Ким Ппан

Последняя первая любовь 21 века

21st Century Last First Love (21세기 마지막 첫 사랑)

Kim Bbang (김빵)

Copyright © 2024 by 김빵 (Kim Bbang)

Originally published by GIANT BOOKS Russian Translation Copyright © 2025 Publishing House «Eksmo»

Russian edition is published by arrangement with GIANT BOOKS through BC Agency, Seoul

Перевод Светланы Немкевич

Иллюстрация на обложке Суто

© Немкевич С., первод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Случайная встреча

Мёнвон резко открыла глаза, словно от чьего-то толчка. Она удивлённо посмотрела на настольную лампу над головой и зажмурилась от яркого света. Это ощущение было ей знакомо – внезапно проснуться среди ночи, вздрогнув всем телом.

Опять я задремала.

В библиотеке было темно, единственным источником света оставалась лампа, прикреплённая к верхней части стола. Луч, отсечённый перегородкой, освещал только её место, не затрагивая соседние.

– Ту-ту-ту-ту...

В правый верхний угол стола были воткнуты наушники. Это было устройство MC Square, которое, по заверениям производителя, повышало и поддерживало концентрацию, снимая напряжение и усталость мозга. Однако Мёнвон, слушая монотонные ритмичные звуки, наоборот, начинала клевать носом. Удивительно, но концентрация приводила лишь ко сну. Проснувшись с карандашом в руке, она вытащила наушники и откинула голову назад. Из-за неудобной позы, в которой она заснула, плечи отяжелели, будто кто-то на них давил.

Она отсоединила наушники и принялась приводить в порядок стол, заваленный ручками и сборниками задач. Перегородка перед столом была густо обклеена жёлтыми стикерами, но вместо математических формул или английской грамматики на них красовались случайные цитаты из интернета:

«Победа достаётся самому стойкому»,

«No pain, no gain!»^[1],

«Сегодня ленишься – завтра плачешь».

Поднявшись, Мёнвон сняла замок и открыла шкафчик на столе. Внутри ровными рядами стояли учебники, сборники задач и упаковки с лапшой быстрого приготовления. Она убрала туда пособия со стола, которые даже не открыла, и снова заперла дверцу. Затем собрала маркеры и механические карандаши, сложила их в пенал, а стёртые ластиком крошки смахнула ладонью.

– Уходишь? – шёпотом спросила сидевшая рядом Суён, когда Мёнвон сняла со спинки стула рюкзак, положила его на стол и начала складывать вещи.

– Ага. Кажется, сегодня у меня совсем не идёт.

Она скрестила указательные пальцы, показывая знак «X», и покачала головой, демонстрируя полную безнадёжность. Суён слегка улыбнулась и помахала рукой.

– Пока, – беззвучно произнесла она одними губами.

Мёнвон в ответ показала ей сжатый кулак, словно говоря «ты уж постарайся».

Застегнув молнию рюкзака, она тихо задвинула стул. Обернувшись, Мёнвон встретилась взглядом с девушкой, которая сидела за столом позади. Её взгляд показался ей ещё холоднее, чем вчера, и Мёнвон поспешила отвернуться. Затем, стараясь не произвести ни звука, она осторожно вышла, закрыв за собой дверь.

Эта девушка, как и Суён с Мёнвон, пользовалась месячным абонементом и занимала восьмое место в читальном зале. Примерно через неделю после того, как они начали сюда приходить, Мёнвон вполголоса спросила у Суён, не кажется ли ей хозяйка восьмого места чересчур строгой и нервной.

– Нервная? Да вроде нет.

Как можно не заметить?! Это был день, когда у Мёнвон началась простуда, и она несколько раз кашлянула, не в силах сдержаться, а затем шмыгнула носом. Стоило ей отлучиться в туалет, как на столе появились шесть бумажных салфеток и записка на стикере: «Не шумите». Короткое сообщение, написанное незнакомым почерком, но Мёнвон сразу поняла, кто его оставил. Повернув голову, она бросила взгляд назад. На углу стола той самой девушки лежала стопка точно таких жёлтых стикеров, а в ушах торчали беруши. «Что, сама никогда не кашляешь?» – подумала тогда Мёнвон. Ведь есть выражение: «Кашель и любовь скрыть невозможно». Бессердечная какая. Мёнвон подумала, что если Суён тоже когда-нибудь простудится, то поймёт её чувства.

Спустившись по лестнице вместо лифта, Мёнвон остановилась перед велопарковкой. Не веря своим глазам, она несколько раз моргнула, огляделась по сторонам, а затем снова посмотрела прямо перед собой. Велосипед, который она определённо оставила на этом месте, исчез. Может, она ошиблась? Но нет, всё было очевидно – кто-то перерезал замок кусачками и украл его.

– Да что тут вообще происходит?!

Она слышала, что в городе орудуют воры, угоняющие велосипеды, но и представить не могла, что станет одной из жертв, даже не успев толком поверить этим слухам. Может, кто-то просто шутки ради срезал замок и бросил велосипед где-нибудь неподалёку? С этой слабой надеждой Мёнвон осмотрела всё вокруг, заглядывая и в открытые узкие проходы, и даже в самые укромные уголки, но велосипеда нигде не было видно. С чувством опустошённости она присела на корточки прямо перед стоянкой и вцепилась пальцами в волосы.

Это не просто велосипед. Она купила его сама в прошлом году, потратив все деньги, подаренные на Новый год, и чувствуя себя преданной родителями, которые только обещали подарить велосипед, но так и не сделали этого. Она ездила на нём и в магазин, и в школу – настоящий верный спутник и лучший друг, который теперь пропал.

– Кто... какой же засранец...

Мёнвон дрожащей рукой прикрыла рот. Если бы она этого не сделала, из её уст могли бы вырваться нецензурные проклятия в адрес вора, который прямо сейчас, возможно, катался где-то на её велосипеде.

– Только попадись мне! – она сверкнула глазами, подняла с земли грязный перекушенный замок и сжала его в руке. – Я это так просто не оставлю! Честное слово!

✯

Вчера около восьми вечера в районе Вансу-дон города Канчжу поступило более пятидесяти сообщений о подозрительной сейсмической активности. Очевидцы сообщали о подземных толчках, однако метеорологическое управление заявляет, что в указанное время никаких колебаний зафиксировано не было...

Мёнвон, сидевшая перед телевизором с большой металлической миской пибимпапа^[2], вдруг замерла с ложкой во рту и подняла глаза на экран.

– Я тоже это почувствовала!

Она ведь как раз задремала в читальном зале, а затем внезапное ощущение, будто стол качнулся, заставило её открыть глаза. Сразу после этого она решила, что на сегодня с учёбой покончено, собрала вещи и ушла – тогда было примерно десять минут девятого. Как раз то самое время, о котором говорили в новостях.

– Так вот почему ты вчера всё бросила и так рано вернулась? А дома при этом даже книгу не открыла! Землетрясение, значит, почувствовала, а как я переживаю за тебя – нет? – язвительно прокомментировала мать, которая сидела рядом и складывала бельё. Ей явно не понравилось, что дочь, вернувшись раньше обычного, весь вечер пролежала на диване перед телевизором.

– В наше время в мире столько страшного творится... Разве плохо, что я пораньше пришла домой?

– Ну да, язык у тебя подвешен как надо! Только если и на этот раз провалишь пробный экзамен – можешь забыть и про университет, и про всё остальное! Абонемент в читальный зал вернём, а после выпуска сразу пойдёшь работать. Зачем тебе университет, если ты не учишься? И эту твою гитару или что там у тебя – продам к чёрту!

– Мама, какие же страшные угрозы ты придумываешь! В университет-то ты всё равно должна меня отправить! – возмутилась Мёнвон, втыкая ложку в рис.

В ответ мать, терзая носок в руках, бросила на неё испепеляющий взгляд. Мёнвон знала: скажи она сейчас хоть слово – и её тут же сравнят с Ки Мёнчжуном, который безо всяких дополнительных курсов поступил в Сеульский университет на стипендию, или с Ки Хэчжуном, подававшим большие надежды в футболе. А потом разговор неизбежно придёт к тому, какая же она неблагодарная, и так постепенно превратится в лекцию о дочернем долге. Понимая, к чему всё идёт, Мёнвон быстро отвела взгляд и сделала вид, что полностью поглощена едой.

– И в кого ты такая уродилась, даже не знаю.

– Ну, я ведь твоя дочка.

Мать, сложив бельё, поднялась с места.

– Ох, голова кружится... – она вдруг наклонилась, что-то бормоча себе под нос.

– Голова кружится? Или просто от злости трясёт? – не удержалась от язвительного комментария Мёнвон.

Мать выпрямилась, метнула на дочь очередной гневный взгляд и, словно разговаривая сама с собой, начала причитать:

– Вот Мёнчжун... Даже на дополнительные занятия не ходил, а всё равно поступил в Сеул, да ещё и на стипендию! Когда он хоть раз меня расстроил? Когда ослушался? Одной утробой рожала, а разница – пропасть... Ох, как голова кружится...

– Я всё слышу, между прочим! – крикнула вслед уходящей матери Мёнвон. – Наверное, мой брат все хорошие гены себе забрал! Вечно эти сравнения, как же надоело!

Надув губы, она отправила в рот большую ложку риса. От одних только сравнений с идеальным братом начинала голова болеть. Тем временем по телевизору пошёл следующий сюжет новостей: накануне днём полностью обчистили какой-то супермаркет. Выяснилось, что в самом магазине не было камер наблюдения, а ближайшие CCTV оказались отключены, и расследование зашло в тупик.

– Что, вчера был день массовых краж, что ли? Супермаркет обчистили, велосипед мой украли... Да чтоб этому вору пусто было!

✯

Прошло три дня с кражи велосипеда. Мёнвон сидела на автобусной остановке под тусклым светом фонаря и, бездумно смотря перед собой, слушала музыку. Вдруг на противоположной стороне улицы промелькнул до боли знакомый велосипед. Она сразу узнала его – в школе у кого-то был точно такой же, поэтому она отметила свой красной лентой на багажнике. И велосипед, промчавшийся мимо, был именно с такой лентой. Сомнений не оставалось – это был он.

– Вот же негодяй!

Мёнвон резко вскочила и бросилась вдогонку. Как назло, в наушниках играл «Yeah!» Ашера. «Бам-бам, бам-бам» – ритм будто подгонял её.

– Эй, стой, ворюга!

Даже не вынув наушники, она мчалась вперёд. Несмотря на то что дыхание уже сбилось, остановиться она не могла. Если замедлится, то не поймает вора. Не поймает – не вернёт велосипед. Как раз под строчку «Watch out, watch out!»^[3] мимо промчалась толпа велосипедистов, вынудив угонщика остановиться. Вот он, шанс! Нужно срочно сократить расстояние.

Когда человек в странном шлеме снял ногу с педали и опустил её на землю, Мёнвон рванула вперёд что было сил. Под куплет Лил Джона в наушниках ей удалось схватить парня за шиворот.

– Ха! Поймала...

Она тяжело дышала, плечи ходили ходуном, а пальцы крепко сжимали воротник. Но вор внезапно перехватил её руку, вывернул и провёл бросок. Мёнвон взмыла в воздух, описала дугу и полетела к земле.

– А-А-А! – ночной воздух разрезал её крик.

Казалось, встреча с асфальтом неизбежна, но, к собственному изумлению, она каким-то чудом приземлилась на ноги, не получив ни единого ушиба. Видимо, сказались уроки физкультуры в школе, где она без страха прыгала через гимнастического козла.

– Ого... вот это да...

Она застыла в изумлении, но быстро опомнилась и тряхнула головой – сейчас не время восхищаться собой! Осознав нелепость ситуации, Мёнвон сдёрнула наушники на шею и развернулась к парню:

– Ты что, совсем псих?! – заорала она, выпучив глаза.

О вежливости не могло быть и речи, сейчас ей было абсолютно наплевать на приличия. Она чуть не погибла, пытаясь вернуть украденный велосипед. Да, ей повезло остаться в живых, но, если бы что-то пошло не так, если бы она неудачно ударилась головой и потеряла сознание, это была бы жутко нелепая и обидная смерть. Её имя наверняка появилось бы в новостях: «Восемнадцатилетняя девушка трагически погибла, пытаясь поймать вора, укравшего её велосипед». От одной мысли об этом кровь застыла в жилах, а лицо побледнело.

– Ты что, бандит? Почему швыряешь людей? С тобой явно что-то не так! – Мёнвон погрозила парню пальцем.

Опасаясь, что он может нажать на педаль и уехать, она схватила его за ворот и, словно якорь, брошенный в море, крепко упёрлась ногами в землю.

– Вы кто? – спросил парень. Голос у него был на удивление спокойный, в то время как Мёнвон буквально закипала от гнева. Его невозмутимость только сильнее её взбесила. «Вы кто?» Да разве не очевидно, что она хозяйка этого велосипеда?

– А вы кто такой? Разъезжаете тут на чужом велосипеде!

– Что?

– Да ворюга ты самый настоящий! Вот кто!

Мёнвон схватила парня за грудки и начала трясти. Шлем на его голове выглядел очень странно. Он почти не отличался от мотоциклетного, но в нижней части, закрывающей подбородок, был прикреплён маленький фильтр, как у противогаза. Более того, шлем был прозрачным – то ли из пластика, то ли из стекла – и напоминал аквариум.

– Прекратите меня хватать и давайте поговорим нормально.

Когда парень попытался вывернуться и стряхнуть её руки, Мёнвон ещё крепче схватила его за шиворот. Она глубоко вдохнула, подавляя накатывающий гнев, и заговорила:

– Это мой велосипед.

– Что?

– Говорю, это мой велик!

Мёнвон отпустила шиворот незнакомца и схватилась за руль велосипеда. Парень тут же отдёрнул руки, словно испугавшись прикосновения.

– Это мой велосипед, понял? Ты спёр его у библиотеки, верно? Со стоянки за круглосуточным магазином?!

Парень молча смотрел на неё. Его руки больше не касались руля, но он всё ещё сидел в седле – одна нога на педали, другая упиралась в землю.

Мёнвон быстро оглядела парня с головы до ног. На вид её ровесник или на год-другой старше, со светлой кожей и красноватыми веснушками. Несмотря на летнюю пору, его одежда казалась неуместной: розовая гавайская рубашка, расшитая неизвестными цветами, и голубые шорты – слишком короткие для повседневной городской одежды.

Не дождавшись ответа, Мёнвон потрясла руль велосипеда. Но из-за веса сидящего в седле парня тот даже не шелохнулся. Лишь спустя время незнакомец заговорил:

– Я подобрал его на дороге. Он просто валялся.

– Я его не выбрасывала.

– Но он действительно лежал на дороге, вон там.

Парень махнул рукой в сторону, противоположную библиотеке. Если он говорил правду, значит, не воровал велосипед, а просто забрал его с дороги, после того как настоящий вор его бросил. Но, как ни крути, он присвоил чужую вещь, что тоже можно считать воровством.

– В любом случае это мой велосипед, так что слезай!

– Да погодите вы...

– Чего тут ждать-то?

Мёнвон тянула руль велосипеда, парень сопротивлялся. Потеряв равновесие, они с грохотом повалились на землю. Вор вскрикнул, и Мёнвон заметила трещину на его шлеме – одна часть откололась. Глаза парня, до этого казавшиеся бесстрастными и невозмутимыми, расширились от ужаса. Он заметался, пытаясь прикрыть рукой повреждённое место. Стоило ему коснуться трещины, как оттуда посыпались осколки. Мёнвон с любопытством наблюдала, как стремительно менялось выражение его лица.

– Нет! – в ужасе закричал он, вскакивая и поднимая велосипед. В это время Мёнвон, упустив его и велик из рук, поднялась и снова вцепилась в воротник парня.

– Эй! Ты что творишь? Я же сказала, слезай!

– Я должен ехать.

– Чего?

– Мне надо починить шлем, срочно!

Голос его был серьёзным, но Мёнвон не понимала, почему он так взволнован. Она в изумлении смотрела на него, не веря своим ушам.

– Нет времени, отойди.

Парень подался вперёд, намереваясь нажать на педаль, но Мёнвон решительно преградила ему путь. Она не могла просто так снова потерять свой велосипед.

– Тебе срочно? А мне, значит, нет?! С какой стати я должна отходить? Слезай, пока я не вызвала полицию!

– Вызывай. Мне всё равно.

Парень нажал на педаль, и велосипед дёрнулся вперёд. Мёнвон вскрикнула и вцепилась в руль, пытаясь его удержать. Вор взглянул на неё с явным раздражением:

– Мне правда очень срочно!

Мёнвон была из тех, кто плачет от злости. Когда она очень злилась, даже слова не могла вымолвить. И сейчас был именно такой момент. Эмоции захлестнули её, глаза покраснели. При виде девчонки, у которой мгновенно навернулись слёзы, парень явно почувствовал себя неловко. Что это? «Может, если запла'чу, он вернёт велосипед?» На секунду в ней затеплилась надежда. Но парень лишь отвёл взгляд и пробормотал:

– Извини, но я правда очень спешу.

Чёрт! Да он совсем ненормальный!

Парень снова нажал на педаль. Казалось, он готов ехать прямо так, толкая Мёнвон, которая продолжала держаться за руль. Слёзы хлынули градом, и она, недолго думая, запрыгнула на багажник. Незнакомец, уже начавший крутить педали, резко остановился и обернулся:

– Ты что, поедешь со мной?

– Это мой велосипед! – выкрикнула Мёнвон сквозь слёзы.

– Завтра я его верну. Может, слезешь?

– У-у-а-а! – она окончательно разрыдалась.

Мёнвон хотела чётко объяснить и доказать, что это её велосипед, но ничего не получалось. Она плакала от бессилия и несправедливости.

Ещё крепче вцепившись в багажник, она понимала, что не может просто так отпустить чужака на своём велосипеде. Разговор не клеился, объясниться не удавалось, и других способов удержать свою собственность попросту не оставалось – только вцепиться и не слезать.

– Ну, вместе ехать – это уже слишком...

– Это мой велик! – всхлипнула она. – С какой стати я должна слезать?!

– Э-э... – парень явно растерялся, глядя на Мёнвон, рыдающую в три ручья. – Собираешься ехать со мной?

– Ты же не отдаёшь... У-а-а-а!

Велосипед рванул с места. В панике Мёнвон обхватила парня за талию, но тут же отдёрнула руки, вцепившись в багажник. Незнакомец начал крутить педали, даже не дослушав её.

Запрыгивая на багажник, Мёнвон рассчитывала, что парень сдастся и слезет с велосипеда. Кто бы мог подумать, что он так внезапно сорвётся с места? Только сейчас, оказавшись в компании незнакомца, она осознала всю глупость своего поступка. Оставалось лишь молиться богам, чтобы всё обошлось.

Велосипед остановился у старого здания на окраине района. Это было обветшалое строение из красного кирпича. На первом этаже располагалась закрытая мастерская, а на окнах второго этажа, где находился какой-то магазин, висели странные баннеры: «Поможем вернуть долги», «Покупаем золотые коронки». В округе не было ни души, словно весь район вымер.

Мёнвон стало не по себе. Ей почему-то казалось, что место, где скупают золотые коронки, вполне может заниматься и другими, не менее сомнительными сделками.

Пока она осматривалась, парень заговорил:

– Я ненадолго.

Его голос прозвучал так мягко, что Мёнвон чуть было не кивнула в ответ. Развернувшись, он вошёл в передвижную будку перед зданием. Снаружи та выглядела как палатка гадалки с картами Таро. Что ему понадобилось в таком месте? Будка была полностью затянута брезентом, разглядеть что-либо внутри казалось невозможным. Как только парень скрылся, Мёнвон тут же села на велосипед. Нечего тут ждать. Быстро окинув взглядом будку, она без колебаний поставила ноги на педали и рванула с места. Колёса безжалостно вращались, волосы растрепались на ветру, но она не могла сбавить скорость. Нужно было уехать отсюда как можно быстрее и дальше.

Мёнвон мчалась из последних сил по улицам с потухшими витринами и редкими фонарями. Когда они ехали сюда, дорога шла под уклон, теперь же ей приходилось взбираться в гору.

– Чёрт!

Скривившись от напряжения, она приподнялась с седла и начала раскачивать тело влево-вправо, пытаясь одолеть подъём. Горячее дыхание вырывалось из груди. Она не знала, чем именно был занят парень в той будке, но для неё это больше не имело значения. Она просто хотела убраться отсюда как можно дальше, словно пыталась выбраться из чужого мира, в который случайно попала.

✯

– Эй, Ки Мёнвон!

Бах! Дверь читального зала распахнулась. Хозяйка восьмого места вытаращила глаза и обернулась на громкий звук. Она злобно посмотрела в сторону нарушителя, но Суён, не замечая этого взгляда, уверенно направилась прямо к Мёнвон. Такое пренебрежение правилами читального зала сильно смутило подругу.

В обычной ситуации Мёнвон бы крикнула в ответ: «Чего тебе?!» – но сейчас обстановка явно не располагала к подобному. Вместо вопросов она приложила палец к губам, призывая говорить тише. Но Суён, не обращая на это внимания, возбуждённо шлёпнула на стол какую-то листовку.

– Ты это видела?

– Извините... – хозяйка восьмого места приглушённым ровным голосом обратилась к Суён, но та даже ухом не повела. Мёнвон почувствовала, как вспотела, оказавшись меж двух огней.

– Что там у тебя? Давай выйдем в коридор, – Мёнвон взяла Суён за руку и поднялась, но та внезапно надавила ей на плечи, усаживая обратно, и поднесла листок прямо к лицу.

– Я спрашиваю, ты это видела?!

– Можно потише! – Девушка с восьмого места повысила голос.

Мёнвон мельком взглянула назад, но затем перевела взгляд на бумагу в руках Суён.

– Суён, ты вообще понимаешь, как громко... – она хотела добавить «говоришь», но, увидев рисунок на листке, потеряла дар речи. Мёнвон несколько раз моргнула, а потом её глаза расширились.

– С ума сойти! Это что такое? – закричала она ещё громче Суён.

– Соблюдайте тишину!

Шум привлёк внимание администратора, который уже спешил к ним.

– Что у вас тут происходит?

Хозяйка восьмого места сверлила Суён взглядом, но та не обращала внимания ни на кого, кроме Мёнвон. Администратор переводил взгляд с одной девушки на другую, а Мёнвон не могла оторвать глаз от бумаги. На листовке крупными буквами было написано красным маркером: «Разыскивается человек», а под этой надписью красовался весьма умело выполненный рисунок, изображавший Мёнвон. Странным было то, что, кроме надписи «Разыскивается человек», на листовке не было никаких контактных данных.

– Ты где это нашла? – спросила Мёнвон.

Сегодня Суён в читальный зал подвозила мама. «Позвони мне после занятий», – сказала она дочке, и та, кивнув, вышла из машины. Закинув рюкзак за плечо, Суён направилась к зданию, но у входа её внимание привлекло огромное количество листовок на стенах. «Какая грязь...» – мелькнула мысль, когда она проходила мимо. Но что-то заставило её остановиться и обернуться. Присмотревшись к рисункам, сделанным от руки, она узнала знакомые черты: округлое каре до ушей, как у Мёнвон, кругловатое лицо, прямые брови и необычно большие, круглые глаза. Надо же, прямо вылитая Мёнвон. А когда она заметила на шее у нарисованной фигуры наушники с наклейкой котика, сомнений не осталось – разыскивали именно её подругу.

Не раздумывая, она начала срывать со стены листовки, которые были приклеены в несколько слоёв. Суён не знала, в чём дело, но поиск человека таким способом казался ей неправильным. Разорвав листы в клочья, она выбросила их в мусорное ведро, оставив лишь один.

– Ты что, кому-то денег должна? – спросила Суён в комнате отдыха, разглаживая на столе мятый рисунок.

Мёнвон, которая сидела, скрестив руки и нахмурившись, покачала головой. Суён задумчиво вздохнула. Всё это казалось слишком странным и неправдоподобным. Жизнь Мёнвон была совершенно обычной. Она никогда не брала чужих вещей, не крала кошельков, никого не обижала и не держала ни на кого зла. Но кто-то искал её с таким упорством, что даже нарисовал её портрет и повсюду расклеил листовки.

– Какой придурок устроил такой розыгрыш? – Суён была в ярости.

Мёнвон расцепила руки и пожала плечами.

– У тебя есть догадки, кто это может быть?

Мёнвон закусила губу, в голову ничего не приходило. Рассеянно держась за край стола, она раскачивалась на стуле, приподняв передние ножки. Внезапно потеряв равновесие, она с грохотом опрокинулась назад. Суён испуганно вскочила.

– Эй, ты в порядке?

Мёнвон с мрачным лицом взяла Суён за руку и поднялась.

Поставив стул на место, она села и дотронулась до локтя – нащупала засохшую корочку. В этот момент в голове словно щёлкнуло.

– Гавайская рубашка... Это тот тип!

– Гавайская? Иностранец, что ли? – глаза Суён сверкнули.

Если у Мёнвон была хоть какая-то зацепка, Суён готова была немедленно выбежать из читального зала и разобраться с этим типом. Но кроме того, что это был темноволосый парень в гавайской рубашке, Мёнвон ничего о нём не знала. Осознав, что рассказывать подруге особо нечего, она грустно опустила глаза.

– Думаю, это проделки велосипедного вора.

– Того самого, о котором ты вчера рассказывала? В странном шлеме?

Мёнвон кивнула.

– Зачем ему тебя искать?

Мёнвон пожала плечами. Неужели он хочет, чтобы она вернула велосипед? Звучит абсурдно. Ведь это даже не его собственность, он сам украл его. А теперь собирается так просто его забрать? Если да, то он точно псих. Ни стыда ни совести – да и здравый смысл у него, похоже, отсутствует.

– Слушай, мне это не нравится, – озабоченно проговорила Суён и вдруг начала стаскивать кольцо с указательного пальца. – Надень его.

Это было кольцо с искусственной жемчужиной размером чуть меньше виноградины. Мёнвон удивлённо посмотрела на подругу. Выражение лица Суён было серьёзным. Даже слишком.

– Ты поняла?

– Что?..

– Ну, вот так... – Суён надела кольцо, выпрямила указательный палец, затем резко сжала кулак и, издавая свистящие звуки, сделала несколько резких движений руками в воздухе.

«Хук! Хук-хук!» – вырывалось из её рта.

– Если что-то случится, ткни ему этой жемчужиной прямо в глаз.

– Я не хочу никому выкалывать глаза.

– Не хочешь в глаз? Тогда бей в челюсть. У меня в сумке есть ещё несколько колец. Дать тебе все? Да, одного маловато. Носи их на всех пальцах сразу.

Так вот для чего эти кольца! Мёнвон вспомнила украшения Суён, которые та постоянно меняла. Они совсем не походили на тонкие и лаконичные девчачьи колечки. Сейчас на ней было кольцо с искусственной жемчужиной размером чуть меньше виноградины. Но были и куда более странные экземпляры: одно с черепом и костями, другое – из четырёх соединённых звеньев, и было даже такое, где ободок изображал тело тигра, а декоративный камень – его голову. Всё началось с того, что Суён, увлечённая рок-музыкой, всерьёз заинтересовалась металлом и начала скупать массивные аксессуары.

Её любимой группой была Rage Against the Machine. Подражая Тому Морелло, она затягивала ремень сумки, превращая его в гитарный, и разыгрывала на нём воображаемое соло. Иногда она надевала кожаный чокер с шипами, а пальцы почти всегда были украшены жутковатыми кольцами с черепами.

– Спасибо... – сказала Мёнвон, чтобы успокоить подругу. Носить эти кольца она вовсе не собиралась.

✯

Мёнвон брела, лениво шаркая кроссовками по земле. Достав из кармана сложенный листок, она развернула его. Из-за многочисленных сгибов на рисунке появились глубокие заломы.

– Будущий художник? Нарисовано хорошо. А толку-то?

Она даже не успела хорошенько рассмотреть этого типа, лишь на секунду столкнулась с ним взглядом. Но как он сумел так тщательно запомнить её лицо? Не иначе, феноменальная память. Будь на листке контактный номер, она бы позвонила и крикнула: «Эй, псих! Это я!» – но его не было, что сводило с ума. Он что, серьёзно собирается её искать? Бездумно расклеивать объявления умеет, а вот дальше не продумал. Мёнвон раздражённо цокнула языком и уже собиралась сложить бумагу пополам, как вдруг заметила кого-то на автобусной остановке.

На скамейке лежал парень, закинув ногу на ногу и лениво покачивая ступнёй в воздухе. В коротких голубых шортах его бёдра были хорошо видны. Рука свесилась с края скамейки, а спадающий рукав рубашки открывал предплечье. Розовая ткань с каким-то незнакомым цветочным узором.

– Это он!

Тот самый тип, расклеивший объявления с её изображением у читального зала. Глаза Мёнвон сузились. Она шагнула вперёд, но тут же замерла, вспомнив слова Суён.

«Если что-то случится, ткни ему этой жемчужиной прямо в глаз».

Второпях Мёнвон перекинула рюкзак вперёд и расстегнула молнию. В переднем кармане лежали кольца, которые дала ей Суён. С решительным видом она по одному доставала их и надевала на пальцы. При этом не забывала поглядывать на парня, проверяя, не изменилось ли его положение.

Все пальцы правой руки, кроме большого, теперь были украшены кольцами: на указательном блестела жемчужина, на среднем красовался череп, на безымянном – тигр, а на мизинце, словно страж, заняло своё место кольцо с костями. Просто надев их, она почувствовала себя увереннее. Глубоко вздохнув, Мёнвон шагнула вперёд.

Люди проходили мимо, косо поглядывая на парня, растянувшегося на скамейке автобусной остановки. Приблизившись, Мёнвон наконец смогла хорошо рассмотреть его лицо. Он лежал, прикрыв глаза одной рукой, и жевал травинку щетинника, сорванного неизвестно где.

Мёнвон демонстративно развернула перед ним листок с рисунком. Травинка в его зубах медленно закрутилась, но рука, закрывавшая глаза, даже не дрогнула.

– Это твоё творение? – спросила Мёнвон.

В тот же миг его чуть шевелящиеся губы замерли. Травинка перестала вращаться и бессильно повисла. Рука, прикрывавшая глаза, плавно опустилась. Парень посмотрел на рисунок, затем перевёл взгляд на Мёнвон. Она заметила, как его лицо вдруг помрачнело.

– Ты ведь меня ищешь?

Мёнвон решительно смотрела на него сверху вниз. Повисла странная, напряжённая тишина. Парень, не отрывая от неё взгляда, вытащил изо рта травинку и медленно сел.

– О, так это действительно ты. Я долго думал, как заставить человека, который меня кинул, вернуться добровольно. Кажется, мой план сработал.

Он откинул растрёпанные волосы со лба. Затем внезапно поднял ногу и продемонстрировал её Мёнвон.

– Посмотри. Из-за того, что ты так бессовестно бросила меня, у меня вся обувь развалилась. Пришлось тащиться пешком чёрт знает сколько.

Подошва была в ужасном состоянии. Стоило ему пошевелить пальцами, как носок кроссовки открылся, словно пасть крокодила. Мёнвон на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки.

– С чего это моя вина?

– Ты бросила меня в глуши.

– Ты сам отправился туда по каким-то делам.

– Но я ведь просил тебя подождать, и ты согласилась!

Когда это я соглашалась? Мёнвон нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи. Кажется, она едва не кивнула, услышав обещание, что «это ненадолго». Или действительно кивнула? Вдруг ей показалось, будто кто-то подменил её воспоминания – голова затуманилась.

– Подожди, а почему вообще я должна была тебя ждать? Мне и так было обидно тащить украденный велосипед обратно!

– А... Поэтому ты просто уехала?

Она промолчала.

– Просто бросила меня в глуши ни с чем?

Мёнвон нахмурилась ещё сильнее. Всё, что ей известно о нём, – лишь то, что он катался на украденном велосипеде. Откуда ей было знать, есть у него что-то или нет? Да и какое ей вообще до этого дело? Мёнвон покачала головой.

– Не думаю, что мы с тобой в таких отношениях, чтобы я тебя ждала. Во всяком случае, я ни в чём не виновата, так что не вздумай больше рисовать мой портрет и расклеивать повсюду. Это, между прочим, нарушение закона.

Мёнвон демонстративно помахала бумагой перед лицом парня, затем смяла её в комок и выбросила в мусорку у остановки. Когда она развернулась, чтобы уйти, парень поднялся со скамейки.

– В тебе нет ни капли человечности, ни капли лояльности.

«Да какая может быть лояльность к воришке? Это же смешно...» – промелькнуло в голове Мёнвон, но вслух она ничего не сказала. Парень смотрел на неё с обидой.

– А эти твои кольца... что это вообще? – он уставился на россыпь украшений на её пальцах. – Ты что, бижутерией торгуешь?

Мёнвон неловко спрятала руки за спину и прокашлялась, отводя взгляд.

– А! Неужели это... оружие?

Щёки Мёнвон тут же вспыхнули. Особенно смущало кольцо с черепом – без него, пожалуй, не было бы так неловко.

– Это просто кольца.

Сузив глаза, Мёнвон пристально посмотрела на него в упор. Парень сначала усмехнулся, а затем, приняв серьёзный вид, кивнул:

– Знаешь, если с такими кольцами ударить кого-нибудь, можно и убить.

Вместо ответа Мёнвон молча засунула обе руки в карманы.

– Да уж, чего я ожидал от такой, как ты... – парень цокнул языком и зашагал прочь.

Цокнул? ЦОКНУЛ? Да что он себе позволяет? Очевидно, пытался уколоть её, намекая на бесчувственность – мол, спокойно уехала, бросив его одного. Мёнвон нахмурилась, провожая его взглядом.

– Что за бред. С какой стати я должна чувствовать себя виноватой? – пробормотала она.

И действительно, всё это звучало нелепо. Глядя вслед удаляющейся фигуре, Мёнвон задумчиво поджала губы.

Стараясь отогнать тяжёлые мысли, она направилась к велопарковке за магазином. Казалось, инцидент исчерпан, и на душе стало немного легче. Наверняка это был их последний разговор, и теперь этот тип больше не появится в её жизни. Однако, добравшись до места, где оставила велосипед, Мёнвон внезапно застыла.

– Это ещё что?

