Name: Ангел со сковородкой
Author: Галина Гончарова
ISBN: 978-5-17-189295-1

Галина Гончарова
Ангел со сковородкой

Здравствуйте, я вторая жена вашего мужа. И сковородкой по столу – хрясь!

Нет, это не розыгрыш, это Ангелина. По мужу, правда, Скалкина, но она и сковородкой обойдется. При необходимости. А надо!

Мир – чужой, денег нет, зато проблем хватает и ликантропы непонятные бегают, которым тоже надо сковородкой разъяснять. Иначе – не поймут.

Что в нем делать? Осматриваться и наниматься на работу, для начала второй женой чужого мужа, а там и еще что-то интересное может подвернуться. Например, заговор против короля.

Ничего, сковорода в любом заговоре поможет. Больше никто заговариваться не захочет.

Разработка серийного оформления Евгения Антофия.

Иллюстрация на обложке Бориса Аджиева.

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

* * *

Герои

Ангелина Скалкина – главный герой, она же Ангелина Елизавета Минина

Моника Абриль Эррера +

Ее дочь, Ханна Моника Эррера

Первый муж Моники – Паскуаль Перес Кампос

Пасынок Моники в первом браке – Хуан Паскуаль Кампос

Второй муж Моники – Альваро Рауль Эррера, адмирал Южного флота Далерии

Свекровь Моники – Виктория Лореа Эррера +

Золовка – Гарази Виктория Эррера

Подруга золовки – Розита Элиа Молина

Папа Моники – Хосеба Алекс Видаль

Мама Моники – Абриль Вероника Видаль

Сестра Моники – Луиза Абриль Видаль

Брат Моники – Пау Хосеба Видаль

Друг Альваро – Диего Бруно Гальего

Друг Альваро – Альберто Даниэль Рамос

Дознаватель Энтони Альберто Арройо

Кучер... Франсиско Рейес, покойный

Аитор Асьер Сото – жених Гарази

Алонсо Асьер Сото – старший брат жениха

Эл Перес Ньето – кучер из полиции

Дарри – ликантроп

Эл Райан Серрано – ведьмак

Король – Кристиан Асьер Кастильо.

Двоюродный брат короля – Мартин Мануэль Кастил

Его жена энна Амелия Майте Клементе

Эла Пилар Васкес – журналистка

Эктор Гайска Ромеро – один из детей

Мать – Анна Ромеро, отец Гайска Ромеро

эн Уго Диас – маг, специализируется на лечении

Обращения – эл и эла, к драконам драк и драка, к русалам – морерожденный и морерожденная, или мор и мора, сократили, к аристократам – эн и энна

Пролог

– Дай Бог тебе здоровья, Гелька! И мужика б тебе хорошего!

Петрович сунул деньги в карман. Геля махнула рукой.

– Иди, дядь Вась, поздно уже. Не надо мне мужика, мне лучше деньгами.

– Эх, Гелька, будь я на тридцать лет помоложе, я бы – ух!

– Иди, ухарь. Иди, не морочь мне голову.

Петрович понял, что еще сотку не накинут, и отправился восвояси. Скорее всего, в аптеку, за настойкой.

Геля рывком передвинула ящик с места на место.

Уффффф!

Заныла простуженная шея.

Вот, сама ведь дура, сама все понимала, а вчера вышла без шарфа. На улице солнышко, тепло, греет, а вот что ветерок...

Результат – шею просквозило, голова не поворачивается, все ноет, а работать как? Как хочешь, так и работай, вот еще и товар привезли. Пришлось Петровича просить о помощи, так-то Ангелина и сама могла машину разгрузить.

Чего там грузить-то?

Скобяные изделия?

Ха! Ангелина те ящики во всех видах видала, когда шея не болела!

– Женщина! Я к вам обращаюсь! Это что такое?!

Геля обреченно вздохнула. Горестно заныла шея.

Покупатель явно пришел особо вредный, таких по голосу узнаешь. Мозгожор вульгарис. В том смысле, что и вульгарный, и обыкновенный. Купит две копеечных вилки, а нервов вымотает на три сервиза Екатерины Второй. Того самого, с лягушкой, которая даму и задавила.

А у нее даже сил скандалить сейчас нет, шея болит невыносимо, компресс, что ли, сделать? Или натереть чем? Так дома из лекарств только активированный уголь, а до круглосуточной аптеки еще пилить и пилить! Она просто не дойдет!

Настроение упало на уровень плинтуса.

– Вы только посмотрите, что мне продали! Разве этим можно пользоваться?!

Судя по голосу, вместо яйца Фаберже даме продали упаковку куриных яиц.

Геля развернулась – и воздвиглась за прилавком.

– НУ?!

Покупательница нервно икнула – и уронила на прилавок сверток.

– Динь, – горестно сказало стекло, осыпаясь дождем осколков.

Настроение пробило пол и ушло в подвал. Кажется, там оно собиралось рыть окопы.

– Пользоваться – можно. Но лучше по назначению.

– По назначению и нельзя! Вы только посмотрите, какой ужас! Ручка изуродована!

Ангелина вытащила сверток, отряхнула с него осколки стекол – и развернула.

Сковорода.

Ага, они такими торгуют. Хороший качественный чугун, как у бабушки, она лично эту кузницу находила, договаривалась. Не сковородки, а произведения искусства. Чугун, толстенькое увесистое дно, ручная работа, дубовая ручка, отполированная, красивая... Вот в эту ручку и тыкала пальцем покупательница.

Изуродована?

Ну... как? Царапина и правда глубокая, корявая, чуть не до заноз, кто-то ножом прочертил, что ли? На функционал сковороды это не влияет, ею преотлично можно пользоваться. Но выглядит некрасиво.

А только вот Ангелина лично с Пашкой-кузнецом договаривалась, и лично все осматривает. Ее ж магазинчик, ее товар, ее репутация!

Не было такого!

Вывод?

– Какого числа сковородку покупали?

Оставшиеся целыми витрины жалобно звякнули.

– Ше... шестого.

– Смотрим видео?

– Какое видео? – опешила мозгожорка.

Не вязалось это слово с небольшим ларьком, заставленным всевозможными металлическими изделиями. Кастрюли, сковородки, мангалы, шампура, вилки, ложки, поварешки, турки... да чего тут не было! И над всем этим царила сама Ангелина, очаровательная в любую погоду и с любой сковородкой.

– А вот, – Ангелина потрясла телефоном, на который оно и выводилось. – И звук пишется, и все остальное. Чек у вас с собой? Сейчас по времени посмотрим, проверим, у меня все за год сохраняется на диске.

Вообще, за два года, но зачем кому-то об этом знать? И старые архивы есть, если что, Ангелина специально под них носители покупала.

Тетка побурела.

– Вот чек!

Ангелина кивнула и принялась искать нужный момент.

– Вы покупали?

– Муж.

– Угу.

На камеру было отлично видно, как мужчина выбирает сковородку, как ее упаковывают, перевязывают бантом... вообще-то, свинство это – дарить сковороду на Восьмое марта в подарок.

Если он этим чугунием по лысине получил, так поделом ему. Но в чем виновата сковорода?

– Товар отпущен в хорошем состоянии. Все видно?

– Видно, – кисло признала тетка.

– Претензии есть?

– На кой мне эта дрянь?!

– Это вы с мужем разбирайтесь! А мне будьте добры за витрину возместить! А то сейчас мигом ментов позову. Ну?!

Тетка даже съежилась. Ангелина сама по себе производила впечатление, а в плохом настроении – впечатляла вдвойне. И впечатать могла тоже. Сковородкой.

– Нет у меня денег.

– Да неужели?

– Слушай... давай договоримся?

Угу. Шла скандалить, а когда поняла, что лохов здесь нет – включила заднюю. С таким поведением Ангелина сталкивалась регулярно.

– И о чем?

– Ну...

Клавдии Михайловне вообще можно было только посочувствовать. Когда муж находит твою заначку, которую ты на сапоги откладывала, и покупает на нее сковородку в подарок, да еще дарит на Восьмое марта...

Так на ручке и появилась царапина. Клавдия Михайловна в супруга сковородкой запустила. Неудачно для сковородки.

Для мужа-то удачно, он жив, а сотрясение мозга вылечат. Спинного, головной там давно уж атрофировался за ненадобностью. Но при чем тут Ангелина? Она бы могла подумать о возврате, если бы к ней пришли по-человечески, попросили, с самого начала поговорили по-хорошему.

Нет?

И еще витрину разбили?

Ладно.

Ангелина согласилась принять сковородку и пять тысяч сверху, как залог, а Клавдия Михайловна как сможет, так и оплатит дело рук своих. И обойдемся без протокола.

А настроение все равно испортилось окончательно.

И шея болит. У соседки в торговом ряду удалось перехватить таблетку, но та оказалась двойного действия. Боль приглушила, а мысли притормозила. И все вокруг воспринималось чуточку нереально.

Так что вечером Ангелина забрала с собой сковородку и отправилась домой. Да, в марте, поздно вечером, по темным улицам.

И плевать. Кто нападет – тому и сковородка пухом.

Но на Ангелину никто не напал.

Правда, и домой она не дошла, словно растворилась в воздухе.

Вместе со сковородкой.

Глава 1

– Помогите!!!

На крики Ангелина реагировала неохотно, тем более – болела шея. И вообще... сейчас она орет: «помогите!», а через пять минут: «не тронь моего мужика, стерва, он меня жизни учит, по-семейному!». Но в этот раз Ангелина свои принципы нарушила.

– Мама!

Отчаянный детский голос мигом подорвал Ангелину с места. Хорошо ей свое детство помнилось, на нее хоть руку и не поднимали, но такое иногда случалось, что лучше б поколотили!

Женщина в два прыжка оказалась у переулка, свернула туда...

Это чего – кино снимают?

Какая-то доисторическая пакость на колесах стоит, кажется, карета, и из нее тянут женщину в красивом платье. И с другой стороны – маленькую девчонку, лет пяти. И та орет дурниной, и женщина орет, а вот режиссер не орет.

И камер не видно, и ужас явно не наигранный, и... может, камера скрытая? Или ток-шоу какое? Их последнее время столько, идиотских, что дурдом на выезде от зависти плачет.

Мужчина перехватил девчонку поудобнее. Второй извлек из ножен настоящий свинорез.

– Шмат, заткни малявку!

Долго сомневаться не пришлось, в металле Ангелина разбиралась лучше, чем в любом кино. Нож точно был не бутафорский.

– НЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – закричала женщина. И столько отчаяния было в ее голосе... нет, это не игра. Так могли бы играть Алентова, Фрейндлих, Голубкина, но не дурехи с наклеенными ресницами и силиконовыми губами. А других сейчас и нет на экране... за редким исключением.

Геля сорвалась с места.

Метнуть чугунную сковороду?

Для кого-то это нереально, а вот Геля справилась. Мужчина с ножом улетел – только подошвы в воздухе мелькнули. И сковорода звякнула о мостовую. Не асфальтовую, наборную, из камней, как в старых фильмах про Лондон.

Она осталась безоружной?

Женщина с сумочкой не бывает безоружной, это – факт.

Сумка хобо сама слетела с плеча, раскрутилась в воздухе, как праща, и четко врезалась под челюсть тому, кто тащил женщину.

Негодяй улетел в дальние дали.

– СЗАДИ!!!

Крик оказался кстати. Геля пнула ногой назад.

– Аххххх!

Геля развернулась – и пнула уже вперед. Если первый раз она попала куда-то ниже пояса, то второй раз – в подбородок. А женским ботиночком сорок первого размера, да на толстой подошве, да типа «солдатский берц» – это ни разу не ласково. Потом не зубы вставлять надо, а всю челюсть чинить.

Мужчина стек вниз.

Геля подумала, что шея чувствует себя получше. Оказывается, надо было не свою лечить, а чужую намылить? Только вот с какими последствиями? Мысли текли туго, она посмотрела на женщину.

– Тут кино снимают?

– Мама!!!

Малявка пролезла через карету и кинулась на шею матери.

– Мамочка!!!

Женщина крепко прижала к себе девочку, и посмотрела на Гелю глазами, полными слез. Не наигранных, она явно хотела реветь, но сдерживалась, чтобы не пугать дочку.

– Меня зовут Моника Абриль Эррера. Это моя дочь, Ханна Моника Эррера.

– Очень приятно. Геля... то есть Ангелина Скалкина. А чего тут вообще происходит?

– Мы ехали домой, когда на нас напали. Карету остановили, а вот что с кучером? – Моника оглянулась.

Ангелина потерла шею. Та опять начинала ныть, а до волшебной таблеточки далеко. И до аптеки – тоже. А до дома?

Вообще, эта Моника производила впечатление чистокровной аристократки. Вот полное попадание. Вся такая, как статуэтка, волосы черные, гладкие, глаза большие, синие, лицо словно фарфоровое, и девчонка, как куколка. Одеты они обе... вот не сойти ей с места, если это не ручная работа! И явно дорогие шмотки. Только несовременные. Ощущение такое, что платье шили для какого-то фильма. Жакет с жабо, с вышивкой, приталенный, юбка длинная, чуть не мостовую подметает, спереди она укорочена и ботиночки видны на кнопочках, цвет, кажется, синий. Вот в историческом фильме оно бы смотрелось аутентично. А выйди в таком днем на улицу – пальцами показывать начнут.

В зданиях Ангелина не разбиралась, дома они и дома, в мостовых, а вот карета, лошади, этот костюм... Что-то вокруг не то творится.

И в ушах, и на пальце у Моники целое состояние болтается. Золото Ангелина отличала. А уж с рубином, да с таким, размером с ноготь большого пальца... такое разве что супруга мэра города себе может позволить. И то, считай, это его годовой бюджет. Города, не мэра, тот себе столько воровать не позволяет.

Ангелина прошла вокруг кареты, заодно сковородочку подобрала свою, это залог, пока деньги за витрину не вернут, у нее сковородка останется, и кучера посмотрела.

М-да.

Это – не кино.

И чего теперь? Паниковать?

Как-то ей не паникуется, однако. Несмотря на труп человека под ногами. После стольких лет работы на рынке инстинкт самосохранения включился автоматом. И сразу же отключил все остальное. Ахи, охи, вздохи и трепеты.

Когда вокруг неясно что творится – надо драпать, а потом уже думать и страдать. Только вот куда тут рвать когти? Ангелина потерла лоб сковородкой. Как-то машинально получилось.

Она не знает? И на родной городок место не похоже?

Ну и ладно, вот у нее тут местные аборигены бегают, с ними и будем работать.

– Моника... его, кажется, убили.

Интересно, в истерику сорвется? Или как?

Сорвалась бы. Точно – хотела, но ребенок-то рядом! Огляделась вокруг.

– И что же мы... как мы...

А вот так. С Божьей помощью. А у Него работы много, потому он и послал – Ангелину. Она поможет, точно! И Монике, и себе.

– Ты вообще далеко живешь?

– Минут десять отсюда...

– А дорогу-то помнишь?

– Д-да.

– Пошли, провожу.

– Пешком? – удивилась Моника.

Диалог получался вполне безумным, но Ангелине после таблеточки было все равно, а Моника слишком хотела жить.

– А как? Я с вашими копытными не умею, а сидеть тут до утра и ждать – так себе затея. Кто нас найдет первым – представители закона или преступники? Учти, от пятерых я уже точно не отобьюсь, с этими-то повезло, они просто на меня не рассчитывали и ничего от бабы не ожидали. Потом может быть хуже.

С этим Моника была согласна, махнула рукой и погладила девочку по голове.

– Хани, мы сейчас пойдем домой.

Что самое интересное, про кучера – ни слова. Решила сосредоточиться на главном? На ребенке? Тоже неплохо. У нормальной матери в критической ситуации просыпается инстинкт сохранения ребенка, остальное все побоку. Хоть там что рядом с ней творись! Хоть ракету запускайте, она сначала малявку вытащит, а уж потом посмотрит по сторонам.

Хорошо, без истерик обойдется.

– Да, мамочка.

Ангелина посмотрела на девочку. На грязь под ногами.

– Иди-ка ты сюда, мелкая.

С ее ростом – посадить малышку на шею несложно. Мышца, конечно, болеть продолжает, и пусть. Будем считать – компресс. Такой, увесисто согревающий, главное, чтобы не описалась.

– Она на горшок-то приучена?

– Конечно! – даже обиделась Моника. – Спасибо вам, эла!

– Кто я?

– Эла. Или вы из благородных?

Геля вздохнула.

Она уже понимала, что творится немного не то. И дома вокруг совсем другие, и созвездия на небе незнакомые, и мостовая под ногами такая, что любого мэра за нее просто камнями побьют. Выломав их из этой самой мостовой, ага. У нас, конечно, тоже после паводков декоративная плитка под разными углами лежит, но это явно просто булыжники, которые рассыпали и утрамбовали.

Явно она не там, где была. Еще вот и две луны наверху... удивления особо не было. Во времена разгула фантастики? Да и просто после работы на рынке? Таким Ангелину было не удивить!

Попала?

Ну... может быть и такое. Хотя кто тут попал – еще неясно, в себе Геля была уверена, а вот в окружающем мире – посмотрим. Хлипкий он какой-то.

– Наверное, не из благородных. А вы?

– Я энна. Но это неважно, я вам жизнью обязана, и своей, и дочкиной, так что... вы мне теперь родная.

– Я бы для любого человека так поступила.

– Я понимаю, Ангелина. Но я считаю себя обязанной, а неблагодарность – страшный грех.

Это Ангелина понимала, сама не любила неблагодарных поросят. И раз уж ей нужна помощь, почему бы не воспользоваться? Хоть информацию какую получить.

– Если родная, можем разговаривать проще? – почти умоляюще спросила она. – Я себя плохо чувствую, на вежливость сил нет.

У Моники их тоже не было. А жертвы Гелиного плохого самочувствия на мостовой валялись.

– Просто Моника. Геля, можно так?

– Конечно. Спасибо.

– Это я должна тебя благодарить. Если бы не ты!..

Ангелина зажмурилась, потом медленно открыла глаза. Хотя бы противные мошки перед глазами пропали.

– Моника, я вообще не понимаю, как я тут очутилась. Зовут меня Ангелина, шла я после работы домой, тут ваш крик, я побежала на помощь, но на мой дом это не похоже. Совсем.

– А, так ты, наверное, из другого мира?

Сказано это было так просто, что Ангелина даже рот открыла.

А что – так тоже можно?

– У вас это практикуют?

– Не так, чтобы сильно. Говорят, драконы могут открывать порталы между мирами. И в море есть ворота, там реальность размывается, русалы переплывают из мира в мир. А людям это недоступно.

– Везде дискриминация. А у вас и драконы водятся?

– Да. А у вас – нет?

– На Земле драконов нет.

– А на Ардейле вот есть, – кивнула Моника. – У нас многорасовый мир. Значит, ты просто перешла к нам... Такое случалось и раньше, и потом будет случаться. Я плохо разбираюсь, маги лучше, они говорят, что миры – это как много мыльных пузырей в общей массе, а если так, то можно провалиться через стеночку. Была в одном пузыре, окажешься в другом. Редкость, но случается. Есть в мирах какие-то точки, в которых это проще сделать, наверное, ты через такую и прошла.

Ангелина вздохнула.

Перешла, значит. И как обратно – непонятно. Пойти к драконам? Можно, но не пешком же? И в море ей тоже не светит, ей же не абы какой портал нужен, а конкретный, который домой. А то попадешь... да и домой – куда? В море? И плыви на сковородке до берега? Ангелина, увы, плавала строго в одном направлении. Сверху – вниз.

А есть и еще варианты. Вот выкинет тебя в Африке, и там-то сковородка и пригодится. Когда тебя жарить будут и жрать. Всем племенем.

– Магия. Другой мир. Замечательно, а идти-то нам куда?

– В ту сторону. – Моника пошла первой, Ангелина за ней. Ханна крепко держала добрую тетю за уши, давно ей таких покатушек не перепадало. – Странно. Ты такая спокойная.

– А орать надо?

– В хрониках пишут, что люди и с ума сходили при переходе.

Геля хохотнула.

– Если я в детстве не рехнулась, сейчас мне уже ничего не угрожает.

– Почему?

Ангелина вздохнула. Рассказать, что ли? А что она теряет? Никому не говорила, а сейчас вот – потянуло. Точно, таблеточки. Интересно, что они в обезболивающее намешивают?

– У меня мама – поэтесса. Папа – художник. Оба гении, и оба – непризнанные. Как я у них не сдохла – чудом. До пяти лет с бабкой была, потом та умерла, я оказалась у родителей, а у них каждый день такое... то истерики, то ссоры, то скандалы, то дружки приходят, то гулянки, то папаша из окна прыгать хочет, мамаша его держит. То мамаша собирается травиться таблетками, а папаша в скорую звонит. К пятнадцати мне уже любое море было по это самое место, что они творят, я даже не смотрела, я совершеннолетия ожидала, как мужа домой не ждала.

– Поэтесса? Художник?

Ангелина пожала плечами.

Да, знала она, что видит Моника, отлично знала.

Сама Ангелина подходила под типаж «русская красавица», «кровь с молоком». Рост метр девяносто. Чуть не шестой размер груди, весьма объемная попа и при этом тонкая талия. Как – тонкая? В сравнении с окружающей роскошью. А так...

Коня останавливать на скаку и по горящим избам шляться – да не вопрос. Хотя такая роскошь не в каждую избу пройдет. Это при матери – хрупкой натуре тоще-глистного типа и папаше, которого соплей перешибешь. Конечно, смотрели они на дочку с ужасом.

У них – и такое родилось!

Бабушка, кстати, говорила, что Гелька – копия деда. Такого нормального русского мужика, который подковы гнуть мог, а на мешки с мукой поглядывал свысока и таскал по три штуки сразу.

Волосы – каштановое каре, глаза – средние, серые, ничего особенного. Обычная, как все. Но вот объем – да.

– Вот так. Поэтому смутить меня другим миром вообще будет сложно. Нормальное образование при таких предках получить было нереально, пошла после девятого класса в колледж, тоже насмотрелась разного.

– Ага, – что такое колледж, Моника не знала, но вывод сделала верный. Там – учат. – А потом?

– После колледжа пошла работать. Сначала подай-принеси, потом продавцом, потом пригляделась, чем заниматься хочу, мне от бабки квартира досталась, родители ее чудом никуда не просадили. И то потому, что бабка меня там и прописала, и какие-то условия обставила... продать нельзя было. И бабкина подруга бдила, соседка, теть-Катя, сейчас она уж умерла. Заложила квартирку, открыла ларек, торговать начала, развернулась потихоньку. Сейчас уж и долг вернула.

– А чем торговала?

– Вот этим самым, – Геля показала сковороду. – Металлом. Посуда металлическая, столовые приборы, наборы, для шашлыка разное, мангалы... я с мастерскими договаривалась и ширпотреб таскала, и под заказ мы много чего делали, у нас хорошо брали.

– Понимаю.

– Замуж вышла, муж оказался судак рогатый, начал гулять от меня, я однажды прихожу домой, а он там в постели с бабой. Такой, типа глиста в корсете, и мне еще высказал, что со мной спать, как с медведем. У него натура тонкая, поэтическая, разнообразия требует... такого, изящно-силиконового. Я их обоих и выкинула. Он мне потом еще нервы мотать пытался, пришлось второй раз его с балкона спустить. Ничего, второй этаж – не девятый, даже ноги не переломал, а что орал...

Ангелина вспомнила, как за шкирку держала экс-супруга вывешенным в окно... сам дернулся, сам и виноват. И воротники плохие. Китай, одно слово.

– Судак, – согласилась Моника. Половину слов она не понимала, но супружеская измена, она в любом мире женщинами не одобряется.

– Так что смутить меня или просто выбить из колеи – сложно. Да и характер такой... спокойный. А ты вообще кто? Энна – я поняла, а что они вообще делают?

– Я... – Моника кивнула на вывеску, мимо которой они проходили. – Может, зайдем, посидим? Там и поговорим спокойно, а то на ходу сложно. И у меня нога побаливает, и холодно.

– А до твоего дома далеко?

– Нет. Но в таверне точно будет спокойнее, чем у нас сейчас. А деньги у меня есть.

Ангелина отказываться не стала.

После работы она устала, проголодалась, а когда тут удастся поесть? Кто ж знает?

Ну и цены посмотреть, и местные нравы тоже неплохо.

– Таверна «Рыжий Кот». Я умею читать по-вашему?

– Вроде как это умение дается при переходе. Но только если ты умела читать у себя.

Ангелина кивнула.

– Понятно.

И Моника распахнула дверь.

* * *

Таверна оказалась чище и лучше, чем ожидала Геля.

Несколько больших общих столов, лавки. Стиль «лофт», только не хитровыделанный, а первоначальный, как было до появления пластика.

Несколько столов на четыре-шесть человек уже со стульями, не с лавками. И маленькие столики на двоих, в самом темном углу. К такому и направилась Моника, плотнее запахиваясь в плащ. Смотрелась она тут все равно, как лебедь в бане, то есть совершенно неуместно.

Зато Ангелина сразу определила, что она – впишется. Нормально, и не таких дома видела. В пивнушке через одного, а уж какие колоритные существа к родакам заглядывали – тут таких и не водилось, поди! Видывала она таких непризнанных гениев, что от них даже психбригада шарахалась! Куда там драконам!

– Чего изволите, энны?

Трактирщик возник рядом. Одарил нечитаемым взглядом Монику, восхищенным – Ангелину, особенно ее верхние достоинства, сложил руки на груди.

– Два ужина, эл. Без вина, – распорядилась Моника.

– Каша, мясо, хлеб, квашеные овощи, запивать – элем.

– Без эля.

– Молоко вам, что ли?

– Вода есть? – рыкнула Ангелина. – Из колодца! И чашки чистые?

– Есть, – трактирщик следил за тем, как она вдыхает и выдыхает воздух. – Подать, энна?

– Подавайте.

Мужчина ушел. Геля ссадила с шеи малышку Ханну и устроила ее на стуле. Подумала, сняла куртку и накинула на нее. Девочка завернулась и улыбнулась.

Симпатичная девчушка, волосы шикарные, золотистые кудри с легким рыжеватым отливом, глаза огромные, синие, яркие, личико фарфоровое, точеное, муж у Моники точно красавец. Потому что на маму Ханна не похожа. Значит – в ту родню.

– Вкусно пахнет.

Ангелина кивнула.

Вкусно.

Должны ж и у нее быть слабости? К примеру – духи. Флакон стоил дорого, но пахло действительно вкусно, чем-то апельсиновым, лимонным, свежим, и запах долго не исчезал, достаточно было поднести запястье к носу, чтобы его ощутить.

– Если спросят, говори, что ты полукровка дракона, только зверь не пробудился, – подсказала Моника.

– Почему?

– Ты на них похожа. Они тоже крупные, мощные, и одеваются, как им нравится. А что дракон не проснулся, так тоже случается.

– За это не прилетит?

– Нет. Обычная история на Ардейле. Драконы любвеобильные, но наследственность – дело сложное, ребенок может стать драконом, может не стать. Все понимают.

Ангелина пока не понимала, но ладно.

Легенда должна быть. И эта ничем не хуже других. Да и... выделяется она. В джинсах, в футболке, свитере и куртке.

Причем на футболке надпись: «Ни стыда, ни совести, ничего лишнего» и пучеглазая лиса, а на свитере «Мотаю нервы. Качественно». Хотя здесь же не прочтут!

Ага. Тогда – абстрактный орнамент.

Сковородка мирно стояла рядом. На стол опустились тарелки.

– Три серебряных.

– Сколько? – ахнула Моника.

– Три...

– Сколько? – Ангелина начала воздвигаться из-за стола.

– Ну... два.

– А если подумать?

– Серебряный и четыре медяка. – Ангелина была выше трактирщика аккурат на голову. И сковородкой по ладони похлопывала убедительно.

Моника выложила две серебряные монеты и получила в ответ горсть мелочи. Сунула ее в карман плаща.

– Приятного аппетита, Ангелина.

– Геля.

– Я помню, просто сразу не получается. Хани, будешь булочку?

Девочка уже уснула прямо на стуле.

* * *

Каша была переварена, мясо напоминало подметку, квашеные овощи отчетливо воняли уксусом – Ангелина не привередничала. И не такое есть приходилось.

Вы знаете, что может художник сделать с кашей?

Вы не хотите этого знать. И соседи тоже не хотели, но пожарных вызывали регулярно.

Готовить Геля научилась в шесть лет, могла сварить яйца, макароны, даже кашу варить научилась. Жить захочешь – не так раскорячишься.

Моника ковырялась в своей тарелке, пила воду, потом подсунула свою порцию Ангелине, и та не стала отказываться.

– Спасибо.

– Ты мне жизнь спасла.

Геля пожала плечами.

– Так получилось.

– Не прошла мимо.

– Кто тебя убить-то хотел? Знаешь?

Моника потерла лицо.

– Нет. У меня тоже... свое. Не художники с поэтами, но сложно было.

– Расскажешь?

– Конечно.

У Моники детство было немногим лучше. Даром, что аристократка, жизнь их тут не баловала и персиками не кормила. Моника с детства была красоткой, но вот денег в семье не водилось. Так что родители выдали ее замуж за мужчину на сорок пять лет старше. Сопротивляться? Да Монике тогда это и в голову не пришло! Если у Ангелины родители были безалаберные, то у нее авторитарные. Давили танком. Возражения? Самостоятельность? Нет, не слышали! Папа-мама сказали прыгать – бегом, и плевать, что впереди обрыв, жить захочешь – летать научишься.

Замуж она вышла, прожила с супругом аж полтора года, забеременела, и тут супруг померши. На радостях, наверное.

Если бы родился сын, он бы получил часть состояния. Родилась Ханна.

Моника была уже третьей супругой, двух предыдущих ее муж пережил, от второй супруги у него и сын был, эн Хуан Паскуаль Кампос.

Моника, конечно, так не выражалась, но Геля поняла. Сын был – полный Хуан. Мачеху он в постель пригласил почти сразу, труп зарыть не успели, спасло только то, что она была глубоко беременна. И лежала не вставая, а полежать рядом лекари крепко запрещали.

Тут и ее родители приехали, надеялись на сыночка и часть наследства. Так что до родов у Моники было все хорошо и спокойно. А вот потом...

Родилась Ханна.

Закон в таких случаях гласит, что дочерям выделяется десятая часть наследства отца – в приданое. То есть часть выделяется, кладется в банк, а матери выплачиваются проценты. Алименты до совершеннолетия ребенка, на что-то ж растить его надо! В случае Моники – небольшие. Жить на них можно, но хорошо жить уже не получилось бы.

Родители плюнули и уехали. Забирать дочь с собой они не торопились, вдова с ребенком теряет свою ценность на брачном рынке, да еще и сына родить не смогла, фу!

Хуан начал распускать лапы, уехать-то Монике было некуда. Она уже думала найти себе где-то квартирку, но – энна же! Моника была почти не приспособлена к жизни. Стирать, гладить, готовить... ну не умеет она это! Не учили ее ничему полезному! А жить как?

Оставалось терпеть, отбиваться от пасынка и лихорадочно писать всем родным, может, ее хоть кто-то примет? Пока желающих не находилось. Хорошо еще первый год, пока она кормила малышку, пасынок ее не трогал, да и Моника тогда пополнела, волосы лезли, пятна на лице, не красотка. Потом кормить перестала, начало все приходить в норму, Хуан активизировался, но сделать ничего не успел.

Ханна оказалась на редкость спокойным ребенком и радовала мать крепким здоровьем, хорошим сном и аппетитом, а потом еще и сообразительностью. Моника ходила с ней гулять в парк, неподалеку от дома. Долго гуляла, каждый день часа по три-четыре.

Там ее счастье и нашло.

Альваро Рауль Эррера.

Мужчина тоже ходил в этот парк. Воевал, был ранен, ему рекомендовали гулять побольше, чтобы восстановиться и разработать ногу. И он ходил кругами. И Моника ходила с малышкой.

И... как-то постепенно они начали разговаривать, потом уже ждали встреч, а потом...

– Я тогда не знала, что он – Эррера, даже и в голову не пришло.

– Эррера – это что?

– Ах, ну да!

Эррера оказались весьма состоятельной семьей. Деньги, благородство, древность рода. Завидный жених. Почему до сих пор не окольцованный? Были причины. Альваро сделал Монике предложение, которое было принято с радостным визгом, потом удочерил малышку Ханну, и стали они жить-поживать, добра наживать.

Догадываетесь, что случилось потом?

Правильно, конец сказки. Сказки всегда заканчиваются свадьбой.

Альваро был моряком, более того, одним из адмиралов, адмиралом Южного флота Далерии, и в плавании проводил не меньше полугода. А иногда и побольше. Работа такая, кораблями в ванночке не отделаешься, приходится надолго оставлять дом.

Монику это не смущало, она спокойно ждала любимого и собиралась ждать, сколько понадобится.

Проблема выползла, откуда и не ждали.

У Альваро обнаружилась родня. Которая, пока адмирал был дома, ограничивалась двухдневными визитами вежливости и источала мед, а стоило Альваро уйти в плавание, как матушка свалилась Монике на голову, как птичье добро. И начала вести себя примерно так же. Все трое.

Матушка. Виктория Лореа Эррера. Сестра – Гарази Виктория Эррера. И вот у этой сестры была еще и подруга. Некая симпатичная энна Розита Элиа Молина.

Моника бы их с удовольствием выгнала вон, но... мать ведь! Альваро такое может и не одобрить.

– И подругу хотели выдать замуж за твоего мужа?

– А... откуда ты знаешь?

– Такие во всех мирах одинаковы, – вспомнила Геля свою свекровь, которая с гордостью могла носить прозвище «Свекобра». Еще б и змей за пояс заткнула. Любовь Федоровна всю дорогу считала, что такая кобыла – не пара для ее нежного, трепетного и тонко чувствующего мальчика. То, что мальчик в тридцать лет упорно искал себя то на диване, то в пивнушке, ее не волновало. Не она ж оплачивала поиски, а кобыла-жена.

– У тебя тоже... было?

– Угу.

Моника погладила Ангелину по руке.

– Это сложно...

Сложности были у всей семейки бывшего мужа с Ангелиной. Но это уже детали. Так что Геля продолжила слушать.

Вот, Альваро в плавании, а его родня – к Монике домой. И ведь не выгонишь, потом это ТАК преподнесут мужу – не отмоешься. А еще Хуан. Который тоже считается ее родней. И которого тоже привезла с собой свекровь. Пока он руки не распускал, но Монике и намеков со взглядами хватало.

А еще обещают приехать родители Моники и привезти с собой ее младшую сестру и младшего же брата. Сестру надо вывозить в свет, искать ей мужа, Альваро же поможет, правда? А брата надо пристраивать на службу. И – тадаммм! Угадайте, кто должен помогать бедному мальчику? Конечно, зять, они ж ему самое ценное отдали, старшую дочь, он теперь всей семейке Видаль по гроб жизни обязан.

Ангелина подумала, что это дело такое... она бы всей семейке Видаль мигом гроб обеспечила. В нем же и домой отправила. Но Моника на это точно не способна, вон как пальцы ломает.

– Гадюшник в сборке?

– Ну...

– Довели?

И с этим было сложно спорить. Моника тяжко вздохнула.

– Я не представляю, что начнется, когда приедут родители. Обычно я брала Ханну, и мы уезжали, или наносить визиты или за город, на пикник, или просто катались...

– Докатились, – подвела итог Геля. – Кому-то вы серьезно помешали. Если кучера убили, да и вас пытались, ножичек тот мужик взял не картошку чистить.

Моника сцепила руки перед грудью в замок, так не было видно дрожащих пальцев.

– Я понимаю... Но Альваро рядом нет, а я просто не могу с ними справиться! Вообще не могу... у меня от них руки трясутся! И плохо становится!

Ангелина посмотрела с сочувствием.

– Выгнать ты их не можешь. И сама извести тоже. Молча терпишь?

– А что мне еще остается? Они же не ругаются, не дают никаких поводов, но... но это невыносимо!

– Чего ты вынести не можешь?

– Я им не такая! И они каждый день об этом напоминают, каждое движение, каждый жест... а вот Розочка сделает лучше, а вот Кати изящнее... Они планировали женить Альваро на Розите, и она смотрит на меня, и улыбается, и погостить ее пригласили, и она вся такая...

Моника едва не плакала. Понятно, довели.

Ангелина только вздохнула.

Что за беда с этими аристократками, никакой житейской смекалки.

– Смотри, вот, мы пошли в лес и наткнулись на медведя. С какой скоростью я должна бежать, чтобы спастись?

Моника захлопала ресницами. Медведь как-то не влезал в ее разум, занятый родственниками. Не помещался, наверное. Но... если подумать?

– Быстрее медведя?

– Ошибаешься. Я должна бежать быстрее тебя.

– Не понимаю?

– Тебя сравнивают с идеалом? Так предоставь им еще одну точку отсчета. Похуже...

– Это как?

– Как-как, – вздохнула Ангелина. – Вот ты меркнешь на фоне Розиты, или как там ее. А если рядом с тобой окажется такая, как я? К примеру? Ты уже красотка, но на моем фоне вообще совершенством будешь. А если я еще буду вытирать руки о скатерть, сморкаться в занавеску, обрею кота твоей свекрови...

– У нее нет животных, она их ненавидит.

– Неважно. Ты поняла суть идеи? Отвешу пинка твоему... как называется сын бывшего мужа?

– Пасынок. Официально Хуан – мой пасынок. Хотя и старше меня.

– Почти как помидорка. Ему бы пасынкование произвести. Смысл ты поняла?

Моника поняла, хотя и не знала про пасынкование. Подумала минут пять, прикинула идею и так, и этак, а потом хищно улыбнулась. Аристократкам тоже свойственны отчаянные поступки.

– Ангелина?

– Я? Не-не, я не согласна. Ни за что!

– А за деньги?

– Хммм...

– Тебе же надо устраиваться в нашем мире. Вот деньги, свой дом в столице, и дело я тебе помогу начать. Деньги-то у меня есть! Я бы и так тебе денег дала, но подозреваю, что ты не возьмешь. А за работу? Побыть моей подругой, пока муж не вернется?

– Подругой? Нанятой?

– И что? Да, подругой, да, нанятой, мы просто никому об этом говорить не будем. Кому от этого будет плохо?

– Твоим родственникам? Причем всем.

– Я это переживу. С тобой. А вот если бы тебя сегодня рядом не оказалось... брррр! Ангелина, пожалуйста!

Ангелина задумалась.

А что она теряет? Да ничего, все равно неясно, что ей в этом мире делать. А жить под мостом неохота. Есть подозрения, что ничего хорошего ее там не ждет. Понятно, один раз она выплыла, и второй справится, но если можно получить нормальный старт?

– Надо разработать план. Если я приду в дом твоей подругой, меня или сожрут, или выгонят... это не пойдет. Мне нужна свобода действий и языка.

Моника поняла, что это согласие, и довольно заулыбалась.

– Я... скажи, а если я тебя найму телохранительницей? Для меня и Ханны?

– Я не телохранитель. Разоблачат сразу, да и наемный работник – это не то. Просто грызть будут нас обеих, а надо, чтобы мы, а не нас.

– Тогда кем тебя можно представить?

Ангелина задумалась.

В процессе размышления дожевала жесткое мясо, не заметив, Моника молчала, видя, что собеседница не просто так сидит, не мешала. Наконец, Ангелина кивнула.

– Мы пойдем другим путем. Хочешь, чтобы они тебя умоляли остаться рядом с мужем?

– Такого не может быть, – уверенно сказала Моника. – Я у них шлюха, Хани – отродье, мы вкрались в доверие к Альваро...

– Не надо бежать быстрее медведя, – покачала головой Геля. Что-что, а сериалов она смотрела достаточно много. Иногда просто телевизор включала, чтобы что-то бубнило, все не так тоскливо. – Ты мне вот что скажи...

Моника послушала, что ей предлагают, подумала...

– Может сработать. Если ты справишься, тебе будет тяжело с моими родственниками.

– Мне?

Не торговала ты на рынке, Моника.

– Если у тебя это получится, я для тебя все сделаю.

– Все – не надо. Давай попробуем, а по сумме договоримся потом, все равно я ваших цен не знаю.

– Слово даю. Все, что от меня зависит, я для тебя сделаю.

Моника и не собиралась обманывать. Она чувствовала что-то легкое внутри себя, искрящееся, словно бриллиант... Она так себя ощущала, когда они с Альваро шли в храм. И вот опять в ней поднимается эта волна.

И есть чувство – она все делает правильно.

Кажется, кому-то вскорости будет весело, интересно и трудно жить.

Две руки сомкнулись над столом, тонкая ручка аристократки утонула в лапе потомственной крестьянки, и союз был заключен.

Оставалось выполнить задуманное.

* * *

Завтрак был восхитительным, надо отдать должное мастерству повара. И семья собралась за столом, не ожидая ничего нового от этого утра.

Энна Виктория Лореа Эррера, седовласая и сухопарая дама лет шестидесяти, критически оценивала все. Скатерть, салфетки, цветы, сервировку... Невестка, конечно, не справляется. Сразу видно – провинция! Самая низкая оценка – невестке.

Тон не тот, для завтрака хорошо бы не шампань, а экрю, и без вышивки, исключая монограмму. И занавески, кажется, пыльные.

А детям вообще за столом не место.

Моника молчала.

Золовка, Гарази Виктория, поддакивала матушке. Заодно постреливала глазками в Хуана Кампоса, но тот не сильно отвечал. Так, иногда посмотрит в ответ.

И понятно.

Что Гарази Виктория, что ее матушка красотой не вышли. Обе – высокие, по моде, худощавые, с небольшой грудью, и – увы, обе с не по моде длинными зубами. Высокий лоб еще можно скрыть под челкой, небольшие глаза подрисовать косметикой, но выпирающие длинные зубы, как у лошади... нет, это уж перебор! А магия за такое не берется. Могут разве что старый зуб выдрать и новый вырастить... точно такой же, как и был.

Симпатичнее была подруга Гарази – Розита Элиа Молина, этакая рыжая пышка с веснушками на курносом носике. Но она на Хуана заранее не реагировала, у нее другая цель. Она, то есть адмирал, сейчас в плавании, но это ж не на всю жизнь! Куда он денется, приплывет и женится. На Розите. Вот еще бы эту Монику куда-то деть!

– Да, матушка. Я с вами полностью согласна, – как раз отозвалась означенная Моника, не поднимая глаз. И положила Ханне еще ложку варенья в кашу.

– Вырастет жирной и глупой, – подвела итог Гарази. – Девочкам вообще сладкое не надо.

Моника погладила Ханну по голове.

– Кушай, заинька.

– Мама, а я не вырасту толстой?

Ответить никто не успел.

Дверь столовой распахнулась.

Тяжелая, дубовая, чтобы открыть ее – и то требовалось приложить усилие, а уж шарахнуть... Геля – справилась.

И промаршировала к столу, с грохотом опустив на него сковородку.

Подпрыгнули все.

Особенно Хуан, рядом с которым это и случилось.

– Где этот негодяй?!

Рты раскрыли все. Особенно Виктория Эррера.

– Кхм?

– Я спрашиваю – где этот подонок?! Альваро, выходи!!!

Имя было точно знакомым.

Маман откашлялась.

– Эла! Вы...

БАБАХ!!!

Сковородка с грохотом влепилась в стол.

– Я спрашиваю, – чеканила Ангелина. – Где этот мерзавец?! Где Альваро Рауль Эррера?!

Первой не выдержала Розита, наверное, потому, что была дальше всех от сковородки.

– Вы почему так говорите о хозяине дома?!

БАБАХ!

И какая мать удержится от скандала в этой ситуации? Даже самая аристократичная – и то озвереет!

– Я сейчас стражу кликну!!!

Моника схватила свекровь за руку.

– Матушка, не надо!!! Нельзя!!!

– Почему?!

– А если что-то... скандал, репутация...

Вот это было матушке понятно. Репутация – это все. Альфа и омега, начало и конец. То есть без нее – точно конец придет семье Эррера.

– А-а... что вам надо от моего сына?

– Ах, так он ваш сын?!

Матушка и пискнуть не успела.

Ангелина в два шага добралась до нее, бросила сковородку прямо на тарелку – и крепко обняла хрупкую женщину.

– МАМА!!!

– Что?! – взвыла Гарази Виктория.

Геля, не выпуская из объятия слегка придушенную Викторию Лореа, повернулась к ней. На пол полетел канделябр. Ну и пусть его, зачем он с утра нужен?

Матушка, кажется, тоже об стол стукнулась... не страшно! Главное – еда вся цела.

– Будем знакомы! Ангелина Эррера! Я к мужу приехала! У нас сын женится! Мама, вы чего?!

Мама то ли применила прием «я жидкость, я вытекаю», то ли просто потеряла сознание.

Зря.

Ангелина ее удерживать не собиралась, она просто вернула даму на стул и полила из ближайшего кувшина. С лимонадом...

Моника стиснула кулаки под столом, чтобы сдержаться и не хохотать. Она страдает, страдает она, и вообще, в шоке, в шоке, в шоке... С дольками лимона в прическе ее свекровь смотрелась восхитительно. Теперь Монике точно будет проще – когда ее будут отчитывать или ругать. Как вспомнит... умирать будет – и то попомнит! И посмеется!

Виктория почти взлетела со стула – зря. Ангелина-то стояла рядом, и графин еще не убрала, так что мама стукнулась головой о тяжелый хрустальный графин – и сползла обратно на стул.

– Вы – кто?

– Ангелина Эррера! Жена Альваро! А что?!

Моника вскочила со стула.

– Как – жена? Это я его жена!!!

– Ты?! – Ангелина со всем возможным презрением оглядела соперницу. – Да ты кто есть? Глиста в корсете! С тобой в постели, небось, как со стиральной доской, о ребра обдерешься! Какая ты жена?!

– Альваро Рауль Эррера – мой супруг.

– Да неужели?

Ангелина фыркнула.

– Да! Вот, смотрите!

Брачный браслет на запястье Моники слегка болтался.

– А это – видела?

Ангелина вытянула вперед свою руку.

На ее запястье, в два раза шире, чем тонкая кисть Моники, тоже был надет брачный браслет. Точь-в-точь!

– А... откуда?! К-как?!

Если бы Ангелина точно не знала, откуда и как, она бы поверила. Вот артистка!

Сама же вчера этот браслет достала из сейфа, сама вчера отдала Ангелине.

– Чего? Муж подарил! Мы с ним браслетами обменялись, на алтаре, как положено, ночь провели! Семья у нас, дети! Он ко мне постоянно ездит! А тут такое дело... сын, значит, соседскую дочку обрюхатил! Я мужу написала, а он никак! А какая свадьба без родительского благословения? Не ждать же, пока внук появится! Кстати, бабуся, вы скоро прабабушкой станете!

– П-праб-бабушкой? С-сын?

Маман бледнела на глазах.

– Сын, – согласилась Ангелина. – Четверо. И две дочки, а что? Хорошая семья! Младшая... нет, в вас, наверное, никто не пошел. Я детей кормлю как следует! А у вас тут что? Сдыхоть на дохлятине! Тут что – нормальных баб нет?

Хуан откашлялся. Получилось плохо, ну хоть как...

– Простите, милая Ангелина...

БАБАХ!

Сковородка не дремала.

– Милая я – для мужа. А для тебя энна Эррера, понял, глист?

– Энна Эррера, простите, но тут ошибка.

– Чего – ошибка? Это ты ошибка, а я законная жена, понял?

– Но Альваро не может быть женат на вас, – вырвалось почти стоном у Розиты.

– Чего ты тут пискнула?

Ангелина кого угодно могла напугать. Тем более со сковородкой наперевес.

– Альваро точно женат на ней! – женщина некрасиво тыкала пальцем в Монику. – А вы... А она... У вас вообще документы есть?

– Усы, лапы и хвост – вот мои документы, – заржала Геля. – Ты чё – с горы на камушек упала? Какие у нас в горах тебе документы? Альваро обещал выправить, как в город попадем, но когда мне разъезжать! Ты хоть раз-то рожала?

– Нет.

– Оно и видно! Ни миски, ни сосиски, – заржала Ангелина, показывая на себе место для мисок, а на Хуане – сосиску. – Тоже небось, влезешь – так о кости уколешься. Я то с брюхом, куда мне вниз, то с малым на руках, тоже некогда, то муженек как приедет, новым наградит... вот, кстати, и документы выправим, все честь по чести! На всех и сразу!

– Бред... это просто бред!!! – простонала маман.

– Чего это – бред? Муж мой – где?!

Моника выпрямилась.

– Уважаемая энна Ангелина...

– Во, уже лучше. Не все здесь хамки.

– Уважаемая энна Ангелина, я полагаю, что произошло недоразумение. Может, я покажу вам портрет Альваро Рауля? И мы сразу все поймем?

Первый раз за всю семейную жизнь Моника удостоилась благодарного взгляда от свекрови.

– Да! Конечно!!!

К портрету Ангелина прошагала первой. Благо Моника ей вчера и галерею показать успела.

А ничего так мужчина.

Симпатичный, темные волосы, темные глаза, этакий испанский гранд. Правда, слегка потрепанный штормами. В буквальном смысле, кто кораблекрушение хоть раз пережил, тот поймет. Здесь шрам, тут шрам...

– Ну. Вот мой муж! А энто кто? Родственнички, что ль?

– Предки, – простонала маман, тяжело опираясь на Монику.

– Ну, ничего так. Аппетитненькие.

Розита тихо икнула. Громко ей уже икать было страшно.

– Так... – Моника взялась за голову. – Уважаемая энна Ангелина, прошу вас, пройдемте обратно.

– Хорошо.

Ангелина развернулась, попутно наступила на ногу золовке, провела сковородкой по ребрам Хуану и слегка притерла к стене Розиту.

– Какие у вас коридоры узкие! Тут только глистам ползать! Гы-гы!

Смешок особенно удался, Геля собой загордилась. Ах, какие ж у аристократов бывают большие выразительные глаза. Один в один – какающий мопс! Которому под зад ногой поддали в процессе^[1].

В столовой слуги уже убрали часть приборов, что-то заменили, и Ангелина хлопнулась во главе стола, поставив на скатерть локти и положив рядом с собой сковородку.

Никто, даже свекровь, не посмели вякнуть. Харизма, однако!

– Ну?

– Уважаемая энна Ангелина... дело в том, что я – энна Моника Эррера, а это мой муж.

– Мой же!

– Видимо, и мой, и ваш, – вздохнула Моника, трагическим жестом поднося ладони к глазам. Заодно и смешливые искорки в них скрыла. Отчаяние это, отчаяние, а не отчаянный хохот.

– Чего это ваш? Мой он! Мы уже двадцать лет вместе!

– Вот. А мы заключили наш брак в прошлом году.

– Что?! Какой-растакой брак?

Сковорода опять опустилась в опасной близости к Хуану. А чего он тут так провокационно сидит? И подпрыгивает тоже интересно, надо еще раз попробовать. Кажется, он даже ногами не отталкивается, так, на ягодичной тяге и взлетает. Феномен-с!

– Наш с ним. Ангелина, прошу вас... мой муж... или ваш... Альваро сейчас в плавании.

– Так... и чего?

– Вы можете пожить у нас. Он должен скоро вернуться, остались месяц или два, вы его дождетесь – и мы все выясним. Разрешим эту ужасную ситуацию! Прошу вас!

– Тут жить? Да я чихну – тут крыша полетит!

– Я прикажу! Вам отведут хозяйскую спальню! Пожалуйста!!!

– Ну...

– Вы же хотите, чтобы он приехал на свадьбу сына?

– Конечно!

– Вот. Подождете, вместе поедете...

Ангелина подумала. Потом взяла у Хуана салфетку и трубно высморкалась в нее. Вернула обратно – Хуану на колени.

– Ну... так-то можно...

– Вы же еще нигде не остановились? Нет?

– Я прямо с дилижанса – сюда.

– Вот, прошу вас! Вы как раз отдохнете, мы подумаем, что делать...

– Чего тут делать! Оголять и бегать! – буркнула Ангелина, прихватила сковородку и встала. – Ладно! Поживу пока! Муж приедет – разберемся, на ком он тут женат. Может, еще и овдовею. Где моя комната?

– Пойдемте, я все покажу, и распоряжусь! И завтрак вам принесут.

– А вот это дело. Только чтоб нормальный был! И мяса побольше, я пожрать люблю! Мама, не кашляй!

Дружеское похлопывание по спине (нет, не сковородкой) выбило из свекрови остатки воздуха и оставило кровавые следы на дорогущем платье. Это Ангелина совершенно случайно томатный соус задела.

– Пойдемте...

Моника честно держалась до спальни. А потом, когда Геля закрыла дверь, кинулась на кровать, схватила подушку – и заржала в нее. До истерики, до всхлипов, до спазмов.

– ААААААААА!!!

– Не визжи – подумают, что я тебя бью, – огрызнулась Геля. – Ну и гадюшник! Интересно, кто из них тебя заказал?

– Не знаю. Кто угодно. Спасибо тебе, ты чудо!

Ангелина пожала плечами.

– Распорядись про завтрак. А я пока антуражем озабочусь. И осторожнее со слугами, поняла?

Моника закивала.

– Да, да, конечно!!!

Еще немного повизжала от восторга в подушку – и отправилась распоряжаться. Как раз – растрепанная, глаза красные, нос хлюпает... ах, несчастная, она так переживает! Такое горе!

Ангелина положила сковородку на стол, у всех на виду, вытерла ноги о кровать, дернула за занавеску, оборвав половину колец, и принялась снимать со стены крайне уродливую картину с кривобокой девушкой. Ладно, потом извинится, если что.

А пока – она с гор спустилась. Оставив на них хвост.

* * *

Мужчина лет семидесяти на вид смотрелся в зеркало.

Отражение не радовало.

Вместо пышных кудрей – отдельные седые пряди на черепе, и первоначальный их цвет уже не угадывается.

Вместо широких плеч... ох, смотреть тошно! Ему каких-то сорок с хвостиком, а выглядит он в два раза старше! Про самочувствие не стоит и упоминать!

А все эта стерва виновата!

И что он такого ей страшного предложил? Только сказал, еще и сделать ничего не успел, а она уже разоралась! Ногами затопала, угрожать начала... и не стерпела душа. У него.

А у нее тут же и отлетела. Это бывает.

Это бы пусть, рыба – она и не таких идиоток едала, но кто ей разрешал ввязывать в личные дела свою семью, а родне – проклинать любовника?

Да еще – ТАК!

На скорое старение и смерть?

Конечно, о проклятии пришлось молчать, а то не видать бы мужчине чинов и званий. Кто ж проклятому что доверит? И искать.

Искать средства его снять.

Мужчина был и у магов, но те оказались бессильны. Могли чуточку замедлить действие проклятья, но не остановить его.

Был он и у драконов. Но лучшие специалисты всегда были у алых, а у них начались какие-то клановые проблемы. Консультацию мужчина все равно получил, но заодно получил и отказ.

Точнее – ему сказали, что за его проблему не возьмутся. Не смогут.

У кого-то не хватит сил.

А кто-то просто не рискнет, такое проклятье очень легко переползает с человека на человека. И на дракона тоже переползет, не постесняется.

Красная заносчивая сволочь!

Да заплатил бы мужчина, только вот за деньги на смерть идти никому не охота. Наемник все ж, когда в бой идет, надеется, что выживет, а тут – верный приговор. Пришлось вернуться домой, в Янгари, и искать дальше.

И тут мужчине повезло.

Ведьмы...

Тайные забытые знания, вот что могло стать его спасением! Подумаешь, прикрыть человека и спасти от костра? Вернее служить будет!

И служит.

И подсказал, что можно сделать с проклятьем.

Только вот ритуал это такой, его с налету не проведешь.

Тут все имеет значение, и место, и время, а кровавая луна – она не каждый год бывает, и участники. Но сейчас у него есть целых три варианта... ладно, было больше, и один вариант пока плоховат. Но два других...

Кто-то ему да подойдет!

Мужчина посмотрелся в зеркало.

Ничего, если все будет сделано правильно, очень скоро он будет любоваться своим отражением, а не пугаться его. Осталось совсем чуть-чуть. Буквально пару шагов...

* * *

Моника вошла в столовую с подобающе несчастным лицом. Ее встретили злыми взглядами все присутствующие.

– Ну! Что скажешь?

Свекровь смотрела так, словно дырок хотела в женщине насверлить. Но с долькой лимона в прическе выглядеть страшной у нее не получалось. Скорее, смешной и нелепой.

Моника развела руками.

– Я сделала, что могла. Вы же понимаете, если мы ее выгоним на улицу или позовем стражу... это будет жуткий скандал. То ли Альваро двоеженец, то ли нет...

– Да-да, скандала допустить нельзя! – согласилась Розита.

Ей муж нужен, а не скандал! Одно дело – тихий развод или вообще вдовство, а другое... вот ЭТО!

– Слухи обязательно пойдут, – вздохнула Моника. – Лучшее, что можно сделать, это оставить ее здесь, Альваро вернется, и мы все выясним.

– Но столько времени терпеть эту хамку! – ахнула маман.

– Боюсь, переселиться в другое место она не согласится. И тут за ней можно будет как-то приглядывать. А без присмотра, кто ее знает, кому она и что наговорит? Слухи пойдут – потом век не отмоемся! Мы-то уверены, что это ошибка, но разве людям что докажешь?

С этим были согласны все присутствующие. Почти все.

– Альваро она опознала, – кашлянул Хуан.

– Это также может быть ошибкой, – отрезала Моника. – Я никому не поверю, пока Альваро сам не скажет, что он и эта... и даже тогда – не поверю! Этого просто не может быть!

Ей достался второй одобрительный взгляд свекрови. Второй!

За утро!

Да она за месяц такого не удостаивалась! И Моника еще раз подумала, что Ангелина полностью права. Не надо бежать быстрее медведя... особенно когда он уже здесь.

* * *

Долго Ангелине ждать не пришлось. Принесли роскошный завтрак – и она принялась жевать, заодно постель крошками посыпала, и кресло... вытряхнут!

Свинья? Значит, надо свинячить!

Это Моника о таком не думает, а кто-то из слуг точно на нее стучит, как дятел. Если подумать...

Ее вчера чуть не убили вместе с дочерью. Надо же засаду было устроить, подкараулить, узнать, куда поедут... кучер точно знал, Моника сама сказала.

Он и проговорился, только вот кому?

Теперь – не узнаешь. Кучер-то померши!

Ничего, Ангелина разберется. А то заказчик жив – непорядок. Надо, чтобы и заказчик померши. Интересно, что стало с убийцами? Она ж никого не добивала, наверное, очнулись и сами уползли?

Ангелина не знала, что после их ухода из подворотни вылезли пятеро «падальщиков». Есть такие... отребье городского дна. С более сильным они не свяжутся, а вот если человек без сознания, беспомощен, не может за себя постоять – это их добыча.

Они и кучера обобрали, и троих убийц дорезали и тоже забрали у них все, раздели догола, а карету ободрали до скелета. Коней свести не решились, но поживились на славу. Им повезло.

* * *

Может, и не скоро бы пришли в себя дамы, но в дверь опять постучались.

– Надеюсь, там не муж Моники? – пробормотала Гарази. И икнула – в дверь вошел мужчина.

Высокий, темноволосый, средних лет. Глаза серые, умные, плечи широкие, разве что худощав слегка, но и так неплохо смотрится. Костюм не из дорогих, но и не самый дешевый, ткань простая, но сидит хорошо, ладно.

– Энны, доброе утро. Счастлив видеть. Разрешите представиться – дознаватель Энтони Альберто Арройо. Я прибыл сюда по срочному делу. Скажите пожалуйста, экипаж синий, с золотом, на дверце герб Эррера, а также кучер... Франсиско Рейес, вам знакомы?

– Да, это наша карета и наш кучер, – подтвердила Моника, которая уже вернулась. – Вчера он возил меня к подруге. Что-то случилось?

– Где сейчас карета?

– В каретном сарае, наверное? – удивилась Моника. – Мы с дочкой приехали, а потом я же не наблюдаю, что с ней делают?

– А вашего кучера вы со вчерашнего дня не видели?

– Нет. Что-то случилось?

Спокойствие, только спокойствие.

Она уже в безопасности. И будет улыбаться, и кивать, она хорошо этому научилась за время первого брака. Главное – держать лицо.

– Да. На улице Зеркальной найдена карета с вашим гербом, и тело кучера при ней. И рядом несколько трупов.

– Боже, какой ужас! А... что Франсиско там делал?

– Вот это я и хотел бы выяснить, – согласился дознаватель.

Моника развела руками.

– Не знаю. Я пошла укладывать дочку... энна Виктория, вы же всем распоряжаетесь в доме, пока мой муж, ваш сын, в отъезде. Вы куда-то отправляли Франсиско?

Такой подлости энна не ждала.

– Я?!

– Ну да. Вы же сами так говорите, пока Альваро нет, вы тут хозяйка?

Крыть было нечем. И говорила, и командовала, и слуги, понимая, у кого тут власть, на Монику смотрели с сочувствием. Но приказания энны Виктории выполняли, хозяйки пусть между собой разбираются, а им, если что, с двух сторон достанется.

Дознаватель тоже понял расклад.

Внимательно осмотрел Монику, которая в платье легкого белого шелка выглядела невинной девушкой, перевел взгляд на остальных энн – Викторию Лореа в темно-синем, Гарази в красном шелке и Розиту в зеленом, сделал для себя какие-то выводы.

– Энны, мне нужно будет побеседовать с каждой из вас по отдельности.

– Я сейчас распоряжусь, пусть приготовят кабинет, – кивнула Моника.

– Можешь там и подождать дознавателя, – каркнула Виктория.

– Нет-нет, мы начнем с самой уважаемой энны, – легко отмел ее возражения Энтони Альберто. – Пожалуйста, распоряжайтесь, а я пока подожду вас здесь, энна.

– Надеюсь, вы понимаете, когда вернется мой сын, он будет очень вами недоволен, – попробовала надавить Виктория.

– А дознавателями вообще все недовольны, энна, ничего нового, – мужчина даже плечами не пожал. – Работа у нас такая.

Возмущенные взгляды его вообще не смутили, еще и пара стражников в гостиную зашла и у дверей встала.

Не сговоришься, значит.

Моника и сговариваться не собиралась. Они с Ангелиной уже обо всем договорились.

Кто-то мог предположить, что она отобьется и домой доберется? Нет?

Вот и отлично, значит, всем говорим, что ничего не было, и смотрим, кто и что решится предпринять. А потом и видно будет.

Допрос длился часа четыре. Но что интересно – все энны, как одна, и эн Хуан, все промолчали про Ангелину и ее присутствие в доме. Не сговариваясь.

Даже слуги. С ними-то все понятно, чего им в хозяйские дела лезть? Они как подерутся, так и помирятся, а ты хорошего места лишишься наверняка. Да-да, хорошего, адмирал Эррера не дурак, не сволочь, за каждую пылинку и соринку не вычитывает, помочь может, ежели что, и жена у него неплохая. Только тихая очень.

А что мамаша – стерва, ну так родителей не выбирают, пару раз в году ее потерпеть можно.

* * *

Маме было не до скандалов, она переваривала внезапно открывшиеся тайны жизни своего сына.

– Боже мой! Я и подумать о таком не могла! Двоеженство!

Мама и дочка переглянулись между собой – и обе синхронно вздохнули. Умная жена для Альваро – это, конечно, излишество, но Розита... ну какая ж она дура! Непроходимая!

– Рози, – Гарази присела рядом с подругой, – ты понимаешь, что это может быть враньем?

– Как же! А браслет? И портрет она опознала!

Иногда Розита все же пользовалась мозгами. А такой браслет мечтала надеть вот уже года три. Просто Альваро, понимая, кого ему пытаются подсунуть родственницы, соглашался жить на корабле. Лишь бы увернуться от счастливого брака.

– Ну...

– И какой смысл ей притворяться? Вернется Альваро – и ее выкинет!

А вот с этим были согласны и Виктория Эррера, и ее дочка. Выкинет, конечно. Но потому и непонятно, чего добивается эта жуткая бабища! А Хуан?

Несчастный молодой человек!

Официально-то он был приглашен Викторией Эррера, чтобы ухаживать за ее дочерью. Но Гарази Хуана не интересовала, а вот Моника – даже очень. Как тут было удержаться от приглашения? А вдруг будет шанс избавить сыночка от неподходящей ему девицы? И самой в стороне остаться, она ж ничего не сделала, просто пригласила молодого человека поухаживать за Гарази, а эта змея, которую ты, милый, пригрел на своей груди, и воспользовалась моментом... А тут и Розочка с утешением наготове! Мама лучше знает, кто должен жить с ее мальчиком, вот!

Как она с ним поступила!

Полное отсутствие манер.

– Кажется, она полудраконица, там у них такие фигуры в моде, – задумалась Гарази. – И она говорила про горы?

– Альваро не бывал в горах. Или бывал?

Точно Виктория не сказала бы. Сын в плавании, а куда уж он там плавает... куда-то! Могли встретиться, могли, что самое ужасное. А сколько лет этой бабе, и сколько лет назад они встретились? Тут если только впрямую спрашивать, по внешности не определишь. У Альваро взрослый сын вполне может быть, а у этой... если у нее драконья кровь есть, вон, какая женщина огромная, особенно сверху, то она всегда будет моложе своих лет выглядеть.

– Придется его дождаться, – вздохнула Гарази. – Другого выхода у нас нет.

Розита сморщила нос.

– Я не хочу жить в одном доме с этой бабищей! Я уеду к себе! Ох!

Розита сообразила, что ее семья сейчас на водах, в Бель-Варде, а жить одна она не может. Во-первых, это неприлично. Во-вторых, их столичный дом сейчас закрыт, дела у семьи Молина шли не блестяще, так что на все дома был один штат слуг, который хозяева возили с собой, так было намного дешевле. Дворецкий, он же лакей и кучер, экономка, она же горничная. А как жить без слуг, Розита не представляла. В-третьих, у нее просто не было денег. Так, немного, на пару шляпок, обычно все ее покупки оплачивала энна Виктория. И как жить?

Уехать не получится, к сожалению.

– Альваро скоро приедет?

– Через месяц или два, как получится в плавании.

– Так долго!

– Дорогая, это море, в нем многое зависит от погоды, от русалов, Альваро часто общается с этими рыбохвостами...

– Да... но какой у них жемчуг!

С этим были согласны все три дамы.

– Я подожду, – вздохнула Розита с видом мученицы. – Боже, на какие жертвы приходится идти ради торжества любви!

В романе эта фраза выглядела очень красиво. А в жизни как-то наигранно. Но какая разница, любовь у Розиты тоже была наигранной.

И всех трех дам это очень устраивало.

Энне Виктории требовалась спокойная и безбедная жизнь на шее у сына, лучше в качестве хозяйки его дома. Гарази нужно было приданое, которое и должен был выделить брат, ну и помощь потом регулярная и побольше, а Розите надо было замуж. Выгодно и побыстрее.

Наличие Моники ставило крест на всех этих устремлениях. И вот, когда дамы уже были близки к цели, когда можно было скомпрометировать и выгнать наглую проходимку...

Откуда взялась эта гадкая баба?

Ответа не было. Но баба и правда гадкая. Особенно ее сковородка.

* * *

Поздно вечером Моника поскреблась к Ангелине в дверь.

– Геля, я пошла.

– Куда?

– Я у Хани сплю. Ей так спокойнее, ну и мне, мы и решили... пока мужа нет, будем спать вместе, мы и раньше так делали...

Ангелина только головой покачала.

В своем доме хозяйка должна прокрадываться к дочери по ночам, чтобы ее не запилили!

– Давай я тебя провожу, хоть буду знать, где ты.

– Рядышком, – даже удивилась Моника. – Альваро к Хани относится, как к родной, а она без меня не привыкла, вот ей комнату и выделили рядом с хозяйскими покоями. Свекровь очень недовольна была, она раньше привыкла тут жить, рядом с сыном, а Альваро распорядился все переделать для Хани. Энна Виктория теперь в другом крыле, вместе со всеми гостями. Они с Альваро ругались, я знаю, но Ханна мне дороже, я как представлю, что маленькая девочка по дому бегала бы ночью... нет! Лучше пусть энна Виктория шесть раз подумает, прежде чем к нам ночью заявиться.

– А бывали случаи?

– Бывали, – скривилась Моника. – Хорошо, дверь была заперта.

– Вот ты ж бессовестная, мешала маме воссоединиться с сыночком, – подколола Ангелина. – Вдруг ее мальчика по ночам обижают, а она и не прибежит, не поможет. Иди, только запирайся. Слуги не знают?

– Конечно, нет! Я постель у себя комкаю, я же в ней лежу какое-то время, и Хани спит беспокойно, у нее тоже не поймешь, один человек спал, двое, а на рассвете я ухожу, я рано просыпаюсь.

Ангелина кивнула.

Пугать бедолажную аристократку ей не хотелось. Хотя основания для страхов были, еще как были. И есть.

Трое бандитов ни на кого просто так не нападают. Даже не сомневайтесь.

* * *

Спать Ангелина ложилась рано, по привычке, на работу-то вставать в четыре-пять утра, и завтра она тоже рано проснется, наверняка. По привычке. Но на новом месте сон не шел. Хотя, казалось бы...

А что это за шорох из соседней спальни?

Ангелина прихватила сковородку – и потопала туда.

Все верно, кто-то скребся у двери, пытаясь ее открыть.

Помочь, что ли?

БАБАХ!

Дверь распахнулась с грохотом и треском. Эн Хуан повалился вперед – и ему повезло – сковородка над головой так и свистнула. Влепилась в стену.

БАБАХ!

На шум принялись выглядывать люди. Моника, правда, не высунулась из детской, и хорошо. Ангелина рявкнула от души.

– Это что такое?! Это кто к приличной женщине в постель лезет?!

– А... я поговорить...

Перелетная сковородка плохо действовала на Хуана, красноречие отключалось.

И то!

Скребешься ты в дверь к мачехе, с которой одно дельце не закончил... и лучше бы несколько раз, и почаще... а тут на пороге эта... это... Медведиха!!!

– Это какие-такие у тебя по ночам разговоры с приличной женщиной?! – не унималась Ангелина. – Люди добрые, да вы поглядите! Его в дом пустили, не выкинули, а он с разговорами лезет! Да чтоб с тобой три раза в день так разговаривали и все через энто место!

Энна Виктория, куда ж без нее, только головой покачала.

Как-то нескладно получилось... ладно бы Хуан полез к этой выскочке Монике! Тогда б она первая скандал начала... да если б даже его под дверью увидела – и то!

К приличным женщинам мужики в спальни не лазят! Значит, повод дала!

Но к ЭТОЙ?

Энна оценила стати Ангелины, которые обтянули футболка и джинсы, и только вздохнула. Тут бедняге Хуану и альпинистское снаряжение не поможет, не для него эта вершина.

Ангелина тем временем не унималась.

– Какие у тебя вообще разговоры могут быть с женой моего мужа?! Мою семью позорить хочешь?! Паразит!

Хуан аж икнул. От выверта женской логики.

– Но вы же... он же... того... ваш муж?

– Это мы с мужем сами разберемся! Захотим, еще трех баб заведем, тебя, глиста, не спросим! А ну, ползи отсюда! Еще раз увижу, что ты моему мужу репутацию портишь... – Похлопывание сковородкой по нежной женской ладошке произвело впечатление. Звук был такой, как будто ей по стеночке постукивали.

Хуан намеки понимал отлично. Особенно когда уже два раза мимо просвистело.

– Я... я не буду...

Ангелина тем временем обратила взгляд на зрителей. А чего они тут просто так стоят? Использовать будем!

– Энна, вы только посмотрите на ЭТО! У вас что – так принято? Всякое отребье в дом пускать? Не успела дверь закрыться, как он беседовать ползет! Да о чем с тобой беседовать-то можно? Тебя ж три года не кормили, тебя в постели три часа искать придется, и найдешь, так не обрадуешься! С граблями перепутаешь! Небось, и в энтом деле с тебя пользы никакой!

– Энна... – попробовала вмешаться энна Виктория. Ага, куда там!

То, что тебя взяли в массовку, не значит, что тебе доверят реплики.

Ангелина развлекалась от души. А что? Вы смотрели индийские сериалы, бразильские сериалы, турецкие сериалы? Нет? И она не смотрела бы, но что еще на работе делать? Включил телевизор – и пусть себе болтает от покупателя до покупателя.

– Мужика что надо, энна? Правильно, сначала кормить, тогда в ём, стало быть, и прыть будет, и стать, и способности! А с этого что возьмешь? Дрыщ хлипкий, его ж покрепче обнимешь, так и переломится посередке! Вот смотрите...

Шаг вперед – и Хуан стартовал с места, пока не началась демонстрация. Как был, на четвереньках, Ангелина даже поддать ему под зад для скорости не успела. Только руками развела.

– Бегает хорошо, но это ж не мужик, а кролик плешивый!

– Энна, вы понимаете, что в приличном доме себя так не ведут? – энна Виктория попыталась поставить негодяйку на место, но не тут-то было.

– А что – к вам в спальню тоже посторонние мужики ломились? Ух, мама, да вы зажигали в молодости?

– Какая я тебе мама?!

– Почти родная! Мама мужа – это ж мне как мама! Только вы тоже тощая, – печально вздохнула Ангелина. – Не переживайте! Альваро разрешит – поедем вместе в горы! Я вас там откормлю, будете у меня жир с курдючного барана кушать, пока энти места, – на себе Ангелина могла показывать преспокойно, – не отрастут! А то что за баба – подержаться не за что! Мы вас еще раз замуж выдадим!

Энна Виктория прислонилась к стене.

– Что такое курдючный баран?

– Это у кого вот такая... оппа! – еще раз показала на себе Геля. – Он в ней жир запасает, вот, мы его вытопим, поджарим...

И чем аристократке так курдючный жир не понравился? Удирала она еще быстрее Хуана.

* * *

Он бежал по столице.

Получеловек-полузверь, странная, нелепая и корявая фигура, то ли на четырех лапах, то ли на странно вывернутых ногах, помогая себе руками. Не понять.

Скользил, сливался с тенями, принюхивался к воздуху.

Хорошо!

Проклятие не пощадило некогда молодого и красивого мужчину, оно разъедало и тело, и душу, отравило его кровожадностью, заставило принюхиваться к воздуху столицы, дымному и темному...

Ах, какие же в нем аппетитные запахи!

Вот от того дома, справа. Там мужчина и женщина... нет, старые. А вот дом рядом – мужчина, женщина, два старика, трое детей... самое нежное мясо – детское.

Или вот тот дом!

Там два ребенка, одни...

Глаза мужчины заволакивала красная пелена.

Вот шагнуть бы... там и кровь, и страх, и мясо, вкусное человеческое мясо...

Нельзя!

Хозяин будет против, хозяин будет злой... оба хозяина.

Дарри будет больно, Дарри будут бить... нет, нельзя.

Ему надо в другое место. Все разнюхать, разведать и прибежать обратно. А поохотиться хозяин его вывезет. После того, как Дарри выполнит задание.

Впрочем, кнута Дарри все равно получил. Потому что на обратном пути не удержался – и загрыз одинокого нищего. Но он так соблазнительно лежал в подворотне! В ней же и остался. Частично. Только ликантроп не раскаивался. Кнут... если с серебром – тогда больно и плохо. А если обычный – нет проблем, все заживет.

Глава 2

Утро энны Виктории началось с визита Моники. Ужасно, просто ужасно! Лежит энна в постели, вкушает ромашковый чай, и тут является заранее ненавистная сноха. Да еще так интересуется здоровьем участливо. Точно – издевается!

Все она нарочно, поганка приблудная!

– Матушка, как ваше самочувствие?

– Ужасно! – выпалила энна Виктория. – Просто отвратительно!

– Что случилось? – Моника была сама забота и участие.

– А что может быть хорошего в таком ужасном дне?! Вот, ты пришла...

– Простите, что побеспокоила. Но я не могла оставаться в стороне. Даже не представляю, как сейчас спускаться к завтраку!

– Я буду завтракать у себя, распорядись, – сморщила нос энна Виктория.

– Да, конечно, – закивала Моника, которую отправила сюда Ангелина с напутствием – не мешаться. – Что именно вам прислать?

Энна Виктория фыркнула.

Ладно, сейчас она закажет, а если что-то будет не так – лишний повод сорваться на ненавистную невестку. И если все будет так – тоже.

Начать перечисление она не успела, снизу донесся визг, грохот и голос Ангелины:

– Подумаешь, какая цаца! И пощупать его нельзя! Успокойся, болезный, ты мне и на сувениры не пригодишься!

– Что это? – Чашка в руках Виктории дрогнула, заливая постельное белье.

– Н-не знаю, – честно отозвалась Моника.

Гарази влетела вихрем.

– Мама! Эн Хуан пришел на завтрак, мы стояли, беседовали, а потом явилась эта бабища, схватила его сзади за... за... и сказала, что он глупее барана, если даже курдюк себе наесть не смог!

О своем договоре с Хуаном, мол, она их с Моникой вдвоем оставит, а уж он пусть не теряет времени, Гарази предусмотрительно промолчала.

– Ужас! – Глаза у Моники и так были большие, а теперь стали еще выразительнее. – Что же теперь будет?

Гарази едва не взвизгнула от негодования.

– Эта... эта бабища! Эн Хуан уезжать собирается!

– Ой! – ахнула Моника. – А если он... расскажет? Что подумают в свете? Что скажут про Эррера?

Расскажет?

А он точно расскажет!

Энна Виктория представила себе – и позеленела. Точно, и еще приврет, чего не было... кролик плешивый!

Вскочила – и помчалась по особняку, как была, в ночной рубашке. Гарази подхватила халат и кинулась за мамой, а то рубашка ночная, красивая, кружевная, и просвечивает... во всех местах.

Моника хихикнула.

А ведь и трех дней не прошло! Действительно, все познается в сравнении!

* * *

Конечно, никуда несчастный Хуан не уехал. Кто бы его отпустил языком плескать!

Моника по дому ходила спокойно. Ангелина со сковородкой не расставалась, а Хуана при каждой встрече называла «крольчонком» и «масиком», отчего у бедняги начинал дергаться глаз. Моника ему совершенно не сочувствовала. Подумаешь – глаз? Не заикается же пока. И не трясется.

А и начнет – ничего страшного!

За все ее мучения – еще и мало паразиту!

Бояться она теперь не боялась, никуда не ездила... да и не хотелось. Теперь и дома было безопасно, а Моника сама по себе была тихой домашней девочкой. И наслаждалась покоем.

– Ох, вот ужас-то!

– Где ужас? – огляделась вокруг Ангелина. Благо разговор был за столом. – Запеканку уронили?

– Нет, – процедила энна Виктория.

– А, ну тогда все хорошо. А компот несут?

– В городе нашли человека с перегрызенным горлом. Подозревают ликантропа!

– Ужас! – ахнула Розита.

– Кошмар какой! И ведь его пока не поймают, спокойно из дома не выйдешь!

Ангелина с иронией поглядела на золовку – змеиную головку.

– Ладно. Если захотите – обращайтесь. Схожу я с вами... к любовникам пойдете?

Девушки дружно оглядели скромную фигуру Ангелины, остановили взгляд на сковородке... эта – выйдет. И пойдет, куда ей надо. А ликантроп... такой и серебра не понадобится!

– А...

– Если не хотите меня в свои грязные секретики посвящать, я вам сковородочку одолжу. Хотя вам лучше кокотницу... если что – будете кудахтать и яйца откладывать, – заржала Ангелина. И привычно высморкалась в салфетку, которую опять вернула на колени Хуана. Ибо нечего тут расслабляться!

А-пчхи!

* * *

– Моника, что такое – ликантроп?

Ангелина, конечно, и так читала книги про Ардейл, но история и география – это одно, а какие-то ликантропы, которые по ночам бегают и людей едят – другое. И вообще, сложно объять необъятное, да еще за такое короткое время. Проще уточнять по ходу жизни.

– Ликантроп – это проклятый человек.

– Чем прокляли? Отшептать можно?

Моника потерла виски.

– Не знаю, с чего начать, про русалов и драконов ты читала, да?

– Да.

– Вот. Они тоже имеют несколько форм, но это их сущность. У драконов этих форм – три. И в самой крупной они больше воплощенная магия, чем материя. Ну, это сложно. Я сама половину не понимаю. Во второй форме они полуящеры, в третьей – люди. Разум у них везде один, не вполне человеческий, но это и не животные, как ты понимаешь.

– Ну, если они с людьми скрещиваются, то не факт.

Моника хихикнула. К выражениям Ангелины она еще не привыкла, но... ей становилось лучше рядом с этой женщиной.

Грубоватая, прямая, называет вещи своими именами, но насколько ж рядом с ней легче дышится! Свободнее и спокойнее! Она точно не ударит в спину, сцеживая мед перед твоими глазами! Не будет льстить и подличать, не предаст. Если она твой друг – она друг до последнего.

– Русалы – у тех две формы. В одной они с рыбьими хвостами, во второй с ногами.

– И никаких колдуний и ножей, – пробормотала Ангелина, вспоминая детский мультик.

– Колдуны у них есть, но и у людей есть маги. И что? – не поняла Моника. – Они тоже могут иметь потомство с людьми, но тут уж четко – только люди. Если драконы могут призвать потом своего зверя, то полурусалы никогда не опустятся в океан. И что-то там еще, я не помню, давно читала. Русалы стараются с людьми не связываться... а, да! У драконов и людей дети фертильны, а у русалов и людей стерильны. Внуков от такого союза не будет.

– Угу. Потому и не связываются, наверное. А ликантроп?

– А вот это чистокровный человек, только проклятый кем-то. Полубезумием. В определенные ночи месяца такой человек перекидывается в полухищника, я не знаю, какого, в какого проклянут, и бегает на свободе. Он и напасть может, и убить, и говорят, вроде они потом не помнят, что делали. Но есть версия, и что помнят, просто не хотят сопротивляться жажде крови, которая в них пробуждается. И рвут людей, убивают... у вас таких нет?

– У нас есть немного другое. Считается, что оборотни – это обычные люди, просто с определенными способностями. Месяц они нормальные, как ты, как я, а в полнолуние могут перекидываться по своей воле в животное, разум сохраняют, всех подряд не рвут... есть исключения, но они подтверждают правило.

– Нет, что ты! – Моника добыла нужную книгу. – Наверное, у вас водится кто-то другой, не такой, как у нас! Вот, смотри!

На картинке был изображен... попросту уродец!

Что-то человекоподобное, но скрюченное, на четырех конечностях, с ошерстеневшим лицом, но точно не волк или медведь, или еще кто. Просто человек опустился на четыре лапы, кое-где покрылся шерстью, зубы выдвинулись, и суставы неестественно вывернулись. А так – человек. Хотя морда странная, что-то среднее между волком, человеком и свиньей. Не лицо, а рыло.

Отдельно рисунок зубов – с удлинившимися клыками.

Отдельно – рисунок лап с когтями, с подушечками, чтобы удобнее было бегать.

– Гадость, – припечатала Ангелина.

– Проклятие... оно не украшает.

– И где на него можно нарваться?

– А вот с этим сложнее. Нужна ведьма. Не маг, а именно ведьма.

– В чем разница?

– Маг получает свои силы от рождения, это как цвет глаз или форма ушей. Ведьма заключает договор с кем-то из сущностей, и им должна...

– Как лошадь в посевную. Я поняла. Пахать будет по приказу.

– Ну... да. Наверное. Но это наказуемо и преследуется, потому найти ведьму сложно. И второе – у человека должна быть серьезная вина. Ведьма не проклинает сама, она просто проводник, от горя до боли. Если на человеке нет вины, проклятие не ляжет.

– Ага. То есть просто так меня проклинать можно до послезавтра – не поможет. А если попросит или проклянет кто-то, перед кем у меня реальная вина есть – тогда получится?

– Да. И будет вот такое... бегать по ночам, людей рвать, если кого-то встретит.

– А днем?

– Как повезет. Есть три варианта, или человек о себе ничего не помнит, тогда его поймать легко, это получается, что человеческий разум временно замещается звериным.

– Угу. Это понятно. Пришла ночь, встал на четыре лапы и поскакал, а с утра смотрит – опять человек, только весь в крови и изо рта воняет. Тут сообразишь быстро. И выследить, наверное, проще, животное ж не соображает в людских хитростях.

– А есть вариант, когда человек остается в полном разуме, только становится ужасно кровожадным. И тогда... все плохо. Его поймать намного сложнее, а он продолжает убивать.

– Поняла. Вроде маньяка, вид человека и сущность зверя.

– Да. Ему нужна кровь, и он будет убивать, и его поймать сложно.

Ангелина кивнула. И в родном ее мире маньяков годами ловили. Случалось.

– А третий вариант?

– Когда человеческий разум замещается звериным постепенно. Тогда ликантропу нужен хозяин, чтобы травить на добычу. Это может годами тянуться. Особенно если он при ком-то... бывали случаи, когда у ведьм были ликантропы на посылках.

– Киллер на минималках?

– Не понимаю?

– Пойдет, убьет, порвет, вернется к хозяйке, опять пойдет убивать по приказу, так?

– Так. А если что и не выдаст – нет в нем уже этой функции.

– Плохо.

– Очень плохо. Но это случается.

Ангелина махнула рукой.

– У нас в мире тоже много всякого пакостного. Маньяки те же самые, извращенцы, политики...

– Политики?

– А эти у нас вообще хуже любых ликантропов.

– Может, их тоже кто-то проклял?

Ангелина пожала плечами.

Знать бы... есть и такая вероятность.

* * *

Явление второй ветки родственников состоялось тем же вечером. Заскрипел всеми запчастями старый экипаж, останавливаясь у дома, выползли из него сколопендры и многоножки... нет, не насекомые. Просто сущность у этих людей такая была, с точки зрения Ангелины. Биологически – люди, а духовно выше тлей не поднялись, жрут и размножаются, размножаются и опять жрут.

– Милая дочурка!

Женщина лет пятидесяти на вид распахнула свои материнские объятия.

Моника чуть присела, но кидаться маман на шею не стала.

– Матушка, рада вас видеть!

– Ну, что ты, подойди, дай мне тебя обнять! Совсем не изменилась, такая же бука!

Ангелина смерила вредную тетку взглядом.

М-да. Мамаша. Есть такие, типаж – вобла в атаке. Сушеная-пересушеная, крашеная-мазаная, в родном мире такие еще и в подтяжках везде, где можно. Стареющая эстрадная дива. Волосы светлые, глаза голубые, навыкате, муж, кстати, на нее похож. Тоже глаза голубые, а вот волосы непонятно, они седые уже. Хотя нет, вот, черные волоски мелькают. Брюнет.

И двое детей рядом с ними. Юноша лет двадцати, этакий молодой Басков или ДиКаприо, и девушка, которую с руками оторвали бы на любом подиуме. Классическая блондинистая красота. Скелет на каблуках, чуть пониже самой Ангелины.

Моника в этой семье, как чашка кофе среди кувшинов с молоком.

Черные волосы, телосложение, кожа, глаза... она точно родная? Остальные, кажется, этим вопросом не задавались.

– Надеюсь, в этот раз наши покои будут лучше убраны. И вина прикажи подать, того, семидесятилетней выдержки, – высказался папочка.

– А мне надо на завтра вызвать портниху, – простонала дочка. – Мои наряды просто невыносимо провинциальны!

– Моника, ты наняла себе телохранительницу?

Грудь Ангелины братец осматривал таким взглядом, что пуговицы со стыда краснели.

Моника явно растерялась. Это и понятно, родня, хоть и паршивая, сразу не ощетинишься, даже если мы можем себя защитить от посторонних, то перед близкими людьми бываем беззащитны. И они это могут использовать.

Ангелина себя помнила.

Как же ей хотелось, чтобы родители хоть раз сказали, что любят! Куда там!

Они любили только себя в искусстве! Примерно как свинью в навозе.

По счастью, сковородка была под рукой. Но...

– За ваши деньги – готова хранить любое тело, – гаркнула Ангелина так, что нервно звякнули вазы. – И даже похоронить!

– Милочка, в ваших услугах...

– А вам тут кто-то служит?

– Моника! – любящая матушка закатила глаза. – Выгони эту хамку! Немедленно! Мне дурно!

Ангелина, недолго думая, взяла рядом стоящую вазу – и вылила на матушку, не вынимая цветов. Опыт уже был, энна Виктория смотрела с удовольствием.

– Лучше стало?

Судя по визгу – да. Помирающие так не визжат.

– МАЛ-ЧАТЬ!!!

Вышло у Ангелины просто отлично. Нервно звякнули хрусталики на люстре. Заткнулась энна Видаль. Со стуком захлопнул рот ее супруг.

– Никаких вин! – увесисто сказала Ангелина. – Никаких платьев. А если понадобится вас зарыть – я лично покопаю. Вопросы есть?

Был, один, классический. Братишка у Моники храбрый, оказывается. Надо будет ему потом добавить.

– Ты кто такая, чтобы тут командовать?

– Хозяйка дома!

– Чего? А моя сестра тут тогда кто?

– А вот это мы выясним, когда наш общий муж из плавания вернется, – рыкнула Ангелина. – А до той поры... Моника, если эта саранча тебе нужна, можешь оставить. У нас на первом этаже покои свободны, там как раз три комнаты. А если нет, я их сейчас отсюда мигом разгоню! Ишь, взяли моду! Являются тут всякие, из глуши, и чего-то требуют!

– Общий муж? – простонала матушка.

А не дура.

Моника развела руками.

– Мама, Ангелина говорит, что Альваро – ее супруг. У них уже дети, давно... Мы решили дождаться его и выяснить правду.

– Боже... я не переживу этого позора!

А воды-то рядом и нет, уже вся потрачена!

– Вот и первое тело будет. Моника, там в саду розы есть, вот под ними и закопаем. Все не под капустой.

– ЧТО?!

Папа решил проявить характер и шагнул вперед. Интересно, что он собирался сделать – дать Ангелине оплеуху?

Да.

Опрометчивый человек.

Размахнуться-то он смог. И рука пошла вперед, и летела она свободно и красиво... пока не вписалась в поднятую сковородку.

– Ауууууу!

В ближний бой Ангелина идти не собиралась. Это не дрищ Хуан, это мужчина покрепче, может, и чему обученный, его лучше бить без предупреждения. Потому помахала сковородкой в воздухе.

– В следующий раз – по морде. Вот этим.

– Безумие! – прошептала сестричка.

– Да? А ваше поведение как называется? Явились тут, присесть на чужую шею. Мой муж на ком вообще женился? Одну жену мы потянем, а всю вашу команду саранчи – перебьетесь!

Энна Абриль страшную угрозу отлучения от чужих денег перенесла плохо.

– Моника, ты позволишь, чтобы с нами так разговаривали?

– Матушка, – Моника даже всхлипнула от глубины переживаний. – Я... если только вы согласитесь поехать к Хуану... Или остановиться в гостинице. Вы же понимаете, это дом Альваро, а я.... А мы... мы же не знаем, на ком он женат! И скандала допустить нельзя! Ах, это ужасно!

Судя по лицу мамаши – да! Ужасно!

Она уже себе все распланировала, и что потребует, и сколько получит, а тут...

Облом халявы!

– Так вы остаетесь – или за вами дверь закрыть?

Огненный взгляд Ангелина проигнорировала с достоинством истинной полудраконши.

– Остаемся. Моника, проводи меня!

– Куда это? Вам пока в гостиную, те покои не готовы для гостей! Посидите часика два, слуги там пыль смахнут, как раз уложитесь. Чаю, кофе, колбасы?

– Колбасы?

– Мужиков чаем не поят, им чего покрепче надо, – пояснила Ангелина. – И колбаски полагается, закусывать.

– Колбасы, – решительно выбрал папенька Моники, потирая пострадавшую руку. – И покрепче.

– Идите в гостиную. Моника, пошли, покажешь мне, где у нас колбаса хранится!

* * *

Кто бы сомневался, в гостиной родня Моники попробовала взять реванш.

Мать вздохнула трагично, оглядела супруга, который уже принял на грудь рюмку и закусил той самой колбасой, и опять взялась за старшую дочку.

– Моника, мы завтра же едем с тобой в ателье. Ты отвратительно одета.

Ангелина и ждать не стала.

Ясно же все. Монике закажут одно платье, себе по десять, а платить кто будет? То-то же!

– Моника, как твою матушку зовут?

– Энна Видаль. Абриль Вероника Видаль.

– Ага. Энна Видаль, я вас с вашими хотелками в... видаль!

– Ах! – осела в кресле энна. Странная она, неужели родив три раза детей, не знает, откуда они на свет выползают?

– Жене надо при хорошем муже не одетой быть, а раздетой. Пора бы знать! С этим у Моники все нормально, так что обойдетесь! Ни монетки на свои хотелки не получите!

– Не вам указывать, как моей дочери распоряжаться ее деньгами!

И сразу ожила. Ангелина всегда знала, что слово «деньги» получше любого нашатыря.

– С чего это ее? – картинно удивилась Ангелина. – Нет у нее никаких своих денег. Есть деньги ее дочери, которые на дочь и тратятся, и есть деньги моего мужа. Которые будут тратиться, куда Я скажу.

– Вы... да вы...

– Чего – я? Альваро на мне вперед вашей дочери женился! Ладно, девка она вроде не вредная, если что – в семье оставим. А вы тут при чем? Вы ей приданое с собой дали? Моника, у тебя собственные деньги есть?

– Меня замуж отдавали без приданого.

– Ага. То есть своего у тебя хвост под юбкой. Ясненько. Мамаша, а чего это вы так девку прокатили? Окажись муженек – козлом, ей бы и уйти было некуда и не на что?

– В нашей семье от мужа не уходят!

– А Моника уже и не в вашей семье. Замуж она в НАШУ семью вышла!

