Name: Те немногие, что несут смерть
Author: Алексис Паттон
ISBN: 978-5-17-180747-4

Алексис Паттон
Те немногие, что несут смерть
Роман

Халани Кейнс не рассчитывала выбраться из Брадерхельма живой – и уж точно не думала, что окажется на поверхности. Вместе с другими беглецами она направляется в город Гермес, но по дороге становится ясно: поверхность вовсе не так безлюдна, как казалось. Заброшенные руины, песчаные бури и неотступное чувство чужого присутствия превращают путь в смертельное испытание. Но тяжелее всего – холодная отстраненность Такеши Стила, который вновь ведет себя так, будто они чужие.

Однако и Гермес не становится спасением. Коррумпированный и жестокий, он оказывается новой ловушкой. Теперь Халани предстоит бороться за выживание в еще более опасном мире – рядом с человеком, который раздражает ее сильнее всего. И на этот раз выбраться будет гораздо сложнее.

Alexis Patton

Us Deadly Few

* * *

Published by arrangement with Lunar Rose Publishing House, LLC

Примечание автора

Я невероятно взволнована тем, что вы сейчас окунетесь во вторую часть удивительного путешествия Халани по поверхности Земли. Но прежде чем вы узнаете, что случится дальше, хочу напомнить:

если вы еще не читали «Те немногие, что несут тьму»... ОСТАНОВИТЕСЬ!

Закройте книгу. Выключите электронную книгу.

Чтобы полностью проникнуться историей и персонажами, а также получить наилучшие впечатления, необходимо прочитать первую часть.

...

Наверстали?

...

Отлично.

Без лишних слов с гордостью представляю вашему вниманию «Те немногие, что несут смерть».

Посвящается всем тем, чей разум омрачен тревогой.

Пусть вам снятся сны под лунным светом,

а звезды подарят долгожданный покой

Действие книги «Те немногие, что несут смерть» разворачивается в постапокалиптическом мире на территории опасной пустоши. Книга содержит элементы, которые могут оказаться чувствительными для некоторых читателей: описания жестокости и убийств, грубая лексика, пытки, попытка сексуального насилия и сцены сексуального характера. Пожалуйста, берегите свое ментальное здоровье. И если вы готовы, приготовьтесь погрузиться в захватывающий мир книги.

1

Расскажи мне о жизни, ибо про смерть мне все известно.

Разрушение таит в себе смертельную красоту.

Большинство людей не замечают ее – видят лишь острые изломы, горечь в воздухе и неровные формы. Вид нескончаемой разрухи пробуждает врожденный инстинкт двигаться вперед.

Взгляд невольно опускается к земле. Шаг ускоряется.

Стоит только замереть, и последующее опустошение погубит и тебя тоже. Но если на мгновение присмотреться к обломкам, перед глазами промелькнут образы того, чем они были раньше. Чем-то прекрасным, но никем не замеченным.

Ведь мы начинаем что-то ценить лишь тогда, когда то, что, как мы думали, никогда не исчезнет, уходит из нашей жизни навсегда.

Халани Кейнс вдыхала разрушение и все его возможности. Оно простиралось перед ней, уходя за пределы видимого.

В первый же час после побега из Аполлона Халани выбросила серый тюремный комбинезон через разбитое окно ржавой...

Машины?

Да. Именно так их называла Винни.

Сотни и сотни проржавевших автомобилей были разбросаны по дороге, образуя запутанный лабиринт.

Палящее солнце прожигало воздух, и даже сквозь тонкую бежевую тунику чувствовался его неумолимый жар, а свободные брюки трепетали на сильном ветру.

Халани была благодарна, что в их рюкзаках нашлась запасная чистая одежда.

Пот катился по ее спине. В глубине души ей хотелось сорвать с себя одежду, но Брок предупредил, что длинные рукава защищают бледную кожу от лучей палящего солнца.

Выросшая в темноте, Халани никогда не верила, что однажды увидит солнце, не говоря уже о том, что окажется на поверхности Земли и почувствует всю его мощь.

Песок хлестал по щекам, пока она брела вперед, крепко сжимая лямки черного рюкзака на плечах.

На пустынной дороге не было видно зелени. Ни растительности, ни признаков жизни. Среди этих забытых останков цивилизации царила жуткая тишина.

Халани взглянула на черно-белый ржавый знак, едва державшийся на металлическом столбе, который торчал из земли.

«Аризона, трасса 66».

Она не понимала, что значат эти слова.

Столько всего на поверхности оставалось для нее загадкой. Например, высокие балки с толстыми металлическими проволоками, свисающими до самого песка. Выцветшие знаки с буквами и цифрами, прикрепленные к кузову машин. Длинная дорога посреди бескрайней пустыни.

Но самым странным было то, что почти у всех полуразрушенных автомобилей, мимо которых они проходили, двери были распахнуты настежь, словно владельцы бросали их в спешке.

Халани часто представляла тот роковой день. Как по небу проносятся огненные бомбы, а люди просто наблюдают за ними, не в силах остановить надвигающуюся катастрофу.

Даже если бы им удалось пережить первые ядерные взрывы, уничтожившие поверхность Земли – особенно на территории бывших Соединенных Штатов, – они, скорее всего, погибли бы от отравления грунтовыми водами или от голода, потому что все начали бы массово запасаться продовольствием. Но потом были разрушены ядерные реакторы, и радиоактивное топливо выжгло все вокруг, распространив хаос по всему миру.

К тому времени, когда люди осознали, что поверхность непригодна для жизни, несколько подземных городов уже были заполнены до отказа и закрыли врата. Халани передернуло при мысли о терпеливом ожидании смерти, пока твоя семья и самые близкие буквально распадались на глазах.

Совсем недавно она тоже считала, что поверхность Земли непригодна для жизни. Ее, как и всех остальных жителей Аполлона, наставляли, что высокий уровень радиоактивных осадков не сулит ничего, кроме смертельного исхода для любого, кто осмелится выйти наружу.

Но они уже несколько дней бродили по Зоне Смерти, и Халани не чувствовала никакой разницы.

Что, если их обманули? Через несколько часов она вполне может превратиться в кучу радиоактивной слизи и раствориться в бетоне.

Зрелище, по крайней мере, было бы занимательным.

Халани знала лишь, что от ближайшего подземного города Гермеса их отделяло около четырехсот километров.

– Сколько еще идти? У меня ноги ужасно болят, – возмутилась Серин, энергичная воровка, которая раньше сидела в тюремной камере по соседству с Халани. Ее ярко-синие волосы были спутаны и покрыты песком, а бледный шрам на лице сиял в лучах солнца. Но это лишь подчеркивало ее неповторимую красоту.

Серин была больше чем просто подруга. Она была тем самым смехом, который невозможно сдержать, и тем внутренним голоском, что возвращает уверенность в минуты слабости.

Для Халани она стала сестрой.

Брок, шагающий впереди всех, оглянулся через плечо.

– Ты уже десятый раз спрашиваешь.

– И что? Сейчас это так же актуально, как и в первый раз.

– Мы будем идти до захода солнца, – повторил Брок. – И не станем останавливаться только потому, что ты устала и еле волочишь ноги.

– Знаешь, – начала Серин, – а ты мне намного больше нравился, когда молчал.

– Ты мне вообще никогда не нравилась, точка.

Серин тихо прокляла Брока, но тот уже развернулся и решительно зашагал вперед.

Среди разрушений Смертник чувствовал себя как дома. Брок, который уже не раз выходил на поверхность, был их единственным проводником, и Халани молилась, чтобы он смог привести их команду мстителей к Гермесу.

Халани никогда не верила, что кто-то из них в самом деле заслуживает заключения в Брадерхельме. Но если раньше они не были преступниками, то теперь уж точно ими стали.

Побег из тюрьмы – это одно.

Убийство – совершенно другое.

Но можно ли считать это настоящим убийством, если убитый вовсе не был человеком?

Халани придвинулась ближе к Серин, пытаясь избавиться от мыслей, прежде чем они погребут ее под бесконечным ворохом вопросов, на которые нет ответов.

– Если хочешь, могу понести твой рюкзак, – предложила Халани.

– Ни за что, – пренебрежительно отмахнулась Серин. – Если уж на то пошло, такое должны предлагать мужчины.

Серин бросила взгляд на Дерека, чья смуглая кожа блестела от пота. Он был более сдержанным, чем все остальные, а еще талантливым ученым из Аполлона и первым другом Халани в Брадерхельме.

– Мои руки уже заняты, – ответил Дерек, крепче сжимая талию Винни.

Она была Хранительницей Уставов в тюрьме, страстной любительницей истории и практически стала Халани второй мамой.

Во время побега из тюрьмы Винни получила ранение в плечо – и это ужасающее зрелище Халани никогда не забудет. Они старались менять повязки как можно чаще, но кровь упорно просачивалась сквозь ткань.

Халани отказывалась думать, что Винни может быть не в порядке. И все же ее не покидало зловещее предчувствие, тем более что мертвенная бледность на щеках Винни не проходила даже под палящим солнцем. Халани попыталась предложить еще воды, но Винни мягко оттолкнула ее.

– Не переживай, Халани, дорогая, – убеждала ее Винни прошлой ночью. – Чтобы свалить старушку Винни, понадобится нечто гораздо большее, чем шальная пуля.

Она была слишком упряма для своего же блага, но Халани хорошо знала эту черту характера.

Ведь только самые упрямые и смертельно опасные выживали на суровой поверхности Земли.

– А что насчет тебя, крошка-орешек? – Серин повернула голову к старшему брату. – У тебя какое оправдание?

Адан, один из ведущих инженеров Аполлона, обернулся с застенчивой улыбкой, и бронзовые волосы упали ему на лоб.

– О, сестренка. Я бы никогда не взялся помогать девушке с тем, с чем она прекрасно справится и сама.

– Разве мама не воспитывала тебя джентльменом?

– Они еще существуют?

– А я-то думала, что это свиньи вымерли, – проворчала Серин.

Позади них раздалось тихое покашливание. Они одновременно повернулись и увидели, что поразительное лицо Такеши Стила застыло, словно превратившись в суровую маску.

Взгляд Халани скользнул по его четко очерченной линии подбородка, бездонным глазам и мягким волосам цвета оникса, будто нарочно взъерошенным.

Такеши даже не приходилось прикладывать усилий, чтобы выглядеть привлекательно. Он уже был привлекательным. Излучал ту самую непринужденность, которую любой художник жаждет запечатлеть на картине. Обладал не изящной, нежной или сдержанной красотой, а строгой и отточенной. Словно острое лезвие меча, на котором отражается свет.

И когда он поворачивался в твою сторону, ты мог видеть лишь пленяющее очарование жизни и свирепость смерти перед самым концом.

– Хочешь что-то сказать? – Серин свирепо посмотрела на него.

Такеши уставился на нее в ответ, лениво приподняв густую бровь.

Над разоренной пустыней воцарилась тишина.

Такеши всегда был немногословен и общению с людьми предпочитал прятаться в тени. Однако в те редкие моменты, когда он заговаривал, все замолкали и прислушивались к нему, невольно испытывая уважение – даже если боялись его.

Серин довольно быстро поняла, что ждать от него ответа – занятие столь же безнадежное, как наблюдение за разложением костей.

– О чем я и говорила, – фыркнула она, отвернувшись от него. – Мужчины безнадежны.

Такеши проигнорировал ее слова и перевел внимание на Халани.

Она резко втянула ртом воздух, почувствовав, как черные как смоль глаза прожигают ее насквозь, обнажая все уязвимые места в ее расколотом сознании.

Если она недоспала один час. Если странно ходила из-за травмы колена, полученной девять лет назад. Если слегка увлеклась смертью... Он знал.

Черный плащ Такеши развевался у него за спиной, пока он открыто разглядывал ее несколько мгновений, которые показались Халани вечностью.

Ее предательское сердце бешено колотилось в груди, ожидая чего-то.

Но Такеши прервал напряженное противостояние их взглядов и уставился на разрушенный ландшафт, вновь игнорируя ее.

Халани поджала губы, отчетливо ощущая, как с каждым днем пропасть между ними становится все шире и шире.

После убийства Губернатора Такеши относился к ней как к прокаженной.

Он внезапно стал физически отстраненным и эмоционально недоступным – и это еще мягко сказано.

Всякий раз, когда Халани пыталась завязать с ним разговор, он либо отвечал односложно, либо откровенно игнорировал ее. А когда предложила нести ночное дежурство вместе, он наотрез отказался. И каждую ночь, как только над головами сгущалась темные тучи, Такеши ложился как можно дальше от Халани.

И столь внезапная перемена озадачивала ее.

Пока все остальные спали, Халани снова и снова прокручивала в памяти его нежные прикосновения. Трогательная ночь в его комнате неотступно преследовала ее, а откровения, которыми он поделился с ней в тюрьме, так и отпечатались в сознании.

Однако кое-что еще не давало ей покоя. Перед мысленным взором мелькали призрачные лица узников Брадерхельма, пока их убивали, а Такеши просто бесстрастно наблюдал за происходящим.

После того рокового дня Халани решила похоронить зарождающиеся чувства в глубинах собственного сердца и держаться подальше от Такеши Стила – так было лучше для всех.

Но он словно услышал ее мысли и подумал: «О, тебе нужно пространство? Тогда приготовься почувствовать себя заразной болезнью».

Порой Халани задавалась вопросом, не приснился ли ей тот запретный поцелуй в Брадерхельме. Может быть, она просто вообразила, как губы Такеши оставляли следы у нее на коже, словно клеймо. Или как его обсидиановые глаза впивались в ее ошеломленное лицо, когда он спас ее от стражника Баррона.

И хотя Такеши не желал с ней разговаривать, Халани часто замечала, как он смотрит на нее по ночам.

По его невозмутимому лицу нельзя было понять, о чем он думает. Но каждый раз, когда Брок приказывал им быть осторожнее, Такеши придвигался к ней ближе и осматривал горизонт в поисках любых угроз.

И если хладнокровный Капитан признавал ее существование только в случае опасности, то и она ответит ему тем же.

Халани продолжала шагать под палящими лучами солнца. Мысли путались, и она ощущала, как взгляд Такеши скользит по ее шее, словно кинжал по коже.

Как раз в тот момент, когда нести тяжелый рюкзак стало уже невыносимо, Брок громко объявил:

– Остановимся здесь на ночь.

Они замерли посреди шоссе, в окружении ржавых машин. Солнце почти опустилось за горизонт.

Спустя мгновение рядом с Халани упал громоздкий рюкзак.

– Слава богу, – с облегчением выдохнула Серин. – Ноги уже отваливаются.

– Ты же понимаешь, что нам еще десять дней идти, да? И это с учетом того, что ты не будешь нас задерживать, – протянул Брок, ослабляя ремни рюкзака-гидратора.

– Могу я пырнуть его ножом? – обратилась Серин к Халани.

– Нет. Похоже, ему такое придется по душе, – ответила та, бросая рюкзак около большой зеленой машины, покрытой ржавчиной.

– Она права. Но не волнуйся, ты слишком невинна для моей прелюдии.

– Заткнись, иначе я позволю ей прирезать тебя, – вмешался Адан, сцепив руки за спиной. – Кто сегодня дежурит первым?

Как и ожидалось, Такеши быстро шагнул вперед, сжимая в руке пистолет.

– Я пойду. – От его низкого голоса у Халани по спине пробежали мурашки.

Такеши прошел мимо нее и направился к большому черному автомобилю, стоявшему чуть дальше по дороге. Прислонился спиной к металлическому кузову и, скрестив руки на груди, уставился на горизонт.

– Это грузовик, – сообщила Винни, когда Дерек помог ей медленно сесть на асфальт.

– Что? – Халани резко отвела взгляд от Такеши.

Винни усмехнулась:

– Машина, к которой он прислонился, называется грузовик. Винни решила, что тебе стоит это знать, раз уж ты проявляешь такой живой интерес. – Она многозначительно посмотрела на Халани.

Кровь прилила к щекам Халани. Она быстро опустилась на колени, а затем вытянула ноги, пытаясь прогнать навязчивые мысли, которые то и дело закрадывались в голову.

– А стоит ли ему дежурить еще и сегодня? – Дерек настороженно взглянул на Такеши.

– Скажи это ему. Когда я в прошлый раз предлагал подежурить, он просто пронзил меня взглядом. – Адан пожал плечами, откусывая крошечный кусок от протеинового батончика.

Несмотря на то что припасов им хватало с лихвой, Брок настаивал экономить еду и особенно воду: по дороге в Гермес находилось всего несколько колодцев, которыми пользовались Смертники.

– Как думаешь, он вообще устает? – задумчиво спросила Серин.

– Что за глупый вопрос. Все устают, – усмехнулся Брок, подбрасывая нож в воздух и перехватывая его за рукоять. Другая его рука была перевязана – результат травмы, нанесенной Губернатором.

– Ага, люди.

Повисло неловкое молчание.

В сознании Халани промелькнуло безупречное лицо Губернатора Александра Хаксли. Образ того, как его притворная ухмылка внезапно исказилась, рот открылся в беззвучном крике, а голова начала медленно отрываться от туловища.

Из его шеи торчали оборванные провода, а на земле мучительно корчилось тело. Над ним возвышался Такеши, в глазах его пылала холодная жажда мести.

Халани поежилась, несмотря на жару, и заметила на лицах всех остальных одинаково напряженные выражения. Они редко говорили об Александре Хаксли – словно никто из них до сих пор не смог до конца осознать невероятную истину.

Губернатор никогда не был настоящим человеком. Он был машиной, которая управляла каждым аспектом их жизней.

В ночной тишине Халани снились его бездушные голубые глаза. Эти пустые сферы, излучавшие лишь странную отчужденность.

Глаза Такеши были полной противоположностью.

Его взгляд казался всепоглощающим. Иногда, когда она смотрела на него, ей казалось, будто весь мир взирает на нее в ответ – будто глубину его пламенной души невозможно вместить в одном сосуде.

– Такеши не похож на Губернатора, – сказала Халани.

– Откуда такая уверенность? – Серин склонила голову.

«Я найду для тебя цветы».

Слова Такеши, произнесенные шепотом в тюрьме, обрушились на Халани. Ее черствое сердце словно почуяло в нем родственную душу. Когда он заговорил о покойной матери, скорбь в его глазах была отражением ее собственной. А такое невозможно сыграть или подделать.

Если Халани и была в чем-то абсолютно уверена, то только в этом.

– Я это знаю. – Категоричный и твердый тон ее голоса ослабил напряжение, пусть и самую малость.

Серин поджала губы, но кивнула: доверие к Халани перевесило все сомнения.

Когда темнота сгустилась, Халани подняла глаза на ночное небо – завораживающее зрелище, которое она и не надеялась когда-нибудь увидеть. Казалось, если она будет вглядываться в него достаточно пристально, то бескрайние просторы, возможно, дадут ответы на вопросы, которые терзали ее сердце.

Какую еще ложь им скармливало правительство Аполлона?

Почему Губернатор так долго не позволял выйти на поверхность Земли?

Был ли он единственной подобной машиной?..

Как только до нее донеслось тихое похрапывание, Халани осторожно высвободилась из объятий Винни. Присев на корточки, схватила свой рюкзак и на цыпочках отошла от остальных, стараясь никого не разбудить и не привлечь внимание Такеши.

Она спряталась за небольшой разбитой машиной и полезла в рюкзак за ножом. Острое лезвие отразилось в ее зеленых глазах. Не раздумывая, Халани медленно провела им по ладони.

Кровь заструилась по коже, словно слезы.

Халани ждала.

И ждала.

Она поднесла к лицу окровавленную руку, словно пытаясь разглядеть, не спрятаны ли внутри какие-нибудь провода.

Но видела лишь рассеченную кожу и текущую кровь.

Глубоко вдохнув, Халани повалилась на землю и прислонила голову к автомобильной дверце, не обращая внимания на дискомфорт.

Не в силах противиться боли, она вновь уставилась на ладонь в ожидании чего-то ужасного.

Но ничего не случилось. Как и прошлой ночью.

И если у Халани шла кровь, значит, она тоже была настоящей.

Ведь так?

2

Пытаясь все исправить, вы в конечном итоге только сломаете себя.

– Хаф... Хафри...

– Хамфрис-Пик, – поправил ее Брок, остановившись у потертого желтого знака на обочине дороги. – Думаю, это вон та штука. – Он указал на далекий горизонт, где над песчаными скалами и пересеченной местностью гордо возвышался холм.

– Чего он такой огромный? – У Адана отвисла челюсть от удивления.

– Это... гора. Да, именно так ее описывали древние ученые, жившие во времена Великого Коллапса, – сказала Винни, широко раскрыв глаза. – Винни читала, что на поверхности есть горы вдвое больше этой.

Вся их группа недоверчиво зашепталась. Халани же шагнула ближе, и ее сердце учащенно забилось при виде гигантской возвышенности. Если бы она не увидела ее собственными глазами, то ни за что бы не поверила, что нечто столь огромное и величественное может быть реальным.

– Что это за белое пятно там, наверху? – спросила Серин, указывая на вершину.

– Понятия не имею.

– О, Винни знает! – Она щелкнула пальцами. – Винни как-то читала об этом в одной книге. Кажется, слово начинается на «с»? – Она помассировала висок, бормоча себе под нос какие-то непонятные слова.

– Идем дальше. – Брок закатил глаза и направился вперед.

Халани сделала еще один глоток воды из фляги и неохотно пошла следом.

От некогда великой цивилизации остались лишь крошечные остатки. Дорожные знаки, указывающие направление к таинственным городам. Брошенные машины, которые они осторожно обходили. Халани вздохнула с облегчением, когда ни в одной из машин не оказалось трупов. Одна только мысль об этом вызывала у нее тошноту.

– Давайте сыграем в игру, чтобы убить время? – предложила Серин.

– Нет, – хмыкнул Брок.

– А я и не с тобой разговаривала.

– Винни обожает игры! – воскликнула та, и ее ослепительная улыбка могла бы посоперничать даже с палящим солнцем у них над головами.

– Отлично! – Серин хлопнула в ладоши. – Тогда поиграем в цвета.

Дерек хохотнул, но, встретившись с испепеляющим взглядом Серин, тут же поспешил прочистить горло.

– Ну и какие правила?

– Все просто, – усмехнулась Серин. – Я называю цвет предмета, а вы угадываете, что это такое. Легко, правда?

– Звучит скучно, – вставил Адан.

Серин запустила в него маленьким камнем.

– Раз это скучно, значит, ты легко угадаешь. Первый цвет – желтый.

– Та машина. – Адан указал на бесконечные просторы разбитого шоссе, где стояла выцветшая желтая машинка с оторванными дверями.

– Нет.

– Нужно назвать что-то желтое? Зубы Дерека.

– Спасибо, идиот.

– Нет. – Серин сцепила руки за спиной.

Адан застонал и махнул рукой в небо.

– Тогда это солнце.

– Возможно, если ты слепой. Солнце вообще-то оранжевое, – подал голос Брок, шагающий впереди всех.

– Ты вроде не хотел играть. Забыл? – Серин нахмурился, глядя ему в спину.

– Если собираетесь играть в тупую игру, делайте это правильно. – Брок смахнул пылинку с плеча, словно он не шатался по опасной пустоши.

– Какой же ты ур...

– Белый, – перебила Винни. – От солнца исходит белый свет. Не оранжевый и не желтый.

– Это какой-то бре...

Бум!

Халани резко обернулась на звук выстрела.

Она потянулась к рюкзаку, где лежало ее оружие. Затем оглянулась, собираясь приказать остальным лечь на землю, но они продолжали идти вперед, словно не слышали оглушающего грохота.

Халани притаилась, всматриваясь в горизонт в поисках источника звука; пот стекал между ее бровями под палящим солнцем.

– Как он может быть белым? Огненный шар же не белый, – продолжал спорить Адан.

Внезапно перед Халани возникла размытая фигура, силуэт дрожал и колебался в воздухе, пока не обрел твердую форму. И при виде этого сердце Халани забилось, словно в гонг.

Губернатор Александр Хаксли смотрел прямо на нее. Его безупречное лицо и золотистые волосы она бы ни с чем не спутала.

Ее грудь быстро вздымалась и опадала. Халани оцепенела, а ее ноги словно приросли к мерцающему песку. Голоса остальных стихли, превратившись в монотонный гул.

Губы Губернатора скривились в зловещей улыбке, и Халани, увидев стекающую между его зубами алую кровь, отшатнулась.

– Кейнс.

В груди Губернатора, прямо в том месте, куда Халани стреляла, образовалась дыра; она ширилась и заполнялась пузырящейся кровью. Александр Хаксли опустил взгляд на ранение и не спеша провел языком по зубам, словно смакуя алые капли.

Халани не могла сглотнуть. Не могла сделать вдох. Казалось, у нее на шее медленно затягивалась петля.

– Это было не очень приятно, – прошептал Губернатор.

Руки и ноги Халани задрожали, когда его шея изогнулась под неестественным углом, а кожа отслоилась от тела подобно скотчу. Прямо под ней извивались электрические провода.

И все они тянулись к ней.

– Кейнс! – Кто-то схватил ее за плечо и развернул.

Халани вскрикнула, инстинктивно сжав руки в кулаки, но потом увидела, что над ней возвышается огромная фигура Такеши. Он нахмурился еще сильнее, встретившись с ее широко раскрытыми глазами.

– Что случилось?

– Такеши... я... он...

Халани резко обернулась, но дряхлого тела Губернатора нигде не было. Она провела дрожащими руками по волосам, чувствуя, что сходит с ума. И едва заметила глубокие царапины, которые оставила на коже головы.

– Скажи мне, что случилось. – Такеши подошел ближе и осмотрелся вокруг в поисках того, что так сильно испугало ее.

– Губернатор, – прохрипела Халани, – я его видела.

Такеши вздрогнул и снова перевел внимание на нее.

– Это невозможно, Кейнс.

– Но я видела его! Он стоял прямо здесь. Может, он не умер. Может, все еще следует за нами. Я не... не... – Ее голос дрожал, пока она пыталась подобрать нужные слова.

Такеши прищурился. Он смотрел на нее испытующим взглядом, словно она лишилась рассудка.

Неужели все это было лишь плодом ее воображения?

Неужели она окончательно сошла с ума?

Пустота окружала ее, заходясь в безумном крике и хохоте. Халани вдруг стало тесно в собственном теле. Как будто она надела костюм самой себя.

Палящий зной пустыни обжигал, а оглушительная тишина вытягивала, словно спагетти, последние остатки здравомыслия. Халани присела на корточки и обхватила голову обеими руками.

– С ней все в порядке? – донесся откуда-то обеспокоенный голос Серин.

Халани почувствовала, как чьи-то сильные руки сжали ее шею.

– Голову между колен, – подсказал низкий голос Такеши. – Вот так, да, а теперь дыши.

Она попыталась посмотреть на него, но Такеши крепко удерживал ее. Почувствовав, как его пальцы нащупали зажимы на шее и начали слегка массировать их, Халани наконец сдалась и опустила голову между ног.

Она смотрела на песчинки, млея от наслаждения, пока Такеши методично разминал ее мышцы.

Кто бы мог подумать, что руки, несущие смерть, способны приносить столько умиротворения?

– Что это с ней? – спросил Брок, и в его голосе послышалось раздражение.

– Идите вперед. Мы прямо за вами, – приказал Такеши, не отрывая взгляда от Халани и продолжая блаженно давить пальцами на ее затылок.

– Нам надо двигаться дальше, Стил. Если не можешь ей помочь, я сам ее понесу.

– Отвали, – прорычал Такеши. – Со своей травмированной рукой ты ее никуда не понесешь. Если потребуется, я это сделаю.

– Кажется, мне уже лучше, – прошептала Халани, не отводя глаз от бесформенного камня на песке.

Как долго пролежал здесь этот одинокий камушек? Была ли она первой, кто увидел его? Кто уделил ему все свое безраздельное внимание?

Может быть, именно в этом и нуждались люди – в том, чтобы их по-настоящему замечали, а не считали лишь блеклым пятном на заднем плане.

– Мы догоним. Идите, – скомандовал Такеши не терпящим возражений тоном.

Халани услышала, как остальные что-то тихо пробормотали, но в конце концов ушли, оставив их с Такеши одних. И она осознала, что впервые за несколько дней они оказались наедине.

– Ты задерживаешь дыхание, – заметил он.

– Не так-то просто дышать, пока ты массируешь шею.

Халани поморщилась, когда он сильнее надавил пальцами на кожу, разминая огромный зажим, образовавшийся после многих пройденных с тяжелым рюкзаком километров.

– Ты справишься, потерпи, – заявил Такеши.

Халани сглотнула. Его слова и уверенные движения рук странно действовали на нее, заставляя и без того неровный пульс сбиваться.

– Теперь я в порядке.

– Уверена?

Нет.

Она не могла вдохнуть полной грудью, а в висках пульсировала такая боль, как будто кто-то копался пальцами прямо у нее в мозгу. Но если продолжит и дальше сидеть, словно бесформенная масса в руках Такеши, то рискует уже никогда не подняться.

– Да.

Такеши ослабил хватку и отошел назад. Глубоко вздохнув, Халани выпрямилась, и капля пота скатилась с кончика ее носа и упала на землю. Она на мгновение повернулась к тому месту, где только что стоял Губернатор.

Абсолютная пустота словно насмехалась над ней. Вперед простирались лишь километры песка и далекие горы.

Может, палящее солнце сыграло с ее разумом злую шутку.

Вчера Халани указала на лужицу воды, поблескивающую на асфальте. Она облизнула пересохшие губы и быстро зашагала туда, но Брок грубо схватил ее за плечо и оттащил назад.

– Нет. Это мираж, – сказал он. – Тебе просто показалось.

Тебе просто показалось.

Однако кровавая улыбка Губернатора казалась такой реалистичной и яркой, будто он находился прямо перед ней.

«Тебе показалось», – твердила она снова и снова. Словно если произнесет эти слова достаточное количество раз, то ее безумие исчезнет.

Обязано исчезнуть.

Халани демонстративно развернулась к дороге, поправила рюкзак на плечах и заставила себя двигаться вперед, полная решимости убежать от теней прошлого.

Такеши зашагал рядом с ней. От него веяло такой опасностью, что воздух, казалось, наэлектризовался, – Халани невольно ускорила шаг.

– Знаешь, тебе необязательно врать. – Низкий голос нарушил тишину.

Халани вскинула голову, удивленная тем, что Такеши заговорил с ней. К этому времени ему пора бы уже снова блаженно игнорировать ее.

– Насчет чего?

– Насчет своего самочувствия.

– Во-первых, я не врала. А во-вторых, можешь перестать притворяться, что тебе не все равно.

Такеши мгновение молчал, обдумывая ее слова, а у него на скулах играли желваки.

– Спишу это на твою усталость. Верить, что мне все равно, как-то нелогично. Даже для тебя.

Халани замерла.

– Ты сейчас шутишь, да?

Такеши тоже остановился. Резкие черты его лица выделялись еще сильнее на фоне окружавших их разрушений. Он устремил на Халани раздраженный взгляд.

– С каких это пор я стал шутить?

– Видимо, с этих! Либо ты шутишь, либо мы попали в альтернативную реальность, где правда и ложь – одно и то же.

– По-моему, звучит как реальный мир.

Халани стиснула зубы.

– О, извини. А в твоем мире проявлять заботу – значит полностью игнорировать меня и притворяться, что я невидима?

– Ты слишком упряма, чтобы быть невидимой, Кейнс.

– Вау. Я безмерно польщена. Прошу, расскажи, что ты на самом деле чувствуешь, Такеши.

– Не думаю, что мне стоит это делать. У тебя есть привычка неумело размахивать кулаками, когда ты злишься.

Халани вдруг захотелось ногтями разодрать его прекрасное точеное лицо. Нет. Она готова была сорвать собственные голосовые связки, взывая к небесам и проклиная их за то, что ей приходится преодолевать этот длинный путь вместе с самым раздражающим и невыносимым мужчиной на всем белом свете.

– Знаешь что, – она посмотрела ему прямо в лицо, – это даже не имеет значения. И так ясно, что нам не стоит разговаривать, потому что все наши разговоры заканчиваются ссорой. Так что, – Халани помахала рукой между ними, – что бы там между нами ни было раньше... все кончено.

Мышца у него на шее запульсировала, а кадык дрогнул. В глазах разбушевалась столь яростная буря, словно все подавляемые эмоции пытались вырваться наружу.

Халани замешкалась. В глубине души ей хотелось стереть последнюю минуту и начать все сначала, но на лице Такеши снова появилась маска безразличия.

– Я уже это знал. Странно, что у тебя это заняло столько времени.

На мгновение мир замер.

Словно Земля перестала вращаться, наблюдая за их падением.

Его заявление оказалось слишком тяжелым. Слишком весомым.

Слишком уверенным.

Несмотря на свои слова, Халани втайне надеялась, что он возразит и будет бороться за нее. Покажет, во что стоит верить.

Халани жила надеждой, что однажды, где-то в далеком будущем, они посмотрят друг другу в глаза и станут немного ближе – к той жизни, где мировые проблемы не будут постоянно довлеть над ними и можно будет прилечь и спокойно дышать, ни о чем не думая.

Халани представляла, как они вечно гоняются за мечтой, а их ноги оставляют следы на песке, рассказывающие истории.

Потому что она предпочла бы быть безумной вместе с ним, чем разумной в одиночку.

Но Такеши не взял свои губительные слова обратно.

Заметив ее явную душевную боль, он лишь сжал кулаки с такой силой, что Халани удивилась, как кожа на костяшках не лопнула.

Предательское сердце бешено забилось в ответ, и она пожалела, что не может вырвать его из груди.

Если ты кого-то ненавидишь, значит, тебе не все равно.

Она больше не хотела ни о чем переживать.

Она хотела быть похожей на тот одинокий камень на дороге.

Выносливой. Стойкой. Способной.

Ничего не чувствующей.

Поэтому она дала волю эмоциям единственным известным ей способом...

Халани сжала кулак и ударила его прямо в лицо.

Голова Такеши дернулась вбок, и он резко вдохнул, раздувая ноздри. Затем выпрямился и уставился на нее с таким непоколебимым и решительным видом, словно позволил ей ударить себя, хотя мог с легкостью отразить удар.

И это ей тоже не понравилось.

Халани крепче сжала пальцы, готовясь нанести еще один удар.

– Я позволил тебе ударить меня. – Такеши понизил голос. – Второго раза не будет.

Жаль, что ее больше не волновали его слова.

Халани отвела руку, собираясь атаковать.

Мгновение – и Халани, только что стоявшая на ногах, уже лежала на спине. Когда Халани попыталась подняться и вновь нанести удар, Такеши обхватил ее запястья и прижал к земле по обе стороны от ее головы. Затем оседлал ноги, полностью обездвижив ее весом своего тела.

– Слезь с меня, – выплюнула она.

– Это ради твоего же блага, Кейнс.

Халани посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Ты больше не имеешь права так меня называть. А теперь отпусти.

Она задергала ногами, пытаясь вырваться из его хватки, но Такеши наклонился вперед.

– Перестань сопротивляться, иначе поранишься. Тогда мне придется связать тебе запястья и тащить за собой.

– Ты не посмеешь.

В его черных глазах вспыхнул хищный блеск.

– Я еще в первую нашу встречу придумал миллион способов связать тебя. Все еще хочешь рискнуть?

Ее мышцы напряглись, а его тело, прижатое к ней, лишь усиливало напряжение между ними. У нее так и чесались руки приставить нож к его горлу и заставить замолчать навеки, лишив его слова всякой значимости.

Такеши, видимо, уловил ход ее мыслей, потому что еще крепче сжал ее запястья.

Халани прочистила горло, готовясь закричать или плюнуть ему в лицо от злости. Но, зная его, понимала: Такеши мог исполнить свою угрозу и заткнуть ей рот просто ради развлечения.

Садистский ублюдок.

Она перестала шевелиться и закрыла глаза.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Стиснув зубы, Халани отчаянно пыталась сосредоточиться на дыхании. Но терпение ее было на исходе.

– А если я попрошу вежливо, ты встанешь? – вскипела она.

– Возможно.

– Пожалуйста, слезь с меня... или я пристрелю тебя во сне, – добавила Халани для пущего эффекта.

Подняв веки, она обнаружила, что Такеши пристально смотрит на нее. Он склонил голову набок, словно выискивал ответ – какой-то скрытый смысл в глубине ее обиды. Однако он уже уничтожил все доброе и хорошее, что связывало их друг с другом.

Она будет относиться к нему как к таракану, ползающему по шоссе.

С откровенным презрением.

Не сказав больше ни слова, Такеши слез с нее.

Халани тут же встала и агрессивно стряхнула песок с одежды. Может быть, это сотрет следы той слабой, наивной девочки, которой она когда-то была.

Она посмотрела вперед и заметила, что остальные ушли не так далеко – их фигуры все еще были видны на дороге. Вот только, чтобы догнать их, ей придется идти так быстро, словно за горизонтом ждала мягкая, теплая постель.

Халани что-то проворчала себе под нос и начала долгий, лишенный какой-либо радости путь вперед. К сожалению, Такеши последовал за ней, отказавшись превратиться в камень, который она могла бы спокойно пинать по гравию.

Наступившая тишина казалась такой же неприятной, как скрежет ногтей по бетону.

Пытаясь отвлечься, Халани сосредоточилась на другой миссии. По мнению Винни, та была даже важнее, чем добраться до Гермеса.

Проект «Хеликс».

Впервые она встретила это название в дневнике Тимоти Талбота, который Винни – его прямой потомок – втайне показала Халани. Тимоти считался блестящим ученым во времена Великого Коллапса и в своем дневнике много писал о тайном проекте, который, возможно, мог стать ключом к спасению всех.

Ни Халани, ни Винни не знали, что собой представляет проект «Хеликс», но Винни была убеждена, что он поможет сохранить будущее человечества.

Но когда Халани взглянула на окружающие ее бесконечные руины, стало ясно, что проект «Хеликс» – чем бы он ни был – так и не сработал.

Скрестив руки на груди и превозмогая головную боль, Халани обходила под лучами заходящего солнца брошенные автомобили и обломки искореженного металла, словно на сложной полосе препятствий.

– Все еще планируешь пристрелить меня, когда стемнеет?

Голос Такеши неожиданно прозвучал рядом, заставив ее вздрогнуть. Халани даже не заметила, что он шел всего в нескольких шагах от нее. Его черные волосы развевались на ветру, густые ресницы обрамляли глаза.

Она сердито посмотрела в его сторону.

– Я размышляю, станет ли хуже, если я позволю тебе гнить в ожидании.

– Или же какая-то часть тебя знает, что ты не сможешь нажать на курок.

– Только глупец будет так думать. – Халани вздернула подбородок, позволяя ему увидеть безумие в ее глазах. – На твоем месте я бы спала очень, очень чутко.

– Ерунда. – Такеши пожал плечами, словно они обсуждали погоду, а не предстоящее убийство. – Я и так слежу за тобой, пока ты спишь.

– Звучит нездорово, – невозмутимо ответила она.

– Пожалуй.

– И попахивает психозом.

– Достаточно комплиментов.

Халани презрительно фыркнула и ускорила шаг, пытаясь избавиться от его общества. Но попытка оказалась безуспешной, потому что благодаря длинным ногам Такеши быстро поравнялся с ней.

К тому времени, когда они нагнали остальных, солнце уже висело над самым горизонтом, а икры и бедра Халани горели, умоляя об отдыхе.

– Ты в порядке? – спросила Серин, как только Халани и Такеши добрались до места ночлега под полуразрушенным мостом.

– Уже лучше, – ответила Халани, с трудом переводя дыхание и бесцеремонно бросая рюкзак на землю. – Просто голова немного закружилась.

Она не хотела пугать остальных тем, что ей привиделся жуткий образ Губернатора. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то еще усомнился в ее здравомыслии – Такеши один с этим отлично справлялся.

– Садись. – Дерек похлопал по свободному месту рядом с собой. – Могу поделиться протеиновым батончиком.

Уголок ее губ дернулся в улыбке. Опустившись на твердую землю, Халани застонала. Никакие тренировки с Такеши в Брадерхельме не смогли бы подготовить ее к многокилометровым пешим походам под палящим солнцем, да еще и каждый день.

Для нее оставалось большой загадкой, как людям удавалось выживать до Великого Коллапса.

Температура воздуха продолжала падать, и Халани прижала колени к груди, продолжая есть.

– Рассчитывайте свои порции, – предупредил Брок. – До Гермеса идти еще неделю, если только не попадем в бурю.

– Что за бури? – Адан, ковырявшийся в рюкзаке, поднял взгляд.

– Песчаные. Эти паскуды могут заживо тебя похоронить. – Голос Брока дрогнул, и он уставился куда-то за мост. – Большинство из них можно заметить издалека, но здесь они быстро перемещаются. Если я скажу бежать к ближайшему укрытию, не спрашивайте зачем.

– А я-то думала, на поверхности будет весело. Ты еще скажи, что здесь водятся растения, которые могут нас съесть, – проворчала Серин, раздраженно плюхнувшись рядом с Халани.

Дерек поднял указательный палец.

– Вообще-то, раньше существовал вид плотоядных растений, они назывались венерина мухоло...

– Каким бы увлекательным ни был этот разговор, – перебил его Брок, – нам нужно выяснить, кто сегодня дежурит. Стил, ты не будешь дежурить четвертую ночь подряд.

– Я могу, – сказала Серин.

– Нет, – отрезал Брок. – Ты даже не знаешь, как обращаться с пистолетом.

– Конечно, знаю. Я просто целюсь в тебя и нажимаю на курок.

Брок возвел глаза к небу, словно задаваясь вопросом, что сделал не так в своей прошлой жизни.

– Я подежурю.

Халани поднялась на ноги. Ей все равно нужно было отвлечься.

– Ни за что. Не ты ли сегодня чуть не потеряла сознание?! – Брок нахмурился.

– Согласен. Нужно выбрать кого-то другого, – впервые заговорил Такеши.

Халани перевела на него взгляд. Такеши стоял, прислонившись левым плечом к опоре моста. Его поза выглядела слишком непринужденной по сравнению с пылающим в глазах огнем.

Скорее всего, больше никто этого не заметил.

– Я в порядке. И кроме того, – Халани крепче сжала в руке пистолет, – я без проблем пристрелю любого психа, который приблизится к нам. Верно, Такеши?

– Ну еще бы. Любой испугается, увидев тебя с пистолетом.

Если бы существовала награда за умение действовать на нервы, Такеши занял бы первое место с большим отрывом. Он был хуже таракана. Даже хуже бактерий, живущих на этом таракане. И Халани отчаянно хотелось подойти ближе и врезать ему коленом между ног, чтобы предотвратить продолжение рода.

Ее последний подарок всему человечеству.

– Ты абсолютно прав. – Она натянуто улыбнулась. – К счастью, я знаю, что сначала нужно стрелять, а потом задавать вопросы.

Уголок его губ едва заметно приподнялся.

– Ладно, но если мне посреди ночи приспичит отлить, меня ведь не застрелят, да? – Адан переводил взгляд между ними.

Халани закатила глаза и схватила рюкзак.

– Я буду вон там. – Она указала на большую коричневую машину, которая, возможно, раньше была белой, но теперь покрылась слоями ржавчины. – Вам, ребята, нужно немного поспать.

Она прошла мимо Такеши, полностью игнорируя его, и бросила рюкзак на капот. Разминая затекшие мышцы, Халани завела руки за спину и потянулась. Тишину прорезал хруст суставов, и она застонала от удовольствия.

Через мгновение Халани забралась на капот и прислонилась спиной к лобовому стеклу. В одной руке она сжимала пистолет, лежащий на коленях, а вторую закинула за голову, согнув в локте.

Вскоре со всех сторон послышался тихий храп. И, чтобы чем-то занять себя, Халани начала представлять, как по бетонному потолку разливаются яркие краски. Она попыталась воссоздать мириады зеленых, красных и пурпурных оттенков, напоминающих северное сияние, которое Винни однажды показывала ей в тюрьме.

Но как бы она ни старалась, образ никак не появлялся.

Словно толстая стена намертво закрыла ее разум.

Все, что она могла видеть, – это пронзительно-голубые глаза Губернатора, устремленные на нее в ответ. И он не переставал улыбаться.

Как будто знал что-то, чего не знала она.

3

Ценность женщины не в ее красоте.

А в ее стойкости.

Лучи солнца нещадно палили.

Час за часом пот градом катился по шее и ноющим от боли икрам. Халани взглянула на Винни, и ее сердце сжалось от беспокойства.

Бледная кожа той приобрела зеленоватый оттенок, а движения становились все медленнее и медленнее. Дерек снова сменил повязку у нее на ране, и они по очереди поддерживали ее, помогая идти вперед.

– Это что? – Серин указала на серое здание, расположенное у обочины дороги.

Над заброшенным строением возвышалась вывеска с белой надписью, гласящей: «30,99 доллара за галлон».

Взгляд Халани метнулся к закрывающим окна деревянным щитам, на которых кто-то краской вывел: «БЕНЗИНА НЕТ». Красные печатные буквы были едва различимы, словно создатель торопливо царапал их, будучи пьяным.

Повсюду валялись странные черные столбы. Но еще более странно выглядела крошечная машина, сложенная, словно оригами, а ее лобовое стекло пронзал один из столбов.

На фасаде здания криво висела тусклая красная вывеска: «АВТОЗА... КА».

– Автозасранка? – протянул Адан.

– Автозаправка. – Брок направился вперед, расталкивая ногой мусор с дороги. – Я останавливался здесь во время предыдущих вылазок через Зону Смерти. Строение достаточно надежное. Мы можем отдохнуть здесь десять минут, но не минутой дольше. – Он бросил раздраженный взгляд на Серин.

– Да-да, – отмахнулась та и шагнула в открытые двери, осколки стекла захрустели у нее под ногами. Халани сглотнула и последовала за ней внутрь.

Они словно оказались в зоне боевых действий.

Полки были опрокинуты. Повсюду валялось битое стекло. В солнечном свете, проникающем сквозь гигантскую дыру в крыше, неторопливо порхали пылинки.

В глубине души Халани не хотела знать, что здесь случилось.

– Здесь вообще ничего целого не осталось, – сказал Дерек, шагнув в полуразрушенное помещение; в его голосе слышались удивление и тревога.

Халани вздрогнула, увидев, как одинокий таракан прополз вдоль задней стены и скрылся под пустой картонной коробкой.

– Здесь все такое, – тихо сказал Брок. – Почти все магазины по дороге были разграблены. Хотя кое-что все же упустили. – Уголок его губ дернулся, и он с расслабленным видом направился прямиком в дальний угол.

Халани нахмурилась, наблюдая, как Брок отодвигает в сторону несколько пыльных полок, открывая стопку бумаг с нарисованными на них красочными картинками.

– Что это такое?

На лице Брока появилось игривое выражение, пока он перелистывал страницы. На обложке красовалась потрясающая белокурая женщина с пышной грудью, одетая в одни лишь коричневые сапоги, странную шляпу с полями и белые трусики. Ее грудь и соски были полностью обнажены, а она сама смотрела прямо на них с соблазнительной улыбкой.

Щеки Халани покраснели, а рот приоткрылся от удивления. Брок продолжал просматривать непристойные изображения, каждое из которых было еще более пикантным, чем предыдущее.

Адан быстро обошел Халани, и его глаза загорелись интересом.

– Это то, о чем я думаю?

Брок ухмыльнулся:

– Насколько мне известно, раньше они продавались во всех магазинах Великого Коллапса.

Он показал двух нарисованных женщин в причудливых костюмах, обливающих друг друга грязью, и лицо Адана озарилось чистым восторгом.

– Не понимаю, из-за чего весь переполох. – Серин решительно шагнула вперед и вырвала журнал из рук Брока. – Эти сиськи даже не настоящие. Они похожи на пластиковые шары.

– Завидуешь? – Глаза Брока заблестели.

– С чего бы мне завидовать древним расфуфыренным куклам?

– Будь повежливее, Серин, – сделала ей замечание Винни, когда Дерек помог ей сесть на кафельный пол. – Женщины должны поддерживать друг друга, а не стыдить.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, Винни, – вздохнула Серин. – Они ведь даже не живые!

– И мы все равно должны чтить их.

– Абсолютно согласен, – ухмыльнулся Адан.

Серин поморщилась и пихнула журнал в грудь Брока, а затем шлепнула брата по затылку.

Халани же не могла оторвать взгляд от рисунков.

Обычно она не думала о собственном теле – никогда не было на то причин. В Аполлоне статус зависел от богатства, а она находилась в самом низу социальной иерархии. Но, глядя на эти фотографии, она невольно сравнивала себя с ними.

У Халани была упругая попа и вполне подтянутое тело благодаря недостатку калорий и изнурительным тренировкам с Такеши в Брадерхельме. Однако ее грудь явно проигрывала в сравнении с их формами. А судя по игривым улыбкам и лукавству во взглядах этих женщин, их энергия притягивала людей, словно солнце.

Халани же была мрачной и угрюмой. Как дождевая туча.

Она никогда не видела дождевых туч, но в одной книге из личной библиотеки Винни прочитала, что те не приносят радости. Они приносили лишь холод и темноту, выплескивали свои эмоции дождем и взрывались молниями в гневе.

И это описание идеально подходило для нее.

– Хочешь рассмотреть поближе? – Брок склонил голову с понимающим видом и протянул ей журнал.

Это вывело Халани из ступора, и она резко замотала головой.

Брок рассмеялся, закрывая журнал.

– Судя по румянцу на щеках, думаю, это тебя заводит.

– Что ее заводит?

Кровь полностью отхлынула от лица Халани, и она зажмурилась, надеясь... нет, молясь, чтобы этот хриплый голос был лишь плодом ее воображения, а мужчина, которому он принадлежал, не стоял позади нее.

– Да ничего. Просто легкое чтиво, – ухмыльнулся Брок. И, к большому ее разочарованию, швырнул журнал прямо ей за спину.

Халани осмелилась оглянуться через плечо. Ее сердце словно остановилось, когда она увидела, как Такеши листает его.

Он бесстрастно переворачивал тонкие страницы. Халани все ждала и ждала, что он отреагирует так же, как Адан, но Такеши выглядел скучающим, словно просматривал какую-то обычную исследовательскую работу, подробно описывающую химический состав известняка.

– Какая твоя любимая, Кейнс? – Такеши резко поднял на нее глаза.

– Моя любимая что?

– Фотография.

Кто-нибудь, убейте ее.

– Или поза. Здесь есть несколько интересных, – вмешался Брок с сардонической усмешкой.

Такеши уставился на него. Присущая ему жестокость во взгляде заставила бы задрожать от страха даже самого храброго мужчину, однако Такеши хранил молчание – услышать ее ответ явно желал больше, чем живьем содрать кожу с Брока.

Халани взглянула на дыру в потолке, прикидывая, как быстро ей удастся сбежать через нее.

– Ну так что? – подзадоривал ее Брок.

– У меня нет любимой, – быстро ответила она.

– Уверена? На странице шестьдесят девять есть одна занятная поза, тебе должна понра...

– Еще хоть одно слово, Брок, и я выстрелю тебе между ног, – оборвала его Халани, пронзив жестким взглядом. Она уже была готова выхватить пистолет и воплотить слова в жизнь.

Брок усмехнулся, но Такеши сказал:

– Спроси у нее еще раз, Смертник. С нетерпением хочу увидеть продолжение.

Почти осязаемая тьма в его голосе не на шутку встревожила. Брок на мгновение замолчал, а все остальные напряглись, словно готовясь к драке...

Но Брок лишь пожал плечами.

– Я-то думал, ты больше всех жаждешь услышать ответ, Стил. Весело будет посмотреть, как ты облажаешься. И я не позволю ей лишить меня достоинства.

– Весьма сомнительного, – парировала Серин.

Брок усмехнулся и отступил, небрежно направившись в другой угол магазина.

Мышцы Халани слегка расслабились, но напряжение никуда не исчезло. Такеши все еще стоял слишком близко. От него веяло жаром, как от тщательно контролируемого пламени – такого, что сначала притягивает, а затем испепеляет тебя дотла.

– А тебе какая больше всего понравилась? – спросил Адан у Такеши.

Халани заинтригованно подняла взгляд, желая услышать ответ.

В академических целях, конечно.

Такеши усмехнулся, возвращая журнал Адану.

– Они не в моем вкусе, – ответил он подчеркнуто равнодушно.

– Серьезно? – У Адана отвисла челюсть. – Ты за другую команду играешь или что?

Халани поперхнулась воздухом и неловко постучала себя по груди.

– Не то чтобы нас это волновало. – Адан быстро поднял руки. – Но любопытно, разве не так, Дерек?

– Пожалуйста, заткнись! – крикнул Дерек из угла.

Халани никак не осмеливалась взглянуть на Такеши. Боялась, что ответ невольно отразится у нее на лице.

– Нет, не играю, – отрезал Такеши. – У тебя есть еще какие-нибудь тривиальные вопросы или мы можем идти?

– Н-нет. Я-я имею в виду, да. Мы можем идти. – Щеки Адана вспыхнули.

Такеши тут же прошел вперед и за несколько больших шагов оказался у выхода, оставив остальных позади.

– Отлично сработано, Адан, – пробормотала Серин.

Он расхохотался.

– Что? Я просто пытался поддержать светскую беседу. Не ожидал, что вместо этого он захочет меня прирезать.

– Не думаю, что он метил в тебя.

Брок внезапно появился из-за угла, поправляя лямки рюкзака. Халани с раздражением выдохнула, понимая, что его колкий комментарий был направлен прямо в ее адрес. Вот только они не знали, что Такеши метил только в ее нервные клетки.

Пока остальные в спешке собирали вещи, Адан незаметно сунул журнал в рюкзак.

– Ты уверен, что это необходимо? – Халани приподняла бровь.

Адан ухмыльнулся и наклонился к ней.

– Если только ты не планируешь раздеваться по дороге, чтобы мне не приходилось пялиться на задницу Брока ради вдохновения, то да, необходимо.

– Эй, чем вам моя задница не угодила? – огрызнулся Брок, сердито поглядев на них.