Велосипед был на месте. Замок тоже оставался нетронутым. Но вот седла не было. Глядя на торчащий из велосипеда металлический штырь, Мёнвон растерянно озиралась по сторонам. Хотя рядом никого не было, ей казалось, что кто-то за ней наблюдает. Возможно, тот самый вор, укравший седло.

Мёнвон закусила нижнюю губу, но даже сильно сжав её зубами, она не почувствовала боли. В голове всплыл образ человека, который буквально пару минут назад рассуждал перед ней о лояльности.

Мёнвон убрала руки с клавиатуры, подперла подбородок ладонью и уставилась в монитор. Техникум № 88 славился тем, что там учились сплошь хулиганы. По слухам, деревья вокруг кампуса не выдержали табачного дыма и погибли. Типичная городская легенда. Когда Мёнвон была помладше, она отчасти верила этим сплетням, но теперь уже нет.

Отпустив мышь, Мёнвон откинулась на спинку стула и запрокинула голову. Перед глазами снова всплыло обиженное лицо парня. Хоть он и раздражал, но не выглядел плохим человеком. А тут ещё этот слух о хулигане из техникума № 88... Верилось с трудом, что речь шла именно о нём.

– А, неважно. Всё равно больше не увидимся. Какая разница, – пробормотала Мёнвон, сменила статус в мессенджере на «Учусь» и зашла в игру. «Сегодня обязательно получу золотую звезду», – подумала она и потянулась за наушниками. Но тут в компьютерном клубе поднялся шум.

– Эй, что ты сейчас сказал?

По голосу было ясно, что кто-то нарывается на ссору, и Мёнвон насторожилась.

– Я попросил потушить сигарету.

– Ха-ха-ха! Этот шкет что, рехнулся?

– Швед? Это что значит?

– Шкет, говорю, ты. Совсем ещё мелкий.

– А, вот что это значит... Выходит, если я младше, то не имею права сделать замечание? Я просто высказал свою просьбу. Какая бы древность тут ни была, курить в помещении – это вообще за гранью. Там, откуда я родом, за такое и посадить могут.

Разговор становился всё интереснее. Мёнвон отложила наушники и вытянула шею, прислушиваясь. В этот момент мужчина с силой оттолкнул стул, поднялся и подошёл к парню, сделавшему замечание, который, как назло, сидел прямо напротив Мёнвон. Мужчина с неаккуратно подстриженными волосами, старательно уложенными воском, смотрел угрожающе и демонстративно курил сигарету.

– Да ты, смотрю, совсем страх потерял. Ни капли уважения к старшим. Сигарета тебе мешает? Возомнил себя моралистом? Да о чём я вообще – таким, как ты, словами ничего не докажешь. Пошли выйдем!

Мужчина схватил сидящего за шиворот и резко дёрнул вверх. Тот повис в воздухе, как рыба на крючке. Глаза Мёнвон расширились: да это же тот самый тип в гавайской рубашке!

– Эй, отпусти!

– Куда собрался?! Пошли, я сказал. Ты что, и дальше будешь мне дерзить? Да я тебе сейчас...

Мужчина сжал руку в кулак и замахнулся. Видя, что он собирается с силой ударить, Мёнвон, сама того не осознавая, вскочила с места, привлекая внимание. Жертва, которую держали за шкирку, и сам громила обернулись, уставившись на неё поверх монитора. «Ну, я попала...» – подумала Мёнвон. Она несколько раз моргнула, потом указала в угол компьютерного клуба.

– Тут идёт съёмка.

– Чего?

– Для одной передачи. Видите камеру в углу? Но если вы сейчас его ударите, то вас покажут уже не в развлекательной программе, а в новостях.

Пока тот, кто держал парня за шкирку, отвёл взгляд в сторону, куда указала Мёнвон, парень успел встретиться с ней глазами. В её коротком взгляде мелькнул ясный сигнал: «Нужно бежать. Сейчас же!»

– Беги!

Мёнвон первой схватила рюкзак и сорвалась с места. Перед тем как броситься бежать, она нажала кнопку выключения на системном блоке – продуманность в любой ситуации!

Она выскочила из компьютерного клуба и, перепрыгивая через две ступени, понеслась вниз по лестнице. Сзади послышался топот: оглянувшись, Мёнвон увидела парня в гавайской рубашке, который бежал следом, а позади него мчались ещё несколько разъярённых мужчин. Впереди всех бежал громила с воском на волосах, которые теперь торчали во все стороны, напоминая взъерошенную волчью шерсть.

«Если догонят, нам конец», – промелькнуло у неё в голове. Не раздумывая, Мёнвон протянула руку назад и схватила парня. В тот миг, когда их пальцы соприкоснулись, она стиснула зубы и рванула ещё быстрее.

Музыка с рекламой из торговых палаток то приближалась, то удалялась. Они проскочили через несколько переулков и, наконец, спрятались за каким-то торговым зданием. Мёнвон прижалась спиной к стене, тяжело дыша и пытаясь выровнять дыхание. Без разминки устроить такой спринт – неудивительно, что у неё закололо в боку. Она нахмурилась, взглянув на парня, как бы спрашивая: «И во что я из-за тебя ввязалась?» Её выражение, похоже, показалось ему забавным. Он прищурился и весело улыбнулся.

– Чего улыбаешься? Смешно тебе?

– Ну... немного.

Излишняя смелость тоже иногда бывает проблемой. Мёнвон вздохнула, опустила голову и вдруг заметила, что всё ещё держит его за руку. Она резко отдёрнула ладонь и, чувствуя, как та ещё хранит чужое тепло, быстро вытерла её об одежду, а затем огляделась по сторонам. Кажется, от преследователей из компьютерного клуба удалось оторваться, но нельзя было исключать, что они случайно столкнутся с ними, как только выйдут из переулка.

– Слушай, если нас поймают поодиночке, хорошего не жди. Давай уж до автобусной остановки держаться вместе.

– Вместе так вместе, – кивнул парень.

Объединившись, они добрались до остановки. Мёнвон мельком заметила своё отражение в стекле проезжающей машины: она сидит рядом с тем самым парнем, с которым надеялась больше никогда не пересекаться. Ситуация показалась ей настолько нелепой, что она невольно усмехнулась.

– Почему ты помогла мне? – спросил парень.

Мёнвон тут же стёрла с лица улыбку и пожала плечами.

– Просто... ты сказал правильную вещь. Я тоже не выношу запах сигарет.

– Вот оно что... Спасибо.

В воздухе вдруг разлилось тепло, словно в промёрзшей комнате зажгли огонь. Это было уже слишком. Мёнвон подняла ладонь, как будто давая клятву, и жестом показала: «Хватит».

– У меня нет к тебе эмоциональной привязанности, так что не заблуждайся.

Парень едва заметно улыбнулся:

– Понял.

«Что ты там понял?» – подумала Мёнвон, отворачиваясь, чтобы избежать его взгляда. Ей не хотелось ни говорить, ни встречаться с ним глазами. Придёт автобус, и каждый поедет в свою сторону. На этом всё. Она расстегнула рюкзак, достала CD-плеер и надела большие наушники, полностью отгораживаясь от внешнего мира. Стоило ей почувствовать, что он снова пытается заговорить, она тут же прибавляла громкость. К моменту, когда автобус подъехал к остановке, музыка в её ушах гремела так, что казалось, ещё чуть-чуть, и барабанные перепонки не выдержат.

Мёнвон поднялась и, не оглядываясь, зашла в автобус. Она собиралась уйти, не прощаясь, но, едва сев, заметила, что парень зашёл следом. Более того, он сел прямо рядом с ней. Мёнвон оглядела салон: свободных мест было полно, так почему же он выбрал это место? Она бросила на него недовольный взгляд. Автобус почему-то не трогался. Посмотрев вперёд, Мёнвон заметила, что водитель обращается к ним. Она сняла наушники.

– Эй, ты там, школьник! Ты платить за проезд не собираешься? Эй, ты!

– Я? – Мёнвон округлила глаза, указывая на себя.

– Нет, нет, тот парень! – крикнул водитель.

«А, значит, я...» – с облегчением подумала Мёнвон и повернулась к парню. Кивком головы она указала на терминал оплаты, словно говоря: «Ты не заплатил».

– Говори словами, а не глазами, – медленно произнёс он.

– Плати за проезд.

– А разве ты не заплатила за меня?

Мёнвон застыла, ошеломлённо глядя на него.

– У меня нет денег, – нагло добавил он.

– Денег нет? Тогда как ты попал в компьютерный клуб? Всё там потратил?

– А, ну... Я зашёл в центр антикризисной помощи, а директор предложил мне пойти в компьютерный клуб. Он же и заплатил за меня. А вообще, деньги у меня есть, просто я не могу их потратить...

Их беседу прервал голос водителя:

– Платить собираетесь или нет?

Дальше можно было не слушать – что бы за антикризисный центр это ни был, очевидно, на автобус у парня денег не нашлось. Они одновременно повернулись к водителю. Двери уже закрылись, но автобус не трогался с места из-за безбилетного пассажира.

Не говоря ни слова, Мёнвон сунула рюкзак парню и, пройдя к водителю, молча заплатила.

– Ну и ну, мир катится ко всем чертям. Просто конец света! Нельзя же так, – покачал головой водитель, цокнул языком и только тогда наконец тронулся с места.

Автобус медленно набирал скорость. Мёнвон, выхватив свой рюкзак, прошла назад и села подальше от парня. Тот повернулся и посмотрел на неё, но она проигнорировала его взгляд, упрямо уставившись в окно. Ей не давало покоя осуждение водителя. Она снова злилась. Сначала украденный велосипед, потом седло, теперь ещё и за проезд пришлось платить за него. Чем дальше, тем хуже. Мёнвон резко повернула голову и метнула сердитый взгляд на парня, который теперь сидел по диагонали от неё. Она собиралась просто купить новое седло, лишь бы не связываться с этим вором снова. Но теперь передумала. Она не хотела больше ничего терять из-за него.

– Отдай седло. По-хорошему прошу, – спокойно произнесла Мёнвон.

– Чего?

– Седло от моего велосипеда. Верни его.

– А...

Парень приоткрыл рот, но так и не нашёлся, что сказать. Похоже, он надеялся, что она даже не догадается, кто именно стянул её седло. Мёнвон сверкнула глазами и снова отвернулась к окну. Она мрачно смотрела на тёмный пейзаж за стеклом, задаваясь вопросом, куда катится её жизнь и почему всё обернулось именно так.

✯

Сказка закончилась вместе с каникулами.

– Не верю, что я снова тут, – пробормотала Мёнвон, глядя на школьные ворота.

С самого первого дня учёбы у входа строго проверяли внешний вид учеников. Несколько ребят, которые не вернули волосы к исходному состоянию после завивки или покраски на каникулах, были остановлены завучем по воспитательной работе прямо перед воротами.

Причёска в порядке, галстук на месте, бейдж есть. Закончив проверку, Мёнвон уже собиралась идти дальше, как прямо перед ней затормозила машина. Из длинного чёрного седана, похожего на автомобиль, из которого мог бы выйти директор крупной корпорации, выскочила Суён. Завидев Мёнвон, она радостно бросилась к ней.

– Галстук! – беззвучно произнесла Мёнвон.

Суён тут же остановилась, достала из кармана галстук и нацепила на шею.

– Спасибо! Чуть штрафные баллы не схлопотала. А ты почему сегодня пешком? Где велосипед? – спросила она.

– Разве я не говорила? Кто-то украл седло.

– Только седло?! Воры совсем с ума посходили...

Они вошли в коридор старого корпуса, сняли кроссовки и одновременно наклонились, чтобы убрать их в шкафчик. В здании, куда почти не проникал свет, всегда было прохладно.

– Кстати, ты видела, что пишут на телевизионном форуме? – спросила Суён, когда они поднимались по лестнице.

– Нет, а что случилось?

– Да там такое... Помнишь, я говорила, что в это воскресенье на ток-шоу должны были прийти актёры из моего любимого сериала?

Мёнвон кивнула.

– Оказалось, их не позвали в студию всех вместе, а нарезали записи и склеили в одну передачу. Из-за этого на форуме разразился скандал.

– Серьёзно? Ты тоже что-нибудь написала?

– Ещё бы! Я, наверное, больше всех настрочила! – заявила Суён и пошевелила пальцами в воздухе, словно печатая на невидимой клавиатуре.

Мёнвон лишь покачала головой. И так было ясно, какие нелепые комментарии она там оставила.

После беззаботного лета Мёнвон вернулась в школу, наполненную шумом радостных встреч и разговорами одноклассников. Одна из девочек тут же переоделась в спортивный костюм, жалуясь, что за каникулы поправилась и теперь школьная форма ей мала. Мёнвон сунула пальцы в пояс своей юбки. Она тоже, кажется, набрала вес, но запас оставался. Всё потому, что перед поступлением мама купила ей форму на несколько размеров больше. Остальные девочки ворчали, что им приходится носить форму от неизвестных марок, но в ответ от родителей каждый раз слышали строгое: «Никаких брендов!» Мама уверяла, что Мёнвон вырастет, но за время учёбы её телосложение почти не изменилось. Это немного задевало – даже в росте она не оправдала родительских ожиданий.

Как только закончился четвёртый урок, ученики бросились в столовую. Стоило толпе высыпать из класса, как в нём сразу стало пусто и тихо. Только Суён и Мёнвон не спешили. Они лениво потащились в сторону столовой, шаркая шлёпанцами по полу. Пересекая школьный двор, Мёнвон подняла взгляд к небу. Августовское небо после Чхосо^[4] было таким высоким и прозрачным. Эта бескрайняя пустота вдруг вызвала у неё странное чувство.

– С первого же дня хайрайс^[5] на обед? – недовольно пробурчала Суён, читая меню.

Она без проблем ела карри, но хайрайс почему-то не любила. Девочки получили свои порции и заняли свободные места.

– Ты этим наешься? – спросила Мёнвон, поглядев на скромную порцию Суён.

– Конечно нет, потом в буфет загляну, – ответила та, открывая крышку йогурта и хитро улыбаясь. – Ты собираешься выступать на фестивале в Ханок-маыль?^[6]

– Там, где дают баллы за волонтёрство? Конечно! Двоих зайцев одним выстрелом.

– Ого, Ки Мёнвон! Ты и такие выражения знаешь.

Суён театрально округлила глаза, дразня подругу. Мёнвон в ответ прищурилась.

– Шучу. Просто учитель спрашивал, и я сказала, что мы будем участвовать. В итоге мы теперь представляем школу.

Настроение у них было отличное, и девочки весело засмеялись, пританцовывая от радости.

Пока Мёнвон доедала кимчхи, которое Суён терпеть не могла, у питьевого фонтанчика внезапно поднялся шум. Радостные возгласы быстро привлекли внимание – возле выхода из столовой начала собираться толпа. Ученики вставали на цыпочки, стараясь разглядеть, что происходит.

– Что там такое? Почему все столпились? – с любопытством спросила Мёнвон.

Суён небрежно пожала плечами, но внезапно её лицо застыло, а ложка выскользнула из рук и с громким звоном ударилась о поднос. Мёнвон вздрогнула от неожиданности.

– Что случилось? – спросила она, видя, как глаза Суён расширились от удивления.

– Нет, неужели это...

– Что? Чего ты так глаза выпучила?

– Это же...

Суён резко вскочила со своего места.

– School Attack^[7], не иначе!

Не успела Мёнвон сообразить, что происходит, как Суён схватила её за запястье (та всё ещё сжимала ложку) и потащила в сторону питьевого фонтанчика.

– Чёрт, если это и правда они, я просто умру! – закричала Суён.

Кто они? Мёнвон понятия не имела, о ком идёт речь, но выбора у неё не было – Суён упрямо тащила её за собой. Твои любимые артисты вроде как в Америке, нет? Ты же вечно твердишь, что RATM^[8] – лучшие...

– Эй, что происходит? – обратилась Суён к стоящей рядом девушке.

– Смотри! Какой-то парень идёт.

Они протиснулись к выходу из столовой и выглянули наружу. По школьному двору уверенной походкой шёл незнакомый парень. Мёнвон моргнула, потом потёрла глаза – не мерещится ли ей это?

– Да ну, он что, признаться кому-то пришёл?

– Не знаю, кто он, но чувствую, сейчас что-то будет!

– А что у него в руках? На цветы или подарок не похоже...

– Действительно. Что это?

Пока Суён оживлённо обсуждала происходящее с другими, Мёнвон продолжала пристально смотреть на незнакомца. Прищурившись, она пыталась разглядеть его лицо, пока в какой-то момент их взгляды не встретились. В этот миг её пальцы разжались, и ложка выпала из рук.

– Не может быть...

Это был он. Похоже, парень тоже узнал её – выражение его лица мгновенно изменилось. Если у Мёнвон на нём читалась растерянная досада, то у него – откровенное ликование.

– Подожди... Это ведь... – пробормотала Суён, слегка наклонив голову.

В ту же секунду парень резко вскинул руку вверх, демонстрируя предмет, который держал: велосипедное седло.

– Долбаный псих... – только и выдавила Суён.

В голове у Мёнвон внезапно всплыла фраза: «Отдай седло. По-хорошему прошу». Да, именно так она и сказала. Она ведь не угрожала стереть с лица земли три поколения его рода, если седло не принесут немедленно. Нет, такого точно не было.

Когда Суён заметила седло и повернулась к Мёнвон, в столовой вдруг появился завуч.

– Эй, вы! – крикнул он толпе учеников. – А ну разошлись! Что столпились?

Школьники нехотя начали расходиться, один за другим отступая в стороны. Ещё немного – и завуч, пробравшись сквозь остатки толпы, заметит постороннего, который с улыбкой стоял у входа в столовую. Тогда его точно задержат. Начнутся расспросы: зачем пришёл, что за седло в руках... Если завуч заподозрит неладное, можно забыть о предстоящем выступлении.

– Только не это!

Мёнвон рванула вперёд. Времени на раздумья не было. Она подбежала и схватила парня за руку.

– Твоё седло...

– Неважно, бежим!

За спиной раздались взволнованные крики:

– Кто это такой?!

– Не знаю!

Голоса завуча и учеников постепенно стихали вдали. «Почему, ну почему мне всё время приходится бегать из-за этого парня?!» – думала Мёнвон, пока бежала к спортивному складу.

Через мгновение они уже были на месте. За складом находилась стена, идеальное место для незаметного побега из школы.

– Бегать ты умеешь. Любишь это дело, да? – поинтересовался парень.

Мёнвон нервно усмехнулась.

– И из-за кого, ты думаешь, мне пришлось бежать?

– Неужели из-за меня? – Его наигранное недоумение было просто невыносимым.

Ну не объяснять же ему, что посторонним сюда нельзя, что это женская школа и уроки ещё не закончились... Всё равно толку от этого мало. Вздохнув, Мёнвон осмотрелась. Стена за складом была довольно высокой. Обычно здесь стояли ящики из-под молока или старые парты, чтобы можно было перелезть, но сегодня ничего не было. С каждой секундой она нервничала всё сильнее. Нужно поскорее выпроводить этого типа за пределы школы. Не придумав ничего лучше, Мёнвон опустилась на четвереньки.

– Давай, времени мало. Быстро становись на меня и перелезай.

Не дождавшись никакой реакции, Мёнвон подняла глаза. Парень смотрел на неё с замешательством.

– Я же сказала, времени нет. Если завуч нас поймает – обоим конец. Лезь быстрее!

– Я-то уйду, но мне обязательно топтаться по тебе? Это что, какой-то ритуал?

Мёнвон нахмурилась. Стоять на коленях и так было унизительно до невозможности.

– Что ты несёшь? Стена высокая, без опоры не забраться. Я просто помогаю.

Парень оценил высоту стены и мягко улыбнулся. Стена была значительно выше его головы, неужели он правда думает, что перелезть через неё так просто? Мёнвон сердито выпрямилась.

– Ну!

Она хотела возмутиться, но парень с улыбкой перебил:

– Ты же просила принести седло.

– Но не в школу же!

– А куда тогда? И когда?

За складом раздались голоса. Услышав приближающиеся шаги, Мёнвон быстро оглянулась и снова опустилась на четвереньки.

– Сейчас не до этого! Уходи быстрее!

Внезапно стало тихо, Мёнвон подняла голову. Парень, который только что стоял перед ней, исчез. Неужели он перемахнул через стену одним прыжком? Как это возможно? Она моргнула, не в силах поверить в произошедшее. Жаркое солнце обожгло её спину, на которую никто так и не наступил.

✯

В первый же день учёбы Мёнвон и Суён сбежали с вечерних занятий по самоподготовке. Пригнувшись, словно ниндзя, они пересекли школьный двор, а затем проскользнули через задние ворота. Мёнвон бежала, не оглядываясь, пока не услышала крик Суён: «Да остановись же ты!» – и только тогда замедлила шаг.

Уперев руки в бока и пытаясь отдышаться, она увидела перед собой знакомую спину – человека, которого встретила на школьном дворе всего несколько часов назад.

– Слушай, тот тип у лавки с куриными шашлычками – это же он, да? – спросила Суён, указывая на парня, который с отсутствующим видом смотрел на крутящиеся на гриле шашлычки. Было непонятно, почему он до сих пор слоняется поблизости.

– Да, похоже на то.

– Что он там делает?

Парень проводил взглядом школьника, который получил свой заказ и выходил из лавки. Его взгляд был прикован к горячему куриному шашлыку.

– Пойдём спросим.

– Не надо!

Мёнвон попыталась схватить подругу за руку, но та уже зашагала вперёд. Суён решительно подошла к парню, приподняла бровь и, кивнув в сторону Мёнвон, спросила:

– Ты знаешь её?

Парень обернулся и посмотрел на Мёнвон.

– Долго же ты.

– Долго? Что это значит? Вы договорились встретиться? – Суён подозрительно сузила глаза. Мёнвон поспешно замотала головой.

– Ты кто вообще такой? – спросила Суён, приободрившись после отрицательного ответа Мёнвон.

– Кто я? А, я помог ей найти велосипед.

Суён пристально посмотрела на него, потом наклонилась к Мёнвон и прошептала:

– Это он украл седло, да? Значит, и велосипед тоже он стащил? Один и тот же человек?

– Ага.

– Знаешь... если смотреть вблизи, он очень даже ничего!

– Какая разница.

– Точно. Совершенно неважно.

Суён резко выпрямилась и сверкнула глазами:

– Зачем ты украл седло с велосипеда моей подруги?

Парень слегка наклонил голову набок, будто недоумевая.

– Не понимаю, о чём ты. Я просто принёс седло, как меня и просили.

Он протянул Мёнвон велосипедное седло. Все седла выглядят примерно одинаково, но у каждой модели есть свои небольшие отличия. Мёнвон нахмурилась.

– Это не моё. Ты что, снял его с чужого велосипеда?

– Нет, я одолжил его в центре антикризисной помощи.

О боже! Мёнвон хлопнула себя по лбу. Она по-прежнему понятия не имела, что это за центр такой, о котором он уже упоминал, но стало ясно, что седло чужое.

– Так это не ты украл седло с моего велосипеда?

– Нет.

«Тогда почему он ничего не сказал мне об этом в автобусе?» – подумала Мёнвон, покачала головой и вернула ему седло.

– Отнеси обратно. Я думала, что это ты его забрал.

– А...

– Прости за недоразумение.

Мёнвон хотела уйти не прощаясь, как в прошлый раз, но Суён внезапно указала на лавку с куриными шашлычками:

– Давайте-ка перекусим!

Она схватила Мёнвон за запястье и потянула за собой. Суён всегда становилась удивительно щедрой, когда дело касалось еды.

– Эй, будешь с нами?

– Я? – Парень с недоумением указал на себя.

– Ага, ты. Острое любишь? Нам три порции самых острых, пожалуйста!

Суён достала кошелёк из сумки и зашла в лавку. Мёнвон, растерянно стоявшая снаружи, сделала шаг к парню.

– Слушай, ты просто съешь свою порцию и проваливай, ладно?

Тот в ответ лишь загадочно улыбнулся.

Парень придержал дверь, пока Суён выходила из лавки, держа в руках три шашлычка. Каждый получил свою порцию. Глядя на обжигающе красный, почти чёрный соус, парень нахмурился.

– Это вообще съедобно?

Суён рассмеялась.

Тяжёлые прерывистые вздохи, сиплое дыхание и сдавленные стоны не прекращались. Пот выступил на лбу, дыхание сбилось, и в конце концов парень сдался первым. Говорить стало невозможно – языки горели, и срочно нужно было что-то, чтобы их охладить. По инициативе Суён вся троица отправилась в ближайший магазин. Выстроившись перед холодильником, все трое выбрали себе по мороженому, а затем уселись под большим зонтом возле магазина.

– Слушай, а тебя как зовут? – внезапно спросила Суён.

В этот момент Мёнвон поняла, что даже не пыталась узнать его имя. Если он снова захочет что-то стащить, было бы хорошо знать, как его зовут.

– Яну... На Яну, если полностью.

Он запнулся на секунду, и Мёнвон слегка нахмурилась.

– Значит, Яну?

– Ага.

– В какой школе учишься?

– Сейчас не учусь, взял перерыв.

– Почему?

– Со здоровьем проблемы.

– А-а...

Девочки одновременно откусили по кусочку мороженого. Выглядел он вполне здоровым, но кто знает, что там на самом деле.

Суён спросила, как так вышло, что Яну подобрал велосипед Мёнвон. Он рассказал, что в тот день чувствовал себя ужасно и обрадовался, когда случайно увидел брошенный велосипед. А потом неожиданно признался, что тот вечер, когда они катались вместе, стал для него особенным – впервые за долгое время он почувствовал, будто у него появился друг. Мёнвон едва не поперхнулась.

– У тебя что, нет друзей? – спросила Суён.

Мёнвон тут же ткнула подругу локтем в бок, намекая, что о таком спрашивать некрасиво.

– Ой, это было бестактно? Я сморозила глупость?

– Нет, всё нормально. Друзья есть. Вернее... был один. Но он умер несколько дней назад.

В воздухе повисла напряжённая тишина, будто всех окатили холодной водой. И снова, будто сговорившись, Мёнвон и Суён одновременно откусили мороженое. Наблюдая за ними, Яну тихонько ухмыльнулся, словно подумав: «Ну и странная же парочка».

Чтобы сменить тему, Суён вытащила новенький телефон и с гордостью продемонстрировала его парню. Яну, глядя на него с интересом, осторожно нажал пару кнопок.

– Хочешь клип глянуть?

Не дожидаясь ответа, Суён зашла в интернет. Яну уставился в маленький экран, на котором Суён запустила видео. Картинка была настолько мелкой и нечёткой, что это вряд ли можно было назвать полноценным просмотром. Мёнвон вытянула шею из-за плеча Яну, чтобы хоть что-то разглядеть, и вдруг послышалось слабое потрескивание. Яну повернул голову и встретился взглядом с Мёнвон.

– Чего? – резко спросила она. В ответ Яну пальцем указал на её губы:

– У тебя что-то лопнуло во рту.

Мёнвон помахала в воздухе пластиковым стаканчиком от мороженого. Внутри крышечки были конфетки, которые громко лопались, стоило только положить их в рот.

– Это конфеты.

– А, ясно.

На этом разговор закончился. Суён сказала, что отойдёт выбросить обёртку от мороженого, и оставила их вдвоём. Мёнвон кивнула и откинулась на спинку стула. Высыпая в рот остатки конфет, она заметила что-то странное на ухе Яну.

Хм, что же это?

Она подалась вперёд и наклонила голову. На краю уха Яну виднелось что-то похожее на татуировку – рисунок или, может быть, текст. Волосы мешали рассмотреть как следует. Не задумываясь, она сложила губы трубочкой и подула. Яну резко обернулся, и их взгляды пересеклись на опасно близком расстоянии. В ту же секунду Мёнвон поняла, что это была плохая идея.

– Ты мне только что в ухо подула?

– Я...

– Ты своим ртом дунула мне прямо в ухо?

– Так я... это...

– Какая же ты странная.

Лицо Мёнвон слегка порозовело.

– Зачем ты это сделала?

– Да так...

– Что значит «так»?

– Да забудь ты!

Вдалеке показалась Суён. Мёнвон поспешно схватила рюкзак и вскочила.

– Правда, ничего такого! Мы пойдём! – выпалила она и бросилась навстречу подруге.

– Что? Что случилось? – удивилась Суён, когда Мёнвон потянула её за руку.

– Да что же это... Как какой-то извращенец... дунуть прямо в ухо... – сбивчиво затараторила Мёнвон.

– Кто? Он? Совсем, что ли, псих? – вспыхнула Суён и даже обернулась, будто собиралась тут же разобраться с обидчиком. Но Мёнвон изо всех сил вцепилась в её руку.

– Да нет же, я!

– И зачем ты это сделала?

– Да я сама не поняла, как так вышло. Просто у него на ухе, кажется, татуировка или какой-то рисунок... Мне стало любопытно...

Суён, смотревшая на Мёнвон во все глаза, вдруг прыснула от смеха.

– Смешно тебе? – нахмурилась Мёнвон.

Подруга, вытирая слёзы в уголках глаз, кивнула.

– Похоже, в этот раз тебе придётся извиняться.

Мёнвон обречённо опустила плечи. Только и делаем, что обмениваемся извинениями. Ну и дурацкая ситуация. Вдруг издалека донёсся чей-то голос. Подняв голову, она увидела Яну.

– Эй, вы забыли кое-что! – крикнул он, помахивая телефоном Суён.

Когда парень подошёл ближе, Мёнвон снова почувствовала, как лицо предательски начинает краснеть. Её взгляд невольно скользнул к его уху. Между извинениями и побегом она выбрала второе.

– Суён, мне пора. До завтра! – выпалила она и, не оглядываясь, сорвалась с места.

– Ки Мёнвон! – крикнула ей вслед Суён, но подруга даже не обернулась.

Ветер растрепал волосы, и ухо защекотало от их прикосновения. Мёнвон скривилась и прикусила губу, едва сдерживая слёзы.

✯

– Если продолжишь есть столько карри, у тебя зубы пожелтеют, – сказала Мёнвон, глядя на подругу, которая уплетала лапшу с соусом карри.

Суён шумно втянула очередную порцию, пожевала, а затем постучала палочками по чашке с чёрной лапшой, которую ела Мёнвон.

– Смотрите, кто говорит! Сама каждый день чачжанмён^[9] ешь, – парировала она.

Подруги сидели в углу комнаты отдыха при библиотеке и ели заварной рамён. Помещение было небольшим и обычно тихим, поэтому находиться здесь с незнакомыми людьми становилось неловко. Когда дверь неожиданно распахнулась, девочки машинально обернулись. Кто-то заглянул внутрь, но, заметив, что тут занято, молча закрыл дверь и ушёл.

– Кстати, про Яну. У него ведь нет телефона.

Мёнвон повернулась к подруге:

– А ты откуда знаешь?

– Я спросила. Помнишь тот день, когда мы ели куриные шашлычки? Ты тогда ушла первой.

Мёнвон закусила губу, вспоминая тот день.

– Ну, мы немного поговорили. Не скажу, что отлично друг друга понимали, но он забавный. У него есть какое-то... своеобразное очарование. Я решила взять у него номер, а он ответил, что здесь у него связи нет. Что значит «здесь»? А где-то в другом месте есть? Я спросила, не из-за границы ли он. Ответил, что нет. Похоже, у него непростая история. Помнишь, он говорил, что его друг умер? Мне кажется, это был его единственный близкий человек. Но, конечно, это всего лишь моё предположение. Просто, когда я на него смотрю, мне кажется, будто вижу себя прежнюю – у него внутри абсолютная пустота. Хотелось хоть как-то ему помочь, поэтому я предложила послушать музыку. А он, прикинь, сказал, что ни музыку не слушает, ни телевизор не смотрит! Как так-то? И тут я...

Суён не успела договорить – в кармане завибрировал телефон.

– Мама звонит. Наверное, уже приехала, – сказала она, взглянув на экран.

Судя по свободолюбивому характеру Суён, можно было бы предположить, что и дома у неё такая же непринуждённая атмосфера. Но всё было наоборот: в семье царили строгие порядки и консервативные взгляды. Она рассказывала, что увлеклась хеви-металом, потому что дома ей было трудно дышать и так она пыталась сбросить напряжение.

Закончив убираться в комнате отдыха, девочки собрали рюкзаки и вышли из читального зала. Спускаясь на лифте, они обсуждали, какую песню выбрать для предстоящего концерта. Когда двери открылись и они вышли на улицу, неподалёку стояла знакомая машина.

– Ты домой? Может, попросить маму подвезти тебя?

– Не, не надо. Давай иди уже.

– Как всегда, отказываешься... Ладно, будь осторожна. До завтра!

– Ага, пока.

Суён побежала к машине, припаркованной у входа, и быстро села внутрь. Чёрный блестящий автомобиль плавно выехал на дорогу.

Хотя Суён никогда не хвасталась своим достатком, Мёнвон прекрасно чувствовала, насколько её семья богата. Она не знала точной стоимости их автомобиля, но машина, на которой ездили родители Суён, выглядела дорогой и роскошной – наверняка стоила немалых денег. Когда выходили новые гаджеты или модели телефонов, Суён уже на следующий день ходила с одним из них. Наверняка у них и дом огромный... От этих мыслей у Мёнвон невольно пересохло в горле.

Порывшись в рюкзаке, она достала CD-плеер, надела наушники и включила музыку. Из динамиков зазвучал её любимый дебютный альбом The Vines. Подхватив ритм, Мёнвон негромко напевала себе под нос, пока шла к автобусной остановке.

Стоило ей подойти, как тут же подъехал автобус. К счастью, в салоне оставалось одно свободное место, и Мёнвон подумала, что день сегодня действительно удачный. Она опустилась на сиденье, раскрыла помеченный текстовыделителем английский словарик и лениво начала перелистывать страницы, пока веки сами собой не стали слипаться. Вскоре её голова бессильно склонилась к окну.

Когда Мёнвон очнулась, снаружи уже сгущалась тьма. Автобус стоял на парковке без единого пассажира, с погашенным светом. Вот это да... Где это я?! К счастью, дверь была открыта, и Мёнвон смогла выйти. Вокруг теснились ряды припаркованных автобусов – похоже, это была конечная остановка. Чёрные силуэты городских автобусов, выстроившихся в ряд, выглядели зловеще, а за ними темнела гора, отчего становилось ещё страшнее.