Что самое интересное, энна Виктория просто уселась в углу гостиной в удобное кресло – и молчала. И дочь еще придерживала.

Наслаждалась спектаклем.

А приятно, оказывается, когда вот ЭТО не на тебя тараном прет.

В результате-то она и не сомневалась. Жаль, поставить на Ангелину нельзя, сейчас бы еще и заработала немножко.

– В вашу... да вы вообще кто такая!

– Мамаша, а у вас чего – тугоухость? Я ж сказала! Я – жена Альваро!

– У нас тут не хагинат какой! Многоженства нет!

Ага, а вот и слабое место.

Ангелина и бровью не повела.

– Это мы сами с мужем разберемся, как он приедет. А пока – запомните, дорогие родственнички. Раз приехали – пожить можете. А вот оплачивать все ваши хотелки – это вы мимо. У вас, матушка, муж есть, папенька Моники, вот он вашу семью и обязан содержать. Хотите платья – пусть он и платит!

– Дочь обязана...

– Проявлять уважение и гостеприимство? Так она вашего муженька второй бутылкой и не попрекает, выжрет – третью откроем. Авось, не обеднеем. А вот платьишки – за свои стройте. И все остальное прочее, чего захотите – тоже сами. А чтобы Монику не заставили расписки подписывать или еще чего, я ее с вами одну не отпущу! Сама везде с ней ездить буду!

Судя по кислым взглядам, Ангелина еще что-то обломала незваным гостям.

Ничего, пусть привыкают. Обламывать козлам рога – считай, национальное русское развлечение. Вот, как Русь встала, так разные козлы и прут, и прут, а мы обламываем, и обламываем... хоть ты список пиши: «Кому на Руси люлей отвесили». И есть подозрение, что список пополняться будет, потому как козел бодливый – явление систематическое и периодическое. И неизводимое.

– Это мы еще поговорим...

– Говорите, я послушаю.

– Моника! Немедленно за мной!

– Я не поняла, вы что – с Моникой без меня собрались разговаривать? Это дело не пойдет! Вы чего это порядок нарушаете? Вы дочь обесчестить хотите?

От такого выверта даже эн Видаль колбасой поперхнулся.

– Обесчестить?

– А какие это в семье могут быть секреты? Моника – семья, а вы тут кто? Если семья, то без секретов. А если секреты, то явно против чести! – разъяснила Ангелина, которая и не собиралась позволять трепать подруге нервы. Вот еще не хватало!

– Действительно, ну какие секреты могут быть в семье, – мило улыбнулась энна Виктория. За что и получила грозный взгляд. Ага, напугали козу капустой.

– Вот, мама права! Вы ее слушайте, она тут как самая старшая, право голоса имеет! Опять же, мама супруга, ее уважать полагается... – Ангелина вздохнула. Поглядела на ехидно-ядовитое лицо свекобрушки и с грустью добавила: – Пока не помрет. От старости, понятно. От удара какого...

И многозначительно погладила сковородку.

Энна Виктория поперхнулась. То ли улыбкой, то ли ядом. И споры как-то сами собой утихли. Мигом гости согласились и на покои аж из трех комнат, и на прокорм, правда, через три дня уезжать отказались, у них-де в столице свои дела есть. Вот как решат, так и поедут.

Ангелина пока спорить не стала. Отвоевывать территорию будем постепенно...

* * *

– Жуткая баба, – энна Виктория даже передернулась. – Но ведь и от нее есть польза!

– И кто бы мог подумать, – кивнула Гарази. – Эта дурочка бы точно попробовала разбазарить деньги брата на свою родню, а так...

Девушка даже хихикнула, вспомнив, как Ангелина решительно отказалась выдавать деньги.

Энна Виктория вздохнула.

– Я хотела сходить к знакомому, проконсультироваться насчет возможной первой супруги, но, пожалуй, подожду, пока эти Видаль не уедут. Пусть пока эта баба поживет... честное слово, от нее вреда меньше. Она точно дешевле обойдется, чем эти четверо! Платья она себе не заказывает, наши деньги транжирить не дает – красота!

– Мама, а когда приедет мой жених? Что он о нас подумает?

– Милая, так на фоне этого ожившего кошмара ты покажешься настоящей красавицей.

– Хммм... мамочка, ты полностью права.

– Опять же, будет возможность поплакаться и пострадать. Ты вынуждена терпеть такое... главное – в меру. Мужчины любят слабых и беззащитных, это надо использовать.

Гарази была согласна с мамой.

А жених приедет уже совсем скоро... Гарази надеялась до этого времени вообще избавиться от Моники с ее приблудком, а Розиту представлять как супругу Альваро, но теперь с этим придется подождать.

А жаль.

На фоне Ангелины, даже Розиты, Гарази еще могла блистать, хотя бы нарядами и украшениями. Но рядом с Моникой или с той же Луизой она могла даже не стараться. Все равно выглядела, как прачка рядом с королевой. Особенно рядом с Моникой, и это было ужасно обидно!

Вот как это получается? Моника старше, и ребенок у нее, а выглядит она так, что мужчины головы сворачивают! Тот же Хуан! Он на Гарази даже и не смотрит!

Не то чтобы он был нужен, но все равно ж обидно!

– Попробую. Надо как-то сделать так, чтобы эта баба с эном Сото не общалась. А то... что он о нас подумает? Даже представить страшно!

– Мы справимся, – утешила энна Виктория. – Будет она общаться с Видалями – и нам польза, и она при деле будет. Может, все и к лучшему.

Все к лучшему и сложилось. Правда, немного не так, как придумала энна, но это уже детали.

* * *

– Геля, милая, спасибо тебе! Такое огромное спасибо!!!

– Успокойся, Моника. Все будет хорошо, и не с такими справлялись.

– Я думала, сейчас мама... ну и папа тоже, а тут все так хорошо... денег им давать не надо, выслушивать по этому поводу ничего не надо! Уже – счастье!

Ангелина кивнула. Но заметила:

– Моника, так это – пока. Я их с налета сбила, но надолго ли хватит? Оправятся, так еще попробуют подползти, не мытьем, так катаньем. Этих раз и навсегда отучать надо, вам с мужем пиявки не нужны.

– Они действительно бедно живут, – закручинилась Моника. – Папа много...

– Да скажи уж прямо. Аристократия, елки-палки! Спиртягу он жрет, как не в себя, шесть бутылок выхлестал и на своих двоих спать ушел. И добавит еще, уверена.

– Папа... да. И играть он раньше любил.

– А сейчас?

– Кто ж с ним за стол сядет, если с него взять нечего?

– Это с него. А с адмиральского зятя? Заплатит твой муж, если позора не захочет?

Моника аж поникла вся.

– Ну...

Суду все ясно, господа присяжные заседатели. Пока Альваро был рядом, папаша не разгуливался. А сейчас такая ситуация, зять есть, но там и далеко, а дочка эна Видаля остановить не сможет. И вынуждена будет платить, чтобы не опозорить семью.

– Разберемся, – пообещала Ангелина. – Слушай, а твой брат он вообще – кто? Чем занимается?

– Отец хотел его по военной части, но ты видишь...

– Вижу. Соплей перешибешь. И что?

– Он решил, что брат пойдет по присутственной, то есть устроить его куда-то в канцелярию, куда Альваро сможет.

– А сам брат чего хочет?

Ангелина уже обдумывала вариант. Интересно, как тут матросами обзаводятся? Вот, к примеру, в одном фильме видела, как мужика напоили, на корабль погрузили, а как он в море проснулся, так и обрадовали.

Служить будешь, герой! На флоте Ее Величества! Гордись!

Странно, что несчастный от такого сразу не утопился, идти-то недалеко, только за борт вывались – и плыви сверху вниз. Выловить не успеют.

– Выгодно жениться.

– И жену будет ему кто приискивать? Не-не, Моника, нам так не пойдет.

– А как?

– Вот и посмотрим. Но чтобы без меня – никуда.

– Мне завтра надо к мастеру, краснодеревщику.

– Зачем?

– Альваро распорядился, только заказ был еще не готов. Мы когда к нему переехали, он приказал покои для Хани сделать, – мелкая мартышка, которая играла тут же, на ковре, подняла голову и улыбнулась. – И классную комнату. Сейчас там временная мебель стоит, простая, а постоянную долго делать было, пока дерево привезут, пока обработают, пока то да се... Он все заказал, но... мне забрать надо.

– А оплачено?

– Да.

– Значит, вместе и съездим. Завтра?

– Я прикажу заложить карету.

– А... кучера уже наняли?

– Пока нет.

Ангелина вздохнула.

– Ладно, посмотрим завтра, что делать, может, наймем экипаж. Моника, не переживай, разберемся.

Моника улыбнулась и доверчиво кивнула.

Ангелина могла только вздохнуть. Но вот такая у нее подруга образовалась. Понятно, чего на нее адмирал запал – красивая, милая, нежная, добрая, ласковая... и совершенно не приспособленная к жизни. А и ничего!

Научим постепенно!

* * *

– Нам надо серьезно поговорить, – свекровь вошла без предупреждения.

Ангелина, недолго думая, вытерла нос рукавом и кивнула.

– Надо – говорите, мама. Я завсегда послушаю!

Виктория Лореа скривилась, но кивнула.

– Моника... хорошо, что ты здесь. Создалась неприемлемая ситуация.

– Чего это вы не принимаете? – уточнила Ангелина. – Меня, что ль?

– Нет-нет, – Виктория поняла, что сейчас будет скандал, и выставила руки вперед. – Дело в том, что к Гарази должен приехать гость.

– Жених, что ль?

Судя по поджатым губам свекровки – хотелось бы. Но не все так просто.

– Аитор Асьер Сото – милый мальчик. И я надеюсь, что с Гарази у них все сладится.

– А чего он вообще сюда поедет? – задала логичный вопрос Геля. – У вас своего дома нет?

– Есть. Но там... неудобно.

– Чего – неудобно? У вас там тараканы строем ходят? Крыша провалилась?

– Альваро посылал деньги для ремонта, – тихо заметила Моника. Ангелина заржала.

– Ясно все. Денежкам нашли другое применение, а в доме, небось, плесень вырастили, а продать ее не получается! Так, мама?

– Помолчи! – рыкнула Виктория и тут же об этом пожалела.

– Это я в доме своего мужа молчать должна?! Да я с тебя за каждый медяк спрошу! У нас, понимаешь, дети, им приданое давать надо, а ты на что чужие деньги тратишь? А?!

Скандал полыхнул огнем. И гремел минут двадцать, закончившись победой Ангелины.

Кто б и сомневался. У нее есть преимущества: молодость, объем легких и работа на рынке. Стесняться она не собиралась, так что Виктория была полностью разгромлена.

Да, деньги посылались. Но Ангелина угадала идеально – тратили их не на ремонт дома. Девочке ж надо одеться, и ее маме тоже, она еще не старая, и туфли – сумочки – шляпки – украшения – кони – экипаж... короче – растренькали все, что могли.

Принимать гостей в том доме... можно, но лучше не надо. А тут тепло, светло, можно шикануть за счет сына и пустить пыль в глаза. Только... Монику Виктория быстро загнала бы под каблук. А Ангелину?

А она сейчас даст жару!

И скандалить никак нельзя, дойдет до семьи Сото – и о браке только мечтать останется. А слухи какие пойдут! Тогда вообще доченьку замуж не выдашь!

Надо было налаживать контакт.

– К примеру, вы, Ангелина, кузина Моники...

– Нет, – Ангелина даже не задумалась. – Свои деньги в трубу спустили и тут покомандовать хотите? Перебьетесь, мама!

– Но Аитор!

– А чего он? Левый или рыжий?

– При чем тут это... брюнет.

Ангелина вздохнула.

– Вы чего хотели-то? Вы его в гости пригласили?

Судя по взгляду в сторону...

– Отменяйте приглашение.

– Нет!

– Тогда – не обессудьте! – Сковородка лежала рядом с Ангелиной. А Хуан до сих пор на нее спокойно глядеть не мог, так что Аитор... этот вообще через три минуты ласточкой вылетит. Возможно – в окно.

– Ты пойми, – энна Виктория решила давить на жалость. – Мальчики должны где-то остановиться...

– Их еще и несколько?

– Аитор и его старший брат...

– Не пойдет, – решила Геля. – Неприлично! Тут Моника, тут я, муж в отъезде, тут ваша дочь, сестра Моники, и эта... как ее... Роза-мимоза! И вы еще тоже ничего себе! Ладно Хуан, это почти родня, да и выглядит так... обнять и плакать! А вы сюда еще двух мужиков привести решили? Мама, это неприлично!

Вот в таком энну Викторию еще никто не упрекал.

– Но здесь родители Моники, и я же буду здесь... я вдова, и моя репутация...

– Ага, а вдовы замуж не выходят. И с мужиками, типа, не спят. Вы, мама, потерпите, у нас отличный сосед есть! Три стада своих, двести тридцать овец, бодренький такой, грудь колесом... поедете к нам, я вас там замуж выдам!

Все.

К горам энна и близко не подойдет, судя по ее взгляду. Тащить будут – вывернется и удерет.

– Приедут – пусть познакомятся и катятся. Не хватит у них денег на дом в столице – добавим. Или на комнату там... хотя зачем вам такая нищета? Сами последнюю фигу без соли доедают, а жену и детей на что кормить?

– Сото – древний и благородный род, нам, Эррера, до них далеко.

– Потому и не побираемся? Никаких дискуссий! Только жить отдельно и приходить в гости. И то я еще посмотрю, кому золовку доверить! Нечего тут разных приваживать! Вон, у Моники родня наползла, но тут понятно, семья! Хоть и паршивая, а все ж не погонишь! А эти нам пока кто?

Энна Виктория злобно хлопнула дверью.

Моника погладила по голове Хани, которая играла на ковре, не обращая внимания на грозовые раскаты над головой.

У ребенка потрясающей крепости нервы! Титановые!

– Геля, спасибо! Не представляю, что бы они наговорили Альваро, что бы со мной было...

– Не переживай. И не таких на части разбирали.

А Моника уже почти и не переживала.

Спокойно рядом с Ангелиной. Надежно так... и ничего уже не боишься.

Так она себя не чувствовала с момента отъезда Альваро. Пусть ее только тронут!

* * *

Ангелина изучала Ардейл.

Раз ее занесло, надо смотреть, где жить и чего делать.

Мир был большой, интересный. Примерно три пятых планеты занимали океаны. В океанах плавали русалы, общее государство у них было одно на всех, внутри государства – свои кланы, вертикали... Ангелина решила пока в этом не разбираться. Ей топиться ни к чему.

Плавают – и хорошо.

С людьми торгуют, относятся достаточно спокойно, живут по принципу: «ты мне – я тебе». Чего еще надо? Как вежливо обращаться, Ангелина знает, в остальном – договоримся.

Драконы.

На Ардейле три континента, расположены примерно по экватору, чуть выше – чуть ниже.

Дарлей, Ардан и Нарман. Они сейчас на Ардане. Королевства... вот с ними чуть сложнее. Везде есть горы. На Нармане больше всего, процентов восемьдесят территории, на Дарлее и Ардане – примерно по трети площади. Вот, в горах живут драконы.

Эти делятся на кланы по цвету шкуры, королевства не образуют. Ангелина поняла так, что есть клан, к примеру, золотых, в нем штук сорок или пятьдесят родов, а самый сильный и крутой род считается правящим. Королевства нет, ну так оно и не нужно. Драконы во всех горах... золотой – он на любом континенте золотой и подчиняться будет главе рода.

Люди без государства прожить не могут, а драконы – могут и живут.

Единственное исключение – Нарман, вот там есть Легион наемников. У них государства нет, несколько городов, глава Легиона, чем промышляют – понятно. Готовят наемников, и отряды ходят в бой, за кого уплачено.

В остальном – на Нармане два королевства, Индайл и Рантаг.

На Ардане – шесть. Далерия, Мател, Клайн, Варакан, Хагинат и Степи. Степи – тоже королевство, просто у них не король, а племена и хан. Называется по-другому.

Про Дарлей Ангелина тоже читать начала, но скоро взвыла.

Европа, чтоб ее! На небольшой территории штук двадцать разных королевств, даже побольше! И выучить их... а оно надо? Есть и есть.

Махнуть рукой и решить: извозчик довезет. Ей – хватит.

Она пока туда не собирается, ей и на Ардане неплохо. Они сейчас в королевстве Далерия, милое местечко, прибрежное, достаточно большое, есть выход к морю, есть рудники, есть пашни, королевство достаточно богатое и сильное. Это хорошо.

В маленькой и бедной стране жить плохо.

Столица – Янгари, вот в ней Ангелина и выпала. Столица стоит в устье реки Янгари, река впадает в море. Так что место оживленное.

Строй?

Хммм, Ангелина вообще не задумывалась, какой и где строй. Если есть короли и аристократы, это что? Монархия?

С другой стороны, она тут сложная.

Вот драконы по умолчанию приравниваются к аристократам. Все. И это понятно, поди, не уважь бронированного летучего ящера весом в несколько тонн! Они, кстати, человекоядные еще... нет, автор пишет, что обычно драконы людей не едят, но вы ж не доводи́те!

С другой стороны... а вот Ангелина с удовольствием сожрала бы половину налоговой инспекции. Особенно после подачи отчета... ух! Отравилась бы, но сожрала! И родная жилконтора ее доводила, ее тоже можно того, сожрать, если перерасчет не сделают. Как топить, так до апреля, а как платить, так и за май? Умные... жрать таких надо!

И местного их бандита, Петьку. И бывшего мужа со свекровью... какой-то длинный список получается. Это у нее, у человека. А драконы только ИНОГДА человекоядные? Значит, не считается.

Русалы – у них есть своя аристократия. Как поняла Ангелина, они делятся на тех, у кого есть человеческий облик, и тех, у кого его нет. И по магии тоже. Вот, это как каста в Индии. Брахман или гуджур, или вообще чандала, что-то такое... Не аристократия, но тех, у кого набор больше, и уважают сильнее. И считают, что если русал прожил эту жизнь хорошо, то в следующем рождении получит больше плюсов... точно, почти индусы.

Люди.

Тут проще всего. Есть короли. Есть аристократия. Есть обычные люди.

Отдельно стоят маги и наемники.

Странно, хотя... нет, не странно. Магам титулы не нужны, их и так уважают. Но все равно маги приравниваются к аристократам. А наемникам титулы не нужны, среди них может быть кто угодно. Поэтому если у человека есть символ Легиона, его будут уважать автоматом. Он такое не за красивые глаза получил...

Аристократ может быть магом. Может не быть.

С другой стороны, аристократ обязан служить. Да-да, вот то самое, которое в родном мире обгадили... Если ты аристократ, ты обязан минимум десять лет отслужить на благо родины. Определись до двадцати двух лет и приступай. Правда, выбор у тебя есть. Хочешь – военным, хочешь чиновником, вот, Альваро решил уйти в море. А этот, братец-кролик – я б в чиновники пошел, пусть меня научат.

Просто так болтаться, как фига в проруби, никому не дадут. Другое дело, всяк дурак старается устроиться получше, чтобы делать поменьше, а получать побольше. Это как раз законное желание.

Ангелина и сама бы не отказалась – но как? У нее на такое точно ума не хватит. Всю жизнь вкалывала за троих, и есть подозрения, что в другом мире ничего не изменится. Тем более, здесь у людей есть выбор. Где хочешь, там и работаешь.

Школа для всех обязательна, для простых людей четыре года, за которые их учат читать – писать – считать, то, что в родном мире когда-то было семилеткой. Азы узнаешь, ну и хватит тебе для рабочей сетки. Хочешь больше – учись восемь лет. Как раз с десяти до четырнадцати или восемнадцати, соответственно.

Аристократы учатся восемь лет, могут в школе, могут прослушать курс на дому и сдать экзамены. Потом определиться с выбором, пройти обучение и пойти служить. Не хочешь?

Тогда ты автоматом лишаешься дворянского достоинства. Был эн, станешь эл. Вроде и ничего такого, одна буква, но... у аристократов привилегий больше.

У них крепко снижены налоги, к примеру. Потому что служат. И платят процентов десять от реального, так, чтобы не забывались. У них есть право на защиту своей чести и жизни, они освобождены от телесных наказаний... о, тут, оказывается, за наглость могут выпороть?

Могут, и не задумаются. Если не дворянин. За хамство, к примеру.

Вот Ангелина сейчас считается дворянкой, потому может хамить всем в глаза. Равным. А будь она простолюдинкой, ее бы просто приказали выпороть за наглость. И слушать не стали.

Сейчас же ее может судить только суд равных. И у нее есть право обратиться к королю. Вот прийти – и в ноги кинуться. А еще может подать свой законопроект. Простонародью это не нужно, нечего им о законах думать. Хотя Ангелине так-то тоже было не слишком интересно. Подумаешь, закон!

На рынке поработаешь, столько нового узнаешь! Особенно, как пройти возле закона, а то и обойти, не обляпавшись!

А еще есть дворянские общества, в которые элов не приглашают.

Есть монопольное право на владение землей.

Если простолюдины могут ее арендовать... нет, могут и купить, но там так придется из шкуры вывернуться, что жуть! И по наследству не передадут.

Ага! А это интересно! А имущество?

Ангелина зашуршала листами книги.

Во-от! Элы могут владеть заводами, газетами, пароходами, движимым и недвижимым имуществом – на здоровье. Даже землей – могут, если уж очень постараются.

Но после смерти эла наследование будет рассмотрено, и получит ли эту землю его сын – неизвестно. Может и не получить, если дворянское собрание так приговорит, сунут в руки компенсацию, и гуляй! А что ты к этой земле душой прикипел и в нее много чего вложил – и что? Элам не положено!

Ну... привилегии. Не сказать, что серьезные и важные, но с ними точно лучше. Так, а что там с женщинами и службой?

Женщины от этого избавлены, правда, при определенных условиях. Вот, Моника могла бы пойти на службу, образование у нее есть, но она сразу вышла замуж, и ее супруг выплатил определенную сумму, чтобы жена сидела дома. А потом она и забеременела.

Совмещать службу и рождение детей сложно, поэтому в таких случаях закон дает послабление. Можешь рожать дальше, воспитывать детей, заниматься с ними... Если у тебя больше трех детей – служить не обязательно. Женщине.

Можно самой чем-то таким заниматься, полезным. Интересно, Моника чем интересуется?

А вообще, не самое глупое устройство.

Социальные лифты есть. Титул тут наследуется, но может быть и пожалованным. За заслуги.

Понятно, сразу со всем не разберешься, но...

Ангелине нужны будут документы. И легализация. Это ей еще повезло, пока с нее ничего такого не спрашивали. А могли!

* * *

Энна Виктория недовольно покосилась в сторону окна.

Сейчас оно было чуточку приоткрыто, но служанка задернула тяжелые бархатные шторы, и у ночного ветерка не было ни единого шанса пробраться внутрь комнаты.

Мерзавка служанка! Не может ничего хорошо сделать!

Энна благополучно забыла, как полчаса изводила девушку своими капризами. В ее картине мира слуги для того и существовали – служить. Им за это платят, пусть отрабатывают!

Слуга тоже человек? У него есть свое достоинство?

Нет, о таком энна не думала. А зачем? Ей и так было о чем поразмыслить. К примеру, о сложившейся ситуации.

Как же она дошла до жизни такой?

Ах, если вспомнить сорок лет тому назад... юная и очаровательная энна Викки, такая нежная и беззащитная. И эн Роберто Алехандро Флорес...

Ах, как она была молода, влюблена, наивна... и как жестоко все это закончилось! За два дня до ее свадьбы! Роберто сбежал с ее подругой.

Их оправдали, конечно же. Молодые сбежали не куда-то, а в храм, обвенчались, кинулись в ноги родителям, рыдали, любим, жить не можем друг без друга... до сих пор не могут!

Уехать из столицы им после скандала пришлось. Так и не вернулись.

Виктория не признавалась никому, но сведения о бывшем женихе собирала тщательно.

Увы – они не радовали.

Ах, узнай Викки, что Роберто парализован! Что живет в нищете! Гниет в нечистотах! Что жена изменила ему с половиной населения Ардейла! Что у него нет детей – или они есть, но разбили отцу сердце! Ну, хоть что-то дайте!!!

Увы.

Роберто был отвратительно доволен жизнью и счастлив. С супругой они прожили вот уже сорок лет, нажили неплохое состояние, четверых детей, уже девять внуков...

Сожаление?

Если Роберто его и испытывал, то до Викки оно не дошло.

Гад!!!

Не мог сделать Викки приятное, мучительно сдохнуть!!!

Не мог. Не сдох. Сволочь, а не человек вообще!

А что было делать его невесте – кто-то подумал? Когда тебе два дня до свадьбы, и платье уже заказано, и гости знают, и даже девичник был, и... и – все! И Стефка, эта дрянь, она же на девичнике была, в глаза смотрела, о дружбе говорила! А потом – сочувственные взгляды и смешки, шепотки, пересуды за спиной...

Ах, может, с ней что-то не так? Почему сбежал жених? Неспроста ведь? От хороших девушек мужчины не бегут. Может, узнал что-то такое? Ну, вы понимаете, пикантное?

Один день, кажется, но наслушалась она такого... до сих пор щеки горели, словно от крапивы!

Викки готова была на все, лишь бы кошмар прекратился, но что она могла сделать – за два дня до свадьбы?

Чудо совершил ее отец. Спустя сутки он пришел домой с молодым мужчиной по имени Рауль Эррера. А у того была своя беда.

Любовница Рауля ждала ребенка.

Будь она не замужем, он бы женился, потому что любил до безумия. Будь она хотя бы замужем за кем-то не столь высоко стоящим! Но... если бы Рауль просто попытался увести жену у САМОГО... энна Виктория так и не узнала, у кого именно! Рауль всегда молчал, даже когда был пьян в дрова! Убили бы обоих!

Женщина еще как-то могла доносить и родить ребенка. Но потом Рауль должен был забрать его – и уехать. Навсегда.

Муж любовницы начинал что-то подозревать, им и так слишком повезло, они смогли выиграть время... Викки предложили сделку. Эн Рауль спасает ее репутацию. Он радуется разрыву помолвки, женится на ней в назначенный срок, то есть вот уже завтра, и они уезжают в поместье Эррера. И живут там.

Одно условие.

Рожденного любовницей ребенка Викки запишет, как своего родного. И никогда, ни словом, ни взглядом, ни жестом не покажет иного, более того, даст магическую клятву. Ради такого Рауль найдет мага.

И что оставалось делать Виктории? Только соглашаться.

На что именно – она поняла потом.

Альваро рос на руках у отца и изрядно раздражал мать. Супружеский долг у них с Раулем случился, но именно, что долг. Что в этом кошмаре находят люди, Викки так и не поняла. А раз в год, стиснув зубы и думая об Ардейле... нет, так забеременеть не получится.

Для всех была другая картина. Очаровательная счастливая семья, любящий муж, его милая женушка, любимый сын... Викки уже и надежду потеряла, когда забеременела Гарази! А уж когда родилась дочка...

Викки боялась, что ничего не почувствует, но зря. Ради малышки она бы украла, убила, солгала... собственно, кое-что из списка она и делала. И убила, и солгала, и наверное, украла, хотя и не знала, может ли подделка завещания считаться кражей?

Викторию такие мелочи не интересовали!

Для дочки она была готова на всё! Не то что обобрать пасынка! А сейчас...

Гарази хотела замуж!

А мама хотела, чтобы ее дочка была счастлива, и опять была готова на всё. И даже кое-что уже сделала. Ах, девочка моя! Раз уж ты влюбилась именно в этого мужчину – пусть он будет твоим! И дом в столице вам не помешает, и деньги, и побольше...

Мама поможет!

А грех... о каком грехе может идти речь? Отмолит как-нибудь! Или не отмолит...

Энна была исполнена решимости. Все у ее дочери будет хорошо! Или – всем остальным будет плохо!

* * *

– Мир у вас интересный, – Ангелина и Моника сидели в кабинете Альваро. Ханна играла на ковре. Монике тут было легче, пока муж в отъезде. Казалось, что он рядом, вот-вот вернется... и Ханне тут нравилось. Такое чисто мужское логово. Благородные кремовые и коричневые тона, мебель черного дерева, тяжелые портьеры, роскошный стол с инкрустацией, удобные кресла и даже диванчик. На котором можно подремать, если что.

Ангелине на нем тоже было удобно. Моника сидела в кресле, Ханна возилась на столе с куклами.

Раньше, до приезда Ангелины, Моника сюда заглядывала редко, уж очень ей отравляли жизнь свекровь и золовка. А сейчас – на здоровье. Хоть сутки тут сиди – кабинет все третьей дорогой обходили на цыпочках. Ангелина никому спуска не давала.

– А мне, наверное, показался бы любопытным твой мир.

– Разве что так, приехать, посмотреть. По сравнению с тобой я беднота, голь перекатная. У меня вся квартира вот как эта комната. А стол какой!

Ангелина невольно погладила черное дерево. Красиво ж!

Моника ласково коснулась стола.

– Да, это Альваро привез из поездки. Был такой пират, Террик Рубио, Черная Акула. Знаменитость, в плохом смысле слова. Топил корабли, губил людей, обожал пытать, мучить, казнил женщин и детей...

– Никто не вмешивался?

– Искали, ловили, но Террик очень ловко уходил от всех преследователей. Лет пять или шесть он так пиратствовал, выбирал самые богатые и вкусные суда, брал на абордаж... мужчин убивал всех. У женщин и детей еще был выбор, но тут в зависимости от настроения пирата. Мог убить, мог пустить по кругу, – Моника передернулась. – Много чего мог.

– У вас же драконы. Им лень было полетать над морем и немного подпалить кому-то хвост? Или русалы? Всплыть и утопить?

Моника улыбнулась краешками губ.

– Не все так просто. Есть соглашения о нейтралитете, вот если бы Террик покушался на драконов или на русалов, тогда – да. А так это внутричеловеческое дело.

– Не понимаю, – честно призналась Ангелина. – Драконы же общаются с людьми и общие дела ведут... в чем отличие?

– Примерно так. Мы можем с тобой на паях открыть прачечную. Но в твои отношения с мужем и детьми я при этом не полезу.

Ангелина задумалась.

Так – звучало логично. Дела вести можно, а вот лезть конкретно в личное – ни к чему. Пират – человек, пакостит людям, вот сами с ним и разберитесь. Если б он русалам пакостил, дело другое, мы утопим, а если это дело внутричеловеческое – простите. Ваши проблемы.

– Может, и правильно. А просто попросить? Нанять?

– Есть Легион. И там есть драконы. Можно было бы нанять их, но сначала пытались справиться своими силами, потом обсуждали... и в результате – не успели. Альваро справился первым. Был жуткий бой, Альваро был весь изранен, но Террика в итоге убили. А этот стол, стулья, что-то еще достались Альваро трофеем.

– Красивые. Извини, что полезла, мне просто любопытно.

Моника потерла руки, словно они внезапно замерзли.

– Геля, ты спрашивай, я с радостью отвечу на любые вопросы. Если бы не ты!.. Я бы с ума сошла!

– Не надо с ума, – отмахнулась Ангелина. – Все будет хорошо, Моника. Я тебе обещаю, все будет хорошо. И адмирала твоего мы дождемся.

И рядом с Ангелиной Монике легче было в это верить.

– Я так рада, что ты рядом со мной! Давай обратно к делам?

– Давай. Мир у вас красивый, – вспомнила Ангелина, с чего начала, – многогранный. Плохо, что я здесь никто и ничто. А у вас попаданцы документы получают?

– Получают. Но заодно будет и строгий контроль... нам это не нужно.

– А как тогда? Документы-то нужны, без бумажки – ты дворняжка.

– Я уже об этом подумала, – Моника выглядела даже немного возмущенной. – Я знаю, как тебе получить абсолютно чистые наши документы. Здесь, в Далерии.

– А как они выглядят?

– Смотри, – Моника сняла с шеи цепочку с небольшим жетоном.

Ангелина покрутила ее в пальцах.

– Серебро?

– Я – аристократка. Золото у магов и драконов, русалов ни с кем и так не перепутаешь, у них это все из перламутра сделано, какой-то очень прочный, не сломать, а у простых людей – медь. У наемников железо.

– Не ржавеет?

– Нет. Драконье железо, оно как-то так держится...

Ангелина кивнула.

С одной стороны жетона красивыми буквами было выбито: «Моника Абриль Эррера».

С другой – крохотное родословное древо.

Две ветки – Хосеба Алекс Видаль и Абриль Вероника Видаль, от них отходила Моника, ее соединяла перемычка с Альваро Раулем Эррера и от них вниз отходила веточка – Ханна Моника Эррера.

– Поняла. У вас у всех двойные имена?

– Нет, это только у аристократов так. У драконов они одинарные, то есть... второе имя, если ты заметила, у мужчин по отцу, у женщин по матери.

– Типа отчество – матчество?

– Это что?

– Я – Ангелина Степановна, потому что моего отца звали Степан.

– Да, как-то так. Это своего рода привилегия. А твою мать как звали?

– Мария.

– Ангелина Мария Скалкина. Может, лучше Скали? Или Скаль? Просто твоя фамилия здесь будет звучать странно?

– Скалли, – хмыкнула Ангелина, вспоминая бравых агентов Малдера и Скалли. – Ангелина Мария Скалли^[2].

– Почему нет? Это твоя родовая фамилия?

– Нет, это по мужу. Если родовая, то я Иванова.

Для Моники это было так же непривычно.

– Иванофф, Ивэйн... можно и так.

– Я ж не благородная!

– А вот про это – забудь, – сморщила нос Моника. – Раз попала – пользуйся.

Ангелина подумала и согласилась. Она пока плоховато понимала, что получит от благородства, но... вдруг и правда поможет? Или за это какие-то налоговые льготы дают, привилегии, бонусы? Пусть будет, спуститься всегда можно, подняться сложнее.

– Ладно. Как будем получать документы?

– У нас есть отдел регистрации. В вашем мире какие есть документы?

– В нашем они бумажные, – Ангелина достала из сумки и предъявила свой паспорт. Моника посмотрела с удивлением.

– А зачем? Это же неудобно! Он рвется, пачкается, мнется... и с собой носить не получится. И подделывают их, наверное?

– Да. А ваши не подделывают?

– Еще как, – вздохнула Моника. – Обычная практика.

– У нас стараются, защиту делают, регистрируют все...

– Помогает?

– Не очень.

– Вот и у нас. Тоже делают, и стараются, и все равно – бывает. И у нас это сложнее, сама понимаешь, русалы, драконы...

Ангелина представила, как с дракона требуют паспорт, и поняла.

– Хорошо у вас. Три расы мирно живут, и никто не воюет...

– Серьезно? Всякое бывает, и драконы с ума сходят, и у русалов пираты заводятся, и свои интересы всякий блюдет, а уж люди сколько между собой воюют! У нас еще не так, а вот на Дарлее наемники всегда нужны. Но это ты постепенно разберешься. А пока нам нужно будет в канцелярию, в отдел регистрации граждан. Благо жетон у нас есть.

– Откуда?

Моника пожала плечами.

– Я взяла. У мужа, в сейфе. Альваро дал мне доступ. Я не злоупотребляю, но вот сейчас – это надо. В свободной продаже жетонов нет, конечно, их выдают в канцелярии, но у мужа лежит.

– Зачем?

– Я... – Моника чуть смутилась. – Я думала, что беременна, потом оказалось, что просто сбой. Но Альваро уже принес жетон, так, на всякий случай. Вот и лежал.

– Ясно.

– И давай подумаем. Брак мы не пишем, детей тоже. Твои родители и от них – ты.

– Мария Сергеевна Минина. Степан Петрович Скалкин.

– А твоя бабушка?

– Елизавета.

– Угу, – Моника писала на листке бумаги. – Мария Елизавета Минина. Степан Петр Ивэйн. И ты... скажи, почему не Минина?

Ангелина пожала плечами.

– Почему бы нет?

Бабу Лизу она любила. И бабушка ее тоже любила, это маленькая Ангелина точно знала. Бабушка все сделала, чтобы хоть у внучки была нормальная жизнь, не ее вина, что не смогла она маленькую Гелю на ноги поставить, рак никого не щадит.

– Ангелина Мария Минина. Так намного лучше, это привычнее звучит.

– А если Ангелина Елизавета?

– И так можно, получится, что ты рождена в род бабушки и деда, а не своего отца, так делают, если род грозит прерваться, – Моника переписала имя. – Вот, держи лист. Это будешь вносить ты.

– Справлюсь?

– Там магия не нужна, просто положить жетон и вот этот лист, я видела, как это делается. И нам нужна будет помощь Хани...

Девочка была согласна участвовать. Тетя Геля ей нравилась, у нее хорошо сидеть на шее. И мама просила. И ехать куда-то – интересно. Так что план был согласован быстро. А Ангелина только головой покачала.

Все же Моника тоже авантюристка, просто в ней это крепенько так придавили. Но если никто не ругается, и требуется найти выход... отлично она справится, только дайте ей время все спланировать.

– А теперь что?

– Теперь мы едем в два места. В лавку – и в канцелярию. Сейчас скажу лакеям, пусть поймают экипаж. Раз уж мы пока без кареты и кучера.

* * *

– Мужчина? – уточнила после лавки Ангелина.

– Да. Эн Гальего, Диего Бруно Гальего, он начальник канцелярии, и друг Альваро. И ко мне хорошо относится. А еще очень любит всякое вкусное.

Ангелина покосилась на корзину.

Ну да.

Пару бутылок вина Моника взяла из погреба. А вот сыры, оливки, каких-то улиток, копченое мясо – это уже пришлось докупать. И не за медную денежку.

Вот и канцелярия.

Большое такое здание, и Ангелина взяла корзину и потащила ее за Моникой. И Хани привычно полезла к ней на шею.

Но так и лучше, пусть считают ее сопровождением, прислугой...

Пропустили их без разговоров. А вот и кабинет начальства. И мужчина, который встал из кресла и распахнул объятия.

– Моника! Какая радость!

– Диего! – просияла в ответ Моника. – Я тоже рада видеть... вот, мимо проезжала, и решила, что ты наверняка не обедал!

– И ты угадала.

– Геля?

Ангелина, недолго думая, принялась организовывать застолье.

Бумаги перекочевали на угол стола, а на столе выстроился натюрморт. Вино, бокалы (их обеспечил хозяин), разные закуски и заедки...

Хани топала по кабинету, то в один угол, то в другой... Ангелину к столу не пригласили, но это как раз было неважно. Эн и энна приняли по чуть-чуть, и эн накинулся на еду. Ангелина разглядывала этого самого Диего.

Понятно, почему Моника к нему относится спокойно, ему уж лет пятьдесят, даже больше, просто выглядит хорошо. И на Монику он смотрит радушно, но скорее, как дядя на племянницу. Улыбается так, хорошо... вообще уютный мужчина.

Крупный такой, полненький, весь домашний, с животиком, волосы черные, глаза озорные, карие, улыбка... и сейчас симпатяга, а в молодости, наверное, девчонки штабелями падали!

Тип – уютный мишка. Только не надо забывать, что это самая коварная зверюга.

– Моника, ты же не просто так ко мне заглянула?

Моника покосилась в сторону, на Ангелину, на Хани, и эн Диего махнул рукой.

– Может, твои девочки пока там подождут?

Лишний ему плюс. Не служанка с дочерью, а просто – твои. И Ангелина, подхватив в охапку счастливо заверещавшую Хани, нырнула за дверь.

Как раз за ту, которая нужна.

И стоит тут чудо-аппаратик, который выглядит, как ксерокс с выемкой.

Наверх – лист бумаги. В выемку – медальон.

Дальше процесс идет сам. Потому что магов мало, работают везде обычные люди, и им активировать магией не дано.

Хани заверещала, чтобы заглушить шелест аппарата, Ангелина принялась ее успокаивать...

Все!

Отлично!

Лист в карман, медальон на шею!

Тут и надо-то минуту! На каждое имя секунд по двадцать!

Хани на ручки и поцеловать в нос.

– Умничка, детка!

– Геля, покатай меня на шее?

И своего не упустит!

* * *

– Все нормально?

– Да. Я его попросила проверить, что там с этими Сото.

– Этими?

– Да, с обоими. И со старшим, и с младшим. И на ужин пригласила... на днях.

– Так...

– Дня через три.

Ангелина кивнула.

Три и три, подумаешь?

– Вам все удалось?

– Да, – Ангелина повертела на шее кулон и улыбнулась. – Расскажешь, откуда ты все это знала?

– Альваро и Диего хорошие друзья. Диего в юности был влюблен в матушку Альваро...

– А кажется разумным мужчиной.

Моника хихикнула.

– Виктория выбрала Рауля Эррера...

– И тем осчастливила всех остальных.

– Говорят, она в молодости была потрясающе красивой. Дядюшка Диего потом женился, но неудачно, его супруга умерла, детей они не нажили, а с Раулем Эррера дружили. Ну и с Альваро он возился. Он Альваро и поддержал, когда мой муж на флот решил пойти, и потом, после ранения помог. И Альваро меня с ним первым познакомил.

– Хммм... слушай, у тебя свекровь вдова, этот Диего сейчас не женат. Может, попробуем их свести? Займется своей личной жизнью и перестанет в твою лезть?

Моника хмыкнула.

– Он же не дурак.

– А жаль, было бы проще. Ладно, куда сейчас?

– Домой...

– Не хочется?

– Не очень. Но Хани надо днем поспать, а то капризничать будет.

– Не бууууууудуууууу...

Зевала малышка очень выразительно, так что – домой.

* * *

– Явилась!

Интонации у свекрови и тещи получились такие схожие, что Моника аж шарахнулась. Ангелина поудобнее перехватила уснувшую в карете Хани. Эх, и не поскандалишь от души.

– Мамы, а вы точно не сестры?

Виктория и Абриль с ужасом переглянулись. Ангелина фыркнула.

– Нет? А чего тогда? Лимонов накушались? Или попросту – возрастное? Проблемы с кишечником?

– ТЫ! – взвизгнула Абриль, которая меньше адаптировалась к Ангелине.

– Не ори, протез выпадет, – Ангелина стесняться не собиралась.

– Протез?

– Разбудишь мне ребенка, я тебе зубы по одному вырву. Как раз и протез будет куда ставить. Моника, иди в детскую, что это такое? Понаехало гостей... вот, пусть они друг другом и занимаются, а ты в первую очередь мать! Чего они орут, как бабы базарные?

«Бабы» набрали в грудь воздуха, но Ангелина ждать не собиралась, вытолкнула Монику и только дверь хлопнула. А с кем ругаться?

А друг с другом. Тоже отлично можно.

* * *

Мужчина лет сорока почтительно поклонился.

– Что вам угодно, эн?

– Сегодня, эл Серрано. Я хочу, чтобы девчонку привезли сегодня.

Сегодня-сегодня! Ты хочешь, а кому с ней потом возиться? Успокаивать, одурманивать, чтобы не орала и не ревела, чтобы глупостей не наделала?

– Но до нужного нам срока еще есть время, эн? Может, стоит подождать еще пару дней?

Собеседник сдвинул брови.

– Ты еще спорить будешь?

– Эн, вы же ее к себе не заберете, верно?

– Еще этого мне не хватало! Обязательно кто-то увидит, узнает...

– А у меня тут все же опасно. Вы сами знаете, Дарри собой не владеет. Сожрет еще – и лишит вас одного из шансов.

Эн все знал.

Но нетерпение давило!

– Ничего, ты сам снимал комнату, сам нанимал служанку, побудет там. Раз уж наемники не смогли выполнить простое задание – украсть девчонку!

Эл Серрано прикусил губу.

Ну... снимал и нанимал, но хотелось бы сэкономить! Зачем деньги тратить, они и ему пригодятся.

– Эн, лучше бы, чтобы девчонка пока побыла дома.

– Мне – не лучше! Так что сегодня отправляй Дарри, пусть ее притащит!

– А если...

– Вот ты и проследи, чтобы «если» – не было! Ее надо еще правильно подготовить, сказать, что если она на все согласится, мы ее вернем матери...

– А мать?

– Ты специально меня злить решил? Конечно, Дарри должен убить мамашу, но так, чтобы девчонка этого не видела. Понял?

Все он понял. А что тут поделаешь?

Ведьмаки законом не охраняются, и любить их никто не любит, и если Райана Серрано найдут... костер – это еще за радость.

Только вот...

Райан все чаще задумывался, а нужен ли он будет своему работодателю – ПОТОМ?

Хотя... нужен.

Ведьмаки и ведьмы на дороге не валяются, так что какое-то время он будет в безопасности. Главное, уловить момент, когда бежать. А денег у него уже сейчас хватит.

* * *

– Если мы им не найдем занятие, то сойдем с ума.

– Занятие?

– Моника, ты просто убегала из дома. Но нам это невыгодно. У нас ребенок, мы не можем ездить по улицам или гулять с утра до вечера, девочке режим нужен, развитие, учеба, а не скандалы с родственниками...

Моника вздохнула.

– Геля, ты права. Но... я не справилась.

Ангелина погладила ее по голове. Точь-в-точь как Хани минутой раньше.

– У всех свои таланты. Ты не смогла – я всех в три ряда построю.

– А какое ты им занятие хочешь найти?

– Хочу... скажи, если я что-то пообещаю, твой муж обязан будет это делать?

– Нет. Мое слово – да, за меня он отвечает. А ты ему никто... разве что мне – лучше сестры.

– Вот, с меня и взятки гладки.

– Ну...

– Не переживай. За ужином сама все увидишь.

Моника и не стала. Она ужин точно переживет. А вот все остальные...

* * *

– Кроличек!

Хуану достался щипок пониже спины. Мстительная Ангелина не собиралась сдаваться. А чего?

Домогался до Моники? Ну так получи, фашист, гранату! Ты у меня на собственной оппе узнаешь, что такое харрасмент! Ты навеки заречешься к девушкам подходить без письменного и добровольного согласия. Заверенного у шести нотариусов!

– Ты!!!

– Я, конечно.

Ангелина так выпятила грудь, что Хуана едва о стену не сплющило.

– Я требую прекратить эти издевательства!

– А ты на меня пожалуйся. Стражникам.

Хуан надулся.

Мужчина попал, как петух в ощип. Уехать? Так и энна Виктория ему устроит кошмар, и свои причины у него есть, и... тут пока спокойнее и безопаснее.

Было. До этой бабищи! Которая на него сверху сядет и раздавит, это не Моника, которую ветром носить может! Эта сама любой ветер за хвост поймает и в узел завяжет! А пожаловаться тоже не получится... не то что стражники со смеху сдохнут, вся столица. После такого Хуану только на другой континент уехать, так и туда слава дойдет. Драконы летят – новости на хвосте несут.

– Кроличек, – Ангелина нежно приобняла его за шею, надеясь, что устроит паразиту смещение позвонков. – Это ж не издевательства, я по-родственному! А вот какая у меня сестричка есть двоюродная – вся в меня, я вот ей еще отпишу! Уверена, вы найдете общий язык! Ей как раз мужчины твоего типа нравятся, но мужья у нее какие-то... больше пяти лет ни один не прожил.

Хуан нервно икнул.

– Я н-не...

– Еще раз породнимся, в накладе не останешься. Ты овец-то стричь умеешь? Или только баб щупать?

– Фу! И еще раз фу!

Энна Абриль вплыла в гостиную, как корабль, ведя на прицепе супруга, сына и доченьку.

– Чего это фу? Кроличек, ты воздух испортил от переживаний?

– Нет! Я... да вы!!! БАБА!!!

– А ты чё – только заметил! Косенький ты наш!

И прижать еще раз, поплотнее.

– Вы ведете себя недопустимо, энна!

– Чегой-то недопустимо? Смотри, какой кроличек хорошенький! Хоть спереди, хоть сзади.

Хуану достался еще один щипок.

– Вы понимаете, что пока вашего мужа нет рядом...

– Мамаша, ты думаешь, что кто-то может приревновать вот к ЭТОМУ?

Хуана как следует встряхнули и ущипнули для разнообразия за ребра. А чего? Понимать надо!

С точки зрения энны Абриль – можно. Вон какой красавец, весь лощеный, холеный, усики такие, в ниточку, глаза страстные... но когда его вот такая корова прижимает, все как-то теряется. И правда – мелко выглядит.

И КОГО ревновать? Монику еще можно бы, но Ангелину? Нереально.

– Да, мамаша, ты не забывай, я так-то энна! И муженек у меня эн! Вот вернется, мы и документы оформим, как положено, честь по чести!

Серебряный медальон Ангелина засветила, правда, в руки не дала.

– Какие документы?

– Все! Монику мы, может, и оставим, чего, она хорошая, и муженек ей доволен, а вот детей пусть признает! Всех! И денег им выделяет на обзаведение, так уж положено! Кстати! Мамуся Виктория!

Энна Виктория ничего хорошего не ждала, но через окно не сбежишь. Это уж всяко.

– Энна Ангелина?

– Я вот чего подумала! У вас же дочка замуж выходит, так?

– Я пока еще...

– Молодые где жить будут? С мамой? Как по мне, сын должен вашей дочке дом подарить на свадьбу, как старший в роду, значитца!

Энна Виктория расцвела розой.

– Энна Ангелина, вы тоже так думаете?

– А чего? У нас так, кто старший, тот и обеспечивает! Вам бы пока подумать, может, и домик приглядеть? Не хотите?

Энна хотела.

И даже закивала. Неужели и эта жуткая баба может быть полезна? С другой стороны, на навозе розы растут. От всех польза бывает!

– Моника, вот, смотри, как энна о своей семье заботится! А ты...

Кто б сомневался, что энна Абриль не преминет грызануть дочку по самую кость.

– А у вас чё – кроме Моники мужиков в семье не осталось? – заржала Ангелина. – А эти двое чего? Пудели?

Хосеба и Пау переглянулись.

– Вы, энна, – Хосеба сделал шаг вперед, напыжился, расправил плечи. – С приличными эннами, значит, так не говорят... упс.

Упс – получилось с глубоким медным звуком. Потому что Ангелина треснула его по лбу сковородкой.

– Ты что про меня сказать посмел, гад такой! Что я – не приличная женщина?! – устраивать скандалы надо уметь. Ангелина умела. – Ты с кем меня сравнил?! Ты думаешь, я направо и налево улыбаюсь? Да у меня кроме мужа, ни одного мужика не было! Я б и не позволила никому! Я ж тебя за такие предположения порву вдоль, поперек и по диагонали!

Пау сделал шаг вперед, потом подумал – и сделал шаг назад.

– А ты тут чего стоишь, пенек с глазами? Думаешь, оскорблять меня можно?

– Я же не...

– Да ты даже дышал оскорбительно!

Какие тут хлипкие мужчины! А с другой стороны... папаша игрок и алкоголик, кого он еще мог вырастить? Абриль поняла, что ее мужчинам тут не выиграть – и рявкнула:

– Мы для чего дочку растили? Чтобы она про нас потом забыла?! Неблагодарная!

– А я вас щас за Монику отблагодарю, – весело согласилась Ангелина. – И слева, и справа, один раз вы ее уже хорошо продали, денежку прогуляли, еще хотите? Так один товар дважды не торгуют, а если случается, за это у приличных людей морду бьют!

Надвигалась Ангелина очень грозно, энна Абриль поняла, что может пострадать, и огляделась по сторонам.

– Пау!!

– Мяу, – передразнила Геля. – Хватит с вас, скажи спасибо, что из дома не гонят, я-то на месте Моники и дверь бы не открыла. Разве что морду набить! Наглую! Поняла?

Поняла.

Тем более что Пау от стеночки так и не отлип.

– Вот и хорошо, – не дождалась протестов Ангелина. – Пошли кушать, что ли? А то жрать хочется.

И почесала спину сковородкой.

А есть что-то такое в этом оголтелом хамстве, главное – не привыкнуть и не втянуться.

* * *

В полной темноте Ангелина раскрыла глаза.

Что ее вырвало из сна?

Что не так?

Кругом – темнота.

Сковородка – под рукой. Смешно? А Геля с ней спала, как с плюшевым мишкой. Все же родное, свое, из дома...

Запах? Нет, запах не меняется.

Звук?

Точно!

Ангелине показалось, что она слышит скрежет. А раз ей показалось, то... ей не показалось. И доносится он из соседней комнаты.

Геля перехватила сковородку поудобнее и направилась в соседнюю спальню.

И замерла на пороге.

Картина была достойна дешевого ужастика в стиле: «монстра лезет из окна, тесто из кадушки». В спальне хозяйки дома было темно, потому что окно загородила темная фигура. И просунув руку в форточку, явно пыталась открыть задвижку. Не разбив окно, не перебудив весь дом – эти звуки Геля и услышала. Когти царапали по раме.

Да-да, когти... на секунду пакость повернулась боком, и лунный луч безжалостно высветил не лицо, а скорее, морду, среднее между харей кабана, мордой волка и человеческим лицом.

Длинные клыки, торчащие изо рта, приплюснутый, словно пятачок нос, торчащие уши, маленькие полубезумные глаза...

Убегать? Догонит и разорвет, у него на морде написано.

– УРРРААААААА!!!

С победным воплем Ангелина подлетела к окну – и что есть сил треснула сковородкой монстру по руке. Чугун – это вам не сладкая вата, женщина услышала, как хрустнули кости. Монстр взвыл. Выдернул руку обратно, Ангелина перехватила сковородку за металлическую часть – и со всей дури саданула ручкой в окно, куда попала. Попала она прямо в глаз, правда, стоял монстр боком, так что вряд ли выбила, к носу соскользнуло, но дорогу он себе долго освещать будет.

Ликантроп потерял равновесие и с воем полетел вниз, со второго этажа. Эх... аристократия гнилая! Дома Ангелина бы в него еще что-нибудь кинула. Например, подставку под чайник, чугунную, на ножках... он бы под этим окном и остался. А тут что кинуть?

Нечего.

Кто-то застучал в дверь спальни.

– Кто там? – рявкнула Ангелина.

– Моника, открой!

– Я что – на Монику похожа? – распахнула дверь Ангелина.

Энна Виктория отшатнулась на шаг.

– Н-нет. Но крики, шум...

– У меня в комнате какая-то зараза розы поставила, воняет, как в коровнике, – огрызнулась Ангелина. – Уговорила Монику поменяться со мной местами, смотрю, в окно лапа лезет, такая, с когтями. Я по ней и врезала. Что у вас за город такой паршивый? Всякая пакость водится! Заберу Альваро и увезу в горы! У нас все проще...

– А... лапа?

– Пошли, – энна Виктория и опомниться не успела, как ее крепко взяли за руку и потащили за собой. – Смотри!

Следы от когтей на раме были видны очень отчетливо. И один коготь даже на память остался. Хорошая штука – сковородка. Ангелина, видимо, так врезала ликантропу, что он коготь из дерева выдернуть не смог, с мясом отрывать пришлось.

На любовника такое точно не спишешь.

– Боже!!!

– Нет, это было что-то земное. Собаки у вас тут есть?

– Собаки?

– Что, и собак нет? А кто дом охраняет?

– П-пабло...

– Поднимайте слуг! Может, он еще живой, – Ангелина толкнула энну из комнаты. – Я сейчас Монику разбужу, да пойдем, посмотрим!

– Ж-жи... вой...

– А как еще эта тварюга сюда пробралась? Давайте, мама, не мешкайте, вдруг оно не одно было!

Ангелина вытолкнула энну Викторию из комнаты и полезла в любимые джинсы. Вот ведь...

– Геля?

Моника дождалась, пока свекровь уйдет, и выглянула в коридор. Ханна так и не проснулась, вот что значит – ребенок!

– Моника, все серьезно, – четко сказала Ангелина. – Нам завтра надо будет с тобой поговорить. Мы вдвоем точно не справимся. Нам нужна будет помощь.

– Хорошо. Если ты так думаешь...

– Почти уверена. Иди и сиди с дочкой, ты ничего не знаешь и не видела, поняла?

– Да.

Моника представила, что могло бы случиться, побелела – и умчалась к Хани. Так ей было спокойнее и за себя, и за дочь.

А энне Виктории, как самой старшей в доме, пришлось вызывать полицию. Ангелина не обманулась в своих предположениях. Несчастный Пабло, сторож, который охранял дом, был мертв. Ему разорвали горло.

Как и трем предыдущим жертвам.

Так что расследование затянулось до утра.

* * *

Эн Арройо с интересом осмотрел следы от когтей.

Померил, прикинул, даже коготь изъял.

– Да, это он. Следы совпадают. Повезло, энна, что в комнате вы были.

На Ангелину, которая спала в одной футболке, он смотрел с большим интересом. Как-то никто не сказал Ангелине, что у нее все достоинства обтянуло шикарно, а она и не задумалась. А чего? Все стратегические места прикрыты, на пляже откровеннее ходят. А видели бы вы, как одеваются в спортзалах! Это ж вообще – ух! Порно отдыхает!

– Не повезло, – буркнула Ангелина. – Удрал, гад! Чтоб ему шею свернуть!

– Вы потрясающая женщина, энна! И не боитесь!

– Кого? – даже удивилась Ангелина. – Вот это, что ли?

На мужчину она смотрела даже чуточку удивленно. Видел бы он, чего она на рынке насмотрелась! Какие-растакие ликантропы!

Любой продавец вам такого расскажет – удивитесь, как он еще выжил! После покупателей, которые иногда просто выедают мозг (и ведь не покупают ничего, так ходят), ликантроп – это пустяки, это мелочь. Его же можно прибить!

А покупателя – нельзя. Он денежку приносит!

– Энна, давайте вы мне сейчас все расскажете, я запишу и пойду беседовать со слугами, с остальными жильцами...

Ангелина кивнула.

Рассказывала она все честно, а что мужчина одним глазом поглядывал на ее бюст, а вторым на туго обтянутые джинсами ноги, особенно на то место, в котором они со спиной соединяются, она даже внимания не обратила. Зверюшки рядом нет, спать охота, утро скоро, а она тут рассказывает всякую ерунду.

Надоели!

Эн Арройо, в свою очередь, пребывал в восхищении. Из его практики ликантроп мог испугать кого угодно. И убить практически любого человека. А тут... сидит такая красавица, и даже не думает, что людей сегодня спасла! Если бы проклятый пролез в эту комнату, убил тут энну Монику, а потом пошел по этажу... он бы тут скольких еще положил? Бойня получится!

Что эн и сказал Ангелине.

– Не подумала, – пожала плечами женщина. Грудь у нее при этом так колыхнулась, что эн даже о протоколе забыл ненадолго. – Так получилось, некогда думать было.

– Вы великолепны, энна!

И так это искренне было сказано, что Ангелина даже застеснялась.

– На моем месте так поступил бы каждый, – скромно отозвалась Геля.

– Хорошо, что у вас оказалась эта утварь...

– Да, хорошо.

– А вы часто спите со сковородкой?

Ангелина еще раз, теперь уже целенаправленно, пожала плечами.

– Регулярно. Если под рукой нет скалки или дубинки. Место новое, незнакомое, народ сомнительный, да сами увидите! Поближе положишь – быстрее возьмешь!

Эн подумал – и не стал спорить. Сам-то, небось, тоже с кинжалом не расстается. А такой женщине, конечно, со сковородкой удобнее. Или с дубинкой!

Какая роскошная женщина!

Дознаватель отправился восвояси, а она шлепнулась в кровать, подтянула к себе поближе сковородку – и уснула.

Любого оборотня лучше встречать на свежую голову.

* * *

Удар был мощным. Пожалуй, волку такой бы хребет перебил. Но молодой человек в углу даже не дернулся.

– Боги, за что караете? Наградили ж идиотом, – мужчина с хлыстом замахнулся, но не ударил, досадливо отшвырнул его в угол. – Ты должен был всего лишь убить одну бабу! Одну! И принести девчонку! А что ты устроил? Какой-то нищий, кучер, шлюха... тебе заняться было нечем?

– Я полез в окно. А там...

Сломанный ноготь впечатления не произвел.

– Подумаешь – коготь! У тебя еще девятнадцать было! И ты ее не убил?!

– Ты бы посмотрел... это не та спальня была. И не та баба!

– Видел я ее! Тебе – на один клык! Спальня, баба... поискать не мог? Тихо убить, тихо пройти... недоумок!

– Я хотел. Но...

– А шлюха тебе чем не угодила?

– Она мне соврала! И... давно хотелось!

– Убить тебя мало! Мне вот давно хочется!

Ликантроп, понимая, что гроза миновала, вылез из угла и отряхнул шкуру.

– У нас все по плану?

– Да, конечно. Я подумаю, как лучше спланировать... если не получится у меня, в игру вступишь ты. Понял?

– А что получится?

– Да есть кое-какие наметки...

– А та... баба?

– А тебе что?

Глаза мужчины блеснули хищной волчьей желтизной.

– Я ее хочу!

– И сковородку тоже?

Ответом было глухое рычание.

– Ладно-ладно... точно хочешь?

– Да!

– Подумаю... может, получится ее куда заманить! Одну.

– Да!

– Но ты мне за это будешь крепко должен!

Ликантропа это не смущало. Даже если у него что и попросят... только убийство. А убивать ему и самому нравится.

А вот ведьмака много что смущало. Ему еще предстояло перед хозяином отчитываться за провал... тут кнутом можно и не отделаться. Ладно, авось не убьют, сейчас он хозяину необходим. А вот потом... как бы не припомнили.

Тупая скотина!

Ликантропу опять досталось плетью.

Глава 3

– Моника, я пока не стала разговаривать с энном Арройо, – Ангелина расхаживала по комнате. Она успела обдумать ситуацию, и результат ей не нравился. – Про первое покушение.

– Первое?

– Когда мы встретились. Ты понимаешь, что вас хотели убить?

Моника вздохнула.

– Геля, ну кому я нужна? Хуану разве что? Кто может получить выгоду от моей смерти?

– Хммм... давай подумаем? Свекровь, золовка, подруга золовки – мало?

Моника аж головой затрясла.

– Ты серьезно?

– Подумай сама. Я не учитываю твою родню, этим выгоднее доить, а не убивать. Хотя и не списываю их со счетов, может, есть что-то, о чем мы не знаем. Я не учитываю Хуана – кролик тебя скорее мечтал бы в постель затащить, но опять же – вдруг? Чего он сюда приперся? Ты его приглашала?

– Нет. Энна Виктория.

– Вот. Может, и еще кто есть, может, мы не все знаем. Но что покушались на тебя – точно. Два раза. Первый раз, когда мы встретились, второй сегодня ночью.

– Но... этого не может быть!

Ангелина пожала плечами.

– Подождем третьего раза?

Моника пожала плечами.

– У нас есть выход? Я понимаю, о чем ты, но мы ведь не дознаватели, я ничего не умею! Что мы можем сделать?

Ангелина задумалась.

– Кто знал о твоей поездке? Куда ты ездила тем вечером, когда мы встретились?

– Я ездила к знакомой. Потом от нее мы поехали, пообедали с Хани, съездили на озеро и отправились домой. Ничего особенного.

– На озеро. Ты кому-то говорила об этом?

– Кучеру?

– Знакомой?

– Да. Но она просто эла...

– Поехали к ней. А по дороге расскажешь, что за эла и чего ты к ней ездила.

– Ладно. Поехали, – кивнула Моника. – Сейчас Хани соберу.

Не то чтобы она сильно поверила и прониклась, но вдруг Ангелина права? И вообще... куда бы ни ехать, лишь бы подальше от всего этого гадюшника.

* * *

Беседовали они уже в экипаже. В наемном.

– Итак? Что за подруга?

– Эла Кармен Гутьерес. Мы дружили в детстве.

– Дружили?

– Ее мама, Долорес, работала в нашем доме служанкой, а Кармен брала с собой. Дочка помогала ей, мы примерно одного возраста, и подружились.

– Твои родители не были против?

– Были, конечно. Но денег у нас не было, Кармен помогала маме бесплатно, за еду, а мама не следила за мной все время. И служанки... маме требовалась помощь, я часто бывала предоставлена сама себе. Нам было весело вместе.

Ангелина кивнула.

– А потом ты вышла замуж?

– Да. Когда приехала к маме, поговорила с Долорес, муж не одобрил бы моих встреч, поэтому мы с Кармен виделись редко.

– Она переехала в город?

– Да. Кармен всегда хотела добиться большего.

– А деньги на переезд откуда?

Моника хлопнула ресницами. Не думала она об этом вопросе. А между тем...

– Я правильно поняла, это у нас столица?

– Да. Янгари.

– А жили вы до твоего брака где?

– В Дамейне, у отца там есть дом... это провинция, да.

– И зарплаты там точно пониже, и общество похуже.

– Да.

– И откуда у твоей подруги деньги на переезд, съем квартиры или комнаты, квартиры, наверное? Тебе было бы неудобно с ней болтать, да и просто приезжать с ребенком, если бы у нее были соседи.

– Да, квартиры... Кармен устроилась на работу.

– Кем?

– Горничной.

– И ты к ней часто ездила? Она такая ценная, что у нее частые выходные?

Моника захлопала ресницами.

– Я... я не подумала.

– Значит, спросим.

Ангелина подозревала недоброе, но вслух пока говорить не хотела. Ни к чему. Посмотрим, что это за Кармен.

* * *

Квартал, в котором Кармен снимала комнату, был из приличных. В такие и вечером можно зайти, не опасаясь потерять кошелек и жизнь.

Дом – тоже неплохой, с башенками, с завитушками... Ангелина точно бы поинтересовалась – на какие шиши снято. Кстати, вот есть и у кого спросить, эти точно все знают и расскажут.

– Моника, у тебя мелочь есть? Мне несколько медяков надо.

– Есть, конечно. Вот, возьми кошелек, и не надо возвращать. Я не сообразила сразу, прости, тебе, наверное, тяжело без денег.

Ангелина кивнула.

– Потом посчитаю, буду должна. Не сомневайся, отработаю.

– Оскорбить меня хочешь? Ты мне жизнь спасла, а я...

Ангелина только рукой махнула.

– Ладно, сочтемся – разберемся. Минуту, сейчас я.

И направилась к детям, которые играли неподалеку, на мостовой.

Во всех мирах они одинаковы. Вот, расчертили кирпичики мелом и прыгают по клеткам, один скачет, остальные считают, потом второй кинул биток...

Ангелина достала медную монетку – и тоже бросила в одну из клеточек.

Дети замерли. Посмотрели на нее. Ангелине достала еще пяток медяков и вертела в руках.

– На леденцы хватит?

– Смотря чего тебе надо, тетя, – ответил старший из мальчишек.

– Да ничего. Языком поболтать, не отходя от места, – Ангелина всем видом показывала, что добрая и спокойная. Просто поговорить ей не с кем, вот захотелось.

– И о чем болтать?

– А вот хотя бы, есть тут такая Кармен Гутьерес.

– Ну, есть. И чего?

– Если подумать? Моей подруге кажется, что Кармен с ее мужем спит, вот ведь какое дело. Но чего волосья-то драть девчонке, если она ни при чем? Или муж не тот?

Мальчишка хмыкнул.

– Это смотреть надо, тот, не тот... спит, конечно. Хахаль у нее из благородных, сразу видно, одна цепка от часов стоит как половина дома! Такая, с брюликами! Да с настоящими, не подделка!

– Рауль никогда такое не носил, – уверенно произнесла Ангелина. – Ты уверен? Высокий такой брюнет, глаза карие....

– Не, этот не Рауль. Как звать – не знаю, Кармен его то любимым, то лапочкой, то зайчиком, то еще как, и он в плащ завернется и проскакивает быстро. А карета без гербов, такая... для разных поездок.

Ангелина поняла, о чем говорит мальчишка.

Здесь это принято. На дверце кареты рисовать свой герб. А если его нет, или экипаж наемный, или свой, но для поездок, о которых лишний раз знать никому не надо. Или эл?

Но элы вроде тоже на каретах?

Но мальчишка был твердо уверен, что такое элу не по карману. Лошади там из Хагината, они на этом специализируются. И не какие-то, а хагинатские короткогривые. У них грива торчит сама по себе щеткой и сильно не растет, всегда короткая. И стоит такой конь очень дорого. А надо еще, чтобы тебе его продали... тут даже Ангелина поняла. Типа – лошадка для элиты. Как в ее времени для инженера – «Лада Ларгус», а для губернатора – «Мерседес».

Допустим, эн.

– Он к ней сюда ездит?

– Так тут квартирки дорогие. И вообще, это дом матушки Сантос, она комнаты таким и сдает, давно известно. Обычно-то хозяйки не любят, чтобы у них б... жили, а матушке Сантос плевать, кто живет и кого водит, она не против, платили бы вовремя и не шумели лишний раз. Она и сама, говорят, из этих, только бывших.

– А что блондин, ты как узнал? Если в плаще?

– А им однажды в окно случайно мяч прилетел, – мальчишка явно не врал, уж такое-то Ангелина видела. Дети играли, мяч полетел в окно Кармен, благо – второй этаж, и вот оно – видно окно. И попал или куда-то, или в кого-то... этот высокородный высунулся, мяч выкинул и окно закрыл. Тогда Бенито его и увидел в личность. Так-то мужчина стерегся. А цепочка тоже не вопрос. Из кареты выйти надо, а ежели на улице ветер сильный, то за дверцу легко плащом зацепиться. Морду-то не увидеть, а вот пузо сверкнуло.

Ангелина поболтала с мальчиком еще минут двадцать, отдала ему серебряную монету, и счастливые дети отправились закупаться сладким на всех. А Ангелина погрузилась в карету.

– Поздравляю, Моника, у твоей подруги есть любовник. Из благородных. Может, и не один. Похоже, он ей эту квартирку и снял, он ее и содержал, до недавнего времени, потом вроде расстался...

– Она никогда не говорила!

– Давай навестим ее – и послушаем, что скажет? – предложила Ангелина. – Только если буду ее пугать, ты не вступайся, не лезь под руку. Я ей вреда не причиню, так, попугаю немного.

– Хорошо. Не буду.

* * *

Войти в дом удалось легко. И подняться на второй этаж. И постучать в дверь.

Никто не открыл.

– Кармен! Ты дома?!

Тишина.

Ангелина начала задумчиво принюхиваться. Потом со всей дури грохнула по двери сковородкой, которую прихватила с собой. И еще раз.

– Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!

– Вы чего это нарушаете порядок? – взвился возмущенный голос. – Хулиганка! А еще энна!

Ангелина развернулась.

Ага...

– Матушка Сантос?

– Да, – пожилая дама самого благообразного вида даже не дрогнула при виде сковородки. И Ангелины. И не такое видала. – А вы кто?

– Энна Ангелина Елизавета Минина, – пискнула Моника.

– Энна, а такое поведение!

– А какое оно должно быть? – хмыкнула Ангелина. – Я вам, эла, про разврат и притоны рассказывать не буду, понятно, вам плевать. Вы мне скажите, ключи у вас есть от ее комнат?

– Есть, конечно.

– Открывайте.

– Вы что – с ума сошли?

– Нет, эла. Вы сейчас откроете, и есть подозрение, что надо вам будет вызвать стражу.

– Стражу?! Зачем?!

– А вы не чуете?

– Чего?

Ангелина кивнула на дверь.

– Мы даже можем не входить. А вы посмотрите сами. Вот кажется мне – плохо это пахнет.

Эла принюхивалась пару минут. Потом пожала плечами – и полезла в карман за связкой ключей. Щелкнул замок.

– Геля, ты уверена?

– У меня обоняние очень острое, – развела руками Ангелина. – Могу и запахи определить, и кто чем пользовался, и кто мимо проходил. Легко!^[3]

– И?

– ААААААА!!!

Бум.

– Зайти? Или подождать, пока очухается и сама выползет? – картинно задумалась Ангелина.

Ждать особо не пришлось, из комнаты послышалось тихое:

– Помогите!

* * *

– Энны, мне кажется, мы стали слишком часто видеться, – эн Арройо был чем-то недоволен. Хотя чем бы? Подумаешь, труп? Но ты ж дознаватель, у тебя работа такая! У садовника розы, у тебя трупы?

– Это не по нашей вине, – созналась Ангелина.

Энтони покачал головой.

– А по чьей же? Ночью один труп, днем второй, мне кажется, это немного слишком.

– Не я же их убила, – Ангелина даже фыркнула. – Скорее, наоборот.

– Наоборот? Они вас убить хотели?

Ангелина потерла лоб.

– Не вполне... я не так выразилась. Моника и Кармен подруги... то есть были. – Сама Моника сейчас сидела на кухне, вместе с Хани и элой Сантос и отпаивалась чаем. Вино ей нельзя, а вот горячий чай и сладости – в самый раз. – Скорее, Кармен была знакома с кем-то... и не знала, что это за тварь. И навела ее на Монику.

Энтони посмотрел с уважением.

– Вполне может быть.

– Когда убили Кармен? Это можно определить?

– Да. Ей разорвали живот ранним утром.

– То есть эта дрянь от нас отправилась сюда? Которая с когтями?

– Да, энна. Похоже, именно так. Судя по следам... он накинулся на несчастную – и просто выпотрошил ее. Кстати, следы от когтей показывают, что один коготь был обломан ранее. Явно от вас пришел, возможно, в бешенстве, ну и не сдержался, сорвал злость. Ликантропия – это безумие, а оно не разбирает, кто и что.

Ангелина кивнула.

– Я и почувствовала. Пахло кровью, мясом, простите, дерьмом. Не те запахи, которые могут быть в женской спальне. Если бы он убил аккуратно, я бы не поняла. Только когда завоняет...

– Все верно, энна.

– Получается, эта Кармен знала, кто... нет, не так. Знакома она была. А вот знала ли про ликантропию?

– Могла и не знать, энна. Это происходит не каждую ночь, и если человек не обращается, ничего страшного. В обычном состоянии он не кровожаден. Только когда становится монстром.

– Мне сказали, что Кармен встречалась с несколькими мужчинами. Я такого от нее не ожидала, – Моника выглядела несчастной.

Ангелина погладила подругу по руке.

– Мы не можем все знать о людях, Моника. Все мы носим маски.

– Понимаю. Но я верила, что мы подруги.

А вот во что верила Кармен? И случайно ли эта зверюга пошла сюда?

– Как-то все это совсем не оптимистично, – вздохнула Ангелина.

– Плохо, конечно.

– Нет, эн, мы сейчас о разных вещах. Убивать – плохо, это понятно. Ликантроп тоже гадость, но мне хочется понять, вернется он к нам или нет?

– К вам?

В героического сыщика Ангелина тоже играть не собиралась. Одно дело, когда просто надо построить семейку идиотов. Это сколько угодно, это не жалко. А если речь идет о покушении на убийство, тут уж простите. Убийце надо попасть один раз, а им отбиться каждый раз. А если попадут в Хани? Или для начала решат устранить саму Ангелину?

Она-то отобьется. Но... расследованием должен заниматься специалист.

Так что Ангелина решилась – и принялась рассказывать. Правда, о своем происхождении она не сказала. Просто – жила в горах, решила перебраться на равнины, шла, вижу, нападение, поучаствовала. Драконья кровь? Не будем о грустном, эн.

Эн выслушал ту часть истории, которая касалась покушений, и задумался.

– Получается, на энну Эррера кто-то охотится?

– Упорно. И мне это очень не нравится.

– Что ж. Пойдемте, побеседуем с остальными.

Ангелина не возражала.

Моника и эла Сантос сидели на кухне, от чая Моники пахло только травой, а вот от чая элы – чем-то крепким. И говорила она что-то интересное...

Ангелина приложила палец к губам – и они с дознавателем прильнули с двух сторон к двери.

– Дрянь она была, эта Кармен. И не жалей о ней! У нее мужиков, что ли, трое было.

– Она говорила, никого...

– Трое! И все трое в разные дни к ней ходили! То один, то второй. И друг о друге не знали, кажись. Один точно аристократ, светленький такой! Второй из простонародья, темненький. Третьего я и не видела никогда, он редко приходил, но знаю – бывал.

– А откуда знаете?

– Так что ж я – совсем старая? Он такими вонючими духами обливался, аж жуть! Как пройдет – дышать нечем! И Кармен к нему все льнула и льнула, как та кошка к бутылке с валерьянкой, так и терлась.

– Бедная моя подруга...

– Ага, то-то и оно, что бедная. А кошки с собаками и бедные с богатыми, сама знаешь, энна...

– О чем вы? – Моника искренне удивлялась. А вот эла хохотнула.

– Да о том самом. Не подруга ты была, а сводная сестра.

– КТО?!

– А ты и не догадывалась, что ли? Батька твой ейную мамку огулял, вот и получилась у тебя сестричка. Только она-то тебя терпеть не могла, все говорила, мол, Моника энна, а что в ней такого? Ни зада, ни переда... только и того, что на свет вылезла из нужной...

Моника прижала руки к щекам.

– Ох... и мама знала?

Вопрос был риторическим, но эла и на него ответила преспокойно.

– Чего ж не знать-то? Когда у нее и своя дочь, кажись, сестра твоя младшая, от другого мужика?

– Боже!

Моника бы точно в обморок рухнула. Но – не при ребенке, который сидит у тебя на коленях и весело спрашивает:

– Мам, а что такое...? Из нее кто вылез?

Ангелина решила, что это пора прекращать.

– Подожди, – пообещала она, – я вот тебе еще про ксерокс расскажу.

– А оттуда кто вылазит?

– Вылезает, – машинально поправила Моника. Ханна оставлять интересную тему не собиралась.

– Так кто?

– Оттуда вылезает ксерокопия. Повтори.

– Ксе... кре...

– Вот, сейчас и потренируемся. А вы тут пока поговорите, и вообще. Нам домой можно?

– Если вы не против, энна, я заеду вечером. Энны, – поправился Энтони.

Ответом ему были дружелюбные взгляды.

– Приезжайте, – согласилась Моника. – Мы будем рады, эн Арройо.

Ангелина кивнула. И взгляда, которым провожал ее следователь, даже не заметила. Она сейчас думала о другом.

Один случай – совпадение, два – преступление. Не просто так покушались на Монику два раза, вот совсем не просто так.

Следователь может говорить, что хочет. А Ангелина подумает и сама. Не привыкла она полагаться на полицию, и просто сама по себе – не привыкла. Если на кого и можно рассчитывать, то на себя, на других надежды мало. Или не то сделают, или не так, или вообще не сделают. Она-то это на своей шкурке поняла.

Преступника придется искать ей. И для начала надо установить, кому выгодно.

А потом – у кого есть достаточно денег на организацию двух покушений. Это ведь недешево.

Есть над чем ей подумать.

* * *

Эн Энтони догнал женщин, когда они уже собирались уезжать.

– Энны, прошу прощения за задержку, у меня к вам есть приватный разговор.

Энны переглянулись – и кивнули.

– Я хотел бы съездить к эле Долорес Гутьерес. И надеюсь, что вы составите мне компанию.

– Зачем? – удивилась Моника.

– Думаете, при нас быстрее разговорится? – на лету поймала Ангелина.

– Уверен. Когда человек долгое время в себе это держит, он не устоит перед соблазном все выплеснуть...

– А отмываться как? Эн, я правильно понимаю, выплеснет она на Монику, а жить с этим кому? И как? Может, хватит уже подруге грязи?

– А жить подруга хочет? – уточнил эн. – Вы учтите, чем быстрее найдем преступника, тем вам же лучше.

– А вам?

– Должен сознаться, и мне лучше, – согласился эн Энтони, глядя Ангелине для разнообразия прямо в глаза. – Я буду прям, энны, простите мне мою резкость.

– Будьте, – попросила Ангелина.

– Если кто-то убьет энну Монику, да еще, не дай боги, вместе с дочерью, вы себе представляете, какая это будет головная боль? На моей территории, энна... проще не допустить проблемы.

– Угу, – Ангелина порадовалась такому подходу. А то... «убьют, тогда и приходите»! Иногда это не шутка. – Допустим. А еще что?

– Поймаю ликантропа. И узнаю, откуда оно опять выползло.

– То есть? – насторожилась Ангелина.

– Я же говорила, – напомнила Моника. – Ликантроп – это проклятье. Чтобы его наложить, нужна ведьма, не маг. Или ведьмак. А это... это серьезная проблема.

– Очень серьезная, – согласился дознаватель. – В нашем королевстве ведьмовство вне закона. Есть места, где оно разрешено, хоть и под строгим контролем, но у нас – или казнь, или высылка, после возмещения всего вреда.

– А почему так?

– Лет сто тому назад попалась ведьма, решила проклясть короля, охмурить наследника престола и поменять династию.

– Какая предприимчивая особа.

– Но королю это не понравилось.

Ангелина и спорить не стала. Ей бы такое тоже не понравилось, понятно, король обиделся. Даже если попытка не удалась.

– Ладно. Вы получаете два плюса сразу.

– Даже больше. Ликантроп может быть не один.

– Угу. И вы собираетесь ловить его на живца?

– Ну... опасности для вас не будет, энны.

– А ликантроп об этом знает?

– Об этом буду знать я. И мои люди... мы вас прикроем. Кстати, завтра придет мой человек. Зовут его эл Перес Ньето, он наймется к вам кучером. Вместо убитого.

– Это хорошо.

– И я к вам буду наведываться регулярно, энна.

– И под каким предлогом?

– Ухаживать за вами буду, – преспокойно сообщил Энтони Ангелине.

Та аж рот открыла.

– Чего?

– Вы мне понравились. Очень. Вот, буду добиваться взаимности, а вы мне отвечать не будете, так что появится повод ходить в гости почаще.

– И в это должны поверить? – Ангелина скептически оглядела себя. Потом следователя.

Свои достоинства она знала. И рост, и широкая кость, и грудь чуть не шестого размера, и достаточно узкая талия при сильных развитых ногах. Кровь с молоком!

Но ведь не модель же!

Следователь усмехнулся – и выпрямился напротив. Ростом чуть пониже, но плечи широкие, и волосы каштановые, и глаза веселые. А тоже... ничего так себе. По росту проходит, по внешности... ладно! Ангелине с ним детей не крестить, да и требуется от нее гонять наглеца, а не на шею ему кидаться. С этим она справится.

– Почему нет? Я не могу поухаживать за красивой женщиной?

– Когда такую найдете – сможете, – отрезала Геля. – Ладно... попробуем. Авось, если и не поверят, то и не разоблачат сразу. А там и ликантроп поймается!

* * *

Моника купала дочь.

Ей нравилось это делать, был у них маленький ритуал.

Она сама купала Хани, потом сушила большим полотенцем, они забирались в кровать, и Моника рассказывала дочке сказку. Они и спали частенько вместе.

Раньше.

Потом, когда она вышла замуж за Альваро – муж все понял. И у Хани появилась своя комната, но точно напротив их спальни. Проснется малышка – и прибежит к маме. Сразу же.

Дверь не запирается.

Пару раз Хани прибегала ночью, потом освоилась, перестала бояться, а когда муж отправлялся в плавания, Моника спала с дочкой.

– Мама, я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю, радость моя!

– Мама, а у меня братик будет?

– Братик?

– Или сестричка. Я тогда старшей буду, это хорошо! Я с ними играть буду!

– Я постараюсь, родная, – Моника вытащила ребенка из ванны и принялась сушить. Альваро тоже хочет детей, да и Моника не против. Вот бы...

Хлопнула дверь.

– Я так и думала, что ты здесь! Бессовестная! – энна Абриль стесняться не собиралась. В выражениях. Громкость она предусмотрительно убавила, понимая, что если явится Ангелина, будет тут весело и шумно. Боги, спасибо вам за эту встречу! Моника уже не представляла, что бы она делала без подруги! Плакала бы, наверное.

А вот стоит рядом Ангелина, и это как стена, опереться и улыбаться в лицо любой проблеме. Поди, свороти такую!

– Я?

– А кто ж еще! Совсем внимания родным не уделяешь!

– Вам чего-то не хватает? – невинно удивилась Моника. – Матушка, вы же видите, какая ситуация. Что я могу сделать – пожалуйста, но возможностей у меня мало!

– Потому что ты – бестолковая и бессмысленная!

– Я даже деньгами распоряжаться не могу, – Моника подхватила Хани поудобнее и отнесла в кровать. Сама, правда, забираться не спешила.

Энна Абриль это понимала – и злилась. План летел в тартарары! А так все хорошо было продумано! Она специально приехала, когда зятя не было дома, за месяц-два она планировала обзавестись достойным гардеробом для себя и дочери (конечно, за счет Эррера, Моника не посмела бы отказать), начать выезжать, и вообще, пожить на всем готовом. А как вернется зять, можно его еще попросить, чтобы он Пау куда-нибудь устроил. Повыгоднее.

Не бросать же мальчика самого барахтаться! То есть устраиваться на работу! Пау нужна достойная зарплата! И чтобы мальчика не сильно нагружали, у него здоровье хрупкое...

– Деньгами не можешь. Но что-то наверняка есть! Тебе твой муж дарил драгоценности?

– Все драгоценности в сейфе. И ключей у меня нет, у энны Виктории, наверное, есть.

Матушка скривилась.

– Попросишь у нее ключи.

– Но...

– Возьмешь денег, или в крайнем случае возьмешь свои драгоценности, заложим их, я не могу ходить в отрепье! Скажут, что я позорю семью Эррера!

– Скажут, – согласился мягкий голос. Ангелина стояла, прислонившись к дверному косяку, перекрывая вход, и энна Абриль невольно дернулась. – Ох как скажут! Значит, у Эррера так все плохо, что жена адмирала драгоценности продавать должна? Ой, как интересно! – голос Ангелины понизился, стал глуше. – Еще раз, мамаша, ты к Монике с таким предложением подойдешь... еще раз попробуешь ее шантажировать – я ж тебя головой в навозную кучу направлю! И так по столице пинками прогоню! Все равно позора на семью не оберешься, так я сама все выберу! И кого позорить, и как, и сколько раз! Я – понятно излагаю?

Энна Абриль кивнула.

– Д-да...

– Вот и ладненько. Кыш отсюда!

Энна развернулась и вышла. Пока под зад не добавили.

Дурой она не была, понимала, на Монику можно давить как угодно, она согнется. А вот Ангелина сейчас не побрезгует устроить скандал, прибежит энна Виктория, и тогда уж точно – и денег не будет, и из дома выгонят, а то и чего похуже! Логичнее переждать, а потом взять у дочери свое.

Конечно, свое, а то чье ж? Дочь ее? Вот и все дочкино имущество тоже ее, по умолчанию!

* * *

– Эн, я сделаю все в ближайшее время.

Мужчина в плаще резко кивнул головой – и поморщился от приступа острой боли. На секунду буквально.

– Надеюсь. Второй ребенок едет сейчас в столицу, скоро он будет тут. Договорись, нам надо его где-то держать.

Ведьмак усмехнулся.

Вопреки рассказанным ужасам, на злодея он не походил совершенно.

Среднего роста, светловолосый и голубоглазый крепыш, с обаятельной улыбкой и пристрастием к ярким нарядам. Любитель вина и женщин.

– С этим уже нет проблем, я нашел женщину, которая на все готова ради денег.

Точнее, она сама его нашла. Но об этом лучше не упоминать, хозяин бывает строг и не всегда справедлив.

– Она надежна?

– Пока получает деньги и верит, что уцелеет – да.

– Заплати, сколько скажет. В деньгах мы не ограничены.

Ведьмак кивнул.

Да, время – вот главная беда его хозяина. Время, которого остается все меньше и меньше, оно утекает словно сквозь пальцы...

– Я все устрою, эн. Но для ритуала нужна определенная ночь.

Мужчина в плаще только вздохнул. Погладил свою руку в перчатке. Снимать ее не хотелось. Опять начали ныть суставы, а там... как снимешь – обесцвеченная болезнью кожа, пигментные пятна, словно он уже старик. А какой же он старик?

Ничего, немного потерпеть осталось.

– Нужна... и надо опять послать кого-то к Эррера. Пусть хотя бы девчонку привезут, раз уж есть, где ее держать!

Ведьмак вздохнул.

– Может, не Дарри? Он постарается сдержаться, но после того, как ему досталось... он может не сдержаться. Полезет мстить, поднимет на ноги весь дом, а дела не сделает.

Человек в плаще невольно хохотнул.

– Даже интересно, что там за баба такая, которая ликантропа приголубить может? Ладно... кого сможешь нанять?

– Есть у меня один человек на примете, и сходит, и девчонку принесет...

– Вот и хорошо. Пусть будет в запасе.

Возвращать потом второго ребенка родителям, конечно, никто не собирался. Скорее, наоборот. Устранить родителей.

Но к чему об этом говорить лишний раз? Мужчины и так все понимали. Для ведьмака в этом не было ничего сложного или страшного, он и так душу свою продал, на вечные мучения себя обрек... это если повезет. Если нет – небытие. Вообще. Полное растворение души.

А эна тоже ничего не останавливало.

Речь шла о его личной драгоценной жизни.

За такое?

Да он бы половину столицы похоронил, только вот ему это ничего не даст. А уж пару семей приговорить... преспокойно. И рука не дрогнет.

Дети должны быть доставлены заказчику. И чем скорее, тем лучше.

* * *

Моника обнимала дочку и слушала дыхание спящего ребенка. Хани пахла молоком, медом, чем-то вкусным, и Моника расслаблялась рядом с ней.

Доченька моя...

Хани была самым лучшим в ее жизни, и Моника была готова на все, лишь бы дочка не повторила ее судьбу.

Не должна.

Спи, малышка, мама для тебя все сделает. И что может, и даже больше этого.

Для Моники никто и ничего не делал. Никогда.

Моника хорошо помнила, как был разочарован ее рождением отец. Хотя он и рождением Луизы был недоволен и ворчал на мать.

Нарожала идиоток, где на них приданое брать?

Только с появлением на свет Пау отец успокоился и перестал шпынять дочерей по поводу и без повода. Хотя Монике все равно от него доставалось. На Луизу он почти не обращал внимания, а вот Моника его... раздражала? Но чем?

Что могла сделать взрослому мужчине крохотная девочка?

Моника до сих пор терялась в догадках.

Обычно отец не обращал на нее внимания, но подзатыльник или ругательство были привычны, и даже не вызывали страха или раздражения.

Да, отец такой. А что – бывает иначе? Моника об этом не знала. Отец ни к кому не ездил с детьми, у них гости были очень редки, и чаще тоже без детей, это уже потом Моника поняла, что они просто были бедны. А отец еще и выпивал, и по службе был на плохом счету, никто с ним и не связывался. На Монике он больше зло срывал – но за что?

Как вообще можно гнобить собственного ребенка? Моника любого за Ханну загрызла бы! А отец...

Нет ответа.

Да уже и не больно даже. Подумаешь... чужой посторонний человек. Малоприятный.

Больше проблем было от матери.

Энна Абриль обладала каким-то гипнотическим действием на Монику, так, наверное, змея воздействует на птичку – и несчастная ползет ей прямо в пасть. А может, Моника просто хотела, чтобы мама ее любила! Вот и кидалась исполнять все ее пожелания, все просьбы! Каждый жест ловила, хвостиком ходила, а дожидалась только равнодушного фырканья, поручений или ругани.

Может, будь у Моники другой характер...

А она была самой обычной, спокойной, тихой, послушной девочкой.

Идеальным ребенком.

И даже не подумала, что с родителями можно поспорить.

Получила она аттестат о домашнем образовании? Хорошо. Наверное, надо попробовать пойти на службу? Нет?

А... а что надо сделать?

Выйти ЗАМУЖ?!

За... Паскуаля Переса Кампоса?

Но... он же старше папы!

За это Моника получила оплеуху от отца и лекцию от матери. Тогда и узнала, что их семья разорена, что они в долгах, что эн Кампос обещал закрыть хотя бы часть их, а если Моника откажется, то все дальнейшее будет на ее совести.

Недолго.

Отец окажется в долговой тюрьме, мать тоже, а Моника, когда на ее попечении будут несовершеннолетние брат и сестра... что она сможет сделать? Имущества у них не будет, все конфискуют в счет долгов, работать она не умеет... так что пойдет на панель, продавать себя. Там и сгинет! И картина эта была пугающе реальной.

Моника была послушной и тихой, но не дурой же!

Что отец выпивает, и любит поиграть, она видела, а став старше, поняла, что кроме дворянства у их семьи особых достоинств нет.

Внешность?

Это тоже ни о чем. Хотя Моника и не считала себя красивой – тогда. Это рассмотрел ее первый муж. А вот она...

Свадьба для нее прошла, словно в тумане. И первая брачная ночь тоже. И вторая, и третья...

Паскуаль не был к ней жесток. Он просто хотел начать все заново. Он видел, что Хуан – ничтожество и дрянь, и надеялся, что сможет получить от Моники сына. Получить, воспитать, как надо... жену он не любил, конечно. Просто выбрал самую подходящую, ту, которая и симпатична внешне, и не станет ему перечить, и дешево обойдется.

Сейчас Моника это понимала.

А тогда...

Кто сказал, что внутри сказки бывает приятно? Сказка Моники была кошмаром. Длинным, тягучим, жутковатым... она достаточно быстро забеременела, и лекари запретили ей супружеские отношения. Ее мутило, она целыми днями лежала в кровати, спасал только чай с лимоном и почему-то соленые крендельки. Но стоило встать – и кружилась голова, начинались обмороки...

Паскуаль так и не узнал, кого она родит.

Поскольку жене запретили радовать мужа, он отправился в бордель. А там что-то и принял. Есть у продажных девок такое, подсыпать мужчинам разные порошочки для увеличения прыти. В хороших местах, понятно, так не делают, но Кампос пошел в притон, там и случилось.

Горевать Моника не стала. Мужа она не любила, а вот малыша или малышку...

Она лежала в кровати, гладила живот – и малыш толкался ей навстречу.

Ну-ка, не унывай! Я скоро буду с тобой, и ты уже никогда не останешься одна. У тебя есть Я!

Так и вышло.

Моника спокойно отреагировала на приезд родителей – они ругались с Хуаном, не с ней. Она ждала родов. А когда взяла на руки свою дочь, поняла, что в ней зажигается что-то новое.

