветки фты. То и дело вытягивал из них капли жизни, но легче не становилось. Никак не получалось выбросить из головы мысли о Молнии. Она уже освободилась? Или все еще лежит, свернувшись клубком, а вокруг плывут волны тумана? А если в них кто-то прячется? Вдруг Форц поднимется из шестого мира и решит отомстить? Хотя он не должен уметь прыгать вверх. И змея для него невидимая, все в порядке. Но...

Риз пытался отвлечься – смотрел на солнце. Оно медленно опускалось к горизонту. Тени вытягивались, небо темнело, скоро станет совсем черным. Ночью небо черное во всех мирах.

В мирах, сквозь которые когда-то мчался поток.

Что теперь будет с этой рекой силы? Остановится в четвертом мире? Или рассеется, и все застынет, не будет меняться? Излучение, молнии, туманы и беды всех миров никуда не денутся. Кто-то будет страдать, а другие – черпать силу из катастроф. И получится, что Варма и ее когтистый дух победили.

Из рупора над крыльцом раздался протяжный гул, похожий на удар гонга. Тревога? Что, что случилось? Риз рванулся внутрь. Нет, ничего страшного, просто сигнал к ужину. Незнакомая женщина остановила Риза возле лестницы, отвела в столовую и усадила рядом с Хишей.

Есть не хотелось, и Риз принялся перекладывать кубики на тарелке. Из них ведь можно построить башню! Желтый положить на красный, а сверху белый... Только слишком мало цветов. Нужны еще лиловый, синий, зеленый, жемчужный, серебряный и лазурный – тогда будет похоже на колодец миров.

– Ешь давай, не играй с едой, – сказал Нивер.

Риз хотел огрызнуться в ответ, но передумал и подцепил на вилку белый кубик. Он оказался сладким, растаял во рту.

Дети и взрослые сидели за одним длинным столом, и из разговоров Риз понял, что этот приют – лишь временный дом для найденышей. Сюда привозят тех, кто остался без родителей или просто потерялся. Их потом отправляют в Озерный и другие селения. Подальше от излучения и опасностей.

Вдруг вспомнилась ночь в самом начале пути: неподъемная тяжесть и холод только-только исчезли, Риз с Хишей сидели на крыше вездехода и смотрели на звезды. Хиша сказала: «Я хотела бы увидеть верхний мир», а Риз ответил: «Ничего невозможного нет». Тогда все казалось таким простым, а теперь запуталось.

Но ведь самое важное не изменилось! Нет ничего невозможного.

Риз наклонился к Хише и шепнул:

– Надо спросить Крежа-наставника про Молнию. Давай его найдем.

Хиша кивнула.

Искать не пришлось. Креж ждал их за дверью столовой: притаился в тени, и не заметишь сразу. Ну да, наставник ведь бывший искатель, они умеют прятаться и ступать бесшумно. А Ризу эта наука всегда плохо давалась.

Наставник махнул рукой и устремился вниз по лестнице. Риз переглянулся с Хишей, и они поспешили следом.

Так странно! Во Дворце Креж выглядел высохшим калекой, ходил осторожно, сгорбившись. Лишь на уроках оживал, становился суровым и требовательным. А теперь так легко бежал по ступеням и вовсе не боялся споткнуться! Это сила шамана так его изменила? Или дело в чем-то другом?

Хлопнула входная дверь: они выскочили в темный сад. Креж-наставник снова призывно махнул и повел их через заросли. За стволами фты показался огороженный угол двора, и Риз отругал себя. Надо же, столько времени слонялся вокруг приюта, а не заметил этот забор и ворота! Наверняка там что-то интересное.

Креж-наставник вытащил из поясной сумки связку ключей – или отмычек? – пошуровал в замке и толкнул створку ворот. Она поддалась.

Сперва Ризу почудилось, что они попали в конюшню. Вдоль стен тянулись стойла: в них застыли массивные фигуры – огромные лошади, а может, водяные быки. Но в них не билась жизнь, а пахло здесь металлом, машинным маслом и горючей смесью. Как в вездеходе.

– Это какие-то машины? – спросила Хиша. – Зачем мы сюда пришли?

– Малые транспортеры, – отозвался Креж. – Ездят недалеко, но быстро. Я умею управлять ими, Грах меня научил... еще тогда. Мы сможем оторваться от погони, никто не поедет за нами в пустыню без защиты. Пока они будут готовиться, мы успеем уйти. Времени должно хватить.

О чем он говорит? Зачем ехать в пустыню, что там искать?

– Но мы хотели спросить... – начала Хиша.

Креж отвернулся от нее, сжал плечо Риза. Даже в темноте знакомый взгляд прожигал, мешал собраться с мыслями. Казалось, спросишь о чем-нибудь – и тут же услышишь в ответ: «Вспоминай. Мы недавно это проходили. Ты должен знать». Да нет, что за чушь, они же не на уроке, а в нижнем мире!

– Вижу, тебя настигла лихорадка искателей, – сказал Креж-наставник. – Ты ведь хочешь продолжить путь? Не находишь себе места, потому что пришлось прерваться, а цель не достигнута? Так ведь, Риз?

Нет же! Конечно, он хотел вернуться в четвертый мир, но из-за Молнии! И рвался подняться еще выше, чтобы вернуть поток и уничтожить излучение.

Риз попытался сказать об этом, но не сумел.

Потому что наставник был прав. Конечно, Риз хотел отвязать Молнию, хотел избавиться от грызущего чувства вины. И помочь обитателям всех миров тоже хотел, очень хотел! Но в крови и правда горела лихорадка. Звала вверх, повторяла, что нельзя останавливаться.

– Да, – сказал он. И тут же очнулся, дернул плечом и вывернулся из хватки Крежа. – Нам нужно узнать, как там Молния. Можешь с ней поговорить?

Креж кивнул:

– Да. Она и объяснила, что делать. Вам не нужны приборы, если я буду рядом. Через меня Молния зацепит вас, и в один прыжок мы окажемся в четвертом мире.

– Не боишься Граха? – тихо спросила Хиша.

Креж-наставник замер на миг, а потом ответил:

– Боюсь. Но Молния говорит, он не успеет меня остановить, я выпрыгну вместе с вами.

Риз обернулся к Хише. Не мог разглядеть ее лица в темноте, видел лишь силуэт и золотые ростки жизни. Они мерцали, вились вокруг Хишиных рук. Риз уже знал: они появляются, когда она волнуется. Хиша сомневалась, не знала, как поступить.

Он и сам сомневался. Сбежать, никому не сказав? Шаман предупреждал, что у Нивера могут быть неприятности из-за них. Нивер над этим уже посмеялся, но явно не разрешил бы прыгать вот так: без походной одежды, припасов и снаряжения. Но другого шанса может не быть! Кто еще освободит Молнию? Кто решится вернуть живительный поток? Нельзя отступать.

Да, да, нужно продолжить путь, а лихорадка искателей только поможет!

– Ладно, – сказала Хиша. – Но нужно отъехать подальше. Как можно дальше, а то вдруг из-за нас начнется буря. Никто не должен пострадать.

Креж-наставник молча скользнул в стойло, принялся возиться с механической повозкой.

Она и правда походила на быка. Спереди возвышались рога, а под ними блестели два фонаря – будто выпученные глаза. К широкой спине крепились седла, с боков свисали ремни. Креж щелкнул тумблерами, и в чреве повозки загудел мотор.

– Садитесь, – сказал наставник. – Я открою вторые ворота, они ведут в пустыню. А вы пристегнитесь покрепче. Поедем быстро.

Хиша молча взобралась на спину чудища, Риз сел позади.

Еще не поздно отказаться. Отстегнуть ремень, вернуться в дом. Ну уж нет! Глупая мысль. Они все делают правильно.

Но Ирик и Льиса тоже думали, что поступают правильно.

Заскрипели створки ворот. Креж-наставник вынырнул из темноты, взобрался на повозку и ухватился за рога-рули. Мотор загудел громче, механический зверь задрожал, готовый сорваться с места.

Креж-наставник обернулся:

– Риз, когда ты поднимался... не встретил Ицу?

– Нет. – Риз мотнул головой. – Наверное, она давно дома.

– Ей нельзя в верхний мир, – отозвался Креж. – Королева ее не простит.

Не простит? За что? Риз не успел спросить – все заглушили грохот мотора и свист ветра.

Остановились, когда топлива почти не осталось.

На руле отчаянно мигал красный огонек, механическая утроба скрежетала и кашляла, а потом и вовсе повалил едкий дым. Повозка прокатилась еще несколько шагов и замерла.

Риз соскочил на землю, помог спуститься Хише и огляделся. Ни луны, ни звезд, ни огонька на горизонте. До приюта далеко, и погони не видно.

– Холодно, – сказала Хиша. Стиснула пальцы Риза, а другую руку протянула Крежу. – Давайте скорее.

Креж-наставник согласно кивнул, но замешкался. Риз не мог разглядеть, что он делает. Роется в карманах или в поясной сумке? Наверное, тайком набрал с собой полезных вещей и теперь проверяет.

– Пора, – сказал наставник и сжал ладонь Хиши. – На счет три. Раз, два... три!

Риз прыгнул.

Ветер – откуда он взялся? – ударил в лопатки, швырнул вверх, вверх, вверх. Из немыслимой дали донеслась тоскливая трель, и от этого звука перед глазами все замельтешило, скрутилось цветными обрывками.

Риз ударился о камень и зашипел от боли. Мир качнулся перед глазами, расплылся и прояснился вновь.

Потоки тумана колыхались, светились в ночи перламутрово-серым. Сквозь них проглядывали очертания скал и черные клочья неба. А Хиша? Вот она, лежит совсем рядом. Ей плохо? Как Риз мог забыть, что она слабеет в верхних мирах, почему не подумал об этом?!

Но Хиша шевельнулась, ухватилась за Риза и поднялась. Выдохнула:

– Мы на месте!

Точно! Риз ведь ударился не о скалу – о то самое окаменевшее дерево. Молния нетерпеливо извивалась на ветвях, и путы на ней хоть и поблекли, но не исчезли, сияли золотом.

– Мы вернулись! – Хиша метнулась к ней, принялась торопливо отвязывать поводок. – Прости, что так долго!

Все получилось, как Креж и говорил! Надо спросить, что делать дальше.

Риз обернулся. Обошел дерево, замахал руками, пытаясь разогнать туман. Наставника нигде не было.

Тоскливая трель все не умолкала. Звучала как эхо.

Глава 21

Оружие

– Я отпущу тебя, – сказал Грах.

Почудилось? Шаман не мог такого сказать. Тем более сейчас, когда Креж помог Ризу сбежать.

Креж поднял глаза на Граха.

Шаман сидел в кресле возле рычагов управления, Креж – на полу перед ним. В полутьме ровным зеленым светом горели огоньки на пульте, стрелки неподвижно застыли в шкалах. Буря не началась, излучение не усилилось. Но Грах так и остался в защитном плаще и рукавицах, лишь поднял забрало шлема.

Из-за спинки кресла выглянула Нво, изумленно вздохнула, залепетала что-то. Значит, не послышалось, шаман и правда произнес немыслимое. Грах жестом велел Нво замолчать и повторил:

– Отпущу. Я хочу, чтобы ты поднялся. Нашел этих детей, помог им. Но не думай, – Грах нахмурился, его лицо потемнело, голос стал страшным, – ты от меня не избавишься. Оберег останется, и клеймо тоже. Ты все еще мой дух, я буду следить за тобой, говорить с тобой. И только попробуй меня ослушаться. Я достану тебя где угодно, даже в самом верхнем мире.

Креж кивнул, снова уставился в пол.

Пугает. А сам рассказывал, что выше четвертого мира ему не дотянуться. Но оберег и клеймо...

Из-за них Креж и не смог выпрыгнуть вместе с Ризом. Уже почувствовал, как расступается ткань миров, и тут же рухнул вниз, в пыльный холод пустыни. Сам не зная зачем, Креж выхватил из кармана сокровище – серый свисток – и дунул изо всех сил. Протяжная трель поглотила все звуки, и голова закружилась, как от сладкого вина или дурманящих трав. Показалось – запрокинь голову, и увидишь верхний мир. Разглядишь, как по тонким ветвям пробегают аи, услышишь песни Росы и Вихря.

Потом все померкло. Должно быть, Креж потерял сознание и очнулся, когда приехал Грах.

– И вот что, – продолжал шаман, – я слышал звук. Покажи, на чем ты играл.

Креж понял, что так и не выпустил свисток, сжимает в кулаке, и каменные грани режут ладонь. Он нехотя разжал пальцы.

Грах наклонился вперед.

– Свисток? Тот самый? – Он сбросил рукавицы, осторожно забрал сокровище и принялся рассматривать в тусклом свете пульта. – Нет, другой, попроще, но очень похож. Где ты нашел его, Креж?

Отмалчиваться не было смысла.

– На станции, в комнате шаманов. У них был тайник.

– Искатель. – Грах усмехнулся, качнул головой. – Ты ведь знаешь, что это за свисток? Маа тебе показывала такой?

Маа часто открывала короба и шкатулки, перебирала спрятанные там вещи, но не рассказывала ни о чем. Больше расспрашивала: как Креж жил в верхнем мире? С кем дружил, кого любил, к чему стремился?

– Не показывала, – тихо ответил он.

Грах поднес свисток к губам. Креж напрягся, приготовился услышать звонкую трель, но звука не было. Лишь тишина стала темней и глубже. Даже Нво молчала, не спрашивала ни о чем.

– Теперь ты, – сказал шаман и протянул ему свисток.

Сердце пропустило удар, страх и предвкушение разлились в груди. Что, если крохотный свисток не захочет играть? Что, если запоет и снова разрежет душу?

Креж сделал глубокий вдох и дунул в свисток.

Звук наполнил вездеход, завибрировал в стенах и стеклах, пронзил крышу. Креж утонул в нем, забылся. Ему снова почудились чистый запах листвы в Хрупких Долах, журчание ручья и прозрачная песня Росы.

Грах прикоснулся к нему, и мир стал прежним. Креж в кабине вездехода, а за тонкими стенами – ночная пустыня.

Нво тихо всхлипывала, закрыв лицо руками.

– Мне показалось, я там, – прошептала она. – Снова там. Дома.

– Я тоже видел дом, – сказал Креж. Голос едва слушался, шуршал как песок.

– Дворец? – спросил Грах.

Креж покачал головой:

– Нет. Место, где я вырос.

Разве он скучал по Хрупким Долам? Разве хотел туда вернуться? Но глаза жгло, и сердце ныло, каждый удар отдавался болью.

– У многих шаманов красной ветви есть такие свистки. – Грах откинулся на спинку кресла. – Наследие древности, передаются от родителей к детям, от наставников к ученикам. Говорят, когда-то от этих вещиц была польза. Они призывали духов и помогали душе шамана устремиться ввысь. Но каменные свистки давно молчат.

Шаман сейчас не казался страшным. Говорил напевно, будто бы сам с собой, и перебирал красные бусины в волосах. Что он увидел, когда свисток запел? Бревенчатые стены своего дома, огонь в камине, старых друзей? Или Маа? Креж впервые задумался, кем она приходилась Граху. Наставницей, приемной матерью? Варма что-то говорила об этом.

– Но вот как все оказалось на самом деле, – продолжал Грах. – Дух из верхнего мира может играть на древнем свистке. Ты играл, Креж, и поток отзывался, миры становились ближе. Может, дело в том, что в тебе часть силы, когда-то украденной у нас. Или это эхо путешествия Риза. Неважно! – Грах вдруг подался вперед, хлопнул по подлокотнику. – Чего ты ждешь? Я отпускаю тебя. Прыгай! Но не потеряй свисток. Играй на нем в каждом мире и тут же отправляйся выше, не задерживайся. Найди Хишу и Риза, помогай им. И запомни, я слежу за тобой, вижу каждый шаг.

Неужели это правда, наяву?

Креж вскочил, метнулся к выходу. Руки не слушались, скользили по дверному штурвалу, а тот поворачивался так мучительно медленно.

– Креж, Креж! – пропела за спиной Нво. – Удачи! Возвращайся, я буду ждать, мы будем ждать!

Глупое существо, лучше бы пожелала сбежать навсегда.

Люк наконец-то распахнулся.

– Прощай, Нво! – крикнул Креж.

Сходни загудели от торопливых шагов – беги быстрей, быстрей! Вдруг шаман лишь издевается? Сейчас дернет за невидимый повод, оберег вопьется в запястье, клеймо вспыхнет болью, а Грах выйдет из вездехода и скажет...

Креж прыгнул.

Земля исчезла из-под ног, пыльный ветер ударил в лицо и превратился в одуряющий аромат. Креж рухнул, тут же вскочил, раскинул руки и засмеялся.

Он стоял на мягкой податливой почве, кругом колыхались высокие травы, а вдали разгоралась полоса рассвета. Вслед за ней светлела и степь, становилась сиреневой и лиловой. Восьмой мир.

Тот самый, где Креж когда-то попал в ловушку. Лучше не злить шамана. Пока что надо слушаться и исполнять все приказы.

Креж поднес к губам свисток и заиграл.

До пятого мира он не отдыхал. Задерживался лишь, чтобы недолго поиграть на свистке, и прыгал выше. Свисток раз от раза теплел, а трель становилась все пронзительней и громче. Видения обступали: в последний раз Креж почти поверил, что каким-то чудом перенесся в Хрупкие Долы и его окликают изумленные аи.

Но стоило опустить свисток, и вернулась реальность. Креж поднял голову и тут же зажмурился, вытер слезы. Это ведь не от тоски по давно покинутым местам он плачет, конечно нет. Просто глаза разболелись от здешнего желто-зеленого солнца. Пора прыгать в четвертый мир. Может быть, Молния все еще там. И Риз тоже.

Но тело не слушалось. Ноги стали ватными, и голова кружилась, холмы и деревья расплывались, превращались в зеленые пятна.

– Грах, – позвал Креж.

Услышит ли шаман? Всю дорогу он молчал, не торопил, но Креж и без того делал все как велено. Но молчала и Молния, а ведь прежде говорила без умолку. Объясняла, как помочь Ризу, уверяла, что оберег не помешает выпрыгнуть, а потом она прокусит зачарованный браслет, и Креж избавится от оков. Что ж, он просто опять попался. Вывез Риза и шаманку в пустыню, был рядом, когда они прыгали, и все у них получилось. А Крежа змея обманула, и теперь он ей не нужен.

– Вижу, – сказал Грах, – ты в пятом мире.

Креж невольно обернулся.

Голос шамана не оглушал, как мысли Молнии, не звучал внутри головы. Казалось, что Грах стоит совсем рядом, за спиной, и говорит негромко.

– Я устал, – прошептал Креж и сгорбился, обхватил локти ладонями. – Мне нужно набраться сил. В этом мире много жизни, и...

– Хорошо, – прервал его Грах. – Молния сейчас в третьем мире, думаю, они там задержатся. Можешь отдохнуть. Если получится, пришлю тебе помощника.

Неужели отпустит кого-то еще из своих духов? Креж не стал спрашивать.

Сперва нужно напитаться жизнью. Она сияла повсюду, звала к себе, но Креж помнил: это пятый мир, богатый и опасный. Почти в каждой травинке прячется яд, а в сердцевинах деревьев струится отравленный сок. «Ты не умрешь, если выпьешь их силу, – объяснял когда-то Йол-искатель. – Но сознание помутится, запутаешься в собственных мыслях и воспоминаниях. Черпай по чуть-чуть от каждого ростка, от зверей и букашек – так избежишь беды».

Может, Йол-искатель и не все знал о других мирах, но тут не ошибался. В одну из вылазок Креж проверил это на себе и с тех пор не забывал, что среди зелени пятого мира нужно быть осторожным.