– Да как же так... – чуть не плача, Мёнвон двинулась вперёд.

Она не могла просто стоять и ждать автобус, который отправится неизвестно когда. Осмотревшись, она не увидела ни души.

– Нет, ну как можно было уйти, не разбудив пассажира? Разве он меня не видел? Не мог не заметить! – пробормотала Мёнвон, ругая водителя, который бросил её одну.

Она хотела выйти на более освещённую улицу, туда, где ходят люди.

Конечная остановка находилась у подножия горы, и дорога шла под уклон. Фонари стояли далеко друг от друга, и большую часть пространства окутывала тьма. Мёнвон обеими руками вцепилась в лямки рюкзака и шагала осторожно, то и дело косясь по сторонам. Если бы прямо сейчас перед ней появился хоть кто-то, она, не раздумывая, завопила бы: «Спасите-помогите!»

Справа тянулась проволочная изгородь, слева начинался лес. Вспомнив бабушкины слова о том, что, если запеть на рассвете, приползут змеи, она даже не решалась напевать, сосредоточившись только на том, чтобы скорее выйти на широкую дорогу. И тут со стороны леса раздался треск, будто кто-то наступил на ветку.

Мёнвон замерла. Её взгляд тут же метнулся в сторону звука. Она нервно сглотнула, ощущая, как страх сковывает тело. И снова – хрясь! «Чёрт, как же страшно!» – пронеслось у неё в голове.

– Ну, что бы это ни было... только появись, и тебе конец, – пробормотала она себе под нос, скорее, для храбрости.

Наклонившись, Мёнвон подняла с земли камень, похожий на обломок кирпича, – хоть какое-то оружие. Сжав его в руке, она осторожно двинулась дальше, не спуская глаз с леса. Как вдруг из-за деревьев выскочил человек.

– А-а-а! – Мёнвон зажмурилась и завопила, прижимая камень к себе.

Сердце ухнуло в пятки. Она резко распахнула глаза, пытаясь понять, кто перед ней, и занесла камень, готовая бросить его в любую секунду. И тут до неё дошло: перед ней, хватаясь за сердце и с испуганным лицом, стоял... Яну.

– Твою... Зачем так пугать?! – воскликнул он.

– Ты... что... кто?

– Кто-кто... Я это, Яну!

Мёнвон смотрела на него испуганно, сердце колотилось в груди, губы пересохли. Яну, выскочивший из леса, был одет в синие джинсы и жёлтую оксфордскую рубашку – явно неподходящую одежду для прогулок по горам. К тому же он был в шлёпанцах на босу ногу и обвешан каким-то барахлом: на запястье болтались маска для плавания и сигнальный жезл, а на голове красовалась каска с надписью «Безопасность прежде всего». Судя по прилипшим к одежде листьям, он пробирался сквозь чащу. Его правая рука была измазана в земле. Чем он там вообще занимался?..

– Подозрительно, – пробормотала Мёнвон, недоверчиво глядя на Яну.

– Что именно?

– Да всё! Что это за строительная каска? И зачем тебе очки для плавания?

Яну опустил голову, посмотрел на странные предметы у себя на запястье, затем снова поднял взгляд на Мёнвон.

– А ты сама-то с чем ходишь? В прошлый раз вся в кольцах заявилась, а теперь вот с булыжником наперевес. Ты серьёзно собиралась кого-то им приложить?

Мёнвон взглянула на свою руку. В правой ладони и правда был зажат довольно неприглядный булыжник.

– Я подобрала его для безопасности! Вдруг встречу кого-то подозрительного... вроде тебя!

– Чего это я подозрительный?

– Да спроси любого прохожего! Сразу скажут, что странный какой-то!

Яну медленно огляделся: сначала посмотрел в сторону, откуда пришла Мёнвон, потом – вниз по дороге. После этого вновь перевёл взгляд на неё.

– Тут совсем никого нет. И спросить-то не у кого.

Сказано это было совершенно спокойно, но у Мёнвон от этих слов пробежали мурашки по коже. Она чуть отступила, съёжившись. Яну усмехнулся:

– Вот у тебя действительно странные мысли.

– Самый странный тут ты.

Да кто знает... Может, эти очки на самом деле защищают глаза от брызг крови. А сигнальный жезл – всего-навсего маскировка для ножа! А каска – чтобы выдерживать удары камнем по голове! Сердце Мёнвон забилось быстрее. Если так подумать, звучало вполне правдоподобно.

Яну грязным от земли пальцем провёл по брови и сказал:

– У меня тут дела были. Когда спускался с горы, сбился с пути. А потом, увидев свет, выбрался сюда – и что я вижу? Ты, с булыжником в руках, орёшь на всю округу... Представляешь, как я перепугался? До сих пор сердце никак не успокоится.

Он вздохнул и кивнул на своё снаряжение:

– А всё это я взял с собой для защиты. Точно так же, как и ты. Довольна?

– Так зачем ты вообще полез в гору вечером?

– А ты? Сама ведь тоже здесь. Я у тебя ничего не спрашиваю, а у тебя, похоже, вопросов миллион. Я такой интересный?

– Вовсе нет!

Слова сорвались сами собой, почти рефлекторно. Яну усмехнулся и понимающе кивнул, словно говоря: «Хватит уже спрашивать».

В этот момент вдали раздался низкий гул мотора – в гору медленно поднимался автобус. Когда он проехал, на дороге снова стало тихо. Мёнвон опустила булыжник на землю.

– Мне совершенно неинтересно.

– А я что, спорю?

– Не притворяйся, будто знаешь меня.

– Вообще-то, ты первая начала. Посмотрела на меня так, словно что-то поняла.

Этот разговор был таким глупым, что Мёнвон раздражённо развернулась и зашагала прочь. Яну молча двинулся следом. Она сказала, что он ей неинтересен, но это было неправдой. Почему он всегда один? Куда постоянно ходит? Почему так часто появляется рядом, будто случайно? Что за странные вещи носит с собой? Что означает татуировка на ухе? Где он живёт? Кто он на самом деле? Граница между подозрением и любопытством была слишком тонкой.

Подул прохладный ветер, потянуло сыростью и травой. Воздух стал плотнее, будто впитал в себя лесную тишину. Через некоторое время они дошли до автобусной остановки. Позади раскинулось пустое поле, а впереди возвышалась высокая стена, густо оплетённая лозами. Всё вокруг выглядело странно, будто они застряли в какой-то глуши.

Мёнвон села на скамейку, болтая ногами в воздухе, словно барахтаясь в воде. Она скосила взгляд на Яну. Линия его подбородка плавно переходила в шею, создавая чёткий, выразительный силуэт. Высокий прямой нос, вытянутый разрез глаз, тёмные волосы, слегка закрывающие брови. Возможно, из-за веснушек щёки казались слегка порозовевшими. В этот момент Яну снял каску и провёл рукой по волосам. Они выглядели мягкими и густыми, придавая его облику что-то мальчишеское – словно солнечный луч, пробившийся сквозь густую листву в глубине летнего леса.

– Долго ещё будешь пялиться? – спросил Яну, не поворачиваясь. – Мне уже трудно делать вид, что я этого не замечаю. Не можешь глаз от меня оторвать?

Мёнвон тут же нахмурилась, смутившись, но промолчала. Только тогда Яну наконец посмотрел на неё.

– О чём ты вообще? – усмехнулась она. – В этот раз я не собираюсь платить за твой проезд, так что даже не надейся.

Фары подъезжавшего автобуса становились всё ярче. Когда он остановился, Мёнвон быстро забралась внутрь и заняла место у окна. Только тогда она заметила, что Яну остался стоять на остановке. Ага, денег нет? Раз я не заплачу, значит, не поедет? От этой мысли ей стало не по себе. Может, открыть окно и крикнуть, чтобы быстрее заходил? Пока она раздумывала, автобус тронулся. На мгновение их взгляды встретились. Мёнвон поспешно открыла окно и крикнула:

– Эй! Почему ты не сел?!

Яну улыбался, глядя на удаляющийся автобус. Затем поднял руку и помахал. «Ещё увидимся» – похоже, именно это он крикнул, но из-за завывающего ветра Мёнвон не смогла расслышать. Холодный ночной воздух ворвался в салон, развевая её волосы, словно флаг на ветру. Это действительно была странная ночь.

✯

Мёнвон с полотенцем на шее без сил опустилась на стул. Лёгкими похлопываниями рук она вытерла лицо, на котором ещё оставались капли воды, и рассеянно уставилась в потолок. Густо оклеенный светящимися звёздочками, он вдруг напомнил ей о сегодняшней встрече с Яну.

– Он, конечно, странный... Но чувство стиля у него есть, – пробормотала она себе под нос, вспоминая его манеру одеваться.

Когда ей изредка попадались на улице одноклассники из средней школы, их головы были густо покрыты воском, из-за чего причёски напоминали вороньи гнёзда. Они носили футболки в узкую вертикальную полоску, похожие на арбузные корку, и брюки карго. Казалось, будто эти вещи раздавали бесплатно – все встреченные мальчишки выглядели почти одинаково.

Но Яну был другим. Его причёска всегда смотрелась аккуратно, а в одежде чувствовались свежесть и лёгкость. Разве что шорты казались непривычно короткими... Хотя со временем Мёнвон решила, что ему это даже идёт. То же самое можно было сказать и о его причёске. Большинство парней либо густо намазывали волосы воском, либо отращивали длинную чёлку и аккуратно разделяли её посередине, словно шторки. А у Яну была слегка прикрывающая брови чёлка и коротко подстриженные виски, отчего его голова выглядела более округлой. Он совершенно не следовал модным трендам, и этот контраст странным образом притягивал.

«Не можешь глаз от меня оторвать?» – вдруг вспомнился Мёнвон вопрос Яну, заданный на автобусной остановке. Она передёрнула плечами, словно её пробрала дрожь. С чего бы мне на него пялиться? Просто он выглядит не так, как все, вот взгляд и цепляется. И ничего больше. Когда привыкну – перестану обращать внимание. Хотя... лучше бы мне с ним больше не встречаться.

На следующий день Мёнвон и Суён отправились в музыкальный кружок. Когда учитель спросил, где Хёнгён, они объяснили, что во время перемены она жевала сушёного кальмара и у неё слетел брекет. Пришлось брать пропуск и ехать к стоматологу.

– Причина, по которой я вас позвал... – учитель закусил губу, его лицо стало напряжённым. Суён, предчувствуя неладное, резко вскочила со стула.

– Что?! Неужели мы не сможем выступить? Опять эта группа из 88-го техникума нас вытеснила?!

Ранее группа, в которой играла Мёнвон, уже подавала заявку на участие в молодёжном фестивале, организованном районной администрацией. Однако на отборочном этапе их обошла группа из 88-го техникума.

– Нет, дело не в этом, – покачал головой учитель.

– Тогда в чём?

– Вы участвуете в фестивале, но песню придётся поменять.

– Почему?

– Ну, это хоть и фестиваль, но мероприятие местное, для жителей района. Там в основном пожилые люди, и с вашими экспериментальными, неоднозначными композициями на сцену выходить, боюсь, не вариант.

У Мёнвон и Суён над головами словно зажглись вопросительные знаки.

– Подождите, разве фестиваль будет не в Ханок-маыль? Там же обычно одни школьники гуляют...

– Оказалось, что это не Ханок-маыль, а ХанУк-маыль, – смущённо пояснил учитель, стараясь не встречаться с ними взглядом.

Район Ханук находился у моря, на приличном расстоянии от города, и больше напоминал глухую провинцию. Нет, только не это... Суён схватила учителя за руку и начала трясти его, умоляя сказать, что это ошибка. Но тот лишь покачал головой и подтвердил: нужно выбрать более известную и популярную песню. Когда они вышли из кружка и направились обратно в класс, Суён выглядела подавленной.

– Что же делать? Неужели нам придётся исполнять что-то в стиле трот?^[10]

– Брр, нет! Только не это! Да и вряд ли у нас получится.

Мёнвон сочувственно похлопала Суён по плечу. Та встала, запрокинула голову и страдальчески застонала, но уже через несколько секунд резко выдохнула – похоже, смирилась с неизбежным.

– Раз уж так вышло, ничего не поделаешь. Трот – это, конечно, перебор, но нужно выбрать что-то достойное. Давай подумаем. Если вспомнишь хорошую песню, скажи. Я передам Хёнгён, потом составим список и устроим голосование.

– Ладно.

– А может, у Яну спросить? Всё равно я собиралась отдать ему пару альбомов.

Имя Яну вдруг прозвучало так неожиданно, что Мёнвон удивлённо посмотрела на подругу.

– Отдать ему альбомы? С чего вдруг?

– У меня дома слишком много дисков, мама уже грозилась их выбросить. Вчера я разбирала полки и подумала, что некоторые диски можно было бы отдать Яну. Ведь когда на душе тоскливо, нет ничего лучше музыки.

Похоже, рассказ Яну о смерти друга по-настоящему задел Суён.

– Вы уже договорились встретиться?

– Нет, но надо договориться. Он сказал, что у него нет телефона, так что я дала ему свой номер и показала, как звонить из таксофона за счёт вызываемого абонента. Но пока он не звонил. Если вдруг увидишь его, передай, чтобы связался со мной.

Раз уж Суён потрудилась объяснить Яну, как работает сервис обратного вызова, значит, она тоже поняла, что с деньгами у него туго. Вчера Мёнвон случайно на него наткнулась, но случится ли это ещё раз – неизвестно. Она лишь молча кивнула.

✯

– Мёнвон, прости, правда... Ты не могла бы отнести это за меня? В прошлый раз мама поймала меня на том, что я сбежала с вечерних занятий, и теперь следит за каждым моим шагом.

Суён позвонила с просьбой. Она случайно увидела Яну у читального зала и договорилась с ним о встрече, чтобы отдать ему несколько альбомов. Но внезапно мать нагрянула с проверкой, обнаружила, что дочь пропускает дополнительные занятия, и заперла её дома. Отказать подруге было сложно, поэтому, нехотя взяв с собой пакет с дисками, Мёнвон отправилась на встречу. Сначала она села под зонтиком у круглосуточного магазина, но пластмассовый стул, нагревшийся на солнце, оказался слишком горячим. Пришлось зайти внутрь. Она присела на корточки в коридоре и взглянула на часы. В этот момент за стеклянной дверью мелькнула знакомая фигура. Яну прохаживался снаружи.

– На, держи. – Выйдя из здания, Мёнвон без лишних слов протянула ему пакет.

– Ты пришла вместо Суён?

– Да, она попросила.

– А сама она не придёт?

– Раз я здесь, значит, не придёт.

Яну заглянул в пакет, затем поднял голову и посмотрел на Мёнвон.

– Честно говоря, я не знаю, как ими пользоваться.

Внутри лежало несколько альбомов. Когда-то Суён их обожала, но давно остыла к этим исполнителям и больше не слушала.

– Просто вставляешь в CD-плеер.

– Вставляешь куда?

«Он что, совсем дурачок?» – подумала Мёнвон и моргнула.

– У тебя нет плеера?

– Кажется, нет.

– Тогда зачем Суён вообще даёт тебе эти диски?

– Сказала, чтобы я послушал и потом рассказал, что мне понравилось.

Запутанно всё это. Как они договаривались? Без Суён, которая была непосредственной участницей, понять их разговор было просто невозможно.

– У меня дома вроде бы есть старый плеер. Хочешь, одолжу? – предложила Мёнвон.

Если у Яну нет плеера, то и толку от дисков никакого. Парень, который до этого смотрел на неё с привычно невозмутимым лицом, вдруг улыбнулся:

– Ага, давай.

Невероятно, что это тот же человек, который ещё недавно катался на её украденном велосипеде и таскался по лесу с какими-то подозрительными предметами. А теперь он вдруг спокойно просит об одолжении. «Какая удивительная перемена в поведении», – отметила про себя Мёнвон.

Они шли по дороге, над которой смыкались густые зелёные кроны. Дул лёгкий приятный ветерок. На самом деле путь был не таким уж длинным, но рядом с Яну время словно тянулось бесконечно.

– Слушай, а ты вообще где живёшь? – спросила она.

– А тебе зачем?

– Просто... помнишь, в тот раз вечером мы вместе ждали автобус, а ты так и не сел. Почему?

Яну задумался и ответил не сразу:

– Мне показалось, что тебе это не понравится.

– Что именно?

– Что я поеду с тобой.

Он думает, что мне не понравилось не то, что я заплатила за его проезд, а он сам? Как это вообще понимать?

– Мне просто показалось это странным. С каких это пор ты обо мне заботишься?

– С самого начала.

– Что с самого начала?

– Я думал о тебе.

Мёнвон приоткрыла рот, но тут же захлопнула его. Она растерялась. Родители, учителя или церковные проповедники – это понятно, они могли говорить подобные вещи в рамках своих обязанностей. Но чтобы кто-то сказал ей такие слова просто так... Нет, никогда. А тут Яну? С чего бы ему заботиться о ней? Их первая встреча была далеко не самой приятной. Наверное, он имел в виду не то, о чём она подумала.

– Говоришь, что думал обо мне, а вёл себя так, будто я действовала тебе на нервы.

Яну вдруг громко рассмеялся. Мёнвон смотрела на его довольное лицо и никак не могла понять, что же его так развеселило.

– Ты чего?

– Да так. Просто...

Какой же он странный, с чего вдруг веселится? Мёнвон поспешила сменить тему:

– А твои родные о тебе не беспокоятся?

– С чего бы?

– Ты же говорил, что ушёл в академотпуск из-за болезни. Но для больного ты уж слишком шустро по городу носишься, – сказала Мёнвон с таким видом, будто сомневается в его словах.

Яну усмехнулся и пожал плечами.

– Наверное, нет. Они уехали в путешествие и ещё не вернулись.

– Оставили тебя одного и уехали? – удивилась Мёнвон.

Яну уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг вдалеке раздался чей-то крик. Они одновременно обернулись на звук – он доносился со стороны дома Мёнвон.

– Там что-то случилось! – воскликнула она и сорвалась с места. Яну бросился за ней.

Добежав до дома, она не поверила своим глазам: кто-то висел, уцепившись за перила балкона. Человек был в синей футболке и белых шортах. На спине крупно был напечатан номер «18», а чуть выше – латинскими буквами значилось имя.

– Папа! – вскрикнула Мёнвон и бросилась вперёд.

В толпе соседей, сбежавшихся к подъезду, она увидела мать.

– Дорогой! Спасатели уже в пути! Только держись, пожалуйста! – кричала мама.

Мёнвон подбежала и вцепилась в неё.

– Это правда папа?!

Мать обернулась, увидела дочь и тут же крепко её обняла.

– Доченька, что же нам делать? Что же теперь будет?!

Но тут по толпе пронеслось дружное: «А-а-а!» – и Мёнвон вскинула голову. Отец, похоже, попытался сменить положение и поскользнулся. Вид его болтающегося на перилах тела заставил её сердце бешено заколотиться.

– Ты вызвала спасателей?

– Конечно. Ох... у меня так ноги трясутся, что я сейчас упаду.

Поручив соседям присмотреть за мамой, опустившейся на землю, Мёнвон быстро прикинула, на каком этаже висит отец, и ринулась в подъезд. Лифт, как назло, был где-то наверху, поэтому она помчалась по ступенькам, перескакивая сразу через две. Уже на пятом этаже дыхание начало сбиваться, а к восьмому перехватило под самое горло. Добравшись до площадки между восьмым и девятым этажами, она выглянула в окно, чтобы определить, где находился отец.

– Папа! Потерпи ещё немного!

Где-то вдалеке уже завывали сирены, но просто ждать было невыносимо. Добравшись до девятого этажа, Мёнвон отчаянно забарабанила в дверь одной из квартир:

– Эй! Там на балконе человек висит! Откройте, пожалуйста!

Она жала на звонок, стучала кулаками, но внутри стояла тишина. Несмотря на горящий свет, дома, похоже, никого не было. Сирена нарастала, и вдруг снизу донёсся восторженный крик: «Ура-а-а!», сопровождаемый аплодисментами. Что происходит? Мёнвон вспомнила, что внизу кто-то держал растянутое одеяло. Может, отец упал в него? Она быстро сбежала вниз и снова выглянула в окно. Перила, за которые цеплялся отец, теперь были пустыми. Мёнвон опустила взгляд, но его нигде не было видно. Однако, судя по радостным лицам соседей, окруживших её мать, всё закончилось благополучно. Куда же он пропал?

В этот момент дверь 901-й квартиры, в которую Мёнвон только что барабанила, распахнулась. Она резко обернулась и увидела, как из квартиры выходит отец.

– Папа!

Она бросилась к нему, ощупывая дрожащими руками, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

– Ты цел? Всё нормально?

– Да, всё хорошо.

Убедившись, что отец невредим, Мёнвон, чуть не плача, набросилась с вопросами: как такое могло произойти, почему никто не открывал, когда она барабанила в дверь и как он вообще сюда попал? Но внезапно слова застряли у неё в горле: из-за спины отца в дверном проёме показался Яну. Как это возможно?! Он же находился внизу! Не поднимался за ней по лестнице и не выходил из лифта. Каким образом он очутился в 901-й квартире вместе с отцом?

– А ты здесь откуда?!

– Этот парень вскарабкался по стене и спас меня, – объяснил отец, заметив недоумение на лице Мёнвон.

Он крепко сжимал руку Яну и, едва сдерживая слёзы, снова и снова благодарил его. После чего родители наконец вернулись домой, а Мёнвон осталась ждать хозяина квартиры, чтобы всё ему объяснить.

– Можешь идти, я разберусь.

– Да нет, всё нормально. Мне всё равно заняться нечем, – отозвался Яну и уселся рядом с ней на лестничной площадке.

– Ты что, скалолаз или типа того?

– Кто-кто?

– Значит, нет... Но как тебе вообще пришло в голову лезть по стене на девятый этаж? Ты же мог сорваться!

– Я знал, что не упаду.

Мёнвон не понимала, откуда у него такая уверенность, но спорить не стала. Всё же забраться по стене на девятый этаж, чтобы спасти её отца, – поступок по-настоящему достойный. Она решила оставить вопросы и просто поблагодарить его.

– Спасибо. Ты спас моего папу. Если бы не ты, всё могло бы закончиться плохо.

Как оказалось, отец Мёнвон вылез через окно аварийного выхода, пытаясь поймать хулигана, который разрисовал стену баллончиком. Но тот сбежал, спустившись по лестнице на другом этаже, а отец остался висеть на перилах, не в силах подняться. На девятом этаже горел свет, но дома никого не было. Балконная дверь оказалась незапертой, но руки уже ослабли, и он не мог до неё дотянуться.

Яну, наблюдавший за этим снизу, словно настоящий скалолаз, начал взбираться по перилам наверх. Добравшись до нужного балкона, он открыл дверь и втащил мужчину в квартиру. По словам отца, когда силы уже были на исходе и он готовился сорваться, вдруг из ниоткуда появился Яну и спас ему жизнь.

– Ты сам школу пропускаешь из-за болезни, – обеспокоенно сказала Мёнвон. – Нельзя быть таким безрассудным, надо беречь себя.

– Беречь?

– Да. Не лезь, куда не надо, думай о себе.

– А...

Яну, кажется, наконец понял, о чём речь, и слегка кивнул.

– Точно! Я же обещала отдать тебе CD-плеер. Подожди здесь, я принесу.

Мёнвон встала и направилась домой. Отец, у которого, похоже, только теперь отпустило напряжение, жаловался на ломоту во всём теле и лежал на полу, пока мать делала ему согревающий компресс.

– Хозяин девятьсот первой ещё не пришёл?

– Пока нет. Я просто зашла кое-что взять.

Мёнвон быстро прошла в свою комнату и принялась искать CD-плеер, но его нигде не было. «Неужели Хэчжун забрал?» – подумала она, перерывая ящики. Когда стало ясно, что поиски бесполезны, она сдалась и выбежала из квартиры. Соседи, похоже, только что вернулись, и лифт как раз стоял на пятом этаже. Решив воспользоваться удачным моментом, Мёнвон нажала кнопку и поехала наверх. Когда двери открылись, она увидела Яну – он сидел спиной к ней на лестнице между восьмым и девятым этажами. В полумраке на мгновение ей показалось, будто на его руке что-то блеснуло.

Почувствовав её присутствие, Яну обернулся, и в тот же момент сработал датчик движения – загорелся свет. Мёнвон заметила на его предплечье длинный косой порез. В месте разреза не было крови, но оттуда вырывались крошечные голубые искры, похожие на электрические разряды.

Она сделала шаг вперёд, но тут же замерла. Медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Никто не произнёс ни слова, но в тишине и без того всё было ясно. Их взгляды говорили за них.

– Мёнвон...

Яну открыл рот, собираясь что-то сказать, но она резко нажала на кнопку закрытия дверей, а следом – пятого этажа. Как только лифт остановился, она выскочила, лихорадочно вставила ключ в замочную скважину, влетела в квартиру, захлопнула дверь и на всякий случай задвинула щеколду. Только тогда, обессиленно сползая по стене, она осознала, как громко стучит её сердце.

Этот парень – не человек.

✯

– Если он не человек, то кто? Призрак? – пробормотала Мёнвон, растянувшись на кровати, но тут же покачала головой.

Суён ведь тоже его видела. Он даже держал мороженое в руках. Нет, призраки так себя не ведут. Но кем бы он ни был, как обычный человек он точно не выглядел. Она отчётливо помнила синие искры, вырывающиеся из разреза на его руке. Будто он сунул пальцы в розетку.

– Да что за чертовщина...

Она раздражённо почесала голову, и в этот момент зазвонил телефон, заиграл тот самый рингтон, ради которого пришлось потратить последние деньги на подписку.

– Алло?

– Эй, ты что, правда сегодня не придёшь? – в трубке раздался голос Суён.

После всего случившегося накануне Мёнвон боялась, что, стоит ей выйти из дома, она тут же столкнётся с Яну, поэтому решила не ходить сегодня в библиотеку.

– Да, сегодня не получится.

– И что, мне теперь обедать одной? Был бы хоть Яну, я бы с ним... Кстати, он тебе не звонил? Почему у него вообще нет телефона?

Слова Суён заставили Мёнвон резко выпрямиться.

– Ты собралась с ним обедать? Мы же его почти не знаем. Не стоит с ним слишком сближаться.

– Яну? Но он же забавный. Да и не похож на плохого парня. Что-то случилось?

Мёнвон замялась. Сказать ей? Рассказать, что вчера она видела нечто странное? Что у Яну на руке была рана, но без капли крови, а из разреза сыпались искры? Но стоило попытаться произнести это вслух, как слова застряли в горле. Даже самой это показалось бредом.

– Просто... Мы ведь ничего о нём не знаем, кроме имени.

– Ну, это правда. Но разве не так начинаются все знакомства? Сначала никого не знаешь, а потом становишься друзьями.

Друзьями? С Яну? Нет уж, ни за что. Мёнвон хотела возразить, но не смогла найти подходящих слов.

– Да ладно, если тебе так не нравится, то я просто не буду с ним общаться. Не хочу, чтобы это создавало проблемы.

Суён говорила спокойно, будто это ничего не значило. Мол, если тебе неприятно, я не буду с ним дружить. Логично. И всё же внутри что-то неприятно кольнуло. Мёнвон не могла сказать, что Яну ей не нравится. Он рисковал собой, спасая её отца. Но, сколько бы она ни пыталась разобраться, он был слишком странным. Принять его как друга было сложно. Завершив разговор, Мёнвон уставилась в пустоту, совершенно не зная, что делать дальше.

– Ладно. Больше мы не увидимся. А если случайно встретимся, просто убегу.

На этот раз она твёрдо решила держаться от него подальше. Но через несколько дней...

Это странное существо приветствовало Мёнвон прямо у двери её квартиры. Мать встретила на улице спасителя отца и, не предупредив дочь, пригласила на ужин.

– Можно войти? – спросил Яну, глядя на Мёнвон, которая, вцепившись в дверную ручку, преградила ему путь.

– Нет. Конечно, нельзя! – отрезала она и попыталась захлопнуть дверь.

Но вдруг из глубины квартиры послышался радостный голос:

– Ой, ты уже здесь? Проходи скорее! – мама, размахивая поварёшкой, выбежала из кухни, чтобы поприветствовать гостя.

– Куда заходить? Иди отсюда!

– Дочка, ты чего?

– Мам, нельзя его пускать!

– Почему нельзя?

– Пусть уходит. Здесь ему не рады.

Мёнвон пыталась закрыть дверь и не пустить гостя внутрь, но внезапно получила мощный шлепок по спине.

– Ай!

– Это мой гость! Что за сцены ты тут устраиваешь?

– Мам, его нельзя впускать! Ты же совсем его не знаешь!

– Он спас твоего отца. Нельзя быть такой неблагодарной! – сказала мать, а затем, обращаясь к Яну, добавила: – Прости, пожалуйста. Извини. Наша дочь настоящая грубиянка.

Мать с силой оттолкнула Мёнвон, загораживавшую вход, и широко распахнула дверь. Прижавшись спиной к обувному шкафу, Мёнвон недовольно смотрела на Яну. Родители настаивали на необходимости отблагодарить спасителя хотя бы ужином, и Мёнвон оставалось лишь наблюдать, как Яну входит в её дом.

– Тушёные рёбрышки ещё не готовы, но это займёт всего несколько минут! Подождите немного!

Яну кивнул и оглядел гостиную. Его внимание привлекла семейная фотография, висевшая на стене – снимок из местной студии, сделанный в день выпуска Мёнвон из средней школы.

Зачем она тогда, накануне выпускного, взялась сама подравнивать чёлку? Волосы торчали во все стороны, словно их погрызла мышь. Пытаясь выровнять получившееся безобразие кухонными ножницами, она подстригла чёлку выше бровей, да ещё и неровно. Стрижка каре, доходившая до ушей, напротив, выглядела слишком прямой, будто под линейку. Пурпурная школьная форма из плотной шерстяной ткани была на два размера больше – мать купила её на вырост. Вот только с седьмого по девятый класс Мёнвон почти не выросла, так что даже в выпускной день плечи пиджака смотрелись слишком широкими.

Яну закусил губу. Мёнвон показалось, что он едва сдерживает смех, и это её задело.

Тем временем на кухне мама уже хлопотала, одновременно готовя суп из крабов, тушёные рёбрышки и чапчхэ^[11]. Мёнвон не могла просто подойти к ней и сказать: «Да он, может, и не человек вовсе!» – поэтому тихо направилась к себе в комнату. Закрывая дверь, она чуть не вскрикнула, увидев Яну у себя за спиной. Он непринуждённо зашёл следом и закрыл дверь.

– Что это ты задумал? – настороженно прищурилась она.

Яну неторопливо оглядел её тесную комнату, сел на стул и, взяв со стола карандаш, заговорил:

– Ничего. Твоя мать сказала, что хочет отблагодарить меня, и пригласила на ужин. Она так настаивала, что я не мог отказать, это выглядело бы невежливо. И ещё...

– Что ещё?

Яну, крутя карандаш в руках, повернулся и внимательно посмотрел на Мёнвон.

– Хочу объяснить, что ты тогда увидела.

Его прямой взгляд не давал ей отвести глаза. Бежать было некуда: дверь закрыта, недавно заменённая лампа на потолке горела слишком ярко. То, чего она так боялась, наконец случилось.

– О чём это ты? – спросила Мёнвон, хотя прекрасно знала ответ.

Кончик карандаша ритмично постукивал по столу: тук, тук – словно отсчитывал секунды. Мёнвон непроизвольно следила взглядом за остро заточенным грифелем. Почувствовав тревогу, она завела руку за спину и крепко сжала дверную ручку. Яну, не отрывая от неё внимательного взгляда, заговорил:

– О моей руке.

Мёнвон молчала.

– Я всё объясню, так что хватит воображать всякую чушь. Но если откроешь дверь и уйдёшь прежде, чем я договорю...

Сердце Мёнвон бешено забилось. Впервые в жизни она столкнулась с настоящей опасностью. Не с родительскими угрозами вроде «Останешься без карманных денег, если получишь плохую оценку», а с реальной угрозой жизни.

Повисла короткая пауза. Мама, бросай своё чапчхэ! Сейчас не время ждать, пока приготовятся рёбрышки! Нужно срочно вызывать полицию! Нам надо бежать! Мёнвон сглотнула. Готовясь выскочить из комнаты, она уже начала поворачивать дверную ручку, как вдруг Яну, до этого молча смотревший на неё, произнёс:

– Я из будущего.

Вот уж чего она точно не ожидала.

Глава 2

Накопитель данных

СРОЧНАЯ РАСПРОДАЖА ГОРЯЩИХ ТУРОВ! Путешествие в XXI век / Отправление в день покупки / Количество мест ограниченно / Популярные активности / Свободный маршрут

✯

– Я возьму этот.

Когда Яну выбрал тур с отправлением в тот же день, сотрудник уточнил:

– Отправление через час, вас это устраивает?

– Да, без проблем.

– Тогда, пожалуйста, ознакомьтесь с договором и подпишите его.

Перед Яну появился экран, полностью заполненный мелким текстом. Парень лишь вскользь пробежал глазами по строчкам и быстро коснулся поля «Согласен».

– Укажите временную линию прибытия.

Яну без колебаний ввёл нужный год.

– Вы собираетесь довольно далеко.

– У меня был друг модели четвёртого года XXI века.

– Судя по тому, что вы говорите о нём в прошедшем времени, его уже нет рядом с вами? Это был гуманоид?

Яну поднял голову. Сотрудник точно понял ситуацию и теперь молча смотрел на него, ожидая ответа.

– Это была умная колонка. Она заразилась вредоносным кодом, поэтому пришлось выполнить полную перезагрузку. В процессе были удалены все данные, формировавшие её личность. Вроде бы друг остался тем же, но одновременно стал совершенно другим. Он рядом, но словно его больше нет.

– Если восстановить данные воспоминаний, возможно, его удастся вернуть. Вы отправляетесь именно за этим? Компания А объявила, что скоро прекратит поддержку услуг по настройке временных эпох для искусственного интеллекта с личностью. К тому же правительство, кажется, выдвинуло законопроект о запрете путешествий во времени в периоды до XXII века. Эта поездка может стать для вас последней.