Малышка была страшненькая, с темными глазами, неожиданно белой кожей и вздернутым носиком. И со светлым пушком на голове. И смотрела на Монику так пристально...

Мама, ты что? Я тут, а ты меня еще не покормила? И расстраиваешься?

И Моника пропала.

Ради себя она не повышала голоса.

Ради дочери... Хуан получил такой отпор, что даже испугался. Он-то привык, что мачеха – безвольная и безропотная. Да Моника такой и была, но малышка одним присутствием делала ее сильнее! А Хуан и сам был трусом.

Роды прошли тяжело, и лекари на год запретили ей любые супружеские отношения. Так что Хуан сильно не лез, так, тискал, шептал гадости, обещал всякое мерзкое...

Моника не знала, что бы она с ним сделала, или он с ней... просто повезло!

Сначала лекари, потом дуэль, которая уложила Хуана в постель на несколько месяцев, потом он отправился на воды, а так-то сбежал подальше от супруга своей любовницы, Моника не знала, что будет делать потом, но стать любовницей пасынка?

Никогда!

Это она оскалила зубы впервые в жизни. И пообещала, что заберет ребенка и уйдет! Кинется королю в ноги, пожалуется на домогательства, начнет кричать и плакать на площади, поднимет скандал... понятно, на нее Хуану наплевать. Но имя Кампосов будет замарано окончательно и бесповоротно.

Надолго этого бы не хватило, но еще один скандал к уже имеющимся? Явный перебор. Хуан временно притих, и Моника получила время. А потом совершенно случайно познакомилась с Альваро.

Они с Хани гуляли в парке, и девочка еще не слишком уверенно переступала на тонких ножках, но – сама! Все сама! Хани оказалась не в маму удивительно самостоятельной и цельной личностью. И бесстрашной. Она шла вперед и вперед, а потом ножки подвели, она шатнулась вбок – и схватилась за скамейку, на которой сидел Альваро. Подняла лицо, улыбнулась – и сказала:

– Дя! Уки!

То есть: дядя! На ручки!

Блеснули веселые синие глаза, сверкнули белые зубки... Альваро не смог отказать – и подхватил ребенка. А потом уже посмотрел на маму.

И пропал.

– Теперь я понимаю, в кого пошла ваша дочка. Она такая же красавица...

А Моника смотрела на сильные мужские руки, которые подхватили ее дочь, и не видела ни шрамов, ни трости, на которую пока еще опирался мужчина. Она видела тепло в его глазах – и это было лучше всяких слов о любви. Ценнее любых признаний!

Так они и познакомились.

Хани тогда было около двух лет, а дальше для Моники началась настоящая сказка.

Альваро мигом поставил на место Хуана. Эн Кампос сверкал глазами, шипел сквозь зубы, но даже гадости говорить не рисковал. Это уж потом Моника узнала, что Альваро подкупил слуг, те ему и рассказали, как с вдовой обращается ее пасынок. И Хуана крепенько поучили в уголочке. И пообещали продолжить, если что. Вот Хуан и успокоился. Отбитые ребра располагают к благоразумию.

Пару месяцев ухаживаний, предложение – и Моника с радостью согласилась. Свадьба была скромной, в храме было человек пять, да Монике и не надо было ничего другого.

Главное – она теперь Эррера.

И Хани – тоже. Альваро ее удочерил в тот же день. Как уж Хуан подписал согласие?

Моника не знала. Неважно!

Год они прожили, словно в сказке. Альваро отлучался ненадолго, на пару-тройку недель, она ждала его, муж возвращался – и ее глаза опять начинали сиять. Потом отъезды стали более длинными. Адмирал поправился и должен был возвращаться на службу.

Что ж, Моника это понимала.

Единственное, что омрачало ее счастье... ей хотелось второго ребенка, хотелось сына от любимого мужчины, но пока не получалось. Лекари успокаивали, говорили, что у них все в порядке, они еще шестерых родят, просто не надо переживать по этому поводу.

Моника ждала.

А потом на небосводе опять начали сгущаться тучи.

Альваро пришлось уехать надолго, почти на полгода. Такое бывает, она понимала, Ардейл велик, а корабли – не драконы, да и драконам требуется время. Сначала приехали свекровь и золовка. Раньше Моника общалась с ними только в присутствии Альваро. А тут...

Она до сих пор терялась, когда на нее начинали давить. И все же это мать и сестра любимого, если она с ними поссорится, Альваро будет расстроен. А Моника любила своего мужа. И не хотела его огорчать. Ей проще было уступить.

И тут, как гадостный призрак из прошлого, появился Хуан. И Розита.

А потом нападение...

Как же Монике было страшно!

Как невероятно жутко!

Вот сейчас... и Хани, ее доченька! ХАНИ!!!

А потом пришла Ангелина.

Такая... надежная. Такая настоящая! Моника понимала, Ангелина ни разу не энна. Она из простых людей, но это совершенно не важно. Она добрая и сильная, она спасла жизнь Монике и ее дочке, она рядом, и она помогает. Значит, и Моника может ей помочь.

Конечно, насчет покушений Моника не слишком верила.

Кому она нужна – ее убивать? Смешно даже! Что у нее такого есть? Это просто совпадение.

Ликантропы не слишком-то умны, может, сторож вышел за забор или открыл калитку, вот он и оказался в саду. А потом полез в первое же окно.

А нападение... и тоже – это случается.

Ангелина зря волнуется. Но... за Монику в этом мире волновались только два человека. Альваро и Ангелина. И Моника принимала их безоговорочно.

Геля поживет у нее. У них с Альваро.

А потом, когда вернется муж, Моника ему все-все объяснит. И все будет хорошо. Альваро добрый, умный и ласковый, он ее обязательно поймет. Надо просто его дождаться.

И Моника покрепче обняла дочку.

* * *

Ангелина не только скандалила, она еще и со слугами решила попробовать наладить отношения. И с утра пораньше явилась на кухню.

Там было уже жарко, натоплено, и повариха, симпатичная женщина лет сорока, мерно двигалась от стола к плите и обратно, еще и двоих помощниц поторапливала.

– Чего смотришь! Режь соломкой, а не кубиками!

– Куда солишь! На кончике ножа, а не щепотью, что за манера – грязными лапами в солонку лезть!

Аромат стоял восхитительный, Ангелина оценила и кашлянула.

– Доброе утро, элы.

Повариха обернулась, поглядела с интересом.

– И вам доброе, энна, коль не шутите. Чего изволите?

Чем можно взять повара, Ангелина представляла. И вежливо поинтересовалась:

– Эла... а как к вам обращаться?

– Эла Карла Бланко. А это Ана Ортега и Росио Луна.

– Красиво, – сказала честно Ангелина. – Я Ангелина, можно просто Геля или Лина, как лучше.

– И что вам угодно, энна Ангелина?

– Если можно... я бы на обед чего родного хотела, – попросила Ангелина. – Императорский салат у вас не готовят?

– Это как? – заинтересовалась повариха.

Ангелина пожала плечами – и выдала рецепт селедки под шубой.

Да-да, есть и такая легенда, что ее впервые приготовили для Александра Третьего, и цвет именно такой – верх, как алая мантия императора, низ – как ее белая горностаевая подложка^[4].

– Не, у нас такого не делают. Но интересно может получиться. А соус этот... май-о-нессс?

– Яичный желток, горчица, соль, сахар, сок лимона, масло...

Для любого повара узнать что-то новенькое, да на халяву – бесценная возможность. Кто бы сомневался, что через пять минут Росио уже помогала Ангелине, которая лично сбивала майонез.

А там слово за слово...

– А интересный соус, – попробовала Карла. – И к мясу его хорошо, наверное...

– И салаты им заправлять хорошо, привкус придает. Сладкие нет, а вот остренькие можно, – кивнула Ангелина. – И овощи, и в супы он идет, и в пельмени...

– Куда?

– А вы их тут не готовите?

Ангелина ничем не рисковала, кухня работает с рассвета, а Моника и Хани раньше восьми утра не встанут, да и пока умыться-одеться...

Про пельмени поговорили неплохо, договорились их и сделать. А там слово за слово...

– Неуж и правда Альваро и ты... то есть вы, энна... того?

Ангелина пожала плечами.

– Дурное дело нехитрое, так-то?

– Это да. То-то у него никого не было! Даже и не заводилось! Ни одну бабу он в дом не приводил! Если и баловал, то на стороне где!

Ангелина мысленно поставила неведомому адмиралу плюсик. Если он на свою территорию привел только жену, это хорошо. Понимает, что такое дом. Не тащит сюда всяких разных. Может, сам к ним ходил, ну, это дело другое.

Для Ангелины это был больной вопрос, после ее брака.

– А в горах – оно не на стороне? Очень так даже, да и мы молодые были, дело житейское.

– Так ты, энна, и сейчас не старая.

Ангелина пожала плечами.

Тридцать лет – это много или мало? По ее меркам – ерунда, а по местным она уже мать, и даже бабушкой может быть^[5].

– Я себя старой и не чувствую. А с Моникой у них как?

Карла мигом стала серьезной.

– Я тебе так скажу, энна, ты девочку не обижай. Сразу видно, они друг друга любят. Уж не знаю, как у вас там с адмиралом, а на жену он не надышится. Такое не спрячешь. И она к нему не просто с уважением, она его любит по-настоящему. Только вот родня эта...

– Вот родню бы как раз к нам в горы. У нас таких быстро окорачивают.

– Я и вижу, – кивнула Карла, – не то б гнала тебя с кухни, но ты за Монику заступилась. А почему?

Ангелина и тут ответ приготовила.

– Мы с Альваро давно. Очень давно. Для нас это уже не чувства, а угольки. А Моника – так она и впрямь безобидная. Если он ее выбрал... я уж и не ревную, может, мы с ним и разойдемся, когда так.

– Ну вы, драконы, отродясь такие, – кивнула повариха. – То уж ваше дело! Хозяйское!

Ангелина и не сильно удивилась.

Действительно, драконы тут вошли в поговорки и побасенки. Потому как живут долго, взрослеют медленно, проявится у них вторая ипостась или нет, еще большой вопрос, кроют хвостатики все, что шевелится, а что не шевелится, толкают и тоже размножают. И отношения у них сложные.

Не браки, а куча клятв, не храм, а алтари, и кто там в чем клялся – дракон хвост сломает, и освободить от клятв вроде как можно, если по взаимности. И понятно.

Люди живут сто лет. Драконы – втрое больше. И партнера могут поменять.

Нет тут у них ни истинных, ни избранных, они о таком и не задумываются! Хотя полюбить могут крепко, до смерти, но случается это, как и у людей – очень редко.

– Разберемся как-нибудь. Мне ее даже жалко, я-то и не от таких отобьюсь, а ее эта свора затюкает! Это куда годится – муж из дома, а мамаша к нему всякую пакость тащит! К себе бы тащила!

– Этот... – сощурилась повариха. Вот никому Хуан не нравился! – Правильно ты сказала, как есть кролик плешивый!

Ангелина развела руками.

– И мамаша хороша! Думаешь, просто так она на Монику зубы скалит?

– Свекровь же!

Про свою Ангелина помнила. Та и приходила, и скандалила, и сыночка опекала, как могла. И ведь не персонаж анекдота, есть просто такие матушки, которые деток от юбки отпустить не могут! Что значит – деточке тридцать лет? Он же еще маленький! Даже попу сам не вытрет!

А деточка и не вытирает, чего ему-то стараться, если мама и вытрет, и поцелует? Да-да, именно туда.

– Ну так свекровь, но есть свои тонкости...

Ангелина и послушала.

Карла действительно много знала. И рассказывала с удовольствием, пока они в четыре руки готовили на завтрак новинку – фаршированные яйца с майонезом. Чесночок, сыр, креветки, чуточку зелени – и даже король не откажется.

Как оказалось, Эррера – семья не так чтобы из богатых и родовитых. Обычные провинциальные дворяне, средней руки, весьма среднего дохода. Поместье есть, но денег с него получить не удается, вышло б на самоокупаемость – уже радость. Виноделы, но вино... оно такое. Год на год не приходится. Есть и удачные года, есть и тощие, а еще есть конкуренты. И деловая хватка, которой не было ни у Альваро, ни у его отца. Только сын-то про себя сразу все понял и пошел служить на флот. А вот отец до последнего боролся с арендаторами и вредителями. Так и помер, в погребе с бочками.

Матушка, не будь дура, тут же надавила на сына.

Каким-то интересным образом объявилось завещание, в котором наследницей указана одна Гарази. Дом – ей, виноградник – ей, деньги... ладно, деньги – маме. Сынок, ты же не выкинешь нас на улицу?

Сынок, ты понимаешь, что без приданого у сестры не будет шанса выйти замуж?

Сын все это понимал. И строил свою карьеру.

Ему это удалось. Моряком он был от Богов, потом разгромил пиратов, получил свои законные десять процентов от пиратской казны, потом еще говорят, нашел чего-то... то ли клад, то ли склад контрабанды, то ли затонувшее судно, наверное, все же клад.

Или с русалами договорился, так-то прислуга точно не знает.

И к тридцати пяти годам оказался завидным женихом.

Невесты облизнулись, одно дело – бедный адмирал, другое – богатый. Но тут же и матушка распушилась!

Доченьку ж замуж выдавать надо, но хорошо бы повыгоднее. И энна Виктория сделала финт ушами, предложила сыночку отдать ему виноградник, а он за то Гарази приданое выделит. Ну а она уж, старая женщина, как-то корочкой хлеба да пропитается. В уголочке. В доме у любимого сыночка. И вот ту спальню побольше ей выделите, пожалуйста. И корочку подавать не раньше девяти утра и на золотом подносе.

– Купился? – поинтересовалась Ангелина.

– Что ж он, совсем дурной?

– Нет, но мать же!

– Вот! Адмирал так и сказал, мол, ты мать, потому я вашего ничего не возьму. Да и король, говорят, ему поместье хочет пожаловать. Слушай, а вкусно получается! И непривычно так!

– Как закуска – идеально.

– Вот! К завтраку и подадим! Тогда энна тактику изменила, начала сюда в гости наезжать, но адмирал же в море и в море.

– Выдоить не получается. Только жить тут?

– Да. Жить, гостей приглашать.... И тут беда случилась, ну, хозяин, наверное, рассказывал, как они с пиратами дрались?

– Ты имеешь в виду, когда шрам?..

– Ага. Досталось ему тогда – жуть! Каким чудом живым привезли, уж и не знаю. Тут мамаша и прилетела на наследство, ну да выставили ее.

– Кто? Эн Диего?

– Ага, дождешься от него! Не-е, эн Рамос! Они оба в плавании были, считай, он адмирала и привез! Альберто Даниэль Рамос. Адмирал под его началом плавал, потом уж они вровень стали. Вот он тут все и разнес. Гарази ему глазки строила, так он ее чуть не за шкирку выкинул! Отругал по-всякому! Мол, у нее брат помирает, а она... словно блудливая девка! Хотя так-то... какая она сестра! На пятнадцать лет моложе! Только и общего, что родители!

Это Ангелина понимала.

– Так тоже бывает.

– Бывает. На земле живем, не на небе. Гарази эта начала перебирать мужиками, как у брата деньги завелись, да и собой она не так чтобы сильно хороша́, вот и дотянула. Что хоть за козла, но замуж.

– Угу.

– А только и козел ее без приданого брать не хочет, и они с матерью решили побольше из брата выбить. А он взял, да и женился. Ух, как же они озлились! Только вот при нем энну Монику жрать не получается! Адмирал хоть и добрый, а как скажет...

– Угу. – Лучше у Ангелины пока не получалось, она тоже яйцо дегустировала. Ну, ничего так. Хотя...

– Может, для мужчин еще перчика добавить? Чуточку?

– Соображаешь, даром, что энна! Ана, сделай! Вот и решили они сладить, как адмирал в плавании. Наехали сюда и давай шипеть-шипеть. А энна Моника, она ж безобидная!

– Какой бы ей быть, с такой родней!

– Вот ты знаешь, согласна! С такой родней и врагов не надо! Хуже холеры! До того они только раз на свадьбу приехали, медом изошли, только адмирал с ними быстро разобрался. Так и так, не приглашаем. Можете развернуться – и обратно.

– Уехали?

– А чего им еще делать? А тут вот чего-то приползли! Хотя со дня свадьбы их тут не было! Ни разу!

– Может, Альваро жене запретил?

– Нет, он ей как раз ничего не запрещал, только она и сама не хотела. А чего ж! Продали девчонку старику, деньги получили, довольны остались...

– А тут Альваро не платит. Непорядок.

– Вот они и приехали. Стервецы!

– Не переживай, разгоним. Пару дней потерпишь, а там видно будет!

– Пару – потерплю. Боги, простите меня, грешницу, сама уж хотела им чего подсыпать! Чтобы дальше нужника никуда не ходили!

– Непродуманно. Гадов много, нужников мало! Не поместятся.

– Да пусть хоть в два слоя сидят, о том не моя печаль, – фыркнула Карла. – О, звонят! Зайдешь еще, поболтать?

– Зайду. И рецептами поделюсь, если у вас такого не готовят!

А что?

Даешь русскую кухню в другом мире! Борщ, щи, уху, пельмени, кое-какие салатики симпатичные... оценят?

Ангелина и не сомневалась – оценят. За завтраком все яйца смели. Влет! Словно и не было. Особенно мужчины постарались. Вот, посмотрим за обедом, как они селедку наворачивать будут. Под шубкой. Или под императорской мантией!

* * *

– Опять ликантроп.

Энтони зло выругался.

– Гадина!

Даже дважды гадина.

Ведьма, или ведьмак, и ликантроп, пропасть бы ему на ровном месте! Пятый труп!

Три убийства было, потом вот та девка, и еще вот это... ликантроп точно один и тот же. Он теперь меченый.

Кстати – странно. Обычно у них когти быстро отрастают, а у этого не отросли. Надо узнать, что такого в составе сковородки. Какой-то особый драконий сплав?

Но это не раньше послезавтра. Если получится. Сегодня ему еще отписываться, еще к начальству наверняка вызовут, и поспать бы надо, хоть чуть-чуть... вторые сутки на ногах! Ликантроп – это ж внеочередная тварь, а обычной работы с него тоже никто не снимал.

Эн ты там, не эн...

Работай, солнышко еще высоко!

Впрочем, работа Энтони нравилась. И сам процесс поиска улик, доказательства и выводы, и особенно приятно, что преступник больше не станет поганить землю своим присутствием. Разное случается, конечно, но вот такие твари...

– Эн, – стражник крутится рядом.

– Да, эл Нуньес?

– Вас потом начальник просил зайти, эн Матир.

Ага, просил.

«Чтоб потом Тони был у меня – и ЖИВО!»

Точно, раньше вечера с работы не уйти. Кофе выпить, что ли? А то не дотянет.

* * *

– Не жили спокойно – не фиг и начинать, – изрекла Ангелина.

Визиты посыпались, как из рога изобилия. И так же забодали^[6].

С утра заявился эн Диего. Тоже принес большую корзину, правда, с ягодами и фруктами, поцеловал ручку энне Виктории и долго рассыпался в комплиментах золовке. Маму Моники он при этом вежливо игнорировал. Со спокойным лицом, равнодушно, оказывая положенные знаки внимания так отстраненно, что на месте энны могла быть любая женщина, хоть нищенка с улицы. Сестру Моники тоже. Женщины бесились и кипели, особенно энна Абриль. Ей же надо сыночка на работу пристроить, тут вроде и неплохой случай, а как?

Эн Диего виртуозно изображал, что его здесь не стояло, а на прямой вопрос пожал плечами. Он-де таким не занимается, это в кадровый отдел, может, и возьмут седьмым помощником младшего копииста. Начисто бумаги перебелять... как, почерк у Пау хороший?

Зубы у энны Абриль тоже хорошие, скрежет было на улице слышно.

Потом явился эн Энтони. Оказалось, что с эном Диего они шапочно знакомы, так что раскланялись, эн вручил Ангелине еще одну корзину с фруктами и принялся приглашать туда и сюда.

Ангелина гордо отказывалась.

И вишенка на тортике!

Не успели сесть обедать, и ведь мужчин пришлось пригласить за стол, уходить они не собирались, как в столовую заявился дворецкий.

– Эн Алонсо Асьер Сото, эн Аитор Асьер Сото.

* * *

Эны были очаровательны. Вот Ангелина, не отходя от кассы, взяла бы их на роли героя-любовника и героя-злодея. Главного. Старший был этаким Джоном Кортахарена, только повзрослевшим. Младший – Антонио Бандерас в лучшие его годы. Облизнуться и вцепиться, понятно, почему Гарази такими телячьими глазами смотрит.

А мальчики-то сыгранные. Дуэт.

Один фразу начинает, второй подхватывает.

Один кланяется, второй улыбается.

Один говорит комплимент, второй украшает его и дополняет.

Интересно...

Ангелина один раз такое видела. Только вот... ее не послушают. Эн Диего заверил Монику, что Сото исключительно благонадежны. Да и не заверил бы... не выкинешь! Стоит только посмотреть, как Гарази млеет, глядя на своего жениха, как старший его брат целует руку энне Виктории, и та стеснительно краснеет, в ее-то возрасте.

А вот дошла очередь и до Моники.

Хм. А вот Моника смотрит на обоих, как на бревнышки. Стоят тут два эна. Или два табурета. Наверное, хорошие, но поддаваться их очарованию Моника точно не собирается, вот еще не хватало. И эны не настаивают, они продолжают очаровывать остальных.

Вот и Луиза растекается сиропчиком, правда, ею занимается старший брат. А вот это интересно. Ее матушку обхаживает младший, и энна Абриль хлопает ресницами, но Гарази не ревнует. А получись наоборот? Могло бы начаться побоище.

А вот и до нее очередь дошла.

– Энна, позвольте выразить вам свое восхищение!

Ангелина и позволила. А именно – толкнула Хуана в бок ручкой сковородки, с которой не расставалась.

– Кроличек, смотри, к тебе два суслика в компанию!

Первый раз эн Хуан посмотрел на нее с симпатией!

– Энна, у вас очаровательное чувство юмора, – это Алонсо.

– Такое непосредственное, – Аитор.

– В столице люди уже не позволяют себе говорить так прямо, они потеряли эту милую естественность!

– Вы что-то потеряли? – удивилась Ангелина. – Не стесняйтесь, ищите. Может, под стол закатилось? Да вы не бойтесь, все мы эту естественность видели, дело-то житейское!

Энна Виктория захихикала, мужчины переглянулись – и окончательно записали Ангелину в дуры и хамки. Что и требовалось.

Завтрак продолжался ко всеобщему удовольствию.

* * *

Конечно, Моника обязана была принимать участие в приеме гостей. Как хозяйка дома.

Но...

У Ангелины до сих пор из одежды было только то, что из другого мира. Ну и так, несколько рубашек свекра ей подошли, его же бриджи Ангелина присвоила, на чердаке сундуки стояли. Но это же временное решение!

Спать в этом еще можно, а ходить не стоит.

Так что...

Заказ портнихе Моника отослала сразу же, и мерки тоже. А сегодня надо было явиться на примерку, и может быть, забрать готовое платье.

Так что женщины переглянулись – и удрали, прихватив Хани. А блестящее общество осталось дома, капать друг на друга ядом.

Энтони составил им компанию. Новый конюх как раз и повез всех четверых, Энтони собирался выскочить возле полиции.

– Пока ничего не известно про ликантропа?

– Было еще одно убийство. Ничего удивительного, он будет убивать. Это его природа.

– Пока его самого не пришибут? И сколько он так может бегать?

– Обычно ликантропы осторожные. Если они начинают убивать всех подряд, это значит, они срываются – и скоро окончательно потеряют осторожность.

– Его жертв это утешит, конечно.

Энтони пожал плечами.

– Это страшное сочетание, когда соединились разум человека, тело хищника и кровожадность демона. И да, остановить такое нелегко. Когда мы поедем к Долорес, энны?

Ангелина пожала плечами.

– Да хоть сейчас?

– Нас портниха ждет, – напомнила Моника.

– Ну, заедем на пять минут. Эн, вы знаете, где живет эта самая Долорес?

– Да. Туда ехать примерно час-полтора.

– И там. И оттуда... если сейчас выедем, до вечера успеем. Вы как?

– Я думаю, энны, что вы ненадолго можете заехать к портнихе. К кому, кстати?

– Эла Либфар.

– Как же, знаю. Только ненадолго. А я предупрежу на работе и куплю с собой что-то в дорогу. Если задержимся.

План вызвал общее одобрение.

* * *

Местная мода Ангелине понравилась.

Ардейл – место многорасовое, и русалы с драконами явно не желали подстраиваться под человеческую дурость. Так что одевались, кому как нравится.

Моника предпочитала классику, но Ангелине оно точно не шло. И для подруги Моника заказала другие наряды. Платье было ровно одно – на выход. Темно-вишневого цвета, насыщенное, с вырезом, Ангелина даже сама себе в нем понравилась. Две юбки, обе с разрезом, на пуговицах, удобные, чуть пониже колен. Никаких «офисных карандашей», только клеш, удобный и красивый. А еще бриджи, рубашки и жилеты. Все качественное, аккуратное, рука так и тянется погладить.

– Угадала?

– Идеально.

– Тогда переодевайся, нам еще ехать, – потребовала Моника.

Ангелина и спорить не стала. Бриджи насыщенного коричневого цвета и такая же жилетка, рубашка цвета топленого молока, в этническом стиле, с вышивкой, с завязками, прелесть просто, Ангелина сама бы такую купила, но стоит ведь дороже золота!

Хотя здесь много чего так шьют!

И ходят люди, как им нравится, и никто не фыркает. А то ты на дракона фыркнешь, а он развернется – и тебе голову откусит. Его-то потом посадят, да тебе уже не поможет!

Энтони оценил.

– Энна, вы очаровательны!

Ангелина кивнула – и полезла в коляску.

Интересно, почему тут едут на лошадях, а не на магической или паровой тяге? А, нет, оказывается – ничего удивительного. Техника тут особо не развивается, потребности закрывает магия. Можно и на магической, но дорого, магов не так много, замучаешься накопители заряжать. Проще коняшками.

Экология, опять же. Вон как трава прет!

* * *

Эла Долорес Гутьерес оказалась усталой женщиной лет пятидесяти. Темные волосы, темные глаза, в юности она точно была хорошенькой, но солнце и тяжелая работа заставили ее состариться раньше времени. На Монику она смотрела без особой приязни.

– Явилась, энна? Я так и думала.

– Эла Долорес, я так сожалею, – тихо сказала Моника. И совершенно искренне. Видимо, это и смягчило женщину, она махнула рукой.

– Чего уж теперь... как сложилось, так и сложилось. Не миновать... вы, эн, дознаватель?

– Да.

– Я особо про дочкины дела не знаю, она не часто наезжала. И делиться не любила. Говорила, что всем покажет! Тогда-то и расскажет, как и чего добилась.

– Эла Долорес, ну хоть что-то! – Моника смотрела умоляюще. – Кармен ведь мне как сестричка была! Лучше Лу!

Долорес вздохнула со значением, и Ангелина понимающе сощурилась. Да, подтверждаются слова домохозяйки.

– КАК сестра? Или?..

– А вы кто, энна?

– Телохранительница, – коротко отрезала Ангелина.

– А-а... вот так и получилось, да. Я была молодая, и эн Хосе тоже молодой, ну и случилось. И регулярно случалось, и подарки он мне разные дарил, и безделушки. Правда, записала я Кармен на своего мужа, ему-то все равно было, после пятой бутылки. Я знала, от кого у меня дочь, а он и не догадывался.

Моника аж побелела. Одно дело – чужие сплетни, другое – прямое подтверждение, да еще от человека, которого она с детства знала и подлости не ждала! Тяжело девчонке, можно понять.

– Сестра?

Ангелина тряхнула ее за плечи.

– Эй, ты дыши давай! Подумаешь, сестра! У тебя таких, может, полгорода бегает, судя по папаше. Тот еще кобельеро!

Долорес кивнула, подтверждая ее слова.

– Да. Как я затяжелела, он себе новую нашел, ко мне не вернулся. А вот службу предложил, я не отказывалась, и Кармен с собой брать начала.

– Мама знала? – на Монику было жалко смотреть.

Долорес хохотнула.

– Знала? А ты в зеркало-то смотрелась? Ты-то на отца похожа, Кармен, вот, в меня пошла. А почему твоя сестра ни в мать, ни в отца?

– А в проезжего молодца? – продолжила Ангелина.

– Ну да. Эн Хосе под чужие юбки лазил, энна Абриль в чужих штанах правду искала.

– Нашла?

– Мне не отчитывалась, но искала много.

– Им друг на друга плевать было? Или просто не знали?

Долорес пожала плечами.

– Предпочитали не знать. А зачем? Моника точно от мужа, потом уж она рожала, не знаю, от кого, они часто менялись. Может, энна и знает, а может, и не назовет мужиков-то, от которых детей родила.

– И Лу? И Пау? – тихо спросила Моника.

– Общая кровь у вас только через мать. А так – ты Видаль, а они из-под куста детки.

– Кармен знала?

– Знала, – отвела глаза в сторону Долорес. – Я случайно проговорилась, не хотела, но вышло, вот... ты прости, Моника. Кармен тогда жутко разозлилась, орала, ногами топала.

– Она мне ничего не сказала.

– Промолчала, а зло, видать, затаила, – вздохнула Долорес, – ругалась, что одним все, а другим ничего. Если бы отец ее признал, сама понимаешь, энна и эла – все ж есть разница.

Моника выглядела совершенно потерянной, и Энтони аккуратно отодвинул ее в сторону.

– Эла Долорес, неужели ни о ком с вами дочка не разговаривала? Не жаловалась? Ну, не бывает так! Чтобы женщина, да мужчину не поругала, хоть чуточку, хоть в запале, мы ж на редкость толстокожими бываем!

Долорес кивнула.

– Такое бывало. Правда, имен она не называла. Говорила, нашла человека, который готов исправить несправедливость. Уж прости, Моника. Пока у тебя плохо было, Кармен....

– Радовалась? – уточнила Ангелина.

– Скорее, посмеивалась по этому поводу. Злорадствовала. Она не энна, да и над ней никого нет. А вот как у тебя все выправилось, тут ее и точить начало, что червяк – сливу. Обидно ей было.

Это Ангелина могла понять.

– И что она пыталась сделать? Должна ведь была, нет?

– Мужа твоего соблазнить пыталась. Не получилось, вылетела она от Эррера вперед своего возмущения.

– Я в Альваро и не сомневалась, – кивнула Моника.

– И не сомневайся. Кармен ему уж как только не предлагалась – любит он тебя. Но она решила как-то еще напакостить. Я уж не знаю, что она придумала... Говорила, нашла мужчину, который всех пожалеть заставит. И тебя, и Альваро... точнее не говорила, отмалчивалась. Так, намеками.

– А вы сами, эла, ничего не примечали? Может, блондин он или брюнет? Или в возрасте? Или молодой? Не верю, что дочь не проговорилась, – сощурилась Ангелина.

Знала она такой карменистый тип, такие язык за зубами не удержат. Не могут они молчать, прет их на откровения, а если нельзя, так историю какую придумают, ну хоть полунамеком...

Так и получилось.

Оказалось, Кармен хвалила кавалера за прыть, еще он точно не был женат, и детей у него не было. И не эл. Наверное, эн, потому что жениться на Кармен не мог.

– Нельзя? – потихоньку уточнила Ангелина.

– Можно. Но брак должны будут утвердить, а это сложно. Или мужчина должен пробивать разрешение, или уже после свадьбы скажут, да или нет. Могут и его из энов выставить, это легко.

– Понятно. Всюду ограничения.

– А что удивительного? – хлопнула ресницами Моника. – Я буду детей воспитывать, а если Кармен не знает, что от нее требоваться будет, кого она воспитает?

И это верно.

Как говорится, девушку из деревни вывезти можно. А деревню из девушки? Только если она сама захочет, и работать будет днем и ночью. А Кармен захотела бы? Вопрос...

– А что-то еще? Может, он блондин?

– Нет... не говорила.

Сведений получилось добыть мало. И только провожая их к карете, энна Долорес задумчиво произнесла:

– Последние пару недель Кармен стала какая-то не такая. Мне кажется, она боялась.

И Ангелина не удивилась бы этому.

* * *

– Мама, можно орешек?

Хани держала в руках коробку. Моника взяла ее, осмотрела, поморщилась.

– Дочка, это откуда?

– На тумбочке у меня лежало. Так можно?

Можно бы, но орехи были выварены в меду, а у Хани аллергия на мед. У Моники, кстати, тоже. Обидно, сладкое она любит, но все медовое ей просто нельзя. Чихать начинает, чесаться, лицо краснеет...

У дочки все еще сильнее.

– Маленькая, ты же знаешь, нам мед нельзя.

– Да, мам...

А хочется.

– Давай мы тут, в гостиной оставим коробку, пусть кто хочет, тот и берет, – Моника устроила изящную бонбоньерку на столе, приоткрыла крышку. В гостиной и так стоит графин с лимонной водой, графин с обычной водой, немного закусок...

– Хорошо, мам.

– Пойдем, я тебе помогу переодеться, – голова у Моники болела безбожно. Не ждала она такого, она-то Кармен любила, и платья ей сколько раз отдавала, и деньгами помогала, когда получше стало! И как теперь родителям в глаза смотреть? Зная про них такое? Раньше еще можно было себя уговорить, это чужой человек, она и соврать могла. Ан нет! Чистую правду сказала эла Сантос, а что Монике это поперек всей шерсти... можно ругаться. Только правда от того не поменяется. Вот и отец потому ругался на Лу. Интересно, а она – дочь своих родителей? Или мать тогда лучше пряталась? Или наоборот – хуже, и отец думает, что Моника не от него, а Лу и Пау – его дети? Может ведь и такое быть!

Ангелина ей сразу сказала, мол, ты не виновата. Ты плохо не поступала, а остальные сами выбор делают, сами за себя отвечают. А все равно...

Они за себя отвечают, а тебя по ним тоже судят. Ты не просто Моника Эррера, а жена Альваро Эррера. Твоя мать погуляла, а ты дочь гулящей женщины. Твой отец пьет, а ты дочь алкаша. Хорошо или плохо, но ведь это есть!

Оттого Моника и старалась держать себя достойно. У нее дочь, она и за своего ребенка теперь отвечает. И с Альваро у них дети будут... вот бы поскорее.

Переодеваться они пошли, а спустя буквально десять минут из гостиной донесся жуткий вопль.

* * *

Моника и Ангелина столкнулись в дверях.

– Ты куда? – рыкнула Ангелина.

– Кричат же...

– Пока кричат – все живы. Когда смолкнут, будет хуже. Ну-ка, встала за мной и держишься подальше. Если что – хватаешь Хани и бежишь в свою комнату, там закрываешься, потом орешь... поняла?

Моника кивнула, и Ангелина направилась к лестнице.

Эн Хуан подвернулся очень кстати. Выполз из гостевой комнаты с недовольной гримаской.

– Что за шум? Никакого покоя, ужас просто...

– Щас ты у меня первым упокоишься, – рыкнула Ангелина и пнула красавчика в зад. Может, эн и ответил бы, но дело-то происходило наверху, сразу перед лестницей, так что по ступенькам он то ли побежал, то ли полетел, стараясь сохранить равновесие и удержаться на ногах. А когда добежал до первого этажа, раздался еще один вопль, посильнее, и желание выяснять отношения у Хуана пропало. Удрать бы. Да кто ж даст?

Тем более что Ангелина уже спустилась вниз и, поигрывая сковородкой, направилась к гостиной. Моника стояла спокойно.

Хуан посмотрел на мачеху со злостью.

Зараза! Словно его и нет здесь! Смотрит на эту бабищу... а он что? Не мог бы ее защитить? Да еще как смог бы! Он бы – ух!

– Ух ты! – произнесла Ангелина. – Чего орем, мамочка?

Абриль стояла возле стола и орала так, что уши закладывало. Ангелине захотелось пустить в полет сковородку, мигом бы тихо стало. Но мамаша заткнулась сама.

Только икала и пальцем под ноги тыкала.

– Ык! ЫК!!!

Ангелина подошла, посмотрела – и выругалась так, что Моника зажала Хани уши.

– Геля?

– Не пускай сюда ребенка.

– Что случилось?

– Ани умерла.

– Ани?

– Ана Ортега, она на кухне работала. Так...

На лавры Пуаро или Холмса Ангелина не претендовала, но гением тут быть и не надо, оглядеться хватит.

В гостиной всегда стоит графин с лимонной и с обыкновенной водой. Их пьют. Соответственно – надо пополнять запасы.

Вот поднос, на нем пустой графин, вот на своем месте стоит полный, вот девчонка, которая валяется... пульс есть?

Ангелина бестрепетно проверила жилку на шее. Нет, не бьется. Лицо неприятное, синюшное, капилляры полопались кое-где... отравление? Явно не кинжал, не удавка... Ангелина прищурилась. А вот на пальцах у нее что-то...

Ага!

– Карамель?

– Мед, – икнула энна Абриль. – Она... орехи съела?

Ангелина повернула голову, увязывая в одно целое шкатулку с орехами – и труп Ани. И кивнула.

– Да, пожалуй. Вы их не ели?

– Хот-тела, – прозаикалась энна Абриль.

– МАМА!!!

Моника мягко осела на пол.

Ангелина подхватила подругу – и мимоходом пожалела. Эх, Ани, Ани... не могла ты слопать орешки ПОСЛЕ энны Абриль! От тебя на кухне точно пользы больше было, чем от энны... везде!

Не повезло.

* * *

– И откуда эта пакость взялась в комнате девочки, вы не знаете!

– Откуда? – пожала плечами Моника. Она сидела в кресле, забралась с ногами, взяла Хани к себе на колени. Если бы не аллергия на мед! Если бы!

Она могла бы съесть орех.

Или... дать дочке!

Монику слегка потряхивало, успокаивала только Ангелина со сковородкой, которая сидела неподалеку. Геля ее в обиду не даст.

Но отравление?

– Кто знает про вашу аллергию? Родители?

– Н-нет, – задумалась Моника. – Альваро знает. Слуги знают, наверное. Или нет?

– А первый муж? – подала голос Ангелина.

Моника хмыкнула.

– Родители нас сладким не баловали. То папе на вино и игру не хватает, то маме на платье, питались чем попроще, уж точно не такими деликатесами, как драконьи орехи в меду со специями.

– Да ты!.. – взвилась энна Абриль.

– Я соврала?

– Нет, Моника. Но ты понимаешь, делать пакости – нормально, а вслух говорить о них – стыдно, – съязвила Ангелина.

Энна Абриль покраснела, но решила не связываться. От греха.

– Первый муж тоже не старался особенно. Он и так за меня много заплатил, – что-то повернулось в Монике, когда она поняла, что убить хотели... Хани? Но почему ее дочку? – И так платья купил, обул, считай, из нищеты вытащил, не обижал... относился лучше, чем родители. Но таких деликатесов тоже не покупал, много на Хуана уходило, он не по средствам жил, долги часто делал.

Теперь побагровел уже Хуан.

Энтони даже ухом не повел в его сторону, он еще всех расспросит! Подождите!

– Альваро, когда ухаживал, впервые что-то такое подарил, я при нем попробовала – и мне сразу стало хуже, он меня тут же отвез к лекарям, они и определили, что мне мед нельзя. И дочке тоже.

– Ага.

– И он мне больше ничего такого не покупал, а слуги... я просила Карлу не класть в мои блюда мед. Но так часто делают.

Ну да. Когда фигуру блюдут...

Эла Карла ничего удивительного и не заметила, понятно же, энне полнеть не хочется. Ну и не ест она мед, так бывает! Так что ж!

Карла может и сахара чуточку добавить, но так-то адмирал все остренькое, пряное предпочитает, и энне Монике нравится. А для малышки она по отдельным рецептам готовит, чтобы та красивая росла, со здоровой кожей и зубками.

Есть на кухне мед?

Есть, конечно, Карла с ним любит чай попить. Или молока на ночь. Но это ж не преступление?

Энтони был полностью согласен. Но получалось, что никто про аллергию не знал.

Не любит? Да, так бывает, но устоять перед драконовыми орехами? В меду и кунжуте?

Он бы не устоял.

Ани уже не первый раз так поступала, не по чину ей, а все ж не унималась дурочка. То там кусочек с блюда стащит, то тут крошку ухватит. Пару раз Карла ее скалкой поучила, да не впрок наука пошла! Но вроде не воровала, а что любопытно девке, так бывает. У всех ведь свои недостатки.

Вот и сунула в рот пару орешков.

И даже ахнуть не успела – тут же яд подействовал.

А интересная вещица.

– Дорогая, – заметила Ангелина. – И штучная.

С этим Энтони был полностью согласен.

– Заберу, поговорю со специалистами. Пусть яд установят, поищем, кто и где такие продает...

Ангелина кивнула.

– Забирайте.

* * *

Допрос Ангелина устроила Монике уже в кабинете, когда их никто не слышал. Она, Моника и Энтони.

– Кто мог подсунуть лакомство?

– Кто угодно, – вздохнула Моника. – И свои, и чужие.

– Чужие?

– Эн Гальего. Эн Сото, хоть старший, хоть младший.

– Геля!

– Моника, они приходили?

– Да.

– Вот. Вы, эн Арройо, тоже под подозрением. Вы же в дом заходили! А тут от гостиной до лестницы рукой подать.

– Надо знать, где детская.

– Надо? – фыркнула Ангелина.

Моника потупилась.

Ну... Альваро лично украсил дверь комнаты для Моники. Приказал покрасить ее в розовый цвет, ручка золотая, с зайчиком, ребенку нравится. И мебель от краснодеревщика, кстати, привезли, расставили уже. Тоже розового дерева, с позолотой, с резьбой для ребенка.

– Если хозяйская спальня была закрыта или там кто-то был... самое то – в детской положить.

– Но тогда у убийцы не было бы никакой гарантии на Монику, – сообразила Ангелина. – Допустим, Хани мертва, но кто помешает Монике нарожать еще десять детей?

Моника побелела, как полотно.

– Я... я бы умерла вслед за дочерью.

– Вполне возможно, – согласился Энтони. – К примеру, отравилась бы той же ночью.

– Тем же ядом? – сощурилась Ангелина

– И что? Адмирал в море, а энна Виктория... вы верите, что она бы помогала следствию?

– Не верю, – вздохнула Ангелина. – Но нелогично. Почему могут хотеть убить Хани? Если так... покушаться могли и на Монику, и на ее дочь. Но почему?

– Есть у меня одна идея, – сощурился Энтони. – Если Ханна сейчас Эррера? Она же официально удочерена?

– Альваро? Да. Дочь и наследница, если...

– Именно. Что-то случается с ней, что-то случается с ее мамой, а потом и с адмиралом?

– Боги! – Моника схватилась за горло. – Надо ехать к Альберто. Если Альваро угрожает опасность... это только к нему! Муж ведь в море сейчас!

– Альберто?

– Эн Рамос, Альберто Даниэль Рамос, друг Альваро. Если кто-то и сможет помочь, то только он!

Ангелина не спорила. Пусть помогает.

– Завтра поедем. Моника, ты понимаешь? Никаких угощений, едим вместе со всеми, и будь осторожнее.

– Моника, у вас что-то от магии есть? Какая-то защита?

– Блин! – выругалась Ангелина. – У вас же еще и это! Моника?

– Нет.

– Тогда нам еще и маг нужен. Где они водятся?

– В столице – три штуки, и все на королевской службе.

– Ангелина, я думаю, маг не нужен. Если бы у нашего убийцы был доступ к магам, он бы сразу им и воспользовался, не подвергая себя опасности.

– Не знаю, – вздохнула Геля. – Не знаю...

Но развивать тему она не стала. Подругу она уже узнала достаточно, что-то Моника скрывает. Но что именно?

Потом спросит!

* * *

– Моника?

– Да, Геля.

– Так что у тебя от магии? Рассказывай давай!

Моника бросила быстрый взгляд на дверь.

– Никого там. Я проверила. Но можем и в сад выйти, там поговорим, погода хорошая.

– Давай выйдем. Сейчас Хани одену.

– Кстати, почему у девочки нет гувернантки, или как это у вас называется? Воспитателя?

– А зачем? Это моя дочь, я хочу видеть, как она растет, и не раз в год, а постоянно. Альваро не против, а если что – мне и слуги помогут.

– Ага...

Призналась Моника уже в саду, когда они отошли от дома, и женщина была уверена, что ее не услышат.

– У меня есть защита от магии. И у Хани она есть. Вот.

Ангелина не обращала внимания на жетон Моники. А между тем висел он на чем-то интересном. Ленточка? Или змейка? Больше всего это напоминало колье, собранное из... чешуек? Золотистое, изящное, под цвет жетона. Сразу в глаза не бросится, надо приглядываться, только тогда понимаешь, что штучка интересная.

– У Хани такое же?

– Да. Это от первого мужа...

– Моника? Рассказывай давай.

Моника потупилась.

– Паскуаль... я не могу сказать, что мне с ним было хорошо. Или что он меня любил, сильно заботился... я для него была средством получить ребенка. Как корова или лошадь.

– Инкубатор, – проворчала Ангелина. – Неважно! Потом расскажу!

– Допустим. Именно когда я забеременела, Паскуаль отдал мне эти две вещи.

– Зачем?

– Это – драконья шкура, заговоренная на крови, пока она на нас, мы как бы под защитой дракона. А ее проломить сложно.

– Ладно, в магии я не понимаю. Главное – она вас защищает. Но чего опасался твой первый муж?

– Не знаю. Он просил носить ожерелье, а про второе просто сказал, что его надо надеть на ребенка.

– Но в руки не отдавал?

– Нет. Я сама взяла, когда он умер. Хуан напился, как свинья, на радостях, а я пошла в кабинет мужа. Я не воровала, но это... это была защита для моего ребенка!

Ангелина задумалась.

– Моника... я правильно понимаю? Твой первый муж взял в жены девчонку младше своего сына, сумел сделать ребенка, более того, рассчитывал, что сможет его воспитать, вырастить... и внезапно умер? От чего?

Моника захлопала ресницами.

– Мне сказали – удар. И я не уточняла больше, слишком неприличные были обстоятельства, Хуан тогда заплатил, чтобы дело замяли.

– Удар – дубинкой?

– Н-нет... но не магия же! На Паскуале, наверное, тоже что-то такое было?

– Ты не проверяла?

– Как бы я могла?

– Но ты же с ним в постели была! Голым его видела! Моника!

Женщина побагровела.

– Геля!!!

– Что – Геля?

– Не видела.

– Это – как? С завязанными глазами? На ощупь? Ну, затейники! Это ж как стыковаться надо было!

– Ты... свинюка неделикатная! – вспылила Моника. И ахнула, ужасаясь сама себе. Это – она сказала?

Ангелина фыркнула в ответ.

– Вот, так держать. Авось, через двадцать лет я и научу тебя огрызаться. А все же?

– Темно там было. И я в ночной рубашке, и он...

– Через две рубашки? Силен мужик!

– Они с прорезями!!!

Ангелина взвыла от хохота, едва не свалившись в розовый куст.

– Обалдеть! Вы нереально круты! У нас до такого не додумались, кажется!^[7]

– Бесстыдница, – припечатала Моника. – А... у вас такого не носят?

– А зачем? Я тебе больше скажу, еще и в школах анатомию проходят. Раньше проходили, вот как сейчас – не знаю. Не отменят ли учебники анатомии в связи с тем, что ее преподают несовершеннолетним?^[8]

– Что?

– Неважно. Я поняла, мужа ты не щупала и не тискала.

– Да мне бы и в голову не пришло!

Ангелина перестала ржать, как лошадь, и покачала головой.

– Моника, надеюсь, с Альваро ты ведешь себя иначе? Вот честно, то, что ты говоришь – это ненормально! Бред какой-то!

Моника побагровела так, что сравнялась по цвету со свеклой.

– Иначе. Но говорить об этом — неправильно!

– Пффффф, – ответила Ангелина. – Напомни, я тебе потом лекцию прочту. Посплетничаем, как две замужние женщины.

– Ты не говорила... ты была замужем в своем мире?

– Была.

– А...

Ангелина тряхнула волосами.

– Ну раз пошла такая пьянка... ты меня видишь?

– Да. Ты красивая...

– Моника, я выше тебя чуть не на две головы, в два раза толще, тяжелее... кто-то скажет – богатырша, а кто-то обзовет коровой. Даже странно, что я родилась у поэтессы и художника. Когда они называли меня Ангелиной, то надеялись на хрупкое, воздушное и эфирное создание. Или зефирное, кто их знает? Ангельское такое... ангел оказался карающим. Или боевым, такие тоже есть. Карательным.

Моника этого не поняла, но в голосе подруги звучала горечь.

– Вот, наслушалась я от них всякого разного. И толстая, и замуж никто не возьмет, и не талантливая, и выродок в их славной семье... неважно сейчас! За Пашку я вышла замуж в восемнадцать лет. Сразу вот, как ушла от родителей. Потом уж поняла. Пашка был старше меня чуть не на десять лет, и такого же типа, как они. Непризнанный гений, только не художник, а экономист. То на бирже играть собирался, то с криптовалютой мутить... искал себя у мамы на диване.

– Нашел?

– Нет. Дыру пролежал. И тут подвернулась дура с квартирой, и мамаша его практически выпихнула ко мне. Правда, наезжать и загонять под каблук не забывала. Не так сидишь, не так свистишь... первый год я была в эйфории! Замужем ведь! Такой мужчина – и весь мой! Надо Пашке отдать должное, он красивый. Плечи широкие, волосы кудрями, ну и в постели тоже – умел. Когда хотел. Сначала ему интересно было, потом я надоела. И то... он на диване лежит, а я ношусь, как дура. С утра на учебу, потом на одну работу, потом домой приготовить – погладить – и на вторую работу. Посменно. Года три так прожили, потом я поняла, что хочу сама торговать. Взяла кредит под залог квартиры, уже знала, и где помещение арендую, и что закуплю... и ко мне пошли. Пашка не знал, я хотела ему потом все рассказать, обрадовать, что работаю на себя, что можем и в его проекты деньги вложить...

– Ага. А потом?

– Прихожу домой, а он там с другой бабой, в интересной позе.

– И ты...

– У меня в глазах потемнело. Когда я очнулась, Пашка с бабой мчались вдаль по улице, с воплями, а у меня сломанная скалка, выемка в стене и сковородка от ручки отошла.

– Такая?

– Нет, эта бы не отошла, – погладила Ангелина свое любимое оружие. – Я специально их ввела в работу. Дорого, конечно, одна такая сковородка стоит, как десяток обычных, а то и подороже. У меня их штуки три одновременно в продаже, не больше. Но – берут. Редко, потихоньку, но продаются!

– Понятно. А... муж?

– Пришла свекровь. И принялась меня пилить. Муж побоялся даже за вещами прийти.

Моника хихикнула.

Представила себе, как испугался изменник, когда Ангелина при нем сломала о стену скалку... интересно, он хоть мужчиной остался? А то после такого зрелища...

– А тебя за что пилить?

– Пашка виноват быть не может. Значит – я. Во всем. Внимания мало уделяю, в ноги не кланяюсь, благодарности не проявляю, на руках не ношу, а про мою внешность, образование, воспитание... дальше объяснять?

Моника покачала головой.

У самой такая...

– Ты ее не убила?

– Сидеть пришлось бы, как за человека. Так что на своих ушла. Правда, без вещей. Я сказала, что раз я все покупала на свои, то и распоряжаться сама буду. И это правда. Порезала все, пошвыряла из окна, стало чуть полегче, Пашка потом звонил, пытался вернуться, но я его послала куда подальше. Хотели через суд у меня жилье отнять, я сказала, что оно в залоге. Встретилась с адвокатом, хорошим, он Пашеньке и объяснил, что можно отказаться от претензий и остаться с голым задом. А можно не отказываться – и зад еще в долгах будет. Бралось-то в браке, и он все подписал, даже не думая... Свекровка взвилась – и от меня отвязалась. А я работала, кредит выплатила, дело развивать начала...

– Он больше не пытался вернуться?

– Через пять лет. Мамаша его померла, идиоток, которые на шею усадят и повезут, не нашлось, решил попробовать – а вдруг? Пришлось в окно выкинуть, а потом я сюда попала.

– Я понимаю, там ты нужна...

– Да не так чтобы сильно. Родных, считай, нет, друзей не так много, если что – подруга со мной работает, сможет дело перехватить, оно не погибнет. Завещание у меня тоже есть, когда Пашка второй раз приполз, я все обдумала. Обойдутся, гиены. Детей у меня в том мире нет, так что... чем этот – хуже? Можно и тут попробовать!

– Ты такая... сильная!

– Практичная.

– И это тоже. Я бы так никогда не смогла.

– Ничего, у тебя есть я. Привыкай, подруга. И давай вернемся к нашей теме. Первый муж тебе дал эту игрушку. Она – дорогая?

– Как годовой бюджет Янгари. А то и дороже.

– Ух ты! А вообще он тебе дорогие подарки дарил?

– Нет. Одежда не в счет, это другое.

– Драгоценности?

– Нет. Альваро дарил, а Паскуаль давал поносить то, что в его сейфе лежало. Хотя... пару цепочек я оттуда забрала в ту ночь. На черный день.

Ангелина кивнула.

Вот если бы Моника принялась уверять, что она ни-ка-да и ни-за-шо, Геля бы не поверила. А это как раз логично.

– Я бы половину выгребла.

– Я тоже хотела, но мало ли что? Не рискнула. Так что магией нас с Хани не возьмешь.

– Альваро знает?

– Если только сам догадался. Я не говорила, а сама по себе она выглядит... ну, ты видишь.

Ангелина видела. Безделушка. Ленточка и ленточка, висит на ней золотой жетон – и висит, внимания не привлекает, многие так носят. Кто на цепочке, кто на ленте, кто тесемки вообще меняет под цвет перчаток... мода. Вроде как в родном мире человек носит крестик на шее, а к нему еще медальончики, иконки, еще какую-то символику... дело вкуса.

– Не слишком серьезно.

– Да.

Ангелина подумала какое-то время.

Ну... разное бывает.

– Моника, а твой муж точно своей смертью умер?

– Следствие не проводилось. Так что... считалось – своей.

– Надо попросить эна Энтони, пусть наведет справки. А мы с тобой едем к этому... как его?

– Альберто Рамосу.

– Вот. Альберто в рамочке.

Моника хихикнула.

– Вредная ты.

– Зато умная и обаятельная.

– И красивая.

– Не бредь.

– Геля!

– Все, проехали эту тему. Завтра с утра?

– Да.

* * *

Хуан Паскуаль Кампос лежал в кровати и смотрел в стену. В голове был приятный туман после нескольких бокалов вина, но даже он не убирал тревогу.

Моника.

Ханна.

Проблема.

Да, именно проблема. Хуан отлично помнил свое потрясение. Два потрясения. Он тогда вернулся из поездки на воды, приехал к отцу... ну, поиздержался чуточку, и пару долгов надо было оплатить, так что же? Все так живут! Все эны его возраста!

Служат, конечно, но как можно прожить на жалованье? Хуана отец устроил в канцелярию письмоводителем, и мужчина там трудился вот уже десять лет. А что?

Работа спокойная, все выполняют подчиненные, главное их контролировать и вовремя пропесочивать, и можно жить в свое удовольствие. Так Хуан и делал.

Приехал к отцу и увидел на диване в гостиной невероятное видение.

Девушку такой красоты можно разве что при дворе встретить, и то не при всяком. Густые черные волосы, громадные синие глаза! А грудь какая? А бедра!

Хуан понял – эта красотка должна принадлежать ему. Вот с первого взгляда. Сразу же!

Как только заглянул в ее испуганные глазки!

И это было особенно вкусно! Такая нежная, чистенькая и наверняка покорная, и будет бояться... уммммм! Прелесть!

Хуан облизнулся – и пошел на приступ. Присел рядом, сделал несколько комплиментов, девушка побледнела, как он и любил, явно испугалась – и тут появился отец.

В ярости.

Утащил Хуана в кабинет и там высказал все, что думает.

Моника – его жена. Если Хуан просто подойдет к ней, если даже подумает подойти, отец ему голову оторвет и скажет, что так от рождения было! Приятели разницы не заметят!

И в доме отцовском появляться не смей, и деньги теперь Паскуалю самому нужны, а Хуан может, ради разнообразия, попробовать поработать. Не умеет?

Ничего, пусть учится. Когда появится еще один сын, Паскуаль все на него перепишет. Вот!

Хуан в гневе вылетел из отчего дома, поскандалили они с отцом тогда знатно. Но хуже всего была не ссора – сколько раз отец на Хуана гневался, да отходил! Хуже всего были глаза Моники!

Громадные, синие, бездонные...

Ну зачем этому старикану такая красотка в постели? Что он с ней сделать-то сможет?

А вот Хуан бы не оплошал! Он-то мужчина хоть куда!

И Хуан решил попробовать осаду по всем правилам. Для начала он стал попадаться Монике на прогулках, раскланивался, пытался заговаривать и с наслаждением видел страх в ее глазках. Да, на такой бы он и сам женился! Где только отец ее нашел?

Дни шли за днями, долги росли, отец не собирался ему помогать, Моника не отвечала взаимностью, а потом Хуан и вовсе узнал о ее беременности. Он впал в отчаяние.

А потом...

Потом Хуан совершенно случайно оказался в борделе, в который и его отец захаживал. И побеседовал там с одной милой девушкой.

Слово, второе... девушка оказалась внебрачной дочкой его отца. И в борделе ей вовсе не нравилось. А Хуану не нравилось жить без наследства.

Подумали они, поговорили друг с другом, да и решили по-честному поделить наследство.

А от Хуана требовалось совсем немного, только расписку написать на половину унаследованного. И все ему будет! И Моника! И деньги! И наследство его, пусть не все, но он же поторговался, и цену до тридцати процентов сбил!

Кто бы отказался? Разве что дурак, а Хуан-то умный! Он согласился – и через несколько недель уже хоронил отца. А вот нечего тут! Дрянь такая, мог бы помочь, остался бы в живых, а ты, папенька, сам свою судьбу выбрал! Вот и извини!

А можешь и не извинять, так обойдусь! Плевать на тебя! На могилку и сверху!

Сначала все шло хорошо.

С девчонкой он расплатился, и та куда-то исчезла из города. Хуан даже и не думал, куда она потом делась, ему какая разница? Пусть хоть утопится, лишь бы рядом с ним не всплывала!

Моника родила девчонку, и какое-то время он не лез к ней. А потом... ну как тут можно удержаться, кто бы на его месте не принялся загонять такую вкусную добычу?! Тут потрогать, там прижать, здесь пару слов прошептать... что такого? Все так делают! Что она – не понимает, как ему нравится?

Не понимала.

И вышла замуж.

Где она нашла-то этого урода! Их же и рядом поставить нельзя! Он, эн Хуан, высокий, стройный, изящный, с отличными манерами, светский человек, принятый в обществе и всеми уважаемый! И этот... урод, одно слово! На лице несколько шрамов, один даже на шее, и на теле наверняка шрамы. На бок скашивается, из-за ранения ходил вообще с тростью... какой-то Эррера! Да тьфу на него!

Адмирал?

И кого это волнует? Уж точно не Хуана!

Как Моника вообще могла предпочесть ЕМУ – вот ЭТО? Молоко в голову ударило, не иначе! Но сделать Хуан попросту ничего не мог. Не было у него такой возможности.

Ну и...

Он просто отпустил ситуацию. Временно.

Никуда от него Моника не денется, помучается со своим страшилищем, так поди, поймет, кого потеряла, тогда-то и примчится, тогда и приползет... Хуан добрый, он ее даже сильно ругать не станет. А пока ему и так есть чем заняться.

Было.

Ну и... увлекся чуточку. Долги росли и росли как-то незаметно, доходов не прибавлялось... И как отец умудрялся с этим управляться? Хуан понял, что ему грозит долговая тюрьма, но как с этим справиться – не знал. Ну и решил пока поехать, пожить здесь, у Моники.

А потом-то все рассосется.

Он же всегда справлялся с проблемами, находил выход, тот или иной, и сейчас справится, и все у него будет хорошо.

И деньги будут его, и затруднения так или иначе разрешатся.

Кстати!

Может, Моника овдовеет, да и замуж за Хуана выйдет? Вообще бы все идеально сложилось! А что?

И все были бы довольны! Надо еще с ней поговорить... может, ее адмирал тоже по борделям ходит?

Глава 4

За завтраком все были молчаливы. И подозрительно приглядывались к блюдам.

Карла заверила, что все сама пробовала, но застольная беседа не налаживалась. Моника вяло поковыряла омлет, Ангелина покачала головой – и щедро добавила ей на тарелку овощи и кусок мяса.

– Ешь! Муж приедет, а у него тут тень вместо жены! Ты что – не понимаешь? Баба должна быть в теле!

– Баба – безусловно, – скривила губы энна Абриль. Ангелина даже на нее не посмотрела.

– Моника, помни. Мужики не собаки, а если их одними костями кормить, так они горе будут вином заливать.

Эн Хосеба как раз наливал себе вино, так что Абриль зло сверкнула на мужа глазами. Не подействовало. И налил, и выпил со сноровкой, говорящей о большом опыте.

– Геля, прости. Не хочется.

– Через не хочу. Давай, а то свалишься по дороге, буду тебя пирожками с лотка кормить.

– Вы куда-то собираетесь? – оживился Пау. А этому что надо?

– И? – посмотрела на мальчишку грозным взглядом Ангелина.

– Я могу поехать с вами?

– Конечно, можешь, – мило улыбнулась Моника. – Сегодня у нас по плану посещение больницы.

– Ты болеешь? – сощурилась энна Виктория.

– Нет. Альваро просил навещать больных моряков, так что мы с Гелей купим сладости и поедем в госпиталь. Пау окажется как нельзя более кстати, поможет корзины таскать!

Юноша погрустнел и решил, что так не играет. Неинтересно.

– Заодно его туда на работу пристроить можно, – поддакнула Ангелина. – Санитаров всегда не хватает, тяжести таскать и горшки выносить!

– Мой сын? Санитар?

– А что – он даже для этого не сгодится? Наштамповали неликвида...

Слова энна Абриль не поняла, но смысл уловила.

– Мой сын создан для высоких должностей!

– Трубочистом пойдет, выше уж и некуда, – согласилась Ангелина. – И в любую трубу пролезет, вон, тощий, как глиста.

Абриль зашипела, но решила не препираться, швырнула на стол салфетку и вышла вон. Яда хватало и у Ангелины, в открытом скандале она бы просто громкостью взяла, ну а про силы и говорить смешно. Свернули бы энну в клубочек и так забыли.

– Сестричка, – похлопал глазами Пау. – Но на самом-то деле... поговори с мужем? Неужели для меня не найдется дел в Морской канцелярии? Я могу быть начальником отдела, к примеру, или специалистом... ну, кто там нужен?

– Я поговорю, – пообещала Ангелина. – Пойдешь уборщиком. В самый раз по твоей квалификации.

– А вы, энна, вообще...

– Вообще. Муж-то общий, помнишь?

Помнил, судя по скривившейся моське. И ведь симпатичный мальчишка, но что ж они все норовят на голову-то влезть? Ангелине этого и в своем мире по гроб жизни хватило!

– Геля...

– Жуй салат. И на капусту налегай, авось отрастет, где надо! – Ангелина красноречиво показала на свое богатство, отчего Хосе даже поперхнулся вином. – И поедем.

* * *

– ТЫ!!!

Мужчина был в ярости, ведьмак даже испугался чуточку. Так, немного...

– Я? Что случилось, эн?

– Ах, ты еще и не знаешь ничего?!

– Что я могу такого узнать – за городом?

Вопрос был справедлив. И происшествие еще в газеты не попало, просто у мужчины был доступ к кое-какой информации из полиции. Сразу же, к утреннему кофе ему и утренние сводки на стол попадали.

И от одной новости он чуть кофе на сводки и не выплюнул.

Покушение!

На энну Эррера с дочкой!

Отравленные орехи! Погибла служанка!!!

Мужчина взъярился – и полетел к подручному, а тот ни сном, ни духом! Хотя девчонка уже пару дней, как должна быть у него под замком! А он тут, понимаешь, руками разводит!

Негодяй!!!

Ведьмак и правда разводил руками.

Он точно не покушался, а за всех отвечать... да мало ли кто? Мало ли что?

Хозяин таких оправданий не принимал и понимать не собирался.

– Ты когда должен был все обеспечить?!

Ну... кто ж виноват, что ликантроп – тупая мерзкая скотина? Которая хочет рвать и жрать!

Его даже в город выпускаешь с опаской, серебряной плети он побаивается, но... если кровожадность в нем перевесит, его и серебром не остановишь. Порвет кого-нибудь в городе, а то и следы оставит...

Пусть сидит дома.

А человек, которого нанял ведьмак... да, он на днях все обещал, но не ставить же профессионалу жестких рамок? Плюс-минус день, это нормально, это правильно!

Но и этого хозяин сейчас не примет. Что остается?

– Эн, у нас появились конкуренты – или кто-то узнал? И решил вам помешать?

Эн остановился, как на стенку налетел.

– Ты... думаешь?

Ведьмак развел руками.

– А что я еще могу думать, эн? Неспроста ж это?

И не поспоришь, неспроста.

– Я постараюсь добиться, чтобы дело расследовали тщательнее, – эн переключился с гнева на конструктивные действия. – Ты прав, надо узнать точнее.

– Эн, а кто занимается этим делом?

– Эн Арройо. Прикажу, чтобы ему ни в чем не мешали, ну и фонды выделили... но и ты поторопись!

– Заказ уже отдан, эн! Со дня на день все исполнится по вашему приказу, и девчонка будет здесь.

– Вот и хорошо. Не заставляй меня гневаться.

Да ведьмак и не собирался. Вот еще не хватало!

И он глубоко поклонился своему хозяину.

* * *

Стоило Монике и Ангелине приехать к эну Рамосу, как их тут же проводили в гостиную. И напитки подали без спроса, и закуски, и сам хозяин почти сразу появился на пороге.

– Моника, дорогая, что случилось?!

– Случилось! Ах, Альберто, очень много случилось!

– Пойдем в кабинет, ты мне все расскажешь. А твоя... подруга пусть побудет с Хани? – предложил мужчина, получив от Ангелины один плюсик.

Подруга.

Не служанка. Внимательный, заметил медальон. Серебро, не медь.

– Да... энна Ангелина Елизавета Минина.

– Красивое имя, – согласился эн. Даже поклонился и руку Ангелине поцеловал. – И очаровательная энна.

– Благодарю, – искренние комплименты Ангелине доставались последний раз лет десять назад, отвыкла уже. Даже покраснела.

И чего он так смотрит? На ней узоров нет и цветы не растут!

Моника, видя, что подруга смущается, кашлянула, и эн перенес свое внимание на нее.

– Приказать подать в кабинет напитки?

– Нет-нет, это касается и Ангелины. Я могу рассказать прямо здесь, – Моника не собиралась ничего скрывать. Ну, почти...

– Слушаю. Ты знаешь, я всегда готов помочь и Альваро, и тебе. В любой сложной ситуации.

Альберто усадил Монику в кресло, сам устроился напротив. Ангелина и ждать не стала, они с Хани заняли диван. Мимоходом женщина поставила Альберто плюсик. Подчеркнул, что помогает другу, а не его супруге. То есть – никаких подозрений, репутация не страдает. Это хорошо.

– Слушаю вас внимательно!

– Альберто, это началось несколько дней назад. Ты не любишь газет, я знаю, да и не писали там про покушения...

Моника говорила, Ангелина смотрела во все глаза.

А симпатичный Альберто. Нет, даже не так... красавцем его не назовешь при всем желании. Слишком большой нос, узкое лицо, высокий лоб с залысинами, черные волосы, затянутые в хвост, плотно сжатые губы. Плотное телосложение, без жира, но видно, что у мужчины широкая кость, плечи вон, шире, чем у Ангелины, а это редкость. И да, по росту они почти вровень, она даже чуточку пониже, на пару пальцев. И улыбка у мужчины хорошая. Уютная такая. Спокойная.

И он старше Моники, ему лет сорок – сорок пять на вид. Да, если они с мужем Моники друзья, то и примерно одного возраста. Слушает внимательно, не отвлекается, не комментирует понапрасну, не перебивает. Тоже плюс. Мужчина, который умеет слушать – сокровище.

– Моника, мне это не нравится.

– Мне тоже. Альберто, ты понимаешь, это возможно только в одном случае. Если Альваро... если и его тоже хотят...

– Я завтра же отправлюсь в столицу. Мог бы и сегодня, но уже никого не найду. И добьюсь разрешения на разговор, и приказа... разрешения Альваро повернуть обратно. Не переживай, Моника, я верну твоего любимого.

– Спасибо! – Моника аж засветилась, и стала в этот момент удивительно хорошенькой. Ангелина мысленно поставила мужчине еще один плюсик – он погладил Монику по руке, но и только. Мужского интереса к жене друга он не проявил. Вообще.

– Главное, сама не волнуйся понапрасну. А мы – мужчины, нас уж сколько раз убить пытались, а все живем и живем.

– Ох, эн Альберто...

– И в этот раз выживем. Морское дно большое, для наших врагов места хватит! А теперь о тебе. Переезжайте-ка вы ко мне, сюда! Ты, Хани, подруга твоя – место найдется!

– Эн Альберто!

– А чего ты возмущаешься? Вон, подруга при тебе есть, тоже энна, все нормально будет, никто плохого не подумает. У меня вас травить точно не будут! Вся прислуга из своих, кто моряки, кто вдовы моряков... сама понимаешь. Предателей нет, лично проверял.

Ангелина подумала.

– Эн Альберто, – кашлянула она.

– Да, энна?

И все туда смотрят! Что у нее – глаз нет, что ли? Хоть ты вышивку делай на этом месте! Два глаза, по одной на каждую... не так обидно будет!

– Дело не в уместности. Пока наш враг пытается сделать все камерно, а если решит, что добыча ускользнула? Или вот-вот? Что он предпримет?

– А если следующая попытка окажется успешной? И вы не успеете увернуться?

– Надо искать – кто, а не прятаться. И атаковать самим.

– Вот мы, мужчины, и будем искать, атаковать, хоронить. А вы будете стоять у нас за спиной, чтобы нам было спокойнее. Моника, ты согласна?

– Меня свекровь сожрет!

– Подавится, – пообещала Ангелина.

– Я... я не стану обещать, но я подумаю.

– А я прикажу подготовить комнаты для гостей и отдам приказ своим людям. Пусть все будет готово. Моника, ты ведь понимаешь, даже если я завтра свяжусь с Альваро, сразу дома он не окажется, это нереально. Лучше провести эти дни у меня, в безопасности.

– Лучше, конечно. Но...

– Вот и договорились.

Женщины дружно промолчали.

* * *

– Моника, вообще, он в чем-то прав, – сказала Ангелина, когда они ехали назад.

– Ты думаешь, стоит к нему переехать?

– Это действительно будет безопаснее. И нервы тебе мотать никто не будет.

– Они и сейчас не решаются. Тебя боятся. И опасности уже меньше, полиция нас охраняет, да, эл Ньето?

Новый кучер кивнул, не оглядываясь. Разговор он отлично слышал, да и что тут скрывать? Он же сам из полиции, знает про покушения.

– Вот. А случись что – в городе спокойнее.

– Ну... так-то да, – согласилась Ангелина.

Эн Рамос жил на морском побережье, примерно в двух часах езды от города. Очаровательный дом, сад, всякая зеленушка, в которой Ангелина не разбиралась, беседка, конюшня, домик для прислуги, причал с лодочками и небольшим корабликом – яхтой, и это еще не полный список. Сколько денег нужно, чтобы все это содержать, Геля и думать не хотела, страшно становилось. Это не квартплата за хрущевку. Хотя и она последнее время такая, что поневоле начинаешь оглядываться в поисках дворца. Может, тебе его уже выдали, а ты и не заметила?

– Пару дней подождем, а там видно будет, – подвела итог Моника. И перевела тему. – Скажи, а тебе этот жених Гарази не показался подозрительным?

– Очень показался, – кивнула Ангелина. – Вот как хочешь, а братцы именно работают. Играют на публику, талантливо, ярко, но я на рынке и не таких видела!

– Думаешь, с ними не все чисто?

– Это у профессионалов спросить надо. Эл Перес, вы что думаете?

– Я их не видел.

– А эн Энтони ничего не говорил?

– Никак нет, энны.

Ангелина вздохнула. Потерла лоб.

– Вот как хочешь, гляжу на паразитов – и возникает желание серебряные ложки проверить.

– Зачем?

– А они их наверняка сопрут.

– Надеюсь, что нет.

– Моника, ты поняла. Мне кажется, с этими Сото что-то нечисто.

Монике тоже так казалось. Но внятно она сформулировать не могла.

– Они похожи на людей из общества. Внешность, костюмы, манеры, все на месте, но что-то неуловимое раздражает, как песчинка в раковине моллюска.

– Прохиндеи.

– Да, примерно так.

– Вопрос. Что именно им нужно от твоей золовки? Вроде как она небогата?

– Если они пытаются подобраться к Альваро? Через нее?

– Надо смотреть и думать. Ладно, вечером я с ними начну разбираться.

Моника кивнула.

Сама она ничего сделать не могла. А Ангелина?

А какой с Моники спрос за чужие действия? Хотя за подругу она уже готова была кого угодно загрызть. И как так получается, что за пару дней Ангелина стала ей ближе, чем родные?

Вот так.

* * *

Вечером Ангелина разглядывала эпическую картину.

Старший братец Сото ухаживал за энной Викторией. Энна млела и хлопала ресницами.

Младший увивался за своей невестой.

Гарази улыбалась, Розита ей завидовала. И поскольку сорваться на подругу было неудобно, из Розы полезли колючки в другую сторону.

– Как приятно видеть в этом доме настоящую любовь. Наконец-то такие живые, искренние чувства.

И взгляд в сторону Моники. Типа, ты-то мужа так не любишь, знаем мы тебя!

Ангелина подобные вещи спускать не собиралась. Раз смолчишь, два смолчишь... такие Розочки интеллигентность принимают за слабость и лезут нахрапом. Проще сразу лопатой окоротить, чем потом еще и закапывать.

– Не переживай так, Розочка, будет и на твоей улице праздник. Найдется и на твои прыщи с веснушками любитель.

– Нет у меня прыщей!

– Ой, да ладно! А на щечках что замазано?

Ангелина била в уязвимое место. У нее-то таких проблем не было никогда, кожа плотная, гладкая, да и диета из гречки и перловки помогала. Но вот сверстницы от угрей страдали. И Роза явно – тоже. Потом выдавливали, замазывали, но на щечках так и оставались рытвинки^[9].

Роза покраснела ушами и частью шеи, что косвенно свидетельствовало о наличии той самой замазки.

– Главное – это не внешность, а душа, – энна Виктория не смогла промолчать.

– Кому душа, кому кошелек, кому внешность – тут у каждого свое. Вот ваша дочь не за нищего золотаря восьмидесяти лет замуж выходит, небось, еще и выбирала.

Спорить было сложно.

Аитор как раз целовал невесте ручку и выглядел сногсшибательно. Не сшибалась только Моника, которая смотрела на него со скукой даже. Ей эти красавцы неинтересны, у нее Альваро есть. И неважно, какие у него шрамы и сколько денег, для Моники он – самый лучший. Единственный.

– Гарази любит своего будущего мужа.

– А чего его не любить? – удивилась Ангелина. – Молод, красив, богат, хвост распускать умеет, что тот павлин, говорит красиво... словно павлин поет. Таких любить легко и приятно.

– Ты на что намекаешь?

– Да я прямо говорю. У алтаря обещают в болезни и здравии, в горести и в радости... примерно так. А случись те самые болезни и горести – ваша доченька их терпеть будет? Или ее супруг? Кто сбежит первым?

Энна Виктория негодующе фыркнула.

– Гарази? Не слушай, детка, у тебя все будет хорошо. А ты... завидуешь?

– Не-а, – лениво отозвалась Ангелина. – Было бы чему. Гарази, ты вот Монике завидуешь?

– Нет, – удивилась девушка.

– А почему?

– Ну... я Аитора люблю.

– Вот и я тоже – люблю. Правда, не Аитора. Было б чему завидовать. А вот от подруги жениха держи подальше, сразу видно – глаз положила.

– Я?! – возмутилась Розита. – Да я...

– А для кого ты такое платье надела? И декольте на тарелку выложила? Вот у меня больше, но я ж не оголяюсь. Альваро в море, перед кем мне тут красоваться. А ты на кого охотишься? Хуану на тебя наплевать, он это постоянно показывает. На эна Хосе? Нет, тут ты конкуренцию с бутылкой проиграешь. Пау для тебя молод, остаются Аитор или Алонсо. Алонсо, вы жениться собираетесь?

– Н-нет...

Розита запунцовела уже и зоной декольте. Ну да, платье бралось в расчете на Альваро, а того пока нет. И Монику доводить не получается. Хотя у Розиты грудь больше, чем у этой дохлятины!

– Осторожнее. А то придется. Так вот, выложат вам на тарелку все богатство... а оно несъедобное. Вилкой – и то не потыкаешь.

– Дрянь! – взвизгнула Розита. Кинула салфетку на стол и вылетела вон.

Ангелина пожала плечами.

– Скажите пожалуйста, какие все чувствительные!

– Просто вы, энна, ведете себя по-хамски, – припечатала энна Абриль.

Ангелина и не задумалась.

– Ага. Светить тут голым бюстом – можно. Гадости Монике говорить – можно. А на место за хамство поставить – не те слова подобрала? Ну, ладно. Еще кто Монике нахамит, подойду – и тарелку на голову выверну. Зато молча. Так пойдет?

Сказано было увесисто. Абриль поверила. Тем более, Ангелина расправила плечи, и – да! У нее больше, чем у Розиты. И у Абриль. И у энны Виктории, даже если их сложить воедино.

И мужчины сразу туда ТАК посмотрели... вот ведь несправедливость! Дается же мерзавкам такое богатство!

Зато и Монику больше не поддевали. Проверять не хотелось.

* * *

– Геля, ты что делаешь?

Моника, которая заглянула к подруге после ужина, чтобы пригласить погулять по саду, была искренне удивлена. Ангелина сидела на кровати и тщательно обстругивала ножом какую-то ветку.

– Оружие делаю, – охотно объяснила Ангелина, подравняла оба рога и принялась намечать ножом место для резинки.

– Оружие?

В понимании Моники его делали как-то иначе. Разве нет?

– Понимаешь, – Ангелина смотрела серьезно. – Сковородка – это хорошо, но не везде ее с собой поносишь. А мое оружие работает в любом месте. Вообще.

– Да? Какая странная штука!

Моника коснулась пальцем медицинского жгута.

– У вас такой и нет, наверное, – кивнула Ангелина.

– Нет. А для чего он вам?

– Случайно в сумке оказался, – созналась Геля. – У меня подруга ездит на работу на велосипеде, а тут она шину проколола и попросила купить. Им можно залатать дырку, временно, конечно, но сойдет. Я купила, ей кусок отрезала, а остальное сунула в сумку, да и забыла. Повезло.

– Такой странный материал.

– Резина.

– У нас такого нет.

– И не надо вам. И пластика не надо, загадите планету, как мы, – ни один дракон не поможет.

Моника и не возражала.

– Рожки такие... и дерево, – Моника напрягла память. Что-то она такое помнила, что-то видела, но так давно, невероятно давно. – Рогатка?

– Да.

– Но это же... ну, против птиц, но и только?

Ангелина хмыкнула. Рогатку всегда недооценивали. Детская забава? Да, до первого выбитого глаза.

– Доделаю – покажу.

Как известно, у снайпера все имеет значение. И натяжение, и гибкость, и даже подходящий снаряд. Ангелина долго выбирала нужный. А потом камешек полетел в стену сарая. В ствол дерева. В подставку для какой-то скульптуры.

В стене и на стволе остались вмятинки. А от подставки откололся серьёзный такой осколок. Даже в полусумерках видно было.

– А ручки-то помнят, – довольно протянула Ангелина. Да-да, в детстве она была совершенно не ангелом в бантиках и рюшечках. На животных она не охотилась, а вот врагам и соседям могло достаться. А не надо орать на детей, руки распускать и детской комнатой милиции угрожать.

– Я тоже так хочу! – восхитилась Хани.

– Научу, – кивнула Ангелина.

– Геля!

– Ну а что такого? Моника, женщина должна уметь за себя постоять! Хорошо, я тут, а если б не получилось? Я твоему Хуану мигом охоту отобью... вместе со всем организмом. А ты?

Моника засопела.

– Меня этому и правда не учили.

– И зря. Вот бы ему было весело и интересно! Так что не обижайся, но Хани я чуточку поучу. И из рогатки стрелять и основам самозащиты.

– Каким? – тут же заинтересовалась Хани.

Что это такое – непонятно, но точно будет интересно! И рогатка! Ух! Ей бы так!

– Ну... Хани, ты пока еще маленькая. И будешь слабой, понимаешь?

– Да.

– Поэтому приближаться к врагу не надо. Будем расстреливать на дальней дистанции.

– Геля!

– Я научу.

– А если приближусь? – Хани этот вопрос интересовал намного больше каких-то приличий.

– Тогда ори. И кусайся. Уши и нос – вот за них можно хорошо укусить. Крови много, боль жуткая, цапнула как следует, чтобы отгрызть, вывернулась – и бежать. В глаза бить я тебя потом научу.

Моника даже стонать не стала.

Пусть. Ангелина в одном права – Хуан рядом с ней даже дышит незаметно. И по стеночке отползает.

А она? Сколько она раз ревела в углу после грубых приставаний? Сколько раз синяки замазывала, когда ее за руки хватали, а она не знала, как отбиться? До главного не дошло, но как же унизительна вот эта беспомощность, отчаяние... Что там Геля сказала?

Моника живо представила, как отгрызает Хуану ухо.

Гадость, конечно, и в рот это брать противно, но... ради великой цели? Больше он бы к ней точно не полез! Вот!

Пусть учит дочку! Если Ханна сможет себя защитить – тем лучше для Хани! А мнение разных Хуанов ее не волнует!

* * *

Эл Райан Серрано еще раз открыл книгу.

Знал он этот ритуал наизусть, знал, но лишний раз перечитать не помешало бы. Все же...

Ах, как везет некоторым людям! Они рождаются с магическим даром – разве это справедливо? Это же просто боги так распределяют, это просто случай, и кто-то чуть не с детства швыряется молниями и повелевает водой, а кто-то смотрит на это, стиснув зубы.

И завидуя, завидуя, смертельно завидуя...

У Райана так и было.

Самая обычная семья, и он – старший сын в семье, после него брат, и еще один, и долгожданная матерью девочка.

И тут-то оказалось, что сестра, Юлия, родилась магом.

Конечно, родители были счастливы. Маг в семье – это почетно, это прибыльно, государство таким помогает, и небольшие деньги платит, и учатся маги бесплатно, правда, потом должны отработать на государство пять лет, но это-то справедливо. Ты в этой стране родился, рос, учился, все получил – так отдай ей в благодарность свой труд! Потом, когда пять лет пройдут, можно даже гражданство поменять. Правда, мало кто это делает. Магов вообще мало, тем более сильных, как Юлька, и относятся к ним очень уважительно.

Тем более Юлия оказалась магом земли, а таких на руках носят. Это и поля, и фруктовые сады, и луга, и рудники, а главное, им же самим все это нравится! Юлия без ума от сельского хозяйства? Вот и ездит по всей стране, отцу-матери пишет, что и где делала, радуется, ей все нравится, она счастлива своей жизнью, даже мужа себе нашла из магов....

Дрянь!!!

Райан стиснул книгу так, что на толстом кожаном переплете остались вмятины.

Вспоминать было всегда болезненно. Всегда.

Как Юлька родилась... вот к братьям он так не ревновал, разве к Марку, следующему, к Бруно, третьему сыну, уже нет. Родители никого не выделяли, всем и плюшек и подзатыльников доставалось поровну, особого достатка в семье не было, но мать старалась...

А потом – Юлька!

Которая уже в колыбели заставляла цветы распуститься, так и узнали, собственно, про ее талант. Пошли, подали заявку в Магическую Канцелярию, там ее рассмотрели, пришел маг, проверил – и семью тут же поставили на учет, и сразу прибавилось денег, и у отца работа получше, и...

И конечно, вокруг Юльки, которая и была причиной этого счастья, начали виться и родители, и знакомые, и братья... Марк и Бруно – сами. Райан, которому тогда уж десять лет было, по приказу.

Ух, какая же его злость разбирала!

Юлечка у нас маг!

А он, Райан? Он же первенец, он должен быть самым главным, самым любимым, единственным, неповторимым... и – нет! Не будет!

Разве такое можно простить?

Убил бы мерзавку мелкую! Растоптал бы, порвал, уничтожил... Райан и над этим думал.

Остановили мысли о собственной безопасности. Убить-то маленькую гадину можно. Но это всего лишь значит, что свою жизнь Райан спустит в нужник, потому что его поймают. А родители Юльку все равно не разлюбят, вон, у соседей их сын умер, так они ж и помнят, и молятся за него, и другим детям меньше еще внимания уделяют...

Такого Райан не хотел.

Мысли потекли в другом направлении.

Если Юльку любят за ее способности, то он... он просто должен стать магом! Должен стать лучшим! А как?

Никак?

О, нет! Кто ищет, тот обрящет! И Райан принялся искать и искать.

Про ведьм он слышал и раньше, это люди, которые заключают договор с какой-нибудь сущностью в обмен на способности. Осталась самая мелочь.

Вызвать эту сущность и договориться. А они на дороге не валяются и на перекрестках не стоят.

Упорства у Райана хватило бы и на три сущности, и на четыре. Надо было только искать.

Правда, получилось не сразу. Хотя так-то все просто и понятно, если в Далерии ведьмы запрещены, значит за ними будут охотиться. И ловить.

Кто?

Храмы и полиция.

Ну, в полицию еще надо попасть, в архив, и умудриться там найти документы и прочитать.

В храм?

А там служки всегда нужны. И никто на них внимания не обращает. Подай – принеси, подмети – прибери. Работы хватает, крутишься целый день, как веник, и уважения к тебе, как к тому самому котами обгаженному венику. Но Райану было плевать на все!

Ему надо было оказаться в церковных архивах!

Вот не верил он, что служители уничтожают все ведьминские бумаги! Наверняка что-то и для себя оставляют! Это ж как с болезнью: что ты будешь лечить и как, если не знаешь ни исходников, ни симптомов. Сжег все и порадовался, а потом любуешься на смерть пациента.

О, нет!

Церковники не дураки, они не допустят, чтобы у других были знания, а у них не было. И Райан угадал!

Конечно, чтобы попасть в нужное место, ему потребовался не год и не два, он стал в храме своим, примелькался, даже надоел немного... Родители не возражали. Сын при деле, сын при храме, может, и служителем потом станет, жрецом, дело почетное... отчего нет?

Райан тоже не возражал.

Видеть мерзкую девчонку не было никаких сил! И слышать, как с ней сюсюкаются, – тоже. Тем более что росла Юлька на редкость ласковой, обожала всех обнимать, целовать, лезла к самому Райану, а его это БЕСИЛО!!!

Когда искомый ритуал оказался в его руках, Райан сильно заколебался.

Требовалась жертва.

Да-да, жертва, которую он принесет своей рукой, в круге, и нет, курица или кошка не подойдут. Только человек.

В зачет идет человеческая душа.

Живая, в сознании, а уж как ты это будешь делать – твои проблемы.

К чести Райана – он сомневался, колебался и долго думал. Вот не было у него привычки убивать. И не так легко переступить через себя, такое сотворить... не курицу зарубить. Это – другое.

Осознанно, жестоко, хладнокровно убивать человека...

На это Райан пока не решался. Может, и не решился бы, или лет через десять-пятнадцать, но помог случай. Кому несчастный, кому счастливый.

Жрецу Клементе срочно понадобилось поехать в отдаленный поселок, и Райана он взял с собой. Случай такой, у местного богача отец умер, ну и как не оказать уважение, не проводить покойного? А труп везти по жаре не слишком приятное занятие, пока туда, пока обратно, вот Клементе и поехал сам. Богач – благодарный, полную горсть золота насыпал. Кому от этого плохо?

Разве что Райану, который целый день скакал, а ни монетки не получил.

Переночевали, с утра обратно поехали, и тут-то получилось...

Если кто видел змеиный клубок – знает и понимает. Не то что лошади – люди от такого взбесятся. Но взбесились лошади^[10].

Понесли, помчались...

Райан еще как-то удержался. А вот Клементе выкинуло из коляски, да так «удачно» – треснулся он головой о здоровущее дерево, под ним его Райан и нашел.

И тут уж... кто бы на его месте удержался? Когда все так удачно складывается?

Может, и выжил бы жрец?

Может быть. Но обычно люди, у которых мозг в ране виден, не выживают. Наверное. Или как-то...

Оправдание себе Райан нашел моментально. А что? Вот что он такого плохого делает?

Клементе все равно не выживет... ну, наверное! Нет, точно! Райан его довезти никуда не сумеет, и помощь позвать тоже, так что... пусть помрет с пользой. Для Райана, конечно.

Тем более такой удобный случай, жертва какая хорошая, не абы что, целый жрец, сильный, откормленный, даже упитанный, в расцвете сил и лет, главное, чтобы дожил до ритуала.

И Райан принялся рисовать гексаграмму.

Вписал в каждый луч нужные символы, затащил Клементе в центр рисунка, все еще раз проверил... конечно, жрец дергался и чего-то булькал, но это явно предсмертная агония. Или судороги, неважно! Вообще неинтересно!

Райан сказал – не выживет, значит, не выживет!

Кажется, он открывал глаза, когда активировалась шестиконечная звезда, но было непоправимо поздно, и кинжал уже шел вниз, прямо в сердце...

Самое неприятное впечатление в жизни Райана – когда под его рукой дрогнула в последний раз, вместе с сердцем Клементе, рукоять клинка. Дрогнула, и все началось.

Его словно ветром отнесло от гексаграммы, та заполнилась почему-то синим дымом, а потом в ней оказалось – ОНО. Райан так и не понял, он, она... что это вообще за существо, синий дым с алыми кругами глаз и зубастой пастью, но вызвал ведь!

– Чего ты хочешь? Силы, человек?

– Да.

– Ты готов платить?

– Готов.

В этом Райан даже не сомневался!

Существо оскалило острые алые же зубы.

– Готов. Вижу, хорошо... Душу отдашь?

– Не хотелось бы.

– А что ты готов отдать в обмен на силу? Я вижу... чего ты хочешь, но я тебе не благотворительный базар.

– Да там дерут втрое от рыночной цены! – возмутился Райан. Куда и страх делся? – Ты сам-то что хочешь? Чтобы я свою душу не отдавал?

– Тогда с тебя каждый месяц по одной живой душе. Сам будешь выбирать, приносить в жертву, сам отдавать мне...

– Кого именно?

– Людей... – существо говорило медленно, понятно, выговаривая каждый звук, но голос у него был не такой. Не человеческий. Словно булькало что-то внутри...

– Людей?

– Сильных мужчин и женщин. Зрелых. Маленькие не подойдут.

Райан думал недолго.

Если свою душу отдавать не придется, только чужие? Так и еще лучше. Все же в храме он бывал часто, наслушался всякой пакости, вот и приходило иногда на ум неприятное. А вдруг?

А если там и правда что-то есть?

Кто ж его знает?

Отвечать за свои проделки ему тоже не хотелось, вот и сошлись в цене. Обговорили условия, и Райан впервые ощутил – СИЛУ!

Настоящую, в каждой клеточке тела, пронизывающую, невероятную! Кажется, захоти он – и небо сдвинется!

Как же это было чудесно! Райан даже на краткий миг сестру понял. Если она себя так постоянно чувствует... вот сволочь мелкая! Почему она? Почему не он?

Нет в мире справедливости!!!

Вообще нет!

А сила у него теперь есть. И когда-нибудь он передаст ее ученику, преемнику... да уж найдет кому! Вот помирать будет – и отдаст!

И спустя сутки Райан вернулся домой. Вернулся пешком, весь потрепанный, побитый.... Так он, собственно, и рассказал, почти как было.

Клубок змей, кони понесли, выкинуло его из коляски, покричал – поискал, да и домой отправился. А что ему еще было делать?

А эл Клементе? Он же доехал?

Доехал, да?

Как нет?! Искать же нужно!!!

Искали, конечно, только найти не получилось. Следы ритуала Райан уничтожил, а от тела и так ничего не осталось, призванная сущность его просто растворила в себе.

Коней потом нашли, разбитую повозку тоже... и – все. Вообще все.

А через два месяца Райан просто ушел из дома. Раз и навсегда.

Мог бы остаться, но подозрительно косилась на него мелкая гадина. Слишком подозрительно, чуяла что-то, просто понять не могла, что именно. Но так часто бывает!

Разница между магом и ведьмаком не только в способе получения силы. Еще и в другом.

Маг – он сам по себе воплощение силы стихии. Он светится ей всегда.

А ведьмак получает свою силу от сущности, и она как бы... канал! Нитка от одного к другому. Она видна, только когда ведьма или ведьмак активны. Проявляют свою силу, что-то делают. Но само наружу не рвется.

Сила-то полузаемная, ее сначала попросить надо. Но маги все равно что-то осознают... на краю чутья. Просто Юлька пока не понимала, что не так, но она ведь спросить может! Вот и ушел Райан из дома.

За своими, правда, приглядывал, и даже испытывал от этого какое-то удовольствие.

Вот, я не маг, а могу больше, чем эта сопля! Так-то!