– Ничем, – хором ответили они.

4

Сомневаться – значит не верить в себя.

Халани облизнула потрескавшиеся, обожженные солнцем губы. Она допила остатки теплой воды еще несколько часов назад, и теперь ее фляга была такой же пустой, как пустыня, по которой они брели.

Миражи растекающейся по асфальту воды терзали разум Халани. Она бездумно волочила ноги по дороге, каждый следующий шаг давался ей тяжелее, чем предыдущий.

Брок ускорился, убеждая всех в том, что неподалеку в Зоне Смерти находится колодец с водой, и призывая двигаться быстрее.

Халани изо всех сил старалась не отставать, но мысль просто лечь на асфальт казалась все более заманчивой. Разве это плохо?..

– Давай, Халани, – подбодрил Дерек, положив ладонь ей на спину и удерживая в вертикальном положении. – Осталось чуть-чуть.

Она несколько раз моргнула, чтобы прояснить затуманенное зрение.

Никто не говорил ни слова. Игривая атмосфера куда-то исчезла.

Тишину нарушали лишь их затрудненное дыхание и стук ботинок по твердой земле.

Халани взглянула направо. Такеши крепко держал Винни за талию, переняв большую часть ее веса на себя. Ее лицо было неестественно бледным, а ноги волочились так, словно к лодыжкам был привязан тяжелый мяч.

Внезапно Халани поняла, что больше не потеет, хотя солнце припекает затылок. Ее охватило жуткое предчувствие.

– Вот там, – сказал Брок, нарушая напряженное молчание, и указал куда-то вперед.

У Халани чуть не подогнулись колени, и она уставилась на горизонт в поисках прекрасного колодца – их единственной надежды на выживание в Зоне Смерти. Вот только она не увидела ничего, кроме пустынной дороги, коричневых зазубренных утесов и бесконечных песчаных просторов вокруг.

– Брок, где колодец? – спросила Халани осипшим голосом.

Он проигнорировал ее вопрос и бросился к тонкой зеленой палке, торчащей из песка. Упал на колени и внимательно осмотрел землю, что-то бормоча себе под нос.

– Если ты планируешь заставить нас еще и песок есть, я тебя точно убью, – процедила Серин, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться.

– Заткнись, – прорычал Брок, лихорадочно копаясь в песке.

Халани покачнулась, ее веки уже начали смыкаться, но тут Брок прокричал:

– Нашел!

Он раскопал в песке какой-то бежевый люк. На нем был незаметно выгравирован ряд цифр, и Брок, не раздумывая, ввел десятизначный код.

С приятным щелчком крышка люка открылась. Пря-мо под ней виднелась непроглядная пропасть и натянутая длинная веревка, уходящая в черные глубины.

Халани опасливо шагнула вперед, когда Брок, стиснув зубы, потянул за веревку; его предплечья напряглись от усилий. Ноги Халани дрожали, грозясь вот-вот подкоситься, но уже в следующее мгновение Брок вытащил из ямы огромное ведро воды. Все разом бросились к нему, словно дикие звери, измученные жаждой.

– Пейте медленно, не торопитесь, – инструктировал Брок, наполняя каждую флягу по очереди. Он снова и снова опускал ведро в колодец и постоянно подливал воду.

Вода оказалась теплой, но Халани было все равно.

Та могла кишеть насекомыми, и она выпила бы ее без колебаний.

Ничего вкуснее Халани никогда не пробовала. Посматривая между глотками на глубокую яму, она испытывала опасное искушение нырнуть в нее и смыть все свои проблемы.

– Кто это построил? Откуда берется вода? – спросил Адан, плеснув драгоценной жидкостью себе в лицо.

– Когда Аполлон и Гермес только строились, в Зоне Смерти соорудили эти колодцы для обмена припасами. Всего их около семи. Насосы находятся глубоко под землей и соединяются с большой рекой вблизи Гермеса. Колод или Колорда... не помню ее точного названия. – Брок пожал плечами и сделал большой глоток.

– И никто не обеспокоился тем, что вода может быть заражена? – Дерек нахмурился, настороженно глядя на свою флягу.

– Конечно, обеспокоились. – Брок вытер губы. – Но противорадиационные костюмы Смертников были снабжены специальными фильтрами для воды.

Халани почувствовала, как резко изменилась атмосфера.

Ни на ком из них не было защитных костюмов.

Если вода в самом деле заражена, все они только что выпили свой смертный приговор.

Но Брок поджал губы и демонстративно сделал еще один глоток.

– Раз уж мы еще живы и признаков лучевой болезни нет, я рискну выпить эту воду.

Никто не стал спорить.

Только когда Халани начало тошнить из-за быстрого питья, она отставила фляжку и легла на песок. Сердцебиение постепенно успокоилось, мышцы расслабились, а силы медленно возвращались к ней.

Она прикрыла лицо ладонью и зажмурилась. Спустя мгновение слегка сдвинула предплечье, осмелившись наконец взглянуть на солнце... и тут же ослепла от яркого света.

Однако боль не мешала ей пробовать снова и снова.

Она всю свою жизнь прожила, не видя солнца, но теперь, когда находилась прямо под ним, все равно не могла взглянуть на него. И это... бесило.

Только когда перед глазами заплясали белые пятна и она не на шутку испугалась, что ослепнет, Халани наконец сдалась.

– Ладно, – спустя полчаса сказал Брок. – У нас теперь много воды, и все успели отдохнуть. Идем дальше.

* * *

Вспотевшая рука Халани дрожала от усилий, пока она старательно придерживала слабую спину Винни. Они шли вперед, преодолевая километр за километром, минуя разбитые машины, обрушенные здания и сорванные вывески.

Халани пыталась представить, как выглядела эта апокалиптическая дорога до Великого Коллапса.

Винни рассказывала ей истории о металлических зданиях, которые тянулись до самых облаков. Люди находились в постоянном движении, пытаясь не отставать, потому что перемены происходили каждый день. Стоило остановиться лишь на мгновение, чтобы перевести дух, как мир проплывал мимо.

В один момент перед тобой многообещающее будущее, а в следующий – все рассыпается, словно забытый песок сквозь пальцы.

А что, если их путешествие повторит трагическую судьбу предков?

– Ты в порядке, дорогая? – спросила Винни, одарив Халани теплым взглядом.

– Да, – рассеянно ответила та, глядя на оставленные Броком следы.

– Ты уверена?

– Я в порядке.

От резкого тона Халани Винни нахмурилась и склонила голову набок.

– Ты же знаешь, что можешь сказать Винни правду, да?

Халани глубоко вздохнула. Ее охватило чувство вины за то, что так грубо ответила человеку, которого любила больше всего на свете.

– Прости, Винни. Я просто переживаю. Что, если мы доберемся до Гермеса, а парень из рации нас не встретит? Что, если мы застрянем на поверхности? Что, если наш побег был ошибкой? – Слова лились из нее потоком, а пульс учащался с каждой пугающей возможностью, которая возникала в голове.

Успех никогда не был гарантирован. По правде говоря, поражение с каждым днем казалось все более вероятным. Но на этот раз на кону стояла не только ее собственная жизнь. Халани удалось убедить шестерых человек сбежать из Аполлона вместе с ней.

И если что-то пойдет не так, в их смертях будет виновата лишь она.

– Наш побег не был ошибкой. Благодаря тебе мы узнали правду о поверхности Земли. Разве она не восхитительна? – Винни огляделась вокруг, широко раскрыв глаза, как если бы по песчаной пустыне пронесся калейдоскоп ярких, искрящихся красок.

Халани подняла взгляд. В воздухе парили песчинки, а вдали виднелось несколько разрушенных зданий, полностью покинутых и отданных на растерзание пустоши.

– Я бы так не сказала, – уклонилась от ответа Халани.

– Разве ты не слышишь, как шелестит трава?

– Какая трава, Винни?

Винни подняла дрожащий палец и указала куда-то вперед.

– Вот там, Халани. Разве ты не слышишь тихий шелест травы на ветру? Разве не видишь дубы и ели, окружающие нас?

Халани нахмурилась, оглядывая груды развалин вокруг.

– Я ничего не вижу, Винни.

– А ты присмотрись внимательнее, Халани. Представь это, как советовала Винни в Брадерхельме. Помнишь? Просто представь.

Халани приоткрыла рот. По ночам в тюрьме она часто смотрела на потолок своей камеры, снова и снова прокручивая истории о поверхности, которые прочла в старых книгах Винни. Она представляла, как растения разрастаются по камням, как лучи солнца и луны пробиваются сквозь мелкие трещины, а океанские волны разбиваются о скалы.

Она никогда прежде не видела ничего столь поразительного. Но разум простирался все дальше и воплощал образы, словно воспоминания тех, кто жил задолго до нее, сохранились в ее крови.

Но после того как она обнаружила, что Губернатор не более чем машина, те образы поблекли.

Как будто раскрывшаяся правда стерла все в ее сознании и не оставила ничего, кроме разрушительной ненависти. Она кипела под кожей, а опасные вопросы поглощали Халани.

Неужели Губернатор так часто говорил с ней в Аполлоне, потому что нашел в ней свое отражение?

Неужели она настолько похожа на него?

Такая же... бесчеловечная?

– Я больше ничего не вижу, Винни. Каждую ночь пытаюсь что-то увидеть, но вижу лишь черноту. – Подбородок Халани задрожал. – Вдруг со мной что-то не так?

– С тобой все в порядке.

Халани покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– В Аполлоне Губернатор постоянно стремился быть рядом со мной. Смотрел на меня так, словно узнавал что-то похожее. – Халани замолчала, и мысли, которые она с трудом пыталась сдержать, обрушились на нее с удвоенной силой. – Что, если я такая же, как он?

Винни резко остановилась, и Халани поспешила продолжить, пока не растеряла всю смелость:

– Я каждую ночь режу себе руку. Вижу кровь – такого же красного цвета, как у всех. Но совсем ничего не чувствую. Никакой боли. Только странную отстраненность. Как будто я физически нахожусь здесь, но на самом деле нет, – произнесла она и замолчала, чувствуя, как глаза наполняются влагой.

– Остановись. Посмотри на Винни. – Винни поймала ее взгляд, и Халани утонула в теплых карих глазах, напоминающих цвет земли. – Ты – это не твои страхи. Понимаешь?

Одинокая слезинка скатилась по щеке Халани.

– Халани, послушай. – Винни приложила холодную ладонь к ее лицу. – Даже те, кто чувствует больше всех, порой ощущают пустоту внутри. Хочешь знать, каково быть живой? Это не значит быть идеальной. Это не значит, что у тебя всегда все должно быть хорошо. Быть живой – значит знать, что такое страхи. Чувствовать, что ты недостаточно хороша. И каждый день пытаться стать лучше. Твои слезы отражают, насколько ты прекрасна в своем несовершенстве. Что может быть человечнее этого?

Слезы Халани просачивались сквозь пальцы Винни, словно капли надежды в безжизненной пустыне.

– Пожалуйста, никогда не покидай меня, – прошептала Халани.

– Винни здесь. – Она коснулась ее груди. – До конца жизни.

Халани крепко обняла Винни и представила, что они снова в библиотеке Брадерхельма, в окружении историй, от которых ее сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Тревоги все утихли, а мысли впервые за несколько недель успокоились.

Внезапно тонкие руки обвили их обоих, и раздался приглушенный голос Серин:

– Я тоже хочу обнимашки.

Халани слегка рассмеялась, когда Дерек присоединился к ним, сдавливая всех троих в крепких объятиях.

– Понятия не имею, что тут происходит. Но я пришел оказать моральную поддержку.

– Что вы там делаете? – Адан остановился, оглядывая их так, словно они все окончательно спятили.

– Хватит вопросов, – отрезала Серин. – Иди уже к нам.

Халани не хотела думать о том, как они выглядели, обнимая друг друга посреди апокалиптической дороги.

Ей было все равно.

Раньше она считала, что друзья – это люди, с которыми тебе комфортно. Но теперь верила, что друзья – это те, кто заглушают все сомнения.

– Что происходит? Какого черта вы облепили друг друга, как кучка плюшевых игрушек? – закричал Брок.

– Сказал тот, у кого никогда не было плюшевых игрушек, – отозвалась Серин.

– Сейчас не время и не место. Перестаньте тискаться и пошевеливайтесь.

– Нам нужен перерыв, – сказала Винни с такой решительностью в голосе, которая ей была совсем не свойственна. Когда они выпустили друг друга из объятий, она потрепала Халани по щеке и улыбнулась, словно давая понять, что все будет хорошо. И даже лучше.

– Никакого перерыва, – прорычал Брок. – Мы продолжаем идти.

– Нет, мы делаем перерыв, – осмелилась возразить Винни.

Брок уже открыл рот, чтобы поспорить, но над пустыней пронесся более властный голос.

– Ты слышал их, Смертник. Им нужно отдохнуть, – скомандовал Такеши.

Брок впился взглядом в непоколебимого Капитана, и его глаз дернулся. В конце концов он махнул рукой и зашагал прочь, ворча себе под нос что-то про упрямых женщин.

Шмыгнув носом, Халани глубоко вздохнула и поставила тяжелый рюкзак на засыпанный песком тротуар рядом с остальными. Завела руки за спину и вскинула голову, подставляя лицо солнечным лучам.

Она закрыла глаза, наслаждаясь дуновением ветерка, которого никогда по-настоящему не чувствовала под землей.

Халани ощутила родство с ним. Ей тоже хотелось быть везде и сразу.

Невидимой. Но значимой.

Чей-то тяжелый взгляд скользнул по ее коже, и по рукам побежали мурашки. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, кто изучает трещины в ее выстроенной броне. Она быстро вытерла нос, пытаясь скрыть следы слез.

– Если плохо себя чувствуешь, то тебе лучше сесть.

Такеши молча приблизился, заслонив своей крупной фигурой послеполуденное солнце и отбросив на нее плотную тень.

Халани отступила, стараясь держаться от него как можно дальше.

– Я в порядке.

– Почему тогда плачешь?

– Песок в глаза попал.

– Все еще любишь врать, а?

Халани фыркнула, опалив его злобным взглядом.

Резкие слова, сказанные Такеши несколько дней назад, вновь всплыли у нее в сознании, и она смутилась, почувствовав раздражение, которое подпитывало огонь ее и без того переменчивого настроения.

– Тебе заняться больше нечем, кроме как преследовать меня?

Такеши оглядел пустую дорогу.

– Типа того.

– Видишь вон тот холм? На него наверняка давно никто не смотрел.

– Ты все еще злишься, – заметил он, склонив голову набок.

– Вау. Какая наблюдательность.

– Если отказываешься отдыхать, почему бы тогда не сделать что-нибудь со своим гневом?

– Если это заставит тебя исчезнуть, то я вся внимание.

Халани повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди, копируя его позу.

– Сразись со мной, и я ни слова тебе не скажу до самого Гермеса.

Его глубокий голос разнесся вместе с ветром, и по спине Халани пробежал холодок. Она сглотнула, чувствуя себя так, будто угодила в тщательно расставленную ловушку.

– Зачем? В нашем последнем разговоре ты согласился, что между нами все кончено.

– Это было до того, как ты меня ударила.

– Ты заслужил!

– И меткость у тебя ужасная, – добавил Такеши, пропустив ее слова мимо ушей. – Сила есть, но техника весьма посредственная. Ты забыла все, чему я тебя учил.

Халани стиснула зубы.

– Я знаю, что ты делаешь.

– Правда? – Он склонил голову набок.

– Ты провоцируешь меня на драку, потому что по какой-то нездоровой причине тебе нравится наблюдать за моими страданиями. Срочные новости. На этот раз у тебя ничего не выйдет.

Халани выпрямилась и подняла подбородок так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Такеши скользнул взглядом по ее лицу, внимательно изучая каждую мелькающую эмоцию.

В его глазах отразилось разочарование.

– Интересно. Никогда не думал, что ты из тех, кто пасует перед вызовом.

Такеши резко повернулся и двинулся прочь, оставляя ее позади, словно запоздалую мысль о чем-то несущественном. Халани вдруг почувствовала, как огонь охватил пальцы ног, поднялся к лодыжкам и пронесся по ногам, согрел живот и проник в самое сердце.

– Раз уж ты заговорил об этом. – Она догнала Такеши, и он остановился, оборачиваясь через плечо. – Ударить тебя еще раз кажется прекрасной идеей.

Верхняя губа Такеши дернулась, а в глазах промелькнула неясная эмоция. Но затем его лицо вновь приняло безучастное выражение, и он быстрым шагом двинулся вперед. Халани молча последовала за ним.

Она нахмурилась, когда Такеши остановился в полуметре от остальных.

Винни, Серин, Дерек и Адан сидели на мягком песке у обочины пустынного шоссе. Брок же расположился на капоте ближайшей черной машины, одну ногу поджав под себя, а другую вытянув вперед, и проверял патроны в пистолете.

– Готова, Кейнс? – спросил Такеши. – Ты какая-то рассеянная.

– Мы будем драться здесь? На глазах у всех? – Пульс Халани участился, когда она почувствовала, что все взгляды устремлены на них.

– Если не можешь тренироваться перед публикой, то как собираешься сражаться в реальном мире?

Халани хотелось закричать, столкнувшись с ним лицом к лицу, но, возможно, это все к лучшему. У нее была уйма нерастраченной энергии, и, честно говоря, лучшей груши для битья не существовало.

– Вы что, собираетесь заняться яростным сексом или что-то в этом роде? – скучающим голосом спросила Серин.

– НЕТ! – выкрикнула Халани слишком громко. – Я скорее насажусь на палку с шипами.

Слева от нее раздался взрыв хриплого смеха.

– Сдаешь позиции, Капитан. Еще немного, и кто-нибудь порасторопнее тебя обгонит, – вмешался Брок.

Халани бросила на него сердитый взгляд. Броку она не нравилась. Ему просто доставляло удовольствие подначивать Такеши. Словно хотел проверить, сколько времени потребуется, чтобы эта бомба замедленного действия взорвалась.

Такеши в ответ усмехнулся, и в этом звуке сквозила порочность.

– Если ты настолько уверен в себе, Смертник, можешь сразиться со мной. Но не жди от меня сочувствия, когда я оставлю тебя без парочки конечностей.

Глаза Халани расширились от ужаса, когда Брок схватил пистолет и тут же спрыгнул с машины. Такеши выпрямился и спокойно достал из кармана нож.

– Воу, воу. – Халани встала между ними, вытянув ладони. – В мое дежурство конечности у всех останутся на месте.

– Расслабься, Халани, – ухмыльнулся Брок. – Твоя очередь подойдет позже. К тому же я не стану его убивать. Так, просто поупражняемся для здоровья, верно?

– Разве твоя рука не повреждена? Ты был ранен, – недоверчиво сказала Халани.

– Бывало и хуже. – Брок снял перевязь и отбросил ее на землю. – Он все равно мог бы воспользоваться этим преимуществом.

Тело Такеши было напряжено до предела, словно он давно ждал этого момента. Когда он облизнул губы, Халани побледнела, искренне беспокоясь за жизнь их единственного проводника на поверхности.

И ее страх только усилился, когда Брок заявил:

– Никакого оружия. – И протянул пистолет Халани. – Для безопасности. – Он подмигнул ей.

Через долю секунды острое лезвие Такеши пронеслось в сантиметре от уха Брока и вонзилось в спущенную автомобильную шину позади них.

– По-моему, отличная идея.

Такеши кинул черную куртку на песок и закатал рукава, обнажая выступающие вены на предплечьях.

О боже.

Серин схватила Халани за локоть, оттаскивая ее назад на несколько шагов.

– Садись. Мы ни за что не пропустим это зрелище.

– На кого ставишь? – спросил Дерек.

– Думаю, на Брока, – с энтузиазмом ответил Адан.

– Ну не знаю. Он крупный, конечно, но Стил обладает инстинктом убийцы.

Точнее и не скажешь.

– Какие правила? – Такеши выпрямился, оценивая противника.

Брок покрутил головой, разминая шею.

– Будем драться до тех пор, пока один из нас не вырубится. Само собой разумеется, мне нельзя тебя убивать, хотя я бы с удовольствием это сделал.

– Какая жалость, – прошептал Такеши, напоминая в этот момент оживший кошмар. – Я-то надеялся, мы сыграем жестче.

Брок ухмыльнулся, отступил на несколько шагов и поднял кулаки к лицу.

– Готов?

Такеши кивнул, сохраняя невозмутимое спокойствие.

Невысокий и коренастый Брок был полной противоположностью Такеши – высокого, с атлетичным телом, отточенным за годы интенсивных тренировок.

Все замерли в ожидании первого удара.

Брок рванул вперед, двигаясь быстрее летящей пули, и замахнулся правым кулаком.

Такеши отклонился, но Брок сделал ложный выпад и нанес удар прямо ему по ребрам. Такеши отбил его руку и врезал Смертнику в челюсть.

От раздавшегося звука все невольно поморщились.

Брок быстро пришел в себя и пнул Такеши в колено. Тот пошатнулся, но тут же впечатал локоть Броку под подбородок. Его голова дернулась назад, и Такеши зарядил мощный удар ему в грудь.

Халани осознала, насколько сильно он сдерживался во время их тренировок. По сравнению с этой дракой Такеши обращался с ней так, словно она была сделана из стекла.

Восстановив равновесие, Смертник перехватил локоть Такеши и швырнул его через плечо. Но тот успел вцепиться Броку в шею, потянув на землю за собой.

Они сошлись в яростной схватке, пока Брок не оказался сверху и не нанес точный удар по скуле Такеши. Халани напряглась всем телом, но Такеши лишь улыбнулся и всадил кулак Броку в горло. Тот резко выдохнул, и Такеши, воспользовавшись заминкой противника, с силой подмял его под себя и нанес ответный удар.

Брок каким-то образом сумел отразить атаку и врезал в лоб Такеши своим.

Такеши заскрежетал зубами и поднырнул под Брока, зажимая того в удушающем захвате.

– Остановитесь! – внезапно выкрикнул Дерек.

Такеши без колебаний отпустил Брока, и все в замешательстве уставились на Дерека.

– Что это, черт возьми, такое? – Дерек указал направо.

Они одновременно обернулись.

Издалека на них надвигалась громадная стена песка. Ей не было видно конца, и она простиралась до самого неба.

Все дружно ахнули, когда усилившийся ветер хлестнул песком по щекам.

Буря подступала все ближе, несясь к ним с такой скоростью, которая казалась невозможной.

Брок вскочил на ноги, и впервые за все время в его глазах отразился настоящий страх.

– Бежим!

5

Вместе жили, вместе и умрем.

Халани изо всех сил рванула вперед, с силой впечатывая ноги в землю, из-под ее потрепанных черных кед вздымался песок.

Они неслись по пустыне так, словно за ними гналась сама смерть.

Песчаная буря не отставала, быстро настигая их.

Винни, бегущая рядом с ней, постанывала от боли. Ее губы кривились каждый раз, когда поврежденное плечо задевали, но остановиться они не могли.

Любое промедление означало смерть.

Халани украдкой оглянулась и обнаружила, что надвигающаяся буря, казалось, поглотила всю местность целиком, покрыв многие километры за считаные секунды.

– Быстрее! – раздался раскатистый голос Брока. – В то здание! – Он указал на строение высотой в несколько этажей, расположенное почти в километре от них.

– Давай, Винни, – подбадривала Халани, прижимая ее к себе. Ветер трепал их одежду, швырял песок им в глаза и обрушивался на них подобно урагану.

– Не могу, Халани, – простонала Винни, спотыкаясь на ходу.

– Можешь.

Предплечья Халани уже горели, но она крепче обхватила Винни, из последних сил стараясь удержать ее. Внезапно Винни вскрикнула и рухнула на песок, схватившись за лодыжку. Халани лихорадочно просунула руки Винни под мышки и собрала остатки сил, чтобы приподнять ее.

– Винни, вставай!

Тенистая мгла накрыла их, когда взметнувшийся ввысь песок заслонил солнце. Халани осмелилась оглянуться назад, и ее сердце остановилось. Чудовищная буря надвигалась с каждой секундой.

Дрожащими руками Халани пыталась поднять Винни на ноги, но ее собственные колени подкосились.

– Уходи, Халани, – взмолилась Винни, когда они еще больше отстали от группы. – Винни больше не может бежать.

– Черта с два я тебя брошу, – яростно прошептала она Винни на ухо. Если потребуется, она протащит ее через всю пустыню.

Грудь тяжело вздымалась, и Халани закричала, изо всех сил прижимая Винни к себе.

Песок кружился вокруг них, набирая скорость. Острые песчинки царапали ей лицо, отчего Халани вздрагивала, но упорно продолжала тащить Винни по дороге, испытывая мучительную боль.

– Халани! – донесся сквозь завывающий ветер голос Серин.

Халани резко повернула голову и застыла с открытым ртом, увидев, что остальные забыли об укрытии и бросились обратно к ним.

Такеши оказался быстрее всех.

Он мчался по песку, словно всю жизнь только и делал, что бегал по дюнам, и достиг их меньше чем за минуту. Не говоря ни слова, с легкостью поднял Винни на руки и устремил смертоносный взгляд на Халани.

– Я позабочусь о ней, Кейнс. Беги!

В черных глубинах его глаз отражалась неистовая решимость, и Халани, замешкавшись лишь на мгновение, кивнула.

Несмотря на взаимные обиды, она понимала, что Такеши был сильнейшим из них. Он единственный мог спасти Винни.

– Давай, Халани! – Серин беспокойно переминалась с ноги на ногу, поджидая ее.

– Шевелись, пикси! – прогремел голос Брока, и он бросился к Серин, пылая от ярости.

Не обратив на него никакого внимания, Серин протянула ей руку. Бедра Халани горели, бок сводило судорогой, но она изо всех сил старалась догнать остальных. Когда наконец добралась до них, Брок практически тащил Серин за собой.

Дерек и Адан бежали далеко впереди, но вскоре Халани потеряла их из виду – вокруг завертелся песчаный вихрь. Она оглянулась через левое плечо и увидела, что чудовищная буря почти настигла их.

– Не смотри.

Справа от нее появился Такеши. Даже с Винни на руках он не отставал от нее.

Все тело Халани болело.

Тяжелый рюкзак бил по пояснице. Икры ныли от боли, пока она пробиралась сквозь плотную завесу песка, который ощущался как грязь. Но сквозь пыльную мглу все четче вырисовывалось обветшалое серое строение.

Серин замедлила шаг, но Брок крепко держал ее за рюкзак и упорно подталкивал вперед. Адан и Дерек первыми добрались до здания. Они распахнули дверь и отчаянно замахали руками.

– Быстрее! – прокричал Дерек, как показалось Халани.

Воздух с хрипом вылетал из груди Халани, но она старалась не сбавлять темп. Свирепый ветер хлестал ее хрупкое тело, а песок жалил со всех сторон.

Он впивался в кожу.

Забивался в волосы.

Слепил глаза, вызывая режущую боль.

Перед ней расстилался лишь бескрайний океан пустоты, и Халани с трудом могла разглядеть даже собственные руки. Она открыла рот, чтобы закричать и позвать на помощь, но горло тут же набилось сухим песком, и она поперхнулась.

Все ее тело онемело, и Халани попыталась вдохнуть хоть каплю кислорода. Размахивая рукой перед собой, она вслепую продолжила двигаться в сторону здания.

Или оно в другой стороне?

Тяжелые песчинки обрушились на нее, словно осколки стекла, и она упала на колени, потеряв всякое чувство направления.

Нет. Нет. Нет.

Она не может умереть так.

Бороться. Она должна продолжать бороться.

Халани стиснула зубы и поползла вперед, словно таракан, отказывающийся умирать.

Но свирепая буря напирала на нее, словно сама Земля отвергала ее присутствие.

Песчинки кусали кожу и забивались в горло. Ветер оглушительно ревел в ушах, словно выражая яростный протест против всего, что люди когда-то отняли у природы.

Возможно, Губернатор был прав.

Возможно, им не стоило вновь ступать на поверхность.

Халани закрыла глаза, когда Земля поглотила ее, удушая в последнем объятии.

Внезапно чья-то сильная рука схватила ее за локоть, поставила на ноги и потянула в противоположную сторону. Халани споткнулась, не осознавая, чья крепкая хватка удерживает ее в этом бушующем потоке.

Каждый шаг отдавался мучительной болью, но стоило только Халани замедлиться, как уверенная рука снова тянула ее вперед.

Казалось, ноги вот-вот подкосятся, но тут ее резко втолкнули в открытый проем.

Дверь с грохотом захлопнулась позади нее, и Халани, задыхаясь, рухнула на четвереньки на белый кафельный пол. Ее тут же вырвало песком, едой и водой. Из уголков губ стекала слюна, а слезы застилали глаза так, что она ничего не видела. Лишь чувствовала, как чья-то маленькая ладонь успокаивающе поглаживает ее по спине.

– Проследи, чтобы из нее все вышло, – скомандовал Такеши издалека.

– Я помогу, – отозвался Дерек, убирая с ее лица спутанные каштановые волосы. – Продолжай. Я рядом.

Халани бессвязно всхлипывала, не в силах вымолвить ни слова. К тому времени, когда она начала содрогаться в сухих рвотных позывах, Халани была уверена, что опорожнила весь свой желудок.

Она уставилась на жижу на полу, пытаясь выровнять тяжелое дыхание. Какой-то шорох привлек ее внимание, и она подняла голову.

Брок достал из рюкзака светящуюся палочку, и мягкое желтое сияние озарило пространство вокруг. В углу у дальней стены громоздились небольшие деревянные парты. Пустое пространство равномерно покрывал слой пыли.

Халани вздрогнула, когда мощный порыв ветра обрушился на здание так, что бежевые парты задребезжали, издавая приглушенную симфонию.

Серин уперлась руками в колени и согнулась пополам, пытаясь откашляться, а Адан тем временем проверял, нет ли у нее травм. Брок стоял в углу и украдкой поглядывал на них.

Такеши стоял на коленях рядом с Винни, прислонившейся спиной к колонне, и обматывал куском ткани ее травмированную лодыжку. Когда она зашипела от боли, он нахмурился, но только сильнее затянул повязку.

Халани облизала пересохшие губы, чувствуя першение в воспаленном горле.

– Пей. – Внезапно Дерек сунул ей в руки флягу с водой.

Она чуть не застонала, когда прохладная жидкость коснулась ее губ, языка и спустилась по пересохшему горлу. Сделав несколько жадных глотков, Халани судорожно перевела дыхание и прижала дрожащую руку к груди. Под пальцами неровно стучал пульс в такт каждому выдоху.

– Я думал, мы тебя потеряли, – сказал Дерек, встревоженно наблюдая за ней.

Халани отклонилась назад и провела трясущейся ладонью по волосам.

– На секунду я тоже так подумала. Спасибо, что вернулся за мной.

– Это не я тебя спас.

Она проследила за его напряженным взглядом, устремленным на Такеши, и замерла в немом изумлении.

Потребовалась бы колоссальная мощь, чтобы провести кого-то сквозь подобную бурю... но то, что он умудрялся нести одного человека, одновременно таща за собой другого, было за гранью возможного.

Такеши тихо разговаривал с Винни, а в его глазах светилась трепетная забота – полная противоположность безучастному выражению, с каким он обычно смотрел на Халани.

Всякий раз, когда Такеши переводил на нее взгляд, Халани чувствовала, будто кожу прожигают клеймом. В его черных глазах сквозило либо безразличие, либо ледяной холод, либо необъяснимая эмоция, заставлявшая ее оборачиваться и смотреть снова.

У Халани перехватило дыхание, а мир будто ушел из-под ног, когда она наконец осознала эту невероятную, ошеломляющую истину.

Ее спас Такеши.

Он без раздумий вернулся за ней, рискуя собственной жизнью. Но почему?

Возможно, он сделал это ей назло. Чтобы она чуть подольше пострадала на этом свете.

Эта мысль ее немного успокоила.

Закончив перевязывать лодыжку Винни, Такеши поднялся на ноги и направился к Броку. Его длинные ноги быстро преодолели пространство комнаты, и мужчины заговорили взволнованным шепотом. На их губах и щеках виднелись ссадины, оставшиеся после недавней драки.

Внезапно маленькая фигурка налетела на нее, едва не сбив с ног.

– Только попробуй еще раз оказаться на волосок от смерти! – воскликнула Серин.

Халани обняла ее, сжимая так же крепко, и по телу пробежала легкая дрожь.

Серин чуть не погибла, пытаясь вернуться за ней. Все они рисковали собственными жизнями. Халани хотелось закричать и задушить ее в своих объятиях, но вместо этого она просто уткнулась носом в изгиб шеи Серин. И без того огромный ком в груди разрастался все сильнее, заполняя каждый уголок ее хрупкого сердца.

Она почти забыла, каково это – когда кому-то не все равно, жива ты или мертва.

– Ты как, Халани? – Адан присел рядом, устремив встревоженный взгляд на ее покрытое рыжеватым песком лицо.

– Жить буду, – прохрипела она, хотя если Серин еще раз стиснет ее в крепких объятиях, то уже не будет так уверена.

– Я запрещаю тебе умирать без меня, – проворчала Серин, крепко прижимая ее к себе. – А смерть от песка? Самый жалкий способ уйти из жизни.

– В следующий раз постараюсь не забыть.

Спустя мгновение Серин наконец ослабила хватку, а Брок отстранился от разгневанного Такеши и направился к ним.

– Буря не утихнет еще пару часов. Мы остаемся здесь на ночь.

– Ты уверен, что оставаться в этом здании безопасно? – спросил Дерек.

– Абсолютно.

Как по команде, мощный порыв ветра обрушился на ветхое здание, и сомнительно устойчивые стены содрогнулись. С серого потолка на них посыпалась пыль. Все недоверчиво уставились на Брока, но тот лишь развел руками.

– Если хотите попытать счастья снаружи, никто вас не держит.

В ответ ветер завыл еще громче, и они вздохнули в знак поражения.

– А быть погребенным под обломками здания – это достойный способ уйти из жизни? – неуверенно пошутила Халани, собирая покрытые песком волосы в растрепанный высокий хвост. Спутанные пряди напоминали настоящее крысиное гнездо.

Серин задумчиво подняла глаза к потолку.

– Умереть от неодушевленного предмета тоже неинтересно. Хотя если наши тела расплющит, как тесто, это будет славная смерть.

– У тебя явно не все в порядке с головой. – Брок покачал головой, глядя на Серин.

– Кажется, это первый искренний комплимент от тебя.

– Это был не комплимент.

– Тем лучше.

Халани быстро протянула Броку пистолет, который он дал ей перед дракой с Такеши, и оставила их двоих наедине. Она направилась к Винни – та сидела у колонны, вытянув перед собой уставшие ноги.

– Как ты? – спросила Халани, устроившись рядом с ней.

– Лучше не бывает, дорогая, – ответила Винни с болезненной улыбкой и кашлянула в кулак. Ее хриплый кашель стал тяжелым и надсадным, в нем слышалось легкое клокотание.

– Пей. – Крепкая рука поднесла флягу прямо к лицу Винни.

Халани перевела взгляд с Винни на Такеши, который возвышался над ними как неприступная стена. От его близости у Халани сдавило горло – она не могла забыть, чем он рисковал ради ее спасения.

– Не трать воду на Винни, Кеш, – слабым голосом сказала Винни, отмахиваясь от фляги.

Кеш?

– Ты же знаешь, что я так легко не сдамся, Вин. А теперь пей воду, – приказал Такеши, хотя во взгляде читалась нежность. Он аккуратно вложил флягу ей в руку.

Вин?

С чего вдруг такое чувство, будто ее предали?

Винни была ее подругой. Ее семьей. А семья должна ненавидеть тех, кого ненавидишь ты.

Халани прикусила нижнюю губу, наблюдая, как Винни покорно делает глоток из фляги. Лишь тогда Такеши кивнул и отошел в сторону, достал пистолет из рюкзака и начал проверять патроны.

Халани прочистила горло и встала на ноги, искоса поглядывая на его внушительную фигуру. Черная ткань плотно облегала грудь. Он обращался с оружием так, будто оно было его неотъемлемой частью.

Не раздумывая, Халани приблизилась к нему. Однако слова благодарности застряли в горле, когда он перевел на нее взгляд. От той теплоты, с какой он смотрел на Винни, не осталось и следа.

Такеши смотрел на нее как на занозу, которую ему не терпелось выдернуть и сжечь.

– Могу я кое о чем у тебя спросить? – заговорила наконец Халани.

Он приподнял бровь, всем своим видом показывая, что внимательно слушает.

– Почему ты вернулся за мной?

– А ты бы предпочла, чтобы я оставил тебя?

От его глубокого тембра голоса ей отчасти хотелось съежиться. Но она устала убегать. Сил не осталось ни на что, кроме предельной честности.

– Я бы предпочла не быть у тебя в долгу.

– Почему? Боишься, что я воспользуюсь этим, чтобы помыкать тобой? – Такеши убрал пистолет в кобуру и прислонился к колонне, скрестив руки на груди. Прядь черных волос упала ему на лицо, прикрывая глаз.

– Конечно. – Халани подняла голову. – Потому что ты – это ты. Ты всегда все хочешь контролировать.

– А вот тут ты ошибаешься.

Его темные глаза медленно скользнули по ее коже. Их разделяло всего несколько шагов, но воздух между ними казался наэлектризованным.

– Не хочешь объяснить, в чем именно я ошибаюсь? – спросила Халани, выпрямляясь и пытаясь сохранить контроль над разговором.

– Нет. Ты потеряешь сон, если я расскажу.

– Сомневаюсь. Меня не так-то легко напугать. – Ложь, которую она унесет с собой в могилу.

– Серьезно? – Такеши подался вперед, и в его глазах вспыхнул неукротимый огонь. – Тогда почему у тебя вспотели ладони? Почему ты переминаешься с ноги на ногу так, как будто готова ринуться в те самые двери, в которые я тебя втащил?

– Это неправда. – Халани начала нервно перебирать пальцами, но тут же мысленно шлепнула себя по рукам и опустила их вдоль тела. – Я подошла не для того, чтобы ссориться.

– Тогда зачем ты на самом деле подошла?

Скажи это, Халани.

Просто скажи и уйди.

И хотя они не выносили друг друга, Такеши рисковал собственной жизнью ради нее. Несколько простых слов – и она сможет снова блаженно игнорировать его, как он делал это большую часть их путешествия.

Халани глубоко вдохнула.

– Я хотела поблагодарить тебя.

Такеши отшатнулся, словно она ударила его. Он нахмурил брови, как будто не знал, что ответить, но затем быстро взял себя в руки и кивнул.

– Не за что.

– Но ты мне все равно не нравишься, – добавила она, скорее как напоминание самой себе.

Он фыркнул и закатил глаза.

– Взаимно, Кейнс.

Как ни странно, на душе у нее стало легче.

Такеши тоже, казалось, немного расслабился. Морщины у него на лбу разгладились, а плечи медленно опустились, словно сковывавшее их напряжение ушло.

Как будто они оба находили утешение в этом презрительном подтрунивании.

– Тебе стоит отдохнуть, – тихо сказал Такеши после короткой паузы.

Несмотря на слова, его взгляд притягивал ее, словно он хотел чего-то большего.

Халани на мгновение замешкалась – ее ноги словно приросли к полу. Но затем она кивнула, в кои-то веки прислушавшись к голосу разума, и заставила себя развернуться и уйти.

Свирепый ветер продолжал биться о здание. Халани с Серин и Винни устроились у стены, используя рюкзаки в качестве жестких подушек. Адан и Дерек спали по обе стороны от них, а Брок занял пост у двери.

Такеши сидел в дальнем углу комнаты, сливаясь с тенями, где ему было комфортнее всего.

Прижимаясь спиной к Серин, Халани не отрывала взгляда от Винни.

Она заметила, что аппетит Винни постепенно ухудшался.

Ее глаза затягивало мутной пеленой, а голос слабел с каждой секундой.

Винни не становилось лучше.

Ей становилось все хуже.

От этой мысли у Халани сжался желудок, и ей даже пришлось успокаивать внезапно участившееся дыхание.

Той ночью Халани не смогла быстро уснуть. Какая-то странная часть ее души жаждала выйти навстречу буре и позволить пескам укрыть ее тело.

Но не потому, что хотела умереть.

Она просто скучала по одиночеству.

6

Если люди что и любят по-настоящему,

так это дважды наступать на одни и те же грабли.

Будучи шестилетней девочкой, Халани спросила у отца, что такое дождь.

– Ты узнала это слово в школе? – спросил он, включая лампу рядом с ее кроватью.

– Мистер Сандерс рассказывал об этом на сегодняшнем уроке по земледелию. По его словам, раньше с неба лилась вода, чтобы все растения и цветы лучше росли. Это правда, папа?

– Да, правда, солнышко, – с улыбкой ответил он. – На небе есть большой кран. И когда цветам особенно грустно, его кто-то включает. Дождь делает их счастливыми, и они растут большими и крепкими. Прямо как ты.

Папа игриво ущипнул ее за нос. Халани наморщила лоб, опустив глаза.

– Что такое? – Папа нахмурился.

– Жаль, что здесь дождь не идет. – Ее нижняя губа дрогнула. – Значит, цветы грустят.

Он мягко улыбнулся, поправляя ее одеяло.

– Не волнуйся. Сегодня ночью ты увидишь дождь.

– Как?

– Вот здесь. – Папа легонько коснулся ее лба. – У тебя очень развита фантазия: стоит лишь представить любое место на свете, куда ты хочешь попасть, и ночью во сне окажешься именно там.

– Правда?

– Да. – Он поцеловал ее в лоб. – Отдыхай, моя маленькая мечтательница.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но Халани остановила его, задав последний вопрос:

– Папа, мы когда-нибудь вернемся на поверхность?

Он оглянулся на нее через плечо. Его улыбка дрогнула, словно он знал, что следующие слова будут ложью, но все же хотел подарить ей надежду.

Потому что надежда – это все, что у них когда-либо оставалось.

– Да. Однажды.

Веки Халани затрепетали. Тепло отцовского взгляда исчезло, и она вновь почувствовала холод, пронизывающий заброшенное здание на поверхности.

Родители снились ей редко.

Но было ли это воспоминание настоящим?

Халани села, протирая слипшиеся глаза. Адан, растянувшийся слева от нее, тихо похрапывал. Все еще крепко спали.

Она осторожно встала и потянулась, игнорируя уже привычное напряжение в плечах.

Каждое утро ноющие мышцы, казалось, нашептывали ей: «Наслаждайся мгновением – дальше будет тяжелее».

Халани на цыпочках обошла спящих друзей. Завывающий ветер перестал сотрясать здание, и она проскользнула мимо заколоченных окон. В пыльное помещение пробивались лучи солнечного света.

Она приблизилась к составленным друг на друга партам у стены. В воздухе витал запах заплесневелого дерева и ржавого металла, отчего Халани сморщила нос.

Ее внимание привлекли обои – выцветшие, розовые, с изображениями странных животных. Неподалеку свисал красочный потрепанный плакат с надписью «ВЫПУСК 2040», а прямо под ним – пыльная доска с алфавитом.

Ее глаза расширились от осознания.

До Великого Коллапса здесь находилась школа.

Опустившись на колени перед открытыми шкафчиками, встроенными в стену, Халани провела пальцами по истлевшим рюкзакам, которые все еще лежали здесь. Ее пульс участился, и она расстегнула несколько из них в поисках любых припасов. Но все они были пусты.

Халани откинулась назад и, пораженно вздохнув, открыла последний ранец. Внутри находился маленький черный блокнот.

Собственность Аны Блэквуд

Халани нахмурилась, разглядывая жирно выделенные слова на обложке. Затем огляделась по сторонам, будто собиралась совершить нечто запретное, но все вокруг еще спали – даже Такеши. Впервые за долгое время она увидела, что он погрузился в глубокий сон.

Опустив взгляд на блокнот, она открыла первую страницу.

15 марта 2040 года

Дорогой дневник,

Папуля подарил мне щенка! Я назвала его Клевер, потому что мамуля сказала, что он принесет нам удачу. Надеюсь, так и будет. Может быть, Клевер заставит моих родителей снова улыбаться. Они каждый вечер не отрываются от телевизора, не разрешают мне смотреть мультики и настаивают на том, чтобы я играла с куклами в своей комнате. Но они не знают, что я пробираюсь вниз по лестнице и смотрю. Уродливый мужчина в телевизоре произносит громкие слова вроде «ядерная война» и «подземная лотерея». Не знаю, что они значат. Но пока у меня есть мамуля и папуля, все будет хорошо.

3 мая 2040 года

Дорогой дневник,

Прости, что так долго не писала. Столько всего произошло. Мы покинули наш дом в Лас-Вегасе и переехали куда-то на юго-восток. Папуля говорит, что это ненадолго, пока все не уляжется. Я теперь хожу в новую школу, и у нас каждый день звенит учебная тревога. Иногда мы часами прячемся под партами. Я скучаю по своей прежней жизни. Я скучаю по друзьям. Я просто хочу домой.

11 сентября 2040 года

Дорогой дневник,

Я спросила мамулю, когда мы сможем вернуться домой, и она ответила: только после того, как закончится война. Ненавижу войну. Войны бы никогда не случилось, если бы важные дяди поиграли вместе и поговорили о своих чувствах. Я так и сказала на уроке, но все надо мной посмеялись. Сейчас в классе совсем мало учеников. Моя лучшая подруга Мэри сказала, что переезжает в Аполлон вместе с мамой, папой и младшей сестренкой. Я не знаю, где это. А когда спросила мамулю, можем ли мы тоже туда поехать, она расплакалась. Тем же вечером я услышала, как они с папулей ругаются. Мамуля кричала, что их должны были принять. Но папуля ответил, что мест не хватило.

Не хочу больше смотреть, как они плачут. У меня есть план. Я нарисовала для них картинку. Там мы все вместе на улице, с Клевером. Я не стала рисовать наш старый дом, хочу, чтобы они поняли: пока мы вместе, все будет хорошо. И даже лучше. Может быть, мамуля снова отведет меня в парк! Мы уже целую вечность там не...

Халани нахмурилась и торопливо перелистнула страницы, но это был последний отрывок, написанный Аной Блэквуд.

Из потрепанного блокнота выпал мятый лист бумаги. На нем восковыми мелками были нарисованы трое людей с улыбками на лицах. Они держались за руки возле желтого дома, а рядом, судя по всему, сидел маленький коричневый щенок.

Халани уронила блокнот на колени, почувствовав внезапную боль в груди. Что-то ей подсказывало, что родители Аны так и не увидели рисунок.

Пальцы Халани порхали по бумаге, очерчивая силуэт маленькой девочки, о чьих мечтах она только что читала.

Халани аккуратно положила рисунок и дневник в рюкзак для сохранности и легонько похлопала по ним. Затем подобрала карандаш, валявшийся на полу.

– Что ты делаешь?

Халани резко обернулась и увидела Брока. Он стоял прямо возле шкафчиков, уперев в бедра крепкие руки в перчатках. На нем были тяжелые армейские ботинки, а темно-коричневый плащ выгодно подчеркивал его мускулистую фигуру.

– Просто осматриваюсь.

Халани покраснела и быстро застегнула рюкзак.

– Нашла что-то интересное?

– Нет, – немедленно ответила она и встала на ноги, но замешкалась под его пристальным взглядом. – И да. Это просто старый дневник. Прежде чем начнешь читать мне лекцию об экономии места в рюкзаке, я все это уже знаю. Ты считаешь, что это глупо. Но я не могу оставить его здесь.

Несколько мгновений Брок молча изучал ее, не показывая ни единой эмоции. Затем неожиданно прошел мимо и устремил взгляд сквозь щели забаррикадированных окон.

– Ты еще не привыкла? – спросил он, глядя в окно.

– К чему?

– Ко всей этой разрухе?

Халани подошла к нему и выглянула в окно.

Опасная песчаная буря, казалось, бесследно исчезла. На улице виднелись обломки разбитых автомобилей, но кругом не было ни души, кроме семерых людей в полуразрушенном здании.

Халани задумалась над его вопросом, представляя себе мир Аны Блэквуд до Великого Коллапса. Мир, где просыпаешься и видишь прекрасные пейзажи, где улицы кипят жизнью, а за каждым углом благоухают зеленые деревья. Мир, в котором все молодые семьи смеются под солнцем в блаженном неведении, даже не подозревая, что скоро они его не увидят.

– Думаю, ко всему можно привыкнуть, – тихо ответила Халани.

Брок пристально посмотрел на нее.

– Печально, не правда ли? Нет в мире такого места, где было бы по-настоящему хорошо. Ни под землей, ни на ее поверхности.

– Не уверена, так ли это. – Между ее бровями пролегла морщинка. – Но и здесь бывает неплохо.

– Мы всего лишь кучка сбежавших заключенных. Это ничего особо не значит.

– Вообще-то, значит, – решительно заявила Халани, взглянув на все еще спящих друзей.

Винни и Серин прижимались друг к другу. Дерек и Адан похрапывали рядом. Такеши лежал в дальнем углу комнаты, повернувшись лицом к остальным, словно охранял их даже во сне.

– Может быть, перемены не наступают потому, что мы сами не решаемся проявить инициативу. – Слова вырвались у нее с тихим шепотом, но в голове прозвучали как обещание.

Брок нахмурился, склонив голову набок, будто видел ее впервые.

– И ты правда в это веришь? Все еще надеешься, что однажды все наладится? – Он в недоверии махнул рукой на разрушенное здание, в котором они укрывались.

Опять это слово.

Надежда.

Надежда была словно глоток воды в пустыне. Опьяняющей. Необходимой.

И ты продолжаешь возвращаться к ней, снова и снова. Но даже самая чистая вода бывает отравленной. И не успеешь опомниться, как тебе вновь захочется того, что давно исчезло.

Халани часто считала надежду врагом, но в Брадерхельме Винни научила ее тому, как важно бороться не только за себя, но и за других.

Что один человек, зажегший свечу в темной комнате, может стать той искрой, что изменит все.

– Понятия не имею, наступят ли перемены, – Халани повернулась к Броку, – но если я войду в историю, то пусть читатель знает: я сделала все, что было в моих силах, чтобы изменить мир к лучшему.

Брок тихо усмехнулся:

– Ну, будь я проклят. Получается, ты тоже мечталист.

– Кто-кто?

– Мечтатель-реалист. – Брок прислонился плечом к подоконнику. – Ты прекрасно знаешь, что шансы не в нашу пользу. Скорее всего, мы все здесь погибнем. Так зачем продолжать этот путь?

– Потому что мы не можем отказаться от мечты?

– Возможно. Или же ты слишком упряма, чтобы просто сдаться и бросить тех, кто остался в Аполлоне.

Его глаза полыхнули огнем, и тяжелый груз ответственности за весь город, из которого они бежали, навалился Халани на плечи.

Брок провел на поверхности больше времени, чем кто-либо другой. Город, в котором она выросла, в итоге сам отправил ее в тюрьму. И все же Аполлон по-прежнему оставался их единственным настоящим домом.

– Что ты хочешь этим сказать? – Халани нахмурилась. – Что мы должны просто забыть об Аполлоне и позволить людям умереть?

– Такого я не говорил. По правде говоря, именно так нам и стоит поступить, но это не значит, что я не мечтаю тоже спасти их, – тихо сказал Брок, выглядывая в залитое солнцем окно.

Халани отпрянула, услышав неожиданную мягкость в голосе Смертника.

– Никогда не считала тебя мечтателем.

Он усмехнулся:

– Я и не мечтатель. Мечталист, помнишь? У меня есть цели, которых я упорно добиваюсь, и призрачная надежда, что мир однажды станет лучше. Вот почему я присоединился к повстанцам в Гермесе.

Брок немного помолчал, глядя в сторону. В глазах у него плескалось море эмоций, так непохожее на привычное ей безразличие.

– Но я никогда не стану жертвовать собой ради заранее гиблого дела, – продолжил он. – Когда этот корабль пойдет ко дну, я не намерен погибать вместе со всеми. Нужно знать, когда отступать. Особенно когда дело касается людей. – Брок повернулся к ней, внезапно став серьезным. – Ты понимаешь, о чем я?

Он не сводил с нее глаз, и Халани пришлось бороться с желанием отвернуться.

Она не умела отрекаться от других – только от себя.

– Вы двое рано встали, – раздался позади них голос Такеши, такой глубокий и хриплый по утрам.

У Халани перехватило дыхание. Даже с растрепанными после сна волосами Такеши выглядел так, словно сошел со страниц одного из тех журналов, что они находили на заброшенных заправках.

– А мы не спали всю ночь. Да, Халани? – усмехнулся Брок, а в его словах совершенно отчетливо угадывался намек.

Халани сердито взглянула на него, но пока не стала ничего опровергать – садистская часть ее натуры желала посмотреть, что из этого выйдет.

Такеши молча осмотрел их, и в его черных как смоль глазах промелькнула едва сдерживаемая ярость. Халани затаила дыхание, гадая, не затеют ли они второй раунд их незавершенной схватки, но Такеши лишь выпрямился, сохраняя свою стоическую невозмутимость.

– Занятно. Ночью я не слышал никаких криков.

– А это тут при чем? – спросила Халани.

– Любой, кто умеет обращаться с женщиной, оставил бы тебя без голоса. – Его темные глаза пронзили ее. – Либо он лжет, либо это был самый скучный секс в твоей жизни.

С этими словами Такеши развернулся и пошел прочь. И каким-то образом именно он вышел победителем в этой невидимой битве, о которой она даже не подозревала.

Халани нахмурилась и потерла уголки глаз.

Для подобных разговоров было еще слишком рано.

Брок фыркнул и отправился вслед за Такеши, но перед этим оглянулся через плечо на Халани.

– Как я уже сказал, на твоем месте я бы побыстрее забил на некоторых личностей.

Она сжала руки в кулаки, отчаянно желая врезать по ближайшей стене. И бить без остановки, снова и снова. А осознание того, что Брок прав, заставляло ее направить эту ярость на саму себя.

Халани отошла в дальний угол комнаты и вновь погрузилась в дневник Аны.