Вот и сейчас он не спешил. Вытянул каплю силы из травинки, другую извлек из древесных корней, третью – из огромного листа. Постепенно мир прояснился. Расплывчатые пятна обрели очертания, солнце перестало резать глаза, и голова больше не кружилась. Креж огляделся и понял, где оказался.

Эти места он знал. Горное плато, заросшее папоротниками и гигантскими хвощами – ни с чем этот лес не перепутать. Прохладный ветер качал резные листья, изумрудные тени скользили по земле.

Креж помнил: если пройти дальше, доберешься до деревни местных обитателей, жестоких и искусных. Оттуда дорога вела в высокогорье, где сколько ни дыши – не надышишься. В скалах были вырублены жилища и мастерские, там кипела жизнь и создавались причудливые механизмы. Искатели часто спускались в пятый мир, надеялись похитить диковинные изобретения. Но не так-то просто забрать сокровища во Дворец. Для этого нужно пробыть в чужих краях много часов – а то и дней, – впитать в себя здешнюю силу и не отравиться. Только тогда сможешь выпрыгнуть вместе с добычей. У Крежа это получалось, и Королева улыбалась, глядя на его подношения.

Да, вот и тропа, что ведет в деревню местных. Только в этот раз Крежу нечего там искать.

– Иди туда, – велел Грах.

Креж вздрогнул и снова обернулся. Нет, конечно же, шамана здесь не было, звучал только его голос.

– Иди, – повторил Грах. – Тронто согласился помочь. Он тебя ждет.

Тронто? Знакомое имя. Тот самый дух, которого покусала Молния, и он испугался, стал прятаться от нее, умолять шамана о помощи. И тот отпустил духа раньше срока. «Надеюсь, в пятом мире к нему вернулась смелость», – так сказал Грах.

Выходит, Тронто – один из жестоких искусников? Но они никого не боятся. А вот притворяться умеют. Должно быть, этот дух сговорился с Молнией и сумел вырваться из неволи. Он может стать хорошим союзником – или опасным врагом.

Креж направился в глубину леса. Шел медленно, то и дело останавливался, чтобы выпить искру жизни из зеленого ствола или из свисающей лианы. Один раз даже удалось выхватить из воздуха мохнатого жука. Тот сердито зажужжал, забился в ладони и умчался прочь, едва Креж разжал пальцы.

Потом к шорохам чащи, выкликам птиц и собственным шагам добавились новые звуки: чужая твердая поступь и перезвон металла. Из лесного сумрака вынырнул незнакомец. Высокий, узкоглазый, кожа черная с зеленым отливом, а на одежде множество ремешков, цепочек и пряжек. Незнакомец шел по тропе навстречу, но Крежа будто бы не видел, смотрел мимо.

Значит, это просто житель здешней деревни. Идет по своим делам, не замечает пришельца из другого мира.

Но в двух шагах незнакомец вдруг остановился, встретился взглядом с Крежем и сказал:

– Так вот как выглядят невидимые воры.

Креж попятился, запнулся о корень и чуть не упал. Чужак усмехнулся. Блеснули клыки, серьга качнулась в длинном ухе.

Да, существа этого мира притворяются прекрасно. Как умело он сделал вид, что не видит Крежа! А теперь веселится, радуется, что застал врасплох.

– Да ладно, чему так удивляешься? Думаешь, никто не замечал пропаж? О невидимых ворах у нас много сказок, только правды в них нет. Правду мне открыл Грах.

– Здравствуй, Тронто, – сказал Креж. И не удержался, добавил: – Куда она тебя укусила?

Конечно, не стоило его злить. Но до чего же приятно было увидеть, как нервно дернулись уши Тронто, а с лица сползла ухмылка. Мгновенье он молчал, а потом сдернул с левой руки проклепанную перчатку. Тыльную сторону ладони рассекал полукруглый шрам – светлый рубец на темной коже.

– Я сам виноват. – Тронто взмахнул рукой и снова натянул перчатку. – Полез к ней, хотел разглядеть поближе. Лежала неподвижно, кто же знал, что она такая злюка. И голос у нее жуткий! Я боялся, что она никогда от меня не отстанет, но с тех пор как вернулся домой, она заткнулась.

Выходит, Тронто и правда испугался Молнии? Или продолжает притворяться, чтобы Грах ни о чем не узнал? Ведь шаман наверняка сейчас слушает их разговор.

– Меня она кусала трижды, – примирительно сказал Креж.

Тронто присвистнул и снова повеселел:

– Как же ты умудрился? Ладно, пойдем, отдохнешь у меня. Только давай без воровства! Я тебе подарю одну штуку. От нее уже давно нет прока, но Грах считает, что наверху она пригодится.

Миску до краев наполняла мутная жижа, в ней плавали крохотные бесцветные луковицы.

– Не бойся, – хохотнул Тронто и придвинул к себе вторую тарелку, – не отравлено.

Это Креж понимал и сам. В пятом мире все съедобное выглядело отвратительно, а вот яркие красивые плоды таили в себе яд. Но что, если... Нет, не стоит обижать Тронто отказом. Будь что будет.

Креж взял ложку и зачерпнул варево. Вкус оказался горьковатым, но свежим, луковица захрустела на зубах, и в желудке разлилось тепло. Голод угас.

Вот бы рассказать об этом Йолу-искателю, посмотреть на его лицо. Креж невольно улыбнулся. Неслыханное дело – стать гостем в пятом мире, сидеть за одним столом с местным умельцем.

Конечно, Креж уже бывал у здешних. Заглядывал в островерхие хижины, рылся в сундуках и на полках, искал диковины. И удивлялся: почему искусные изобретатели обитают в таких дикарских жилищах? Одна круглая комната, узкие окна, полумрак, каменная печь, грубые горшки и сковородки. Конечно, местным не под силу построить Дворец, но могли бы сколотить из бревен просторный дом, как у Граха.

– Когда отдохнешь, – Тронто говорил, не переставая есть, – скажи. Отведу тебя в горы, в мастерскую. Подарок там.

Креж поежился. В горные мастерские он тоже пробирался и помнил охранников, увешанных оружием.

– Не думаю, что получится забрать подарок, – осторожно начал Креж. – Чтобы поднять его наверх, мне нужно свыкнуться с твоим миром, пробыть здесь долго, пропитаться его цветом...

Тронто отмахнулся.

– Не нужно! Ты связан с Грахом, связан с Молнией, в промежуточных мирах все равно что свой. Без труда унесешь подарок. Только смотри! – Тронто стукнул ложкой о тарелку и поймал взгляд Крежа. – Не вздумай брать лишнего, проверю.

Креж кивнул. Молча доел варево и только тогда спросил:

– Если я все равно что свой, выходит, здесь все меня видят?

По пути в деревню им встретилась женщина с корзиной, а потом – босоногий мальчик. Оба поздоровались с Тронто, а на Крежа не взглянули, будто его и не было. Притворялись?

– Нет! – Тронто мотнул головой. – Не видят. Я тебя вижу, потому что мы оба духи Граха.

Креж вздохнул. Никак это не проверить, да и не важно сейчас.

Дорога изменилась. Креж помнил ее другой: узкой, петляющей над обрывом. Прежде тут медленно ползли повозки, их тянули чешуйчатые твари. А теперь в склоне прорубили широкий путь, по нему проложили рельсы, и вагонетки катились вверх и вниз.

– Пешком идти не придется, – кивнул Тронто. – Это у вас наверху ничего не меняется, и внизу сотню лет одно и то же, а у нас все быстро. – Он указал на вагонетку. – Залезай! Она самоходная.

Креж послушался. Внутри не было ни скамеек, ни поручней, а под ногами хрустела черная крошка. Видно, обычно эту повозку грузили углем.

Тронто наклонился, повернул неприметный вентиль, и вагонетка заурчала, тронулась с места.

Креж вцепился в борт. Мимо тянулось второе полотно рельс, за ним – край обрыва, а дальше – зеленое марево долины и лесистые холмы. Солнце палило, перед глазами плясали изумрудные пятна.

Креж сделал глубокий вдох и закашлялся. Здешняя повозка пахла не так, как вездеход Граха. Вместо запахов горючей смеси и машинного масла – терпкий незнакомый привкус. Что, если выхлопы ядовиты? А ведь выше будет еще тяжелее, воздух там разреженный.

Сердце отчаянно заколотилось, в глазах потемнело. Нельзя пугаться раньше времени, нужно отвлечься.

– Если у вас так быстро все меняется, – проговорил Креж и обернулся к Тронто, – почему вы живете в простых хижинах?

Уши у того дернулись, губы скривились на миг. Но Тронто тут же усмехнулся и махнул рукой:

– Меняется только то, что нужно. Вдали от земли и родного очага не отдохнешь, не выспишься. Наши дома прекрасны, вот и не меняются.

Креж не стал спорить.

Выше, выше, выше. Вскоре ему стало не до разговоров. Воздух истончился – сколько ни глотай его, не надышишься. Сердце колотилось, тупая боль расползалась в груди с каждым вдохом. Все плыло и качалось, и Креж не понимал, двоится у него в глазах или правда над горами взошло еще одно солнце. В голове поселился гул, нарастал и затихал вместе с биением сердца.

Сквозь этот шум доносился голос Тронто:

– Горная болезнь. Слишком быстро поднимаемся, ты не успел привыкнуть. Потерпи. В мастерской станет легче. Главное, пока будем идти, молчи, держись позади меня и постарайся ни в кого не врезаться. Тебя не увидят, не услышат и не почувствуют толком, но что-то заподозрить могут.

Отвечать не было сил. Вдох, ломота в груди, гул в висках, выдох. Снова, снова и снова. Сколько еще продлится этот путь?

Креж не понял, когда вагонетка остановилась. Но вдруг ощутил, что пол под ногами не дрожит, а мир вокруг хоть и расплывается, но не течет мимо. А где же Тронто? Что, если уже скрылся в глубине гор?

«Каким ты стал хлипким! – Гул в голове сложился в голос Йола-искателя. – Воздуха ему мало! Забыл, что в путешествиях и не такое бывает? Сосредоточься, действуй спокойно».

Да, главное – не поддаваться страху. Сперва нужно вылезти из вагонетки – ничего сложного. А вот и Тронто, стоит возле открытых ворот, болтает с охранниками. Заметил Крежа, шагнул внутрь. Нужно спешить следом. Пусть мир шатается и двоится, главное – не упускать из виду провожатого. Спускаться следом за ним, сперва по ступеням, потом по движущейся ленте.

С каждым шагом мысли прояснялись. Дыхание уже не отдавалось болью, шум затихал. Тронто распахнул дверь, и Креж смог разглядеть, что внутри.

С потолка свисали фонари-колбы. В них вихрилось зеленое пламя – непохожее ни на электрические лампы нижнего мира, ни на хрустальные светильники во Дворце. Вдоль стен тянулись решетчатые шкафы, на полках темнели короба и чехлы.

Сердце кольнул знакомый азарт. Что в этих чехлах? Сокровища или пустышки? Так легко было бы вскрыть засовы, заглянуть внутрь, осмотреть вещи одну за другой. Креж стиснул кулаки. Нет, нет, сейчас нельзя. Сейчас он не искатель, не невидимый вор. Он пришел как гость и ждет подарка.

– Мое личное хранилище. – Тронто крутанулся на месте, обвел рукой комнату. – Образцы моих изобретений. И древние приборы, те, что я восстановил. В основном оружие.

Из решеток под потолком подул холодный чистый воздух, и Креж зябко повел плечами. В оружии он смыслил мало. От тварей в нижних мирах искателю проще сбежать или спрятаться, а если не получается, то в ход идет кристальный нож. Обитатели Дворца для забавы устраивали воинские состязания, метали копья и стреляли из луков, но в путешествия такое снаряжение никто не брал – слишком громоздкое.

Тронто распахнул угловой шкаф, вытащил наружу длинный кожух. Что в нем может быть, огромный самострел или ружье? Бесполезная вещь.

– Не бойся. – Тронто тихо усмехнулся и принялся отщелкивать замки-заклепки. Кожух медленно расходился под его руками. – Он легкий.

Края чехла разошлись, открыли посох. Или что-то другое? Длинную рукоять обвивали металлические трубки, над ними нависала помпа, в стеклянном отсеке бурлила серо-зеленая жидкость. Тронто вытащил оружие и протянул Крежу.

Оно и правда оказалось легким.

– Пробиватель миров, – гордо сказал Тронто. – Ну давай, спроси, зачем пробивать миры.

Креж пожал плечами. Раз здешние умельцы придумали такую диковину, значит, она им необходима. А может, изобрели от безделья.

Не дождавшись вопроса, Тронто принялся объяснять:

– Это древняя вещь. Когда-то мы тоже умели путешествовать по мирам, добирались до самого нижнего, привозили оттуда ценную руду, об этом сказано в летописях. Но мы не могли прыгать, как ты, нам сперва нужно было сделать пробоину в ткани мира. Вот зачем это оружие. А потом, после Большого Затмения, многое изменилось. Не только старые леса высохли и выросли новые, но и прежние механизмы перестали работать.

Неужели это все случилось из-за того, что первая Королева забрала слишком много силы из нижнего мира? Или она разрушила русло, замуровала исток, и...

– И поток остановился, – договорил Креж вслух.

Тронто покачал головой:

– Я не жрец, в потоках не разбираюсь. Но это оружие починить сумел. Сделал все как надо, только оно все равно не работает. Возьми с собой. Грах считает, что наверху может пригодиться. Вот так включается. Если сразу не пробьет, тогда подкрути этот вентиль и отрегулируй тут. Запомнил? Только осторожней, неправильно настроишь, и колбы взорвутся.

Неудобная уродливая махина, но из-за придури шамана придется таскать ее с собой.

– Не жалко отдавать такую ценную вещь? – спросил Креж.

Тронто дернул ушами, шумно вздохнул и признался:

– Жалко. Но я хочу узнать, будет ли Пробиватель работать в верхних мирах. Пообещай, что опробуешь и потом расскажешь мне.

Надо же, разные миры, разные существа, а исследователи все одинаковые. Глаза у Тронто блестели так же лихорадочно, как у сумасшедших, что ездили по пустыне, не боясь излучения.

– Хорошо, – сказал Креж. – Расскажу.

Глава 22

Возвышение

Молния взмыла в воздух, крутанулась на месте. Риз мельком глянул и отвернулся. Не до нее сейчас! Сначала нужно помочь Хише.

Ростки жизни не стали упрямиться. Вспыхнули в сердце, потекли наружу и разгорелись сильнее.

– Все, все. – Хиша сжала его ладонь и тут же оттолкнула. – Мне лучше, хватит. Где мы?

– В третьем мире, – ответил Риз.

Здесь все еще царила ночь. Лишь над черными изломами гор проступало бледно-голубое зарево – преддверье здешней зари.

Молния нетерпеливо дернулась, подлетела ближе. Путы на ней поблекли, тянулись полупрозрачными нитями, и только одна – с золотой каплей – все еще сияла. И сама змея изменилась: больше не казалась сгустком дыма. Струилась зеркальной лентой, стала похожа на жидкий металл, Риз видел такой в колбе среди дворцовых диковин. «Не пытайся достать, – предупреждали взрослые. – Это ртуть, она опасна».

Ртуть-Молния извернулась, разинула пасть, и даже в темноте Риз увидел острые зубы.

– Нет! – Хиша сорвала с волос бусину, взмахнула рукой. – Не вздумай кусаться! Нужно что-то сказать? Попробуй объяснить.

Молния отшатнулась, помчалась прочь. Еще миг – и почти исчезла из виду, превратилась в зеркальные блики. Она что же, испугалась, сбежала? Нет, летит обратно, теперь уже неторопливо.

Когда змея вновь оказалась рядом, Хиша спросила:

– Хочешь нас куда-то отвести?

Молния медленно качнулась в воздухе и изогнулась в сторону рассвета.

– Хорошо, – кивнула Хиша. – Мы пойдем с тобой.

Еще чего! Кто знает, что задумала эта змея. Может, обиделась, что ее бросили на дереве, и теперь решила отомстить. Или, как когтистый Форц, заведет их в подземелье, откуда не выпрыгнешь. Мало ли что здесь может быть! Это же третий мир, самый запутанный и странный.

– Я не соглашался! – Риз обернулся к Хише. В предрассветных сумерках она казалась призрачной и зыбкой, почти незнакомой. – Нам нужно наверх, некогда тут шляться.

Молния дернулась, уставилась на Риза. Глаза у нее были прежние – черные провалы.

– Не узнаешь места? – Хиша толкнула его в плечо и указала на восток. – Посмотри, здесь все такое же.

О чем она? Риз нахмурился, вгляделся в светлеющую равнину.

В третьем мире он прежде никогда не бывал. Вместе со взрослыми – а однажды и сам! – спускался во второй мир, бродил в его лазурной траве. А ниже спрыгнуть не получалось. «Оно и к лучшему, – проронил как-то Креж-наставник. – Плохо слушаешь на уроках, с такими знаниями в третьем мире лучше не появляться. Там все по-другому. Не так, как у нас, и не так, как ниже».

А теперь Хиша говорит, что здесь все такое же.

Но ведь и правда, дальние тени похожи на горы нижнего мира и сама равнина напоминает пустыню. И очертания других миров проглядывают. Да, здесь нет холмов с фиолетовой травой, темного леса, лиловой степи и обрыва над рекой – но места все равно узнаются. В седьмом мире вот здесь бурлил водный поток, а поодаль, вот там, начинался лес в шестом. А в самом верхнем?

В родном мире здесь раскинулось западное крыло Дворца.

Риз зажмурился, таким ярким было видение. Сияющие полы с причудливым льдистым узором, стрельчатые окна, перезвон хрустальных колокольчиков в вышине. И если пойти на восток, то выйдешь в дворцовый сад, к притаившемуся на поляне колодцу.

– Видишь? – Хиша снова нетерпеливо тронула его за плечо. – В той стороне мой дом, значит, там место, где раньше поток проходил сквозь все миры.

– Как же мы попали... – начал было Риз и тут же остановился, обругал себя.

Детский приют стоял далеко от Хишиного дома, на другом краю пустыни. Выпрыгивали они оттуда, но все равно оказались неподалеку от невидимого колодца миров. Молния притянула их к себе, для того они ее и оставили.

– Ладно, – сказал Риз. – Пойдем.

Путь показался долгим.

Восток светлел, и зарево менялось каждый миг: вот оно бледно-голубое, но присмотришься – и уже перламутровое, а потом розовое. Мир преломлялся вместе с ним, и Ризу мерещились то высокие дворцовые двери с хрустальными орхидеями, то огромные стволы деревьев, то потоки тумана. Может, здесь нет ничего настоящего, только отражения других пространств? На уроках Креж-наставник много рассказывал об этом мире, только все спуталось, Риз ничего не мог вспомнить.

И самого Крежа рядом не было. Где он теперь? Наверное, не сумел одним прыжком подняться выше восьмого мира или вовсе не выпрыгнул. Тогда ему наверняка влетело от шамана. Ну ничего, Риз с Хишей вернутся и все объяснят!

Но сначала нужно подняться.

Молния летела впереди и то и дело изворачивалась, смотрела черными глазами и беззвучно разевала пасть.

– Мы идем, – повторяла Хиша. – Не бойся, мы идем.

Из-за гор выглянул жемчужный край солнца. Переливчатый свет коснулся равнины и смыл мороки один за одним. Риз увидел, куда ведет их Молния.

Посреди пустоши возвышались стоячие камни: рукотворные или нет, не понять. Высокие и острые, они выстроились кругом, а между ними сверкало и билось сияние, вихрем летело к небу.

– Поток! – воскликнул Риз.