Злости на родителей или братьев он не чувствовал. К ним же, к мальчишкам, относились одинаково, а вот Юлька... Но и тут что-то случилось с мужчиной. Словно та сущность из него часть души все же вытянула, с ненавистью и ревностью. Память осталась, а руки в кулаки не сжимались, зубы не скрипели, голос не срывался при одной мысли о сестре-маге. Между ними примерно так и было. Очень уж вкусные чувства были, кто б удержался? Ярость, зависть, зло... для демона – как мед на ложечке! Любовь-то ему не по вкусу, как и сострадание, как и радость. А вот Райан со своей ревностью острой приправкой к душе жреца пошел.

Так и получилось, что умом-то он свои чувства помнил, а гореть ими так же – не горел.

Попалась бы ему сестра – сделал бы гадость. Не жалко, хоть мешок отсыпать. А специально, чего-то мстить... нет, не интересно. Порвалась цепь – и ушел мужчина в самостоятельное плавание.

Легко ли жить самому? Своим умом?

Кому как, ведьмаку было вполне неплохо. Ремесло у него в руках такое, прибыльное, заклинания словно сами в уме всплывали, только расслабься, да и учился он, где мог.

Там – кусочек драконьей магии крови и клятв. Здесь – листок из книги русалов. Тут – деревенская ведьма, которая и не может ничего, а вот записи у нее валяются.

И так, сам по себе, Райан от работы не бежал, рук испачкать не боялся, ну а ведьмовство...

А оно само проявилось.

Тут сглаз, тут порча, тут проклятие, там еще чего... нет, снимать Райан тоже мог, но накладывать получалось лучше и веселее. К примеру, проходил он через деревню, так ему староста десяток серебряных отвалил за простое – завязать узлом поле^[11].

Райану дела на десять минут, а монетки в кармане, хорошие сапоги на ногах, и продуктов в дорогу староста собрал, не поскупился. Так уж его наглые соседи замучили, что мужик на грех решился.

С жертвами тоже устраиваться удавалось, потому Райан нигде особо и не задерживался.

А вот как он попал к хозяину....

А вот так.

Хозяин сам и нашел. Потому как искал. Крепко искал.

Если тебя прокляли, поневоле будешь за соломинку хвататься. Только вот...

Проклятия бывают двух типов. Даже не так. Проклясть можно разное и по-разному. Но все равно – или тот, кто получил проклятие, виноват и получил за дело – или не виноват и получил по злобе.

Это основная разница.

Вот от нее и идем. Если проклятый не виноват, если просто злоба у кого взыграла, такие проклятия Райан мог развязывать легко и почти играючи. Брал, правда, намного дороже. А и ничего, не помрут. А вот если проклятие оставить – тогда помрут.

Но это как капли со стекла вытереть – легко!

А вот если человек виноват, то на него проклятие крепко цепляется, это уже не капельки, это считай, стекло вдребезги. И поди, собери!

Можно попробовать. Но при условии полного и осознанного раскаяния.

Я, такой и рассякой, зло причинил соседу, осознаю, раскаиваюсь, бейте меня, люди добрые!!! Вот тогда еще шанс есть на снятие.

А нет раскаяния... ну и сиди на своем проклятии. Радуйся ему, греши дальше, чадушко. Может, и недолго, но с удовольствием.

Это, кстати, и в храмах применяется. Ежели грех совершил, то ты его осознай, покайся и более не греши. Смысл примерно один и тот же. Разница... в храме ты соврать жрецу можешь, а вот с ведьмаком такой номер не пройдет.

Или искренне – или иди отсюда.

Снять проклятие не получилось.

Перенести на другого человека, который искренне хотел... Дарри, то есть Дарио, очень нужны были деньги. У него умирал от болезни ребенок, лечение было возможно, но... семья бедная, в семье еще пятеро, и Дарри согласился на сделку с хозяином. Фактически он обменял свою жизнь на жизнь и здоровье своего сына. И определенную сумму денег, конечно. На что-то ж семье жить надо!

Конечно, платить хозяину не хотелось, но денег у него много, а вот таких, как Дарио... их мало. Очень мало.

Сделка была совершена, деньги ушли по назначению, даже ребенок выздоровел. Тут все было хорошо.

А вот с проклятием... с ним получилось плохо. Оно осталось у хозяина, но Дарио тоже получил свое, чтобы не лез. Дарри превратился в ликантропа. Окончательно зверем он не стал, но человеческое в нем растворялось с каждым днем. Ушли воспоминания о семье, появилась кровожадность, вместо хорошего человека осталась полуразумная тварь, которая хотела жрать и опять жрать. А еще – рвать кого-то в клочья...

Из плюсов – хозяину это года два жизни добавило, но Райан четко понял, эффект единоразовый. Хорошо его прокляли, душевно! И главное – за дело! Так вцепилось, не оторвешь.

Был, правда, и еще один шанс. И серьезный.

И для него почти все было готово.

Почти...

Но если этот ритуал не поможет?

Что ж, бродячая жизнь многому научила Райана. Если что – соберет он свои вещи, и только его и видели. А то и собирать не будет. Самое ценное у него уже припрятано, в любой момент придешь и заберешь. Успеет сбежать, он к этому готов.

И Райан поудобнее устроился в кресле.

Посидеть, спокойно почитать... у хозяина есть доступ к архивам, а у Райана желание учиться. Вот он и учится, знания-то всегда с ним будут. В любой передряге.

Скоро, уже очень скоро...

* * *

Подслушивать Ангелина не собиралась. Ей это вообще ни к чему. Просто – была в саду. Хотела еще и для Хани срезать веточку на рогатку. Пусть малышка пока тренируется, с маленькой рогаткой и легкой резинкой, а уж потом... Ангелина вспомнила свою первую рогатку от бабушкиного соседа дядь-Коли, удобную, аж отполированную... тяжело же пришлось соседскому петуху. А нечего было клеваться!

– Долго мне еще терпеть эту дуру?

Оппа?

Вот не сойти Геле с этого места, Сото! Не Аитор, а Алонсо. Старший братец.

А кого это ты терпишь? Ладно еще – твой брат, он перед Гарази расстилается. Но ты?

– Еще дней десять. Потом действуем.

– Надоело!

– Думаешь, мне легче? Эта крыса просто измучила! Лезет и лезет...

– Терпи!

– Ради таких денег я потерплю! И ты тоже!

– Тебе легче. Твоя хоть на человека похожа!

– И твоя тоже. Ты просто не на морду смотри. Сегодня к ней пойдешь?

– Завтра.

– Не отлынивай. Сам знаешь, чтобы баба любила, ей надо постоянно давить на уши. И на...

– Вечно твои авантюры!

– Зато и деньги у нас есть. Еще немного – и сможем оставить свое ремесло. За это дело нам столько заплатят!

– Если не похоронят! За такие-то деньги!

– Не хнычь! Не первый раз!

Голоса отдалились, а пойти за ними Геля не смогла. Не с ее весом индейца в лесу изображать.

Странно.

Очень странно.

Любовь изображает один, а страдает другой. Или оба? Или... вопрос стоит не так. Зачем они изображают эту любовь?

И не угрожает ли это Монике и Ханне?

Эх, елки-иголки! Ангелина почитала уже местное законодательство и была довольна. Есть тут превентивная самозащита. То есть, если на тебя идет маньяк с ножом, ты имеешь полное право его грохнуть. ДО того, как он наманьячит. И судить тебя за это не будут.

Каждый человек имеет здесь право защищать себя, свое имущество, своих близких. И законом это не наказывается.

Но слова-то к делу не пришьешь! И подозрения тоже!

Придется немного подождать. Или вручить Аитору нож, а потом она уже и защищать будет. Тогда и закон ее действия одобрит.

Готовимся к самозащите? Где тут сковородка?

Глава 5

Хани играла в саду.

Девочке было хорошо, спокойно и весело. Вот есть она, и сад, и куклы на любой вкус, и мама скоро придет, сейчас мама веселая, много играет с Хани, и песенки поет, и волосы ей заплетает. А раньше, когда Хани была маленькой, мама часто грустила. Хани плохо помнила детство, да-да, сейчас она уже взрослая, ей уже почти пять лет! Ну... недавно четыре исполнилось! И день рождения был, и торт, и праздник родители устроили. Мама и папа Альваро.

Да, папа.

Хани спросила, будет ли Альваро ее папой, и он согласился! И мама согласилась, только ей ресница в глаз попала, и она плакала. Но Хани ее успокоила, и все стало хорошо!

Теперь у них семья.

А если маму попросить, она еще ей братика родит. Или сестричку? Кого лучше? Сестричке можно будет завязывать бантики и играть с ней в куклы. А братик, когда вырастет, сможет защищать Хани и маму. Как папа!

Может, попросить маму, чтобы она двоих малышей родила? И братика, и сестричку?

Хани попросит.

– Мяу, – сказали за кустами.

Девочка заинтересованно посмотрела в ту сторону, с которой доносилось мяуканье.

Котенок?

Котика ей давно хотелось, и папе она уже сказала, раз триста примерно. Папа обещал, когда он вернется, они попробуют уговорить маму и выберут для Хани самого лучшего котика. Но если этот котик уже сам пришел?

– Мяу?

Может, ему плохо? Он маленький, он плачет, ему тоже нужна мама? Хани тоже без мамы плохо будет... она может пока утешить котика, а там и его мама придет.

Ханна решительно направилась в ту сторону, откуда доносилось мяуканье.

За забором сидел такой красивый рыжий котенок! Пушистый! Толстенький, с зелеными глазками и розовым ротиком, и громко пищал. Он в чем-то запутался лапками.

– Хани!

Мама зовет!

Девочка посмотрела на котика.

Оглянулась назад туда, где была мама.

А вот если мама придет, а тут Хани с котиком на руках? Забор, конечно, узкий, взрослому не пролезть, а вот она как раз может, тут и прутья самую чуточку погнуты, ей хватит...

Хани засопела и решительно полезла наружу.

Вот и котик. Надо только выпутать его из противной зеленой сетки и сделать два шага обратно...

Сделать она их не успела.

Девочку схватили чьи-то жесткие руки.

Хани завизжала так, что пальцы разжались, и мужчина даже отпустил ее. Визжать надо уметь, у Хани отлично получалось. Стекла дрожали от ее голоса.

Ладно-ладно, там не только в голосе дело, просто котенок-то был у нее в руках, а когда ее схватили поперек тела, она котика и выпустила. И тот вцепился когтями в первое, что ему подвернулось – в похитителя. Не падать же малышу на землю?

А когда в тебя вцепляется кот... даже если это ожидаемо – это больно. А если такого не ждал – вдвойне больнее.

Хани упала на землю, но ее тут же перехватили, на этот раз лицом к похитителю.

Зря.

Ее лицо оказалось как раз на уровне лица мужчины – и девочка, не размышляя, поступила, как учила Геля. Вцепилась похитителю зубами в нос.

Теперь настала его очередь истошно орать. Хани-то молчала по уважительной причине, а мужик верещал так, словно уже и не мужик вовсе. Хотя – больно.

Понятно, долго так продолжаться не могло. Но долго и не надо.

Это для Моники забор стал бы препятствием. А пока она или слуги будут бежать к калитке, похититель сорок раз скрыться успеет.

Ангелина такими глупостями не страдала. В России нет непроходимых заборов.

Вот если б это был сплошной кирпичный забор высотой в два с половиной метра! Там дело другое, а так – прутья в два ряда, конечно, высокие, заостренные на концах, но для Гели это – ерунда.

У нее есть вундервафля.

То есть страшное метательное оружие, рогатка называется.

Вот им-то Ангелина и воспользовалась. Вытащила из кармана, наложила камешек...

– Хани, плюнь бяку!

Орала Ангелина громко, Ханна и плюнула.

Лицо мужчины открылось – и тут же в глаз ему влетел камень. И для симметрии – во второй. А в такой ситуации не до девчонок, тут надо все бросать и хвататься за орган зрения.

Хани упала на траву – и быстро поползла к забору.

Ангелина продолжала расстреливать негодяя^[12].

Ханна пролезла обратно через прутья – и тут же была подхвачена на руки бледной, как смерть, Моникой.

Мужчина развернулся – и побежал куда-то... Ангелина мстительно попала ему в зад камешком. Увы – так негодяя не убить. Ну пусть хоть синяк будет. И не один!

– Хани? Не пострадала?

– Н-нет... – малышка покрепче прижалась к маме. – Я его укусила.

– Умничка. Теперь иди и переодевайся. Платье на выброс, зубы чистить надо, а моську мыть! Моника, ты посмотри на нее, ребенок словно на скотобойне побывал! Но с другой стороны, такую скотину остановить! Ты молодец, Хани!

Моника вся дрожала.

Она начинала осознавать, что произошло.

Если бы не Геля... у нее бы сейчас похитили дочь.

Это Ангелина рассказала Хани, как надо защищать себя. И именно поэтому ее дочка смогла сопротивляться. Это Ангелина прибежала сюда с ней... сама Моника не смогла бы остановить врага, она бы могла закричать, позвать на помощь, но... пока слуги добегут...

Женщину затрясло.

А Ангелина, преспокойно убрав в карман рогатку, перехватила у нее ребенка.

– Дай сюда. И учти, свалишься – будешь тут и лежать. Я вас обеих не дотащу. Соберись, ты нужна малышке.

– Д-да...

Моника поняла, что истерика откладывается. Слова Ангелины подействовали лучше любой пощечины. Какие тут крики – слезы – обмороки, когда у нее на руках испуганная дочка?

– Мяу, – донеслось из кустов.

Ангелина развернулась в ту сторону, выудила котенка и посмотрела на Хани.

– Ты за ним полезла?

А чего тут гадать? Так детей и в ее мире выманивали, на котенка, щенка, шоколадку, цветок, обещание главной роли в фильме... ничего нового.

– Кот? – удивилась Моника.

Ангелина перевернула животное кверху пузом.

– Кажется, котик. Хани, да? Ты за ним пошла?

– Мам, можно его оставить? Он хороший, я его Огонек назову.

– Можно, – сказала Моника.

И все-таки разревелась.

Но уже подоспели слуги, так что было кому ее тащить в дом. Ангелина подумала – и направилась к воротам. Посмотрит она, что тут такое... интересное.

* * *

Увы, разглядеть ничего не удалось. Следопыт из нее – как из дуршлага крыша. Но эн Энтони себя ждать не заставил. Выслушал и нахмурился.

– Энна Ангелина, это как-то странно. Что хотят сделать-то? Похитить? Убить?

– Вот и мне это интересно, – вздохнула Ангелина.

Идеи у нее были, но... данных маловато! А когда их будет достаточно, может, уже пора будет бежать и прятаться?

Но пока даже опираться не на что! Кто тут цель? Ханна? Моника? Альваро?

Откуда тянет черный ветер? Из прошлого? Из первого брака Моники – или из второго?

У Энтони тоже ответов не было. Оставалось только искать и ждать.

* * *

– Хорош енот!

Да-да, еноты на Ардейле водятся, не драконами ж едиными! И выглядят примерно так же. С бо-ольшими черными кругами под глазами. Уцелели оба, но один был нормальным, а второй сплошь красным, от лопнувших сосудов, и медики пока прогнозов не давали. Лежи – и лечись!

– Аванс не верну.

Райан хмыкнул.

– Потрать на лечение и расскажи, что случилось?

– Что-что...

Столько добрых слов Ангелина в свой адрес давно не слышала. С момента попадания на Ардейл. На рынке-то... как раз убийца двухчасовую норму и выдал от покупателей и конкурентов. Так что у нее даже нос не зачесался.

Ерунда!

Райан только хихикал. Тихонько, чтобы никого не оскорбить!

Рогатка!

Надо же? Оказывается, это опасное оружие!

– Еще раз попробуешь?

– Ни за что! Даже за деньги не готов! Это не баба, это холера! И девчонка не лучше!

Да-да, следы зубов до сих пор были видны, никакая медицина не помогла. Даже магическая.

Отгрызть нос Хани не смогла, все же хрящ, но ОЧЕНЬ старалась^[13].

– Ладно. Аванс не возвращается, но и большего я тебе не дам, скажи спасибо, что подлечили.

Специалист и сам понимал, что тут – взаимозачет.

– Разойдемся миром.

Разошлись.

А что за ним пошел ликантроп и ночью порвал в клочья...

А это совпадение. Да-да, так тоже бывает.

Сущность, с которой Райан заключил договор, была весьма довольна. И может быть, даже икала от переедания.

* * *

Моника и опомниться не успела, как откуда-то появился Хуан. Схватил за руку, потянул на себя.

– Наконец-то! Моника, я с ума схожу!

Моника тоже сходила, только по другой причине. У нее чуть дочь не украли, она тут вся на нервах, на пять секунд из комнаты вышла – и пожалуйста! Хани-то уже все позабыла, у нее котик, котика надо искупать, высушить, расчесать, к котику надо пригласить лекаря, а то глисты – они межмировые. Везде проползут.

А еще котику много чего нужно. Те же миски, тот же лоток... так-то котик и до сада дошел бы, но пусть пока к дому привыкнет. И это еще не весь список.

Ангелина сидела с Хани, а Моника как раз пошла на кухню, и тут...

– Моника, я тебя так давно люблю, ты мне так нужна, неужели ты сама этого не видишь, не понимаешь? Ну что тебе может дать этот старик?! Он же больной, страшный, он вообще урод, а ты такая нежная, ты заслуживаешь лучшего! И я могу тебе это дать!

Хуан аж захлебывался от волнения. Он столько ждал, столько готовился... не просто так, конечно! Моника ему нравилась и сама по себе, но и денежка, которую ему обещали... тоже было приятно получить. Это ж считай не ты за удовольствие платишь, а тебе!

Моника тоже чуть не захлебнулась, правда от возмущения.

Это Альваро-то старик?

Ах ты, кролик плешивый!

Да Альваро в сто раз тебя лучше! И умнее, и красивее, и не старик он ни разу, и не больной, а окажись он тут, летел бы ты через окно... точно! Пусть Ангелина учит Хани защищать себя! И Моника поучится... сейчас ударить бы... как там Геля показала? Большой палец не внутрь кулачка, а наружу, и так, чтобы не сломать о чужой нос...

Не понадобилось.

К тылам Хуана с громким звуком приложилась сковородка.

– Ты что это себе позволяешь, паразит?! Ты моего мужа тут позоришь?! Ты куда лапы тянешь?!

Моника-то увернулась, а вот Хуану досталось по тылам еще раз. Правда, уже повыше, первый-то раз Ангелина побоялась бить как следует, Моника стояла у стенки и ее прижало бы Хуаном, а зачем подруге такое соседство? Потом не отмоешься, в буквальном смысле. Воняет же нещадно какими-то духами!

Скунс паршивый!

Поэтому первый-то удар был по заднице, а остальные по хребту. И уже не плоской поверхностью сковородки, а ребром. И по ребрам – тоже.

– Аууууу! – взвыл несчастный.

Сбежать он, конечно, попытался, но куда там! Ангелина легко догоняла и лупила. Хуан орал, Моника с удовольствием наблюдала за этой сценой.

Отбиваться?

Теоретически – можно, но для этого надо быть не полным Хуаном^[14].

– Бооооооольно!!!

– Не-ет, это тебе пока еще приятно, – пообещала Ангелина. – Вот когда я до тебя доберусь, будет больно. А ну, стой, скотина!!! На суп пущу!!! На сковородку!!!

Конечно, вопли не могли остаться без внимания. Высунулись все. Пау и Хосе из библиотеки, в которой они душевно попивали винцо, дамы из гостиной, в которой они сцеживали яд. Хуан как раз летел вниз со второго этажа. И пущенная вдогонку сковородка подкорректировала его траекторию. Мужчина влетел носом в вазу, взвыл и уже на четвереньках кинулся наутек.

– Сволочь! – отряхнула руки Ангелина. – Приставать он еще будет!

К кому приставать – она не уточнила, а кто как понял... тот так и понял! Пусть думают, что это к ней лезли.

Судя по переглядываниям, Хуану даже не сочувствовали. Думать же надо, куда лезешь!

Думать! Головой желательно!

Ты бы еще к дракону полез! В полной форме! Тогда б вообще не откачали!

Ангелина подобрала сковородку и вернулась назад. А когда Хуан стал объяснять, что ему-то нужна Моника, было безнадежно поздно. Никто ему не поверил.

* * *

Поздно вечером, в саду, Розита Элиа Молина раздраженно накручивала на палец рыжий локон.

Придет?

Не придет?

Хоть ты на ромашке гадай! Благо их вокруг много, лето в разгаре.

Гадать не хотелось, хотелось – денег. И побольше, побольше!

Кто сказал, что красивым легко? Легко – богатым, а если у тебя только и есть, что красота, судьба твоя будет незавидна.

Розита искренне считала себя красивой.

А что?

Кожа белая, почти без веснушек, так, парочка на носу – и не страшно. Волосы рыжие, длинные, фигура очень аппетитная, есть на что посмотреть и за что подержаться. Личико симпатичное. К тому же энна. Есть что предложить будущему мужу.

Но вот приданого – нет.

Вообще нет. Родители – мелкие, служилые эны, денег в семье от жалованья до жалованья, такое тоже бывает. Оно достойное, конечно, но когда в семье кроме тебя еще четверо детей, на приданое для старшей скопить точно не получится. Отец уже так и сказал: прости, дочка. Пойдешь служить, там себе мужа и найдешь, рано или поздно.

А Розите оно надо? Розите этого хочется?

Служить, понятно, куда-то в канцелярию, женщин вообще на работе ценят, они аккуратнее, не гуляют, реже ошибки допускают, место для нее рано или поздно найдется. Но в то же время – по службе женщин двигают неохотно. Ты на нее понадеешься, а она ребенка родит – и дома осядет. А то и троих-четверых. От службы в таком случае освобождают, государство даже пособие небольшое платит, но как быть начальнику? Ему-то проблема! Надо же нового служащего искать. А если служащую, то через несколько лет все может опять повториться.

Поэтому работать Розите в нижних чинах, потом замуж выйти за такую же мелочь, как ее отец... а внутри все аж воет яростным воем. Захлебывается негодованием от такой перспективы!

НЕ-ХО-ЧУ!!!

Она красивая, она умная, она достойна большего! Просто пока подходящего случая не выдалось, но она ж достойна! Просто надо найти того самого принца, который влюбится до безумия, возьмет ее за руку, посадит на трон и осыплет бриллиантами. Порядок действий тут не важен, главное – его найти.

Не ищется?

А мы сами, сами...

На роль принца сгодился начальник канцелярии. Правда, у него оказалась жена и шестеро детей, так что бриллиантов Розите не досталось. Так, немного подарков, но ей и то было к месту.

Потом узнала жена, и с любовником пришлось расстаться. Хорошо еще, без скандала обошлось, но отцу Розиты намекнули, что с продажными девками оно в бордель лучше, а не на госслужбе. Что ты за дочь такую вырастил? Дешевку!

Отец разозлился, и Розите впервые в жизни досталось от него по заслугам. А получив пару оплеух, девушка поняла, что устраивать свои дела надо тихо-тихо. Чтобы никто не узнал.

Играть честно?

Искать не толстый кошелек, а хорошего человека?

Пытаться чего-то добиться самой?

Да вот еще не хватало! Пусть другие годами стараются, Розита хотела всего здесь и сейчас! Она достойна большего! Намного большего! Но вот беда – это самое большее не подворачивалось, а уворачивалось. У кого-то другого получалось сесть мужчине на шею, а вот у Розиты – никак! Хотя она еще и вдвое старалась!

И тут ей подвернулась Гарази.

Когда-то давно, еще в детстве, они были знакомы, а потом совершенно случайно встретились в канцелярии. Гарази потребовалась помощь, Розита, которая ничем не была занята, не отказала, потом девушки как-то естественно выпили по чашке кофе с пирожными, поболтали, потом еще раз встретились – и опять начали общаться. Розита очень старалась, потому что про Альваро Эррера узнала почти сразу.

Эррера же!

Столица-то иногда маленькая!

И почему бы ей не стать адмиральшей? Тут и род, и деньги, и перспективы. И вообще, муж, который по полгода в плавании, может быть – любым! Главное он девушке уже даст, деньги – и безнадзорность! Розита объявила сезон охоты на адмирала и начала приглядываться к жертве. Что он любит, что хочет... Жена? Нет жены? Отлично, а любовницу, если есть, мы подвинем. И будет у Розочки все в шоколаде! Но для этого надо было понравиться энне Виктории. И Розита старалась. Она тщательно убирала волосы, одевалась так, что вздрогнуло бы даже пугало, соглашалась со всеми словами старой самодурки.... И примерно через полгода услышала заветное: «Гари, ведь есть же приличные девушки! Вот на ком бы нашему Альваро жениться!»

Конечно, Розита сразу не согласилась, залепетала про любовь, про чувства, и дала возможность энне Виктории поучить ее жизни. Какие чувства, когда дети? И их кормить надо не любовью? И в лавке в оплату за хлеб улыбки пока не принимают!

Неважно!

Розита терпела.

Главное – выйти замуж за адмирала, потом-то она этих драных кошек и на порог дома не пустит! А пока – стиснуть зубы и ждать.

Ждать... Если бы подвернулся другой шанс, Розита вцепилась бы в него. Но никого не было. Разве что какая-то недостойная мелочь! А всю жизнь жить на жалованье, как ее родители? Да лучше тогда одной!

И вот!

Сначала Альваро пришел из плавания – и был серьезно ранен. Казалось бы, тут тебе и шанс? Мчись в госпиталь, ухаживай за героем, но...

Энна Виктория просто не могла находиться в госпитале. Тошнило ее от вида человеческих болезней, страданий, а уж раны и вообще вызывали истерический припадок.

Зайди она туда – так неизвестно еще, за кем ухаживать придется. И Гарази туда же, вобла сушеная!

Нет-нет, это невозможно! Они туда – ни ногой! Никак! Никогда!!!

А как тогда быть Розите?

Ну хоть бы разок зашли, представили бы ее по всем правилам, сказали, мол, это вот хорошая девушка, она к тебе приходить будет... Нет!

Розита, конечно, и сама не промах, попробовала пройти внутрь. Купила цветы, фрукты... все зря, ее даже на порог не пустили! Адмирал же!

Не матрос какой!

Вы тут, энна, никто, и звать вас никак, идите отсюда.

Она и пошла. Шипела, ругалась, но вытаскивать горшки и перевязывать раны ей действительно не хотелось. Одно дело – посидеть пять минуточек, красиво платочком пот со лба любимого промокнуть – и сбежать. А вот это все кровавое, грязное, вонючее... нет-нет, ей такое не нравится!

Это вовсе фу!

Розита и решила чуточку подождать. Ну кто там может работать в том госпитале? Девки-поломойки? Они ей не соперницы! Вот выпишут адмирала, она и нанесет ему визит, с его родными. Авось, не сбежит!

Планы-то были хорошие, жаль, воплощение подкачало. Не успел Альваро выйти из госпиталя, как уехал в поместье к другу. Восстанавливаться и ногу разрабатывать. А когда вернулся, матери не сообщил.

И успел познакомиться с этой гадиной!

Энна Моника!

Откуда ты только вылезла, погань проклятая?!

Наедине с собой Розита могла признаться честно – соперница на редкость красива. Если их поставить рядом, кто тут энна, а кто прислуга, даже вопросов не возникнет. Розита хороша собой, а Моника – очаровательна. И внешность у нее лучше, и глаза больше, и кожа чище, и фигура... ну скажите, как, родив ребенка, можно сохранить такую фигуру? Вон, у Розиты мама, как колобок!

А эта – у нее после родов талия тоньше, чем у Розы!

Где справедливость?! Скажите, я схожу на раздачу, и дайте две!!! Без очереди! Очень надо!!!

Розита не понимала, что с ней никто не соревнуется. Моника уж точно не собиралась. Всегда найдется кто-то с более длинными волосами, изящным носом, красивыми ногами... и что? Пожениться двум идеалам? А остальным умереть с тоски?

Ищут-то не внешность, ищут душу и разум, чувства и понимание, родство душ, наконец! А Розита так и оценивала всех по обертке, наверное, потому что сама ничего другого предложить не могла.

И особенно бесило, что Альваро тут же женился на этой погани!

Вот почти сразу, месяца не прошло!

Она-то, конечно, пошла! Бегом побежала! А ведь старая, старше Розиты! И дочь у нее есть! И вообще... вот РОЗА! Красивая, умненькая, на все готовая, бери и радуйся! А ты кого предпочел?

Но бесись не бесись, а дело было сделано.

Правда, энна Виктория с этим мириться не пожелала. Как это так? Сын женился, а ее даже не спросил! Она мать, она самая важная женщина в его жизни, а не какая-то там приблудная! По твердому мнению энны Виктории, невесту для сына должна была выбирать она! В крайнем случае она согласится на выбор сына, но это должно быть ДО свадьбы. Походит к ней Альваро годика три, посмотрит она на будущую невестку, и если та подойдет энне Виктории, читай, будет уважать и слушаться беспрекословно, то матушка брак одобрит.

Может быть.

Если плохого настроения не будет. Или ноготь не сломает, к примеру.

Самое забавное, что Моника как раз и была такой невесткой, какую хотела бы себе энна Виктория. Тихая, скромная, спокойная, искренне любящая Альваро и готовая угождать и его родным. Просто потому, что они – Эррера.

Портило все два фактора.

Первый – она была слишком красива. Второй – ее выбрала не энна Виктория. А это, сами понимаете, недопустимо! Ужасно даже!

И энна принялась вдохновенно жрать невестку, благо Моника оказалась редкостной размазней. Защищать она могла только Альваро или свою дочь. Но Альваро защита и не требовалась, а Ханну энна Виктория просто решила не задевать. А зачем?

Девчонка еще маленькая, проще на ее матери отыграться!

Так и пошло...

Розита за этим наблюдала со стороны.

Она отлично видела, как супруги Эррера смотрят друг на друга. Нет, сами они не разведутся. Надо будет помочь.

Она и покопалась в прошлом Моники.

Нашла эна Хуана, подкинула идею энне Виктории...

Теперь оставалось только ждать. А уж когда адмирал вернется... энна Виктория ему спуску не даст, а Розита утешит. А если ей еще удастся забеременеть, вообще отлично будет! Никуда тогда Альваро не денется! Это от нищебродов, вроде ее отца, рожать не стоит, а от богатых мужчин – можно. Даже если захотят забрать ребенка себе, главное, чтобы заплатили побольше. А она будет страдать, вот!

Красиво страдать!

Обязательно найдется кто-то еще более богатый, чтобы утешить обиженную энну!

Все было продумано. Все было на мази, и тут...

Ангелина оказалась для Розиты неожиданностью.

Альваро женат?!

Он двоеженец?!

То есть официально нет, но если давал клятвы? Судя по кошмарным размерам, эта Ангелина – полудракон, а у них с клятвами все сложно. И семьи у драконов тоже сложные! Вроде как они не женятся, а клятвы друг другу дают, перечисляют все скрупулезно, кровью на алтарь капают... и нарушать это не стоит. Последствия могут быть очень серьезными, вплоть до смерти. И тут даже Розита может не уберечься.

Случалось, знаете ли.

В школах даже проходят историю эна Маррель. Молодой человек оказался в горах, влюбился в полудраконицу, ну а поскольку та не соглашалась на свободные отношения, решил жениться. По местным правилам, через алтарь.

Понятно, на долгий брак он не рассчитывал, так и вышло.

Женился, пожил с женой год, уехал домой, а там и решил не возвращаться. А клятва... а что? Он сам поклялся, сам и передумал!

Вышло не так.

Родители настояли, эн женился вскоре после приезда, а после брачной ночи в спальне нашли два иссушенных тела. Словно из них вся кровь вытекла на простыни, не то что помочь – услышать не успели. Сам виноват, думать надо было, какие клятвы давать. Супруга оказалась наполовину из рода Алых драконов, вот, и подсказали ей нужную формулировку.

Альваро не так клялся? То есть он еще жив?

Это хорошо, но может, ненадолго? Розита рисковать не хотела.

Пусть адмирал приедет, разберется с этой страшилой, а уж потом и она пойдет в наступление! Хотя она и так времени не теряла.

И речь сейчас не об Эррера.

Если бы подвернулся кто-то более выгодный, Розита тут же кинулась бы к нему на шею. Нет-нет, не обязательно адмирал, ей бы и кто попроще подошел. Главное, богатый!

Но словно сглазили! Она уж и к гадалке ходила, та только руками развела. Нет на Розите ничего такого, а почему мужчины ее стороной обходят? И такое бывает, значит, потом понабегут!

Не бежали.

Розита искала, размышляла, пробовала и то, и это... и вот – удача!

Ей посулили то, что не хуже замужества! Много денег за пустяковую услугу! Конечно, она согласилась. И только сегодня вечером сообразила, что продешевила.

Поняла кое-что.

Сопоставила!

Ладно, подслушала разговор...

За такое? И каких-то сто золотых?

Да за это десятками тысяч платят! А эта сволочь от нее медяком паршивым отделалась!

Так не пойдет!

Пусть платят, а уж Розита потом разберется...

Что-то кольнуло в шею. И наступила темнота.

* * *

Убийца проверил пульс на шее Розиты. Брезгливо поморщился.

Каждая шлюха еще будет тут его шантажировать!

В живых оставили – уже радоваться должна.

Не оценила благодеяния? Ну и не надо тебе жить дальше, тварь неблагодарная.

Мужчина развернулся – и растворился в ночном полумраке.

* * *

Утро началось с визга.

Громкого и вдохновенного. Ангелину аж на кровати подбросило.

Да кому ж неймется, мать их антилопу гну?!

Чего орать-то с утра пораньше?

Но ноги действовали сами, несли ее в коридор – и напротив.

Моника и Хани тоже проснулись. Высунулись из-под одеяла, живые, невредимые... уффф! Все, на остальное наплевать!

Свои живы, остальных тут пусть хоть всех перебьют. Палкой! И особенно ту орущую заразу! Как по Ангелине, так даже и помочь бы убийце! Он бьет, она затыкает? К примеру?

Ангелина посмотрела в окно. В саду разворачивалось какое-то движение.

– Моника, я туда схожу, наверное.

– Мы сейчас оденемся и пойдем вместе. Минуту.

Ангелина только хотела сказать, вдруг там что-то плохое, но... пусть лучше девчонки будут рядом с ней. Под приглядом. Вместе от плохого отбиваться легче.

Штаны, рубашка, Ханна на шее – и вниз.

Орала Гарази.

Бледная, как смерть, она стояла над телом Розиты и орала. Точно, Розита, ни у кого другого таких рыжих волос не было. Слуги уже собрались, но прекратить истерику не могли – сестра хозяина, как же! Энна Виктория еще не успела добежать, как и мамаша Моники, Пау явился, Хосе, видимо, после вчерашнего не проспался, братцы Сото на подходе.

А Хуан где?

Хотя это Ангелина потом выяснит.

Она шагнула вперед, размахнулась – и влепила истеричке по лицу. От души.

А это не картинно-киношная оплеуха, после которой человек так и стоит, как стоял, и даже след от удара не проявляется. Это – крепкий удар.

У Гарази, отлетевшей в ближайший куст, мигом закрылся рот. И начала заплывать примерно половина лица.

– А... ик...

– Цыц, идиотка! Эл Перес Ньето, вы тут?

Кучера два раза звать не пришлось.

– Да, энна Ангелина.

– Отлично! Займитесь тут, огородите место происшествия, вызовите полицию, разгоните к чертям свинячьим это стадо! Какого фига? Вы сейчас все следы и улики затопчете!

Эл Перес посмотрел с уважением.

– Разбираетесь, энна?

– Нет. Читала много. Действуйте, а я вот эту корову отсюда отгоню, – Ангелина за шкирку вздернула Гарази и развернула ту к дому. А потом еще и под зад ногой подала.

– Па-ашшла!

Гарази как ветром к дому понесло! Оно и неудивительно, начальный импульс хороший получился, да и так... а чего это она с утра пораньше пошла в сад? А?

Обычно эту заразу и к завтраку не дождешься, и мамаша ее ничего не говорит, девочка может спать подольше. А тут – выползла.

Интересно, а она куда-то ползла – или откуда-то?

Ангелина решила это выяснить по ходу действия и принялась разгонять всех остальных.

Моника и Хани сами держались на почтительном расстоянии, а вот остальным досталось.

– Чего стоим? Шагом марш за ней, пока идиотка еще приключений не нашла, – это Пау. Парень содрогнулся – и пошел следом за Гарази. Братцев Сото (откуда эта холера с утра приползла?) тоже развернули под тем же призывом.

– Вашей невесте помощь требуется, а вы тут? Вы ее что – не любите?

Поймала на подлете энну Абриль, которая почти впилась в Монику.

– Дочь! Я требую уважения! Ты немедленно должна мне объяснить, что здесь происходит!

Ангелина и сомневаться не стала.

– Чего происходит? Да понятно же! Маньяк завелся, убивает всех, кто красивее макаки! Вы б поостереглись так по саду скакать, с дочкой-то? Увидит красоток, да как покусится!

Энна аж шарахнулась – и сбавила прыть.

– К-как маньяк?

– Вот так. Мы его не звали, сам завелся.

Ну, ликантроп. Но какая разница? Сволочь же! И убивает!

– Луиза! Немедленно в дом!!!

Что интересно, Моникой и Ханной любящая мать и бабушка не озаботилась. А чего о них думать? Пусть Ангелина, вон, думает, у нее голова большая. Да?

А вот энну Викторию перехватить Геля и не успела. Как раз пока с энной Абриль разбиралась, Виктория и добралась до места. Схватилась за сердце, хотела осесть в обморок, но поглядела на мокрую траву и передумала. Вместо этого развернулась к Монике – и гордо выкрикнула:

– Ты!!! Ты ее убила!!!

Ангелина подобных криков понимать не собиралась. Энна Абриль уже бодренько скакала к дому и ничего не слышала. А вот Моника... не-не, в дом эта зараза не пойдет!

Ангелина надвинулась на Викторию.

– Это что еще за глупости?

– Она, точно! – энна Виктория обвиняла не просто так, она пальцем вниз тыкала.

Ангелина тоже туда посмотрела.

Ножницы для рукоделия. И она их видела в корзинке Моники. Тут же это принято, шить, вышивать, Моника предпочитала сама шить одежду на дочку, ну и себе подшивала кое-что. И инструменты у нее были серьезные. Не бутафория, а хорошая сталь, только ручки Альваро приказал позолотить, для красоты, и даже орнамент какой-то выбить.

Приметная вещица.

Только вот и взять ее мог кто угодно, они ж вчера дома не сидели, и Моника уже давно ничего не шила, некогда ей. Но об этом Ангелина спорить не стала.

Вместо этого она выпрямилась, смерила энну Викторию насмешливым взглядом и покрутила пальцем у виска.

– Дура вы, мама, как я погляжу!

– Я?! – опешила энна. Она много чего ждала, но не своего точного диагноза, да еще в таком наглом исполнении.

– Конечно. Зачем Монике самой-то руки пачкать? Я б эту рыжую швабру быстрее придавила! Прямо вот так, взяла б за горло – и того!

И Ангелина наглядно продемонстрировала «того», вытянув вперед руки. Виктория впечатлилась.

Действительно, вот это ей было понятно. Моника сама не стала бы руки пачкать, а такой, как Ангелина, и инструменты не нужны. Зачем?

– А к-кто ее тогда?

– Не знаю. А она точно только у Моники пыталась мужа увести? А то шлюхи, они такие, непринципиальные, им чем больше клиентов, тем лучше.

– Т-ты!!!

Энна Виктория пока еще заикалась от потрясения, так что выходило не слишком хорошо.

– Я. А что такого? Может, не вы одна ей платили!

– Да я ей не платила!

– Вот! А кто-то и заплатить бы мог.

– Рози любила моего сына!

Ангелина посмотрела на энну Викторию так, что у той аж уши покраснели.

– Мама, ну не надо строить из себя дуру! Право же, смешно! Рози просто пресмыкалась перед вами и охотилась за деньгами Альваро. Но кто сказал, что вы у нее такая – одна? Что у нее не было любовников? Что она никого не доила?

Энна Виктория вскинула голову.

– Не смей порочить бедную девочку. Она за себя постоять уже не сможет, а ты...

– А что я? – удивилась Ангелина. – Вот давайте поспорим? Если ваша протеже была девушкой невинной, я сегодня же уйду из этого дома. А если нет – вы в жизни не приедете без разрешения Моники. По рукам?

Энна Виктория поджала губы. Но...

– Ты так уверена?

– Продажную девку видно, – спокойно отозвалась Ангелина. – Просто вам хотелось верить в ее честность, вот и все. А если покопаться... уверена, она была непорядочным человеком.

– Ладно же. Пусть проверяют...

– Спорим?

– Нет, – оказалась умнее энна Виктория. – Спорить я не буду. Но ради сына надеюсь, что ты окажешься права.

Ангелина фыркнула.

Но чего тут спорить? Пусть проверяют.

Энна Виктория затопала в дом. Эл Перес подошел к Ангелине.

– Ишь, как вы их, энна. Эну Энтони я уже послал записку, скоро будет. Может, побыли бы вы все пока в доме? А уж как он приедет, там и разберетесь?..

– И то... может, ее накрыть пока чем? Чтобы птицы не поклевали?

– Я разберусь тут, энна. Не переживайте.

– А то не переживете?

Эн Перес покрутил в голове ее ответ, сложил фразу – и хохотнул.

– Вы, энна, точно переживете. А вот за остальных я уже не уверен.

* * *

Моника крепко обнимала дочь. И на Ангелину, которая взяла малышку и посадила к себе на шею, посмотрела с благодарностью.

– Геля, ты чудо!

– Я знаю.

– Свекровь бы точно меня обвинила!

Была и такая вероятность. Ангелина пожала плечами.

– Пришлось бы пережить несколько неприятных минут. А потом бы все образовалось как-то.

– Думаешь?

– Уверена. У этой Розы на лбу было написано: «Везде. Дешево». Наверняка это ее личные дела, с Эррера не связанные... нашла ж твоя свекровка, что сыну подсовывать, на ней пробы-то ставить негде.

Моника только вздохнула.

– Ты таких уже видела?

– И не раз. На рынке чего только не насмотришься, иногда блевать тянет, уж прости. Люди ходят, делятся, да и так насмотришься... начинаешь таких распознавать, которые яблочко с гнильцой.

– А энна Виктория и не заметила.

– Потому что она не на Розу смотрела. На тебя. Она не сыну жену искала, а тебе замену, вот и все дела. А эта вроде тихая, покладистая, а что бы она потом выкинула... кто ж знает? У нас на рынке одна баба так попала. Сын женился, девчонка из деревни, пэтэушница, конечно, мальчику не пара. Она и так, и сяк, развела их, а парню подсунула профессорскую дочку с родословной, как у пекинеса. Похожая ситуация? – Моника кивнула, и Ангелина продолжила: – Так что ты думаешь? У той дочки шесть абортов было, потом уж выяснилось, она половину города перебрала, хоть у нас и миллионник, не спала только с младенцами. И то потому как в пеленках карманов нет. За деньги она бы и крокодила за хвост затащила.

– Куда? – поинтересовалась Ханна.

– Что – куда?

– Куда тащила крокодила?

– Исключительно замуж, – сообщила Ангелина девочке и пощекотала ее за пятку. – Приличные девочки любого крокодила тащат замуж, а потом можно и на сумочки. Поняла?

– Нет.

– Ну и ладно. У тебя есть тетя Ангелина, если понадобится, мы из любого крокодила котлет наделаем и туфельки сошьем.

– Тетя Геля, я тебя люблю!

– И я тебя люблю, Хани.

А Монике как-то и легче стало. Больше всего в этой жизни она не за себя боялась – за дочку. Случись что с Моникой, и какое будущее ждет Хани?

То-то и оно!

А сейчас... у Хани есть тетя Ангелина. И Монике чуточку легче.

Вот как так получается? Семья большая, а родных – дочка, муж и женщина из другого мира. А остальные... их бы и не было – ничего не поменяется, только воздух чище будет!

* * *

В гостиную Ангелина даже и не пошла. Чего она там забыла? И Монике она нервы трепать не даст. Пошли они в спальню, там и просидели до прибытия эна Арройо.

Пару раз пыталась прорваться и поскандалить энна Абриль, но Ангелина стойко держала оборону. Ну а когда Энтони приехал, спустились вниз.

Вся компания уже сидела в гостиной. Мужчины выпивали, дамы угощались анисово-вальерьяновыми каплями. Воняло так – глаза резало. Хотя в каплях и спирт точно был, дамы уже зарозовели.

Что интересно – никто не горевал. Даже Гарази. Так, икала немного от потрясения, но глаза у всех были сухие. И не красные. Да и о ком там плакать? Чем и кому была ценна Роза? Не подруга, не родственница, не любимая, просто средство для возвращения сына в стойло? Новую дуру найдут.

Эн Энтони подошел и поцеловал руки сначала Ангелине, потом Монике и Хани.

– Энна Минина, энна Эррера, энна Ханна.

– Мы тоже рады вас видеть, жаль, что по такому печальному поводу, – сообщила Ангелина.

Тон ее был абсолютно равнодушным. Ну, повод. И что? Лицемерить она не собиралась, ей Роза решительно не нравилась.

Эн Энтони тоже времени на сантименты не тратил.

– Энна, что вы можете рассказать об убитой?

– Прямо тут?

Энтони кивнул.

Можно бы и каждого по одному опросить, но возможно, вот здесь и сейчас от общего допроса пользы будет больше. Он уже парня посадил записывать все сказанное, может, подзуживая друг друга, эти люди что-то и выдадут?

Ангелина, кажется, поняла его идею, потому что ухмыльнулась.

– Так... я прямым текстом, если вы, эн, не возражаете.

– Буду благодарен.

– Энна Розита, как-там-ее, обычная блудливая кошка, ее сюда энна Виктория притащила. Хотела подложить под сына, чтобы тот Монику бросил и на Розиту переключился.

– Да как ты смеешь! – взвыла энна.

Ангелина даже на нее не посмотрела.

– Розита точно была в курсе затеи и очень хотела подстелиться под адмирала. Старалась, упиралась, на Монику смотрела, как жаба на слона. Пыталась подругу изводить, но получила отпор и примолкла.

– Ты ее обидела? – взвыла энна Виктория. – Как ты могла?!

Ангелина вдруг оскалилась в ядовитой улыбке.

– Эн Энтони... скажите, пожалуйста, а энна Розита была невинна? Ее осматривали уже?

Это эн мог сказать абсолютно спокойно.

– Что вы, энна, какая невинность? Точно знаю даже и с кем она была. Энна Розита таким промышляла, встречалась с мужчинами за подарки... с тремя. А один был у нас в работе... неважно.

Энна Виктория схватилась за сердце. Правда, взяла пониже, но может у нее или желудок или селезенка закололи от таких интересных новостей. Ангелина фыркнула в ее сторону.

– Розита нас в покое оставила, но я эту породу знаю. Точно что-то задумала. Просто притихла.

– И все?

– Я ей свечку не держала. Надеялась, что энна Виктория свою шавку заберет, но она не торопилась.

Энна скрипнула зубами, но теперь промолчала. Эн Энтони посмотрел на Монику.

– Мы с Ангелиной почти все время были вместе, – созналась Моника. – Скажите, ее правда убили моими ножницами?

– Да. Но вы бы этого сделать не смогли.

– Почему?

– Ее ударили точно в горло, но Розита выше вас. Вы бы физически такой удар не нанесли... разве что на табуретку встать.

Моника кивнула. Ангелина не сдержалась.

– А я?

– Нет. Вы тоже не подходите по росту. Нужен кто-то немного пониже.

– Таких тут много, – вздохнула Ангелина.

– Но мотив был не у всех.

– Ну да. Вот энна Виктория... я не буду говорить точно, но мне кажется, она вне подозрений. Энна могла убить Розиту, но только после приезда сына. Или за воровство, за что-то такое... серьезное. О! Если бы Розита переспала с эном Сото. Но ей сейчас это было невыгодно.

– Я с ней не спал! – возмутился Аитор.

– Нет, юноша. Это она с вами не спала, ей нужен был Альваро, – смерила его взглядом Ангелина. – Гарази, кстати, по той же причине вне моих подозрений. Розита не охотилась на ее мужчину, и вообще, в ее интересах было всячески ублажать будущих родственниц. Даже если бы энна Виктория узнала про заработки Розиты, да еще и поверила гонцу с дурной вестью... убили бы Викторию, а не Розиту. Это уж точно.

Энна Виктория подарила Ангелине еще один благодарный взгляд.

Как ни крути... не дура! Соображает!

– Энна Абриль и энна Луиза. Также не вижу мотивов, может, они и есть, но не здесь. Эн Хосе – не вылезает из бутылки. Разве что Розита ее отнять попыталась бы. Но и тогда – он просто в цель ножницами не попадет. Не выберет из шести Розит нужную. Пау... мне кажется, у него кишка тонка, а там, кто знает? Возможность была, а ножницы у Моники в корзинке для рукоделия. И корзинка внизу. Мог взять любой из присутствующих.

– Понял. О ком еще вы можете что-то сказать?

– Так... эны Сото. Эти – могли и легко. Мотив? Допустим, Розита что-то о них узнала. Нелицеприятное.

Эны возмущенно переглянулись. Ангелина сощурилась на них.

– К примеру, что они промышляют карманными кражами и по ночам воруют кошек.

– Кошек? – в ужасе спросил Аитор.

– Да. Чтобы потом вернуть их хозяевам за вознаграждение. Или продать на шапки.

– Мяу, – подтвердил Огонек, который как раз в эту секунду полез на штору.

Высокое общество переглянулось – и все как-то одновременно расхохотались. Аитор поднял руки вверх.

– Энна, сдаюсь. Ни разу не воровал кошек, но если вы прикажете?..

Ангелина фыркнула в его сторону. Понятно, мотив она назвала первый попавшийся, но убить Аитор мог. Спокойно. По росту и он подходит, и братец его, Энтони это уже отметил.

– Эн Хуан. Хммм... пока не представляю. Разве что Розита его соблазнила два раза, а он отказался жениться?

– Она меня не соблазняла!

– А вы ее?

– Нужна мне эта кошка рыжая! – эн Хуан даже фыркнул. И то он приехал ради Моники, а не ради вот этого... такого добра, как Розита, в любой таверне – на пятачок пучок!

– У меня все по этому вопросу, – пожала плечами Ангелина. – Если у кого есть что добавить – не стесняйтесь. Помните, вас утопить не постесняются.

– А чего стесняться... ык! – поинтересовался Хосе. – Убили эту кошку рыжую, и пусть ее. Вон она как хорошо к Хуану лезла! Аж треск стоял... от порванных штанов!

– А порвали? – уточнила Ангелина. – Я так понимаю, кролик не сопротивлялся?

– И штаны порвали, и юбки помяли, – согласился Хосе, – а чего? Отказываться, что ли, когда баба сама предлагается?

Хуан покраснел. Но смотрел прямо... насколько мог.

– И что? Эн Хосе правильно сказал, мне предложили – я и взял.

– А потом жениться не захотел, да, кроличек? – поддела Ангелина.

Судя по благодарному взгляду Энтони, он бы и сам задал этот вопрос, но пока молчал. Одно дело – бабские склоки, другое – официальное дознание.

– Еще я на ... не женился, – фыркнул Хуан, – да плевать на нее три раза! Куда она на меня будет жаловаться? Чего требовать? Не женюсь – и все! Ребенка забрать могу, и то... детей надо от приличной рожать, а не от такой дешевки!

С этим тоже было сложно спорить. Хуан не на службе, начальства у него нет, теоретически Розита могла кинуться в ноги королю, но это – теория. Так-то и Ангелина может президенту пожаловаться. И он даже послушает. Поводов для шантажа у нее не было.

Все расскажет Монике? И что?

Монике на это плевать, ее плохое мнение о Хуане еще хуже не станет, дальше уже некуда.

– И вообще, чего сразу я? Вон, пусть мамаша спросит, куда ее дочка по ночам ходит! – взгляд Хуана уперся в Гарази.

Та поежилась.

– Ну...

– Ой, подумаешь! Ходит девушка по ночам – и ходит! Главное, чтобы в подоле не принесла, – поддакнула Ангелина. – Или успела все на женишка повесить!

– Чего мне вешать, – огрызнулась Гарази. – Если свадьба скоро уже, и можно все.

Энна Виктория схватилась за горло.

– Гарази! Ты... и этот...

Ангелина фыркнула.

В ее понимании то, что жених и невеста оказались в постели до свадьбы – проблемой не было. Тут главное расписаться до рождения ребенка. Хотя бы на восьмом месяце.

– Ужасно! Просто ужасно!

Гарази топнула ногой.

– Мама! Что ужасного, у нас свадьба через месяц! Да, мы себе позволили немного, но...

– Мы же все равно поженимся, энна, – поддакнул Аитор.

Ангелина отметила, что его старший брат почему-то отвел глаза в сторону.

А почему? У него на этот счет другое мнение?

– Да ла-адно, – протянула она. – Чтобы Гарази... я бы скорее поверила, что Луиза куда-то по ночам бегает!

Луиза не просто вспыхнула огнем.

Она побурела от ушей и ниже так, что сомнений не осталось.

Бегает.

Все воззрились на нее с интересом.

– Лу?! – ахнула энна Абриль. – Нет... скажи, что ты не...

– А откуда это она с утра взялась, такая разодетая и при косметике на мордашке? – уточнила энна Виктория. – Гарази... ладно, мое упущение. Но дочка и правда выходит замуж, не утерпели по молодости, так бывает. А у вашей-то, энна Абриль, жених есть? Или как?

Абриль тоже побурела. И вцепилась в дочурку.

– Луиза! Немедленно объяснись!

Луиза отвела глаза в сторону.

– Что, сестричка, по мужикам бегаешь? – поинтересовался Пау.

– Ты со своим внебрачным ребенком разберись, – прошипела Луиза, – а потом меня упрекать будешь!

– Внебрачным ребенком?! – ахнула энна Виктория.

– ПАУ!!! – рявкнул его отец. Он один, что ли, не в курсе? Вон, мамаша глаза в сторону отвела, точно – знает.

– Дурное дело нехитрое, – поддакнула Ангелина. – Мне просто интересно, я же видела, как Роза и Луиза шептались. Не с ее ли легкой руки вы куда-то ходите, милая Луиза?

Ответом были рыдания и обморок. Явно наигранные, но откровенничать Луиза не хотела.

Ничего, Энтони ее расспросит. Вон сколько всего интересного всплыло. Можно и удаляться, все равно пока больше ничего толкового не добьешься.

Ангелина сделала всем ручкой, подхватила Монику с Хани и удрала.

А вот Энтони – остался.

* * *

– У моего брата есть ребенок. И у сестры кто-то есть... то есть любимый... боги! А мама даже не замечает!

Ангелина пожала плечами.

– Чего ты удивляешься.

Они с Моникой были в саду и качали Хани на качелях. Ангелина сидела на краю клумбы и перебирала гравий на дорожке. Вроде бы. Огонек охотился на ее пальцы. Ангелина раз за разом опрокидывала его на спинку, чесала пузико и продолжала перебирать камни. Котенок опять начинал охотиться.

На самом деле выискивала подходящие для рогатки гранитные камешки. Если кто понимает, снаряд для рогатки должен быть правильным! То есть близким к круглой форме... вообще, идеальный снаряд для рогатки – это картечь. В детстве они сами шарики из свинца отливали, благо плавился тот легко и весело, чуть не на костре^[15].

Здесь такой возможности пока не было, так что Геля искала подходящие камешки с хорошими аэродинамическими свойствами.

– Ну... за мной мама следила.

– Уточняю – твой папа сильно пил? В то время?

Моника задумалась.

– Выпивал, конечно. Но не так сильно, как сейчас.

– Вот. Если что, в семьях с отцами-алкашами матери часто запускают детей. Им просто не до них. Надо же встретить, уложить, обиходить пьяную скотину, получить от муженька оплеух, ему отвесить, поругаться, пожаловаться... может, у вас не так? А у нас примерно так и получается. Лично знакома с одной женщиной, очень та удивляется, почему дети за несколько тысяч километров уехали и навещать не собираются. А просто они с алкашом выросли. А она терпела, тянула...

– Не хотела разрушать семью?

– Семья – это с человеком. С пьяной свиньей семьи не бывает.

– Жестоко.

– Нет, Моника. Жестоко – это когда такая пьяная скотина совершенно случайно отмахивается, и жена попадает головой на угол стола. А он потом белугой ревет в полиции, не хотел деточка такого исхода для супруги, так, ручкой взмахнул – и она полетела! Ты ж понимаешь! Все водка проклятая! Подкралась и в глотку залилась, такая она коварная! А он-то чище первого снега. Тьфу!

– Я так об этом не думала.

– Так подумай.

Моника вздохнула.

– А вот и эн Энтони. Мне кажется, ты ему нравишься.

– Он мне тоже нравится. Но так... как человек, – кивнула Ангелина.

Ей пока было не до любовных историй. А пообщаться с хорошим человеком – это в любом мире можно.

* * *

Энтони уселся рядом с Ангелиной, тоже взял горсточку цветного гравия и принялся пересыпать камешки из ладони в ладонь.

– Спасибо, энна Ангелина. Вы очень помогли.

– Пожалуйста. Так что нашла на свою голову эта дуреха Луиза?

– Так дуреха же! – в сердцах сказал Энтони. Посмотрел на Монику, вздохнул... вот как о таком рассказывать? А все равно придется, узнает же! Такое не скроешь, не спрячешь. – Энны, вы знаете, что мужчины в столице... да везде! Мужчины хотят развлечений, и для этого нужны девушки?

– Бордель? – поинтересовалась Геля.

– Почти. Бордель да, но элитный, для самого высшего общества, девушки там работают не больше года-двух, много зарабатывают, их даже официально на службу оформляют... Есть в столице несколько таких заведений.

– И прикрыть вы их не можете.

– Лучше пусть оно будет в одном месте и под приглядом. Зло известное лучше неизвестного, – мрачно буркнул Энтони.

Ангелина похлопала его по плечу.

– Дело житейское. Не она первая, не она последняя. Бывает.

– Да понятно, бывает. Ее туда Розита и устроила. Она сама хотела, но – не подошла.

– Не того качества? Или что? – удивилась Ангелина.

Это что должно быть, чтобы бабу на панель не взяли? Прямо даже интересно!

– Она в свое время с начальником закрутила, вот он ее дурной болезнью и наградил. Понятно, пролечилась, но в элиту она уже не гожа.

Ангелина кивнула.

Ну да, что-то она про те болячки слышала... что-то можно вылечить, а что-то и нельзя. Забить антибиотиками и прочим – можно. Но выдрать из организма не получится. Надо полагать, здесь свои инфекции тоже есть, мир-то другой.

Кстати!

Надо будет к лекарю сходить. Может, здесь и профилактические прививки есть, свой набор? Еще не хватало местную оспу подхватить.

– Вы об этом так быстро узнали? – удивилась Моника.

Ангелина фыркнула.

– Вот спорим, полиция из этих элитных борделей сводочку получает? Не полную, но кое-что – наверняка.

А начальство еще и на водочку. Да, пишется раздельно.

Энтони кивнул.

Примерно так дело и обстояло. Обо всем они никогда не узнают, но что-то им бордели подкидывали. Вот как про Розиту Молина. Он еще раньше посмотрел, имя знакомым показалось. А если ты в полицейские сводки попал, это все. Навсегда твое имя в бумагах будет.

– Я и раньше знал, просто лезть в эти дела... зачем? Каждый для себя выбирает, вот вы, энна, могли бы туда пойти?

Моника подумала пару минут.

– Если бы от этого зависела жизнь Ханны – я бы не колебалась.

– А для своей выгоды?

– Нет.

– Вот и все. А Розита пошла ради денег. И Луиза тоже... как-то они пообщались с Розитой, я так понимаю, Розита начала расспрашивать вашу сестру про вас. Что она хотела узнать, или что сделать – не знаю. Но Луиза ненароком сказала, что мечтает уехать от матери, что на все готова... Роза и предложила.

– И Лу не отказалась.

– ДА ИДИ ТЫ...!!!

Адрес тоже был назван конкретно. Потом в окно вылетело что-то увесистое.

А потом в дверях особняка появилась Луиза. С сумкой, из которой во все стороны торчали вещи. Кажется, кофта какая-то, белье... вот это зеленое и кружевное – точно не штаны.

– БЕЗ ТЕБЯ ПРОЖИВУ!!! САМА ИДИ...!!!

Ангелина только хмыкнула.

Оказывается, и мама, и дочка отлично владеют обсценной лексикой. А как дышали, как страдали! Как из себя аристократок корчили!

– Моника, ты не против?

– Чего именно? Геля, ты же знаешь, я тебе верю.

Ангелина кивнула, мигом оказалась рядом с Луизой и подхватила ее под локоть.

– Иди сюда, детка.

– Тебе еще чего надо?! – окрысилась энна. – И так ты мне все испортила!!!

– Я? – удивилась Ангелина. – Вроде как я тебя под мужиков не подкладывала?

Луиза надулась.

– Если б не ты...

– Все равно бы все открылось. Думаешь, Розита промолчала бы? Да мигом бы растрезвонила, как только выгоду почуяла. Ты сядь, хоть вещи сложи, а то растеряешь половину по дороге.

Моника не понимала, к чему этот разговор, но подругу поддержала.

– Я кучера попрошу, хочешь? Пусть он тебя отвезет, куда скажешь.

– Хочу, – кивнула Луиза. – Хоть какая польза!

– А что – раньше не было? – удивилась Ангелина. – Альваро вроде как деньгами помогал, и за первый брак вы неплохо получили. Что, понравилось твоим родителям дочками торговать?

Полной сволочью Луиза не была и о первом браке Моники знала. Мало того, сейчас была сильно обижена на мать, так что согласилась с Ангелиной.

– Ну... да. И Паскуаль много чего маме выплатил, я знаю, она от отца припрятала. И так Моника помогала...

– Вот. И чего ты на нее обижаешься?

– Ну...

В том-то и дело. Да, у Моники раньше были проблемы, но сейчас же у нее все хорошо? А вот у Луизы не очень. И как бы сделать так, чтобы у Лу было все, и ей за это ничего не было?

Мысль о том, что Моника за свои радости уже довольно заплатила, пришла в голову девушки только сейчас, и та даже потупилась.

– Я не думала.

– Я понимаю, – отмахнулась Ангелина. – Ты просто подумай дальше двух шагов. Ну, устроилась ты в клуб. А тебе в жизни поддержка сестры не потребуется? Никогда? Может, лучше бы и дружить потихоньку? Не доить, не клянчить, а просто общаться, разговаривать, ну а случись что... понимаешь? Тебе хоть будет куда сбежать.

Луиза кивнула.

– Ты права.

– Знаю. Как ты к кому относишься – дело твое, а только семья – это семья. Сейчас нагадишь, потом могут и не простить. И не помочь.

Это было логично, так что Луиза чуточку задумалась. И к Монике обратилась уже спокойнее:

– Моника...

– Да?

– Ты прости, пожалуйста, я правда не подумала. Мама себя так вела... и я тоже сглупила.

Моника удивленно посмотрела на Ангелину. Услышать такое от сестры? Ее Геля тут по голове не била? Нет вроде. Вот, эн Энтони, который словно растворился в кусте сирени, смотрит, довольный по уши. А ей что сказать? А вот что!

– Лу, я не сержусь, я понимаю. И ты сейчас не злись, а подумай еще раз, пожалуйста, ты уверена, что хочешь этим заниматься? Это ж... я бы не смогла, наверное.

– Хочу, – кивнула Луиза. – Ты не думай, я добровольно, меня никто не заставлял. И мне это нравится. И это элитное заведение, я там могу денег скопить себе на хорошую жизнь, и замуж потом такие девочки выходят неплохо, и вообще... я думала.

В этом ее собеседники сильно сомневались, но что ты с дурочкой поделаешь? Она мать уже послала, она и всех остальных пошлет. А потому – только подстраховать. Отговорить уже не получится.

– Лу, ты всегда можешь ко мне прийти. И позвать на помощь, если что.

– Тайно, – добавила Ангелина.

Луиза сверкнула глазами, но Геля погрозила ей пальцем.

– Это в твоих же интересах, если не будут знать о твоей сестре, тебя тут и не найдут, в случае чего!

Луиза покрутила сказанное в голове и кивнула. Верно, карты на стол сразу не выкладывают.

– Моника, спасибо. Жаль, мы с тобой почти не общались.

– Сначала ты была слишком маленькая, а потом я замуж вышла.

– Мама, конечно, сейчас беситься будет. Ей и Эррера жутко не нравится потому, что он за тебя ничего ей не заплатил. И энна Виктория, стерлядь жуткая, маме не даст руку запустить в деньги Эррера.

– И от нее польза бывает, – согласилась Ангелина. – Но может, твоей маме сейчас и не до вас будет. Пау женится...

– Пау? С чего бы?

Тут уже удивилась Моника.

– А внебрачный ребенок? Не повод для свадьбы? Или постель не повод для знакомства?

Луиза хохотнула, оценив фразу.

В кусте едва не зааплодировал Энтони. Ах, как удачно! Знать-то надо, а тут...

– Она – эла.

– И что? Теперь на ней не жениться? Может, за ребенка и брак бы одобрили?

Луиза покачала головой.

– У драконов, конечно, иначе. Но тут... соседи не поймут. Хотя Пау жалко, у них с Амели Санс все серьезно. Это папаша не знает, ему бутылка весь мир заменила, а все остальные давно в курсе!

– Амели Санс... нет, не помню...

– Они землю арендуют, – разъяснила Луиза. – Пау с детства в нее влюблен по уши, ну и она в него, только она эла. Но все равно... Пау уже говорил, если бы у него заработок был достойный, он бы Амели с собой забрал, и сына... если и не жениться, то признать малыша можно. Думаешь, чего он абы куда не идет? Там долго сидеть придется, сначала-то медяки платить будут, и семья на эти деньги не проживет, а нужно ему уже сейчас. И побыстрее бы!

– Хммм...

– Ну да. Только отец и мама... ну, рядом с ними это вообще никак. Они и сейчас-то на Пау злые, и Амели мама ему разрешила только потому, что чистая девочка, пусть лучше с ней, чем с девками в борделе. Ну и с ней бесплатно, а в борделе платить надо.

– Думала – пробили дно. Нет, снизу еще стучали ломиком, – поморщилась Ангелина.

– Что?

– Ничего. Хорошие у вас родители.

– Какие есть, – насупилась Луиза. – Они бы и Сансам жизнь попортили, так что вообще не вариант. Если забирать, то сразу и всех, а Пау этого точно не сможет. И без Амели ему плохо. И родители про богатых невест поговаривают...

– Я поговорю с мужем, – пообещала Моника. – Если Пау сможет... Альваро его устроит работать. И с Сансами что-то придумаем.

– Все и правда так, – пожала плечами Луиза. – Пау, конечно, изображать может что угодно, но ему сейчас паршиво. Он в столице, Амели с сыном дома, и как там дальше будет... к нам из столицы не наездишься.

Моника кивнула.

– Будем разговаривать.

– Карета готова, – появился эл Перес.

Моника поблагодарила, и Луиза ушла. А Моника уселась на дорожку – третьей.

– Как странно. Видишь одно, а оно оказывается совсем другим. Живешь рядом с человеком, разговариваешь с ним – и совсем его не знаешь. И рядом с тобой живет незнакомец.

– И не только живет. У нас есть такая сказка. Требовали с мужчины отдать то, чего он в своем доме не знает...

– Так и весь дом отдать придется, – хмыкнула Моника.

– Сына. Пришлось. Потом все хорошо закончилось, но ведь царь и правда про сына не знал.

– И так бывает...

– Вы были великолепны, энна Ангелина, – пристроился рядом эн Энтони.

– Может, стоило все-таки ее отговорить? – задумалась Моника. – Все же... это не для всех. Хотя бы попытаться!

– Если она УЖЕ попробовала и для себя решила продолжать, ты ее не остановишь. Можешь быть рядом, чтобы ее подстраховать, но и только, – отмахнулась Ангелина. – Не взваливай на себя чужие решения.

– Но... вот так, жить одним днем, менять мужчин, не по любви, а просто так, даже не для удовольствия, для заработка...

– Для тебя это немыслимо. Но не суди по себе всех остальных.

– Хорошо. Не буду. Просто... это неправильно.

Ангелина промолчала. Неправильно? Да, но это выбор Луизы. И она будет сама за него отвечать. Она молодая и глупая? А Моника была старше, когда ее замуж выдали? Вот и Луиза повзрослеет. В худшем случае ей есть к кому прибежать за помощью. У Моники и того не было.

Хани залезла маме на руки.

– Мам, а бабушка кричать больше не будет?

– Наверняка будет, – сказала Ангелина. – Но ты не бойся, если что – я сама на нее рявкну.

Хани и не стала бояться. С Ангелиной рядом можно быть спокойной.

* * *

– Энна Ангелина, два слова.

Ангелина сощурилась на Энтони, но в сторону отошла.

– Энна, сегодня еще один труп нашли.

– Какой?

– С разорванным горлом, полуотгрызенным носом и синяками под глазами. Я уж говорить не стал, чтобы энну Монику не тревожить...

Ангелина поняла сразу.

– Тот самый?

– Похититель, да.

– Б... лин горелый!

– Так что вы поберегитесь, энна. Ликантроп, это серьезно.

– А он загрызен ликантропом?

– Да. И слегка поеден.

– Угу, – согласилась Ангелина. – Спасибо.

И пошла обратно к Монике. Думать.

Странно как-то получалось. Нелогично.

Или наоборот? Очень логично, только надо ввести в теорию небольшие допущения?

А она и допустит! Потому что тогда все очень правильно получается! Но – не к добру.

Надо уезжать к Альберто Рамосу, кажется, в поместье сейчас и правда будет безопаснее.

Глава 6

– Вот пропасть!

Мужчина лет шестидесяти всматривался в окно кареты.

Ему хотелось побыстрее добраться до столицы, и он приказал кучеру гнать, что есть сил, но коварные сумерки обступили карету, заслонили дорогу... попробуй, погони. Сломает лошадь ногу или карета ось – и будешь ты сидеть на дороге, как дурак.

Мужчина зло посмотрел на супругу.

– Тьфу, дура! Не могла сказать, чтобы мы остались в гостинице на ночь, а поехали с утра.

Женщина привычно смолчала.

За десять лет брака она привыкла, что надо молчать.

Всегда молчать. Везде. По любому поводу.

Дурой ее муж честил и раньше, и пощечинами угощал, исключение делалось только на время ее беременности. И первой, и второй. Но когда ее старший сын умер от укуса змеи, муж стал вовсе невыносим.

Впрочем, оправдывала его женщина тоже привычно.

Он так переживает! Первенец, любимец... тут у любого характер испортится.

Эктор Гайска Ромеро сдвинул брови.

Он тоже привык. И что папа ругается, и что мама молчит. И твердо знал, когда он станет взрослым, он не позволит папе ругаться. Они с Эриком так и договаривались, только вот Эрик умер, а Эктор жив. Значит, ему за двоих и стараться.

А пока он просто нашел мамину руку и крепко сжал, как бы говоря: ты не одна. Я рядом с тобой.

Вступаться за маму сейчас было бесполезно.

На него отец никогда руку не поднимал, а вот маме вдвое доставалось, прямо при сыне.

Гайска продолжал бурчать, а мама незаметно прижимала к себе сына.

Ничего, ради Эктора она все стерпит. Вот такой уж характер у ее мужа, так бывает, другим еще и похуже приходится, зато он ее любит, по-своему, и сыновей любит, вон какие защитные амулеты для них достал, у него такого нет, все им отдал...

Жуткий вой разорвал мглу, заставил лошадей взвиться на дыбы, а кучера завизжать истошным голосом и схватиться за поводья.

Лошади, почуяв ликантропа, рванули так, что за ними было не угнаться и на крыльях. Тут уж плевать им, что и как, главное – удрать.

Гайска в карете ударился об стену и в кои-то веки замолчал.

Зато очнулась его супруга, Анна.

Скромная и тихая, покорная и молчаливая, сейчас она сообразила, кто за ними гонится. И поняла – им не уйти.

Карета, да...

Только вот... минута осталась или две до того, как она сломается, или лошади вырвутся, или они сломают ногу, или...

И ликантроп нападет на ее ребенка.

До Янгари еще часа два. Гайска просто надеялся доехать спокойно и до темноты, но...

Сейчас мужа оправдывать не получалось.

Дурак и скотина. Из-за его упрямства они сейчас все погибнут.

Но не ее сын! Нет!!!

Дорога к столице шла вдоль реки Янгари, но река-то извилистая, а дорога должна быть прямой. Поэтому в какой-то момент дорога отходила от реки, потом опять приближалась... единственный шанс ее сына на жизнь – вода.

По реке его ликантроп не догонит, но до реки еще надо добраться.

– Эктор, ты сейчас делаешь, как я скажу! Бежишь, прыгаешь, плавать ты умеешь, я знаю.

– Да...

– Ты должен добраться до столицы и беги в полицию, расскажи там, что с нами случилось. Понял?

– Мама?

– Я постараюсь дождаться помощи! Но ты должен ее привести, понял? Янгари, полиция!

– Да, мама...

– Дура!!! – взвыл Гайска, который наконец-то нашел причину нападения ликантропа, и это стало последним его словом в семейной жизни.

Анна крепче прижала к себе сына, свернулась так, чтобы закрыть его своим телом – и угадала. Десяти секунд не прошло, как карета подскочила на кочке, ее жутко тряхнуло, ударило – и лошади вырвались, помчались с частью упряжи, полетел на землю визжащий кучер, покатился по ней, не переставая орать, а Гайска крепко треснулся головой – и затих.

Мертв?

Анне было наплевать на мужа, она четко просчитывала, что будет дальше.

Ликантроп догонит их через несколько минут. И до этого...

Она не обращала внимания на боль в нижней части спины. На руку, которая повисла плетью – плевать на все! Сейчас ей был важен только сын.

– Тор, милый, как ты?

– Цел... мама?

– Все хорошо, родной, – Анна уже вылезала из кареты, лежащей на боку, тащила сына за собой. Вой приближался.

Ликантроп все же не мог бегать быстрее лошадей, мышцы-то человеческие, хоть и измененные.

Анна быстро огляделась, кинула взгляд на последние лучи заката...

Есть!

Река от них на север, это туда... первые шаги дались с огромным трудом, а потом вой стал ближе, и она буквально полетела, и сына за собой потащила. Хотя Эктор и так не отставал. Ликантроп торжествующе выл невдалеке, он уже почуял свою добычу. Скорость испуганного мальчишки, скорость раненой женщины... разве она может сравниться с его скоростью? Им не уйти, не уйтииииии, он скоро напьется кроооооовииииии!

Ликантроп отлично знал – никому от него не убежать, и позволил себе чуточку насладиться погоней. Но сначала погнался за кучером.

Слишком сладко тот визжал, и от него так восхитительно пахло страхом! Просто восторг!

Хотя бы чуть-чуть... он вот погоняет эту дичь, а потом и с остальными разберется. Проклятье требовало крови, напиться, омочить клыки, и уже потом он сможет здраво рассуждать. Относительно здраво, не вцепляясь в горло первому же увиденному.

Анна летела к реке.

Что там – километр, может, чуть больше, но для нее, в длинном и неудобном платье, с больной рукой... неважно! Задержалась она только один раз.

Подхватила здоровущую ветку дерева, большую, крепкую... тяжелая! И рука...

От боли в глазах потемнело, но издали послышался предсмертный крик.

Чей?

Кучер?

Гайска?

Неважно... крик был только один. Есть ли у нее время в запасе?

Где эта проклятая река?!

Вот, кажется, что-то блеснуло, в тумане... ДА!!!

Гайска в это время как раз очнулся в карете один – и завизжал так, что даже ликантроп от жертвы отвлекся.

– АННААААА!!! ТЫ ГДЕ, МЕРЗАВКАААА?!

Про ликантропа он как-то забыл, главное-то не эта тварь, а возмутительное поведение супруги, которая где-то шляется, когда мужу и повелителю плохо.

Негодяйка!!!

Анна не отозвалась. Зато облизнулся над порванным горлом кучера ликантроп. Упускать добычу, которая так гадко вопит?

Хммм... ладно, наведается он обратно к карете! Ненадолго, на пару минут!

Когда над каретой, из которой пока еще не мог выбраться возмущенный пуп вселенной (или пупырь на тушке вселенной?), возникла окровавленная волосатая харя, Гайска запоздало понял, что орать было не лучшей идеей. Икнул, подавился своим визгом, заткнулся.

Но было поздно. На его вопли уже откликнулись. С наслаждением.

И на стены кареты, на обивку из багрового шелка, которую Анна считала потрясающе вульгарной, брызнула кровь.

На алом – черная. Но в темноте все равно не заметно.

Вот и берег.

Анна быстро ощупала сына, сняла с шеи свой жетон с именем, надела на него.

– Солнышко мое, родной мой! Полиция, помнишь?

– Да, мама. А ты...

– Я на дерево влезу. Он меня не достанет. Обещаю, я дождусь.

Анна безбожно врала, но сейчас главное, чтобы сын ушел. И чтобы поспешил.

– Ты помнишь, я не умею плавать. Ты должен доплыть и привести помощь, именно ты!

– Мама, я все сделаю.

– Люблю тебя, родной мой.

Снять пояс, сделать две петли, одна на руке Эктора, вторая на ветке... дерево – не тонет! Последний раз обнять, поцеловать – и в реку.

Только брызги полетели в разные стороны.

Анна развернулась – и что есть сил побежала от реки к деревьям.

Она знала, что не успеет. Да и добежит – влезть не сможет, не получится у нее. И залезла бы – это ж ликантроп, а не волк, он ее и на дереве достанет. Но ее сын сейчас плывет по реке, течение там быстрое, и Янгари, столица, расположена в ее дельте, и Эктор обязательно спасется. Догонять его по берегу ликантроп, конечно, может. Но уже не догонит. Каждая выигранная минута – его шанс.

И она даст своему сыну все возможное!

Выиграть ей удалось целых двадцать минут.

Пока ликантроп догнал ее, пока сумел повалить... Анна оказалась единственной из троих, способной на сопротивление. И ударила его в морду острым сучком.

Попала в глаз, жаль только, когти это не остановило. И горло ей перервали в один момент.

Но Анна ушла победительницей. Ее не мучили, не издевались, не играли, как кошка с мышкой, она выиграла время для сына и фактически спасла его. Что еще надо? Выжить? Она на это и так не надеялась.

Ликантроп выл, царапал землю когтями, крутился на месте...

Глаз ему не вырастить заново.

И больно.

И прежде, чем он достаточно пришел в себя, поиздевался над мертвым телом и принялся вынюхивать, куда девался мальчишка, прошло минут двадцать. А когда он добрался до реки – и того больше.

Ему оставалось только выть от гнева и злобы. И жрать.

Этим он и занялся.

До рассвета еще есть время. Глаз не вернуть, конечно, но, если нажраться как следует, хотя бы рана заживет, кровить и болеть не будет, уже дело. А там... может, что и можно придумать!

* * *

Эктор ужасно боялся.

И ему было холодно, и за ветку он цеплялся, что есть сил.

Если бы не ветка... он бы точно утонул. А так река несла их вниз по течению, к столице... мальчишка держался изо всех своих невеликих сил.

Он не может утонуть!

Там мама!

Он продержится!!!

И цеплялся. Сводило ноги, стучали зубы... все это было неважно!

Ему просто повезло.

Лето, тепло, вода, как парное молоко... доплыть он смог. И второй раз повезло, когда уже в столице его ветку прибило к одному из причалов. И Эктор смог почти выползти на сушу, где и улегся, приходя в себя.

Но пролежал недолго.

Уже занимался рассвет, так что...

Маленький мужчина встал на ноги и пошел, сам не зная куда.

Ему было нужно в полицию.

Там мама...

Ликантроп?

А об этом пусть взрослые думают. Он с чудовищем справиться так и так не сможет. Но привести людей – да.

Люди ему и встретились через несколько минут. Несколько нищих.

В другой ситуации Эктор мог бы испугаться, дрогнуть... что там! Бегом бы бежал от них, вперед своего визга! И нищие не постеснялись бы придавить и ограбить мальчишку.

Но что-то было сейчас в его глазах. Такое, что дрогнули даже привычные ко всему, прожженные обитатели городского дна. Не расступились, но и агрессии не проявили, дали пройти. Только Эктору надо было еще больше!

– Где полиция? Мне нужно туда, на нас ликантроп напал на дороге, мама меня в реку столкнула... пожалуйста! Покажите! Куда идти?!

Нищие переглянулись. Еще раз поглядели на мокрого, грязного, безумно усталого мальчишку.

– Иди, Монетка, – приказал старший из них. – Доведи мальца и возвращайся.

И показал подчиненному увесистый кулак.

Монетка молча кивнул и захромал по улице, кивнув Эктору.

– Иди за ним. Монетка у нас молчун, но доведет куда надо. А вы чего стоите, песьи морды? Деньги сами себя не заработают!

С этим никто и не спорил.

У каждого когда-то была мама. И... нищие отлично понимали, что случилось с матерью этого мальчишки. И уважали ее поступок.

Спихнула в реку.

И осталась.

И каждый на секунду позавидовал. Бывают ведь матери. Настоящие! Никто не посмел обесценить ее поступок. Они – нищие. Иногда воры, грабители, убийцы, но они еще люди.

* * *

– Тварь!

Кнут прошелся по спине ликантропа.

Хищник взвыл, но не кинулся, он уже принял человеческий вид и теперь сидел, съежившись, в углу, понимал, что виноват.

– Твое дело было какое? Всех убить, принести мальчишку! А ты?!

Ликантроп заскулил.

– Говори нормально!

– Ну... я разозлился. Мальчишки не было, а эта стерва...

Вытекший глаз магия не восстановит. Кривой ликантроп, впрочем, не вызывал жалости у его хозяина.

– И что?! Ты его догнать не смог?!

– Следов не было. А когда я сообразил, что его в реку... было поздно.

– В реку? Они утопили сына?

– Нет. Эта дрянь его схватила и убежала к реке. И мальчишка уплыл на чем-то... может, на бревне, не знаю, вроде как что-то тащили.

– И окажется он в Янгари.

– Да.

– Что ж... если я его быстро найду, твое счастье. А если нет... пойдешь опять за девчонкой. Ты понял?

Ликантроп кивнул.

– Я ее притащу.

– Ты уже мальчишку притащил... недоумок!

Плеть опять взметнулась в воздух, но уже так, не слишком сильно.

– А если он утонул? Если его кто-то убьет?!

Ликантроп промолчал.

А что он скажет? Поделом, так ему и надо? Не жалко?

И сказал бы, но за такое от хозяина вдвое больше достанется.

– Я притащу девчонку. Все будет хорошо...

– Посмотрим. Сегодня и пойдешь... или завтра. А я для начала узнаю, что известно о мальчишке.

Когда хозяин вышел из комнаты, ликантроп забился в угол и от души почесался. Блохи – замучили. Этим гадам наплевать, в какой он шкуре, кусаются они одинаково больно.

Про убитых людей, про пропавшего мальчишку, даже про предстоящее задание ликантроп больше не думал. Проклятие чем дальше, тем больше разъедало его мозг, вытесняя абстрактное и оставляя более конкретное, животное. Бессознательное.

Азарт погони.

Страх жертвы.

Вкус крови на языке.

Вот это было ясно и четко, а мораль, нравственность, какие-то терзания, жизненные сложности... это не для проклятого. Да и зачем ему?

За него все решит хозяин.

* * *

– Дрянь, – хозяин бросил кнут на стол, изящным жестом поднес руку к виску. – Просто идиот.

Ведьмак, который сидел за столом и неспешно попивал чай с пряником, хмыкнул.

– Откуда там уму взяться? Так что?

– Не знаю, что с мальчишкой, но с девчонкой можно будет попробовать. Когда у нас подходящее время для ритуала?

Ведьмак помолчал пару минут. Хотя так и так все наизусть помнил, ночью разбуди – ответит.

– Кровавая луна уже скоро. Через двенадцать дней.

– Отлично. Нам хватит времени. Готовься.

Ведьмак кивнул.

И не стал говорить, что следующая Кровавая луна будет через полтора года. Вполне возможно, клиент до нее не дотянет. А такую правду тем, кто платит деньги, не озвучивают.

* * *

В полицию Ангелина поехала одна. И с утра, еще до завтрака.

Ей надо было посоветоваться с Энтони и поговорить кое о чем. И Монике лучше этого не слышать.

У нее замечательная подруга, умная, добрая, но... есть вещи, с которыми ее рано пока сталкивать. Ангелина себя не выдаст, а вот Моника...

Только вот посоветоваться не удалось.

В полиции все метались словно угорелые, а Энтони в кабинете обнимал какого-то мальчишку, завернутого в одеяло.

– Вот, выпей еще, сынок. Тебе надо сейчас держаться, не болеть...

Ангелина неловко хлопнула дверью.

– Я не ко времени?

Энтони развернулся к ней, и вслед за Энтони развернулся мальчишка.

И Ангелина тут же забыла обо всем.

– Черт!

– Ангелина?

– Это – кто?

Энтони так удивился, что ответил прямо:

– Эн Эктор Гайска Ромеро. На них ночью напал ликантроп.

Ангелина сощурилась.

– Так... неподалеку от города?

– Д-да... сотрудники сейчас выехали на место, а мы тут с Эктором ждем новостей. Сделай еще глоток бульона, сынок, надо, ты весь ледяной.

Эктор кивнул и потянул руку за кружкой.

– Мама будет ругаться, если я заболею.

Тоскливые глаза Энтони сказали Ангелине все возможное. Но...

– Блин!!!

Ей уже было не до возможностей. Потому что на шее мальчишки, на золотистой ленточке, на ленточках... Геля шагнула вперед и опустилась на колени перед мальчиком.

– Скажи, пожалуйста, это мамин жетон и твой? Да?

– Да, энна. А что?

– Ничего, – отмахнулась Ангелина. – Все в порядке. Я заберу на секунду эна Энтони?

– Хорошо.

– А ты допивай бульон и будь умницей.

– Не...

Слушать Энтони никто и не собирался. Ангелина цапнула его за руку.

– Где тут можно поговорить?

Энтони послушно указал на курилку, куда Ангелина и вплыла каравеллой. Трех курильщиков как ветром вынесло, хватило одного взгляда. А Ангелина подтащила дознавателя к окну и встряхнула за плечи. Не сильно, но чувствительно.

Энтони, кстати, был не против, к нему заодно и грудью прижались, и вид такой открывается! Прелесть, что за вид!

Цинично? Но как-то же отвлекаться надо от ужаса, творящегося вокруг, а то с ума сойдешь!

– Ты что – слепой?

– Чего?

– Ты не видишь этого мальчишку?

– Ангелина, ты чего хочешь?

– Идиот! – прошипела Ангелина, окончательно выходя из себя. – Он же копия Хани!!!

Энтони, который уже собирался популярно разъяснить, кто тут идиот, замолчал.

Задумался. И сам выругался в три этажа с чердачком.

– Твою ... и ...!!!

Эктор действительно был копией Хани, сотворенной в мужском варианте. Те же громадные синие глаза, те же золотисто-рыжие волосы, точнее, золотые с легким проблеском рыжины, крупные кудри, вздернутый нос, четко очерченные губы, линия скул...

Только и того, что мальчишка.

– Сообразил?

– Но как такое может быть?

– А вот это я и сама хотела бы знать. Сестра у Моники вроде одна, она никого не рожала, не тот возраст. Это родственники ее мужа?

– Нет, даже не близко.

– А дети – копии друг друга.

– Надо послать за Моникой, – сообразил Энтони.

– Зачем?

– И за Хани. Это надо внести в протокол, это ж не просто так!

Ангелина потерла лоб. Подумала.

Если все так, как она предполагает, если дети связаны...

– Энтони, это очень серьезно. Скажи, пожалуйста, что сейчас должно быть с мальчиком? Что с ним будут делать? В полиции держать? Или куда-то отвезут?

– Ну... мы сейчас отправили людей на место происшествия. Если там все мертвы...

– А вы это предполагаете?

– Это ликантроп. Живых он не оставляет.

Ангелина подумала, что недоработала. Вот что ей стоило чуточку подождать, а не сбивать тварюгу сразу? Подошел бы поближе, и не было бы сейчас ни проблемы, ни ликантропа.

В следующий раз она такой ошибки не совершит.

– Дальше?

– Мы вызовем людей из приюта и отправим мальчика туда, пока не найдутся родственники.

Ангелина кивнула.

– Энтони, а если он сбежит?

– Как?

– Молча. Сбежит – и все. Тебе что-то будет?

– Взыскание, наверное. А о чем ты?

– О плохом, Энтони, о плохом... Моника этого мальчишку точно не рожала, а похожи они с Хани серьезно. И мужу она не изменяла, это точно. И они не родственники.

– Так...

Про артефакт она промолчала, про него Моника ей сказала по секрету. Но вряд ли таких много. Это ж не конвейерное производство, это дико дорого, Ангелина это понимает! Чтобы с дракона шкуру содрать, серьезно подготовиться надо, это не ужик, это тридцатиметровая бронированная зверюга, и она точно будет против!

– Скажи, у вас есть проверки на родство?

– По крови... но если официально, это долго... ага! Есть у меня одна идея! Но это надо минимум три-четыре дня.

– Вот. Мальчишку отправляем к нам. И мы с Моникой переедем в другое место, чтобы нас не нашли. Потом надо проверить родство Эктора и Хани по крови.

– У тебя есть какие-то догадки.

Ангелина потерла лоб.

– Понимаешь, я сюда и ехала посоветоваться. У нас-то уклад другой, откуда мне знать, что у вас тут, в Янгари творится? Может, у вас так принято?

– Понимаю...

– А раз понимаешь – сейчас я вношу новые данные в задачу. И будут новые выводы. То, о чем я думала, частично подтвердилось, но появились еще вопросы. И ответов пока нет. Только предположения.

– У меня пока и тех нет.

– У меня есть, но мне не хватает данных. И я боюсь, что покушения будут продолжаться.

Дураком Энтони не был. Тряхнуть бы бабу как следует, но ведь не врет же! Правда – поймала концы, а связать их не может, с ним тоже так бывало! Тут не трясти надо, а вести. Чем-то поделиться, что-то узнать, тогда и дорожка появится.

– Ты не боишься? Ты уверена?

– Да. И я хочу знать, кто натравил эту тварь.

– Натравил?

– А ты еще в этом сомневаешься? Ликантропа натравили осознанно, на Монику, на этих... как их?

– Ромеро.

– Вот. На Ромеро. Это все взаимосвязано, просто мы пока не видим ниточек!

Энтони покачал головой.

– Я уже ни в чем не уверен. Понимаю, что-то не то, но не могу собрать мозаику воедино.

– Для этого нужно время. И еще данные.

– Время... где его взять-то?

– Вот. Нам надо его выиграть любой ценой. Взять сейчас передышку, а потом ударить. Но пока мы не знаем, где водится ликантроп и кто его хозяин... нет, лучше не подставляться. Он нанимал бандитов, он прислал эту зверюгу, потом опять человека... кто его знает, какие у него есть козыри? Нельзя приводить детей сюда. И вместе их показывать тоже нельзя!

– Думаю, да.

– Надо тщательно выбрать момент. Ты же понимаешь, если показать Эктора и Хани вместе, это уже будет провокацией. Серьезной. Но сделать это надо не абы-кабы, а все точно, ювелирно и вовремя.

Энтони подумал, да и согласился.

– Ты права. Давай иначе. Сейчас я отправлю мальчишку с тобой... я могу это сделать, у меня власти хватит. Скажем, что он твой родственник, что к тебе ехали в гости, так тоже можно, тогда мальчик едет к тебе, пока не узнаем, что с родителями.

Что-что...

Все. И Ангелина это тоже понимала. Так что головой замотала решительно.

– Нет!

– Нет? – искренне удивился Энтони.

– Мы сейчас с ним поговорим. Потом я выйду из здания одна, подойду к окну... у вас есть такое, из которого можно вылезти незаметно?

– Да.

– Он ко мне вылезет, и мы тихо поедем домой. Не афишируя, кто и куда.

– Думаешь, он согласится?

Ангелина вздохнула.

– Дай нам поговорить пару минут. Если я правильно понимаю ситуацию... ему сейчас угрожает опасность. И Монике. И Хани. Черт побери, как же мне не хватает элементарных знаний! Слушай... вот вопрос. Мужчина, богатый, очень богатый, обязательно эн, с высоким положением и похожий на мальчишку и Хани? Есть у вас какие-то портреты, или может, ты кого-то можешь предположить? Я вашу верхушку не знаю, но уверена, человек должен быть! Если ребенок не похож на мать, то на кого? Окраска у детей совпадает, значит, они оба в отца пошли... но кто отец? Я же вашу знать в лица не узнаю! А ты?

Ответом ей были выпученные глаза Энтони.

– Эммм...

– Так. Давай иначе. Кто у вас по жизни обязан знать всю знать в лицо? Извини за тавтологию.

– Да, конечно...

– Не тяни кота за хвост! Отвечай! Кто у вас может знать всех энов и энн в лицо?

– Журналисты.

– Отлично. Моника хорошо рисует, сегодня она мне сделает портреты детей, ты приедешь, заберешь их – и пойдешь к журналюгам. Узнавать, на кого похожи эти двое.

Энтони только головой покачал. Теперь он с восхищением глядел уже не на бюст, а выше. В глаза, для разнообразия.

Серые, ясные, чистые. Очень красивые глаза, если приглядеться.

– Я... ты не хочешь у нас поработать?

Ангелина только фыркнула. Но пока ни да, ни нет не сказала. Посмотрим, как жизнь повернется, в роли инспектора Лестрейда она себя еще не применяла. Хотя было бы интересно.

– Я хочу, чтобы мои близкие были в безопасности. Пошли разговаривать с мальчишкой.