Она была не в состоянии контролировать хаос и ужас, что таились в будущем, но могла прочесть историю маленькой девочки, которая когда-то жила на этом свете, и запечатлеть ее в памяти.

Никто не заслуживал быть забытым. Именно поэтому Винни так усердно работала над тем, чтобы записать всю историю Аполлона целиком.

Прошлое напоминало о том, как далеко они зашли.

Перечитав дневник в пятый раз, Халани открыла чистый лист и дрожащими пальцами потянулась за затупленным карандашом.

Где бы сейчас ни была Ана, Халани всем сердцем верила, что та не осудила бы, который она устроила на страницах ее дневника.

Все недосказанное хочется сказать.

Потери вопиют к нам в тишине.

Твой крик о прошлом застывает на устах.

Особенно когда безлюдно на земле.

И тьма желает быть замеченной,

Зияют пятна там, где раньше лики были.

Судить возвышенных – удел наш вечный,

За сны, которым веки уж закрыли.

Так нужно мысль облечь в слова,

Но с уст срывается лишь хрип.

Шаг будет смел того, кто слушает сперва,

Раздрай – удел того, кто к тишине привык.

А сердце рвется – через боль – к любви.

Я оживаю, чтоб к тебе умчаться.

Но если разобьешь мечты мои —

Найду я силы, чтоб с тобой расстаться.

7

Я лучше сгорю в пламени огненном, чем угасну без следа.

Дни протекали на раскаленной поверхности. Окружающая их местность давно превратилась в однообразную череду безжизненных скалистых холмов, бесконечно тянущихся вдоль древнего шоссе.

Боль стала постоянным спутником Халани.

Волдыри появлялись поверх заживших, а ребра постоянно сводило судорогой.

Халани забыла, каково это – не чувствовать боли.

Их темп значительно замедлился, к большому разочарованию Брока.

Плечо Винни все еще болело – не заживала рана от шальной пули, полученной во время их дерзкого побега из тюрьмы, – а поврежденная лодыжка не позволяла ей полноценно ходить.

Халани тревожно ковыряла ногти, глядя на гримасу боли, отражавшуюся на лице Винни при каждом движении, и понимая, что даже помощь Такеши и Дерека не спасает положения.

И все же Халани продолжала идти вперед, постоянно напоминая себе, что Винни была упрямая. Несгибаемая. Одна из самых сильных людей, которых она знала.

Но опасная дорога к Гермесу была трудной даже для самых подготовленных Смертников, а возраст Винни играл против нее.

– Попей, Винни. – Халани поднесла флягу к ее губам, когда они остановились у очередного колодца. Но вода потекла по подбородку Винни, а ее глаза остекленели, словно в нее вселился призрак. – Винни? – Халани мягко тронула ее плечо.

Но та, не издав ни звука, рухнула на песок.

– Винни! – Халани упала на колени рядом с ней.

Мгновенно воцарилась паника, и остальные тут же подбежали к ним.

– Что случилось?

– Что с ней?

– Не знаю! – закричала Халани.

– Переверни ее на спину, – скомандовал Дерек.

Глаза Винни были закрыты, а кожа стала такой бледной, что казалась практически синей. Халани лишь однажды видела кожу такого оттенка.

Внезапно у нее в сознании всплыл образ мертвых родителей, лежащих на металлическом столе. Она схватилась за голову обеими руками и яростно сдавила виски, словно хотела вырвать это жуткое воспоминание.

Такеши достал нож, и Халани чуть не закричала на него, но он всего лишь разрезал ворот белой футболки Винни от шеи до плеча. Когда он приподнял окровавленную повязку, все одновременно ахнули.

Из покрытой коркой раны сочился желтовато-зеленый гной, а воспаленная кожа была испещрена красными прожилками.

– Рана инфицирована. – В голосе Брока послышался ужас.

Дерек прижал ухо к груди Винни, а ладонь – ко лбу.

– Она дышит, но вся горит. Инфекция, возможно, уже проникла в кровеносную систему. У нее может начаться септический шок.

Септический шок. Халани не понимала смысл этого термина, но явный ужас на лице Дерека подсказывал, что ничего хорошего он не сулит.

– Что нам делать? – прохрипела она, склонившись над Винни.

– Ей нужны антибиотики, – ответил Дерек мрачным голосом.

– И где их достать? – Серин шагнула вперед.

– В Гермесе, – прорычал Брок.

– Сколько до него еще идти?

– Три дня.

Кровь отхлынула от лица Дерека.

– Винни нужно принять их в самое ближайшее время, иначе она не выживет.

Брок выругался и поднялся на ноги.

– Сейчас мы ничем ей не поможем.

Эти слова причинили Халани больше боли, чем если бы он ударил ее кулаком в живот.

– Должен быть другой способ. Может, ты знаешь поблизости здания, где могут быть лекарства?

– Оглянись! – Брок раскинул руки в стороны. – Мы больше ничего не можем для нее сделать.

– Еще как можем! – взорвалась Халани.

Преисполненная решимости, она взяла Винни за плечи и попыталась поднять ее. Ее голова беспомощно болталась, и Халани, стиснув зубы, обхватила ее за талию, чтобы удержать обездвиженное тело.

Усталость окутывала Халани, словно удушающее одеяло, но она не обращала внимания.

Она обыскала бы каждую гору и каждую расщелину и прожила бы миллион мучительных жизней, лишь бы уберечь Винни.

Даже если придется ползти до Гермеса, держа Винни на спине.

Внезапно тяжесть исчезла.

Халани уже собиралась закричать, но застыла при виде Такеши. Его крупная фигура возвышалась над ней, заслоняя солнце. Лучи струились вокруг него, когда он бережно поднял Винни на руки.

– С ума сошел? – прокричал Брок, преграждая Такеши путь. – Ты не сможешь нести ее три дня подряд по Зоне Смерти. Я тоже не хочу, чтобы старушка умерла, но у нас нет выбора.

– Убирайся с дороги, – приказал Такеши таким низким голосом, что пробирал до самых костей.

Не дожидаясь разрешения, он протиснулся мимо Брока. Бросив угрожающий взгляд через плечо, наткнулся на Халани, по лицу которой текли слезы.

При виде этого его брови сошлись на переносице, а он сам, казалось, еще крепче сжал Винни.

– Шевелитесь. Мы уходим. Немедленно.

* * *

Они двигалась в невероятно быстром темпе. Практически бежали по потрескавшемуся бетону.

Никто не улыбался.

Никто не обменялся и словом.

Удушливую тишину нарушал лишь звук их тяжелого, учащенного дыхания.

Тяжелые рюкзаки ритмично стучали по их спинам, а Винни что-то бессвязно бормотала на руках у Такеши.

Еще одна жгучая судорога пронзила ребра Халани, но она только стиснула зубы и продолжила идти.

К тому времени, когда солнце скрылось за горизонтом, а небо заволокла тьма, она почти не чувствовала тела.

Время потеряло всякий смысл, пока они мчались сквозь сгущающиеся сумерки.

Только оказавшись в укрытии под мостом, они наконец остановились. Каждый из них задыхался и отчаянно хватал ртом воздух.

Адан пошатнулся, и его стошнило. Серин бросилась к нему, чтобы поддержать, пока он опорожнял желудок.

– Передохнем здесь пару часов, – объявил Брок, вытирая пот со лба.

– Мы не можем останавливаться, – запротестовала Халани. – У Винни нет столько времени.

– И мы тоже все умрем, если не сделаем остановку.

Халани уже открыла рот, чтобы возразить, но Такеши перебил ее:

– Брок прав, Кейнс. – Он осторожно опустил Винни на землю, прислонив ее спиной к автомобильной покрышке. – Мы сделаем только хуже, если продолжим идти в том же темпе.

Халани хотелось кричать от разочарования прямо в ночное небо. Но затем она оглядела бледные лица остальных, услышала их прерывистое дыхание и поняла, что Такеши прав.

Дерек положил голову Винни на пустой рюкзак, а Такеши достал черную кофту с длинными рукавами и накрыл ее, чтобы она согрелась.

– Я буду дежурить, – заявил Такеши.

Спорить никто не стал. Они разбили лагерь прямо под мостом, образовав защитный круг вокруг Винни. Вскоре все погрузились в сон.

Но Халани не могла сомкнуть глаз.

Она подтянула колени к груди, нервно постукивая пальцами по рукояти пистолета. Тревога была подобна зазубренному ножу, что медленно рассекал ей горло.

Халани словно одержимая наблюдала за поверхностным дыханием Винни, за тем, как ее грудная клетка медленно поднимается и опускается.

Она даже засекала время. Вдохи были долгие и хриплые, будто Винни не могла вдохнуть полной грудью.

Халани с глухим стуком ударилась головой о металлический каркас машины. В глубине души ей хотелось стукнуться посильнее. Настолько, чтобы затеряться в безумных уголках своего искаженного разума.

Винни заменила ей мать. А Халани могла только лежать и смотреть, как та медленно угасает – так же, как все остальные, кто когда-то любил ее.

Одинокая слеза скатилась по щеке, и Халани яростно вытерла ее.

Не в силах больше выносить тягостную тишину, она поднялась, перешагнула через спящих друзей и направилась к выходу из-под моста. Ее взгляд скользил по машинам, невольно выискивая Такеши, словно притянутый невидимым магнитом.

Под лунным светом она наконец заметила его.

Он сидел, вытянув одну ногу перед собой, а вторую согнув в колене, на ладони у него лежал острый клинок. Его спина прижималась к переднему бамперу большого ржавого автомобиля, стоящего неподалеку.

– Не против, если я присоединюсь?

Такеши поднял взгляд. В его глубоких глазах она прочла уверенность, которая вернула ее к реальности.

– Садись.

Халани опустилась рядом с ним, прислонившись к ржавой машине и обхватив колени руками. Ее кожа натянулась, будто готовая разорваться струна.

– Ты в порядке? – спросил Такеши.

Халани уже открыла рот, чтобы ответить машинальное «да», но потом осознала, что лгать нет никакого смысла. Ее подбородок задрожал, и она, поджав губы, молча покачала головой.

Стиснув челюсти, Такеши изучал ее лицо. Халани ожидала, что он вот-вот прикажет ей перестать быть слабой. Принять последствия того, что она сама уговорила Винни присоединиться к их опасному побегу.

Халани погружалась в мучительные размышления, как вдруг услышала шорох.

– Вставай.

Она нахмурила брови, глядя на Такеши. Он нависал над ней со смертельно серьезным выражением лица, а его высокая фигура почти светилась в лунном свете.

– Зачем?

– Ты доверяешь мне?

– Нет, – инстинктивно ответила она.

– Отлично, – кивнул он. – А то я подумал, что ты забылась на минуту. Вставай, Кейнс.

– Что ты...

Такеши развернулся, не проронив больше ни слова, и зашагал прочь.

После его ухода пространство словно начало смыкаться вокруг нее.

Обычно Халани находила покой в темноте, но что-то в ночи заставило ее оглядываться по сторонам. Тишина становилась все громче, покалывая кожу.

Тени, казалось, пристально смотрели на нее. Ее плечи напряглись. Халани слышала их безумный шепот, чувствовала, как невидимые руки тянутся к ней, чтобы схватить.

Она быстро встала и вгляделась в темноту в поисках Такеши. Лихорадочно обошла несколько машин и с облегчением выдохнула, обнаружив его в паре шагов от себя. Он обернулся на нее, молча ожидая.

Здравый смысл буквально кричал, призывая вернуться к остальным, туда, где было безопасно. И все же она последовала за Такеши, зная, что на поверхности беспощадной Земли везде подстерегала опасность.

Такеши остановился рядом с заброшенной черной машиной, которая была больше всех остальных. Винни называла их грузовиками.

Его задняя часть была открыта, и Халани задумалась, не использовали ли его раньше для перевозки товаров.

Она вздрогнула, когда Такеши схватился за борт грузовика и без каких-либо усилий забрался в кузов. Он выпрямился во весь рост, возвышаясь над окружающей местностью, словно завоеватель в незнакомом новом мире.

Мягкие черные волосы упали ему на лоб. Глаза его вспыхнули мрачным, озорным огнем, но Халани наотрез отказалась признавать, что за этим стоит.

– Что ты делаешь? – в отчаянии прошептала она, озираясь по сторонам. – А ну слезай!

– Разве ты не хочешь полюбоваться видом?

– Мне и отсюда все прекрасно видно.

Такеши наклонил голову набок:

– Нервничаешь, Кейнс?

– Я не нервничаю, – прошипела она, сжав кулаки. – Нам нужно вернут...

Такеши наклонился и, подхватив ее, затащил в кузов грузовика.

Халани ахнула, инстинктивно вытянув руки, чтобы не упасть, и он немедленно ее отпустил.

Она резко развернулась к нему, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие. Такеши протянул ладонь, но она оттолкнула ее.

– Совсем свихнулся? – пробормотала она.

– Ты такая же чокнутая, как я, Кейнс.

– Господи, надеюсь, что нет.

Такеши в ответ закатил глаза, а затем сел на пол, отчего у нее перехватило дыхание.

Приподняв бровь в насмешливом вызове, он растянулся на спине, хотя кузов грузовика едва вмещал его рост.

Халани встала над ним, уперев руки в боки, и нахмурилась.

– И что, по-твоему, ты делаешь?

– А на что это похоже? – спросил он спокойным тоном.

– Я не знаю! Похоже, что ты хочешь спать... в этой штуковине. – Она махнула на грузовик, и ее губы скривились.

– Меньше всего я хочу спать, – ответил Такеши, закидывая руки за голову.

Ее взгляд невольно опустился на рельефные мышцы на его предплечьях, и она едва сдержалась, чтобы не удариться головой о заднее стекло, желая изгнать те самые мысли.

– Это просто нелепо. – Халани провела рукой по непослушным волосам. – Даже не знаю, зачем я здесь, – пробормотала она себе под нос, но Такеши услышал ее.

– Ты здесь, потому что тебе нужно отвлечься. И мне не нравится видеть тебя грустной, – сказал он, понизив голос.

От его неожиданно добрых слов она быстро заморгала.

– Странно слышать это от тебя. Обычно ты любишь доводить меня до слез.

– Позволь перефразировать. Я хочу доводить тебя до слез другими способами, и грусть не в их числе.

Халани нахмурилась.

– Стоит ли мне спрашивать, что это за другие способы?

– Определенно не стоит.

Она сглотнула, и прохладный воздух между ними внезапно сгустился.

Такеши смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Даже не двигался в ожидании ее решения.

Халани знала, что он не станет удерживать ее против воли.

Просто позволит ей уйти, если она захочет.

И они вновь вернутся к тому, что будут сверлить друг друга злобными взглядами, шагая по долгой безлюдной дороге.

По какой-то причине эта мысль совсем ее не обрадовала. Она засела в ней, словно гниющая рана.

Может быть, из-за усталости или же из-за поднявшегося вокруг сильного ветра, но Халани, не сказав больше ни слова, легла рядом с ним в кузове древнего грузовика.

Оказавшись в тесном замкнутом пространстве, она попыталась придвинуться ближе к холодному металлическому борту, но мощная фигура Такеши заполняла собой почти все вокруг, не оставляя свободного места.

– Что теперь? – Халани взглянула на него.

– Посмотри наверх.

Вздохнув, она наконец положила голову на дно кузова и обратила внимание на ночное небо.

Большую часть их путешествия оно скрывалось за облаками, словно за защитной пеленой. Но в следующий миг сквозь нее выглянула полная луна.

Халани ахнула.

До этого она видела луну лишь на виртуальных экранах в Аполлоне, но теперь поняла, что они были не более чем бледной имитацией.

Ничто не смогло бы по-настоящему передать и доли того великолепия, что парило сейчас над ней.

Солнце всегда было центром мечтаний Халани, а вот луна – ее отражением. Самой ее сутью.

Немного холодная. Появляющаяся лишь в темноте. Вечно обделенная вниманием. Маленькая с виду, она обладала силой, сравнимой с мощью целого мира.

Широко раскрыв глаза, Халани смотрела на небесное создание. Но куда больше ее завораживали белые точки, мерцающие на ночном небе вокруг. Она не имела ни малейшего понятия, что это такое. Если бы Винни не боролась за жизнь, она бы обязательно расспросила ее.

Халани сжала кулаки, и ее губы задрожали.

– Перестань думать, Кейнс. – Голос Такеши прорвался сквозь поток ее беспорядочных мыслей, словно он точно знал, где сейчас блуждал ее разум. – Перестань подпитывать свою боль. Просто лежи и дыши вместе со мной.

Она нахмурила брови и повернула к нему голову.

– Чего это ты вдруг стал таким милым?

– Решил попробовать на одну ночь. Хотел посмотреть, из-за чего вся шумиха.

– И каково оно?

– Переоценено.

Халани не сдержала вырвавшийся из нее смех. Уголки губ Такеши дрогнули в улыбке.

Несмотря на всепоглощающую боль внутри, она была благодарна за этот миг.

Такеши был одним из немногих, кто не давал ей потерять связь с реальностью. Кто напоминал ей, что нужно просто жить настоящим.

Он не паниковал под давлением. Передвигался в хаосе с такой же легкостью, как в воде. Там, где другие колебались, он двигался подобно потоку, подчиняя себе окружающий беспорядок.

– А ты не боишься, что моя печаль заразит и тебя? – Халани снова посмотрела на небо, чувствуя странное давление в груди.

Такеши лежал рядом с ней совершенно неподвижно. Какое-то время он никак не реагировал, и Халани уже подумала, что он сейчас встанет и уйдет. Но затем он заговорил:

– А что, если я лучше разделю твою боль, чем позволю тебе переживать ее в одиночку?

Ее прерывистый вздох потонул в ночном небе.

Она не знала, как ответить на это.

Не понимала, как быть с его нежной стороной.

В некоторые мгновения – когда Такеши всматривался в горизонт, его волосы развевались на ветру, а в глазах горела пламенная решимость – что-то пробуждалось глубоко внутри нее. Тепло, от которого ей хотелось прижать его к ближайшей ржавой машине и впиться в губы поцелуем хотя бы для того, чтобы избавиться от этого невыносимого томления раз и навсегда.

Оглушительная тишина затягивалась. Халани не могла заставить себя что-то сказать, опасаясь, что любая попытка выразить свои чувства обнажит ее до глубины души.

– Винни как-то рассказывала, что сотни лет назад люди высадились на Луне. Как думаешь, это правда? – спросила она, отчаянно пытаясь найти новую тему.

– Не уверен, как они смогли бы подпрыгнуть так высоко, – ответил Такеши, тяжело сглотнув, как будто тоже был благодарен за смену разговора.

Халани усмехнулась.

– Нет же, по ее словам, они строили корабли, которые могли долететь до самых небес.

– Наверное, именно поэтому они все и погибли.

– Ты бы не полетел?

Взгляд Такеши стал отстраненным.

– На некоторые вещи лучше смотреть издалека.

– Или ты просто боишься высоты, – поддразнила Халани.

– А если и боюсь, что тогда? – Он повернул голову набок.

– Тогда в следующий раз, когда выведешь меня из себя, я найду ближайший обрыв и сброшу тебя с него.

Из его груди вырвался низкий смех, и, услышав этот редкий звук, Халани чуть не задохнулась. Он снова посмотрел на луну, и она отразилась в его обсидиановых глазах.

– А чего боишься ты, Кейнс?

– Я?

Такеши кивнул.

Лунный свет озарил его волевой подбородок и высокие скулы. В его смертоносной красоте было слишком легко потеряться.

Халани перевела взгляд обратно на небо, но это никак не усмирило мурашки, пробежавшие по шее.

– Раньше я считала, что боюсь физической боли. Но потом так часто ее переносила, что потеряла всякую чувствительность... – Она сделала паузу. – Теперь, думаю, мой самый большой страх – это то, чего я хотела больше всего.

Все его тело напряглось.

– И что же это?

– Остаться одной.

Произнести эти слова вслух, обнажив горькую правду, было все равно что пробить дыру в груди.

Вот почему нужно быть осторожной с теми, кого любишь.

Любовь – это не просто чувство, живущее в сердце. Любовь – это акт самопожертвования.

Когда любишь кого-то, даришь ему частичку себя.

И если дорогие тебе люди уйдут, ты уже не сможешь их вернуть.

Но частички Винни, Серин, Дерека, Адана... и даже Такеши уже проникли в ее сердце. И к тому времени, когда она осознала, что именно происходит, было уже слишком поздно.

Если все они отвернутся... от нее вообще ничего не останется.

– Нам не обязательно об этом говорить, – быстро добавила Халани, потирая грудь, словно хотела унять боль. – Я вполне довольна тем, что лежу здесь и не думаю о своем страхе быть брошенной.

– Никто тебя не бросает. – Низкий голос Такеши пробрал до костей.

– Я бы не была так уверена.

– Кейнс.

Она почувствовала на себе тяжесть его пристального взгляда.

– Ты ведь не отстанешь от меня, да? – выдохнула Халани.

– Ага.

– Почему?

– Потому что я вижу, как твои друзья смотрят на тебя. Им не все равно. И они не предадут тебя. Будь у меня хоть малейшее подозрение на этот счет, я бы прикончил их всех по дороге и выставил все как несчастный случай, – спокойно ответил Такеши.

В его тоне звучала жестокая уверенность, которая любого здравомыслящего человека повергла бы в ужас, но у Халани внутри все потеплело, а живот сжался.

Смертоносная натура Такеши не должна была возбуждать.

Это чертовски ненормально.

– Ты снова погрузилась в мысли, – заметил он.

Ее разум был опасным полем битвы, которое впору выставлять в качестве примера того, как не стоит поступать в подобных ситуациях. Потому что с ее губ сорвались следующие слова:

– Тогда помоги мне вообще не думать.

Такеши неестественно замер, как будто любое движение – любой малейший вздох – могли разрушить хрупкий момент.

Халани чувствовала на себе его изучающий взгляд, будто он ждал, что она вот-вот возьмет свои слова обратно.

Но между ними висела тишина и слышалось лишь биение их сердец.

В глубине души она сомневалась, что хочет забрать свои слова назад.

Халани почти ожидала, что Такеши посмеется над ее предложением и оставит одну в темноте. Но в следующее мгновение он обхватил ее за бедра и притянул к себе так, что она оказалась у него на талии. От такого стремительного перемещения Халани ахнула.

Такеши с вызовом прищурился, словно его единственной целью было запугать ее и заставить отступить. Он явно ожидал, что Халани покончит с этим фарсом и отстранится.

Но если он рассчитывал на ее благоразумие, то они оба облажались.

Халани так отчаянно желала почувствовать хоть что-то, кроме боли, что ей было совершенно плевать, что утром это чувство неизбежно вернется и жестко ей отомстит.

Луна могла рассказать солнцу обо всех ее неверных решениях позже.

Халани подалась вперед и ощутила под бедрами его возбуждение – и оно, как и все остальное тело Такеши, превосходило все ожидания.

Осмелев, она снова качнулась на нем, и от этого сладостного трения у нее по телу прокатилась дрожь. Такеши зашипел и сильнее впился пальцами ей в бедра. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он притянул ее ближе.

Внизу живота разлилось тепло, и ее тело откликнулось, когда он каким-то образом стал еще тверже.

Между ними не осталось и сантиметра – лишь тонкая ткань одежды разделяла их. Халани чувствовала себя обнаженной и беззащитной, а под пристальным взглядом Такеши еще и единственной женщиной на всей поверхности Земли.

Ее сердце яростно колотилось в груди, и Халани была уверена, что Такеши слышит каждый его удар.

Он смотрел на нее так, словно был готов перерезать ей горло на одном дыхании, а затем нагнуть ее и вкусить, словно умирал от голода.

Халани не была девственницей.

Ее первый раз случился с коллегой из центра распределения продовольствия в Аполлоне. Он был достаточно красив и постоянно флиртовал с ней. А она ощущала себя достаточно несчастной, чтобы согласиться на его предложение, надеясь для разнообразия познать что-то новое.

В первый раз было больно. Очень. Совсем не так, как она себе представляла.

Но, с другой стороны, жизнь тоже оказалась совсем не такой, как она ожидала.

Она возвращалась к нему в постель еще несколько раз, но после каждой встречи становилась все более холодной. Он никогда не зажигал в ней огонь. Никогда не пытался разглядеть ее душу. Никогда не смотрел на нее так, что она распадалась на части от дикого желания во взгляде.

Такеши скользнул пальцами с ее бедер вверх по животу, расстегивая пуговицы на рубашке. Он ни на секунду не отводил взгляда от ее лица, подмечая каждую реакцию. Она медленно облизнула губы, и он, словно хищник, проследил за этим движением.

Осталась всего одна пуговица. Халани прикрыла глаза, готовая предстать перед ним обнаженной. Но руки Такеши замерли.

– Расстегни последнюю пуговицу, – приказал он.

Она распахнула веки, ее грудь быстро вздымалась и опадала.

– Почему ты остановился?

– Потому что я могу отнять многое, Кейнс, но только не твой выбор. Если хочешь отдаться мне всего на одну ночь, тогда расстегни последнюю пуговицу. Если же нет, вставай и возвращайся к остальным.

Он станет ее погибелью.

В этот самый момент – с шелковистыми черными локонами, спадающими на лицо, и поблескивающими в лунном свете темными глазами – он выглядел особенно прекрасным и разрушительным.

Такеши никогда не скрывал своей тьмы. Он всецело ее принимал.

Для него ад был не дорогой, которую следует избегать, а местом, которое нужно покорить.

Поэтому Такеши терпеливо ждал ее следующего шага, прижав кулаки к бокам. Когда Халани замешкалась, он лишь приподнял бровь, как будто знал, что продолжения ему не видать.

Однако она уже не та девушка, которую он встретил в тюрьме.

Теперь Халани была свободна исследовать разрушения во всех их формах и проявлениях.

Такеши вполне может стать ее погибелью.

Но этой ночью она сама решит, как именно встретит своей конец.

Халани сглотнула и очень медленно расстегнула последнюю пуговицу.

Ткань все еще прикрывала грудь, но прохладный воздух проник под рубашку, и ее соски затвердели.

Поддаться желанию было сродни освобождению. Она замерла, наслаждаясь моментом и чувствуя себя такой могущественной.

– Ты еще не закончила. Продолжай, – приказал Такеши знойным, глубоким голосом, в котором вибрировала почти первобытная сила. Он даже не взглянул на ее грудь. Его взгляд по-прежнему был прикован к ее, и это по какой-то причине заводило еще сильнее.

В животе разливалось тепло. Халани глубоко вздохнула и медленно развела ткань рубашки в стороны, обнажая грудь.

Такеши не сводил глаз с ее лица, словно наблюдать за тем, как она передает ему контроль, было самым возбуждающим зрелищем.

Он едва прикасался к ней.

Но ему и не нужно было.

Он уже ощущался повсюду. Пульсировал у нее под кожей. Заполнял ее мысли. Каждый ее вдох.

– Раньше я считал, что на поверхности нет ничего красивее луны, – прошептал Такеши, снова заглянув ей в глаза.

Сердце Халани воспарило выше белых точек на небе.

Никто никогда не смотрел на нее так, словно хотел выжечь ее в своей памяти.

Она слегка качнулась на нем, создавая сладостное трение между их телами. Такеши прищурился и резко перевернул ее.

Он навис над ней, и его широкая грудь оказалась в считаных сантиметрах от ее. Его дыхание стало учащенным, а Халани утонула в его затуманенных глазах.

Она изучала каждый его шаг, каждое движение тела точно так же, как он изучал ее.

Одной рукой он перехватил оба ее запястья и прижал их у нее над головой.

– Так-то лучше, – убеждал он.

От его хриплого голоса внутри у нее потеплело.

В его взгляде вспыхнул вызывающий огонек, и Халани попыталась вырваться из его хватки, но он лишь крепче сжал ее руки, удерживая на месте.

Он был неотвратим, как рассвет.

– Что же мне теперь с тобой делать? – размышлял он.

– А что ты хочешь сделать?

Такеши мрачно усмехнулся.

– До утра осталось слишком мало времени, чтобы показать тебе все.

О боже...

Его взгляд обжигал, и Халани даже стало больно от того, насколько греховно притягательным он был. Казалось, ее тело вот-вот взорвется.

– Я думаю... – Она сглотнула, готовясь наконец прыгнуть в омут с головой. – Хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Губы Такеши изогнулись в медленной, соблазнительной улыбке. Он спустился по ее шее, задержавшись на горле.

– Здесь?

– Ниже.

Такеши проложил дорожку из поцелуев вниз по ее ключице. И они не были ласковыми. Он прикусывал кожу. Сжигал ее дотла.

Его нос скользил по ее телу, словно он хотел вобрать в себя аромат каждого сантиметра. Такеши иногда останавливался, чтобы пососать и облизать ее кожу, будто напоминая, кто на самом деле все контролирует.

– Тут?

– Если тебе нужна карта, я лучше пойду разбужу Брока, – съязвила Халани.

Такеши на мгновение замер и посмотрел на нее, его челюсть дернулась.

– Кейнс, ты прямо-таки умоляешь, чтобы я привязал тебя голой к машине. – Его глаза вспыхнули, словно ему понравилась эта мысль. – Поверь, тебе это не доставит удовольствия.

– На всю ночь?

– Угу.

У Халани перехватило дыхание, а сердце застучало, словно мотор.

– А завтра?

– Не переживай. Завтра мы вновь начнем ненавидеть друг друга. Ты ведь этого и хотела, верно?

– Эм-м... – Ее мысли путались. – Да?

– Хорошая девочка. – Такеши больше ничего не сказал. Лишь наклонился и обхватил губами ее сосок.

Он обвел его языком, и Халани выгнула спину, еще сильнее прижимаясь к нему грудью.

Правой рукой Такеши держал оба ее запястья над головой, а левой скользнул вверх по ее ноге, бедрам, талии, и кожа под его пальцами словно искрилась током. Обхватив ее другую грудь, он громко простонал и сильнее втянул сосок в рот, слегка прикусывая его зубами.

Он притянул ее еще ближе, как будто не мог насытиться.

Он не просто ласкал ее. Скорее, овладевал ею.

Халани запрокинула голову, и ее взгляд нашел луну и мерцающие белые точки на небе, безмолвно наблюдающие за ее капитуляцией. И она желала этого всем своим существом.

Если бы ее душа могла истекать кровью, частички Такеши разлетелись бы повсюду.

Он не просто занимал место в ее сознании – он подчинил его себе полностью.

Халани хотела запустить пальцы в его мягкие черные волосы, хотела почувствовать его везде, запомнить каждую его частичку, прежде чем дневной свет смоет следы их темных дел.

По ее рукам и шее побежали мурашки, когда Такеши переключился на другую грудь, уделяя внимание каждому ее сантиметру.

Это самое эротичное, что она когда-либо переживала, а на ней все еще были трусики.

– Такеши... – простонала она. Ей было хорошо. Настолько хорошо, что она вот-вот рассыплется на части.

– Хочешь, чтобы я остановился? – Он поднял на нее глаза. Его губы блестели, а выражение лица ясно говорило о том, что останавливаться он не желает.

Халани покачала головой, тяжело дыша.

– Нет. Просто... это все слишком.

– Еще нет, – донесся до нее едва уловимый шепот.

Обжигающий взгляд Такеши впился в нее, и при виде его дикой сдержанности по жилам Халани разлилось облегчение.

Она не единственная была на грани потери контроля. Такеши просто лучше это скрывал.

Халани снова попыталась высвободить руки, но его хватка стала лишь сильнее.

– Даже не думай, Кейнс. Все будет так, как я скажу.

– Ублюдок, – прорычала она и приподняла бедра, желая большего. Желая ощутить его повсюду.

Внезапно Такеши замер над ней, и его глаза забегали по сторонам, обшаривая темноту вокруг.

– Что такое? – прошептала Халани, отчаянно желая, чтобы он продолжил.

Его мышцы напряглись. Он оторвался от нее и присел на корточки рядом. В правой руке уже появился пистолет, а в другой он сжимал пятнадцатисантиметровый клинок.

– Такеши, что случилось? – поднимаясь, спросила она.

– Оставайся здесь, – приказал он низким требовательным голосом. Затем спрыгнул с грузовика, не издав ни единого звука, и растворился в ночи.

Кровь отхлынула от ее лица.

Халани торопливо застегнула рубашку и вгляделась в темноту в поисках Такеши, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Ночная тишина сдавливала горло стальным обручем.

Внезапное кряхтение нарушило ее.

Халани повернула голову в сторону звука, но Такеши так и не увидела.

Что-то было не так.

Ослушавшись приказа Такеши, она спрыгнула с грузовика и направилась на звук.

В следующее мгновение грубая ладонь зажала ей рот, а к горлу прижалось острое лезвие.

8

Моли о пощаде.

Готовься к наказанию.

Халани дернулась, пытаясь вырваться из лап незнакомца, который держал ее в заложниках. Большой нож прижался к яремной вене, надрезая кожу до крови.

– Ну нет, – предостерег грубый голос позади нее. – Еще одно движение – и я вспорю твою прелестную шейку.

Ее дыхание стало быстрым и неглубоким, а грубая ладонь, зажимающая ей рот, заглушала любые крики.

Внезапно громкий хлопок расколол ночную тишину, зловеще прокатившись эхом вокруг них. Халани напрягла зрение, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной тьме, и изо всех сил взмолилась, чтобы Такеши не пострадал.

Если с ним что-то случилось...

Внезапно большое тело перевалилось через борт машины и бесформенной кучей рухнуло у их ног.

– Варо? – выдохнул мужчина, державший ее.

Его хватка на мгновение ослабла, как раз настолько, чтобы Халани смогла что-то предпринять. Она с силой прикусила ладонь, закрывавшую ей рот, и почувствовала чужую кровь на губах. Мужчина закричал и отпустил ее.

Воспользовавшись моментом, она ударила его локтем в живот.

Ее похититель судорожно выдохнул, пошатываясь на ногах.

Халани ринулась вперед, отчаянно пытаясь сбежать, но он схватил ее за руку и дернул к себе.

Раздался треск.

Халани заехала кулаком ему в челюсть так, что его голова мотнулась в сторону. Ей показалось, что незнакомцу где-то за пятьдесят, у него была загорелая кожа и свежевыбритое лицо.

Но не успела она восхититься своими бойцовскими навыками, как мужчина ответил жестоким хуком по ее правой скуле.

От силы удара Халани рухнула на землю. Стиснув зубы, она сразу вскочила на ноги и приготовилась к новой атаке. Но тут незнакомец вдруг вскрикнул от боли – клинок пронзил его левое плечо.

Он потянулся к рукояти, чтобы вырвать нож, но более крупная фигура бросилась вперед и нанесла ему сокрушительный удар в челюсть.

Халани узнала бы этот силуэт из тысячи.

Незнакомец отпрянул, и его глаза расширились от страха.

На лице Такеши вспыхнула почти осязаемая ярость, когда он повернулся к Халани и мгновенно сосредоточился на отметине у нее на лице.

– Он тебя ударил? – Его голос звучал опасно спокойно, тело застыло, но руки дрожали.

Пульс Халани бешено заколотился, и она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Дыхание Такеши было медленным и тяжелым, когда он обернулся к раненому мужчине, пытавшемуся подняться на ноги.

Незнакомец побледнел при виде лица Такеши.

Быстрым, яростным движением Такеши швырнул растерявшегося мужчину, словно тряпичную куклу, к ржавому автомобилю. Металл заскрипел от столкновения, и мужчина упал на землю.

Такеши с громким скрипом открыл дверцу и втащил чужую руку в салон. Зажав ее в проеме, он захлопнул дверь, придавив его локоть всем своим весом.

Даже на расстоянии Халани услышала тошнотворный хруст кости. От мучительного крика мужчины у нее по телу пробежала дрожь.

Такеши вырвал нож из его другого плеча под аккомпанемент жалобных стонов, наполнявших воздух. Не обращая на них внимания, он прижал окровавленное лезвие к горлу противника так же, как тот прижимал нож к шее Халани.

Внезапно из темноты появилась темная фигура, размахивая тяжелой дубинкой.

Халани вскрикнула:

– Осторожно!

Но было уже слишком поздно.

Дубинка с болезненным стуком ударила Такеши по голове. Он рухнул на землю рядом с машиной, а нож, звякнув, откатился в сторону.

– Такеши! – Крик Халани пронзил ночную тишину.

Она бросилась к нему, но кто-то сзади закрыл ей рот грубой тканью. Едкий химический запах заполнил ее ноздри.

Она попыталась вырываться из цепких рук, но перед глазами у нее все поплыло.

Нет.

Борись.

Ты должна... бороться...

Все вокруг потускнело и померкло.

Халани успела увидеть лишь неподвижную холодную луну, которая продолжала безучастно взирать на нее с небес и осуждать жестокость человечества, прежде чем ее голова ударилась о бетон, а сознание поглотила абсолютная тьма.

* * *

– Халани.

В ушах стоял оглушительный звон.

Конечности онемели. Каждый сантиметр тела, даже растрепанные волосы, спадавшие с плеч, казались тяжелыми.

– Халани.

Раздался тихий скрип.

Едва слышный шепот, проникающий сквозь гнетущую мглу.

Чувства медленно возвращались.

Плечи пронзила боль, и Халани поняла, что руки выкручены и связаны за спиной жесткой веревкой.

Глаза не открывались, словно веки были намертво зашиты. Тьма снова манила ее, предлагая выход, который казался почти предпочтительным.

Может быть, если она растворится в ней, то смерть заберет ее, наконец завершит то, что должно было случиться давным-давно.

Проснись.

– Проснись!

Она вздрогнула, резко распахнув глаза, ее грудь учащенно вздымалась.

Халани обнаружила, что сидит на холодном плиточном полу, вытянув ноги перед собой. Ее руки были привязаны к ржавому металлическому столбу, торчащему из пола позади.

Серин, Дерек, Адан, Такеши и Брок находились в точно таком же положении, каждый из них был прикован к отдельным столбам, разбросанным по пустому помещению.

Халани оглядела маленькую полутемную каморку, освещенную лишь одной-единственной лампочкой, что опасно болталась под потолком. Слабый свет отбрасывал жуткие тени на бетонные стены.

Живот скрутило от страха, когда Халани разглядела в темноте шаткие ступеньки, ведущие наверх в неизвестном направлении.

– Ты в порядке? – Голос Серин звучал напряженно, почти прерывисто.

Халани повернула голову налево и тут же поморщилась от резкой боли в виске.

– Где мы, черт возьми? – хрипло спросила она.

– Не знаю, – ответила Серин, испуганным взглядом осматривая помещение. Ее синие волосы прилипали ко лбу. – Помню только, что проснулась от выстрела, а затем кто-то прижал к моему лицу странную тряпку.

Халани сглотнула, и ее ноздри раздулись.

В воздухе стоял густой, неприятный запах плесени. Он сочился из бетонных стен и въедался в кожу. На языке оседал едкий привкус отчаяния, словно эта каморка была хорошо знакома с ароматом смерти.

Халани посмотрела на остальных. Дерек и Адан сидели справа от нее. Под глазами Дерека залегли темные круги, его губы были плотно сжаты, на лице отражался страх, а взгляд отчаянно метался по помещению.

Адан двигал плечами взад-вперед, чтобы вытащить руки из веревки.

Брок, привязанный к столбу рядом с лестницей, извивался всем телом, пытаясь освободиться, но, судя по исказившему рот яростному оскалу, у него тоже ничего не получалось.

Такеши сидел прямо напротив нее. Несмотря на то что его тоже связали, он всем своим видом источал опасное спокойствие. Словно чудовище, приближающееся под водой.

Он с одержимостью изучал каждый сантиметр комнаты. Лестницу. Столбы, к которым они были привязаны. Веревки.

И Винни...

Абсолютный ужас пронзил грудь Халани, когда она лихорадочно осмотрела комнату.

– Где Винни? – почти закричала она.

– Я видел, как ее уносили, – раздался дрожащий голос Дерека в темноте. – Мы не знаем, где она.

Перед глазами Халани потемнело, и стены начали смыкаться вокруг нее. Теперь она четко это видела. Безжизненное тело Винни лежало на холодном столе рядом с ее родителями.

Нет.

Халани сильнее натянула веревки, отчаянно пытаясь освободиться.

Надо найти ее. Надо спасти.

– Это твоя вина, – прошипел Брок, яростно глядя на Такеши. – Ты должен был стоять начеку!

На виске Такеши пульсировала вена.

Вместо привычного пламени в его глазах застыла ледяная сталь, вторящая морозной температуре в комнате. Он молчал, отказываясь даже смотреть в ее сторону.

Правда наконец обрушилась на нее.

Если бы она не отвлекла Такеши...

Если бы просто осталась рядом с Винни...

Из мыслей ее вырвал резкий хлопок двери.

Тяжелые ботинки застучали по скрипучей лестнице, и все они затаили дыхание.

По деревянным ступеням спустились три внушительные фигуры. Двое из них были мужчинами – коренастыми и почти не уступающими Такеши в росте, с темными волосами, собранными в пучки. Нахмурившись, они оглядели Халани и остальных пленников, привязанных к столбам. Их губы скривились в отвращении.

На них были свободные бежевые штаны с геометрическим узором и карманами по всей длине штанин. Коричневые футболки плотно облегали мускулистые фигуры, а за ними развевались длинные черные плащи.

В центре мрачной процессии стояла невысокая худощавая женщина лет тридцати пяти, одетая в такое же бежевое одеяние и струящийся темно-бордовый плащ. Она была поразительно красива: с бледным лицом в форме сердечка, высокими скулами и огненно-рыжими волосами, которые могли посоперничать с пламенем костра.

Но взгляд ее зеленых глаз... он был острее любого клинка Такеши.

Трое остановились в центре комнаты. Держались они гордо и решительно, разглядывая пленников одного за другим.

По коже Халани поползли мурашки, словно ее собирались препарировать заживо.

– Я ожидала от Анселя большего, – нарушила молчание женщина, скользнув суровым взглядом по ним.

Ее глаза задержались на Такеши, который смотрел на нее так пристально, что двое мужчин напряглись и потянулись к рукоятям клинков, торчащих из-за поясов.

– Я-то думала, у Грешников шпионы получше будут, но, видимо, мы их переоценили. Богиня луны привела нас прямиком к вашему лагерю. А теперь пришло время вам ответить на некоторые наши вопросы.

Излучая леденящее спокойствие, женщина вытащила из-за пояса пистолет. Металлический щелчок затвора разнесся по тускло освещенному помещению.

– Я хочу знать численность войск Анселя, оборонительные сооружения Грешников и все слабые места в их стенах. Вы расскажете мне это прямо сейчас, или я позволю Белкену разрезать вас на куски и съесть, – пригрозила она, кивнув на коренастого мужчину рядом с ней.

– Класс. Вы все тоже, на хрен, поехавшие, – проворчал Брок, побудив одного из захватчиков подойти и нанести ему жесткий удар в лицо. Голова Брока откинулась в сторону, кровь потекла у него из носа, но он лишь рассмеялся. – И это все? Моя мама била сильнее.

Мужчина сжал кулак и потянулся за ножом.

– Подождите! Остановитесь! – выкрикнула Халани. – Мы не те, за кого вы нас принимаете! Мы не знаем ни Грешников, ни этого Анселя.

Женщина холодно рассмеялась и обратила внимание на Халани.

– А ты весьма забавная. На этой стороне реки живут только два племени: Пустынный родник и Грешники. Мы все здесь знаем, что вы не из Пустынного родника, а значит, вы их люди. – Последние слова она выплюнула с ненавистью, а потом шагнула вперед.

Когда подняла пистолет, Такеши прорычал:

– Настоятельно советую направить его в другую сторону.

Женщина замерла и оглянулась через плечо.

– И почему это?

– Потому что, если на ней появится еще хоть одна царапина, тебе понадобится ствол посерьезнее, чтобы выжить. – Такеши опустил подбородок, устремив на нее полный мрачного возмездия взгляд.

Рыжеволосая женщина усмехнулась, но Халани заметила, как ее маленькая фигурка напряглась.

– Как трогательно. Ты единственный, кого Ансель мог завербовать в качестве шпиона. Варо был одним из моих лучших солдат. Никто никогда не побеждал его в рукопашном бою, а ты с легкостью расправился с ним.

В наступившей тишине стало трудно дышать. Такеши смотрел на женщину так, словно желал показать, что в один прекрасный момент ее постигнет та же смертельная участь.

Но как бы Такеши ни был силен, он все еще сидел связанным, как и все остальные, а оружие у них отобрали.

– Вы должны нам поверить, – сказала в полумраке комнаты Халани, пытаясь привлечь внимание женщины. – Мы не местные. Мы из Аполлона, одного из подземных городов. Пытаемся добраться до Гермеса.

При упоминании Гермеса женщина резко развернулась, и ее глаза расширились.

– Гермес? – недоверчиво переспросила она.

– Да. Вы его знаете? – спросила Халани, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

Двое мужчин позади нее неловко переминались с ноги на ногу.

– Подземные, – прошипел один из них.

Женщина подняла руку, призывая к тишине, и прищурила глаза.

– Подземные никогда не покидают свои драгоценные бункеры. – Она наклонила голову. – Откуда вы знаете дорогу?

Халани невольно взглянула на Брока. Женщина проследила за ее взглядом и неторопливо направилась к нему.

Брок наблюдал за ее приближением. Из его носа сочилась кровь, и он облизывал ее, словно дикий зверь.

– А ты кто? – спросила женщина.

– Тот, кто собирается убить тебя, – спокойно ответил Брок, хотя в его взгляде читалась злобная насмешка.

– Ты хоть знаешь, сколько ничтожных мужчин вроде тебя угрожали мне тем же самым, а потом оказывались выпотрошенными моим клинком?

– Отлично. Я с большим удовольствием порежу твое уродливое лицо, прежде чем сделаю с тобой то же самое.

Двое мужчин ринулись вперед, но женщина взмахом руки остановила их. Затем выдержала долгую паузу и приподняла бровь.

– Самоуверенность у тебя впечатляюще глупа с учетом твоего положения. Спрашиваю в последний раз: откуда ты знаешь дорогу в Гермес?

Брок вызывающе вздернул подбородок.

Воцарившаяся гнетущая тишина давила сильнее, чем веревки, впивающиеся в запястья.

Женщина еще мгновение изучала его, затем выпрямилась.

– Жаль. Давайте посмотрим, с кем я поиграю в первую очередь.

Она посмотрела на Халани и Такеши, медленно прошла мимо Дерека и Адана, доставая из-под плаща заточенный клинок.

Халани напряглась, глядя, как женщина изучает реакцию Брока. Он оставался невозмутим, его лицо ничего не выражало, но, когда та приблизилась к Серин, воздух вокруг него словно завибрировал и на шее задергалась вена.

– А ты хорошенькая, – сказала незнакомка бархатистым шепотом. Она опустилась на колени и острием ножа убрала прядь волос с лица Серин. – Как же я ненавижу портить красивые вещи...

Когда она придвинулась еще ближе, Брок прорычал:

– Стой!

Его дыхание стало прерывистым, он широко раскрытыми глазами уставился на Серин. Та сидела, выпрямив спину, а в ее взгляде горел огонь, словно говорящий: «Только попробуй».

Халани почти физически ощущала ледяную, расчетливую улыбку женщины, когда та поднялась и повернулась к Броку, любовно проводя пальцем по острому лезвию ножа.

– Я Смертник, – прошипел Брок сквозь стиснутые зубы. – Я не раз путешествовал от Аполлона до Гермеса, чтобы обмениваться ресурсами.

– Неужели? – Женщина шагнула ближе, и в ее голосе послышался явный интерес. – Какого рода ресурсы?

– Лекарства. Еда. Оружие.

На последнем слове женщина застыла, а оба мужчины напряглись и обменялись многозначительным взглядом.

Пока они были отвлечены, Халани потихоньку пошевелила руками, пытаясь высвободиться от веревок.

– Он лжет, Предводительница, – выплюнул один из мужчин. – Скорее всего, именно он снабжает Грешников оружием.

– Или мы можем использовать их, – предложил другой. – Внедрить их в Пустынный родник. Заставить поставлять нам больше оружия. Так мы получим преимущество.

– Слишком рискованно, – возразил первый. – Я предлагаю убить их всех.

Пока мужчины беззастенчиво обсуждали скорую расправу, женщина хранила пугающее молчание.

Взгляд Халани метался по тускло освещенному помещению, отчаянно пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку или проблеск надежды – все что угодно, что указало бы путь к спасению.

Тут в ее голове родилась дерзкая идея.

– А что, если мы поможем друг другу?

Женщина усмехнулась, поворачиваясь к Халани.

– С чего ты взяла, что нам нужна ваша помощь?

– Если вам нужно оружие... мы можем помочь, – произнесла Халани.

Плечи женщины напряглись, словно слова попали в цель. Но она скрестила руки на груди с нечитаемым выражением лица.

– Благодаря вам у нас уже достаточно оружия.

– Наших боеприпасов вам надолго не хватит.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием беспорядочно мигающей лампочки под потолком. Все взгляды были прикованы к Халани, и она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Что именно ты предлагаешь? – резко спросила женщина.

– Если отпустите нас, – Халани сглотнула, – мы принесем вам необходимое оружие из Гермеса. Но есть еще кое-что. С нами была одна женщина. Раненая. – Ее сердце забилось чаще. – Где она?

– В отличие от Грешников, народ Пустынного родника не убивает старых беззащитных женщин.

– Значит, она в безопасности? – спросила Халани дрогнувшим голосом, резко подавшись вперед, но веревка врезалась ей в кожу.

– Пока что, – уклончиво ответила женщина.

Халани заскрежетала зубами, с трудом сдерживая порыв закричать и потребовать сказать, где Винни. Но вместо этого она глубоко вдохнула и попыталась взять себя в руки.

– Так ты согласна на сделку? – надавила она.

– Нет.

Халани от удивления открыла рот.

– Нет?

Женщина резко повернулась к ней.

– Ты все верно расслышала. Даже если вы те, за кого себя выдаете, нет никаких гарантий, что вы сдержите слово и вернетесь из Гермеса.

– Ошибаешься, – возразила Халани. – Мы порядочные люди.

– Ха! Порядочные люди тоже лгут.

Сердце Халани сжалось. Их шансы на спасение медленно таяли, как уходящее за горизонт солнце.

– Что мы можем сделать, чтобы убедить вас?

– Ничего.

– Прошу. Мы сделаем все что угодно.

Женщина заколебалась. Она переключила внимание на других пленников, задержавшись на Такеши. В его взгляде, устремленном на Халани, читалось раздражение вперемешку с какой-то эмоцией, которую она не могла точно определить, – возможно, злость или нечто совсем иное.

После долгой паузы женщина заговорила:

– Мы не позволим вам покинуть Пустынный родник. Но возможно, ты права. Может, от вас все же будет польза. – Она кивнула одному из мужчин, и тот, резко повернувшись, взбежал по лестнице.

– Вы уверены, что это разумно, Предводительница? – враждебным тоном спросил другой мужчина, глядя на Брока.

– Ставишь под сомнение мой авторитет? – парировала женщина.

Тот вздрогнул и неловко переступил с ноги на ногу.

– Н-нет, Предводительница. Но как мы можем доверять им?

– А мы и не доверяем, – кратко ответила женщина.

Словно в подтверждение ее леденящих душу слов на лестнице послышались шаги. Халани крепче прижалась спиной к металлическому столбу, наблюдая, как десять незнакомых фигур заполняют и без того тесное пространство. Несколько из них держали пистолеты, которые показались ей до боли знакомыми, а другие сжимали в руках копья или ножи.

– Разрежьте веревки, – приказала Предводительница.

Незнакомцы с отлаженной эффективностью быстро перерезали веревки.

Освободившись от пут, Халани осторожно обхватила себя за запястья и поднялась на ноги, ее тело ныло от долгого заточения. Брок медленно приблизился к Серин, не сводя глаз с незнакомой женщины.

А Такеши... он замер, подобно грозному призраку.

Халани не сомневалась: будь он здесь единственным пленником, то уже напал бы на них и нашел способ сбежать. Но поскольку рядом находились Халани и остальные, а Винни пропала, у него не осталось другого выбора, кроме как подчиниться требованиям странного лидера.

Женщина кивнула, и ее голос, полный непререкаемой власти, пронесся по комнате:

– Теперь вы все принадлежите Пустынному роднику. Богини солнца и луны решат, достойны ли вы остаться в наших стенах. Но уясните раз и навсегда: если мы обнаружим малейший намек на предательство, вы подпишете смертный приговор не только себе, но и всему вашему племени. А своих врагов мы больше не хороним. Мы разрезаем их от горла до паха и вывешиваем у ворот, чтобы пустыня забрала свое.

Широко раскрыв глаза, Халани посмотрела на Серин, и в этом безмолвном диалоге они обе поняли одну страшную истину.

Они были в полном дерьме.

9

Тебе не о чем беспокоиться.

Я и так переживаю за нас обоих.

– Что случилось с теми, кому не досталось места в бункерах? – спросила однажды Халани в библиотеке Брадерхельма.

– Они погибли. – Винни опустила взгляд в пол, словно он мог впитать в себя все ее горе. – Они остались в отравленной пустоши, где их ждала только медленная, мучительная смерть.

– Но почему нельзя было создать больше мест?! Что сделало нас более достойными жизни?

– Ничего. Абсолютно ничего. – Винни сцепила руки. – Запомни это, Халани. Никто не заслуживает жизни больше, чем кто-то другой. Ты не выбираешь, где или кем родиться. Ты не властна над удачей. Единственное, что ты можешь, – это признать свои преимущества и стремиться быть лучше тех, кто был до тебя.

– Не уверена, что у меня хорошо получается. – Плечи Халани поникли.

Винни похлопала ее по руке и ободряюще улыбнулась.

– Ты здесь не просто так. Вот почему ты все еще жива. Знаю, что твой путь был нелегким, но задумывалась ли ты когда-нибудь о том, что тебе суждено пройти сложный путь, чтобы следующий человек смог перелететь его?

Халани вернулась в настоящее, когда незнакомые фигуры подтолкнули ее вперед. Одетые в светло-коричневые одеяния и черные плащи, они повели их вверх по скрипучим деревянным ступеням; мечи и копья угрожающе поблескивали в тусклом свете.