И понял, что ошибся.

Не поток, а множество юрких существ. Они вились в воздухе, сплетались друг с другом, сверкали зеркальными бликами. С каждым шагом Риз все яснее различал гибкие тела и оскаленные пасти. Обитатели третьего мира, шаманы-молнии! От их танца рябило в глазах и сердце колотилось все быстрее, кричало об опасности. Нельзя тут оставаться, слишком много жутких тварей!

Вот еще! Риз мотнул головой. Пугаться рано. Надо разобраться, что здесь творится и что надо Молнии. Да и ничего страшного не происходит: ну крутятся змеи в воздухе, смотрят. Во Дворце на Риза и не так смотрели.

Но все же он не удержался – взял Хишу за руку: если придется прыгать, лучше не терять ни секунды.

Вблизи стоячие камни оказались огромными: грубыми колоннами тянулись ввысь, заслоняли рассвет. Зеркальные змеи уже не клубились в центре круга, разлетались и сходились, кружили над пришедшими и мчались прочь. Молния стала одной из них, растворилась в безумном танце. Теперь ее никак не отличить от других! Да нет, ерунда. Вот же она, легко узнать по золотой капле на исчезающей нити. Только что делать, когда пропадет и этот след?

Молния вывернулась, впилась взглядом в Риза, и он невольно отшатнулся. Точно! У остальных змей глаза призрачные, как здешний свет, и только у нее – бездонные и черные.

Он хотел шагнуть внутрь круга, но Молния снова выгнулась, перегородила путь. И только тут Риз увидел, чтó впереди.

Там простиралась неподвижная сумрачная гладь. Озеро? В его толще мерцали серебряные искры, и Риз вдруг вспомнил Ицу, ее светлые косы и переменчивый взгляд. Может быть, здесь святилище луны?

– Хочешь, чтобы мы прошли по камешкам? – спросила Хиша. – Хорошо.

Молния качнулась, будто в знак согласия, и скользнула в сторону.

Через озеро вела дорожка. Темные плиты выступали над поверхностью – или парили над ней? Кто их сделал и зачем? Летающим змеям такая тропа не нужна.

– Я первый, – буркнул Риз и нехотя выпустил руку Хиши.

Никакое это не озеро – просто странная лужа. Может, и глубиной лишь по щиколотку. Или нет? Лучше не касаться воды, переступать с камня на камень. Всего десять длинных шагов – и вот уже середина круга, а дальше пути нет.

Риз остановился на последней платформе. Она была больше остальных – тут получится встать вдвоем – и походила на крышку колодца.

Точно!

Риз поежился, невольно глянул под ноги, а потом на небо. На мгновение почудилось: вокруг древняя каменная кладка, а над головой на немыслимой высоте – светлый круг.

В верхнем мире на этом месте притаился старый высохший колодец. Тот самый, что распахивается в час затмения.

Хиша шагнула на платформу, и видение пропало.

– Что дальше? – крикнула она. – Мы должны подняться во второй мир отсюда? Ты этого хотела, Молния?

Змеи закружились все разом, и от бликов зарябило в глазах. Риз снова схватил Хишу за руку. Может, прыгнуть прямо сейчас?

Змеи замерли. Переплелись, окружили дрожащей зеркальной стеной. Тысячи глаз – серебристых, голубых, жемчужных – смотрели на Риза и Хишу. Но где же Молния?

Она выскользнула вперед, полоснула черным взглядом. На ее теле блеснула солнечная нить и рассыпалась искрами. Золотая капля упала в озеро – оно разошлось кругами и снова стало неподвижным.

Молния метнулась вниз, ударилась о воду и взлетела. Сумеречная гладь подернулась рябью, исказилась, и на поверхности появились строки. Получается, серая змея может говорить, не кусаясь.

Риз вгляделся. Знакомые буквы! Те самые, которыми пишут в нижнем мире. Там Риз понимал их без труда, а теперь все смешалось, он не мог вспомнить, что они значат.

– «Не буду прыгать с вами, – прочла Хиша. – Прыгайте одни. Или останьтесь. Лучше останьтесь – возвысим вас».

Что это за бред?

– Ты как Форц? – Хиша подалась вперед, но не коснулась воды. – Хочешь забрать себе поток?

Молния рассекла хвостом сумеречную гладь, потом еще раз и еще. Строки побежали одна за одной, и Хиша начала читать, запинаясь и второпях глотая слова.

– «Нет смысла подниматься. Дойдя до вершины, поток не потечет обратно, его бесконечное движение не восстановится. Он пересохнет вновь, ваш путь будет напрасным. Изъян появился в верхнем мире давно, до первой Королевы, она лишь продолжила. Верхний мир ущербен».

– Эй! – возмутился Риз, но тут же замолчал.

Ведь родной мир и правда прежде был другим. Все знали: раньше в нем обитали лишь аи, дети воды и ветра. Дети мыслей появились потом. Что-то тогда случилось, это точно. Но все равно, не этой змее рассуждать про изъяны и напрасный путь!

Хиша смотрела на поверхность озера, продолжала читать:

– «Но здесь вместе с вами мы сможем развернуть поток. Он снова потечет непрерывно, из нижнего мира сюда, а отсюда – вниз. Станет слабее, чем когда-то, но продолжит жить и питать пространства».

Но ведь так поток не доберется до самого верха!

– А как же мой мир? – не выдержал Риз. – И второй?

Молния извернулась, поймала его взгляд, снова ударилась о воду.

– «Забудь о них, – прочла Хиша. – Мы заслонимся, закроемся, они нам не навредят».

Он же спрашивал не о том! Там столько существ, и деревьев, и трав! Что с ними будет? Может, все останется по-прежнему, ведь жили столько лет без потока. Но тут не угадать, а этим зеркальным змеям плевать, что случится наверху.

– Но как мы это сделаем? – спросила Хиша. Она замерла, будто прислушиваясь, а потом дотронулась до бусины в волосах. – Я потока не чувствую. И не представляю, какой он.

Хвост Молнии снова рассек воду, и рябь превратилась в знаки.

– «Мы вас возвысим. Так уже случалось: существа из других миров оказывались здесь, получали от нас отметины-благословения. Сбрасывали прежние тела, воплощались в иные, сотканные из чистой силы. Поток идет за вами, и в новых телах вы ощутите его, сможете направить. Навсегда останетесь в этом месте, будете парить над водой, смотреть, как миры расцветают благодаря вам».

Да они тут все сумасшедшие!

Риз дернул Хишу за руку, прошипел:

– Ну их, давай прыгать!

Но Хиша мотнула головой и продолжила читать:

– «Твоя мать знала о возвышении. Мечтала о нем, носила мои метки. Ты можешь исполнить ее судьбу».

Строки все еще темнели на озерной глади, но Хиша молчала. Потом судорожно вздохнула, до боли стиснула руку Риза и проговорила:

– Неправда. Не мечтала она об этом. Неправда.

Молния качнулась, подлетела ближе. Хиша отшатнулась и выпалила:

– Мы все-таки попробуем! Поднимемся, постараемся вернуть поток. А если не получится, то сделаем, как вы хотите. Правда сделаем, обещаю!

Молния плавно изогнулась, отплыла в сторону. И вслед за ней пришли в движение остальные змеи: расцепились, закружились и помчались прочь. Больше они не заслоняли стороны света, и Риз увидел солнце: оно поднималось над горизонтом в голубом зареве.

– Пора! – крикнул Риз и прыгнул.

Знакомые места! Всюду лазурь, дует прохладный ветер, над головой перешептывается полупрозрачная листва, а ноги тонут в синей траве. И ни святилища тут нет, ни колодца – дикий край.

– Теперь не заблудимся, – выдохнул Риз и удержал пошатнувшуюся Хишу. – Я во втором мире много раз бывал.

Позже, когда ростки жизни проникли в кровь Хиши и ей стало легче, он спросил:

– Ты зачем им пообещала? Правда, что ли, согласна на этот бред?

Хиша мотнула головой, взглянула сердито:

– Нет, конечно! Пришлось обмануть, а то вдруг бы не отпустили.

– Могут поймать на обратном пути, – напомнил Риз. – Нам же через их мир спускаться. Даже если всего на секунду остановимся, вдруг накинутся?

Хиша пожала плечами:

– Зачем нам останавливаться? Мы спрыгнем через колодец вниз. Ты ведь уже в него прыгал и оказался сразу в нижнем мире.

– Тогда было затмение! Теперь оно нескоро! А в обычный день...

«А в обычный день не получится», – вот что он хотел сказать, но не сумел. Ведь если так, выходит, есть что-то невозможное? Ну уж нет. Столько было непреодолимых преград, и все равно Риз с Хишей уже почти в верхнем мире.

– Придумаем что-нибудь, – буркнул он.

Хиша улыбнулась в ответ.

Глава 23

Лазурь

Оружие совсем не мешалось. Креж перекинул ремень через плечо, проверил крепления и почти забыл, что тащит с собой громоздкую махину. Оттолкнулся от каменного пола – и подгорное хранилище исчезло.

Кругом дрожал и переливался жемчужный туман четвертого мира. Креж вздохнул. Хорошо бы задержаться здесь, побродить по скальным уступам, добраться до каменной рощи, а потом до водопадов, над которыми вечно кружат огромные птицы. Он любил эти места.

– В другой раз, – прошептал Креж и вытащил шаманский свисток.

Пронзительная трель разнеслась в туманных волнах, и снова почудились смех Росы и напевный голос Вихря. Наваждение.

Креж мотнул головой, зажмурился и прыгнул. Ступни ударились о жесткую почву, боль загудела в костях, а лицо обдало пыльным ветром.

Креж не торопился открывать глаза. Помнил об опасностях третьего мира: будто гибкое зеркало, он ловит желания и мысли, показывает миражи. И время здесь течет по-другому, минуты, проведенные на этой равнине, оборачиваются часами в других мирах. Но если вовремя вспомнить об этом, то не собьешься с пути.

Только вот Риз наверняка все позабыл. Слишком плохо учился, любил рассказы о сокровищах и приключениях искателей, а важные вещи не слушал. Хорошо, что у него есть провожатая-Молния. Или плохо? Ей нельзя верить. Столько всего пообещала Крежу, а теперь молчит.

Он вслепую поднес свисток к губам. И лишь когда затих тоскливый звук, огляделся по сторонам.

Переливчатый утренний свет скользил по дальнему гребню гор, по изгибам холмов и извилистому сухому руслу. Ветер гнал пыль, перекатывал мелкие камешки, но небо оставалось прозрачным и чистым. И нигде, даже в самой дали, не сверкали тела шаманок-молний.

– Риза и Хиши здесь нет, – устало проговорил Грах.

Это правда его слова или мираж третьего мира? Стоило подумать об этом, и клеймо отозвалось привычной болью, а браслет нагрелся и потяжелел. Значит, правда.

– Молния осталась тут, – продолжал Грах, – а они прыгнули во второй мир. Поднимайся следом.

Креж дотронулся до плеча – от прикосновения клеймо засаднило сильней. Шаман грозился, что рабу не скрыться от него ни в одном из миров, но так ли это? Может, пришло время ослушаться. Остаться здесь, отыскать Молнию – пусть исполнит обещание, прокусит оберег. И тогда...

Тогда Креж, может, и избавится от Граха, но останется рабом Молнии. Рабом шаманки, живущей среди миражей. Он уже поверил ей несколько раз, и что вышло?

– Хорошо, – сказал Креж. – Постараюсь их догнать.

Второй мир так прекрасен!

Креж вдохнул полной грудью, окунулся в мешанину запахов и на миг позабыл обо всем. Ароматы кувшинок и лилий, прибрежных зарослей и речной воды – все полнилось чистотой и прохладой. Всюду сияла жизнь, бескрайняя и яркая. Можно черпать ее горстями, пить и не беспокоиться ни о чем, ничего не бояться. Здесь нет когтистых ларков, нет яда в соках растений и нет миражей.

Когда-то и в этом мире таились опасности. Но искатели давно уже изучили здешние угрозы, нашли все ловушки и избавились от них. Но и диковины тут давно закончились, теперь второй мир – место обучения и отдыха.

Синие травы тянулись к лазурному солнцу, полупрозрачная осока шелестела на берегу, на волнах покачивались голубые кувшинки. Стрекотали сверчки, вскрикивала птица. Река текла по равнине, ширилась, разливалась вдали бескрайней заводью.

– Красиво, – сказал Грах.

Выходит, он не только слышит, что творится вокруг, но и смотрит глазами Крежа.

Пускай. Хорошие мгновения лучше делить с кем-нибудь, и, раз больше никого рядом нет, подойдет и шаман из нижнего мира.

– Даже Дворец не красивее, – согласился Креж.

Тень страха шевельнулась в сердце. Такие слова – святотатство. Разве может что-то сравниться с Дворцом, с жилищем ослепительной и грозной Королевы? Но и там, в самом прочном и надежном месте, Крежу не было так спокойно, как под лазурным небом второго мира. Но ведь где-то еще он чувствовал себя столь же безмятежно? Да, в детстве, в Хрупких Долах, когда засыпал под колыбельную Росы. Не эта ли песня мерещилась сквозь плач шаманского свистка? Того самого, что он все еще сжимал в кулаке.

– Совсем забыл, – пробормотал Креж. – Нужно сыграть.

Трель рассекла воздух, и лазурный мир откликнулся. Осока зашелестела, склонилась, ярче вспыхнули блики на воде, кувшинки и лилии раскрылись полнее. В шепот ветра вплелись певучие голоса аи: их эхо еще звучало, когда Креж опустил свисток.

– Верно, – сказал Грах. – Ты все сделал правильно.

Раз он не напомнил, выходит, тоже забыл. Должно быть, погрузился в шаманский транс, следит за путешествием своего раба и теряет силы. Потому и говорит так устало и не приказывает, а хвалит. Креж невольно усмехнулся. С таким Грахом проще поладить.

– Риз и Хиша еще здесь, – проговорил шаман. – Ти наблюдает за ними. Они возле места, где проходил поток.

Ти, лысый шаман из синей ветви, вечно копающийся в приборах. Вот и сейчас, наверное, металлические короба гудят и перемигиваются лампочками, а рядом в паутине проводов сидят Ти с Грахом. Нет, там только их тела, а души здесь, во втором мире. Жуткая картина. Зато можно разузнать, где искать Риза.

– А как выглядит это место? – спросил Креж.

Некоторое время Грах молчал. Потом заговорил отрешенно и медленно – словно повторял за кем-то каждое слово.

– Там озеро. Или несколько озер, перетекают друг в друга. Птицы с длинными ногами. Большие синие черепахи.

– Ясно, – сказал Креж. Не просто сказал – оборвал, а шаман даже не выругался в ответ. – Знаю это место. Но оно далеко, и вряд ли дети будут меня ждать. Выпрыгнут в верхний мир, прежде чем успею догнать.

– Лучше тебе успеть.

Раньше Креж вздрогнул бы и сжался от такой угрозы, а теперь совсем не испугался. Шаман далеко, он измотан и держится из последних сил. Стоит ли бояться?

Стоит. Кто знает, на что способен Грах, знаменитый властитель духов.

– Постараюсь, – сказал Креж.

Несложно понять, куда занесло Риза. Ведь столько раз приходилось втолковывать ученикам: «Если спрыгнете прямо из Дворца, то окажетесь посреди озера. Идите в глубину сада, спускайтесь оттуда, тогда попадете на берег». Что ж, один прыжок вверх – и сын Королевы вернется к ней. Но обрадуется ли она? Разве что в первый миг. А потом заметит маленькую шаманку, взмахнет рукой, выпустит на волю страшную белую ленту...

Нужно догнать Риза, пока он не покинул второй мир. Объяснить, предупредить.

Но до великого озера и правда неблизко. Хороших троп нет: придется идти вдоль реки, продираться через осоку и обходить топкие места. Это займет не один день. Другое дело – путь по воде. Течение подхватит лодку, понесет мимо пологих и крутых берегов, мимо отмелей и заводей, и уже к ночи впереди покажется первое из озер.

Но на чем плыть?

В прибрежных зарослях здешней реки пряталось много плотов и суденышек. Сюда спускались наставники вместе с учениками, а порой и другие обитатели Дворца, решившие отдохнуть и зачерпнуть жизненной силы. Если находили на чем плыть, то позволяли волнам нести себя или гребли против течения. Причаливали там, где вздумается, и прыгали вверх, в родной мир, а брошенная лодка ждала нового странника.

Но есть ли поблизости хоть один кораблик? Не угадать. Оставалось понадеяться на удачу.

И она не подвела Крежа.

Сперва он заметил примятую осоку. Спустился по крутому берегу, уже решил, что напрасно, – и тут увидел лодку.

Она пряталась среди кувшинок и речных ирисов, покачивалась на волнах. Борта, сплетенные из тростника и пропитанные прозрачной смолой, когда-то отливали лазурью, но от времени стали серебристо-серыми. Должно быть, это суденышко было старше Крежа. Может, даже старше нынешней Королевы.

Внутри нашлось такое же древнее весло, рассохшееся, но вполне пригодное. Креж отвязал веревку от узловатой коряги. Отталкиваться не пришлось: течение само подхватило лодку.

Креж улыбнулся. Когда-то он плавал тут с Йолом-искателем, после не раз бывал здесь один. Вдыхал речные запахи, слушал, как шепчется тростник и шумят ветра, смотрел, как вспыхивают на солнце крылья огромных стрекоз.

– Дальше будет еще красивей, – сказал он Граху. – Тебе понравится.

Шаман молчал. Не хочет отвечать рабу? Или просто нет сил любоваться рекой и разговаривать?

Но Грах отозвался.

– Ты изменился, – проговорил он. – Таким ты мне нравишься больше.

Креж пожал плечами. Изменился? Может, и так. Думать об этом не хотелось.

Да и некогда размышлять. Нужно грести, помогать течению и не забывать смотреть по сторонам. Вдруг с берега донесутся голоса или впереди покажется чужая лодка? До нужного места еще плыть и плыть, а по пути могут встретиться искатели или наставники с учениками. Кто знает, не поспешат ли они рассказать о нем Королеве?

Сюда забредают и Сестры-изгнанницы. Могущественные, жестокие и обиженные на весь верхний мир – их лучше обходить стороной. Да, нельзя рисковать. Нужно уклоняться от опасных встреч, внимательно вглядываться в берег и водную гладь.

Среди тростника мелькнул лунный блик.

– Ица! – крикнул Креж и ударил веслом о воду, принялся поворачивать лодку.

Стебли зашуршали, блик вспыхнул снова и пропал. В зарослях кто-то затаился.

И с чего Креж решил, что это дочь Королевы? Там может быть кто угодно. Незачем причаливать, надо плыть дальше, спешить к озерам. Но он ничего не мог с собой поделать – продолжал грести к берегу.

– Кто там? – спросил Грах. – Кого ты увидел?

Шаман ведь не знает про Ицу. Или Креж проболтался? Нет, нет, он рассказал про дочь Королевы, но имени не назвал. И здесь, во втором мире, Грах не дотянется до нее, не заманит в ловушку и не поставит клеймо. Разве что накажет самого Крежа. Не страшно. Если лунная девочка и правда тут, нужно ей помочь.

Лодка ткнулась в берег, и тут же из зарослей выступила Ица. Проворно наклонилась, ухватилась за борт – и вот уже сидит на скамье напротив Крежа, расправляет полы накидки.

– Тебе удалось сбежать? – спросила Ица.

Как он узнал ее по одному-единственному отблеску? Она так изменилась. Видно, уже не одну неделю живет здесь: кожа сияет прозрачной голубизной, ногти посинели, лишь волосы остались белыми и в глазах плавится серебро. И где Ица взяла такую одежду? Прежде она всегда ходила в белых платьях и ни за что не нарядилась бы в широкие штаны, длинную тунику и плащ.