* * *

С детьми Ангелина беседовать не умела. Своих не было, да и будут ли? А чужие... сложные они. Вот и мальчишка, сидит, глазами сверкает недоверчиво.

Ангелина уселась на пол так, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.

– Эктор, правильно? Меня зовут Ангелина. Ангелина Елизавета Минина.

– Ангелина. Очень приятно, энна. Я – Эктор Гайска Ромеро.

– Будем знакомы. Плохо, что мы познакомились в такой тяжелой и трагичной ситуации. Эктор, я буду говорить прямо. Происходит что-то очень страшное и неправильное. На вас напал ликантроп, а до того он пытался убить нас. Меня, мою подругу и ее дочь.

– Тот же ликантроп?

– Ты его видел?

– Н-нет.

– Тогда я точно не скажу. Но ликантроп – явление редкое, вряд ли их тут пять штук бегает.

С этим Эктор был согласен.

– Почему его до сих пор не поймали?

– Потому что у него есть логово. Убежище. Человек, который его прячет. Богатый человек, Эктор. И не самый простой. Найти его будет сложно, а связать с ликантропом – вдвойне тяжелее. Если допустим хоть один промах – негодяй обязательно отвертится.

Мальчишка кивнул.

– И что?

– Я не знаю, когда найдутся твои родители. Если ты не против, я заберу тебя из полиции – и поживешь какое-то время с нами. Ты согласишься?

– А как меня потом мама отыщет?

Энтони кашлянул.

– Я сообщу им. Когда они найдутся. И... и тебе тоже.

Эктор посмотрел совсем по-взрослому. И что-то такое прочел в глазах Энтони, недоброе, тоскливое. Ссутулился, шмыгнул носом.

– Вы не верите, что мама жива.

Не спрашивал. Просто подвел черту. Он сильно повзрослел за эту ночь.

– Прости. Я пока исхожу из худшего. Ликантроп... ты ушел от него чудом, а такое дважды не повторяется. Я не уверен, что спаслась твоя мама. Если это будет... это почти нереально. В любом случае ждать лучше в гостях, а не в приюте.

В приют и Эктору не хотелось. Что-то подсказывало ему, что домашним детям там несладко приходится.

– Я поеду с вами, энна. А вы, – он посмотрел на Энтони, – вы дадите мне сразу знать? Как только что-то будет известно?

– Обещаю, – кивнул Энтони. – Но тебе придется сделать еще одну вещь.

– Какую?

– Официально я не имею права отпустить тебя с энной, я обязан отправить тебя в приют. Но ты можешь уйти сам, понимаешь?

– А меня выпустят?

– Нет. Я тебе помогу выйти, а Ангелина встретит нас на улице.

Эктор явно засомневался. Не дурак, это хорошо.

Ангелина вздохнула.

– Ты можешь остаться. Только вот я не знаю... может быть и так, что этой ночью ликантроп опять навестит приют. И будет плохо. Узнать, куда тебя отправят, несложно. Отобьешься ли? Или... попав в приют, тварь начнет убивать направо и налево. А там дети...

А вот это мальчишка понял.

– Я согласен. Куда я поеду?

– В дом Эррера, – не моргнула глазом Ангелина.

– Адмирал Эррера? Тот самый? Который победил Черную Акулу?

– Ты о нем слышал? – Ангелина тепло улыбнулась. – Я других не знаю. Альваро Рауль Эррера. Я – его родственница, дальняя.

По жене. Названая сестра, тоже родство считалось когда-то, и ближе кровного.

Восторженные глаза мальчишки говорили сами за себя.

– А он... его можно будет спросить? Он расскажет, как это было?

– Можно, конечно. Когда он вернется, он сейчас в плавании, и помощь требуется его жене и дочке. Это на них нападал ликантроп, и им сейчас очень тяжело.

– Помощь? Какая?

– Самая разная. Без мужской руки в доме сложно, – печально вздохнула Ангелина.

И даже не соврала.

Все ей приходится объяснять, а сковородка-то не казенная!

– Я помогу, если нужно, – Эктор расправил плечи. А что? Маме он сколько помогал? Муж-то не соизволял хозяйством заниматься! Зачем он тогда жену завел? Сам Гайска разве что счета проверял, а все остальное было на Анне. Дом, слуги, кухня... вообще – все. А Эктор постоянно при маме, ну и научился хозяйство вести. Тут увидел, здесь услышал...

– Спасибо.

* * *

Дальше все прошло, как по маслу.

Ангелина подошла к окну, Эктор выпрыгнул из окна. Ангелина поймала его – и укутала в куртку, которую одолжил эл Перес.

– Поехали!

А вот потом...

Доехать-то они к Эррера доехали. Но у крыльца стояла карета.

– Это кто еще? – скрипнула зубами Ангелина. – Так, закутайся как следует, я тебя проведу пока в свою комнату, а потом скажу хозяйке дома.

– Энне Эррера?

– Да.

Но стоило хлопнуть двери...

– Энна Ангелина, рад вас видеть!

– Эн Альберто? – Ангелина аж выдохнула.

Слава богу, это не очередная родственная наволочь!

– Эн Рамос! – выдохнул Эктор.

– Да, – кивнул Альберто, глядя на небольшой тючок, – а вы кто, эн?

– Неважно, – Ангелина буквально перехватила Эктора на лету и потащила наверх. – Эн Альберто, берите Монику, Хани и идите в спальню, быстрее!

Альберто пожал плечами и подчинился. Ничего опасного в женских спальнях для него не было. Даже и ничего нового... что ему там покажут, чего он раньше не видел? Не абордаж, не зарежут. Даже не обесчестят – дети не дадут.

А жаль...

* * *

– Боги!

Моника поняла сразу, как только увидела Эктора.

Ангелина смотрела, как на лице подруги проступают удивление, шок, осознание...

– Геля это – КАК?!

До адмирала дошло минуты на три позднее, Альберто просто поверить в такое не мог.

– Они с Хани – одно лицо?!

Все же Ангелине удалось показать адмиралу нечто новое в женской спальне.

– Да. Эн Эктор Гайска Ромеро, – Ангелина с намеком коснулась золотого жетона на шее мальчика, и Моника поднесла руку ко рту.

– Боги!!!

– Узнаешь, – кивнула Геля. – Это – неспроста.

– Но этого просто не может быть!

– Может, – Ангелина потерла лицо руками. – Правда... объяснения нам не понравятся.

– А я бы тоже хотел знать, почему она на меня так похожа, – Эктор кивнул в сторону Ханны.

– И почему за вами гоняется один и тот же ликантроп, – согласно кивнула Ангелина.

– И... он тоже?

– Сегодня ночью, на полпути к Янгари, – кивнула Ангелина. – Кто уцелел – не знаю. Но вряд ли тут стада ваших ликантропов бегают.

– И в ваш дом он тоже лез, – пробормотал Альберто, – мне это не нравится. Давайте вы переедете ко мне? Сегодня?

– Мы? – уточнила Ангелина.

– Вы с Моникой и дети.

– Хммм...

– Я не успею собраться, – вздохнула Моника. – И дети, опять же...

– Мне нужно узнать, что с мамой, – твердо сказал Эктор. – Я без нее никуда не поеду!

Альберто скрипнул зубами.

– Ладно. Завтра?

Ангелина хмыкнула.

– Адмирал, а как вы себе это представляете? Как мы сможем уехать, чтобы за нами не увязался весь местный курятник?

Адмирал представлял плохо.

– Но здесь оставаться тоже нельзя! Что вы предлагаете, Ангелина?

– Если в два приема? Сначала, допустим, мы отправим к вам вещи и кота? Это можно отдельно. Потом вместе с вами уедет Эктор. Это послезавтра, да?

– Огонек, – пискнула Ханна. – Он скучать будет!

– Завтра все отправим потихоньку, потом, послезавтра с утра поедете вы, а вечером и мы поедем? Просто выедем – и растворимся. Чтобы местная сволочь ни о чем не догадалась? Или через два дня, если незаметно удрать не получится. Эл Перес в деле, он нас довезет и с нами останется. Он из полиции. Так получится тихо и спокойно. И про маму Эктора узнать успеем, и собраться.

План признала хорошим даже Моника.

– Так и сделаем, – согласился Альберто.

– А до завтра? Вам же только завтра в адмиралтейство?

– Эту ночь я переночую в вашем доме, надеюсь, энна Моника, вы не откажете мне в приюте?

– Нет, конечно. Мы будем рады, эн Альберто.

– Юному эну лучше пока побыть здесь и никому не показываться. Эктор, ты закроешься изнутри и будешь открывать только Ангелине, Монике и мне, – принялся командовать Альберто. – До утра продержимся, а там и поедем.

– А что вас-то привело в столицу? – уточнила Ангелина.

Настала очередь Альберто скрипнуть зубами.

– Адмиралтейство! И это завтра...

– То есть?

Альберто пожал плечами.

– Я должен связаться с Альваро. Вот, через кристалл, который установлен в Адмиралтействе, можно держать связь с флагманом эскадры. Сеанс связи каждый день, в полдень. Все согласовано, все расписано, на завтра я договорился...

– Тем более, нужно не спешить, а уезжать втайне и аккуратно. Сначала вы, потом, за вами, мы, – согласилась Ангелина. – Что теперь делать, если так складываются обстоятельства?

– Что угодно. Хотелось бы, чтобы все были живы и здоровы.

Ангелина пожала плечами.

Вот за всех она отвечать не собиралась, только за присутствующих здесь.

* * *

Трава была красной.

И роса была красной.

И песок...

Место преступления было... хорошо, что у полицейских крепкий желудок. И то кое-кого стошнило.

Проклятый ликантроп просто рвал тела в клочья.

Кучер. Гайска. И Анна, ей досталось больше всего. Ее не просто разорвали, но и сожрали часть... радовало одно. Верх остался целым, ликантроп выедал мягкие ткани, так что можно было установить – женщина умерла мгновенно. Не мучилась.

Не то чтобы это сильно утешало, но... лучше, чем вообще ничего.

Конечно, проклятая тварь удрала. Собак пустить по ее следу – бесполезно. Не идут, воют и упираются. А люди... он же бегает с жуткой скоростью. И куда побежит... точно – не к реке, не выносят эти твари текучую воду.

– Бедняга.

Кого уж имел в виду мужчина... мальчишку или его мать?

– Дадим знать дознавателю, пусть пацану скажет. Сиротой остаться, да в таком возрасте...

– Мать его молодец. Папаша сразу видно, зад не поднял, не то что сражаться. И кучер не лучше, одно слово, что мужчины. А мать... у нее в руке до сих пор сучок острый. И кровь на нем. Вот, кстати! Надо сохранить!

– Ранила, что ли, эту сволочь?

– Похоже. Надо собаке дать обнюхать. Если шарахнется, тогда точно.

Мужчины старательно разговаривали о деле, чтобы не упоминать о другом.

Вот как, глядя в глаза отважному мальчишке, сказать, что его мать умерла? Что она до последнего его спасала, вряд ли после раны ликантропу было дело до преследования.

Что она любила своего ребенка больше жизни...

Всем все понятно.

Но – язык не поворачивается.

* * *

– Что за кристаллы?

Моника потерла лоб.

– Прости, я забыла, что ты не в курсе. Сама понимаешь, связь очень нужна, и когда пираты, и когда разные ситуации... Вот, синие драконы как-то так умеют заговаривать драгоценные камни, они берут крупные сапфиры, другие не подходят, делят камень на несколько частей и как-то обрабатывают. Так, что если коснуться золотой иглой каждого из камней, можно разговаривать друг с другом. Стоит это безумных денег, драконы продают их крайне неохотно, но в Адмиралтействе есть несколько штук. Есть и второй вариант, можно заговорить две медяшки, и через них тоже можно переговариваться. Но тут есть ограничение, чтобы так переговариваться, ты сам должен быть магом или драконом. И расстояние должно быть небольшим, даже внутри Янгари такая связь не везде дотянется, город большой. Для армии и флота такое не подходит, мне Альваро объяснил. Это такая местная связь. А через сапфиры – кто угодно, хоть двое крестьян и на любом расстоянии.

Ангелина подумала, что сотовые явно дешевле. Но – тут мир магии, не ей лезть со своими замечаниями. Пока ничего не знаешь, сиди и учись.

– А в частном владении такое есть?

– Что ты! – Моника даже рассмеялась. – Это не только дорого, драконы еще отказываются торговать обработанными сапфирами частным образом, это монополия лишь одного клана, и это сложно... эксклюзив. Они торгуют только с королями.

– Понятно. Что ж, это уже легче.

– Жаль, конечно, мне бы хотелось поговорить с Альваро в любой момент, но не получается. Альберто тоже адмирал, он может получить разрешение на связь. И... камни еще и разряжаются. Пары сапфиров хватает на тысячу сеансов, потом приходится покупать новые, а старые просто рассыпаются в пыль.

Ангелина задумчиво кивнула.

Может, драконы каким-то образом заставляют камни и металлы вступать в резонанс? Звучать в резонанс? И для камней это тоже сложно?

– Хорошо, что можно вот так связаться. Сейчас как раз тот случай, когда НАДО.

– Геля... как ты думаешь, почему тот мальчик похож на Хани?

– Я пока не думаю. Моника, у меня слишком мало данных. У меня есть предположения, но они неприятные и гадкие.

– Очень?

– Отвратительные. Скажи пожалуйста, что ты можешь вспомнить про своего первого мужа? О нем ведь слухи ходили? Какой он был в молодости?

– Не слишком хороший. Гуляка, бабник, игрок, пьяница, любитель заморской травы, да и вообще не слишком порядочный человек. К старости он промотался, но видимо, не окончательно.

Ангелина кивнула.

Косвенно это подтверждало ее версию. И ничего хорошего не сулило ни Монике, ни детям. Но мы еще поборемся.

* * *

Альберто понимал, что может серьезно нарваться на королевский гнев, и осознанно шел на риск.

По-хорошему, сначала надо было получить аудиенцию у короля, все объяснить его величеству, получить разрешение на связь, на отзыв эскадры с патрулирования... это по-хорошему.

Альберто собирался сначала, своей властью адмирала, связаться с другом, а уж потом все объяснить королю. И пусть хоть разжалуют, хоть что с ним делают!

Альваро – его друг.

Случись что с Моникой... да уже что-то происходит, и он обязан знать. Иначе никогда не простит. И узнать обо всем как можно скорее.

Сделав все по своему разумению, Альберто выиграет для друга несколько дней и ему кажется, это надо! Необходимо! Моряков без чутья не бывает, и сейчас чутье поет, кричит, Альваро нужен здесь, происходит что-то очень плохое.

А королю Альберто объяснит, его величество не самодур и не сволочь, конечно, прогневается, может, и накажет, но поймет. Свою семью король любит.

Семью да...

Что же за тайна скрывается в прошлом Моники? Почему так похожи двое детей? Что происходит?

У Альберто не было ответа. А знать надо, ему кажется, что это ответ на многие, очень многие вопросы. Хорошо, что Ангелина обратила внимание, хорошо, что поняла...

Ангелина.

Имя звучало, как песня. Ан-ге-ли-на...

Альберто вспомнил расправленные плечи, красивые формы, вспомнил серые упрямые глаза, жест, которым женщина отбросила назад короткие каштановые волосы... интересно, если она их отрастит? Ей бы пошло!

Она и так красивая, но с длинными волосами будет более женственно. Хотя ей и сейчас хорошо.

Странная женщина. Умная, яркая, но словно... чужая. Хотя полудраконы – они все со своей чешуинкой. У каждого свое, не одно, так другое.

Неважно!

Главное, только благодаря ей выжили Моника и Ханна. А значит, и Альваро.

Безоговорочно Альберто пока доверять поостерегся бы, но... надо отдать должное. Красивая, неглупая, порядочная, преданная своим друзьям...

Уже этого достаточно, чтобы внимательно приглядеться к женщине. Нет-нет, о любви пока речь не шла, что ж адмирал – хуже кобеля на улице? Собаки – и то бегают, ухаживают, косточки приносят. И он не кинется с объятиями на первую же привлекательную бабу.

Но приглядеться определенно стоит.

Редкая женщина. Интересная.

* * *

Энтони шел в дом Эррера, как на каторгу. Даже и говорить ничего не потребовалось. Моника вошла в гостиную, все поняла – и опустила голову.

– Никто не выжил?

– Да. Вы можете позвать мальчика?

– Я провожу вас к нему, – предложила Моника.

Ангелина и Хани были в кабинете, а Эктор сейчас спал в хозяйской спальне. Туда Ангелина быстро отучила всех заходить. Так, пару раз сковородкой на шум запустила – и нет вопросов. И заходов тоже.

Моника поскреблась в дверь и вошла первой.

– Энна... вы побудете с нами?

Моника кивнула.

Мальчика было отчаянно, безумно жаль! До истерики, до крика, до визга! Вот так, в один момент все потерять, и ты сирота, и как еще дальше жить?

Моника уже узнала от Ангелины, что других родных у мальчика нет. Мать – тоже сирота, у нее никого не было, кроме тетки, которая умерла несколько лет назад.

Отец – единственный ребенок в семье, вроде как была у него первая жена, но где ее сейчас искать – и боги не ведают. Вроде есть у него какие-то родственники в третьем колене, но Эктор их и не видел ни разу. Да им вряд ли опеку и отдадут.

Братьев – сестер нет, никого нет, был старший брат, но умер, друзья у Гайски не задерживались, а Анна была слишком тихой и скромной. И ни с кем не дружила.

К кому они ехали в столицу?

Куда? Зачем?

Пока ответа не было. Бумаг не обнаружено, а опрос свидетелей, знакомых... это надолго.

– Побуду. Вы потом повидаетесь с Ангелиной?

– Да. А где она?

– Они с Альберто в кабинете.

Энтони нахмурился.

Что еще за Альберто? Не знал он ни про какого Альберто. Но вопрос задать не успел, потому что мальчик проснулся.

– Эн...

Энтони просто стоял и смотрел. И молчал.

И Эктор вдруг все понял, вскрикнул, словно раненый зверь.

– МАМА?!

И что было ему ответить?

– Она тебя до последнего защищала. Даже ранила эту тварь. Она ушла, как герой.

Только вот не поможет это ничему, и мальчишка уже зарылся лицом в подушку, чтобы не слышали крика, который рвался совершенно непроизвольно... Моника и не думала, просто упала рядом с ним на кровать, притянула к себе.

– Плачь, маленький. Плачь... ты не один, я рядом с тобой.

И что мог сделать Энтони?

Только выйти.

И порадоваться, что не ему пришлось утешать мальчишку. Тяжело это... легче, кажется, ликантропа поймать. И шкуру с него снять!

* * *

В кабинете было тихо и спокойно.

Ханна играла с котенком на ковре у громадного стола, роскошного, черного дерева, с золотой инкрустацией... Энтони даже не позавидовал. Такой стол – как его жалованье за пять лет, а то и побольше. Драконья работа, сразу видно. Стол, несколько стульев, ковер шоколадного цвета с длинным ворсом, Ханна, которая раскладывает своих кукол, кот, который трогает их лапкой, Ангелина в кресле, напротив нее... а-а, ЭТОТ Альберто?

Тогда можно не беспокоиться.

Адмирал Рамос – один из самых завидных холостяков столицы, но жениться он не собирается ни на ком. Говорят, в юности обжегся, теперь с бабами только за деньги. Так честнее, чем платить за красивые слова о любви, которой нет.

А о чем это они говорят?

А, о русалах?

Это всем интересно, но русалы не так, чтобы очень часто живут среди людей. На то должны быть серьезные причины.

И полурусалы существуют... это одна из причин, по которой русалы держатся от людей на определенном расстоянии.

Ангелина внимательно слушала. Энтони кашлянул – и все трое повернулись к нему.

Ангелине тоже не надо было объяснять. Она встала с кресла.

– Эн Альберто, вы простите меня? Мы ненадолго.

– Конечно, энна. А меня пока развлечет Хани, да, любовь моя?

– Конечно. Я тебе даже дам Незабудку, она у меня самая красивая кукла, – Ханна встала с ковра и направилась осчастливливать адмирала. А Ангелина потащила Энтони прочь из дома. В сад, на открытое пространство, достаточно далеко от дома.

– Тут не подслушают. У Эктора... все?

– Да. Его мать не выжила.

Ангелина произнесла пару слов. Энтони сделал вид, что не заметил, как энна матерится. Он и сам бы, но неприлично, наверное. А хочется!

– Доберусь я до этой хвостатой мохнатой ... и ...! Шкуру спущу!

– Надеюсь, обойдется без вас. Спускать шкуры с тварей должны мужчины.

Ангелина пожала плечами.

Не то чтобы она претендовала на первенство, тут главное не процесс или участие, а результат. Пусть хоть кто прибьет эту тварь, она только поблагодарит героя!

– Кто успеет, того и шкура.

– Как скажете. И хочу вас обрадовать, Ангелина, я договорился. Завтра мы идем на прием к дракону.

– В смысле?

– Вы и я. Вы все равно участвуете в этом деле, оно вас касается, и вы явно видите больше меня.

Ангелина фыркнула.

– А вот подлизываться не надо.

– Да я и не это, – растерялся Энтони. – Просто вы как-то иначе на вещи смотрите. Я же на обоих детей глядел, а сходства не увидел. А вот сейчас на Хани посмотрел – копия Эктора, вот как есть одно лицо, одни глаза.

– Копия, – задумчиво протянула Ангелина. – Нам срочно, как можно быстрее надо проверить родство малышей по крови.

– Вы подозреваете, что детей подменили?

– Нет. Что у них один отец.

Энтони потер лоб.

– Не понимаю.

– Не надо, – отмахнулась Ангелина. – Мне нужен просто тест на родство, его можно сделать?

– Нужна кровь детей, драконы с этим легко справляются.

– Кровь? Нацедить в пробирку?

– Нет. По паре капель на платок. Этого достаточно. Как раз завтра и поговорим с драконом, я сегодня успел к нему забежать, в посольство. У нас тут в столице, проездом, драк Истанар. Эддар Истанар!

– Мне это о чем-то должно говорить? – не поняла Ангелина.

– Сейчас он номинальный глава Алых драконов, у них недавно были свои проблемы, но вот... с другим драконом, может, и не удалось бы договориться. Но драк Истанар безумно любопытен.

– И чем вы его заинтриговали?

– Вами, – честно сознался Энтони. – Пообещал, что вы ему покажете сковородку, драконы без ума от металлов и сплавов.

Ангелина рассмеялась.

– Так и написали?

– Почти... про новый образец.

– Покажу, конечно. Можем начать со сковородки, а потом предъявим дракону образцы крови, послушаем, что он скажет, и будем решать, что и как делать дальше.

– Но предположения у вас есть?

– Да. И паршивые. Энтони, давайте завтра навестим драконов, а потом уже подумаем дальше. Потому что я... черт побери! Мне не нравится то, о чем я думаю!

– Поделитесь?

– Завтра.

Энтони развел руками – и покорился.

* * *

Моника гладила мальчишку по голове.

Эктор рыдал так, что сердце разрывалось от боли. И она тоже плакала рядом с ним. Она понимала, случись что – поступила бы так же. Бежала бы, защищалась, без сомнений отдала и кровь до капельки, и жизнь, и любые мучения приняла бы, до последней минуты защищая Ханну.

Она знала, она бы не пожалела о своем решении, и та, неизвестная ей Анна, тоже не жалела. Но как объяснить это мальчику? Какие слова найти?

Для любящей матери ее ребенок превыше всего на свете, Анна знала, что сын спасется, и больше ее ничего не волновало. Это было самым главным.

И Моника обнимала мальчика, и гладила, и давала слово не бросать его. Ну Альваро же поймет, правда? Должен понять! Он умный, он настоящий, он самый-самый лучший... неужели он не оценит поступок Анны и заставит отдать ребенка в приют?

Прошло немало времени, пока Эктор перестал рыдать, пока пошли холодные сухие всхлипывания, Моника завернула его в одеяло и перетянула к себе на колени.

Она молчала.

А что скажешь в такой ситуации?

Просто греть мальчишку. Обнимать, и греть, и побыть рядом с ним... хорошо хоть можно не волноваться за Хани. Рядом с ней Ангелина.

Наконец мальчишка уснул, и Моника осторожно переложила его на кровать. Сама прилегла рядом.

Вот не сойти ей с этого места, у мальчишки будут кошмары. Придется поспать с ним какое-то время, но Хани... оставлять дочку одну тоже не вариант. Ничего, Геля зайдет, и Моника с ней обязательно поговорит. Пусть она пока поспит с Ханной, она же сможет?

И согласится.

Моника уже уверенно зачислила Ангелину в сестры, и верила – Геля не откажет. Она тоже понимает все правильно. Хорошая у нее семья, вот!

* * *

В стену полетела здоровущая ваза. Ударилась, рассыпалась на осколки. Хорошо еще, стояла она в качестве декора, так что обои не пострадали. Только Райан пожалел, но хозяину не было дела до его тонких чувств и хорошего вкуса. В мужчине клокотало бешенство.

– Как – неизвестно?

А так!

Где мальчишка, никто не знал. Сбежал, щенок паршивый! Через окно, или как еще, но сбежал. И найти его не представлялось возможным. Столица большая...

Найдется, конечно, куда он денется, но потом, а мужчине надо сейчас!

Скорее!

Времени уже почти не осталось!!!

Значит, у него остается только один вариант. Что ж...

– Молча, – огрызнулся он. – Райан, пошли Дарри к Эррера. Сегодня же.

Райан мотнул головой.

– Не могу, эн.

– Почему?

Что мешает выполнить приказание хозяина?

– У Эррера сегодня гость. Адмирал Рамос.

Эн выругался.

– Вот еще принесло его на наши головы!

– Он вроде в Адмиралтейство приехал, и завтра-послезавтра уедет. Как раз еще время останется.

Слова разума эн понимал. Действительно, если рядом с Рамосом такое произойдет... этот молчать не будет. Поднимется шум, гам... нет, не стоит рисковать. И расследовать будут намного тщательнее.

Такое ему ни к чему.

Пару дней подождать еще можно.

– Хорошо. Ты следишь за домом?

– Приглядываю, – кивнул Райан, который раньше доплачивал помощнице повара (да-да, той самой Ани, ныне покойной) а сейчас пока еще не нашел нового информатора, да и к чему?

Если и так все видно?

Кареты-то ездят!

Пару монет уличным мальчишкам, и они тебе все расскажут. И кто, и куда, и когда.

Да и чего ему еще кого-то вербовать, деньги тратить? Лучше их при себе оставить, скоро им осведомители у Эррера и не понадобятся. А вот ему деньги пригодятся всегда.

– Вот и приглядывай. Сам понимаешь...

Райан все понимал. И то, о чем не надо говорить вслух – тоже. Поэтому он просто поклонился.

– Все будет сделано, хозяин.

А уж кто и что думал...

* * *

– Геля, ты сможешь поспать с Хани?

– Да, конечно. Ты сегодня будешь спать рядом с мальчиком?

– Да.

– Вот бедолага. У меня хоть и паршивые, но были родители. А у него – никого. И куда ему теперь, в приют? Его там просто порвут, и есть за что, и эн, и домашний мальчик, и возраст у него такой... сам не отобьется. Я-то могла всех построить, от меня местное хулиганье шарахалось, икало и крестилось, а вот он... нет, не сможет.

Моника вздохнула. Осторожно погладила светловолосую голову.

– Я подумала уже об этом. Я поговорю с Альваро. Я надеюсь, он разрешит Эктору остаться с нами... все же они с Хани родные. Наверное...

Ангелина задумчиво кивнула.

– Смотря, что захочет сам ребенок. И родные ли они.

– Они так похожи!

Ангелина задумчиво пожала плечами.

– Завтра поговорю с драконом, посмотрим. Обеспечишь по капле крови от каждого малыша?

– Да, конечно.

– Интересно, раньше у Хани кровь не брали? У нас-то для ДНК-теста палочкой во рту повозить нужно, или... ладно, неважно. Родство установить можно, при желании. Для этого даже никого извещать не надо, бери и договаривайся с лекарями, и делай все втайне.

Моника вздохнула.

– Даже если и что-то... ты же понимаешь, это ребенок. И бегает она, и коленки разбивает, и кровь носом у нее пару раз шла, это нормально. А я за всеми салфетками не следила, к чему? Порчу не наведут – и ладно. Могли и тут установить, это несложно.

– Ты же не знала.

– Вот именно. Геля, мне страшно! Это что-то... и я не знаю, ни откуда оно взялось, ни как с этим бороться.

Ангелина фыркнула.

– Сковородкой. Поверь, она отлично снимает большинство проблем.

Моника вспомнила Хуана и тоже фыркнула.

– Это точно. Но со сковородкой должна быть ты. Вдвоем вы любые проблемы разметаете в стороны.

– Ангел со сковородкой. А что, и неплохо, – пожала плечами Ангелина. – Будем карать.

А уже ночью, гладя по голове доверчиво уснувшую рядом Хани, Ангелина подумала, что может, в этом мире она и замуж рано или поздно выйдет? Кто знает?

Дома она не смогла бы... ладно, сама бы не захотела. И некогда, все время работа. И страшновато было – как Пашку вспомнит, так и будет думать, что с ней из-за квартиры, из-за бизнеса, и за детей было страшно, случись с ней что, на кого она малышей оставит?

А тут... конечно, и тут улицы медом не намазаны, и кисельные реки не текут. Но здесь она уже не одна. Если Моника чужого ребенка не бросила, может, и ее детей не оставит?

Правда, для этого надо разобраться с проблемами, и выяснить, какая гадина им жить мешает.

Ангелина обязательно выяснит. И хвост гадине оторвет. По самые уши.

* * *

Хуан злобно напивался в компании с эном Видаль. Старшим, понятно. Младший куда-то делся, да и какая разница? Хуан и Хосе и так отлично друг друга понимали.

Хосе жаловался на печальное безденежье, жену-гадюку и зятя, который вот совершенно не желает оказать помощь тестю.

Хуан жаловался на баб, которые не ценят его тонкой души. На Монику тоже, но собеседник был уже в таком градусе, что ему было неважно.

Понятно бабы – вредные. И непонимающие!

А ты – отличный мужик! То есть эн... и обязательно найдешь нужную, которая тебя обценит! Обесценит... или как там вообще?

Ту самую, которая поймет и денег даст! Или просто даст. Нет, не сковородкой.

Короче – наливай!

Глава 7

Эктор проснулся рано утром, шевельнулся, поднял голову с подушки. Моника тут же открыла глаза.

– Как ты?

– Плохо, – ответил мальчик, которому всю ночь снились кошмары.

Он убегал. Или убегала мама. Или за ними обоими гналась черная тень с алыми глазами. Он вскрикивал, то проваливался в кошмар, то выныривал оттуда, то просыпался, то опять засыпал... энна постоянно была рядом. Вон какие круги под глазами. Эктор сквозь сон помнил и теплые руки, которые его обнимали, и ласковый шепот, и даже поцелуй в лоб, думал – снится, но нет. Просто рядом с ним была энна Моника.

– Я распоряжусь насчет завтрака, хорошо? Что ты хочешь?

– Мама кашу варила. Обычно.

Моника вздохнула.

– Можно и кашу. А еще есть яйца, омлет, есть ветчина и сыр, булочки и пирожки. Тарталетки с паштетом, овощи... ты что хочешь?

Эктор подумал.

– Два яйца. И ветчину. И сыр. И булочки.

В животе урчало вовсе уж откровенно.

– Иди умывайся, я распоряжусь. Ты не против, если мы здесь покушаем? И Ханна с утра заглядывала, хотела вместе с тобой позавтракать еще раз. Можно?

– Вы тут хозяйка, вы и решайте.

– Меня можно называть Моника. Как вариант, тетя Моника. Попробуешь?

– Тетя Моника. Ага...

Это получилось.

Эктор уже не мог считать энну Монику посторонней, а тетей... почему нет? У него никогда не было тетки, но у него сейчас и вообще... никого нет. И ничего нет.

Значит, пусть будет тетя.

– Вот и отлично.

Моника вышла из комнаты. Эктор отправился в ванную, и только там позволил себе заскулить ненадолго.

Мама, мамочка...

Слезы вчера вылились, больше их не было. Осталось холодное сухое бешенство. Эктор понимал, что пока он не справится с ликантропом. Но... это – пока.

Когда вырастет, он будет служить королю. Только вот... есть ли охотники на эту мерзость?

Чтобы никто.

И никогда!

Чтобы не водилось на земле этой нечисти!!!

Кулаки сжались, и когда вернулась Моника, Эктор был уже почти спокоен. А с Моникой вернулись и Ангелина, и Хани с Огоньком наперевес. Поражающее оружие повышенной милоты и няшности. Что это такое, Моника не знала, но раз Ангелина так говорит – оно точно хорошее.

– Доброе утро, Эктор.

– Доброе...

Имя Эктор не запомнил. Но Ангелина и напомнить не постеснялась.

– Я – тетя Геля. Она – Ханна, можно Хани. Вот этот рыжий кошмарик – Огонек.

– Ему идет. Тетя Геля, а из полиции пока не приходили?

– Нет, – качнула головой Ангелина. – Ты хочешь знать, поймали эту тварь или нет?

– Да.

– Нет, уверена, что пока – нет. Эктор, у меня к тебе есть серьезный разговор.

– Геля, может, не стоит?

– Моника, лучше сейчас, чем когда-то потом. Эктор, тебе придется временно, на один день, поехать с эном Альберто. Альберто Рамос, адмирал, вы вчера познакомились. Вы вдвоем уедете в его поместье, а мы приедем через день. Или вечером того же дня, посмотрим, как получится.

– Почему?

Умница. Понимает, что есть причина. Впрочем... после пережитого Эктор уже не ребенок. За эти сутки он повзрослел лет на десять.

– Потому что это все неспроста. Посмотри на Ханну повнимательнее. А лучше – подойдите к зеркалу и посмотрите.

– Геля!

– Моника, это все равно видно каждому. И дети так и так узнают, чего скрывать?

Эктор послушался. Посмотрел, подумал... Хани успела первой.

– Мама, это мой братик?

– Мы пока не знаем, детка. Ангелина сегодня хотела пойти к дракону, поговорить, так что с вас по капле крови на платочки.

– А вот бы хорошо! Я хочу братика!

– У меня был брат. Эрик. Он умер. Но сестра – это хорошо, – голос у Эктора дрогнул. Мальчишка думал с утра, что остался один на белом свете. А тут, оказывается, у него родные есть? Сестра? Хоть наполовину, но настоящая сестра? Тогда и насчет тети получается правда?

Ангелина кивнула.

– Может и так получиться. Я пока не знаю, Эктор. Правда, не знаю. Но за тобой охотился ликантроп – и сюда он тоже приходил. И ваше это сходство не случайно.

Про ленточки она опять промолчала. Всему свое время.

– Не. Случайно. Нарочно? Но зачем?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Поместье Альберто более безопасно, но мне хотелось бы уехать туда втайне от всех. Понимаешь? Чтобы никто не знал, где ты, где Моника и Ханна... ты поедешь вперед, с Альберто и вот этим рыжим-хвостатым. И вещи с собой возьмете наши. А мы за вами, словно погулять выехали. И пропадем.

– Думаете, тут... слежка?

– А кто их знает? – пожала плечами Ангелина. – Я одно знаю, это все не просто так.

Эктор был с этим согласен.

У него еще появятся вопросы, но задаст он их вечером. Кроме одного.

– А... мама?

– Похороны?

– Да. Я должен... обязан!

Моника крепко обняла мальчишку, и тот не отстранился. Когда живое тепло рядом... легче. Просто – легче дышать.

– Пока тело не отдадут, – просто сказала Ангелина. – Потом кремируют и вернут урну с прахом. Подумай, где бы она хотела уснуть?

Эктору и думать не надо было.

– Дома. Рядом с дедушкой и бабушкой. Она их немного помнила и любила.

– Вот так и сделаем. Как отдадут – съездим и отвезем. И все сделаем, как положено.

– А... можно мне ее еще раз увидеть?

Ангелина вздохнула.

– Не надо, Тор. Не надо.

– Ликантроп, он...

Особенно больно было от того, что маму могли и сожрать! Ангелина, кажется, это поняла, потому что ответила спокойно, глядя в глаза.

– Тор, она бы не хотела такого. Ты должен помнить ее живой, любящей, сражающейся за тебя. Но не мертвой. Понимаешь? Не надо... мы попросим, если что, но лучше тебе самому передумать. У тебя есть мамин портрет?

– Нет.

– Я попрошу сделать его для тебя. Хорошо?

Эктор кивнул.

Может, так и правильнее. Он уже не маленький, он все понимает!

– Пожалуйста.

А маму он не забудет.

Никогда.

* * *

Драк Эддар Истанар Ангелине понравился сразу.

Вот с первого взгляда.

Бывают такие люди, смотришь – и гадость. Бывают и наоборот. Сразу понимаешь, что это не подлец, не сволочь какая, что на человека можно положиться. И неважно, что это дракон, все равно человек хороший.

Пожилой уже, седой, с яркими глазами, с ясной и доброй улыбкой. Понятно, гадина последняя, другие во главе клана и не становятся. Но Ангелина не могла о нем так думать.

Не получалось.

Если и гадина, то элитная и симпатичная, вот!

– Добрый день, драк Истанар.

– Здравствуйте, энна Минина. Эн Арройо. Я вас внимательно слушаю.

Ангелина вздохнула и положила на стол сковородку.

– Это образец, о котором говорил Энтони.

Драк Истанар даже к нему не притронулся.

– А что вам на самом деле было нужно? Энна, давайте не тратить время на реверансы, у меня его не так много.

Ангелина и махнула рукой. Черт с ней, с дипломатией!

– Драк Истанар, скажите, пожалуйста, эти люди – родственники?

И на стол легли два платка с пятнами крови.

Драк подумал немного. Коснулся одного платка, второго, поднес к носу, долго принюхивался, кажется, и на вкус попробовал, Ангелине не хотелось уточнять.

Потом медленно кивнул.

– Да. Это мальчик и девочка. Они родные по отцу, но матери у них разные.

– Так...

Ангелина резко помрачнела. Подумала.

– Скажите, драк Истанар. В порядке бреда. А для чего человеку могут понадобиться дети? Для каких целей... если не о продолжении рода речь?

Драк пожал плечами.

– Энна Ангелина, причин может быть много. Вы ведь сейчас спрашиваете о плохом, верно?

Ангелина кивнула.

– Да, драк. Это двое детей из разных семей, от разных матерей, отца своего они никогда не видели. Более того, настоящего их отца не видели и их матери.

– Вот как?

– Они уверены, что их дети – от мужей. Законных. Только престарелых и не слишком богатых.

– Так, – драк забарабанил пальцами по столу. – Но было и что-то еще?

– Попытки похищения. Ликантроп.

– Так... – прозвучало еще более мрачно. – Есть и другие дети?

– Я расспросила Эктора. Они с братом были очень похожи. Брат умер.

– От чего?

– От болезни. Это бывает. Это несколько лет назад.

Драк встал и прошелся по комнате.

– Энна, я боюсь ошибиться. У меня слишком мало данных. Но если есть ликантроп, есть и ведьма?

– Есть. Наверное.

– Прошу вас, расскажите по порядку, что случилось? Это не государственный секрет?

– Нет, – отозвался Энтони. – Геля, расскажешь?

Ангелина два раза просить себя не заставила. Слушал дракон очень внимательно, а потом кивнул.

– Вы полностью правы, это все не просто так. Я пришлю вам книгу. Копию, которую вы сможете оставить себе. «Запрещенные ритуалы на крови». За авторством Арласа Ланидира.

– Это... – начал было Энтони.

– Это не запрещенная литература. Сами ритуалы там не описаны, просто драк Ланидир собрал известные ему случаи. Как в вашей литературе. Убийство бывает ножом, кинжалом, стилетом, от этого никто убийцей не становится. И описывать стилеты и кинжалы можно. Даже нужно. Ритуалы он описал весьма приблизительно, по книге их не проведешь. Но что для них нужно, указано четко.

Энтони кивнул.

– Да. Просто я не слышал о такой книге.

– Можете тоже почитать, я не возражаю. Будет моим подарком очаровательной энне. Скажите, у вас в родне нет драконов?

Ангелина покачала головой.

– Точно нет.

– А каплю крови старику не пожалеете? Интересно.

– Даже целый стакан, если понадобится, – не задумалась Ангелина. – Сами надрежете?

– Давайте руку, – кивнул драк Истанар.

Платок у него уже был в руке. Белый-белый.

А вот скальпеля не потребовалось, драк легко обошелся своими когтями, которые выдвинулись... откуда-то из пальцев. Короткие, алые, прозрачные... Ангелина уставилась с восторгом.

– Красиво!

– Рад, что вам понравилось, энна.

Узкая полоска вспухла каплями крови, драк ловко промокнул их платком – и лизнул запястье Ангелины. Язык, кстати, у него был не человеческий, а скорее, змеиный, раздвоенный на конце.

– Заживет быстрее.

– Угу, – Ангелину это не шокировало. Мало ли что себе эти драконы позволяют?

Энтони тоже молчал, хотя и был недоволен. А Истанар внимательно поглядел на Ангелину.

– Энна... хотя нет. Эн, прошу вас, оставьте нас ненадолго?

Энтони это не понравилось, но с драконом не спорят. Особенно если ты ему должен. Пришлось кивнуть, выйти и дверь прикрыть. Подслушать бы, да разве ж получится? Вот, и из замочной скважины высунулся кончик алой ленты. Дракон наложил на комнату заглушку.

Хоть криком кричи – никто не услышит.

И хорошо, потому что Ангелина и правда взвыла. И как тут не заорешь?

– Энна, вы из другого мира? Кто-то кроме меня об этом знает?

– КАК?!

– По крови, – отозвался Истанар. – Я знаю, откуда вы. Ваш мир называется Зем-ли-я. Не знаю только вашу страну. Но я мало знаю о том мире.

– Россия.

– Да. Эту – слышал. Вы не первая такая на Ардейле.

Ангелина медленно вдохнула. Выдохнула, потом еще несколько раз. Подумала.

– Не первая. Это хорошо. И вы можете отправить меня обратно?

– Я – нет. Но знаю, с кем вы можете об этом поговорить.

– И что я буду за это должна?

Эддар Истанар пожал плечами.

– Что запросят.

Ангелина погладила сковородку.

Вспомнила свою жизнь дома.

Родителей, которым на нее плевать, абы дома краски были и бумага для стихов.

Бывшего мужа, который время от времени пытается снова присесть на шею.

Бывшую же свекровь, которая до смерти при каждой встрече вслед плевала, сейчас, наверное, ворон подговаривает, чтобы те с неба гадили. Или червяков, чтобы те выползали и Ангелину за пятки кусали, вот не верила женщина, что такая холера в рай попадет.

Одинокую квартиру, в которой даже кошки нет, потому как сдохнет бедное животное от тоски. Ангелина ж ездит постоянно, то с одним мастером договаривается, то со вторым, то на завод мчится, то на фабрику, то сама на работе до поздней ночи...

Там без нее обойдутся. Тут она позарез нужна.

– Овчинка выделки не стоит, драк Истанар. Обойдусь. Получится бесплатно – хорошо, а нет... так и не надо.

– Понимаю, энна. Может, вы и правы. В любом случае мое предложение остается в силе, пока я жив.

Ангелина поблагодарила и посмотрела на дверь.

– Вернем Энтони?

– Да, конечно.

Дознаватель хоть и смотрел с подозрением, но расспрашивать не стал. А вместо этого уточнил:

– Драк Истанар, я понимаю, что вы заняты...

– Ваше дело меня заинтересовало, – взмахнул рукой дракон. – Можете приходить в посольство, если не буду занят – помогу. Есть вещи, которые мы, драконы, очень не одобряем. Помочь вам в данном случае не просто хорошо, но еще и правильно.

– Благодарю, драк.

– Спасибо, – поддержала Ангелина, хозяйственно прибирая со стола сковородку. Если она дракона не заинтересовала.

Распрощались они почти друзьями.

– И что теперь? – поинтересовался Энтони, когда они ехали домой.

– Статистика, друг мой, только статистика. Смотри, что нужно узнать...

Узнать Энтони обещал. Но быстро это точно не получится.

* * *

Пробить сеанс связи было не так сложно, все же Альваро адмирал, и командование эскадрой сейчас на нем. И мало ли какие дела могут быть у адмиралов?

Пару минут наедине?

Пожалуйста, это ж адмиралы, а не пьяницы с ближайшей лавочки.

А стоило Альберто остаться один на один с кристаллом, как он тут же воспользовался служебным положением в личных целях.

– Альваро, ты один?

– Нет.

– Попроси всех выйти, пожалуйста. Это важно.

Короткий шум, и голос друга:

– Слушаю?

– Альваро, все плохо. С Моникой и Хани беда. Они живы, но их несколько раз пытались убить. Я сделаю все возможное, я защищу их, но лучше возвращайся. Тут пятнадцать баллов^[16].

– Возвращаюсь, – коротко ответил Альваро.

– Я отправлюсь к королю и поговорю с ним.

Этого можно было и не говорить, Альваро уже дал отбой связи.

Берто довольно кивнул.

Да, он тоже сделает все, чтобы защитить жену друга. Но... есть вещи, которые Альваро ему может потом не простить. Вот не сойти ему с места переговоров, мамаша друга что-то намутила. И не раскаивается.

И сама Моника явно что-то скрывает.

Альваро она послушается, а вот его... до определенных границ, потом точно взбунтуется. И как уберечь баб от последствий их же дурости?

Ладно!

Это – потом. Сейчас ему надо в приемную его величества и оставить заявку у секретаря. И небольшой подарок секретарю, чтобы Альберто приняли уже завтра. Ему же надо обосновать свое самоуправство.

* * *

Ангелина сидела в кабинете, когда туда заглянула Ханна.

– Можно?

Моника постоянно была рядом с Эктором, который впал в глухую тоску. Но это надо было просто пережить. Ханна не ревновала, она понимала, что мальчику плохо, но ей-то надо внимание! И играть надо, и с Гелей посидеть хорошо бы. Тетя Геля уютная, спокойная, с ней весело и интересно.

А еще... было у девочки очень важное дело!

– Можно, конечно. Пойдешь на коленочки?

– Да! Геля, мама сказала, что мы переезжаем к дяде Берто? И пока это секрет, да?

– Ненадолго, малыш. Ты не против?

– Нет. Тетя Геля, а можно мне с собой что-то взять?

– А что? – с опаской спросила Ангелина. Кто их знает, этих детей? Может, Ханне диван нужен или, там, кукла размером с саму девочку?

– Вот!

Хани ткнула пальцем в стол. Ангелина поглядела на чудовищное сооружение. Так она и думала.

– Вряд ли... мы его не поднимем.

– Да нет! Вот!

Хани нырнула под стол. Ангелина, скрючившись в три слоя, проползла за ней – и присвистнула.

А интересно!

Оказывается, в столе был тайник.

Стол большой, ящиков в нем много, длину стола – и длину ящика никто не сопоставлял, вот и оказалась небольшая полость. Аккуратная такая, а в ней шкатулка. И с десяток конвертов.

– Хани, как ты это нашла?

– Играла. А потом нажалось вот сюда, – пальчик указал на одну из перламутровых чешуек на пузе у жирной русалки. – И вот сюда. И еще вот... я нажимала, а потом еще поискала, где нажимается.

Да, так мог извернуться только ребенок.

А инкрустация в этих местах и правда потертая, даже поцарапанная кое-где. Интересно, что использовал хозяин, чтобы все это одновременно нажимать? Явно какое-то приспособление, потому и царапины получились. Пальцами так не шкрябнешь, а вот если какая палка растопыренная соскользнет – можно и полировку повредить.

– Хани, а это не папины вещи?

– Нет, что ты! – засмеялась девочка. – У папы герб другой. А тут – акула!

Действительно, в крышку шкатулки была вмурована акула из какого-то камня, вроде обсидиана. Черного, матового...

– А у папы какой герб?

– Серый кот. Сидит и смотрит.

М-да.

А что-то Ангелина слышала про Черную Акулу, нет?

И недавно слышала. И вещи-то какие интересные!

– Хани, можно посмотреть? Я ничего не возьму, просто погляжу.

– Да. Там такие камешки забавные! Цветные! С ними играть здорово!

Шкатулка и правда была наполнена камешками. Драгоценными.

А еще в ней были несколько серебряных жетонов на разные имена. Считай – заначка на случай бегства. И даже штук пять колец с такими камнями, что оставалось только завидовать. Даже для руки Ангелины такое кольцо было крупновато. Почти кастет.

А ведь все это – настоящее.

И жетоны выглядят, как настоящие.

Интересно, однако.

Ангелина отдала шкатулку Хани и принялась за письма.

Первое заставило ее хмыкнуть. Второе – сощуриться. А после пятого она уже зло скрипела зубами.

Вот сволочь, а?

Сволочи, во множественном числе, пират тоже хорош, но его-то уже угробили, а вот его подельник жив, здоров и весьма упитан. Вот права она на сто процентов, не мог бы подонок так резвиться без сообщника на воле.

Ангелина устроилась за столом адмирала Эррера, взяла металлическое перо и чернильницу, взяла бумагу – и приготовилась делать копии.

– Можно я с собой шкатулку возьму? – напомнила о себе Хани.

– А ты с этой шкатулкой играла только здесь?

– Да. Эта моя пещера сокровищ!

– Бери с собой, – разрешила Ангелина. Письма она тоже оставлять тут не собиралась. Но и отдавать оригиналы... это перебор.

Пока и копий хватит! А оригиналы надо бы спрятать понадежнее. И взять с собой, конечно, такое без присмотра не оставишь. Особенно сейчас, вот не зря она подозревала... вот ведь – гад!

* * *

Вечером Ангелина разложила перед собой несколько листов бумаги.

Схемы, круги, стрелочки.

Подумала, и один из листов аккуратно разорвала пополам.

На полицию она сильно не надеялась. Другой мир, третий... все равно самой приходится выплывать, жизнь такая! А уж сопоставлять данные и делать выводы она умеет. Есть такая наука – логика.

Или – еще проще. Дурак на рынке не выживет, дело свое не откроет, не вытянет. А в каком направлении пользоваться мозгами – неважно. В любом и побольше.

Пока у нее получалось два листа, но надо кое-что проверить.

– Можно?

В кабинет заглянул Альберто.

– Нужно, – сгребла со стола бумаги Ангелина. – Заходи. Чего ищем?

– Покоя и выпивки.

– Это правильно, – кивнула Ангелина. – Мне тоже плесни, только чуть-чуть, на полпальца.

Берто молча плеснул крепленой настойки на дно бокала.

– Угощайся.

Ангелина сделала глоток.

Крепко, вкусно... и тепло по жилочкам разбежалось.

– Спасибо. Хороший напиток.

– Пожалуйста. Посидишь со мной?

– Посижу. Что ты такой грустный?

– Я просто подумал... если бы Моника тебя не встретила... знаешь, я так завидовал им с Альваро! Я же вижу, как он на жену смотрит, он ее не просто любит, Моника – его личное солнце, ее не станет – он завянет в несколько дней. Жить без нее не сможет. И вижу, как она на него смотрит. Это не подделаешь, у нее глаза сияют по-настоящему. А ведь эта тварь хотела ее убить! И могла преуспеть, если бы не ты! А как бы я потом смотрел в глаза другу? Мы с Альваро ближе друзей, почти братья, я ему жизнью обязан... и не уберег бы его жизнь!

– Ты же не мог знать! Кто вообще мог такое предположить?

– Никто. Но это меня не извиняет!

– Пффффф... – Ангелина и не подумала утешать или успокаивать. Не даст это результата. Не такой мужчина. А вот если предложить ему дело – в самый раз зайдет! – Можешь исправиться. Начал ты уже неплохо, с Альваро связался. Теперь – надо рассказать все королю. Ты – адмирал, тебе аудиенцию дадут.

Альберто сощурился.

– Дадут. Уже завтра я окажусь у короля. Я сегодня на прием записался. Хочешь пойти со мной?

– Нет. С королями сложно, а я этикета не знаю, не так поклонишься, без головы останешься. Вышлют меня отсюда ко всем чертям за нечаянное оскорбление его величества. Еще и приезжать запретят. А мне в Янгари уже нравится, я тут освоилась. Давай лучше ты один сходишь?

– Я и так схожу. Но ты ведь хочешь, чтобы я – что?

– Чтобы ты начал рассказывать королю о том, что у нас тут происходит. Чтобы по частям, а не все сразу. Слишком уж... неприятно будет услышать все и сразу.

– Думаешь?

Ангелина и не думала, она точно знала. Правильно заданный вопрос – половина нужного ответа. Правильно поданная информация – основа для нужных тебе действий. Отчего не подсуетиться заранее? Это адмиралу нельзя, он благородный, а она и не такое может!

– Уверена. А что говорить – продумаем вместе и сейчас. Ты же понимаешь, король простым словам не поверит, а доказательств у нас нет.

– Ведьма не пойдет как доказательство? Ликантроп бегает, дети похожи... и не просто же так!

– Этого мало. Само по себе это ничего не доказывает. Мало ли кто и на кого похож, и ликантроп – скотина неуправляемая, и женщины гуляют от мужей. Нет, дело надо обставить по-другому.

– И как? У тебя есть план?

– У меня есть план, адмирал!

И глядя на горящие азартом серые глаза, Альберто еще раз подумал, что перед ним очень красивая женщина. Просто она своей силы не знает! И от этого становится еще привлекательней.

Так, надо сосредоточиться на словах!

На словах, болван, а не на вырезе! И смотреть в глаза, а то обидится.

Что нужно сказать королю?

* * *

– Энна Моника, вы, как всегда, очаровательны, – старший из братцев Сото поклонился со всем возможным шиком.

Моника, у которой безудержно разболелась голова, посмотрела на него чуть не с отвращением.

Какие ж идиоты!

Неужели не понятно? У нее есть любимый муж! Лю-би-мый! По слогам для тех, кто читать не научился!

И все остальные мужчины ей просто не интересны. Неважно, какие. Короли, драконы, русалы, даже иномиряне, если тут портал откроется и из него легендарный герой выпадет – все мимо! Ей нужен только Альваро. Это – незаметно? Но почему?

– Что вам угодно? – сухо спросила женщина.

– Неужели я не могу просто остановиться и пообщаться с очаровательной юной энной? Вы, словно солнышко, освещаете и согреваете...

Моника резко выдернула руку и развернулась в сторону кухни.

Авось, там найдется травяной чай с большим количеством сахара и лимона. Можно половинку в чашку выжать! Ей подойдет!

– Энна, прошу вас! Не гневайтесь, я не имел в виду ничего дурного!

Алонсо Сото опять перегородил Монике дорогу.

Та в очередной раз пожалела, что она – не Ангелина. Вот беда-то! Как портит людям жизнь хорошее воспитание. Там, где надо просто врезать наглецу, Моника даже уйти нормально не может!

– Эн, что вам угодно?

– Я прошу вас, Моника, спускайтесь к ужину, побудьте с нами! Вы же хозяйка дома...

– Ошибаетесь – моя свекровь. Все вопросы к энне Виктории.

– Что ж, тогда мне стоит спросить, кому вы так уделяете все внимание? – сощурился паршивец. И поднял брови, видя облегчение на лице Моники. Даже почти счастье.

А в следующий миг ему на затылок легла нежная женская ручка, способная гнуть подковы. И гнула бы, но чего металл-то портить? Он денег стоит! Попала эта ручка в какие-то уязвимые и болевые точки, и так впилась, что эн взвыл.

– Любовники у нее там! Три штуки, – рявкнула Ангелина, движением руки оттаскивая эна Сото в сторону и кивая Монике на лестницу. Мол, иди, разберемся! – Один под кроватью, один в шкафу и один на люстре!

Эн так ошалел от подобного заявления, что сам и подставился.

– А зачем на люстре?

– А чтобы сверху прыгать и попадать! Не пробовал? Так лезь на люстру, шалун, ты у меня сейчас ка-ак попадешь! – плотоядно оскалилась Ангелина.

У бедного эна отказало воображение.

– Что тут опять происходит?!

Ангелина развернулась к энне Абриль.

– Да вот, затейник такой, уговаривает меня с ним на люстре попробовать, а я ж честная, мужу верна! Я так не могу!

– Да не уговаривал я вас!!! – праведно взвыл Алонсо, понимая, что Моники-то нет, а в остальном... слово против слова. И Ангелина явно громче.

– И в шкафу не уговаривал! И под кроватью?

– А почему не на кровати? – удивилась энна Абриль, которая столько лет прожила, а о таких изысках даже не слышала? Может, какая столичная мода, а она и не в курсе? Может, кровати уже сейчас не для того используются?

– Извращенец, – припечатала Ангелина. – Вы уж тут поосторожнее, а то муж есть, любовник есть, да еще и изнасилуют. Вон как смотрит, так глазюками своими и косит!

И поди, объясни, что несчастный просто искал, куда сбежать! Но от такой... ага, она чуть сместилась ко второй бабе! Щель обрадовалась между Ангелиной и стенкой.

– Меня там, кажется, брат ждет! Я пошел!

Рванулся-то Алонсо от всей души. Но Ангелина ж не просто так его отпускала, она за время разговора прочно придавила ему одну штанину дамской тапочкой сорок первого размера.

– Кррррррр, – сказала штанина, расползаясь в самом интересном месте. По шву.

– Ой, – сказал Алонсо, прикрывая руками самое ценное.

– Я ж говорю – извращенец.

Но спугнуть-то негодяя можно. А вот его интерес к Эктору... день-два и их точно разоблачат. И что тут начнется?

Надо драпать!

* * *

Альваро стоял на мостике «Верной».

Его любимый корабль, его фрегат, который никогда не подводил мужчину.

И сейчас «Верная» рассекала волны, уверенно неся его к любимой.

Моника!

Альваро вспомнил, как он впервые увидел ее.

Парк, и трость, и боль в ноге, и в спине, которую даже магическое лечение не могло убрать сразу. Магия тоже выше головы не прыгнет, к сожалению. Он не маг, поэтому лечение шло небольшими порциями, чтобы сила правильно усвоилась, уложилась... и он как раз гулял по парку. Лекари советовали ему проходить хотя бы десять тысяч шагов в день. Лучше – двадцать тысяч. То есть примерно четыре раза пройти вокруг парка.

Допустим. Альваро и ходил, чем ему еще заняться. И присел на скамейку.

А потом в него врезалось маленькое чудо с растрепанными золотыми волосами. И улыбнулось.

В эту секунду Альваро и понял, что такое тепло. Такой вот солнечный зайчик, который смотрит на тебя синими глазищами, и улыбается, и ручки к тебе тянет... был бы у него дом, была бы и дочурка, и сын... а потом он поднял голову – и все закружилось.

– Дя! Уки!

Девочку он подхватил чисто автоматически. На инстинктах, потому что разум просто не работал.

Перед ним стояла самая прекрасная женщина в мире.

Как солнечный удар, как искра перед глазами, как молния... нет, та – опасная, а Моника просто была. Стояла и улыбалась, темноволосая и синеглазая. И глаза ее сияли теплом. Правда, лицо было настороженным, она не знала, как Альваро отреагирует на ее дочь, но...

Красивее он никого не встречал.

И милее.

И вообще, не было других женщин в его жизни. Никогда не было. И Ирмы, которая ушла, пожав точеными плечами: «прости, у меня другой». И остальных...

Их просто не было. Никогда.

Была только Моника – и светлячок в его руках.

– Хани, – засмеялась девочка и потянула к нему ручки.

Ее дочь?

Она – замужем?

На несколько минут Альваро провалился в глубокий черный колодец. Впрочем, наружу он выбрался тут же! Отчаяние?

Это было совершенно не в духе адмирала.

Встретить любимую женщину – счастье! Она ЕСТЬ! Она существует, ее зовут Моника, и у нее дочка Хани! А муж... и что? Главное же другое! В этом мире есть его любимая! И если она счастлива, то и он будет счастлив. Даже просто быть рядом! А там – кто знает?

Предложить энне мороженое было совершенно естественно. И прогуляться вместе по парку – тоже. Альваро просто разговаривал и наслаждался. Неужели такие, как Моника, еще бывают?

Добрые, ласковые, умные, теплые...

А уж когда оказалось, что она вдова...

Альваро четко понял – он никуда не уйдет, пока не договорится о следующей встрече. Он бы и вообще от нее никуда не ушел, но лекари ж! Эти пиявки клистирные как вопьются... везде найдут и жизнь испортят!

А вот бы их всех за борт!

Возвращаться пришлось. Но с Моникой он договорился.

Был готов, что она не придет, что надо будет искать, даже, что она будет рядом с ним из жалости. Но... Монике было интересно. И разговаривать с ней было неожиданно легко, и смотрела она по-настоящему. Сначала спокойно и дружелюбно, потом с интересом, а потом...

А потом Альваро набрался храбрости – и признался ей в любви. И поцеловал.

И увидел в ее синих глазах звезды.

Его не жалели, не подавали любовь, как милостыньку, хотя он и на такое бы согласился. Нет. Он неплохо разбирался в людях и видел, как сияли глаза любимой.

Глаза любящей женщины.

О ее жизни в подробностях Альваро узнал уже потом. Монике было стыдно ему такое рассказывать. Потом, из обмолвок, как ее продали родители, как ни во что не ставил первый муж, как травил и приставал пасынок...

И как Альваро отогрел ее, а Моника сначала потянулась к теплу, к обычному человеческому состраданию, а потом вдруг как-то поняла, что жить без него не сможет. Что ей надо с ним видеться, разговаривать, идти рядом, касаться его руки... что она рядом с ним начинает дышать совсем иначе.

Видеть мир, улыбаться, наконец-то стать свободной. Именно рядом с ним. И – для него.

Альваро тогда поклялся себе, что до конца своих дней будет ее защищать.

Такую хрупкую, любимую, единственную в мире женщину, которая создана для него.

Проще всего было с сестрой и матерью. Альваро четко пригрозил, что если в адрес Моники или Ханны, которую он удочерил и любил, как свою, прозвучит хоть одно плохое слово, хоть один укол, если он увидит, что жена расстроена – он разорвет все отношения. Мгновенно.

Мать зубами скрипнула, но смирилась, и Гарази тоже.

Чуть сложнее было с Хуаном Кампосом.

Этот даже петушиться пытался. Альваро и сам бы его разделал под орех – Берто не дал. Захватил с собой десяток матросов и популярно объяснил паршивцу, что если еще раз... вот просто Моника пожалуется – и Хуан поплывет. Глубоко и четко в направлении сверху вниз.

Русалы потерпят.

А пока подпиши все бумаги на удочерение Ханны. И только посмей что-то хрюкнуть – убью!

Хуан и не посмел. Куда ему, слизняку!

Самым сложным были родственники жены. Но тут Альваро тоже не церемонился. Попросил у Моники прощения – и разъяснил ее мамаше суть вопроса.

Моника его супруга. Деньгами распоряжается он, имущество все у него. Случись что с Альваро – опекуном станет Альберто, а с ним договориться еще сложнее.

Берто стоял рядом и всем видом подтверждал слова друга.

А потому забудьте, дорогая тещенька, о деньгах и о столице. Не то вообще забудете обо всем! Бить не будем, сделаем так, что сами утопитесь!

Вроде бы вняли.

Но откуда тогда угроза Монике?

Понятно, сеанс связи короткий, Берто сказал, что мог, но что с его девочкой, его любимой?!

Альваро полетел бы, если бы мог! Но он – не маг ветра!

И оставалось только стоять на мостике, только смотреть вперед, ждать, ждать, ждать...

И молиться.

Боги небесные, хоть бы с Моникой ничего не случилось!

И с Хани тоже!

Милые, родные, любимые, вы только дождитесь меня! А я вас от всего защитить смогу, пылинке упасть не дам, все сделаю!!! Любого врага зубами разорву!

Что могло произойти?!

Что случилось?!

Неважно!

Вы меня только дождитесь, а там уж разберемся! Главное, чтобы живы были, все остальное такие мелочи!

«Верная» что есть сил летела вперед по волнам. Кто говорит, что корабли – это просто дерево?

Глупцы!

Фрегат, словно чувствуя настроение своего капитана, давал чуть ли не семнадцать узлов.

Стонал, скрипел, но упрямо летел вперед!

Мы возвращаемся, капитан! Мы – успеем!

* * *

Его величество Кристиан Асьер Кастильо тянуть не стал, принял адмирала почти сразу.

А почему нет?

Рамос и приходил-то считаные разы, и то, если сам не мог справиться. Милостей не выпрашивал, благо не из бедной семьи, не жаловался, наоборот, старался приносить хорошие вести. А сейчас что?

Вроде он не в море, ему только через месяц выходить? Даже позднее?

– Ваше величество...

Альберто выглядел искренне расстроенным. И от порога опустился на колени, снял с себя пояс и повесил на шею. Так делали редко, только если что-то совершили и полностью отдавались на милость короля. Но что мог натворить Альберто?

Вроде недавняя ревизия в Адмиралтействе ничего не выявила? Да и не его это – воровать!

– Что случилось, адмирал?

– Проблемы, ваше величество, не у меня, у Альваро.

– Альваро? Адмирал Эррера?

– Я сегодня был в Адмиралтействе, ваше величество. Казните за самоуправство, я связался с Альваро, и скоро он будет дома.

– Та-ак... И почему?

Кто-то думает, что адмиралы ходят в походы и совершают подвиги? Да, и это бывает, но на всех не напасешься, потому адмиралы и побережье патрулируют, и купеческие флотилии сопровождают, и к русалам плавают... дел – много. Эррера вроде как сейчас должен патрулировать побережье?

Альберто опустил голову еще ниже, черная прядь волос упала на лицо.

– Ваше величество, у него дома неладно. Было уже несколько покушений на его супругу, ликантроп нападал, разбойники убить пытались, попытка отравления была...

– ЧТО?!

Кристиан даже опешил.

Супругу Альваро он помнил, такую красоту редко увидишь. А она еще скромная, тихая, домашняя, другая бы дождалась, пока супруг в море уйдет, да и поскакала, задрав хвост, по всем балам и магазинам, а эта – дома и дома. С дочкой и с дочкой.

Да-да, король в курсе дел. Потому как адмирал – это не матрос, это ценный ресурс, и он должен работать. Хорошо работать.

А какое хорошо, когда у адмирала голова не делом занята, а к примеру, бабскими тратами? Или гулянками? Беды в семье, они кого угодно в тряпку превратят, ошибаться заставят. Вот и приглядывали. Не лезли ведь!

Видать, или не те приглядывали, или не за тем... почему не доложили? Что ликантроп завелся, это король в курсе, ловят тварину, и ведьму поймают, но при чем тут Эррера?

– Ваше величество, а вот потому что... – Альберто вздохнул. – Не все так просто.

Историю он излагал так, как рассказала ему Ангелина, про иномирное происхождение подруги Моника никому сообщать не собиралась. Ну и кое-какие семейные склоки остались неведомы адмиралу. А в части покушений и отравлений все было изложено точно.

Кристиан мрачнел с каждой секундой.

Это вот у него! Такое! Под самым носом!

И... и на столе у него доклада нет! Понятно, приглядывают за адмиральшей на предмет любовников, а не ликантропов, но о твари тоже доложить обязаны! Вот он сейчас устроит...

Альберто, который давно уже поднялся с колен, объяснял. И Кристиан стискивал кулаки.

– Ваше величество, по всему получается, вот эта гадина, которая все затеяла, где-то она рядом с вами. И по докладам тоже... можно сейчас разобраться, кто и что, только хвост отрубим, а голова уползет. Чуточку потерпеть бы!

А вот это Кристиан и сам понимал. И кулаки разжал.

– Предложения?

– В ближайшее время дознаватель, который занимается этим делом, должен кое-что проверить. И справочные материалы дракон дал, читаем сейчас.

– Ага, – кивнул король.

– Энну Эррера с дочерью и мальчишкой, – и с подругой, но об этом помолчим, – я втайне перевезу к себе, с вашего позволения, ваше величество. И поживут они у меня, там всяко безопаснее. А я в ближайшее время вернусь и доложу обстановку.

– Через четыре дня, я прикажу, чтобы тебя привели без доклада.

– Как прикажете, ваше величество.

Ух, Кристиан бы приказал! А потом еще догнал и добавил! Но... все верно.

Надо пока тишину соблюдать. Чутье у короля было отличное, и оно, это самое чутье, так и говорило – неспроста, мол! Ой как неспроста.

– Что Эррера вернул – правильно, прощаю за самоуправство, сам бы приказал вернуться, когда такое дело. Только в следующий раз заранее докладывай.

– Виноват, ваше величество. Не подумал, пока осознал – уже распорядился. Готов понести наказание.

Кристиан махнул рукой. И так все понятно, о друге Альберто сначала подумал, а уж потом обо всем остальном.

– Иди, адмирал, иди. И – возвращайся.

Альберто поклонился и вышел.

Выдохнул.

Да, могло ему очень серьезно нагореть за самоуправство, но... что не запрещено, то разрешено. А если б король был причастен, если б запретил...

Но вроде как король ни при чем. И кстати, и Энтони, и Ангелина были в этом уверены. И король на Ханну и Эктора не похож, и... уровень не тот. Он бы не прятался, все было бы почти напоказ. Это король, он отчитываться и не обязан, приказал бы – свезли бы кого надо в тюрьму, к примеру, и все бы сделали потихоньку.

А хороший все же у них правитель. Умный и правильный.

* * *

Ангелина взвесила тяжелую книгу.

Да, это она будет читать долго и упорно. Интересно, а зачем в ней закладка?

Вот на заложенном месте Геля и открыла. Такие гады, как Истанар, ничего просто так не делают.

– Ритуал переноса проклятия...

На чтение было потрачено полчаса.

На размышления – два часа.

И Ангелине дико не понравилось ни то, ни другое... выводы были еще хуже. Еще гаже. Если это и правда – то самое, то у них в Янгари бегает редкостная сволочь. И это еще комплимент.

Подлая, беспринципная, а еще богатая и знатная.

И ударить он может в любой момент.

Если Ханна ему подходит...

Если Эктор подходит...

Ангелина еще раз перечитала ритуал. Потом обратила внимание на закладку.

Вот не сойти ей с этого места – тоже непростую, от руки рисованную.

И нарисованы на ней светловолосый человек и алый дракон. Человек на коленях, дракон гордо повернут к нему хвостом. И с другой стороны – человек грозит кулаком небу, дракон улетает прочь, брезгливо подбирая лапы и хвост.

Хммм...

А вот это – точно неспроста.

Есть вариант... да, Ангелина понимала, что с Истанара могли взять клятву молчания. Но он и не говорит ни о чем. А закладки рисовать – не запрещается. И в книги подкладывать – тоже. Может даже, рисовал один, а положил другой, который ни сном, ни духом.

Судя по всему...

Да, именно про этот ритуал узнал человек с картинки. Узнал и решил его провести. И что с этим делать? Искать подонка?

Но это только Энтони. Если он справится...

А если нет – Ангелина обо всем расскажет адмиралу Альваро Эррера. Альберто у них есть, но один адмирал хорошо, а два или три – лучше. Хорошо бы и дракона в комплект, но...

Нет, это уже точно не получится.

* * *

– Добрый день, эла.

Эла Пилар Васкес вежливо склонила голову.

– Эн?

Серебряный медальон был в наличии, только вот имя не разобрать, далековато стоит.

– Эн Арройо, Энтони Арройо, к вашим услугам.

Эла Пилар улыбнулась краешками губ.

– Судя по тому, эн, что вы меня нашли, это не мне нужны ваши услуги, а вам – мои. Интересно, какие?

Энтони улыбнулся.

– Эла, от вас ничего не скроешь.

Пилар улыбнулась.

Ну так, сорок лет она ведет колонку светской хроники в одной из лучших столичных газет. Конечно, тут всему научишься. И жесты читать, и взгляды, и настроение собеседника улавливать. А сколько секретов узнаешь! Правда, выдавать их не стоит, если жить хочется, но ведь всегда можно намекнуть, поменять информацию на информацию, или подсказать, где копать? Мало ли возможностей?

– Не скрывайте же, эн Арройо?

– Эла, как вы относитесь к эксклюзивному репортажу?

– Положительно – если он того стоит. А то обещают золотые горы, а в результате и на медяк не наскребут, – пожала плечами эла.

– Надеюсь, сумею вас заинтересовать. Вы не хотите посмотреть на эти два рисунка?

Эла хотела.

И прямо-таки впилась взглядом в детские мордашки.

Смотрела долго, потом перевела взгляд на Энтони.

– Это – кто?

– Это двое детей из двух разных семей. Но, судя по всему, у них один отец. И не тот, который указан в документах.

– Вот как? Женщины изменяли своим мужьям?

– Они обе клянутся, что никогда. И ни за что.

Ладно, клялась только Моника. Но что-то подсказывало Энтони, что и Анна тоже, судя по тому, что он уже успел узнать про ее мужа, мелочного, склочного и жутко подозрительного... наверняка ж не изменяли. Тем более постоянно, Эктор сказал, что они с братом были очень похожи внешне.

– Клянутся? Но так не может быть!

– А дальше начинается самое интересное, – без зазрения совести выдал информацию Энтони, – на обоих детей охотится ликантроп.

– Та-ак... и чем же ликантропу так не угодил Мартин Мануэль Кастил?

– КТО?!

– Двоюродный брат его величества.

Энтони аж рот открыл.

– Н-но... эла, я не понимаю! Вы уверены?

– Конечно, последние лет десять эн Мартин Мануэль на публике не появляется, и многие забыли его лицо. Седеть он рано начал, но я отлично помню его в молодости. Вот смотрите...

Эла преспокойно направилась к шкафу с газетами и принялась рыться там. Полетела пыль. Вековая, мощная. Эла не расчихалась, а вот Энтони не выдержал.

– А-АПЧХИ!!! Эла, вам помочь?

– Будьте здоровы. Не стоит. Вы не знаете, что я ищу, и где лежат газеты тридцатилетней давности... да-да, вот тот номер! Смотрите!

И перед Энтони лег лист бумаги.

Старой, чуточку порыжевшей по краям. С портретами королевской семьи.

Да, черно-белыми. Но общие черты не спрячешь. А цвет...

– Очень характерный цвет волос. И глаза тоже синие.

– Но его величество же не...

Кристиан Асьер Кастильо, напротив, был жгучим брюнетом. И глаза у него были не синие, а ледяные, прозрачно-голубые. Такая наследственная королевская черта.

– Вы, видимо, не помните эту историю, – вздохнула эла. – Вы молоды, юноша, это так хорошо...

– Вы же мне расскажете, эла? Уверен, вы все знаете!

– Расскажу, конечно, – эла и спорить не стала, – но и вы мне расскажете. Что за эксклюзив? Кажется, он стоит маленькой откровенности с моей стороны.

– Надеюсь, эла, вам будет интересно.

Все Энтони рассказывать не собирался. Но вот эпизоды с ликантропом – со всем его удовольствием.

– Вы хотите сказать, что ликантроп...

Энтони подозревал худшее. Но...

– Может, его высочество сделал что-то плохое семье ликантропа? И тот теперь охотится на его детей? Или речь идет о кровной мести? Эла, прошу вас.

Эла подумала. Но Энтони выложил на стол несколько полицейских протоколов, и она кивнула. Из этого можно сделать целый цикл статей.

– Это было давно, эн. Очень давно. Юная девушка влюбилась безумно. И статус принцессы не остановил ни ее, ни любовника. История началась, как сказка. Принцессу должны были выдать замуж, но жених приехать не смог. Вместо этого с делегацией приехал дракон.

– Дракон?

– Полудракон, если быть точной. Я сейчас не вспомню его имени, но он был невероятно хорош собой, хотя и не обрел второй ипостаси. А вот обаяние было невероятное. Конечно, принцесса, которая и в глаза не видела своего жениха, не устояла. И по слухам – влюбилась. И волосы у него были именно такого цвета, кажется, он был из клана Золотых, и глаза синие, как море. Красавец невероятный, ничего удивительного, в него были влюблены все.

– Влюбилась? И всё?

– В том и дело, эн, что не всё. И платонической любовью дело не ограничилось. Я тогда была ещё моложе принцессы, и многого уже не помню, но сказка закончилась плохо, эн Энтони. Когда приехал жених, по слухам, принцесса уже была беременна от любовника.

– М-да.

– Конечно, замуж ее никто не выдал. А любовник и несостоявшийся муж дрались на дуэли, и муж победил. Любовник погиб. Полудраконов отлично можно убить клинком.

– Наверное, принцесса была в отчаянии?

– Она умерла родами. А еще... я точно не знаю, говорят, что любовник проклял своего победителя. Правда это или нет, но принц умер через три года от проказы или чего-то похожего. Это все легко можно найти в газетах.

– Эла, вы это помните, и я воздаю должное вашему уму! Да что там! Вашей гениальности! Вашей идеальной памяти! Вашему таланту! Но я бы этого и за век не нашел.

Эла улыбнулась.

Да, приятно, когда человек это понимает.

– Нашли бы, эн. Но да – не скоро, а в таких делах время имеет значение. Итак, принцесса умерла родами, а ее отец, безутешный дед младенца, его величество Мануэль, принял малыша в семью младшей побочной линией, дал ему имя Кастил – и вырастил, как принца крови. Но без права наследования.

– Угу... Эла, прошу вас, я плохо знаю светскую хронику. Но я вроде не припомню, чтобы эн Кастил был женат? Или его упоминание в прессе?

Эла кивнула.

– Вы зря пеняете на свою память, эн. Действительно, эн Мартин Мануэль никогда не был женат. И сейчас речь еще об одной истории, достаточно печальной. Вы же знаете, мужчине можно жениться позже, это нам, слабым женщинам, надо устраивать свою жизнь пораньше.

С этим Энтони был согласен.

– К тому же эн Мартин Мануэль был побочной линией. Дед любил его, но между двоюродными братьями не было особой симпатии. Скорее, соперничество, и по вине Мартина.

– Зависть?

– Все верно, эн. Когда ты вроде бы и в роду, но без права наследования, просто присутствуешь... нет, это решительно не то. И рядом брат. Ладно бы тупой, неумелый, хуже тебя, но ведь нет! Его высочество Кристиан – вы сами знаете. У нас хороший король, умный, яркий, харизматичный, и о стране своей заботится, и в семье у него – помоги Боги, пусть все идет ровно. Он и в детстве был таким же – прирожденным лидером, и люди шли за ним с радостью. Но Мартину это было поперек всей шерсти сразу. Он и завидовал, и раздражался, и старался нагадить, называя вещи своими именами.

– А его высочество Кристиан?

– Я уже сказала, у нас умный король, а потому он вполне лояльно относился к брату, не показывая неравенства между ними. Лучше, когда родственник рядом и приносит пользу, не так ли? А вот его мать, королеву Маргариту, очень сильно раздражала вся эта ситуация, она-то себя виноватой перед принцессой не считала.

– Виноватой?

– Дед считал, что он виноват в смерти дочери. И внушал это сыну, и испытывал вину перед внуком.

– А чего тогда не ввел его в род?

– Ее высочество Маргарита была очень против. Дошло даже до жуткого скандала в королевской семье, она угрожала, что пожалуется отцу, что не позволит ребенку непонятно какой крови иметь равные права со своими детьми. Да что там! Ублюдку!

– Это же не просто так, эла?

– Конечно, нет. Вроде бы ее высочество Катарина, матушка бедного Мартина, была сильно не в ладах со своей снохой. А может, положили взгляд на одного и того же красавца, кто ж знает?

– М-да... я даже лезть в это не буду. Для меня достаточно, что эн Мартин сильно не любит своего коронованного родственника.

– Это громко сказано. И скрывает он очень многое, раньше, когда он был маленьким, прорывались истинные чувства, а вот последнее время – тишина и спокойствие. Сидит в своем управлении – и сидит.

– Управлении?

– Гвардию король ему не доверил. На нем таможня.

– Таможня?

– Ну да. Он там главный, на работе появляется редко, но сводки для него каждый день готовят, так что он в курсе всех событий.

– Эла Васкес, я восхищен! Откуда вы это знаете?

В переводе на нормальный язык – есть у Мартина Мануэля доступ к информации? Да наверняка! И должники есть, и сведения.

– Работа у меня такая. А около двенадцати лет назад его высочество Мартин срочно женится. На энне Амелии Майте Клементе.

– Простите?

– Бесприданница. Почти нищая. Сирота. И далеко не красотка, уж вы мне поверьте.

– Хммм...

Подтекст ясен – мог бы найти и получше. Но не нашел. Или не искал? А почему?

– Жена безвылазно сидит в его загородном поместье под столицей и рожает ему детей. Его высочество, который раньше ненавидел провинцию и обожал балы, вечера, скачки...

– Общественную жизнь.

– Да-да, именно так, но он становится почти затворником. И упорно делает супруге детей... кажется, их то ли шесть, то ли семь, я сейчас не вспомню. Много.

– И вы не верите, эла, что это просто так.

– Мне не удалось узнать точно, эн. Но тигр не становится травоядным просто так. Разве что кто-то выбьет ему все зубы.

– У него останутся когти. И характер. Вы не любите эна Мартина, эла?

– Нет, эн.

– Наверняка у вас на то есть причины?

– Объективные.

– Эла, прошу вас! Мне надо понимать, что это за человек, чего он хочет, чего добивается...

– Не знаю, эн. Но он очень жестокий. Очень эгоистичный. И привык к тому, что ему все должны. Был один гадкий случай, а так-то и не один наверняка. Эн Мартин обозлился за мать на всех драконов сразу. Хотя и непонятно, с чего? И начал мстить.

– Драконам?

– О, нет! Там мстить попросту опасно, дракон чихнет и эна сдует. И с драконицами тоже связываться... можно, но ведь они вспыльчивые. Иногда – в буквальном смысле слова.

– Но...

– А вот с полукровками, которые не пробудили в себе дракона, дело обстоит несколько иначе. Они более беззащитны, часто – сироты... большего я вам сказать не могу, участники этой истории до сих пор живы, и это был весьма подлый и жестокий поступок по отношению к девушке.

Энтони намек понял. И не сдержался.

– Скотина.

– Вы правы, эн. Именно скотина. И он мог поплатиться за свое скотство. С полудраконами никогда до конца не узнаешь, сила может и полыхнуть – от боли. И – сжечь.

И этот намек Энтони тоже понял.

* * *

В город Ангелина выехала не просто так. Ей надо было забрать одежду для Эктора, не отправлять же мальчишку вообще без всего, и обувь для него купить.

Эл Перес Ньето пообещал провезти Ангелину по нужным лавкам... так он и сам бы мог купить, но когда женщина покупает одежду и обувь для ребенка, это выглядит привычнее. И... все эти дела бабские!

Вот с упряжью и селом эл Перес не оплошает, а с одеждой сложнее. Цвет там какой-то, рюшечки-вышивки... пусть бабы сами разбираются, а то понятно, кто виноват останется.

Моника и Ханна держали оборону дома, Ангелина отправилась за одеждой, уже и купила почти все, как... оппаньки!

Это – Луиза?

Сестрица Моники выглядела вполне довольной жизнью, в новом платье, в шляпке с крохотным цветочком, она улыбалась... и Ангелина не удержалась.

– Луиза! Подожди!

Луиза обернулась, скривилась, но Ангелину подождала.

– Чего тебе?

– Поговорить.

– А мне это надо?

– Надо, – уверенно сказала Ангелина. – Или тебе расположение Эррера не нужно?

Лучше, конечно, чтобы оно было. Это Луиза и так понимала.

– Ладно... чего ты хочешь?

– Садись в карету. Мы тебя до места довезем, ну и... сама понимаешь, чтобы лишний раз нас не видели.

Луиза сморщила нос.

– Ладно...

Ангелина долго тянуть время не стала.

– Луиза, ты вроде умная девушка. И с Розитой вы разговаривали много, вы нашли общий язык. Ты мне можешь рассказать, хотя бы в общих чертах, о чем или о ком вы разговаривали? Вот, к примеру, про учреждение, в котором ты работаешь, что она говорила?

– Ее туда не взяли, – поджала губы Луиза. Хотя слово «учреждение» ей очень понравилось, так она впредь и будет говорить. – Розалия их очень сильно ругала, но признавала, что они лучшие.

– А она там была знакома с начальством? Она тебя лично туда привела? Не просто ж так ты пришла и улыбаться начала, правда?

– Эммм, нет. Розита мне дала записку.

– От кого? Не от нее же, верно? Вот уверена, в такие места с улицы не набирают, и по рекомендации неудачниц – тоже.

Луиза горделиво кивнула.

Да, она не абы кто! Ее взяли, а других не взяли! Она – элитная девушка для высокопоставленных мужчин, а не девка для быдла!

Учреждение... надо запомнить, красиво звучит!

– Я не знаю, от кого письмо, это был простой белый конверт, я его отдала швейцару, тот отнес хозяйке, а уж она позвала меня на собеседование.

– Но?..

Луиза усмехнулась.

– А ты не дура.

– Так вон сколько ума, – выразительно подняла Ангелина свои верхние достоинства. Луиза хохотнула. У нее, конечно, меньше, но тоже жаловаться не приходится.

– Я Розиту видела с Сото. Так она никуда не ходила, а вот с братцами Сото беседовала, то с одним, то с другим.

– Но полицейскому ты это не сказала.

– А зачем? Не они ведь ее убили.

Ангелина кивнула.

А правда – зачем?

– Скажи, а о чем Розита с ними разговаривала? Кокетничала?

– Нет, вроде нет, – напрягла память Луиза, – я их пару раз только и застала, но это не о любви точно было. И стояли они не рядом, и смотрели так... это не интимные дела. Уверена.

– Деловой разговор.

– Да.

– Угу. Они ничего друг другу при тебе не передавали?

– Нет. Они вообще сразу замолкали, как я подходила.

– Старший Сото или младший?

– Старший.

– Понимаю.... Спасибо. Скажи, а за что твоя мама так не любит Монику? Я уверена, такая умная девушка, как ты, должна знать.

Луиза фыркнула.

– Знаю, конечно. Когда Моника родилась, отец подумал, что она не от него. Запил, мать изводил, ну она и разозлилась. Хотя отцу тогда не изменяла.

– И разозлилась на дочь?

– И что?

Действительно. Не на Луизу же! А Монику в семье так и так никто не жалел. Это не родственники, а натуральные сволочи!

– Я могу тебе чем-то помочь – сейчас?

Луиза качнула головой.

– Нет. У меня все хорошо, даже если ты не веришь! Знаешь, какие люди к нам приходят? Тот же эн Диего, это у мамы он в гостиной такой, чопорный, а на деле совсем другой.

– Или третий, – пробормотала задумчиво Ангелина. – Почему нет? Верю. Если что – ты знаешь, куда идти. За любой помощью.

– Да. Спасибо.

Луиза ушла, а Ангелина сидела. Думала. Насчет энны Абриль она иллюзий и не питала. А вот насчет Сото... с другой стороны, стоит ли сейчас тыкать палкой в осиное гнездо? Ей бы Монику и Ханну увезти, а с остальным потом разберемся.

* * *

– Ангелина, ты спрашивала – кто.

Ангелина кивнула.

Энтони особо не радовался. Вроде бы нашел искомое, почти раскрыл дело...

– Вот, смотри.

Перед Ангелиной был газетный лист. Большой, красивый... и на листе этом был изображен мальчик, как две капли воды похожий на Эктора. Может, чуть острее подбородок.

Может, поменьше глаза. Но – сходство жуткое.

– И по цветам то же самое?

– Да, Геля.

– И кто это? Его величество?

– Нет.

– Ну и то хорошо.

– Это его двоюродный брат. Так получилось, у деда нашего короля была дочь, она умудрилась родить ребенка вне брака и умерла родами. Ее отец был безутешен, взял ребенка в свою семью и воспитывал, как мог. Трон он уступил сыну, тот женился, у него появился сын – наш король. Его величество Кристиан Асьер Кастильо.

– А это?

– Мартин Мануэль Кастил.

– Отец же неизвестен?

– Второе имя дали по деду. Не по его отцу, но по отцу принцессы. Его величество Асьер Мануэль умер лет пятнадцать тому, на трон сел Кристиан, потом умерла вдовствующая королева...

– А этот братец-кролик сейчас где? При его величестве? На службе отечеству?

– Да. Но в последнее время принц Мартин почти не появляется на людях. На нем таможня, но на работе его никто не видит уже давно. Обходятся курьерами. Но работа идет, самые сложные случаи разбираются, и чего еще надо?

– Укладывается в схему, – задумалась Ангелина.

– В какую схему? При чем тут вообще ликантроп? Зачем ему нужны дети, если он своих наплодил шесть штук?

– А вот на это я ответ нашла. Сиди, читай.

– Расскажешь?

– Нет. Мерзко получается, вообще гадость. Такое и вслух говорить противно, не отплюешься потом.

Энтони вздохнул и принялся читать.

На середине текста он скривился, храбро дочитал до конца, скрипнул зубами.

– Ну и... падаль!

– Даром, что принц.

– Не принц, а сволочь. И вообще права наследования он не имеет, мать короля вмешалась. Резко так... дед, конечно, хотел внуку равные права с законными детьми сына, но сам уже тогда на троне не сидел. А его сын, король Асьер, против супруги идти не стал, она чуть ли не разводом угрожала.

– Она еще жива?

Энтони аж побелел.

– Н-нет...

– Вот дай угадать, не десять ли лет тому назад она помереть изволила? Десять-двенадцать?

– Да. И если ты права... король точно выслушает. И прикрывать негодяя не станет.

– Нужны доказательства. И ты ничего не нарыл? Что ж с ним тогда случилось?

– Тишина.

– Уверена, кто-то подчистил следы.

– Я еще поищу. Но главное, чтобы вы были в безопасности.

Ангелина медленно кивнула.

– Да. Он сейчас будет дергаться, он сейчас будет скакать, искать... Если все так, как мы думаем, то ему уже должно быть плохо.

– И поделом.

– Да, но ритуальная ночь приближается, это его последний шанс.

– Мерзкий.

– Думаешь, его это останавливает?

Энтони и думать не собирался. Таких только гранитная плита, наваленная сверху, остановит. И класть лучше на могилку.

– Нет. Но нам задачу точно усложнит.

– Задачу тебе усложню я.

– Даже не сомневаюсь.

– Смотри. Надо искать людей вот по этим параметрам. Понимаешь, для чего?

Энтони застонал.

– Ты себе представляешь, сколько мне гор свернуть придется?

– А ты начни с храмов. Где браки регистрируются, наверняка жрецы что-то да помнят. Где был заключен брак Гайска?

– В столице.

– Моники?

– В столице. Ты думаешь...

– Вот уверена. Наверняка он контролировал, приглядывал, а то и вмешивался. И начни с самых скромных храмов на окраинах, понял? Можно даже с тех, в которых женили эти две пары, отчего нет?

– Сделаю. Но это займет уйму времени!

– Понимаю. Но какие есть варианты? Для короля нам надо побольше доказательств, это ж родственник! Не хвост собачий!

– Никаких. Хоть кого еще найдем, и то хорошо будет.

– Точно!

– А дальше мы что будем делать? Накопаем все это... думаешь, мне дадут арестовать брата короля?

Ангелина и не сомневалась. Не дадут. Это как в России, участковый приперся бы арестовать мэра города к нему домой. Результат представляете? Во-во. И тут костей не найдут.

– Надо разговаривать с Альберто. Пусть он все это королю и объясняет, уж как сможет.

И мнение короля Ангелину не волновало.

Его родственник?

Пусть сам с ним и разбирается!

* * *

– Где?!

Мужчина метался, словно лев по тесной клетке. И причины были очень серьезные.

Мальчишка пропал, как его и не было. В полиции твердили только одно: был, пропал, вылез в окно.

И в результате у него оставались только два варианта, но один пока не подходит. Подрасти должен.

– Я хочу, чтобы девчонка была у меня завтра же!

– Завтра не получится, адмирал Рамос только завтра уезжает, хозяин.

Райан смотрел преданно и искренне.

– Завтра? Уже хорошо! Когда?

– С утра.

– Вот, к вечеру и отправь свою зверюгу, пусть следит за особняком!

– Все же... может, хоть денек подождать?

– НЕТ! И не смей со мной спорить!!!

Райан и не собирался. Хозяин был почти в истерике, понятно же, до следующей Кровавой луны он может и не дожить. А тут... шанс на спасение про... любили!

Будешь беситься!

– Я все сделаю, хозяин.

– Вот то-то же!

Впрочем, душевного спокойствия это никому из троих не прибавило. Даже ликантропу.

Глава 8

Альберто уезжал рано утром, почти на рассвете. Благо в это время никто из домашних не вставал. И все равно Моника проскользнула впереди, осмотрела округу, а уж потом адмирал, неся прижавшегося к нему ребенка, закутанного в плащ от ушей до пяток, спустился по лестнице.

У кареты Моника на секунду нырнула внутрь и поцеловала Эктора в кончик носа.

– Мы постараемся к ночи приехать. Будь умницей, хорошо?

– Обязательно приезжайте, – попросил Эктор. – Тетя Моника, я ждать буду. И Хани, и тетю Гелю.

– Приедем, – кивнула Моника.

Ангелина и Ханна оставались в комнатах, и ей пора. Чтобы не видел никто.

Договорились так, с утра уезжает Альберто, а ближе к вечеру они с Гелей и Хани отправятся покататься, и – не вернутся.

Интересно, их отсутствие хоть заметят?

Когда энна Абриль то пилит мужа, то рыдает в спальне от позора дочери, Пау, Хуан и Хосе сидят в библиотеке и попивают вино, к вечеру допиваясь до состояния нестояния, а энна Виктория и Гарази активно кокетничают с женихом? Да, обе. Жених и тещу старается, очаровывает, а то нет? Монику даже пилить перестали! Хотя раньше ее в основном Розита кусала, сейчас спокойнее стало.

Ладно!

Чем позже о них вспомнят, тем лучше!