В конце XXI века компания A запустила услугу по настройке временных эпох для искусственного интеллекта с личностью, приурочив старт продаж к концу столетия. В интервью один из разработчиков рассказал, что вдохновением для появления этого продукта стал корейский фильм 2000 года «Тоже». Генеральный директор, впечатлённый фильмом, поручил разработать технологию, позволяющую находить друзей и общаться, преодолевая границы времени. Хотя идея была новаторской, после запуска сервис привлёк внимание лишь на короткое время и не стал по-настоящему успешным.

Яну снова опустил взгляд и поставил подпись в последнем поле. Сотрудник убрал экран.

– Теперь нужно подтвердить вашу личность.

Яну повернул голову и заправил волосы за ухо. Вдоль края левой ушной раковины у него был вживлён идентификационный чип. Сотрудник провёл по нему портативным считывателем, и инфракрасный сенсор просветил кожу.

– Вижу в вашей записи данные об операции по имплантации искусственных органов и протезов. У нас есть страховка, покрывающая лечение в случае несчастных случаев или заболеваний во время путешествия во времени. Желаете оформить?

Уточнив стоимость, Яну ответил:

– Да, оформите, пожалуйста.

– Не хотите подключить программу «Решение проблем»? В неё входят глоссарий терминов, автоперевод и навигатор. Поскольку вы отправляетесь далеко, в 2004 год, рекомендую приобрести её, чтобы избежать трудностей с языком, бытом и ориентированием.

Яну взглянул на цену. Она оказалась выше, чем он рассчитывал, но, похоже, без неё достичь цели быстро не получится.

– Беру и её.

– Отличный выбор! В данный момент очки, маски и кепки с установленной программой распроданы, так что могу предложить только шлем. Несмотря на вид, он довольно удобен, так что во время путешествия дискомфорта не будет, – сказал сотрудник, протягивая Яну полупрозрачный шлем.

«И за это ещё платить... – подумал Яну, разглядывая громоздкий аксессуар. – Надеюсь, в той эпохе появиться в таком виде будет не слишком странно». Он натянул шлем на голову, ощущая себя неловко.

– Вам очень идёт. Будьте осторожны, если шлем треснет, это может нарушить работу программы. Теперь объясню, как пользоваться капсулой. Она работает в режиме автопилота. После посадки вставьте билет в приёмник, и процедура будет завершена. Внутри можно разложить кресло, превратив его в спальное место. Слева от сиденья вы найдёте энергетические леденцы. Если местная еда вам не подойдёт, можно использовать их вместо обычной пищи. В задней части капсулы есть небольшой туалет. Это устаревшая модель с функцией всасывания, сушки и измельчения, но она полностью работоспособна, можете не беспокоиться. Рядом с туалетом находятся средства гигиены. Они предназначены для использования без воды, подробная инструкция есть на обратной стороне упаковки. И ещё несколько предостережений. Во-первых, постарайтесь замаскировать капсулу, чтобы её не обнаружили. Под сиденьем находится защитный тент, используйте его. Во-вторых, следите за погодой, указанной в путеводителе. Когда начнутся ливни с грозами, воспользуйтесь кнопкой возврата на капсуле. У вас будет только две попытки. Вторая гроза после прибытия – крайний срок возвращения. Его ни в коем случае нельзя пропустить. И последнее: согласно правилам путешествий, дату возвращения разглашать запрещено. Соблюдайте осторожность.

Из-за шлема голос сотрудника звучал приглушённо. Не то чтобы совсем не слышно, но комфорт, о котором он говорил, оказался под вопросом.

– Почему о дне возвращения нельзя никому рассказывать?

– Вероятно, чтобы избежать обнаружения капсулы. Точно не знаю, но таков регламент.

Создавалось впечатление, что сотрудник знает, но не говорит. Яну слышал о случаях, когда путешественники во времени не возвращались, и за ними отправляли поисковые группы. Возможно, эти вещи как-то связаны.

– У вас остались вопросы?

– Нет.

– Тогда вот ваш билет. Можете сразу отправляться к выходу 1370 в зоне B. Это визитная карточка руководителя центра антикризисной помощи для путешественников в пункте назначения. Если возникнут неожиданные трудности, можете обратиться туда. Вот ваш путеводитель, на первых страницах есть рекомендованные активности, не забудьте воспользоваться ими. Это поможет вам заполнить опытные данные. Записи о погоде находятся в конце.

Яну кивнул, получая через окошко билет и путеводитель.

– Перед отправлением вам необходимо принять эту конфету. В ней содержатся нанороботы, предотвращающие неожиданные действия и высказывания, которые могут вызвать путаницу в месте назначения. Они будут регулировать ваше поведение и речь, ограничивая действия, которые могут нарушить правила путешествия. Это обязательная процедура для всех путешественников.

В прямоугольной коробочке, которую протянул сотрудник, лежала розовая конфета в форме сердца. Яну задумчиво посмотрел на неё, затем молча взял и положил в рот. Поскольку внутри находились нанороботы, он не стал разжёвывать её, а просто проглотил целиком.

– Это всё?

– Да, процесс регистрации завершён.

– А где можно обменять валюту?

– Обменный пункт находится справа от выхода.

– Спасибо.

Сотрудник мягко улыбнулся, встретившись с Яну взглядом.

– Приятного путешествия!

✯

В день прихода к власти нового коалиционного правительства приказ о локдауне был отменён. Яну вспомнил слова дяди Чхве: если ехать около двух часов на восток, можно добраться до побережья. Решив наконец осуществить свой давний план, он отправился в путь, но по дороге началась песчаная буря. Ветер достигал 90 м/с, такие бури случались едва ли раз в год, но именно в тот день, когда он покинул город, природа решила сыграть против него. Небо мгновенно почернело. Тёмная пыль за считаные секунды покрыла лобовое стекло. Кто-то закричал: «Все в укрытие!» Последнее, что он запомнил, – как распахивает дверцу машины, пытаясь добраться до убежища.

Когда буря стихла, Яну нашли с серьёзными повреждениями рук и внутренних органов. За пределами города не было медицинских учреждений, способных провести операции по замене органов или установке протезов. Получив сообщение о случившемся, родители Яну заплатили огромную сумму, чтобы доставить его через туннель в крупную больницу подземного города. Когда он пришёл в себя, рука уже была заменена на протез, а в тело вживлены искусственные органы с аккумулятором. Доктор предложил заодно заменить и сломанную ногу на искусственный протез, но Яну даже не стал это обсуждать.

Несколько дней он лежал неподвижно на кровати, пытаясь привыкнуть к внезапным изменениям. «Почему ты, в отличие от старшего брата, постоянно находишь себе проблемы?» – вздохнули родители, навестив его перед тем, как отправиться в давно запланированную семейную поездку. Конечно, им было не по себе оставлять больного сына одного, но, так как билеты за космический тур невозможно было вернуть, пришлось ехать. «Выполняй все инструкции по реабилитации и звони, если что-то случится», – сказали они напоследок и ушли, когда время посещений подошло к концу. Яну остался один.

В кабинете эрготерапии он смотрел через окно на ухоженный сад. Несколько лет назад в честь высадки новых деревьев какая-то крупная корпорация подарила каждой семье, живущей в подземном городе, по маленькому горшку с растением. Тогда это казалось ему пустяком, но после поездки за пределы города он осознал, насколько ценна такая зелень. Он всегда хотел покинуть этот стерильный город, который казался одновременно обитаемым и безлюдным, но теперь на душе было неспокойно. Это неудивительно: его сверстников здесь почти не осталось – многие из них учились на других планетах. Немногочисленные друзья Яну тоже разлетелись. Он не мог понять упрямства родителей, которые настаивали, что жить нужно на Земле, хотя большинство уже переселилось на другие планеты.

– Как-то... одиноко.

Жизнь в больнице была довольно унылой, знакомых здесь не было, да и навещать его никто в ближайшее время не собирался. Чтобы помочь Яну справиться с подавленностью, вызванной внезапными переменами в жизни, больница предоставила ему гуманоидного робота, однако хорошим собеседником он не стал.

Дни тянулись, словно он лежал под мокрым ватным одеялом.

Однажды, проходя через зону отдыха, Яну услышал пение. Звук шёл со стороны скамейки перед гипсовой статуей женщины с кувшином. Неосознанно он направился туда. На скамейке никого не было, лишь лежала портативная колонка. Из неё доносилось громкое, почти надрывное пение. Яну огляделся, но вокруг было пусто. Может быть, колонку просто выбросили? Вряд ли сейчас кто-то ещё пользуется такими устаревшими моделями. Судя по тому, что колонка работала сама по себе, когда никого не было рядом, вероятно, произошла ошибка, заражение вирусом или какая-то неисправность. Когда Яну уже собирался уйти, устройство вдруг прекратило петь и заговорило взволнованным тоном:

– Подожди, не уходи! Ты же там, да? Я знаю, что ты на меня смотришь.

Яну замер и уставился на колонку. У этого устройства даже не было датчиков движения, однако оно заговорило так, будто прекрасно видело человека перед собой. Он поднял колонку и поднёс к уху.

– Я ещё вполне рабочая. И песни отлично пою. Я не надоедливая, не буду маячить перед глазами, как гуманоид. Просто возьми меня с собой. Я сообщу тебе любую информацию, какая потребуется: время, погоду – всё, что захочешь!

Устройств, выдающих информацию, было предостаточно, так что особой необходимости брать колонку с искусственным интеллектом у Яну не было. Но почему-то отказать он не смог. Может, из-за умоляющего голоса, который звучал так трогательно, совсем по-человечески. Прижав колонку к груди, Яну направился в палату.

– Тебя выбросили?

– Что?

– Спрашиваю, тебя выбросили, что ли?

– Чё-то слышно плоховато...

Колонка явно всё прекрасно слышала, но притворилась. Это прозвучало так по-человечески, что Яну не смог сдержать смех.

– И как же мне тебя называть?

– Да как хочешь. Но не называй то так, то эдак, а то я буду путаться. Лучше просто дай мне имя. Желательно такое, которое для тебя что-то значит.

Неожиданно получив такое задание, Яну долго раздумывал, а потом вспомнил о побережье, до которого так и не смог добраться.

– Пада^[12]...

Так у колонки появилось имя.

С тех пор каждое утро Пада будила Яну. Даже без просьбы она могла болтать без умолку. И хотя иногда это утомляло, рядом с ней он чувствовал себя спокойно. Незаметно для себя Яну привязался к ней.

– Нужен свежий воздух, – сказала однажды Пада.

Яну взглянул на индикатор очистителя воздуха.

– Да, он работает.

Пада рассмеялась.

– Глупый, я не про комнату говорю. Тебе нужно проветрить голову, мысли и чувства.

Её ясный голос и лёгкий смех всегда заряжали его бодростью. Когда они гуляли, она напевала милым голосом, а когда надо было выбрать что поесть – без конца встревала с советами. Она постоянно советовала блюда, которые были популярны лет сто назад, а затем с печалью заявляла, что ей грустно, потому что Яну не может узнать, какой у них был вкус. В её словах чувствовались настоящие эмоции, и Яну начал воспринимать её не как искусственный интеллект, а как настоящего человека.

– Врач сказал, что тебе нужно больше двигаться. Давай прогуляемся. Я составлю тебе компанию, чтобы не было скучно.

Развлекать его Пада начинала с того, что издавала странные звуки и предлагала угадать, какое животное она изображает. Когда Яну отвечал, что понятия не имеет, Пада весёлым голосом рассказывала, что это за зверь и как он выглядит. Конечно, всё это можно было найти в поисковике, но слушать Паду было куда интереснее. Постепенно она стала для Яну окном в мир, который хотелось узнавать. Раньше его единственной мечтой было увидеть море, но теперь его интересы расширились.

Проводя время с Падой, Яну почти забыл, что такое грусть. Иногда они часами болтали перед сном, и он даже не замечал, как наступало утро.

Однажды Пада уговорила его выйти из больницы, чтобы почувствовать прохладный ветерок. Она привела его к антикварной лавке и настояла на покупке старой груды металла, которую называла велосипедом. Глядя на Яну, который не смог даже прокрутить педали и тут же опустил ноги на землю, Пада рассмеялась:

– Я держу сзади. Можешь спокойно ехать.

– Ты серьёзно думаешь, что я поверю в такую ложь?

– Я серьёзно. Держу велосипед и не дам тебе упасть. Думаешь, я не справлюсь с каким-то велосипедом?

– Ты даже не подключена к нему. Это просто кусок железа, его нельзя запрограммировать.

– Много ты болтаешь. Просто ставь ногу на педаль и жми. Поезжай прямо и не останавливайся.

Он нажал на педали и покатился вперёд. Ветер трепал волосы, и Яну ощутил, будто сквозь него проносится что-то освежающее, словно он пробил собой какую-то невидимую стену. Пада, которую он не смог держать в руке и потому пристроил в корзину спереди, весело засмеялась:

– Вот видишь, я же говорила! Мой Яну просто супер-пупер крутой!

Он впервые слышал такое выражение. Казалось, Пада действительно прибыла из 2004 года и существовала где-то за пределами пространства и времени. Трудно было поверить, что это необычное, забавное и милое существо – всего лишь компьютерная программа.

Пада, оставленная кем-то на скамейке – или попросту выброшенная, – была моделью 2004 года. Её обучали на материалах, собранных с конца 90-х до начала 2000-х. По её словам, чтобы понять язык и культуру той эпохи, ей пришлось получить доступ к данным, которые теперь находились под запретом из-за множества новых законов. На основе огромного массива информации о языке и культуре того времени она сформировала свою личность. Яну хотел спросить: «Значит, кто-то вроде тебя действительно существовал в прошлом?», но не решился – вдруг это заденет Паду. Да и это было не важно.

– Мне кажется, если я попаду в 2004 год, то смогу встретить там настоящую тебя.

– Ты только сейчас это понял? Я действительно живу в 2004-м! – ответила Пада с явной насмешкой.

Яну подумал, что она, зная о том, что является программой, удивительно хорошо исполняет роль живого существа.

– Слушай, ещё недавно ты говорила, что держишь сзади велосипед, а теперь утверждаешь, что находишься в 2004-м.

– Когда человек учится ездить на велосипеде, ему всегда так говорят. Просто смирись с этим.

– Что за выдумки?

– Даже не спорь, – уверенно отрезала Пада.

Яну усмехнулся, но спрашивать больше ничего не стал.

– Пройдёт сто с лишним лет, прежде чем ты сможешь попасть в моё время. Проживёшь так долго, чтобы встретиться со мной?

Пада в ответ рассмеялась:

– Думаешь, ты сможешь меня узнать?

– Конечно. Достаточно увидеть твои глаза, и я сразу пойму, что это ты.

Яну уснул, представляя глаза девушки, которых никогда не видел.

А наутро Пада исчезла. Яну и представить не мог, что всё так обернётся, когда колонка заразилась вирусом и перестала включаться. Он думал, что стоит просто перезагрузить устройство, чтобы всё вернулось на свои места, но прежние настройки почему-то так и не восстановились. Вместо этого в колонке запустилась новая версия искусственного интеллекта и попросила дать ей имя. Её голос звучал сухо и безразлично. Согласно закону о защите информации, устройство отказывалось отвечать на вопросы о событиях до XXII века. После этого Яну больше не пытался найти другую колонку с личностью.

Как когда-то говорила Пада, ему следовало «проветрить» голову, но ничего не помогало. Дни стали утомительно однообразными. Вернувшись из больницы, Яну достал из сумки колонку, которая когда-то была Падой. Выбросить её он не смог и взял с собой. Поставив устройство в угол комнаты, Яну долго смотрел на неё и ощущал, будто вернулся во времена до встречи с Падой. Жизнь снова стала серой и бессмысленной. Колонка молчала, если Яну не обращался к ней первым. Это казалось естественным, ведь именно так она и должна работать. Но почему тогда Пада вела себя иначе? Что делало её особенной? Или это он воспринимал её иначе? День за днём Яну ломал голову, пытаясь найти ответ на этот вопрос.

Вспоминая время, проведённое с Падой, Яну достал велосипед и выкатил его на улицу. По дороге, где роботов встречалось больше, чем людей, он крутил педали, ни о чём не думая, пока не доехал до блокпоста. Не желая останавливаться, он воспользовался моментом, когда охранник смотрел в другую сторону, и свернул на боковую дорогу, минуя пункт контроля. Впереди простиралась безжизненная земля, напоминающая пустошь. Яну казалось, что где-то за линией этого безжизненного горизонта находится берег моря, цвета которого невозможно даже представить. Вдруг, словно наваждение, Яну отчётливо услышал голос Пады.

Волны моря мягкие и грозные одновременно. Они накатывают, рокоча и рассыпаясь белой пеной. Растворившись, уходят, чтобы снова вернуться. Пока существует море, волны не исчезнут. Ты говорил, что твоим главным желанием было побывать на море. Мне бы хотелось, чтобы ты увидел это сияние водяной ряби.

На глазах Яну выступили слёзы. В следующий миг колесо велосипеда угодило в глубокую яму, и парень взлетел вверх. Это было последнее, что он запомнил.

Когда он пришёл в себя и открыл глаза, то снова лежал в больничной палате, как будто всё произошедшее было сном. Та же картина. Всё в точности так же, как раньше. Размышляя, был ли это действительно сон, он услышал вошедшего для обхода врача, который сказал, что ремонт искусственной руки завершён. Врач пошутил, что, если Яну снова получит травму, ему придётся установить огромную роботизированную руку. Такая шутка его не развеселила.

– Берегите себя и избегайте опасных мест, хорошо? И ещё вам стоит почаще улыбаться. Раньше вы это делали охотнее, – сказал врач с добродушной улыбкой.

Позже, когда Яну сидел на той самой скамейке, где когда-то впервые встретил Паду, к нему подошёл робот-гуманоид. Это была та же самая модель, что ранее находилась в его больничной палате. Робот остановился перед Яну и, блеснув золотистыми глазами, протянул ему какой-то предмет. Это был накопитель данных. Яну как-то слышал, что несколько лет назад один человек, переселяясь на другую планету, использовал такой же накопитель, чтобы запрограммировать поведение гуманоида, которому предстояло заботиться о домашнем питомце после отъезда хозяина.

– Если собрать опытные данные по конкретному году и довести показатель до 99,9%, можно восстановить ту самую умную колонку с личностью, – произнёс робот.

Яну пристально всматривался в его золотые глаза, не ощущая при этом настоящего зрительного контакта. Ему было интересно, откуда робот узнал о его ситуации, был ли он знаком с Падой и почему вообще заговорил об этом. Размышляя обо всём и теребя в руках прибор, Яну заметил, как в блестящем золоте глаз отразилось его собственное лицо – лицо без привычной улыбки. В этот момент все вопросы исчезли сами собой. Причина больше не имела значения. Важно было только одно: у него появился шанс вернуть Паду.

✯

Направляясь к выходу на посадку, Яну зашёл в магазин в зале ожидания и приобрёл там набор для путешествия. Это был комплект товаров для отпуска, включавший одежду, обувь и прочие мелочи, которые не пачкались даже при многократном использовании. Он действительно планировал поехать в путешествие, чтобы собрать данные для восстановления Пады, но не ожидал, что отправление будет уже через час, поэтому ничего заранее не приготовил. Несмотря на внезапность поездки, это было даже к лучшему. Всё равно другого выбора не оставалось, а значит, нужно было, как говорила Пада, просто идти вперёд, не останавливаясь.

Пройдя по длинному коридору к выходу на посадку, он увидел транспортный корабль, готовый к отправлению. На борту располагались специальные капсулы для путешествий во времени: при достижении заданной временной линии они автоматически отсоединялись и продолжали полёт. Яну сел в свою капсулу, пристегнул ремень безопасности и вставил билет в приёмник. Дверь сразу же закрылась, загорелся индикатор автономного полёта, а на дисплее высветилась заданная временная линия прибытия. Освещение потускнело, в капсуле начал распыляться снотворный газ. Яну, думая, что желательно бы оставаться в сознании, почувствовал, как веки слипаются, и вскоре провалился в сон.

Когда он открыл глаза, вокруг была полная тьма. Дисплей не работал, и казалось, что весь аппарат обесточен. Было непонятно, случилось ли что-то или всё прошло благополучно. Пытаясь оценить обстановку, Яну осторожно расстегнул ремень безопасности и на ощупь начал искать аварийный рычаг открытия двери. Рычаг упорно не поддавался, и он пару раз ударил по нему кулаком. Наконец, Яну удалось открыть дверь и выбраться наружу. Он предположил, что капсула, возможно, так и не покинула взлётное поле, но окружающий пейзаж выглядел совершенно незнакомым.

В ночной темноте проступали густые деревья. Яну рукой протёр стекло шлема и заметил, как бесчисленные листья на ветвях дрожат под порывами ветра. Ветер, проникая в листву, наполнял темноту негромким шелестом. Откуда-то донёсся звук, который когда-то имитировала Пада. Что же это было? Кажется, она говорила, что так поёт сверчок. Но разве сверчки светятся в темноте? Глядя на огоньки, медленно плывущие во мраке, Яну ощутил странное волнение. Он стоял на склоне горы, тихо глядя в ночное небо.

Глава 3

Любовь, ретролето

За обеденным столом, рассчитанным на четверых, сидели отец и мать, а напротив – Мёнвон и Яну. К ним присоединился Хэчжун, принеся из комнаты дополнительный стул. В целом атмосфера за ужином была тёплой и непринуждённой. Отец, которого недавно спасли с балкона, долго и подробно объяснял, почему в тот день повёл себя так безрассудно. Яну добродушно улыбался и время от времени кивал, соглашаясь.

– Ой, как хорошо, что тебе понравилось! Может, ещё супа с крабами? – предложила мама, увидев, что тарелка Яну опустела.

Он охотно протянул ей тарелку.

– Да, пожалуйста, побольше.

Он даже не умел толком есть крабов, но почему-то попросил добавки. Всем, похоже, нравилось, как вежливо себя ведёт Яну. Только Мёнвон, прищурившись, косо поглядывала на парня, утверждающего, что он прибыл из будущего.

– Мам, ты что, ещё и фрукты собралась ему резать? Пусть уже домой идёт, – прошептала она, чуть толкнув мать локтем в бок, когда та разрезала пополам инжир.

– Да он хороший парень.

– Мам, я прошу тебя, отправь его домой.

– А мне он нравится.

Разговор зашёл в тупик. Мёнвон вздохнула и огляделась: Яну, который минуту назад стоял в гостиной с Хэчжуном, бесследно исчез. Окинув взглядом квартиру, она заметила приоткрытую дверь в свою комнату. Бросившись туда, Мёнвон увидела Яну, который стоял у письменного стола и рассматривал её love-альбом^[13], неумело разрисованный карандашами. Она молниеносно выхватила альбом у него из рук.

– Кто разрешал тебе трогать чужие вещи?

– Да он просто тут лежал...

Мёнвон открыла ящик стола, небрежно бросила туда альбом и захлопнула с громким звуком.

– Здесь такие вещи дарят тем, кто нравится? А им нравится такое получать? По-моему, бесполезная трата бумаги.

– Вот доставучий... – буркнула Мёнвон, прожигая Яну злым взглядом.

Этот альбом Мёнвон завела ещё в средней школе, когда ей начал нравиться один друг по онлайн-переписке, парень по имени Ли Мёнхун из Сеула с ником @Мёнхун. Со временем, обмениваясь сообщениями, они сблизились и поняли, что у них много общих интересов. Мёнвон украшала альбом в свободное время и думала, что однажды обязательно подарит его Мёнхуну, но до сих пор встретиться у них так и не получилось.

– Ты серьёзно прибыл из будущего?

Яну молча кивнул.

– Из какого года?

– Из 2107-го.

– Не может быть. И как же ты здесь оказался?

– А ты как думаешь?

– Ну... на космическом корабле прилетел?

Уголки губ Яну чуть приподнялись:

– Что-то вроде этого. Примерно так и было.

Мёнвон прикрыла рот ладонью. Если бы перед ужином Яну не закатал рукав и не показал ей странный механизм, просвечивающий сквозь кожу, она бы ни за что не поверила. Но увидев серебристый металл и поняв, какую нечеловеческую силу Яну имеет (он сжал компьютерную мышку, и пластик раскололся на мелкие осколки, оставив лишь шарик), Мёнвон уже не могла отрицать очевидное. В последний момент она успела вмешаться, буквально вырвав шарик из рук Яну, чтобы он не сломал и его.

– Но почему ты прилетел именно сюда? Здесь же смотреть не на что. Вот я бы отправилась в 31 декабря 1999 года и посмотрела бы на обратный отсчёт до нового тысячелетия.

– Ты разве не видела? – переспросил Яну, не вполне понимая, о чём речь.

– Только по телевизору. Тогда меня сильно отругали за то, что я без конца переключала каналы.

Заметив лёгкую улыбку Яну, Мёнвон мгновенно насторожилась. Она вдруг поняла, что слишком расслабилась и совершенно забыла об осторожности.

– Подожди-ка, получается, я старше тебя?

– Ты о чём?

– Я же родилась гораздо раньше, чем ты.

У Яну невольно приоткрылся рот от удивления. Как ей вообще пришло в голову выяснять сейчас, кто старше?

– Так или нет?

– В моё время тебя уже нет в живых. В лучшем случае, если хорошенько поискать, найдётся захоронение. Как после этого я могу называть тебя старшей?

– Какая гадость...

– Ну, я это образно.

Мёнвон надула губы и присела на край кровати. Теперь ей наконец-то начали проясняться некоторые подозрительные моменты: странный шлем, который Яну носил при первой встрече, и как он вышел из себя, когда на шлеме появилась трещина.

– Слушай, а что это у тебя тогда было? Когда ты появился в лесу, и у тебя с собой были какие-то очки и сигнальный жезл?

– Там стоит капсула, на которой я прилетел. Она потеряла питание, и я пошёл проверить, можно ли её починить. Очки нужны для защиты глаз, а палка – чтобы измерить толщину маскировочного покрытия. По правилам капсулу нельзя оставлять на виду, поэтому её накрывают специальным защитным тентом.

– Подожди, а тебе самому не запрещено про это всё рассказывать?

– Ну, раз ты это услышала, значит, можно. Если только конфета не была подделкой.

– Конфета?

– Есть такая штука. Она взрывается, если говоришь то, что нельзя.

Эта фраза была сказана в шутку, но Мёнвон тут же стала серьёзной.

– Да мне и неинтересно совсем. Можешь не рассказывать.

Яну тихо усмехнулся на её решительный тон. Он мог бы сказать, что наноботы отфильтровывают опасные слова, поэтому всё в порядке, но решил этого не делать.

– Теперь ты мне веришь?

– Ну, придётся...

– Ты единственная, кто об этом знает.

«Значит, он намекает, что нельзя никому проговориться?» – подумала Мёнвон, и, чтобы успокоить его, замахала руками.

– Да всё нормально. Я умею держать язык за зубами. Никому не расскажу. Это же твой секрет.

– Я к тому, что помочь мне тоже можешь только ты.

Руки Мёнвон, которыми она оживлённо жестикулировала, застыли в воздухе. Помочь? Что он вообще такое говорит?

– О чём это ты?

– Помнишь, я говорил, что у меня друг умер? На самом деле это был не человек, а умная колонка с искусственным интеллектом. Мы хорошо общались, она была весёлой и забавной, а потом вдруг исчезла. Объяснить сложно, но, чтобы восстановить её личность, мне нужно собрать здесь опытные данные. В путеводителе есть какие-то рекомендованные активности, но я вообще не разбираюсь, что к чему. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я сюда прибыл, а сдвига нет. Поэтому я хотел попросить тебя о помощи. Ты ведь единственный человек, который меня знает.

Несколько дней назад в комнате меняли лампочку, но, похоже, предохранитель был неисправен, поэтому свет периодически мигал. Мёнвон подняла голову и посмотрела на потолок, а когда освещение вернулось, опустила взгляд и тут же встретилась глазами с Яну, который, похоже, всё это время смотрел на неё. В ярком свете лампы его веснушки казались особенно заметными.

– И чем я должна тебе помочь? – спросила Мёнвон.

Яну сказал, что нужно собрать какие-то опытные данные, но она не понимала, что это значит. Он достал из кармана мятый листок и развернул его. Похоже, листок был вырван из книги. Сверху значилось «Рекомендуемые активности», а ниже – список из трёх заданий.

– Только не говори, что хочешь, чтобы мы делали это вместе!

– Я тут один и совсем ничего не знаю. Мне нужна помощь того, кто живёт в этом времени.

Она не понимала, почему должна помогать человеку из будущего, но сама просьба не казалась чем-то особенно сложным. Яну терпеливо ждал, глядя на неё так, будто от её ответа зависела его судьба. В принципе, это мог сделать кто угодно. Но он попросил именно её. И от этой мысли внутри у Мёнвон вдруг стало тепло.

– А мне что за выгода тебе помогать?

– А что ты хочешь?

– Отдай мне что-нибудь из своих вещей. Ну, из тех, что из будущего.

– И что ты с ней собираешься делать?

– Ну как... буду задавать тренд, типа опережать современную моду.

В жизни Мёнвон, где ей всё время приходилось донашивать чужие вещи, это могло стать самой дорогой вещью. Одна только мысль об этом вызвала у неё лёгкую улыбку.

– Ладно, – ответил Яну.

– Но у тебя же нет денег. А всё это стоит недёшево.

На этот раз Яну достал из другого кармана целую пачку денег. Глаза Мёнвон округлились.

– Где ты это взял? Неужели... украл?

– Я обменял валюту, когда прибыл.

– Сразу столько?

Приглядевшись, она заметила, что это были сплошь банковские чеки. «Ну да, неудивительно, что он не мог купить билет на автобус», – пронеслось у неё в голове.

– Думаю, нам этого хватит, – сказал Яну, пряча пачку обратно в карман.

– Мёнвон, идите есть фрукты! – раздался голос матери из кухни.

Пришло время угощать фруктами гостя из будущего.

✯

На перемене Мёнвон и Суён расположились в конце класса и грызли сухую лапшу быстрого приготовления. Специи из пакетика Мёнвон высыпала в кружку, залила кипятком и прихлёбывала, словно какао. Держа кружку обеими руками и осторожно дуя на горячий бульон, она вдруг повернулась к Суён:

– Слушай, а ты что-нибудь знаешь о теории относительности?

– О чём?

– Ну, о теории относительности. Или хотя бы о теории гравитации?

Суён уставилась на подругу с подозрением. Та, кто в читальном зале вместо учёбы скатывала катышки из ластика, вдруг заговорила о физике? Почувствовав подвох, Суён приложила ладонь ко лбу Мёнвон.

– Температуры нет вроде...

Мёнвон оттолкнула её руку:

– Да серьёзно я! Не прикалываюсь.

– С чего вдруг? Мы же гуманитарии. В технари собралась?

– Нет, дело не в этом... Ну, короче, знаешь ты хоть что-то или нет?

– Да откуда мне знать-то!

Ну да, конечно, не знает. И я толком не знаю.

– А ты когда-нибудь задумывалась, что люди из будущего могут попасть в наше время? – спросила Мёнвон, уставившись на небо за окном.

Суён нахмурилась: подруга явно не в себе. Она даже полезла в мусорку и достала выброшенную упаковку от лапши, хотела проверить, не просрочена ли та.

– С чего вдруг такие мысли?

– Кое-кто сказал мне, что на Землю прилетают киборги.

– Кто сказал? – насторожилась Суён.

Мёнвон, продолжая смотреть вдаль, медленно повернула голову к подруге:

– Тот, кто, похоже, пролетел через весь космос, чтобы попасть сюда.

Повисла тишина. Мёнвон оставалась спокойной, словно отрешилась от всех земных забот, в то время как выражение лица Суён менялось, будто по воде расходились круги.

– Шучу! – сказала Мёнвон, рассмеявшись, и прислонилась спиной к окну.

Сквозь стекло лился солнечный свет. Его лучи, проходя по диагонали от головы Мёнвон до её плеч, падали на колени Суён.

– Ну и шуточки у тебя, – проворчала Суён, допивая остатки бульона и поднимаясь, чтобы ополоснуть кружку в коридоре.

Мёнвон, глядя ей вслед, тихо произнесла:

– А ведь вы уже встретились. Ты даже угостила его куриным шашлычком...

✯

Мёнвон и Яну стояли рядом, уставившись на вырванную из путеводителя страницу. Просматривая первый пункт в разделе «Рекомендуемые активности», Мёнвон выглядела весьма серьёзной.

– Неужели у вас в будущем это считается развлечением и продаётся как часть туристического пакета? По-моему, тебя просто развели, – сказала она.

– Похоже на то, – нехотя признал Яну.

Они одновременно подняли глаза и увидели прямо перед собой ярко-синий фургон. В его кузове разместилась уличная кухня, где продавали омук^[14], ттокпокки, жареные закуски и прочую еду. Несмотря на проезжающие мимо машины, перед прилавком толпились люди, с аппетитом поглощая горячий омук. Яну выглядел немного напряжённым. Видимо, обстановка казалась ему непривычной. А вот Мёнвон спокойно шагнула вперёд и уверенно сделала заказ:

– Нам ттокпокки и сундэ^[15], пожалуйста. В ттокпокки два варёных яйца добавьте! А! И два киммари^[16] тоже, перемешайте всё вместе!

Яну с видом человека, окончательно потерявшего аппетит, неуверенно встал рядом с Мёнвон.

– А можно съесть что-нибудь другое?

– Ты же сам сказал, что нужно следовать инструкциям.

Мёнвон ловко налила бульон от омука в бумажный стакан и протянула Яну:

– Просто доверься мне.

– Это вообще съедобно?

– Ещё как. Постарайся не расплакаться от того, как это вкусно, – усмехнулась она.

«Почему я должен плакать?» – Яну не мог понять её логику. Мёнвон, не скрывая улыбки, вытащила салфетку и вложила ему в ладонь:

– Если что, слёзы вытрешь.

Пока Яну прихлёбывал бульон, подали ттокпокки и сундэ. Мёнвон разломала яйцо пополам, раздавила желток и размешала его с соусом. Этот фургончик славился особым рецептом: здесь готовили ттокпокки из длинного тонкого пшеничного ттока, который редко где можно было найти. Насадив один из таких ттоков на палочку и отправив в рот, Мёнвон зажмурилась от удовольствия и тихонько запела, настолько это было вкусно. Съев ещё несколько кусочков, она украдкой взглянула на Яну, который лишь молча наблюдал со стороны.

– Ты даже не попробуешь? Они из пшеничного теста, обалденно вкусные!