– Нет, – сказал Креж. – Шаман отпустил меня, чтобы я догнал Риза и помог ему.

Почудилось, что Грах усмехнулся при этих словах.

Ица склонила голову набок, приготовилась слушать.

Рассказ получился путаный: не так легко говорить, когда орудуешь веслом и следишь за течением. Некогда обдумать слова и решить, что стоит сказать, а о чем лучше промолчать. Ица не перебивала. Молча слушала, как Риз с Хишей оказались в восьмом мире и как вернулись. Как шаманы решили устроить эксперимент и что было потом. Креж попытался объяснить про поток, и тут Ица кивнула, произнесла:

– Да, поток...

Сказала так, будто знала, о чем идет речь. Неужели и про это вычитала в древних книгах, спрятанных на верхних ярусах дворцовой библиотеки?

Лишь под конец рассказа Креж решился предупредить:

– Шаман слышит все мои слова и смотрит моими глазами. Видит тебя.

Ица глянула вниз, словно пыталась рассмотреть Граха сквозь плетеное дно лодки, сквозь воду и все миры. Шаман молчал, ни слова не сказал с тех пор, как Ица вышла из зарослей. Заснул, не следит сейчас? Нельзя на это надеяться.

– Расскажи, что с тобой было, – попросил Креж.

Ица улыбнулась. Ее пальцы – когда-то белоснежные, а теперь лазурные – скользили по косе, заплетали и расплетали серебристые пряди.

– После взрыва я очутилась в седьмом мире, – проговорила она. – Да, Креж-наставник, сразу в седьмом. И дальше прыгала так легко – знаю, была беспечна. Но меня переполняли силы. Вот только растратила все по дороге. Ничего не осталось.

Правда ли? Креж пристальней вгляделся в ученицу. Она родилась из мыслей об изменчивой луне, коварной обманщице. Ице ничего не стоит соткать искусную ложь, спрятать остатки украденной силы и готовить мятеж против Матери.

– Все еще хочешь стать новой Королевой? – спросил Креж.

Ица выпустила косу, вскинула удивленный взгляд:

– Думаешь, я этого хотела?

– Ица... – Креж устало мотнул головой. Спорить не было сил.

– Может, и хотела, – тут же согласилась она. – Но не только этого. Мать-Королева правит жестоко, мне это не нравилось, хотелось все изменить. Но теперь вижу: нет смысла. Даже если займу ее место, рано или поздно одна из дочерей убьет меня или изгонит. Знаешь, кого я здесь встретила? Сестру-изгнанницу.

– Которую? – В горле вдруг пересохло, голос едва слушался. Неужели Ица теперь служанка одной из отверженных? Это плохо.

– А́ги, – ответила Ица.

Хуже не придумаешь. Про Аги-скиталицу ходили жуткие слухи. Рассказывали, что она живет одиноко, охотится за обитателями дворца, а больше всего ненавидит искателей. Если попадешься ей – покалечит, заколдует, заманит в яму и будет держать там без воды и еды, без единой капли силы, пока не погибнешь.

И эта страшная Аги не тронула Ицу?

– Да не смотри так, Креж-наставник! – Ица улыбнулась и наклонилась к воде, сорвала проплывавшую мимо кувшинку. – Аги совсем не страшная. Но она рассказала мне про свою жизнь – не хочу такой судьбы.

Креж молча кивнул. Сам он никогда не видел Аги. Наслушался сплетен, но правдивы ли они? Ица совсем не глупа, рассуждает здраво: если решит отнять Дворец у Матери и проиграет, то станет изгнанницей. Королева наложит на нее заклятье, закроет путь в верхний мир. И скоро все забудут, какой была эта девочка, станут рассказывать о вероломной обманщице, пугать небылицами.

– А потом я встретила аи, – сказала Ица.

Что? Нет, почудилось. Из-за шаманского свистка Крежу всюду теперь мерещатся аи и разговоры о них.

Ица засмеялась:

– Не ожидал, Креж-наставник? Да, тут живет аи! Его зовут Омут, не знаешь такого? А вот он о тебе слышал.

– И как он здесь оказался? – пробормотал Креж.

Ица пожала плечами:

– Упал.

Воспоминания вспыхнули, закружились. Как наяву зазвучали голоса: «Осторожней, Креж, осторожней, мальчик! Неверный шаг – и земля расколется. Упадешь, не сможешь вернуться, навсегда останешься в лазурном мире».

Видно, этот Омут оступился и рухнул вниз.

– Он живет на большом озере, – продолжала Ица. – Все там знает. Наверное, и Риза найдет.

Не слишком ли все удачно складывается?

Голос Граха ворвался в мысли, усталый, но спокойный:

– Не доверяешь ей? Не бойся. Синие шаманы наблюдают, предупредят о ловушке.

Креж молча кивнул.

Но ловушки не было.

До нужного берега добрались к полуночи. Креж устал и последние часы уже не греб – лишь изредка направлял суденышко. Порой перевешивался через борт, окунал руки в волны и тянул силы из водорослей, рыб и юрких речных змей. Ица молчала, куталась в накидку.

Потом лодку вынесло на простор, и течение исчезло. Пришлось снова взяться за весло. Креж вздохнул и вдруг понял: вот оно, великое озеро! Его воды казались бескрайними в ночной темноте, и таким же бескрайним было небо – далекое, усыпанное голубыми огоньками звезд. На глади озера разгорались другие огни: ночные цветы раскрывались, лепестки наливались призрачным светом. И, словно вторя им, над зарослями вились сияющие мотыльки. Отблески сливались и дрожали в воде.

– Видишь, как красиво, – сказал Креж Граху.

Тот не ответил. Но Креж чувствовал: шаман не спит, любуется чудесами второго мира.

Ица шелохнулась, решила, что Креж говорит с ней. Посмотрела на небо и задумчиво произнесла:

– Луны совсем не видно. Да, сегодня новолуние.

Креж нахмурился. Ица ведь рассказывала, что ночное светило на нее влияет? Или это говорила Королева? Да, произнесла, отправляя их в нижний мир: «Сегодня новолуние, Ица станет невидимой для шамана». Только вот сейчас Грах ее видит, пусть и глазами раба. Но, может, она и не прячется? И кто знает, какие еще силы пробуждает в ней луна.

Ица встрепенулась, указала на берег:

– Смотри, костер! Там Омут!

Креж пригляделся и увидел всполохи синего пламени – в глубине рощи, среди высоких деревьев. Отблески плясали на их ровных стволах, тени качались и сплетались. Но где же тот, кто разжег костер?

– Все спокойно, – сказал Грах. – Можешь причаливать.

Это оказалось непросто. Отмель заросла светящейся ряской, а под ней колыхались водоросли, опутывали весло, не давали подгрести к земле. Ица бросала нетерпеливые взгляды, а потом устала ждать, вскочила и прыгнула за борт.

Брызги обрушились на Крежа, лодка качнулась. Он хотел рвануться на помощь, но Ица уже уцепилась за свисающие корни и легко выбралась на берег. Креж в который раз подивился: неужели это и правда дочь Королевы? Та, что всегда носила безупречно чистые платья, а теперь стоит в мокрой одежде, облепленная озерной травой?

– Омут! – крикнула Ица. – Омут-наставник! Не прячься, это я! И со мной друг, тот, о ком мы говорили, воспитанник аи!

Креж не сдержал кривую усмешку. Омут-наставник, вот как. Ица нашла себе нового учителя взамен никчемного калеки. Да и что удивляться? Дети любят сказки про древний легконогий народ, про певцов и чаровниц из Хрупких Долов. А тут настоящий аи. И похоже, он правда чему-то ее научил, раз она так изменилась.

Наконец удалось совладать с веслом. Креж привязал лодку, поднял громоздкий подарок Тронто и следом за Ицей пошел к костру.

Невольно взглянул вверх – где еще прятаться аи, как не на ветвях? Нет, никого.

– Омут-наставник! – снова позвала Ица.

Из-за ствола выскользнула тень. Один невесомый шаг, второй – и незнакомец очутился на свету.

Это и правда был аи. Высокий и тонкий, как все рожденные в Хрупких Долах, но пропитавшийся цветом второго мира. Синяя кожа, лазоревые глаза, а длинные волосы светятся – точь-в-точь как здешние ночные цветы.

– Вот ты какой, – сказал Омут и улыбнулся. – Воспитанник Росы и Вихря.

Глава 24

Дети мыслей

Риз сразу решил – прыгать надо ночью.

Он не сомневался, где они окажутся – конечно же, в саду. А если все догадки верны, то даже прямо рядом с колодцем, на поляне. Там не бывает людно, но днем могут гулять дети и слуги. Вдруг и сама Мать-Королева заглянет? Нельзя, чтобы она увидела Хишу.

А после заката в саду тихо и пусто.

– Хорошо, – кивнула Хиша. – Давай прыгнем, как стемнеет.

Но в первую ночь не вышло.

Сперва все шло хорошо: Риз поделился с Хишей золотыми ростками, и к ней вернулись силы. Она разглядывала прозрачную листву деревьев, срывала синие травинки, вместе с Ризом спустилась к озеру. Он отыскал прибрежные лилии, выкопал их съедобные корни. Прохладная мякоть таяла во рту, оставляла сладковатый привкус.

А потом Хиша сказала:

– Отдохну чуть-чуть. – И легла на землю прямо там, в прибрежных зарослях.

И проспала до утра! Наверное, стоило ее разбудить, но Риз не решился. Вдруг ей опять будет плохо? Лучше он посидит рядом, посторожит.

Риз не знал, правда ли бодрствовал всю ночь. Дремота то накатывала, то отступала. Время от времени он наклонялся к Хише, прислушивался к дыханию – все ли в порядке? Потом вглядывался в темноту, следил, как танцуют в воздухе светлячки и как качаются на воде сияющие кувшинки.

Иногда Хиша тихо стонала, звала родителей, пару раз пробормотала: «Это правда?» Все из-за Молнии! Та наболтала, что Хишина мама хотела вознестись в третий мир. Даже если это так, что толку переживать?

Утром Хиша шевельнулась, сонно протерла глаза и замерла – принялась разглядывать свои руки.

– Ты как? – спросил Риз.

Хиша неуверенно отозвалась:

– Вроде нормально. Только теперь я синяя.

Ну не синяя! Хотя изменилась, конечно: кожа бледно-голубая, волосы черные с лазурной искрой, а глаза и вовсе чудны́е, переливчатые. Одежда тоже окрасилась цветами второго мира, и лишь бусины в волосах остались красными. И еще росчерки на ладонях: те по-прежнему мерцали алым.

– Сегодня не засну, – пообещала Хиша. – Ночью прыгнем.

Весь день Риза мучали непрошеные мысли. Крутились в голове и грызли, так что он места себе не находил. Вот окажутся наверху, а что дальше? Как понять, вернулся поток в свое русло или нет? Может, он невидимый! А если их заметят слуги Матери-Королевы? А если Хиша опять упадет без сил? И когда лучше прыгать, сразу после заката или ближе к утру?

Нетерпение и страх клубились в груди, подгоняли. И едва лазурное небо начало темнеть, Риз выпалил:

– Сейчас?

– Давай в полночь, – предложила Хиша. – В книгах всегда все тайное делается в полночь.

– В сказках, что ли? – фыркнул Риз, но спорить не стал.

Только как без часов узнать, что наступила полночь? В тихой роще время тянулось медленно. Тени сгущались, озерные запахи обступали, вдали вспыхивали и пропадали огоньки светляков. Риз то и дело запрокидывал голову, высматривал звезды, но их скрывала трепещущая листва.

Хиша дернула Риза за рукав, застыла на миг, а потом потянулась к своим волосам, принялась перебирать бусины.

– Что? – шепотом спросил Риз.

– Духи. – Голос Хиши звучал еле слышно. – Трое. И все из верхнего мира, как ты.

Риз схватил ее за плечо, заставил пригнуться к земле. Кто здесь бродит так поздно? Наверняка искатели. Лучше не высовываться – может, не заметят.

Неподалеку вскрикнула и захлопала крыльями птица. Плеснулась вода. А это что – шаги? Да, и треск стеблей. Кто-то пробирается сквозь заросли!

Тотчас донесся знакомый надтреснутый голос:

– Риз! Риз, ты здесь?

Креж! Выходит, смог выпрыгнуть и даже догнал их? Но Хиша сказала, что здесь трое духов, и все из верхнего мира. Что, если наставника выследили слуги Матери-Королевы, и теперь он ведет их сюда?

– Риз! – Новый голос, девичий и звонкий. – Не прячься! Мы пришли помочь!

Так похоже на Ицу! С ней надо осторожнее, от нее непонятно чего ждать. А ведь там еще третий. Подойдут с трех сторон, и не убежишь... Надоело!

Риз вскочил в полный рост и крикнул:

– Ты помогла уже с колодцем!

Хиша выпрямилась и кивнула в сторону берега:

– Вон они.

Они? У воды мерцал высокий силуэт, легко двигался сквозь траву, раздвигал стебли длинными руками. А где же наставник и сестра? Может, их и не было, колдовской обман!

Кусты захрустели, испуганно взметнулись светляки, и из зарослей выбрался Креж. Тяжело перевел дыхание, оперся на нелепый огромный посох и проговорил:

– Ты здесь. Хорошо. Нельзя сломя голову мчаться в верхний мир. Королева...

Ну как всегда! Наставник до сих пор считал Риза дураком, который ничего не понимает. Или дело в другом? Неужели это Молния велела Крежу задержать их? Он ведь ее дух.

– А Ица здесь? – спросил Риз. – Я вроде ее слышал.

За спиной зазвенел смех.

– Я давно тут, а ты не заметил!

Риз крутанулся на месте.

И как она прокралась так неслышно! А теперь стоит довольная, улыбается, играет со своими лунными волосами.

– Видишь, вот она совсем синяя, – сказал Риз Хише. – А ты нет.

Вранье, конечно, у сестры даже глаза остались прежними. Зато обидные слова попали в цель: Ица встрепенулась, поспешно осмотрела ладони и косы. Так ее, не будет задаваться!

– Не ссорьтесь, – выдохнул Креж-наставник. – Не время. Надо выслушать аи. Он много знает.

И указал на мерцающую фигуру.

Аи? Настоящий аи, как в сказках? Ступает легко, трава не мнется. И вот уж кто и правда синий – не скажешь, что пришелец из верхнего мира. Весь пропитался здешним цветом: значит, живет тут давно.

Аи прижал руку к груди и назвался:

– Омут. – Голос у него был птичий: мелодичный и щелкающий. – Сядем, рассказ длинный.

И скользнул в волны осоки.

За ней оказался привал. Тут явно постарались искатели: срубили деревья, смастерили скамейки из бревен, выложили камнями место для очага. То здесь, то там искрился лазурный лишайник. Риз сел рядом с Хишей, взял ее за руку. Мало ли, вдруг придется срочно прыгать или нужно будет поделиться ростками силы. Да и просто спокойнее так.

– Крепко вы подружились, – вновь улыбнулась Ица.

Риз почувствовал, как к щекам приливает кровь. Хотел огрызнуться, но не успел – сестра уже повернулась к аи и попросила:

– Омут-наставник, расскажи то, что говорил мне. Про поток, про нас и про беды миров.

С каким же обожанием она смотрит на этого чужака! Ица всегда подлизывалась к учителям, ходила за ними хвостом, задавала вопросы. А тут и вовсе глядит, будто влюбилась. Но это вряд ли. Омут наверняка старый, хоть по нему и не понять.

– Беды миров, – повторил Омут и запрокинул голову. – Все знают, что начались они, когда пересох поток.

Не все! Льиса говорила совсем другое.

– Я внизу слышал, что мы виноваты! – выпалил Риз. – Украли силу, из-за этого внизу пустыня и излучение. Это так?

– Так, – согласился Омут и добавил: – И не так. Все беды – от первой беды, а она случилась в верхнем мире. И никто не виноват, кроме тяжелых мыслей.

Креж-наставник подался вперед, будто хотел заговорить, но только нахмурился и крепче ухватился за свой огромный посох.

– Жерло колодца миров начало сужаться. Усыхало и каменело день за днем, час за часом. – Голос Омута то звучал по-человечески, то превращался в птичий щебет. – Но отчего? Оттого, что появились новые существа. Когда-то под белым солнцем жили только мы, аи, рожденные из слияния воздуха и влаги и из союза любящих сердец. Мы не умели прыгать по мирам, но легко спускались по потоку и без труда возвращались домой. Никто тогда не боялся упасть и навсегда потеряться на чужбине. А потом появились дети мыслей.

Риз кивнул. Да, все обитатели Дворца родились из мыслей Матери-Королевы и ее Сестер-изгнанниц или из мыслей предыдущих Королев. Только вот никто не объяснял Ризу, откуда взялась первая Королева.

Словно угадав, о чем он думает, Омут продолжил:

– Но откуда они появились? Из мыслей, конечно. А кто был разумен в верхнем мире? Только аи.

– Но ведь... – пробормотал Креж-наставник. – У аи все по-другому. Из мыслей там никто не рождается. Я в детстве жил в Хрупких Долах, я знаю...

– А как ты попал в Хрупкие Долы, воспитанник Росы и Вихря? – спросил Омут. Креж нахмурился и не ответил. – Там ты и появился на свет. Чья-то мысль так отчаянно и нестерпимо рвалась наружу, что превратилась в тебя. Кто-то из аи дал тебе жизнь – и, может быть, сам этого не заметил.

Креж-наставник вздохнул, но ничего не сказал, лишь прижался лбом к посоху.

– Новых существ становилось все больше. – Омут взмахнул рукой, распугал светящуюся мошкару. – Они были нетерпеливыми, яркими и тяжелыми. Стремились забраться в каждый уголок, спорили без умолку. Сил им требовалось много, и дети мыслей черпали их из живого и неживого. Наш мир слабел, хрупкая твердь трескалась под ногами. Устье потока сужалось, а потом пересохло вовсе. Но мысль проникает повсюду. – Омут кивнул собственным словам и замолчал на миг. – И ее дети научились путешествовать по мирам без потока. Так появились искатели. Только сперва они несли наверх не диковины, а жизненные соки, делились ими друг с другом.

Хиша встрепенулась. Только что задумчиво глядела в темноту и крутила бусину в волосах и вдруг подалась вперед:

– Вы сказали, виноваты тяжелые мысли. Эти новые дети рождались из них, да? Но почему вы думали о плохом, если все было хорошо?

– Кто знает? – Омут качнул головой. – С тех пор умерло много поколений аи. Должно быть, мы не умели довольствоваться малым, не радовались каждому восходу солнца. И тяжелые мысли обрели плоть, а мир не вынес такого груза. Мы теперь стали другими, наши мысли воплощаются редко. Но изменились и новые существа. Среди них появились могущественные женщины: первая Королева и все Королевы после нее. Из их разумов тоже могут рождаться дети.

Риз кивнул. Да. Одни из его братьев и сестер возникли из мыслей о красоте, другие – из мыслей о скорости и силе. Ицу создали размышления о луне, а Риз родился из озарения. Из понимания, что ничего невозможного нет.

Но разве это тяжелые мысли?

– Первая Королева решила спасти свой народ, – снова заговорил Омут. – Отправилась в самый нижний мир, в жаркий плавильный котел, и принесла оттуда невиданное могущество. Создала прочную землю, построила Дворец – но какой ценой? Ценой гибели потока, ведь она вычерпала его источник. Но он все еще жив, и живы другие миры, хоть в каждом из них и бушуют беды. Лишь наверху царит покой. Но время идет, Дворец ветшает, и появляется дочь-бунтарка. Она спускается к истоку, забирает силу, которую он успел накопить, возвращается, свергает мать, изгоняет сестер и сама становится Королевой. И так снова и снова.