Поднявшись по лестнице, Халани вошла в комнату, которая словно застыла во времени.

Приглушенный свет отбрасывал тень на потрескавшийся коричневый кожаный диван, стоявший в самом центре. Деревянный пол с бесчисленными потертостями и вмятинами скрипел у нее под ногами.

Халани взглянула на белые стены, на которых висело множество запылившихся картин в стеклянных рамах. В ответ ей улыбалась очаровательная семья, окруженная растениями и деревьями.

На одной из фотографий двое детей стояли перед ярко украшенной елкой, а на полу лежали обернутые в красивую бумагу коробки.

Взгляд Халани остановился на изображении дивана, поразительно похожего на тот, что сейчас находился перед ней.

Один из мужчин потянул ее за локоть, отвлекая от разглядывая картин. В углу комнаты стоял странный прибор – старый ящик с серым экраном и двумя тонкими ножками.

Халани прищурилась, пытаясь рассмотреть его поближе.

– Сюда. – Рыжеволосая женщина указала на белую дверь слева от себя.

Мысли Халани неслись со скоростью тысячи километров в час, пока они покорно следовали за своими похитителями. Но когда их вывели за дверь, она замерла на месте.

И дело было вовсе не в бледной луне, величественно парившей в небе над ними.

Вдоль извилистой дороги выстроились одноэтажные домики, выкрашенные в жизнерадостные цвета. Каждый из них был обнесен белым забором из штакетника, оттенявшим ухоженные передние дворики. В лунном свете искрилась изумрудная трава, аккуратно и ровно подстриженная. Халани споткнулась – она не видела травы со времен своего первого восхождения под купол Генезиса.

Это был мир, не тронутый Великим Коллапсом.

У забора каждого очаровательного домика даже был установлен желтый почтовый ящик.

Но тут внимание Халани привлекло нечто гораздо более внушительное.

Городок окружала металлическая стена высотой в шесть метров. По верху тянулась дорожка, по которой ходили фигуры в черных плащах, держа копья в руках. Халани чувствовала на себе настороженные взгляды – казалось, они заглядывали ей прямо в душу.

– Идем, – скомандовала женщина, отвлекая ее от разглядывания стены.

Они двинулись по черной асфальтированной дороге, пролегавшей через сердце живописного городка.

Взгляд Халани упал на маленький зеленый указатель – он был прикреплен к металлическому столбу, торчащему из потрескавшегося тротуара.

«Жизнерадостная авеню».

Высокие изящные фонари отбрасывали на улицу теплый свет, а их бронзовые столбы украшали замысловатые витые узоры.

На дороге никого не было.

Халани взглянула на розовый дом с полукруглым крыльцом и качелями-скамьей. Однако ни в этом доме, ни в других, мимо которых они проходили, не виднелось ни огней, ни каких-либо признаков жизни.

Прежде чем она отвернулась, в окне что-то промелькнуло, и штора зашевелилась.

– Ты видела? – шепотом спросила Халани у Серин.

– Видела что? – Подруга нахмурилась.

Халани снова оглянулась на дом, но никакого движения не увидела. Словно за стеклами обитали только призраки.

Она поджала губы и плотнее запахнула ворот рубашки, когда резкий порыв ветра пронесся сквозь нее. Ее взгляд снова устремился к устрашающей металлической стене, которая выглядела невероятно неуместно на фоне красочных домов.

Многие из темных фигур, выстроившихся на стене, осматривали обширную территорию внешней пустыни. Они были бдительны, настороженны, а их оружие угрожающе поблескивало.

Халани вздрогнула, терзаясь вопросом, служит ли эта стена барьером, защищающим от угроз снаружи... или же ее возвели, чтобы удерживать всех внутри?

Они вшестером брели по старой дороге, сопровождаемые странными мужчинами и женщинами, чьи темные плащи сливались с тенями. Впереди шагала загадочная женщина с огненными волосами.

По мере того как они углублялись в город, по коже Халани пробегали мурашки. Она не могла отделаться от тревожного ощущения, словно за каждым ее движением следят десятки глаз.

Серин придвинулась к Халани, лихорадочно переводя взгляд с людей на дома и обратно.

Такеши шел в нескольких шагах от них.

Он высоко держал голову, походка его была твердой и размеренной, а взгляд становился все более суровым, пока он осматривал острое оружие похитителей и стены, что стали их ловушкой.

Наконец рыжеволосая женщина остановилась в конце улицы, где стояли два одинаковых желтых дома. В отличие от других, в заборах здесь не хватало нескольких досок, газоны во дворах заросли сорняками, а пыльные скамейки на крыльцах скрипели и раскачивались на ветру.

– Вот здесь вы и будете жить, – объявила женщина. – В каждом доме по две спальни. Делитесь, как сочтете нужным...

– Мы не станем разделяться, – резко перебил ее Такеши.

Женщина с удивлением наклонила голову.

– Пустынный родник достаточно велик, чтобы разместить каждого из вас и предоставить место для ночлега. А вы отказываетесь от нашего щедрого гостеприимства?

– Вы притащили нас сюда без сознания и не позволяете уйти, – усмехнулся Брок. – Я бы не назвал это гостеприимством.

Один из мужчин шагнул вперед, приставив копье к его горлу.

– Следи за языком, Подземный. Ты говоришь со своей Предводительницей.

Брок даже не дрогнул и посмотрел на копье как на детскую игрушку.

– Она ваша Предводительница. Не наша.

Люди вокруг них ощерились, и Халани заметила, что они подняли оружие повыше. Все напряглись, но Предводительница подняла руку.

– Расслабьтесь. – Голос Предводительницы прозвучал пугающе беззаботно. – Он ничего не сделает – знает, что в противном случаем мы перебьем его драгоценное племя.

Открытое презрение и враждебность в глазах Брока могли бы расплавить даже сталь, но он промолчал.

– Что ж, спите на полу, если желаете. Или на траве. Ваш комфорт не имеет значения – только то, что вы можете для нас сделать. Однако придерживайтесь основных правил. Не пытайтесь перелезть через стену. Не приближайтесь к главным воротам. И не выходите из дома ночью. Если вам что-то понадобится, Феррен и Джаред будут дежурить снаружи.

– Нам не нужна охрана, – сказал Адан.

– Они для нашей защиты, а не для вашей, – резко ответила Предводительница и повернулась, чтобы уйти.

– Стой! – Халани бросилась вперед. – А как же наша подруга? Когда мы сможем ее увидеть? Как узнаем, что она в порядке?

Дрожь в ее руках стала неконтролируемой.

Каждая секунда вдали от Винни ощущалась как очередной безвозвратно утраченный осколок прошлого – совсем как та фотография родителей, которую Дана разорвала в Брадерхельме.

Незнакомые дома стали безмолвными свидетелями ее смятения.

Женщина остановилась, оглянувшись через плечо.

– Я позволю увидеть ее завтра. А что касается ее состояния... – Она подняла глаза к небу. – Теперь от богини луны зависит, выживет она или умрет.

– Какого черта это значит?

Предводительница проигнорировала ее вопрос и ушла прочь, плащ развевался у нее за спиной. Все остальные, кроме двух стражников, последовали за ней.

– Подожди! Просто скажи, все ли с ней в порядке! – Голос Халани разнесся в прохладной ночи, но никто ей не ответил. Ее нижняя губа задрожала, пока слова эхом отдавались в сознании.

«Теперь от богини луны зависит, выживет она или умрет».

Выживет.

Или.

Нет.

Халани не могла допустить, чтобы судьбу Винни решала какая-то мистическая сила. Она сделала несколько шагов вперед, готовая постучать в каждую дверь, лишь бы найти Винни, но путь ей преградила фигура покрупнее.

– Такеши... нет. Пожалуйста, не останавливай меня. – Халани ненавидела умолять, но отчаяние взяло верх. – Я должна найти ее.

Но Такеши не сдвинулся с места.

– Мы найдем ее, Кейнс. Если завтра они не отведут тебя к ней, знай: я уничтожу здесь каждого, только чтобы вернуть ее тебе. – Он говорил об убийстве так, словно это было бремя, которое он должен нести, и дар, который он должен вручить.

– Но Винни не любит насилия... – Халани пошатнулась и быстро заморгала, пытаясь справиться с накатившей на нее усталостью.

– Пойдем, Халани. – Голос Серин звучал мягко, но твердо. Она потянула ее за локоть. – Ты еле на ногах стоишь, тебе нужен отдых. Утром мы со всем разберемся. Никто не оставит Винни. Обещаю. Мы с тобой.

Подбородок Халани задрожал, когда Дерек, Адан, Такеши и даже Брок приблизились к ней. В их глазах читалось горе, словно ее боль стала их собственной.

Словно они тоже считали Винни семьей.

Двое оставшихся стражников вышли вперед.

Каштановые волосы одного из них были завязаны сзади в тугой хвост, а длинные черные волосы второго ниспадали на спину. Они оба были высокими, загорелыми, поджарыми – такие тела бывают только у закаленных бойцов.

– Вам пора заходить в дом, – произнес тот, что с распущенными длинными волосами. Его голос был низким и хриплым, как будто голосовые связки обгорели.

– Девушкам нужна помощь? – Мужчина с хвостом шагнул вперед и скользнул взглядом по Серин и Халани.

– Они справятся, – практически прорычал Брок. – Пошли.

Такеши проворно встал между Халани и мужчинами, заслонив ее от чужих взглядов, пока они заходили в дом.

Воздух внутри был неподвижен.

Словно им никто не дышал много лет.

Все в жутковатом желтом доме было покрыто пылью, и лишь проникавший через окно лунный свет немного освещал пространство. Со стен облезали выцветшие обои в розовый горошек, а на полу лежал грязный коричневый ковер. Комната была скудно обставлена мебелью, накрытой белыми простынями.

Серин обняла Халани за плечи и повела в ближайшую спальню.

Сначала она заметила белые покрывала и... кровать.

Халани тут же рухнула на нее и громко вздохнула, когда мягкие простыни окутали ее тело, словно были сшиты специально для нее.

– Кто займет другую комнату? – спросил Адан, нарушив напряженную тишину.

– Кроватей всего две, так что, может быть, девчонки лягут вместе, а парни поделят вторую кровать и диван? – предложил Дерек.

Не будь она так измотана, то с удовольствием бы полюбовалась на то, как изменились лица Такеши и Брока при одной лишь мысли о том, что им придется лежать рядом друг с другом.

То, что они до сих пор не убили друг друга, уже было великим подвигом.

Брок фыркнул и подошел ближе, стуча тяжелыми ботинками по деревянному полу.

– Нам стоит поделиться так, чтобы каждая девушка была с парой парней на случай, если кто-то попытается вломиться и убить нас.

– Ни в коем случае. Одно то, что у нас есть сиськи, не значит, что мы слабы и не способны за себя постоять, – прошипела Серин.

– Я не имел в виду сла...

– Просто дай мне один из своих пистолетов, – перебила его Серин.

– Не дам. Наше оружие забрали, если ты забыла.

– То есть... ты бесполезен – вот что ты имеешь в виду.

– Если так подумать, ты сможешь до смерти задолбать наших похитителей, – проворчал Брок.

– Держи, – вклинился в спор Такеши, подойдя ближе.

Легкий шорох, затем пауза.

– Нож? Почему они не забрали его? – спросила Серин.

– Я умею прятать оружие, – уклончиво ответил Такеши. – Если кто-нибудь, кроме нас, попытается войти в эту дверь, всади ему в глотку.

Тихая угроза в его голосе нервировала. Серин относилась к Такеши с особым недоверием, но, к удивлению всех, сказала:

– Спасибо.

Веки Халани отяжелели, когда Серин закрыла дверь и задернула шторы, погрузив комнату в полную темноту. Затем плюхнулась на кровать, положив голову на подушку, и у нее из груди вырвался довольный вздох.

– Я уже и забыла, каково лежать на настоящей кровати, – пробормотала Серин, уткнувшись лицом в простынь.

Тягостные мысли о завтрашнем дне и надвигающейся неминуемой буре заставили Халани глубоко вздохнуть. Она поудобнее устроилась на постели, отдаваясь во власть сна. Но прежде, чем блаженное забытье окончательно поглотило ее, в тишине прозвучал тихий голос Серин:

– Халани?

– М-м?

– А что, если эти люди хорошие?

Халани пошевелилась, вглядываясь в темноту.

– Что ты имеешь в виду?

– У них тут целое поселение... и все выглядит вполне мило. Может быть, после того как доберемся до Гермеса и привезем им припасы, они позволят нам остаться, – предположила Серин с надеждой в голосе.

– Не знаю. У меня от этого места мурашки по коже. Но если все обойдется и они отпустят нас в Гермес... тогда да. Наверное, мы сможем вернуться и остаться здесь.

Она хоть и произнесла эти слова, но им недоставало искренности.

Прежде чем сон полностью поглотил ее, навязчивый голос в прохладном ночном воздухе прошептал: единственное, что этот городок может предложить, – это их погибель.

10

Если бы вы попытались измерить меня по моим страхам, вам потребовалась бы линейка подлиннее.

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, заливая комнату золотистым светом. Халани простонала в подушку, ее лоб был влажным. Она потерла глаза и глубоко зевнула.

– Как долго мы спали? – пробормотала она, поворачиваясь к Серин, но ее половина кровати была пуста.

Нахмурившись, Халани спустила ноги на пол и встала на серый ковер. Затем подошла к двери и осторожно приоткрыла ее, вздрогнув от громкого скрипа.

Дверь ударилась о нежно-розовую стену коридора. Халани высунула голову, ожидая увидеть остальных, но в доме царила абсолютная тишина. До сих пор.

– Эй, есть кто?

Ковер на полу приглушал ее шаги, пока она бродила по дому. Белые простыни все еще покрывали мебель.

– Серин? Адан? Дерек? Такеши? Брок? – позвала она.

Но в ответ услышала лишь удушающую тишину.

От настораживающего шороха, донесшегося с крыльца, ее сердце бешено заколотилось. В щели под входной дверью появилась тень от ног. Халани ждала, что произойдет дальше – раздастся стук или крик, – но темная тень не двигалась с места.

Грудь вздымалась от неровного дыхания, но Халани тряхнула головой, пытаясь не поддаваться панике.

Наверное, это всего лишь Брок.

Резким движением она распахнула дверь.

Однако за дверью оказалась крупная фигура Такеши. Он просто смотрел на город, уперев руки в боки.

– Ты меня напугал, – выдохнула она, нервно рассмеявшись. – Где все?

Такеши медленно повернулся. Но это было не его лицо – оно принадлежало Александру Хаксли.

Когда стальной взгляд голубых глаз впился в нее, Халани застыла, ее мышцы будто одеревенели, а краска отхлынула с лица.

Кричать.

Ей хотелось закричать.

Это был единственный способ высвободить нескончаемый ужас, терзавший ее изнутри. Но она не могла выдавить ни звука, словно на нее надели железный намордник.

– Ты уверена, что задаешь правильные вопросы? – усмехнулся он.

Его бледно-голубые глаза удерживали ее в плену, словно магнит, затягивающий все глубже в бездонную пучину.

Она резко проснулась; ее тело было покрыто липким потом, а сердце бешено колотилось.

Она в панике оглянулась и увидела, что Серин еще крепко спит.

Халани прижала руку к груди, пытаясь унять учащенное дыхание. Через мгновение осторожно выбралась из кровати и почувствовала, что все ее мышцы затекли. Но когда она открыла дверь, то чуть не выпрыгнула из собственной шкуры.

Такеши сидел прямо за дверью, прислонившись спиной к серому дивану, белая простыня была небрежно сброшена на пол. Вытянув одну ногу, а другую согнув, он ловко перебирал пальцами обсидиановый клинок.

Сколько же оружия он умудрился спрятать?

Халани смотрела на него дольше, чем следовало. Такеши до сих пор не снял свою черную форму. То, как она облегала его мышцы, эти небрежно растрепанные волосы и смертоносная сосредоточенность во взгляде, когда он наклонил голову, заставили ее резко вздохнуть.

– Что ты делаешь на полу?

– Он просидел там всю ночь. – Адан появился из-за угла, одетый в темно-зеленые спортивные штаны и простую белую футболку. – Кажется, Брок тоже не спал.

Адан кивнул на другую сторону дивана, где Брок действительно отжимался от пола, кряхтя от напряжения.

– Почему? – спросила она.

– Кто-то должен был дежурить, – проворчал Брок, вскакивая на ноги. – Я не доверяю этим людям. Я пытался выйти на улицу, но два наших сторожевых пса развернули меня обратно. Она все еще спит?

Халани сразу поняла, о ком он говорит.

– Да, Серин все еще в постели. Мне ее разбудить?

– Нет. – Его голос звучал тверже. – Ей нужно отдохнуть. – Брок сглотнул, выражение его лица стало холодным, а затем он вышел в коридор.

Халани нахмурилась и перевела взгляд на Такеши. Тот, не отрываясь, смотрел на нее с тех пор, как она вышла из спальни.

– Что? – Она неловко переступила с ноги на ногу. – Я плохо выгляжу или что?

– Или что.

Ей хотелось расспросить, что он думает на самом деле, но со своими растрепанными волосами и заспанными глазами она, должно быть, выглядела и правда просто ужасно.

– Они все еще там? – Халани кивнула в сторону входной двери.

– Да.

– Отлично. Мы сменили одну тюрьму на другую, – фыркнула она, сползая по белой стене напротив Такеши. Затем вытянула ноги и услышала приятный хруст.

Такеши ничего не ответил, просто продолжал методично вращать лезвие на кончиках пальцев.

Как ему удалось не порезаться, было одной из величайших загадок.

– Ты в самом деле просидел здесь всю ночь? – спросила Халани. – Ты совсем не спал?

– Я должен был проследить, что никто не прокрадется внутрь и не нападет.

Она моргнула и не сдержала свой следующий вопрос:

– И что бы ты сделал, если бы это случилось?

Атмосфера внезапно изменилась. Такеши медленно поднял темные глаза и встретился с ее взглядом.

– Что бы ты себе ни представила, уверяю, все было бы намного хуже.

Халани заламывала пальцы, а Такеши украдкой поглядывал на дверь, словно только и ждал возможности пустить в ход клинок.

– Как думаете, нам принесут поесть? – спросил Адан, плюхаясь рядом. – Я умираю с голоду, и уже поздно.

– Поздно? Мы что, проспали весь день?

– Ты устала.

– И они еще не вернули наши вещи?

– Нет, – мрачно ответил Такеши, крепче сжимая клинок.

– Но взгляните на городок. – Адан обвел рукой окрестности. – Они ведь должны как-то кормить всех людей. На кухне даже стоят канистры с водой – значит, где-то поблизости есть колодец.

– Что ж, это хорошо. Хотя бы вода есть. – Халани попыталась придать голосу нотку надежды.

– Или же, – вставил Брок из-за угла, – нам просто пытаются внушить ложное чувство безопасности, потому что они каннибалы и планируют нас съесть.

Они все искоса посмотрели на него.

– Чувак! – Адан поморщился. – Ты серьезно?

– Я больше не голодна, спасибо. – Халани скривила губы и обхватила колени руками.

Если кто-то начнет слишком пристально разглядывать ее конечности, она найдет способ перелезть через стену и исчезнуть.

Брок пожал плечами и уже хотел сесть рядом с ней, но Такеши вытянул длинные ноги, преграждая ему путь.

Брок закатил глаза.

– Это так ты метишь территорию?

– Не понимаю, о чем ты. Я просто разминаю ноги. – Тон Такеши прозвучал зловеще спокойно, а он сам продолжал вращать лезвие на пальце.

Тишина затянулась, поэтому Халани чуть не подпрыгнула, когда входная дверь со скрипом отворилась.

Мужчина с длинными волосами, ниспадающими по спине, вошел внутрь, у него на лице застыло суровое выражение.

– Предводительница хочет, чтобы вы присоединились к нам за ужином. Но от вас всех воняет, а я не позволю вам притащить эту вонь в зал. – Он сморщил нос. – Примите душ и переоденьтесь, вещи уже подготовлены. – Он указал на стопку бежевой одежды на диване.

– Принять душ? – Глаза Халани расширились.

Она нормально не мылась с тех пор, как сбежала из Брадерхельма.

Долгие дни пути под палящим солнцем были безжалостны. Единственным небольшим утешением было то, что они все настолько привыкли к запаху, что почти перестали его ощущать.

– Откуда берется вода? – спросил Дерек, появляясь из коридора, на лице у него отражалось научное любопытство.

– У нас есть колодцы, которые питаются из реки. Еще вопросы?

– Да, вы упомянули ужин. Что там за еда? – уточнил Адан.

– В основном мы едим консервы, которые добываем во время рейдов. Фасоль. Помидоры. Тушеная говядина.

– Людей в рационе нет? – поинтересовался Адан, и Халани ткнула его локтем в бок.

– Нет. – В глазах мужчины разгорелась ненависть. – Пошевеливайтесь. У вас час на сборы, иначе останетесь без ужина.

Разъяренный стражник захлопнул дверь с такой силой, что затряслись картины на стенах.

– Ну вот надо было тебе его разозлить, – проворчал Дерек.

– Вини того, кто зародил у меня в голове мысль, что эти люди могут нас съесть. – Адан указал на Брока.

– Это все еще может случиться, – парировал Брок. – На твоем месте я бы не свешивал ноги с кровати, если хочешь спать спокойно.

Адан побледнел, и Халани наклонилась к нему.

– Не слушай его, – сказала она, а потом с трудом поднялась на ноги. Пересекла комнату и подошла к стопке с одеждой, оставленной на диване. Ткань была легкой, песочного оттенка. Там нашлось даже нижнее белье.

Когда она вдохнула аромат свежести, у нее на губах промелькнула легкая улыбка. После нескольких месяцев, проведенных в Брадерхельме, чистая одежда стала редким и неожиданным подарком.

Час спустя они все приняли душ, собрались и теперь стояли в гостиной, одетые в выданную им одежду, хотя у похитителей, похоже, не нашлось ничего подходящего по размеру Такеши. Рубашка, которая всем остальным была слишком велика, ему едва прикрывала талию.

Взгляд Халани задержался на узкой полоске золотистой кожи прямо под его прессом, как ей показалось, слишком надолго. Она быстро отвернулась и с обожанием уставилась на потолок.

Нахальный стражник вернулся и, бросив в их сторону убийственный взгляд, жестом приказал выходить из дома.

Оказавшись на улице, Халани заметила, как группы людей в бежевых одеяниях тоже выходят из домов. Они держались с достоинством, неспешно прогуливаясь по улице и сияя улыбками, словно у них было все время мира.

Несколько детей играли с мячом, и их смех эхом разносился повсюду. Но стоило только Халани с друзьями приблизиться, как родители поспешно увели своих детей прочь.

Пустынный родник при дневном свете предстал во всей красе.

Крыши всех красочных домов были увенчаны странными металлическими панелями, в которых отражались солнечные лучи. Здесь не было ни разбитых ржавых машин, ни разрушенных зданий – только очаровательные дома, аккуратно подстриженные газоны и улыбающиеся жители.

И все же щемящее чувство тоски в груди не желало утихать.

Что-то заставило ее оглянуться через плечо – все больше людей провожали их странными взглядами. Стражи на стенах наблюдали за ними сверху, и Халани изо всех сил боролась с желанием развернуться и снова забаррикадироваться внутри дома.

– Как вас зовут? – Голос Серин ворвался в тревожные мысли Халани.

– Я Феррен, – представился мужчина с хвостом. – А это Джаред. – Он указал на своего коренастого напарника с длинными черными волосами, и тот лишь хмыкнул в ответ.

Феррен и Джаред больше не проронили ни слова, пока вели их к большой бревенчатой хижине. Внутри за двумя длинными деревянными столами сидело, по-видимому, около сотни людей. Мужчины, женщины и дети разных возрастов оживленно переговаривались и смеялись, а тарелки перед ними были пусты.

Но стоило появиться чужакам, как гул толпы сменился приглушенным шепотом и опасливыми взглядами. Родители прижали к себе детей.

Несколько стражников на входе направили наконечники копий в их сторону. Халани попыталась ободряюще улыбнуться, но ее улыбка получилась какой-то неубедительной.

Впрочем, никто не смотрел на них с голодным блеском в глазах.

И это уже было огромным плюсом.

Предводительница стояла во главе стола в глубине комнаты.

– Это гости Пустынного родника. Отнеситесь к ним с уважением, – объявила она, и ее властный голос заглушил шепот. – Но если увидите, что они пытаются сбежать, немедленно предупредите стражника, и на рассвете их мертвые тела будут валяться у ворот. А теперь, прошу, садитесь и ешьте.

После этого замечательного, но ни капли не пугающего вступления Предводительница заняла свое место, и из задней комнаты одна за другой начали появляться фигуры, несущие тарелки с едой.

Феррен жестом указал им на ближайший деревянный стол. Но едва они устроились, как семья из трех человек поспешно отодвинулась от них как можно дальше.

Халани заерзала на стуле; ее ладони зачесались, а мышцы напряглись. Сидевшая рядом маленькая девочка с черными косичками выглядела так, будто вот-вот расплачется.

– Привет, – улыбнулась Халани. – Как тебя зовут?

Лицо девочки покраснело, и она тут же забралась на колени к отцу. Семья резко встала и пересела за другой стол, бросая на Халани презрительные взгляды.

Что только что произошло?

Феррен поставил перед ней миску с дымящимся бульоном. Запах не был противный, но она поморщилась при виде мутного цвета.

– Откуда берете еду? – спросила Серин, с опаской поглядывая на свою тарелку.

– Совершаем набеги на ближайшие развалины, – ответил Феррен, расставляя миски перед Такеши и Броком. – В старых городах полно запасов продовольствия, которыми можно накормить тысячи людей. Ешьте.

Странные кусочки мяса в бульоне насторожили Халани. Но после нескольких месяцев отвратительной тюремной так называемой «еды» и скудных пайков на поверхности она отчаянно хотела попробовать настоящую пищу.

Проигнорировав ржавую ложку, Халани поднесла миску ко рту, но большая рука не позволила сделать глоток.

Она посмотрела на виновника, сидящего напротив нее. В глазах Такеши таилась бесконечная черная бездна, и Халани ответила ему не менее грозным взглядом.

– Что ты де...

– Расскажи, что в этом бульоне, – пропустив ее вопрос мимо ушей, обратился Такеши к Феррену.

– Тушеная говядина, которую мы принесли с рейда, – ответил Феррен. – Как я уже говорил ранее.

– Тогда съешь это, – потребовал Такеши.

– Если бы мы хотели вас убить, – Джаред шагнул ближе, скрестив руки на груди, – то выбрали бы способ попроще.

Такеши продолжал смотреть на них с каменным выражением лица.

Они не понимали, что спорить с ним – все равно что кричать на землю, требуя перестать быть твердой.

После долгой напряженной паузы Феррен зачерпнул ложкой бульон из миски Халани, поднес ко рту и проглотил.

– Доволен? – спросил он, сглотнув так, что его горло дрогнуло.

Такеши изучал его еще пару секунд, а затем кивнул.

– Ты и правда параноик, – проворчала Серин, прежде чем приняться за еду.

Халани тоже не стала медлить. И почти не дышала, быстро проглатывая каждый кусочек. Даже будь пища отравленной, она бы все равно не отказалась от добавки.

– Мы остаемся в живых, потому что подвергаем все сомнению, – ответил Брок, в кои-то веки соглашаясь с Такеши.

Когда они закончили ужин, к ним подошла Предводительница, темно-бордовый плащ развевался у нее за спиной. Она двигалась с такой грацией и самообладанием, что Халани невольно выпрямила спину.

– Пойдемте. Я отведу вас к вашей подруге.

* * *

Предводительница привела их к светло-голубому дому, одному из немногих двухэтажных в городке. Внутри он выглядел ухоженным и чистым, с блестящими деревянными полами и кремовой кожаной мебелью. Они прошли мимо белой кухни, где на всех столешницах стояли горы консервных банок.

Затем они поднялись за Предводительницей по лестнице, покрытой голубым ковром; на стенах висели фотографии счастливой семьи.

Оказавшись наверху, они вошли в уютную комнату, где две женщины в длинных белых платьях склонились над небольшой кроватью. Сердце Халани замерло, когда она узнала под простынями хрупкий силуэт.

– Винни! – Она бросилась вперед и присела на корточки у постели.

Винни лежала неподвижно, ее бледное лицо почти сливалось с белой тканью одеяла. Глаза были закрыты, а руки безвольно вытянуты вдоль тела. Ее переодели в чистую белую рубашку, а на плече сменили повязку.

Одна из женщин средних лет с черными волосами и темной кожей как раз перевязывала Винни. Вторая выглядела немного моложе, ее светлые волосы были собраны в низкий хвост. Еще у нее была светлая кожа, почти как у Халани, что отличало ее от большинства жителей Пустынного родника.

Молодая женщина проверила температуру Винни, и Предводительница спросила:

– Как она, Ари?

Блондинка тяжело вздохнула:

– У тебя талант приносить их полумертвыми, да, Пенн?

– Ари.

– Состояние стабильное... на данный момент. Нам удалось сбить температуру, и мы дали антибиотики от инфекции. Посмотрим, подействуют ли. – Ари вымыла руки в тазу.

– Антибиотики? – Дерек выпрямился, и у него на лбу появились морщины. – Откуда они у вас? Срок годности тех, что остались со времен Великого Коллапса, давно должен был истечь.

Ари бросила встревоженный взгляд на Предводительницу, и та ответила:

– Мы добываем их в рейдах. Некоторые лекарства времен Великого Коллапса все еще эффективны. Теперь вы видите, что мы заботимся о вашей подруге и она жива. Вам пора возвращаться в дом.

Халани тут же отпрянула.

– Нет. Я хочу остаться с ней. – В груди у нее что-то оборвалось при мысли о том, что придется снова оставить Винни.

– Сейчас ей нужен только покой, – мягко сказала Ари, положив руку ей на плечо. – Мы не допустим, чтобы с ней что-то случилось.

Халани сглотнула ком, возникший в горле, а Серин крепко сжала ее руку.

– Пойдем, Халани. Сейчас мы ничем не можем помочь.

Халани опустила голову и накрыла ладонь Винни своей. В уголках ее глаз собрались слезы, но она не позволила себе расплакаться прямо перед похитителями.

Через несколько напряженных мгновений она неохотно встала и поцеловала холодную щеку Винни.

– Я рядом, Винни. И буду здесь, когда ты проснешься.

Халани вытерла нос. К ее удивлению, все остальные, даже Брок и Такеши, коснулись ноги или руки Винни, в их взглядах читались печаль, нежность и... любовь. Это было так похоже на любовь.

Предводительница как-то странно смотрела на них, пока они прощались с Винни и тихо выходили из дома.

Уже наступила ночь, и дорогу освещали факелы.

– Почему ваши люди круглосуточно патрулируют стены? – спросил Брок.

Предводительница устремила взгляд вперед.

– Они следят за Грешниками.

– Чем Грешники так опасны?

Плечи Предводительницы напряглись, а ее осанка стала такой же непоколебимой, как окружавшие их стены.

– Грешники представляют собой не просто угрозу. Они хищники, стремящиеся уничтожить Пустынный родник. Они мучают своих же детей и выгоняют их в пустыню. Окажись вы на их пути, а не на нашем, они бы живьем вас съели.

– Вы же говорите в переносном смысле? – уточнила Серин.

– Нет. В прямом, – ответила Предводительница, и ее голос прорезал прохладный воздух. – Мы ежедневно ведем наблюдение и тренируем наших воинов, потому что Ансель выжидает подходящий момент для нападения.

– Кто такой Ансель? – спросил Дерек.

– Вождь Грешников, – выплюнула Предводительница сквозь стиснутые зубы. – Отродье дьявола, который годами пытается прорваться через наши стены.

– А если у него получится? – Голос Халани задрожал от страха.

– Мы победим. У нас просто нет другого выбора.

– Но если вы позволите нам отправиться в Гермес, мы сможем доставить вам больше оружия для борьбы...

– Нет, – отрезала Предводительница, останавливаясь посреди дороги. – Богиня луны присматривает за нами. Каким бы оружием мы ни обладали, она не позволит нам пасть. – Она запрокинула голову, но бледная луна на небе не дала никаких божественных заверений.

Когда Предводительница ушла, Брок усмехнулся:

– Они точно умрут.

Халани не могла не согласиться.

За свою короткую трагическую жизнь она слишком хорошо усвоила: надеяться, что какая-то мистическая сила спасет тебя, было глупой затеей.

Они будут ждать, пока земля не поглотит их могилы.

В Пустынном роднике было больше семей, чем воинов, и, если на них нападут, они все вряд ли выживут. Но главная проблема заключалась в том, что Халани и остальные застряли внутри этих стен вместе с ними.

11

Остерегайтесь молчаливых людей.

Они хорошо научились скрывать свою ярость.

Той ночью Халани не сомкнула глаз. Обычно она находила во сне спасение, но иногда страхи переходят границы, которые им не следовало бы пересекать.

Преодолевая любые преграды.

Проникая в сны.

Неумолимые.

Безжалостные.

В конце концов она встала и легла на диван в гостиной, уставившись в неровный белый потолок. Тишина в комнате была обманчивой. Каждый скрип половиц, каждый отдаленный шум в доме отдавался громким эхом.

Входная дверь внезапно распахнулась, нарушая хрупкую тишину.

Внутрь вошла Предводительница. Ее длинные рыжие волосы были заплетены в аккуратную косу, спускавшуюся по спине. Одетая в бежевые брюки и коричневую майку, подчеркивающую ее мускулистые руки, она излучала силу и уверенность.

– Поднимай всех, – приказала она. – Сегодня вас распределят по рабочим постам.

– По рабочим постам? – Серин появилась из-за угла, ее влажные синие волосы оставляли темные пятна на футболке.

– Именно так. В Пустынном роднике каждый вносит свой вклад. – Предводительница скрестила руки на груди. – Кто не работает, тот не ест. У вас несколько минут, чтобы выйти на улицу. – Решительно развернувшись, она покинула дом и захлопнула за собой входную дверь.

Халани быстро разбудила остальных. Надев свободную одежду бежевых оттенков и черные ботинки, они вшестером вышли к Предводительнице под ослепительный дневной свет.

Феррен и Джаред все еще несли караул на крыльце, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Не говоря ни слова, Предводительница направилась через центр городка, и у них не осталось другого выбора, кроме как последовать за ней.

Со вчерашнего дня кое-что даже изменилось: жители на улице не бросались прочь при их приближении. Лишь брезгливо кривились.

– Это главный жилой район. – Голос Предводительницы разносился в раскаленном воздухе, пока она указывала на различные здания. – Вон там находится медицинская хижина, которую вы уже видели, а рядом – наша столовая.

Серин держалась рядом с Халани, пока они внимательно слушали, а Брок, Адан и Дерек следовали немного позади.

Такеши отстал и как одержимый осматривал внешние стены.

– Вот мы и пришли.

Предводительница привела их на открытую грунтовую площадку за домами. Там в кругу стояла группа из тридцати человек – в основном мужчины некрупного телосложения, одетые в черные плащи.

– Как тут дела, Патреус? – окликнула его Предводительница.

Высокий мужчина в черной тунике стоял в стороне, уперев руки в бедра. У него были коротко подстриженные каштановые волосы, а на загорелом лице виднелась недовольная складка. Услышав голос Предводительницы, он обернулся, и его бугрящиеся мышцы напряглись еще больше.

– Только не говори, что Варо убила одна из этих девиц, – прорычал мужчина.

– Нет. – Предводительница наклонила голову набок. – Но ты же знаешь, Патреус, нельзя судить по размеру.

Он скрестил руки на груди.

– Да, ты все не даешь мне забыть. Так кто из них это сделал?

Предводительница перевела взгляд на Такеши.

– Как тебя звать?

Выражение его лица стало суровым.

– Стил.

– Ты здорово потрепал наших парней, Стил. – В ее голосе послышалась горькая обида. – Пустынный родник был создан для мирной жизни, но сейчас нам как раз требуется та стойкость, что ты продемонстрировал. Твоя задача – помогать Патреусу тренировать наших воинов. Как думаешь, справишься?

Такеши нахмурился еще сильнее, и его взгляд на долю секунды переместился на Халани и остальных.

– Какие задания будут у них? – спросил он.

Предводительница вздохнула.

– Я все обдумала. Девушки отправятся стирать одежду. Вы двое, – она указала на Адана и Дерека, – будете носить воду из колодца. – Затем Предводительница повернулась к Броку. – А ты отправишься помогать на общую кухню.

Свирепый взгляд Брока сузился.

– Я принесу больше пользы, тренируя твоих воинов, чем прозябая на кухне. – Последнее слово он выплюнул, словно оскорбление.

– И тот факт, что ты веришь, будто меня волнуют твои предпочтения, делает этот момент еще более приятным. Наслаждайся.

Предводительница развернулась на каблуках и зашагала прочь, не оглядываясь. Патреус что-то пробормотал себе под нос и направил Халани и Серин к белому зданию в конце улицы, где они должны были встретиться с женщиной по имени Марисса. Феррен и Джаред повели Дерека и Адана к колодцу, а Брок нехотя поплелся в сторону столовой, всю дорогу изрыгая проклятия себе под нос.

Сделав несколько шагов, Халани оглянулась и увидела, что Патреус что-то строго выговаривает, а взгляд у него ледяной и полон недоверия. Такеши, казалось, внимательно слушает, но его глаза следили только за Халани.

Она замерла, но Серин сказала:

– Идем, Халани. Нам лишние проблемы ни к чему.

Халани кивнула и продолжила идти. Но не удержалась и в последний раз оглянулась через плечо.

Такеши не взглянул ей вслед.

* * *

Следующие несколько дней Халани и Серин стирали грязную одежду в больших бочках с водой.

Они работали до захода солнца, пока изнуряющая жара не сменялась приятной прохладой.

Вечерами они присоединялись к остальным в бревенчатой хижине, чтобы быстро поужинать. И хотя они каждый день усердно трудились во благо общества, жители Пустынного родника продолжали смотреть на них так, будто Халани и ее друзья собирались убить их во сне.

Ночью, в тишине дома, они вшестером обсуждали планы побега. Адан и Брок обыскали каждый угол и щель, чтобы убедиться, что здесь нет камер или любых подслушивающих устройств. Парни ничего не обнаружили, но они все равно разговаривали шепотом в спальне.

Брок и Такеши были уверены, что смогут вырубить Феррена и Джареда – стражников, что пристально следили за каждым их шагом, – но стена представляла собой куда более серьезную проблему. Она тщательно охранялась как на земле, так и сверху.

На тот момент лучшее, что они придумали, – это чтобы Адан смастерил очень высокую лестницу...

Так что, по сути, они не придумали ничего.

Единственным лучиком надежды, единственным, что не давало Халани рвать на себе волосы от отчаяния, было постепенное улучшение состояния Винни.

Каждый вечер Халани навещала ее и с замиранием сердца наблюдала за тем, как ее дыхание становится ровным, а к щекам медленно возвращается румянец.

Но Винни все еще не приходила в сознание.

– Дай ей время, – сказала Ари накануне вечером, положив нежную руку Халани на плечо. – Когда тело спит, оно может сосредоточиться на исцелении.

На следующий день Халани обнаружила, что стирает грязную одежду с еще большим усердием, а мыльная пена разъедает кожу, пока солнце клонилось к закату. Но чем быстрее она закончит, тем скорее сможет проведать Винни.

– Почему у меня такое чувство, что мы просто перебрались из одной тюрьмы в другую? – проворчала Серин, с отвращением разглядывая размокшие и сморщенные пальцы.

– На этот раз мы хотя бы не за решеткой. И у нас есть душ, – сказала Халани, и на душе у нее стало тяжело. Она не могла точно определить причину, но каждый вечер, когда возвращалась домой, по спине ее пробегала неприятная дрожь, заставляющая ускорять шаг.

Словно невидимый монстр следил из-за занавесок.

– Решетки сменились соседкой по комнате, которая громко храпит, – парировала Серин, на мгновение отвлекая ее.

– Я не храплю!

– Да-да. Готова поспорить, даже Такеши слышит храп из-за двери. – Серин издала противный звук, больше похожий на предсмертные хрипы раненого зверя.

Халани ахнула и швырнула в нее мокрую грязную тряпку. Серин же, недолго думая, схватила ведро с водой, но оно с грохотом упало на пол.

– Что здесь, черт возьми, происходит?! – Марисса ворвалась в двери, ее вьющиеся черные волосы были, как обычно, собраны в тугой пучок на макушке.

Марисса была худой, как жердь, женщиной средних лет, чье веснушчатое лицо вечно кривилось в недовольной гримасе. Она заведовала их ежедневной стиркой и, казалось, питала к Халани особенно глубокую неприязнь.

Халани была уверена, что Марисса ненавидит ее сильнее, чем тараканов.

И это о многом говорило.

– Ничего, мэм, – ответила Халани, напрягая спину. – Ведро просто упало.

Плечи Серин затряслись от смеха.

Из-за нее они обе когда-нибудь точно погибнут.

Но если придется рыть могилу, Халани будет стоять рядом с лопатой.

– Раз уж ты находишь это забавным, – рявкнула Марисса на Серин, – останешься без ужина, пока не выстираешь всю одежду из этих коробок. А ты, – Марисса перевела суровый взгляд на Халани, – пойди собери грязные тряпки у тренировочной группы Патреуса. К концу дня они обычно все потные, так что тебе предоставляется привилегия отстирать их одежду. И пошевеливайся!

Халани поднялась на ноги и сжала кулаки, изо всех сил сдерживая проклятия, готовые вот-вот сорваться с ее губ.

«Просто играй пока по их правилам, – сказал Дерек прошлой ночью. – У нас больше шансов сбежать, если они не будут этого ожидать».

Сохраняй спокойствие. Оставайся сосредоточенной. Затем беги.

Когда она вышла на улицу, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в огненно-красные и оранжевые оттенки. Халани на мгновение остановилась, чтобы перевести дух и размять затекшие мышцы. Она вытянула руки над головой, отчасти благодарная за короткую передышку от долгого сидения на жестком табурете.

Утешало то, что физический труд в этом поселении был просто развлечением по сравнению с ужасами, которые она пережила в Брадерхельме.

Кстати, об ужасах Брадерхельма...

Симфония громких выкриков и стонов привела ее на тренировочную площадку.

Около тридцати мужчин и женщин сидели в большом кругу, а в центре стоял Такеши. Без футболки.

Черные как смоль волосы, взъерошенные и непослушные, спадали ему на лоб, пока он демонстрировал боевой прием.

Этот вид напомнил ей статую Адониса, которую Халани однажды видела в Генезисе.

Его тело было произведением искусства, выточенным не нежными руками или удачной генетикой, а годами изнурительной суровой дисциплины, что позволила превратить плоть в оружие.

Такеши тем временем участвовал в тренировочном поединке с девушкой примерно того же возраста, что и Халани. Ее светлые волосы были собраны в низкий хвост, а бежевый топ плотно облегал грудь.

Такеши снова и снова корректировал ее стойку. Его прикосновение было коротким, но точным – он направлял ее точно так же, как во время тренировок с Халани в Брадерхельме.

Хотя его руки задержались на теле девушки всего на долю секунды, Халани поймала себя на том, что с трудом сглатывает подступивший к горлу ком.

Она тряхнула головой, напоминая себе, что ее не должно волновать, что Такеши делал и с кем. Он совершенно ясно дал ей понять, что она привлекательна для него не больше, чем камень в его ботинке, а то, что произошло между ними в Брадерхельме, было ошибкой.

Любая их близость, включая ту ночь, когда она отбросила все запреты и уселась к нему на колени, была лишь кратковременным помешательством, вызванным изнурительной жарой и одиночеством.

На самом деле, будет даже лучше, если он сблизится с какой-нибудь девушкой, которая готова к лишним драмам и разбитому сердцу.

У.

Халани.

Все.

Было.

Просто.

Замечательно.

Спасибо.

Она направилась к Патреусу. Он постоянно хмурился и кричал на группу, требуя внимательно следить за движениями Такеши и маневрами той девушки.

– Извините, – обратилась к нему Халани.

Но Патреус продолжал орать:

– Будьте готовы разбиться на пары! И помните: мы сможем достичь мира, только полностью уничтожив всех Грешников.

– Сэр, меня послали...

– Деметра! Ты слишком устала, чтобы слушать?

Раздраженно вздохнув, Халани дотронулась до Патреуса, чтобы привлечь его внимание. Он тут же перехватил ее запястье одной ладонью, а другой потянулся за пистолетом.

Халани подавила вскрик боли, когда его пальцы мертвой хваткой сжали ее руку. Но так же внезапно, как схватил, Патреус отпустил ее, словно опомнившись.

– А ты что здесь делаешь? – требовательно спросил он.

– Меня послала Марисса. – Ее губы скривились от гнева. – Она велела собрать грязные вещи, но если я здесь не нужна, то с радостью уйду.

Патреус прищурился, оценивающе осматривая ее, но в конце концов кивнул.

– Можешь обойти всех и спросить, не нужно ли постирать форму. Но побыстрее.

Не говоря больше ни слова, Халани отвернулась – хотела оказаться как можно дальше от этого странно агрессивного старика.

Воздух был наполнен предвкушением, пока она пробиралась мимо возбужденных зевак, выстроившихся кругом. Халани почувствовала, как Такеши на мгновение перевел на нее пристальный взгляд, в котором промелькнуло молчаливое предупреждение.

Ее желудок сжался в тугой узел, когда Такеши ускорил темп тренировочного боя, а стоны девушки, с которой он дрался, стали еще громче.

Халани нужно было уходить. И быстро.

Мужчины и женщины, покрытые потом и грязью, швыряли ей свою форму, почти не глядя, словно она была лишь прислугой. Взгляд Халани ожесточился, но она продолжала собирать грязные вещи.

Она дошла до последнего человека, держа в руках гору пропотевших и заляпанных рвотой футболок, как вдруг кто-то шлепнул ее по заднице.

– Эй, паразитка, ты забыла мою футболку!

Коренастый мужчина с вьющимися каштановыми волосами и симпатичным лицом рассмеялся, и к нему тут же присоединилось несколько приятелей.

Халани в шоке развернулась. Ее щеки горели, а их смех становился все громче, заглушая остальные звуки.

Ее глаза вспыхнули, а руки задрожали.

Халани слишком много пережила, слишком много страдала от рук мужчин, чтобы позволять кому-то прикасаться к ней без ее согласия.

Футболки бесформенной кучей упали на землю.

Прежде чем хохотавший парень успел опомниться, она бросилась вперед и зарядила ему кулаком в лицо. От столь сильного удара он свалился с ног, и толпа ахнула.

Костяшки пальцев пронзила боль, но Халани проигнорировала ее. Она с легким удовлетворением слушала его стоны, пока парень поднимался, зажимая нос.

Друзья столпились вокруг него.

– Ты в порядке, Гаррет?

Но Гаррет отмахнулся от них и повернулся к ней.

– В чем, черт возьми, твоя проблема? – прорычал он.

– А у тебя вошло в привычку приставать к каждой девушке, которая оказывается рядом? – парировала Халани.

– Ты, мерзкая тва... – Гаррет шагнул вперед, но его резко оттащили назад.

Такеши возвышался у него за спиной, сжимая за шею. Друзья Гаррета судорожно сглотнули и инстинктивно попятились.

– Что случилось? – сквозь стиснутые зубы спросил Такеши.

– Я тебе расскажу, что случилось, – пожаловался Гаррет. – Эта сука меня ударила... АЙ! Черт!

Все еще сжимая шею парня, Такеши пнул его сзади по ногам, заставляя опуститься на колени. Он наклонился к Гаррету, вдавливая пальцы в сухожилия у него на шее.

– Ты знаешь, сколько костей в твоем теле? Двести шесть. Назовешь ее сукой еще раз – я сломаю каждую из них.

Гаррет застонал в ответ, и Такеши поднял голову, посмотрев прямо на нее.

– Что он сделал?

Халани скрестила руки на груди и сказала правду:

– Шлепнул меня по заднице.

Левая рука Такеши сжалась в кулак, а правой он еще крепче сдавил шею парня. Его ногти вонзились в чужую плоть, отчего Гаррет сдавленно простонал и начал извиваться, пытаясь освободиться. Но его сопротивление лишь подпитывало смертоносную решимость Такеши.

А когда он потянулся за острым клинком, спрятанным в ботинке, казалось, сама смерть посмотрела на них.

– Стил! – выкрикнул Патреус, и толпа расступилась, пропуская в круг старика. – Что ты делаешь?

– Ты хотел, чтобы я их обучал. Именно это я и делаю. – Низкий хриплый голос Такеши, казалось, вибрировал на какой-то особой, только ему присущей частоте. Он наклонился к Гаррету, который выглядел так, будто вот-вот обмочится. – Извинись перед ней.

– П-п-прости, – пробормотал Гаррет, опустив голову.

– Нет. – Такеши рывком поднял его голову, заставляя встретиться взглядом с Халани. – Смотри на нее, когда извиняешься.

Губы Гаррета задрожали, а из носа упала капля крови. Он прохрипел:

– Прости.

Халани скрестила руки на груди, глядя на него сверху вниз, как на паразита.

– Тебе лучше больше так не трогать ни одну девушку.

Гаррет энергично закивал и с облегчением вздохнул.

Но тут Такеши схватил его за ворот футболки, потащил в центр импровизированного тренировочного ринга и швырнул на землю, как бесполезную тряпку. Гаррет поднялся на ноги и с неподдельным ужасом уставился на Такеши, который направился к нему.

– Что ты делаешь? Она приняла мои извинения!

– Она – да. – Такеши провел пальцами по губам. – Но не я.

Глаза Гаррета расширились, когда Такеши бросился на него со скоростью пули. Халани едва успевала следить, как он наносит удары по лицу, груди и ребрам противника. Гаррет беспомощно отмахивался, тщетно пытаясь защититься – Такеши двигался словно призрак.

В конце концов Гаррет сжался в комок, рыдая и закрывая голову руками.

Но ярость Такеши все еще была не утолена.

Он зашел Гаррету за спину, обхватив его грудь одной рукой, и вывернул его запястье.

На той самой руке, которой парень шлепнул ее по заду.

Резким движением Такеши заломил руку Гаррета за спину, срывая у того крик чистейшей агонии.

– Довольно, Стил! Ты доказал свою правоту, – закричал Патреус.

Но Такеши, казалось, не услышал его и продолжал давить, словно собирался оторвать руку.

Воздух прорезал щелчок возводимого курка. Все разом замерли, когда Патреус навел пистолет на Такеши. Ее пистолет.

– Прекрати!

Но кричал вовсе не Патреус.

Это была Халани.

Она не знала, остановил его ее голос или же пистолет, наведенный в голову, но Такеши резко отпустил Гаррета, и тот рухнул на землю, схватившись за плечо.

Грудь Такеши тяжело вздымалась при каждом вздохе, но он сам даже не дрогнул перед дулом заряженного пистолета. Его темные глаза, полные негодования и ярости, скользнули к Халани.

– На сегодня с меня хватит, – прошипел Такеши. – Если хочешь, чтобы он остался в живых, – он указал на Гаррета, все еще корчащегося на земле, – держи его от меня подальше.

С этими словами Такеши прошел мимо Патреуса, который так крепко сжимал пистолет, что, казалось, тот вот-вот треснет.

Все застыли, боясь пошевелиться.

Однако Патреус быстро взял себя в руки и свирепо уставился на воинов.

– На что уставились? Возвращайтесь к тренировке! Разбейтесь на пары для упражнений по рукопашному бою. Гаррет, а ты перестань реветь, как маленькая сучка.

Никто не сдвинулся с места, и Патреус рявкнул:

– Сейчас же!

Халани тут же воспользовалась моментом, чтобы сбежать. Собрала разбросанную по земле грязную одежду, игнорируя недоуменные взгляды, и с тревогой вернулась к своим обязанностям по стирке.

Серин сразу поняла, что что-то произошло.

После того как Марисса устроила допрос из-за ее долгого отсутствия, Серин несколько раз шепотом спросила Халани, все ли с ней в порядке.

Халани ответила, что все в порядке.

Она солгала.

А уже ночью уединилась в тихом уголке дома, сжимая в руке дневник Аны. Ей нужно было излить на бумагу свои смятенные мысли.

Но те вновь и вновь возвращались к Такеши.

В тот последний миг Такеши смотрел на нее не как защитник из ее истории.

Он смотрел на Халани так, словно она была злодейкой в его.

Ты видишь меня?

Настоящую меня?

Ту, что никто не знает?

Ту, что скрывается за шрамами?

Ту меня, чье сердце чувства теснят?

Мне кажется, я слишком долго пряталась,

Ведь не хотела видеть, как

Ношу фальшивый образ,

Улыбаюсь сквозь невидимые слезы,

Иду вперед, не видя цели в жизни.

Но на одно мгновенье

Ты разглядел, что у меня внутри,

Пробив те стены, что я возвела.

Сквозь трещины, как звезды в тишине,

Узрел ты свет, меня создавший,

А я – лишь тьму, что стала мне началом.

Я прощаю ту, кем была,

Принимаю ту, какой стала.

Но в час, когда ночь умерла,

Истина мне прошептала:

Тьма внутри меня тихо скучает,

По смертоносной ласке твоей.

12

Я – буря, которую ты никогда не предвидел.

В тот вечер Такеши не присоединился к ним в столовой за ужином. Халани ковыряла вилкой еду в тарелке, едва сдерживая нарастающее внутри раздражение. Мышцы сводило от напряжения, будто в них искрились потрескивающие молнии, отчаянно требуя выхода.

Ей нужно было выплеснуть скопившуюся внутри энергию. А чуть теплая – и совсем невкусная – похлебка, стоявшая перед ней, явно для этого не подходила.

Друзья с опаской наблюдали за ней, словно она в любой момент могла наброситься на них с деревянной ложкой.

Наконец Халани подняла глаза и со стуком поставила миску на стол.

– Ну что?