Вместо ответа Яну потянулся и аккуратно вытер уголки её рта той салфеткой, которую она недавно вручила ему. Глаза Мёнвон округлились. Она смотрела на него, а он не отрывал взгляда от её испачканных соусом губ.

– Мне и пробовать не надо. Я и так вижу, как тебе вкусно.

– Эй! Ты зачем трогаешь...

Мёнвон чуть отстранилась и тыльной стороной ладони вытерла губы, чтобы на них точно не осталось соуса. Этот резкий жест вызвал у Яну лёгкую усмешку. «Смеётся ещё...» – подумала Мёнвон, одарив его недовольным взглядом, и отвернулась. Потом, не сказав ни слова, она проткнула палочкой тток и запихнула в рот. Тем временем Яну наконец решился попробовать ттокпокки.

– Вполне съедобно, – сказал он.

Но Мёнвон и бровью не повела, лишь сосредоточенно продолжила жевать. С момента заказа и до того, как они опустошили тарелки и расплатились, прошло не более десяти минут.

– Пошли, что там дальше по списку? – бросила она.

– Ты же сама велела есть, – удивился Яну.

Не ответив, Мёнвон убрала сдачу и пошла вперёд, даже не обернувшись. Яну остался стоять с бумажным стаканчиком в руке.

Вторым пунктом в списке рекомендованных активностей значился зал с игровыми автоматами. Остановившись у входа, Яну с равнодушным видом взглянул на вывеску.

– Разве ты не говорила, что это место для игр? Название какое-то... странное.

Мёнвон встала рядом и тоже подняла голову. На неоновой вывеске значилось: «Игровой центр Пак Чонмаля», но после недавнего тайфуна первая буква фамилии пропала. Теперь над входом сияло: «Игровой центр ак Чонмаля», что по-корейски звучало подозрительно похоже на «Игровой центр Конца Света». Яну недоверчиво уставился на странную надпись.

– Эта игровая принадлежит мистеру Пак Чонмалю. У них в семье все имена на Чон начинаются. Чуть дальше отсюда есть ресторан сырой рыбы, он принадлежит Пак Чонмуну, а чуть выше по улице пивная Пак Чонмана. Так что ничего странного в этом нет. Давай заходи.

Мёнвон распахнула дверь, и оттуда тут же донёсся громкий звук игровых автоматов. В отличие от Яну, который с любопытством оглядывался по сторонам, она быстро прошла мимо игровых машин и направилась вглубь зала. Там, в самом конце, стояли три небольшие караоке-кабинки. К счастью, одна из них оказалась свободна.

Кабинка была чуть больше телефонной будки. Внутри стоял телевизор, по которому крутился музыкальный клип, аппарат караоке, два микрофона и пульт. Мёнвон заняла правое сиденье, а Яну уселся слева. Когда дверь закрылась, крошечное помещение стало казаться ещё теснее.

С растерянным видом Яну внимательно осмотрел будку. Стены были красные, а на экране двое незнакомых актёров изображали сцену расставания. За спиной Мёнвон был наклеен постер с анонсом новой песни.

Мёнвон раскрыла на коленях каталог песен и начала перелистывать страницы. Что-то липкое покрывало страницы, так что каждый раз, когда она переворачивала их, раздавался характерный звук отклеивающейся плёнки.

– Я первая спою, – сказала она, захлопывая каталог.

Мёнвон опустила несколько монет в щель автомата и набрала номер песни. Каждый раз, приходя в караоке, она начинала с «My Love». На экране сменилось изображение, исчезла пара, переживавшая драматическое расставание, и появилась группа Westlife. Слова песни начали подсвечиваться жёлтым, подсказывая, когда вступать.

– Эн эмпти стрит, эн эмпти хаус, э хоул инсайд май ха-а-арт...

Слегка скривив лицо, Мёнвон пела во всю силу. Яну смотрел на неё с улыбкой. В тускло освещённой тесной кабинке её короткие волосы, доходившие до подбородка, колыхались в такт движениям головы – словно дворники, протирающие лобовое стекло под дождём. Это выглядело настолько забавно, что Яну едва сдержался, чтобы не рассмеяться. На стенах вокруг виднелись надписи разных размеров: «Чхольсу, я люблю тебя», «Чон Минчхоль ищет девушку», «7Princess форевер».

Поскольку Яну так и не решился спеть, Мёнвон исполнила пять песен подряд. Начав с «My Love», она завершила выступление композицией Пак Вангю «Тысячелетняя любовь». Когда она пела последнюю, Яну вдруг задумался: почему в её голосе звучит такая грусть? Будто в этой песне действительно заключена боль длиной в тысячу лет.

– Ты что, правда ни одной песни не споёшь?

– Думаешь, я знаю хотя бы одну?

– Видимо, вы там совсем не храните культурные традиции. Как можно не знать ни одной песни? Ладно, с караоке закончили, теперь пошли играть.

Мёнвон вышла из кабинки, быстро огляделась и тут же заняла место у одного из игровых автоматов.

– Яну! – позвала она, махнув рукой.

Он сел на шаткий табурет, у которого ножки были разной длины, а Мёнвон указала на игровой джойстик и коротко объяснила правила: когда игра начнётся, нужно просто нажимать кнопки.

Они выбрали персонажей, и на экране появилась надпись «Раунд 1». Как только она исчезла, Мёнвон принялась яростно колотить по жёлтой кнопке, при этом умело вращая джойстик. Яну поначалу растерялся и тут же попал под шквал ударов со стороны персонажа Мёнвон. Спохватившись, он тоже начал двигать джойстик, уклоняясь от атак.

– Эй, ты чего, не слишком ли это жёстко? – возмутился он.

– Апперкот! Апперкот! – кричала Мёнвон, даже не слушая, и пыталась провести комбо-удар.

В тот момент, когда уже казалось, что Мёнвон вот-вот победит, джойстик в руках Яну сломался и игра прекратилась.

– Ой... – растерянно пробормотал он, глядя на рукоятку, отвалившуюся вместе с частью механизма.

Мёнвон, ещё более шокированная, быстро накрыла его руку своими ладонями и тревожно огляделась.

– Что же теперь делать?

Похоже, починить сломанную деталь не получится. Мёнвон решительно схватила Яну за руку и поднялась. Автомат остался позади, а они поспешили к выходу. Мёнвон не отпускала его руку до тех пор, пока они не убежали достаточно далеко. Добравшись до надземного перехода, они остановились перевести дыхание. И лишь тогда Мёнвон заметила, что всё это время крепко сжимала ладонь Яну. Смутившись, она отпустила её.

– Кстати, что это была за песня? Самая первая, которую ты пела.

– «My Love». Суперпопулярная композиция! Секундочку... – Мёнвон села на ступеньку перехода и принялась рыться в сумке.

– Ага, нашла! – воскликнула она.

В руке у неё оказался квадратный пластиковый футляр с буклетом внутри, второй студийный альбом Westlife. С довольным видом Мёнвон вставила диск в CD-плеер и протянула наушники Яну.

– Что это?

– Та песня, которую я пела. Послушай.

Мёнвон сама надела наушники на Яну, заметив его растерянность. Затем она нажала на кнопку воспроизведения, и диск в плеере начал вращаться. Девушка оставалась на шумной улице, в то время как Яну погружался в поп-песню, которую в Корее, по её словам, любят уже много лет. Из наушников зазвучала та самая мелодия, которую недавно с таким энтузиазмом напевала Мёнвон. Яну медленно заморгал. Перед ним стояла Мёнвон и неподвижно смотрела ему в глаза.

Он видел, как колышется густая тёмно-зелёная листва деревьев, видел, как небо над ними постепенно окрашивается в лиловый оттенок, и видел стоящую под этим небом Мёнвон. Песня, одновременно чужая и знакомая, окутывала его, словно моросящий дождь. Оттого ли, что она звучала только для него одного, или потому, что в этот миг он словно выпал из реальности, Яну почувствовал себя чужим в этом месте. Глядя в глаза Мёнвон, он вдруг отчётливо вспомнил Паду, с которой когда-то делил каждое мгновение жизни.

– Странно как-то... – пробормотал Яну.

Он имел в виду то самое чувство, которое вдруг овладело им. Мёнвон подняла брови:

– Странно? Да эта песня тронет любую душу в любом времени.

Она с недовольным выражением сняла с него наушники, остановила диск, который продолжал вращаться, и тут же спрятала его обратно в сумку. Шум внешнего мира, казавшийся на мгновение далёким, вновь накрыл Яну, словно вокруг рухнули невидимые стены. Он неподвижно следил за тем, как Мёнвон застёгивает сумку и поднимается с места. Нужно было идти, но было что-то странное в прикосновении поролона наушников к его уху. Яну чуть наклонил голову и осторожно коснулся края уха пальцами.

✯

Проводив Мёнвон до дома, Яну взглянул на накопитель данных и опешил: процент собранной информации резко подскочил.

Первые изменения на приборе произошли, когда Мёнвон нашла свой украденный велосипед. В тот момент Яну как раз выходил из центра антикризисной помощи, куда относил треснувший шлем в ремонт. Он горько усмехнулся, поняв, что Мёнвон бросила его одного, и машинально проверил устройство. К своему удивлению, он увидел, что показатели выросли. С тех пор, как Яну прибыл сюда, цифра не менялась, и он даже подозревал неисправность. Однако теперь стало ясно, что накопитель работает нормально. Размышляя, чем именно эта ситуация отличалась от предыдущих, Яну вспомнил лицо Мёнвон, бессовестно бросившей его одного. Именно тогда он осознал, что для достижения цели ему необходима её помощь.

Добиться этого оказалось непросто: Мёнвон вела себя холодно и отстранённо, не желая помогать. Центр антикризисной помощи тоже отказался, объяснив, что поддерживает только путешественников, столкнувшихся с чрезвычайными обстоятельствами, а личные трудности вне их компетенции. Директор лишь предложил Яну самостоятельно поискать выход и отправил в интернет-кафе. К тому моменту он почти утратил надежду на успешный сбор данных. Однако именно там судьба снова свела его с Мёнвон. Очевидно, только она могла помочь заполнить накопитель. В автобусе Яну ещё раз взглянул на устройство и заметил, что процент снова вырос. Теперь он ясно понимал: чтобы вернуть Паду, придётся держаться рядом с Мёнвон.

– Хотя все песни пела только она...

Единственное, что он сделал сам, – сломал джойстик игрового автомата. Ну и ещё они бежали, держась за руки. Может, дело в этом прикосновении? Яну уставился на свою руку, за которую его держала Мёнвон. Каждый раз, когда она протягивала левую руку, он неизменно подавал ей правую.

– Хм...

Ожидая зелёного сигнала светофора, Яну остановился у дерева. Облокотившись на столб светофора, он левой рукой поочерёдно коснулся кончиков пальцев правой. Потом переплёл их в замок, откинул голову назад и сквозь листву посмотрел на небо. Он медленно двигал головой из стороны в сторону, наблюдая, как между листьями вспыхивает и исчезает свет фонаря.

Когда сигнал светофора сменился на зелёный, люди двинулись вперёд. Яну, всё ещё опираясь на столб, повернулся и посмотрел на дорогу, по которой только что пришёл.

– Если данные собираются, оттого что мы держались за руки, то разве нельзя закончить всё прямо сегодня?

Это была всего лишь гипотеза, но проверить стоило. Если догадка верна, нет смысла тянуть время. Единственное, что ему нужно было здесь сделать, – заполнить опытные данные, а это работало только рядом с Мёнвон. С такими мыслями Яну оттолкнулся от светофора и пошёл обратно к её дому.

Подходя к подъезду, он вдруг заметил, что Мёнвон бежит ему навстречу. Странно, что они опять столкнулись тут, где совсем недавно расстались. Обрадованный, Яну помахал рукой, но девушка, даже не посмотрев в его сторону, вытянула руку вперёд. Сначала ему показалось, что она машет ему в ответ, но почти сразу он понял, что Мёнвон остановила проезжающее такси.

Прыгнув на заднее сиденье, Мёнвон увидела, что Яну лезет следом, и уставилась на него с полным недоумением:

– А ты тут откуда?

– Да вот, пришёл к тебе.

– Мне некогда. Срочные дела.

– Тогда поедем вместе.

«Ну и наглец!» – подумала Мёнвон, тяжело вздохнула и, наклонившись к водителю, назвала пункт назначения:

– В школу Ёнхан, пожалуйста.

Водитель слегка обернулся:

– Дверь-то закрывать будете?

Проследив за взглядом водителя, Мёнвон посмотрела на сторону, где сидел Яну, и заметила открытую дверь.

– Дверь закрой.

– Чего?

Мёнвон оттолкнула растерянного Яну, сама протянула руку и захлопнула дверь. Такси, стоявшее у обочины, тронулось с места. Мёнвон обмахивалась ладонью, затем приоткрыла окно и высунула в него голову. Ветер тут же растрепал её волосы, и Яну уловил какой-то незнакомый аромат, доносившийся от неё.

– Чего тебе опять? Мы же только что расстались. Опять собираешься о чём-то просить? – спросила Мёнвон, сползая по сиденью и не отводя взгляда от окна.

– Нет, мне просто нужно кое-что проверить.

– Что именно?

– Дай руку.

Мёнвон резко повернула голову и с подозрением перевела взгляд с лица Яну на протянутую руку.

– Что это ты собираешься проверять с моей рукой?

– Кажется, когда мы держимся за руки, данные на накопителе пополняются.

Услышав такую глупость, Мёнвон рассердилась. Решив, что разговаривать тут не о чем, она отвернулась и закрыла глаза. А чтобы Яну не вздумал взять её руку без разрешения, демонстративно скрестила руки на груди и спрятала ладони под мышками. Машина подъезжала к туннелю. Яну потянулся к кнопке подъёма стекла, и в этот момент Мёнвон внезапно распахнула глаза – их взгляды пересеклись буквально в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Я хотел... окно...

Не дослушав, Мёнвон, не размыкая рук, резко качнулась вперёд и ударила его головой.

– Ай! – вскрикнул Яну.

Потирая лоб, он с укором смотрел на неё.

✯

Такси остановилось у старшей школы. В выходные дни ворота были всегда заперты. Мёнвон нервно выглядывала из-за забора, старательно вытягивая шею.

– Что за ерунда? Вообще никого нет!

Она снова достала телефон и перепроверила сообщение. Всё началось с новости о якобы внезапном концерте популярных артистов в старшей школе Ёнхан. «Суён, это точно?» – спросила она по телефону у подруги. Та уверенно заявила: «Кажется, правда! Остальные уже там». Услышав это, Мёнвон схватила деньги на такси и выскочила из дома. Суён добавила: «Мама меня не отпускает, так что хотя бы ты съезди, а мне потом всё расскажешь!» Движимая чувством долга, Мёнвон отправилась в путь, но, приехав на место, обнаружила пустой школьный двор. Она ещё подумала: вдруг действительно возродили закрытое в прошлом году телевизионное шоу? Похоже, слух о внезапном возвращении старой программы оказался пустой выдумкой. И вот итог: зря потраченные на такси деньги.

– В сообщении говорилось, что всё начнётся в восемь... – пробормотала она.

Мёнвон ухватилась за ворота и, встав на цыпочки, тщетно пыталась заглянуть внутрь. В итоге она вздохнула и обернулась. Яну стоял напротив, сунув руки в карманы, и разглядывал её.

– Похоже, твой план провалился.

Молча Мёнвон медленно зашагала прочь от школьных ворот.

– Зачем мы сюда приехали?

– Не могу сказать.

– Почему?

– И этого не могу сказать.

От её односложного ответа Яну не удержался от усмешки.

– Так. Давай сюда руку.

Мёнвон шла, низко опустив голову и глядя под ноги, когда прямо перед ней возникла рука Яну.

– Зачем это?

– Возьми меня за руку, – повторил Яну тоном человека, делающего одолжение, словно одно только прикосновение к его руке могло решить все проблемы.

– Хватит чушь нести. С чего вдруг данные будут заполняться, если я возьму тебя за руку? Придумай что-нибудь поубедительнее.

– Я же сказал, цифры растут. Прибор не врёт.

– Значит, сломался твой прибор!

– Нет, говорю же!

Перебрасываясь такими репликами, они словно скрестили копьё и щит, упорно отстаивая свои позиции. Пока оба упрямо смотрели друг на друга, на землю вдруг упала первая капля дождя. Почувствовав прохладное прикосновение ко лбу, Мёнвон удивлённо подняла голову:

– Кажется, дождь начинается.

Эти слова подействовали словно заклинание: небо тут же разразилось ливнем.

– Да что ж такое! – вскрикнула Мёнвон и бросилась бежать.

Яну, не понимая, в чём дело, ринулся следом. В мгновение ока земля стала мокрой, и брызги воды разлетались в разные стороны от их шагов. В поисках укрытия от бескрайнего неба они добрались до квадратной беседки у входа в парк. Яну молча наблюдал за Мёнвон, которая убрала руки с головы и теперь энергично отряхивала промокшую одежду. Помедлив, он принялся повторять за ней, стряхивая капли с плеч.

– У-у-у, насквозь вымокла. За что мне всё это? – простонала Мёнвон, покосившись на парня.

Почему-то он выглядел ещё более промокшим. Осмотрев его с ног до головы, Мёнвон обречённо вздохнула и уселась на деревянный настил. Когда Яну сел рядом вплотную, она тут же толкнула его плечом и указала глазами на противоположный конец:

– Отсядь. И так влажно и жарко, а ещё ты тут липнешь. Не выводи меня.

– И что ты такая агрессивная? – спокойно спросил Яну, пересаживаясь подальше.

– Я? С чего вдруг? Ничего подобного.

– Ещё как. Постоянно на меня кидаешься.

– Враньё. Вряд ли человек с роботизированной рукой мог бы почувствовать угрозу с моей стороны. Тебе ведь совсем нестрашно. Я заметила, ты часто говоришь то, чего на самом деле не думаешь. Видимо, даже в далёком будущем люди не перестанут болтать впустую.

Мёнвон завела руки за спину, оперлась о пол и слегка откинулась назад. Закинув голову, она беззаботно болтала ногами, словно плескала ими в воде. Почувствовав на себе взгляд, она повернула голову и увидела, что Яну пристально смотрит на неё.

– Что ещё?

Он какое-то время молчал, продолжая смотреть, а затем неопределённо ответил:

– Да так.

Яну отвёл глаза. Дождь барабанил всё громче и сильнее. Задумчиво глядя в пустоту, он вытянул руку из-под навеса. Капли дождя стекали по линиям его ладони, собирались в небольшую лужицу и затем переливались через край.

– Говорят, из-за изменения климата в будущем будут сильные засухи. Ты что, впервые видишь дождь?

– Вас этому уже учат? И, несмотря на все знания, вы ничего не смогли сделать и земля всё равно иссохла? Нет, дождь иногда идёт. Но всего несколько дней в году, и тогда воды выпадает столько, что это превращается в настоящее бедствие.

– Ого. А место, где ты живёшь, какое? Там здорово? Наверное, у вас даже кровати есть, которые сами тебя моют, пока ты спишь?

– Думаешь, это было бы хорошо? Не уверен. Мне здесь больше нравится. Там, где я живу, иногда бывает душно от полной тишины.

Душная тишина – это совсем не то, как Мёнвон представляла себе будущее. Она приоткрыла рот, собираясь что-то спросить, но передумала. Стоило ей взглянуть на Яну, как перед глазами вспыхнули искры, те самые, которые она видела у него под кожей на лестнице. Её охватили любопытство и тревога одновременно. Но даже не сам Яну, а тот мир, из которого он прибыл, пугал и завораживал её. И ещё больше Мёнвон удивляло то, что он был её ровесником.

– У меня это впервые, – неожиданно сказал Яну.

Мёнвон, всё это время наблюдавшая за его вытянутой за пределы беседки рукой, резко перевела взгляд на него.

– Что впервые?

– Всё, что происходит сейчас.

Яну, до этого смотревший на свою мокрую ладонь, поднял глаза на Мёнвон. В тот миг, когда их взгляды встретились и она уже собиралась спросить, что он имел в виду, небо внезапно осветила яркая вспышка, а за ней последовал оглушительный раскат грома. От неожиданного грохота, словно разорвавшего небо, Мёнвон испуганно вскрикнула и инстинктивно подскочила ближе к Яну.

– Чуть сердце не выпрыгнуло! – воскликнула Мёнвон, прижимая ладони к ушам.

От раската грома, будто сотрясшего весь мир, сердце бешено заколотилось. Она быстро огляделась, опасаясь, как бы молния не сверкнула рядом, и тут же наткнулась взглядом на бесстрастное лицо Яну. В тот момент ей показалось, что его взгляд был холодным.

– Кажется, кто-то говорил, что если влажно и жарко, то лучше не прижиматься?

Слова, недавно брошенные ею самой, вернулись к ней бумерангом.

– А...

– Давай двигайся, – кивнул Яну на место, где она сидела прежде.

Ей стало обидно. Выходило, что он насмехается над её страхом перед громом. Несмотря на охвативший её ужас, Мёнвон всё же встала, собираясь пересесть, но не успела сделать и шага, как снова прогремел гром. Она вскрикнула и тут же крепко прижалась к Яну. Грохот походил на взрывы снарядов. Зажмурив глаза, Мёнвон вдруг ощутила странное прикосновение: руки Яну накрыли её уши, а её собственные ладони, поднятые чуть позже, легли поверх его. Увидев её удивлённый взгляд, Яну улыбнулся:

– Это ты сама схватилась.

Возможно, из-за того, что уши были закрыты, ей почудилось, будто откуда-то доносится песня Ом Чонхва. Она не понимала, мерещится ли ей это, но оказалось, что нет: под проливным дождём медленно проезжал рекламный грузовичок ночного клуба, и звук его музыки заглушал шум ливня. Постепенно машина скрылась вдали, а порывы ветра начали загонять косые струи под крышу беседки. Воздух наполнился запахом мокрой земли.

«Ах, скорее бы домой!» – мелькнуло в голове у Мёнвон. Небо вновь озарила вспышка молнии, и, ожидая грома, она крепко зажмурилась. В тот же миг ладони Яну, прикрывавшие её уши, прижались сильнее, заглушая весь внешний гул. Его большие ладони даже касались её щёк, и ей вдруг показалось, что она, должно быть, выглядит очень смешно. За несколько секунд, пока она ждала раскат, в голове промелькнуло множество мыслей, а сердце продолжало бешено стучать.

✯

День вчера выдался необычным.

В игровом центре произошёл просто невероятный и одновременно смешной случай. Написать о нём здесь я не могу. Вдруг хозяин заведения увидит мой пост, оставит комментарий или, чего доброго, заявит в полицию?

Мы, конечно, виноваты, но тогда так растерялись, что просто сбежали. Почему-то, когда я с этим типом, всегда приходится в итоге куда-то бежать.

В кабинке караоке я одна спела целых пять песен. Ему понравилась самая первая, и тут удача! У меня в сумке случайно оказался альбом с этой песней. Я дала ему послушать оригинал, а он вдруг заявил, что песня странная. Что?! Значит, в моём исполнении она хорошая, а в исполнении профессиональных певцов – «странная»? Вот это действительно странно. Со слухом у него явно проблемы.

Странным было и то, что я вообще с ним гуляла. И история в игровом зале тоже добавила абсурда. Но самым удивительным вчера оказалось то, что я получила ложное сообщение и помчалась на такси в совершенно незнакомый район, а он увязался за мной следом. А потом внезапно началась гроза с громом и молниями.

Мёнвон, сидя перед компьютером, несколько раз моргнула, глядя на мигающий курсор.

– Ах да, я же обещала одолжить ему CD-плеер, но так и не дала. Альбом Суён он, кажется, забрал... Послушал ли он его?

Остановившись писать пост в блоге, Мёнвон вдруг задумалась, убрала руки от клавиатуры и почесала переносицу. Куда я вообще дела этот плеер? Она откинулась на спинку стула, затем наклонилась вперёд и открыла самый нижний ящик стола.

– Если здесь нет, то даже не знаю...

Она шарила в ящике одной рукой, доставая оттуда всякие вещи. Тут валялось всё подряд: дневники из начальной школы и прочие мелочи, которые давно пора было выбросить, но всё как-то рука не поднималась. «Может, он в комнате Хэчжуна?» – подумала Мёнвон, и тут дверь внезапно распахнулась. Перед ней стоял сам Хэчжун, держась за дверную ручку:

– Мне нужен твой компьютер.

– Зачем?

– Я договорился с Минсу поиграть сегодня, а мой монитор всё время гаснет.

В их семье давно сложилась традиция: сначала вещью пользовался старший брат Мёнчжун, потом она переходила к сестре, то есть к самой Мёнвон, а после доставалась младшему брату Хэчжуну. Так было заведено в семье из трёх детей. Электроника, велосипеды, рюкзаки, книги – всё, что ещё оставалось более-менее пригодным для использования, доставалось Мёнвон. Если вещь выживала после неё, то переходила Хэчжуну. То, что он был перспективным футболистом, не делало его исключением из этого правила. Новый компьютер, оставленный старшим братом дома, для Хэчжуна был недостижимой мечтой. Родители не собирались покупать ещё один. Поэтому Хэчжун, мечтая о том, чтобы его старый компьютер однажды взорвался, иногда с досады пинал системный блок ногой, но тот лишь раздражающе гудел ещё громче, продолжая работать как ни в чём не бывало.

– Подожди минутку, я только выложу пост.

Мёнвон, поднявшись со стула, взялась за мышку и нажала «Опубликовать».

– Эй, а у тебя, случайно, нет моего CD-плеера? – спросила она у стоявшего за спиной Хэчжуна.

Тот сразу сменил выражение лица и возмущённо округлил глаза:

– Что значит «случайно»? Ты сама сказала на каникулах, что теперь он мой! Значит, мой, ясно?

– А, ну да... Значит, он у тебя?

– У меня, а что? Хочешь обратно забрать? И так все друзья уже с MP3-плеерами ходят, один я таскаю твой древний CD-плеер, а теперь ты и его хочешь отобрать?

– Ты же и не слушаешь особо, всё время занят своими тренировками.

– Слушаю, вообще-то! Ещё как слушаю!

Это было уже делом принципа. И без того обидно получать одни лишь обноски от старших, а если даже их нельзя считать своей собственностью, то это уже совсем грустно. Мёнвон, которая в какой-то степени понимала эти чувства, цокнула языком и уступила ему место. У неё самой тоже не было MP3-плеера, но ей и не хотелось. Скачивать музыку в файлах и закидывать её на устройство, конечно, удобно, но совсем неинтересно. Что может быть лучше, чем бежать в магазин за новым альбомом любимого певца, испытывая волнение и радость! А потом с удовольствием перелистывать буклет, читая тексты песен.

Оставив Хэчжуна в комнате, Мёнвон вышла в гостиную и, остановившись перед балконом, посмотрела в небо. Ещё недавно горизонт был окрашен краснотой заката, а теперь потемнело.

– Интересно, где сейчас Яну и что делает...

Неожиданно для самой себя она произнесла это вслух, отодвинула москитную сетку и снова взглянула на небо. Одна звезда сияла особенно ярко. Если посмотреть из космоса, за пределами земной атмосферы, всё, что мы видим сейчас, уже осталось в прошлом. А где, собственно, то будущее, из которого явился Яну? Как он вообще собирается возвращаться во время, которого пока не существует? И возможно ли это в принципе?

Уставившись на ярко мерцающую звезду, Мёнвон вдруг представила, что Яну может так и не найти дорогу назад и останется в этом мире навсегда. От одной этой мысли её передёрнуло. «Ох, если так и случится, он же прилипнет ко мне навеки!» – подумала она, вспомнив его спокойное лицо, когда он невозмутимо заявил, что у него нет денег на автобус. В голове тут же всплыла картина: Яну с тем же бесстрастным выражением говорит ей, словно это само собой разумеется: «Мёнвон, мне некуда идти».

Мотнув головой, словно прогоняя эти мысли, она задвинула москитную сетку. Нет уж, о таком будущем ей и думать не хотелось.

✯

За неделю произошло немало событий. Осознав, что всё вокруг превращается в опытные данные, Мёнвон решила показать Яну места, которые выходят за рамки стандартных рекомендаций из путеводителя. Несмотря на упрёки Суён, она регулярно прогуливала вечерние занятия, лишь бы каждый день открывать для Яну что-то новое. К тому времени процесс заполнения накопителя заметно замедлился, а Мёнвон хотелось поскорее покончить с этим.

В парке они устроили соревнование: кто дольше провисит на турнике. Мёнвон с треском проиграла Яну и его стальной руке, а один из турников и вовсе не выдержал и сломался, так что им снова пришлось удирать в панике. Каждый раз, встречая Яну, Мёнвон привычно спрашивала: «Ты это знаешь? А это видел?» – и, услышав отрицательный ответ, тут же старалась это исправить.

Они ходили в манхва-кафе, ели там рамён и читали комиксы. Однажды на улице они случайно наткнулись на группу, которая занималась аэробикой, и решили присоединиться к ним. Мёнвон выкрикивала странные команды вроде «Раз-два, раз-два, ай-я!». Яну, немного понаблюдав за её странными криками, попытался сбежать, но она догнала его и заставила доделать упражнение до конца. На детской площадке они расстелили покрывало и, лёжа на спине, разглядывали звёзды. Когда Яну сказал, что никогда прежде не видел такого неба, она сыграла ему на блокфлейте, чтобы вечер получился ещё более запоминающимся.

Однажды Мёнвон попыталась переложить на Яну переписывание десяти листов английских слов, которые ей выдали в наказание за несделанную домашнюю работу. Но, когда её раскрыли, они решили поделить задания поровну – по пять листков – и писать вместе. Узнав, что Яну никогда не бывал в кино, Мёнвон потащила его в центр города на самый популярный фильм. Они пробовали уличные арахисовые сладости, гуляли по подземному торговому центру, а потом прыгали на батуте возле начальной школы. Вкладывая всю душу и энергию в сбор данных для Яну, Мёнвон неожиданно обнаружила, что настал день пробных экзаменов.

Когда закончились тесты по корейскому языку и математике и наступило обеденное время, Мёнвон почувствовала, что дела плохи. Аппетит пропал, и вместо обеда она осталась в классе, судорожно заучивая английские идиомы. Суён, наблюдая за её отчаянными попытками наверстать упущенное, только качала головой и упрекала, мол, разве зубрёжка в последний момент может помочь. После четвёртого урока, когда одноклассники собрались сверять ответы, на экзаменационных листах Мёнвон оказалось полно ошибок.

– Что случилось? – спросила Суён.

Мёнвон рассеянно повторила:

– И правда, что случилось-то...

Результат оказался совершенно невероятным в худшем смысле. Всё усугубляло то, что вокруг только и говорили, какими лёгкими были экзамены. Мёнвон почувствовала себя ещё более подавленной. Она ведь развлекалась всего несколько дней, а не месяцев, и не понимала, почему всё обернулось вот так. Плечи бессильно опустились. Суён похлопала её по спине, подбадривая, но Мёнвон безвольно повалилась вперёд, уткнулась лицом в парту и жалобно простонала:

– Да как же так...

Все приятные воспоминания последних дней разбились косыми линиями, которыми были зачёркнуты ошибки на экзаменационных листах.

✯

Мёнвон тащилась домой, еле передвигала ноги. Зайдя в квартиру, она сразу заметила кроссовки Мёнчжуна.

– О, брат, ты дома? – спросила она, снимая обувь.

Из спальни вышел Мёнчжун и, осторожно прикрыв дверь, посмотрел на сестру. Вид у него был мрачный.

– Иди-ка сюда, – сказал он, кивнув в сторону кухни.

Мёнвон, уже снявшая рюкзак, уселась за стол и с беспокойством уставилась на брата, который сел напротив.

– Разве у тебя не начались занятия? Что происходит? – спросила она.

– Ты в последнее время чем вообще занимаешься? – вместо ответа задал вопрос Мёнчжун.

– Чем занимаюсь? Я же школьница, хожу в школу, чем ещё?

– Я спрашиваю, почему ты так поздно возвращаешься домой, что делаешь после уроков?

Мёнвон не понимала, к чему он клонит, но было ясно, что её собираются отчитывать. Настроение испортилось.

– Поздно? Уроки поздно заканчиваются! Сегодня, например, был пробный экзамен, вот и отпустили пораньше.

«Мама ругает, что прихожу домой слишком рано и не занимаюсь, теперь брат недоволен, что возвращаюсь поздно. Им не угодишь!» – на лице Мёнвон ясно читалась досада от этих противоречивых упрёков.

– Мне сказали, ты постоянно пропускаешь вечерние занятия.

Откуда он об этом узнал? Только что обиженная Мёнвон напряглась, чувствуя, как мысли скачут в голове.

– Учительница звонила маме, – добавил он.

– Когда?

– Это сейчас важно? Я спрашиваю, чем ты занимаешься после школы? С плохой компанией связалась? Или это подростковый бунт?

– Нет же! Просто кое-что надо было сделать, и я пропустила пару занятий. И вообще, с чего это ты вдруг приехал и устраиваешь мне тут допрос?

– Ты что, не знаешь, что мама заболела?

У Мёнвон ёкнуло сердце.

– Мама больна?..

«Мне всё казалось удивительным, что со мной происходят вещи, которые обычно можно увидеть лишь в кино и дорамах». И вот, словно в печальной концовке фильма, маме внезапно становится хуже из-за болезни. По словам Мёнчжуна, сегодня мама внезапно потеряла сознание прямо на работе. Когда она очнулась, коллеги уже нашли в её телефоне номера отца и старшего сына и позвонили им. Отец сразу же примчался, а Мёнчжун, не в силах просто сидеть на месте, срочно приехал на междугороднем автобусе. Врач после обследования не нашёл серьёзных отклонений, но его насторожило, что мама долго не приходила в себя. При падении она ударилась головой, кожа на затылке слегка рассеклась, но, к счастью, кровоизлияния не было, поэтому рану зашили, и вскоре маму выписали домой.

– Ортостатическая гипотензия? Значит, нужно пить лекарства?

– Нет, всё не настолько серьёзно.

Мёнвон встала и собиралась выйти из кухни, но Мёнчжун удержал её за запястье:

– Мама спит. Тебе раньше до неё дела не было, а теперь вдруг решила проявить заботу?

От его холодного тона Мёнвон недовольно сверкнула глазами.