– Легенда, – проговорил Креж-наставник. Его голос прозвучал вымученно и хрипло. – Складная легенда, многое объясняет, но ее никак не проверить. И даже если она правдива, то какой тогда смысл оживлять поток? Его русло опять пересохнет, все начнется с начала.

– Креж-наставник! – Ица обернулась к нему, закусила губу. Такой возмущенной Риз ее никогда не видел. – Ты же искатель! Неужели можешь искать только безделушки? Ты должен найти способ сохранить поток и сделать нас всех легкими, как аи! Нет, легче! Мысли должны парить. Разве не так?

– Легче, чем аи. – Креж вздохнул. – Вряд ли это кому-то по силам. Но как открыть устье потока, я знаю. – Он ударил посохом о землю и пояснил: – Это Пробиватель миров. Им мы расколем дно колодца. Если все эти приборы заработают наверху, конечно.

Риз пригляделся. На посохе не наросты и бугры, как показалось сначала! Нет, он обвит трубками, а по бокам – разномастные колбы.

– Вот видишь! – Ица победно взглянула на Крежа. – Один способ уже нашел, найдешь и другой!

Хиша вдруг до боли стиснула пальцы Риза. Сквозь сомкнутые ладони он чувствовал, как бешено колотится ее сердце. Что с ней? Не могла жеиспугаться этой палки с приборами!

– Здесь духи! – выпалила Хиша и указала на рощу, а потом вправо и влево. – И там, и еще вот там. Из верхнего мира, много, идут сюда.

Ица вскочила на ноги, заметалась по поляне. С каждым движением становилась все прозрачней, все неприметней. Риз уже не понимал, где сестра, а где ночные тени.

– Нам не спрятаться, – обреченно сказал Креж-наставник. – Если их много, прочешут весь берег.

– Креж-наставник, твоя лодка! – донесся из теней голос Ицы. – Можем уплыть на ней!

– Она слишком маленькая, пятерых не вместит...

– Я останусь здесь. – Омут так и не поднялся со скамьи, задумчиво смотрел на пляшущих светляков. – Мне ничего не грозит от слуг Королевы. Уплывайте вчетвером.

– Омут-наставник! – Что это за всхлипы? Неужели Ица плачет? – Разве ты не хочешь вернуться домой, в Хрупкие Долы? Мы сумеем выпрыгнуть вместе с тобой, ты ведь такой легкий!

Омут покачал головой:

– Я вернусь по потоку. Помогите ему воскреснуть.

В роще хрустнула ветка, тени сместились. Хиша вновь замерла, потянулась к бусинам, но Риз встряхнул ее. Не время для шаманских видений, нужно бежать!

За спиной плеснула вода, и Риз обернулся.

Креж-наставник стоял в лодке, сжимал весло. И как только успел оказаться там?! Серебряный отблеск метнулся в траве, взлетел над бортом, и суденышко качнулось. Ица!

Риз запрыгнул следом, помог забраться Хише. Креж-наставник оттолкнулся веслом от берега, и лодка поплыла сквозь заросли водяных лилий. Их смятые листья и изувеченные бутоны гасли один за одним.

Наставник тяжело дышал, но не останавливался, греб изо всех сил. Земля отдалялась, Риз уже не мог различить ни покинутую рощу, ни мерцающий силуэт аи. Вокруг простиралась озерная гладь. Сбежали? Удалось?

– Они уже на берегу, – сказала Хиша. Она держалась за корму, смотрела назад. – Видишь?

Вот бы она ошиблась!

Но над водой и правда показались высокие тени. Проворно подтащили что-то, а потом спустили вниз. Плот! А затем донесся оклик:

– Риз!

Он крепче вцепился в борт и стиснул зубы.

– Риз, не беги! – Голос летел над озером, уверенный и сильный. Риз его точно слышал раньше. Кто-то из знаменитых искателей, тех, что на праздниках рассказывали о своих приключениях. – Мы все знаем! Не бойся. Поможем тебе избавиться от шаманки. Креж, а ты-то чего испугался? Королева будет довольна, ты нашел ее сына!

Всё знают и про Хишу, и про Крежа-наставника! Как им удалось? Да понятно как, у искателей много диковин: одни читают следы, другие ловят давно умолкшие звуки, чего только не делают! Выходит, Мать-Королева не забыла про Риза? Отправила за ним лучших искателей? Может, теперь не будет смотреть разочарованно? У Риза ведь столько всего получилось! Он доказал, что нет ничего невозможного, много раз доказал и...

– Креж-наставник, не выдавай меня! – взмолилась Ица. Ее очертания на миг проступили лунным светом и тут же растаяли. – От Матери-Королевы ничего не утаить! Только взглянет и сразу поймет, чтó я хотела сделать. И что хотел сделать Риз. И ты!

Креж кивнул и принялся грести еще яростней.

Риз стукнул кулаком по борту и зашипел от боли и злости на себя. Чуть не повелся, как дурак, размечтался, что Мать-Королева его похвалит. Конечно, она накажет и Риза, и наставника, и Ицу, а что сделает с Хишей – страшно подумать.

Плот преследователей – а за ним и еще один – уже скользил по воде, приближался.

– Надо прыгать! – выпалил Риз. – Они вот-вот догонят!

– Но мы посреди озера, – хрипло выдохнул Креж. – Если прыгнем сейчас, то окажемся во Дворце.

– Ничего! – Риз мотнул головой. – Мы же там все знаем! Спрячемся, проберемся в сад.

Хиша поймала взгляд Риза и кивнула. Что ж, если она готова, то и медлить нечего.

Почему столько света? Сейчас же ночь!

Одна за другой на стенах зажигались лампы, белое сияние преломлялось в прозрачных колоннах, искрилось на хрустальном полу. Очередной светильник вспыхнул совсем рядом, ослепил. Риз зажмурился на миг и почувствовал, как пальцы Хиши разжались, выпустили его ладонь.

Он успел обхватить Хишу за плечи, и тут же подоспел Креж-наставник, не дал ей упасть.

– Надо спрятаться! – Риз отчаянно заозирался. – Помочь ей!

Южное крыло Дворца, вот где они оказались. Неудачно. Здесь повсюду широкие коридоры, витые лестницы и огромные залы для собраний и танцев. Где укрыться?

Хиша попыталась выпрямиться, но безвольно поникла в руках Крежа. Ее кожа все еще оставалась лазурной, лишь на щеках проступали светлые пятна.

– Что с ней? – спросила сестра. Вот с кого синева соскользнула, как не было! Перед Ризом стояла привычная Ица, белая и серебристая. Разве что одежда не перекрасилась, сохранила цвета второго мира. – Наш воздух ее убивает?

Стукнуть бы Ицу, чтобы не говорила такого! Ну ладно, она не со зла.

– Еще чего, – буркнул он. – Я помогу Хише. Но нужно укрытие, чтобы никто не помешал.

Сестра кивнула, качнулась из стороны в сторону, взмахнула руками, и над ними замерцали лунные волны. Закружились, потекли, и Риз вдруг понял, что и он сам, и Хиша, и Креж-наставник – все погрузились в это сияние.

– Сегодня новолуние. – Ица победно улыбнулась. – Сегодня я многое могу. Мать-Королева сумеет нас увидеть, а остальные не заметят, если только не натолкнутся. Спрячемся под лестницей.

Она указала на ажурный изгиб перил в конце коридора.

Скорее туда, пока никто не преградил дорогу!

Оказавшись под ступенями, Риз помог уложить Хишу на пол и склонился над ней. Ростки жизни сами соскользнули с его ладоней – золотые, как и во всех других мирах. Только прежде они никогда не лились так свободно. У Риза закружилась голова, мысли смешались, превратились в далекие тени. Остановиться? Ведь уже достаточно? Нет! Отдавать силу так прекрасно, даже лучше, чем забирать! С каждым мигом тело становится легче, в груди расцветает радость...

– Хватит! – Хиша встрепенулась, оттолкнула от себя золотые нити. – Ты так себе ничего не оставишь!

Он хотел ответить, но язык не слушался. Неужели Риз и правда отдал слишком много? Ну и пусть, зато Хиша очнулась и стала похожа на обитателей верхнего мира: издали и не отличить от дворцовых детей! Белая кожа, а волосы почти прозрачные, с зеленоватым отливом. Переодеть ее, дать перчатки, чтобы спрятала алые росчерки на ладонях, – и сойдет тут за свою.

– Как ты ее оживил? – удивленно спросила Ица.

– Риз – шаман, – ответила Хиша. Так гордо, словно сама его таким сделала.

Он отмахнулся, закашлялся и наконец-то сумел заговорить:

– Нам нужно в сад, к колодцу. Сумеем пробраться, чтоб нас не заметили?

Ица качнула головой. Лунные волны всколыхнулись, побледнели и снова налились сиянием.

– Ица? – Креж повернулся к ней. Его голос звучал так строго – прямо как на уроке! Риз невольно поежился. – Что ты задумала?

– Ничего! Просто... – Ица запнулась, но договорила: – Не знаю, как долго смогу укрывать всех нас. Креж-наставник, я не вру! Одна продержалась бы, но нас четверо... Лучше нам не попадаться никому на глаза.

Сначала лодка не смогла вместить пятерых, теперь Ице четверых не спрятать! Что ж, придется рискнуть.

Риз высунулся из-под лунной завесы и сощурился. Голова все еще кружилась, стены покачивались, светильники расплывались и двоились.

– С ума сошел! – Хиша схватила его за руку и втащила обратно. – Ты куда?

– На разведку, – объяснил он. – До поворота и сразу обратно. Если никого – спрячемся под следующей лестницей.

Хиша посмотрела ему в глаза и нахмурилась.

– Зрачки расширены, – пробормотала она. – Это эйфория, я про такое читала. Ты и правда отдал слишком много сил. Тебе нельзя никуда идти.

Эйфория? Что за слово такое, ругательство? Неважно! Это и потом можно выяснить.

Риз вывернулся из Хишиной хватки и сказал:

– Я быстро! Ты же помнишь, нет ничего невозможного, а тут и совсем ерунда.

– Креж-наставник! – взмолилась Ица. – Сделай что-нибудь! Если Риза поймают, он все расскажет, и Мать-Королева меня уничтожит!

– Не расскажу, – огрызнулся Риз. – Если встречу кого-то, навру им, что сбежал. Не вернусь – идите к колодцу, а я догоню потом. Мне Мать-Королева ничего не сделает, она ведь искала меня!

Ответа ждать не стал, выскочил в коридор и помчался вперед.

Каким же легким стало тело – невесомым, прям как у аи! Попал бы в Хрупкие Долы, смог бы прыгать по корням и веткам. Да и тут ноги едва касались пола – еще чуть-чуть, и получится взлететь.

Риз засмеялся, раскинул руки и заскользил по хрустальному полу, как по льду. Все получится! Никто не встретится ночью в коридорах, а если и встретится – Риз сумеет заболтать.

Он вылетел в огромную залу. Пусто! Теперь пора назад. Он развернулся и с разгона врезался в колонну. Пол выскользнул из-под ног, боль взорвалась в спине, отдалась в костях черепа. Риз зашипел, вскинулся – и увидел Мать-Королеву.

Она стояла на лестнице. Светлый подол расплескался по ступеням, пальцы касались перил, длинные ногти мерцали. Едва приметное движение – и из рукава вырвалась белая лента, свилась в воздухе и упала на плечи Риза. Что это? Разве не оковы для преступников? Он попытался сбросить путы, но они лишь крепче обвили руку.

Нужно что-то сказать! Он ведь все придумал, собирался отвлечь, обмануть. Только слова опять разбрелись и никак не слушались.

– Вот как. – Голос Матери-Королевы был разочарованным и печальным. – Значит, вот чем стали мои лучшие мысли.

По лестнице спустились слуги: один, второй, третий. Лица показались знакомыми, но тут же расплылись, Риз не смог понять, кого видит.

– Уведите его. – Мать-Королева махнула рукой и развернулась, пошла наверх. – И осмотрите все вокруг.

Глава 25

Ловушка

Какой же он глупый!

Хиша стиснула кулаки. Шаманские линии на ладонях запульсировали, налились болью. А если Риз правда кого-нибудь встретит? Он такой дурак.

– Что же делать, – вздохнула лунная девочка, сестра Риза. Серебристая завеса задрожала, свилась водоворотами. – Что же делать, что делать...

– Успокойся, Ица, – прошептал Креж. – Может, обойдется.

Просто ждать и надеяться? Ну нет. Высовываться наружу, конечно, нельзя. Но здесь мир духов, а Хиша – шаманка, и ей не обязательно смотреть глазами. Она ведь хотела объяснить это Ризу, а он и слушать не стал, умчался. Ничего, сейчас она проверит, что там с ним.

Хиша дотронулась до нижней бусины в косе, потом потянулась ко второй и третьей. Все они были горячими, как пустыня в полдень. Кожу жгло, но Хиша не отдернула пальцы – давно привыкла.

«Эти бусины нам помогают, – объяснял когда-то папа. – Считай, что они волшебные. Прикоснешься к ним, сосредоточишься – и почувствуешь духов. Проще всего ощутить своего духа. Того, с которым ты связана». Мама перебивала: «Но мы ведь не будем никого неволить, верно, Хиша? Нам нужны не рабы, а друзья». Хиша, конечно, соглашалась.

Неужели мама говорила такое, а сама позволила Молнии укусить себя, стала ее невольницей? Неужели правда хотела превратиться в одного из духов третьего мира? Или серая змея обманула?

Хиша мотнула головой. Думать об этом совсем не время. Надо закрыть глаза и сосредоточиться. Да, вот так.

Все отдалилось, остался лишь жар бусин, раскаленные линии на ладонях и стук сердца. Хиша насчитала двенадцать ударов – каждый тяжелее и громче предыдущего, – а потом сбилась. Шаманское зрение вспыхнуло: не открывая глаз, Хиша видела все вокруг.

Мир расцвел. Превратился в сплетение льдистых теней и пятен, в свист ветра и морозную свежесть. Ица распалась на отблески, ее очертания колыхались, как отражение луны в воде. Креж замер туманным силуэтом, усыпанным острыми кристаллами.

А Риз мчался – стремительный белый всполох. Казался таким бесстрашным и сильным, что на секунду Хиша поверила – все и правда будет хорошо.

Но только на секунду.

Впереди показалось сияние. Неподвижное и грозное, оно достигало небес. Тени исчезали рядом с ним, а свет растворялся. Риз споткнулся, упал, стал едва заметным. Со всех сторон подступили другие блики, окружили его. На мгновение мир застыл, а потом снова пришел в движение: страшное сияние исчезло в вышине, а блики разделились. Одни повели Риза прочь, другие устремились в коридоры и залы.

– Риз попался! – Хиша выпустила бусину и поспешно открыла глаза. – Там много духов.

– Шаги, – прошептала Ица. – Слышите?

Сперва Хиша ничего не различила, но потом почувствовала едва приметную дрожь в полу. Следом донесся шорох эха.

Ица ухватилась за рукав Крежа, другой рукой вцепилась Хише в плечо. Серебристые волны приблизились, потекли быстрее, от их мерцания зарябило в глазах.

– Я вижу! – выдохнула Ица. – Двое искателей, идут сюда. Не шевелитесь. Двигайтесь, только если потяну. Не должны заметить.

Теперь Хиша отчетливо слышала легкую поступь – все ближе, ближе. Собственное дыхание казалось ей слишком шумным, и сердце колотилось оглушительно, вот-вот выскочит.

– Здесь никого, – донесся незнакомый голос.

– Далеко не убегут, – с усмешкой ответил другой. – Шаманка еще и заметна издалека.

– Уверен? Она хорошо впитывает цвета, во втором мире была лазурной.

Первый голос приблизился, прошелестели шаги. Совсем рядом, за спиной! Хиша съежилась, и тут же Ица крепче стиснула ее плечо. Нельзя шевелиться.

– Была, – согласился второй голос. – Даже если тут побелела – не страшно. Все равно с нашими детьми не перепутать: неуклюжая и в уродливой одежде.

Может, они специально так говорят, хотят обидеть? Догадались про невидимый покров и теперь дразнят, пытаются выманить? Но как они могли догадаться? Во втором мире Ица сразу укрылась своим волшебством, преследователи не успели ее заметить. Разве что Риз рассказал. Нет, он не стал бы.

– Может, Креж одумался, ведет ее к Королеве. – Голос отдалился, шаги стали тише.

– Что ж он тогда не помог нам внизу, на озере? Нет, он совсем сошел с ума или полностью под шаманской властью. Зря Королева его тогда пожалела. Все же видели: вернулся ущербным, к тому же с клеймом. Надо было гнать из Дворца. Хотя бы не поручать ему поиски Риза! Теперь вот что вышло...

Слова затихли, стали неразличимы, а потом смолкла и поступь. Ица опустила руки и прошептала:

– Ушли.

Креж стоял неподвижно, смотрел на вихрящуюся завесу. Его губы посерели, в остекленевших глазах отражались искры. Эти искатели наверняка раньше были его друзьями! А теперь говорят о нем гадости.

Хиша хотела ободрить Крежа, но не успела. Тот мотнул головой, поудобнее перехватил посох-оружие и сказал:

– Надо вытаскивать Риза. Хиша, он твой дух. Можешь поговорить с ним, как Грах со мной?

Почему она сама об этом не подумала?

– Раньше не пробовала, – призналась Хиша. – Но попытаюсь. Нужно спокойное место, и чтобы никто не мешал.

– Ица, – Креж взглянул на сестру Риза, – сколько еще сможешь нас прятать?

– Недолго. – Ица коснулась лунной волны, зачерпнула блики. – Час или чуть больше. Здесь сложнее, чем в нижних мирах. От твоего шамана я могла скрываться много дней, а тут... Но если отдохну, смогу снова.

– Хорошо, – кивнул Креж. – Я знаю, где нам спрятаться.

Путь казался бесконечным.

Узнав, куда нужно идти, Ица отпрянула в испуге: «Чертог с диковинами? Это слишком опасно! Он под самой крышей, идти долго, и...» Креж объяснил: ночью там никого нет, искать в этом месте не станут, зато там легко затаиться и можно раздобыть полезные вещицы. Сестра Риза выслушала и сдалась.

И теперь они поднимались по лестнице пролет за пролетом. Видеть сквозь лунные волны могла только Ица, а Креж с Хишей шли вслепую. Разглядеть удавалось лишь хрустальные ступени под ногами, ажурные изгибы перил, изредка – мерцающий светильник.

Может, стоило считать шаги, но у Хиши было дело поважнее. Она перебирала бусины в косе, напрягала шаманское зрение. И как только ощущала, что поблизости духи, – хватала Ицу за руку. Несколько раз пришлось замирать, ждать, пока мимо пройдут искатели. Но чаще обитатели дворца не приближались, мелькали вдали и исчезали.

– Вот и дошли, – сказал Креж.

Как он это понял? Вокруг колыхалась завеса, ничего не разглядеть. Но Креж смотрел вниз.

– Нет-нет! – Ица взмахнула рукой, указала вперед. – Ты ошибся, Креж-наставник. До чертога диковин еще два пролета.

– Просто ты всегда входила через главную дверь, – улыбнулся Креж.

Он опустился на корточки, осторожно положил свой посох и коснулся пола. Хиша вдруг поняла, что под ногами не ровный хрусталь: здесь он был собран из причудливых осколков.

Креж нажал на один, на другой, на третий. А потом поднялся и хлопнул по перилам. Тонкая трещина побежала по ажурному узору, и ограда разомкнулась, створки откатились в стороны. Но что за ними? Не разглядеть сквозь серебристое марево.