Серин, Адан и Дерек нахмурились еще сильнее. Брок вздохнул и с небрежным, покорным видом потянулся к ее тарелке.

– Что ты делаешь?

– Если ты собираешься просто пялиться на еду, которую мне пришлось всем разливать, я лучше сам ее съем.

Брок попытался пододвинуть ее миску к себе, но Халани выхватила ее обратно, едва не пролив содержимое на себя.

– Не вставай между мной и едой. Иначе я придушу тебя подушкой, пока ты будешь спать, – огрызнулась она.

– У тебя месячные, что ли? – Брок склонил голову.

Халани крепче сжала миску, готовая швырнуть ее прямо ему в лицо, но Дерек успокаивающе положил ладонь ей на плечо.

– Эй, эй. Давайте все успокоимся.

– Не-а, сегодня вечером я помогу его прикончить, – вставила Серин.

– Никто никого не прикончит. – Адан разочарованно стиснул зубы. – Нам нужно держаться вместе, иначе мы никогда не доберемся до Гермеса в целости и сохранности.

– У вас все в порядке?

Халани чуть не подпрыгнула, когда прямо у нее за спиной раздался голос Предводительницы. Та словно возникла из ниоткуда.

– Да, – ответили они в унисон.

Предводительница долго изучала их пристальным взглядом, но не стала допытываться дальше.

– Хорошо. Если закончили с едой, пойдем со мной в лазарет. Ари сказала, что ваша подруга очнулась.

Халани тут же вскочила на ноги, почувствовав, как бешено заколотилось сердце. Она следовала за Предводительницей к синему дому, и каждый ее шаг отзывался в такт надежде и страху, что бушевали внутри нее.

Она взбежала по лестнице, обгоняя всех остальных. Гнетущая тяжесть в груди не проходила, пока Халани не переступила порог комнаты и не увидела Винни, сидящую на кровати с широко открытыми карими глазами.

– Халани, девочка моя, – с улыбкой сказала Винни.

На глазах Халани выступили слезы, но ее не волновало, увидит ли их кто-то. Она бросилась к кровати, опустилась на колени и с максимальной осторожностью обняла Винни. Плечо у той было перевязано белой тканью, а рука висела на перевязи.

– Ты жива, – прошептала Халани дрожащим голосом.

– Конечно, дорогая. Любовь сильнее смерти, помнишь? Винни не могла оставить тебя в одиночку дописывать эту историю. – Она улыбнулась, излучая тепло, присущее только матери.

Халани обняла Винни так, словно они остались последними людьми на Земле. Она услышала, как вошли остальные, и все по очереди обняли Винни – даже Брок, что обычно держался на расстоянии.

Они выглядели как маленькая неблагополучная семья.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Ари, шагнув вперед, и в ее глазах появилась нежность.

Винни выпрямилась, расплывшись в сияющей улыбке.

– Здорова как бык! Винни готова снова отправиться в путь.

Но Халани заметила, как Винни сморщилась от боли, когда попыталась подняться с кровати.

– Нет, нет. Пока рано. – Ари мягко уложила ее обратно. – Организму нужно еще несколько дней, чтобы оправиться от инфекции.

– Ерунда. Винни могла бы хоть сейчас пробежать марафон, – заявила она.

– А что такое марафон? – поинтересовался Дерек.

– Судя по моим исследованиям о Великом Коллапсе, это было кодовое слово, обозначающее ад.

– Звучит как мой любимый вид развлечений, – усмехнулся Брок.

– Это точно для тебя. – Серин свирепо зыркнула на него.

Пока эти двое препирались, Халани не отрывала полные слез глаза от Винни, словно та была утраченным произведением искусства. В легкие Винни снова свободно поступал кислород. Кожа больше не казалась натянутой.

– Я так сильно скучала по тебе. Представляла самое худшее. Не знала, что делать. – Слова так и сыпались из Халани.

Винни нежно погладила ее щеку холодными пальцами.

– Винни думала о тебе все это время, даже во снах. Ты была такой... такой сильной.

Халани помотала головой.

– Я не чувствовала себя сильной. Я так боялась.

– Ничего страшного, моя дорогая девочка. Страхи иногда идут на пользу. Они напоминают, ради чего стоит жить.

Подбородок Халани задрожал, но тут вперед вышла Предводительница.

– Уже поздно, – сказала она. – И Ари права, вам нужно отдохнуть. Остальным пора возвращаться в дом.

Винни немного поворчала, настаивая на том, что достаточно здорова, чтобы оседлать дракона – что бы это ни значило, – но потом снова легла.

– Можно мне остаться здесь? – спросила Халани.

– Не уверена, что это хорошая идея, – уклонилась от ответа Ари.

– Всего на одну ночь, – взмолилась Халани. – Она мне как мама. Пожалуйста... позвольте мне побыть с ней одну ночь.

Взгляд Ари потеплел, и она посмотрела на Предводительницу. Та, в свою очередь, внимательно разглядывала ее. Халани не знала, что Предводительница увидела в глазах Ари, но она вздохнула:

– Хорошо. Но только на одну ночь.

Легкая улыбка тронула губы Халани. Серин поцеловала ее в макушку, а остальные просто обняли ее и ушли, включая Брока, хотя его прощание ограничилось лишь кивком.

Халани легла поверх одеяла рядом с Винни, после чего Ари выключила прикроватную лампу, мягко улыбнулась и закрыла за собой дверь.

В умиротворяющей темноте Винни медленно сдвинула холодную руку, пока та не коснулась ее руки. Халани, не колеблясь, переплела их пальцы, и они сложились вместе, словно два кусочка пазла.

Впервые за долгое время тяжелое сердце воспряло в груди Халани, словно бледная луна, висящая вне поля их зрения.

– Винни? – выдохнула она, глядя в потолок.

– Да, дорогая?

– Те белые крапинки, которые появляются ночью вокруг луны... как они называются?

– Ты имеешь в виду звезды? – В голосе Винни слышалась улыбка.

– Звезды... – Халани посмаковала слово на языке. – А что это такое?

– Они похожи на наше солнце, только горят за несколько миллионов километров от нас, в космосе. Вокруг некоторых из них вращаются другие планеты, такие же, как наша.

– Как наша? – Халани повернула голову на подушке, чтобы посмотреть на Винни. – А там тоже есть люди?

– До Великого Коллапса люди пытались выяснить, действительно ли мы одни во Вселенной, или там есть другие существа. Может быть, они даже делают то же, что и мы. – Винни крепче сжала ее руку.

– Если так, то они тоже переживают это.

– Переживают что?

– Те моменты, ради которых стоит жить.

* * *

Это была первая ночь на поверхности, когда кошмарные сны не разрывали Халани на части. Все это время она держала Винни за руку – единственное, что не давало ей окончательно сойти с ума.

Утром в комнату вошла Ари и с бледным, полным сожаления лицом сказала Халани, что та должна вернуться к своим обязанностям.

Халани запротестовала, желая остаться подольше, но Винни сжала ее руку.

– Иди, дорогая, – настояла Винни усталым голосом. – Я никуда отсюда не денусь.

В течение следующих нескольких дней Халани стирала одежду вместе с Серин, а в полдень, сразу после обеда, навещала Винни. Ари, казалось, была приятно удивлена исцелением Винни, но по-прежнему настаивала на том, что ей необходимо отдохнуть еще пару дней, прежде чем свободно передвигаться.

Такеши оставался неуловим: его редко видели днем, он не присоединялся к ним во время трапезы и возвращался в дом только тогда, когда луна поднималась высоко в небо. Он молча принимал душ, а затем без единой жалобы ложился спать на полу в гостиной.

Такеши больше не смотрел на нее, не говоря уже о том, чтобы заговорить. Он снова стал холодным и отстраненным и обращался с ней так же, как когда-то в Брадерхельме.

Однажды днем Халани отважилась приблизиться к тренировочной площадке. Курсанты избегали ее, словно она была покрыта ядовитыми шипами. Они нервно поглядывали в сторону Такеши, будто боялись, что даже один взгляд на нее обеспечит им билет прямиком в ад.

Когда она проходила мимо, Такеши пронзил ее взглядом, что был острее клинка, спрятанного в его ботинке. Но уже в следующее мгновение он быстро вернулся к тренировке воинов вместе с Патреусом, и его голос, жесткий и хлесткий, эхом разнесся по площадке.

Однако следующим вечером лед впервые тронулся. Такеши присоединился к ним в столовой за ужином, чего не случалось уже несколько дней.

Его черные волосы были взъерошены, а на лице блестели капельки пота.

Взгляд Халани упал на выступающие вены у него на предплечьях, пока он просто пил воду. Она уловила и то, как дернулся его кадык при глотке.

Это было поистине несправедливо – то, что мужчина вроде него выглядел еще более привлекательным, будучи потным и растрепанным. Халани же после интенсивных тренировок хрипела, как на пороге смерти, а ее волосы торчали во все стороны, будто в свободное время ей нравилось обниматься с электрическим забором.

Но под этой внешней притягательностью скрывалась хаотичная энергия, которая буквально сочилась из него, заставляя всех присутствующих нервничать, пока он молча поглощал свой ужин.

– Ты как, дружище? Мы давно тебя не видели, – спросил Адан, нарушая оглушительную тишину.

– Нормально. – Такеши едва взглянул на него, уплетая похлебку так, словно это была последняя трапеза. Словно он хотел сбежать отсюда как можно скорее.

– Как тренировки? – поинтересовался Дерек.

– Нормально.

– А их бойцы как?

– Нормально.

– А что насчет Патреуса? – вмешалась Серин. – Он... нормальный?

– Да.

Серин раздраженно покачала головой, а Дерек усмехнулся.

Халани тем временем вертела в пальцах ложку, перемешивая бобы, словно те могли волшебным образом обрести сознание.

Внезапно по залу прокатился оглушительный треск, будто сам Бог обрушил на землю кулак.

Халани ахнула и вскочила на ноги. Серин, Дерек и Адан повторили за ней, держась друг за друга. Все остальные в столовой продолжали сидеть и глядели на них четверых так, словно они совсем лишились рассудка.

– Что это, черт возьми, было? – воскликнула Халани, когда по крыше что-то громко забарабанило. Она уставилась на потолок, опасаясь, что он может обрушиться на них.

– Это ливень. – Брок небрежно откинулся на спинку стула. – Я пережил несколько таких в Зоне Смерти.

– А ч-что это был за взрыв? – Серин схватила брата за руку, а ее голос дрожал.

– Гром, – ответил Такеши.

Дерек нахмурился, повернувшись к нему.

– Откуда ты знаешь, как звучит гром?

Такеши промолчал, но Халани знала правду. Раньше он жил в Генезисе. Несмотря на то что купол над Генезисом изображал безмятежное небо и якобы защищал жителей от «радиации», он, видимо, все же пропускал молнии.

Благодаря занятиям в школе Халани знала о молниях, громе и дожде, но, прожив всю жизнь под землей, никогда не сталкивалась с ними по-настоящему.

Халани медленно опустилась обратно на стул, но каждый раз, когда раскаты грома сотрясали здание, она вздрагивала, изо всех сил стараясь не спрятаться под деревянным столом.

Такеши быстро доел и встал.

– Ты уходишь? – в недоумении спросил Адан. – В такую погоду?

Такеши искоса взглянул на него.

– Это всего лишь дождь.

Он вышел из столовой, не сказав больше ни слова.

Халани прикусила губу, глядя на только что освободившееся место, и ее сердце сжалось от неудержимого желания.

Просто проигнорируй его.

Она поджала губы и попыталась снова сосредоточиться на еде. Дождь продолжал барабанить по стропилам, а пустое место за деревянным столом словно дразнило ее.

Она убеждала себя, что все в порядке.

Винни шла на поправку.

Халани не замечала никаких признаков каннибализма.

Все было... Халани снова взглянула на пустое место... замечательно.

Через мгновение она со стуком положила ложку на стол, не в силах больше выносить столь длительное отсутствие.

– Куда это ты? – выкрикнул Брок, когда Халани вышла из-за стола, но она проигнорировала его вопрос.

Приблизившись к выходу, Халани увидела, что дождь усилился.

Дрожащими руками она открыла дверь и лицом к лицу столкнулась с гневом природы. Вода лилась неистовыми потоками, словно сами небеса разверзлись, а ангелы плакали. От удивления Халани открыла рот и едва не упала на колени.

Ребенком она часто представляла, каково чувствовать дождь на коже. Ощущать, как он струится по волосам. Стекает между кончиками пальцев. Каково это – запрокинуть голову и впитать в себя саму Землю. Но, стоя на пороге, Халани вдруг замерла.

Что, если ей будет больно?

Что, если гром разорвет ее барабанные перепонки в этом бескрайнем открытом пространстве?

Темные тучи над головой были подобны прекрасным чудовищам, которые только и ждут, чтобы схватить Халани и поглотить ее.

Ее взгляд остановился на темной фигуре, что шагала по дорожке, засунув руки в карманы. Он держал голову высоко поднятой, словно ничего в этом мире не боялся.

Она должна развернуться и пойти обратно.

Прямо сейчас.

Не следует бросать вызов смертельной опасности.

Ее пальцы подергивались, а Такеши удалялся все дальше и дальше в бурю.

Возвращайся.

Халани сглотнула. Собралась уже развернуться.

Но затем, словно потеряв контроль над собственным телом, переступила порог.

Ее сердце бешено заколотилось, когда первая капля коснулась кожи. Халани замерла в ожидании чего-то потрясающего или ужасного, но ничего не произошло.

Дождь был прохладным, почти успокаивающим, и ее страх уступил место странному возбуждению.

Она сделала еще один шаг вперед, чувствуя под ногами мокрую землю. А потом побежала.

Молнии рассекали ночное небо, словно художник, наносящий яростные мазки кистью прямо над ней. Но Халани продолжала мчаться сквозь ливень.

– Такеши! – выкрикнула она, и ее голос почти потонул в завывании ветра.

Но он замер и перевел на нее взгляд темных глаз, на лице его застыла маска недовольства.

– Что ты здесь делаешь, Кейнс?

– Я... я...

Нужные слова не приходили на ум. Ее волосы промокли насквозь, а одежда песочного оттенка уже прилипла к коже, когда она остановилась в паре шагов от него, бормоча что-то бессвязное, как полная дура.

Губы Такеши сжались в тонкую линию, пока Халани безуспешно пыталась объяснить, зачем она помчалась за ним в ливень, словно сумасшедшая.

– Возвращайся к друзьям. – Его голос прозвучал холодно и отстраненно. Он склонил голову и повернулся к ней спиной.

Халани сжала кулаки, ощущая, как витавшая в воздухе энергия подпитывает ее. Зажигает изнутри.

– Почему ты продолжаешь игнорировать меня?

– Я не игнорирую.

– Не ври!

Такеши замер, едва взглянув в ее сторону.

– Так будет лучше.

– Для кого? Для меня?

– Для нас обоих! – рявкнул он, поворачиваясь к ней лицом.

– Тогда объясни мне. – Она развела руками.

– Я тебе ничего не должен. – Взгляд Такеши ожесточился, он словно спрятался за высокими стенами, что так тщательно возвел внутри.

Это был его щит от всего мира. Не подпускающий никого.

Особенно ее.

– Должен, черт тебя подери, – выпалила Халани и шагнула вперед, чтобы сократить расстояние между ними. – Ты уже сказал мне, что между нами ничего не может быть. Что тебе терять?

Такеши покачал головой и отвернулся, полный решимости оставить ее позади.

– Ну уж нет. – Она потянула его за мокрый рукав. – На этот раз ты не сбежишь, Такеши.

– Хватит, Кейнс! – Он резко развернулся и пронзил ее пылающим взглядом. – Тебе пора научиться вовремя сдаваться.

– Нет! Потому что кое-кто однажды заставил меня поверить в то, что я достаточно сильна, чтобы никогда не сдаваться. Помнишь?

Такеши вздрогнул, словно ее слова перенесли его назад, к их изнурительным тренировкам в Брадерхельме. Тогда он был обычным стражником, а она – его пленницей. Ничто в их разрушительных отношениях никогда не было простым.

Иногда она замечала, что он смотрит на нее так, словно она совершенна в своем несовершенстве. Словно он не стал бы в ней ничего менять. Но в другие дни он наблюдал за ней так, как будто она была его злейшим врагом и величайшим сожалением.

В глубине души Халани понимала, что ей нужно отпустить его.

Но она нуждалась в ответах.

Хотела поставить точку в их отношениях.

Чтобы и она смогла наконец сдаться.

– Просто скажи мне, почему ты так меня ненавидишь. – Халани сжала кулаки, из последних сил сдерживая слезы. – И тогда я навсегда оставлю тебя в покое.

– Ты думаешь, я тебя ненавижу? – Голос Такеши стал опасно тихим, и он поднял голову.

– Я знаю, что ненавидишь.

Странное безумие мелькнуло в его глазах, но потом он шагнул ближе, вторгаясь в ее личное пространство, будто оно по праву принадлежало ему.

– Ты ничего не знаешь. Хочешь знать, что я ненавижу, Кейнс? Я ненавижу терять контроль. Ненавижу эту одержимость тем, чего у меня никогда не будет. А знаешь, что я еще ненавижу? Этот гребаный разговор. Ты отлично знаешь, что я тебе не пара, но продолжаешь возвращаться, потому что тебе нравятся люди, которые причиняют боль.

– Это... это неправда.

– Да, правда. С первого дня нашего знакомства ты заигрывала со смертью. И вот мы на поверхности, а ты по-прежнему желаешь себе самого худшего.

Над ними зловеще прогрохотал гром.

Ее грудь тяжело вздымалась. Его слова впивались в душу, словно осколки разбитого стекла, но Халани вздернула подбородок, отказываясь отступать.

– Неужели ты настолько низкого о себе мнения, что считаешь себя худшим, что могло со мной случиться в жизни?

Такеши напрягся. Он слизнул с губ капли дождя, глядя на нее с таким видом, будто боялся, что она вот-вот прорвется сквозь защитные стены и вывернет его душу наизнанку.

– Я знаю, что это так, Кейнс. Я дослужился до звания Капитана, потому что был безжалостен – хороший солдат, готовый разорвать любого на части. Меня волновало только одно – как понадежнее запереть заключенных в Брадерхельме. Это был мой долг. Все, что я умел. Но потом появилась ты и...

Такеши усмехнулся, качая головой, словно это больше не имело значения.

– Я пытался убедить себя, что я не монстр. Что причиняю боль только тогда, когда это необходимо, но мы оба знаем, что это ложь. Вероятно, я мог бы помешать Начальнику тюрьмы убить тех заключенных, но я даже не попытался. Единственное, что меня заботило, – это как уберечь тебя.

Халани инстинктивно напряглась всем телом в ожидании боли, которая, как она знала, должна была вот-вот охватить ее. Но ей требовалось услышать правду, какой бы жестокой и болезненной она ни оказалась.

Уж лучше страдать вслух, чем молча.

– Ты была права насчет меня, Кейнс. Я убийца, и я смирился с этим. Когда тот ублюдок на днях прикоснулся к тебе, я хотел не просто сломать ему руку, – вскипел Такеши. – Мне хотелось разорвать его на куски, сжечь заживо и заставить его приятелей есть пепел. И это сделало бы мой гребаный день лучше. Вот с кем ты имеешь дело. Так что хоть раз в жизни поступи правильно и просто уйди, мать твою.

Капли дождя стекали с его густых ресниц, словно вместо него плакала сама Земля.

Их тяжелое дыхание смешивалось, а небо продолжало рушиться вокруг. Халани впитывала его слова, пропуская их смысл через себя.

Но когда она заглянула в темные глубины его глаз, то не увидела там ни злобы, ни ненависти – лишь еще одну бурю. Мужчину, что обнажал свою душу перед миром в ожидании, что все отвернутся от него – ведь ничего другого никогда не знал.

Возможно, ей правда стоило уйти.

Возможно, вера во все хорошее в нем станет ее погибелью.

И все же Халани подошла ближе, а дождь превратился лишь в забытый шепот, едва касавшийся ее кожи.

– Разве я не вправе сама решать, что для меня лучше? – прошептала она.

– Нет, если ты делаешь неправильный выбор.

– И в этом твоя самая большая ошибка.

Такеши нахмурился.

– В чем же?

Халани подняла взгляд, встречая бурю лицом к лицу.

– Ты полагаешь, что после жизни в цепях я позволю кому-либо другому указывать, как мне жить.

Пристальный взгляд его темных глаз скользнул по ней, от мокрых прядей волос, прилипших к щекам, до промокшей майки, которая облегала ее тело, не оставляя простора для фантазий.

Несмотря на пронизывающий холод, жар между ними не уступал палящему солнцу, и впервые за долгое время Халани хотела, чтобы он поглотил ее целиком.

Она наклонилась вперед, ожидая, что он отступит и уйдет. Но темные глаза Такеши наполнились непостижимым желанием, и он опустил голову.

Но внезапно воздух прорезал свист, и Такеши дернулся.

Зеленые глаза Халани расширились, когда она увидела стрелу, торчащую у него из спины.

13

Война начинается, когда одна рука тянется за помощью.

А другая ее ломает.

Такеши толкнул Халани на землю, прикрывая ее своим телом. Новые стрелы с гулким свистом проносились вокруг них. Стражи на стенах закричали, и в воздухе пронзительно завыла сирена.

– Такеши, твоя спина! – ахнула она.

Он на мгновение дернулся, а затем завел руку за спину, одним резким движением вырвал стрелу из-под плаща и отшвырнул ее на землю. Глаза его заволокло убийственной яростью.

Наконечник стрелы испускал слабый пульсирующий свет, потрескивая электричеством.

У Халани отвисла челюсть, когда Такеши сунул руку под рубашку и вытащил толстый кожаный чехол для клинка – с дырой от стрелы.

Она застыла в немом шоке.

Если бы стрела прошла на несколько сантиметров правее...

– Ты в поря...

– Я в порядке, Кейнс, – перебил он, встретившись с ней взглядами. – Нам нужно убираться отсюда.

Дождь нещадно хлестал по их телам прямо посреди улицы, а сквозь ливень пробивались новые крики. Халани каждый раз вздрагивала, но разобрать что-либо было невозможно – вокруг царил полный хаос.

Халани резко вскинула голову, и кровь мгновенно отхлынула от ее лица, когда с высокой стены свалились две маленькие фигурки. Их истошные крики разом оборвались, сменившись тошнотворным ударом о землю.

Навязчивый голосок запел ей в уши исковерканную колыбельную, которую она не могла заглушить.

Ты вот-вот умрешь.

Ты вот-вот умрешь.

Ты вот-вот...

– Держись рядом, Кейнс!

Такеши приподнял Халани и опустился перед ней на колени. Затем обхватил ее лицо ладонями, и его свирепый взгляд приковал ее, призывая смотреть только на него.

– Мы можем добраться до дома, – заявил он, бросив взгляд на желтое здание, в котором они сейчас жили. Он находился недалеко, но стрелы продолжали беспорядочно сыпаться вокруг них, делая путь почти невозможным.

– Такеши... – Она покачала головой. Ее тело отказывалось двигаться. – Я н-не могу.

– Да, ты можешь, – решительно сказал он, и его вера в нее перевесила ее собственную. – Я все время буду рядом. Ты доверишь мне свою жизнь? Веришь, что я тебя защищу?

Над головой прогремел гром, и дождь, казалось, пошел как в замедленной съемке. Сердце Халани бешено колотилось, пока она смотрела в спокойные темные глаза Такеши – ее единственный якорь посреди бури.

И за долю секунды она поняла, каков ее ответ.

На всей поверхности Земли не было никого, кому бы она доверила свою жизнь больше, чем Такеши Стилу.

Халани кивнула, и его лицо вмиг наполнилось решимостью, как будто ее доверие что-то значило для него.

Такеши напряженно осматривал местность, сжимая в ладони кинжал, превращаясь в того смертоносного Капитана, каким его учили быть.

– Пригни голову и беги. Поняла?

Она кивнула и попятилась, когда стрела вонзилась в землю в пяти сантиметрах от них.

– Вперед! – крикнул Такеши.

Халани рванула вперед. Она вздрогнула, когда дождь внезапно усилился, вонзаясь в кожу лица ледяными иглами. Пульс участился, а ноги неслись по мокрому бетону быстрее, чем когда-либо прежде.

Симфония криков, выстрелов и воплей эхом разносилась сквозь бурю, но Халани не поднимала головы и продолжала бежать.

Такеши не отставал от нее ни на секунду. Не отпускал ее шею, подталкивая вперед.

– На помощь! На помощь!

Женщина средних лет в бежевой одежде бросилась к ним, на лице ее застыл неподдельный ужас. Халани резко остановилась и протянула руку, чтобы увести ее в безопасное место. Но не успели их пальцы соприкоснуться, как стрела вонзилась в грудь женщины. На лице у нее отразилось неверие, прежде чем она рухнула на землю.

Халани застыла, и мир поплыл перед глазами.

Все случилось за долю секунды – и в то же время за целую вечность, – но потом Такеши схватил Халани за руку и потащил ее к желтому дому. Он едва не выломал входную дверь и втолкнул ее внутрь.

В доме было пугающе темно и тихо по сравнению с хаосом снаружи. Халани, дрожа всем телом, щелкнула выключателем, но свет не загорелся.

– Такеши? – Ее дыхание участилось.

– Кто-то отключил электричество.

Он крепче сжал клинок, выглядывая через жалюзи.

– Кто напал?

– Не знаю. – Такеши начал снимать с себя различное оружие, а потом протянул ей один из своих клинков. – Возможно, то самое племя, о котором они говорили. Грешники.

Ее сердце замерло, когда она вспомнила зловещее предупреждение Предводительницы. Что Грешники едят людей.

Халани напряглась.

Их друзья остались в столовой, без защиты.

Винни была одна.

– Мы должны вернуться. Нужно забрать остальных.

Она бросилась к двери, но Такеши немедленно встал перед ней, словно живой барьер.

– Ни в коем случае.

– Уйди с дороги, Такеши! Я выхожу.

– Только через мой гребаный труп.

– Если не отойдешь, я...

Такеши внезапно зажал ей рот ладонью.

– Заткнись.

Ее первым инстинктом было укусить его, но что-то в выражении его лица остановило ее.

Он смотрел не на нее.

Он смотрел в коридор позади нее. Халани дышала в его ладонь, а затем услышала это.

Тихий скрип деревянного пола.

Еще один.

Щелчок закрывающейся двери.

С ними в доме был кто-то еще.

Кровь отхлынула от лица Халани, и Такеши приложил палец к ее губам. Она кивнула, боясь выдохнуть.

Такеши прищурился и осмотрел пустую комнату. Прокрался вперед и жестом приказал ей оставаться на месте.

Затем скрылся за углом.

Тишина растягивалась, словно медленно пробуждающееся зло разевало пасть. Халани крепче сжала его нож, так, что побелели костяшки пальцев.

Она думала, что привыкла к темноте, но тенистые стены смыкались вокруг нее, словно живые. Наблюдая за белками ее глаз. За дрожащими губами.

До нее донесся еще один скрип, и она резко повернула голову к дальнему углу комнаты.

Ничего.

Ни намека на движение.

Нож задрожал в ее руке.

Халани медленно отступила назад и задела плечом входную дверь.

Где ты?

Внезапно раздался грохот.

Она подпрыгнула, когда два тела упали на пол прямо перед ней. Такеши схватился с крупным мужчиной в черном плаще и с каштановыми волосами, ниспадающими до пояса.

Такеши быстро одержал верх, перевернул противника и приставил нож к его горлу. Однако мужчина внезапно схватил Такеши за запястья, дрожащими руками удерживая лезвие в нескольких сантиметрах от своей яремной вены.

Такеши надавил сильнее, и острие приблизилось к его горлу. Лицо незнакомца побагровело от ужаса и напряжения, и он позвал на помощь.

Из противоположного коридора донеслись тяжелые шаги.

Появилась еще одна фигура.

Этот мужчина был выше ростом, в таком же черном плаще, с белокурыми волосами длиннее, чем у Халани, и странными красными геометрическими татуировками на лице. Он перевел взгляд на схватку и ринулся к ним, размахивая изогнутой косой.

Целясь прямо в Такеши.

Халани даже не дала себе времени на раздумья.

Она бросилась вперед, запрыгнула на спину мужчине и изо всех сил вогнала нож ему в ребра, продолжая громко кричать. Он что-то проворчал, сбросив ее с себя, и Халани упала на пол.

Боль пронзила череп, когда она ударилась головой об угол стола.

Перед глазами у нее все затуманилось и потемнело. Она прикоснулась к затылку и почувствовала, как теплая жидкость стекает по рукам. Халани простонала и, ухватившись за стол, попыталась подняться, но ноги ее подкосились.

Мужчина схватился за окровавленные ребра и повернулся к ней лицом. Он зарычал, оскалив неровные желтые зубы.

Затем занес косу над головой, собираясь разрубить Халани пополам.

Она тщетно выставила перед собой предплечье, чтобы блокировать удар, молясь, чтобы смерть была быстрой и безболезненной.

Но тело мужчины вдруг напряглось, и из уголков его рта потекла кровь. Когда он начал заваливаться вперед, Халани поспешно отползла, и его крупное тело с оглушительным грохотом рухнуло рядом. Ее глаза расширились при виде ножа, торчащего у него из спины.

Такеши стоял позади него, все еще занеся руку для броска.

Второй незнакомец лежал на полу с перерезанным горлом.

Халани попыталась встать и пошатнулась.

Такеши шагнул к ней, отпихнув мертвеца ногой. Он присел на корточки, взял в ладони ее лицо и заглянул в глаза.

– Ты в порядке, Кейнс?

Она кивнула, неуверенно поднимаясь на ноги. Халани сделала один шаг и запнулась, едва не упав. Голова стала тяжелой, а все звуки доносились словно из-под толщи воды.

Крепкие руки внезапно подняли ее, и Такеши направился к двери, не обращая внимания на ее протесты.

– Все... в поря-я-ядке, – пробормотала Халани заплетающимся языком, дотрагиваясь до пульсирующего болью виска. И почему-то удивилась, когда, отдернув руку, обнаружила на ней кровь.

При виде этого пронзительный взгляд Такеши стал еще острее.

Он оглянулся на тела, словно какая-то часть его жаждала опустить ее, вернуться и изувечить двух мертвых мужчин в мстительной резне. Но вместо этого направился к входной двери, но не открыл ее.

Он повернулся, прислонившись спиной к дереву, а затем медленно соскользнул на пол и крепко прижал Халани к груди.

– Что мы делаем? – тихо спросила она.

– Ждем, когда снаружи станет безопасно.

– Ох.

До нее все еще доносились грубые крики и звуки борьбы, но они постепенно затихали. Халани осторожно положила голову на его плечо и глубоко вздохнула. Возможно, ей показалось, что он прижал ее к себе еще крепче.

Она не знала, как долго они прождали.

Минуты или даже часы.

Прежде чем у нее в глазах потемнело, Халани вознесла безмолвную молитву небесам. Если Бог есть, если Он слышит ее, то пусть убережет ее семью.

* * *

Жидкость. Прохладная жидкость потекла по ее горлу.

Одна рука придержала голову.

Другая коснулась ноги.

Халани резко очнулась, давясь водой из стакана, прижатого к губам.

Ари отпрянула, и ее щеки резко побледнели, контрастируя с кровавыми пятнами, растекшимися по всему голубому платью. Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, были спутаны, а из хвоста выбивались пряди.

– Эй, ты в порядке, – прошептал другой голос. – Мы здесь.

Халани посмотрела направо и увидела Серин, стоящую на коленях около кровати. Винни сидела на стуле рядом, и они обе держали ее за руки. В их глазах светилось облегчение.

– Привет, Халани, моя девочка. – Винни сжала ее руку.

– Винни... Серин... – Халани, нахмурившись, переводила взгляд с одной на другую. – Ч-что случилось? Как вы тут оказались? Где все?

Она попыталась сесть, но Ари мягко уложила ее обратно.

– Успокойся. Швы на затылке еще свежие, так что никаких резких движений.

Оглядевшись, Халани осознала, что находится в той же спальне, в которой жила. Ее взгляд скользнул к двери, и Серин верно угадала, о чем она думает.

– Дерек, Адан, Брок и Такеши прямо за дверью. Ари настояла, чтобы в комнате находилось не больше двух человек. После нападения Предводительница приказала всем оставаться в своих домах. На тот случай, если Грешники все еще прячутся поблизости, – объяснила Серин, и ее взгляд ожесточился, словно она заново переживала ту долгую кровавую ночь.

– А вы как, ребята? – спросила Халани, чувствуя, как сердце бешено бьется в груди. – Как вы спаслись?

– Когда мы услышали сигнал тревоги, Брок отвел нас на кухню и запер двери. А сам отправился помогать Предводительнице и ее воинам отбиваться от Грешников, – ответила Серин, и в ее голосе послышались неохотные нотки уважения.

Губы Халани приоткрылись, и она взглянула на Винни, которая выглядела печальной. Уставшей. К ней почти вернулся прежний здоровый румянец, но Халани все равно лихорадочно осмотрела ее в поисках новых травм.

– С Винни все в порядке, дорогая, – заверила ее Винни. – Ари как раз перевязывала Винни, когда все случилось. Она заперла нас в ванной, и мы несколько часов ждали, пока бои стихнут.

Халани посмотрела на Ари, чей удрученный вид заставил ее замереть. В глазах Ари читалась глубочайшая смесь утраты, страха и гнева.

– Спасибо, что позаботились о ней, – сказала Халани, вкладывая в слова всю свою искренность.

Ари кивнула, низко опустив голову.

– Я должна проведать других моих пациентов. Когда почувствуешь себя лучше, встреться с Предводительницей в бревенчатой хижине. Она ждет вас всех.

Серин, нахмурившись, повернулась к Ари – эта информация, судя по всему, стала новостью и для нее.

Вскоре после ухода Ари Халани встала и обнаружила, что окровавленная одежда исчезла и теперь на ней свежий комплект того же бежевого оттенка.

Она задалась вопросом, не Такеши ли ее переодел.

– Как долго я спала?

– Только всю ночь и утро, – ответила Серин. – Сейчас, наверное, полдень. Ты уверена, что можешь ходить? Отдохни еще.

– Нет. Я не хочу отдыхать. – Халани отказывалась лежать и ничего не делать. Только не сейчас, когда пострадали невинные люди.

Она осторожно шевелилась, чувствуя, как кожу стягивают свежие швы.

Когда открыла дверь, четверо мужчин тут же встали. Халани ахнула, когда Дерек и Адан заключили ее в крепкие объятия.

– Ты напугала нас до смерти, Халани. Не думаю, что смог бы пережить твою потерю. Кто тогда будет терпеть мои ужасные шутки? – признался Адан, притягивая ее ближе к себе.

– Он прав. – Дерек сильнее сжал ее руки, словно пытаясь убедить себя, что она не исчезнет. – Видит Бог, я не могу слушать его двадцать четыре часа в сутки. Ты наш лидер, и без тебя все развалится.

Лидер?

Халани не успела осмыслить значение этого слова. Парни отпустили ее, и Брок хлопнул по плечу.

– Ты в порядке?

На его плаще все еще виднелись пятна засохшей крови. Брок держался спокойно, но выглядел изможденным – долгая ночь сражений тяжело сказалась на нем.

– Я в порядке, – тихо ответила она. А затем повернулась к Такеши.

Он стоял у стены, облаченный в черную форму, с темными кругами под глазами и растрепанными волосами, словно всю ночь проводил по ним руками. Его лицо еще сильнее исказилось от напряжения, пока он осматривал ее фигуру.

Воздух сгустился, и она с трудом сглотнула ком в горле. Расстояние между ней и Такеши увеличилось, растянувшись на многие километры.

И Халани поняла, что это ей совсем не нравится.

Она шагнула вперед, сокращая расстояние.

Такеши нахмурился, оставаясь совершенно неподвижным. Выражение его лица было холодным. Отстраненным.

Халани всегда избегала физической привязанности. После смерти родителей перестала обниматься или пожимать руки, предпочитала сидеть в тени, недоумевая, почему другие люди так легко делятся прикосновениями с незнакомцами.

Она постепенно привыкла к тому, что Серин, Дерек, Адан и Винни обнимают ее, убеждая, что она не одинока. Но сама она редко инициировала контакт.

Объятия были слишком интимными. Опасными.

Секс был ей понятен. Это просто обмен телами, просто чтобы забыться на несколько мгновений. Лица не имели значения. Личность не имела значения. Тем более когда сердце не вовлечено в сделку.

Но ее сердце больше не чувствовало онемения.

Оно отбивало в груди ровную дробь, и, когда она смотрела на Такеши, ее тело так и порывалось высказать все то, в чем не могли признаться губы.

Не задумываясь, Халани протянула руки и обняла его.

Он напрягся, держа руки прижатыми к бокам, будто не знал, что делать. Словно боялся обнимать ее так же, как она – его.

Но затем она прошептала:

– Спасибо, что защитил меня.

Сердце Такеши стучало у нее под ухом. И тогда с величайшей осторожностью он медленно обнял ее.

Он молчал. Но его слова были повсюду.

В том, как он обнимал ее. В кончиках его пальцев.

Как будто, прижимая ее к себе, он хотел сказать: «Спасибо, что доверяешь мне».

Для любого наблюдателя их мимолетная близость могла показаться бессмысленной. В конце концов, объятия – это просто объятия.

Но для нее оно ощущалось как перемирие, пусть и мимолетное.

Халани отступила, и он отпустил ее.

Она повернулась к остальным, опасаясь того, что может сделать дальше, если это мгновение затянется.

– Ари передала, что Предводительница ждет нас в хижине. – Ее губы сжались в тонкую линию. – Нам стоит пойти и послушать, что она скажет.

Остальные согласились, и они немедленно вышли из дома. Халани удивилась, обнаружив, что Феррен и Джаред не дежурили у их дверей.

Но когда она впервые взглянула на другую часть города, у нее подкосились ноги.

Некогда уютная улица была полностью разрушена.

Несколько домов сгорело дотла, стрелы усеивали землю, а повсюду был разбросан мусор.

Халани нервно теребила пальцы, шагая по опустошенной улице.

Табличка «Жизнерадостная авеню» валялась на асфальте в виде груды обломков, словно радость в Пустынном роднике тоже была уничтожена.

Большинство людей оставались в своих домах, если те были целы. Другие же стояли у распахнутых дверей и провожали прищуренными взглядами Халани и ее друзей, когда те проходили мимо.

Раньше горожане смотрели на них со страхом и презрением.

Но теперь они взирали на них с неприкрытой ненавистью и гневом.

Халани вздрогнула и быстро зашагала по улице, не понимая, что они сделали, чтобы заслужить такую враждебность.

Едкий запах дыма и смерти в туманном воздухе усилился, когда они прошли вглубь разрушенного города.

И вскоре она поняла причину.

На открытой площадке, где Такеши обычно тренировал курсантов вместе с Патреусом, горел огромный костер. Халани не сразу поняла его назначение, пока не увидела, как двое стражников бросили тело в огонь.

Они кремировали павших.

Судя по всему, в костре было не меньше пятидесяти тел.

Халани в ужасе прикрыла рот ладонью, когда они остановились и уставились на зрелище. Чудовищность ночной резни обрушилась на них.

Погибли целые семьи. Мужчины. Женщины. Дети.

Глаза Халани наполнились слезами, и она вдруг вспомнила массовую казнь заключенных в Брадерхельме.

Своих родителей...

– Предводительница ждет вас, – вмешался Феррен, в его тяжелом голосе слышалась глухая скорбь. Он стоял перед хижиной, а его каштановые волосы, обычно собранные в высокий хвост, беспорядочно спадали на плечи.

– Феррен, – Халани нахмурилась, – где Джаред?

Из него вырвался сдавленный звук.

– Джаред... он... – Феррен проглотил слова, не в силах закончить предложении. – Пожалуйста, заходите внутрь.

Они обменялись встревоженными взглядами и прошли мимо него к бревенчатой хижине.

Внутри царил хаос.

Все столы были опрокинуты, за исключением главного в глубине комнаты. Там же стояла Предводительница, пристально изучая карту перед ней.

Ее ярко-рыжие волосы были заплетены в две замысловатые косы, свисающие поверх ушей. Угловатое загорелое лицо было перепачкано грязью, а темные круги под зелеными глазами говорили сами за себя.

Вокруг столпились другие воины, а рядом с ней стоял Патреус. Разные голоса схлестнулись в жарком споре.

– Надо атаковать сегодня же ночью. – Кто-то со всей силы стукнул кулаком по столу.

– И как ты собираешься это сделать, Рэйард? – осадил его Патреус. – Половина наших сил уничтожена, а у Грешников превосходное оружие.

– Нам нужно перегруппироваться, восстановить силы и заново сосредоточиться на нашей цели, – заявила другая женщина, пристально глядя на Предводительницу.

– Но они сумели преодолеть наши стены. Мы не сможем сосредоточиться на цели, если не увеличим их.

– И сколько времени это займет? Месяцы? Годы? Мы умрем раньше. Нужно действовать решительнее.

– Довольно! – прорезал шум голос Предводительницы. – У нас посетители. И они помогут решить нашу проблему.

Она переключила внимание на Халани и ее друзей, которые напряженно стояли в стороне, ожидая, что пол под ними снова разверзнется.

Предводительница жестом подозвала их подойти ближе.

– Предводительница, – произнес Патреус с беспокойством в голосе, – не уверен, что это хорошая идея. Вы же знаете, нам не положено...

– Молчать. – Она подняла руку, затем осмотрела каждого из них и задержалась на Броке. – Я и мои воины благодарим вас за помощь прошлой ночью. Жертв было бы куда больше, если бы вы не сражались наряду с нами. Мы в долгу перед вами.

Брок ничего не ответил, лишь коротко кивнул, скрестив руки на груди.

Затем Предводительница перевела взгляд на Халани и Такеши.

– И мы знаем, что вы убили двух Грешников в доме. Их татуировки указывали на то, что они входили в состав элитных сил Грешников. Останься они в живых, то нанесли бы нашему городу куда больший урон. Ваш поступок тоже стоит похвалы. – Она склонила голову в знак уважения.

Халани и Такеши кивнули, хотя большая часть заслуг принадлежала Такеши.

Повисла напряженная тишина, но следующий вопрос Предводительницы вышиб из комнаты весь воздух.

– Сколько времени вам потребуется, чтобы добраться до Гермеса?

Все, включая ее воинов, повернулись к Предводительнице, словно не верили своим ушам.

– Еще несколько дней, – ответил Брок.

Предводительница медленно кивнула, не сводя с них стального взгляда, в котором читалась неистовая решимость.

– Однажды ты сказала мне, что вы можете принести нам оружие из Гермеса. Вы все еще готовы это сделать? – Предводительница уперлась ладонями в стол, посмотрев на Халани.

Пульс Халани участился, когда она осознала, что именно предлагает Предводительница.

Выход.

– Мы готовы, – ответила Халани. – Если отпустишь нас в Гермес, мы принесем все, что сможем, чтобы помочь вам отразить атаки Грешников и защитить ваш народ.

Едва слова сорвались с ее губ, как остальные мужчины и женщины возмущенно зароптали.

– Мы не можем им доверять, Предводительница. Они же Подземные! – воскликнула одна девушка, и ее голос сочился презрением.

– Вы правда верите, что они вернутся? – усмехнулся другой мужчина.

– Надо покончить с ними, пока у них не появился шанс убить нас! – раздался из толпы хриплый голос.

– ПРЕКРАТИЛИ ВСЕ! – Предводительница ударила кулаком по столу, усмиряя хаос и привлекая всеобщее внимание. – Вы забыли, зачем мы собрались здесь? – Она оглядела воинов, и на лице ее отразилось глубокое разочарование. – Какова наша цель?

Несколько человек уставились в землю, другие же продолжали сверлить взглядом Халани и ее друзей.

– Не возражаете, если я спрошу? – вмешался Адан, нахмурившись. – А какова ваша цель?

Халани заметила, как кровь отхлынула от лица Патреуса, но начальница спокойно ответила:

– Мир. Он всегда был нашей целью. Но мы поняли, что для достижения мира иногда приходится прибегать к... насилию. – Она снова повернулась к Халани. – Вот почему нам нужно больше оружия, чтобы противостоять Грешникам. Но мои люди правы. Мы не можем знать наверняка, вернетесь ли вы.

– Клянусь жизнью, мы вернемся. Даю слово, – заявила Халани, делая шаг вперед.

Предводительница постучала пальцем по подбородку, ее пристальные зеленые глаза изучали Халани, словно пытались заглянуть ей в душу. Но Халани выдержала ее взгляд, позволяя ей оценить глубину своей искренности.

Жители Пустынного родника накормили, одели и приютили их. Но что более важно – спасли жизнь Винни. Если Халани не вернется, единственной причиной этого будет только смерть.

Предводительница обвела взглядом их группу и остановилась на одном человеке.

– Мы позволим вам отправиться в Гермес при одном условии. Он останется здесь.

Халани в шоке обернулась, глядя, как Предводительница указывает на Дерека.

– Я? – Тот прижал руку к груди, широко раскрыв глаза.

– Да. Ты наша гарантия на случай, если остальные члены вашей группы решат нарушить сделку.

– Но почему я?

– Ты ученый, не так ли? – Предводительница склонила голову. – В наших рядах от таких, как ты, гораздо больше пользы.

– Но я никогда не говорил, что я... – Дерек замолчал, и его мышцы напряглись. – Вы подслушивали наши разговоры в доме.

– Неужели ты думал, что мы не предпримем дополнительные меры для защиты нашего народа, Подземный? – рассмеялся один из мужчин рядом с Предводительницей. – У нас повсюду уши.

Руки Халани задрожали, а ее решимость грозила пошатнуться.

– Нет, – отрезала она. – Вы не оставите у себя Дерека. Или кого-либо другого. Если кто и останется здесь, то это буду я.

– Ни в коем случае, – возразила Серин. – Никто никого не бросит.

– Тогда никто из вас не уйдет. Нам нужен только он. Таковы наши условия. – Тон Предводительницы не оставлял места для возражений. Она выпрямилась во весь рост.

Халани покачала головой, чувствуя, как деревянные стены хижины сжимаются вокруг нее, заставляя задыхаться.

Дерек был для нее практически братом.

Первым, кто по-настоящему увидел ее в тюрьме. Тем, на кого она всегда могла положиться. Если бы не Дерек, она, возможно, никогда бы не сбежала из заключения.

И оставить его здесь казалось немыслимым.

– Я принимаю условия, – заявил Дерек.

Халани перевела на него взгляд.

– О чем ты говоришь? Мы тебя не оставим.

– Нет, оставите. – Он с трудом сглотнул. – Иначе они нас не отпустят. Если это цена того, чтобы вы добрались до Гермеса, я с радостью ее заплачу. Ради вас я готов на все.

Халани ошеломленно покачала головой, а в его глазах отразилась тяжесть их неразрывной связи.

– Дерек, – подбородок Винни задрожал, – ты не обязан этого делать. Винни может остаться.

Споры разгорелись с новой силой, но Брок и Такеши хранили молчание. Их лица окаменели, словно суровые реалии жизни научили их, что без жертв не обойтись. Но Халани не упустила из виду сжатые кулаки и свирепые взгляды, устремленные на Предводительницу.

– Нет. Вы должны идти дальше. Со мной все будет в порядке. – Дерек улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Не хочу отказываться от постели и душа, – пошутил он, пытаясь облегчить их горе.

– А как же урожай? Ты нужен нам в Гермесе, – настаивала Халани, все еще отказываясь верить в то, что это был их единственный вариант.

– Я знаю, – сдался Дерек. – Просто возвращайтесь за мной поскорее.

Его нижняя губа едва заметно дрогнула, и Халани, вскрикнув, обхватила его руками. Винни, Серин и Адан тут же присоединились к ним, и все пятеро залились слезами.

Халани знала, что это временно, но ее грудь все равно разрывалась на части.

Через несколько минут Предводительница прочистила горло.

– Боюсь, время не терпит отлагательств. Если условия приняты, остальные из вас должны немедленно покинуть Пустынный родник. Патреус, проследи, чтобы им вернули рюкзаки.

Они неохотно разомкнули объятия, и Халани вытерла слезы.

Патреус мрачно кивнул и со странным выражением лица быстро покинул хижину.

– Идите. – Предводительница указала на дверь. – Чем скорее доберетесь до Гермеса и вернетесь, тем быстрее мы все выберемся из этого живыми.

14

Идеального момента не существует.

Есть только здесь и сейчас.

Делая шаг, всегда помни о цели,

К воспоминаниям обратись,

Иди по дороге сквозь злые метели

Из грез и упорства, мечтаний твоих.

Другие, быть может, пойдут за тобой,

Но помни: идешь ты своею тропой,

И даже свернешь – не изменится суть,

Цель твоя останется той же.

Ты сделаешь шаг – и назад не свернуть.

Жить нужно со смыслом – до самого дна.

Историй в тебе миллион – не одна.

Позволь же мечтам из сердца прорваться —

Практичным будь,

Все безумным останься.

Застыв на пороге,

Не думай в тревоге,

Куда там ведут остальные дороги.

Свой мир для себя возводи только сам,

Неважно тут, бросят ли розы к ногам.

И помни: все в жизни в твоих лишь руках —

Мечты, перемены, дерзанье и страх.

– Халани!

Она вздрогнула и захлопнула блокнот.

Брок стоял в нескольких шагах и наблюдал за ней, пока остальные собирали вещи, готовясь продолжить путь по опасной дороге.

Последние ночи Халани не сомкнула глаз, все представляя, как бежит обратно в Пустынный родник, чтобы спасти Дерека.

Перед тем как они ушли, он крепко обнял ее и прошептал на ухо: «Не бойся. Ты уже выжила в одном подземном городе. В тебе есть все, чтобы сделать это снова».

Халани незаметно вытерла еще одну выступившую слезинку, а затем поднялась на ноги, готовая отправиться в путь.

Чем быстрее они доберутся до Гермеса, тем скорее вернутся за Дереком.

Винни порхала у заброшенной заправки, где они провели ночь, и от ее необычно бодрой походки у Халани слегка закружилась голова. Пока все остальные собирали рюкзаки, Винни подходила к каждому из группы и настойчиво предлагала съесть что-нибудь еще из припасов, которые Предводительница передала им перед отъездом из Пустынного родника несколько дней назад.

– Серин, твои прекрасные голубые волосы теряют блеск. Не забывай пить воду.

– Адан, твои шутки становятся все хуже. Поешь-ка супчика.

– Брок, у тебя атрофируются мышцы. Ты ел сегодня тушеную говядину?

– Такеши, пожалуйста, перестань выглядеть так, будто собираешься кого-то убить. Это вредно для кожи.

– И, Халани, – Винни повернулась к ней, – ради всего святого, хватит хмуриться и съешь немного фасоли.

Халани кивнула и поспешно сунула блокнот в рюкзак.

– А что ты там все время пишешь? – Адан провел рукой по взъерошенным бронзовым волосам.

– Ничего интересного, – отмахнулась она.

Поэзия была частью ее души, изложенной на бумаге.

И Халани не была готова делиться этим с кем-то.

– Это типа дневник? Секретики и все такое? – Адан толкнул ее в плечо, игриво пошевелив бровями.

– В точку. Я пишу «Халани плюс Адан» и обвожу наши имена в сердечки, снова и снова. – Она закатила глаза, выходя из здания под яркое солнце.

По мере того как они продвигались дальше, построек становилось все меньше и меньше. Заправочная станция, где они провели ночь, была единственным крупным сооружением, которое они заметили в пустыне.

Но что самое интересное, почти все машины на шоссе были повернуты в противоположную сторону, как будто люди когда-то пытались сбежать именно оттуда, куда они сейчас направлялись.

Халани провела рукой по лбу – палящее солнце продолжало нещадно припекать. Чтобы скоротать время, она начала считать шаги.

Один...

Два...

Три...

Халани перестала, когда прошла сто тысяч шагов.

Затем она сосредоточилась на ярко-оранжевом скалистом холме впереди, наметив его своей следующей целью. Но как только они миновали его, перед ними вновь распростерлось бесконечное шоссе, пустынная местность и отдаленные зубчатые холмы.

– Итак, – нарушила напряженное молчание Серин, – у меня к тебе очень важный вопрос, Халани.

– Какой же?

– Если ты выйдешь замуж за Адана, значит ли это, что мы все будем участвовать в свадебной церемонии?

У Халани вырвался смешок.

– Ты же понимаешь, что я пошутила про наши имена в дневнике, да?

– Неужели ты не можешь позволить девушке просто помечтать о лучшей в мире сестре? – Серин вздохнула с мечтательным взглядом.

Сердце Халани забилось сильнее, и она прочистила горло, не зная, как справиться с растущими чувствами.

– Если мы когда-нибудь поженимся, конечно. Вы с Винни будете моими подружками невесты.

Серин торжествующе вскинула кулак, а глаза Винни засияли так, словно Халани только что подарила ей целый мир.

– Ты правда хотела бы, чтобы Винни сыграла такую важную роль? – Подбородок Винни задрожал.

– Ну разумеется. Ты могла бы сшить нам платья. Иначе я окажусь у алтаря вся в грязи.

Винни приложила руку к сердцу и низко склонила голову.

– Для Винни это было бы честью.

– А кто будет шафером Адана? – задумчиво спросила Серин.

– Наверное, Брок. – Уголки губ Халани дернулись.

– Не впутывайте меня в ваши любовные сопли, – проворчал Брок.

– Не-а, Брок понесет кольца, – сказал Адан. – Ведь он же такой милосердный и все такое.

Брок показал им средний палец и ускорил шаг, словно пытаясь затеряться в зыбучем песке.

Атмосфера казалась беззаботной, но в тоне Серин послышались озорные нотки, когда она спросила:

– А кем же будет Такеши?

Халани невольно взглянула на него.

Такеши шел впереди, будто выполнял приказ, совершенно игнорируя весь их разговор, однако время от времени она замечала, как сжимаются его кулаки.

– Ну, – замялся Адан, – Такеши мог бы быть... э-э... священником? – произнес он как вопрос.

Если бы между ними не воцарилось вдруг напряжение, Халани бы расхохоталась.