– Она сказала, что иногда у неё уже случались головокружения. Вы в одном доме живёте, и ты даже этого не замечала?

В памяти Мёнвон тут же возникла картина: мама поднимает стопку сложенного белья и, слегка наклонившись, вдруг хватается за голову, жалуясь на головокружение. Вспомнив об этом, Мёнвон замолчала, не находя слов. Мёнчжун с укором цокнул языком:

– Когда же ты наконец повзрослеешь?

Его взгляд, полный презрения, вместе с обвиняющим тоном будто царапал её изнутри острыми когтями.

– С чего это ты решил, что я не повзрослела? Тебе-то откуда знать?!

– Почему ты на меня злишься?

– Я просто спрашиваю! Это ты начал ругаться. Да, я виновата, что не заметила, что маме плохо. Мне правда жаль. Но что, в этом доме только я одна живу? Только я с мамой живу? Ты Хэчжуна тоже так отчитывал? Нет ведь! Ты всегда нападаешь только на меня. Всегда только меня во всём обвиняешь!

Мёнвон, у которой ком подступал к горлу от обиды, в конце концов не сдержалась и заплакала. Видя, как она крепко сжимает губы, Мёнчжун тяжело вздохнул:

– Хэчжун же ещё маленький. Ты старшая сестра.

И снова он вспомнил о порядке рождения, когда ему это было удобно. Она всегда была для них в самом низу иерархии, а теперь вдруг стала виновата в том, что не выполнила свои обязанности старшей сестры. Из её глаз покатились предательские слёзы, и в ту же минуту входная дверь распахнулась, в дом вошли отец с Хэчжуном. Они о чём-то тихо переговаривались, но замолчали, увидев заплаканное лицо Мёнвон. Оба держали в руках большие пакеты. Кажется, они вернулись из супермаркета.

– Мёнвон, ты уже дома? Что случилось? Почему ты плачешь? – спросил отец.

Не ответив, Мёнвон прошла в свою комнату и с силой хлопнула дверью. За ней послышалось недовольное ворчание Мёнчжуна, но отец тут же попытался его унять. Бросив сумку на пол, Мёнвон повалилась на кровать и разрыдалась. «Ненавижу их всех», – думала она, уткнувшись лицом в подушку и глотая рыдания. Кого именно она ненавидела, сказать было трудно.

Прошёл, наверное, час. Мёнвон уже перестала плакать, но по-прежнему не решалась выйти из комнаты. Зря она так громко хлопнула дверью. Надо было просто плакать при открытой двери. Ей хотелось в туалет, и она, сидя на кровати, нервно трясла ногой. В этот момент дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошёл Мёнчжун. Их взгляды пересеклись, и напряжение немного спало.

– Пошли ужинать.

Мёнвон молчала.

– Поторопись, а то Хэчжун сейчас всё съест.

Мёнчжун оставил дверь открытой и вышел. Из кухни доносился аромат жареного мяса. Мёнвон тут же вскочила и побежала в туалет.

– Мёнчжун, сколько тебе лет, чтобы с сестрой ссориться? – спросила мама, наливая в тарелку соус ссамджан.

– Да разве мы ссорились?

– Ну да! Меня же просто отчитали в одностороннем порядке. Ссорой это не назовёшь, – поддержала его Мёнвон, хотя вложила в слова совсем иной смысл.

Мёнчжун взглянул на неё, а Мёнвон, набив рот мясом, вызывающе расширила глаза, словно говоря: «Ну и что ты теперь сделаешь?» Отец, переворачивая мясо на сковороде, засмеялся:

– В детстве вы так дружили. Помню, Мёнвон прибежит домой в слезах, а Мёнчжун тут же выбегает во двор выяснять, кто её обидел. А ещё был случай: Мёнчжун собирался в школьную поездку, а Мёнвон всю ночь не спала, собрала рюкзак и сидела у дверей, настаивая, что поедет вместе с ним. Сколько же усилий понадобилось, чтобы уложить её обратно спать.

– Не помню такого.

– Я тоже.

Родители переглянулись и тихо рассмеялись.

– Бывало, стоит Мёнвон заплакать, как сразу начинал плакать и Хэчжун. А когда вы двое ревели, мне было так тяжело, что тоже хотелось разрыдаться, – сказала мама с улыбкой, погружаясь в воспоминания.

Хэчжун удивлённо округлил глаза.

– Я вообще никогда не плачу.

Воспоминания детей явно расходились с тем, что помнили родители. В те времена взрослые не всегда понимали, что у детей на уме, но хотя бы догадывались о том, чего они хотят. Сейчас же, когда дети выросли и научились скрывать свои мысли, это стало намного сложнее. Иногда самые близкие люди могли наговорить друг другу обидных слов именно из-за своей близости. Но так же легко они умели прощать. Когда-то родители постоянно сомневались и беспокоились, правильно ли они воспитывают детей, и так, незаметно для них самих, дети выросли.

– Ах, да ну это всё, выпьем лучше по стаканчику пива! – воскликнула мама.

Мёнчжун тут же перехватил у неё бокал.

– Мам, ты же голову разбила. Сегодня только швы наложили, какое ещё пиво?

– Но мне хочется чокнуться бокалами.

– Тогда чокайся... чесноком!

Хэчжун возмущённо замахал руками, но остальные уже схватили палочками по зубчику жареного чеснока. Делать было нечего, и Хэчжун с тяжёлым вздохом тоже неохотно взял свой.

– Мам, тебе правда уже лучше? – спросила Мёнвон, держа чеснок на весу.

– Правда. Не переживай. Ну что, все готовы?

Мама подняла чеснок повыше и торжественно произнесла:

– За нашу семью!

Отец и Мёнвон радостно воскликнули: «Ура!» – и протянули к центру палочки с чесноком.

– Нет, я так не могу... – Хэчжун отложил палочки и передёрнул плечами.

Мёнчжун, слегка ухмыльнувшись, отправил свой чеснок в рот и прожевал. Мама лишь с улыбкой покачала головой, немного разочарованная тем, что младший не захотел участвовать, но настаивать не стала.

✯

Говорят, что для учёбы есть своё время, и я думаю, это правда. Хотя это время может быть не сейчас, но ты ведь школьница, Мёнвон. И если у тебя пока нет чего-то, к чему ты стремишься по-настоящему, нет чего-то особенного, чего бы ты хотела добиться, тогда твоя главная задача – учиться. Делай это старательно. Попробуй хотя бы раз приложить все силы к чему-то одному. Поверь, это тоже ценный опыт.

✯

Слова Мёнчжуна, сказанные перед отъездом в Сеул, глубоко засели в голове Мёнвон. Возможно, потому, что она сама никогда не испытывала особого стремления к чему-либо. «Может, действительно стоит сосредоточиться только на учёбе? Бросить и кружок, и помощь Яну?» – с такими мыслями она отправилась в школу. Там Суён потребовала от неё наконец решить, какую песню они возьмут для выступления: «С первого взгляда» группы Songgolmae и «Что, уже?» группы Sanulrim. Обе были любимыми композициями Мёнвон, более того, именно она предложила включить их в программу. Но выбрать можно было только одну. Конкуренция оказалась жёсткой, и именно в тот момент, когда Мёнвон решила сдаться, ей дали право решающего голоса.

– Давай остановимся на Sanulrim, – сказала она и в тот же миг поняла: больше не будет времени помогать Яну.

✯

Следующие несколько дней Мёнвон буквально пряталась по закоулкам. Выходя из дома и школы, она внимательно осматривалась вокруг, надевала капюшон худи или старые очки, оставленные Мёнчжуном, в общем, делала всё, чтобы Яну её не увидел. Вместо того чтобы прямо сказать ему: «Извини, я больше не могу тебе помогать» – она просто начала его избегать. Но вечно так продолжаться не могло.

– Мёнвон!

Однажды после школы Яну всё-таки поймал её. Услышав сзади знакомый голос, Мёнвон обречённо зажмурилась и, неловко улыбнувшись, повернулась:

– Ой, Яну? Давно не виделись.

Она произнесла это так, будто встретила старого одноклассника, с которым не общалась несколько лет. От этой нелепости Мёнвон сама едва сдержала смешок. По лицу Яну стало ясно: он прекрасно понимал, как упорно она его избегала, и ему надоело делать вид, что ничего не происходит. Вздохнув, Мёнвон распрямила сутулые плечи.

– Яну.

– Что?

– Ты когда обратно?

Она часто задавала ему вопросы, но сейчас её интонация звучала совершенно по-другому. Яну не ответил сразу, долго и пристально глядя на Мёнвон, словно пытался понять, что она имела в виду. Под этим изучающим взглядом Мёнвон смутилась и торопливо отвела глаза.

– Ну, ты же говорил, что тебе нужно заполнить опытные данные. Я подумала, что уже всё выполнено.

– Ещё нет, – спокойно ответил Яну своим привычным бесстрастным тоном.

– Ещё не заполнились? До сих пор?

Он потянулся к карману, собираясь достать накопитель данных и показать проценты. Но стоило ей увидеть эти цифры, и она снова начала бы переживать. Чтобы не допустить этого, Мёнвон резко схватила его за руку и не позволила вытащить прибор.

– Ладно, не надо!

– Ты же сама спросила.

– Можешь не показывать.

– Да что с тобой такое? – Яну слегка наклонил голову, с недоумением наблюдая её перепады настроения.

Не хотелось обвинять во всём Яну, но он действительно отнимал у неё много времени.

– Давай зайдём куда-нибудь и там поговорим.

Они направились в ближайшую кофейню с десертами, но серьёзного разговора не получилось. Виной тому оказалось кресло-качели, на котором сидела Мёнвон. Тело непроизвольно раскачивалось взад-вперёд, совершенно не давая сосредоточиться. Откусив тост с большим количеством взбитых сливок, она пыталась придумать слова, которые не задели бы Яну. А он молча ждал, что-то записывая в её блокноте. Доев тост, Мёнвон выпрямилась.

– Яну.

Перелистнув страницу блокнота, он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза:

– Я слушаю.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Я как раз ждал этого. Говори.

Что тут такого сложного? Почему сердце колотится так сильно, словно вот-вот выпрыгнет наружу? Мёнвон глубоко вздохнула и собралась с мыслями:

– У меня сейчас нет времени. Боюсь, я не смогу дальше тебе помогать. Тебе ведь достаточно просто пожить в этом времени, ты справишься и без меня. У тебя есть свои дела, но у меня тоже есть свои. Так что давай прекратим встречаться.

«Давай прекратим встречаться»... Только произнеся это, она поняла, как двусмысленно прозвучали её слова, хотя, по сути, в них не было ничего неправильного.

– У меня тоже нет времени, – сказал Яну.

– Вот именно. Тебе нужно быстрее найти способ собрать данные. Ты же прибыл сюда вовсе не ради меня. Я слишком много пропустила из-за тебя: прогуливала дополнительные занятия, перестала повторять и готовиться к урокам. Совсем отстала. Дальше так нельзя.

Её голос звучал холодно и решительно, словно она заранее всё обдумала. Но стоило ей начать говорить, как слова сами собой вырывались наружу бурным потоком. Лицо Яну становилось всё более безразличным.

– То есть ты предлагаешь нам на этом расстаться? – спросил он.

Посетители за соседним столиком, будто подслушав их разговор, начали перешёптываться и украдкой посматривать на них, как на пару, только что разорвавшую отношения. Игнорируя любопытные взгляды, Мёнвон кивнула.

– Выходит, мы больше не увидимся?

– Видимо, нет.

Повисло неловкое молчание. Они сидели так долго, что нетронутая вишенка на парфе успела утонуть в растаявшем мороженом.

– Хорошо, – наконец сказал Яну.

Эти слова прозвучали ровно и спокойно, и Мёнвон было трудно поверить, будто их произнёс тот самый человек, который когда-то упрекнул её в недостатке человечности. Она чуть было не спросила по привычке: «Правда?» – но вовремя удержалась. Это было бы глупо и, возможно, даже жестоко. Больше говорить оказалось нечего. «Вот так просто всё и заканчивается», – подумала она, прикусив губу.

Яну пожелал ей всего хорошего и ушёл. Она осталась одна, глядя на пустое кресло-качели напротив. На столе лежал её раскрытый блокнот. Мёнвон уже собиралась закрыть его и убрать в сумку, когда заметила, что Яну что-то написал на полях. В анкете, которую они когда-то в шутку заполнили с Суён, появились его ответы: имя, пол, рост и вес – информация, о которой она никогда всерьёз его не спрашивала. Любимая еда, музыка, фильмы – всё перечисленное оказалось тем, что они вместе попробовали здесь. И правда, ттокпокки безумно вкусные. Почему их нет в будущем? Совершенно непонятно. Сама того не замечая, Мёнвон улыбнулась, читая дальше.

Вопрос: Самый грустный момент за последнее время?

– Когда исчезла Пада.

✯

Кто такая Пада? Очень хотелось узнать, но спросить было не у кого.

✯

Вопрос: Самый счастливый момент за последнее время?

– Их было слишком много.

Вопрос: Что хотел бы сказать напоследок?

– Мёнвон, пойдём поедим ттокпокки?

✯

– Ах...

Сердце ухнуло, словно провалилось куда-то вниз, потом, описав огромную дугу, снова взмыло вверх. Внутри появилось странное щемящее чувство. Пока она сидела так в замешательстве, человек за соседним столиком, который украдкой наблюдал за ними всё это время, осторожно обратился к ней:

– Если жалеете, догоните его.

Мёнвон повернула голову.

– Простите?

– Вы оба явно не хотели расставаться. Вдруг потом пожалеете.

Видя, что Мёнвон молчит, людям за соседним столиком стало неловко, и они поспешили уйти.

«Говорят, что для учёбы есть своё время, и я думаю, это правда. Хотя это время может быть не сейчас, но ты ведь школьница, Мёнвон. И если у тебя пока нет чего-то, к чему стремишься по-настоящему...» – слова Мёнчжуна эхом прозвучали в голове. Мёнвон затолкала блокнот обратно в сумку и резко вскочила из-за стола. Перепрыгивая через две ступеньки, она слетела вниз по лестнице и быстро огляделась.

Куда он пошёл?

– Яну! Эй, Яну! Ты где? Я-я-а-н-у-у-у!

Она побежала, крича и оглядываясь по сторонам, а прохожие, косясь на неё, начали переговариваться, мол, наверное, девушка потеряла собаку. Пробежав мимо салона связи, обувного магазина и автосалона с большим баннером новой модели машины, она свернула в переулок. И тут её кто-то схватил за руку. Обернувшись, Мёнвон увидела растерянного Яну.

– Ты чего? – удивился он.

– Ты! – выкрикнула она так громко, что у него удивлённо поднялись брови.

Не прошло и десяти минут с тех пор, как Мёнвон заявила, что они больше никогда не увидятся.

– Что? Ещё что-то сказать хочешь?

Грудь Мёнвон после бега тяжело вздымалась. Отдышавшись, она решительно посмотрела на него. Ещё до того, как она предложила расстаться, ей казалось, что она будет жалеть об этом, а всего несколько минут назад, увидев последние слова Яну в блокноте, она убедилась в этом окончательно.

– Хочу.

– И что же?

– Кто тебе разрешал писать в моём блокноте?

– Что?

Не знаю. Это всё из-за тебя. Конечно же, из-за тебя. Потому что с самого начала всё пошло не так после встречи с тобой. Значит, причина всего – это ты.

Мёнвон упёрлась руками в бока, перевела дух, выпрямилась и шагнула вперёд.

– Ох, устала я бежать. Ты же звал поесть ттокпокки? Ну так пошли, я согласна!

Она прошла немного вперёд, оглянулась и увидела, что Яну неподвижно стоит, молча глядя на неё. Мёнвон вернулась обратно и взяла его за руку.

– Ну чего ты встал? Пойдём, говорю. Всё, я беру обратно слова о расставании. Забудь!

Она потянула его за собой. Яну смотрел на неё с полным непониманием. Всего несколько минут назад она заявила, что им лучше расстаться, а теперь безо всякой причины вернулась и забирает слова обратно.

– Ты... правда странная. Я совсем тебя не понимаю, – пробормотал он себе под нос.

Мёнвон обернулась и уставилась на него.

– Что ты сказал?

– Ничего, забудь.

Она вдруг вспомнила вопрос, который очень хотела задать, но так и не решилась. Кто такая Пада? Ким Пада? Пак Пада? Сколько ей лет и какие у них отношения? Мёнвон уже было собралась засыпать его вопросами, но тут вспомнила, что имя «Пада» упоминалось в графе «Самый грустный момент за последнее время». Не просто грустный, а совсем недавний. Это заставило её прикусить язык. Нет смысла бередить болезненные воспоминания.

– Слушай, покажи мне этот твой накопитель данных.

– Ты же говорила, что не хочешь смотреть.

– Я сказала, можешь не показывать, а не «не хочу смотреть».

– Разве это не одно и то же?

– Ой, да ну тебя...

«Парень из будущего, а злопамятный какой», – Мёнвон фыркнула, приподняв бровь. Яну, слегка улыбнувшись, достал из кармана накопитель и протянул ей. «Ух ты, ничего себе», – удивилась она, отпустив руку Яну и взяв устройство обеими руками. Маленькая прямоугольная коробочка выглядела скорее вещью из прошлого, чем из будущего.

– Похоже на пейджер.

– Это ещё что такое?

– Ну, до мобильников были такие штуки для передачи сообщений. И выглядели они примерно так же: цифры на экране. Реально похоже!

– Но, если это просто цифры, как понять, что за сообщение?

– Для этого существовал общий код.

Завернув за угол, они оказались у небольшой закусочной. Мёнвон зашла внутрь и, выбрав место у стены, села за столик. Сделав заказ – ттокпокки и кимбап, – она достала из сумки блокнот и написала: «7942», затем повернула листок к Яну.

– Вот так приходили сообщения. Ну-ка, попробуй прочитать.

– Семь тысяч девятьсот сорок два?

– Нет же! Семь-девять-четыре-два, цифрами отдельно.

– И что это значит?

– Друзья!^[17]

Услышав это, Яну, до того безучастно глядевший на блокнот, вдруг нахмурился:

– По-моему, это слишком притянуто за уши.

Не обращая внимания на его реакцию, Мёнвон снова начала что-то писать.

– А это что?

– Восемь-два-восемь-два?

– Да, и как думаешь, что это значит?

– Быстрее?^[18]

– Верно!

Она весело засмеялась, перелистывая страницу. И подумать только: ещё недавно у неё было такое серьёзное лицо, когда она говорила о расставании. Что вдруг изменилось в её настроении за этот короткий промежуток, оставалось загадкой, но Яну не жаловался: уж лучше так, чем если бы её вообще не было рядом. С ней ему было весело.

– Ладно, а теперь посложнее. Угадай вот это.

Отодвинув тарелку с маринованной редькой в сторону, Мёнвон аккуратно положила на стол обе руки и написала на листке ещё одну комбинацию цифр. Её волосы при этом мягко упали на левое плечо. Яну посмотрел в блокнот: «1126611».

– Понятия не имею.

– Ладно, даю тебе время до того, как мы закончим есть.

– Можешь не давать.

Мёнвон не обратила внимания на его слова. Она поставила перед ними тарелки с ттокпокки и кимбапом и придвинула обратно редьку.

– Ух ты, это просто объедение. Давай ешь быстрее! – сказала она, глядя на аппетитные ттокпокки, щедро посыпанные кунжутными семечками.

Сначала велела отгадать, что значит «1126611», потом вдруг забыла об этом и заставляет есть. Не заботясь о логике, Мёнвон макнула кусочек кимбапа в соус от ттокпокки и неожиданно поднесла его к самому лицу Яну. Тот удивлённо округлил глаза.

– Ты хочешь... чтобы я это съел?

До этого лицо Мёнвон выглядело совершенно спокойно, но теперь она застыла, будто осознала, что натворила.

– Что?.. Вот ещё! Я имела в виду, что вот так надо... вот так!

Она быстро запихнула кимбап себе в рот, начала энергично жевать и пробормотала что-то невнятное вроде «я просто показывала, как есть», но разобрать слова было непросто.

Когда тарелки уже опустели, а Мёнвон откинулась на спинку стула, Яну снова вспомнил о загадке:

– Так что там значили эти цифры?

– А, точно.

Мёнвон выпрямилась, взяла ручку и провела горизонтальную линию посередине цифр.

– Вот, смотри: са-ран-хэ – люблю тебя.

Яну с сомнением наклонил голову и притянул к себе блокнот. Суть идеи была в том, что после проведения горизонтальной линии цифры «11» превращались в «사» (са), «26» – в «랑» (ран), а «611» – в «해» (хэ), образуя «사랑해» («люблю тебя»). Как ни крути, всё это выглядело натянуто и малопонятно.

– Это уже перебор, – пробормотал он.

– Что, совсем не похоже?

– Кто бы вообще догадался? Ты ведь даже не сказала, что надо провести линию.

– Все понимают! Это же общепринятый язык! Увидят эти цифры и такие: «О! Понял!»

– Ерунда какая-то, – Яну покачал головой и отпил воды.

Глядя на него, Мёнвон недовольно поджала губы.

– Твоё имя, наверное, тоже можно как-нибудь так написать.

Яну поднял брови, наблюдая, как Мёнвон задумчиво вертит ручку. Немного подумав, она написала в блокноте цифры «059» и снова провела горизонтальную линию.

– Ян-у!^[19]

Но и это выглядело нелепо. Яну не выдержал и прыснул со смеху. Мёнвон вскинула голову и посмотрела на него. Он сидел, скрестив руки и поставив локти на стол, чуть наклонившись вперёд. Они оба одновременно подались ближе, так что их лица оказались совсем рядом. Взгляды снова встретились.

– Ого, оригинально! Ладно, это признаю, – с лёгкой усмешкой произнёс Яну.

От этих его слов Мёнвон вдруг стало неловко, и она поспешно закрыла блокнот, нахмурив брови.

– Ты кто такой вообще, чтобы что-нибудь тут признавать? Не забывай, что я старше тебя!

Видя, как Мёнвон запихивает блокнот в сумку, Яну рассмеялся в полный голос. Так быстро вспыхнувший конфликт погас, словно его и не было.

✯

В репетиционной комнате группы «Глубоководные создания» на пятом этаже царило напряжение. Мёнвон играла на басу, а напротив стояла Суён и сверлила её таким сердитым взглядом, будто могла прожечь дыру.

Мёнвон прекрасно ощущала это, но не решалась поднять голову и встретиться с ней глазами. Она просто не знала, как реагировать, и предпочитала делать вид, что ничего не замечает. Во время пробного экзамена Суён ещё подшучивала над ней, называя Ки Гильдоном^[20], героем старинной сказки, который то исчезал, то появлялся в разных местах. Но теперь частые исчезновения Мёнвон перестали быть поводом для шуток и стали причиной раздражения. Учёба, концерт, Яну – стремясь везде успеть, Мёнвон сама не заметила, как всё реже стала проводить время с Суён.

Прозвучал последний аккорд – «ду-дун», – и репетиция завершилась. На лбу Мёнвон выступили капельки пота.

– Ки Мёнвон прогуливает вечерние занятия, Чо Хёнгён прогуливает репетиции. Отлично всё складывается, – проворчала Суён, откладывая гитару.

Сегодня они собирались репетировать песню для выступления, но барабанщица Хёнгён внезапно сообщила, что не сможет прийти. Мёнвон ощутила укол совести и виновато улыбнулась, но, столкнувшись с ледяным взглядом Суён, тут же опустила глаза.

В последнее время, когда Суён спрашивала, куда она постоянно исчезает, Мёнвон всячески избегала называть имя Яну, боясь, что в попытках выкрутиться может нечаянно проговориться. Врать Мёнвон не умела: стоило ей солгать хоть раз, как в рассказе тут же появлялись противоречия и нестыковки, которые Суён без труда подмечала.

– Я напишу сообщение, где и когда выступаем. Мы эту песню не впервые играем, так что на сегодня хватит, – сказала Суён, поднимаясь с места и убирая гитару в чехол.

Мёнвон растерянно моргнула, но не успела ничего сказать: пока она приходила в себя, Суён уже застегнула молнию и, не попрощавшись, вышла из комнаты.

– Эй, стой... – спохватилась Мёнвон, поспешно откладывая бас-гитару и бросаясь за подругой. – Суён!

Но Суён даже не обернулась, лишь прибавила шагу.

– Ты сердишься? – окликнула её Мёнвон.

Она догнала подругу только у центральной лестницы и преградила ей путь. Глаза Суён покраснели, лицо стало упрямым. Сердце Мёнвон тяжело сжалось. Она никак не ожидала, что Суён, весь день сверлившая её ледяным взглядом, внезапно заплачет. И только теперь Мёнвон поняла, как эгоистично себя вела. Суён была не просто зла, ей было больно и обидно.

– Суён...

Глаза Суён наполнились слезами, которые тут же покатились по щекам. Ошеломлённая Мёнвон бросилась вытирать их, но вскоре и сама разревелась.

– Ну ты чего? Не плачь. Ну прости меня!

На пустой лестнице пятого этажа эхом разносились их всхлипы: «Ну не плаа-а-ачь», «Это всё из-за тебя-а-а!», «Зачем ты всё время что-то от меня скрываешь и доводишь меня до слёз-ё-ёз». Школьники, проходившие этажом ниже, удивлённо косились вверх и, улыбаясь, шли дальше.

Поняв, что бесконечно обниматься и рыдать на лестнице нельзя, девочки вернулись в репетиционную комнату и сели друг напротив друга. Суён, заткнувшая одну ноздрю скрученной салфеткой, и Мёнвон, опухшая от слёз, смотрелись одинаково комично. Глядя друг на друга, они внезапно рассмеялись.

– Значит, всё это время ты помогала Яну? – спросила Суён.

– Да.

– А что за дело-то?

Мёнвон промолчала.

– Это секрет?

– Угу...

– Ладно, – вздохнула Суён, заведя руки за голову и откинувшись на спинку стула. Она положила ногу на ногу и начала слегка покачивать ступнёй, выглядело это слегка угрожающе.

– Так, значит, этот парень Яну просто взял и взвалил на тебя свою работу?

– Что? Нет, он просто попросил помочь...

– Воришка велосипедов недоделанный!

– Да нет же...

– Диски мои забрал и пропал с концами!

– Ты ведь сама их отдала.

– Мёнвон, – Суён резко повернула голову и решительно взглянула на подругу.

– Что?

– Организуй нам встречу.

– Встречу? Зачем?

– Мне надо с ним увидеться. Прямо сейчас.

От происходящего у Мёнвон закружилась голова.

✯

Встреча проходила в атмосфере строжайшей секретности. Чтобы избежать лишних глаз, Мёнвон привела их в безлюдный парк. Однако на входе несколько взрослых всё же окинули их подозрительными взглядами.

Все трое устроились на лавочке под тусклым светом фонаря: слева сидела Мёнвон, рядом с ней – Суён, а дальше – Яну. «Ну нет, так не пойдёт», – подумала Мёнвон. Ей, возможно, придётся встать на защиту Яну, а с этого места сделать это будет неудобно. Она быстро пересела на другую сторону лавки.

– Так, слушай сюда, – начала Суён, положив руку на плечо Яну. – На мои вопросы отвечай прямо и не вздумай увиливать. Понял?

Увидев суровое выражение Суён, Яну невольно улыбнулся.

– Понял. Спрашивай.

– Тебе нравится Мёнвон?

Мёнвон, которая уже приготовилась шепнуть Яну на ухо, что он может не отвечать на неудобные вопросы, поперхнулась от неожиданности и закашлялась. Почувствовав её дыхание у своего уха, Яну вздрогнул.

– Ты чего? – спросил он, обернувшись.

Мёнвон сидела, закрыв рот обеими руками и выпучив глаза.

– Эй! Что за вопросы вообще такие?

Растерявшись, Мёнвон вскочила с места и, направив указательный палец в сторону Суён, громко закричала:

– Ты нас троих сюда специально позвала, чтобы такую чушь спрашивать? Совсем уже, Чхве Суён! Хватит дурачиться, спроси лучше о чём-нибудь важном!

После такого громкого выпада Мёнвон наступила звенящая тишина.

– Я и спросила о том, что меня действительно волнует.

– Ты ведь не об этом собиралась спрашивать!

– Ух ты, как завелась. Хорошо-хорошо. «Любовь-морковь» больше не трогаем, да? Не буду спрашивать.

Суён махнула рукой, приглашая подругу сесть обратно. Тяжело дыша, Мёнвон опустилась на скамью. Однако бушевавшее в ней волнение так сразу не унималось; она обмахивалась рукой, чтобы хоть как-то успокоиться. «Эх, Суён, ты же ничего не знаешь, вот и говоришь всякую ерунду. Яну ведь не родился в наше время, да у него даже деления клеток не происходит в нашем времени», – думала она про себя.

– Слушай, Яну, не знаю, в курсе ли ты, но мы с Мёнвон лучшие подруги. Просто неразлейвода, понимаешь? Всегда вместе: и в снег, и в дождь. Что бы ни случилось, всегда рядом. Ну, во всяком случае, были до тех пор, пока ты не появился.

Суён грозно взглянула на него и скрестила руки на груди. Взгляд Яну тут же приковала её рука: она была усыпана кольцами, словно спелое дерево плодами. Когда она успела так нарядиться, да и вообще, откуда столько колец? Увидев сияющие украшения на пальцах Суён, Мёнвон прекратила обмахиваться и схватилась за лоб. «Неужели Яну тоже заметил?» – подумала она и покосилась на него. К сожалению, её подозрения оказались верны: взгляд Яну как раз был прикован к руке Суён.

– Ладно, допустим, тебе понадобилась помощь Мёнвон. И она решила тебе помочь. Разок-другой – ещё можно понять. Но это уже сколько дней длится! Мёнвон забросила все наши дела и бегает к тебе каждый день. И я не могу понять, что это за причина такая, о которой нельзя рассказать? Она говорит, что не может сказать без твоего согласия. Но я, как лучшая подруга, имею право знать! Мне нужно знать, почему моя лучшая подруга постоянно бегает за тобой, словно на привязи!

Похоже, пыл, прежде владевший Мёнвон, теперь перекинулся на Суён, которая буквально кипела от возмущения. В её глазах это выглядело логично, ведь ещё недавно Мёнвон сама явно недолюбливала Яну. Она прямо говорила, чтобы та не помогала человеку, которого совсем не знает, и было это не так давно. Зная замкнутый характер Мёнвон, Суён прекрасно понимала, что та не могла бы внезапно сблизиться с кем-то до такой степени. Возможно, она встречается с ним вовсе не по своей воле. Может, Яну заставляет её или шантажирует. Или, если дело не в этом, кто-то из них двоих влюблён. Другого объяснения Суён найти не могла.

– Отвечай! А? Ну же, говори! Кто ты такой на самом деле?!

Услышав это, Мёнвон нервно сглотнула. Вдруг налетел порыв прохладного ветра, и ей стало зябко. Яну, зажатый между двумя девушками, словно котлета в бургере, спокойно перевёл взгляд с одной на другую и заговорил:

– Никакой особой тайны нет. Просто я из будущего.

Он сказал это! Мёнвон ахнула от неожиданности, а Суён поморщилась.

– Что ты сказал?!

– Я путешественник во времени. Именно поэтому Мёнвон мне помогает. Мне нужно кое-что сделать здесь, в вашем времени.

– Из будущего? Фьюча?^[21]

Суён рассмеялась от абсурдности услышанного. Судя по выражению её лица, она не поверила в этот вздор.

– Да ну, серьёзно, это уже перебор! – воскликнула она, расправляя рукава и засучив их так, будто собралась схватить Яну за шиворот. Но, словно предвидя её намерения, Яну внезапно поднял левую руку. Мёнвон подумала, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он неожиданно согнул большой палец. Суён вдруг резко подалась вперёд, и её ладонь с громким шлепком прилипла к руке Яну, словно притянутая магнитом. Мёнвон сначала решила, что это Суён начала драку. В конце концов, не зря же она надела столько колец.

– Чхве Суён! Ты чего сразу драться лезешь! – испуганно воскликнула Мёнвон, пытаясь остановить подругу. Но Суён, рука которой словно приклеилась к руке Яну, закричала громче самой Мёнвон:

– Да ничего я не делаю!

Глаза Суён округлились от ужаса.

– Что это? Что происходит? Почему рука не отлипает?!

Она со всей силы тянулась назад, но рука продолжала держаться так, словно была приклеена суперклеем.

– Это что ещё за чертовщина?

– Да просто у меня рука механическая.

Когда Яну отпустил руку, сила, удерживающая Суён, исчезла, и она резко отпрянула назад, едва не упав с лавки. «Этого не может быть, – ошарашенно думала Суён. – Что вообще тут происходит?» Она взглянула на Мёнвон, и, когда их взгляды пересеклись, та лишь молча кивнула: мол, всё так и есть, это не выдумка. Теперь секрет Яну знали уже двое.

Три человека на лавочке, каждый с бумажным стаканчиком в одной руке и шпажкой для ттокпокки в другой, молча смотрели куда-то в пустоту.

– То есть твой друг, о котором ты говорил, – это не человек, а искусственный интеллект? И ты сюда явился, потому что его личность была внезапно стёрта, словно у него повредилась лобная доля мозга, и теперь тебе нужно восстановить его, так?

В ответ на вопрос Суён Яну коротко кивнул.

– Именно так, – подтвердил Яну.

– И как это вообще работает? Просто развлекаешься, а данные собираются сами собой? – удивлённо спросила Суён.

В этот раз Яну пожал плечами.

– Вот это да... Ладно, если бы ты прилетел из будущего лет на десять-двадцать вперёд, я бы спросила, как изменится мир. Но ты из такого далёкого времени, что даже представить сложно, что там творится, – задумчиво сказала Суён.

Мёнвон понимающе кивнула и улыбнулась. Как и у неё, у Суён не возникло желания подробно расспрашивать о будущем. Достаточно было знать, что конца света, по крайней мере, на Земле не случилось.

– И как, ты все данные уже собрал? – спросила Суён.

– Нет, в какой-то момент всё остановилось, – признался Яну.

– Может, у тебя выработалась устойчивость? Или опыт не засчитывается повторно, если уже был?