– Ица, подойди, – велел Креж.

Та на миг замерла в нерешительности, но почти сразу скользнула ближе. Лунные волны отступили, открыли белый мрамор. Выходит, лестница здесь примыкала к стене.

– И что же... – начала Ица, но договорить не успела.

На стене проступили очертания. Сперва тонкий контур проема, потом – петли и ручка. С каждой секундой дверь становилась все реальнее. Вот уже видна древесина, на ней прожилки и годовые кольца, только цвет странный, будто она из слюды. Хиша не удержалась и дотронулась. Камень.

– Как в четвертом мире, – пробормотала она.

– Оттуда и привезли, – согласился Креж.

Потянул дверь на себя и переступил порог. Хиша поспешила следом. Запоздало взялась за бусину, прислушалась. Уже успела испугаться, вдруг их тут поджидают? Но шаманское чутье высветило лишь Крежа и Ицу.

– Никого, – сказала Хиша.

Лунная девочка с облегчением вздохнула, и завеса погасла.

Сперва показалось – кругом кромешная тьма. Но постепенно Хиша начала различать очертания сундуков, столов и высоких шкафов. Откуда-то проникал неверный свет. Она запрокинула голову и увидела звезды. Окна в потолке? Это хорошо, случайный прохожий не заглянет внутрь.

– Мы в нижнем хранилище, – объяснил Креж. – Учеников водят в верхний зал, сюда не пускают. Здесь слишком много ценных и хрупких вещей.

Да, Риз наверняка и секунды не простоял бы тут спокойно. Стал бы носиться среди стеллажей, рыться в шкафах и ящиках. Как же странно, что его нет рядом. Странно и пусто.

Горло свело горьким комом, глаза защипало. Нет, нет, нет, так не пойдет! Не хватало еще разреветься тут при всех. Надо успокоиться.

Хиша вдохнула и медленно выдохнула. Два года назад ее научила этому Льиса. Объясняла: «Всем плохо, но нельзя сидеть и плакать, у нас много дел. Давай, сделай глубокий вдох, а теперь выдыхай, медленно, медленно, пока я считаю. Один, два, три, четыре, вот так».

Это всегда помогало, только сейчас Хиша не успокоилась, а разозлилась. На Льису, на Риза, даже на маму с папой. Бросили ее! Может, и обманывали. И Льиса обманывала. И Ирик, а потом еще и выгнали. А Риз просто дурак. Но ничего, Хиша найдет его, спасет и тогда все-все ему выскажет!

Она сжала кулаки и пошла вперед.

– Осторожней, – сказал Креж. – Не ушибись.

Хиша не остановилась, даже не обернулась.

Тут и правда легко было спрятаться – настоящий лабиринт из стеллажей. Она отыскала закуток у стены, забралась на сундук и закрыла глаза. Потянулась к бусине – и уронила руку.

Зачем ей амулеты? Риз ведь не просто ее дух. У них симбиоз. А значит, частичка его души всегда с Хишей, а частичка ее души – с ним. Самая крепкая связь, золотой росток, который никогда не гаснет.

Хиша прислушалась к себе.

Сперва показалось – ничего не получится, зря понадеялась. Вот ее дыхание, вот стук сердца. Как же оно мучительно бьется: ему тяжело качать кровь в верхних мирах. Если бы не сила, которую отдал Риз, наверное, давно бы остановилось. Но эта сила горит, свивается вихрем, не позволяет Хише умереть.

Эхом донеслись другие звуки: скользящий шелест, холодный перезвон. Это дыхание Риза, стук его сердца! Ведь так она и чувствовала его присутствие в самом начале – будто лед в крови!

– Хиша! – Голос Риза взорвался радостью и страхом.

Она попыталась ответить не размыкая губ – и получилось! Велела:

– Не говори вслух! Только мысленно.

– Я мысленно и говорил! – возмутился Риз и тут же спросил: – Как ты?

– Нормально.

Незачем ему знать подробности, начнет волноваться, расспрашивать, а отвечать некогда. Только Риз вряд ли расскажет, где он сейчас. Наверняка считает, что выручать его слишком опасно.

– Вы у колодца? Вас никто не заметил? – Слова-мысли Риза прыгали, налетали друг на друга. – Пусть наставник ударит Пробивателем! Нечего ждать, давайте!

– Помолчи пока. – Прозвучало это грубо. Наверное, так шаманы и говорят со своими рабами. Стало тошно, захотелось извиниться, только времени не было. – Хочу посмотреть твоими глазами.

Он не стал спорить, затих. Неужели стыдится своей глупой выходки? Ругаться больше не хотелось. Хиша ведь сама виновата, что заранее не объяснила про эйфорию. Теперь главное – спасти Риза, а для этого сперва понять, куда его утащили.

Получится ли?

Нельзя сомневаться!

Хиша снова потянулась к Ризу: ближе, еще ближе. Удары сердец слились, жизненная сила запульсировала в едином ритме. Ожидание, решимость, беспокойство, стыд – чьи это чувства? Не понять. С каждым мгновением темнота обступала плотней, отсекала внешний мир.

А потом взорвалась холодным светом.

Хиша увидела незнакомую круглую комнату. Или зал? С высокого потолка свисали лампы: одна в форме белого солнца и еще четыре – в виде разных фаз луны. На стенах сияли огоньки, складывались в созвездия, а сам воздух, казалось, мерцал.

– Повернись, – попросила Хиша.

Риз послушался.

Ни единого окна, вместо двери – арка. В ней с тихим перезвоном колыхалась занавесь из хрустальных нитей.

– Я никогда здесь раньше не был, – признался он и взглянул вниз.

Хиша поняла, что Риз стоит посередине комнаты, а вокруг него кольцами лежит белая лента. Стоило ему шевельнуться, и она тут же вздыбилась, будто рассерженная змея.

– Что это? – спросила Хиша.

– Оружие Матери-Королевы. – Риз пожал плечами, и лента всколыхнулась снова. – Оковы и что-то еще.

– В этой ленте сила Королевы?

Можно было и не спрашивать. В белой ткани жил отсвет грозной силы. Сперва это сияние казалось сокрушительным и цельным, но стоило приглядеться, и Хиша начала замечать новые оттенки. Вот лазурный блик, вот фиолетовый и жемчужный, вот зеленый, лиловый, желтый – и красный, как солнце родного мира!

Хиша едва не рассмеялась. Как же она не догадалась сразу! Но теперь-то понятно, что делать.

– Точно нормально все? – Мысль Риза взвилась тревогой. – Мать-Королева про тебя спрашивала, поэтому и оставила тут ленту, пыталась меня напугать. Но я не испугался! – Слова Риза звучали теперь удивленно, словно он сам не понимал, как так вышло. – Только немного, в начале. Но тебе нельзя ей попадаться! Где ты, у колодца?

– Еще нет, – ответила Хиша. – Но мы скоро там будем. Подожди немного. Я поняла, что делать.

Она задержала дыхание, отстранилась от Риза. Стук его сердца вновь превратился в льдистый перезвон, мысли скрылись. Круглая комната растворилась в темноте. Хиша выдохнула и открыла глаза.

Увидела звезды в проеме окна и поняла, что лежит на полу, смотрит вверх. Неужели она сползла с сундука или даже упала? Да, похоже, свалилась, вот и ушибленная коленка болит. Тело затекло, не желало слушаться: пришлось стиснуть зубы и рывком сесть.

– Ты нашла его, – сказал Креж.

Они с Ицей стояли между стеллажей, силуэты мерцали серебристыми искрами. Духи верхнего мира такие красивые! Посмотреть бы на них в здешнем дневном свете. Хиша ведь даже Риза не успела тут разглядеть внимательно. Ничего, еще увидит.

– Нашла, – кивнула она. – Его держат в круглой комнате, там с потолка свисают солнце и луны, а на стенах – звезды. Где это?

Ица покачала головой, а Креж проговорил:

– Я знаю это место. Туда относят опасные диковины. Держат их там, проверяют.

Он шагнул к Хише, и она ухватилась за протянутую руку, сумела встать. Вроде не так страшно болит коленка. А что снова слабость и сердце колотится как сумасшедшее – ничего. Если Хиша все сделает правильно, то скоро силы к ней вернутся.

– Далеко это? – спросила она.

– Близко, – отозвался Креж. – Рядом с чертогами Королевы. В эту комнату входят из зала искателей – там Королева всегда принимала нас, осматривала дары.

– Мне надо кое-что подготовить. – Хиша стянула резинку с одной косы, затем с другой. Шнуры с бусинами запутались в прядях, не желали выплетаться. – А потом пойдем туда.

Хватит ли столько бусин? В шаманской книге было написано, что и трех достаточно, а у Хиши штук двадцать, не меньше. Главное, их настроить, а потом правильно разложить.

– Что ты делаешь? – Ица скользнула вперед, но Креж остановил ее, сказал строго:

– Осторожней. Она строит ловушку.

Хиша невольно подняла голову, взглянула на него. Откуда он знает? Дома, на базе, никто и не догадывался, для чего нужны бусины в волосах. Кова и вовсе считала, что это просто украшения. Хише ужасно хотелось объяснить, что все не так, но она молчала. Помнила, что и папа, и мама запрещали делиться шаманскими секретами.

А Креж откуда-то знает. Да ведь понятно откуда! От Граха. Наверное, много раз видел, как тот связывал красные шнуры и нанизывал бусины.

– Это ведь ловушка для духа? – Учитель Риза шагнул вперед, положил посох на пол и опустился на корточки. – Кого ты хочешь поймать, Хиша?

– Королеву, – ответила она.

И запоздало поняла: стоило промолчать или соврать что-нибудь. Глаза у Крежа расширились, замерцали, и в темноте не понять было – от ужаса или от гнева.

– Но это же... – прошептала Ица и замолкла.

– Думаешь, получится? – тихо спросил Креж.

– Да. – Хиша кивнула. – Любого духа можно поймать, а ее даже проще. Ведь она спускалась в нижний мир и украла его силу. Эта сила стремится обратно.

Про это тоже было сказано в книге, которую Хиша изучала последние два года. Конечно, она не собиралась ловить духов: мама ведь столько раз повторяла, что так делать нельзя. Поэтому Хиша сначала пролистывала эти главы, но потом решила, что знать надо всё.

«Если дух уже побывал в нашем мире, забрал из него вещь или частичку жизни, то поймать его просто. Украденное потянется к источнику, и ловушка захлопнется» – так там было написано. Как объяснить Крежу и Ице эти слова? Хиша и сама не очень-то их понимала. Но верила, что это правда. Больше ведь ничего не оставалось.

– Я нашел кое-что в твоем прежнем доме, – проговорил Креж и расстегнул поясную сумку. – В комнатах, где ты жила.

Разве там сохранилось что-то ценное? Только старые Хишины игрушки и одежда родителей. Даже папиных записей не было, он забрал их с собой в день эксперимента. Конечно, осталась книга про духов, но такой толстый том в карман не спрячешь.

Креж положил свою находку на пол. В темноте ее было не разглядеть, и Хиша попыталась на ощупь понять, что же это.

Шаманская бусина! И такая огромная, раза в три больше тех, что у нее были. Она отозвалась на прикосновение, завибрировала под пальцами. В сердцевине шарика нарастал тихий гул – эхо бури, жгучего излучения. Будто и не бусина, а маленький плавильный котел.

Перед глазами всплыло мамино лицо: серьезное, незнакомо-строгое. Это ее бусина! Кажется, Хиша даже видела ее у мамы в волосах – но так давно, что воспоминания затуманились.

– Как ты ее нашел? – тихо спросила Хиша. – Я там все перерыла.

Креж только вздохнул, а вместо него отозвалась Ица:

– Он же искатель! Один из лучших.

Учитель Риза покачал головой.

– Это еще не все. Я... – Он запнулся, сгорбился на миг, а потом выпрямился, взглянул в темноту позади Хиши и отчетливо произнес: – Нет, я хочу, чтобы она знала.

С кем он говорит? С Грахом?

Креж снова запустил руку в сумку, а потом показал раскрытую ладонь Хише.

Она нахмурилась. Что у него там? То ли маленькая раковина, то ли окаменевшая улитка. С одного края у нее узкая щель, а в боку две дырочки.

– Это шаманский свисток, – объяснил Креж. – Была в тайнике у твоих родителей. Грах рассказал, что жители нижнего мира не способны на ней играть, а у меня получилось, потому что я рожден наверху. Ее звук помогает потоку двигаться, оживляет его.

– Я слышала этот звук! – выдохнула Хиша. – Когда мы выпрыгнули, а ты не сумел.

Она не задумывалась об этом, а теперь вспомнила. В тот миг воздух пронзила тоскливая трель, она пела о доме и обещала несбыточное.

– Грах велел мне играть на ней во всех мирах, – продолжал Креж. – Но тут я еще не играл: опасно, услышат. Возьми ее, отдай Ризу. Думаю, будет лучше, если он сыграет, когда я пущу в ход Пробиватель миров.

– Оставь пока у себя, – ответила Хиша. – Если я не сумею поймать Королеву, то вам с Ицей придется идти к колодцу вдвоем.

Только нужно суметь, обязательно нужно.

Хиша вновь принялась за ловушку. Хотела пропустить самый длинный шнур через мамину бусину, но передумала. Такой мощный амулет лучше припасти для особого удара. Силки можно сделать и из простых бусин. С этой стороны надо добавить четыре, а тут еще три и...

Наверное, мама бы расстроилась, если бы увидела, чем занимается дочь. Ведь столько раз повторяла, что духов нельзя ловить, с ними надо дружить. Только вот у самой мамы оказалось столько тайн, и теперь ничего уже не узнать, не расспросить ни ее, ни папу. А раз так, то Хиша должна жить своим умом, полагаться на свое чутье и делать то, что считает правильным.

Она спасет Риза и поможет возродить поток.

Глава 26

Невозможное

Риз потерял счет времени. То чудилось, что разговаривал с Хишей минуту назад, то будто прошел целый час. Может, уже рассвело? Не понять. Лампа-солнце и лампы-луны свисали с потолка, их свет не менялся, тени не двигались. Звезды на стенах равнодушно мерцали. Лишь лента на полу порой приходила в движение, стоило Ризу пошевелиться. Она хищно выгибалась, и ее края казались острыми, как лезвия. Лучше не дергаться, а то порежет.

Как же тяжело ждать! Знать бы, что Хиша задумала. Но она не рассказала. И неудивительно: Риз подвел ее, все испортил. Что на него нашло? Почему он был уверен, будто ничего страшного не случится? Так ведь пока и не случилось! Он молчал про Хишу, не выдал Ицу и Крежа-наставника.

Но поначалу и вопросов не было. Слуги Матери-Королевы вели Риза по длинным коридорам и лестницам. Когда он решил, что охранники расслабились и уже не так плотно смыкают кольцо, то попытался вырваться. Согнулся, метнулся вперед, и его сразу схватили, не дали и шагу сделать.

Вцепились и больше не отпускали. А потом привели сюда, поставили в центре зала и ушли, ни слова не сказали, даже не оглянулся никто. Будто Риз и не живое существо вовсе, а диковина из нижних миров.

Вот он, шанс! Никто не смотрит, только лента висит на плечах. Но как она помешает? Нужно сбежать во второй мир, выбраться из озера, а потом – обратно, наверх. Может, повезет выскочить прямо в сад, к колодцу. А дальше останется только спрятаться и дождаться Хишу и наставника с Ицей.

Риз прыгнул – и больно ударился об пол. Лента взметнулась, до боли обвила запястья, перехлестнулась на горле. В глазах потемнело.

Очнувшись, Риз понял: вниз пути нет. Зал зачарован, прям как подземная комната Форца. Наверное, искатели вызнали эту тайну в шестом мире и принесли во Дворец. Или Мать-Королева сама научилась этому. Давным-давно, когда еще была странницей.

Словно в ответ на его мысли донесся звук шагов, а потом – перезвон хрусталя. Мать-Королева откинула занавесь и вошла в зал.

Риз поспешно вскочил на ноги – лента тут же взлетела, затрепетала перед самым лицом. Но Мать-Королева махнула рукой, и белые путы упали на пол.

Риз невольно потупился и тут же разозлился на себя. Наставники столько раз повторяли: «На Королеву не смотрят в упор. Все должны быть с ней почтительны, даже ее дети. Она повелевает каждым из нас». Но Риз больше не собирается быть ни ее искателем, ни слугой, так и незачем слушаться!

Он выпрямился и взглянул ей в лицо.

Мать-Королева смотрела бесстрастно, глаза сияли холодной белизной. Бледные губы отливали лазурью, и тот же лазурный отсвет скользил в длинных распущенных волосах.

Такой властительницу видели придворные поэты: недосягаемой, прекрасной и грозной. Но Риз помнил ее другой! Помнил тепло в ее взгляде, помнил слова «Ты рожден из моих лучших мыслей», помнил надежду и гордость в ее голосе.

Когда все изменилось?

Слуги рассказывали, что сперва Королева не желала расставаться с Ризом, даже велела поставить колыбель в своих покоях. То время он, конечно, забыл, зато в памяти осталась его первая отдельная комната: здесь, наверху, неподалеку от дверей, ведущих в жилище Матери. Риз часто встречал ее в коридорах, и Мать-Королева задерживалась, чтобы улыбнуться ему, сказать пару слов, прикоснуться. Иногда звала к себе, одного или с наставниками, расспрашивала об успехах в учебе. С каждым разом улыбалась все реже, и постепенно надежда и гордость в ее взгляде сменились печалью и разочарованием.

Тогда Риза переселили ниже, в комнату поменьше, и с тех пор он видел Мать-Королеву лишь на больших приемах и праздниках. Она стала для него такой же, как для всех, – далекой и чужой.

– Риз. – Ее голос звучал отстраненно, взгляд оставался холодным. – Что задумала эта шаманка? Где прячется?

Значит, слуги не нашли Хишу! Риз едва не выпалил это вслух, но сумел удержаться. А вот с усмешкой не совладал, она на миг искривила губы.

Мать-Королева нахмурилась:

– Вижу, нижний мир расплавил тебя. Ты совсем разучился мыслить.

Теперь в ее слова закралась угроза, и Риз поежился. Снова захотелось опустить глаза, покорно кивнуть и согласиться. Ну уж нет!

– Ты не понимаешь, что с тобой, – продолжала Мать-Королева. – Шаманка закабалила тебя, ты ее раб, орудие, вещь. Почти лишился воли, вот и молчишь.

Нет! Риз сжал кулаки. Королева ничего не знает о Хише, не видела, как Риз нашел ее, как они путешествовали вместе. Понятия не имеет, чтó ей пришлось пережить. Хиша ни за что не пленила бы духа! Да, Риз связан с ней крепко-крепко, но это взаимные узы, и не только в симбиозе дело.

– Мы с Хишей друзья! – выпалил он.

И тут же пожалел об этом.

Мать-Королева улыбнулась – без капли тепла – и вздохнула:

– Неволя тебя сломала. Ты стал как Креж. – Белая лента тихо колыхалась в такт ее словам, и от каждого движения по полу разбегался узор изморози. – Но не бойся, Риз. Может, мысли, из которых ты родился, на самом деле не были лучшими, но я тебя не брошу. Освобожу из рабства. Нужно лишь найти шаманку и убить ее. Тогда ты станешь прежним.

Лишь бы убить, прямо как той ведьме из пустыни, Варме! Та предлагала избавиться от духа, чтобы разрушить симбиоз. Но Хиша не согласилась, а ведь тогда они с Ризом были едва знакомы. А теперь столько прошли вместе, видели чудеса пустыни и разные миры, совершили столько невозможного и совершат еще больше.