Вещи уже погрузили, кто там сундуки считать будет, одним меньше, одним больше!

Моника попрощалась и ушла в дом.

До вечера...

* * *

Ликантроп следил за нужным домом.

Дарри не хотелось лезть внутрь, это ж никакого удовольствия. Если ты в дом идешь, там надо все делать быстро, там дичь погонять не получается, поиграть не получается... фу! Там просто убил и пошел, а ему так не интересно, ему игра нужна! Охота!

Добыча!

Первый хозяин этого не понимает.

Второй получше, но тоже редко дает необходимое! Так обидно!

Но если надо?

И его потом обещали выпустить на охоту?

Так что, когда интересная ему троица села в карету и куда-то поехала, ликантроп глазами своим от радости не поверил.

За город?

Они ПРАВДА едут за город?

Как хорошо-то! Там и погонять добычу можно, и поохотиться в свое удовольствие, как в прошлый раз! На просторе, с азартом, с удовольствием! Хор-рошо!

Вот там он их и нагонит!!!

* * *

Вой раздался вдали.

Моника побелела, Хани вцепилась в мать. Выматерился эн Перес.

– Это – что? – уточнила Ангелина.

Она-то как раз не волновалась, типичная городская жительница, для нее разницы в собачьем, волчьем, ликантропьем вое просто не было. Она бы и не разобрала, кто где воет.

– Ликантроп, – тихо произнесла Моника. – Нам не уйти.

Ангелина огляделась. Логическая цепочка была несложная, ликантроп – погоня – попадалово. Надо драться, иначе тебя убьют. Если драться будешь, тебя тоже могут убить, но в бою! А не на коленях!

Хорошо, что книгу она прочитала. И с драконом поговорила на эту тему. Только вот драконьи методы ей не совсем подходят, она не может сесть и раздавить, не может спалить огнем, не может... она вообще не маг. Ни разу. Но разве это повод сразу сдаваться?

– У меня оружие есть, – вздохнул эл Перес, кое-как придерживая лошадей. – Арбалет и болты серебряные. Только в него ж не попадешь, в тварюгу!

Ангелина задумалась. Впрочем, ненадолго. План был составлен почти мгновенно.

– Моника, ты умеешь ездить верхом?

– Конечно!

– Отлично. Эл Перес, немедленно останавливайтесь, выпрягайте коняшку, Моника поедет верхом.

– Без седла?

– Жить хочешь?

Моника кивнула. Прикусила губы.

– А ты?..

– Хани, ты умеешь ездить на лошадке?

Моника решительно тряхнула головой.

– Она поедет со мной, я хорошо умею. Я удержусь.

– Вот и отлично. Эл Перес, правьте туда, к деревьям! Карету поставить поперек дороги, ага?

– Хорошо. А ты что задумала-то, энна?

Ангелина вздохнула.

– Тут или – или. Давайте пока, действуем! И побыстрее!

Эл Ньето долго не раздумывал.

У него плана не было, попасть из арбалета в бегущего ликантропа – так себе идея. Не получится, бежит эта скотина с дикой скоростью. Надо, чтобы стоял. А стоять он не будет, нашли дурака. Сначала порвет, потом передохнет.

Серебряный болт его убьет, но только если попасть в голову или в сердце. А на бегу так не прицелишься.

Остальное – только разозлит.

Перес просто не представлял, что делать, тут не уйдешь даже верхом, и отбиться не получится, тут дорога делает небольшую петлю, по фруктовой роще не проедешь, но ликантропу деревья не помешают, срежет напрямик и догонит. Монику и Ханну отпустить – это хорошо, авось, сразу за ними эта тварюга не погонится, просто не поймет, сначала на них отвлечется, но им с Ангелиной точно конец. Жаль, пожить бы хотелось.

Но если сам он ничего придумать не может, то надо слушаться напарника. У Ангелины план явно есть, а умный или глупый...

Неважно!

Главное, чтобы сработал!

* * *

Ровно через десять минут все было сделано в лучшем виде.

Монику и Хани взгромоздили на лошадь, и Ангелина шлепнула ее по крупу.

– Гони!

– Геля! – почти простонала Моника.

Хани молчала. Ангелина подмигнула подруге.

– Быстрее до Альберто доберешься – быстрее приведешь мне подмогу. Поняла? Лети!

А вот это было лучше. Если Ангелина рассчитывает продержаться какое-то время...

Моника понимала, час туда, потом еще сколько там и обратно... чудо, если она справится! Но – если мы сами не сделаем пару-тройку чудес, откуда им будет взяться?

– Я не задержусь. Жди меня... сестра.

Ангелина кивнула и принялась командовать. Карету поставили под деревьями, поперек дороги, а эл Перес привязал вторую лошадь к дереву, подальше от дороги. А то убежит – хуже будет. Карету может потянуть и одна лошадь, какое-то время. Значит, не надо ей дать сбежать.

А еще ликантроп может задержаться рядом с ней, и дать Монике еще время.

Пусть минута нужна, чтобы разорвать горло лошади. Но иногда все держится именно на минутах! На секундах даже!

– Энна?

– Эл Перес, – вой слышался уже совсем близко, может минут пять-десять, и эта тварь будет рядом. – Становитесь мне на плечи – и на дерево!

Несколько старых яблонь росли тут очень удачно. Ветки толстые, человека выдержат, жаль, начинаются достаточно высоко, так легко не влезешь. Но с плеч нормально даже, удобно.

– Он и по деревьям лазить умеет.

– Лезь давай, – рыкнула Ангелина, которой надоело стоять на полусогнутых. – Ты стрелять с деревьев умеешь?

– Да.

– Вот и... постарайся попасть! Ты ж полицейский, не хвост кошачий!

Эл Ньето послушно влез на дерево. Ангелина пошуршала в карете, оставила приоткрытой дверцу, что-то поправила внутри. А потом...

– Учти, расскажешь кому – все оторву, что можно!

Эл и не понял... пока Геля не начала раздеваться.

Молча и догола.

Эл едва с дерева не свалился.

Какие формы! Какая роскошь!

А в кружевном белье, которое Ангелина нежно любила (правда, не предполагала показывать его ликантропу), еще лучше. Такое алое кружево, и смотрится так...

Ангелина рассуждала просто.

Перед ней – кровожадная тварь. Получеловек, который работает на инстинктах.

А секс – тоже инстинкт.

Если не соблазнится, ну хоть ненадолго... надо попробовать! Авось, захочет сначала поиметь, а потом сожрать, так тоже бывает. В любом случае несколько минут она Монике выиграет.

А может, и свою жизнь тоже. Надо выиграть время до прихода кавалерии... эх, и не придет ведь никто. Не успеют! Тогда мы сами себя спасем! Потому что мы – и есть кавалерия!

Всю жизнь так было, и всю жизнь так будет. Берем – и делаем чудо из всего, что подвернется под руку. А потом говорим, что так было задумано.

Идеи были. С инструментами было хуже.

Эх, не умеет она с холодным оружием, а жаль! Но – чего не дано! Ей с метательным всегда было проще, врукопашную она старалась не ходить. Все сверстники были мелкие какие-то, придавишь неудачно – и статья. А камень... поди, дознайся, откуда он прилетел. Может, метеорит?

Сверху упало зеленое яблоко. Ангелина погрозила Пересу кулаком. Тоже, нашел Ньютона!

– Арбалет готов?

– Да.

– Бей только наверняка, понял?

– Да, энна. А...

– А что от меня останется, похороните с честью.

Вой был уже совсем рядом. Ангелина вышла на дорогу и встала в позе модели.

Грудь повыше, бедро вперед, голову вскинуть... главное, далеко от кареты не отходить.

Ну, иди сюда, клыкастенький!

* * *

Дарри мчался по следу.

Задание было простое.

Прийти, всех порвать, девчонку принести хозяину.

Ерунда!

Хотя в прошлый раз он не справился, и хозяин сильно разозлился. Но в этот раз все должно получиться. А еще... еще там эта баба! Такая...

Ликантроп аж облизнулся, вспоминая ее стати!

Такую и рвать сразу жалко! Сначала надо ее того, а потом уж и загрызть можно, а то с дохлятиной – никакого удовольствия! Совсем неинтересно!

А вот когда орет, сопротивляется, когда когтями ее полосуешь, в кровь...

С этими мыслями Дарри и вылетел на дорогу.

И затормозил.

Потому что у кареты стояла ОНА!

И в таком... красном, совсем как кровь на белой коже, и ТАКАЯ!!!

Оборотень почувствовал, как у него все – от волос до хвоста встало дыбом, и с рыком кинулся вперед. Чего уж он там хотел, сожрать или разорвать, Ангелина так и не поняла. Просто сделала шаг назад и поманила ликантропа к себе. Еще и прогнулась пособлазнительней, и грудь приподняла, показала... ликантроп, на котором даже трусов не было, отреагировал самым четким образом. Хоть ты его вместо компаса используй, стрелка очень была выразительная.

Страха у нее не было.

Вообще.

Подумаешь, среднее между человеком, обезьяной и свиньей. Разве что когти и клыки здоровущие. Но Ангелина на рынке такого насмотрелась... вот кавказец Мамед с топором, который по пьянке хулиганов гонял, это было страшно. Бешеная собака – страшно. Когда в соседнем здании решили крыс потравить, и они оттуда полезли десятками – тоже неприятно.

А тут...

Словно холодный анализ включился в мозгу.

Не бежать!

Не визжать!

Левой рукой придется пожертвовать...

Ровно за долю секунды до столкновения, Ангелина сделала шаг вправо, и, вместо того чтобы сгрести ее в объятия полностью и заломать, ликантроп одной рукой вписался в карету, а второй – все же вцепился в Ангелину.

Когти проехались по нежной коже...

– Б...!!!

Тоже своего рода боевой клич. Или заклинание?

И – р-раз!

Всего доля секунды!

В правой руке оказывается сковородка – и со всего возможного размаху бьет оборотня по голове. Словно колокол загудел.

На долю секунды Дарри просто замер. Ликантроп ты там, человек... сковородкой по башке – всем больно.

И Перес не упустил свой шанс.

Арбалетный болт вошел точно под левую лопатку оборотня.

Дарри осел на землю, даже не взвыв. Только вот вместе с ним осела навзничь и Ангелина.

* * *

Если бы давали места за скоростной спуск с дерева – Перес Ньето получил бы первое место. Навсегда.

Секунды три занял спуск. Чуть сам головой в землю не врезался, болт в руке...

Но ликантроп был мертв. Даже добивать не требовалось, вплотную подошел бы – так не попал!

А Ангелина?! Что с ней?!

Неужели?!.

Эл Перес пригляделся.

Б... больной дракон!!!

Ах, вот оно что!

Арбалетный болт в оборотня-то вошел, но и в Ангелину – тоже! Она, конечно, не ликантроп, серебро ее не убивает, ее вообще не убило, просто женщина от болевого шока потеряла сознание.

Но – повезло.

Ликантроп стоял так, что ему-то болт прилетел, куда надо, а Ангелине – по боку. Видимо, в ребро попало, соскользнуло по этому самому ребру – и прошло насквозь, уже теряя силы.

А болт – серебро. Целиком отлит из стали, потом нанесли толстый слой серебра.

Отломить наконечник и вытащить – не получится.

Перес Ньето пригляделся.

Угу... получается, что болт в Ангелине держится буквально на лоскуте кожи. Ну...

Боги, помогите!!!

Нож в руку, вина из фляги на рану – и полоснуть, рассекая, пока она без сознания. И спихнуть тушку ликантропа с женского тела. А потом уж проводить подсчет ран.

Так... ребро и рана – это есть. Но не опасно.

Когти. Одной рукой прямо в грудь влепился, над красным кружевом. Впрочем, если бы ПОД ним, было бы хуже. Там все мягкое, там органы, а грудина как-то защитила. Но раны от когтей глубокие, плохие... эл Ньето, недолго думая, и их облил из фляги. И надо, что ли, дохлятину спихнуть куда, а Ангелину в карету попробовать затащить? Чего ей на земле-то, на холодной? И прикрыть, что ли, чем? Где ее одежда-то?

Ну какая ж баба!

Нет! Не так!

Какая женщина!!!

* * *

Альберто ждал Монику часа через два. И бешеный стук копыт стал для него неожиданностью. Равно, как и женский крик.

– ПОМОГИТЕ!!!

Моника неслась к особняку на неоседланном коне, крепко придерживая дочку.

Из глаз катились слезы, но она этого даже не осознавала.

Геля!!!

Ангелина, сестричка!!!

Моника отлично поняла, что сделала эта женщина из другого мира, которая за несколько дней стала ей родной! Даже ближе родных!!!

Она осталась на смерть, чтобы дать Монике и Хани время уйти.

Понимала, что погибнет. И – отправила их. А сама... она не надеялась уцелеть, она врала ей в глаза и улыбалась... как Анна за пару дней до этого. Только Анна за сына, а Ангелина? За чужих... да какие они – чужие? Навек они теперь сестры!

Геля, родная...

Альберто вылетел на крыльцо как ошпаренный.

– МОНИКА!!!

Женщина остановила коня рядом с ним, подняв несчастное животное чуть не в свечку, схватила Хани, отдавая ее Берто, а сама почти сползла навзничь.

– Берто!!! Помоги!!!

– Что случилось?!

Монике не надо было много слов.

– Мы услышали ликантропа. Он нас догонял. Геля отправила нас с Хани на коне, вперед, а сама... они с Пересом Ньето остались ТАМ!!!

Альберто почувствовал, как грудь сжала холодная лапа.

– Там... на дороге?

– Геля сказала, что она задержит ликантропа, а я приведу помощь! Пожалуйста!!!

Последнее слово даже три последних слова Моники уже никто не услышал. Потому что Берто загремел, как на корабле:

– КО МНЕ!!! С ОРУЖИЕМ, НЕМЕДЛЕННО!!!

Долго звать не пришлось, слуг-то он набирал из бывших моряков. А бывших, как известно, не бывает. Кто хоть раз ходил на абордаж, тот поймет! Тут секунды решают... И трех минут не прошло, как кто-то прибежал с оружием, конюх начал подводить первых коней, а экономка перехватила Монику и Хани – и повела их в дом, уговаривая и утешая.

Адмирал справится, он такой, он сумеет! Сейчас он поедет и всех привезет, на дороге ж дело было? Да? Вот и поедет вперед, авось, не промахнется. Если их ликантроп не догнал, значит, его там и задержали, да? А может, и убили? Ну может ведь и такое чудо случиться!

Альберто взлетел в седло первым. И порадовался за своих людей.

К седлу был пристегнут арбалет с запасом болтов, правда, им Альберто владел плохо. А вот широкий и удобный палаш – это вещь, да. На палубе с ним хорошо работается, авось, и ликантроп не бессмертный, и на ломтики его нашинковать можно!

Лишь бы успеть.

А не успеет, так отомстит!

О худшем варианте Альберто старался не думать, хотя и понимал – надежды нет. Чтобы двое людей отбились от ликантропа? Да его обычно десять-двадцать человек одолевают, валят вместе... и то без мага, считай, половину команды эта тварь порвет. Вдвоем – шансов нет. Но если не догнал... ранили? Есть шанс добить проклятую нечисть?

Главное, найти это место...

Слуги устраивали Монику в ее комнате, прибежал встревоженный Эктор, услышал про ликантропа и крепко сжал кулаки.

Неужели... и тетя Ангелина?

Когда он вырастет, он будет охотиться на гнусных тварей!

И ни одна!

Никогда!!!

Никого!!!

Не убьет!!!

А пока он ничего не мог сделать. Только побыть с Моникой и Ханной.

Так дети и заснули в обнимку. Моника не спала, она сидела и ждала. Она будет ждать, сколько понадобится.

* * *

Ангелина пришла в себя, когда Перес принялся промывать ей раны на груди. Выгонка жгла и пребольно.

– Я жива?

– Да, – выдохнул Перес. – ДА!!!

– А этот?

– Сдох!

Ангелина расслабилась.

– Как приятно!

– Это да... ты сковородку бросить не хочешь?

Ангелина посмотрела на свою ручку. Нежная женская лапка крепко сжимала рукоять. Не разожмешь.

– Уффф... нет! Мне так спокойнее. Вдруг он стайный?

– Точно – нет. Проклятие абы на кого не ляжет. Но ты тоже... лежи!

– Сильно он меня порвал? – поняла ситуацию Ангелина.

А чего думать, когда болит все – от шеи до талии? Точно дотянулся, гад! И голова кружится... но вроде Перес не собирается рыдать над умирающей героиней? Авось, и выживем?

– Могло быть хуже. Шрамы точно будут.

– Плевать, – коротко выразилась хрупкая женщина. – Я от него не заражусь?

– Чем?

Сказать про оборотничество в родном мире и его потенциальную заразность Ангелина не могла, поэтому выбрала промежуточный вариант.

– А когти он чистил?

– А-а, это? Это в лечебнице быстро решат, ты не думай. Все хорошо будет.

– Да уж. Как эту харю вспомню, бэээээ...

– Стошнит тут, – согласился Перес, который вот только подумал, что быть убитой ликантропом еще не худший вариант. А вот если это тебя еще... хочет в другом качестве? Лучше б убил!

Ангелина принюхалась.

– Точно не сдохну?

– Нет. Он поверху порвал, вглубь не успел. Поболит, конечно, но... лучше так.

– Лучше, – согласилась Ангелина. На большее как-то сил не хватало. Даже на матюги в три этажа... шрамы только мужчин украшают. А есть ли здесь пластические хирурги? Единственное достоинство было – и то шрамами испохабили.

Скотина свинорылая!

– Ты полежи, сейчас я чего найду, перевязать тебя получше, кровь остановилась, но это ж дело такое, только дернись неудачно. А там, может, и лошадь приведу... попробуем тебя в карету.

Ангелина кивнула и заинтересованно принюхалась.

– А чем это пахнет?

– Белой выгонкой. Будешь?

– Давай. Мне как раз нужно стресс снять.

Что такое стресс, эл Перес не понял, и куда его снимать – тоже. Вроде и так... или это кружевное так называется? Стресс?

Странное название.

Но флягу протянул. И Ангелина уверенно глотнула самогонки.

– Х-ха!

Рукава нет, даже не занюхать. Но можно сделать еще один глоток.

– Так-то лучше. Давай я пока в карету, а ты иди за конягой.

– Энна...

– Какая я тебе энна? Дрались вместе. На ты? И Геля.

– На ты. И Перес.

В конце концов, ликантропа пристрелил он, но задержала его Ангелина. Братья по оружию получаются.

Ангелина кое-как влезла в карету, сочно матеря всех ликантропов разом. Кровь выступила, но на земле лежать вообще не вариант, тем более с голым всем. Белье – оно ни разу не термо и не греет, а получить пневмонию вдобавок к ранам... не-не, обойдемся без таких приключений!

А вот сволочная коняга все же оборвала повод и сбежала. И что делать?

Эн Перес, как не пострадавший в драке, решил все четко.

– Геля, ты вот, закутайся – и еще глотни. А я сейчас костер разведу, согреемся. Жаль, еды маловато.

Корзинку-то они с собой брали. Но есть Ангелине не хотелось, а диагноз она и сама представляла.

Стопроцентно – кровопотеря. Может, еще и инфекция, а есть ли тут антибиотики? Дорога эта не особо проездная, если кто и появится – не раньше завтра. Оборотень, скотина паршивая, когти свои не чистил, небось, годами, а уж что он ими чесал, лучше и не думать. Спасибо, ребро не сломано, на излете ударило, но опять же, кровь у них с ликантропом смешалась, и не будет ли последствий? Может, он сифилитичный какой? Или... что за холеры бывают в этом мире?

Ворчала Ангелина, правда, больше, чтобы не думать про Монику.

Ликантроп – вот, его даже попинать можно. Хотя и противно. Сдох, лежит, скорчился.

А вот что с подругой?

Что с Хани, которую Геля уже стала воспринимать как племяшку?

Доехали?

Моника – она ж такая... хорошо ли она в седле держится? А Ангелина тут, и помочь ничем не может, идти за Моникой в темноте, это хряснуться на полдороге. И еще свое состояние усугубить. И подруге не поможет, и себя добьет.

Вернувшийся эл Ньето сноровисто разжег костер и протянул Ангелине кусок мяса.

– Ну-ка! Надо, Ангелина! Надо!

– Не хочу.

– Через не хочу. Тебе бы печеночки, но чего нет, того нет, а вот крепкого еще хлебни, белая выгонка – она не только раны промыть, она еще и согревает хорошо.

Она не только согревала. Но Ангелина плюнула на опьянение. Не в том она состоянии.

Перес продолжал возиться у костра, подкладывая ветки.

– А молодец ты! Как это ты так рассчитала? Я уж думал, конец нам, а ты!.. Даже не испугалась! Как ты его! Ух!

Ух получился немного непечатным, но ликантроп заслужил и не таких эпитетов.

Ангелина пожала плечами. И тут же скрипнула зубами от боли. Даже пинать эту скотину больно, плюнуть, что ли? Почему она не верблюд? Почему тут не ездят на верблюдах? Они бы любого ликантропа или затоптали – или порвали^[17].

Вообще, кто голливудских людей Х смотрел, тот пугаться не будет. Там такие морды, в страшном сне увидишь – жуть возьмет. И это еще не все извержения Голливуда, там и похлеще есть.

И после этого бояться ликантропа? Пффффф, дилетанты.

– Можно подумать, выбор был!

– Ну...

Выбор – был. Бежать, сдаваться, молить о пощаде, лечь и помереть... Ангелина с презрением фыркнула на все варианты.

– Русские – не сдаются! Нас сдают и предают, а мы держимся. Иногда – просто за воздух.

– А иногда за сковородку, – хихикнул эл, который знать не знал, что такое «русские», наверное, народ какой? Мало ли кто на Ардейле водится? Все равно – своя! Неважно, как ты себя назовешь, был бы человек хороший!

– У ликантропа претензий не было, – отбила Ангелина.

– Да уж! Ты – молодец!

Молодец тоже получилось немного непечатно, но Ангелина молча протянула обратно хорошо уполовиненную флягу. Эл Перес тоже глотнул.

– Хорошо пошла!

– Ага... щас спою! – вспомнила Ангелина волка из мультика.

– Спой, – согласился Перес. А чего? Душа под выгонку и правда просила песни, а если он запоет – тут ликантроп второй раз сдохнет.

Ангелина и спорить не стала.

Даешь – песни Победы!

* * *

Когда Берто услышал песню, уже стемнело.

Прислушался.

Слова были странные, словно без рифмы, но как-то непонятно они складывались в красивую мелодию.

– Было много трудных дней! Будет много трудных дней! Так что рано подводить итоги!^[18]

И пели определенно два голоса, мужской и женский. Мужской нещадно сбивался, но женский уверенно вытягивал его. И... он знал этот голос.

– АНГЕЛИНА!!!

– МЫ ТУТ!!! – отозвался мужской голос.

И Берто рванул на зов.

На дороге стояла карета. На ее ступеньке сидела бледная, растрепанная и окровавленная Ангелина, закутанная в плед. Рядом, у ее ног, устроился кучер, как его там... не то, Ньето! Горел костерок. Неподалеку валялось что-то темное, и Альберто понял, что это... ликантроп?

Они убили ликантропа??!

Шок был у всех.

– Геля! – Альберто спешился. – Ты ранена?

– Ага, – кивнула Ангелина. Голова от крепкой выпивки слегка кружилась, да и кровопотеря здоровья не добавляла. – Жить буду, если вылечат. А он, – кивок в сторону тушки, – уже нет. Его уже не вылечат.

– Как?!

– Вот так!

Ангелина, которой как раз море было по щиколотку, встала и сбросила с себя плед. Штаны-то она натянула. А вот выше пояса... увы. Надеть было нечего, ее рубашку эл Перес пустил на перевязку, да и больно было что-то на раны цеплять. Белье – и то больно. Хорошо еще, бюстик не порвала мерзкая скотина с нечищеными когтями!

Ух вышел шикарный. Причем у всех. Правда, кто смотрел на формы и чудом уцелевшее кружево, а кто на перевязку. Ангелина поняла однозначно.

– Вот, и он замер. Я его сковородкой, а Перес – стрелой.

– Арбалетным болтом. У меня были, на ликантропа, серебряные, – коротко объяснил эл.

Выдали. На некоторые вещи начальство не скупится.

– Моника доехала?

– С ней и Хани все в порядке, – успокоил Альберто.

Ангелина и так понимала, что доехала, но... услышать и еще раз убедиться – приятнее. Женщина ощутимо расслабилась, сгорбилась и завернулась в плед.

– Слава богу!

Альберто протянул руку.

– Так, поехали домой.

– Вот на ЭТОМ? – Ангелина с сомнением посмотрела на четвероногий транспорт. – Я не умею! И вообще... не умею!

– Можешь со мной сесть.

– Тогда упадет лошадь, – пожалела скотинку Ангелина.

Ей кажется, или конь посмотрел благодарным взглядом?

Альберто думал недолго.

– Давайте, Эрик и Уго – сюда, будем ваших меринов запрягать в карету. И правда, растрясет еще... в карете все же меньше.

Так что совсем скоро карета направилась в сторону поместья Рамоса. Альберто поехал с Ангелиной в карете, а на его коне, как самый легкий, помчался Эрик. Успеть лекаря позвать, хоть чучелом, хоть тушкой. Моряки, конечно, тоже в ранах понимали, но тут женщина, к ней другой подход нужен!

В карете ехали Альберто, Ангелина и Перес, который все же допил остатки выгонки и ему стало намного лучше. Но на козлы его в таком состоянии не пустишь, это уж точно.

Альберто притянул к себе Ангелину.

– Расслабься и облокотись. Тебе полегче ехать будет.

Ангелина так и сделала. А почему нет? Адмирал хотя бы как-то амортизирует тряску! И теплый, опять же, греет, хорошо...

Так что Ангелина кое-как задремала, а проснулась, уже когда подъезжали к поместью.

* * *

– Геля!!!

Моника вылетела на крыльцо, услышав шум.

Эрик уже привез лекаря, сказал, что Ангелина ранена, но не сильно, а только... мужчины же! Что они понимают?

Ханна уснула, а Моника так и сидела у окна, ждала.

Вот и карета, и Берто почти вытаскивает Ангелину.

– Гелечка!!!

Ангелина открыла глаза и улыбнулась подруге.

– Моника, все хорошо?

– Да! А ты...

– Жить буду. А тварюга сдохла!

Моника чуточку расслабилась. Принюхалась.

– Ты... пила?

– Ага. И раны промывала.

А, ну это понятно. Моника мужа слушала внимательно, он рассказывал, как на корабле, когда лекаря убили, они сами раны выгонкой промывали и внутрь принимали, так терпеть легче.

– Лекарь уже ждет, – взяла она себя в руки.

Видимо, получилось плоховато, потому что Ангелина кое-как дотянулась и поцеловала ее в щеку.

– Моника, иди к Хани, ага? А то я сейчас буду ругаться, а тебе это не нравится.

Моника на миг прижалась щекой к щеке Ангелины.

– Иду, сестренка. Мы тебя подождем.

– Лучше завтра увидитесь, – поднял руку Альберто. – Энне Ангелине сейчас снотворное не помешает. Пусть отоспится.

– Я уже приняла, – проворчала Ангелина. – Давайте все почистим, перевяжем, и я пойду досыпать. Ага?

Спорить никто не стал.

Моника ушла к Хани и Эктору, залезла к дочке под одеяло и крепко обняла малышку. Та, не просыпаясь, перевернулась на бочок и ткнулась носом в маму. Еще и в косу мамину вцепилась, ей так уютнее спится, нашла ж себе игрушку с детства.

Монике теперь тоже было спокойно.

Они все живы, а остальное... а остальное можно будет решить завтра!

* * *

Альберто пил в гостиной. И заметив тень, скользнувшую мимо, позвал ее к себе.

Его. Это оказался эл Перес.

– Не спится?

– Вообще никак, – кивнул мужчина.

Ангелина, которую напоили снотворным, мирно дремала в отведенной ей комнате. А вот Ньето уснуть никак не мог. То ликантроп снился, то казалось ему, что все было иначе, и тварюга, порвав Ангелину, полезла за ним на дерево, и так все подробно, и так гадко...

Чтоб ему, гаду, на том свете облысеть окончательно! Во всех местах!

– Расскажи мне про Ангелину.

– Что рассказать-то, эн?

– А вот что хочешь. Ни одной бабы такой не знаю, чтобы ликантропа завалить смогла.

– А она и не то чтобы уверена была. Просто подругу с дочкой спасала. Потом еще сказала, у них от века так. Сам погибай, а товарища выручай.

– Ишь ты...

– Она не думала выжить. Я уж потом понял, просто задержать тварь собиралась, и мне шанс дала. Сказала, если бы он на дерево полез, отлично бы ему болт в харю пустить получилось.

– Однако...

Как-то слов у Альберто и не находилось особо, после третьего стакана выгонки. Да и Перес слегка захмелел.

– Не то она вам понравилась, эн?

– Понравилась. Я такой еще не встречал, – Альберто имел в виду именно характер, не формы, и Перес это понял.

– Это да. Вам бы приглядеться, эн? Хорошая баба. – Выгонка действовала, и Перес был откровенным, даже не особо думая – с кем. – Неглупая, смелая, добрая, я уж посмотрел... на таких и женятся, чтоб не разводиться.

– Может, и пригляжусь. А есть у нее кто? Нет?

– Мне кажется, нет. Был, обожгло ее, это видно. А сейчас точно нет.

Альберто это устроило.

А правда, как он относится к Ангелине? Не к ее грубоватой маске, а к самой Геле?

Альберто задумался.

Он не знал. Он сам... его тоже обожгло в свое время. И крепко обожгло.

Рамосы всегда были достаточно богаты, и не испытывали недостатка в женском внимании. Вот и он... погулял он хорошо, лет до двадцати пяти, а потом встретил ЕЁ!

Такую красивую, нежную, хрупкую... чем-то похожую на Монику. Только волосы светлые, почти белые, и глаза голубые, прозрачные, словно небо. Ее хотелось поднять на руки, унести, защитить, спрятать от всего холодного и жестокого мира. Навсегда!

Он влюбился до безумия.

И Лидия его не отталкивала, позволяла взять себя за руку, опускала глазки, краснела... тем мерзее было откровение.

Когда он совершенно случайно пришел домой к своей невинной ромашке!

Сюрприз захотел устроить, недоумок!

Вернулись на день пораньше, так получилось, попутный ветер, порт, и он, тогда еще не адмирал, совсем не адмирал, помчался к любимой домой.

Хотелось подарить жемчужное ожерелье, хотелось сказать, что они уже вернулись, и волноваться за него больше не надо.

Хотелось сказать о своей любви, а потом поговорить с родителями и сделать на следующий день предложение.

Хотелось.

Перехотелось!

Он даже лакея уговорил помолчать, не объявлять о себе, подкрался, и...

Голоса из гостиной ударили, словно плетью. Лидия и его отец. Только таких интонаций он ни разу от любимой девушки не слышал. Капризных, чуточку надменных, собственнических, с ним она или шептала, или ворковала нежно, а тут... прорезалось нутро!

– Берто скоро возвращается.

– И прекрасно.

– Оставь его в покое, Лиди, не трогай.

– Вот еще! Ты со мной быть не хочешь, так почему не он?

– Я женат.

– И что? Разведись и женись на мне. Не станешь рушить свою идеальную семью? Так что ты еще хочешь?! Я еще лучший вариант придумала, мы все равно будем вместе, кто заподозрит невестку в чем-то дурном? Я буду с тобой встречаться часто, как со вторым отцом! И все будет хорошо!

– А Берто?

– Он милый мальчик – и только. Он не ты, я тебя люблю, а его не люблю.

– Я тебя тоже люблю, Лиди.

– Но свою старуху не бросишь!

Альберто даже губу прокусил до крови.

Его мама не старуха! Ей сорок пять лет, и она красивая, и обаятельная, и ей до сих пор букеты шлют... да что ж такое?!

Несправедливо!!!

– Не брошу. Не могу.

– Вот! А так я буду рядом! Не могу без тебя... поцелуй меня! Иди сюда!

Звуки поцелуев, смех, шуршание одежды, тягучий стон... Альберто позволил себе приоткрыть щелочку – и не ошибся. Действительно, его отец и Лидия, точнее, она на нем верхом, и юбки разбросаны, голова запрокинута, руки гладят девичью грудь...

Альберто из дома вылетел вихрем. Ожерелье, красивое, безумно дорогое, сунул тому лакею, который его впустил... всё они знали. Все знали! То-то он смотрел с сочувствием.

СВОЛОЧИ!!!

И как сказать маме?

А как посмотреть в глаза отцу?

Как вообще жить среди ЭТИХ?!

Альберто просто задыхался от лицемерия, его мутило, его в дугу скручивало, ноги сами принесли обратно, на корабль... точнее, несли. По дороге наткнулся на Альваро.

– Берто?

Друг приволок его к себе, отпоил выгонкой, расспросил как следует и на следующий день забрал с собой, в рейс.

В море Альберто стало спокойнее.

А когда он вернулся домой, то преспокойно снял себе квартиру рядом с портом и к отцу в особняк только иногда приходил. И то – к матери.

Конечно, ничего не говорил, не рассказывал, просто решил стать самостоятельным, такое бывает.

Лидия, с ее большими встревоженными глазками и ужимками раненной в самый кошелек обезьяны, его более не волновала. И когда они совершенно случайно встретились на улице, тоже ничего не шелохнулось в груди, Берто прошел бы мимо – и не заметил.

Но раз уж его за локоть схватили и повисли – пришлось стряхнуть и послать, с использованием секретных боцманских словечек. Далеко послать.

Она ушла и не вернулась, а Альберто потерял доверие к женщинам.

Жил себе, стал адмиралом, состояние неплохое нажил, поместье купил неподалеку от города, всегда мечтал, а с женщинами встречался исключительно в борделе. Там честнее как-то.

А глядя на таких Лидий – еще и дешевле.

Но Ангелина!

Если сравнивать ее и Лидию... это небо и земля.

Внешность – ладно! Но поступки! Осталась бы Лидия защищать подругу? Да никогда! И под удар ликантропа не подставилась бы, и шуточки Ангелины сочла бы ужасно пошлыми, и вела бы себя совершенно иначе.

Ангелина совсем другая.

И Альберто поймал себя на мысли, что она ему... нравится?

Определенно.

Но к чему это приведет?

Он посмотрит, подумает... пока пусть Геля приходит в себя и лечится. Завтра надо будет вызвать мага из города. Стоит это бешеных денег, но Альберто может себе и не такое позволить.

Неужели не все женщины такие, как Лидия?

Неужели есть и нормальные?

* * *

Энна Виктория огляделась по сторонам.

Никого не было.

Тишина и покой.

Кабинет сына.

Темнота и сейф.

Да-да, сейф Альваро стоял в углу кабинета. Мало ли что понадобится? Если на половине бумаг Адмиралтейства гриф «Совершенно секретно», и на столе их держать никак нельзя? Достал из сейфа, посмотрел, убрал обратно.

Энна вытащила из кармана отмычку.

Ей обещали, она должна сработать.

А ей... ей нужны деньги на одежду, на свадьбу дочери, на... да на многое! И если сын не может их дать, и его жена... вот наверняка у нее есть ключи, она и будет во всем виновата! Уж энна Виктория-то сумеет убедить своего ребенка!

Главное было попасть к сейфу без свидетелей, а как это сделаешь?

То Моника в кабинете, то ее подруга с этой гадкой девчонкой... энна Виктория и Альваро-то не любила, а уж чтобы Ханну признать родной.... Не бывать такому! Никогда!

Энна приложила отмычку.

Как хорошо с магией!

Не надо возиться, подбирать шифры и коды, искать комбинации цифр. Можно просто приложить невзрачную бляшку из драконова железа к замку – и ждать.

И внутри сейфа медленно проворачивается механизм.

Правда, стоит бляшка столько, что сказать страшно. Но это уже детали, и никому они не важны! Уж точно не энне, которая жадно распахивает дверцу и тянет вперед руку.

В пустоту.

Сейф оказывается девственно чист.

Ни бумаг, ни денег, ни драгоценностей – ничего! Вообще ничего!

Моника поступила просто и не без изящества.

Она понимала, что увозить все с собой не стоит, а потому... куклы Ханны получили элегантные украшения, документы нашли свое пристанище среди кулинарных рецептов самой Моники, деньги частично она взяла с собой, а частично они так же отправились к Ханне в комнату. Игрушка «Торговый дом». Вот там как раз и деньги используются, почти как настоящие.

Не надо прятать, надо класть на видное место.

А пока сейф пуст.

А энна Виктория, получив удар по голове, летит в него вперед носом.

И уже не видит, как этим самым любопытным органом натыкается на полку, как разбивает его в кровь...

Ее не убивают.

Просто раздосадованно пинают тело ногой под ребра. Сейф-то пуст!

И где искать необходимое?

Неизвестно! А искать надо!

Так что энне Виктории достается второй раз, за все хорошее, и несостоявшийся вор покидает кабинет, ругаясь сквозь зубы на тех, кто его опередил.

Кругом одни сволочи! Все сопрут, что не приколочено!

* * *

Утро Ангелины началось с горячего желания посетить уборную. Туда-то она доскакала, а пошла оттуда – и встретилась с Моникой, которая принесла поднос с кофе и завтраком. На завтрак предлагались тушеная печень, яйца, грибы, зелень – у Ангелины аж слюни потекли. Как же она проголодалась!

– Моника, спасибо, ты чудо!

На еду она накинулась, даже не переодеваясь. Моника смотрела на нее даже с легким испугом. Боялись ее? Или за нее?

– Геля, как ты себя чувствуешь?

– Сытой! – уверенно ответила Ангелина. – Моника, а ты как?

Подруга всхлипнула, вытирая нос рукавом.

– Гелечка, милая!!!

Обнять Ангелину она не решалась – раны. И лекарь еще не приехал. Но вот сесть рядом, и сидеть, и смотреть, не вытирая текущих слез...

– Если бы не ты! Эту мерзость уже привезли, и Энтони с утра приехал! Ты нас всех спасла!

– Ну... и что? Все живы, ликантроп сдох, чего еще надо?

Какие-то душевные прорывы Ангелине были вообще несвойственны. Чувства, излияния... наверное, это надо. Но если не дано?

– Геля, ты чудо!

– Ладно тебе! Все ж хорошо будет! Сильно он меня подрал?

– Все будет в порядке, мага из города уже вызвали, приедет – даже шрамов не останется.

– Будет первый маг, которого я увижу.

– Полюбуешься, – Моника поняла, что смущает Ангелину, и перестала суетиться. – Давай я тебе волосы расчешу?

– Ох, точно! Лежу тут росомахой!

– Вот, я помогу. И умыться тоже, ты-то в бинтах...

На эту помощь Ангелина согласилась. Но ликантропу от ее ругательств и на том свете икалось. А его хозяину – и на этом!

* * *

– Энна Ангелина? Энна Моника?

– Доброе утро, – Моника улыбнулась Альберто и какому-то мужчине средних лет, который вошел рядом с ним. Ага, на шее у мужчины блеснуло золото.

Маг?

– Позвольте представить, эн Уго Диас. Специализируется на лечении.

– Маг-лекарь? – переиначила Ангелина. – Простите, если обидела?

Маг улыбнулся, присаживаясь к ней на кровать. Улыбка у него была профессиональная, спокойная, серьезная, видимо, привык к тому, что больной может ляпнуть что угодно.

– А вы – наша героиня?

– Кто я? – Ангелина даже пониже под одеяло сползла.

– Эн Альберто сказал, что именно вы убили ликантропа, – одеяло извлекли у нее из рук так же профессионально, и принялись распутывать бинты.

– Не я, – открестилась Ангелина. – Эл Перес Ньето.

– Не надо скромничать, – мужчина уже положил ладонь на рану в боку – и замер. Ощущение было не из приятных, словно под его ладонью забегали крупные такие тараканы. И зачесалось – жуть.

– Рана чистая, заживет быстро, но чтобы избавиться от шрама, вам придется прийти ко мне еще раз, на прием.

– А оно не сразу затянется? – Ангелина знать не знала, как работают маги, поэтому и спрашивала.

– Нет. Я подстегну процесс, заживление пойдет быстрее, вместо месяца займет дней пять-шесть. Быстрее не получится, сами понимаете. Вы не маг.

Ангелина не понимала. Маг, перейдя к следующей ране, принялся объяснять. Видимо, чтобы отвлечь клиента от приятных ощущений.

– Энна, силы магии не беспредельны, равно, как и силы человеческого организма. Все необходимое не возьмется из воздуха, оно будет браться у вас. В вашем теле. И чтобы заживление и восполнение проходили равномерно, не стоит спешить. Кстати, эти несколько дней – побольше мяса, гранатовый сок, печенку, можно с кровью...

– Я с утра распорядилась.

Тихая-тихая, но когда речь идет о подруге... тут Моника готова была на что угодно.

Уже даже не о подруге. О сестре. Которая ближе, чем... чем вся семья Видаль! Вряд ли энна Абриль осталась бы против ликантропа! Скорее, Монику бы ему скормила, чтобы себе хоть минуту выиграть!

Геля ей жизнь спасла, а Моника не сможет сестричке даже нормальное питание обеспечить? Куда и робость делась? Вся кухня с утра на ногах была!

– Спасибо, – от души сказала Ангелина. – А лежать надо будет?

– Не обязательно. Осторожнее двигайтесь, если начнет кружиться голова или затошнит, лучше сесть, чтобы рану не растревожить. А так движение вам рекомендовано, и свежий воздух. Даже лучше заживать будет. Вот и все.

Маг осторожно укрыл Ангелину обратно одеялом, уже не забинтовывая. И верно, раны чесались и зудели, но выглядели уже не так ужасно, и воспаление куда-то пропало, и вздутия, и температуры, кажется, тоже уже нет! Зато есть зверский голод.

– Спасибо! Вы правы, есть хочется. Даже – ЖРАТЬ!

– Вот как раз сейчас и распоряжусь насчет второго завтрака, – поднялся Альберто. – Эн Диас, вы же останетесь у нас позавтракать?

– Не откажусь. Заодно и про ликантропа послушаю, и посмотреть не отказался бы.

– Я и полицию уже вызвал, – кивнул Альберто.

– Отлично.

Мужчины вышли, а Ангелина отправилась в уборную.

Маг из деликатности умолчал, что процессы в организме ускорятся – все! И выведения тоже.

Потом уже было проще. Раны еще чесались, но на такие мелочи Ангелина внимания даже не обращала. Главное – не болят, ходить можно... бриджи, рубашка, и вперед! Завтрак – ждет!

А утром это был легкий перекус. Почти незаметный!

* * *

За столом оказались и эн Диас, и эл Перес, и эн Энтони.

– Доброе утро, – протянула ему руку Ангелина, улыбаясь. И даже не заметила, как помрачнел Альберто. Энтони улыбнулся в ответ и руку поцеловал.

– Геля, вы героиня.

– Ликантроп попался слабый, некондиционный. Вот сам и виноват, – отмахнулась Ангелина. – Кстати, а сковородочку мою не забыли?

– Лично привез! – похвастался эл Перес. – Проследил!

Моника подметила сдвинутые брови Альберто – и задумалась.

Так-так... уж не понравилась ли вам моя подруга, адмирал? А вы ей?

Надо бы разведать и чуточку посводничать. Дознаватель – хорошо, но адмирал же лучше! И Ангелине больше подходит, она самостоятельная.

– А в вашем особняке опять веселье, – поделился Энтони. – Вашу свекровь кто-то ночью по голове ударил и все из сейфа выгреб.

– Надеюсь, насмерть? Ой, то есть, простите, она выжила? – уточнила Ангелина.

Энтони развел руками.

– Выжила.

– Вот лазит по домам всякая сволочь! Посадите, пожалуйста, вора по всей строгости закона, – не растерялась женщина.

Он что, гад такой, получше прицелиться не мог? Или врезать посильнее? Сейчас бы у Моники одной проблемой меньше было!

– Энна, а что было в сейфе? – Энтони переключился на Монику.

– Бумаги лежали у Альваро, – развела руками Моника. – Не знаю, какие именно, я их не читала, это дела Адмиралтейства. Денег немного. Мои украшения.

Рассказывать, что она все перепрятала, женщина не стала. Поделом! И вору, и свекровушке! Она потом обо всем расскажет Альваро! Муж вернется – будет видно.

Вот ведь невезение! Бывают же приличные, умные свекрови! А ей досталось такое счастье, которое не всякому врагу пожелаешь!^[19]

– Они, кстати, вас, энны, потеряли. Уверены, что вы сбежали к любовнику.

– К одному? Или к разным? – Ангелине было просто интересно.

– Не уточнял, – развел руками Энтони.

– Если что – скажите, что к разным. И у каждой по пять.

– Почему по пять?

– А чтоб никому обидно не было, – отмахнулась Ангелина. Не рассказывать же старый анекдот про мужа, друга, любовника, врача и начальника? Все равно не поймут.

Мужчины логику так и так не поняли, но и спорить не стали. Хоть пятнадцать любовников, хоть двадцать! Что им – придумать жалко?

– Больше никто не пострадал? – Моника думала, что они уехали вовремя.

– Нет. Все в порядке, а вора будем искать.

– Далеко и ходить не придется наверняка кто-то из своих, – фыркнула Ангелина. – Прохвост на прохвосте и прохвостов в дом тащат! Сото этих!

– И их проверим, – согласился Энтони. – Всех проверим.

Ангелина принялась жевать кусок мяса, мечтая как следует впиться в него зубами.

Энне полагается есть, как птичка?

Ну так она – колибри!!!^[20]

* * *

Вопрос, который Ангелину мучил еще с ночи, она задала Энтони после завтрака. Попрощалась с магом, утащила Энтони в сад – и вкрадчиво поинтересовалась:

– Скажи, а почему ликантроп пришел к Кармен?

Энтони подумал.

Как-то он этим вопросом не задавался, пришел и пришел... потому что Моника бывала у нее?

– Но в тот вечер, когда он к нам лез, она у подруги не была. Даже несколько дней не приезжала. А ликантроп – пришел. И знал ведь, куда идти!

– Хммм...

– Да, понимаю. Я сама только сейчас об этом подумала.

– И уже нашла ответ?

Ангелина фыркнула.

– Ты и сам его уже знаешь. Нет?

– Знаю. Потому что у них были общие дела.

– Во-от... наверняка были! Но какие? И кто может об этом знать?

– Ее мамаша, – уверенно сказал Энтони. – Наверняка. И ведь в глаза врала, пакость!

– Не сомневаюсь. Что делать будем?

– Вызову к себе, в участок...

– И там она тоже будет тебе врать в глаза, – поддакнул Альберто, который проводил мага и подкрался послушать, о чем пара будет говорить наедине. Не из простого любопытства, но если они друг друга любят, он между ними не полезет. А если нет?.. Услышанное радовало адмирала и толкало на авантюры. – Предлагаю вопрос решить радикально.

– Это как? – заинтересовалась Ангелина.

– Речь идет об одинокой бабе?

– Да. Живет одна, за городом...

– Ну и? Нагрянем к ней, свяжем, запугаем и допросим.

– Так не положено.

Альберто ехидно сощурился.

– Тебе положения – или знания? Вот как по мне, главное сейчас – узнать, что происходило. Чего мы еще не знаем. А потом...

В море начальства нет крупнее адмирала, как он решит, так и будет. А информация, полученная вовремя, спасает жизни. И церемониться с наглой лгуньей? Рисковать еще одним нападением ликантропа? Или кого похуже? Вот еще не хватало! Второй раз может и не повезти!

– Суп с котом, – кивнула Ангелина. – Мне идея нравится. Вариант «хороший полицейский – плохой полицейский» рассматриваем?

Энтони кивнул. Это во всех мирах практикуется и применяется, есть полиция – будут и допросы с «хорошим-плохим».

– Побудешь хорошей? Ты ведь женщина.

Ангелина кивнула.

Да, она точно женщина. Ладно, она согласна. У нее Моника и Хани, ради них она с кого угодно шкуру сдерет. Ликантроп свидетель!

– А я побуду плохим, – поддакнул Альберто. – Чтобы она потом тебя по голосу не опознала, когда арестуешь.

– Думаешь, придется арестовать?

– Вот и посмотрим. По результатам допроса. Нам бы узнать, где ведьма, ликантропа-то мы упокоили, а вот змея еще цела. Это мы так, хвост надрезали! Но кусаться гадина еще может!

Энтони подумал, да и согласился. Действительно, им сейчас жизненно важно выяснить все до конца. А уж каким образом... да какая разница?

Речь идет о человеческих жизнях, и кто знает, на что способен этот мерзавец? Ангелина и Моника чудом уцелели!

Лучше не рисковать.

И вообще... никто не узнает!

* * *

Энна Виктория лежала в кровати и страдала.

– Гарази!!!

Дочь не отозвалась.

Была занята. Да-да, именно тем самым, с женихом. А чего рядом с мамочкой сидеть постоянно? Перебьется! Авось, и слуги есть, подадут они ей стакан воды, не развалятся!

Энна еще крикнула, потом потрясла колокольчиком, все было бесполезно.

Вот стерва!

Зато на шум преотлично явилась энна Абриль!

– Как ваше самочувствие, дорогая родственница?

– Замечательно, – сморщила нос энна Виктория. – Воды подайте!

Энне Абриль было несложно. Заодно и поинтересоваться можно.

– И что вы из сейфа у сына украсть хотели?

Вода пошла носом.

– ТЫ!!!

Если б не слабость и головокружение, полетел бы стакан в энну Абриль. А так все равно не докинет, чего зря руками махать?

– Я у своих детей не ворую, – что именно хотела сделать с драгоценностями Моники любящая мать, свекровь не знала. До и зачем ей лишние волнения? – Так что вы стащить-то хотели?

– Не твое дело! В доме своего сына – я хозяйка!

– Угу... все уже украли до вас?

Энна скрипнула зубами.

Украли, а то ж! Вот что самое обидное!

– Не было там, в сейфе, ничего!

– Совсем?

– Вообще.

Не то чтобы энна очень в это верила, но вдруг?

– Тогда вдвойне обидно, получить по голове и ни за что!

Энна Виктория так вздохнула, что «заклятая подруга» поверила.

А уж как энне Абриль было обидно. С другой стороны...

– Может, Моника все забрала?

– А мне врала, что не знает, как сейф открывается!

– Ну так вы ж тоже не знали? – уточнила энна Абриль.

– Ну...

Отмычка упала как раз под тушку энны Виктории, и грабитель ее не забрал. Повезло.

– Вот, и она примерно так же могла поступить. Только куда она поехала?

Энна поджала губы.

– Даже не представляю! Наверняка к любовнику!

– Пффффф! – энна Абриль даже возмущаться не стала. – Моника? Да никогда! Она мямля и рохля! У нее ума не хватит завести любовника!

Энна Виктория фыркнула в ответ, но поверила. И правда, начни родственница уверять ее, что Моника честнее честного – точно б не поверила. А вот это...

Что рохля – точно, у энны Виктории любой понаехавший бы с лестницы головой вперед летел, с таким-то поведением, а Моника все терпела, зубами скрипела.

– Ну... может быть!

– А, она с детства такая. Размазня, каша вареная!

Ты ж и размазала.

Впервые энна Виктория почувствовала к невестке даже... жалость?

Точно – это от удара по голове. Надо бы мага пригласить, но где их найдешь? И сколько это стоить будет!

Лекарем обошлись, вот и остаются... последствия!

Ничего, поправится – пуще прежнего гадить будет! И кусаться. Факт.

* * *

– Кретин!

– Клянусь, там ничего не было!!!

– Дважды кретин! Куда оно могло деться?! Точно в сейфе было!

– Клянусь, хозяин!

– Грош цена твоим клятвам. Хотя... могли и до тебя выгрести.

– Ну, наверное.

– Ладно! Делаем вот что!

На изложение плана ушло несколько минут. Не то что мужчина был этому рад, но кто б ему предоставлял выбор? Пусть спасибо скажет, что не прибили за провал! А могли, еще как могли!

Глава 9

– ЧТО?!

– К сожалению, наш Дарри упокоился с миром.

– Но как?!

– Вот так, – ведьмак сам негодовал. Ликантроп вообще редкость, нового делать, что ли? Такая подручная сила даром пропала! – Поперся за бабами в особняк Рамоса!

– Рамоса?!

– Да, те зачем-то к нему поехали. Уж не знаю, где их Дарри догнал, полагаю, что Рамос просто их на полпути встретил, ну и положили нашего бедолагу.

Ругался собеседник витиевато и от души. Его тоже это не устраивало. С другой стороны...

– А бабы-то где? И девчонка?

– У Рамоса!

– Это их оттуда вытаскивать?

Ведьмак развел руками.

– По мальчишке пока ничего нет, так что... или ждать, пока они сами оттуда вылезут, или как-то вытаскивать, да. Но я даже не представляю, как именно!

– Я представляю, – ухмыльнулся мужчина. – Пара серьезных людей у меня есть, сделают, что прикажут!

– И... какой у вас план, хозяин?

Мужчина коротко изложил его.

Ведьмак обдумал и согласился.

За неимением лучшего – может получиться. Главное, баб извлечь из поместья Рамоса, тот, гад, настроил у себя укреплений, не подкопаешься! Да что там!

Ликантроп и тот не прошел бы. Там и простые ловушки, и амулеты по периметру, Райан знает. Бывал как-то...

Легко там не пройдешь.

Вот ведь!!! У кого-то паранойя, а потом хорошие люди страдают!

Конечно, хорошие! А что он – плохой, что ли? Райан искренне считал себя добрым и хорошим. Он же мог сделать намного больше зла, а он сдерживается... просто голубь! Белый!

Лететь и гадить – в комплекте!

* * *

Эла Долорес как раз была дома, когда к ней постучали. Пришлось отставить в сторону чашку чая, отодвинуться от камина – и отправиться открывать.

Интересно, кто это – вечером? Или... то самое?

Оказалось, не то, и вообще – больно. И когда тебя в живот бьют так, что ты резко выдыхаешь и даже закричать не можешь, воздуха нет, просто нечем. И когда тебе руки за спиной стягивают.

А уж использовать трусы вместо кляпа – САДИЗМ!!!

Хотя Ангелина честно их постирала. Правда, не полоскала, так что вкус хозяйственного мыла, наверное, эле не понравился. А и ничего, Ангелине она тоже не нравится.

– Итак, эла Долорес, настало время для серьезного разговора.

Трое человек выглядели крайне серьезно. Черные шапочки-маски, темная одежда и острые ножи в руках.

Крепко связанная женщина замычала, завращала глазами, но никого не убедила.

– Может, стоит дать ей шанс оправдаться? – женщина (такой бюст не спрячешь) сняла маску, и эла узнала ту бабу, с которой к ней приезжала Моника. – Небольшой?

Ах ты ж стерва! Дай выжить, я ж тебя... или?! Ее тут что – убить собираются?!

– Да соврет она все, – отмахнулся один из мужчин. – Надо начинать с уха, потом прижгем. Корявый, ты огонь разведи...

Второй мужчина кивнул – и пошел разводить огонь. Хотя внутренне и кипел от возмущения.

Какой я тебе Корявый?

Но эта роль у эна Энтони была без слов – ему еще потом с элой Гутьерес общаться. Еще узнает по голосу... нет, ни к чему. Незаконно? Конечно, только как еще из мерзавки показания выбить?

Эле что-то не понравилось, особенно когда в огонь положили кочергу, чтобы накалить металл.

Ангелина потянулась.

Мужчины невольно посмотрели... есть ведь и куда, и на что!

– Мальчики, вы не отвлекайтесь. У нас еще куча дел, нам еще эту погань допрашивать, потом закапывать, что останется... я думаю, за все, что она Монике сделала, ее живьем закопать надо!

– Мммууууууу!

Энтони укоризненно посмотрел на Ангелину. Увлеклась? Она же добрая!

– Слишком ты к ней добрая, – нахмурился Альберто. – Это ж она, считай, враз отмучается! Мы ее сейчас покромсаем, кровь она потеряет, а мы потом ее еще в землю... два часа – и подохнет, болезная. Не-ет, она долго помирать должна. Я один замечательный склеп знаю, вот туда ее и определим, в уютный гробик, прямо на кости. Дня три она точно проживет без воды! Это намного приятнее!

– ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

Эла Долорес явно не оценила предложение.

– Ну, не знаю, – сощурилась Ангелина. – Может, она все же не причастна?

Альберто выразительно позвенел в камине кочергой, полюбовался на приятно-красный цвет. Ага, уже доходит до кондиции. И эла, и кочерга.

– А мне все равно! Я перед тем, как ее в гроб положить, еще и шкуру с нее чулком сдеру! Пусть помучается подольше! И солью посыплю! Морской, крупной!

Соль элу добила, она взвыла совсем уж жалобно и ушла в обморок. И тут же вышла из него.

Пара оплеух – лучше любого нашатыря!

– ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

– Будешь орать – зубы по одному выдеру, – пообещал Альберто и вытащил кляп у мерзавки. – Рассказывай!

Сначала эла пустила слюни. Мышцы-то затекли.

Потом размяла челюсть и уже более-менее связно проблеяла:

– Что вы от меня хотите?

Ангелина кивнула.

– Вот это уже разговор. Ну-ка, расскажи нам, как твоя дочка с ликантропом познакомилась? Точнее, с ведьмой, а уж через него и с тварюшкой темной?

Эла Долорес побледнела.

– Она...

– Ты подумай, прежде чем соврать. Я ж тебе за каждое лживое слово морду прижигать буду, – Берто извлек из камина кочергу – и ловко подпалил прядь волос Долорес. Та взвыла, как будто ее уже прижгли кочергой.

– НЕ НАДО!!!

– А ты правду рассказывай.

– Пой, птичка, не стыдись, – поддакнула Ангелина.

Эла Долорес, конечно, пыталась и врать, и выворачиваться, но куда уж ей было, дуре малограмотной! Ловили ее на вранье моментально. Это прошлый раз она в пострадавших была, а сейчас... правильно Ангелина сообразила. Все из детства тянется, все оттуда. И злоба, и жадность, гиена вообще не становится кроликом. Никогда. Какую шкуру на нее ни напяль – воняет падалью.

Ангелине было противно, словно она пирожок с навозом съела. Привкус гадкий и вонь...

Вот мерзавка!

Все Геля поняла правильно, не с пустого места Кармен выросла такой поганью. Какова мама, такова и дочь. Долорес всю жизнь злилась, она ж не хуже любой элы, а на ней не женились, и дочь даже не признали, и денег не особо подбрасывали, вот и дочь на Долорес поглядела, да и озлобилась. Вот и стала такой же, как мать. Но Долорес могла только злиться, а Кармен начала действовать.

Как она познакомилась с ведьмаком? Оказалось, что у них под носом не ведьма, а ведьмак, впрочем, одно другого не лучше. Гадят оба варианта, но ведьмака прибить сложнее, он мобильнее.

Кармен его нашла еще в пятнадцать лет. Продала ему свою первую кровь, и не пожалела. Ведьмак тогда приезжал в Дамейн именно в поисках вот таких дурочек. И Монику тоже подсказала ему именно Кармен.

А чего?

Пусть пострадает замужем за стариком! Пусть помучается!

Но сначала-то Кармен все удалось, а потом все на глазах рассыпаться стало. Кампос умер, Моника не страдала, а уж когда она вышла замуж за Эррера, эла Гутьерес чуть всю косу себе по волоску с досады не выщипала.

А вот с ведьмаком она продолжала встречаться, к обоюдному удовольствию. Спали они вместе, она рассказывала про Монику, он подкидывал ей денег... отличная сделка!

И не только с ведьмаком.

Еще и с его хозяином, потому что у эна были серьезные проблемы вот с тем самым, и не всякая женщина бы согласилась исполнять его прихоти. А Кармен и ничего. Ну а чтобы вовсе вкуса к жизни не потерять с такими закоренелыми эгоистами, она себе еще одного мужчину завела. Так, чисто для тела. Водоноса, который мог на известном месте коромысло носить. И встречалась с ним для здоровья.

Получалось трое.

С тем, что рассказывала эла Сантос – совпадало.

Кстати – и объяснение вонючих духов. Когда человек проклят, они очень нужны, чтобы скрыть запах разложения.

Долорес была в курсе.

Не всего, конечно, но Кармен не могла долго молчать, а мать... есть такой тип людей. Хитро... хвостая дура. Два и два она не сложит, пять получит или десять. И стихотворение не выучит. А как где денежками запахнет, так вот она! Прилетела!

Самое забавное, что разбогатеть таким особо умным удается редко. Как раз по причине недостатка интеллекта. Житейская смекалка – она ж не все заменить может.

Долорес пыталась узнать, кто такой ведьмак и где он живет, но проследить за ним не удавалось, хагинатские лошадки бегали слишком быстро. А вот что удалось – это узнать, как они с Кармен связывались. Если надо было увидеться и срочно!

Кармен оставляла записки в условленном месте, ведьмак посылал кого-то проверять... Долорес следить даже и не пыталась, место такое, неудобное, не проследишь.

И когда Кармен умерла... что сделала эта умная женщина?

Правильно!

Она решила потребовать с ведьмака денег! Письмо с просьбой о встрече написала, в условленном месте оставила, адрес указала, ведьмак и пришел. Мог бы прийти ликантроп, но ведьмак, наверное, решил сначала узнать, кто это такой наглый, а потом уж и убивать.

Долорес даже не понимала, насколько ее поступок омерзителен. Все трое визитеров кривились, словно от дурного запаха, а она рассуждала спокойно, будто о туфлях, к примеру, или о покупке рыбы. Дело-то житейское, каждый за свою выгоду радеет!

Ой, подумаешь, дочку убили! И ликантроп какой-то! Долорес-то не тронут! Она умная, она сказала, что письмо написала и подруге оставила. Соврала, конечно...

Ведьмак, не будь идиот, решил, что детей все равно надо где-то и с кем-то оставлять, почему бы и не с этой бабой? Если она на все согласна?

Пусть принесет пользу, можно ей даже заплатить немного, а потом...

Что, у ведьмака только ликантроп в распоряжении? Э, нет! Способов сжить Долорес со света столько – перечислять до завтра будешь. И вот как это получается? Где-то умная, со слежкой догадалась ведь, и из дочери все вытянула, а где-то такая идиотка, что аж тошнит!

Вопроса, что с ней делать, не возникало.

Сдать в полицию? А смысл? Напугать как следует? Это уже более подходящий вариант. А там Энтони еще добавит, чтобы не запиралась. Покажет рисунки с места происшествий, расскажет, как выглядят жертвы проклятий... самое противное – сажать ее не за что. Она ведь ничего не сделала.

Не донесла?

Тут сто оправданий придумать можно. Сомневалась, боялась, хотела чуть позднее, чтобы самой во всем убедиться, проверяла, думала, не думала...

А в остальном – не убивала. Не калечила. Не держала у себя похищенных детей, не успела просто. Не получилось. Именно ей ликантроп должен был принести Эктора. Или Ханну, кого бы удалось украсть.

Но хищник нарвался второй раз на Ангелину и обрел закономерный конец.

А найти хороших исполнителей, которые потом не станут тебя шантажировать – это сложно. Хотя наверняка уже со дня на день что-то планируется, какая-то акция.

Самое обидное, что больше-то баба ничего и не знала. Ни где живет ведьмак, ни кто его хозяин. Кто ж жадной дуре такие вещи доверит? Ведьмак сам пришел, сам и ушел, связаться с ним теперь не получится, хоть место Долорес и выдала, так что он – дурак, что ли? Эта ниточка оборвана.

Нужна теперь эта Долорес?

Все трое переглянулись – и подвели для себя итог.

Да пошла она... вот именно туда, откуда на свет вылезла! Повезет ей – забудет про нее ведьмак. Не повезет – пришибет. И даже жалко не будет, уж очень баба гадкая!

Добавить ей пинка и отправляться к себе, а эта...

Пусть живет, если получится.

С тем налетчики и ушли, разве что Ангелина пару пинков эле Долорес добавила. И та долго сидела, ругалась... а что делать-то? Побежать в полицию?

Так ведь смысла нет, с ней же ничего не сделали! Только информацию вытряхнули и лишили надежды заработать денег.

Сволочи, сволочи, кругом одни СВОЛОЧИ!!!

НЕНАВИЖУ!!!

* * *

Пау был мрачен.

Сидел он себе вечером в библиотеке, в полной темноте, даже свет включать не хотелось, и мрачно смотрел в стену.

Пить тоже не хотелось.

Отец и эн Хуан уж пятый сон видели, а ему вот не спалось!

Тошно, тоскливо, муторно на душе... без Амели вообще волком завыть. Хотя так и так выть хочется.

Она там, он тут... и сын там! Кольдо Пау Санс!

Пока – Санс!

Не Видаль!

Даже не эн, а эл! И как с этим быть – непонятно!

Если б мать не была настолько против! Отца-то под бутылку на что угодно уломать можно, только подливать не забывай и свое повторяй, он когда проспится, будет уверен, что сам все придумал.

С матерью так не получится. И Пау был уверен, она и ему испортит все, что можно, и Сансам. А ему ж надо будет жениться, сына признавать, опять же Амели энной станет, но это не в один день делается. Если эла выходит замуж за эна, она все равно остается элой, пока трех детей не родит. А с такой бабушкой, как Абриль Вероника Видаль, даже сделать ребенка – уже подвиг, не то что выносить и родить здорового малыша! Ее раньше до выкидыша доведут!

Амели – тонкая, нежная, она всеобщего давления не выдержит. Пау она любит без памяти, но жить-то им среди людей! И энна Абриль этих людей так настроит... против них!

Монике крупно повезло.

Пау никому не признался бы, но сестре он чуточку завидовал. Не за любовь к Альваро, которую было видно всем. Не за его любовь, которую тоже не скрывал мужчина. А потому, что они оба равны по рождению, потому что им не надо никому и ничего доказывать... Он тоже справится, конечно, он не дурак, ради семьи он может постараться!

Только вот Альваро Эррера сколько лет? То-то же! Он успел всего добиться сам! А Пау в полтора, как бы не в два раза меньше! И к тому времени, как он добьется, для Амели и его сына будет слишком поздно что-то менять. Нужно раньше, а как?

Он и хотел бы с зятем посоветоваться, но Альваро уехал, а Моника... какой от нее толк?

Глазами хлопать?

Разве что!

Мужчина вздохнул и решил прогуляться перед сном. Все равно сейчас вертеться будет, крутиться, проваляется три часа в кровати, уснет под утро, потом не выспится... он и с отцом-то пил, чтобы вернее из сознания вышибало. Но вот сегодня Хосе и Хуан без него справились, а Пау сидел и сидел. Даже вино в глотку не лилось, как-то одно к одному пришлось, и Моника уехала, и вообще... неудачно все складывается в этот приезд.

Потом поднялся, вышел из дома и направился в сад.

Сделал круг, второй, присел на скамейке.

До чего же он дошел!

Ничего ему не охота! Ни двигаться, ни думать... вот можно было бы уснуть, и проснуться, когда все проблемы как-то сами решатся! Луиза – и та смелее оказалась! Конечно, себя продавать, оно не слишком хорошо, но не воровать, не убивать, все по добровольному согласию^[21].

Главное-то что?

Что мать над ней теперь никакой власти не имеет! Вообще!

Ори, не ори... Луиза без нее прекрасно обойдется и проживет. Забавно, если бы Луиза пошла работать куда-то еще, мать бы ей все нервы истрепала, и ее работодателю. Как же, без согласия энны Абриль Видаль! Да за такое убивать мало!

Но в бордель?

Да она и на драконий перелет туда не подойдет! Для нее это страшнее чумы и холеры!

А если кто-то и что-то о ней подумает?

И сказать про Луизу тоже ничего не решится. Если кто-то узнает – ее на весь мир ославят! Будет скрипеть зубами и молчать, и держать все в тайне, и скандалить не осмелится. Молодец, Лу!

Но мужчин-то в бордель не берут! Ему на такое рассчитывать не приходится.

Пау прикрыл глаза и незаметно для себя задремал.

А проснулся от шороха рядом.

Приоткрыл глаза... уже крепко стемнело, его что – на улице сморило? Свежий воздух в сочетании с выпитым – отличное снотворное?

Комары были полностью согласны с человеком и уговаривали его не просыпаться, прямо-таки хором пели колыбельную. Но Пау проснулся не из-за насекомых. Даже очень прожорливых.

Шорох веток.

Тихие слова.

– Вот тот угол. Сейчас польем, с четырех сторон, подожжем, займется быстро.

От ужаса Пау даже протрезвел.

Польем?

Подожжем?

Но... там же отец, мама, там все остальные... пусть Пау их не любил, но и смерти никому не желал!

А что делать-то?

Как быть?

Пау себя не переоценивал, там двое крепких мужчин, если не больше, и наверняка они вооружены, а он один, даже без ножа, и координация движений у него не так, чтобы...

Убьют, – с полной ясностью понял мужчина.

Увидят и убьют.

А могут и не увидеть, пройдут мимо, в темноте-то они его УЖЕ не заметили, а когда обратно побегут, им тем более не до Пау будет, может, и пронесет? А уж он потом постарается потушить пожар... или вывести всех...

Нет.

Не получится.

Пау это отлично понимал.

Или – или.

Мужчины скрылись за углом дома.

Что ж, другого времени у него не будет.

Пау вскочил – и помчался к воротам.

– ТРЕВОГА!!! ПОЖАР!!! ГОРИМ!!!

Бегать у него получалось плохо, а вот орать так очень даже!

Голос ему достался мамин, вопль услышали в соседних особняках, зашлись истерическим лаем собаки, сначала шарахнулись, а потом принялись подтягиваться к источнику шума нищие...

Отдать должное поджигателям – они попробовали довести свое дело до конца. Дом они облить зажигательной смесью не успели, бросили все в одном месте – и высекли пару искр.

Занялось хорошо, душевно... правда, не со всех сторон, ну так задание они все равно выполнили, подожгли, а что плохо получилось – претензии к крикуну.

Пау орал от души, потом помчался к колодцу, он уже увидел, как в ворота вбегают слуги соседей, в таких случаях все помогать мчатся. Квартал хоть и элитный, и при каждом доме садик есть, но сколько того сада? Если какая искра долетит...

Она может.

На помощь мчались все, кто услышал.

А Пау...

Парню все же не повезло.

Поджигатели удирали как раз в том направлении. И не удержались.

Один из мужчин во всего размаху влепил тяжеленным кулаком Пау прямо в лицо, да так, что у бедолаги звездочки засверкали перед глазами, и парень потерял сознание. Второй пнул ногой, но останавливаться они не стали.

Прирезать – это ж время надо. А им бы уже удрать и побыстрее.

Так что тут Пау повезло.

И окончательно – когда его быстро нашли. А то бы точно застудился на холодной земле.

И нашли, и в чувство привели, и огонь погасили, и полицию вызвали.

А там и утро наступило.

Только вот теперь в доме Эррера было уже двое раненых.

* * *

– Ведьмак, ликантроп... интересно, что нам еще судьба подсунет?

Альберто надо было оставаться в столице, а вот Ангелина ехала обратно, к Монике и детям. Вот и болтали непринужденно, скрашивали время, пока карету не заложат и все нужное не погрузят.

– Что угодно, – меланхолично отозвалась женщина. – А что?

– Ничего особенного. Монику чудо спасло, Эктора его мать, не хотелось бы, чтобы это вошло в привычку.

Ангелина вздохнула.

– Сам понимаешь, пока не отрубим гадине голову, так оно и будет продолжаться. Врагу отступать некуда, ну так и нам умирать не хочется. Тут уж кто кого.

– Понимаю.

– И если это королевский родственник... сам думай. Обвинить мало, надо доказать, и доказательства эти должны быть такими, чтобы не отвертелся. Тот же ведьмак, к примеру.

– Боюсь, ведьмака предъявить не получится. Их живыми не берут.

– Понимаю. А документы? М-да... кто ж будет такой компромат на себя давать? Но есть, наверное, и другие свидетели?

– Скажут – оболгали. Если мы их вообще найдем.

Ангелина вздохнула.

– Понимаю. В самом крайнем случае я сама эту сволочь пришибу. Приду в гости – и уроню на мерзавца сковородку. Восемь раз.

– Ты что!

– Ну... понимаю, но тут или – или. У меня Моника, дети, а этот гад, думаешь, остановится?

Ангелина скромно умолчала, что ни сидеть в тюрьме, ни лежать на плахе она за убийство не собирается. Уйдет в свой мир, да и все тут! Авось, с негодяя можно будет что-то выгрести, чтобы проход оплатить? Какая ей разница, где убийство, там и грабеж, все равно два раза не казнят!

– Тогда уж мне проще его на поединок вызвать. Или Альваро.

– Альваро – понятно, за Монику. Но я вам рисковать не дам, подозреваю, честной игры не будет, а у Альваро семья. И тебе не надо бы. Ты говоришь, король у вас умный, вот, давай все ему докажем, а там пусть он сам разбирается с родственничком.

– У меня семьи нет, мне дуэль запрещать некому.

– Я тебе запрещу. Жизнь ломать из-за такой сволочи? Перебор!

– Ломать... Ангелина, ты же сама видишь, у меня жизнь – пустая. Детей нет, жены нет, друзей мало, семья... я их сто лет не видел, да и не рвусь. Что я теряю?

Ангелина пожала плечами.

– Надежду?

– На что?

– Да вот на это! У меня тоже никого не было, а сейчас и Моника, и дети, и Альваро по умолчанию, разве этого мало? И друзья появляются, ты вот, Энтони, дракон даже.

– Дракон?

– Ага, драк Истанар предлагал заезжать в гости, сказал, что ему интересно со мной пообщаться, и мне с ним тоже нравится разговаривать.

Альберто даже чуточку приревновал.

– Поедешь?

– Посмотрю, как тут дела утрясутся. Не оставлять же своих в опасности.

– Своих... А я вот никому не свой.

– Ну так ищи, кто тебе не дает?

Ангелина даже раздражаться начала. Сидит тут здоровый мужик – и ноет! Счастья ему в жизни не хватает! Да ты радуйся! Стабильность – это почти счастье, а вот когда жизнь начинает оплеухи раздавать и под ногами колебаться, тогда и понимаешь, как тебе было хорошо. Но уже поздно.

– Ищу, вот. Скажи, а ты бы со мной на свидание пошла?

Ангелина чуть с сиденья не навернулась.

– Ты серьезно, что ли?

– А что? Вроде не косой, не кривой...

– Так-то да. А я тебе зачем? В кармане дыра, манеры никакие, из связей – только Моника, а ее ты и сам знаешь.

– И дракон.

– Так дракона б и приглашал? Нет?

– Я же не о том, – Альберто ринулся как в воду. – Ты мне нравишься. Правда.

Ангелина помотала головой. Давно ей адмиралы в симпатии не признавались... да, собственно, последние лет пять ей вообще никто не признавался.

– Ну... допустим. И что?

– Давай попробуем хотя бы пообщаться? Вдруг я тебе тоже понравлюсь?

Ангелина думала недолго. Что она теряет? Да ничего! Кроме своего одиночества!

– Обещаю. Но только после того, как решим вопрос Моники. Идет?

– По рукам, – кивнул Альберто. И отправился провожать Ангелину до кареты, довольно улыбаясь.

Не отказала?

С остальным уже будет проще!

* * *

Райан просто так на месте сидеть не собирался, ему надо было срочно найти кого-то из детей. Так-то их три, но младший просто не годен пока в дело. Значит, нужны двое старших.

Но где они?

Куда могли деться Эррера?

Хотя... чего тут думать и гадать? Чисто теоретически – рассуждать Райан умел, дураком-то он не был. Всем известно, что Рамос и Эррера старые друзья. Если Дарри убили на полдороге к поместью Рамоса, какой вывод?

Правильно, Эррера там. Девчонка – точно. Баба перепугалась, кинулась за помощью к приятелю мужа – неглупо. У него поместье – крепость. Дочь, понятно, с ней.

Где мальчишка, неизвестно, но... это уже что-то. Надо отправить туда людей. И пусть расспросят. Еще четверо человек, из самых доверенных, у хозяина есть. Им Райан задачу и поставил. Не самому ж ехать, сидеть и смотреть?

У него другие функции, да и пользы от него там нет.

Хозяину, правда, сказано было вежливо – готовлю зелья к ритуалу, кое-что лучше варить заранее, не в последний момент. А что там зелья особо не нужны... кому Райан будет сообщать такую информацию?

Клиенту нужен не рецепт, а антураж, он платит не за правду, а за результат. А чтобы платил больше, надо создавать обстановочку, нагнетать атмосферу, повышать клиенту давление...

Этим Райан и займется!

А всем остальным – извините. Каждый должен делать свое дело. Точка.

С этим он людей и отправил. Наемники не спорили, им за это деньги платят, большие.

Доехать было несложно.

И проследить за поместьем.

А потом...

Поймать женщину, которая выходила из поместья, и расспросить.

И Райан узнал, что здесь ОБА ребенка! И Эктор, и Ханна... отлично! Что еще надо? Работаем, ребята! Дети должны быть здесь, а в методах я вас не ограничиваю!

* * *

Энтони постучал в дверь дома.

Дом, сразу видно, знавал лучшие времена. Потом его чуточку подновили, но... так. Едва-едва.

И слуга, который открыл дверь, тоже знавал лучшие времена, судя по красному носу, дрожащим рукам и потрепанной ливрее.

– Эн Варгос дома?

– Дома, эн. Как доложить?

– Дознаватель. Эн Арройо.

– Прошу вас, эн. Сейчас доложу.

Как известно, держать дознавателя на улице – плохая примета. К удвоенному количеству вопросов, значит. Так что Энтони спокойно прошел в гостиную и расположился там, оглядываясь вокруг.

Да, примерно этого он и ожидал.

Кресло старое, а обивку подновили.

Стены перетянули заново, а вот окна только покрасили, но не меняли, рамы древние, щели в них здоровущие. Ковер на полу – с заштопанными прорехами, хорошо заштопанными, конечно, но Энтони их видел. Вот, под столом одна, вторая под ножкой кресла...

– Чем обязан, эн Арройо?

В дверях стоял хозяин дома, мужчина лет семидесяти, высокий, сухопарый, с длинными седыми волосами и строгим лицом. Энтони встал и вежливо поклонился, получил в ответ такой же поклон. Вот потому энов и охотно брали в дознаватели. Можно запинать авторитетом нижестоящего, но с равным это проделать чуточку сложнее.

– Эн Варгос, у меня к вам очень неприятный разговор.

Канос Бриан Варгос нахмурился.

– Неприятный? Но я не нарушаю закона.

– Нет, эн. И все же... ваша супруга дома?

– Нет. Они с сыном гуляют в парке.

Лицо мужчины смягчилось, он явно хорошо относился к супруге. И Энтони решился.

– С ВАШИМ сыном, эн?

Канос выпрямился, словно стрела.

– На что вы намекаете, эн?

– Не намекаю. К сожалению... скажите, вот эти имена вам незнакомы?

Канос посмотрел на список, потом покачал головой.

– Пожалуй, что нет. А должны?

Выгнать бы негодяя, но... дознаватель не просто так пришел. И что-то знает. Лучше сначала расспросить, а потом уже выгонять.

– Вот эти двое людей мертвы. А вот за их женами и детьми охотится ликантроп, – коротко отозвался Энтони. – Я бы не потревожил ваш покой, эн, но... посмотрите сюда.

Портреты Эктора и Ханны легли на стол.

Эн Канос вздохнул. Что тут скажешь – копия его младшего сына, Даниэля. Не поспоришь, не поругаешься... достаточно любого дракона, и кровь скажет о родстве.

– Вы... я думал, эн, это никогда не выплывет на свет.

– К сожалению, все достаточно плохо, – Энтони потер лицо руками. – Прошу вас, эн Канос, расскажите, как это произошло с вами? Я бы спросил других, но многие уже мертвы. И мне не хочется лишаться живого свидетеля.

– Меня.

– Вас. И вашей супруги. Ликантроп, знаете ли, не разбирает. Может, вам и повезет, а может, и нет.

Про нападения ликантропа было в газетах, и Энтони шутником не выглядел. Да и история эта... эн Канос подумал пару минут, да и решился. Некрасиво, конечно, но – не преступление.

– Случилось все около семи лет назад. Мой сын, старший сын, увы, единственный, оказался кутилой и игроком. И умудрился погибнуть в пьяной драке, оставив несколько долгов чести. До сих пор не понимаю, отчего он получился таким, может, я виноват. Или супруга... вот младший, Дани, это чистое солнышко, ясный лучик. А старший... иногда мне казалось, что Бриан старается сделать все мне назло.

– Мне жаль, эн Канос.

– Мне тоже было жаль, эн Энтони, – мужчины удобно устроились в креслах. – Долги я выплатил, конечно. Но сам остался в нищете. Жена умерла от горя, я кое-как выживал на свой пенсион, но содержать дом мне становилось не по карману, да и слуги... многие привыкли к нашей семье, служили по тридцать-сорок лет, идти им было особо некуда. И тогда...

– К вам пришел лично эн Мартин Мануэль Кастил? Или кто-то другой?

– Лично эн Кастил. И предложил сделку. Я его понял... эн разочаровался в супруге и ее способности воспитать достойного наследника, а потом мне было предложено найти подходящую энну из хорошей семьи, обязательно девушку, и... м-да. Неприятно об этом говорить, конечно.

– Первый ее ребенок должен быть от эна Кастила? Или два?

– Два. Но Даниэль пока еще слишком мал. И роды дались Габриэле очень нелегко, мы договорились, что второй ребенок будет, когда супруга окрепнет, пока же лекари – не мои, конечно, но тем не менее, строго запрещают рожать второго наследника.

– Я полагаю, вы не против, эн.

– Нет, не против. Я привязался и к Габриэле, и к ее сыну, пожалуй, что в их лице Боги подарили мне дочь и внука, которых я так и не дождался ранее. И мне все равно, чья в моем внуке кровь.

Тоже хорошая точка зрения, Энтони одобрительно кивнул.

– Вы хороший и ответственный человек, эн Канос. И до конца выполняете свой долг перед родом и перед вашими людьми.

Эн чуточку расслабился. Когда тебя не осуждают, уже проще.

– Я не оставлю им громадное состояние, но сейчас мои близкие будут вполне обеспечены. И я надеюсь, Дани вырастет хорошим человеком.

– Вам не показалось, эн Варгос, что эн Кастил солгал? Когда рассказывал вам о своих причинах?

Канос вздохнул и потер лицо руками.

– Утопающий за что угодно схватится. И про цену не спросит. Я подозревал, что мне врут, но что я мог поделать на тот момент? Мне сделали хорошее предложение, я решил от него не отказываться. Но даю слово – Габриэла счастлива, и мой сын тоже, я их не обижаю...

– Милый, а вот и мы!

Дом наполнили звонкие голоса.

Молодая женщина, чуточку смущаясь, заглянула в кабинет, и Энтони увидел, как она робко, но тепло улыбается мужу. Даже если между ними и нет любви, то уважение и взаимопонимание точно есть.

– Дани нашел для тебя особенно красивую шишку.

– Ня!

Мальчик, который действительно был копией... Энтони едва успел убрать рисунки, протопал на нетвердых пока ножках к отцу и протянул ему что-то сложно опознаваемое. И получил в ответ поцелуй. Не соврал эн насчет деда, он так на малыша и смотрит, как на родного, это не сыграешь, не подделаешь.

– Дорогая, скоро будем подавать обед.

– Эн останется с нами?

– Нет, эн Арройо скоро уходит.

– Дознаватель?

Не опознать было сложно, мундир-то никуда не денешь.

– Ваш супруг, энна, мог оказаться свидетелем преступления. Но – увы, на тот момент он был совершенно в другом месте, мне не повезло, – развел руками Энтони.

Габриэла Варгос кивнула. Тревога в ясном взгляде рассеялась.

– Не сомневаюсь, эн, мой муж – самый честный и благородный человек из всех, кого я знаю. Он просто не может быть замешан ни в чем противозаконном.

Канос поцеловал супруге руку. И заговорил, только когда дверь закрылась, а шаги раздались уже на втором этаже.

– Не знаю, сколько лет мне еще отпущено. Но надеюсь, после моей смерти супруга еще сможет обрести счастье, а пока я постараюсь о ней позаботиться. И о внуке.

Энтони кивнул.

– Я не могу рассказать всего, эн Канос. Но... прошу вас, хотя бы на месяц – будьте осторожнее. Закройте дом, наймите охрану, не принимайте ничьих приглашений. Я пришлю к вам личного слугу... прошу не отказываться от его услуг.

– Все настолько серьезно?

– Речь идет о жизни и смерти эна Кастила. А значит, и ваших. Не о наследстве и не о лучших побуждениях, даже не сомневайтесь.

– Я... могу потом узнать, что случилось?

– Потом – безусловно, – кивнул Энтони. Попрощался и ушел.

На ленточку, на которой висел жетон на шее женщины и на такую же золотистую полоску на детской шее – он не обратил внимания. Хотя здесь и сейчас это не имело значения, главное Энтони уже понял.

* * *

Мужчины внимательно наблюдали за домом Рамоса, пока не изучили всех присутствующих. А потом принялись действовать.

Поместье – это не просто дом среди садика. Тут и конюшни, и свинарник, и курятник, и сад, и оранжерея с теплицей, если хозяину хочется, а ему хочется, и пристань небольшая, и конюшня, и каретный сарай – и это даже не половина дела. И для всего этого требуются рабочие руки.

И – да! Семейственность и кумовство процветают!

Плохо ли это?

Если кто ворует или пакостничает, тогда плохо. А так... ну, работает на кухне повар, а сына поваренком взял. Так ведь все равно кто-то должен овощи чистить и рыбу потрошить, а пообвыкнет, подучится, и можно будет ему потом свое место передать. И к вкусам хозяина, опять же, привыкнет.

Нормально? А много кто так делает, Альберто тоже не возражал, когда Генри попросил взять сына к себе на подмогу.

Но ведь и все время мальчишка работать не сможет.

Ему и погулять надо, и побеситься, и отец его может куда-то послать, да хоть и зелени нарвать свежей, для супа.

Но вот сейчас Гейлор отправился на рыбалку, отец обещал.

Вечер, удачное место, удочка... две удочки. Отец тоже хотел позже прийти, посидеть. А получится, так и поплавать в море. Потом, когда уже поплавка видно не будет.

Гейлор так сосредоточился на удочке, что даже и не понял, когда его ударили по голове. Резко и коротко, за ухом, ребром ладони. Только без звука повалился на песок.

А удочка уплыла.

Генри пришел, когда уже село солнце. И...

Записка была короткой и понятной.

«Завтра, в это время, здесь. Молчи, не то щенка утопим».

Что оставалось делать несчастному? Сначала хотя бы выслушать, а потом уж решать. А как иначе?

Сказать хозяину?

Генри сказал бы, но, как на грех, Альберто уехал в город. Ему надо было в Адмиралтейство и к королю. А чтобы не мотаться туда-сюда, он решил еще и в дом Эррера заехать, проверить, как там дела, переночевать на правах друга.

Хотя с такими правами и обязанностей не нужно. Лучше уж мешки таскать.

* * *

Известия от Альваро радовали.

Адмирал приплывал послезавтра. Как на крыльях летел.

А вот в доме Эррера не радовался никто.

Пау лежал с головной болью.

Энна Виктория лежала с головной болью.

Мирно нажирались Хосеба и Хуан.

И все это ужасно не устраивало энну Абриль, которая ругалась с Гарази. Визг стоял такой, что стекла дрожали. Энна Абриль застала милую девушку с женихом, в интересной позе. Хотя что там интересного? Надо было просто дверь в кабинет запирать, вот и все. Или пройти мимо – энна Абриль на такое способна не была. Как это – мимо?

А кто порядок наводить будет?

С порядком получалось плохо, со скандалом хорошо. Братья Сото смылись при первых его признаках, и дамы скандалили в свое удовольствие, пока не пришел Альберто.

Оценил ситуацию, отдал приказ – и через минуту выплеснул на родственниц ведро с водой. Повариха не призналась, но в нем недавно посуду мыли. Уж очень ее эти стервозины замучили!

– Пр-рекратить!

Дамы и прекратили. И даже расползлись шипеть по своим норам.

Альберто отправился на кухню, и тут же получил жалобу от Карлы.

– Эн Берто, что это такое делается? Хозяйка уехала, а эта мамаша, значит, посторонних мужиков сюда приглашает? Да еще и развратничают в приличном доме? И корми их еще? Уж поспособствуйте, выгоните их отсюда, к драконьей бабушке!

– Кого? – удивился Альберто.

Услышал – и удивляться перестал.

Братцы Сото воспользовались ситуацией. И переехали.

Ну, тут Альберто мог успокоить женщину.

– Не переживай, явится хозяин – всех разгонит.

– Так это ж еще когда?

– Уже очень скоро.

Эла Карла расцвела и пообещала на ужин что повкуснее. Увы – даже отличная еда не помогла.

* * *

Энтони приложил усилия, чтобы застать адмирала, когда рядом с ним никого не будет. И получилось.

Беседка скрыла мужчин от посторонних глаз и зашумела листвой, надежно искажая звуки.

– Можно на пару слов, адмирал?

– Можно, – Альберто благожелательно поглядел на дознавателя. – Что случилось?

– Ничего хорошего. Но и промолчать у меня тоже не получится.

– Так...

– Я не знаю, Ангелина рассказала про дракона и книгу?

– Да.

– Я сделал себе копию. А среди прочих там и вот этот интересный ритуал записан. Ангелина внимания не обратила, она о другом думала, а зря. Хотя она не знала просто, не сопоставила.

Альберто посмотрел на ритуал, пожал плечами.

– И что?

– Ничего. Если не вспоминать кончину вдовствующей королевы.

Альберто остановился, как на стену налетел.

– Погоди, ты сейчас о чем?

– Я только начинал службу тогда, лет пятнадцать назад. Мой наставник как раз и говорил об этом, только вот выгнали его из полиции.

– Как его звали? – зачем-то спросил Альберто.

– Эл Арнау Мойя. Он уж лет сорок работал дознавателем, пенсию выслужил, но не уходил, нравилась ему работа сама по себе.

– Он и сейчас жив?

– Жив, а то как же, – Энтони улыбнулся. – Я его навещаю время от времени... ладно! И книгу эту, с драконьими проклятиями, я ему отнес. Ему ж интересно! Мне сейчас читать некогда, я поделился, а он мне потом и показал.

– Так...

– Если помнишь, тогда, тринадцать лет назад, когда умерла королева...

– Не помню. Я был в море, вернулся, когда уж и слухи стихли. Умерла и умерла, – пожал плечами Альберто. – Она ж старая уже была? Нет?

– Старая? – сощурился Энтони. – Ей и было-то лет около пятидесяти... не тот возраст, чтобы помирать от старости. Давай я тебе расскажу тогда, а ты если что вспомнишь – хорошо.

– Давай я тогда закажу чего покрепче, – предложил Альберто.

– Кофе. Покрепче. Не то время, чтобы выгонку кушать, – отрезал Энтони. И тут Альберто был с ним согласен. А потому...

Кофе. И пирожные с заварным кремом.

Вот нравились они адмиралу. И плевать, кто и что думает. Любой адмирал имеет право на маленькие слабости, тем более на суше.

– Я тогда только начинал свою дорожку, сначала меня стажером взяли, потом я до помощника дорос, эл Мойя меня на побегушки взял. То документ составить, то одно, то другое... натаскивал он меня, конечно, хорошо. Потом старый король умер. Ну как – старый. Тогда он мне таким казался, а сейчас-то... что за возраст под шестьдесят?

– Это я помню, – кивнул Альберто, – но это несчастный случай.

– С этим и эл Мойя был согласен.

И проверяли тогда все. Водяной смерч – дело совершенно житейское, а король... будем называть вещи своими именами. В тот день он совершал прогулку на яхте. С фавориткой. И был слишком занят дамой, а смерч двигался слишком быстро.

Спасти его просто не успели.

Да что там!

Мигнуть не успели, а от яхты только мусор на воде.

Смерчи случаются, образуются внезапно, движутся достаточно хаотично, вот и получилось... плохо.

Королева расстроена не была. Не слишком. Его величество был не самым верным мужем, жена стоически терпела его загулы, но не одобряла. Династический брак во всей красе, любовь там и рядом не ночевала. Договаривались, конечно, ради государства и детей, но между ними много было всякого, что мешало любить и радоваться жизни. Ее величество и не плакала, разве что напоказ. И титул вдовствующей королевы приняла с достоинством.

На трон сел ее сын, Кристиан. Мать он любил, относился с уважением и кстати, насмотревшись на отца, никогда не позволял себе напоказ заводить фавориток. Кто-то у него, конечно, был, но втайне. И его супруга не могла пожаловаться на невнимание мужа.

Более того, вдовая королева, помня о своей участи, к невестке относилась хорошо, помогала ей и поддерживала. Несколько лет все жили спокойно.

А потом вдовствующая королева сгорела буквально в несколько недель.

Кровавый кашель, который буквально сожрал ее изнутри. И не проклятие!

Никто его не нашел! Это ж королева, не прачка, проверяли все, что могли, и не обнаружили зловредной магии! И спасти не успели.

– Король – да, а королева, значит – нет?

– Я... стыдно признаваться, но у меня не было времени прочитать эту книгу, – вздохнул Энтони. – Я нанес еще один визит драку Истанару, благо он еще в столице. Вечером я отдал книгу наставнику, он примчался ко мне с утра, заставил прочитать ритуал, и мы оба полетели к драконам. Наставнику это было важно, ну и я тоже подумал, что лучше знать.

– Драк принял вас обоих?

– Да. И дал разъяснения по проклятью. Это действительно вполне реально, но ни один дракон его накладывать не станет. Потому что получит откат.

– Откат?