Такеши оглянулся через плечо.

– Единственным, кем я буду, так это твоим гробовщиком, если не заткнешься.

Лицо Адана вмиг позеленело, и он быстро закивал.

Такеши снова уставился перед собой; его черный плащ развевался на ветру, словно темное облако, готовое накрыть весь мир.

Они продолжали идти вперед.

Халани не знала, почему каждый из них преодолевал свои ограничения и страхи.

Но какими бы ни были их мотивы, будь то погибающий город, желание спасти себя или же выйти за пределы своих самых смелых мечтаний, их следы оставались на песке.

Если никто другой, то Земля стала свидетельницей их решимости.

Когда они приблизились к Гермесу, волосы у Халани на затылке встали дыбом. Она почувствовала глубокое, первобытное желание повернуть назад, словно тело чуяло, что они на пороге ужасной ошибки.

– Вот там. – Брок указал на линию горизонта.

Наконец они достигли горного хребта, и вдали раскинулся самый большой город из всех, что они встречали до сих пор.

Халани раскрыла рот от изумления, когда они подошли ближе и смогли получше рассмотреть разрушения, оставшиеся после Великого Коллапса.

Величественные позолоченные здания были повалены, словно их сдул чудовищный гигант. Окна были выбиты, а автомобили громоздились друг на друге.

Халани сморщила нос от странного запаха ржавчины, витавшего в воздухе, когда они проходили мимо сломанного зеленого дорожного указателя «Бульвар Лас-Вегас».

Она не могла понять, зачем такой огромный город построили в самом сердце пустыни. Да и все в нем казалось странным. Черное здание в форме пирамиды маячило вдали. Коричневые и красные игорные фишки были разбросаны по потрескавшемуся асфальту, словно праздничное конфетти. Золоченые колонны валялись опрокинутыми на тротуары.

Это было древнее кладбище роскоши.

Халани осторожно перешагнула через разбитый уличный фонарь, и ее взгляд упал на клочок бумаги, застрявший под ржавым металлом. Она нахмурилась и наклонилась поднять его. Смятый лист был разорван пополам, но она все же смогла разобрать часть текста.

«Дейли Вегас Таймс»

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ

Ядерная война неизбежна

Белый дом пока не опубликовал официального заявления, однако в минувшие выходные многие члены Конгресса были замечены покидающими Вашингтон, чтобы воссоединиться со своими семьями. Большинство из них отказались от комментариев, но сенатор Гейл Гровенхарт заявил: «Мы впустили троянского коня, и враги открыли ворота», после чего поспешно сел в частный самолет и вылетел на Гавайи. Он отказался вдаваться в подробности, однако анонимные источники в правительстве сходятся во мнении, что вопрос не в том, нападут ли Россия и Китай, а в том, когда они это сделают.

Подобные разговоры велись и раньше, но столь серьезными они стали только после террористических атак в Москве, Пекине и Нью-Йорке, унесших жизни миллионов людей. Вооруженные силы находятся в состоянии повышенной готовности, и то, что когда-то было теорией взаимно гарантированного уничтожения, вскоре может стать реальностью. Ходили разговоры о строительстве бункеров, но даже наши высокопоставленные источники отказались комментировать их существов...

Остальная часть страницы была оторвана. Поджав губы, Халани уронила древний листок на землю, и ветер унес его прочь, словно утраченное воспоминание.

Она вздрогнула, когда они двинулись дальше. Такеши сжал в ладони острое лезвие, а все его тело напряглось.

Никто не произносил ни слова.

Они все настороженно изучали тихие улицы и роскошные здания, разрушенные до самого основания.

– Сюда, – тихо проговорил Брок, направляясь к одной из немногих уцелевших конструкций – двум массивным металлическим балкам, возвышавшимся над улицей. Ржавые балки были украшены замысловатыми узорами и соединялись друг с другом. – Это «Врата на Запад»^[1], – провозгласил Брок, указывая на сооружение над головой.

– Мы сделали это! – Серин вскрикнула от облегчения, почти падая на землю.

– Но где же Гермес? – Адан тяжело дышал, а его одежда пропиталась потом.

– Где-то под нами.

– Но я не вижу никакого купола. – Халани огляделась, нахмурив брови.

– У них его нет, – ответил Брок. – Гермес не похож на Аполлон. Местным богатеям вполне хватает подземного казино для развлечения.

– Что такое казино, черт возьми?

– Рация у тебя? – Проигнорировав вопрос Серин, Брок повернулся к Адану.

Тот порылся в рюкзаке и осторожно протянул прибор.

– Держи.

Брок сменил частоту и произнес в динамик:

– Прием, Спейд. Спейд, прием.

Халани не знала, кто такой Спейд, но они застыли в напряженном ожидании, словно готовились услышать глас самого Господа Бога.

Как раз в тот момент, когда паника начала охватывать их, из рации донесся знакомый голос:

– Что оживает в ночной тени?

Глаза Халани расширились. Это был тот же голос, который они слышали в Генезисе.

– Звезды и грех, – уверенно ответил Брок.

– Брок, это правда ты? – спросил знакомый голос.

– Это я, Спейд.

– Клянусь флеш-роялем, я уж думал, ты сдох.

– Я у арки «Врата на Запад» с группой из Аполлона, – сказал Брок. – Как скоро будешь здесь?

Последовала тяжелая пауза.

– Сколько вас?

– Семеро. Мы готовы пройти через шахтный вход в Гермес.

Спейд выругался в рацию.

– Не думал, что столько человек сможет пересечь Зону Смерти, но, полагаю, ты единственный гребаный сумасшедший, способный такое провернуть. Но есть проблема. Вход в шахту теперь под контролем. Одного из наших парней схватили во время последней нелегальной вылазки. Мне придется провести вас в Гермес другим путем.

Брок напрягся.

– Каким?

– Через канализацию. Путь не из приятных, конечно, но это единственный способ гарантировать вам безопасность. Встретимся у Врат в полночь. Принял?

Лицо Брока исказилось от невыносимого раздражения, но он отрывисто сказал:

– Принял.

Спейд быстро прервал связь, Брок отключил рацию, и теперь им оставалось только ждать.

Они укрылись в тени разрушенного магазина на другой стороне улицы, окна которого были выбиты, а внутри царил полный разгром. Серин и Адан сидели прямо на грязном кафельном полу и разговаривали с Винни о Великом Коллапсе.

– Как думаешь, что здесь произошло? – Серин побледнела, оглядывая окружающие их разрушения.

– Бомбы упали на все крупные города и уничтожили Средний Запад, где находилось большинство ядерных бункеров, – объяснила Винни. – Согласно сведениям из Архивов, все те, кто не укрылся под землей, либо погибли от взрывов, либо умерли от голода.

– Но как правительство решало, кому достанется место под землей, а кому нет? – поинтересовался Адан.

Винни заколебалась, и ее лицо исказилось.

– В правительственных документах говорилось, что приоритет отдавался лицам моложе тридцати и семейным парам с детьми. Всех остальных просто обрекли на смерть. Однако многие люди, которые соответствовали этим строгим критериям, все равно не смогли попасть внутрь, потому что богачи подкупали чиновников и солдат, чтобы заполучить места.

– Это ужасно.

Винни кивнула и наклонилась вперед с напряженным видом.

– Вот почему так важно, чтобы все помнили нашу историю. Помнили о наших уродливых шрамах и ошибках – чтобы мы могли стать лучшей версией человечества.

Они ловили каждое ее слово, очарованные мрачной правдой о Великом Коллапсе.

Халани грустно улыбнулась и вышла на улицу подышать свежим воздухом.

Та ее сторона, полная надежды, которую Винни возродила в ней в Брадерхельме, отчаянно верила, что человечество сможет исправить свои ошибки. Их мрачная история, сотканная из смертей и жестокости, не обязательно должна была определять их будущее.

Но темная пустота внутри нее продолжала расширяться, пока Халани смотрела на руины опустевшего города.

Казалось, те же самые невежество и жажда разрушения, едва не погубившие мир, снова пробудились, словно нечто предательское.

Когда Халани переступила порог, ее руки задрожали, а под подошвами ботинок захрустело битое стекло. Такеши и Брок стояли снаружи, по разные стороны от входа в магазин.

Брок смотрел на здания, в то время как Такеши точил нож, а его черные, как ночное небо, волосы развевались на ветру. Скрежет металла о металл был единственным жутким звуком, нарушавшим гнетущую тишину.

– Привет, – неловко поздоровалась с ними Халани.

Брок небрежно отсалютовал ей двумя пальцами, не потрудившись взглянуть в ее сторону. Такеши склонил голову, на короткое мгновение задержав на ней пламенный взгляд, отчего Халани вздрогнула. Но он быстро вернулся к своему лезвию, затачивая его так, словно только это единственное действие помогало ему сохранять спокойствие.

Халани подошла к одной из разбитых машин перед магазином. Казалось, владелец в спешке бросил ее, даже не раздумывая. Выцветшая желтая краска практически выгорела, а все стекла были выбиты.

Она прислонилась к кузову, сцепив пальцы за головой, и глубоко вдохнула.

Халани отсчитывала секунды, молясь, чтобы полночь наступила как можно быстрее, но солнце по-прежнему висело высоко в небе. Следило. Ожидало их следующего шага.

Она искоса взглянула на Брока, надеясь убить время другим способом.

– Откуда ты знаешь этого парня, Спейда?

Халани почти ожидала, что он проигнорирует ее вопрос, но Брок только вздохнул, подошел к ней и запрыгнул на капот машины, рядом с которой она стояла.

Халани приподняла бровь, опасаясь, что хлипкая машина просто развалится под его весом, но Брок, казалось, ни капли не волновался из-за этого.

– Спейд спас мне жизнь, – начал он, упершись локтями в колени и сложив ладони домиком. – После долгого перехода через пустыню большинство Смертников остаются в Гермесе как минимум на месяц. Гермес вообще не похож на Аполлон. Они процветают за счет греха и разврата, словно хлещут дрянное виски из банки – знают, что мерзкая гадость, но все равно не могут остановиться.

Слушая Брока, Халани заметила, как Такеши медленно приближается. Скрежет его ножа становился все тише, словно он тоже прислушивался к истории.

– Однажды вечером я сидел в казино на своем обычном месте у бара и пропивал свою жизнь, как вдруг услышал какой-то шум. Молодая женщина, отчаянно нуждавшаяся в деньгах, чтобы прокормить семью, потратила все последние деньги на азартные игры. Она, конечно, проиграла и была убеждена, что казино ее обмануло. И что-то в ее слезах и равнодушном отношении охранников показалось мне неправильным. Я закатил сцену. Ударил пару Дилеров, когда те попытались ее арестовать. Затем подошел охранник и достал пистолет. Но вмешался Спейд и уговорил его успокоиться. Тогда я не знал, каким влиянием он обладал в городе, но заметил, как он сунул в карман женщины пачку наличных – больше, чем ей было нужно. Я ушел, чтобы проспаться. Но на следующий день, когда появился в баре, Спейд уже ждал меня. Он начал разговаривать со мной каждый день – хотел знать обо мне каждую мелочь. Мои предпочтения в выпивке и еде. Что я думаю о Гермесе. Об Аполлоне. Он прекрасно понимал, почему я так недоволен подземными городами, и стал единственным человеком, которого я мог выносить в этом проклятом месте. В последний раз, когда я был там, он рассказал мне о группе сопротивления в Гермесе и о том, что им бы пригодилась моя помощь как Смертника с хорошей репутацией в незаконной переправке припасов. Решение далось мне легко. Они хорошие люди, наверное, единственные хорошие люди под землей.

Халани стояла молча, обдумывая его историю.

Звучало так, словно Гермес и правда не похож на Аполлон.

В Аполлоне не было ни казино, чем бы это ни было, ни баров, ни танцев, ни каких-либо ночных вечеринок. Распутство не одобрялось вовсе, а любое общение в нерабочее время проходило тайком.

Совет любил вселять страх и поощрял тех, кто предавал собственных соседей во имя патриотизма, даже если обвинения были ложными. Именно поэтому большинство людей боялись общаться и узнавать друг друга поближе.

Но отчаяние, которое она уловила через историю Брока, безразличие к другим, отношение к бедным как к расходному материалу... возможно, это было общей чертой каждого подземного города.

Или, может, отсутствие сочувствия было болезнью, которая распространилась задолго до Великого Коллапса.

– Значит, Спейд возглавляет сопротивление в Гермесе? – спросила Халани.

Брок замешкался.

– Не совсем. Я никогда не встречался с их лидером.

– Что? – Она резко повернула голову.

– Ага. – Брок скрестил руки на груди. – Лидер сопротивления – очень осторожный человек. Очевидно, мне не доверяли настолько, чтобы познакомить с ним, а я работаю со Спейдом много лет. Сомневаюсь, что мы вообще когда-нибудь его увидим.

Халани прикусила нижнюю губу, и неопределенность нависла над ними, словно лезвие бритвы.

Такеши сунул нож в ботинок и достал из-под жилета другой. Снова раздался металлический скрежет. Солнце палило их.

Стоит ли ей беспокоиться о количестве оружия, что он носит при себе?

– А ты не боишься, что случайно проткнешь себя всеми этими... штуками? – Она махнула рукой.

На губах Такеши появилось подобие улыбки, хотя, чтобы разглядеть ее, понадобился бы микроскоп.

– Нет, – ответил он, не отрывая взгляда от обсидианового лезвия. Его холодное и отстраненное выражение лица даже не дрогнуло.

Наступившая тишина словно кричала на нее.

Их окружал пустой город. Время тянулось бесконечно. Слышался скрежет ножа. Его безмолвное равнодушие.

Все это действовало ей на нервы.

Возможно, витавший вокруг хаос передался и ей, потому что Халани отчаянно жаждала добиться от Такеши реакции, которая не ограничивалась бы одним словом.

– Эй, Брок, а насколько хорошо ты владеешь ножом? – Она небрежно откинулась назад, опершись на ладони.

Брок взглянул на небо.

– Несравненно.

– Да? – Халани раскрыла глаза, изображая удивление. – Получается, ты хороший учитель, да?

Такеши стал точить нож медленнее.

Брок наклонил голову.

– Можно и так сказать. А что?

– Да так. – Она притопнула ногой. – Я просто подумала, что нам же нужно как-то время убить. Может, научишь меня?

Такеши полностью прекратил занятие и поднял взгляд, потемневший от гнева.

– Конечно. – Брок пожал плечами и спрыгнул с капота машины. – Все равно нечем заняться.

– Я могу научить тебя, – сказал Такеши низким голосом, прищурив темные глаза.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась Халани и положила руку на плечо Брока. – Брок справится.

Шокированное выражение лица Такеши сменилось обидой, затем гневом, пока не застыло в чем-то куда более пугающем.

Он стоял совершенно неподвижно, сжимая рукоять клинка с такой силой, что Халани удивилась, как кровь еще не растеклась лужицей на бетоне.

На лице Брока расплылась злобная ухмылка, и они прошли по пустынной улице.

– А ты умнее, чем я думал.

– Не уверена, что понимаю, о чем ты говоришь.

– Конечно, не понимаешь, – ответил Брок. Он подбрасывал клинок в воздух и ловил его за рукоять, даже не глядя. – Но кто знает, может, ты и правда чему-нибудь да научишься.

– Давай уже начнем.

К ее удивлению, Брок оказался хорошим учителем, хоть и очень нетерпеливым.

Он потратил немало времени, объясняя ей, как правильно держать чертов клинок. Продемонстрировал различные рубящие и колющие удары, уделяя особое внимание постановке ног для максимальной устойчивости.

Халани никогда бы не призналась в этом Броку, но, хотя он, безусловно, отлично разбирался в своем деле, учиться у Такеши ей было проще.

Хладнокровный Капитан точно знал, когда нужно надавить, а когда – предложить поддержку, хотя последнее случалось довольно редко.

Несмотря на то что он сводил ее с ума, никто другой не заставлял ее чувствовать себя такой сильной. Как будто не она должна бояться мира, а мир должен бояться ее.

Все это время Такеши не вмешивался и не произнес ни слова.

Лишь наблюдал из темного угла у магазина.

Он небрежно прислонялся к стене, скрестив руки на груди. Халани не видела выражения его лица, но чувствовала, как его холодный, хищный взгляд скользит по ее телу.

Она не знала, как долго они с Броком тренировались, но ее тело было измотано до изнеможения, а солнце уже давно село.

– Неплохо, – кивнул Брок, выглядя слегка удивленным. – Не ожидал, что ты продержишься так долго.

– Мне кое-кто в этом помог.

Халани взглянула поверх плеча Брока и нахмурилась, заметив, что Такеши нет на месте. Брок приподнял бровь, но не стал расспрашивать ее о таинственном помощнике.

– Если хочешь продолжать тренироваться, повторяй упражнения, которые я показал. Пойду проверю, как там остальные.

Он направился к магазину, оставив ее одну. Халани провела ладонью по вспотевшему лбу. Температура быстро падала, а на горизонте виднелась лишь тонкая полоска заката.

Глубоко вдохнув, она приняла стойку и начала медленно отрабатывать упражнения – режущие удары, колющие и короткие тычки, ускоряясь с каждым повтором.

Ее движения были немного неуклюжими, но она знала: если появится враг, она хотя бы сумеет его зарезать.

В воздухе повисло тягостное напряжение, и волосы у нее на затылке встали дыбом. Не успела Халани обернуться, как большая ладонь закрыла ей рот, заглушая крик.

Она вскинула правую руку, но ее запястье перехватили и сжали с такой силой, что пальцы разжались и клинок с грохотом упал на землю.

– Он забыл напомнить тебе всегда оставаться начеку, – прошептал Такеши ей на ухо, и дрожь пробежала по ее коже.

Спина Халани плотно прижималась к его груди, ее собственная тяжело вздымалась от учащенного дыхания, а по телу разливался гнев, едва затмевая тепло, что собралось у нее в животе.

Она попыталась укусить ладонь, зажимающую рот, но Такеши ослабил хватку и обхватил ее горло. Халани попробовала ударить его локтем, но он сжал ее предплечье, полностью обездвижив.

– И вот ты осталась без оружия, – мягко продолжил он, словно удерживать ее на месте было для него детской забавой. – Мне следовало бы выпустить кишки твоему учителю только за это.

– Ревнуешь? – прошипела Халани.

– Хочешь, чтобы я подробно описал все сто девяносто семь способов, которыми я подумывал убить его, или тысячу способов, как планирую наказать тебя?

– Уж больно конкретные цифры.

– Продолжай провоцировать меня, Кейнс. И посмотрим, к чему это приведет.

– Значит, ты признаешь, что тебе не все равно? – поддразнила она.

Такеши наклонил голову, не убирая ладони с ее шеи.

– Ты ошибочно принимаешь за заботу раздражение из-за того, что мне придется тебя переучивать. Ты неправильно держала клинок. Твои движения больше походили на танец, чем на попытку кого-то заколоть. На данный момент ты скорее ранишь себя, чем врага.

– Уверен, что это единственная причина?

Он промолчал. Но необузданное притяжение, что гудело в воздухе, захватило не только его.

Та часть ее, что любила заигрывать с опасностью, подняла свою уродливую голову, отчаянно желая почувствовать что-то еще, кроме страха, прежде чем спуститься обратно под землю.

– Может, я предпочитаю его в качестве учителя.

Халани почувствовала, как его мышцы на мгновение напряглись, и это стало единственным предупреждением.

В одно мгновение она стояла на ногах. В следующее – уже лежала на спине.

Такеши склонился над ней, вертя между пальцами ее упавший клинок.

– Солги мне еще раз, Кейнс.

– Ты и впрямь безумен, – процедила она сквозь стиснутые зубы, глядя в холодное красивое лицо Такеши.

– Наконец-то ты поняла.

Взгляд Такеши был не мягче земли, к которой он прижимал ее.

Не так давно он удерживал ее в похожем положении в кузове грузовика, и она тогда почувствовала что-то...

Нет.

Нет.

Ей нужно взять себя в руки и перестать гоняться в бурю за мужчинами, которые ее не хотели – и которые совершенно ясно дали это понять.

Черт возьми, Такеши был настоящей бурей. Ворвался в ее жизнь. Смел все ее запреты.

Она должна была сосредоточиться на том, что действительно важно. Попасть в Гермес и выяснить, как спасти тысячи невинных людей в Аполлоне, которые скоро умрут от неурожая.

– Верни мой нож, – потребовала она.

Такеши продолжал вертеть его в пальцах, глядя прямо в ее зеленые глаза. Словно желал проникнуть в ее сознание и выведать каждую тайну, чтобы между ними не осталось никаких секретов.

После долгого диалога взглядов он протянул ей клинок. Халани быстро схватила его и поднялась на ноги, стараясь вернуть себе самообладание.

Но, когда попыталась протиснуться мимо него, он преградил ей путь.

– Если дорожишь жизнью Смертника, больше так не делай.

– Я могу разговаривать и тренироваться с кем захочу, Такеши. Если тебе это не нравится, то это твоя проблема.

В глубине души Халани понимала, что провоцировать его – значит приглашать поиграть со смертью и всеми ее творениями. Однако гордость не позволяла ей отступить.

Его лицо стало суровым, челюсти сжались, но Такеши быстро взял себя в руки и наклонил голову.

– Ты права.

– Я права?

– Да. Можешь тренироваться и разговаривать с кем пожелаешь, Кейнс. Ты не моя.

Сердце Халани забилось так, словно она висела на краю пропасти.

– Я не твоя?

– Говоришь так, будто сомневаешься.

Она сжала губы в тонкую линию, решив не произносить больше ни слова.

Такеши первым нарушил молчание.

– Нет, ты не моя, Кейнс. Будь ты моей, то знала бы об этом. – Он наклонился ближе, и его черные глаза прожгли ее насквозь. – Я не люблю делиться.

15

Когда наступил конец света, что-то внутри нас тоже умерло.

Халани скользнула взглядом по полуразрушенным зданиям, и ее сердце бешено заколотилось.

Они стояли под знаком «Врата на Запад». Ясная луна заливала их холодным серебристым светом, прорезая чернильную тьму.

Гнетущая пустота города давила на нее, а после разговора с Такеши пульс Халани стучал как барабан.

Такеши стоял поодаль, скрестив руки на груди, и методично осматривал городские руины. Он выглядел отстраненным и замкнутым, снова стал угрюмым и холодным. Но слова Такеши продолжали крутиться у нее в сознании, словно заевшая пластинка.

Каково было бы принадлежать ему?

Они бы постоянно спорили.

Без конца раздражали друг друга.

И все же эта мысль не вызывала в ней отвращения. Она скорее разжигала опасную искру.

– Ну и где этот парень? – пробормотала Серин рядом с ней.

Внезапно в нескольких шагах позади них раздался резкий треск.

Они мгновенно обернулись, поднимая оружие.

Из темноты появилась крупная фигура, держащая в руках фонарь. Халани и Серин отпрянули и, шаркая ногами, отошли подальше от двуногого существа без лица, только в зеленом пластиковом щитке, прикрывающем голову.

– Успокойтесь. Это Спейд. – Брок шагнул вперед, но Халани заметила, как его пальцы сильнее сжали рукоять клинка.

Странная фигура остановилась и подняла фонарь повыше, внимательно вглядываясь в потрясенные лица каждого из них, прежде чем остановиться на Броке.

– Где ваши противорадиационные костюмы? – раздался низкий, синтезированный голос мужчины.

– Они нам больше не нужны, – ответил Брок.

– Ты че такое говоришь, черт возьми? – Фигура сделала неуверенный шаг назад.

– Вот почему меня задержали, Спейд, – пояснил Брок, поднимая свободную руку в успокаивающем жесте. – Во время последнего рейса на меня напало племя, и все они были без костюмов. На поверхности больше нет радиации.

Спейд долго молчал.

Затем медленно приблизился и начал по очереди обходить их по кругу, освещая лица фонарем.

– Есть тошнота, жар, дезориентация, диарея, выпадение волос?

– Нет, Спейд. – Брок с раздражением вздохнул. – Но если мы простоим здесь еще дольше, волосы точно начнут выпадать.

Однако Спейд покачал головой, продолжая бормотать: «Этого не может быть».

– Правительство многое скрывает от нас. – Голос Брока стал ледяным. – Нам есть что обсудить.

– Это я уже понял. – Спейд обвел взглядом каждого из них. – Прежде чем отведу вас в Гермес, вы должны кое-что уяснить: осмотрительность – залог выживания нашей группы. Солдаты и правительство Гермеса без колебаний поставят нас в один ряд перед расстрельной командой, если заподозрят в мятеже. – Синтезированный голос стал ниже, и в нем появилась смертоносные нотки.

– В Гермесе доверие не раздают даром. Его нужно заслужить, – продолжил Спейд. – У нас глаза повсюду – люди, которых вы никогда не встретите, не увидите и не услышите. Предадите нас раз – получите пулю в лоб быстрее, чем успеете произнести «блэкджек». Я понятно объясняю?

Он подождал, когда каждый из них ответит «да», а затем кивнул.

– Тогда пошли.

* * *

Спейд провел их по узкому переулку, где открыл ржавую решетку в земле. При виде зияющей, черной как смоль дыры у Халани зашевелились волосы на затылке. Она почти развернулась, когда Спейд объявил, что им нужно прыгнуть в эту тьму.

Адан смело пошел первым, исчезая в темноте. Затем раздался отдаленный глухой удар, заставивший Серин выкрикнуть:

– Ты в порядке?

– Да! – крикнул он в ответ. – Тут невысоко. Правда, воняет дерьмом.

Брок со Спейдом помогли спустить остальных. Спейд жестом предложил Такеши прыгать следующим, но тот покачал головой.

– Сначала она.

Спейд повернулся к Халани. Та поправила рюкзак за спиной и шагнула вперед, глядя в дыру и чувствуя, как в груди нарастает паника.

– Все в порядке, – сказал Спейд. – Первый прыжок всегда самый трудный.

Халани глубоко вдохнула и кивнула.

Она сражалась с мужчинами вдвое крупнее себя, сбежала из тюрьмы, из которой, казалось, не было никакого выхода, и смотрела в лицо смерти больше раз, чем могла сосчитать.

Прыжок в трехметровую яму должен быть легким.

Она села, свесила ноги над дырой, и Брок и Спейд взяли ее за руки, чтобы опустить вниз.

– Готова? – крикнул Спейд, когда она повисла над пустотой.

Нет.

– Да!

Едва слово сорвалось с ее губ, как оба мужчины отпустили ее.

Халани вскрикнула, полетев вниз, и ее сердце ушло в пятки. Когда она с громким стуком приземлилась, чьи-то руки подхватили ее в кромешной тьме, помогая устоять на ногах.

– Держу-держу, – прозвучал в темноте голос Серин, и та погладила Халани по плечу.

Спустя мгновение рядом с ней приземлился еще один человек, проскользнув мимо, словно ему не требовалась помощь. От знакомого, властного присутствия у нее по спине пробежали мурашки.

Вслед за ними спустились Брок и Спейд, и тусклый свет его фонаря озарил мрачное помещение.

У их ног бежал мелкий ручеек, и Халани сморщила нос от вони. Запах был до боли знакомым, жестоким напоминанием о месяцах, проведенных в тюрьме.

– За мной, – скомандовал Спейд, тут же направляясь вперед.

Брок следовал за ним по пятам, Винни и Серин шли по обе стороны от Халани, а Адан держался рядом. Такеши, как обычно, замыкал шествие.

Халани не знала, предпочитает ли он держать всех в поле зрения или просто хочет быть как можно дальше от нее. Возможно, и то и другое.

Винни взяла ее под руку и сморщила нос.

– Первым делом Винни бы добавила красок на стены. Все красивое обычно пахнет лучше.

На губах Халани дрогнула легкая улыбка. Спейд оглянулся через плечо, явно не привыкший к бессвязной болтовне Винни, как все остальные.

Казалось, они часами шли по бесконечным туннелям и спускались по шатким лестницам, которые тревожно стонали под их весом. Тело Халани было измотано, но разум лихорадочно работал, а нервозность никак не отпускала.

Ее глаза распахнулись, когда они подошли к белой двери с металлической задвижкой. Спейд открыл ее, и они переступили порог туннеля. Халани с удивлением уставилась на большую стеклянную капсулу справа от себя, внутри которой висела насадка для душа.

– Для чего это? – спросила она.

Звук растягивающегося пластика эхом отразился от стен канализации, и, обернувшись, Халани увидела, как Спейд снимает противорадиационный костюм. Перед ними предстал красивый мужчина средних лет с короткими светло-русыми волосами, серыми глазами и спокойным, проницательным взглядом.

Под пластиковым костюмом на нем оказался черный смокинг, безупречно сидящий на фигуре, и чистая белая рубашка, которая смотрелась совершенно неуместно в канализационных туннелях.

Он швырнул защитный костюм в стеклянную капсулу и включил насадку для душа.

– На всякий случай, – пробормотал он скорее самому себе.

– А ты почему так нарядно одет? – с подозрением спросила Серин, пока он расправлял складки на одежде.

Спейд фыркнул, глядя на свой смокинг.

– Разве в Аполлоне так не одеваются?

– Нет.

– Хм. Странно, – пробормотал он, поднимая фонарь.

– А ты не боишься испачкать здесь одежду?

– У меня ее предостаточно.

– И ты уверен, что никто не увидит, как мы войдем?

– Абсолютно. Солдаты избегают канализации, а наши ребята запланировали отвлекающий маневр, чтобы увести всех Дилеров подальше от решетки.

– Что за отвлекающий маневр? – настороженно спросила Халани.

Спейд сделал паузу, и в его взгляде мелькнула искорка озорства.

– Скажем так... ставки там будут куда выше, чем за карточным столом.

Халани и Серин обменялись встревоженными взглядами, а Брок просто усмехнулся.

Пока они бесконечно долго шагали по туннелям, Халани постепенно привыкла к ужасному запаху канализации. Достижение, от которого она не сказать, чтобы прыгала от радости.

Как раз в тот момент, когда она собиралась спросить, сколько им еще идти, впереди пробился тусклый свет. В конце туннеля замаячило большое круглое отверстие с переплетающимися прутьями.

На другой стороне что-то было.

– Мы на месте, – объявил Спейд.

Винни крепче сжала руку Халани.

Они ускорили шаг, шлепая ботинками по грязной воде. Но это был не единственный звук. По мере приближения к решетчатому проему воздух наполнялся низкими басами музыки, которые с каждым шагом становились все громче, отдаваясь в груди Халани.

Спейд невозмутимо подкрался к решетке и осмотрелся по сторонам. Он передал фонарь Броку и достал из заднего кармана связку ключей.

Быстро сняв цепь, Спейд осторожно потянул решетку на себя и открыл скрытый подземный город.

– Добро пожаловать в Гермес.

16

Люди так и не избавились от первобытной жестокости. Они просто научились лучше ее скрывать.

Стоило Халани пройти через решетку, как все ее чувства мгновенно обострились. Они оказались в заброшенном переулке, с обеих сторон которого возвышались кирпичные здания.

Высоко над головой, примерно в тысяче метров, нависал скальный свод. Вдалеке грохотали низкие басы, а в воздухе раздавался смех. Халани напряглась, когда несколько фигур промчались мимо переулка, но, казалось, никто не заметил их удивленную группу.

Винни подпрыгнула от оглушительного удара позади – это Спейд захлопнул железную решетку в канализацию. Он сунул ключи в карман.

– Теперь слушаем внимательно, – проинструктировал Спейд. – Я отведу вас в одно из наших убежищ, где вы переночуете. Здесь недалеко, но ваша одежда очень бросается в глаза и привлечет лишнее внимание. К счастью, в этот час большинство людей либо в казино, либо слишком пьяны, чтобы стоять прямо. Так что не высовывайтесь и держитесь поближе ко мне.

Халани глубоко вдохнула, пытаясь успокоить расшатавшиеся нервы.

Они последовали за Спейдом. В конце переулка свернули направо и вышли на оживленную мощеную улицу. Подняв взгляд, Халани почувствовала, как у нее подскочило артериальное давление, а Серин от удивления открыла рот.

– Ух ты, – прошептала Винни.

Неоновые огни заливали красочную улицу, подсвечивая вычурные витрины, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью. Воздух наполнял хриплый смех, а повсюду сновали толпы людей с бутылками алкоголя в руках.

Мужчины были в безупречных шелковисто-черных и белых смокингах, а женщины щеголяли в облегающих красных и черных платьях длиной до бедер и с глубоким декольте.

Халани скрестила руки на груди, остро осознавая, насколько неуместно выглядит в своих пыльных бежевых штанах и мешковатой рубахе. Однако люди, прогуливающиеся по улице, не обращали на них никакого внимания – они только делали большие глотки своих напитков и натыкались друг на друга.

Пока они шла за Спейдом, взгляд Халани привлекли мигающие неоновые вывески над странными магазинами.

«Сладкие изыски Стеллы». «Бар Червовой Дамы». «Наряды Офелии». «Знойный грех». «Ликеры Лейкена». «Танец с Дьяволом».

Яркие краски, запахи – все это словно издевалось над ее чувствами.

Ослепительные огни и высокие здания казались странно чужеродными в огромной каменной пещере, в которой находился Гермес.

Халани вздрогнула, когда мимо нее протиснулась пьяная парочка.

Мужчина в накрахмаленном белом костюме поднял на руки белокурую женщину. Ее длинные ноги обвились вокруг его талии, и она откинула голову в блаженстве, пока он без всякого стеснения ласкал ее грудь губами на глазах у всех.

– Выглядишь немного одинокой. Могу помочь с этим.

К ней приблизился парень со светло-голубыми глазами и длинными каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. От его одежды исходил резкий запах спиртного.

Халани попыталась отойти, но он закинул тяжелую руку ей на плечи.

В следующее мгновение его грубо оттолкнули, и он рухнул на мостовую. Несколько зевак истерически захохотали, а парень лишь рыгнул и с трудом поднялся на ноги.

Он даже не заметил, что над ним возвышается Капитан под два метра ростом.

– Пошли.

Такеши, не теряя ни секунды, схватил Халани за руку и повел ее в обход парочки, которая принялась срывать друг с друга одежду прямо посреди улицы. Как только они оказались в безопасности позади друзей, Такеши быстро отпустил ее.

Спейд украдкой оглянулся, чтобы убедиться, что они все еще следуют за ним, а затем продолжил шагать вперед, совершенно невосприимчивый к окружающим сценам обжорства, секса и разврата.

Контраст между Аполлоном и Гермесом был заметен в каждом квадратном сантиметре города, особенно в его жителях. Халани и ее друзья были суровыми и холодными – порождениями жестокого мира, в то время как эти люди казались беззаботными и безрассудными.

Справа раздался оглушительный грохот. Халани вздрогнула, увидев, как пожилой мужчина в сером костюме столкнул с барного стула невысокого парня в черном цилиндре.

Несколько женщин остановились понаблюдать за сценой; они хихикали и перешептывались друг с другом, а их улыбки стали только шире. Мужчины открыто поддерживали драку, выкрикивая слова поддержки, и никто из них не вмешивался.

– Дамы, счастливый час настал! – объявила из-за барной стойки женщина в черном кружевном лифчике, игнорируя царивший вокруг хаос. – Купи две рюмки – третья бесплатно!

– Джентльмены, выигрывайте фишки стильно! Носите смокинги от «Дeлюкс», и удача сама прыгнет вам в руки, даю слово! – выкрикнул с другой стороны улицы мужчина с платиновыми волосами. Его серебристый костюм сверкал, как луна, а он сам стоял перед красочным магазином, где были выставлены сотни похожих сверкающих костюмов.

– Не останавливайся, – напомнил Такеши, мягко подталкивая ее вперед.

Халани была слишком потрясена и просто подчинилась.

Бесконечная вереница магазинов, баров и пьяных посетителей казалась нескончаемой, пока Спейд не свернул в другой темный переулок.

Там почти никого не было, но те немногие, кто им встретился, приветственно кивали Спейду. Они подошли к невысокому зданию со скромной вывеской над входом:

«Черное сердце».

Халани нахмурилась, наблюдая, как Спейд приближается к стальной двери, толкает ее и жестом приглашает их войти. Внутри все напоминало уютный старинный замок, о котором Винни когда-то рассказывала ей.

Стены были выложены из камня, а помещение оказалось более просторным, чем выглядело снаружи. Большой зал был тускло освещен.

Справа располагалась длинная барная стойка. Несколько мужчин сидели на стульях, закатав рукава рубашек, и тихо что-то обсуждали.

В полуметре от бара стояли два необычных зеленых стола, на каждом из которых лежали разноцветные шары. Вокруг них толпились мужчины с длинными палками в руках. Один из игроков прицелился этой палкой в шар и загнал его в небольшое отверстие в углу стола.

Как странно.

Едва они переступили порог, как в зале воцарилась тишина. Один из мужчин у стола опустил руку на пистолет, едва торчащий из кармана. Халани напряглась, приготовившись к схватке, и ее дыхание участилось.

– Добрый вечер, Спейд, – поприветствовал его лысый мужчина за барной стойкой, наклонив голову.

Спейд кивнул.

– Высадка прошла успешно?

– Парни сказали, все прошло без проблем.

– Хорошо. – Спейд прошел мимо стойки и хлопнул по спине одного мужчин, сидящих на барных стульях. – Финнеас.

– Привет, Спейд. Клянусь флеш-роялем! Не ожидал увидеть тебя так скоро, Смертник. – Молодой человек по имени Финнеас ухмыльнулся, обнажая отсутствующий передний зуб.

– Взаимно. – Лицо Брока оставалось невозмутимым, словно он готовился к бою.

Спейд ответил еще на несколько приветствий, оказавшись весьма популярной личностью, а затем провел их к двери в дальнем конце зала, что почти сливалась со стеной.

Если бы Спейд не открыл ее, Халани бы даже не поняла, что это дверь.

Они вошли в небольшую круглую комнату с двумя красными диванами, придвинутыми к стене, и высокой барной стойкой в глубине. За ней стоял мужчина в белом костюме, с бледной кожей и вьющимися черными волосами и начищал бокалы. Он поднял глаза и с недоверием оглядел каждого из них.

– Кено, – поздоровался Спейд.

– Спейд, – ответил Кено. – Что за компания?

– Те, о ком я тебе рассказывал. Брока ты уже знаешь.

Кено не выглядел впечатленным, пока переводил взгляд с одного на другого, дольше всего задерживаясь на Такеши.

– Ты уверен, что они смогут нам помочь?

Халани нахмурилась. Помочь с чем?

Но Спейд ответил:

– Абсолютно.

Кено сжал губы в тонкую линию, и в комнате воцарилось тяжелое молчание. Халани почти ожидала, что кто-то вытащит оружие, но через мгновение Кено сунул руку под стойку, и раздался тихий щелчок.

Передняя часть стойки сдвинулась вперед и исчезла, открывая длинную лестницу, уходящую глубоко в темноту.

Халани приоткрыла рот от изумления, когда Спейд начал спускаться по крутым ступеням, жестом приглашая их следовать за ним.

Прежде чем сделать первый шаг, Халани в последний раз встретилась взглядом с Кено – его лицо оставалось все таким же суровым и нечитаемым.

Она быстро спустилась по лестнице, благодаря судьбу за перила, за которые можно держаться. Внизу обнаружилась небольшая комната, освещенная только мерцанием свечей. Воздух заметно похолодел, и Халани начала растирать руки, пытаясь согреться.

– Это одно из наших убежищ. – Спейд повернулся к ним. – Здесь есть несколько спален для членов группы, которым нужно укрыться на ночь. Вы будете жить здесь все время вашего пребывания. Ну, точнее, большинство из вас.

Халани сморщила лоб, но только она собиралась спросить, что он имеет в виду, как Спейд провел для них небольшую экскурсию по холодному помещению.

Убежище определенно было создано не для того, чтобы производить впечатление. Никаких украшений, а в каждой комнате находились лишь одна кровать, тумбочка и небольшой шкаф.

– Советую вам поспать, потому что завтра такой возможности уже не будет.

– А что будет завтра?

Впервые Спейд выглядел встревоженным.

– Ваше первое задание. В казино.

17

Неверные решения закаляют характер.

Это помогает нам чувствовать себя лучше, не так ли?

Той ночью Халани почти не спала. В ее давнишних кошмарах Губернатор сжимал ее шею изо всех сил, садистски ухмыляясь.

Но затем его лицо начало меняться, и спустя мгновение уже Такеши душил ее. Прекрасные черные глаза пылали торжеством, пока жизнь медленно покидала ее.

– Ты сделала неверный выбор, – прошептал он.

Халани резко проснулась, хватая ртом воздух и дрожа всем телом. Она потерла глаза и попыталась успокоить прерывистое дыхание. Затем выскользнула из комнаты, одетая в одну лишь синюю толстовку и футболку, которые нашла в комоде, и босыми ногами прошла по черной плитке.

В главном зале она обнаружила Винни с моноклем на носу. Та сидела за столом, скрестив ноги, а ее бордовое платье ниспадало на деревянную табуретку. Она яростно писала что-то в дневнике.

– Привет, Винни, – тихо поздоровалась Халани с еле заметной улыбкой.

Винни вздрогнула, и ее щеки зарделись.

– Халани, дорогая! Ты почему так рано поднялась?

– А сейчас рано? – Халани приподняла брови, оглядывая комнату без окон. – Трудно сказать.

– Ох, нужно и тебе раздобыть такие же.

Винни повертела запястьем, показывая ей циркадные часы. Вживую Халани видела их всего несколько раз.

Циркадные часы считались большой редкостью и стоили столько, сколько среднестатистический житель Аполлона зарабатывал за двадцать лет работы.

Вместо цифр на циферблате были изображены символы солнца, луны и еды, что помогало следить за временем под землей и выбирать лучшие часы для приема пищи.

– Винни нашла их в прикроватной тумбочке. Она обязательно раздобудет такие же и для тебя, – с гордостью заявила Винни и похлопала по стулу рядом с собой. – Садись, дорогая. Ты выглядишь слишком бледной.

Тяжело вздохнув, Халани послушно опустилась на стул, вытянула ноги и потерла уставшие глаза.

– Что не так?

– Ничего, Винни. Просто кошмары.

– То, что пугает нас в реальном мире, проявляется во снах, только чтобы потом вырваться наружу. Не дай этому случиться, – взмолилась Винни, серьезно глядя на нее.

Халани запрокинула голову, устремив взгляд в серый потолок. Она променяла один подземный город на другой, и тревога продолжала преследовать ее, словно призрак, не желавший прекращать свои мучения.

Она прикусила губу и повернулась к Винни.

– Как думаешь, есть еще такие, как он?

– Как кто, дорогая?

Халани заколебалась, не желая озвучивать мысли вслух, но, несмотря на все свои усилия, не могла отпустить эту тему... и его.

– Губернатор. Как думаешь, есть еще такие машины, как он?

– Скорее всего.

– Но откуда они взялись? – спросила Халани.

– Винни не знает. – Она крепче сжала карандаш. – Винни не припоминает, чтобы встречала в Архивах какие-либо упоминания о том, что Губернатор не был человеком. Но кто-то же должен был создать эту машину и наделить ее властью, поставить управлять целым городом. Винни подозревает, создатель все еще где-то здесь.

– Здесь? – Халани напряглась. – В Гермесе?

– Возможно. Мы должны сохранять осторожность. Ключ к поискам Прометея и проекта «Хеликс» может находиться в этом самом городе.

Путь к проекту «Хеликс» начинается с Прометея.

Именно эти слова написал Тимоти Талбот.

Чтобы выяснить правду о проекте «Хеликс» – о чем-то достаточно мощном, чтобы спасти все человечество, – они должны были покинуть Аполлон и найти Прометей. Однако проблема заключалась в том, что с момента побега из Аполлона они так и не приблизились к пониманию того, что такое Прометей.

Возможно, они никогда не узнают правду.

Но Винни все еще цеплялась за надежду. А надежда была упрямым, капризным существом.

– Что ты знаешь о Гермесе? – спросила Халани, наклоняясь вперед. – Почему он так отличается от Аполлона?

Винни подняла голову, размышляя над вопросом.

– Читала ли Винни ту книгу? Дай-ка подумать... Ах да! Читала. – Ее лицо просияло, и она хлопнула в ладоши. – Давным-давно Смертник принес мне книгу о Гермесе, написанную одним из их ученых. Изначально, когда только люди спустились в Гермес, он был очень похож на Аполлон. Такой же темный, унылый и удручающий. Однако богач, владевший казино до Великого Коллапса, увидел возможность еще больше разбогатеть и построил здесь первое казино. Оно стало невероятно популярным, и вскоре Совет Гермеса взял под свой контроль богатство и власть, которые приносило казино. Разница в том, что люди здесь не возражали против усиления контроля со стороны правительства. А власть, основанную на воле народа, труднее всего разрушить.

– А казино?

– Казино продолжало расти, как и жадность, как и преступность. Будем надеяться, что не пересечемся с одной из самых опасных банд в этом городе.

Халани сглотнула, и Винни нежно положила руку ей на колено.

– Не волнуйся, дорогая Халани. Винни нравится Спейд. Он о нас позаботится.

– Откуда ты знаешь, Винни? Мы только с ним познакомились.

– Ну и что? Винни отлично разбирается в людях.

Она с хитрой усмешкой постучала себя по виску, и Халани слегка улыбнулась.

– А что ты пишешь? – Халани указала на блокнот на коленях Винни, пытаясь немного отвлечься.

– Ох. – Щеки Винни порозовели. – Винни знала, что не сможет взять с собой печатную машинку, но ей все равно нужно как-то записать наше путешествие. Поэтому у нее есть блокнот.

Винни погладила страницы, и Халани взглянула на последнее написанное предложение.

– «Так что завтра они отправятся в пасть казино, и Винни молится, чтобы они вышли победителями», – прочитала вслух Халани.

– Текст еще сыроват. Винни подберет слова получше, – добавила Винни, внезапно смутившись.

– Мне кажется, звучит замечательно, – улыбнулась Халани.

Внезапно на лестнице послышались громкие шаги. Она вздрогнула, но уже через мгновение слегка расслабилась, заметив Спейда, одетого в черные брюки и белую рубашку на пуговицах.

– Отлично. Вы двое уже встали. – Он посмотрел на них. – Разбудите остальных и поднимайтесь наверх.

– Зачем? – Халани нахмурилась.

– Вам нужно кое с кем познакомиться.

Не сказав больше ни слова, Спейд поднялся по лестнице и скрылся из виду. Винни и Халани обменялись беспокойными взглядами, а потом отправились будить остальных. Чтобы поднять Серин, потребовалось несколько попыток, а вот Такеши уже проснулся. Халани заметила темные круги у него под глазами и задалась вопросом, спал ли он вообще.

Он поднимался по ступеням, переступая через две за раз, а на лице у него отражалось бесстрастное выражение.

Шагая следом за ним, Халани разработала новый план, как справиться с Такеши и своими сложными чувствами.

Он был блестящим.

И назывался: «План по сохранению дистанции».

Когда они все появились, Кено, бармен из задней комнаты, молча пригласил их пройти в главное помещение бара. Посетители с прошлого вечера исчезли. Спейд указал на длинный стол, которого накануне там не было.

За ним сидели четверо мужчин в элегантных костюмах.

Трое из них казались мрачными и неприветливыми, а их плечи лишь сильнее напряглись, когда Халани и остальные заняли свои места. Мужчина напротив выглядел моложе остальных, нижнюю часть его лица закрывала черная бандана – он единственный ее носил, – а карие глаза пристально смотрели на Халани. Она невольно замерла под его обезоруживающим взглядом.

Кено вошел в комнату, закатав белые рукава до локтей, и сел в конце стола. Он с недовольством осмотрел четверых мужчин, задержавшись на том, чье лицо скрывала бандана.

Спейд устроился на противоположной стороне, сложив руки перед собой.

– Теперь, когда все в сборе, мы можем начинать.

Что начинать?

– Может, для начала обсудим, какого хрена ты притащил чужаков в наш город, Спейд? Да еще и в «Черное сердце», – выплюнул один из мужчин с толстыми руками и огромным животом, упиравшимся в деревянный стол.

– Следи за языком. Я не чужак, – прошипел Брок, подаваясь вперед, словно собирался вспороть его ножом для масла.

– Еще какой чужак, Смертник. Когда-то ты входил в нашу группу, но от тебя не было ни слуху ни духу несколько месяцев. Откуда нам знать, что ты не выдал наши секреты Аполлону и не явился сюда, чтобы украсть все у нас из-под носа?! – прорычал мужчина, а пара других кивнули в знак согласия.

Человек в маске молчал, откинувшись на спинку стула так вальяжно, словно ему было скучно.

Брок напрягся, уже порываясь встать на ноги, но Спейд успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Хватит, Зенит, – оборвал старика Спейд. – Брока схватили в Аполлоне, и он по-прежнему нам предан. Я полностью ему доверяю. Слово против него – слово против меня. Еще есть претензии?

Зенит сглотнул, уловив безмолвную угрозу.

Хотя его глаза пылали неприкрытой враждебностью, спорить он прекратил.

– Прекрасно, – продолжил Спейд. – Теперь мы наконец можем перейти к причине, по которой мы все здесь собрались. Во-первых, нам нужно понять, что происходит в Аполлоне. Вы упомянули о неурожае и о том, что правительство Аполлона убивало ваш народ. Рассказывайте.

Именно Адан первым нарушил молчание и поделился тем, что Дерек рассказал им о своих открытиях, сделанных еще во время работы в лабораториях исследований и ресурсов Аполлона. Он поведал и о вирусе в урожае, который медленно уничтожал все запасы продовольствия, и о халатности их лидеров, и о массовом убийстве граждан Аполлона.

Когда он дошел до их побега из тюрьмы и нечеловеческой сущности Губернатора, над их группой повисла гнетущая тишина.

Однако мужчины по другую сторону стола разразились недоверчивыми и возмущенными возгласами.

– В каком смысле он был роботом?

– Это невозможно! – выкрикнул другой.

– Ты слышишь, Спейд? – Третий всплеснул руками. – В жизни не слышал такой изощренной лжи.

Трое мужчин продолжали грязно ругаться, в то время как человек в маске, Кено и Спейд хранили зловещее молчание. Какофония голосов превратилась в приглушенный рев в голове Халани. Послышался слабый, пронзительный звон.

Халани заерзала на стуле.

Свет флуоресцентных ламп казался слишком ярким. Одежда раздражала кожу на спине. Ее дыхание участилось, а прямо перед ней возникли бледно-голубые глаза.

«Вы уверены, что задаете правильные вопросы?»

– Прекратите!

Когда она хлопнула ладонями по столу, все удивленно повернулись к ней. Даже мужчина в маске с интересом посмотрел на нее.

– Вы не обязаны нам верить, – произнесла она. – Я бы и сама не поверила, если бы не увидела это собственными глазами. Но Адан сказал правду. Правительства обоих наших городов лгали нам о радиации. Кто знает, какие еще тайны они скрывают...

– О радиации? – впервые заговорил человек в маске, выпрямившись на стуле. – Объясни.

– Вот почему меня упекли в тюрьму, – вмешался Брок, уставившись на Зенита, после чего продолжил: – На обратном пути в Аполлон на меня напали люди, и на них не было никаких противорадиационных костюмов. Они даже не выглядели больными. Когда я доложил об увиденном Губернатору, меня бросили в тюрьму. Мы добрались до Гермеса без средств защиты, потому что поверхность больше не заражена радиацией. Вот вам еще одна ложь правительства.

Челюсть Зенита отвисла. Человек в маске задумчиво постучал пальцем по столу.

– Это правда, – вставил Спейд. – Когда я встретил их у арки «Врата на Запад», на них не было защитного снаряжения.

– Яд, возможно, еще не подействовал, – сказал один из высоких, долговязых мужчин.

Халани сжала кулаки, чувствуя себя так, будто они разговаривают с кирпичной стеной.

– Но если они правы, – впервые за все время произнес Кено с напряженным видом, наклоняясь вперед, – если их Губернатор признался в отравлении посевов и убийстве невинных граждан, независимо от того, был он человеком или нет, логично предположить, что то же самое может произойти и здесь.

– Это уже происходит здесь, – отрезал Спейд, крепко сцепив руки. – Ты и сам знаешь, что они забирают наших людей и отправляют в секретные трудовые лагеря. Должно быть, именно там и держат Джека.

При упоминании этого имени мужчины по ту сторону стола напряглись, включая молчаливого человека в маске. Температура в помещении, казалось, упала на несколько градусов, и Серин нахмурилась.

– Кто такой Джек?

Сначала никто не ответил.

Халани заметила, как Кено едва заметно покачал головой, глядя на Спейда, но тот проигнорировал его.

– Джек – наш лидер. Месяц назад его забрали Дилеры. С тех пор никто его не видел и не слышал. Он был первым в нашей группе сопротивления, тем, кто объединил всех нас. Он сыграл ключевую роль в переговорах о мире между главными бандами Гермеса.

Спейд остановил взгляд на человеке в маске, и тот склонил голову в знак признательности.

– А кто такие Дилеры?

– Элитное подразделение нашей армии. Мерзкие ублюдки, которые выполняют всю грязную работу, о которой, по мнению правительства, граждане знать не должны. До нас доходили слухи, что в этих секретных лагерях создают оружие, но никто из тех, кто туда попадал, никогда не сбегал. И вот тут появляетесь вы.

Они мгновенно насторожились.

– Что это значит?

Спейд наклонился вперед, и его выражение лица стало серьезным.

– Если планируете вернуться в Аполлон и вызволить свой народ из-под земли, вам понадобятся люди и оружие. Мы можем все это предоставить. Но сначала нам нужна ваша помощь, чтобы спасти Джека.

Халани ощутила, как у нее упало давление. Ей не понравилось, к чему ведет разговор.

– Каким образом? – Глубокий голос Такеши разнесся по всему залу.

– Разиэль, – Спейд кивнул на человека в маске, – силовик Тузов, и он введет вас в курс дела.

Разиэль, человек в маске, бросил на Спейда задумчивый взгляд, а затем перевел внимание на их группу.