Риз мотнул головой:

– Это тут я был рабом, а с Хишей я свободный.

Мать-Королева замахнулась, как для удара, и лента тут же взлетела, хлестнула по воздуху. Ледяной холод ошпарил щеку, и Риз скривился, но не отвел взгляда.

Королева казалась сейчас совсем незнакомой.

Разозлилась? Наверняка, но не в этом дело. Раньше была недостижимой и величественной, а теперь весь ее облик переменился. Глаза по-прежнему сияли, лазурные отблески струились по волосам, но Риз больше не чувствовал грозной силы, не хотел сжаться и отступить. Мать-Королева будто стала... обычной?

Такой она и была давным-давно, до начала своего правления. Ходила по коридорам Дворца, размышляла, что живет тут как в клетке, мечтала о другой судьбе. А потом вырвалась, ускользнула от слуг и наставников, спустилась в самый нижний мир и обрела там силу. Должно быть, там впервые и задумалась о том, что нет ничего невозможного. Конечно, там! В безжизненной пустыне, где от холода замерзает кровь, голод гложет внутренности, а на плечи ложится свинцовая тяжесть.

– Это были твои лучшие мысли, – сказал Риз. – Ты ведь принесла их снизу, да? И вспоминала снова и снова, много лет, пока из них не родился я. Они были лучшими.

Она не ответила.

Лента рухнула на пол, но не замерла. Принялась кружить и извиваться, двигалась так быстро, что казалась пенным потоком. В воздухе заискрилась ледяная взвесь, порыв ветра промчался по залу, всколыхнул дверную занавесь. Хрустальные бусины зазвенели.

Мать-Королева отвернулась, пошла к выходу. Махнула рукой, успокаивая ленту, и бросила через плечо:

– Шаманке не спрятаться. И ты потом пожалеешь, что не помог найти ее. Подумай. У тебя еще есть время.

Ушла, и с тех пор никто не появлялся. Ни она сама, ни искатели, ни слуги. Только Хиша! Мысленно заговорила с Ризом, сказала: «Знаю, что делать». Только что она задумала?

Сколько времени прошло? Ица говорила, что долго невидимость не удержит! Нет, нельзя просто ждать и ничего не делать. Надо хотя бы разузнать, как дела у Хиши. Вместе они столько раз заглядывали в далекие места, тянулись через всю пустыню, так неужели Риза остановят пара дворцовых этажей и лестниц? Тем более что Хиша сказала: он тоже шаман!

Риз опустился на пол, и лента угрожающе зашуршала. Ну и пусть шипит, все равно в голову ему залезть не сумеет.

Он зажмурился.

И ощутил, как встрепенулись в сердце ростки жизни. Вокруг них дрожали теплые искры, метались из стороны в сторону, тосковали по Хише. Надо дать им волю, и они точно ее отыщут. Давайте, летите к ней, покажите путь!

Мир закрутился водоворотом, распался на стеклянный звон, волны тумана и белые вспышки света. Зрение вернулось, хоть Риз и не открывал глаз.

Он увидел сверкающие ступени, узорчатый изгиб перил, знакомый холл впереди, высокие витражные окна... и Хишу! Да, он не смотрел ее глазами, а незримо парил у нее за плечом.

Хиша шагнула вперед и замерла. Так непривычно было видеть ее с распущенными волосами – да еще и такими светлыми, с зеленоватым отливом! И без бусин. Куда они подевались?

– Риз?

Ее голос вонзился в мысли, но вслух не прозвучал. Хиша заметила, что ее дух рядом! И что теперь, рассердится, начнет ругаться?

Будто угадав, о чем он думает, Хиша отозвалась все так же безмолвно:

– Ладно, это даже лучше. Поможешь мне.

Точно в ответ на ее слова ростки жизни задрожали, налились золотым светом, потянулись от призрачного Риза к Хише.

– Я за этим и пришел, – буркнул он. – Что будем делать?

– Остановим твою маму. – Хиша тряхнула головой и решительно пошла вперед. – Надолго ее не задержать, но нам бы хоть на чуть-чуть.

Выходит, и Хиша поняла, что властительница верхнего мира не всемогуща! А где Креж, где Ица? Уже в саду? Или прячутся тут, неподалеку? Риз хотел спросить и тут же забыл об этом. Понял, куда направляется Хиша.

Стрельчатые окна смотрели на небо: оно уже светлело, скоро превратится в голубое рассветное зарево. Огромный зал пустовал, белые лампы горели лишь в углах и над лестницей. Ни слуг, ни искателей. Наверное, все они рыщут на нижних этажах, обшаривают заброшенное крыло и учебные комнаты. Ведь ясно: бунтари не станут прятаться наверху, возле жилища Королевы.

Но Хиша шла к ее дверям.

Высокие створки рассекали мраморную стену, сияли морозной вязью. Неужели Хиша начнет колотить в них кулаками? Но она остановилась, не дойдя пары шагов.

Из-под двери сочилась мощь. Она вливалась в пол и ступени, текла вниз, пропитывала землю, меняла ее. Не давала ей трескаться, делала прочной и твердой.

Так вот на чем держится власть Матери! Дело не в карающей ленте и не в верных слугах. Нет, обитатели Дворца покорно исполняют приказы, потому что страшатся, что иначе земля затрещит, как скорлупа. Только Королева может сделать так, чтобы под ногами всегда была прочная опора. Дети мыслей боятся рухнуть вниз, они хотят уверенности и спокойствия.

Или просто не понимают, что все может быть по-другому? Ведь когда Ица узнала правду, то сразу захотела стать легче, чем аи!

– Помоги мне, – беззвучно попросила Хиша. – Давай объединим силы.

Риз кивнул, и ростки жизни разгорелись ярче, оплели ее золотым коконом.

Хиша вытащила из кармана шнуры, унизанные бусинами. Так вот где они были! Почти не глядя она кинула одну связку направо, другую налево, а остальные принялась раскладывать аккуратным полукругом. Шептала что-то, но Риз не мог разобрать ни слова – может, это были и не слова вовсе, а заклинания.

Красные шнуры и бусины отражались в хрустальном полу, казались нестерпимо яркими. Хиша выпрямилась и отступила на несколько шагов.

А потом размахнулась и швырнула последнюю бусину – такую огромную! Та ударилась о дверь, отскочила, прокатилась по полу и замерла. Золотой росток взвился над ней, закрутился спиралью.

Ризу почудилось, что мощь по ту сторону стены забурлила, налилась холодной яростью. Еще миг, и двери бесшумно распахнулись, Мать-Королева переступила порог.

Взмахнула рукой – и застыла. Огромная бусина задрожала у ее ног, раскалилась добела. Росток жизни распрямился и золотой струной метнулся к Хише. Та ухватилась за него и судорожно вздохнула.

– Вот как. – Голос Матери-Королевы оставался спокойным, но глаза ее выдавали: вокруг расширенных зрачков метались разноцветные блики. – Ты и есть шаманка, поработившая моего сына? Решила и меня заманить в ловушку?

Риз услышал голос Хиши и сперва не понял, что сбивчивый шепот звучит среди его мыслей, а не вслух.

– Риз, я не собираюсь ее ловить! Я ни за что... ни за что не стала бы! Никого нельзя держать в неволе! Просто нужно ее остановить ненадолго, иначе не доберемся до колодца.

Это что же, она решила, будто Риз начнет в ней сомневаться? Совсем дураком его считает?

– Все я знаю, – ответил он. – Ты спасла меня в пустыне, а я – тебя. Так уж получилось, что у нас симбиоз, зато вместе мы совершим невозможное!

Мать-Королева их разговор не слышала. Не отрываясь смотрела на Хишу, пыталась одолеть невидимую колдовскую преграду, но по-прежнему не могла сделать ни шага. Теперь уже все бусины на полу дрожали и наливались то алым, то белым светом.

– У тебя не выйдет поработить меня, – сказала Королева. – Я все про тебя знаю. Искатели нашли твои следы в разных мирах. Изучили их. В шестом мире поймали ларка, с которым ты дружила. Фиолетовое чудовище с длинными когтями. Помнишь такого?

– Форц! – выдохнула Хиша, на этот раз вслух.

А Мать-Королева продолжала:

– Ты не настоящая шаманка и настоящей не станешь. Закабалила Риза, но сделала это неумело. Больше у тебя духов не будет. И со мной тебе не совладать. Тем более здесь, во Дворце.

Пальцы Королевы шевельнулись, бусины погасли на миг и тут же вспыхнули ярче. Хиша потянула на себя золотой росток и крикнула мысленно:

– Она ослабла, но долго я ее не удержу! Риз, вернись в свое тело, посмотри, сумеешь ли сбежать!

Вернуться? Как? Но стоило подумать об этом, и мир закружился, ослепил белыми бликами – и погас.

Порыв ветра коснулся лица, будто что-то промчалось мимо. Донесся перезвон хрусталя и едва слышное эхо голосов. Риз открыл глаза.

Удалось! Он снова сидел в круглом зале без окон, солнце и луны все так же свисали с потолка. Вот только лента обезумела. Не могла решить, что ей делать: один конец хлестал по полу рядом с Ризом, а другой метался в арке, путал нити дверной занавеси. Надо торопиться, бежать, пока лента не одумалась!

Риз вскочил и едва не упал – затекшие ноги не слушались. Лента замерла. Кинется к нему, свяжет? Но она всколыхнулась, сжалась в клубок и вылетела наружу, прочь из зала.

Путь свободен!

В три прыжка Риз оказался у выхода, помчался следом. Задеревеневшие мышцы отозвались колючей болью: он стиснул зубы, зашипел, но не остановился. Нужно спешить! Лента наверняка несется на помощь Королеве, хочет расправиться с Хишей.

Он едва разбирал дорогу, едва чувствовал скользкий хрусталь под ногами. Видел только, как мелькает впереди хвост ленты, и без раздумий бежал следом. Поворот, длинный коридор, квадраты сумеречного света на полу, голубой отблеск зари в окнах – и вот знакомое место, огромный холл перед жилищем Королевы.

Риз споткнулся и поспешно отпрыгнул. Лента! Подстерегла, хотела схватить! Но понял, что бояться нечего: смертоносные путы лежали неподвижно, превратились в ворох бесполезной ткани.

И так же неподвижно застыла Мать-Королева – далеко, на другом конце зала. Лица отсюда было не разглядеть, Риз видел лишь мерцающий поток волос, ослепительные складки одежд и застывшую вскинутую руку. А перед Королевой стояла Хиша – крохотная, бледная, в пыльной одежде нижнего мира.

– Получилось! – крикнул ей Риз. – Я здесь!

Хиша развернулась, помчалась через зал. Бежала, прижимая что-то к груди, а вокруг по-прежнему горел кокон из ростков жизни, золотые нити топорщились и колыхались.

– Риз!

На лестнице возникла Ица: только что никого там не было, и вот она уже бежит вверх по ступеням: лазурные рукава развеваются, глаза пылают серебром. Следом за ней показался и наставник, призывно махнул посохом:

– Сюда, сюда!

Ну уж нет, только с Хишей!

Он рванулся к ней, и в тот же миг стены задрожали, стократно отразили гневный крик Матери-Королевы:

– Ица! Так вот кто все это задумал!

Риз поравнялся с Хишей, вцепился в нее, и вместе они метнулись на лестницу. Ица раскинула руки, качнулась из стороны в сторону, и все вокруг скрыли лунные волны. Значит, у сестры еще есть силы поддерживать завесу! Надо спешить, невидимыми проскользнуть мимо искателей и слуг, добраться до сада, пока Мать-Королева не вырвалась из ловушки.

– Она меня услышала! – Ица смеялась, в голосе мешались восторг и ужас. – Поняла, что я тут! Больше не считает никчемной пустышкой!

– Скорее, Ица, идем! – Креж взял ее за плечо, повлек вниз по ступеням. – Успокойся. Сейчас главное – добраться до колодца.

Сам он спокойным не выглядел. Риз и не помнил, чтобы раньше видел улыбку наставника, а теперь тот усмехался и казался почти безумным.

Риз на бегу покосился на Хишу: как она? Не отставала, крепко сжимала его ладонь, но дышала тяжело. Золотые ростки теперь вились вокруг них обоих: не понять, в какую сторону текут, от кого кому передают силу.

Вниз, вниз, вниз! Ица вела за собой. Сперва бежала без остановки, но потом вскинула руку и замерла. Издалека донеслись голоса, шаги прошелестели и смолкли. Лунная завеса всколыхнулась, и Ица устремилась вперед. Риз, Хиша и Креж двинулись следом.

Но теперь они шли крадучись, то и дело останавливались. Слишком медленно! Вдруг Мать-Королева уже освободилась? Но выбора не было. Ступени, ступени, а потом коридор – знакомое место, за этими дверьми учебные комнаты! – и снова вниз.

Когда последний виток лестницы остался позади, Креж сказал:

– Дворец теряет прочность.

Как это? Риз глянул под ноги. Пол был обычным, твердым. Мраморный, а не хрустальный, значит, это уже первый этаж, восточное крыло, сад совсем рядом.

А потом Риз присмотрелся и понял, о чем говорит наставник.

С малолетства детей Королевы учили: просто так во второй мир не попадешь. Сперва надо сосредоточиться, представить, что опора прозрачная, попробовать ощутить это. Тогда покажется свет второго мира, едва заметно окрасит землю. И после этого можно попытаться заглянуть вниз, а потом и спуститься. Ни один искатель, даже самый опытный, не сумеет спрыгнуть, пока не увидит этот свет.

И теперь то тут, то там среди прожилок мрамора появлялись призрачные голубые отсветы – и тут же таяли. И никаких усилий не нужно, чтобы их увидеть.

Хиша прижала к груди стиснутый кулак и выдохнула:

– Я забрала часть ее силы.

Как ей это удалось? Может, дело в той огромной бусине, от которой тянулся золотой росток? Точно! Наверное, ее-то Хиша и прячет сейчас в кулаке.

– Все разрушится, – прошептала Ица, и не понять было, в ужасе она или ликует. – Мы станем как аи!

– Только если вернем поток, – ответил Креж. – Идем. Мы уже близко.

Может, и близко, только у всех выходов наверняка поджидают слуги. Они всегда останавливали Риза, когда он пытался улизнуть с уроков или сбежать с многолюдного празднества в сад. Поэтому он отыскал другой путь, и там его не ловили ни разу. Придется рассказать об этом при наставнике, пусть Креж ругается, если хочет. Риз теперь не его ученик, а стажер в экипаже исследователей.

– Я из окна всегда прыгал, – сказал он. Креж взглянул на него, качнул головой. – Это где-то тут.

– Вон там. – Ица лукаво улыбнулась, указала вперед. – Я тебя видела в день затмения.

Так вот как она тогда оказалась у колодца! Получается, следила? Только нет смысла на нее сердиться. Ведь если бы не Ица, Риз не спрыгнул бы в нижний мир, не встретил бы Хишу, не узнал про поток. Так и сидел бы на скучных уроках, слушал попреки наставников.

Как и раньше, окно открылось без труда. Креж выбрался первым, за ним Ица. Риз помог Хише влезть на подоконник, и та нерешительно шагнула к краю. Боится? Точно, тут ведь высоко, два ее роста, не меньше. В нижнем мире с такой высоты не прыгают.

– Да ладно тебе! – сказал Риз и покрепче сжал руку Хиши. – Мы и вверх, и вниз по мирам скакали, а тут совсем ерунда.

Хиша глянула на него, словно хотела возразить, но передумала, кивнула. Золотые ростки вновь взвились вокруг них обоих, затрепетали. Как крылья! Риз не стал ждать, потянул Хишу за собой.

Земля спружинила, на миг налилась лазурью. Треснет, откроет дорогу вниз? Нет, пока еще прочная.

– У меня кончаются силы, – призналась Ица. – Надо спешить.

Риз огляделся и понял: лунная завеса истончилась, просвечивала. Сквозь нее виднелись прозрачная трава, стволы деревьев и морозный узор листвы. Рассвет догорал, небо светлело.

Когда добрались до места, солнце уже налилось белизной, и на поляне лежала длинная тень колодца. Яркие лучи вычерчивали его древнюю кладку. Риз подбежал, перевесился через край. На миг почти поверил, что увидит на немыслимой глубине алый блеск самого нижнего мира, но нет, колодец был забит землей. На стенках изнутри мерцала изморозь: все как тогда, перед затмением. Только сегодня затмения не будет.

– Возьми. – Креж достал из кармана мелкую вещицу и протянул Ризу. Что это, панцирь улитки? Зачем? – Заиграй, когда я разобью дно.

– Шаманский свисток, – тихо подсказала Хиша. – Он позовет поток.

Ничего себе! А почему раньше никто про эту штуку не говорил? И откуда она у Крежа? Ладно, расспросить можно и потом. Риз взял свисток, сжал в кулаке.

Креж положил на край колодца посох, принялся возиться с ним. Только теперь Риз понял, какой это сложный инструмент. Весь увешан колбами, обвит трубками, то тут, то там медные вентили. Креж крутанул один из них, сдвинул вниз широкую пластину, повернул рубильник. По трубкам побежала нестерпимо-зеленая жидкость, забулькала в склянках.

Риз покосился на Хишу: та тоже следила, как Креж настраивает посох. А вот Ица не могла устоять на месте. Металась вокруг колодца, взмахивала руками, звала лунные волны. Те появлялись и тотчас пропадали, а сестра замирала, с тревогой смотрела в глубину сада, а потом снова начинала кружиться по поляне.

Хиша придвинулась ближе к Ризу и прошептала:

– Она не зря боится. Королева сломала ловушку, идет сюда.

Уже! И как узнала, что они тут, у колодца? Хотя наверняка Матери-Королеве все известно про поток. Или искатели подслушали в третьем мире разговоры змей-молний и пересказали ей. Или она просто пошла по следу силы, которую забрала Хиша.

– Готово, – сказал Креж.

Он выпрямился, поднял посох и запрыгнул на край колодца. Ица замерла, прижала руки к груди. Риз невольно затаил дыхание.

Креж размахнулся и ударил посохом по дну колодца.

Грохот отдался в костях черепа, взорвался болью. Мир вспыхнул и почернел, зашатался. Риз вслепую схватил Хишу, прижал к себе. Он ничего не видел, но чувствовал, как ростки жизни парят вокруг, переплетаются, бьются в такт их сердцам.

Удар! Еще удар, еще и еще! Порыв ветра налетел, обдал холодом. Под ногами задрожала земля.

– Не получается! – крикнул Креж.

Зрение медленно возвращалось. Из мрака появилось белое солнце, следом – вершины деревьев. Ветер гнул их, серебристые листья сверкали и осыпáлись. Прозрачная трава полегла, и поляна менялась на глазах: по ней бежали трещины, ширились с каждым мгновением, из них бил лазурный свет. Почему же наставник сказал, что не получается?

Риз подался вперед и заглянул в колодец. Тот по-прежнему был забит землей.

– Что же делать? – Ица закрыла лицо руками. – Бежать? Нет, я не хочу!

Вот плакса! Слушала Омута, называла его наставником, а у самой вон какие тяжелые мысли. Нельзя отчаиваться, наверняка можно что-то сделать!

– Рано сдаваться, – сказал Креж. Словно услышал, о чем подумал Риз! – Надо перенастроить Пробиватель миров, Тронто мне объяснил... Только это опасно, колбы могут взорваться. Вам и правда лучше спрыгнуть, подождать внизу.

– Нет, я не побегу! – Ица замотала головой. – И Ризу нельзя бежать, без него ничего не получится.

Что? С чего вдруг Ица решила его похвалить? Тем более сейчас, когда он стоит без дела?

Трещины расползались по поляне, становились все шире, голубыми росчерками уходили в сад. Земля содрогалась все сильней.