– Любое проклятие дает откат. Я сейчас не из книги, своими словами, хорошо? Дракон изъяснялся очень витиевато.

– Дракон?

– Не Истанар, автор книги, Арлас Ланидир. Как я понял, он жил достаточно давно, ну и писал вот это все. Знания могут быть утеряны, если передаются от отца к сыну, у книги все же больше шансов уцелеть. А Алые драконы испокон веков работали с кровью и с проклятиями.

– Их никто не вызывал, когда заболела королева?

– Не вызывали. Потому что это было похоже на обычное кровохарканье, и лечили ее так же. И лечили-то недолго, может, и вызвали бы алых, но просто не успели.

– Наверное. Я не помню.

Альберто и правда не вспоминал, ну не интересно ему все это было. Своих дел хватало.

– Королева сгорела от скоротечной чахотки. Три месяца – и человека нет. Наставник заставил вспомнить, я бы сейчас и не справился, давно все выкинул из головы. Сначала королева жаловалась на слабость, утомляемость, головную боль, ее обследовали, но ничего такого не обнаружили, прописали побывать на водах и больше отдыхать.

– Так.

– Потом у нее начался легкий кашель, ей прописали укрепляющее и решили, что ее величество простыла, пару месяцев она послушно пила снадобья и укрепляла здоровье, но кашель усиливался, а потом буквально за пять-семь дней... сначала королева начала кашлять с кровью, но мага рядом не было, она как раз была на водах, а когда маг приехал... было поздно. Наставник сказал, у нее просто легкое слиплось. Воздух в легком.

– Такое бывает?

– Бывает^[22]. Правда, обычно у бродяг, в тюрьмах, но чтобы королева?

– И мага рядом не оказалось.

– Наставника тоже это заинтересовало, в свое время, но сейчас у него все сложилось. Тогда... казалось бы, случайность, Мартин Мануэль Кастил как раз был неподалеку от ее величества. Королева отправилась именно туда, в Бель-Вард, ну а эна Кастила она не любила. Потому он приехал к другу, но в Бель-Вард не заглядывал, остановился в поместье неподалеку, примерно в сутках езды, и вот беда. Лошадь понесла, сбросила его, перелом ноги и если бы не помощь мага...

– Совпадение?

– Королева отпустила своего мага буквально на три-четыре дня. За это время ей стало плохо, и маг вернулся, когда помочь уже было нельзя. Он честно боролся за жизнь ее величества, но сам понимаешь, придворный маг – это не лекарь из Легиона.

Мужчины переглянулись с пониманием.

При дворе... казалось бы, где должны быть эффективные специалисты? Именно там! Но...

Какой врач лучше, тот, который лечит за медяки, или тот, который лечит задорого? Вроде как второй, но на поверку-то выходит, что первый. Потому что золото не у всех есть, и идут к тому, который берет дешевле, и хорошо ли, плохо... может, сначала он и будет лечить плохо, а потом у него такой опыт накопится, что придворному лекарю только плакать от зависти останется. Даже стоять рядом ни к чему, только позориться, у него-то клиентуры – дамы с мигренью, которых лучше бы не лечить, а на прополку свеклы. Сразу бы все прошло! А у лекаря бедных и такой опыт, и сякой, и разэтакий, и чутье уже, как у хорошей ищейки... Вот и с магами примерно так же.

Придворный и не справился, хотя и старался.

А хорошего, который каждый день с ранами, с болячками, с самой разной клиентурой, как в том же Легионе – его рядом и не оказалось. Бель-Вард, это ж не место для лечения, это место для выгула дам, для отдыха, курорт...

И вдовствующая королева скончалась.

Король был безутешен. Его семья тоже горевала искренне, и невестка, и внуки, все оплакивали бабушкину участь. Столица плакала, провожая вдовую королеву, народ тоже ее любил. И только один эл Арнау Мойя чувствовал неладное. Но кто б его слушал?

Только стажер.

Который и привязался к наставнику, и подружился, и до сих пор не брезговал забежать за советом. Или просто порадовать новой интересной историей.

– Тогда почему Кастил не продолжил действовать дальше? Королева умерла, теперь оставалось угробить короля, может, его супругу – и все. И даже супругу можно не трогать, старшая-то принцесса, а принца тогда вроде и не было еще?

– А вот тут и начинается вторая часть истории. Гайска, Эррера, тогда еще Кампос, остальные... Примерно спустя год после смерти королевы Кастил и получает свое проклятье.

– Что ему мешало ударить за этот год?

– Серьезные причины. Условия проклятия, а может, и не только... это мне тоже рассказал наставник, когда я попросил припомнить, что тогда случалось именно с Кастилом. Мне не до того было, а вот эл Мойя за всем следил. Ему было интересно, и Кастила он заподозрил в смерти королевы еще тогда.

– Итак?

– Его величество как раз недавно женился, и у них с супругой родилась дочка. А на именовании малышки Кастил познакомился с очаровательной девушкой по имени Евгения Элена.

– Евгения Элена Сантана, – произнес Альберто.

– Помнишь?

– Я ее видел. Один раз, но этого хватило. Такая внешность... и незаурядный талант.

– Да, пела она восхитительно. Небесный голос. Потому ее и позвали, она устроила концерт на рождение наследницы.

Мужчины переглянулись с пониманием.

– Кастил был сражен наповал, принялся добиваться девушки, добивался достаточно долго, потом она ему ответила взаимностью, и... что-то случилось. И Евгения Элена умирает. Объявлено, что она покончила жизнь самоубийством, но толком ничего никому не известно. Даже эл Арнау не смог ничего узнать. И вскоре после этого Кастил женится и начинает делать детей на стороне.

– Ты мне хочешь сказать, что Кастил смог свести в могилу королеву, потом влюбился по уши, занялся бабой, взял перерыв, чтобы добиться своего, а потом с его возлюбленной что-то случилось? И с ним тоже?

– Почти все правильно.

– Тони, ты считаешь, Кастил бы сразу не повторил ритуал уже на короля? Это ж идеально получилось бы! Заразился его величество от матушки и сошел за ней в могилу?

– Посмотри на ограничения по ритуалу.

Альберто послушно поглядел. Хмыкнул.

– Не чаще раза в год?

– В строго определенную ночь. Именно тогда, при строгом соблюдении условий, получится нужный результат. А ему нужен был несчастный случай, болезнь... короче, Кастила не должны были заподозрить.

– И не заподозрили ведь, чутье к делу не пришьешь. Ладно, допустим. Провел он этот ритуал на королеву, потом влюбился, получил от ворот поворот, что-то случилось... кто ему мешал провести этот ритуал через год иди два?

– Откат от ритуала.

– Откат?

– Я долго разговаривал с Истанаром. Как объяснил дракон, наш мир построен в равновесии. Если ты осознанно и целенаправленно делаешь кому-то зло, тебе за это рано или поздно придет откат. Может и не прийти, но при условии осознания и раскаяния. Тогда считается, что ты сам себя наказал. Но это должно быть всерьез, а не для галочки.

– Это мы все знаем.

– Вот. Королева все же причинила зло Кастилу, она отказывалась его признавать членом королевской семьи, может, и в детстве как-то доставала, кто ж сейчас ответит? Потому на нее и хорошо легло. Плотненько, с огоньком. Но это вдовая королева. А Кристиан, наш король – нет.

– Король не любил своего двоюродного брата, но относился вполне лояльно и радушно.

– Именно! И в детстве с ним старался дружить, и сейчас поддерживает, и общаются они... всем известно. У него нет вины перед Кастилом, на него проклятие хорошо не ляжет. Или – если ляжет, может и такое быть, то пойдет откат на Кастила. За королевскую мать не пошел, и тогда он был здоров и в силе, а сейчас он УЖЕ нацеплял себе проблем. И это закон магии, когда два плюс два не равно четыре. Проклятия суммируются нелинейно, то есть два проклятия могут усилить друг друга так, что человек сгорит в два дня. И проклятие плюс откат – тоже.

– А на Кастиле проклятие?

– По умолчанию, если он ищет... выращивает ребенка для того ритуала, который мы уже нашли, – да. А если на нем проклятие, то еще одно... и он сорвется и сгорит. Оцени иронию, убить брата просто ножом он может в любой момент, но тогда ему не бывать королем. А приказать убрать хоть короля, хоть кого из королевской семьи магией он не может. Тут вступает в силу откат, и он сгорит раньше, чем «мяу» скажет.

– Действительно, ирония.

– Что случилось с Евгенией Сантана, я не знаю, да и никто, наверное, не знает, кроме самого Мартина Кастила. Но проклятие он получил тогда. И девушка исчезла – тогда.

– Наверное, знает король.

– Мне к королю доступа нет. А вот ты можешь и поинтересоваться. И изложить мои выводы.

– Угу, выводы твои, а нагорит мне?

– Где адмирал, а где дознаватель? Тебя дальше моря не сошлют, а мне втрое сильнее достанется. Как Ангелина скажет, я сильный, но легкий.

Мужчины переглянулись – и расхохотались.

* * *

– Эн Альберто, – ради такого гостя к ужину сползлись все обитатели особняка. – С моей дочкой все в порядке?

Альберто никого щадить не собирался.

– Я в дом для утех не заезжал, энна Абриль. Но если что-то случится, вам дадут знать.

Энна скрипнула зубами, но выдержала.

– Я про Монику.

– Про энну Эррера советую спрашивать у ее супруга. Как только Альваро вернется, вы получите ответы на все ваши вопросы.

Намек энна Абриль поняла и не порадовалась. Впрочем, энне Виктории это не помешало.

– Вот и отлично. Эн, когда возвращается мой любимый сын?

– Об этом можно узнать в Адмиралтействе, энна.

– Но я пока не могу туда съездить, эн! Может быть, вы окажете мне эту услугу?

– Энна, у вас есть дочь. Пусть берет с собой жениха и выполняет ваше указание.

А то и пристроится где в Адмиралтействе, там тоже диванчиков хватает.

– Эн Альберто, это жестоко, я мать! Я переживаю за сына, а вы не хотите пойти мне навстречу!

– А за внучку вы не переживаете, энна?

– За кого?

Изумление в голосе было неподдельным.

Какую-растакую внучку? Ханну? А что с ней? Энне Виктории на то глубоко плевать. Два раза!

Альберто представил, каково было Монике, и только зубами скрипнул. Бросил вилку на стол и вышел.

Вот оно как, оказывается! Мало дом построить, надо еще, чтобы в нем гадюки не расплодились! И Ангелину надо поблагодарить, это сейчас они уже наполовину выведены из строя и ядовитые зубы им повырывали, а вот когда они в силе были, каково ж приходилось Монике?

Это и представить страшно.

* * *

Генри пришел на место встречи даже чуточку заранее.

Весь день все валилось из рук, выручало только мастерство. А так... чуть палец себе ножом не отрезал. И молотком попал по руке, отбивая мясо, и сколько раз что ронял...

Еще повезло – хозяина дома нет. А гости на кухню не суются, играют себе бабы с детьми, да и пусть играют.

Похитители, впрочем, долго ждать себя не заставили.

Мужчина шагнул на пляж, среднего роста, в плаще... лица не видно.

– Эл Генри Мойя, твой сын у нас.

– Он жив?

– Нам нет необходимости его убивать, – отмахнулся мужчина.

В общем-то, и не врал. Умолчал о другом.

Для любого темного ритуала нужны жертвы, да и просто так – нужны. Поэтому Гейлора отвезли к ведьмаку. Мальчишка видел похитителей, он может о них рассказать, опознать... рисковать никто не станет. Нет человека – нет проблемы.

– Тогда зачем было красть?

– Чтобы ты помог нам. Эктор или Ханна в обмен на твоего сына.

– Вы хотите, чтобы я украл детей?

– Не так. Мы и сами отлично справимся, просто нужна помощь. Впусти нас в поместье, и мы вернем тебе сына. Живого и невредимого.

Генри задумался.

Так-то... эн Альберто действительно отличался паранойей. И сигнализация есть, и ловушки, просто так попасть в поместье не получится. И Генри не сможет отключить все, это нереально. Что он и сказал.

Похититель задумался.

Если бы повар лгал, это было бы видно. А он говорил правду. Думал, сомневался...

– А вынести нам хотя бы одного из детей – сможешь? Или вывести, или оглушить и вытащить?

Генри подумал недолго.

– Да, пожалуй. Но только если они останутся одни.

– Останутся. Уже достаточно быстро... мы будем тебя ждать в условленном месте. Приносишь нам щенка, едешь и забираешь своего сына.

– Где гарантия что вы меня не убьете?

– Тебя адмирал убьет, нам мараться ни к чему будет, – заржал мужчина.

Генри кивнул.

Ну... хоть так!

Его обманывают?

Да, ему бы это сказал любой разумный человек. Но какой может быть разум у отца, который потерял сына? Родного, любимого... какое уж тут соображение?

Лишь бы мальчика вернули, а все остальное... да как-нибудь разберется! Только бы Гейлор был жив!^[23]

Глава 10

– Ваше величество, я с новостями, как и обещал.

– Слушаю, – Кристиан отложил в сторону документы.

И правильно. Точно разорвал бы.

Альберто было что рассказать. И про дракона, и про ритуал переноса проклятия, и про обнаруженных Энтони детей.

– Ваше величество, это более чем серьезно.

Кристиан Асьер Кастильо даже и не сомневался.

Серьезно, конечно. Одни портреты детей на столе чего стоили. Копии Мартина в детстве. Альберто первым делом выложил их на стол. И описание ритуала переноса из драконьей книги. Специально копировали. И полицейские сводки – кратенько о нападениях, ликантропе и прочих происшествиях в доме Эррера. Король, впрочем, голову в песок прятать не стал, вместо этого почитал, подумал, да и сформулировал неприятное:

– Ты, адмирал, мне хочешь сказать, что мой брат проклят. И собирается продлить себе жизнь, снять проклятие...

– С помощью запретного ритуала, используя для этого своего ребенка. Внебрачного. Он бы и законного использовал, но они просто не подошли.

– И его внебрачные дети... Боги! – Кристиан с удовольствием взялся бы за голову, да нельзя. Несовместимо с королевским воспитанием, и корона мешает. Условная, тоненькая, легонькая, но ее ж никуда не денешь!

– Всего мы пока таких детей нашли три человека, – Альберто не собирался ничего скрывать. – И надо полагать, других нет, есть официальные дети, но они не подходят. Только эти... двое старших в серьезной опасности.

– Не трое?

– Нет, ваше величество. Двое, третий еще слишком мал. Вы сами видите, ему и двух лет нет, сознание еще не пробудилось как следует, он даже не говорит нормально. Ритуал предусматривает добровольное и осознанное согласие на его проведение, а от ребенка полутора лет такого ждать не приходится.

– А от более старших? Сколько им? Пять? Шесть? На что они могут согласиться осознанно?

– Их можно попросить помочь и пообещать, что потом их отпустят к маме. К примеру.

– Не отпустят, конечно.

– Да, ваше величество. Анна Ромеро уже мертва. Моника Эррера жива только чудом. Но дети могли об этом и не узнать. А согласием это будет считаться. Магия не различает некоторые тонкости, для нее «да» – это да. Смотрите сами, для запуска ритуала этого хватит.

– Чудом... да, чудом.

Его величество с отвращением покосился на книжку, но взял в руки, прочитал ритуал, аж передернулся. Королевство – не синекура, много чего неприятного делать приходится, но есть всему границы и пределы! У Кристиана они были.

– Боги! Перекинуть свое проклятие на невинного ребенка! Убить его родителей, угрожать малышу... есть ли пределы этой мерзости?

– Нужно добровольное согласие, ваше величество. В противном случае ритуал не сработает. Добровольное и осознанное. Потому слишком маленькие дети и не подходят, но они есть. И шанс все же имеется. На что может согласиться ребенок? Даже осознанно? Помочь дяде?

Кристиан только вздохнул.

Ну да...

Сложно ли получить от ребенка согласие на ритуал?

Малыш, помоги, пожалуйста, дяде, он хороший. А тебе за это конфетку и вот, к маме поедешь сразу же. Даже и не солгут, считай. Мать мертва, и ребенка убьют.

И чудом этого избежала Моника Эррера.

А Анна Ромеро не смогла.

И третья эта... как ее там? А, неважно!

– Допустим. Но я правильно понимаю, доказательств у вас нет? Только теоретические выкладки?

Кристиану даже чуть легче стало. Все же... предполагать такое о родном человеке... страшно. Лучше думать, что кто-то мог ошибиться или неправильно истолковать данные. Такое тоже бывает, хотелось бы большей уверенности.

Альберто кивнул.

– Ведьмака мы ищем, ваше величество. Других улик у нас пока нет, все на косвенных, все на предположениях.

– Мартин может быть невиновен?

– Теоретически, – вздохнул Альберто. – Но зачем ему сводки из полиции? А ведь каждое утро ему копию относят...

Звучало пока все логично. Но верить Кристиану не хотелось. В конце концов, если из дома женщины выходит доктор, это не значит, что она заболела, правда?^[24]

– Можно проверить, – подсказал Альберто. – Но тогда придется принять эту гипотезу всерьез и действовать соответственно.

– Как именно?

– Драк Истанар пока не улетел. И отлично может сказать, кто отец малышей. Хотя сходство, ваше величество, вы и сами видите.

Портреты лежали на столе, Кристиан взял их в руки... нет, это не подделка, это живые дети. Да, тут и без драконов понятно.

И все равно! Близкий человек! Пусть любви между ними нет, но есть общий дед, общее детство, общие интересы... правда, последние лет десять, даже больше, Мартин все больше замыкается у себя дома, и остальное очень похоже, но...

Есть еще зацепка!

Если Мартин во всем этом виновен... и, как утверждают данные, в смерти короля, королевы...

– Почему он не убил меня? Моих родных? Он же мог проклясть меня, супругу, детей? И кровь нашу достать или, там, волосы, что ему стоило?

– Ваше величество, все просто. Он не успел.

– Не успел?

– Конечно. Он планировал, безусловно, и начал работать над этим вопросом, а потом бы и за вами пришел, но тут он сам получил проклятие, и планы изменились. Некогда править, надо спасти свою жизнь, а трон он может забрать в любой момент. Во всяком случае, он мог так думать.

Мог.

Мартин всегда отличался самонадеянностью. Наглостью даже.

Его величество за голову схватился. И плевать на корону!

– Ты это всерьез?

– Более чем. Ваше величество, проклятие на проклятие – и результат непредсказуем. Если с натяжкой, ваш отец и ваша мать могут быть виноваты перед вашим двоюродным братом, и это еще огромный вопрос, в котором только драконам и разбираться, то вы-то нет. И ваша жена, и дети. На нем УЖЕ есть проклятие, добавляем откат от второго, а складываются они нелинейно, то есть пять плюс пять будет равно не десять, а двадцать пять. Уже полученное ускорилось бы, и стало жрать его втрое, впятеро сильнее, а зачем так рисковать? Нет-нет, сначала снять одно, потом уже накладывать другое.

– Передай дознавателю, пусть найдет всех матерей. Если кто-то из них... Корона примет участие и в матерях, и в детях. Они не виноваты, они сами жертвы.

Кристиан упорно цеплялся за самое простое. То, что не требует признания брата предателем и убийцей.

Альберто кивнул.

– Я могу даже привести с собой эна Арройо, но не хотел бы привлекать излишнее внимание, все же он официально занимается этими делами.

Кристиан кивнул.

То-то и страшно. Что брат... и доступ у него есть, и они до сих пор в опасности. Если Мартин поймет, что раскрыт, что отступать ему некуда... был ли у него шанс достать королевскую кровь? Волосы? Что-то еще? И от Кристиана, и от его семьи... да сто раз была у него такая возможность, и наверняка все у него есть, все готово! Вы уверены, что загнанная в угол крыса – не кинется? А вот Кристиан не готов так рисковать. Пока у Мартина – пусть теоретически – под рукой есть ведьмак и ему нечего терять, рисковать он не будет. Пока выжидаем.

Прыгать надо в четко рассчитанный момент, как это делают умные коты при ловле крыс. А короли – тоже не глупее кошек.

– Такое дело, ваше величество, – словно прочитал его мысли Альберто. – Страшно еще другое.

– Что именно?

– Для меня скопировали из драконьей книги вот эти два листа. Прошу вас, прочитайте их.

Кристиан и спорить не стал. Взял и начал читать.

Поплохело ему почти сразу.

– Ваше величество, – Альберто понимал, что сейчас ступает на скользкий лед, но тут или-или. Или катиться, или провалиться, выбора нет. Слишком уж догадка Энтони была похожа на правду.

– Ты мне сейчас что сказать хочешь?

Альберто вздохнул.

– Ваше величество, это не я вам, это вы мне сейчас скажете, верно?

Кристиан посмотрел на адмирала больными глазами.

– Дверь закрой. И выпить мне налей, что ли?

Альберто только головой качнул.

– Нет. Такое лучше на трезвую голову, ваше величество. Кофе сделать?

– Делай, – Кристиан кивнул в угол кабинета. Там стояла крохотная жаровня, турка, запас зерен, пряностей, мельничка... да-да, королю нравилось варить себе кофе. Было в этом что-то успокаивающее, расслабляющее.

Альберто и сделал. Кофе, корица, кардамон, сахара на кончике ножа, только вкус оттенить.

Кристиан еще раз перечитал ритуал.

– Мой брат убил мою мать?

– Ваше величество, мы не можем судить, потому что плохо знаем, что именно там происходило. Эн Арройо не уверен, его наставник, эл Арнау Мойя, это сильно подозревает, но точно можете сказать только вы.

– Могу...

– Я... еще кофе, ваше величество?

– Крепкого туда накапай, – больным голосом попросил король.

Даже ругаться не хотелось. Эл, конечно, не мог быть в то время при дворе, и все равно заподозрил неладное. Надо распорядиться, пусть ему пенсион, что ли, вдвое увеличат. Или орден какой послать... пусть секретарь справку составит, мало ли что человеку надо. За такое наградить полагается.

И Арройо, и Рамос – они все тогда были молоды. А вот у Кристиана все на глазах, считай, произошло. Лежит ритуал на столе, и описано в нем все точно.

Маскировка проклятия под естественную смерть.

Кровохарканье известно давно, и вызывают его вредоносные бациллы, живущие в легких. Никто не может уберечься до конца, они и с ветром передаются, и через вещи... да всяко бывает. Заразиться можно где угодно, иногда болезнь развивается так медленно, что человек о ней и не подозревает. Подумаешь там, слабость или усталость?

Кто на это хоть раз в месяц не пожалуется? И кто не спишет свою усталость... да на что угодно?

Переутомился, не выспался, день такой, погода меняется... ах, кому это не знакомо? Если по каждому чиху проверяться, поди, и дышать некогда будет. Только вот... близким от этого легче? Когда и проверяться поздно, и спасти уже нельзя, и остается только кусать локти. Ах я, идиот, если бы раньше подумать, если бы обратить внимание, если бы...

– Если бы она и решила провериться, это нужен был дракон. Из алых – и знающих, – тихо сказал Альберто. – А у них самих были серьезные проблемы, некому было помогать. Простой маг ничего не нашел бы... как я понял, это проклятие, оно не особенно видно, и действовало хитро. Бациллы накапливались в теле человека, ждали своего часа, а потом набрасывались разом. Если бы их раньше обнаружить, можно было бы спастись, но проклятие их... как бы маскировало, сводило в одном месте. А потом разово выпускало из-под контроля. И – все.

– Мама, бедная ты моя...

И так это было сказано...

Мать свою Кристиан любил. Конечно, и с отцом они ругались, и с дедом, и Мартина она терпеть не могла, говоря, что тот – гнилой человек, что дед – самодур, который свою самодурость осознал, да умнее не стал, и что отец – тряпка, которой кто хочет, тот полы и моет... и что?

Она не права оказалась?

Надо полагать, за неправоту и поплатилась? Да?

За сына она всегда стояла горой. И если кто-то решал просто косо посмотреть в сторону Кристиана... загрызла бы. Боевыми драконами затоптала и сожгла остатки. Любовь матери была безоговорочной, но не слепой. Она и отца любила, и к деду неплохо относилась, но видела их недостатки. И Кристиану говорила, что нельзя Мартину доверять, и лишний раз каждого проверить бы неплохо, бывало и ругалась, и ворчала, и даже чашкой могла запустить под настроение, только все равно сына любила. Бывает любовь хоть и огромная, но зрячая.

Альберто промолчал. Просто поставил перед королем чашку кофе – и на пару секунд сжал его плечо. Как сделал бы для любого парня на своем корабле. Есть моменты, когда король ты, не король, а надо, чтобы кто-то встал рядом с тобой.

Паршиво?

А ты все равно держись. Вот продержись немного, в этот момент и мы доплывем, и на берегу нас встретят, и обязательно будет лучше. Но если ты сломаешься сейчас...

Лучше уже не будет никогда. Потому что тебя не будет. Так что держись сейчас. Просто держись^[25].

– Мой брат мог быть причастен к смерти моего отца. Убил мою мать. И не убил меня просто потому, что получил проклятье?

– Я не знаю, что именно он получил, ваше величество. Я не знаю, что произошло с энной Сантана.

– Что-что... все. Умерла она, – огрызнулся король.

– Ваше величество? Этого лучше не знать?

Может, кому и лучше. Но уже было поздно. Кристиан отхлебнул кофе, как ледяную воду, и заговорил, даже не чувствуя боли в ошпаренном языке.

– Она была невероятная. Говорят, небесное создание, вот Евгения Элена была именно такая. Чистая, светлая, когда она пела. Даже небеса молчали и слушали, а я... я ее даже не любил. Боготворил. Это другое, я и представить не мог бы, что с ней можно в постель ложиться, что она может ко мне снизойти. Неважно, что я король. Я понимал, она бы отдала всю себя любимому, только вот я не могу отдать в ответ... ничего я не мог. Я уже женат был, и жена у меня хорошая, добрая, и дочка родилась, Евгения Элена как раз и выступала на концерте по случаю ее рождения. И обидеть женщин я бы никогда не смог. Обеих. Восхищался, но жене сразу сказал, что не стану ей изменять, так и делал.

Альберто кивнул.

Королева Тереза Розалия действительно была на редкость удачной парой для его величества. Добрая, умная, хорошая жена и мать. Только вот небесным созданием ее никто бы не назвал, да и сердцу не прикажешь. Но, пожалуй, позиция его величества была самой правильной. Так никому не было обидно. Досадно, но хотя бы все честно.

– Я никому не рассказывал о своих чувствах, даже брату, потому Мартин и не стеснялся. Сказал, что она ему сразу понравилась, и обязательно будет его, – Кристиан даже зубами скрипнул от воспоминаний. Все он тогда понимал, что не имеет права удерживать эту женщину, что сам отказался от любых притязаний, что... что все равно ее любит! И потому не станет препятствовать ее счастью. – У него-то сомнений и препон не было, жены тогда тоже еще не было, и брат уверенно пошел на приступ. Дарил букеты, драгоценности, Евгения Элена отсылала их обратно... Мартин ей не нравился. Тем удивительнее было для меня, когда они стали появляться вместе. Но Мартин был счастлив, она казалась счастливой... Все рухнуло в один момент. Это было ночью. Бывают такие вещи, делаешь, и сам себе удивляешься. Я тогда проснулся, Тереза спит рядом, а я вскочил и помчался одеваться, с трудом помню, как вышел из летнего дворца, кажется, со мной кто-то ехал... не помню дорогу, меня словно сила какая-то вела.

Это был охотничий дом Мартина, на взморье. Куда-то делись сопровождающие, я вошел один. Мартин стоял на коленях у камина, Евгения Элена лежала на полу, мертвая. Между ними что-то произошло... ран на ней не было, она казалась удивительно спокойной, словно живая, только сердце не билось. Мартин сказал, что между ними произошла ссора, и у нее не выдержало сердце. Я не знал, что у нее было больное сердце, но потом мне подтвердил ее импресарио. Я не расспрашивал брата тогда. Он заболел спустя сутки, лежал в горячке, потом так и не оправился... женился, говорил, что мечтает забыть Евгению Элену.

Альберто вздохнул.

– Ну... если так, подозреваю, что его накрыло проклятьем. Что он такого сказал или сделал, я не знаю, но видимо, женщина выложилась на полную. Какой это был день, вы помните?

– Это я тебе и так скажу. Было Горькое Троелуние.

Альберто знал, что это за день. У Ардейла три луны, но из-за какого-то эффекта они не бывают видны все сразу. Две на одной стороне, одна на другой. И все же бывают дни, когда все три луны можно увидеть вместе. И в такие ночи стараются лишний раз не выходить из дома и не начинать новых дел. Так и называют – Горькое Троелуние. Самая темная ночь в году, потому что луны держатся в небе не больше часа-полутора, а потом словно темнота падает.

Самое ведьминское время...^[26]

– Я ехал, а они передо мной маячили, словно звали. А когда доехал, все рассеялось.

– Что случилось с телом Евгении Элены?

– Мы оставили его в охотничьем домике, но наутро его уже не было.

– Она могла выжить и уйти?

– Нет, это исключено. Она была мертва. Я сам проверял, зеркало не замутилось, кровь не текла... я подумал, что ее забрали родичи.

– Родичи, ваше величество? Родные?

– Русалы. Она явно была наполовину их рода, я понял, когда увидел на ее позвоночнике чешуйки. Жаберных щелей у нее не было, а вот это... было. Я проверял, повернул ее голову, и чешуя блеснула, синяя, как ее глаза. Полукровка. Такое бывает.

Альберто это отлично знал.

И русалы совместимы с людьми, и драконы, правда, полукровки драконов рождаются или драконами, или людьми, и неотличимы от людей. А вот полукровок русалов легко отличить. Их главный и основной признак – полоска чешуи на позвоночнике. Рыбьи чешуйки.

Превращаться они не могут, да и по наследству этот признак не передается.

Русалы вообще стараются не иметь потомства с людьми, потому что их потомки хоть и похожи на людей, но стерильны. Детей они иметь не могут. Вообще. Вступать в отношения – пожалуйста, но о потомстве и речи не пойдет. Русалы знают об этом, и тоже... жить среди людей они могут, но семьи стараются не создавать. Если уж только речь о какой-то невероятной любви. Но и то... драконы живут три сотни лет, русалы – две сотни, человек всего сто лет. Кому ж охота жить с разбитым сердцем? А потом еще видеть, как умирают твои дети?

И среди моряков разное бывает, и матросы не против побаловать с симпатичными русалочками, и наоборот случается, дело житейское, но это игры. Не настоящее. Не любовь.

Если драконы, говорят, еще как-то могут поделиться долголетием с людьми, да и то не со всеми, а с любимыми, то у русалов этого нет. Вот и не связываются. Но где ж добрые намерения, а где наша жизнь?

– Бывает. А они как-то проявиться не пытались?

– Нет. Ты думаешь, Мартин знал? Точнее, с ним поговорили?

Альберто вздохнул.

– Не знаю, ваше величество. Если вы туда приехали... она вас, похоже, тоже любила. Что такое ЗОВ, вам каждый моряк расскажет.

– Зов?

Ну да, нельзя объять необъятное, и король попросту не знал кое-каких легенд, ходящих в среде русалов и моряков. А Альберто – на то и адмирал.

– Ваше величество, у русалов есть это... они молчат, конечно, но в момент смертельной опасности они могут позвать тех, кого любят. Как зов подать. Приди, спаси или отомсти. И видимо, она вас любила настолько, что вы услышали и пришли. И вы ее любили. Иначе б не сработало. Это только от сердца к сердцу идет, иногда муж и жена друг друга не дозовутся, любовь нужна. Настоящая. До гроба и за гробом.

Но про это Альберто промолчал. Не надо лезть с грязными ногами в душу, особенно если она – королевская.

– Хммм, зов... допустим. Но почему тогда заболел Мартин?

– Вас-то она звала. И это происходит часто помимо воли русала. А что она могла пожелать или сделать ему?

Кристиан только хмыкнул.

– Не знаю, что между ними произошло, но ты считаешь, что именно тогда он получил проклятие? Это возможно. И начал уезжать, я помню, даже к драконам путешествовал, вернулся злой...

– Может, именно поэтому. Как раз у алых драконов были проблемы, а кроме них с проклятиями, считай, никто и не работает.

– Потом женился... думаешь, в это время он стал искать ведьму – и нашел?

– У начальника таможни есть на это хорошие шансы. Разве нет, ваше величество? И прикрыть кое-какую контрабанду, и наоборот, отследить, ведьмам же специфические вещи нужны, и дальше...

– Вполне логично звучит. Смерть моей матери – потом Евгения Элена – потом проклятье... да, может быть.

– А еще, ваше величество, он мог ждать, кто именно у вас родится. Дочь ему опасна не была бы, но сына устранять – необходимо. И так, чтобы не вызвать подозрений.

Кристиан мрачно смотрел на стол перед собой. Кофе горчил, а может, это просто во рту было горько. Как же все это... болезненно!

– Вполне возможно. Вот что теперь со всем этим делать? Допустим, я поверю, но обнародовать это нельзя, а просто так судить родственника... дворянство не поймет. Да и обнародовать... это – не доказательства. Мне достаточно, а суду точно не хватит.

– Ваше величество, а какой шанс получить от вашего брата признание? Честное?

Тут Кристиану и думать не надо было.

– Никакого.

– И арестовать его нельзя, так-то сам он никого и не проклинал, ведьмак, по его приказу, но поди еще возьми ведьмака живым. И связь между ними доказать надо...

– Начните с ведьмака. – Король еще раз отхлебнул кофе, понял, что все-таки обжег язык, и покривился. – Как зовут дознавателя? Арройо? Если справится с этим делом, я ему даже землю пожалую.

– Это щедро, ваше величество.

– Никто не останется без награды. Слово короля. Но мне нужно точно знать, что и как было. И о ведьмаке – тоже.

– Да, ваше величество.

Момент слабости прошел, сейчас Кристиан был почти спокоен.

– Мой брат... действительно, если он получает информацию из полиции, действовать в открытую нельзя. И кого он еще успел завербовать, я не знаю. Потому... у тебя свои люди есть?

– Человек семь-восемь, ваше величество, которым я полностью доверяю.

– Хватит этого, чтобы найти ведьмака?

– Да.

– Действуйте. Я вас прикрою, но мне нужно все точно знать. Или – или.

– Да, ваше величество.

– Описание ритуала оставь здесь. Ты сказал, дракон еще в городе?

– Да, ваше величество драк Истанар сказал, что останется до ночи Кровавой луны. Потом улетит, вне зависимости от результата.

– Истанар действительно разбирается. Где он остановился?

– В посольстве, ваше величество. У драконов же есть свое посольство в Янгари.

Кристиан задумчиво кивнул.

– М-да... жду тебя через два дня с докладом. Для всех – ты просишь у меня денег на базу. На острове...

– Фитхар, – подсказал Альберто. – Давно пора.

– Денег в бюджете нет, – ворчливо отозвался Кристиан. – Совесть имей!

– Так точно, ваше величество. Разрешите пойти иметь совесть? – вытянулся в нарочито-придурковатую струну Альберто.

– Разрешаю.

И оба сделали вид, что посмеялись нехитрой шутке. Хоть притвориться, если на душе кошки скребут.

* * *

Письмо от адмирала пришло ближе к вечеру. Моника распечатала его, пробежала глазами – и запрыгала на месте, хлопая в ладоши, как девочка.

– Альваро завтра вернется!

Если кто-то сомневался в искренности ее любви – стоило только посмотреть на энну Эррера. Моника аж светилась от счастья. Ангелина подмигнула ей.

– Наконец-то.

– Альваро!!! Геля, ты поедешь со мной встречать?

– Ну... поеду, наверное. Ты, я, Ханна, Эктор...

Моника подумала, потом качнула головой.

– Нет. Дети лучше побудут в поместье, тут безопаснее. Альберто много чего предусмотрел, он сам говорил. А по дороге... нет, не надо. Это туда ехать, оттуда, там еще ждать, они измотаются все. Возвращаться же сюда будем!

Ангелина вздохнула.

Спорить с подругой она не стала, хотя причину понимала.

Моника боялась.

Помнила, как за ними гнался ликантроп, и боялась повторения ситуации. И детей от себя отпустить страшно, и тут вроде бы безопасно, случись что – хотя бы малышня уцелеет.

Ладно, Ангелина промолчит. Некоторые вещи лучше не говорить вслух.

– Может, и правильно, пусть побудут дома, чего их тащить?

– Да. А мы завтра выедем пораньше, с рассветом, я же не знаю, когда точно вернется Альваро!

Ангелина кивнула.

– Хорошо. Пойдем, скажем об этом детям.

– И надо что-то завтра купить для Эктора. Альваро всегда привозит подарки для Ханны, но про Эктора он не знает, а мальчику будет обидно.

Ангелина прищурилась на подругу.

– Моника, а что ты вообще думаешь про мальчика?

– Я поговорю с Альваро. Пусть малыш остается в нашей семье. Вырастет, не объест же он нас? А с Ханной они уже подружились.

– Думаешь, согласится?

Улыбка у Моники была такой счастливой...

– Я в своего мужа верю!

Ну, если только так.

* * *

Эддар Истанар особенно не удивился, когда в его покои постучался слуга.

– Драк Истанар, вас просят.

– Кто?

– Его величество.

Это было логично и предсказуемо.

После визита Ангелины драк попробовал навести свои справки. Да-да, приличные посольства заняты не только дипломатической перепиской, пошпионить у друга – дело житейское, а у врага вообще святое. Тут обе стороны изворачиваются, как могут. И слуг подсовывают друг другу, и девиц, и парней легкого поведения, и гостей, и всякие приспособления устраивают. Все ситуацию понимают, все нормально.

Конечно, и у драконов были свои шпионы в Янгари. Имени злоумышленника Эддар не узнал, не получилось, но что это человек богатый и знатный – уже не сомневался.

Вот явление короля в посольство – уже не так чтобы обыденная вещь, но Эддар на основании той же информации был уверен – явится.

Кристиан неглуп, решителен, а жить на вулкане – это только для драконов в удовольствие, они бронированные. И то, можно не успеть увернуться, а камнем по голове – больно даже ящеру. А уж по кончику хвоста каково!

– Ваше величество. Мы счастливы приветствовать вас в этом скромном жилище. Простите за скромный прием, мы не готовились, умоляю вас не оскорбляться.

Кристиан вежливо склонил голову в ответ.

– Драк Истанар, регент Алых драконов. Сейчас это как король, практически вы равны мне, не так ли?

– Нет, ваше величество. Клан Алых не так велик, как ваше королевство, да и живем мы достаточно обособленно. Меня можно приравнять к вашим энам, но не король, скорее, крупный землевладелец.

Кристиан махнул рукой.

– Драк, не надо. Я понимаю, вы драконы, а мы люди, да и опыта у вас на порядок больше, чем у меня. Вам почти три сотни лет, и я желаю вам прожить еще столько же. А мне примерно в восемь раз меньше, и у меня проблема, которую можете разрешить только вы.

Эддар кивнул.

– Я помогу, ваше величество. Советом – точно, в остальном – тем, что не затрагивает интересы моего клана.

Эддар понимал, можно бы отказать, можно уехать и вообще ни во что не вмешиваться. Но...

Интересно же!

А еще – выгодно. Вот поможет он Кристиану, так и с Далерией у драконов отношения будут получше. Кристиан не дурак, и не свинья, что такое благодарность, он знает. С такого и клятвы брать не надо, сам поймет, чем и кому обязан.

– Я бы и не потребовал нарушить интересы вашего клана, драк Истанар. Я... Альберто Даниэль Рамос рассказал мне о книге ритуалов, которую вы скопировали для дознавателя.

– Если быть правдивым, ваше величество, книгу я скопировал не для дознавателя, а для весьма интересной юной дамы по имени Ангелина Елизавета Минина. Не знаю, упоминали о ней мужчины или нет, но она точно в курсе ситуации. Более того, о многом догадалась именно она.

– Не упоминали, – скрипнул зубами Кристиан. А кому такое приятно?

– Ваше величество, это из желания защитить знакомую. Могу поклясться на крови.

Кристиан не перестал злиться, но какой сейчас толк от эмоций? Лучше уточнить, чего он еще не знает. Вот паршивец Альберто! Женить тебя на этой даме, чтобы знал!

– Вы так уверены, драк?

– Энна Минина весьма своеобразна. Как я понял, она умудрилась оказаться в гуще событий, спасти энну Эррера, причем несколько раз, а еще имеет непосредственное отношение к драконам.

– Полукровка?

– Дракон у нее не пробудился и не пробудится, к сожалению, – Эддар развел руками.

И ведь не солгал ни в едином слове.

И отношение имеет, и самое прямое. Сейчас глава клана Алых драконов как раз и находится в том мире, из которого пришла Ангелина. Кстати, может, потому ей и пройти удалось. Миры движутся, пересекаются между собой, смыкаются своими тонкими стенками, и проходы в них можно открывать. Вполне возможно, когда такой проход открыла Далина Ланидир, стали появляться и вторичные переходы. Это случается. Алые не особенно исследовали эти закономерности, но сейчас материала точно будет побольше. Ух, интересно!

Ему бы сто лет с плеч долой, вот он бы развернулся, но что-то же и сейчас ухватить можно!

– Допустим, – согласился Кристиан. – И драконы к этому не причастны?

– Условно, – вздохнул Эддар.

– Условно?

– Во времена оны к нам обращался человек, который попал под влияние проклятия. К сожалению, предыдущий глава клана, который был до юного Леонидаса Ланидира, плохо разбирался в родовой магии. И не смог оказать просителю помощь.

– Такое тоже бывает?

– Ничего удивительного, ваше величество. Склонности у всех разные, если среди людей есть художники, дипломаты, воины, отчего им не быть среди драконов?

– А-а, в этом смысле?

– Это жизнь, ваше величество. Человек обратился к нам, но предыдущий глава не читал толком книг по родовой магии и помочь ему не смог. Правда, обязался хранить тайну.

– Он?

– Он. Не я.

Обращался-то несчастный еще к отцу Далины Ланидир, и пользы с того не было. Увы. Он и главой-то считался чисто номинально, с того момента, как маленькая алая дракошка пролила свою кровь на алтарь, прося о милости.

– Тогда как узнали?

Эддар развел руками.

– Вот этого мне новый глава рода Ланидир не уточнил. Это – его личное дело.

Тоже мне, вопрос.

Едешь ты к драконам и наивно думаешь сохранить инкогнито?

У других кланов, может, и получилось бы, но среди Алых? Которые по крови все чуют? Нереально!

– Скажите, вы можете мне рассказать подробности, драк? Я не уверен, что Альберто понял все правильно. Адмирал Рамос...

– Ваше величество, примерно лет двенадцать-тринадцать назад, точнее не помню, в клан обратился человек. Он получил проклятие гниения крови. Это очень неприятная болезнь, если что. Она будет разъедать человека изнутри и снаружи, он будет выть и корчиться от боли...^[27]

– Я знаю, что такое кровяная гниль.

– Это вы еще легкие варианты видели, ваше величество, тут речь шла о худшей версии. Гнить человеку предстояло десять лет, медленно, со всеми «приятными» ощущениями, и ему этого не хотелось.

– Понятно.

– Помочь ему драк Ланидир не смог. Увы. Но проклятый не успокоился и стал искать дальше. И наткнулся на ведьму.

– Вы и об этом знаете?

– Алые испокон веков работали с кровью, ваше величество. И с проклятиями, и занимались этим, специализировались, многое изучали, искали знания по крупицам, по капелькам, я в курсе, что ведьмы в Далерии под запретом, но в том же Легионе они встречаются. А Алые всегда искали информацию. Любую. Даже запретную.

– Я знаю, на землях драконов ведьмы живут спокойно, пока не нарушают закона.

– Да, ваше величество. Ситуации бывают разные, и ведьмы тоже. Есть те, кто свою силу получил от зла изначально, но есть и те, кому эту силу передали. Формально – спросив согласия, а так-то... возраст созревания не означает зрелость мозга. Иной и внуков увидел, а мозгов не нажил. К примеру, я знаю женщину, которой силу отдал ее дед. Женщине тогда было шесть лет, она согласилась, но что она могла понимать в этом возрасте? Что ж ее – убить из-за детской глупости?

Глупости могут совершать и люди, и драконы, и не думать о последствиях, и вляпываться в неприятности по недомыслию... Эддар столько насмотрелся – умников до горизонта в цепочку построить можно.

Кристиан и спорить не стал. Может, и так бывает, он не в курсе. Действительно, если силу передали, не объяснив всех тонкостей, разное может случиться. Закон он менять все равно не будет.

– Арлас Ланидир, ваше величество, интересовался и ведьминской магией. Не он один, конечно, и Карлайл Ланидир, и Диден Ланидир, и мой тезка, тоже Эддар Истанар... я могу долго перечислять всех, кто расспрашивал, ставил опыты, писал книги для потомков – это сейчас неважно. Позвольте мне объяснить для начала про проклятие, которое мы не смогли снять. Оно явно было наложено на человека по заслугам. То есть вцепилось так, что не отдерешь.

– Я знаю, для снятия проклятия необходимо раскаяние?

– Вот как раз раскаяния и не было, ваше величество. Понимание, осознание, принятие, но повторись эта ситуация снова – и человек опять поступил бы так же. А без покаяния и браться за это дело было... если только кому заживо сгнить хочется. Мы, драконы, и не взялись. А вот у ведьм есть методики... для начала можно поделить проклятие на двоих. Человек может взять часть чужой беды на себя. За деньги или за что-то, но по доброй воле.

– Так просто? – удивился Кристиан.

Теорию магии королям преподавали, но именно теорию и кратко. А углубленный и расширенный курс – нет. Эддар сейчас говорил о проклятиях, о том, в чем привыкли вариться красные драконы, и с чем достаточно редко сталкивались люди. Слишком уж много условий прилагается к полноценному серьезному проклятию.

– Думаете, можно взять из тюрьмы первого попавшегося разбойника и предложить жизнь взамен на кусок проклятия? Это не сработает. Должно быть осознанное и искреннее желание помочь, а не шантаж. Иначе получат все. И не по куску проклятия, а скорее, его удвоение.

– Ну да, все не так просто.

– Очень непросто, ваше величество. Это целый ритуал, и если его нарушить... впрочем, у вас так и произошло. Видимо, ведьма была неопытная, или что-то еще пошло не так, потому что появился ликантроп.

– Вам про него рассказали?

– Вся столица знает, а сложить два и два несложно. Ликантроп, несчастная жертва, надо полагать, он и хотел бы принять на себя проклятье, но... купленного желания оказалось недостаточно. Я так полагаю, ведьма пыталась перенести хотя бы половину, дать время своему хозяину, и что-то ушло. И какое-то время он даже получил, но небольшое. Только вот за деньги – одно, из благодарности – второе, по любви – третье. Благодарность – это ведь желание, чтобы твоему спасителю было лучше. Но никак не желание повесить на себя смертельное проклятие. Человек до последнего будет на лучшее надеяться, о спасении мечтать. Вот и тут... краем зацепить удалось, а дернуть как следует – нет. Понимаете?

– Да. Это логично.

– У проклятий много оговорок. Жена может взять проклятие на себя, если искренне любит мужа. Ребенок для родителей или родители для ребенка могут принести такую жертву, но главное условие – искренность. А если речь идет о сделке, товар – деньги... полагаю, нашему эну стало чуть полегче, но и только. А ликантроп уже есть, и еще армию наплодить... да хоть ты их сорок штук приведи, проклятие не уйдет. Ну, получишь ты еще год – с первым, месяц со вторым, день с третьим, проклятие тоже адаптируется. Это не пирог, чтобы каждому по куску раздавать.

– Понимаю. И тогда речь зашла о ритуале?

– Который вы видели, ваше величество?

– Мне дали прочитать оба ритуала. Но я сейчас о том, который подразумевает передачу проклятия на ребенка.

Эддар поморщился.

– Не одобряю я этого, ваше величество. Простите – стар уже.

Кристиан простил, но не поверил. Седина не делала дракона стариком. Триста лет? Такой и пятьсот протянет, его и Смерть-то забрать побоится. Или решит отложить эти хлопоты лет на триста... потом явится.

– Изначально ритуал не для этого разрабатывался. И начало ему положили мы, Алые. Знаете, не одобряю, но понимаю, когда у тебя болеет ребенок, на все пойдешь. Такая сложная ситуация... Но когда взрослый человек хочет принести в жертву собственного ребенка – это скотство.

– Изначально ритуал был другим? – удивился Кристиан.

Эддар тряхнул головой.

– Да. Если бы ваш ребенок умирал на ваших глазах – что бы вы сделали? Ритуал разработала женщина, которая не могла потерять единственного сына, она взяла на себя его проклятие, и что самое интересное, даже не погибла. Об этом, правда, не сказано, наоборот, в ритуале написано, что принимающая сторона погибнет обязательно.

– Почему?

– Потому что должно быть искреннее самопожертвование. Понимаете? Дракон должен без сомнений и колебаний идти даже на смерть, отдавать всего себя, гореть до последней чешуйки, ни минуты о себе не думать. Ну, или человек, неважно. Это – должно быть. Переработанный ритуал, я так понимаю, отдает проклятие от отца – сыну или дочери. Конечно, тут подойдет не всякий ребенок, тут нужна тщательная проверка крови.

– А наоборот – всякий?

– Если от ребенка – родителю, тогда да, ограничений нет. А если от родителя ребенку... тут – простите. В идеале должен быть один пол... разный тоже можно, просто будет труднее, совпадение по крови обязательно, по магии... то есть по ауре. По параметрам, о которых я сейчас рассказывать не буду, это много расчетов.

– Понимаю.

Кристиан и сам был отцом. И для любого из своих детей... для жены он бы еще задумался, отдавать свою жизнь или нет, а для своих дочери и сыновей он бы на это пошел с легкостью. Даже и смерти бы не испугался.

Безоговорочно, как и сказал дракон.

– Ритуал был извращен ведьмами, что ж, даже ножом можно нарезать хлеб и можно убить человека, но никто не запрещает ножи.

– Лучше бы, чтобы этот ритуал... переработанный, не распространялся.

Эддар пожал плечами.

– Знать можно и нужно. Делать – не стоит, а вот знать... бывает ведь всяко. И так, что взрослый сын захочет спасти своего отца или мать. Я видел такой случай. Правда, дракон долго болел, но выправился потом, и мать его прожила еще долго, и сам он жив еще сейчас. Он отдавал от всей души, и ему воздалось в обратную. Никто из них не пожалел о сделанном, так беда этот ритуал – или благо?

Кристиан поджал губы, но дракон ведь прав. Ножи, ритуалы... есть ли разница? Если все дело в человеческом выборе? Или драконьем, но тут это не так важно.

– Вы правы, драк. Просто все это настолько гадко... вот именно в нашем случае!

– Понимаю, ваше величество. Такое вообще неприятно узнавать, понимать, что рядом с тобой гадина ползает. Только лучше узнать сейчас, а не когда цапнут.

И с этим было сложно спорить.

– Скажите, что будет если в ритуал вовлечен ребенок, и он дал добровольное согласие?

– Тут есть скользкие моменты, ваше величество. Проклятие часто накладывается и на человека, и на его потомков до третьего, седьмого, девятого колена... дальше-то не пройдет, а вот до девятого колена могут. И то жизнь отдать придется. И можно спихнуть проклятие с патриарха, скажем так, на потомков. А добровольное согласие... речь идет о детях, ваше величество. К примеру, этот эн пообещает ребенку вернуть его матери, только согласись на небольшой ритуал. Постоять там, к примеру... свечку подержать.

– Это сработает?

– Сложно сказать. Можно ведь и объяснить, что дядя болен, дяде плохо, только ты ему можешь помочь... дети могут и пожалеть. Искренне. А могут и не пожалеть, дети бывают разные. И помогать не захотят.

– Пятьдесят на пятьдесят?

– Да. Но ваш эн в таком состоянии, что это – шанс. И один шанс всяко лучше, чем ничего. А у него есть даже не один шанс, несколько.

Кристиан кивнул.

– Не хочется об этом думать. Мерзко это...

– А что – от нежелания думать он куда-то денется?

– Нет. Вот и беда-то... я благодарен вам за разъяснения, драк. И о втором ритуале.

– Проклятие на крови?

– Да.

– Это как раз тот случай, когда дилетанты весьма опасны, – вздохнул Эддар. – Проклясть-то может кто угодно, хватило бы злобы да ярости. Просто не будь рецепта, проклинатель бы и сам зацепил на себя откат, и может, уже и помер. А с расписанным ритуалом... да, пожил еще. Смог себя обезопасить, подстраховаться, проклясть правильно.

– Да, – глухо отозвался Кристиан. – Смог.

Эддар покачал головой.

– Если дракон... или человек хочет причинить зло, он найдет способ. Проклятие – это просто нож. А держать его должна чья-то рука.

– Драк, скажите, можно ли установить как-то... проклятие это было или болезнь? Ваш ритуал и его последствия очень похожи на то, что я видел, но сейчас... как я могу узнать ответ сейчас? Прошло уже столько лет!

Эддар вздохнул.

– Теоретически, ваше величество, это реально. Даже спустя сто лет. Но для этого мне нужна часть тела покойного... покойной, не знаю, кто пострадал.

– Волосы подойдут?

– Да, ваше величество.

Кристиан молча снял через голову маленький медальон.

Мама подарила... не лично, просто оставила, когда началось кровохарканье, она не сразу впала в забытье. Поняла, что умирает, срезала прядь волос, заплела косичку положила в конверт. И письмо оставила. Обещала присмотреть за сыном, даже оттуда – потому что любит.

Кристиан прядь волос уложил в медальон, заказал портрет матери и надевал драгоценность, когда ему предстояло что-то важное.

Талисман?

Не совсем так, беду он не отведет, проклятие не отразит, магии тут никакой нет, просто Кристиану было приятно думать, что мама приглядывает за ним в важные моменты жизни.

Эддар медальон взял осторожно, и сам в механизм не полез, и спрашивать, чье там лицо, не стал. Дождался, пока король достанет локон и подаст ему, и принял со всем возможным почтением. Вызвал слугу, приказал принести поднос, мел, быстро расчертил четырехугольную звезду, поджег свечу, капнул кровью на символы... С его-то опытом?

Кровь он бы исследовал еще быстрее, но это были волосы, и срезанные, и давно... след может и остаться, но его надо выявлять. Это как запах очень-очень древних духов, скорее ощущение, чем аромат.

Никаких завываний и плясок не было, оставалось просто ждать. Пламя свечи сначала было белым, потом поменяло цвет и стало черным, символы тоже загорелись алым, Эддар ловко прикрыл свечу ладонью и кивнул.

– Да, ваше величество, проклятие было. Все определили правильно, от себя могу сказать, что проклинал не родственник, и у этого человека было очень много ненависти.

– Даже так.

Король помрачнел. Если раньше у него еще были иллюзии... какой смысл дракону врать? Что увидел, то и сказал. И смотрит сейчас даже чуточку грустно.

– Увы, ваше величество. Это случается.

Кристиан посмотрел на поднос. Волосы там и лежали.

– Одну минуту, ваше величество.

Эддар ловко стер все руны, смял свечу в комочек воска и закинул в камин, который сразу и поджег своим огнем. Потом вернул локон в медальон, закрыл его, протянул с легким поклоном.

– Прошу вас, ваше величество.

Медальон вернулся на место.

– Драк Истанар, я знаю, вас не надо просить о сохранении тайны.

– Не надо, ваше величество. Пусть это навсегда останется между нами. Единственное... я никуда не уеду до ночи Кровавой луны. И был бы счастлив узнать, чем закончится эта история. В моем возрасте неудовлетворенное любопытство просто вредно для здоровья.

Кристиан невольно улыбнулся, так забавно выглядел седовласый драк с любопытным выражением лица. Таким... типично мальчишеским.

Ну, можно, ну, мааааам, ну, пожалуйста!

Осталось только лапки сложить и хвостик свернуть. В драконьем облике, понятно.

– Драк, вы хотите посмотреть – или поучаствовать?

– Что предложите, ваше величество, на то и соглашусь.

Точно, мальчишка, который собирается сунуть за шиворот соседской девочке живую лягушку. Может, еще и в этом секрет его долголетия? Он настолько искренне любит жизнь! Кристиан иногда чувствует себя стариком, а Истанар так увлеченно живет! Конечно, жизнь окажет ему ответную любезность, ей ведь тоже интересно, что еще выкинет дракон!

– Я пришлю письмо, драк.

– Буду рад, ваше величество.

Из посольства король выходил с головной болью. Но... если это и правда Мартин...

Отдам дракону на опыты! И братца, и ведьму! Если дракон не побрезгует!

* * *

В столовой дома Эррера было тихо и грустно.

У Пау, Хосеба, Хуана и энны Виктории болела голова. Правда, по разным причинам, но с того им легче не было.

Гарази вообще жутко раздражала мать.

Сидит тут, шушукается со своим женишком, нет бы о маме позаботиться! Паразитка такая!

И братец его вот, напротив.

Где Моника – неизвестно, что делать – тоже непонятно, денег нет, настроение отвратительное... Это еще что такое?

Со стороны прихожей послышался шум.

Шаги?

Но...

В гостиную быстрым шагом вошел мужчина, лет двадцати пяти, высокий, темноволосый...

– Ага! Тебя-то мне и надо, подлец!

Энна Виктория даже ахнуть не успела. Да и никто ничего не успел – мужчина вскинул руку, сверкнул арбалет, маленький, из тех, что легко спрятать даже под курткой – и Алонсо Сото упал навзничь. Хвост арбалетного болта кокетливо подрагивал в его глазу, как бы намекая, что можно и перезарядить оружие.

Более того, мужчина так и делал...

Аитор вскочил на ноги.

– Не смей подходить ко мне!!!

Дико завизжала Гарази.

Любящий жених схватил ее за шею – и выставил перед собой, словно щит.

– Брось бабу! – рявкнул мужчина.

– Да пошел ты...

– Я сказал – брось! Думал, уйдешь от меня?!

– И сейчас уйду! Не смей двигаться, не то я ее прирежу!

Блеснул нож. Гарази хотела бы завизжать, но через передавленное локтем жениха горло не проходило достаточно воздуха. Визжать?

Дышать бы!

– Пусти мою дочь! – обрела голос энна Виктория.

Аитор невежливо послал и ее, продолжая двигаться к окну. Рыбкой туда – и отлично!

– Как вы меня достали, обе, ... и ...!!!

Под столом его тихо одобрил храбрый Хуан. Он думал примерно то же самое, только на такие радикальные действия способен не был.

– Пусти ее. И давай решим этот вопрос как мужчины!

Аитор выразился еще жестче – и бросил взгляд назад.

Ага!

Буквально одно слитное движение.

Гарази летит вперед, снося на своем пути стол и стулья. Пинок под копчик очень ускоряет процесс полета.

Карниз со шторами падает вниз, сбивая противнику прицел.

Аитор выпрыгивает в окно рыбкой, звенит разбитое стекло.

И уже с улицы доносится звук мощного удара.

Х-хрясь!

Понятно, к окну бросились все. По дороге и на Гарази наступили, раза четыре или пять.

Аитор лежал под окном, и двое мужчин крепко увязывали ему руки.

– Полиция, – один из них показал жетон, второй рукой придерживая тушку Аитора. – Эн Арройо оставил нас тут, ну и... смотрим – зашумели. Мы – на помощь.

– Слава Богам! – энна Виктория сползла на пол и принялась ощупывать дочь.

– Арбалет! – взвизгнула энна Абриль.

Мужчина положил его на подоконник – и протянул вперед руки.

– Эн Арройо, говорите? Пусть приезжает, я бежать не буду. У меня есть право на месть.

Блеснул серебряный жетон, полицейские переглянулись.

– Вы, эн, тогда сядьте в столовой, да и посидите ладком. А эн Арройо уже едет.

– Вот и отлично, – убийца решительно направился к столу. – Что у вас на завтрак? А то я проголодался. Или уже нет?

Хуан под столом, лужа под Хуаном и запах от них обоих отбили аппетит у всех присутствующих.

– Кролик, – процедила энна Абриль^[28].

– Ык, – авторитетно подтвердил ее супруг.

* * *

Корабль приставал к причалу.

Даже Ангелина оценила. И палубу, и обводы, и паруса – красиво!

Наверное, на таком плавал некогда капитан Грей. Или капитан Блад... вот так она себе «Арабеллу» в детстве и представляла!

Мощь, стремительность, громада белых парусов и неожиданное для такой махины изящество.

Моника замерла столбиком на пристани. Смотрела во все глаза.

А потом корабль ловко притерся боком к старому дереву, полетели с него вниз сходни, и по ним неожиданно ловко стал спускаться мужчина. Моника так впилась в него глазами, что дальше и спрашивать не стоило – Альваро. Ангелина прищурилась.

Не красавец.

Лицо среднее, рост тоже средний, Ангелине он чуть повыше плеча придется, темные с проседью волосы коротко острижены, глаза темные, спокойные, несколько небольших шрамов – над бровью и второй, ближе к виску, его не портят, но и не сильно украшают. Кожа смуглая, как писалось в каком-то романе: «выдубленная всеми ветрами».

Морщинки, плотно сжатые губы.

Но его взгляд сразу нашел Монику – и они не отпускали друг друга глазами. А потом подруга бросилась вперед – и повисла у мужчины на шее. И расплакалась.

А Альваро гладил ее по волосам и прижимал к себе, и Ангелина даже самую чуточку позавидовала. Так он на нее смотрел, с такой нежностью... и коснулся губами темной макушки, и лицо у него стало счастливым... словно мужчина вдруг засветился изнутри.

Невероятным красавцем он от этого не стал, но... это не о внешности. Это о проходящих мимо женщинах, которые вдруг невольно расправили плечи, даже Ангелину потянуло. Это об уколе зависти – есть ведь любовь на свете! Настоящая! И кому-то везет! Просто искать надо. Искать, ждать, любить.

Потому что Моника тоже подняла к мужу лицо и смотрела на него невероятно счастливыми глазами. И уже мужчинам оставалось только завидовать. Чтобы на тебя ТАК смотрели?

Смотрели, ждали, любили... Ангелина четко понимала, случись что в море, Моника все равно ждала бы. Год, два, десять, сорок... и так же кинулась бы на шею.

Потому что любит.

Вот такого, какой есть. И не променяет на сорок бочек молодых красавцев. Даже и не заметит их вовсе – зачем? У нее любимый муж есть.

И для него она сияет, и светится, и улыбается по-настоящему. Она и так-то красавица, а рядом с мужем от нее вообще глаз не отвести. Но это рядом с ним.

На других такое не распространяется.

Да Моника этих других и не видит. Наверное, они есть. Или нет?

Ей это совершенно неважно.

* * *

– Эны, я все понимаю, но не могли бы вы хоть пару суток пожить спокойно?

Эн Энтони выглядел откровенно уставшим. Оно и понятно, и так побегать пришлось, а уж про архивы вообще молчим! И тут – снова!

Да что ж такое!

Посадить их, что ли, всех и сразу, пока еще кого не убили?

– Ык, – согласился Хосеба, которому с утра уже море было по колено, так он хорошо похмелился.

– В чем мы виноваты! – взвыл Хуан, который уже успел переодеться. – К нам ворвался этот негодяй, убил человека, чуть не убил энну Гарази...

Энтони с неодобрением поглядел на преступника. Вот иногда... ты почему убил только одного Сото? Только за это тебя посадить мало!

Впрочем, мужчина пугаться не собирался.

– Эн Арройо, позвольте представиться. Даниэль Беньят Герреро. Эн Герреро.

– Жаль, что наше знакомство состоялось при таких печальных обстоятельствах, эн, – согласился Энтони. – Итак? За что вы убили эна Сото? И хотели убить второго брата?

Эн Герреро ухмыльнулся.

– Исключительно за дело.

– За которое? – невольно оговорился эн Энтони.

– За преступления, совершенные на море, – эн Даниэль помрачнел. – Эти двое, чтоб вы знали, эн, из команды некоего Рубио.

– Террик Рубио? Черная Акула?

– Да.

– Они не похожи на пиратов! – возмутилась энна Виктория. Гарази сейчас лежала в кровати, опоенная снотворным, а мама не могла пропустить визит дознавателя. Это просто против всей ее природы! Что-то происходит, а она в стороне? Никогда!

Даниэль даже в ту сторону не фыркнул. Если дура – это навсегда.

– Террик со своими окаянствовал на море, а информацию получал с земли. Вот эти двое старались, есть и еще несколько.

– И что с ними?

Даниэль пожал плечами.

– Не знаю. Вот к этим двум у меня особый счет. Примерно шесть лет назад они навели Террика на корабль моего брата. Корабль был захвачен, разграблен и сожжен, брат потерял деньги, разорился, покончил жизнь самоубийством. Его семья осталась почти без средств к существованию. Родители, сноха, дети...

– А вы где были, эн? – прошипела энна Виктория. – Что брату не помогли?

– В Легионе, – отрезал Даниэль.

Разговор потерял прежний накал.

Легион... ну, это да.

Наемники, солдаты удачи, окаянствующие во всех концах света. Единственное, они не воюют друг с другом. Со всеми остальными – легко!

И занести Даниэля могло куда угодно, и весточка сразу не дошла бы, и пока еще он приедет... да, это было вполне реально.

– Я приехал пару лет назад, начал с того, что разобрался с долгами, устроил семью, Террика уже убили, без меня, а жаль. – И такое искреннее разочарование. Сладкоежку лишили пирожного! Он бы и сам с удовольствием... да, этот в Легионе был на своем месте. – Потом получилось случайно, мне болтанули, что у Террика были на берегу связи, я начал искать, и вышел на этих двоих. Они как раз и собирали ему информацию. Бабы, они болтливые... кстати, старший вообще, пакость такая, сегодня ночью ограбил энну Бланку Элену Мирин. Так что обыщите, найдите драгоценности – и убедитесь.

Энтони вздохнул.

– Ладно. Эн, давайте к нам, в полицию, и вот это все прихватим, и обыск сейчас проведем по всей форме. Если это и правда так... думаю, суд все учтет, и обойдетесь вы парой лет высылки.

– Я и так собрался уезжать в Легион. У меня там еще дела.

Энтони кивнул.

Оно конечно, убийство. Но понимать же надо!

Пират, вор, просто мерзавец, сюда еще личные счеты добавились... скорее всего, король простит.

А вот что Сото здесь забыли?

Мерзавцы же неглупые, понимали, что денег тут особо не взять, не поживиться, что урвал куш – и надо рвать заодно когти... а какой куш можно было урвать тут? Или это они... сейф и энну по голове? Но опять же, почему сразу не удрали?

Ладно! В полиции он Аитора подробно расспросит!

* * *

Когда дом опустел, энна Виктория и энна Абриль переглянулись.

И разошлись, не сказав ни слова.

А что тут скажешь?

У одной дочь – проститутка. У второй возможный зять – пират.

Поругаться-то можно, но так неинтересно. Вот если бы одна была вся в белом, тогда вторую можно и закидать навозом. Да-да, не снимая белого.

А сейчас это совершенно не то.

И Моники нет, можно бы на нее поругаться, но половина интереса теряется. И мужики все в нажоре, реагировать не будут, одним словом – неинтересно.

* * *

Ангелина честно старалась смотреть в сторону. У нее все время было ощущение, что она подглядывает за чем-то интимным, но взгляд регулярно натыкался на Монику и ее адмирала.

На переплетенные пальцы рук, на робкую улыбку Моники, теплую и удивительно нежную, на взгляд адмирала, который прижимает к себе жену, крепко, но бережно, так, словно в любой момент кто-то может отнять у него самое ценное в жизни... да так и есть!

Чудо, что они живы, они рядом, просто чудо.

Ангелина опять посмотрела в сторону окна.

А у нее ведь такого никогда не было. Как-то с Пашкой получалось все легко и весело. По приколу, как он говорил.

Кто бы знал, как ее бесили эти приколы!

И когда спустя пару лет она наткнулась на фото с их свадьбы, то поразилась сама себе.

В его глазах – лихость и безрассудство.

В ее – тревожность. Словно она не верит в свое счастье... да и не верила! Разве что первое время, а потом – никак. И счастье... было ли оно? В постели им точно хорошо было... или не было плохо. Проводить вместе время, развлекаться – это тоже. Показывать Пашку друзьям и знакомым.

Все это было приятно. Но чтобы вот так сидеть? И за руки держаться? Молча, понимая друг друга лучше, чем после сорока лет переговоров?

И чтобы Ангелина хоть раз на него смотрела, как на ценность? Или он на нее?

Да Пашка кастрюлю с супом больше оберегал! Суп-то варить заново придется, а Ангелина – она что? Она справится, она сильная...

Она и справлялась. А потом закончились силы. И суп. И брак закончился...

До дома, конечно, они не молчали, благо кучером был эл Перес, а он и так отлично знал, что происходило. Сначала рассказывала Моника, потом помогла Ангелина, добавил свои три медяка Альберто... Альваро едва за голову не хватался. Только Монику к себе крепче прижимал.

– А где Ханна сейчас?

– В моем доме, – отозвался Альберто. – У меня там безопасно.

– Я... Боги, я так вам благодарен! Берто, и тебе, и Ангелине... я так рад, что у моей жены есть замечательная сестра!

Ангелина смутилась.

– Так-то мы же не сестры...

– Ерунда, – отмахнулся Альваро. – Родня – это иногда не по крови, а по совести и чести. По душе. Вы не только Монике родная, энна, вы и мне родной стали. И Ханне. Ангелина, я могу вас так называть?

– Да, конечно.

– Считайте, что вы такой же член рода Эррера, как Моника, как Ханна... в любой момент, когда понадобится – я встану за вашей спиной.

Ангелина порадовалась, что читала об Ардейле. Много читала.

– Эн Альваро, я благодарю вас за щедрое предложение и принимаю его с радостью. В любую минуту я прикрою вашу спину, да будет так.

Да, такое предложение. Ангелину по всей форме приглашают под покровительство рода Эррера. Впрочем, это обоюдно. Альваро, если что, будет решать все ее проблемы, а Ангелина принимает дела Эррера как свои. Двустороннее движение, взаимные обязательства, иначе тут никак. Не вассалитет, что-то более близкое и родственное. Вассал все же не член семьи, а она считается ближе, как двоюродная примерно. Та же семья, просто соседняя ветка. Хотя Ангелине уже никакой разницы и нет.

Для нее Моника и Хани уже родные, она так и так будет за них вписываться и влезать в любые авантюры. Они позовут, и она придет.

Не было у нее никогда семьи, а в другом мире появилась.

Даже не выйдет она замуж и своих не нарожает – неважно! Уж племяшка-то у нее точно будет! Даже уже двое. А Ангелина будет ужасно любящей тетушкой.

– Вот и отлично. Едем домой, я очень хочу познакомиться с нашим племянником.

– Племянником? – ахнула Моника.

Альваро улыбнулся ей.

– Любимая, я тебя отлично знаю. Ты уже любишь этого мальчика, я видел, как ты о нем рассказывала. Я его пока не знаю, но думаю, что род Эррера он не опозорит. Сыном не получится, роду Ромеро тоже нужны наследники, или роду его матери, если он захочет. А вот племянником считать буду. Как сына сестры, к примеру. Я Анну Ромеро не знал, но думаю, это была достойная женщина.

– Альваро!

Глаза Моники светились искренним счастьем. И к мужу она с поцелуем потянулась без сомнений.

Любит. И он ее тоже. Повезло... сестренке.

Глава 11

Эктор и Ханна играли в саду.

Классики, игра, которой научила их Ангелина, устраивала обоих. Чертишь классики, кидаешь биток, прыгаешь, сначала просто по номерам, потом на правой ноге, на левой, двумя ногами... да мало ли можно придумать?

У Эктора лучше получалось прыгать, у Ханны – кидать.

И рогатку можно потом попробовать, несколько мишеней для них в саду установили специально.

– Энна Эррера! Эн Ромеро!

Дети оглянулись.

– Вас зовут к воротам.

– Кто зовет? – сощурился Эктор.

– Приехал эн Альберто, говорит, надо срочно.

Эктор сощурился. А почему не лакей по поручениям бегает? Почему повар? Не поваренок даже? И карету они не слышали, и в доме спокойно?

– Срочно? Хани, подожди...

Повар сделал к ним шаг. Второй... лицо у него было остервенелое, иначе и не скажешь. Эктор толкнул от себя девочку.

– Хани, беги!!! Это ловушка!

Повар кинулся вперед. Ханна с визгом бросилась в дом, а Эктор отскочил в сторону.

Но где уж ему было тягаться с моряком? Крепкий мужчина легко подхватил с дорожки камень, швырнул в мальчика, попав в ногу... Ханна уже кричала, бежали люди, Генри шагнул вперед.

– Прости. У них мой сын. Если я принесу тебя, они отпустят его.

И подхватил мальчишку на руки.

– Идиот, – огрызнулся Эктор. – Убьют всех!

– Нет! Они его отпустят!

Ага, поди, убеди человека в том, во что он не хочет, не желает верить!

– Пока они не покажут Гейлора живым, я тебя им не отдам.

Ага, а сами они не возьмут.

Впрочем, Эктор не собирался проверять. Он отлично понимал, что с несколькими врагами ему не справиться. А значит...

Пакетик уже был в его руках. Как Ангелина научила.

И острый красный перец вылетел из него в лицо Генри.

Повар ахнул, уронил Эктора, схватился за глаза с воем... поди, потащи мальчишку, если все жжет огнем, кому крупинка перца хоть раз в глаза попадала, тот поймет. Боль – адская.

А тут не об одной крупинке речь!

Эктор шлепнулся на землю и тут же отполз в кусты, чтобы его сразу не было видно.

И уже бежали люди, уже кричали, кто-то мчался к воротам с арбалетом наперевес, кто-то зазвонил в колокол...

Генри завыл, словно дикое животное, но с ним уже не разговаривали, ему просто крутили руки, просто ткнули лицом в гравий, и точно прибили бы, но Эктор все же заорал из кустов:

– У него сын в заложниках!!!

Все равно было поздно.

Не будь Альберто предусмотрителен до крайности, не стал бы он адмиралом.

А так...

Это он Ангелине не сказал, чтобы не волновать, и Монике, а так-то несколько секретов в саду он оборудовал.

По два человека, с оружием, в четыре смены. И одна из засад как раз оказалась неподалеку от кареты.

Что им – смотреть было?

Ударили арбалеты.

Один попал в лошадь, кони понесли...

Генри визжал вовсе уж на высоких нотах, но кто бы остановил стражу? Уж точно не крики-визги!

Из похитителей не уцелел никто.

* * *

Поместье встретило всю честную компанию шумом и суматохой. Дети сразу кинулись к Монике, затараторили, перебивая друг друга, Ангелина примерно одно слово из пяти понимала, но матери более тренированные.

– Похищение? – Моника схватилась за сердце. – Эктор! Хани!!!

И прижала детей к себе.

Альваро даже и разбираться не стал, просто сгреб в охапку всю троицу.

– Слава Богам, живы. Обошлось!

– Похитители мертвы. Простите, эн Рамос, – мялся и жался начальник охраны. – Мы бы и хотели взять кого живым, не получилось.

– И как нам теперь найти их? Да ладно – их, хоть сына Генри разыскать бы, он-то ни в чем не виноват. Генри передо мной ответит за предательство, но мальчишку жалко.

Ангелина вздохнула.

– Я, конечно, не в теме, а Энтони тут нет. Но... драконы вроде могут искать по крови?

Мужчины открыли рты. Ангелина пожала плечами.

– Понимаю, бесплатно тот же драк Истанар работать не будет, но договориться-то можно?

Что-то забулькал Генри. Альберто решил послушать и выдернул кляп.

– Виноват, как есть, виноват, – получалось у повара плохо, но хоть проблему осознавал. – Эн Рамос, все Богов ради, прошу, не откажите, сам дракону в ноги кинусь, пусть хоть жрет меня, хоть что... сын же! Он-то ни в чем не виноват! Я дурак, меня и карайте!

– Тор, сколько времени назад вас пытались похитить?

– Буквально час-полтора.

– Найдем мальчишку – можем найти и логово злодеев, где-то ж они тут были. А оттуда и проследить можно, и сообщников поискать, и допросить кого.

– Геля, ты такая умница! – Моника подняла голову от локонов Хани. – Давайте так и сделаем? Сразу поедем в столицу, возьмем с собой всех...

Мужчины переглянулись.

Женщины были правы, так и надо сделать.

– Я пока прикажу всем собираться, Моника, Ангелина, вам надо отдохнуть и перекусить. Сейчас опять в дорогу, так что покушать будет некогда. Пользуйтесь случаем. Дети – переодеваться в дорожную одежду, собирать все свое.

Женщины и не возражали.

И отдохнуть часок, и что-то съесть, а Ангелина еще и сковородку взять собиралась. Пусть смеются сколько влезет, она без полезного и удобного девайса скоро в уборную ходить не будет. Вдруг там ликантроп притаился? Нервы, нервы...

* * *

Альберто, конечно, отправил гонцов, и к его величеству, и к драконам в посольство, так что встретили их уже в посольстве. И кто!

Лично его величество!

– Эн Эррера. Альваро, рад тебя видеть!

– Ваше величество...

– Альберто, и тебя. Энны, мне жаль, что мы встречаемся при таких печальных обстоятельствах, к сожалению, это не от меня зависит. Энну Эррера я знаю, а вы, надо полагать, энна Минина?

– Да, ваше величество. Простите, я никогда не бывала в столь блестящем обществе, – потупилась Ангелина. – Умоляю простить, если я сделаю что-то не так.

И то верно, самым высоким обществом, с которым общалась Ангелина, была тетка мэра. Она у нее как раз чайник покупала, изящный, ручной работы, на подарок...

– Энна, сейчас не время думать о формальностях. К тому же мне рассказали, как вы убили ликантропа. Я восхищен вашим героизмом.

– Какой там героизм, ваше величество, – Ангелина даже плечами пожала удивленно, – у моего народа это в крови, сам погибай, а товарища выручай^[29].

– Замечательная поговорка, всем бы ее помнить, – согласился король. – Итак?

– Ваше величество, мой повар в карете, – коротко сказал Альберто. – Он согласен дать кровь в любую минуту.

– Что ж. Пусть идет сюда, – согласился Эддар. И улыбнулся, еще раз проверяя расчерченную звезду и руны.

Как же интересно жить!

Капли крови Генри на все восемь лучей, на восемь сторон света, свеча в центре, две ладони вкруг ее – и сила Алого дракона. Не так и много ее понадобилось, поиск по крови зависит от расстояния, чем дальше, тем больше нужно сил. Но...

– Окрестности Янгари?

– Вполне возможно, к чему ехать далеко, если можно рядом? Ликантроп тоже был рядом, – согласился Кристиан.

Мартин всегда заботился о своем комфорте.

Эддар тем временем ловко слепил из свечи что-то вроде стрелки, подвесил на нитку – и та закачалась, указывая направление.

– Чем ближе будет человек, тем больше она будет оплавляться. Простите, ведьму я с вами брать не полечу. Стар уже.

– Драк Истанар, мы и так вам благодарны, – искренне сказал король, поднимаясь из кресла. – Сколько бы мы возились, даже представить сложно! Вы нас так выручили! Вы позволите, чтобы дамы остались в посольстве, пока мы не решим этот вопрос?

– Буду рад, – согласился Эддар. – Милые энны, вы же составите старику компанию?

– Как, вы еще и старика сюда пригласили? – удивилась Ангелина. – Ладно, и вам, и ему. А пирожные будут?

Мужчины успокоенно переглянулись.

Все, женщины пристроены, дети под охраной, а дальше мы и сами справимся. Гвардия уже ждет приказа.

Тут и Мартин не успеет ничего сделать.

* * *

Райан не ждал ничего особенного. А потом вдруг забарабанили в дверь.

– Именем короля! Немедленно выйти!

Не бывает таких совпадений.

Кто-то узнал?

Но как?

На мальчишку, который сейчас лежал в подвале, связанный по рукам и ногам, готовый к жертвоприношению, Райан даже и не подумал. И про драконов тоже.

Чисто теоретически он знал о поиске по крови. Но вот так, вспомнить сейчас, применить к себе? Нет, об этом он не подумал.

А зря. Взгляд в окно.

Гвардейцы. Человек тридцать, это только те, кого он видит. И наверное, еще больше... ему не справиться. Но сдаваться и умирать?

Этого Райану тоже не хотелось.

Впрочем, все было предусмотрено.

Ему – бежать. А гвардейцам найдется, чем заняться.

Он спустился в подвал и подошел к пленнику.

– Прости... хотя можешь и не прощать.

И сделал одно короткое движение клинком. Юноша даже понять не успел, что умирает.

А в следующую минуту вокруг дома взвилось серое облако пыли. Она полетела в глаза, в уши, в нос, в рот стоящим вокруг людям, гвардейцы захлебывались пылью, у них начался кашель, кровохарканье, кого-то начало рвать...

Райан шагнул в потайной ход.

Он не собирался сидеть и ждать смерти. И возвращаться к хозяину... ну, тут сложнее. Может, и придется. Хотя кое-что для снятия клятвы у него есть, да и он не дракон, ведьмакам можно, у них ограничений намного меньше.

Ход был достаточно коротким, так что Райан сначала огляделся. Нет никого?

– Нет...

Можно вылезать. Все заняты его домиком, но им там надолго хватит. Жаль, гвардейцев много, а смерть парня достаточно сил не даст. Вот принести бы в жертву троих-четверых, тогда бы он точно всех угробил, а сейчас заклятие нужной силы не наберет, так, покашляют пару лет, почихают.

Попомнят его, конечно, может, и помрет, кто послабее, но не все.

Жаль.

Ничего, на век Райана еще хватит. И стран, и столиц, и всего остального, он еще встретит старость в собственном поместье...

А большего он и подумать не успел.

Просто что-то ударило, и заставило захлебнуться кровью, и на короткую долю секунды вспыхнула боль. И все закончилось.

Райан проваливался в темноту, и где-то рядом мелькнула клыкастая улыбка его настоящего хозяина. Который получил ведьмачью душу. В любом договоре есть свои подтексты, примечания, и надо было думать... ты ж силу никому не передал, вот она и вернулась к хозяину, а что вместе с твоей душой, так это уже технические детали. Мог бы и передать кому, тогда бы сила с его душой вернулась, а твоя бы честно пошла куда положено... только вот и там тебе не положено ничего хорошего.

И тут – съедят.

Вкусный был... дурачок.

Короткий арбалетный болт ударил Райана прямо в горло, разорвал жилы, заставил захлебнуться кровью. Истанар жаловался на старость, но не на глазомер. Болт словно рукой вложили в нужное место. А старость... а что с ней не так? На нее еще лет двадцать точно можно жаловаться!

– Браво! – захлопала в ладоши Ангелина. – Так его, ведьмедя проклятого?

– Ведьмака.

Ангелина только рукой махнула.

– Ну да. Странно, конечно, что мужик таким занялся.

– Что в этом удивительного?

Эддар как раз полом негодяя совершенно не смущался. Зло – пола вообще не имеет. Зло, жадность, ненависть, ревность – какая разница, что за чувство заставило человека пожертвовать своей душой? Главное – результат. Жил, приносил зло в этот мир, портил воздух, а драконам в нем еще летать.

Точку в жизни ведьмака поставил серебряный болт, освященный, да еще после ритуала на алтаре, драконы ничем не пренебрегали, ни храмами, ни старыми знаниями...

После такого не выживешь. Можно и не мечтать.

А можно и помечтать – Ангелина рысью проскакала к трупу, сдернула с его плеча сумку, обшарила карманы, в которых ничего не нашлось, – и вернулась обратно. Законный трофей, вот!

Кто тетку пришил, того и шляпка!^[30]

Трава под ее ногами была в меру мокрой и скользкой, ну да, конечно, вот и родничок неподалеку, чтобы как раз уйти по воде. Чтобы собаки след не взяли.

Не дурак ход строил.

Эддар махнул хвостом, обращаясь в дракона.

– Полетели обратно? Пока нас не засекли?

– Взлет не увидят?

– Пффффф, – ящер и хвостом не шевельнул, – отвод глаз все драконы осваивают, да и им не до того.

Облако и облако.

А что оно с земли взлетело... да кто там и на что смотреть будет? Не до того... отдышаться бы!

Ангелина довольно улыбнулась.

И никому не надо знать ничего лишнего. Не было их тут.

А ведьмак?

Так он сам застрелился, от угрызений совести!

Как это – вы не верите?

А вы верьте! Вон, в истории и не такое происходит! То апоплексический удар табакеркой в висок, то вилкой кто подавится, то застрелится четыре раза, а уж сколько людей совершенно добровольно повесилось! Прямо локтями дрались, друг друга отпихивая!

Верьте, люди, правительство вам врать не станет. Зуб дает! Любой, от ценного ведьмака! Приходите – и выбивайте!^[31]

* * *

Часом ранее

– Драк Истанар, а вы полетать не хотите?

– Энна, а я должен этого хотеть?

– Я бы точно не отказалась. Вы верите, что ведьмак будет сидеть и ждать, пока его поймают?

– А вы думаете, я с ним справлюсь?

– Уверена, что справитесь, – даже не моргнула глазом Ангелина. – Я сейчас о том, что у него с собой может быть что-то ценное...

А вот это было интересно.

– Делить как будем?

– Вы серьезно? – удивилась Моника.

Ангелина развела руками.

– А что такого? Получится – поймаем ведьмака. Не получится, просто полетаем, плохо что ли? Делить предлагаю – половину драку – половину нам с тобой.

– Мне не надо, – тут же отказалась Моника.

– Тогда мне шестьдесят процентов, а уважаемому драку – сорок, – тут же согласилась Ангелина.

– Энна, а вы не обсчитались? – хохотнул Истанар, которого эта женщина от души забавляла. Да, будь он чуточку помоложе и не женат, долго и счастливо, он бы конечно – ух!

– Ладно-ладно, пятьдесят на пятьдесят, грабьте меня, бедную-несчастную, – тоже от души развлекалась Ангелина, отлично понимая, что дракон может и не согласиться. И может вообще ничего не получиться.

– По рукам, – согласился дракон. – Полетели!

– А как люди летают на драконах? – задумалась Геля.

– В когтях, – сообщил Эддар. – На спине у нас гребень, а он – острый.

Ангелина и спорить не стала.

– Полетели? Моника, ты тут побудешь?

– Авантюристка, – покачала головой подруга.

– А что? Драк, вы меня только на ведьмака не роняйте. А то уплющит, не откопаем.

Действительно, а что такого?

Полет на драконе – это страшно? Приключение и испытание?

Не-ет, вот свекровь у вас на два месяца, потому как «у мамы ремонт» – это квест. А дракон симпатичный и разумный, с ним всегда договориться можно.

* * *

Подземный ход Истанар почувствовал сразу. Еще на подлете.

Там и опустились.

Не собирались они с Ангелиной лезть в заварушку, просто посидят рядком, поговорят ладком, а вылезет на них кто, не вылезет... может, там и не один ход, но облетать по кругу – опасно. И ведьмак может почуять, и гвардейцы могут увидеть. Облака – они по кругу не летают, лучше не рисковать.

Эддар, конечно, арбалет взвел.

Ангелина заинтересовалась.

– Ишь ты! Можно посмотреть? Я аккуратно!

Арбалет был с «магазином». То есть с квадратной приблудой наверху, из которой в гнездо падал очередной болт.

Выстрелил – и почти сразу можно взводить рычаг, не надо болты заранее доставать, класть рядом с собой, очень удобно.

– Не заклинивает?

– Черные постарались, у них с боевыми игрушками все хорошо. К ним даже из Легиона приезжают, покупать всякое вооружение.

Ангелина задумчиво кивнула.

– Да, тут достаточно развитый мир. Я боялась худшего.

– Ардейл многорасовый, поэтому нам пришлось учиться договариваться, – Эддар понял, о чем говорит женщина. А с кем еще она может это обсудить? – Как-то мы смогли ужиться вместе. Хотя люди воюют между собой, и у нас всякое случается, и у русалов... дело житейское. Но междоусобных войн мы стараемся не допускать. Мировых, как у вас говорят, межрасовых.

– Вы умнее.

– Мы просто живем дольше. Да и магия у нас есть, ваших правителей ничего не сдерживает, кроме их совести, а у наших есть определенные ограничения.

– Угу, совесть у правителей, – задумчиво кивнула Ангелина. – Не находится даже при вскрытии.

– Потому что надо вскрывать прижизненно, – вежливо объяснил драк, – и без наркоза. Тогда все остальные мигом совесть у себя найдут.

– Драк, я правильно поняла, у вас же сейчас есть связь с моим миром? У драконов? Вы так о нем говорите, будто знаете.

– Знаю. Рассказать не могу, простите, клятву дал.

– А переправить меня туда возможно, не нарушая клятву?

– Шансы есть, но не слишком большие. Неизвестно, сколько сил уйдет и сколько ждать придется, и не помрете ли вы в процессе. Да и вы, энна, туда не рветесь, так зачем?

Ангелина задумчиво кивнула.

– Вроде и незачем. Просто хочется знать, что есть... подземный ход.

– Это правильно. Ладно, если что – приезжайте. Договоримся как-нибудь.

И Ангелина, и дракон знали, что она предложением не воспользуется. Процентов на девяносто девять и девять десятых. Но вдруг?

Жизнь длинная, мало ли что случиться может?

– Спасибо, драк. Мало ли что, мало ли как...

А тут и ведьмак полез из норы.

Пришлось возвращать арбалет, сама Ангелина и в забор не попала бы. И – опять полет.

Кстати – ей понравилось.

* * *

В мешке оказалось четыре книги, три жетона с разными именами, мешочек с драгоценными камнями и три мешочка с деньгами. Золото – самый маленький, потому как тяжелое. Медь и серебро вперемешку, чуть побольше. И еще один – тоже золото, серебро и медь вперемешку.

Кошельки.

Пара драгоценностей, ожерелье с рубинами и такой же перстень, с крупным, величиной с ноготь, камнем, книги и украшения Ангелина сразу протянула дракону, с остальным замешкалась.

– Драк, монеты я посчитаю, а в камнях не разбираюсь. Поделите поровну?

– А это? – Эддар показал на книги и драгоценности.

– А это и так ваше, – даже удивилась Ангелина. – Это справедливо.

– Хммм... а у вас точно драконов в роду не было?

– Динозавры были, наверное, от кого-то ж люди произошли. А до них и обезьяны, не знаю.

Теория эволюции и вообще биология у Ангелины была на тройку. И та – из жалости. Учителя – к себе, ему ж потом предстояло отработки принимать.

– Понятно. Хорошо, принято.

Эддар ловко разделил трофеи на две кучки, книги положил в свою, все драгоценные камни подсунул Ангелине, покрутил жетоны в руках.

– Вам не нужно, энна?

– Они на мужские имена.

– Один на женское имя. Оставьте себе, мало ли что в жизни случится.

Ангелина отказываться не стала. А вдруг?

– Спасибо.

– Вам спасибо, энна. Что ж, как в вашем мире, не знаю, а в этом вы сегодня стали богатой невестой.

– Интересно, банки у вас есть? Положу деньги под проценты или вложу куда...

– У драконов есть. И в Янгари тоже, я дам вам рекомендацию.

– Отлично! Спасибо вам, драк Истанар.

– За что? Я ведь ничего не сделал? – с хитрой улыбкой развел руками дракон.

Моника только головой покачала.

– Совсем ничего. Как сидели тут, так и сидели, чай пили, пирожные ели...

Ангелина кивнула головой.

– А никто и не сомневался.

И взяла пирожное.

Стресс заедать.

Дракон хозяйственно прибрал трофеи и последовал ее примеру. И чай хороший, и пирожные, и компания – чего ж и не посидеть в свое удовольствие?

* * *

Если бы заклинание было завязано на силе самого ведьмака, оно бы рассеялось сразу, с его смертью.

Заклинание было завязано на несчастном Гейлоре, питалось энергией его смерти, поэтому продержалось оно не меньше часа. Хватило бы Райану, чтобы уйти.

Хватило и дракону, чтобы улететь.

Потом все же смогли проникнуть в дом, обнаружили там мумию, в которую превратился парнишка, нашли подземный ход, прошли по нему – и уже на другом конце его увидели труп ведьмака.

И задумались.

Кто-то ж его убил?

Хотя... или он был не один, или...

Мужчины решили вполне логично.

Кто мог знать, куда выходит подземный лаз? Да тот, кто его устроил. Про дракона им как-то не подумалось, а вот про Кастила – очень даже. Может, кто-то из гвардии ему и сообщил, и помчался мужчина к своему сообщнику. Пристрелил ведьмака и удрал восвояси.

Могло такое быть?

Легко!

Ведьмака-то не жалко, пес бы с ним, земля чище будет. Но как теперь прижать его сообщника, то есть хозяина? Он же сам не сознается, а просто так обвинять... Нужны железные доказательства.

И действовать надо – быстро!

А как именно?

Это стоило обдумать, так что «победители» оставили Энтони Арройо с гвардией все зачищать и вернулись в посольство, где ждали их доклад. Даже король обещал приехать.

* * *

– Все плохо. Ведьмака мы не взяли.

– Удрал? – Моника прижалась к мужу покрепче. Альваро довольно улыбнулся, супруги сидели рядом на симпатичном диванчике, и он обнимал свою жену. Живую, слава богам, живую, а больше ничего и не надо! Теперь-то он рядом, теперь он может защитить супругу от любой опасности!

– Нет, дорогая, мы его убили, но хотелось бы взять живым и допросить. Увы, это невозможно, и отсюда все проблемы! Мы знаем, кто его хозяин, мы знаем, что они замышляли, но без признания или золотых доказательств нам делать нечего. А вот что будет делать Мартин Кастил, оставшись без подручного?

– Ох, – испугалась Моника.

– Загнанная в угол крыса опасна, – вздохнул Альберто. – Я жалею, что мы обо всем доложили королю, может, стоило самим разобраться по-тихому?