– Один из Дилеров задолжал Тузам. Он сообщил, что их следующая цель – семейная пара, мистер и миссис Дэвенхью. Похищение запланировано на сегодняшний вечер. Нам нужно, чтобы двое из вас, мужчина и женщина, выдали себя за семью Дэвенхью и встретились с Дилером в казино. Он согласился отвести в лагерь наших двойников. Мы снабдим вас специальным устройством для отслеживания местоположения. Оказавшись внутри, вы найдете Джека, а ровно через неделю мы совершим налет на лагерь и вытащим вас.

В комнате воцарилась тишина, пока они обдумывали безумный план.

– Мы только что сбежали из тюрьмы. – В глазах Адана сверкнуло обвинение. – И вы хотите, чтобы двое из нас опять вернулись за решетку?

Разиэль кивнул, его бесстрастное лицо ничего не выражало.

– Почему это займет неделю? – спросила Халани.

– Нам нужно это время, чтобы собрать необходимую огневую мощь. Штурм лагеря будет нелегким, но у нас будет наготове взрывчатка.

– Почему двое из ваших людей не могут этого сделать? – спросила Серин.

– Нужны те, кого Дилеры не знают. Они усилили меры по выявлению членов нашей группы, и риск слишком велик, если они догадаются, что схватили ненастоящих Дэвенхью. Вы – наш лучший вариант.

Халани сглотнула, пытаясь протолкнуть ком в горле.

– Нет, – прорычал Адан. – Моя сестра, Халани и Винни не станут приманкой и уж точно не отправятся в этот лагерь.

– Тогда вы не получите от нас никакой помощи, парень, – прошипел Зенит. – В Гермесе ничто не дается даром. Все здесь – азартная игра. Либо соглашаетесь, либо валите отсюда с пустыми руками.

Разиэль кивнул.

– Вы должны решить сейчас, чтобы мы успели к вечеру подготовить документы с вашими фотографиями. Кто пойдет?

Серин положила руку на бедро Халани и слегка сжала его.

Халани побледнела – поняла безмолвное послание.

Серин собиралась сделать это. Она пожертвует собой, только чтобы Халани не пришлось.

У нее в голове вспыхнули новые, более жуткие образы.

Ее родители, лежащие на холодном металлическом столе. Дуглас, оглянувшийся на нее, перед тем как захлопнуть дверь.

Стены начали смыкаться вокруг, приближаясь все быстрее и быстрее.

– Я пойду, – выпалила Халани.

Все разом повернулись к ней, и она почувствовала, как от Такеши, сидевшего в конце стола, исходят волны ледяного гнева.

– Халани. – Серин схватила ее за руку, привлекая к себе внимание. – Это не обязательно должна быть ты.

– Нет, обязательно, – ответила Халани, игнорируя боль в груди. Если кто и собирался рискнуть, то только она. – Ты искусно воруешь, но я умею драться. У меня больше шансов выбраться оттуда живой. И я не позволю тебе подвергать себя опасности ради меня.

Подбородок Серин задрожал, слезы выступили в уголках глаз, и она отрицательно покачала головой.

Разиэль прочистил горло, напоминая им, что время на исходе.

– И кто из мужчин пойдет?

– Я.

Халани закрыла глаза, испытывая одновременно и восторг и ужас от того, кто именно произнес это слово. В нем не слышалось ни малейшего сомнения. Голос Такеши прокатился по залу подобно грому, не давая никому и шанса возразить.

Брок нахмурился, бросив взгляд на Серин, но продолжал сохранять раздраженное молчание.

– Отлично. – Разиэль встал, застегивая пиджак. – Я все подготовлю для передачи. Они должны быть готовы ровно к восьми вечера, Спейд.

Не проронив больше ни слова, Разиэль выскочил за дверь и с глухим стуком захлопнул ее.

Тишина стала оглушительной.

Халани почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и только сейчас начала осознавать, на что именно подписалась.

– Халани. – Серин снова повернулась, умоляюще посмотрев на нее. – Ты столько всего пережила. Ты не обязана этого делать. Я могу пойти.

– Или Винни может. – Винни схватила Халани за руку. – Винни предпочла бы, чтобы что-то случилось с ней, а не с тобой.

– Нет, – отрезала Халани, повышая голос.

Винни с Серин вздрогнули, и она слегка отстранилась, чтобы сделать вдох и немного успокоиться.

– Пойду я, и точка. Со мной все будет в порядке, – произнесла она с уверенностью, которой на самом деле не ощущала.

Именно Халани настаивала подняться на поверхность и убеждала всех присоединиться к ней.

Теперь пришло время столкнуться с последствиями своих действий.

Халани извинилась и направилась в уборную, чтобы побыть одной. Она привалилась к кафельной стене, и ее плечи обмякли. Лишь теперь она по-настоящему осознала, на что согласилась, и эта мысль тяжелым грузом легла на нее.

Она добровольно возвращалась к кандалам. Возвращалась в тюрьму с единственным человеком, от которого ей стоило держаться подальше.

Однажды они уже сбежали.

Однако Халани не могла отделаться от ужасного предчувствия, что на этот раз им не выбраться живыми.

18

Даже те, кто обнажен, все еще могут носить костюмы.

Она умрет этой же ночью.

В этом Халани была уверена.

И прикончат ее не угрюмые охранники или жестокие преступники. А черные туфли на пятнадцатисантиметровых каблуках, оставленные для нее Спейдом, и темно-красное платье, которое лежало на кровати.

Спейд настаивал, что в казино Халани должна выглядеть безупречно, а в Гермесе это явно означало демонстрировать как можно больше кожи, не обнажаясь по-настоящему.

Красное платье с глубоким V-образным вырезом утягивало талию до невозможных размеров, подчеркивало все изгибы и доходило до середины бедра – как бы она ни пыталась его одернуть.

Халани провела ладонями по ногам. Даже в старой, отвратительной тюремной робе она чувствовала себя куда комфортнее.

Раздался легкий стук в дверь.

– Войдите. – Халани сглотнула, борясь с желанием сорвать с себя платье.

Серин просунула голову и, увидев Халани, широко распахнула глаза.

– Вау. У меня даже нет слов.

– Все настолько плохо, да? – Халани невольно провела руками по тонкой ткани, сквозь которую проглядывали соски.

– Нет. – Серин вошла в комнату, не сводя с нее взгляда. – Ты выглядишь потрясающе. У Капитана случится сердечный приступ.

– Сомневаюсь, что это впечатлит его.

Мало что могло привлечь внимание Такеши, если только оно не предназначалось в первую очередь для убийства.

Халани все еще не понимала, почему он вызвался пойти с ней.

Возможно, он чувствовал ее эмоциональную неустойчивость и сомневался, что она сможет в одиночку выбраться из трудового лагеря.

– Спейд и косметику достал? – спросила Серин, прерывая вихрь ее мыслей, и принялась перебирать вещи на прикроватной тумбочке: расческу и тонкий металлический инструмент.

– Да, но я никогда не красилась. Даже не представляю, как всем этим пользоваться, – призналась Халани, чувствуя, как ее щеки заливаются румянцем.

– Я помогу тебе.

Серин взяла косметические принадлежности и жестом предложила ей сесть на кровать.

– Нет, все в порядке. Она мне не нужна.

– Ты права, косметика тебе не нужна. – Серин схватила ее за плечи и насильно усадила. – Но когда все вокруг рушится, ты, по крайней мере, можешь выглядеть сногсшибательно.

Халани нервно покачивала коленом, пока Серин наносила пудру ей на щеки и веки, а затем завивала длинные каштановые волосы странным золотистым инструментом. Наконец Серин отошла на шаг назад, и на ее лице медленно расплылась улыбка.

– Ну что? – спросила Халани, ковыряя заусенец на пальце.

– Иди и посмотри сама.

Серин взяла ее за руку и отвела в крошечную ванную, где над раковиной висело овальное зеркало. Когда Халани внезапно оказалась перед ним, ее рот приоткрылся.

Большие зеленые глаза были подчеркнуты дымчатыми тенями и невероятно длинными ресницами. Щеки слегка припудрены, а губы сверкали глубоким красным глянцем. Каштановые волосы ниспадали каскадом локонов чуть ниже груди – ни следа непослушных прядей и колтунов.

Халани с трудом узнавала в зеркале себя – словно она позаимствовала облик кого-то другого.

И чем дольше она смотрела, тем чаще бился ее пульс.

Стоит ей войти в казино, и все наверняка признают в ней самозванку.

Она не подходит для такой роли.

Из-за нее их всех убьют.

Серин сжала ее руку.

– О чем бы сейчас ни думала, прекращай. Ты выглядишь потрясающе.

– Не знаю, получится ли у меня.

– Послушай меня. Если бы не ты, я бы до сих пор сидела в тюрьме. Нет никого сильнее и отчаянно прекраснее, чем ты. Именно такой я тебя вижу. И тебе давно пора увидеть в себе это тоже.

Слова Серин были пронизаны искренней убежденностью, словно она свидетельствовала перед целым миром.

Кровь прилила к груди Халани, и она почувствовала, как защипало в носу.

– Нет, нет. Не плачь, иначе макияж испортишь. – Серин замахала руками перед ее лицом, словно веером. – Я соврала. Ты дерьмово выглядишь, и мы все умрем.

У Халани вырвался смешок, и она вытерла нос.

– Знаешь, большинство людей расплакались бы из-за таких слов.

– Знаю. Но ты не большинство. Ты моя лучшая подруга. – Серин заговорщически ей подмигнула. – А теперь вот что ты сделаешь. Ты войдешь в эту дверь с высоко поднятой головой, потому что ты самая крутая преступница. Ясно?

– С каких это пор ты стала такой властной?

– Потому что иначе никто не стал бы меня слушать.

* * *

Когда Халани поднялась, все уже ждали ее.

Адан заключил ее в крепкие объятия, убеждая быть осторожной, и долго не хотел отпускать. Даже предложил переодеться девушкой и пойти вместо нее.

– Со мной все будет хорошо, – заверила его Халани, не став упоминать, как сильно ей хочется забиться в какую-нибудь нору и исчезнуть.

После нескольких месяцев, проведенных вместе, мысль о разлуке – пусть даже кратковременной – пугала ее больше, чем она ожидала. Однако Халани запрятала свои эмоции так глубоко, что они стали мимолетными, маскируя страх и притворяясь, что его вовсе не существует.

Брок стоял в стороне, и его сердитый взгляд стал еще мрачнее.

– Есть слова напутствия? – спросила Халани, проходя мимо него.

– Не позорься и не сдохни.

Воодушевляюще, ничего не скажешь.

Покачав головой, Халани подошла к барной стойке, где Спейд, Такеши и Разиэль тихо разговаривали.

У нее перехватило дыхание, когда она заметила Такеши.

Черный костюм, казалось, был сшит специально для него. Сверкающая ткань идеально облегала его мускулистую фигуру и широкие плечи, а черные волосы были уложены гелем набок, хотя несколько непокорных прядей все же спадали на лоб.

Он был похож на опасность в ее самом неотразимом проявлении.

Впервые Халани увидела того утонченного мужчину, выросшего в Генезисе. Но когда он перевел на нее взгляд, его мышцы напряглись, и на нее уже уставился смертоносный Капитан.

Его притягательные глаза вспыхнули, и он скользнул взглядом по ее лицу, рукам и груди, спустился к тонкой ткани, обтягивающей ее ребра и бедра.

Его внимание ощущалось клеймом, лезвием меча, что скользило по нежной коже.

На мгновение Такеши стиснул челюсть, и Халани уловила в его глазах проблеск чего-то нечитаемого, но тот быстро исчез. Жар прилил к ее щекам, когда она почувствовала на себе всю тяжесть всеобщего внимания.

«Ты самая крутая преступница. Ясно?»

Слова Серин звучали в голове победным гимном, и Халани расправила плечи, подняв подбородок.

– Должен сказать, выглядишь просто божественно. – Спейд первым нарушил молчание.

– А у тебя удивительно хороший вкус в выборе платьев, – сухо отметила она.

– Обычно я предпочитаю их снимать, – пожал плечами Спейд, и у него на лице заиграла лукавая усмешка. – Но ты – живое доказательство того, что некоторыми вещами сперва стоит полюбоваться.

Халани была уверена, что к этому моменту ее лицо стало таким же красным, как платье.

– Пора идти, – сказал Такеши; его глубокий голос стал еще ниже и больше походил на рычание, а ледяной взгляд пронзал Спейда насквозь.

Внезапно чьи-то короткие руки обхватили ее. Халани едва удержала равновесие, когда Винни налетела на нее и прижала к себе изо всех сил.

– Халани, девочка моя. Ты такая красивая. Слишком красивая для такого опасного места. Позволь Винни пойти. Она не вынесет, если ты уйдешь без нее.

– Ты знаешь, что я должна, Винни. – Халани обняла ее в ответ, собрав все оставшиеся силы. – Но я обязательно вернусь.

– Дай клятву на мизинчиках, что вернешься. – Винни подняла правый мизинец, а ее глаза блестели от безудержного страха.

– Клятва на мизинчиках?

– Это нерушимое соглашение, – объяснила Винни. – На кону твоя жизнь. Если нарушишь обещание, прилетят пчелы и ужалят тебя в глаза.

– А кто такие пчелы? – Халани нахмурилась.

– Дай Винни свой мизинец, Халани, – потребовала Винни.

Спорить с таким тоном казалось бесполезным, поэтому Халани подчинилась и обхватила мизинцем морщинистый палец Винни. Та кивнула, взяла ее лицо в ладони и поцеловала в лоб.

– Задай им жару, милая. А ты, – Винни резко повернулась к Такеши и ткнула указательным пальцем ему в грудь, – верни ее Винни живой. Ты нравишься Винни, но, если на ней будет хоть царапина, Винни живьем сдерет с тебя кожу и сошьет из нее плащ.

У всех присутствующих отвисла челюсть, но Такеши даже не вздрогнул от ее слов. Только склонил голову, как будто угроза Винни и ответственность, которую она возложила на его плечи, были тяжелее земного притяжения.

– Обещаю, – поклялся он твердым и непоколебимым голосом. – Никто не тронет ее, а если что, поплатится за это жизнью.

Халани на мгновение забыла, как дышать.

Повторяй за мной: если твой враг угрожает покалечить других ради тебя, то это безумно и пугающе, а не сексуально.

Винни, казалось, удовлетворилась обещанием Такеши и кивнула, словно не приняла бы никакой другой ответ.

– И последнее. – Разиэль шагнул вперед, его нос и рот по-прежнему скрывала черная маска, а в руке он держал странное тонкое металлическое устройство. – Я сделаю вам укол. Это устройство слежения, которое сообщит нам ваше местоположение. Его невозможно обнаружить. А через неделю оно приведет нас прямо к вам.

Сперва Разиэль подошел к Такеши. Тот снял пиджак и закатал рукав рубашки, обнажая вены на мускулистом предплечье.

Если укол и причинил боль, он этого не показал.

Когда Разиэль повернулся к Халани, она напряглась, однако жгучая боль оказалась ничтожной по сравнению с тем, что ей довелось пережить в Брадерхельме. Вытатуированный номер на запястье был тому доказательством.

– Теперь вы готовы, – кивнул Разиэль. – Идем.

* * *

Халани, Такеши и Разиэль проходили мимо многочисленных магазинов и баров, чьи яркие пульсирующие огни привлекали внимание, пока она, шагая по неровной брусчатке, изо всех сил старалась сохранить равновесие на каблуках.

Мужчины откровенно пялились на Халани, некоторые даже осмеливались подойти поближе, но, заметив внушительные фигуры Такеши и Разиэля рядом, быстро отступали.

От внимания Халани не ускользнуло, с каким жадным вожделением женщины разглядывали Такеши, но тот смотрел прямо перед собой, игнорируя всех вокруг.

Разиэль, в своем черном плаще, двигался с убийственной уверенностью, и Халани спустя несколько минут заметила, как мужчины и женщины склоняют головы или спешно убегают прочь при виде него.

– Как долго ты состоишь в Тузах? – спросила она и, прищурившись, взглянула на Разиэля.

– Всю жизнь.

– И чем именно Тузы... занимаются?

Разиэль посмотрел вверх, словно решая, как лучше ответить.

– Мы ведем различные дела. Торгуем товарами. Собираем платежи. Оказываем помощь по всему городу. И тому подобное.

– Так вот почему люди сторонятся тебя и выглядят так, будто боятся лишиться конечностей?

Уголки его губ дернулись.

– Отрубать конечности не в моем стиле. Слишком грязно. Я предпочитаю ломать коленные чашечки, подрезать ахилловы сухожилия и заставлять их немного побегать.

Чудно. Еще один сумасшедший, которого нужно остерегаться.

– Гораздо проще ломать большеберцовую кость, – заметил Такеши, по-прежнему глядя прямо перед собой.

– Но в чем тогда веселье?

– Справедливо.

И теперь они спорили о том, какие кости удобнее ломать.

У нее что, на спине висит табличка с надписью «Ищу спутника жизни: только тех, кто избегает терапии»?

Когда они завернули за угол, глаза Халани расширились от удивления.

Вдалеке высилось самое большое здание, что она когда-либо видела. Оно было ослепительно-белым, его величественный свод поддерживали тридцать массивных золотых колонн, а мраморные ступени вели к распахнутым бронзовым воротам. Впечатляющая архитектура больше подходила для величественного храма, где поклонялись древним божествам.

Оно было даже больше, чем Дворец Совета в Аполлоне.

Сотни мужчин и женщин в безупречных нарядах поднимались по позолоченным ступеням, а их лица сияли предвкушением.

– Это...

– Да. Казино. Смотрите в оба, – отозвался Разиэль и, поправив пиджак, зашагал вперед.

Халани заставила себя закрыть рот и провела ладонями по платью, разглаживая ткань. Затем глубоко вдохнула и последовала за Разиэлем, игнорируя внутренний голосок, который кричал ей бежать и никогда не оглядываться.

19

Они были настолько поглощены победой,

что забыли о тех, кто проиграл.

Пройдя через величественные двери казино, Халани оказалась в роскошном золотом зале, при виде которого лишилась дара речи. На покрытом красным ковром полу стояли сотни незнакомых аппаратов, а море нетерпеливых людей вокруг безостановочно дергали за рычаги и нажимали мигающие кнопки.

Казалось, в этом здании собралось все население Гермеса.

Воздух гудел от оглушительных возгласов и полнился густым запахом сигарет и духов, от которого Халани закашлялась.

Каждый уголок зала был роскошно украшен, вплоть до мельчайших деталей.

Халани посмотрела на куполообразный потолок и замерла, очарованная захватывающей дух фреской из бриллиантов, рубинов и золота. Ее взгляд скользил по прекрасным ангелам, парящим над сияющими облаками, и Халани запрокинула голову, растворяясь в изящной росписи.

– Закрой рот. Не веди себя так, будто здесь впервые, – упрекнул Разиэль, искоса взглянув на нее.

– Я не понимаю, – пролепетала она, с благоговением оглядываясь по сторонам. – Почему все эти люди здесь?

– Казино – это место, где люди играют в азартные игры.

Халани в замешательстве нахмурила брови, и Разиэль вздохнул.

– Здесь люди играют, чтобы выиграть деньги. Они ставят собственные средства в надежде получить еще больше. Естественно, у казино есть способы делать так, чтобы в конечном счете выигрывало именно оно, но люди все равно возвращаются сюда каждую ночь, пытаясь отыграть проигранное. Некоторые спускают в азартные игры жилищные пособия, деньги на еду или даже на образование детей. Это порочный круг, в котором это место и процветает.

– Это ужасно.

Разиэль пожал плечами.

– Проигрыш полезен для бизнеса. Отчаявшиеся люди идут на отчаянные поступки.

Такеши держался спокойно, наблюдая за происходящим с пугающей сосредоточенностью, хотя его поза была достаточно скованной.

Когда они продвинулись вглубь величественного зала, игровые автоматы уступили место столам, покрытым зеленым сукном. За некоторыми из них сидели люди, внимательно изучавшие карты, а вокруг других толпились шумные компании, подбадривающие тех, кто бросал крошечные белые кубики. Мужчины и женщины кричали и ликовали так, как будто исполнялись их самые заветные желания.

Халани бросила взгляд на грозных охранников, выстроившихся вдоль стен.

В отличие от гостей, они были в черных бронежилетах, с заметными наушниками в ушах и оружием в руках.

Дилеры.

Они осматривали зал, словно кровожадные акулы, о которых как-то упоминала Винни, – те самые, что водятся в океане.

Халани опустила голову, когда Разиэль отвел их в укромный угол, где на автоматах играли всего несколько человек, погрузившись в свой собственный мир.

Один из Дилеров стоял, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к золотой стене. У него было внушительное телосложение, короткая стрижка и аккуратно расчесанные усы. Его взгляд скользнул мимо Халани и Такеши и остановился на Разиэле.

– Ты опоздал, – проворчал Дилер, когда Разиэль приблизился.

– Насколько я помню, Сайлас, Тузы всегда приходят вовремя. Разве не это ты хотел сказать? – Разиэль наклонил голову, и в воздухе повисла едва уловимая угроза.

Сайлас тяжело сглотнул и через мгновение опустил глаза в знак согласия.

– Да, ошибся, – пробормотал он.

– Великолепно. – Голос Разиэля оживился. – Ты получил файлы, что я отправил?

Дилер неловко переступил с ноги на ногу и достал из кармана устройство с экраном.

– Да. Это и есть Дэвенхью?

Он поднял экран, на котором отображались лица Халани и Такеши, а также их биографии.

Кларенс и Марс Дэвенхью.

Возраст: двадцать один и двадцать пять лет.

Проживают во Втором квартале.

Владельцы пекарни.

Детей нет.

Сторонники повстанцев.

Когда Разиэль успел их сфотографировать? Такеши даже улыбался на снимке. Улыбался.

– Собственной персоной, – усмехнулся Разиэль, похлопав Халани и Такеши по спине.

Сайлас беспокойно перевел взгляд с одного на другого, а затем кивнул и убрал устройство обратно в карман.

– Передача состоится в два часа ночи в лаундже «Семь бриллиантов». От Дэвенхью ожидают, что они придут раньше и будут пьяными. Дилеры не должны ничего заподозрить. Вы поняли?

– Они поняли, – ответил Разиэль за них.

До назначенного времени оставалось всего пара часов – два часа до того, как они добровольно сдадутся в руки властей и отправятся в неизвестный лагерь.

Халани поковыряла кожу вокруг ногтей, поглядывая на выход.

Может быть, у Тузов есть на примете какая-нибудь другая девушка, которая мечтает оказаться за решеткой. Если Халани сейчас уйдет, ей, возможно, удастся сбежать...

Но тут у нее в сознании промелькнули лица Серин и Винни, и она разжала кулаки, осознав истину.

Чтобы вернуться, нужно было идти только вперед.

– А что насчет моего долга Тузам? – спросил Сайлас, с трудом сглотнув.

– Твой долг Тузам будет погашен только после того, как мы убедимся, что они в безопасности в лагере. – Разиэль скрестил руки на груди. – Малейшее отклонение от наших планов – и я лично заставлю тебя полностью выплатить долг.

Сайлас позеленел.

– Понял. – Он огляделся. – Мне нужно идти. Не забудьте: два часа ночи.

С этими словами он поспешно ретировался, растворившись в толпе.

– Гребаная крыса, – прошипел Разиэль, провожая его взглядом.

– Что нам теперь делать? – прошептала Халани, теребя пальцами край платья.

– У нас есть еще немного времени. Давайте выпьем.

Ничего больше не говоря, Разиэль развернулся и направился через зал к роскошному бару с серебряными колоннами по бокам и мраморной стойкой.

Халани не двигалась с места. Такеши тоже. Они стояли как вкопанные, глядя вслед своему загадочному спутнику, пока время до их ареста медленно утекало.

– Почему мне кажется, что мы совершаем огромную ошибку? – спросила она.

– Потому что, скорее всего, так и есть.

– И мы все равно это делаем.

Такеши перевел на нее взгляд и приподнял бровь.

– Ты передумала?

Да, передумала. Но это не имело никакого значения.

В тот момент, когда Винни обняла Халани, пути назад уже не осталось.

– Нет. Мы продолжим, как и всегда.

Халани выпрямилась, желая, чтобы эти слова стали не просто звуками, слетавшими с языка, а незыблемой истиной, укоренившейся в сознании. Она почувствовала тревожное покалывание, пробежавшее по ее животу, груди, кончикам пальцев.

Но как бы ни были глубоки ее страхи, она отказалась позволять негативным мыслям сковывать ее и дальше. Если Халани предстоит снова надеть кандалы, она сделает это с высоко поднятым подбородком.

Такеши наклонил голову набок.

– Не похоже, что ты перестала бороться.

Халани бросила на него многозначительный взгляд.

– А кто сказал, что я прекращала?

И, не дожидаясь ответа, неторопливо направилась к бару. Сделав несколько шагов, Халани украдкой оглянулась через плечо и увидела, что Такеши все еще стоит на месте, нахмурив брови, однако в его глазах вспыхнуло безошибочное желание.

Как будто это она собиралась поджечь его.

Люди с восхищением смотрели на нее, когда она проходила мимо, а их похотливые взгляды скользили по ее телу. Халани же глядела прямо перед собой и с каждым шагом обретала все больше уверенности. Она мысленно поблагодарила Серин за то, что не дала ей выглядеть как таракан, размалеванный красной помадой.

Халани почувствовала, что Такеши бесшумно следует за ней по пятам.

И поймала себя на том, что при ходьбе чуть сильнее покачивает бедрами, каким-то чудом умудряясь не споткнуться на каблуках.

Разиэль небрежно облокотился на стойку бара, словно он принадлежал ему. Другие гости держались от него на почтительном расстоянии, а бармен с напряженным лицом поставил перед ним стакан с янтарной жидкостью.

– Что будете пить? – спросил Разиэль у Халани.

Она растерялась, не зная, что сказать.

– Она – ничего, – ответил за нее Такеши более низким тоном, приблизившись к барной стойке. – Я буду что-нибудь покрепче.

– Постой-ка. – Халани повернулась к нему. – Ты не имеешь права говорить за меня.

– Забавно. Я только что это сделал.

– Ну ты и юморист. Просто уморительный. О твоем невероятном остроумии и обаянии нужно слагать легенды и высекать их на камне.

– Знаю, – невозмутимо ответил он.

– Тебе когда-нибудь говорили, что нужно сделать с твоим лицом?

– Я не...

– Ударить, – перебила Халани. – Вот что нужно с ним сделать. И именно это произойдет через две секунды, если ты не отойдешь.

– Может, вы двое закончите уже флиртовать и закажете что-нибудь? – прервал их Разиэль, лениво потягивая напиток.

Халани и Такеши перевели презрительные взгляды на Разиэля.

Если флирт – это желание оторвать друг другу головы, тогда конечно. Они в этом профи.

– Закажи мне то же, что и у тебя, – проворчала она Разиэлю.

– Уверена? Он крепкий. Большинство девушек предпочитают что-нибудь сладкое.

– Если ты пьешь, то и я смогу.

Разиэль дьявольски усмехнулся.

– Думаю, тебе лучше...

– Просто закажи ей чертов напиток! – рявкнул Такеши, положив локти на барную стойку.

Халани сделала маленький глоток из протянутого ей серебряного стакана, молясь, чтобы алкоголь снял напряжение. Когда ее лицо поморщилось, а тело содрогнулось, Разиэль растянул губы в улыбке.

Халани не понимала, почему люди охотно пьют крепкий алкоголь, – это все равно что запихнуть в горло древесный уголь и поджечь его.

Но по какой-то причине она потянулась сделать следующий глоток. Ведь какой смысл в свободе, если не принимать сомнительных решений?

Такеши, напротив, осушил бокал залпом, и выражение его лица даже не изменилось.

Невозможно было сказать, насладился ли он напитком или же возненавидел его. Но когда его взгляд с оттенком раздражения переместился на нее, Халани уловила легкий проблеск вызова.

Что ж, ладно.

Она запрокинула голову, задержала дыхание и осушила напиток до дна.

– Вот это уже другое дело, – одобрительно кивнул Разиэль.

– Вообще-то, не так уж плохо, – солгала Халани задыхающимся голосом, борясь с жжением в горле.

Оба мужчины искоса посмотрели на нее так, будто она несла полную чушь, но Халани проигнорировала их и направилась к одному из странных автоматов, стоящих вдоль стены. На белом экране мигали жирные ярко-красные буквы: «ДЖЕКПОТ».

– Как в это играть? – спросила она.

Разиэль плавно приблизился к ней, достал из кармана металлическую карточку и приложил к экрану. На нем мгновенно загорелись и забегали различные символы.

– Просто потяни за этот рычаг, – объяснил он, указывая на красную ручку сбоку. – Цель в том, чтобы в ряд выстроились три одинаковых символа. Три джекпота – и выигрываешь главный приз.

Халани прикусила губу и дернула рычаг. Символы на экране замелькали с такой скоростью, что она не успевала за ними следить. Халани несколько раз потянула за рычаг, но символы так и не совпали.

Каждый раз, когда проигрывала деньги Разиэля, Халани чувствовала укол вины, но он просто ободряюще кивал.

– Продолжай.

Такеши встал рядом, и это только усилило желание Халани выиграть. Она начала понимать, как легко угодить в ловушку казино. Продолжая дергать за рычаг, она забыла все свои запреты.

При следующем рывке автомат неожиданно загорелся, воздух наполнился звоном монет, а на экране появилось три голубых алмаза.

– Я выиграла? – Она в шоке отпрянула.

– Ты выиграла.

– Я выиграла! – Халани развернулась с широкой улыбкой, всплеснув руками.

Такеши одарил ее томной улыбкой. Алкоголь согревал ее желудок, и она заметила, что костюм подчеркивает его темные глаза и мускулистые...

Нет. Халани быстро отвернулась.

Вместо этого она уставилась на мерцающие голубые алмазы на экране. Этот цвет ей что-то напомнил. Или же кого-то. Оттенок немного померк, и на нее в ответ уставились ледяные глаза.

Она резко вскочила.

– Что случилось?

Разиэль посмотрел на Халани словно на одержимую. Такеши шагнул вперед, пристально глядя ей в глаза.

– Я... я... – Слова застряли у нее в горле. Халани снова повернулась к автомату, но холодный взгляд Губернатора уже исчез, оставив после себя лишь мерцающие голубые алмазы. – Простите, мне показалось, что... кто-то следит за нами. – Она провела дрожащей рукой по волосам.

Разиэль выглядел неуверенно, но настороженно осмотрелся по сторонам, чтобы все проверить.

– Здесь никого нет.

– Верно, верно. Какая же я глупая, – пошутила Халани, хотя в глазах уже начинало темнеть. – Мне просто нужно еще выпить.

Разиэль заколебался, словно это было последнее, что ей сейчас требовалось, но все же ответил:

– Мы купим тебе еще в лаундже. Нам пора идти.

Халани кивнула, сделала глубокий вдох и приготовилась двигаться дальше. Но на скуле Такеши дернулся мускул. Она знала, что он хочет отвести ее в сторону и потребовать ответов, но изо всех сил избегала его испытующего взгляда.

Чтобы сохранить рассудок, ей нужно было притворяться, что все в порядке.

Они прошли по другому роскошному холлу, где с важным видом сновали женщины в еще более откровенных платьях. За следующим поворотом они увидели две массивные двери, перегороженные красной веревкой, и трех громил, которые выглядели так, будто ели людей на завтрак, обед и ужин.

Над черной стеной мерцали и переливались семь огней в форме бриллиантов, а из-за дверей доносились глухие басы. Разиэль повернулся к ним, и его глаза сверкали в предвкушении.

– Добро пожаловать в лаундж «Семь бриллиантов» – жемчужину ночной жизни Гермеса.

20

Если бы нам суждено было быть одинокими, нам бы не дали две руки.

Одну – чтобы поддерживать себя, другую – чтобы беречь тебя.

Разиэль провел их мимо очереди, ожидающей снаружи, и направился прямиком к входу, его длинные ноги с легкостью рассекали толпу.

Несколько человек возмутились, но, заметив маску на лице Разиэля, быстро смолкли и перевели взгляд в другую сторону.

Женщины откровенно пялились на Такеши, пока он двигался вперед с высоко поднятой головой. Одна из них – с платиновыми локонами до талии и в сетчатом черном платье, практически прозрачном, – протянула руку, чтобы схватить его за локоть.

– Эй, малыш, – прощебетала она, – потанцуешь со мной внутри?

Что-то горячее шевельнулось в груди Халани.

Должно быть, это остатки крепкого алкоголя.

Такеши женщине не ответил. Едва взглянул в ее сторону. Просто с отвращением вырвал руку и продолжил идти, оставив ее с открытым ртом.

Халани не смогла бы сдержать легкую усмешку, тронувшую губы, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

Когда они подошли к бархатному красному канату, Разиэль зашептал на ухо одному из охранников. Казалось, он быстро что-то передал ему, но Халани не разглядела, что именно. Охранник, заметно побледнев, кивнул Разиэлю и отстегнул канат, пропуская их.

Она нервно вошла в узкий коридор, освещенный лишь пылающими факелами по обеим сторонам. Воздух был насыщен дымом, он клубился и пульсировал в такт глухим басам, что отражались от черных стен и отдавались в ее груди. Халани замедлила шаг, опасаясь возможного пожара, но Разиэль уверенно шел вперед.

Музыка становилась все громче и громче, пока она следовала за ним по тесному темному коридору.

Когда дым рассеялся, они оказались в ярком просторном зале со стеклянными барными стойками по периметру, за которыми бармены обслуживали толпы гуляк. В центре находилась огромная танцплощадка, заполненная сотнями людей.

Воздух был напитан влагой, а повсюду крупными каплями оседал конденсат.

С потолка свисали несколько клеток, в каждой из которых танцевали женщины в нижнем белье. Они извивались и выгибались в замысловатых сексуальных движениях, что приковывали восхищенные взгляды многих мужчин и женщин в зале.

В задней части клуба высилась большая бронзовая статуя. Она изображала мужчину в костюме с распростертыми руками, словно он призывал всех присутствующих поклониться ему.

Холодок пробежал по спине Халани.

– Кто это? – спросила она у Разиэля, ее голос едва пробивался сквозь музыку.

Разиэль последил за ее взглядом.

– Это Майло Хендрикс. Он основал здесь первое казино пару сотен лет назад и помог Гермесу стать таким, какой он есть сегодня. После его смерти город взял под контроль его казино и бизнес, но наследие осталось. – Он потерял интерес к статуе и повернулся к бару. – Давайте выпьем.

Халани почувствовала, как Разиэль пошевелился, но ее взгляд по-прежнему был прикован к статуе. Что-то в Майло Хендриксе показалось ей знакомым.

Его безжизненное прекрасное лицо над танцующей потной толпой, его улыбка, его распростертые руки – все это напоминало ей кого-то другого, с кем она встречалась раньше. Кого-то...

– Кейнс. – Такеши потянул ее за руку, выводя из ступора.

Он кивнул в сторону бара, где Разиэль уже разговаривал с барменом. Тот энергично кивал, а у него на лбу выступили капли пота.

Когда они с Такеши приблизились, Разиэль протянул им крошечные прозрачные стопки, доверху наполненные голубой дымящейся жидкостью.

– И как это пить? – крикнула Халани.

– Залпом.

Ее глаза округлились.

– В каком смысле? Оно что, стреляет?

Такеши уставился на Разиэля, и тот тяжело вздохнул, словно имел дело с безмозглыми детьми.

– Это просто небольшая порция алкоголя, чтобы вы оба расслабились.

Разиэль наклонился, притянув их за плечи к себе, чтобы никто больше не услышал. Халани попыталась отстраниться, но его хватка оказалась на удивление крепкой.

– На случай, если вы двое забыли, – продолжил Разиэль, – вы должны изображать молодую пару, женатую и влюбленную. А выглядите так, будто готовы сбросить друг друга с балкона, и настолько напряжены, что даже моему клинку было бы трудно проткнуть вас насквозь. Если хотите убедить Дилеров, что вы и есть настоящие Дэвенхью, вам нужно играть свои роли и пить то, что я даю. Особенно тебе.

– Мне? – Халани отпрянула. – А что я сделала не так?

– У тебя лицо такое же мрачное, как у бубнового короля, милая. Просто проглоти это и притворись, что тебе весело. Помни: возможно, на ближайшее время это твой последний напиток.

Разиэль поднял бокал в шутливом тосте, а затем засунул его под маску и залпом осушил. Халани нервно сжала стопку, взглянув на Такеши, который просто смотрел на нее и ждал.

– И ты не скажешь мне остановиться? – спросила она.

– А ты бы послушалась?

Весьма справедливо.

Она поднесла стопку к губам и проглотила содержимое одним глотком, издав тихий сдавленный стон. Удивительно, но после жжения напиток оставил сладкое послевкусие. Скользнув языком по губам, Халани почувствовала, как расслабляются мышцы.

Ладно, это было не так уж плохо.

Всю жизнь в Аполлоне она старалась подавлять желания и служить подземному городу с непоколебимой преданностью. Она приглушила свои чувства до такой степени, что даже убедила себя в том, будто их больше не существует.

Но этой ночью она, возможно, получила один-единственный шанс вернуть утерянные части себя.

И если им предстоит вновь оказаться в заточении, то несколько часов свободы, которые помогут ей освободиться от запретов, могут оказаться не такими уж плохими.

– Можно мне еще? – спросила она Разиэля немного нетерпеливо.

Он приподнял бровь, но в его глазах заплясали веселые искорки. По щелчку его пальцев бармен тут же появился перед ними и протянул Халани еще одну дымящуюся стопку. Разиэль предложил одну и Такеши, но тот поднял руку в знак отказа.

– Ты не будешь больше пить? – спросила она Такеши.

Он лишь покачал головой и прислонился к барной стойке; его смертоносный взгляд скользил по залу, оценивая каждый выход и потенциальную угрозу.

– Какой ты скучный, – проворчала она, но Такеши либо не услышал ее, либо предпочел просто проигнорировать.

После четвертой стопки Халани определенно расслабилась.

В кончиках ее пальцев появилось покалывание, а все вокруг, казалось, засияло немного ярче. Она инстинктивно закачалась в такт ритмичной музыке и перевела внимание на танцпол.

Тела сталкивались друг с другом, словно брызги воды. Движения выглядели соблазнительными, а мелодия, ласкавшая ее кожу, не была похожа ни на что, что она слышала раньше.

Из динамиков зазвучал чувственный женский голос. И что-то в ее гипнотических словах и грохочущем басе заставило Халани захотеть присоединиться к остальным танцующим.

На самом деле именно это она и собиралась сделать.

– Я пошла танцевать, – объявила она, не спрашивая разрешения.

Такеши резко повернул к ней голову, а Разиэль лишь усмехнулся и поставил бокал на стойку бара.

– Иди. Мне как раз нужно сказать твоему другу пару слов. Мы будем наблюдать за тобой отсюда.

Такеши стиснул зубы и уже хотел возразить, но Халани не стала оставаться и ждать его неизбежных возражений. Развернувшись на каблуках, она направилась прямиком в толпу.

Чувствуя, как алкоголь согревает желудок, она лавировала между людьми, всецело поглощенными мелодичным ритмом. Найдя свободное место в центре зала, Халани наконец остановилась.

Ее окружали счастливые мужчины и женщины, они двигались в такт с партнерами и прижимались к друг другу так, словно могли слиться в одно целое.

Воздух был горячим и тяжелым. Барабанные перепонки едва не лопались от громких басов, а сердце билось все чаще. Короткое мгновение Халани подумывала вернуться в бар, но затем собралась с духом и решила быть здесь и сейчас.

Почувствовать музыку. Позволить ароматам проникнуть в легкие, а зрению – впитать все вокруг.

Халани ощутила, как ее тело раскачивается из стороны в сторону. Руки медленно оторвались от груди. Пальцы начали постукивать по бедру в такт музыке.

– Я знаю, ты не хочешь меня, малыш. Но я умею держать себя в руках лучше, чем ты.

Из динамиков лился женский голос, и толпа в зале подпевала ему, зная каждое слово и запрокидывая головы, словно музыка была продолжением их душ.

– А теперь мне лучше без тебя, любовь моя. Жаль, что о тебе того же не скажешь.

Улыбка Халани стала шире, когда она растворилась в окружающей ее свободе. Ее бедра раскачивались все сильнее. Плечи расслабились.

Невысокая девушка в облегающем синем платье улыбнулась ей, а ее глаза ободряюще блестели, пока мужчина целовал ее шею сзади. Халани подняла руки и закрыла глаза, отдаваясь страстному ритму.

Впервые на ее памяти... она веселилась.

И от этой мысли ее улыбка стала еще шире.

Винни бы гордилась.

Внезапно незнакомец приблизился к ней и положил руки на талию. Халани мгновенно напряглась и обернулась.

Позади нее стоял парень с белокурыми волосами и обворожительной улыбкой. Он притянул ее бедра ближе, приглашая потанцевать с ним.

Сначала Халани хотела оттолкнуть его, но вновь заставила себя расслабиться. Это была единственная ночь, когда она могла стать другой версией себя. Раствориться в музыке, как другие девушки вокруг нее, не обремененные постоянными попытками выжить.

Поэтому она прижалась спиной к незнакомцу, отдаваясь охватившему ее чувству свободы.

Халани не особо нравилось, как его пальцы впивались ей в талию, а горячее дыхание обжигало ухо, но она закрыла глаза, притворяясь, что с ней танцует кто-то другой.

Внезапно мужчину оторвали от нее.

Громкий, мощный удар пробился даже сквозь музыку, и не успела Халани среагировать, как позади нее возникла более сильная и высокая фигура.

Несмотря на духоту в зале, по коже побежали мурашки.

Левой рукой второй незнакомец нежно обхватил ее шею, положив большой палец за ухо, а правой притянул ее к себе.

Халани не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто это. Даже с завязанными глазами она бы узнала Такеши по одному его прикосновению. Ни в ком больше не было ни такой стати, ни той хаотичной бездны, что манила к себе, прежде чем он разрывал тебя в клочья.

«Выпей еще, – подсказывала ей логика. – Подыши свежим воздухом. Держись подальше от того, кто может растерзать остатки твоего хрупкого сердца».

Халани знала, что Такеши отпустит ее, стоит только попросить.

Однако каждое место, которое ласкали его пальцы, отзывалось так, будто к нему никогда прежде не прикасались. Будто ее тело было пустыней, которую предстояло исследовать.

Музыка громче отдавалась в ее груди, а Халани раскачивалась взад-вперед.

– И ты знаешь, что они не в силах оторвать от меня глаз. Но мои глаза были созданы лишь для того, чтобы смотреть на тебя.

Такеши скользнул пальцами по низу ее живота, направляя ее движения своими бедрами.

– Они никогда в нас не верили, малыш. И я бросаю тебе вызов – заставь поверить меня.

Халани вскинула руки к потолку, но Такеши перехватил их и закинул себе за шею, притягивая ее к своему телу. Он склонил голову, и она почувствовала, как его губы нежно скользят по ее коже.

Им не нужно было говорить. Их тела шептали за них.

Словно танец был еще одним способом сказать: «Спрячься от всего мира вместе со мной».

Халани откинула голову на его плечо, а Такеши еще крепче прижал ее к себе и провел ладонью по коже. Его сильные пальцы прошлись по ее обнаженной ключице, задержались на груди и скользнули по животу вниз, прямо к подолу платья.

Она задышала чаще, и ее бешено колотящееся сердце совпадало с ровным гулким ритмом музыки. Все люди вокруг них исчезли – словно только они двое остались под поверхностью Земли.

Ее глаза распахнулись, когда Такеши запустил ладонь под красное платье. У всех на виду.

Сначала Халани огляделась, чувствуя, как ее охватывает пугающее возбуждение, но никто не обращал на них внимания. Свет стал приглушенным, а толпа растворилась в собственном мире желания и блаженства.

Ловкие пальцы Такеши гипнотически скользили вверх и вниз по ее бедру. И хотя платье по-прежнему прикрывало ее, она чувствовала себя обнаженной перед ним.

Внезапно Такеши коснулся места чуть выше, дразня ее кожу, и Халани едва сдерживала стон.

Ни один миг удовольствия, что она когда-либо испытывала, не сравнится с тем трепетом и жаром, которые сейчас разливались внутри нее. Такеши прижался ртом к ее уху, скользнув теплым языком по коже, отчего Халани прикусила губу. А когда он крепко сжал ее бедро, откинула голову назад.

Она едва не взмолилась, чтобы он скользнул выше.

Его прикосновение ощущалось как электрический ток, что сжигал ее заживо. Стирал из памяти всех прежних любовников и безвозвратно разрушал ее для любого другого мужчины.

Лаская пальцами ее шею, Такеши прошептал ей на ухо:

– Дыши для меня, Кейнс.

Но у нее перехватило дыхание, когда его ногти нежно царапнули верхнюю часть ее бедра.

Она подалась бедрами назад, выгибаясь навстречу его движениям. Ей было все равно, кто их окружал. Разиэль, вероятно, наблюдал за ними из бара, но они прямо сейчас пребывали в мире, созданном ими самими.

– Если я прикоснусь к тебе, что я почувствую? – прошептал Такеши.

Халани облизала губы. Мысли разбежались так, что ответить она просто не могла.

– Скажи мне, Кейнс. Насколько ты мокрая?

Он прикусил мочку ее уха и слегка потянул. Она ахнула, чувствуя, как ее тело пылает. Халани была уверена, что в любой момент растает у его ног, словно горящая свеча.

Поэтому подтолкнула его еще дальше.

– Ни капельки.

В его смешке послышалось что-то мрачное, и Такеши медленно скользнул указательным пальцем вверх по ее бедру.

– Я хочу зарыться головой между твоих бедер и выпить всю твою сладостную ложь.

Ее губы приоткрылись.

Слова не должны быть такими непристойными.

Настолько, что способны перечеркнуть все предыдущие предложения.

– Скажи мне еще кое-что, Кейнс. Скажи, что ты не моя. – Голос Такеши понизился, стал более грубым, как будто тот же хаос, который струился по ее венам, перетек и в него.

Такеши олицетворял собой разрушение в ее жизни. Но он не заставил ее бежать. Нет. Он помог ей принять весь ужас.

Игнорировать Такеши было все равно что бежать от солнца.

От него можно прятаться, но его свет всегда будет на поверхности, готовый обжечь и указать границы мира.

Халани ухватилась за последнюю нить здравомыслия и выдохнула:

– Я не твоя.

Такеши наклонил ее голову, обхватив подбородок большим и указательным пальцами. Халани встретилась с ним взглядом и потерялась в бездонной черной пучине.

– Я позволю тебе и дальше так думать, – произнес он.

Она ахнула, когда его палец коснулся ее именно там, где она отчаянно хотела, и Такеши накрыл ее рот своим, жадно поглощая каждый вдох. Их губы слились, а его язык обвился вокруг ее, сплетаясь в танце, подобном мелодии, обволакивающей их. Левой рукой он нежно обхватил ее за шею, а указательным пальцем правой очертил круг между ее ног, без слов показывая, кому она принадлежит.

И он был прав. Халани промокла насквозь.

Она крепче обняла его за шею и ответила на поцелуй с той же безрассудной страстью. Мир мог бы погибнуть в огне и ужасе, а она все равно продолжала бы прижиматься к Такеши, позволяя губам выражать то, что слишком боялась произнести вслух.

Видимо, она действовала на него так же, потому что он простонал ей в рот и притянул ее еще ближе.

Черт... он явно понимал, что делал своими губами. И своими руками.

Халани была убеждена, что, когда Бог создавал Такеши, он случайно вылил в него целую бутылку притягательности и пробормотал: «Дьявол».

Такеши отстранился ровно настолько, чтобы они оба могли перевести дыхание, но по-прежнему крепко держал ее, не желая отпускать. Тени в его глазах сгустились, словно он хотел остановить время и растянуть этот миг до бесконечности.

Внезапно рядом с ними возник Разиэль, посмотрел на Такеши с понимающей улыбкой и похлопал его по спине.

– Браво, Такеши. Ты безупречно сыграл свою роль. Я и сам не справился бы лучше.

21

Когда мы умрем, можно ли будет начать все сначала?

Один мой друг интересуется.

Такеши пронзил Разиэля яростным взглядом, напрягшись всем телом.

Халани вырвалась из его объятий и с недоверием уставилась на Такеши. Ритм музыки изменился, и она вдруг почувствовала, как стены начали смыкаться вокруг нее.

Халани открыла рот, но не произнесла ни слова.

Он прикасался к ней и целовал не из-за того, что искренне хотел ее. Такеши сделал это только ради выполнения миссии. Чтобы Дилеры поверили, что они действительно женаты и влюблены.

Такеши повернулся к ней, а когда увидел в ее глазах только чистую душевную боль от предательства, морщинка у него на лбу стала глубже.

Он шагнул к ней.

Она отступила назад.

– Халани, это не...

– Мистер и миссис Дэвенхью, вам нужно пройти с нами. – Низкий голос прорвался сквозь напряженную тишину, и несколько Дилеров в облегающей черной экипировке плотным кольцом окружили их, отрезая все пути к отступлению.

Халани встретилась взглядом с Сайласом, Дилером, с которым они познакомились в казино, однако его лицо было холодным и бесстрастным, словно они никогда раньше не виделись. Он крепко схватил ее за руку, в то время как двое других охранников удерживали Такеши, полагая, что он представляет большую угрозу.

Разиэля и след простыл. Вероятно, он где-то радостно потирал руки, довольный тем, что его план увенчался потрясающим успехом.

– Что вы делаете? – прорычал Такеши. Он злобно уставился на руку Дилера, сжимающую Халани, словно был в шаге от того, чтобы оторвать ее.

Ну просто феноменально талантливый актер.

– Пошли, – рявкнул Сайлас, проигнорировав Такеши, и подтолкнул Халани вперед. Она споткнулась на каблуках, но он потащил ее по полу.

Едва мужчины и женщины в клубе узнали Дилеров, как все бросились врассыпную.

Сайлас подвел ее к неприметному черному ходу. Когда вытолкнул Халани наружу, ей в нос ударил запах гниющего мусора и холодного металла, а каблуки заскользили по мокрому асфальту в переулке.

Сайлас схватил ее за локоть и впечатал спиной в кирпичную кладку.

Халани хмыкнула, когда Такеши приперли к твердой стене рядом с ней. Его мышцы были напряжены, а на лице застыла маска сдерживаемой ярости. Такеши повернул к ней голову, но она отказывалась смотреть на него.

Он только и делал, что выставлял ее дурой. И Халани надоело быть пешкой в его больных играх.

В некотором смысле поступок Такеши был полезным. Дилеры не стали сомневаться в их легенде, и Халани могла сосредоточиться исключительно на задании.

А как только неделя закончится, она навсегда разорвет все связи с Такеши Стилом.

– Они у нас, – сказал Сайлас в маленькую рацию. – Пригоняйте вагонетку.

Халани нахмурилась, глядя, как один из Дилеров приближается к ней и достает что-то из заднего кармана. Не успела она среагировать, как он воткнул ей в шею длинную иглу.

– Ай! – Она дернулась, прижав дрожащую руку к шее. – Что... за...

Она часто заморгала, но Дилеров, казалось, стало вдвое больше.

Халани повернулась к Такеши, который резко наклонился вперед, когда другой охранник вытащил шприц из его шеи. Ее пульс замедлился, и она привалилась к стене. Каблуки словно увязли в бетоне, увлекая ее вниз.

Все глубже.

И глубже.

Ей показалось, что Такеши тянет к ней руку, но в следующее мгновение все кругом поглотила тьма.

* * *

– Эй...

...

– Эй!

Кто-то пнул ее по ноге, и Халани резко очнулась, жадно хватая ртом воздух. Она огляделась, ослепленная ярким белым светом, падающим на нее сверху.

Над ней стояла размытая фигура, похожая на оживший призрак.

Халани протерла глаза и прищурилась, полагая, что застряла в ночном кошмаре. Но зрение постепенно начало проясняться, и она разглядела бледную девушку в белых штанах и белой рубахе с длинными рукавами и черными пуговицами посередине.

У нее были растрепанные светлые волосы до талии и острые черты лица, искаженные раздражением. Она выглядела на несколько лет старше Халани, а на запястьях у нее виднелись странные металлические браслеты.

– Вставайте, – приказала девушка, направляясь к открытой двери. Затем оглянулась и добавила: – Если через две минуты не выйдете, вас шандарахнут током. – Она указала на запястья Халани и вышла.

Широко раскрыв глаза, Халани посмотрела вниз и увидела на своих запястьях точно такие же металлические браслеты. Она провела ладонями по ногам – на ней была такая же белая форма, как и на той девушке.

Ее взгляд лихорадочно забегал по сторонам.

Она находилась в светлой комнате размером с большой чулан. Ее окружали белые стены и одна приоткрытая полупрозрачная дверь.

Тридцать два.

Кроваво-красный номер был написан над дверью.

Помещение напомнило ей лабораторию, но было гораздо белее, холоднее и пропитано отчаянием.

Халани обернулась, когда мимо ее камеры начали проходить люди в похожей униформе, едва удостаивая ее взглядом. Их спины были сгорблены, а глаза измучены.

Слева от нее раздался низкий стон, и она обернулась.

Такеши был в камере вместе с ней.

Он лежал на спине. Белая рубаха плотно облегала его крупную фигуру, а запястья сковывали металлические браслеты. Его глаза были плотно закрыты – он все еще не пришел в сознание после того, что охранники вкололи им в шеи.

У Халани возникло мимолетное искушение оставить Такеши корчиться на полу от удара током, которого он, несомненно, заслуживал. Но она была достаточно умна, чтобы понимать: пока Капитан жив, у нее больше шансов сбежать.

Руки и ноги словно налились свинцом, а каждое движение давалось ей сложнее предыдущего, пока она ползла к нему.

– Просыпайся. – Она толкнула его в руку.

Тишина.

– Такеши. – Она сильнее потрясла. – Проснись же!

Никакого движения. Даже веки не дрогнули.