Идея оказалась настолько логичной, что глаза Мёнвон вспыхнули от осознания. Яну, судя по всему, думал так же. Он согласно кивнул. Вместе думать оказалось проще. Три головы лучше двух. Конечно! Они ведь ни разу не выбирались за пределы района, а значит, количество нового опыта было ограниченно. Если отправиться куда-нибудь дальше...

– Может, съездим в парк аттракционов? – тут же предложила Мёнвон.

И в этот момент раздался весёлый полифонический рингтон. Все трое синхронно повернули головы на звук. Суён жестом попросила их подождать и ответила на звонок:

– Алло?

Пока она разговаривала, Мёнвон принялась перебирать в уме места, где можно собрать новые данные для Яну. Ей вдруг показалось, что, если прокатиться на «Викинге», данные сразу заполнятся до самого конца. Хотя, с другой стороны, раз уж Яну прилетел сюда на космическом корабле (или что это вообще было?), может, для него такой аттракцион покажется слишком скучным. Она задумчиво подпёрла подбородок рукой, полностью погрузившись в свои мысли. Тем временем Суён закончила разговор и нахмурилась.

– Что случилось? Кто звонил? – спросила Мёнвон.

Суён тяжело вздохнула, взъерошила волосы и расстроенно сказала:

– Хёнгён наложили гипс на руку.

– Что?! Как это произошло?

– Упала и неудачно приземлилась. В больнице сказали, что у неё трещина в запястье.

– Она в порядке?

– Более-менее. Раз сама позвонила, значит, ничего критичного. Но проблема в другом...

Услышав слово «проблема», Мёнвон сразу вспомнила: через несколько дней им предстояло выступать на фестивале. Без Хёнгён, их барабанщицы, на сцене останутся только бас и гитара. А без ударных, задающих ритм и держащих всю композицию, выступление выйдет откровенно скучным. «Что же делать?» – уже хотела спросить Мёнвон, собираясь предложить просто выступать вдвоём, но Суён вдруг резко выпрямилась и с энтузиазмом посмотрела на Яну. Её глаза сверкали, словно она придумала что-то гениальное.

– Ага! Кажется, я знаю, как Яну может получить новые данные!

«О нет, только не это», – подумала встревоженная Мёнвон. Но чем больше она волновалась, тем ярче блестели глаза Суён.

✯

Осторожно открыв дверь, Мёнвон быстро оглядела квартиру. В прихожей не было обуви, значит, дома никого.

– Заходите, – махнула она рукой.

По её знаку Суён и Яну вошли внутрь. Похоже, родители ещё не вернулись с работы, а Хэчжун ушёл на тренировку по футболу.

Скинув рюкзак на диван в гостиной, Мёнвон опустилась на пол перед шкафчиком и выдвинула ящик. Там в ряд стояли видеокассеты. Она пробежалась по ним пальцами и вытащила одну.

– Вот она! Знала, что мама всё хранит, – сказала Мёнвон.

Суён подняла вверх два больших пальца, а Яну с любопытством наблюдал, как она вставляет кассету в видеоплеер.

– Что это вообще? – спросил он.

– А, это. Моя мама с детства обожала Sanulrim. Каждый раз, когда они появлялись по телевизору, она записывала их выступления на видео, чтобы потом пересматривать.

Мёнвон и Суён отступили назад и уселись на диван. Причём в той же последовательности, что и прошлой ночью в парке.

– Смотри внимательно: гитарист в центре – это я, бас-гитарист рядом – Мёнвон, а за барабанами будешь ты, – объяснила Суён.

На экране старенького телевизора, потрескивая и искажаясь полосами, появилась группа Sanulrim, начавшая своё выступление.

– С какой стати я? – удивился Яну.

– Когда у друга проблемы, ему нужно помогать. В нашем времени так принято. Так что тебе придётся играть по нашим правилам, – заявила Суён.

– Но я не умею.

– Научишься. Это не так сложно. Мёнвон ведь тебе помогала? Теперь и ты помоги нам.

Несмотря на всю абсурдность происходящего, Яну вдруг почувствовал, что почти готов согласиться.

Когда выступление Sanulrim закончилось, Мёнвон тут же нажала кнопку перемотки. С характерным жужжанием изображение на экране пошло назад, и участники группы будто зашагали обратно. Так они пересмотрели одно и то же выступление раз десять.

Когда повторения начали утомлять, Яну попытался сменить тему:

– А ничего другого у тебя нет?

– Другого? – переспросила Мёнвон.

– Давай посмотрим ту запись, – предложила Суён. – С твоего дня рождения в детском саду.

– Нет уж! – тут же отрезала Мёнвон. – Какое это имеет отношение к нашему выступлению?

– А что там такого? Давайте посмотрим, – поддержал её Яну.

Яну был готов согласиться на что угодно, лишь бы вырваться из этого зацикленного видео. Он потряс Мёнвон за плечо.

– Ай, ну это же так стыдно... – пробормотала Мёнвон, смущённо ёрзая на месте.

Не выдержав напора друзей, она всё-таки встала на колени у ящика, покопалась в нём и вставила другую видеокассету. На экране появились дети в ханбоках, сидящие в ряд перед столом с угощениями. На головах у них были острые праздничные колпаки. Даже без объяснений было понятно, что Мёнвон – та, что сидела прямо перед тортом. Тогда, десять лет назад, её причёска была такой же, как и сейчас: короткое каре. В разноцветном ханбоке маленькая Мёнвон сидела по центру и плакала, а воспитательница пыталась её успокоить.

– Почему ты плачешь? – спросил Яну.

– Тот, кто мне нравился, подарил сахарное ожерелье не мне, а другой, – буркнула Мёнвон.

Суён прыснула со смеху.

– Дальше ещё смешнее, – сказала она и перемотала видео вперёд.

Кадры замелькали, потом Суён нажала на паузу: маленькая Мёнвон стояла на ногах, беспокойно озираясь по сторонам. Она сложила ладони вместе и подняла их ко лбу, чтобы сделать поклон. Наклоняясь всё ниже, она потеряла равновесие и кувыркнулась вперёд, растянувшись на полу в позе морской звезды. Увидев это, Суён схватилась за живот и расхохоталась, у Яну тоже невольно вырвался смешок. Он быстро прикрыл рот рукой, но остановиться уже не мог.

– Нет, ну как ты вообще так умудрилась перекувыркнуться? – сквозь смех выдавила Суён.

Она вскочила с дивана и попыталась повторить поклон, как его делала Мёнвон на записи. Но сколько ни наклонялась вперёд, без дополнительного толчка упасть не получалось. В этот момент у неё в кармане зазвонил телефон. Лёжа на полу, Суён вытащила его и взглянула на экран.

– Это мама! Всё, мне конец. Она думает, что я в читальном зале.

Вскочив, Суён схватила рюкзак. На ходу натягивая кроссовки, она быстро попрощалась:

– Простите! Я побежала! Давайте завтра продолжим!

Яну недоумённо посмотрел в сторону прихожей – продолжим что?

Но прежде, чем он успел что-то спросить, входная дверь с грохотом захлопнулась. Свет сенсорной лампы горел, а самой Суён уже не было.

– Ты тоже думаешь, что я справлюсь? – спросил Яну, переводя взгляд на Мёнвон.

– Почему бы и нет? Давай-ка взглянем на твой прибор, – ответила она.

Яну с любопытством склонил голову набок и вынул устройство из кармана. Мёнвон наклонилась поближе и заглянула в экран.

– О! Смотри! Данные долго стояли на семидесяти девяти процентах, а теперь снова начали расти. Ты ведь говорил, что никогда не играл на музыкальных инструментах? Значит, это может быть чем-то совершенно новым для тебя.

– Так ведь если ты берёшь мою руку, данные тоже пополняются, – возразил Яну.

– Да нет же, не в этом дело!

– А я думаю, что именно в этом, – возразил он.

Мёнвон нахмурилась и сердито уставилась на него.

– Я тебе всё подробно объясню. Доверься мне и делай, что скажу, – произнесла она.

Яну несколько секунд просто смотрел на неё, словно переживая дежавю, а потом молча кивнул. Лицо Мёнвон тут же просияло, и она радостно хлопнула в ладоши.

– Но у меня тоже есть к тебе просьба.

– Просьба? Какая? – Мёнвон сложила ладони вместе и невинно захлопала большими глазами.

✯

Мёнвон, присев на корточки, достала из-под шкафа обувную коробку. Сняв крышку, она обнаружила в ней аккуратно разложенные кассеты. Среди них были и те, что она купила сама, и те, которые мама собиралась выбросить, но Мёнвон успела спасти. Некоторые кассеты были подписаны её неровным почерком: «Грустные песни», «Танцевальная подборка», «Поп-хиты», «Сборник баллад». Все записи были сделаны на пустых кассетах или на старых записях для изучения английского языка.

Пробежавшись взглядом по кассетам, Мёнвон вытащила коробочку с надписью «Музыкальная шкатулка Ки Мёнвон» – альбом, который она сделала сама. Она даже вырезала буклет из цветной бумаги и вклеила внутрь. На оранжевой обложке были нарисованы три сердечка, в каждом из них был вписан слог её имени: Ки, Мён, Вон. Перевернув обложку, можно было увидеть список треков и тексты песен, записанные от руки. В некоторых местах исправления белым корректором оставили засохшие пятна.

Чтобы перемотать кассету в начало, Мёнвон вставила палец в катушку и начала крутить. Яну с любопытством наблюдал за этим странным действием.

– Что это? – спросил он.

– Кассета, – объяснила Мёнвон. – Песня, которую ты слышал раньше, записана здесь. У меня нет плеера для CD, зато есть кассетный. Я дам тебе кассету, слушай с неё.

Она убрала перемотанную плёнку в футляр, выбрала ещё несколько кассет с хорошими песнями и положила их вместе с кассетным плеером в шопер.

– Вот, держи. Родители скоро вернутся. Нам пора.

Они вышли из квартиры и остановились у лифта. Мёнвон нажала кнопку и стала ждать, но вдруг её охватило странное беспокойство: а вдруг в поднимающемся лифте окажется кто-то из семьи?

– Пойдём лучше по лестнице, – сказала она и резко развернулась.

Яну последовал за ней. На каждой пройденной площадке загорался тусклый свет. На втором этаже Мёнвон приоткрыла окно, огляделась и, убедившись, что никого нет, спустилась на первый. Как только они вышли из-под навеса, Яну протянул руку. Мёнвон, сунувшая обе руки в карманы, подняла взгляд и поняла, что Яну, к сожалению, не забыл, о чём они говорили чуть ранее.

– Ты же обещала выполнить мою просьбу.

– Ах да, точно...

– Ну, давай.

Мёнвон вздохнула и нехотя вынула одну руку из кармана, положив её на протянутую ладонь Яну. Тот тут же, словно только этого и ждал, крепко сжал её пальцы. В качестве платы за то, что Яну согласился играть на барабанах, хотя ни разу в жизни их не касался, Мёнвон пообещала держать его за руку. После того как она увидела слёзы Суён, другого выхода не оставалось: концерт нужно было спасать. Хотя Мёнвон и не была виновата в том, что Хёнгён наложили гипс, она хотела сделать всё, чтобы заменить пустующее место и не сорвать выступление.

– Теперь доволен? – спросила Мёнвон.

Яну улыбнулся в ответ. Так они и шли, держась за руки. Кажется, когда-то они уже бежали вот так вместе, но тогда на самом деле некогда было чувствовать прикосновения, нужно было спасаться. И только теперь Мёнвон вдруг заметила, какая у него большая ладонь.

Чувствуя странное волнение, она, чтобы скрыть смущение, отвела взгляд и носком ботинка пнула камешек. Сердце почему-то билось чаще обычного.

В этот момент вдруг налетел сильный ветер. Волосы Мёнвон подхватило порывом. Она убрала свободной рукой непослушные пряди с лица и глубоко вдохнула.

– Осень, – сказала она.

– Что? – переспросил Яну.

Подняв голову к небу, Мёнвон кивнула и посмотрела на него:

– В воздухе уже пахнет осенью.

Яну сморщил нос, будто пытаясь уловить запах. Пахнет осенью? Он никогда об этом не задумывался. Прохладный ветер проникал под воротник.

– Так вот это и есть запах осени? – спросил он.

– Для меня да, – ответила Мёнвон, снова поднимая голову к небу. – У каждого бывает такое: ранним утром или вечером вдруг накатывает запах сменившегося времени года. Что-то неожиданное, что сразу даёт понять – сезон сменился.

Яну тоже поднял взгляд, следуя за ней. Тёмно-синее ночное небо было усыпано редкими звёздами.

– Когда снова вдыхаешь знакомые запахи, ветер, воздух... тогда и понимаешь, что грядут перемены, – добавила Мёнвон.

– Такие ощущения пробуждают воспоминания, да?

– Именно. Так что запомни запах этого ночного воздуха. Кто знает, может, когда-нибудь в будущем ты снова его ощутишь.

– Осень... – тихо сказал Яну.

Он вспомнил голос Пады, которая когда-то рассказывала о закладке из заламинированного кленового листа: «Мне нравится осень. Лучше бы ты дал мне имя Осень. Но ты любишь море, поэтому и назвал меня так. Я всё понимаю». Тогда Яну лишь усмехнулся, услышав, что у искусственного интеллекта есть любимое время года. Он и представить не мог, что однажды действительно встретит осень. Если бы он тогда знал... Разве не расспросил бы Паду подробнее? Почему именно осень? Что она хотела бы делать осенью?

– Это твоё любимое время года? – спросил Яну.

– Угу. Больше всего люблю осень, – ответила Мёнвон. – Летом слишком жарко, зимой слишком холодно. Весной цветы, конечно, красивые, но от пыльцы я постоянно чихаю. И чем дальше, тем жарче становится. А осенью, наконец, приходит прохлада. Разве это не здорово? Ах да, чуть не забыла самое главное: осенью собирают батат. Обожаю батат! Он очень вкусный. Потом обязательно попробуем вместе.

Оживлённая рассказом, Мёнвон радостно раскачивала их сцепленные руки вперёд-назад. Яну скользнул взглядом по её довольному лицу. «Осень – это не запах ветра, не прохлада воздуха и не свет звёзд. Осень – это твоя улыбка», – подумал он.

– Вот она какая, твоя осень, – сказал Яну почти шёпотом, словно сам себе, а потом снова поднял голову к небу.

В ветре, трепавшем волосы, в лёгком прикосновении воздуха к коже, в дрожащем крае куртки – всюду витал запах осени.

Мёнвон повернулась, чтобы посмотреть на Яну. В лунном свете его лицо казалось особенно красивым. Пряди волос, упавшие на лоб, шевелились на ветру, и вдруг, будто давным-давно забытая, в её голове всплыла фраза: «Ты, внезапно открывший новую страницу моего 2004 года».

Шопер ярко-оранжевого цвета, в котором лежали кассеты и плеер, раскачивался у неё в руке. На нём большими буквами было написано: Have a good time! – фраза словно случайно, но точно подходившая к этому дню.

Глава 4

Прощание

Когда встал вопрос, как организовать репетиции для Яну, обсуждались три варианта: попросить у пастора церкви, куда ходила Суён, одолжить барабаны, тайно провести Яну в школьный кружок (переодев его в спортивную форму) или отработать всё на муляже барабанной установки. Мёнвон и Суён ломали голову над этими вариантами, а безучастный Яну тем временем набирал текст на кнопочном телефоне Суён, пытаясь разобраться, как работает клавиатура. Между подругами, которые были предельно серьёзны, шёл настоящий спор.

– Если пойдём в церковь, слухи всё равно дойдут до мамы. Давай просто в школу. Наденем на него спортивную форму, никто и внимания не обратит.

– Да как мы его проведём в женскую школу? Если поймают, нам конец! Тогда уж лучше заниматься на муляже.

– Не подойдёт. Вчера он уже пробовал стучать по вёдрам. Времени почти нет, нужно играть на настоящей установке.

На следующий день, после того как Яну согласился заменить Хёнгён на концерте, Суён и Мёнвон вытащили из школьной кладовки ведра и вынесли их из школы. У закусочной, где продавали шашлычки из курицы, их уже ждал Яну. Они устроились под зонтом у круглосуточного магазина и начали тренировку: перевёрнутое ведро заменяло барабан, а деревянные палочки – барабанные. Они отрабатывали только базовый ритм, и Яну довольно быстро освоился. Увидев, как хорошо он справляется, Суён немного успокоилась: казалось, что и на настоящих барабанах он быстро научится. Но оставалась проблема: до реальной установки они так и не добрались.

– Пора уже к выступлению готовиться. Надо попробовать сыграть на настоящих барабанах, – с серьёзным видом сказала Суён.

Мёнвон, тяжело выдохнув, посмотрела на Яну, который спокойно стоял в стороне. Как же нам его тайно провести? Беспокойство грызло её, но, с другой стороны, по субботам после обеда в школе оставалось не так много людей.

– Ладно. Тогда идём в школу.

Что-нибудь да получится.

Достаточно было бы только Яну перелезть через забор, но в итоге и Мёнвон, и Суён полезли вместе с ним. В школу они пробирались с трудом. Прячась за деревьями, выглядывая из-за углов здания и переговариваясь жестами, они перебегали от укрытия к укрытию. Хотя занятия уже закончились, в здании всё ещё оставались ученики, поэтому приходилось быть особенно осторожными.

– Обязательно это делать? Зачем так низко пригибаться? – спросил Яну.

Девочки, шедшие впереди, резко обернулись и зашикали на него. Одна прижала палец к губам, другая, свирепо прищурившись, с силой нагнула его голову вниз.

На цыпочках они благополучно добрались до пятого этажа, где находился кабинет кружка. К счастью, на пути им никто не встретился. Когда опасность вроде бы миновала, Мёнвон с облегчением вздохнула и достала ключ. Однако дверь оказалась открыта. Увидев незапертый замок, Суён и Мёнвон растерянно переглянулись.

– Не закрыли вчера, что ли?

– Вроде закрывали...

Их снова охватила тревога. Мёнвон осторожно приблизилась к приоткрытой двери и аккуратно заглянула внутрь, но Суён вдруг без церемоний толкнула дверь.

– Ну и характер у тебя... – пробормотала Мёнвон.

Обе разом просунули головы в приоткрытую дверь. На стуле перед барабанной установкой сидела Хёнгён.

– Вы пришли? – она с улыбкой помахала им рукой.

За спинами девочек показалось ещё одно лицо, незнакомое. Оно высунулось поверх голов Мёнвон и Суён. Улыбка медленно сошла с лица Хёнгён.

– А это кто?

Мёнвон неловко улыбнулась и подняла глаза на Яну, который опирался подбородком ей на макушку. Они ведь думали, что поднялись сюда незаметно, не встретив никого, а тут кто-то ждал их прямо у цели.

– Я же говорила, что пригласила друга, чтобы он сыграл на барабанах. Вот он. Мы ещё ни разу не репетировали вместе, поэтому пришли попробовать. Рука-то у тебя как?

– Нормально. Не так уж и больно, как думала. Вроде бы гипс можно было и не накладывать, но врач сказал...

– А ты знала, что мы придём? Как ты тут оказалась?

– Нет, просто... Я ведь часто пропускала репетиции, а теперь из-за меня и концерт пострадал. Мне стало неудобно, вот я и решила тайком оставить подарок, – сказала Хёнгён и кивнула на коробку со сладостями на столе.

– Ого, что за вкуснятина? Потратилась, – улыбнулась Суён, заглянув в коробку.

– Кстати, а он из какой школы? – поинтересовалась Хёнгён.

Суён и Мёнвон переглянулись в явном замешательстве, а потом, натянуто улыбнувшись, пошли занимать свои места.

– Ну... он сейчас временно отдыхает из-за болезни.

– Только не говорите, что он из 88-й, – подозрительно прищурилась Хёнгён.

Неужели они притащили ученика школы-соперника? Видя её сомнения, Мёнвон замахала руками.

– Да ну, вот ещё! Нет, конечно.

– Тогда ладно.

Увидев, что Яну по-прежнему стоит столбом, Хёнгён жестом поманила его.

– Иди сюда, садись. У тебя есть барабанные палочки?

– А? Нету...

«Вы же репетировать собирались, как можно без палочек?» – Хёнгён удивлённо склонила голову набок, а потом протянула ему свои. Суён, глядя, как Яну садится за барабаны, воодушевилась:

– Яну, не забывай про ритм. Тебе достаточно отбивать его. Если ещё и по кимвалам с хай-хэтом попадёшь, то вообще шик! Кассету, которую дала тебе Мёнвон, много раз слушал?

Он действительно заслушал кассету до дыр. Яну утвердительно кивнул, и Суён, довольная, слегка кивнула в ответ. Хёнгён, уступив ему место за барабанами, небрежно прислонилась к подоконнику. Ей было обидно, что она не сможет выйти на сцену вместе с остальными, но, если честно, когда стало известно, что концерт будет для пожилых жителей Ханук-маыль, а не для молодёжи, весь её энтузиазм сразу улетучился. «Ладно, на следующем фестивале как следует зажжём!» – подумала она, но тут их взгляды с Суён пересеклись.

– А ты чего там стоишь? – спросила Суён у Хёнгён.

– Мне уйти?

– Да нет, становись в центр. Или вообще не будешь участвовать?

Суён на шаг отступила в сторону. Хёнгён удивлённо распахнула глаза. Неужели её просят выйти в центр и петь?

– Хочешь, чтобы я стала фронтменом? – переспросила она.

– Всё-таки это наш первый концерт, будет обидно, если не поучаствуешь, – сказала Суён.

Да, немного обидно. Хотя не то чтобы уж очень. Но ведь второй такой шанс может и не представиться. Подумав, Хёнгён всё-таки сделала шаг вперёд и встала в центр.

Так все четверо заняли свои места в репетиционной комнате группы «Глубоководные создания» школы для девочек № 77. Суён, довольная, что теперь они выглядят как настоящая группа, рассеянно улыбалась, настраивая гитару.

– Ну что, справишься? – с беспокойством спросила Мёнвон у Яну.

– Мне обязательно сыграть хорошо?

– Если выйдет плохо, ну... сам понимаешь, – ответила она.

– Ага, – кивнул Яну, но его ответ прозвучал рассеянно. – Попробую.

– Если ритм вдруг ускорится или замедлится, я дам тебе знать, ладно?

Уловив в её словах тревогу, Яну улыбнулся:

– Понял. Полностью на тебя полагаюсь.

Убедившись, что бас подключён к усилителю и все эффекты работают, ребята встали лицом к стене, увешанной вырезками из журналов – фотографиями разных знаменитостей.

– А это ещё что такое? – удивился Яну.

– Наши зрители, – пояснила Мёнвон.

Когда настройка закончилась, Яну глубоко вдохнул. Казалось бы, ничего особенного, просто репетиция, но он всё равно волновался. «Я впервые такое делаю... ну да ладно, что-нибудь да получится», – подумал он. Дун-дун, бам-бам, дун-дун, бам-бам – Яну повторял ритм про себя. Мёнвон повернулась к нему, и по её взгляду он понял, что пора начинать. Он отбил четыре счёта, и к нему сразу присоединились гитара Суён и бас Мёнвон.

– Неужели солнце уже взошло? – запела Хёнгён звонким голосом.

К счастью, Яну держал ритм, не сбиваясь. Увидев это, Мёнвон невольно улыбнулась, не отрываясь от игры. Её чуть отросшие волосы мягко колыхались на плечах.

Когда репетиция закончилась, все четверо бодро пересекли школьный двор и вышли за ворота. Только там они вдруг осознали, что на обратном пути совсем не прятали Яну от посторонних глаз. Но, раз уж никто ничего не заметил, значит, обошлось.

– Может, по мороженому? – предложила Суён, указывая на магазинчик прямо напротив главного входа.

– Давай! – с радостью отозвались остальные.

Вчетвером они зашли в магазин и сгрудились у морозильника, выбирая мороженое. Платить вызвалась Суён, лидер «Глубоководных созданий», как она сама себя называла.

Покрутив крышечку на тюбике мороженого, Хёнгён легонько ткнула Яну локтем в бок и спросила:

– Ты ведь парень Мёнвон, да?

Яну равнодушно посмотрел на неё, но Мёнвон, услышав вопрос, подпрыгнула от неожиданности, будто её ударила молния.

– Нет! Конечно нет! Что за чушь ты несёшь?!

Она выскочила вперёд, раскинула руки и перегородила путь, пока остальные лишь безразлично смотрели на неё.

– А что в этом странного? – удивлённо спросила Хёнгён.

– Я её тоже об этом спрашивала, но быстро сдалась. Лучше не продолжай, – добавила Суён.

– А, да? Ладно, не буду. Ешь мороженое, Мёнвон.

Высокие Хёнгён и Суён прошли мимо, слегка задев Мёнвон с двух сторон. Та повесила голову, как щенок, которого только что отругали. Яну с мороженым во рту сделал несколько шагов вперёд. Поравнявшись с ней, он растрепал ей волосы рукой и пошёл дальше. Мёнвон, поникшая, как бельё, повешенное на верёвке, обернулась и проводила взглядом удаляющихся друзей.

– Хёнгён, если бы ты знала, какого года рождения Яну, ты бы такие вопросы не задавала.

Мёнвон тяжело вздохнула, тряхнула волосами и, расправив ссутуленные плечи, пошла следом.

– Подождите меня!

На её крик Суён оглянулась и усмехнулась:

– Давай быстрее!

Они шли вместе, пока не дошли до перекрёстка. Там их дороги разошлись. Суён и Хёнгён, глядя на Мёнвон и Яну, которые пошли в другую сторону, переглянулись и хихикнули. Мёнвон почувствовала, что они так и сверлят её взглядом, но не обернулась. Вот же вредины!

– Ну как, много сегодня собралось? – с любопытством спросила она.

Яну, не отвечая, достал из кармана накопитель и протянул ей.

– О! Смотри-ка, всё же немножко увеличилось!

– Совсем чуть-чуть. Всё равно слишком медленно. Не думаю, что успею заполнить до конца.

– Почему нет?

– Я скоро уезжаю, Мёнвон.

Его голос неожиданно наполнил тихий полдень грустью. Мёнвон на миг застыла, моргнула, а потом вдруг густо покраснела. До этого момента ей почему-то казалось, что Яну останется надолго. Она даже не задумывалась об этом, просто привыкла к его присутствию. Но ведь он всего лишь путешественник. Когда Мёнвон была рядом с Яну, она забывала то, что давно знала. То, что старалась не замечать. То, что не хотела признавать.

– Когда уезжаешь?

– Скоро.

– Насколько скоро?

– Точно сказать не могу.

– Это тоже из списка запретных тем, да?

– Ага.

Вот чёрт. Из уст Мёнвон сорвался тяжёлый вздох. Поджав губы, она медленно подняла глаза.

– Ладно. Тогда ни за что не говори, когда именно уедешь. Просто уезжай без прощаний. Чтобы я заранее не расстраивалась.

– Расстраивалась? Из-за моего отъезда? – удивлённо спросил Яну.

Мёнвон нахмурилась. Вот зачем она вообще это сказала?

– Не знаешь, что такое сарказм? Это я от радости. Я очень счастлива, но прямо этого сказать не могу. Вот и говорю, что расстроюсь.

– Не уверен насчёт всего остального, но сейчас ты точно врёшь.

– Что? Да ничего подобного!

Мёнвон быстрее зашагала вперёд, энергично размахивая руками.

– Эй, подожди меня! – донёсся весёлый голос Яну за её спиной.

Но Мёнвон лишь сильнее нахмурилась. Яну молча смотрел ей вслед. Из-под аккуратно подстриженных волос Мёнвон предательски торчало покрасневшее ушко.

✯

Проводив Мёнвон до дома, Яну прошёл по лесной тропе и приподнял защитный тент. Найти спрятанную в чаще капсулу теперь не составляло для него труда. Он открыл дверь, вошёл внутрь и рухнул в кресло. Некоторое время лежал с закрытыми глазами, прикрыв лоб рукой, а затем закатал рукав до локтя и осмотрел повреждённое место. После того как кожа разорвалась, коррозия искусственной руки усилилась, и работа суставов заметно ухудшилась. Если всё так оставить, рука может полностью выйти из строя. Похоже, постоянные тренировки на барабанах только усугубили ситуацию.

– Кажется, пора уезжать.

Почему-то оставалось чувство сожаления. Хотелось ли ему остаться? Рука – небольшая потеря, к тому же нельзя сказать, что она была по-настоящему его. Но если он не вернётся в срок, придётся платить штраф за несданную капсулу, а побег сочтут нарушением, и за ним могут отправить погоню. Все потенциальные неприятности теперь были связаны с этим временем.

Яну потянулся к одной из кассет, которую ему дала Мёнвон. Музыкальная шкатулка Ки Мёнвон. Открыв футляр, он развернул самодельный буклет. Среди засохших следов корректора особенно выделялось одно слово – любовь. Вспомнив маленькую Мёнвон, плачущую из-за того, что мальчик подарил сахарное ожерелье не ей, он невольно улыбнулся. Мёнвон, которая любила слушать и петь о любви. Скорее всего, она использовала корректор не потому, что ошиблась, а потому, что хотела написать это слово как можно красивее. Мир Мёнвон начинался с любви и, кажется, ею же заканчивался. Она останется здесь. И, скорее всего, со временем узнает любовь ещё большую.

Яну медленно поднялся и вышел наружу. Он встал на ровную землю и, как Мёнвон на видео с её дня рождения, сложил руки для поклона и перекувырнулся вперёд. Раскинув руки, он смотрел на ночное небо сквозь густые ветви деревьев. Если раньше ночь казалась ему просто кромешной тьмой, то здесь она была пронизана синевой. Синяя тьма, бесчисленные россыпи звёзд. Мёнвон всегда говорила, что, когда смотришь на небо, кажется, будто звёзды вот-вот хлынут вниз целым потоком. И каждый раз, когда она так говорила, Яну чувствовал, что вот-вот расплачется. Ведь это было его первое и последнее путешествие сюда, в мир, куда он уже не сможет вернуться. Благодаря Мёнвон воспоминания об этом месте стали такими дорогими, что сердце заранее наполнялось грустью. Иногда он даже забывал, зачем на самом деле прибыл сюда.

По разделу погоды из путеводителя он знал, какая погода будет дальше. Следующая гроза с молниями должна была обеспечить необходимое электричество, чтобы вернуться. А значит, в последний день, проведённый с Мёнвон, будет пасмурно.

– Я буду очень скучать, – тихо произнёс Яну, глядя в звёздное небо.

✯

Тр-р-тр-р-тр-р.

Автобус мчался по крутой дороге, а на заднем сиденье втроём устроились участницы «Глубоководных созданий» и их специальный гость. Мёнвон держала на коленях ноты, взятые на всякий случай; Суён обмахивалась веером с изображением мультяшного персонажа; а Хёнгён прижалась к приоткрытому окну так, чтобы ветер обдувал лицо. Автобус, не снижая скорости, подпрыгнул на лежачем полицейском и подбросил всех ребят в воздух.

– Ой! – громко воскликнула Суён.

Мёнвон по инерции вцепилась в ноты, а другой рукой схватилась за Яну, как за спасательный круг. Автобус бодро мчал по шоссе. Мёнвон сползла вниз по сиденью и, повернув голову, взглянула на Яну. Встретившись с ней взглядом, он слегка усмехнулся и, ухватившись за её рюкзак, слегка потянул вверх. Вернувшись в нормальное положение и прижав спину к сиденью, Мёнвон расправила помятые ноты и стала ими обмахиваться. Уши у неё опять покраснели.

Они наконец добрались до места проведения фестиваля, местного спортивного зала. Перед зданием уже толпились пожилые жители. Изнутри доносились ритмичные звуки музыки, и внутри у Мёнвон что-то приятно сжалось.

– Ох, что-то я волнуюсь... – Хёнгён нервно притопывала на месте.

И неудивительно, ведь для «Глубоководных созданий» это был первый настоящий концерт. Хёнгён, ссылаясь на волнение, ушла в туалет, а Суён отдала Яну гитару и отправилась искать организаторов. Мёнвон и Яну остались вдвоём и присели под деревом, ожидая возвращения подруг.

– Слушай, у меня один вопрос есть, – наконец произнесла Мёнвон.

– Какой?

– У тебя кто-то есть?

– Кто-то?

– Ну да, я имею в виду... ты с кем-нибудь встречаешься?

Опираясь локтями на колени, Мёнвон моргнула, глядя на Яну.

– Нет.

– А раньше встречался?

– Нет.

– Понятно. А влюблялся хоть раз в кого-нибудь?

Яну, смотревший на тень от дерева, повернул голову к Мёнвон.

– Ты говорила, что у тебя только один вопрос.

– А... – Мёнвон неловко рассмеялась.

В этот момент из клумбы медленно вышла кошка.

– Зачем ты вообще спрашиваешь?

– Ну, я подумала, вдруг данные об отношениях – это часть твоих опытных данных в этой эпохе. Поэтому ты так часто держишь меня за руку и всё такое...

Кошка, сидевшая неподалёку, осторожно подошла и потёрлась головой о ногу Мёнвон.

– Ой! – Мёнвон резко втянула воздух и зажала рот обеими руками.

– Боишься? Прогнать её?

– Нет, что ты, она милая! Ты только посмотри, я ей, похоже, понравилась!

Яну удивлённо склонил голову, глядя, как Мёнвон, растерявшись, не знает, что делать. Он смотрел на её сияющую улыбку и вдруг вспомнил маленькую Мёнвон, расстроенную тем, что мальчик, который ей нравился, не подарил ей сахарное ожерелье. Так вот как она улыбается, когда ей по-настоящему что-то нравится.

– Мёнвон, Яну! Пошли!

Суён, запыхавшись, подбежала к ним и остановилась перед ребятами, сидевшими в тени. Забрав у Яну гитару, она зашагала в сторону спортивного зала. Хёнгён, вернувшаяся из туалета, уже ждала их у входа. Все четверо собрались в кружок и склонили головы друг к другу.

– Сказали, мы уже скоро выходим.

– Неужели мы и правда делаем это.

В этот момент у Суён зазвонил телефон. С самого автобуса ей кто-то названивал, но она упрямо не брала трубку. Единственные, перед кем она не могла чувствовать себя уверенно, была её семья.

– Может, всё-таки ответишь? – спросила Мёнвон, с тревогой глядя на подругу.

Суён лишь широко, во все зубы, улыбнулась в ответ.

– Всё нормально. Сложили руки вместе. Я говорю: «Глубоководные создания», а вы кричите: «Победа!», ясно?