– На плаху мы всегда успеем, – отмахнулся Альваро. – Мы бы обязательно попались.

– На поединок его вызвать.

– За что?

– Мужчины, вы не о том сейчас рассуждаете, – Ангелина рассматривала свои ногти. – Есть доказательства, нет доказательств, это второй вопрос, мне более интересно, сможет ли ваш Мартин Мануэль провести ритуал без ведьмака. Да или нет? И если нет, то что он сможет натворить до момента смерти? Терять-то ему будет нечего, все равно приговорен.

– Мне уже доложили, – Кристиан вошел в гостиную стремительно, за ним следовал драк Истанар. – Сидите, не до церемоний сейчас. Ведьмак мертв.

– Эн Кастил жив, здоров и активен. И не преисполнится к нам любви, – хмуро сказала Ангелина. – Я бы на его месте постаралась или вывернуться, или, если не получится, забрать с собой всех, кого ненавижу. Простите, ваше величество.

– Не извиняйтесь, энна, – Кристиан только рукой махнул и потянулся к кофе. – Я и сам про это думаю. Мой брат... я думал, что хорошо его знаю.

Ангелина потерла лицо руками.

– Ваше величество, я умоляю меня простить за все и сразу. Но... вы и правда единственный, кто его знает достаточно хорошо. Что больше в его характере – борьба или смирение7

– Борьба, энна. До конца.

– Значит... или у него есть запасной вариант, или...

Эддар Истанар кашлянул.

– Я присоединяюсь к мольбам энны о пощаде, ваше величество, но... этот ритуал он может осуществить и без ведьмы.

– Вот как?

– Ваше величество, достаточно будет грамотного чертежа, накопителя, ну и жертвы. Драконы отлично управлялись сами.

– Минутку, – кашлянула Ангелина. – Драконы брали болезнь на себя, а тут речь идет о том, чтобы сбросить ее на потомка.

– Я это учел.

– И это наверняка больно. Если наш эн потеряет сознание во время ритуала?

– Хорошо, допустим, ему нужен будет подручный. Но это может быть просто человек, который запустит ритуал. Думаете, он такого не найдет?

Ангелина о людях так хорошо уже лет десять не думала, работа на рынке быстро лишает иллюзий. Насмотришься и на продавцов, и на покупателей, и на бомжей, и на полицию... не то что добровольца на ритуал найти можно – очередь разогнать будет сложно! Если денег пообещать достаточно.

Можно отсчет начинать с элы Гутьерес, к примеру.

– Найдет, – согласилась она. – Исходим из того, что мы пока еще в опасности. И убийство – не вариант.

– Энна, это мой брат, – его величество понимал, что сказано было теоретически, но это опасная теория. Ангелина сделала виноватое лицо и развела руками.

– Мне дорога моя подруга, ваше величество. И племянница, и Эктора жалко, и вообще... Сознаваться добровольно ваш брат, наверное, не будет. А вот выходка в духе: «сгорел сарай, гори и хата»... мне это не нравится, а вариант вполне рабочий!

– Повторюсь еще раз, ритуал он провести сможет, – драк Эддар делал вид, что он тут «мимокрокодил» или «мимодракон», учитывая биологию, – для этого много ума не надо, отчаяния хватит. Рисунок, жертва и подручный. Какой-нибудь обязанный ему эн, если такой найдется. Ведьмак, конечно, был бы лучше, но на худой конец и так сойдет. Если нечего терять, можно и рискнуть.

– Терять ему нечего. – Кристиан был мрачен и недоволен. – А вот мне есть что терять. Если я просто так обвиняю брата, голословно, я получу такую бурю в дворянской среде... Мартин достаточно популярен. А доказательств никаких нет.

– И ловить его над трупом жертвы мне не хочется, – согласилась Ангелина.

Энтони кашлянул, кому тут еще ловить. Но спорить не стал. Он бы так королю не сказал, а эта женщина вообще не сомневается ни в чем. Спокойная!

– Если бы можно было записать его признания, а потом предъявить, к примеру. Не все, а часть...

– Пока нельзя.

– А если свидетелей позвать?

– А эн Кастил так и будет признаваться на публику? – ехидно уточнил Энтони. Но Ангелина уже поймала волну, и ее понесло.

– Просто так – не будет. Но если застать его врасплох? Прямо мы его обвинить ни в чем не можем, ничего такого не нашлось, что бы связывало Кастила с ведьмаком и ликантропом, верно ведь? Только предположения?

– Верно.

Ангелина кивнула. Они с Эддаром тоже ничего такого не нашли. Книги, монеты, украшения – это не доказательства, это вещи, которые легко переходят из рук в руки. Даже будь это личное кольцо Мартина, так и что?

Пропил, потерял, подарил, про... любил. Вариантов – уйма, ври – не хочу.

Посадить и казнить его своей волей?

Ага, а дворянство? Это кому-то кажется, что король может своей властью казнить и миловать.

Не может, если потом не хочет получить возмущение или ноту от дворян. Всегда есть ограничения, и весьма неприятные.

– Тогда надо все обставить в стиле Холмса или Пуаро. И посадить за занавеской пару свидетелей из дворян, достойных доверия. Пусть послушают.

– Потом они смогут принести клятву в суде, – воспрял духом Альваро. – Я готов, хотя я лицо заинтересованное.

– Что значит – в стиле Холмса? Или Пуаро? – воспроизвел неизвестные термины Альберто.

– Это когда собираем всех причастных, рассказываем всю правду, а злоумышленник может неосторожно выдать себя. Эффект неожиданности, – объяснила Ангелина. Даже рассказ один про Холмса рассказала. Про тот, где он притворялся полумертвым, чтобы вынудить негодяя признаться в своем преступлении^[32].

Мужчины задумчиво слушали.

– Может ли это сработать? – Кристиан не знал, но попробовать-то стоит? Нет?

Посадить за ширмой свидетелей, о которых не будет знать Мартин. Выпустить вперед хотя бы Энтони Арройо, и пусть излагает всю историю. И посмотреть, как отреагирует Мартин.

Может ведь и сорваться, и выдать себя. Он сейчас в напряжении, его подтачивает проклятие, до нужного момента остались считаные дни, детей ему украсть не удалось, ведьмак убит... если сделать все завтра же? Реально?

Более чем.

– С вашего позволения, ваше величество, говорить лучше мне, – кашлянула Ангелина. – Даже если эн Кастил слышал обо мне, вряд ли он считает меня опасной. Или хотя бы равной себе. И может попасть впросак.

– Даже сейчас мой брат может быть опасен.

Ангелина коснулась сковородки.

– Ликантроп тоже был опасен. Ничего, договорились.

– Кстати, надо тебе мага пригласить на завтра, шрамы уже можно сводить, – вспомнил Альберто. – С твоего позволения!

– Позволю, – кивнула Ангелина. – А то декольте не наденешь.

– Могу предоставить для переговоров территорию посольства, – поддержал Эддар. – Имена Эррера и Рамосов наверняка уже знакомы злоумышленнику, он насторожится и подготовится, а вот драконы – это безопасно.

Глядя на длиннющие драконьи когти, в безопасность драконов верилось с трудом. Но идея была признана хорошей – и все закипело. Еще и эн Энтони приехал.

* * *

Пока шла подготовка к завтрашнему действию, Альваро аккуратно отвел в сторону дознавателя.

Жене он доверял полностью. И Альберто. И теперь еще Ангелине. Но вдруг они что-то упустили? Или не так поняли... мать же! И сестра! Альваро не собирался никого оправдывать или обвинять, он хотел для себя знать правду.

– Что у меня в доме произошло?

Энтони послушно рассказал, как было, еще и протоколы почитать дал. Упустили? Скорее, опустили часть фактов из сострадания. Вот именно, кому свекровь и золовка, а кому мать и сестра. Так что Моника-то смягчала подробности. А полиция – нет.

Альваро схватился за голову.

– Слов у меня нет! Сестра! Мама! И я сам виноват!!!

– В чем виноват? – Моника уложила детей поспать днем и пришла к мужу. Не хотелось с ним даже на час расставаться. Даже на полчаса.

– Я никогда не думал, что моя мать и сестра так поступят, – не стал скрывать Альваро. – Моника, любимая, я им вообще запрещу даже на пороге появляться!

– Все хорошо, Альваро. Мы это уже пережили. Хотя если бы не Ангелина... ах, это надо было видеть! Как она заявляла, что ты – ее муж.

– И у нас шестеро детей, – поддакнула Ангелина, которая тоже вернулась в гостиную посольства.

– Всего? – даже обиделся Альваро. – Почему так мало?

– Кто вам мешает, дорогой не-супруг? Наверстайте с Моникой, – подмигнула Ангелина. И опять посмотрела на Энтони. – Аитор все рассказал?

– Даже имя назвал. Ты была права, тут оказалось две истории. Два разных человека.

Ангелина сделала два шага – и шепнула ему на ухо имя.

– Он?

– Он. Геля, может, пойдешь к нам работать?

– Я подумаю.

– Подумайте, энна, – согласился король. – Такие люди нам нужны.

– Ваше величество, я привыкла, что я сама себе хозяйка, а в полиции меня сейчас все старшие строить начнут. Не умею я так. Пришибешь еще кого, потом оправдывайся!

Сковородка в ее ручках выглядела очень выразительно.

Кристиан улыбнулся.

– Ладно, я не настаиваю, но у вас, энна, будет хорошая протекция.

Ангелина пригляделась к королю, поняла, что в ней как в женщине Кристиан не заинтересован, так, подшучивает, и улыбнулась в ответ.

– Благодарю, ваше величество. Предлагаю сейчас отрепетировать и историю, и мизансцену? И обустроить все надо. Шедевр экспромтом не бывает^[33].

И с ней все дружно согласились.

Альваро потихоньку потянул Монику на выход.

* * *

– Эктор, нам надо серьезно поговорить.

Мальчишка серьезно посмотрел на адмирала.

– Хорошо, эн Эррера.

Хани как раз отвлеклась на Монику и Огонька, так что мужчины спокойно вышли из комнаты. Недалеко – в комнату по соседству.

Альваро кашлянул.

– Эктор, ты уже взрослый, и говорить я с тобой буду, как со взрослым.

– Мне пора в приют?

– Нет, скорее, наоборот. Я обязан тебе за дочь, и Моника к тебе привязалась, и вообще, ты же не виноват в случившемся. Поэтому можем попробовать... я не навязываюсь в отцы, я просто предлагаю тебе пожить с нами до совершеннолетия. Буду считать тебя за племянника, будешь жить с нами, получишь образование, воспитание, про любовь и заботу не говорю, Моника это может.

– Племянника?

– Я знаю, что у твоей матери родных не было. Захочешь – оставишь фамилию отца, решишь, возьмешь фамилию матери, чтобы ее род не прервался. А пожелаешь – я тебя усыновлю, чтобы возможностей было больше. Но это предлагаю решить ближе к твоему совершеннолетию.

Эктор затряс головой.

Посмотрел на стену, на адмирала, опять на стену...

Он уже готовился к худшему. Он же помнил отца, понимал, что в такой ситуации... да ехал бы он уже в приют! А адмирал Эррера какой? Может, тоже как Гайска?

Эктор не удивился бы.

Нет, уже удивился.

– А энна Моника?

Альваро посмотрел удивленно.

– Она начала этот разговор, но и я не против.

А что?

Альваро постоянно в море. И если Монике хочется возиться с детьми... нет, свои у них тоже будут. Но почему и еще одного хорошего мальчишку в семью не получить?

Историю Эктора Альваро уже знал и мальчишку оценил по достоинству. Такое им точно пригодится!

Ну и просто...

Что он – мальчишку не прокормит, что ли?

– Правда? – голос мальчика дрогнул. – Можно остаться?

– Я поговорю с королем. Пусть оформят документы поскорее. Будешь под моей опекой, вот и все. Ну, что ты! Иди сюда! Все будет хорошо, рано или поздно, но точно будет. Я знаю!

Альваро неловко обнял парнишку, прижимая к себе, и только теперь Эктор понял, что плачет. Оно как-то само получилось...

* * *

Его величество уехал собирать зрителей к завтрашнему дню. А компания осталась готовить сцену и актеров. Правда, актеры еще не подозревали о своих ролях, ну и пусть! Достовернее играть будут!

– Геля, кого надо пригласить? Трех членов дворянского собрания пригласит лично его величество, но нам нужны участники действия.

Что такое ток-шоу, Энтони не знал, но принципы те же самые!

– Давай думать, – Ангелина наклонилась над списком вместе с Энтони. – Ну, вот этих – точно. И вот этого человека.

– Думаешь, не будет лишним?

– Уверена, заодно Кастил отвлечется. И вот этих... ты навел справки?

– Обижаешь! Конечно, навел!

– Я была права?

– Полностью.

Ангелина довольно улыбнулась. Чутье ее опять не подвело.

– Надо еще обеспечить полицию, безопасность...

– Это я обеспечу, – Истанар улыбался. Ему нравилось все происходящее. – Не отвлекайтесь.

– Точно справитесь? – посмотрела на него Ангелина. – Тут король будет! И кроме короля еще народ!

– Слово даю, – кивнул драк.

Что такое драконье слово, Ангелина уже представляла, а потому и спорить не стала. Обеспечит.

Обязательно.

* * *

Поздно вечером, когда все уже было готово, все проверено, а основные герои ушли спать, на Ангелину напал ужасный жор. И она решила отправиться на кухню.

Не дошла, по дороге наткнулась на Альберто, который направлялся в свои покои с бутылкой и закуской. Ветчина, сыр, хлеб, даже зеленушка какая-то...

– Ангелина, можно с тобой поговорить?

– Можно, конечно, если поделишься. Я на кухню сходить хотела...

– Поделюсь. Вино будешь?

– Немного. А то боюсь, не усну, нервы гудят.

– Перед завтрашним?

– Да.

– Ты справишься, я уверен.

– Я вот так не уверена.

– Справишься. А я буду рядом и помогу. Слово даю.

Ангелина кивнула.

Вот этого ей всегда не хватало. Она умная, она сильная, она справится. Но так иногда хочется, чтобы рядом был кто-то на подстраховке. Не так, что спихнули тебя вниз и лети, как хочешь, авось научишься. А ты прыгнула – и знаешь, есть кому тебя поймать, если что. Совершенно разные ощущения.

Не надо все за нее делать, и золотой клетки не надо. Самолету скучно будет без неба, без стихий, без бурь, ему крылья даны, чтобы летать. Но аэродром... это хорошо.

Альберто пропустил женщину в отведенные ему покои, прикрыл дверь и принялся нарезать ветчину. Ангелина взялась помогать, и вскоре на столе уютно расположились нарезки, тарелка с зеленью – бери и собирай бутерброды по вкусу.

И капля белого вина пришлась кстати. Под хорошую-то закуску!

Сначала молчали, потом Альберто решился.

– Ангелина, я... ты... скажи, пожалуйста, ты останешься в Янгари?

– Останусь, конечно, – даже удивилась Ангелина. – А почему нет?

– Эддар Истанар предлагал тебе уехать к драконам, он мне сказал сам.

Вот старый интриган!

Ангелина качнула головой.

– Нет. К драконам я не поеду. Здесь Моника, семья, я вот магазин открою, Альваро в плавание, а я к подруге, сплетничать будем, я подарки детям буду делать, играть с ними, и вообще, буду замечательной и немного сумасшедшей теткой!

– Ты любишь детей?

– Не знаю. Своих у меня никогда не было, с чужими общаться не хотелось, но Тор и Хани – хорошие. А что?

– Вот и у меня своих нет. Но ты вроде была замужем?

– Была, – облегчать Альберто разговор Ангелина не собиралась. И вообще, сам начал, она к нему не лезла!

– Он умер? Мои соболезнования...

– Не пригодятся. Не умер, – отрезала Ангелина. – Развелись. Прихожу я как-то домой, а там картина бутербродом на диване...

Альберто понял, благодаря интернациональному жесту, которым Ангелина сопроводила высказывание.

– Вот идиот!

– Идиот?

Если бы Альберто сейчас сказал, что думать надо, где сношаться, Ангелина точно б за сковородкой сходила и его треснула. Ан нет.

– Такой женщине – и изменять!

– Любым изменяют. И разных любят, – отмахнулась Ангелина, которой на рынке быстро вправили мозги. Это среди тонко чувствующих и высоконравственных людей можно пострадать. Наверное. А на рынке в нее быстро влили три рюмки водки, дали занюхать горбушкой и простыми русскими словами объяснили, что на этом жизнь не заканчивается.

Наставили рога?

А ты бодайся!

Ангелина так и поступила, и не сожалела.

Да и некогда страдать было. То покупатели, то товар разгрузи, то накладные проверь, то в налоговую сходи... о! Великое средство от депрессии – налоговая инспекция! Как придут, так от них даже тараканы разбегаются, не то что неврозы! А еще СЭС, пожарные, полиция, экологическая инспекция, Роспотребнадзор, иммиграционная служба – и это только начало пути. Все за свое дело радеют! А у предпринимателя потом седые волосы обнаруживаются на таких местах, куда и косметолог не заглянет.

– Вот и у меня, – Альберто был чуточку пьян. – Попалась дрянь, тоже, прихожу, она с любовником и ни о чем не жалеет. Вообще, ее все устраивало. Планировала выйти за меня замуж и продолжать свидания.

– Стерва, – согласилась Ангелина.

– Я всех разогнал, в море ходил... вот смотрю на женщин и понимаю, эта гулять будет, та может не дождаться, третья вроде и хорошая, но внимание ей нужно, как воздух, четвертая сама не справится...

– Переборчивый ты, барин, – протянула Ангелина. – Хочешь много.

– Много, наверное. Хочу вот, как у Альваро с Моникой. Это много?

– Я за всю жизнь ровно две таких пары видела. Много это или мало?

– Много. Я вот только одну. Ты вот еще не надумала за меня замуж выйти?

– Что, закусывать нечем было? – оценила уровень крепленого Ангелина. – Держи конфету.

Альберто машинально ее принял, но продолжил допытываться.

– Мне кажется, ты бы гулять не стала, и себя нашла чем занять, и с делами бы справилась. Разве нет? Вот мой друг, не Альваро, другой, его во время шторма искалечило, жена его бросила и к любовнику ушла. Ты бы так не поступила, точно.

Ангелина кивнула.

Не поступила бы. Это подлость.

– Вот. Ангелина, выходи за меня замуж? Я до семьи дозрел!

– Точно – водка паленая. Альберто, ты на себя посмотри – и на меня?

– А что такого? – Альберто встал из кресла. – Я для тебя старый?

Их лица были вровень, может, Альберто чуточку повыше, так что – глаза в глаза. Не отводя и не отрекаясь от своих слов.

Ангелина повертела пальцем у виска.

– Ты – эн, адмирал, богач, красавец, а возраст... когда это останавливало девиц на выданье? Я уже не девочка, и замужем была, и характер у меня не ангельский, даром что Ангелина, и внешность...

Про характер Альберто не понял, а про внешность и думать не стал.

– Ты – красавица.

– Бредишь.

Альберто молча притянул к себе опешившую женщину и крепко поцеловал. Ангелина так ошалела, что даже не сопротивлялась. Да и приятно, чего душой кривить?

Губы у Альберто были сухие, твердые и ласковые. Совсем не как у Пашки, у того рот был вечно влажный, и губы пухлые, и вообще... Ангелине понравилось.

А индикатор заинтересованности адмирала четко показывал, что и ему тоже.

И еще один плюс был поставлен за то, что руки мужчины никуда не лезли. Так и лежали, одна на талии, вторая – запуталась в ее волосах.

Выбор был за ней.

Ангелина сделала шаг назад, хмыкнула.

– А ты уверен?

– А я тебя не в постель приглашаю. Я тебе предлагаю пообщаться, погулять, мне в рейд еще через два месяца, мы можем провести их вместе. Как раз я тебе помогу, ты же лавку свою хотела, похожу с тобой. Тебе полегче будет. Потом в море уйду, ты меня подождешь, подумаешь, я же так и буду уходить, сможешь ли ты меня ждать... определимся как-нибудь? А там и поженимся?

– В таком виде... интересно звучит, – согласилась Ангелина. – А если мне кто-то другой понравится?

– Отпущу. Ты же не моя собственность, ты мне нравишься... очень, даже больше, чем просто нравишься. Но человека нельзя держать в клетке. Я просто приму твой выбор.

Третий плюс был за честность.

– Давай попробуем, – согласилась Геля. – Только со мной сложно. И язык у меня... м-да.

Альберто фыркнул от всей души, как тюлень.

– Тебя бы на корабль на минуту! Боцмана ты моего не слышала, вот где... песня!

– Ему по должности положено, – улыбнулась Ангелина.

– Это да... посидишь со мной? Просто так? Одному неохота...

– Пить не буду, а посидеть – посижу. Расскажешь что-нибудь?

– О чем?

– Да хоть и о себе. Раз ты мне встречаться предлагаешь, вот и расскажи, когда ты решил стать моряком? Или самое яркое свое впечатление – из морских?

– С удовольствием.

Ангелина плеснула себе в стакан еще воды и устроилась поудобнее. Спать не хотелось, а вот пообщаться... а почему нет?

Мужчина серьезный, неглупый, может, и сложится у них что?

Попробовать-то можно!

Глава 12

– Эн Кастил, вам письмо.

Мартин рывком распечатал конверт.

На душе у него кошки скребли. Второй день от его людей ни слова, ни звука, никто не подает о себе весточки. Съездить бы к Райану, но Кристиан, как нарочно, прислал курьера с бумагами и попросил помощи. Мартин вчера до вечера разбирался... вот балбес коронованный! И сам бы мог поработать! Но надо ж брата припахать!

Марти!

Прошу тебя заехать сегодня в посольство к драконам.

Я сам там появиться не могу, по важной причине, а забрать у них артефакт надо. Тебе они его отдадут, ты же мой брат!

Пожалуйста, это ненадолго!

Крист.

Печать, подпись.

Мартин недовольно скривился.

Артефакт ему... с другой стороны, может, там что-то интересное? Или важное?

И вообще почему это Кристиану нельзя там появляться? Чего такого Мартин о своем братике не знает?

А вдруг это и ему пригодится? Не сейчас, так позднее?

Мартин не собирался оставлять своих планов, вот проведет ритуал и будет разбираться с мерзким родственничком! А что чуть позднее... так что же? Отложить можно, отменить нельзя.

Мартин подошел к зеркалу, поморщился. То, что в нем отражалось... м-да. Людям это лучше просто так не показывать, самому страшно и противно.

Сделаем проще.

На шею – маскировку, которую придумал для него Райан. Одежду, перчатки, крепкие духи, которые позволяют скрыть запах разложения, платок на шею так, чтобы было закрыто все тело. Лицо... да, вот лицо – только маскировка. И то драконы могут почуять.

Но придется рисковать.

В конце концов, какое им дело до Мартина?

Их дело – просто отдать чужую вещь, а потом он к ним и ни ногой. Или наоборот, после ритуала приедет и проверит, все ли отдали, так ли ведется документация, соблюдаются ли законы?

Ящерицы противные! Даже помочь не смогли!

Денег, правда, не взяли, даже за диагностику, книги ему купить удалось, но этого все равно мало! Могли бы и проклятие снять, он знал, такое было...

Ладно же!

Сядет он на трон, будет им неуютно!

Мартин надвинул шляпу, чтобы та бросила тень на лицо мужчины, и вышел из дома.

Его супруга, которая видела это в окно, поежилась, обхватила себя руками за плечи.

Муж уехал.

Хорошо.

Последнее время он был просто невыносим, срывался по каждому пустяку, орал, даже ударил ее несколько раз, ей пришлось отослать детей из дома. Малышам доставалось особенно сильно.

Идиоты, дармоеды, тупицы, чего только Мартин не говорил детям, совершенно незаслуженно! И какой матери приятно это слышать? А ведь у них и мальчики и девочки чудесные, умненькие, симпатичные...

И зачем Мартин на ней тогда женился? Он ведь ее не любит, и детей не любит, и семья ему не нужна. Только никого он не отпустит, и счастья с ним не будет...

Ах, если бы муж умер!

Мартин, хоть и маскировался, не думал о самом простом. О следах, которые гной оставляет на постельном белье, о слугах, которые стирают его одежду, о портном, который ее шьет, и поваре... обо всем этом думала его жена. И понимала, муж болен, серьезно болен, но говорить об этом... нет уж. Двух зубов она лишилась после ответа «любящего мужа», остальные ей самой пригодятся.

Она подождет.

Если все верно, ей осталось уже совсем недолго терпеть!

Грех так рассуждать? Так ее до греха и довели, муж и довел. Не надо с ней обходиться, как с собакой, вот она и не укусит! Вот!

Забавно, но Мартин думал примерно то же самое.

Когда он вылечится, надо будет побыстрее овдоветь.

Детей – в интернаты, или еще куда, и вообще... Райан может найти, к какому ритуалу их приспособить. А Мартин прекрасно и второй раз женится, чтобы укрепиться на троне.

Райан должен вот-вот дать о себе знать, так что...

Скорее бы!

До ночи Кровавой луны осталось меньше недели!

И Мартин улыбнулся так, что от него даже отражение в стекле шарахнулось. Оскал беззубых кровоточащих десен кого угодно напугает. И вставные челюсти тут не помогут, видно же, что не свои, и кровь-то все равно идет, Мартин уже привык к гадкому привкусу во рту, от крови и гноя. Язвы уже появлялись и внутри рта... правда, не особо болезненные, но он понимал, это ненадолго. Конец уже близок.

Но он смог найти решение проблемы, он всех переиграл! Надо только немного потерпеть!

А вот и посольство.

Карета заехала во внутренний двор, остановилась, и тут же подскочил слуга, низко поклонился.

– Эн Кастил? Хозяин предупредил о вашем приезде, мы счастливы видеть вас.

Мартин благосклонно кивнул, почтение он любил.

– Прошу вас. Мне приказано проводить вас, подать напитки, может, вы хотите что-то особенное?

– Розовое лайнское, – отрезал Мартин. – И позови хозяина, да побыстрее! Я не могу его ждать целый день.

– Прошу вас, – слуга даже не дрогнул от упоминания безумно дорогого вина. – Позвольте проводить вас, и я подам вино, и уведомлю хозяина о вашем приезда.

Мартин и позволил.

И двери посольства закрылись за ним, сильно напоминая сомкнувшиеся челюсти дракона.

* * *

– Ваше величество, это как-то странно.

Эн Джори Лео Парра не слишком одобрял его величество. Нет-нет, никаких трений между ними не было, но эн Парра был в два раза старше короля. И считал, что его величеству не худо бы прислушиваться к советам более мудрых.

Только вот Кристиан предпочитал пользоваться своей головой.

Потому появление на пороге своего дома его величества, лично, эн Парра воспринял чуточку недоуменно.

А уж когда эн узнал, что его величество также навестил эна Патши Серхио Домингеса и эна Энанкио Ортеса Феррера, удивление его перехлестнуло все барьеры.

Все трое энов были достаточно пожилыми, консервативными, поддерживали политику отца его величества, а с самим королем... не то чтобы были трения. Но скорее, недопонимание поколений.

И тут вдруг они все понадобились?

И срочно?

– Эн, вы один из столпов общественного мнения. К тому же, будем честны, эны, – Кристиан сидел вместе с ними в одной из комнат драконьего посольства и ждал условленного момента, чтобы открыть потайные окна. – Вы никогда не станете врать, чтобы мне помочь.

С этим эны были согласны.

– А еще вы, безусловно, порядочные люди, которые не станут предавать огласке тайны королевской фамилии.

– Тайны, ваше величество?

– Не я это начал, эны. Но... у меня нет выбора, и я могу рассчитывать лишь на ваше милосердие.

Мужчины переглянулись.

Общее мнение выразил эн Патши.

– Ваше величество, мы, безусловно, не сделаем ничего во вред королевской фамилии... мы верим, что вы лично ни в чем не замешаны...

Кристиан потер лицо руками.

Он не играл, ему действительно было плохо. Все же брат... и эны видели его состояние, и переглядывались. Что же такое случилось?

Не просто так это собрание, ох, не к добру...

– Сложно сказать. Послушайте, эны, а потом я послушаю вас. И надеюсь, мы придем к единому мнению.

Два коротких удара в створку дали знать королю, что представление начинается, и он открыл потайные окна.

– Прошу вас, эны. Лучше этим людям не знать о нас, не слышать ничего...

Эны еще раз переглянулись, но любопытство брало свое, и они устроились в удобных креслах у смотровых окошек.

Что тут происходит?

Кто эти люди?

И при чем тут королевский брат? Даже двоюродный...

* * *

– Это – что?

Мартин не стал церемониться.

В гостиной обнаружилась куча народа. И народ воззрился на него в ответ.

Да, все верно.

Сидели там все Видаль, даже Луиза с недовольным выражением лица, сидели энна Виктория и Гарази, эн Хуан, эн Диего, вальяжно устроились оба адмирала, причем Моника от Альваро не отходила ни на шаг, и подходить к ней даже матушка не рисковала.

Вид у Альваро был весьма опасным.

– Это маленькое собрание, эн Кастил, – Ангелина решительно захлопнула дверь так, что подпрыгнули все. Даже адмиралы. – И пока я не выскажусь, никто отсюда не уйдет.

– Ты? Ты кто вообще такая?!

Мартин попробовал посмотреть сверху вниз, залип как раз на уровне расстегнутых пуговичек и выдохнул.

Мужчиной-то он оставался, а Ангелина решила одеться красиво, благо шрамы еще вчера вечером убрали. И она нацепила родные джинсы, которые плотно обтягивали все, что ниже пояса. Вишневого цвета шелковую рубашку с таким вырезом, что воображение в нем уже не поместилось бы. А в вырезе одолженное Истанаром ожерелье. На которое тоже залип Мартин.

Знал он это украшение.

Но... Райан?!

Прежде чем мужчина определился, что ему дальше делать, Ангелина попросту подтолкнула его к креслу. Туда несчастный и влетел.

Сил-то у женщины хватало... пусть скажет спасибо, что сковородкой не направила.

– Я сейчас и расскажу, эн. Как раз и драк Истанар придет, будет буквально через минуту. И дети опять же...

– Дети?

– Что такого, эн Кастил, у вас вот тоже дети. Вы слушайте, слушайте. Вам понравится.

– И не только вам, – Энтони нарисовался за плечом Ангелины, держа за руку Эктора. – Много чего произошло за эти дни. Энна Ангелина, вам слово, – эн Энтони чуть поклонился женщине. – Вы участвовали, без вас многое не удалось бы установить, вам и карты в руки.

Ангелина ответила легким кивком и вышла на середину комнаты.

– Уважаемые и не очень эны и энны. Все вы друг с другом знакомы, а для эна Кастила вы не представляете никакого интереса. Кроме Моники и Ханны. Вот их судьба и пересеклась с судьбой эна Кастила.

– Я не понимаю...

Иногда хорошие манеры – зло.

Сразу Мартин Мануэль не сказал ничего, а сейчас... что он должен был сделать? Вскочить и убежать? Заорать, устроить скандал?

Но это ожерелье...

– Вы сейчас поймете, эн. Вам ведь нужна живая Ханна Эррера, не так ли?

Нужна. Но... она знает?

Райана взяли живым?

Мысли метались, словно вспугнутые птицы, Мартин просто не ожидал такого подвоха! Ангелина улыбнулась ему в ответ. Ласково поглаживая сковородку.

– Так получилось, я оказалась рядом с Моникой, когда ту пытались убить. И пообещала подруге защиту и помощь. Они пригодились.

– Пытались убить? – удивилась энна Виктория. – Да кому она нужна?

Получила злой взгляд от Альваро и заткнулась. Скандал-то в обществе теперь точно случится, и заткнуть его можно будет лишь деньгами. Деньги – у сына. Так что молчим.

– Нужна-нужна, – заверила Ангелина. – Более того, покушение было не одно, и не только покушение. Перечислю все в том порядке, в котором оно происходило. Первое покушение на Монику и Хани – нападение на карету. Второе – визит ликантропа. Не получилось убить Монику или Хани, зато он убил охранника и порвал подругу Моники, некую Кармен Гутьерес.

– Вот еще! Дружить с такой дрянью! – презрительно фыркнула энна Абриль.

– Ваш муж с ее мамочкой тоже плотно дружил. Телами. В кровати, – проинформировала Ангелина. Энна булькнула, но промолчала. – Третьим последовала попытка отравить Ханну или Монику орехами в меду. Под номером четыре попытка похищения Ханны. Пятое – кто-то убил Розиту, подругу энны Гарази, которая мечтала выйти замуж за адмирала Эррера и планомерно доводила его супругу. Шестым состоялось нападение ликантропа, но уже на меня, после чего несчастный и упокоился. Седьмым – пострадала энна Виктория, кто-то ударил ее по голове, когда энна пыталась воровать деньги у сына.

– Что ты себе позволяешь!

– Не так? Ладно, пыталась вскрыть сейф Альваро Эррера и выгрести оттуда все, что захочется.

Энна Виктория скрипнула зубами.

– Сейф оказался устойчивым ко всем пертурбациям. Эн Эррера, мое уважение, хорошую вещь купили. Восьмым – попытка поджога. Пау бросился защищать дом, за что и схлопотал по голове.

Альваро посмотрел на зятя.

– С меня причитается.

– Мы потом поговорим об этом все вместе, – прижалась крепче к своему адмиралу Моника.

Ангелина кивнула.

– Потом опять последовала попытка похищения Ханны. Это уже девятое. Не удалась. Помешал Эктор.

Мальчишка расправил плечи и был удостоен ненавидящего взора от Мартина Кастила.

– Разобрались. И венцом всего – в дом ворвался некий неадекват, который убил Алонсо Сото. Аитор сейчас в тюрьме и поет соловьем, давая показания.

– Стерва! – вдруг прошипел Диего.

– А что вас не устраивает, эн? – ответила ему невинным взглядом Геля. – Что убили – или что не добили? Потом, слава богу, приехал наш любимый адмирал, и часть проблем мы решили. Но кое-что осталось и до сих пор. И начнем мы с печальной ситуации, которая случилась более десяти лет тому назад. Женщины... сколько людей из-за нас страдает! Хотя иногда страдаем и мы. И убивают нас, случается, когда ревнуют... Эн Кастил, это к вам относится. Вам имя Евгения Элена о чем-то говорит?

Судя по звуку, с которым ножки кресла проехались по полу, еще как говорило.

– Довольно! Я ухожу!

Мечтатель!

Из кресла даже подняться не получилось. Только проехать по паркету. А кресло-то тяжелое, дубовое, и словно прикипело к заду королевского родственника. Не выберешься, не отдерешь!

– Никто никуда не уйдет, пока драк Истанар не разрешит. А кресло лично им зачаровано. Не выпустит, – меланхолично произнесла Ангелина. – Еще подергаетесь?

– Вы... да я...

– Пожалуйтесь на меня королю, эн Кастил, – драк выглядел весьма впечатляюще. – Он поймет, обязательно. И под одежду не лезьте, не вам со мной тягаться.

Мартин Мануэль скрипнул зубами.

– ...!!!

– Да-да, и вы среди нас первый, – согласилась Ангелина. – Историю с Евгенией Эленой я рассказывать не буду. Кратко – ее убил Мартин Мануэль Кастил. И получил он в ответ за свою подлость шикарное проклятие, несовместимое с жизнью. Только с мучительной смертью. Снять – нельзя. Никакими ритуалами. Хотя наш герой пытался, помирать-то в мучениях не хотелось. Серьезно пытался. Так и с ведьмой познакомился. С ведьмаком. Пробовали они разное, эн Кастил и к драконам ездил, но помощь ему оказать и там никто не смог. У драконов с этим тоже строго, проклятие они бы не сняли, а на самого дракона точно бы перекинулось. Нас консультировал драк Истанар, он в этом специалист, как раз их сфера деятельности. Проклятие было и остается крайне серьезным, отсрочить его действие можно, но тут уж скорее просто, чтобы помучился подольше. А эну Кастилу жить хочется. А деньги есть, и связи есть...

– Стерва, – прошипел Мартин. – Хватит врать, я не убивал Евгению!

– А его величество сказал, что убили. Он солгал?

Мартин сверкнул глазами.

– Я ее просто толкнул!

– А она вас просто прокляла? Ага-ага, верю! Предсмертное проклятие – оно ж такое, легко накладывается и не снимается. Никакими усилиями.

– Мы ссорились, и я не рассчитал силы, – махнул рукой Мартин, понимая, что если Кристиан все рассказал... – Это был несчастный случай, это даже ее родные признали.

Ангелина пожала плечами.

– Допустим. Проклятие вы получили, станете отрицать? Или снять с вас всю маскировку?

– Я сниму, – улыбнулся драк Истанар.

И небрежно подцепил когтями сначала шляпу, потом шейный платок, потом рубашку (шнурок маскировочного амулета совершенно случайно зацепился за когти, ага)... в дружном стоне ужаса потерялись голоса энов в соседней комнате.

Мартин выглядел ужасно.

Лицо и тело, покрытые язвами, глубокими, от розовых до черно-багровых, и эти язвы где-то засохли, где-то сочатся гноем, в паре мест, кажется, даже кость виднеется. С таким вообще невозможно жить, но вот сидит же человек, и даже особых страданий не испытывает?

– Зелья и эликсиры помогают, конечно, но снять проклятие это не поможет, только унять боль, дать еще немного времени, – вздохнула Ангелина. Она-то как раз была спокойнее всех, она на рынке даже газовую гангрену пару раз видела. – Конечно, вы, эн Кастил, начали искать выход. Вы не раскаиваетесь сейчас, и не раскаивались тогда, а снять проклятие нельзя без раскаяния. Вы начали искать другие пути, благо, возможностей у вас... Как у члена королевской семьи, было много, очень много.

– Боги, какой ужас, – прошептал в соседней комнате эн Патши.

Кристиан кивнул.

– Вы начинаете понимать меня, эны.

– Мы искренне вам сочувствуем, ваше величество, – заверил его эн Энанкио, не отлипая от смотрового окна.

Ангелина тем временем продолжила свою речь:

– Кому – деньги и власть нужны для дела, а кому для удовлетворения своих прихотей. Так подонки и получаются, ничего нового. И от ведьмака вы, эн Кастил, узнали о такой приятной возможности. Оказывается, ребенок или родитель – могут между собой проклятия перекидывать. Допустим, заболел у тебя сын. А ты хочешь ему отдать свое здоровье. И ведь это реально сделать! Есть такой ритуал, как легко догадаться, черный и ведьмачий, потому что не всегда использовался в благих целях. И оговорок при нем много. Добровольное согласие от обеих сторон. Если кто-то будет хоть чуточку колебаться – не сработает. Совпадение по крови и ауре. Тоже должно быть или полным, или практически полным. Лучше работает пара «отец-сын» или «мать-дочь», но допускается и «отец-дочь», к примеру. Тут главное – аура и ее совпадение. Место и время тоже имеют значение. Условий много, и если что-то не соблюсти, будет еще хуже. Но что терять нашему эну? Он слишком хочет жить! Ему осталось лет десять-пятнадцать, и то вряд ли больше, и конец его будет ужасен. И он решает жениться. Рассуждает он просто: сейчас женится, потом дети пойдут, потом он выберет самого подходящего... судьба – жуткая шутница. Он умудряется сделать с супругой четырех детей, но двое не подходят ему по рисунку ауры, с третьим шансы пятьдесят на пятьдесят, а с четвертым вообще ничего не получится, потому что ребенок сильно заболел. И какое уж там здоровье? Но наш эн – человек предусмотрительный. Он все просчитывает с самого начала. Он, конечно, женится, но... детей хорошо бы еще и на стороне наделать. Про запас. Тоже штук пять-десять. Но... но как? Супруга у него может и смолчать, так он и сам на виду, и обзавестись десятком внебрачных отпрысков несложно. Но параллельно он может приобрести кучу проблем. Их матери, семьи матерей, просто известность, репортеры, которым станет интересно, с чего это такое чадолюбие... ему нужна тайна. И женщины, которые не откроют лишний раз своего рта. И еще желательно, чтобы у них были мужья, которые за деньги согласятся на всё. Эн Кастил не боится проблем, он находит несколько достаточно бедных энов, которые последний шиш без соли доедают, и предлагает им выход. С него деньги. С них – свадьба с бесприданницами, тут надо подобрать таких девушек, чтобы с хорошим характером, чтобы сидели рядом с мужем и не пищали громко, ну и... брачная ночь пройдет не с супругом, как легко догадаться. И каждая родит от нашего эна по два или три ребенка. На столе лежат показания тех энов, которые остались в живых. Они готовы это подтвердить в суде, – Ангелина повела головой на стол.

– Твари, – прошипел Мартин. – ...!!!

– И мужчины на это согласились? – в голосе Альваро звучало самое искреннее отвращение. Эту часть истории он до сих пор не знал, не до того ему было. Родственников и их происков хватило с избытком!

– Были бы мужчины – не согласились бы. А это сволочи, – Ангелина брезгливо передернула плечами. – Не хочу углубляться в психологию мокриц, если вкратце – и своих-то детей не всегда любят. Знаю, сталкивалась. Вон, ту же Монику продали и не чихнули, под старика подложили. Прости, сестренка.

Моника кивнула. Ее мать поджала губы, но промолчала. Дурой энна Абриль не была и понимала, ей бы сейчас так досталось – репутацию и по клочкам не соберешь.

– Вот. Задача не так, чтобы сложная, особенно при наличии денег. Больших денег. Да, Моника, ты попала в эту историю, как удачно выбранная жертва.

Бледная, как смерть, Моника вцепилась в мужа, словно тонущий – в плотик. Альваро покрепче прижал жену к себе.

– Паскуаль Перес Кампос тоже в этом поучаствовал. Жаль, сдох, не то я б его сам прибил!

Хуан что-то хрюкнул, но предпочел промолчать. А то и ему нагорит. Легко!

Ангелина кивнула.

– У эна Переса были крупные долги. Как легко догадаться, потом их не стало, и деньги появились. Откуда? А вот оттуда. Выбрал мужчина тебя, Моника, потому что знал вашу семью, понимал, что ты противиться не станешь... я впервые заподозрила неладное, когда ты мне про рубашки рассказала. Уж прости за подробности, но так эта деталь ни с чем не вязалась! Жуть! Твой первый муж в молодости тот еще кобельеро, просто посмотри, какого он сына вырастил! Мастер по юбкам! И вдруг – рубашки и тушите свет? Нет, Моника, это было сделано, чтобы ты ничего не поняла. Никаких различий. Даже на ощупь. Ну и... предполагаю, что умирать твой супруг не собирался. Он тебе что сказал – стесняется?

– Сказал, что я буду стесняться, вот чтобы поберечь мою стыдливость, никакого света, и лежи спокойно, дорогая, думай об Ардейле, – скрипнула зубами Моника.

– Вот. Уж прости... два-три ребенка ты бы родила, а потом муж бы и остаточки подобрал, не побрезговал. Ему просто нельзя было, пока ты... в роли свиноматки. А потом – хоть на лапшу женушку распусти, никто и слова не скажет. Ты бы и еще родила, но супруг твой первый удачно помер, туда ему и дорога. И земля пухом^[34].

Моника передернулась. Альваро поцеловал ее в висок.

– Все хорошо, родная. Я рядом и никому никогда вас не дам в обиду.

– Верю.

– Вот. Моника была не единственной, но тут уж... эн Кастил подстраховался. На данный момент у него четырнадцать детей, не считая погибших. Может, и еще кого не нашли, но это уж детали. Раскопаем и не такое! И из них подходят на роль жертвы – трое. Причем с одним... он подходит, но о каком-то осознанном согласии в полтора года говорить не приходится. А есть ли время подрастить барашка на убой? Нету... время истекает, часики тикают, уже и эликсиры не помогают, и амулеты отказывают. Смерть дышит нашему эну в затылок, он паникует, он не хочет умирать! И он вызывает в столицу тех, кто ему подходит. Он собирается убить родителей, изъять детей, дождаться дня Кровавой луны – и уж тогда... Кстати, ухаживать до этого момента за детьми должна была как раз Кармен Гутьерес. Ликантроп должен был принести Ханну именно ей, но... встретился со мной, крепко получил по морде, и кровожадность взяла верх. Кармен он загрыз.

Моника уткнулась лицом в плечо мужа. Предательство, сколько ж вокруг было предательства и подлости! И как ей повезло той ночью встретить Ангелину!

– Потом ведьмак договорился с матерью Кармен. С Долорес Гутьерес. Так-то они с дочкой были похожи, обе наглые, жадные, беспринципные, за деньги готовые на любую подлость и пакость. Эн Энтони тряханул энну Долорес по-настоящему, и вот тогда мы получили первые результаты.

Врала, конечно, немного, но рассказывать об их маленьком визите к Долорес? Нет, не стоит.

Эн Энтони поклонился, прижав руку к сердцу.

– Если бы не энна Ангелина – я бы не собрал вместе все осколочки зеркала. Именно она увидела многое и многое. По праву заслуга в раскрытии этого дела принадлежит ей.

– Не надо лести, эн, – нахмурилась Ангелина. – Именно вы вывезли на своих плечах всю тяжесть этого дела. Я не буду рассказывать про все семьи. Эн Энтони, – Ангелина послала ему воздушный поцелуй, – проделал громадную работу. Он перелопатил браки за последние годы, статистику, сводки... может, кого-то мы и упустили, но вряд ли. Мы искали неравные браки, с большой разницей в возрасте. Причем браки, в которых женщина активно рожает от, скажем честно, престарелого мужа. Искали тех, кто внезапно вносит крупные суммы на счета или закрывает долги. Искали тех, кто... Эктор, тебя не затруднит показаться гостям?

Мальчик снял низко надвинутую шляпу и поклонился.

– Боги! – ахнула энна Виктория.

Перед ней стояла просто копия Ханны. Те же золотистые волосы с отчетливой рыжиной. Те же большие синие глаза. Улыбка, чуть вздернутый нос... только и того, что Эктору лет семь.

– Эктор, будь любезен, подойди к эну Хуану.

Мальчик кивнул, подошел и остановился рядом.

– Это было еще одним звоночком. Когда я увидела рядом Монику, Хуана и Хани... простите, но генетику не заткнешь. Хуана я спросила как-то раз, но у них в роду все черноволосые. Моника тоже рыжих не имела. Так откуда? Генетика не игрушка, безусловно, у двух черноволосых людей может появиться на свет рыжая девочка, но рыжина должна быть в семье, разве что кто-то не знает своего родителя и в роду были рыжие? Но если измена была – тогда почему ее не может быть сейчас? Я рассуждала примерно так. И не ошиблась. Не могу сказать, что все сложилось сразу. И в этой истории наложились друг на друга интересы двух людей. Один хотел убить Монику и Ханну. Второй – похитить Ханну. А Монику... можно убить, можно оставить, лучше убить, чтобы не искала дочь, а когда приедет Альваро – все будет кончено. Если разбирать эпизоды... нападение на карету и визит ликантропа – это наш эн. Похищение Ханны – это опять он. И попытка поджога, опять же. В суматохе можно будет хоть кого украсть, тем более что ликантропа уже нет, приходится обходиться силами людей. Это – наш эн. И я надеюсь, он ответит по всей строгости закона.

Ангелина не знала, о чем сейчас думает король, но не дурак же он! Такое, как Мартин Мануэль, нельзя держать с собой рядом. Это все равно, что бешеную крысу себе на голову посадить и гадать, куда она тебе вгрызется. А она так и поступит, рано или поздно.

Единственное, про что Ангелина не стала говорить, так это про талисман Моники. Ни к чему. Хотя и это тоже было... доступ к таким вещам не может быть массовым. А Кампос не производил вида человека, который может достать дорогую вещь и отдать жене. Скорее бы запер в сейфе или проиграл. А вот если кто-то ему пригрозил, и крепко, и передал талисман для супруги... Мартин Мануэль ничем не рисковал. Такие защиты были только у тех, кто подходил ему. Он берег свои вложения. А если бы ребенок оказался не таким... ну, защиту можно всегда забрать обратно.

– А вот теперь попробуем поговорить о других происшествиях. Начнем мы с братцев Сото. Да-да, дорогая энна Виктория, энна Гарази, нужны вы им были, как рыбе – юбка. Тут у нас пошла вторая часть истории. Эн Альваро Эррера, увы, не так, чтобы был сильно богат, да, эн?

Альваро пожал плечами.

– Ну... определенный доход у меня есть.

– Да, эн. Вы умный человек и грамотный, после разгрома базы пиратов вы получили и неплохую премию, и трофеи взяли. Это хорошо. Деньги вы вложили удачно, но... есть и другой фактор. А именно – пираты.

– Пираты?

– Вы стали знаменитостью, победив некоего Террика Рубио.

Альваро кивнул.

– Черная Акула, так его звали между пиратами. И законченная сволочь. Мне удалось взять на абордаж его корабль, откровенно говоря, просто повезло. И Террик оказался жидковат, рассказал, где находится его база. Да, я это сделал.

– Если исключить похищения, что у нас остается? Попытка убийства Ханны. Убийство Розиты. Вскрытие сейфа. Убийство Алонсо Сото. А ларчик-то просто открывается. Эн Альваро, Моника открыла для меня ваш кабинет, уж простите. И мы с эном Энтони изъяли оттуда одну симпатичную вещицу, которую вы взяли трофеем. Никто не хочет покаяться, а, эн Диего? Авось, поменьше дадут?

Диего сверкнул глазами.

– Докопалась, дрянь пронырливая?

– Было бы до чего докапываться. Эн Альберто Рамос просветил, ну а эн Энтони только подтвердил мои слова. Удачливым пират может быть только при поддержке извне. Только если от кого-то получает информацию, кто, куда, зачем... нашего пирата кто-то прикрывал с берега. И кто же?

Эн Диего махнул рукой.

– Ладно... эта старая дура думала, она мне нужна! Или ее сынок – идиот! Я просто собирал информацию!

– И не только здесь, так ведь?

Эн Диего кивнул.

– Везде. Ну кто меня заподозрит? Никто и не задумывался, а я мог посещать людей, они ко мне ездили, а уж обсудить что-то за бокалом хорошего вина, за кусочком сыра...

– И все прекрасно продолжалось. И не только вы информацию собирали, те же Сото, и еще кое-кто тоже работали с Терриком. Но... вот беда, Альваро все же добрался до вашего пирата. А тот, не будь дурак, собирал на вас компромат. Мало ли что решит благодетель, умирать Террику не хотелось, а в обмен на вашу шкурку можно было и жизнь выменять.

– Сволочь!

– Да-да. И ведь искали потом компромат, и не нашли. А знаете, почему?

– Потому что его нашла ты.

– Нет, – покачала головой Ангелина. – Его нашла не я, а Ханна.

– КАК?! – стоном вырвалось из груди эна Диего.

– Да-да, все это время вы искали не в тех местах. Ларчик открывался просто, эн Альваро, победив негодяя, был в таком состоянии, что его привезли на носилках. А трофеи грузили на корабли буквально телегами, возами... ну и совершенно случайно так получилось. Эн Альваро, откуда у вас в кабинете такие интересные стол и стулья?

Альваро улыбнулся.

– Действительно, так получилось. Мой баталер, Лео Роштер, замечательный человек, но слегка избыточно запасливый. Если есть возможность сделать что-то получше, утащить что-то в норку – он обязательно это сделает.

– Хороший завхоз таким и должен быть, – кивнула Ангелина.

– Вот. Во время боя слегка пострадала моя каюта. И письменный стол в том числе... Лео, когда грузили трофеи, и распорядился. Мне поставили все, что было у Террика, он себя любил и баловал, гарнитуром из черного дерева, с золотом, с отделкой... а интендантам отдали мою мебель. Я потом его ругал, но Лео... это Лео. Бесполезно. Он и в следующий раз так сделает. Только вот зачем мне на корабле такая роскошь? Мне там удобство важно, ну я и заказал что попроще, а вот это перевез домой.

– Лео не возражал?

Альваро улыбнулся.

– Нет. У него принцип: хорошая вещь должна быть пристроена к хорошим, то есть к его рукам. Или к рукам людей, которых он уважает. Красть он не станет, но с его точки зрения, это была не кража, а справедливая компенсация. Пират повредил наш корабль, понятно, его починят, но когда и как? А про мебель уж и вовсе молчим. Вот он и подсуетился.

– Трофеи – это святое, – согласилась Ангелина, – особо он не наглел, ну а по мелочи взять с боя, это святое. И даже не для себя, для любимого и обожаемого адмирала. И даже не что-то серьезное, а так. Старые дрова...

– Из черного дерева, с позолотой и инкрустацией перламутром, – поддакнул Альваро, посмеиваясь. Кажется, в соседней комнате тоже фыркнули.

Ангелина кивнула.

– Да-да, каких-то лет двести и сгодится только на дрова. Такое и подарить стыдно, вот тайком и подсунули. А Ханна, играя в кабинете любимого и обожаемого папы, случайно нашла тайник. Дети – они такие, что хочешь найдут, выкопают, разберут и соберут обратно. В оправдание малышке скажу, что нашла она его не так давно, уже после вашего ухода в море. Хани обожала делать уроки в вашем кабинете...

– Да, я тоже этому радовался. У меня не дочка, а настоящее солнышко.

Моника поцеловала мужа в щеку.

– Вы уехали, ей было грустно, Моника не возражала. А Хани играла и нашла шкатулку. Да, эн Диего, не надо прыгать. Все, что было в шкатулке, уже отдано... нужным людям.

Эн сгорбился.

– Ну... да. Я сколько лет служил верой и правдой, а потом зло взяло. Так получилось... жена умерла, да и пусть ее. А потом я встретил Ларису! Нежную, красивую, и...

– И проститутку, – безжалостно добила Ангелина.

Эн Диего насупился.

– У нее болеет мать, Ларисе нужны деньги на лечение...

– Не нужны. Ваша Лариса и Розалия были подругами. И Лариса хвасталась, как ловко она доит богатого старичка, – безжалостно припечатала Ангелина. – Ее допрашивали, но она ни в чем не виновата. Врать продажная девка может сколько угодно, а верить ей или нет... вы предпочитали верить. Вы давали деньги, она не знала, что и откуда берется. Ее это не интересовало.

– Да. Она и правда не знала.

– А вы испугались. Вы решили, что компромат достался Альваро, и хотели поискать у него в сейфе. Сначала вы подсунули Гарази этих двоих болванов. Расчет был прост, решив выйти замуж, сестричка поедет доить братика, к ней приедет жених, а старший Сото – отличный специалист по сейфам. И не только по ним. Парочка вообще работала на два фронта. Младший Сото обрабатывал Гарази, старший – одну милую даму пятидесяти лет от роду. Получал от нее побрякушки, деньги... братцы хотели уезжать. Здесь под ними уже земля дымилась. А тут такой заказ! Но в доме постоянно уйма народу, как тут подобраться к сейфу? И Ханна там, и Моника в кабинете, и я, и все родные Моники понаехали. Ответ прост, перетравить кого придется. Кто там съест эти орехи? Да наплевать! Пусть хоть все, главное, что дорога к сейфу будет открыта. Пока похороны, отпевание в храме, то да се... полагаю, старшему братцу стало бы плохо, он бы остался наедине с сейфом, ну и... хватило бы. Орехи ведь вы принесли?

– Я. Как догадалась?

– Гурман, лакомка, разбирается в дорогих вещах, ну и еще были варианты, но они отсеялись. А Розита видела вас, когда вы оставляли коробочку?

– Да. Видимо, когда я выходил... и начала меня шантажировать. Стерва.

– Вы взяли ножницы при следующем визите – или при предыдущем?

– Не угадала. Сото попросил, Аитор мне их и принес.

– Или так, согласна. Розиту вы устранили, но компромат не добыли. Потом вы решили пойти через энну Викторию?

– Он сказал, что любит меня, что мы будем вместе... – энна словно съежилась. – Я поверила...

– Поверила. Подвергла опасности всю семью. Молодец. Чего только не сделаешь из ненависти к невестке. Я бы на месте Альваро очень подумала, как вас к семье подпускать, – припечатала Ангелина. Жалко не было. Ни на секунду.

Дрянь такая, ходила, всем нервы мотала, из-за нее чуть люди не погибли... да мало еще! Чай, не ногами попинали, а небольшое унижение ей только на пользу будет.

– И последнее – убийство Сото. К нему эн Диего не причастен, братцы просто хотели соскочить по-быстрому. Не получилось, их нашли.

В подробности Геля вдаваться не стала, ни к чему. Эн Даниэль в полиции, пусть там и разбираются.

– Сволочь такая!

– Вы нашли друг друга, – развела руками Ангелина.

– А ведьмак? – спохватился Альваро.

– А его нашли уже мы, – кивнул Энтони. – Проследили, получили результат. Прибили. Уж простите – случайно.

Ангелина кивнула.

– Подробности опущу, присутствующих они не касаются. Главное – все живы, все целы, больше, я надеюсь, эта проблема никого не коснется.

– А Ханна? Тор?

Моника, естественно, волновалась за детей.

– Моника, милая, эну Кастилу не помогут уже ни Ханна, ни Эктор. Что с ними ни делай!

– Почему?

– Потому что, милая энна, – зубасто улыбнулся драк Истанар, – мы, Алые драконы, можем работать с кровью. В частности, изменять ее состав. Простите, эн Кастил, но у вас вчера вечером стало на троих детей меньше.

– ЧТО?!

– Теперь даже по крови Ханна и Эктор – дети Альваро, а маленький Даниэль Канос Варгос отныне сын своего отца. По крови. Было сложно, но...

– Но когда?

– Я начал с малыша, потом перешел к вашим детям, энна Ангелина помогла мне. Так что... проклятие снимать попросту некем. Главного нет, совпадение по крови – исчезло.

– ТЫЫЫЫЫЫЫ!!!

Из кресла, в котором сидел надежно зафиксированный Мартин Мануэль, раздавался дикий вой.

Ангелина хмыкнула.

– Да, обидно, наверное. Столько сил потратил, столько средств, а что в результате? Пшик, да и только! Придется вам, эн, честно помирать.

Из кресла неслось уже что-то дикое, с матерными вкраплениями.

Но что интересно – ни единой попытки оправдаться. Даже жалко. Ведь умный же человек, сразу понял, не бывает таких совпадений, если он тут – значит, все. Но держался, пытался извернуться. А потом уже, когда последнюю надежду на спасение забрали, эна сорвало.

И плевать на его тонкие чувства!

Анна Ромеро тоже спастись не надеялась. Она ребенка спасала.

И Моника свою дочь берегла, как могла.

И Ангелина, когда против ликантропа стояла, тоже думала – сдохнет. Мыслей было только – подергаться подольше, чтобы Моника уйти успела.

Пусть его. Пусть поломает, покрутит...

– С вашего позволения, – Энтони подошел к креслу.

– Так и несите, – посоветовал Истанар. – Отпустит его часов через шесть, я на совесть сработал.

– Кресло потом вернуть, драк?

– Перебьюсь. Выплатите мне стоимость мебели – и достаточно.

– Сделаем, – кивнул Энтони.

В соседней комнате было подозрительно тихо. Эддар проследил, как вытаскивают из посольства кресло, и отправился к королю.

Там он и нашел четырех мужчин... ладно, Кристиан шокирован не был. А вот эны...

– Ужасно, – высказался за всех эн Феррера.

– Ужасно, – согласился Истанар. – Тем не менее я могу дать клятву на крови, эн Кастил действительно виновен, я не воздействовал на него магией, не принуждал ни к чему...

Эн Патши махнул рукой.

– Мы верим, драк. Это слишком страшно, чтобы быть ложью!

– Теперь вы понимаете, эны, почему я вас собрал здесь, – подвел итог Кристиан. – Я не могу судить брата за такие преступления, я не могу все это обнародовать... я надеюсь на ваше понимание.

– Ваше величество, – эн Парра смотрел серьезно, – мы правильно понимаем, негодяй скоро сам умрет?

– Да. От проклятья.

– Тогда... туда ему и дорога.

Все мужчины дружно закивали. Кристиан вздохнул.

– Я... все прохлопал! Такое предательство!

– Предать могут только свои, ваше величество. Чужим это никогда не удастся. Так что держитесь, выбора все равно нет.

– Да, выбора у нас никогда нет. Есть только честь и ответственность.

– А еще семья, любовь, тепло, верность, дети... да весь мир у нас есть, ваше величество, – подсказал Истанар. – И то, что в нем оказался один плохой человек, еще не делает плохими – всех.

Эны согласно закивали.

– Может, вы и правы, драк.

– Поверьте моему трехсотлетнему опыту, ваше величество. Плохие времена надо просто пережить, а дальше будет лучше.

Все присутствующие были с ним полностью согласны.

– Главное, чтобы мы были, – поддержал эн Патши. – А дальше – точно будет.

И Кристиан поверил.

Дракон большой, ему видней.

* * *

В гостиной посольства медленно поднялась энна Абриль, потянула за собой мужа.

– Мы, пожалуй, пойдем?

Альваро поднял руку.

– Нет. Вы собираете вещи и уезжаете. И чтобы я никогда о вас более не слышал. Пау я устрою на работу, захочет вам помогать – его право. Но рядом с моей семьей появляться не советую, иначе я буду так недоволен, что вы это на всю жизнь запомните. Оставшуюся.

Энна вспыхнула, но кивнула.

– Я... понимаю.

– Не думаю. Но бояться – советую, – вежливо ответил Альваро. – Пау, оставайся, поговорим, подумаем, как лучше быть. Луиза, не задерживаю, вы уже устроились. Захотите общаться с моей супругой – ваше право, но именно – ВАШЕ. – И посмотрел на Хуана. – А к тебе есть вопрос.

Два матроса зашли в комнату.

– Этот, эн?

– Этот, – кивнул Альваро. И жестко приговорил: – Десять лет на корабле и из тебя человека сделают.

– Ты... не имеешь права!!! – заорал Хуан.

– О правах вспомнил? Не советую! Я тебя за свою семью на части разберу и скажу, что так и было. Мразь такая... сам пойдешь – или поволокут?

Выглядел Альваро крайне впечатляюще, Хуан икнул, испортил воздух и безвольной тряпкой обвис у матросов на руках.

Альваро помахал рукой ему вслед.

– «Стремительный», отличный кораблик, работает на дальних рейсах, в столицу вернется через пару лет. И то ненадолго.

– Туда и дорога, – подвела итог Моника. – Я рада, что больше его не увижу. Я не боюсь, просто... противно.

Ангелина, которая отлично знала, что это решение согласовано сверху, ухмыльнулась.

Альваро перевел взгляд на мать.

– Я понимал, что ты меня не любишь. Но сейчас ты перешла все границы. Я больше не стану тебе помогать. И не желаю видеть тебя в своем доме.

– Брат! – всхлипнула Гарази.

Не помогло. И слезы тоже, и привычное хватание за сердце, и закатывание глаз.

– Помочь? – вежливо поинтересовалась Ангелина, поднимая ближайшую для цветов вазу. С водичкой, тяжелая.

Энна Виктория решила сохранять достоинство и выпрямилась.

– Наглая тварь!

– Ты слышала. Отправляйся к сыну домой и собирай вещи, или тебе их соберут слуги. У тебя час, как и у Видаль.

– Ты... ты вообще двоеженец! Об этом вы промолчали?! Да?!

Ангелина от души потянулась, мужчины привычно посмотрели выше и выше.

– Да не женаты мы с Альваро. Я посмотрела – это не мой. Художник у вас паршивый, накарябал не пойми чего, мы сразу и не разобрались.

– Как не твой?! А... Эррера же?!

– Может, однофамилец? – невинно предположила Ангелина. – Так что радуйтесь, у вас невестка одна, и это не я. Мама.

Энну Викторию аж передернуло.

– Радоваться! Мой сын от меня отказывается! Мой сын...

– Не твой, – вздохнул Альваро. – Отец мне все рассказал, просил тебя поберечь, но если ты решила мне жизнь ломать... достаточно с меня! Видеть тебя более не желаю!

Энна Виктория взвыла.

– Рауль! Все он виноват!!!

– Все у тебя виноваты, – фыркнула Ангелина. – В зеркало посмотрись, могла бы стать счастливой, а вместо этого все на злость и ненависть разменяла, жизнь в унитаз спустила, а теперь тебе все виноваты. Хватит уже! Сиди и яд сплевывай в баночку!

– Эээээ?

– А потом в аптеку, хоть заработаешь! А к Альваро не лезь, вы и так невинных людей едва не угробили!

– Будь ты...

Ваза все же пригодилась.

– Охладись, – посоветовала Ангелина. – А то сейчас так приложу с разворота, что до стены только тапочки долетят.

Энна Виктория выпрямилась.

– Хорошо же! Вы обо мне еще услышите!

И вышла вон, от души приложив об косяк несчастной дверью. Гарази хотела последовать за ней, остановил Альваро.

– Гарази, если захочешь, я устрою тебя на службу. При условии, что ты больше никогда не появишься ни рядом со мной, ни рядом с моей семьей.

– Как ты можешь!!!

Альваро только поморщился. Явно помощь брата не потребуется. Ну и пропади вы все пропадом! Не хотели по-хорошему, так будет по-вашему! Вы в мою жизнь грязными ногами влезли, мою любимую изводили, едва не убили, мне другую подсунуть хотели... вот и живите – сами! Умирать будете – проститься не приеду!

Альваро поглядел на друга, на Ангелину.

– Нам пора, наверное?

– Хозяин сказал заранее, что провожать не будет. Идем? – предложила Ангелина.

И словно бы не заметила, как Альберто подхватил ее под локоть.

Альваро и Моника обменялись лукавыми взглядами.

А вдруг что и получится у этих двоих? Хорошо бы!

* * *

– Мартин... почему ты сразу ко мне не пришел?

Кристиан сидел напротив брата – и было королю плохо. Он-то зла не видел, он думал, что есть у него родной человек. Оказалось – нет.

– А что бы я тебе сказал? Что проклятье?

– Да. И что? Я бы постарался помочь, я Евгению Элену любил безумно, но ты же мой брат! И... тогда я все бы для тебя сделал!

– Любил... я ее тоже любил. А вот она меня – нет.

– Мне казалось, у вас все хорошо.

– Тебе это только казалось, Крис. Она же наполовину русалка, она сказала, по матери. Папаша увлекся ее матерью, ребенка сделал, навещал, конечно, воспитывал, как мог, учил чему-то.

– Она никогда не говорила же...

– Незачем было. А вот голос от него унаследовала. Пела она так именно потому, что русалья часть свое брала, они же голосом могут и волны поднять, и волны смирить... магии ей не досталось, ни грана, но что-то было.

Про волны, ультразвук, инфразвук и прочее Мартин не знал. Но законам физики это действовать не мешало.

– Пела она невероятно. Я был влюблен.

– Так и она... она именно в тебя влюбилась, Крис.

– В меня?

Губы Мартина искривила жестокая улыбка. Хоть так... ударить. Словом, памятью, несбывшимся чувством. Это бывает больнее кинжала.

– Думаешь, с чего я ее ударил? Мы с ней встречались, нет, до постели у нас не дошло, пока только поцелуи были, привез я ее, конечно, в расчете на большее, а она и заявила, мол, расстаться нужно. Любит она тебя, просто не хотела в твою семью лезть, вот и встречалась со мной, чтобы поближе к тебе быть. А пригляделась, жену ты не любишь, так пусть у тебя будут жена и любовница. Детей она бы тебе не родила, вот и достаточно было бы. Ей любовь, королеве все остальное.

– Я бы на это не пошел, – тихо сказал Кристиан.

Мартин скрипнул зубами.

– Святой Крис! Если б ты знал, как я тебя за это ненавидел! Такого всего правильного, положительного! Тошнило от тебя иногда!!!

– Мне жаль.

– Да не жаль тебе, не надо! Ни о чем ты не жалеешь!

– Смотря о чем ты. Я не могу сказать, что безумно люблю свою Терри, но мы хорошие друзья, она родила мне детей, мы уважаем друг друга...

– Это да. Она мне отказала в свое время.

– А ты к моей жене тоже пытался? Мартин, зачем?

– Показалось, смешно, если бы твой первенец был от меня. Но жену можешь поблагодарить, она не согласилась.

– Мартин...

– Два порядочных... хотя на Евгению ты смотрел, как кот на мясо!

Кристиан опустил глаза.

Любил он?

Увлекся?

Или просто – неспетая песня? Кто ж сейчас ответит? В любом случае у него есть семья, есть его тыл, а любовницы... значит, что-то он потерял. Но вряд ли много.

Мартин хрипло рассмеялся.

– Если бы она тебе предложила – устоял бы?

– Не знаю. Не стану врать.

Мог бы и поддаться. Мог... отвела судьба.

– Я ее тогда оттолкнул со злости, она ударилась спиной о камин, и что-то в шее хрустнуло. И все...^[35]

– Мне жаль...

– Мне тоже пожалеть пришлось, – Мартин вытянул вперед свою руку, больше похожую на скелет, покрытый струпьями, – когда следующей ночью явился ее папаша.

– Отец Евгении?

– До сих пор не знаю, как он прошел ко мне в дом. Встал у кровати, разбудил... и объяснил, что мог бы убить меня сию секунду. Но ради дочери... я буду умирать очень медленно. Десять лет гнить заживо. Мучительно, с болью, с кровью, с омерзением к себе...

Насчет омерзения было точно подмечено. Мартина в тюрьме не обеспечили ванной с травами и духами, поэтому пахло от него ужасно. Плесенью, разложением, гнилой застарелой кровью, гноем... Кристиан едва сдерживался, чтобы не стошнило.

– Может, стоило все же прийти ко мне?

– И что бы ты мне сказал?

– Попробовал бы связаться с русалами, может, заплатить выкуп... не знаю!

– Я пытался с ним связаться. Мне ответили, что речь идет о личной мести, я вполне могу проклясть в ответ, если... если найду специалиста.

Звучало это как издевательство.

– Ты же ни имени, ты ничего не знал!

– Русалам это не помешало. Но насчет специалиста – я начал искать. Ездил к драконам, оттуда меня выгнали, у Алых проблемы были, им не до меня. Правда кое-что я у них нашел, библиотекарь продал мне копии нескольких книг с ритуалами.

– Они у тебя?

– Были у Райана. Не нашлись?

– Нет.

Сейчас копии уютно лежали в библиотеке Истанаров. Эддар предпочитал тащить в дом не золото, а знания. А золото ему потом и так принесут.

– Драконы мне отказали, я начал искать дальше. Райан подвернулся удачно, я искал, чем облегчить свое состояние, хватался то за одно, то за другое, он тоже искал покровителя, так друг на друга и вышли. Ритуалы он посмотрел, нашел парочку, сказал, что можно попробовать.

– С детьми?

– Да. Так что я решил жениться, но с женой мне не повезло. Наплодила... всякое! Ни один ребенок от нее мне не подошел! А вот с любовницами повезло. Трое детей оказались вполне удачными. Оставалось дождаться, пока они подрастут, чтобы дать согласие на ритуал. Ну и подходящей ночи дождаться. Потом Райан нашел этого Дарри...

– Дарри?

– Ликантропа. Тогда он еще человеком был, у него ребенок помирал, и мужик решил запродаться мне с потрохами. Я его семью обеспечу, он мое проклятие примет... получилось на треть, не больше.

– Это как?

– Денег я дал, и щенок его выздоровел, и уехали они... не знаю, куда их унесло, наплевать! А вот с проклятием... что-то он на себя стянул, ликантропом стал, а что-то на мне осталось. Пару-тройку лишних лет я получил, но это было разово. Райан так и сказал, второй такой ритуал мне не больше месяца даст, третий вообще пару дней... я и решил пока не связываться, только если совсем край. И этот-то ликантроп, скотина тупая! Только рвать и жрать хотел, работать не заставишь!

– Он не помнил себя?

– Сначала помнил, выл, скулил, хотел себя убить, потом Райан с ним поработал, память постарался заблокировать, да и зверь потихоньку вытеснял человека. Хорошо пошло... хоть чем-то он себя, но окупил. Дети росли, время приближалось, мне оставалось просто забрать их... ну хоть одного, и провести ритуал! И тут вмешался ТЫ!!!

И столько ненависти было в его глазах, столько ярости, гнева, отчаяния... Кристиан едва не почувствовал себя виноватым. Потом уж опомнился.

– Это – дети.

– И что? Я им дал эту жизнь, мое право и воля ее забрать!

– Сволочь ты, Мартин!

– Ты, что ли, лучше? Со своей вечной правильностью, своей Терезой, своими отпрысками...

– Своей матерью?

– Докопался все-таки?!

Кристиан едва не отшатнулся.

Перед ним сейчас сидел не человек. Сидело опасное хищное животное, вроде крысы. Бешеной, чумной крысы! Кинулся бы, да не дотянется, и сам это понимает.

И сил уже нет. Но дотянулся бы – и впился, просто, чтобы не одному сдохнуть!

– Узнал. Говорят же, на чистого грязь не липнет, а на тебя прилипло, и серьезно. И про мать... это потому, что она тебя в один ряд с наследниками не поставила?

– А хоть бы и так! Ты думаешь, Евгения тебя любила?! Ей статус нужен был! Королевской фаворитки! Моего ей мало было! Думаешь, ты такой хороший, а я... я всю жизнь ублюдок?! Да?!

Кристиан молча смотрел.

И было ему обидно за брата.

Вот ведь... все у Мартина было, вообще все. И деньги, и статус, не король, но всего на одну ступеньку ниже, и любовь могла быть, и счастье, хотя бы как у Кристиана, но могло же! А он все сам растоптал, сам разорвал, сам, все сам...

И теперь ищет виноватых.

В чем?

– Ублюдок ты действительно всю жизнь, Мартин. Только не по рождению, а по характеру, – коротко ответил Кристиан. И встал.

– Что, так и уйдешь?! Трус!

– Не трус. Просто не стану о тебя руки марать. Сам догниешь.

И вышел. Нашел взглядом коменданта.

– Мне от него никаких писем, прошений, жалоб не передавать, относитесь, как к обычному узнику, никаких снисхождений.

– Так точно, ваше величество.

– Он скоро умрет, у него смертельная болезнь. Тюремного лекаря пригласить можете, мага – нет.

– Как прикажете, ваше величество.

– Служите, эн Номейн, награда последует.

Комендант вытянулся в струнку и отдал честь. А Кристиан отправился к себе.

И принялся тупо напиваться.

Зачем?

А вот!

* * *

Чуточку забегая вперед, Мартин прожил еще три месяца и мучился страшно. Но жалости ни у кого не вызвал. Приглашенные эны постарались, тут словечко, здесь сплетня, разнесли, что Мартин.... Только ТСССССС! Заговорщик он! И короля хотел убить!

Тут слух, там сплетня, секрет, конечно, ужасный, но вся столица была в курсе, по большому секрету!

Эла Пилар Васкес получила от Энтони свою сенсацию и раскрутила ее по полной.

Эн Кастил, который ублюдок, решил покуситься на брата. Нашел ведьмака, заключил с ним договор. Историю Райана она тоже на свет вытащила, и историю Дарри. Народ ужасался, ахал, продажи газеты росли как на дрожжах.

Сплетни тоже ползли, самые жуткие!

Эн Кастил пытался короля убить! Заговор устроил, но гвардия его не поддержала!

Нет, порчу наводил, а по нему и ударило!

Нет, ликантропа нанял, а тот его наполовину и сожрал? На какую? Да уж понятно, не на верхнюю, тогда б и нижнюю доесть можно было! А вот по энто место – точно, а то и с энтим местом! Сам слышал!

Нет, я точно слышал! Рехнулся он! А порча... а потом и испортился! Как кусок сыра с червями, и те его заживо жрут!

А и пусть жрут, авось, не отравятся. Кому он нужен-то?

Да никому, даже его жене. Та с ним сразу, говорят, развелась и к родителям уехала. И детей с собой даже не забрала, а король им пенсион назначил. И воспитателей, значит...

Нет, не сожрали его! Это он пытался кого-то сожрать, вот и получилось... так! И сейчас его в тюрьме держат, чтобы ни на кого не кидался, а он, говорят, и кидается, и воет... у меня свояк в тюрьму репу привозил, он точно знает! Ему стражник шепнул, только тсссс!

Сплетни ползли и ползли, а потом и Мартин помер. И сплетни как-то закончились. А чего его теперь вспоминать? Было – и было, и все на том.

* * *

Стакан крепленого, потом еще один, и еще...

Просто чтобы забыть, не видеть перед собой глаза Мартина, жуткие, провалившиеся, в запавших глазницах. Не видеть кожу в язвах, не видеть выступающие вены, морщины, нет, не старость, проклятие... и само выражение его лица – тоже жуткое. Чудовищное, отвратительное.

Полубезумное гадкое чудовище.

Не брат.

Не друг его юности и поверенный всех тайн.

Не родственник.

Словно бабочка из куколки, из тела Мартина вылупилось кошмарное, отвратительное создание, и даже смотреть на него было тошно. А уж думать...

– Все плохо?

Голос жены настиг неожиданно, Кристиан дернулся, разлил рюмку. Тереза подошла, спокойно налила следующую.

– Выпей. Случилось что-то плохое?

– Случилось. Не знаю, как и рассказать...

– Если про Мартина, то я уже в курсе, – вздохнула королева. – Мне сообщили.

– КТО?!

– Милый, это неважно. Человек, который направил меня сюда, сказал, что я тебе понадоблюсь, и не ошибся. Ты же позволишь? Посидим с тобой, выпьем вместе, помянем хорошего человека...

– Терри?

– Я Мартина не любила никогда. Только вот он был твоим братом и другом. А остальное... это проклятие, милый. Оно вытаскивает на свет самое худшее, что есть в человеке. Самое жуткое и отчаянное. Кто-то смог бы справиться, а он вот... сломался. И умер.

Кристиан опрокинул в себя рюмку, не замечая, что его жена аккуратно вылила свою на обивку кресла за спиной. Ей сейчас нужна трезвая голова.

Когда к ней прилетел гонец от адмирала Рамоса, Тереза встревожилась.

Возвращайтесь в столицу, ваше величество, вы нужны королю.

Всего одна фраза, но Рамос...

Тереза доверяла ему. Еще с юности, так получилось, когда она еще была невестой наследника, она случайно осталась наедине с Мартином. И тот попробовал полезть под юбку к девушке.

Получил, конечно, отпор, пощечину, но не смутился и пообещал рассказать Кристиану, что его невеста – шлюха. А уж кому он поверит...

Но если Тереза сейчас его сама поцелует... он может и промолчать. Наверное.

Тереза растерялась, целовать Мартина она не хотела решительно, то ли еще тогда гнильцу в нем чуяла, то ли еще что... не нравился ей этот мужчина.

Не нравился.

Ей ничего не пришлось делать. Как герой из-за холма, из зарослей сирени появился эн Альберто Рамос, тогда еще не адмирал, и заявил, что готов быть свидетелем в любом суде. И нечего тут порочить имя честной девушки, и совращать ее... если эна Мартина Кастила что-то не устраивает, они могут решить свои разногласия хоть завтра.

Рамосы – это не Эррера, у них и денег, и связей хватало, и старый Рамос мог за своего внука хоть и дракона загрызть... Мартин скрипнул зубами, да и утерся. А дальше жизнь пошла своим путем, Тереза вышла замуж за Кристиана, Альберто ушел в море, Мартин... Тереза приняла все к сведению, и никогда больше не давала повода для провокаций. А с Альберто их связывала общая тайна, о которой мужчина больше никогда и никому не говорил. И королеве не напоминал.

Помог – и хорошо, это долг каждого честного человека.

Тереза следила за его жизнью, старалась помогать, чем могла, не давала затирать, впрочем, Мартин старался держаться от флота подальше. Другое дело – гвардия.

А тут вот письмо... Конечно, Тереза прилетела из Бель-Варда и сразу отправилась к Рамосу. И – узнала.

И поняла, что ее долг Альберто удваивается, а то и утраивается.

За такое – не жалко. Она обязательно его отдаст, а то и детям завещает. Кто знает, как жизнь повернется.

– Умрет скоро. А я даже лекаря к нему запретил пускать...

– Милый, а Евгении Элене кто-то помог? Или тем, кого разорвал ликантроп? Или самому ликантропу? – Тереза подлила мужу еще крепленого. – Мартин предал тебя, он умер не сейчас, он умер еще давно, просто ты об этом не знал. И случилось это не по твоей вине, его просто сожрали зависть и злоба.

– Может быть, Терри. Но больно мне сейчас.

– Я рядом, милый. Я рядом с тобой, и всегда буду рядом, и не предам тебя, и дети у нас есть, и все будет хорошо.

Тереза обнимала мужа, гладила по волосам, по плечам...

– Терри?

– Я тебя просто люблю, Тиан. И не предам, не обману, наша любовь у тебя и была, и будет...

– А я дурак? Да?

– Нет, милый. Ты просто чуточку запутался, но разве от этого любовь становится меньше? Ты мне все равно очень нужен, и важен, и дорог, и я тебя никогда не брошу...

Кристиан подумал, что он и правда дурак. Но счастливый же!

Разве нет?

Разве да.

– Терри, поцелуй меня, пожалуйста.

– И поцелую, и раздену, и даже в кроватку уложу.

– И сама со мной полежишь?

– Конечно. Я же тебя люблю, – даже удивилась Тереза. – Идем?

– Идём...

И Кристиану стало чуточку полегче.

Да, брат оказался предателем, и ударил в спину, но это ж не конец жизни, правда? Всякое бывает, главное-то что? Что семья его не предавала. Ему есть на кого опереться и для кого жить. Он справится, обязательно справится, и все у них будет хорошо.

А Тереза его любит.

А он... дурак он! Но не безнадежный, так что все еще поправимо. Оказывается, любовь – она и такая бывает?

А что ребенка, который родится девять месяцев спустя, назовут Альберто... и что? Красивое имя.

Пусть будет.

* * *

– Ваше величество, – мужчина, который поклонился королю, был ему не знаком. Или...

Белые, словно морская пена, волосы, огромные синие глаза, улыбка... голос!

Где Кристиан уже слышал этот голос? Осознание пришло мгновенно.

– Вы... Евгения Элена, да?

– Да. Она была моей дочкой.

И так это было сказано... мужчине до сих пор было больно ее вспоминать. И Кристиану тоже.

– Мне жаль, – искренне сказал Кристиан. – Простите.

– Не стоит, ваше величество. Я узнал о случившемся... позвольте представиться, Рокео Ильдас Эллор.

– Я рад нашему знакомству, мор Эллор. Хотя и произошло оно при печальных обстоятельствах.

– Да... я узнал о вашем родственнике и поспешил сюда.

Кристиан кивнул.

– Вы были в своем праве, когда мстили. Наверное... жизнь за жизнь – это справедливо.

– Да, ваше величество. Я не хотел, чтобы это событие нарушило мир между нашими народами, и потому... не жалейте ни о чем.

– Я что-то не знаю?

– Я не уверен, ваше величество. Я не буду вдаваться в подробности... мы с Эленой встретились достаточно давно по людскому счету, полюбили друг друга, родилась Евгения. Она воспитывалась у меня, ее мать, обычная рыбачка, многого ей дать не могла. Вы же знаете, мы иногда забираем к себе полукровок, на Остров.

– Да, знаю, мор.

Есть и такая легенда. Есть в океане острова, на которых живут те из русалов, которые не могут больше жить в океане. Разные случаи бывают. Или полукровка, или искалечен, или изгнанник... да мало ли что?

– Евгения воспитывалась там, потом ей стало скучно, и она попросила отпустить ее к людям. Я позволил. Она оказалась в вашем королевстве, и ваш брат влюбился. Евгения написала мне... позвала, мы так умеем, через родную кровь и воду. Мартин Кастил предложил ей уничтожить вас. И помочь ему сесть на трон.

– Он сказал мне, что говорил о любви, но Евгения Элена не ответила на его чувства и посмеялась.

Русал качнул головой.

– Евгения была порядочна до последней чешуйки. Она бы никогда так не поступила. И не стала бы говорить о своей любви, никогда и ни с кем. Вы были женаты, этого достаточно. Влезть в чужую семью? Нет, она не полезла бы в ваш брак, и не стала бы откровенничать с вашим братом. Вы ей нравились, ваше величество, но вы ведь были моложе ее чуть не в два раза.

– Как?!

– Она долго жила на острове, прежде чем отправиться в большой мир, потом путешествовала просто так, изучала, знакомилась с людьми, а голос у нее появился уже после тридцати лет. И на сцену она решилась выйти после сорока. Просто она выглядела моложе. Нет, ваше величество, речь могла идти о симпатии, приязни, но не о любви. А с Мартином... Евгения рассказала, что ей страшно, что Мартин ее заподозрил, а потом... потом я нашел ее тело. И воду в раковине, которая сохранила для меня ее последние слова. Евгения не доверяла вашему брату, она оставила весточку. И я услышал.

– Не о любви?

– Нет. Я бы дал вам послушать, но то – на один раз. Волна накатила на берег – и стихла, вот, это та же магия, волна шепчет лишь один раз. Ваш брат уговаривал ее помочь. Если бы русалы захотели... вы часто выходите в море, подкараулить ваш корабль и утопить его – несложно. Вместе со всеми моряками и пассажирами. Несчастный случай.

Кристиан выругался.

– Простите, мор Эллор.

– Вас не за что прощать, ваше величество. Просто будьте счастливы без оглядки на прошлое. И простите меня. Я не выдержал – и проклял убийцу дочери. Но если бы он раскаялся, если бы сознался, принял на себя ответственность... проклятие можно было бы не снять до конца, но смягчить. Оно не стало бы забирать годы жизни.

Хотя каково это – жить в язвах и насквозь больным? Тут, пожалуй, и о смерти мечтать начнешь!

– Мартин не каялся. Он искал, как избежать ответственности.

– Потому и поплатился, ваше величество. Хотите наказать кого-то? Я в вашем распоряжении. И отдаю свою жизнь в ваши руки. За меня не будут мстить.

– Не надо, мор Эллор. Лучше... навестите меня как-нибудь? Мы посидим у камина, выпьем и поговорим про Евгению. Она была божественна, и я до сих пор помню ее песни. Я был молод, я, наверное, даже был влюблен в нее, но я только женился и был уверен, что надо хранить верность своим обязательствам.

Лицо русала смягчилось.

Кристиан говорил искренне, он не врал ни в едином слове. И мор Эллор медленно кивнул.

– Я приду. И принесу несколько раковин, которые хранят ее голос. Вода шепчет один раз, раковины могут петь веками. И мы обязательно выпьем за нашу дружбу, если вы позволите.

– Я буду этому рад.

И почему-то Кристиану стало легче.

А мор Эллор пообещал себе молчать.

Потому что часть правды все же была в словах негодяя. И Евгения Элена любила Кристиана. Она с ужасом отказалась от идеи Мартина еще и по этой причине. Она не смогла бы причинить вред любимому человеку, и не хотела портить ему жизнь, просто хотела быть рядом. Хоть иногда.

Слышать его голос, ловить взгляд... она не человек и не русалка, и детей у нее не будет. Ну так что же? Она может быть счастлива вместе с любимым и дышать его счастьем. А может, и отпустить когда-нибудь свое чувство.

А вдруг?

Не получилось. Не успела. Но уж точно не Кристиан этому виной.

Он поступил достойно – и эн уважал короля людей. И будет ему верным другом.

А дочку они обязательно вспомнят вместе. Когда будут просто сидеть, разговаривать на взморье и слушать ее песню. И это будет хорошо и правильно.

* * *

И полетели дни.

Альваро и Моника не отлипали друг от друга.

Дети висли на Ангелине, как две прищепки. Энтони приезжал каждый день. Его повысили, да еще и денег дали, премией. И Ангелине пришла премия из казны. Король не поскупился.

Так что Ангелина целый день моталась по столице, приглядывая помещения, обдумывая ремонт, договариваясь с мастерами.

А что?

Один раз дело подняла, и второй справится!

Кстати, кое-что тут не делали! Шашлык, к примеру!

Или манты.

Картофель-фри.

Так что...

Шансы на успех были. Ангелина как раз продумывала совмещенку, кафе плюс магазинчик. Покушал шашлыка – купи себе мангал и шампура. Или другу в подарок.

Дел было много, но было интересно.

Куда-то пропал Альберто. Ангелина вздохнула, да и махнула рукой.

Ну, хотел поухаживать. И что?

Мало ли какие у него дела?

Но оказалось, что все не просто так. Примерно через две недели адмирал Рамос явился в гости. Вино для Альваро, букеты и конфеты для дам, игрушки для детей.

Вечер получился замечательный.

А беседа...

* * *

– Ангелина, у меня к тебе большая просьба.

– Что случилось?

– Ты не хотела бы поехать со мной?

– Куда?

– В поместье Рамосов. Дело в том, что умер мой дед. Он оставил мне наследство, и нотариус требует меня для оглашения завещания.

– Недавно умер?

– Примерно неделю назад. Пока дошло письмо... похороны уже состоялись, конечно. Жаль, я не успел проститься.

– Жаль.

– Дед даже не написал мне. Или письмо еще не дошло, или что-то еще случилось. Он понимал, он же и сам – моряк.

– Это у вас фамильное?

– Да. Так как – поедешь? Помещение ты купила, в нем идет ремонт, Моника приглядит, если что.

– Ты у нее уже спросил?

– Она уже согласилась.

– Ладно-ладно, я с ней поговорю, а потом дам ответ.

– Поедем со мной. Пожалуйста.

– Там будет семья, а я там при чем?

– Если захочешь...

– Альберто, я помню. Но ты обещал ухаживать, а не жениться, – погрозила пальцем Ангелина.

– И сдержу обещание. Просто у тебя всегда есть мое предложение.

– И тогда что?

– Мне будет тяжело там – одному. Я надеюсь, ты со мной поедешь, как друг. Альваро не может, Моника тоже, а один я просто боюсь не справиться. Или... цена окажется слишком высока. Семья у меня... я бы не хотел тебя ни с кем знакомить до свадьбы, но раз уж так сложилось – посмотришь на мой домашний змеюшник.

И что оставалось сказать Ангелине?

– Ладно. Но сковородку я беру с собой.

– Я тебе даже вторую могу прикупить. Хочешь?

– Нет. Необходимый инвентарь я всегда раздобуду.

Угу. Скалку.

А то непорядок – сковорода есть, скалки нет, и чем прикажете горящие избы на скаку останавливать? Надо исправляться.

Родня?

Ну, здравствуйте, Рамосы. Вы нас не ждали? А мы идем к вам!

Сноски

Мопсы – лапочки. Но глаза у них ведь правда выразительные? – Здесь и далее прим. авт.

«Секретные материалы» – забавный был сериал.

Лично знаю людей с таким обонянием. И тяжело же им приходится.

Кто ж его знает, императора? Может, и врут?

Может-может. Если кого-то усыновит, к примеру.

Древнегреческую мифологию Ангелина не помнит, а вот про рога и копыта – да.

Было-было, Франция, XVII век. Маркес свидетель.

И анатомические музеи – обязательно! Только 18+, а лучше 21+. Точно поможет в повышении рождаемости!

Увы. Акне – лотерея, и попасть может каждый. И не в диете дело, не только в ней.

Я видела. Зрелище... своеобразное, даже с моим отсутствием фобий. А кто змей не любит, может и на сосну залезть.

У нас это проходит как «сделать залом».

По памяти автора, которая в детстве лично рогатки делала из дерева и медицинской резинки (на жгуты такая шла) – прилететь может ОЧЕНЬ неплохо. Вплоть до выбитых зубов и глаз.

Дети – могут. Как известно – они цветы жизни, но, возможно, некоторые – росянки. Или цефалоты. Или гелиамфоры.

Автор предлагает заменить «Х» на «Г», и сущность мужчины проявится в полной мере.

Кто делал, тот помнит. Автор делала.

Шкала Бофорта неизвестна в другом мире, но давайте примем ее за основу? Очень уж удобно.

Кто не верит, смотрим зубки верблюда. Плюются они, когда в хорошем настроении, а вот если цапнет – протез понадобится.

М. Матусовский. «Как, скажи, тебя зовут». Композитор – В. Е. Баснер. Фильм «Фронт за линией фронта». Между прочим, с Тихоновым и забыт незаслуженно. Фильм – отличный!

Бывают-бывают, я много таких знаю. Энна Виктория печальное исключение.

Да-да, эта мелочь жрет больше страуса.

Личное мнение Пау прошу автору не приписывать.

Туберкулез, осложненный пневмотораксом и инфекционно-токсическим шоком. Даже сейчас могут не спасти.

Даже не преувеличиваю. Полиция об этом может рассказать лучше меня. Как ведут себя родные похищенных или попавших в заложники... какой уж там трезвый рассудок! И понять можно, тут любой сломается.

Старый анекдот. А если генерал – то это не о войне разговаривали.

Из личного опыта автора.

Автор не углубляется в физику и астрономию, это долго. Оптика в помощь, ближайший аналог – сигизия, когда и луна, и солнце в небе одновременно.

Ближайший аналог – проказа. Но ЕЩЕ неприятнее.

Да-да, кролики могут метить территорию. Именно этим способом.

Пыталась найти аналоги в других странах мира. Не нашла. Но Суворов высказался фундаментально.

Б. Шоу. «Пигмалион».

Практика и по сей день продолжается. Берем хотя бы дело Эпштейна! Вон какое раскаяние бедолагу одолело, сам убился об стенку! Может, даже два раза для гарантии.

А. Конан-Дойл. «Шерлок Холмс при смерти».

Вообще – бывает, но до этого к нему столько готовиться надо!

Ангелина желает в исходном смысле этого выражения.

Перелом основания черепа. Мгновенная смерть при неудачном стечении обстоятельств.

Галина ГончароваАнгел со сковородкой

* * *

Герои

Пролог

Глава 1

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 2

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 3

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 4

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 5

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Глава 6

* * *

Галина Гончарова
Ангел со сковородкой