Ица глубоко вздохнула, взглянула Ризу в глаза и договорила:

– Ты ведь был прав. Я тебя обманула тогда. Нет, я и правда прочла, что колодец когда-то открывался в затмение. Только в книге говорилось, что теперь это уже невозможно. Я хотела проверить, правда ли ты можешь сделать невозможное возможным.

– Он может! – засмеялась Хиша. – Я столько раз это видела.

Риз не знал, что ответить. Голова шла кругом, то ли от этих слов, то ли от того, что мир шатался.

Креж посмотрел на него, на Хишу. Перевел взгляд на Ицу, мгновение колебался, а потом сказал:

– Хорошо. Оставайтесь тут. Но держитесь крепче.

Он опустил посох и снова стал крутить вентили.

В глубине сада полыхнул белый свет, и земля отозвалась и застонала. Края трещин потянулись друг к другу, попытались сомкнуться и тут же разошлись еще сильней.

– Королева. – Хиша прижала кулак к груди, стиснула его так крепко, что посинели косточки. – Она уже тут.

– Ничего. – Креж не поднял взгляда, продолжал сдвигать пластины и поворачивать рукоятки. – Я успею.

Ица выпрямилась и вскинула голову:

– Я больше не стану ее слушаться. Не стану.

Не боится! И Креж тоже, обоих как подменили. Значит, Риз тем более не испугается! Но сердце предательски дрогнуло, желудок сжался ледяным узлом, дышать стало тяжелей.

Мать-Королева спешила к колодцу. Ветер трепал ее волосы, кусты цепляли подол, но она не сбавляла шага. Следом бежали слуги, но не могли за ней угнаться. Вот-вот окажется тут! Риз шагнул вперед, загородил собой Хишу.

Но у края поляны Королева остановилась. Застыла перед разломом – широким, сияющим лазурью. С каждым мгновением эта трещина росла, горела все ярче. Почему же Королева не перепрыгнет? Неужели ей страшно?

– У нее слишком тяжелые мысли, – тихо сказала Хиша. – Тянут вниз.

Королева ее не услышала. Она смотрела на Ицу, а остальных будто не замечала вовсе.

– Останови это! – велела Мать-Королева. – Ты слишком слабая, Ица, тебе не занять мое место. Только разрушишь весь наш мир.

– Твое место? – повторила Ица. Земля содрогнулась с особой силой, и сестра поперхнулась словами, ухватилась за край колодца. Но не опустила взгляд. – День и ночь укреплять Дворец, бояться дочерей, не давать им свободы и знать, что одна из них все равно меня свергнет? Не хочу! Пусть мир рушится! Он изменится, а мы станем легче, чем аи!

Слуги догнали Королеву, столпились за ее спиной. Риз видел среди них искателей – кто-нибудь точно не побоится перепрыгнуть трещину! А Креж все еще возился. Надо дать ему время, отвлечь Мать.

Риз подался вперед и крикнул:

– Ты же мечтала о невозможном! А теперь мечта сбудется. Мы вернем поток, изменим все!

Мать-Королева повернулась к нему. В глазах у нее было знакомое разочарование, холодная печаль. Неужели ей совсем не хочется увидеть поток, прикоснуться к чуду?

– Глупые дети, – проговорила она. – Ничего не изменится, даже если вы расколете дно колодца. Он пересох давным-давно, до первой Королевы. И пересохнет снова. Вы ничего не добьетесь, просто разрушите мир ради своей прихоти.

Да, Омут рассказывал, что поток иссяк в незапамятные времена, но ведь это случилось из-за тяжелых мыслей. А раз так...

– Мы этого не допустим, – сказал Риз и сам удивился, как твердо звучит голос. – Мы что-нибудь придумаем, обязательно.

– Придумаем, – эхом отозвалась Хиша. – Сумеем.

Креж щелкнул последним рубильником и выпрямился.

– Готовься, Риз! – сказал он и замахнулся.

Посох вспыхнул как зеленая молния, ударил. Недра отозвались грохотом, земля вздыбилась. Риз пошатнулся, налетел на стенку колодца и успел увидеть – дно треснуло! Наружу вырвался вихрь: едкий и сладкий, ледяной и горячий – все одновременно.

Нужно позвать поток!

Хиша схватила Риза за запястье, не дала поднести свисток к губам.

– Подожди! – выдохнула она.

Протянула к колодцу правую руку и разжала кулак.

На ладони у нее лежала огромная бусина, пылала алым и белым. Эти цвета перетекали друг в друга, то сливались, то разделялись вновь.

Хиша перевесилась через край и швырнула в разлом бусину.

Та умчалась вниз – так быстро! – но не исчезла. Риз видел, как она сияет на немыслимой глубине, словно капля металла на дне плавильного котла.

– Сейчас, Риз! – крикнула Хиша.

Он поспешно глотнул бурлящий воздух и заиграл.

Звук вырвался наружу. Ликующий и печальный, полный надежды и страха. Он пел: теперь все изменится! И плакал: а если не выйдет? Поток вернется, но пересохнет вновь, на все миры обрушатся новые беды, и кто тогда от них избавит?

Нет, надо все решить прямо сейчас!

Риз зажмурился и вдохнул в свисток всю свою душу, все силы.

Пусть все получится! Пусть поток сияет, мчится вверх, опускается вниз, без остановки. И пусть станут легкими мысли всех обитателей верхнего мира. Пусть каждый из них почувствует – хотя бы на миг, – что значит летать! Даже если потом вернется тяжесть, то останется память о невесомом полете. И каждый захочет сбросить свинцовый груз и вновь испытать это чувство. Пусть так будет! Так будет!

Риз понял, что трель стихла, и открыл глаза.

Поток мчался к небу. Или вниз? Не разобрать. Его струи сияли цветами всех миров: белые волны обвивали фиолетовые, скользили сквозь золотые и перламутровые, переплетались с серебряными, лазурными, лиловыми, алыми и синими. В воздухе мешались тысячи ароматов, знакомых и незнакомых.

Получилось! Все получилось!

В вышине засмеялась Ица. Она парила, кружилась вместе с ветром, ловила его и отпускала. Широкие рукава развевались, сверкали лунные косы.

Креж смотрел на нее. Все еще сжимал посох и стоял неподвижно, но под ногами у него не было твердой опоры – только воздух.

Риз глянул вниз и увидел, что они с Хишей тоже парят. Привычная земля исчезла, вместо нее сияла кружевная изморозь. Она выдержит лишь тех, у кого легкие мысли.

А где Мать-Королева, где искатели и слуги? Риз обернулся, но позади был лишь изменившийся сад: переплетение воздушных корней, прозрачные ветви.

Хиша устало вздохнула и прислонилась к плечу Риза. К ней возвращались знакомые цвета: волосы и глаза темнели, на коже проступал красноватый загар, и все ярче сияли алые линии на ладонях. Ростки жизни колыхались в воздухе, свивались вокруг Хиши и Риза.

– Нам пора, – сказал он. – Нивер и так уже наверняка злится.

– Да, – кивнула Хиша и улыбнулась. – Будет ругаться.

Нужно попрощаться с сестрой и наставником, но что им сказать? Все слова казались пустыми.

– Еще увидимся! – крикнул Риз.

Махнул на прощание и, не дожидаясь ответа, потянул Хишу к потоку.

Тот подхватил их, швырнул к небу и повлек вниз, вниз, вниз, к далекому алому миру.

Туда, где их ждали.

Эпилог

Браслет исчез. Больше не давил на запястье, не мигал огоньками. И следы от укусов Молнии пропали, будто их никогда и не было. Как это случилось? Может, поток их смыл? Или растворились в голосе свистка? Да и важно ли? Незачем думать об этом. Лучше слушать изумленные трели птиц и смотреть на белое солнце.

На душе было спокойно, и даже голос Граха не смог разбудить тревогу.

– Креж. – Мысленный зов шамана прозвучал устало. Неужели еще недавно при звуках этого голоса сердце сжималось от страха? – Ты все правильно сделал. Теперь ты свободен. Ты больше не мой дух.

Плечо полыхнуло жаром, и Креж оттянул ворот, взглянул на клеймо.

Оно испарялось. Над кожей кружили золотые искры, исчезали, и вместе с ними бледнели шаманские линии. Рубцы затягивались один за другим.

– Креж, – повторил Грах. Теперь его голос доносился из невозможной дали и с каждым мгновением становился все тише. – Знаю, ты не любишь нижний мир. Но если захочешь – приходи. Нво будет рада. Ты помог нам всем. Спасибо.

Последнее слово растаяло вместе с искрами. Клеймо пропало – даже следа не осталось.

Креж качнул головой. Грах отпустил его и поблагодарил на прощание? Еще вчера это казалось невозможным, а теперь Креж даже не удивился.

– Мы все стали свободными, – произнес Омут. Его речь вплелась в птичий щебет и в шелест прозрачной листвы.

Омут появился вскоре после того, как Риз и Хиша спрыгнули вниз. Возник среди потока, выскользнул из разноцветных струй и ступил на ажурную землю. Ица радостно вскрикнула, ринулась вниз, принялась кружить вокруг него. Торопливо рассказывала обо всем, что случилось, глотала слова и смеялась невпопад. Омут слушал ее внимательно и серьезно, и с каждым мигом его кожа и волосы теряли лазурный отлив, светлели.

Потом Ица успокоилась. Сейчас она бродила вокруг потока, порой взмывала ввысь, качалась на ветрах и опускалась снова. Лунные волны плыли вокруг нее, но не прятали.

– Чем займешься теперь, Креж-наставник? – Ица обогнула поток, приблизилась. – Отправишься путешествовать по мирам?

В груди встрепенулось знакомое чувство – жажда странствий, вечный поиск. Заглянуть во все уголки вселенной, посмотреть, как они изменились, какие новые чудеса таят. Отыскать Тронто, рассказать ему, как сработал Пробиватель миров. Сумеет ли изобретатель увидеть Крежа теперь, когда исчезло клеймо Граха? Попробовать стоит. Кто знает, какими стали законы мироздания.

Да, Креж не усидит на месте. Может, и вправду когда-нибудь доберется и до нижнего мира. Но не скоро.

– Искателя не исправить, – сказал Креж и улыбнулся Ице. – Ты давно меня разгадала и оказалась права. Но сперва...

Он взглянул на восток. Его тянуло туда, влекло так сильно, что жажда странствий отступала, шептала чуть слышно: «Хорошо. Подожду».

– Сперва отправлюсь в знакомое место, – договорил Креж. – Туда, где давно не был.

В Хрупкие Долы.

Домой.

* * *

Странно – в сон совсем не тянуло.

Хиша боялась, что в родном мире тут же нахлынет усталость, захочется забиться в укромный уголок, закрыть глаза и провалиться в дремоту. Но этого не случилось. И Риз тоже не рухнул без сил, лишь притих. Не прыгал и не носился, как обычно, только озирался по сторонам. Хиша и сама разглядывала все вокруг: знакомая пустыня казалась обновленной.

Наверное, из-за потока.

Он сиял – такой же яркий, как в верхнем мире. Струи мчались к небу, вонзались в землю, разноцветные отсветы скользили по красным камням. Солнце пылало над головой, но воздух не дрожал зыбким маревом: стал прозрачным и чистым.

Неподалеку темнели стволы фты и выгибались покатые крыши корпусов – заброшенная база, прежний дом Хиши.

Место, которое когда-то родители выбрали для эксперимента. Сердце пустыни и ось миров.

– Скоро поедем, – сказал Нивер, проходя мимо.

Он совсем не ругался, и это тоже было странно. Зато рассказал, что они: он сам, Куго, Грах и Ти с синими шаманами – выехали сюда, как только узнали, куда делись Риз и Хиша. Решили ждать пробуждения потока – и их возвращения. Не испугались бури и не стали спрашивать разрешения на Главной Базе. «Там и так нам список обвинений составили, – усмехнулся Нивер. – Подумаешь, пунктом больше. Зато теперь вернемся героями. Излучения больше нет. По всей пустыне показатели на нуле и связь отличная».

Излучение исчезло, но взрослые будто не могли к этому привыкнуть. Ти поднял забрало, но шлем не снял, Нивер расстегнул плащ лишь наполовину, а Куго остался в огромных рукавицах. Объяснил: «Так удобнее ящики таскать», но Хиша не поверила. Только Грах избавился от всей защитной одежды, ходил в простом комбинезоне, как дома.

Хиша боялась, что исследователи на несколько дней задержатся здесь, возле потока. Ей и самой не хотелось от него уходить, но прежний дом был слишком близко. Пришлось бы вечером спускаться в знакомый корпус, ночевать в заброшенных комнатах, вспоминать... Нет, лучше сразу уехать. Она вздохнула с облегчением, когда взрослые решили сразу отправиться в путь. Стали разбирать аппаратуру, а помогать запретили. «Отдыхайте», – велел Нивер.

И теперь синие шаманы затаскивали в свой вездеход последнюю антенну. Нивер укладывал в коробку пробы почвы, Куго сворачивал провода, а Грах и вовсе стоял без дела. Рядом с ним кружилась лиловая Нво, в прозрачных крыльях отражался многоцветный блеск потока.

Грах почувствовал, что Хиша на него смотрит: обернулся и подошел, опустился на корточки. Вид у него был усталый: лицо осунулось, посерело, шрам выступил белым росчерком, а под глазами залегли тени. Наверное, ему не стоит сейчас ехать. Как он поведет вездеход? Хиша хотела сказать об этом, но вспомнила о духах, которые ждут Граха в бревенчатом доме. Им нужна его сила.

Может, он теперь их отпустит?

Грах перевел взгляд с Хиши на Риза и спросил:

– Не передумали? Поедете с исследователями?

– А что? – с вызовом выпалил Риз.

Опять он за свое! Пришлось ткнуть его легонько, чтобы помолчал.

Грах кивнул, словно другого ответа и не требовалось. Расстегнул нагрудный карман, вытащил что-то и протянул Хише.

– Это же... – Она не договорила.

На ладони Граха лежал плоский кругляш на цепочке. Алый, с неровными краями. Такие же подвески были у мамы и папы, они носили их всегда, не снимали. «Просто украшение, – смеялась мама. – Но со смыслом. Смотри, тут вырезано мое имя, а у папы – его». А этот камень был гладким, без надписей.

– Да. – Грах не стал дожидаться, пока Хиша возьмет подарок. Щелкнул замком и застегнул цепочку у нее на шее. – Шаманский медальон. Кто бы что ни говорил, а ты настоящая шаманка. Может, даже станешь основательницей новой ветви. Я сообщу на Главную Базу, моих слов будет достаточно. Тебе сделают на нем гравировку и выдадут все бумаги.

– Спасибо, – тихо ответила Хиша.

– Вот это по-честному! – воскликнул Риз и радостно ударил кулаком по ящику.

Все вокруг твердили, что симбиоз ее искалечил, а на деле вышло иначе! Если бы она была одна или с плененным духом, то не смогла бы подняться в верхний мир, не сумела бы остановить Королеву.

– А Риз? – спросила Хиша. – Ему дадут медальон? Он ведь тоже шаман.

– Тут сложнее, – отозвался Грах. – Все же он из другого мира.

– Да зачем мне! – отмахнулся Риз. – И так нормально.

– Чтобы было по-честному, – объяснила Хиша.

Риз мотнул головой, но спорить не стал.

– Что ж, простимся. – Грах поднялся, устало расправил плечи. – Уверен, увидимся еще не раз. Если захотите заглянуть ко мне – буду рад.

Хиша знала: надо поблагодарить снова, вежливо попрощаться и пообещать приехать в гости. Но не удержалась, спросила:

– А вы отпустите своих духов? Излучения ведь больше нет, они вам не нужны.

– Кого-то отпущу. Кто-то сам не захочет уходить. – Грах кивнул на Нво. Та ждала возле трапа вездехода, нетерпеливо переступала на месте. – А кого-то отпускать опасно. Посмотрим.

Вот как. Так хотелось начать спорить, убеждать: с духами надо дружить, нельзя держать их в неволе. Только Грах не станет слушать. Он признал Хишу шаманкой, но все еще считает ребенком.

Надо и правда основать новую ветвь – вместе с Ризом. Суметь убедить других шаманов, что нельзя ловить духов и превращать в рабов. И со временем все обязательно поймут! Мама была бы очень рада. Она ведь к этому стремилась? Теперь уже не узнать.

Неважно.

Главное, что Хиша сама этого хочет. А значит, все получится.

* * *

Пустыня менялась медленно. Но Риз знал – она обязательно зацветет.

Даже сейчас, сидя на крыше вездехода, он чувствовал, как в глубине земли теплятся искры жизни. Нивер сказал, что воды внизу достаточно. Значит, скоро золотые нити потянутся вверх, и на поверхность вырвутся ростки фты и колючих кустарников. Или появятся растения, которых тут не видели никогда. Дурманящие травы восьмого мира, мерцающие лилии второго, резные папоротники седьмого. Какими они станут здесь? Багряными, алыми, рыжими? Поток ведь может принести их семена, вот бы так случилось! Было бы красиво.

Да и сейчас красиво! Солнце уже коснулось горизонта, закат пылал, полосы облаков темнели на небе, как дороги. Вездеход полз на запад, позади тянулась длинная тень.

Внизу лязгнула дверь, по скобам лестницы застучали шаги. Хиша! Она же устала, надо помочь ей взобраться на крышу! Риз порывисто обернулся, но Хиша вскарабкалась сама. Подошла, села рядом, прислонилась к железному плавнику, торчащему из спины вездехода.

– Вот. – Она показала флягу и пухлый кулек. – Разрешили нам поужинать тут.

– Все еще не ругаются? – Риз недоверчиво склонил голову набок.

– Пока нет, – ответила Хиша и принялась разворачивать бумагу. – Но Нивер сказал долго не засиживаться, а то придет гнать нас вниз.

Риз кивнул. Сейчас на радостях взрослые многое разрешают, но пройдет пара дней, и снова начнут воспитывать, запрещать то и это. Обычное дело.

В кульке оказались знакомые кубики, только цвет в закатных лучах было не различить. Некоторое время Риз с Хишей ели молча, передавали друг другу флягу с горьковатым теплым чаем. Крыша покачивалась, мерно урчал двигатель в утробе вездехода, встречный ветер ерошил волосы.

Потом Риз спросил:

– Ну и как они там, решили? Куда поедем после Главной Базы?

– Непонятно пока. – Хиша махнула рукой. – Но Куго говорит, ему передали сообщение из университета, зовут к себе. Хотят посмотреть на образцы почвы и на нас.

Риз фыркнул. Опять будут облеплять электродами, записывать показатели. Но любопытно поглядеть на город, где вырос Куго. Там ведь есть озеро, растет лес, наверняка много всего интересного.

– Риз. – Голос Хиши звучал задумчиво. – А если бы ты сам решал... чем бы ты хотел заняться?

Тут и так все ясно!

– Объездил бы весь нижний мир! – выпалил он. – Написал бы книгу, нарисовал картинки, показал бы, какое здесь все на самом деле. Чтобы ее читали во всех мирах и не придумывали разные ужасы.

В полумраке лицо Хиши было едва различимо, но Риз почувствовал, что она улыбается.

– А потом? – спросила Хиша.

– А потом объездил бы восьмой мир, седьмой и все остальные! Мы бы придумали, как поднять туда вездеход и Нивера с Куго, и путешествовали бы вчетвером. Нет, впятером! Надо вылечить Фираю и взять ее с собой.

– Мне это нравится, – сказала Хиша. – Так и сделаем. У нас получится.

Риз стиснул ее ладонь.

Конечно, получится! Никакие опасности не помешают. Главное – не останавливаться!

2021–2023 гг.