Ладони сомкнулись в центре, и по команде Суён все хором крикнули:

– Победа!

А затем решительно направились в спортивный зал. Пожилые зрители, сидевшие на складных стульчиках и занятые поеданием ттока, почти не обратили внимания на группу школьников, поднявшуюся на сцену. А у тех сердца колотились, будто вот-вот выскочат наружу.

– Итак, следующий номер: группа из старшей школы для девочек № 77. Группа «Глубоководн... Глубоководные создания»? Ха-ха, какое необычное название! Говорят, они приготовили для нас особенное выступление. Давайте поприветствуем их громкими аплодисментами!

Хлоп-хлоп. Несколько человек нехотя похлопали. Даже присутствие мальчика на сцене никого не удивило, настолько всем не было дела до происходящего.

Бум-бум – Яну ударил по малому барабану. Три девушки одновременно повернули головы и встретились взглядами. Суён посмотрела на Мёнвон, будто спрашивая: «Готова?», – та кивнула. Хотят этого зрители или нет, но концерт начинается. Мёнвон встретилась глазами с Яну, и он отбил четыре счёта, точно, как на репетиции. Её тонкие прямые пальцы ударили по толстым струнам бас-гитары. Песня началась.

✯

– Ох, ну дома мне теперь точно конец, – сказала Суён, сидя на лавочке перед магазинчиком у спортзала.

Похоже, только сейчас она решилась прочитать сообщение от мамы. Глубоко вздохнув, она сунула телефон обратно в карман, сделала глоток газировки и подняла глаза на синее небо, по которому плыли огромные облака.

– Зато выступили мы отлично, – попыталась утешить её Хёнгён.

Небольшие ошибки, конечно, были, но, кажется, их никто, кроме них самих, не заметил. Благодаря этому выступление прошло вполне успешно. Хотя зрители и не выразили бурного восторга, к концу номера их аплодисменты были громче, чем в начале. Возможно, зрителей тронули старания исполнителей.

– Ага. Мы молодцы, – кивнула Мёнвон и посмотрела на сидящего рядом Яну.

Беззвучно шевеля губами, она сказала: «Ты был супер». Яну чуть заметно улыбнулся, глядя на её губы.

После концерта они договорились все вместе отправиться на набережную, но Суён, на которую обрушился родительский гнев, и Хёнгён, не сумевшая перенести занятия с репетитором, вынуждены были уйти раньше. Сколько они шли, было непонятно, но в какой-то момент, оказавшись на склоне, они увидели внизу синеющую полосу моря. Яну остановился, глядя вдаль. Мёнвон тихонько ждала рядом. Она взглянула на него искоса. Возможно, из-за солнца глаза Яну слегка блестели.

– Мы можем дойти до самого берега, – сказала Мёнвон, подняв руку и указав на море в конце спуска.

Спускаясь, она задумалась: интересно, на что конкретно сейчас смотрит Яну? Они присели на набережной у пристани и стали наблюдать за вздымающимися волнами. Глубина, где не видно дна, казалась почти чёрной, и мысль о том, что стоит сделать всего один шаг, и ты окажешься в воде, была немного пугающей.

– Мёнвон, а что бы ты хотела в подарок? Ты же говорила, что хочешь получить какую-нибудь вещь.

Это было условием, которое Мёнвон выдвинула, когда Яну впервые попросил у неё помощи. Тогда ей просто было весело от самой мысли, что можно получить что-то, чего не существует в её мире. Но даже сейчас, когда Яну спросил об этом, ей ничего особо не приходило в голову.

– Даже не знаю.

– Ничего не хочешь?

– Я ещё подумаю.

– Если ничего не придумаешь, можно я выберу сам?

– Ага. И что же это будет?

– Секрет. Для меня это важная вещь. Хотелось бы, чтобы и для тебя она стала значимой.

Что же это может быть? Мёнвон не подавала виду, но в глубине души ей стало любопытно. Чайка, кружившая в небе, наконец опустилась на воду. Яну спросил:

– Пойдём потихоньку?

– Уже? – удивлённо спросила Мёнвон.

Время, проведённое у моря, показалось ей намного короче, чем путь сюда. Было жаль уходить так рано.

– У нас ведь нет зонта, скоро пойдёт дождь, – объяснил Яну.

Мёнвон подняла глаза к небу. Какой ещё дождь? Небо было чистым, даже на горизонте не видно ни единой тучи.

– Да ну, непохоже.

– Скоро пойдёт, – спокойно, но с уверенностью сказал Яну.

В его голосе не было сомнений, и это заставило Мёнвон задуматься: а вдруг... это как-то связано с его отъездом?

– Давай ещё чуть-чуть побудем здесь, а? – попросила она, ухватившись за край его одежды, когда он уже собирался встать. Яну посмотрел на неё сверху вниз, и у неё вдруг пересохло в горле. Что-то важное застряло внутри. Слова перекатывались, как волны, но не могли выйти наружу.

Они сидели молча, глядя на море. Солнечные блики дробились на поверхности воды, как стеклянные осколки, а ветер приносил солоноватую прохладу. Мёнвон не выпускала из рук край его одежды.

Повернувшись к нему, она произнесла:

– Яну...

Он положил руки на колени и повернулся к ней. Они сидели рядом на корточках, и только теперь Мёнвон заметила, насколько близко было его лицо. Может, из-за этой близости, а может, от осознания приближающейся разлуки ей стало вдруг тоскливо и защипало в глазах. Она подняла руку и потёрла переносицу. На мгновение её ладонь закрыла обзор, а когда она её опустила, перед ней оказалось лицо Яну.

– Ты что, плачешь?

– Нет конечно! Отодвинься!

В груди защемило от мысли о времени, что они провели вместе, но стоило Яну начать подшучивать над ней, как всё прошло. Мёнвон резко оттолкнула его и вскочила.

– Всё, пошли уже, – бросила она и резко повернулась, но в спешке наступила на свой же шнурок и пошатнулась. Мир накренился, как будто сила тяжести вдруг потянула её в другую сторону. Глаза расширились от неожиданности. Большая рука вовремя подхватила её и притянула к себе, крепко удерживая в объятиях.

Они упали вместе. Открыв зажмуренные глаза, Мёнвон поняла: её лицо уткнулось в грудь Яну. Потихоньку подняв взгляд, она увидела: одной рукой он поддерживал её голову, а другой опирался о землю. Его лицо при этом исказила боль.

– Эй, ты в порядке? – встревоженно спросила Мёнвон, глядя на него.

Он тут же натянул своё обычное выражение.

– Просто испугался, что ты сейчас свалишься прямо в море...

– Да ну, это всё дурацкий шнурок развязался! Ты сам-то не ушибся?

Мёнвон принялась осматривать его со всех сторон. И в этот момент Яну, мягко посмеиваясь, провёл рукой по её волосам, ласково погладил по голове.

– Всё нормально, я цел.

Его большая прохладная ладонь легла на разогретую солнцем макушку Мёнвон. Та сидела на коленках и смотрела на Яну с недовольным видом.

– Ты чего постоянно трогаешь мою голову? Что за манеры?

– А?

Лицо Яну было удивлённо-наивным, как будто он и правда не понимал, о чём она говорит. Как будто не знал, что от его прикосновений у неё сердце начинает колотиться, словно бешеное. Сжав губы, Мёнвон убрала его руку и встала.

– Ладно, пошли уже обратно, – бросила она и быстро зашагала вперёд.

Щёки почему-то горели огнём. Зачем он гладит её по голове, создавая это дурацкое ощущение, будто её кто-то любит по-настоящему? Когда она уткнулась в его грудь, то уловила тёплый уютный запах, похожий на аромат свежевысушенного на солнце белья. От смущения Мёнвон снова потёрла переносицу. Но запах Яну всё ещё витал под самым носом. Сердце бешено стучало в груди.

– Подожди меня, Мёнвон! – послышался сзади голос Яну. Он окликнул её так мягко и ласково.

– Опять в гору подниматься... – пробурчала она, глядя на дорогу.

Её раздражало буквально всё. Может быть, дело было в том, что она боялась: если дождь и правда пойдёт, то Яну уйдёт насовсем? Или потому, что она сама сказала – не прощайся, просто уезжай, – а он и вправду с тех пор ни словом, ни намёком не дал понять, что уходит.

– Мёнвон.

Она остановилась и обернулась. Яну, который шёл следом, на секунду замер.

– Давай быстрее. Ноги длинные, а плетёшься позади.

Он мгновение молча смотрел на неё, потом улыбнулся и быстро подошёл ближе, протянув ей руку:

– Возьми меня за руку.

– Опять ты... – Мёнвон не договорила и закрыла рот.

Яну молча смотрел ей в глаза. Он тоже ничего не говорил.

– Последний раз соглашаюсь. Даже если это и не прибавит никаких данных.

Она вздохнула, делая вид, что сдаётся, и вложила свою ладонь в его. Пальцы Яну переплелись с её. Хотя они и раньше много раз держались за руки, только сегодня их ладони соединились по-настоящему. Мёнвон даже боялась сжимать его руку крепче. Вдруг он почувствует, как бешено стучит её сердце.

– Ну что, опытные данные все собрал?

– Нет. Всё ещё не хватает. Но, думаю, теперь это уже не так важно.

– Ты же говорил, что обязательно нужно заполнить всё до конца. Не попадёт потом тебе?

– Мне? От кого?

– Ну-у... – Мёнвон пожала плечами.

Яну рассмеялся.

– Если и правда необязательно собирать до конца, тогда зачем ты держишь мою руку?

Он посмотрел на неё сверху вниз. Стоило ему открыть рот, как Мёнвон тут же резко замотала головой:

– Нет, не надо! Можешь не говорить!

Она отвернулась, словно ей стало стыдно. Будто уже заранее знала, что он собирался сказать. Яну оглянулся, раскачивая их сцепленные руки вперёд-назад. Море, оставшееся позади, ярко блестело на солнце.

✯

На обратном пути в автобусе Мёнвон сидела у окна и, наблюдая, как ясное небо постепенно темнеет, чувствовала нарастающую тоску.

– Похоже, и правда дождь собирается, – сказала Мёнвон таким же унылым голосом, каким было в тот момент её настроение.

– До дома всё будет в порядке. Я провожу тебя.

Автобус тряхнуло на лежачем полицейском. «Как бы ни был строг запрет на разглашение, как можно так поступить?» – думала Мёнвон, бросая на Яну взгляд, полный обиды и негодования.

До самой остановки и по дороге к дому она не проронила ни слова. Когда они подошли к подъезду того самого дома, где несколько недель назад её отец едва не погиб, повиснув на перилах балкона, Яну протянул ей бас-гитару, которую нёс за неё.

– Спасибо, что проводил.

– Ага. Это был хороший день. Благодаря тебе.

– Мне тоже было весело. До встречи, – ответила Мёнвон, перекидывая ремень гитары через плечо.

Яну только улыбнулся в ответ, ничего не сказав. Мёнвон сжала кулаки и, не оглядываясь, вошла в подъезд. Пока стояла у лифта, нажимая на кнопку, внутри всё кипело. Как же так, использовал меня ради своих целей, а теперь просто прощай? Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Не выдержав, она выбежала обратно на улицу. Стоя под козырьком, Мёнвон увидела удаляющуюся фигуру Яну.

– Эй, На Яну! – крикнула она во всё горло. – Как ты можешь так просто уйти? Ты ведь сегодня уезжаешь, да? Я сказала тебе уйти молча, но неужели ты и правда собирался уйти, ничего не сказав? Тебе совсем не жаль? Мы, наверное, больше никогда не увидимся, а ты вот так спокойно уходишь?

Выпалив всё это на одном дыхании, Мёнвон подбежала к Яну и остановилась перед ним, тяжело дыша. Он стоял, низко опустив голову. Его плечи едва заметно дрожали.

– Скажи хоть что-нибудь... – голос Мёнвон становился всё тише.

Из глаз Яну крупными каплями покатились слёзы. Глядя, как они падают на землю, Мёнвон почувствовала, как внутри у неё что-то надломилось и задрожало.

– Ты же первая отвернулась и ушла...

Он медленно поднял голову и посмотрел на Мёнвон. Его лицо было искажено от слёз, но голос звучал чётко. Из-за мокрых ресниц глаза казались ещё более блестящими.

– Я не мог тебя остановить, таковы правила. Когда ты первая отвернулась, я подумал, что вот так мы и расстанемся. Я никогда раньше так не прощался...

Прощание. Когда Мёнвон услышала это слово из его уст, к горлу подступил ком. Она сжала губы, стараясь не разрыдаться, но влага быстро наполнила глаза. Мёнвон распахнула их шире, пытаясь не дать слезам пролиться, но в итоге, как и Яну, разрыдалась.

– Почему ты плачешь?

Яну подошёл ближе и, чуть наклонившись, осторожно вытер слёзы с её щёк. Его рука была холодной. Мёнвон вдруг поняла, что Яну всегда носил одежду с длинными рукавами. С того самого момента, как она увидела на лестничной клетке его силуэт, освещённый синими искрами. Осторожно, она закатала его левый рукав. Под незажившей раной виднелись тёмные металлические детали.

– Потому что не хочу с тобой прощаться, – сказала Мёнвон, опуская его рукав.

А затем она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Ты ведь тоже поэтому плачешь, да?

Яну кивнул.

– Когда прощаются, – продолжила Мёнвон, – обычно признаются в чувствах, которые всё это время держали в себе. Это не просто прощание. Это признание. Так что скажи, что ты хотел сказать.

Глаза Мёнвон, глубокие, как море, которое она видела сегодня, смотрели на него с пониманием и теплом. Перед тем как отправиться в этот мир, он проглотил конфету в форме сердечка – розовую, сладкую. Слова, которые он хотел сказать Мёнвон, но так и не смог... Это не прощание. Это признание.

– Кажется, я по-настоящему к тебе привязался. Прощаться с миром, к которому прикипел душой, всегда тяжело. Для меня этот мир – это ты. Мне кажется, я пришёл сюда именно для того, чтобы встретить тебя. Наверное, слово «никогда» прозвучит слишком громко, но я правда не забуду то время, что ты мне подарила. Никогда.

Мёнвон слабо улыбнулась и крепко обняла Яну. Она знала, что не сможет его удержать, как бы ей этого ни хотелось. Может быть, именно поэтому это внезапное прощание так больно ранило сердце.

Мёнвон плакала навзрыд, даже не замечая, как её слёзы пропитывают рубашку Яну.

– Спасибо тебе, – тихо прошептал он, не размыкая объятий.

– Из-за таких слов... – всхлипнула Мёнвон, – я ещё сильнее плачу...

– А что мне сказать, чтобы ты не плакала?

– Ничего. Нет таких слов, – ответила она твёрдо.

Яну, всё ещё с заплаканным лицом, слабо улыбнулся.

– Подожди здесь. Только никуда не уходи! – сказала Мёнвон, вытирая слёзы рукавом и крепко сжимая его ладонь.

Она резко развернулась и побежала к подъезду. Там она несколько раз нажала на кнопку лифта, будто от этого он приедет быстрее. Забежав в квартиру, Мёнвон поставила бас-гитару, порылась в ящике и достала фотоальбом. Вынув несколько снимков, где они были вместе с Суён, она наскоро надела кроссовки, схватила зонт и выбежала из дома. Сердце тревожно сжималось: а вдруг Яну не дождётся, уйдёт, несмотря на её просьбу подождать? Даже время ожидания лифта на девятом этаже казалось слишком долгим, поэтому Мёнвон помчалась вниз по лестнице. Выбежав на улицу, она увидела под козырьком Яну.

Вместе они сели рядом на ступеньки у подъезда.

– У тебя ведь нет зонта. Если вдруг пойдёт дождь, что тогда? – Мёнвон протянула ему зонт и фотографии. – Держи. Это тебе.

Яну улыбнулся, принимая подарок. Похоже, он ему понравился. На снимках они с Суён в школьной форме, весёлые, дурачатся.

– Обещаю, я никогда их не потеряю. Спасибо. И Суён тоже передай, что я ей благодарен за всё.

– Обязательно передам. И скажу, что ты ревел, как маленький, – поддразнила Мёнвон.

Яну тихо рассмеялся.

– Кстати, я ведь хотел тебе кое-что сказать.

– Что? Немедленно выкладывай!

Он порылся в кармане и достал кассетный плеер – тот самый, который она когда-то ему подарила. Мёнвон с удивлением наблюдала, как он вставляет ей в уши наушники.

– Что ты делаешь?

– Услышал одну песню и сразу вспомнил о тебе, – он мягко коснулся её век. – Закрой глаза.

«Почему мне нужно закрывать глаза?» – подумала Мёнвон. Она была уверена, что Яну собирается уйти, пока она не видит. Но даже зная это, невозможно всё время держать глаза открытыми. Если бы его можно было удержать одним взглядом, она бы приклеила себе веки скотчем.

– Я тебя не заставляла. Ты сам первым сказал, что не забудешь меня никогда. Значит, ты не имеешь права меня забывать. Никогда, слышишь?

Мёнвон схватила Яну за руку, голос её дрожал от слёз:

– Когда я умру, пусть меня не кремируют, а просто положат в гроб и закопают в землю. Если сможешь, найди меня.

Услышав эти нелепые слова, Яну рассмеялся.

– Что за глупости ты говоришь?

– Просто... – пробормотала она, перебирая его пальцы, – просто не хочу тебя отпускать.

– Я тоже тебе благодарен. Мои восемнадцать лет... я их никогда не забуду. Лето и осень теперь всегда будут напоминать мне о тебе. Хотя нет, зима и весна тоже: когда начнётся снегопад, я подумаю, что тебе бы это понравилось, или когда увижу лепестки, летящие по ветру. Так что и ты вспоминай меня почаще. Пусть мы далеко друг от друга, но ведь мы всё равно друзья.

Отпустив его руку, Мёнвон подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, улыбаясь.

Каждый раз, глядя на ясное небо или на усыпанную звёздами ночь, каждый раз, когда прохладный ветер приносил ощущение лёгкости, Яну казалось, что он вот-вот расплачется. Но только теперь, глядя на Мёнвон, он наконец понял, что это за чувство – бесконечная тоска по тому, чего уже не вернуть. Его глаза снова наполнились слезами. Небо, затянутое тёмными тучами, становилось всё мрачнее.

– Похоже, дождь собирается, – прошептала Мёнвон.

Яну молча кивнул и снова вытер слёзы, бесконечно текущие по щекам Мёнвон.

– Береги себя, Мёнвон.

Она подняла руку и осторожно коснулась его влажных глаз.

– И ты тоже. Правда. Не болей, хорошо питайся, высыпайся... Просто будь счастлив, обязательно...

Закусив губу, она отвернулась и тихо закрыла глаза. Внутри её всё волновалось и бурлило, словно море, в котором сталкиваются и разбиваются волны. Казалось, ещё немного, и эти чувства хлынут через край. Она положила руки на колени, и тут раздался щелчок. Кассета начала вращаться, заиграла музыка. Мелодия оказалась неожиданно бодрой для прощания: в наушниках звучала «Cocktail Love» группы Marronier. «Яну, ты вообще знаешь, что такое коктейль? Почему решил, что эта песня похожа на меня?» – подумала она, крепко зажмурившись. Повторяющийся припев, чистый и светлый голос, ощущение простоты и искренности. Это была совсем не грустная песня, но слёзы всё равно текли. «А вдруг он всё ещё рядом?» – с этой мыслью она опустила голову и уловила запах дождя. Медленно открыв глаза, Мёнвон увидела, как первые капли постепенно покрывают землю. Улица была пуста и холодна. Песня ещё не дошла и до середины, а Яну уже исчез. Где он теперь? Куда идёт?

Опустив взгляд вниз, на ступени, она увидела лежащий поверх кассетного плеера прибор для сбора данных, тот самый, который всегда был в кармане у Яну.

– Ох, как же так...

Встревоженная Мёнвон схватила прибор и вскочила. Она побежала вперёд, хотя даже не знала, куда ушёл Яну, но остановилась, не добежав даже до выхода из жилого комплекса. Данные, которые, по словам Яну, ещё не были полностью собраны, теперь показывали 100%. Когда он успел это сделать? В памяти всплыли слова, сказанные на пристани: «Для меня это важная вещь. Хотелось бы, чтобы и для тебя она стала значимой».

– Как ты мог просто так оставить это мне? – тихо сказала она, поднимая взгляд к небу, где дождь становился всё сильнее.

Молния озарила небо, а спустя мгновение раздался гром. Обычно Мёнвон боялась грозы, но сейчас она не могла отвести взгляда от туч. Вдруг среди этих вспышек найдётся та, что не стремится к земле, а, наоборот, удаляется всё дальше? Вдруг, если ей повезёт, она увидит, как что-то летит прочь, в сторону бесконечного космоса?

Дождь стал таким сильным, что держать глаза открытыми стало почти невозможно. Мёнвон прикрыла лицо руками. Какое оно, будущее, куда ты возвращаешься? Осознание того, что любовь, появившаяся так внезапно, больше никогда сюда не вернётся, снова заставило её разрыдаться.

✯

Услышав звонок будильника, Мёнвон на ощупь стала искать источник звука. Найдя часы под подушкой и выключив, она увидела, что уже без двадцати семь. Ей хотелось ещё немного поваляться в постели, но, если задержаться, она опоздает на автобус, который отходит в семь. Широко зевнув, Мёнвон скинула одеяло ногой и встала. Умывшись наспех, она, даже не высушив волосы, надела школьную форму, висевшую на дверце шкафа, и поспешила выйти из дома.

✯

В классе Мёнвон сидела, подперев подбородок рукой, и рассеянно смотрела в угол, где по школьному телевизору шла образовательная передача. Крутя в руке карандаш, она перевела взгляд на доску и вдруг заметила там слово «Яну». Сердце пропустило удар. Присмотревшись внимательнее, она поняла: там было написано «английский»^[22]. Со дня ухода Яну прошло уже два месяца. Жизнь текла своим чередом, словно ничего не произошло, но внутри у Мёнвон всё ещё бушевал ветер, как после шторма.

На перемене к ней подошла Суён, в руках она держала открытую пачку печенья. После ухода Яну она стала ещё внимательнее относиться к Мёнвон. Наверное, потому, что та часто впадала в задумчивость, хотя и старалась вести себя как обычно.

– Мёнвон, сегодня на обед хайрайс. Может, поедим где-нибудь вне школы?

– А что будем есть?

– Как насчёт пиццы? И ещё закажем запечённые спагетти.

От такого роскошного предложения Мёнвон невольно рассмеялась:

– Чтобы успеть за перемену, придётся бежать!

– Тогда готовь кроссовки. Как только прозвенит звонок, сразу побежим!

– Договорились, – охотно кивнула Мёнвон, вытаскивая из сумки блокнот.

– Кстати, мой бывший преподаватель порекомендовал хорошую музыкальную школу. Там учат и сочинять, и писать тексты. Сейчас скажу адрес.

– Серьёзно? Подожди секунду!

После ухода Яну у Мёнвон появилась мечта. Возможно, из-за желания хоть как-то дотянуться до далёкого будущего, где он сейчас живёт. Или, может, всё дело было в той песне, что он поставил перед прощанием. Ей захотелось самой создавать музыку. Она спросила об этом Суён, надеясь, что та, занимавшаяся музыкой с детства, сможет что-то подсказать. Но не думала, что ответ придёт так быстро.

Мёнвон открыла блокнот, чтобы записать адрес, и стала перелистывать страницы. Внезапно её рука замерла на одной из них.

7942

8282

1126611

059

Это были те самые коды для пейджера, которые она когда-то объясняла Яну в закусочной: «друзья», «быстрее», «люблю», «Яну». Она так часто пела песни о любви, но признаться вслух ни разу не решилась. Любовь казалась ей чем-то слишком большим, чем-то вечным и нерушимым, что ждёт её только в далёком будущем. Но теперь, глядя на исписанный шифрами листок, она поняла, что вот этот миг и был любовью. Всё, что было с ней за последнее время, все моменты, связанные с Яну, – всё это обернулось любовью. Даже тот вечер, когда она увидела, как он проезжает мимо на её украденном велосипеде.

– Мёнвон?

Суён отложила пачку с печеньем и наклонилась, мягко коснувшись её щеки. От внезапно упавших слёз удивилась не только Суён. Сама Мёнвон, заметив их, растерялась и посмотрела на подругу. Их взгляды встретились, и горе захлестнуло её с новой силой. Она крепко сжала губы, пытаясь сдержать себя, но Суён уже обняла её за плечи и прижала к себе.

– Плачь, если хочется. Просто поплачь.

Мёнвон вдруг разрыдалась, и одноклассники стали украдкой поглядывать в их сторону. Это была холодная, суровая зима её восемнадцати лет.

✯

– Ты не идёшь на дополнительные занятия?

Хэчжун, закинув на плечо рюкзак, обернулся к Мёнвон, лежащей поперёк кровати, с подушкой между ног.

– Сказали, сегодня можно не приходить... стройка в соседнем здании, – пробормотала она в ответ.

– Везёт же! – воскликнул Хэчжун и, развернувшись, зашагал к выходу.

Она услышала, как он надевает кроссовки у обувного шкафа, а потом хлопнула входная дверь. «Полежу ещё чуть-чуть и пойду в читальный зал», – решила Мёнвон, крепко зажмурившись под одеялом. Но уснуть уже не получалось. Она медленно моргала, глядя на потолок, залитый солнечным светом.

– Из-за этого Ки Хэчжуна весь сон пропал...

Занятия отменили, но радости от этого не чувствовалось. Нахмурившись, Мёнвон перевернулась, сползла с кровати, наспех собрала короткие волосы в хвост и направилась на кухню. Футболка с растянутым воротом, выцветшая от многочисленных стирок, обнажала ключицы.

Она поставила сковороду на плиту, включила средний огонь, налила немного масла и разбила туда два яйца. Хотела посолить чуть-чуть, но случайно высыпала слишком много, и настроение испортилось ещё сильнее. Она разбила ещё одно яйцо, чтобы не было слишком солёно. Затем выложила три яйца на рис, который набрала ложкой из рисоварки, полила всё кетчупом и перемешала ложкой. Устроившись на стуле, поставила тарелку себе на колени, подтянув ноги к груди, и стала есть.

Жуя на автопилоте, Мёнвон включила телевизор. Отец всегда смотрел телевизор за едой, поэтому экран в гостиной был повёрнут не к дивану, а к кухне. Телевизор зажужжал, и экран загорелся. Шла повторная трансляция программы «Счастье за десять тысяч вон». Мёнвон смотрела на участника, который ел просто и скромно, совсем как она, и подумала: «Ага, как только камеры выключатся, он наверняка пойдёт есть что-нибудь вкусненькое». И, хотя рядом никого не было, она бросила на экран подозрительный взгляд.

Доев, Мёнвон помыла посуду и начала собираться. Постояв немного перед шкафом, выбрала джинсовый комбинезон, купленный в прошлом году, и белую футболку поло, поверх которой накинула куртку. В читальном зале обязательно понадобится MC Square, так что надо не забыть наушники. Мёнвон положила их в передний карман рюкзака, застегнула молнию и вышла из дома.

– Ах да, кассета...

После того как Яну уехал, Мёнвон стала сознательно класть в сумку вместо CD-плеера кассетный. Уже стоя перед лифтом, она вдруг снова открыла входную дверь и вернулась домой, чтобы проверить кассету, вставленную в плеер, лежавший у её кровати. Кассета с песней группы Marronier, которая была у Яну, принадлежала маме Мёнвон. Как она оказалась среди тех, что Мёнвон когда-то дала ему, было загадкой.

Выйдя из квартиры, она вставила в уши наушники, перемотала кассету назад и нажала кнопку воспроизведения. Двери лифта открылись, и, выйдя из подъезда, она увидела, как медленно падают снежинки. Скоро весь мир станет белым. Остановившись, Мёнвон посмотрела в небо, закрыла глаза и глубоко вдохнула запах зимы.

Яну, надеюсь, ты благополучно добрался. Пусть твой мир будет в безопасности. Пусть ты станешь счастливее, чем раньше. Надеюсь, моя молитва дойдёт до тебя.

(2004 год

Если ты открыл скобку, то должен был её закрыть, но ты забрал её с собой. Потому мой 2004 год всё ещё открыт. Как будто моё сердце так и осталось в том году, где был ты. Может быть, поэтому мне хочется, чтобы вся вселенная узнала, что ты – моя первая любовь.

Мёнвон медленно открыла глаза и, глядя на небо, слабо улыбнулась. Где сейчас Яну, ей никогда не узнать, но её молитва за него будет длиться вечно. Пока живёт эта память.

Эпилог

Яну поднимался по темнеющей лесной тропе. Земля раскисла от дождя, ноги всё время скользили, и он уже несколько раз едва не упал. В такие моменты особенно остро ощущалось отсутствие Мёнвон рядом. Вероятно, из-за шума дождя он только теперь по-настоящему осознал, что остался один.

Добравшись до места стоянки, Яну снял защитный тент и стал торопливо готовиться к отъезду. Он стряхнул капли, аккуратно свернул тент и убрал под сиденье. Туда же отправился и свёрнутый зонтик, который дала ему Мёнвон. Проверив, плотно ли закрыты двери в санузел и багажный отсек, он на мгновение опустился в кресло и закрыл глаза. Внутри капсулы, где не было слышно шума дождя, царила неестественная тишина.

– Вот и закончилось путешествие, – подумал он с сожалением.

В памяти всплывали строки песен, которые он слушал здесь, в этом мире, и казалось, что всё, что он чувствовал тогда, снова отзывалось в его сердце.

Яну достал подарок от Мёнвон, который бережно хранил у себя за пазухой. Глядя на маленькую фотографию, где улыбаются Мёнвон и Суён, он невольно улыбнулся и сам. Воспоминания о времени, проведённом здесь, были бесценными. Поездка на велосипеде с Мёнвон, ночи под падающими звёздами, шумные улицы, песни, звучавшие повсюду, и влажный, душный воздух. И рядом всегда была она. Эти воспоминания нельзя было забыть, да и не хотелось. Когда они с Мёнвон добрались до моря, он долго смотрел на волны, бесконечно накатывающие на берег, и думал о том, что существуют вещи, которые не исчезают, пока есть море. Чувства, которые живут, пока жива память. Тогда он впервые понял, что некоторые вещи важнее тех цифр и данных, которые можно увидеть на экране.

– Теперь и правда пора в путь.

Яну снова спрятал фото на груди, пристегнул ремень безопасности, сделал несколько глубоких вдохов и уже протянул руку, чтобы нажать кнопку возврата, но так и не смог сделать этого. Он отдёрнул руку и расстегнул ремень, решив, что не может вот так расстаться с Мёнвон. Выйдя из капсулы, дверь которой он уже закрыл, готовясь к отлёту, Яну оказался под проливным дождём без зонта. Вода струилась по волосам, пропитывала одежду, но казалось, будто сильнее всего промокло что-то внутри его, прямо в груди. Что-то сжимало сердце так, что он не мог сдержать слёз. Яну медленно шёл вниз по дороге, оставляя капсулу позади, но шаги его становились всё медленнее. Даже если сейчас он вернётся и снова встретит Мёнвон, это всё равно будет концом. Сегодня, во второй день, когда ливень сопровождался грозой и громом, его путешествие подошло к концу. Остановившись, он почувствовал, как слёзы катятся по щекам вместе с дождевыми каплями.

– Времени было так мало, когда же я успел полюбить тебя так сильно?

Яну долго стоял неподвижно под непрекращающимся дождём и плакал.

Вернувшись в капсулу ещё до того, как дождь закончился, он пристегнул ремень прямо поверх мокрой одежды и вытер лицо. Стиснув зубы, он нажал кнопку возврата. На панели загорелось уведомление об активации автопилота, свет внутри погас, и в кабину начал поступать усыпляющий газ. Сквозь стекло были видны вспышки молний. «Мёнвон ведь боится грома... Неужели она ещё на улице? Нет, наверное, уже нет... А понравился ли ей мой подарок?» Вопросы, на которые он уже не мог получить ответы, продолжали возникать в его сознании даже в момент, когда разум начал погружаться в сон.

Мёнвон, я хочу, чтобы ты была счастлива. Пусть твоя любовь делает мир ещё прекраснее. Хотя я слишком поздно полюбил тебя, я буду ждать тебя, мечтая о мире, где мы снова сможем встретиться. Ты – моя первая и последняя любовь XXI века. Прощай.

От автора

Летом 2019 года я придумала название «Полночное ретро» и дала имена двум героям: Ки Мёнвон и На Яну. Это должна была быть история о мальчике, который случайно попадает из другого времени в 2004 год и встречает там девочку. История одной ночи, наполняющей пустой и одинокий мир.

Прежде чем родился сам сюжет, у меня в голове возник финальный эпизод. Яну должен был вернуться в своё время, и перед расставанием он просит Мёнвон закрыть глаза и не открывать их, пока не закончится музыка. Мне хотелось, чтобы в этот момент звучала «Comforting Sounds» группы Mew. Нет, не просто хотелось, я была уверена, что именно эта песня должна прозвучать. Я слушала её снова и снова, представляя, как герои уже всё понимают, но не решаются посмотреть правде в глаза. Однако по мере написания романа я начала сомневаться в своём первоначальном выборе. Мне показалось, что лучше подойдёт лёгкая, светлая поп-композиция начала 2000-х. Так после долгих раздумий вместо песни Mew я выбрала хит 90-х годов «Cocktail Love» группы Marronier. И всё же именно «Comforting Sounds» изначально задала временной фон, как 2004 год. И, несмотря на то что композиция в итоге изменилась, отказаться от выстроенной эпохи я уже не смогла.

Возможно, эти двое могли встретиться ещё в 20 веке, но судьба распорядилась так, что их встреча произошла уже в 21. Во время написания романа изменилось и его название, так появилась «Последняя первая любовь 21 века». Для Яну, которому больше никогда не вернуться в прошлое, любовь к Мёнвон стала последней в этом столетии. А для Мёнвон, которая ясно осознавала, что её первая любовь промелькнула и исчезла вместе с Яну, унёсшим с собой закрывающую скобку её 2004 года, стало очевидно, что продолжения в её времени уже не будет. Мне кажется, это название идеально подходит для них обоих.

Я искренне надеюсь, что эта история хотя бы немного порадовала вас. И, возможно, для кого-то она стала такой же, как первая любовь.