Халани перестала дышать, не в силах проглотить ком в горле. Но затем увидела, как грудь Такеши медленно поднимается и опускается, и с облегчением выдохнула.

И все же инстинктивная волна беспокойства лишь сильнее разожгла огонь у нее в животе.

Она встала на колени, склоняясь над его бесчувственным телом. Впервые за долгое время Халани видела его без привычной ледяной хмурой гримасы. Смертельно прекрасное лицо Такеши наконец-то стало безмятежным...

ХЛОП.

Она ударила его ладонью по щеке с гораздо большей силой, чем было необходимо, и черные глаза Такеши в шоке распахнулись.

В следующее мгновение Халани уже лежала на спине, а Такеши сидел сверху, сжимая ее горло мощной рукой.

Когда он начал душить ее, Халани охватила паника. Она уставилась в его зловещие глаза, безмолвно умоляя отпустить и не в силах сделать ни единого вдоха.

Наконец выражение лица Такеши изменилось, а его глаза наполнились ужасом, стоило ему все осознать. Он, побледнев, быстро слез с нее.

Халани откашлялась и села, тяжело дыша.

– Кейнс. – Он сглотнул, искренне потрясенный. – Мне так жаль. Я принял тебя за кого-то другого.

Он потянулся к ней, но она оттолкнула его руку.

– Все в порядке. Переживу. К сожалению, – пробормотала она, отряхиваясь дрожащими руками.

Однако гнев не утихал и вспыхивал каждый раз, когда она встречалась с ним взглядом. Халани встала на ноги, не желая оставаться рядом с ним ни секундой дольше.

– Нам нужно выйти. Похоже, нас ударят током, если мы этого не сделаем.

Халани указала на его запястья, но Такеши едва взглянул на них. Его лицо скривилось, словно его не заботило ничего вокруг.

– Ты в порядке? – Его голос был низким и хриплым.

– Я же сказала. Все хорошо.

Халани развернулась, загоняя душевную боль в самые потаенные уголки сердца, и прошла через открытую дверь камеры, даже не оглядываясь.

Перед ней протянулся светлый стерильный коридор. Халани последовала за несколькими фигурами, которые торопливо направлялись к металлической двери в конце прохода, и по тяжелым шагам позади поняла, что Такеши идет за ней по пятам.

Покинув корпус, она оказалась в огромной гулкой пещере, а под ногами захрустел гравий. Размеры пещеры просто поражали – по сравнению с ней «яма» в Брадерхельме выглядела жалкой дырой. Одноэтажные постройки, выстроившиеся ровными рядами, выглядели совсем крошечными на фоне обступивших их сводов.

В дальнем конце пещеры стояло неприметное черное здание. В нем не было окон. Никто не входил и не выходил из него. Но в этом строении было что-то такое, отчего у Халани по спине пробежал холодок, и она поскорее отвела взгляд.

Несколько сотен заключенных выстроились в десять ровных рядов по центру пещеры. В глазах одних все еще горел вызов, в то время как другие безучастно смотрели в землю, словно надежда давным-давно покинула их.

– Извините? – Халани подошла к молодому человеку с сальными каштановыми волосами. – Почему все стоят здесь?

Он едва взглянул на нее, пренебрежительно хмыкнув.

Ну ладно.

Внезапно кто-то схватил ее за руку и резко дернул вперед. Халани широко раскрыла рот, когда девушка, ранее заходившая к ней в камеру, потащила ее к месту в конце шеренги.

– Вставай здесь, – скомандовала таинственная девушка, а затем повернулась к Такеши. – Ты тоже.

Такеши сощурился, не привыкший подчиняться приказам, но все же неохотно встал позади Халани. Он недоверчиво наблюдал за всеми.

– Что будет дальше? – спросила Халани у девушки, но, обернувшись, обнаружила, что та уже исчезла на другом конце очереди.

Халани глубоко вздохнула и переступила с ноги на ногу, чувствуя, как по телу пробегает нервное покалывание.

Через несколько минут Дилеры начали осматривать заключенных. Они били дубинками всех, кто стоял недостаточно прямо или слегка сместился в сторону. Один из Дилеров посмотрел на нее таким пристальным взглядом, что у Халани внутри все сжалось, но он лишь хитро ухмыльнулся и перешел к остальным.

Внезапно по пещере разнесся оглушительный сигнал тревоги. Дилер со звездами на лацканах коричневой униформы скомандовал:

– На колени перед доктором Штраусом!

Все вокруг тут же попадали на землю, словно от удара грома. Халани в замешательстве огляделась, но быстро последовала их примеру и поморщилась, когда гравий впился в ее колени.

Перед заключенными появился мужчина.

Он был невысокого роста, с бледным лицом и седыми волосами, похожими на клочья облаков на голове. Одетый в белый медицинский халат, он медленно шел вдоль ряда заключенных в сопровождении двух Дилеров.

На его лице отражалась тревожная отрешенность, пока он переводил взгляд с одного стоящего на коленях заключенного на другого, крепко сжимая планшет у бедра.

В воздухе висело удушающее напряжение. Халани даже уловила свежий запах мочи, исходящий от девушки слева. Все замерли и едва дышали, как будто малейшее движение могло привлечь внимание доктора Штрауса.

Кто этот человек, внушающий такой ужас?

Доктор Штраус продолжил шагать вдоль шеренги с тревожным, маниакальным блеском в глазах. Внезапно его размеренные шаги замерли в нескольких сантиметрах от Халани, и она уставилась в пол, боясь сделать вдох.

– Он, – холодным голосом произнес доктор Штраус и указал на мужчину, стоявшего на коленях впереди.

– Нет! Вы не можете забрать меня!

Тощий мужчина перед Халани вскочил на ноги, но тут же рухнул обратно на колени, безудержно сотрясаясь всем телом и сжимая металлические браслеты на запястьях. Несмотря на попытки Дилеров усмирить его, он извивался и боролся из последних сил, что еще оставались в нем.

– Я не пойду в это здание! – кричал он во все горло.

Один из охранников треснул его дубинкой по лицу. Заключенный без сознания рухнул на землю.

Доктор Штраус прищурил глаза, пылающие яростью. Он вплотную подошел к охраннику с дубинкой и ударил того по лицу; звук эхом прокатился по пещере.

– Я говорил вам не трогать их головы, идиот. Сделаешь это еще раз – займешь его место, – предупредил он, и Дилер стал бледным словно бумага.

– Да, доктор Штраус.

Охранник покорно склонил голову, его левая рука дрожала у бедра.

– Берите его, – приказал доктор, и двое Дилеров подхватили безжизненное тело мужчины под мышки и потащили прочь.

Все заключенные оставались на местах и хранили молчание. Доктор Штраус сжал кулаки, глядя на пустое место, образовавшееся перед ним.

Затем его взгляд скользнул к Халани.

Она инстинктивно напряглась, а ее сердце гулко застучало в груди. Таинственный доктор не сводил с нее глаз, и она затаила дыхание, безмолвно молясь стать невидимой. Не сказав больше ни слова, доктор Штраус повернулся и направился к простому черному зданию.

– Встать! – крикнул Дилер с золотыми звездами на форме.

Заключенные поспешно поднялись на ноги, и послышались общие вздохи облегчения. Молодой человек справа от нее часто моргал, а по его щекам текли слезы, пока он смотрел на пустое место, где только что стоял заключенный.

Как будто знал, что больше никогда его не увидит.

Сначала Халани думала, что этот лагерь предназначен для сторонников сопротивления, но теперь не могла отделаться от ощущения, что здесь замешано нечто более зловещее.

– Направляйтесь в туннели!

Заключенные направились влево от пещеры, окруженные дюжиной Дилеров. Халани поймала взгляд Такеши. У него на лица застыла безжалостная решимость, но тело оставалось напряженным, словно он только сейчас осознал, в какой серьезной опасности они на самом деле находятся.

– Пойдем.

Он подтолкнул ее вперед.

– Как думаешь, что там внутри? – прошептала Халани, глядя на черное здание.

– Даже не собираюсь это выяснять. – В голосе Такеши зазвучали жесткие нотки. – Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы найти Джека и убраться отсюда к чертовой матери.

Они последовали за толпой заключенных в большой туннель, по каменистой земле которого тянулись рудничные рельсы.

Своды потолка терялись на высоте трех метров, едва различимые в свете редких желтых фонарей, развешанных тут и там. Когда они проходили мимо большого металлического контейнера, заключенные полезли внутрь и достали кирки.

Халани поджала губы, но тоже взяла одну, заметив, как охранники крепче сжали оружие.

– За работу!

С общим стоном заключенные выстроились в шеренгу и начали стучать кирками по оранжевой каменной стене.

Нет.

Должно быть, она жила в какой-то дурацкой космической игре.

Бог ненавидел ее. Никак иначе.

Она едва сбежала из Брадерхельма, только чтобы оказаться в другой подземной тюрьме и заниматься каторжным трудом в туннелях.

Почему они не доверили ей такие задачи, как мытье посуды?

И что самое страшное, заключенные, казалось, предпочитали изнурительную работу в шахте тем ужасам, которые ожидали их в черном здании.

Поскольку она двигалась недостаточно быстро, один из охранников подошел ближе и нажал красную кнопку на портативном устройстве.

Острая, пронзительная боль пронзила ее запястья, и Халани рухнула на колени, содрогаясь в бесконтрольной дрожи. Мышцы ее шеи напряглись, а зубы сжались, сдерживая рвущийся из горла крик.

– Когда мы говорим «за работу», ты выполняешь наши приказы быстрее. Уяснила? – Лицо охранника побагровело, а изо рта летели брызги слюны.

Такеши что-то крикнул, бросаясь вперед, но охранник и его ударил током. Такеши сгорбился, у него на лбу выступили капельки пота, а мышцы задрожали. Остальные заключенные продолжали колотить по стенам, не обращая на них никакого внимания.

Когда электрические импульсы наконец утихли, Халани судорожно вздохнула. Ее конечности все еще подрагивали, а на языке ощущался металлический привкус.

– Начинайте работать, иначе в следующий раз увеличу напряжение втрое, – пригрозил охранник, с презрением глядя на Халани и Такеши.

Она оперлась на каменный пол, чтобы подняться на ноги, но проигнорировала протянутую руку Такеши.

Халани справится и без него. Обязательно справится.

Ей всего лишь нужно продержаться одну неделю.

22

Присмотрись повнимательнее, и ты увидишь все сражения, запечатленные на моей коже.

За работой Халани потеряла счет времени. Она позволила тихой ярости подпитывать ее, а каждый удар металла эхом отдавался внутри как боевой клич. Такеши рядом с ней стучал киркой по стене, а в его глазах таилась глубокая, затаившаяся ярость.

Несмотря на все ее возражения, он намеренно брал самые тяжелые камни и оставлял Халани лишь те, что полегче, чтобы она грузила их в стоящие рядом тележки. Она не могла не замечать, что Такеши сжимает кирку до побелевших костяшек пальцев.

Когда воздух прорезал пронзительный свист, все пленники уперлись руками в колени и тяжело дышали, пытаясь восстановить дыхание. Но Халани и Такеши, привыкшие жить в суровых условиях, вышли из туннеля с прямой спиной.

– Построились! – рявкнул один из Дилеров, когда они вернулись в громадную пещеру.

Теперь, когда действие инъекции прошло, Халани могла сосредоточиться на пространстве вокруг и более внимательно разглядеть тюрьму.

Потолок пещеры уходил ввысь на девять метров, с него зловеще спадали несколько больших остроконечных сталактитов. Казалось, еще миг – и они пронзят любого, кто по воле случая окажется прямо под ними.

В четырех углах висели яркие белые лампы, отбрасывающие резкий свет. Вокруг стояло десять строений. Справа находились пять белых прямоугольных зданий, в которых, по-видимому, содержались все заключенные.

Слева же располагались три больших коричневых барака – Дилеры входили и выходили из них как по расписанию. Прямо впереди виднелась небольшая неприметная постройка, а в углу, на выступе, высилось таинственное черное здание, в котором недавно исчез доктор Штраус. Единственным выходом отсюда, судя по всему, служил длинный туннель в дальнем конце пещеры, который охранялся несколькими Дилерами.

Ничто в этом месте не указывало на то, где именно находился лагерь.

Насколько Халани могла судить, они, возможно, даже не были в Гермесе.

Большинство заключенных неуверенной походкой выстроились в одну шеренгу, а их руки были покрыты кровоточащими волдырями. Двое мужчин впереди черпаками разливали по мискам мутную коричневатую жидкость.

В животе у Халани заурчало, но не успела она встать в очередь, как грубый толчок сзади чуть не сбил ее с ног.

Исхудалая заключенная, налетевшая на нее, даже не стала извиняться. Женщина средних лет просто обошла ее, едва не дрожа от нетерпения.

Когда Такеши оттянул Халани назад, низкорослый заключенный возмутился:

– Куда лезешь?!

Такеши повернулся и посмотрел на мужчину таким обжигающим взглядом, что мог бы растопить лед. Заключенный захлопнул рот и быстро нашел другое место в очереди.

Халани прикусила губу и уставилась вперед, с неохотой признавая преимущество того, что Такеши находится рядом с ней. На данный момент.

Однако искушение активировать его электрошоковые браслеты никуда не делось.

Оказавшись в начале очереди, Халани внимательно осмотрела двух мужчин, что раздавали еду. Их головы были гладко выбриты, а они сами были одеты в тонкую серую форму, закрывающую все тело, включая шею.

Но выражения их лиц казались слишком пустыми. Слишком безжизненными, пока они бездумно накладывали еду.

– Что это? – осмелилась спросить Халани.

Двое мужчин промолчали. Один из них скользнул отсутствующим взглядом мимо Халани, как будто ее не существовало, и сдержанно протянул ей миску. Другой посмотрел прямо на нее, но в его глазах даже не теплилось жизни.

Халани сглотнула, дрожащими руками взяла миску и быстро отошла в сторону.

– Нам нужно найти Джека и убраться отсюда, – прошептала она Такеши. – Разиэль не говорил тебе, как его опознать?

Такеши покачал головой.

Заключенные разбрелись по пещере: кто-то ел в одиночестве, другие же сбились в небольшие группы. Халани искала взглядом свободное место, как вдруг заметила девушку, которая помогла им раньше. Та сидела у каменной стены рядом с пожилым мужчиной – возможно, самым старым в лагере.

– Пойдем туда. Возможно, она сможет помочь, – предложила Халани.

Такеши прищурился – несомненно, предпочел бы держаться ото всех подальше, – но потом кивнул и последовал за Халани, сжимая миску так, словно был готов проломить ею чью-нибудь челюсть.

Девушка с собранными в растрепанный хвост светлыми волосами медленно потягивала похлебку. Рядом с ней сидел старик, его седая козлиная бородка и морщинистая кожа сочетались со сгорбленной, хрупкой спиной. Жилистые руки, в которых он сжимал миску, дрожали, а немного жидкости стекало по его бороде.

Когда тени Такеши и Халани упали на них, девушка подняла взгляд, нахмурилась и осторожно поставила миску на землю.

– Мы можем присесть рядом? – спросила Халани.

Губы девушки сжались в тонкую линию, а ее оценивающий взгляд метался между Халани и Такеши. Тишина затягивалась. Старик разглядывал свои руки, любуясь серебряным кольцом на пальце и с обожанием поглаживая его.

– Не знаю, – ответила девушка. – Он выглядит не очень дружелюбно.

Она указала на Такеши.

– Он дружелюбный, – солгала Халани с натянутой улыбкой.

– Я не дружелюбный, – одновременно с ней ответил Такеши.

Халани бросила на него взгляд, грозящий неминуемым убийством, но Такеши просто зевнул. Зевнул.

Однако девушка, казалось, приятно удивилась его честности и фыркнула.

– Я тоже. Садитесь.

– Спасибо. – Халани быстро опустилась на землю, пока девушка не успела передумать. – Не возражаешь, если я спрошу, почему ты помогла нам раньше?

Девушка пренебрежительно махнула рукой.

– Не хотела просто слушать, как ты кричишь, срывая голосовые связки, когда тебя бьют током за пропуск проверки доктора Штрауса.

Халани сглотнула и провела рукой по металлическим браслетам.

– Как, черт возьми, снять эти штуки?

– Никак. А если попытаешься снять их без специального устройства, они проткнут твои запястья металлическими осколками. Ты сразу не умрешь – будешь истекать кровью несколько часов. Я такое уже видела раньше.

Такеши поставил миску на землю с большей силой, чем требовалось, и его предплечья напряглись. Видимо, это разрушило альтернативные планы побега, которые он, несомненно, уже разрабатывал.

– Как тебя зовут? – спросила Халани.

Девушка ответила не сразу. Неловкое молчание затянулось на целую вечность, но, что бы она ни увидела в глазах Халани, это, должно быть, удовлетворило ее.

– Элиза, – наконец сказал она. – А это мой отец Клайд. – Она повернулась к старику, и ее взгляд смягчился. – Пап, поздоровайся.

Клайд уставился в землю, безостановочно бормоча:

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить.

Элиза глубоко вздохнула, и на лице у нее появилось удрученное выражение.

– Простите, – пробормотала она. – Папа в последние дни чувствует себя не лучшим образом. А вас как зовут?

– Я Халани. Это Такеши, – сказала Халани, рассеянно кивнув в его сторону и выдавив улыбку.

Такеши, напротив, ответил своим излюбленным приветствием – долгим, неприязненным взглядом.

– Как долго вы оба здесь находитесь? – вмешалась Халани, пытаясь отвести разговор от них двоих.

Элиза задумчиво подняла взгляд.

– Здесь, внизу, трудно уследить за временем, но, наверное, где-то пару месяцев. Когда мы только оказались здесь, людей было немного, но за последние недели их стало гораздо больше.

Халани подалась вперед, забыв про свою миску.

– Почему вы... почему мы здесь?

– У некоторых заключенных есть теории, но толком никто ничего не знает. Я была дома, готовила еду для отца, когда ворвались Дилеры. Они сообщили, что им нужна только я, но я так отчаянно сопротивлялась – ударила и поцарапала офицеров, – что они забрали и моего отца в качестве наказания. – Под конец голос Элизы ожесточился, и она сжала кулаки.

Ответ застрял у Халани в горле. Мысль о том, что из-за ее опрометчивых действий кто-то вроде Винни окажется здесь, в этих чудовищных условиях, казалась невыносимой. Халани лучше покончила бы со всем сама, лишь бы избежать чувства вины.

– Что за теории? – Такеши с напряженным видом наклонился вперед.

Взгляд Элизы все еще был стальным, когда она объяснила:

– Некоторые думают, что мы добываем здесь медь для новых электрических устройств в Гермесе. Другие же считают, что банды заказали убийство заключенных и Дилеры таким образом избавляются от нас, чтобы сохранить контроль. А вот самая интересная теория, что я слышала: тюрьму в конечном итоге превратят в лагерь для повышения рождаемости, где нас заставят спариваться друг с другом и рожать детей, а еще будут промывать нам мозги. Так что, как я и сказала, безумных идей куча, но точного ответа нет. Попробуете спросить у Дилеров – они просто ударят вас током. Они это обожают.

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить, – безостановочно бормотал отец Элизы на фоне всеобщего отчаяния.

Внезапно раздался отдаленный крик.

Халани подняла голову, осматривая пещеру в поисках источника звука.

Ее внимание привлекло зловещее черное здание на другом конце.

– Что там происходит? – спросила она сдавленным голосом, когда строение, казалось, уставилось на нее в ответ.

Проследив за ее взглядом, Элиза побледнела, а выражение ее лица стало серьезным.

– Слушайте меня, вы оба. – Она обернулась и заговорила тихим, настойчивым тоном: – Если хотите выжить, держитесь подальше от этого здания.

– Но почему? Кто тот мужчина с проверки? Доктор Штраус? Что будет с заключенным, которого забрали сегодня утром?

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить, – произнес Клайд чуть громче и, широко распахнув глаза, уставился в пол, словно тот вот-вот разверзнется и поглотит его целиком.

Элиза успокаивающе положила руку на плечо отца и нежно проворковала:

– Все хорошо, папа. Все в порядке. Я здесь.

Плечи Клайда поникли, и он прислонился к дочери. Его повторяющиеся слова постепенно стихли, превратившись в едва слышный шепот. Элиза глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, прежде чем ответить.

– Доктор Штраус – самая большая загадка этого проклятого места. Он бесспорный лидер лагеря, но о нем мало что известно. Мы видим его только утром на проверке, где он всегда выбирает одного заключенного. Затем остается в том здании весь день, занимаясь бог весть чем. Знаю только: кто туда попадает, уже не возвращается.

Серьезность предупреждения Элизы осела в сознании Халани, и она снова уставилась на здание.

– Эй. – Элиза щелкнула пальцами, привлекая ее внимание. – Даже не смотри туда. Повсюду камеры, и этот доктор-психопат следит за нами, поверь мне. Если вы оба хотите выжить здесь, не высовывайтесь, выполняйте требуемую работу, не злите других заключенных и никогда, слышите, никогда не приближайтесь к этому зданию.

Халани согласно кивнула. Но пока сидела там, заставляя себя не смотреть на черное сооружение, то чувствовала тревожное притяжение, магнетическую силу, которая взирала на нее через все пространство.

Такеши продолжал бросать на нее настороженные взгляды, но Халани не обращала на него внимания, отсчитывая секунды до конца недели.

604 800...

604 799...

604 798...

Громкий хлопок прервал ее отсчет. Она нахмурилась, наблюдая, как двое Дилеров ставят в центре пещеры два больших красных контейнера на расстоянии шести метров друг от друга. Происходящее стало еще более странным, когда они бросили на землю желтый мяч.

Заключенные начали подниматься, отряхивая свою форму. Некоторые направились к мячу с поджатыми губами и мрачными лицами, словно они предпочли бы содрать с себя кожу и исчезнуть, чем находиться здесь.

Еще одна небольшая группа потянулась к серому зданию, где, по словам Элизы, находились душевые. Они были общими, без всякого разделения по полу. Поэтому Халани сомневалась, что на этой неделе вообще будет мыться.

Остальные заключенные столпились в глубине пещеры, образовав большой круг. Когда до них донеслось несколько одобрительных возгласов, Элиза фыркнула:

– Похоже, Джек опять выходит.

– Что ты сейчас сказала? – Халани мотнула головой.

Элиза с недоумением посмотрела на нее.

– Я сказала, что Джек сегодня дерется.

– Что значит «дерется»?

– Несколько месяцев назад пара заключенных покончила с собой, используя кирки, – объяснила Элиза. – Именно тогда они начали в конце дня выставлять контейнеры для дурацких игр с мячом. А когда это не сработало, позволили заключенным вымещать злость во время драк. Самоубийства все еще случаются, но вы удивитесь, узнав, как разбитые в кровь кулаки влияют на моральный дух. Грязным ублюдкам это зашло.

Халани и Такеши одновременно встали.

– Что ж, не виню вас за желание посмотреть. Здесь все равно больше нечем заняться, – скучающим тоном заметила Элиза, а затем повернулась к Клайду. – Пап, ты как?

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить.

– Ладно, ты в порядке.

Элиза поднялась и присоединилась к Такеши и Халани, которые уже направились к толпе заключенных.

Местная зона для драк не вызвала такого безумного ажиотажа, как «яма» в Брадерхельме, однако им все равно пришлось пробираться сквозь ряды заключенных в белой форме, чтобы подойти поближе.

Задача стала значительно проще, когда Такеши начал расталкивать людей. Он был на голову выше всех остальных, поэтому ему хватало лишь бросить холодный, убийственный взгляд, чтобы другие заключенные инстинктивно расступались.

Когда они пробились вперед, в центре круга уже дрались двое мужчин. Ямы там не было – только гравий под ногами и стена из заключенных, уставившихся в центр со смесью гнева, возбуждения и жажды крови в глазах.

Халани вздрогнула, когда один из бойцов получил сильный удар по лицу и рухнул на колени. Лохматые каштановые волосы спадали ему на плечи, а жидкая бородка отчаянно нуждалась в бритье.

Второму на вид было около сорока – высокий, пепельный блондин с решительным блеском в глазах. Держался он уверенно, и белая форма только подчеркивала его крепкое сложение.

Лохматый с трудом поднялся и обрушил шквал ударов, едва удерживая равновесие.

Мужчина средних лет с легкостью увернулся от атак и нанес жесткий хук в ухо, после чего подсек ногу противника, заставляя упасть лицом в гравий. Тот застонал, и из носа хлынула кровь.

Взгляд Халани задержался на темно-алой жидкости. При виде этой необузданной жестокости у нее в крови вскипел адреналин.

– Добей его, Джек! – закричали несколько заключенных.

Не раздумывая, Халани схватила Такеши за запястье.

Джек. Мужчина средних лет был Джеком!

Джек смотрел на поверженного мужчину и ничего не говорил, хотя какофония голосов призывала его причинить больше боли. Он расправил плечи, даже не вспотев за время схватки.

Все пристально изучали его в ожидании следующего шага.

Судя по тому, что Халани знала о властных мужчинах, он, по всей вероятности, продолжит драку, чтобы никто не усомнился в его авторитете...

– Кто-нибудь, отведите его в камеру и помогите привести себя в порядок, – приказал Джек, пробираясь сквозь толпу и даже не оглядываясь.

Он исчез за шеренгой людей, и Халани в панике бросилась следом, но тут по всей пещере разнеслась сирена.

– Перерыв окончен, – раздался скрипучий голос из динамика. – Немедленно возвращайтесь в камеры, или вас ждет электрошок.

– Черт.

Халани привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть Джека, но толпа плотно сомкнулась вокруг нее, подталкивая к белым зданиям.

– Пошли, – тихо сказал Такеши. – Найдем его завтра.

Расстроенная, Халани уставилась ему в затылок, но позволила провести ее сквозь толпу. Они добрались до камеры тридцать два в напряженном молчании, и едва переступили порог, как прозрачные двери автоматически закрылись.

– Отлично, – фыркнула она, глядя на прозрачную преграду. – Просто замечательно.

Такеши сел, прислонившись спиной к стене; одну ногу он вытянул перед собой, а другую согнул в колене. Камера была настолько тесной, что его ботинок почти упирался в противоположную стену.

– В чем дело, Кейнс? Мы в лагере, где и должны быть, и уже нашли Джека. Я бы сказал, мы делаем успехи.

– Я не об этом. – Она резко развернулась и впервые позволила всей своей ярости с силой обрушиться на него. – Когда соглашалась на это задание, я не рассчитывала, что мне целую неделю придется делить крошечную камеру с тобой.

Такеши долго изучал ее, хотя выражение его лица было сложно прочесть.

– Злишься, Кейнс?

– Боже, даже не знаю. Что навело тебя на эту мысль, Такеши?

– Это из-за того, что случилось в клубе, да?

Давление в груди увеличилось, словно на нее рухнули своды пещеры. Халани вновь и вновь прокручивала в памяти суровую правду, которой отчаянно желала избегать.

Такеши сам так сказал.

Ей нравились люди, которые причиняли боль.

Та темная, извращенная сторона ее натуры никуда не делась. Та часть, что притягивала беды, считая их вполне заслуженными, и шаг за шагом вела к гибели.

Вернувшись под землю, Халани заново усвоила самую горькую истину. Как бы ты ни старался, ты не можешь изменить никого, кроме себя.

– Ты играл со мной, – заявила она.

Такеши решительно покачал головой.

– Все было не так.

– Разве Разиэль не велел тебе выйти на танцпол и полапать меня? Чтобы создать видимость, будто мы влюблены?

– Да, но...

– Никаких «но»! – закричала Халани. – Ты воспользовался моими чувствами и выставил меня дурой.

Угольно-черные глаза Такеши вспыхнули, а на его лице отразились мрачные эмоции. Он приблизился к ней, занимая все оставшееся пространство.

– Ты всерьез веришь, что только у тебя есть чувства?

Халани замерла. Она подняла руку, не давая ему подойти ближе.

– Нет. Не смей, черт возьми. Ты не имеешь права так говорить.

– Почему нет? – прошипел он. – Потому что ты не желаешь слышать правду? Хочешь до сих пор верить, что только тебе не все равно? Что только твое сердце разбито?

– У тебя нет сердца, Такеши!

Такеши застыл как вкопанный.

На его лице промелькнула неприкрытая боль. Как будто браслеты на запястьях активировались и пронзили его тысячью молний.

У нее самой сдавило грудь, а к горлу подступила тошнота.

Она никогда не видела в его глазах столько боли. Даже в самые худшие моменты.

– Такеши... Я не... я не имела в виду...

– Все в порядке, Кейнс.

Такеши быстро взял себя в руки, но в тенях под его глазами все еще таилось бездонное страдание. Он сжал челюсти. Мышцы налились неподвижной тяжестью. Казалось, он сдерживался из последних сил – лишь бы не сорваться.

– Ты имеешь полное право так думать. И наверное, ты права. – Его голос стал тише. – Мои действия причиняют тебе боль. А ты последний человек, которому я хотел бы ее причинять. Ты заслуживаешь большего. – Он обвел рукой камеру.

Но Халани понимала, что он на самом деле говорил о самом себе.

Ее подбородок задрожал, а слезы собрались в уголках глаз, готовые вот-вот хлынуть по щекам.

Казалось, весь мир ополчился против них.

И неважно, как сильно они ссорились. Неважно, насколько бы идеально они ни подходили друг другу во всех отношениях – как в хороших, так и в плохих, – их союз, казалось, был обречен на провал.

Потому что Такеши был склонен к тому же саморазрушению, которое сформировало ее личность.

Халани шмыгнула носом, изо всех сил сдерживая эмоции, и старалась избегать взгляда Такеши. Он смотрел куда-то за ее плечо, тоже не в силах взглянуть на нее.

– Я не хотела, чтобы все так закончилось, – прошептала она с напряженным видом, собирая всю оставшуюся в ней силу воли, чтобы не расклеиться.

Потому что так было нужно. Необходимо.

Но она устала быть сильной.

Иногда... ей хотелось позволить себе побыть слабой.

– Я тоже, – тихо признался Такеши.

Казалось, никакие слова не смогут передать всю сложность их отношений. Всю эту ярость, тоску, тревогу и боль от того, что приходится отпускать друг друга.

Он жил миллионами фраз.

Но она всегда мечтала слышать лишь одну.

Между ними повисла тишина, и Халани уже собиралась задать ему последний вопрос, как вдруг свет погас, погрузив их в непроглядную темноту.

– Надо немного поспать. – Такеши провел рукой по темным волосам. – Завтра важный день.

– Ага, – рассеянно ответила она на это напоминание, совершенно оцепенев.

Они легли на противоположных концах камеры. Будто находились в разных мирах. Халани сложила руки под головой и уставилась в стену, жалея, что не может повернуть время вспять.

– Такеши?

– Да, Кейнс? – Его глубокий голос коснулся ее кожи.

– Просто хочу, чтобы ты знал: то, что я сказала ранее... это неправда. Я знаю, что у тебя есть сердце.

– Кейнс, ты не обязана...

– Нет, обязана, – перебила она, отчаянно желая донести до него свою правду. Халани бы не обрела покоя, если бы ее не высказала. – Я знаю, что у тебя самое большое сердце, и в другой истории я бы хотела, чтобы ты стал моим финалом.

Такеши долго молчал.

Прежняя Халани пожалела бы об этих словах в ту же секунду, как они слетели с губ, но не теперь.

Чувства напоминали ей, что она еще жива.

И, подобно мерцающей в темноте свече, Такеши позволил своему истекающему кровью сердцу упасть на пол рядом с ее собственным.

– В другой истории ты стала бы моим началом.

23

Освободи меня от самой себя.

Халани снилось тепло, ласкающее кожу, то самое тепло, которое охватывает тебя после тяжелого дня.

Ее босые ступни утопали в свежевырытой земле, пока она прогуливалась по прекрасному саду. На губах играла нежная улыбка. Кончики пальцев касалась лепестков ярких цветов, которые улыбались ей в ответ.

Если бы она жила на поверхности, ей бы хотелось иметь такой же сад.

Смех, звонкий и беззаботный, эхом разнесся в воздухе, привлекая ее внимание. Мимо пробежала маленькая девочка с двумя косичками, смеясь и размахивая руками под солнечными лучами. Халани помахала в ответ, но девочка вдруг повернулась к далекому городу, застроенному высокими небоскребами.

Затем облака рассекла полоса света, похожая на падающую с небес звезду. Халани перевела взгляд на город.

Только что все было нормально. Лепестки цветов ласкали ее кожу, а безмятежная улыбка не сходила с лица. Но в следующее мгновение ослепительно белый свет застлал ее зрение.

Халани зажмурилась, но вспышка казалась такой интенсивной, такой всепоглощающей, что сквозь кожу стали видны кости.

Когда свет померк, она отняла ладони от лица и распахнула рот от ужаса. Огромное грибовидное облако поднялось над городом, словно порождение тьмы, стремящееся поглотить все на своем пути.

Халани попятилась назад, а маленькая девочка растворилась в воздухе. Паника сдавила горло, когда она увидела, что некогда благоухающий сад теперь объят пламенем.

Кто-то подошел и встал рядом с ней. Высокий. Мускулистый.

Она оцепенела от шока, увидев, что Губернатор Хаксли вместе с ней смотрит на разрушения.

– Ты ведь понимаешь, что не сможешь этому помешать? Все повторится, – произнес он.

Сердце Халани ушло в пятки. Пламя подбиралось все ближе, жар нарастал и уже добрался до ее ног, обжигая кожу...

Халани ахнула и резко села, яростно растирая дрожащими руками бедра.

– Эй.

Такеши сидел в углу камеры с закатанными рукавами. Стоило ему увидеть в ее глазах панику, как его брови сошлись на переносице и он немедленно оказался рядом, присев на корточки.

– Что случилось, Кейнс?

Это просто кошмар.

Халани отчаянно повторяла эти слова, словно мантру, а ее грудь вздымалась при каждом неглубоком вдохе.

По бараку пронзительно завыла сирена. Прозрачная дверь их камеры с щелчком открылась. Заключенные начали выходить на утреннюю проверку. Халани попыталась встать, но Такеши дернул ее обратно, пронзив грозным взглядом.

– Не беспокойся обо мне. Я в порядке, – решительно заявила Халани, почти убедив себя в том, что так и есть.

Но Такеши нахмурился еще сильнее, явно не поверив ни единому слову.

– На выход! – крикнул один из Дилеров.

Выругавшись, Такеши помог ей подняться. Но в тот момент, когда Халани уже собралась уйти, он развернул ее к себе лицом и наклонился.

– Не перенапрягайся сегодня.

– А разве я когда-то так делала?

Она попыталась рассмеяться, но Такеши одарил ее суровым взглядом.

– Я серьезно, Кейнс.

– Ладно, ладно. Постараюсь не напороться на кирку.

Когда они покидали барак, Халани показалось, что он пробормотал что-то о том, чтобы связать ее и оставить в камере.

В громадной пещере они встали в длинную шеренгу в ожидании проверки. Дилеры проходили по рядам, то и дело нанося удары дубинками или активируя шоковые браслеты на запястьях узников.

Через несколько минут раздался пронзительный сигнал сирены, появился доктор Штраус, и все вокруг застыли.

Но на этот раз он был не один.

По рядам заключенных прокатился удивленный ропот, когда они увидели мужчину, которого доктор Штраус выбрал вчера. И сейчас он шел рядом с ним.

Заключенный держался прямо, точно как Дилеры, и на нем не было ни единой царапины. Однако лицо его стало мертвенно-бледным, щеки ввалились, а свет в глазах угас.

– Доброе утро, дамы и господа, – провозгласил доктор Штраус. – Как у вас дела в это чудесное утро?

Никто ему не ответил.

– Настолько хорошо, да? – Он рассмеялся маниакальным смехом, отчего и без того холодный воздух заледенел. – Похоже, нам нужно активизировать усилия, чтобы сделать из вас всех более продуктивных членов нашего сообщества. И если вы будете вести себя хорошо, как этот человек, – доктор Штраус указал на равнодушного заключенного рядом с собой, – возможно, вам не будет так больно.

После одобрительного кивка доктора заключенный шагнул вперед и встал в шеренгу, словно все еще был одним из них.

Внутри у Халани все сжалось, когда из строя выступил крупный, крепко сложенный заключенный.

– Когда вы освободите нас и отправите обратно к нашим семьям? – выкрикнул он, и его громкий тенор эхом прокатился по обширному пространству.

Несколько Дилеров бросились вперед, держа оружие наготове, но доктор Штраус взмахом руки остановил их.

– Как тебя зовут? – Доктор Штраус усмехнулся, делая шаг вперед.

– Деннис, – прорычал мужчина.

Доктор Штраус взглянул на планшет и сделал какую-то пометку.

– Что ж, Деннис, ты задал отличный вопрос. И к счастью для тебя, у меня есть ответ. Вы все покинете эти стены и вернетесь к своим семьям, когда будете готовы. – Он сделал паузу. – И очевидно, ты еще совсем не готов.

Доктор Штраус едва заметно махнул рукой, и Деннис начал биться в конвульсиях, оседая на землю. Двое Дилеров схватили его содрогающееся тело и потащили по гравию к черному зданию.

Доктор Штраус наблюдал за происходящим с ухмылкой на губах.

Среди оставшихся заключенных воцарилась тишина.

Они боялись дышать. Боялись сдвинуться даже на миллиметр.

После того как доктор Штраус наконец удалился в логово кошмаров – так Халани теперь его называла, – Дилер рявкнул:

– Отправляйтесь в шахты!

Халани и Такеши двинулись вперед, и она заметила, как несколько мужчин приближаются к заключенному, которого доктор Штраус забрал накануне.

– Рено... Рено, ты в порядке? – спросил кто-то.

– Какого черта там происходило, чувак?

– Что Штраус с тобой сделал?

Рено не ответил. Он как будто ничего не видел и не слышал. Как будто смотрел сквозь них, а не на них самих.

Рено повернулся, игнорируя многочисленные вопросы, и направился к шахте. Его руки почти не двигались при ходьбе.

Халани потерла ладони, пытаясь избавиться от ужаса, который никак не желал отступать.

– Это плохо, – пробормотал Такеши рядом с ней, глядя на удаляющуюся фигуру Рено.

Преуменьшение века.

– Что они с ним сделали?

– Ничего хорошего, это уж точно. – Такеши посмотрел вслед доктору Штраусу и снова перевел взгляд на нее. – Сегодня мы должны сдвинуться с мертвой точки.

Халани кивнула, с трудом отрывая взгляд от черного здания – знала, что нужно держаться от него подальше. Но какая-то часть ее почти жаждала заглянуть внутрь и увидеть истинные ужасы, что таились в темноте.

* * *

Халани повезло, что ее ладони уже были покрыты грубыми мозолями.

Она сильнее ударила киркой по отвесной скале и поморщилась, заметив, что с рук других заключенных стекает кровь на инструменты. Стоны боли эхом разносились вокруг нее, словно мрачный хор, но Халани продолжала работать.

Ее взгляд снова и снова возвращался к Рено – живому воплощению идеального работника.

Он ни с кем не разговаривал. Не жаловался. Не уставал.

Орудовал киркой так, словно родился с ней, и трудился с одержимостью безумца.

Спустя несколько изнурительных часов работы Халани казалось, что руки вот-вот отвалятся. И к тому времени, когда охранники подали сигнал идти за едой и водой, она почти не чувствовала пальцев.

Она смотрела, как уходит Рено – без единой капли пота на коже. Пустой взгляд лишь сильнее разжигал в ней желание найти Джека и сбежать.

Такеши, должно быть, думал о том же, потому что указал вглубь пещеры, цепким взглядом выхватив кого-то в толпе.

– Он там.

Халани повернулась и увидела Джека – тот сидел рядом с другим заключенным с короткими, торчащими во все стороны черными волосами и геометрическими татуировкам на шее и руках.

Халани и Такеши не колеблясь направились к ним, игнорируя любопытные взгляды других заключенных.

– Не возражаете, если мы присядем? – спросила Халани, сжимая миску в руках, когда они приблизились к Джеку.

– Возражаем, – даже не взглянув на нее, ответил парень с торчащими как шипы волосами и продолжил жадно есть. Он был ненамного старше Халани, но в его позе было что-то, от чего ей невольно захотелось схватиться за нож.

От него исходило тяжелое напряжение. Неприятное. Ощутимое.

– Почему вы хотите сесть с нами? – Джек окинул Такеши изучающим взглядом, а затем посмотрел на Халани.

– Думаю, у нас есть общие друзья. Они любят азартные игры...

– Все любят азартные игры, – резко прервал ее парень с шипастыми волосами.

– И у них черные сердца, – подчеркнула она, вспомнив название их убежища.

Джек замер. Приятель стиснул зубы, но выражение его глаз не изменилось.

– Садитесь, – холодно сказал Джек, скрестив руки на груди.

Халани и Такеши устроились на каменном полу, выпрямив спины. Джек и его спутник настороженно смотрели на них.

– Итак, – она тяжело сглотнула, – мы рады наконец встретиться с вами.

– Рады? – Джек не сводил взгляда с Такеши.

– Ну... готова поспорить, мы все стали бы счастливее, будь это место немного ярче, не так ли? – пошутила она, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, но лица всех присутствующих оставались суровыми.

– Может, начнем с имен? – предложила она, прочистив горло. – Я Халани. Это Такеши. – Она указала на Такеши, застывшего как статуя, который продолжал сверлить взглядом мужчин. – Не обращайте на него внимания, – добавила она. – В детстве он ударился головой, поэтому мало разговаривает. А раздражительность, боюсь, осталась навсегда.

Такеши медленно перевел на нее взгляд – тяжелый, сердитый, пылающий гневом и немым обещанием расплаты.

– А вас как зовут? – Халани проигнорировала его. – Я уже знаю, что ты Джек. А что насчет тебя? – Она повернулась к заключенному с шипастыми волосами.

– Нетвос.

– Нетвос?.. – повторила она.

– Не твое собачье дело.

Халани побледнела, а Такеши дернулся вперед, словно собирался вогнать каменную миску в глазницу парня.

– Извинись.

Услышав слова Джека, она удивленно отпрянула.

– Хочешь, чтобы я извинился? – Мужчина с шипастыми волосами недоверчиво повернулся к Джеку. – За что?

Джек лишь вскинул голову, прожигая его взглядом насквозь. Мускулы на предплечьях мужчины напряглись так, что на черных татуировках проступили вены.

Он стиснул челюсти, словно от боли, но повернулся к Халани и пробурчал:

– Извини.

Халани моргнула, пораженная тем, что Джек добился от него извинений одним лишь взглядом.

Насколько велико его влияние?

– Теперь, когда с этим покончено, – Джек сложил пальцы домиком, переключая внимание на нее, – расскажите, что вам известно о «Черном сердце».

Глубоко вздохнув, Халани быстро объяснила, кто они такие и как познакомились со Спейдом и другими членами банды в Гермесе. Что удивительно, когда она упомянула первый разговор со Спейдом в Аполлоне, Джек не выглядел удивленным. Он кивнул, жестом предлагая ей продолжить. Но в его расчетливом взгляде она почти видела, как работает его мозг.

Когда Халани заговорила о Разиэле, второй мужчина изумленно поднял голову, вслушиваясь в ее рассказ. К тому времени, как она закончила описывать чип слежения и план побега через шесть дней, Джек сдвинул брови в явном замешательстве.

– Шесть дней, – повторил Джек.

– Да.

Парень с шипастыми волосами нахмурился и прошептал Джеку:

– С чего ты взял, что им можно доверять?

– Вы с братом знаете всех. Ты видел их раньше в Гермесе? – спросил Джек, не сводя с Халани пронзительного взгляда.

Его приятель поджал губы, всем свои видом показывая недовольство.

– Это не значит, что они из Аполлона. Как она могла пересечь Зону Смерти и выжить?

– Осторожно. – В спокойном голосе Такеши звучала угроза. – В ее мизинце больше мужества, чем во всем твоем теле.

– Что ты сейчас сказал?

– Мне повторить? – спросил Такеши. – Или добавить к твоему описанию еще «тупой» и «бездарный»?

– Ладно, ладно. Давайте вернемся к плану, – вмешалась Халани, но парень с шипастыми волосами наклонился к Такеши.

– Раз ты не здешний, позволь мне объяснить, как все устроено в Гермесе, – прошипел он. – За оскорбления словами не расплачиваются. За них платят кровью. Сегодня вечером я преподам тебе этот урок на ринге.

Такеши не пошевелил и мускулом, но в его глазах вспыхнул опасный огонек.

Словно он хотел этого больше всего на свете.

– Хватит, Райдер, – резко оборвал его Джек. – У нас нет времени на твое позерство. Они те, за кого себя выдают.

– Ты нам веришь? – Халани посмотрела на него с откровенным подозрением.

Джек кивнул с серьезным выражением лица.

– Я был со Спейдом в ту ночь, когда вы впервые вышли на связь. Только мы вдвоем знали о заключении Брока и о плане привести вас в Гермес.

– Почему?

– Потому что информация в чужих руках смертельно опасна. Если чип попадет не туда, люди погибнут. Или окажутся в заложниках, – отрезал Джек, и в его напряженных чертах отразилась адская ярость.

Воцарилась тишина, и Райдер рядом с ним стиснул зубы.

– Мы должны подготовиться. – Лицо Джека изменилось, и на нем засветилась пламенная решимость.

– Что ты задумал? – спросил Такеши, наконец оторвав разъяренный взгляд от Райдера.

– Здесь есть несколько заключенных, готовых выступить против Дилеров, когда ворвутся Тузы. Но сперва нужно избавиться от них, – он указал на металлические наручники, застегнутые на запястьях.

Халани подалась вперед.

– Но как?

– После смерти заключенного я видел, как Дилер использовал свой планшет, чтобы снять наручники. Электрические замки управляются сканированием сетчатки. Нам придется убить одного из них. Тогда, надеюсь, мы сможем их снять.

У Халани скрутило живот при мысли о том, что еще больше людей погибнет ради их свободы, но она загнала эту простодушную невинность вглубь сознания, пока та не превратилась в приглушенный, едва слышный шепот.

Мир был привилегией, доступной лишь свободным.

– Мне не нравится это «надеюсь», – призналась она.

Надежда допускает возможность провала. Халани же хотелось быть уверенной.

– В этом и суть азартных игр, – усмехнулся Райдер. – Мы берем сданные карты и выжимаем из них максимум.

– А что насчет доктора Штрауса? – спросила она, взглянув на зловещее черное здание.

Джек и Райдер заметно напряглись и обменялись неуверенными взглядами.

– Это дьявольское отродье почти весь день прячется в своем логове. Наш план состоит в том, чтобы придерживаться обычного распорядка и не привлекать к себе внимания. – Джек предупреждающе посмотрел на Райдера, и тот поднял руки в знак притворной капитуляции.

– От меня проблем не будет. Я просто хочу выбраться отсюда и не закончить так же, как он.

Халани проследила за его взглядом и увидела Рено, сидящего в одиночестве с прямой, как стальной прут, спиной. Он смотрел перед собой и совершенно не двигался, словно даже не дышал.

– За все это время он не притронулся к еде, – тихо сказал Райдер.

Внезапно Рено медленно повернул голову, и его безжизненный взгляд остановился на Райдере, как будто он услышал его слова. Не отводя от них глаз, Рено опустил руку в миску, зачерпнул похлебку, поднес ко рту и проглотил. Он даже не моргнул, когда опускал пальцы в миску еще раз.

Халани быстро отвернулась, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Сколько еще дней? – прошептал Райдер, и в глазах промелькнул неподдельный страх.

– Шесть, – ответил Джек, тяжело дыша.

Всего шесть дней.

Но они могли сойти за шесть лет, если учитывать, в каких условиях они находились.

24

Ты больше, чем твои ошибки.

В горле у Халани стоял ком, пока она смотрела на тусклую лампочку на противоположной стене камеры. Та мерцала каждые несколько секунд, едва сохраняя мощность.

Остальные заключенные, вероятно, даже не замечали ее.

Крошечный предмет, разгоняющий тьму.

В любой момент лампочка могла погаснуть, и только тогда они бы осознали, что все это время освещало им путь.

Тихое кряхтение рядом отвлекло ее от недооцененной лампочки. Халани перевела взгляд на Такеши.

Он продолжал отжиматься, сохраняя спокойный и ровный темп.

Не замедлялся. Не уставал. Его лицо, словно высеченное из гранита, оставалось абсолютно невозмутимым, пока он снова и снова прижимался к полу.

– Сколько уже? – спросила она. – Сотня?

– Или несколько, – ответил Такеши, даже не взглянув на нее. Просто продолжал отжиматься.

Тот факт, что после долгих часов работы в шахте и перетаскивания тяжелых камней у него еще оставались силы на упражнения, был выше ее понимания.

– Тебе не больно? Ты не устал? – Халани положила руку на колено, наблюдая за ним.

Такеши замер и посмотрел на нее, и даже в тусклом свете было видно, как напряглись его мышцы.

– Усталость и боль – это просто установки сознания. У всех нас есть пределы. Я просто научил свое тело выходить за них.

Его дерзкие слова мысленно вернули ее к их тренировкам в Брадерхельме.

– Я чую слабаков за километр. И ты ничем не лучше.

В тюрьме он возвышался над ней и осыпал жесткими обвинениями, словно хлыстом. Такеши сделал своим личным долгом подталкивать ее сильнее, чем кто-либо другой под землей, и это только разжигало ее ярость, заставляя работать до тех пор, пока кости не начинали ныть от боли.

В голове у нее внезапно зажглась лампочка, похожая на ту, что мерцала в камере.

Когда еще ей представится шанс оказаться запертой в крошечной камере со своим давним заклятым врагом – да еще и получить возможность немного отомстить?

– Знаешь, – начала Халани, – ты так быстро отжимаешься, что вряд ли даешь мышцам нужную нагрузку.

Такеши не удостоил ее ответом, но Халани заметила, что он ускорил темп, хотя уже час без остановки двигался с головокружительной скоростью.

– Ага. – Она зевнула, изображая скуку. – Точно-точно, похоже, ты совсем не напрягаешься. Я видела, как Брок отжимался на одной руке, и он даже не вспотел.

Халани скривила губы, пытаясь скрыть ухмылку, а Такеши уставился в пол. Затем повернул голову и прищурился.

– Я знаю, что ты делаешь.

– Я? – Она в притворном шоке указала на себя. – Просто делюсь наблюдением. Лень – это слабость, помнишь?

Именно эти слова он сказал ей в Брадерхельме. И, повторив их, Халани испытала больше удовольствия, чем хотела бы признать.

Такеши выругался себе под нос, а затем заложил руку за спину и продолжил отжиматься, перенося весь свой вес на правую и сохраняя прежнюю скорость.

Она не должна была получать от этого такое наслаждение.

Возможно, в них обоих жила одна и та же злоба.

Такеши двигался яростно, а на его коже поблескивал пот. Халани сглотнула, когда белая рубашка задралась, обнажая рельефные мышцы.

– Ладно. Ты доказал свою точку зрения, – сказала она, чувствуя, как ее сердце безо всякой причины учащенно забилось. – Пожалуйста, остановись, пока не потерял сознание и не стал для меня бесполезен.

Такеши издал мрачный смешок, поднялся с пола и непринужденно прислонился спиной к стене.

– Это была всего лишь разминка. Чуть позже начну снова.

– Это была всего лишь разминка? – медленно повторила Халани. – Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты сумасшедший?

– Конечно. Но обычно им это нравилось.

Халани сглотнула, остро осознавая, насколько близко они находятся к друг другу.

Камера была такой маленькой, что его ноги почти касались ее.

Температура продолжала расти, и Халани не понимала, исходило ли тепло от его тела или от нарастающей внутри нее тревоги.

Ей некуда было бежать. Негде скрыться.

– Ты выглядишь взволнованной. – Такеши склонил голову.

– Просто считаю дни до того момента, когда перестану торчать с тобой в одной камере, – ответила Халани, скрестив руки на груди и прислонившись к стене.

– В клубе ты не возражала быть рядом со мной, – заметил он.

– Я думала, мы оба пытаемся забыть ту ночь.

– И как, получается? – Блеск в глазах Такеши и бархатный тембр его голоса заставили ее пульс учащенно забиться.

Халани мгновенно вернулась в тот момент, когда музыка сплела их воедино, словно живое воплощение искусства. Их запреты растворились в воздухе, и на несколько блаженных минут она почувствовала себя свободной от всего мира.

Пока все это у нее не отняли.

– Спроси на следующей неделе. Уверена, я даже не вспомню о том инциденте.

Если повторять это достаточно часто, возможно, так и случится.

Выражение лица Такеши не изменилось, словно он и не ждал ничего другого.

– А ты? – тихо спросила она, не зная, хочет ли услышать ответ.

– Забыл ли я? – Он горько усмехнулся. – К сожалению, нет. И не думаю, что существует такой мир, где я смог бы забыть тебя. Несмотря ни на что. Даже если бы попытался. И поверь мне, я пытался.

Слова повисли в воздухе, словно запретная колыбельная.

Несмотря на бесконечную обиду, что-то недосказанное оставалось между ними.

Возможно, это были секунды между вдохами. Или то, как их глаза встречались в самые неожиданные моменты.

Но это не значило, что ей такое нравилось. Не значило, что сердце имеет право чувствовать что-то без твоего на то разрешения.

– Это наверняка ужасно, – сказала Халани монотонным голосом, пытаясь подавить эти извращенные эмоции.

– Случается. – Уголки его губ дернулись, словно он рассказал тайную шутку, в которую она не была посвящена. – Но ты же не думаешь, будто я поверю, что та ночь была для тебя невыносимой.

– Возможно, мне понравилось танцевать.

Халани отвела взгляд, не желая признавать, что до того, как все развалилось на части, это была одна из лучших ночей в ее жизни.

– Знаю. Я бы продолжил наблюдать, но потом подошел тот придурок и начал трогать тебя. – Голос Такеши звучал спокойно, но она заметила, как напряглись мышцы на предплечьях, словно нанесенного им урона было недостаточно.

– Ну, ты был ненамного лучше, – солгала она.

– Так вот почему ты прижималась ко мне так, словно это твоя последняя ночь в жизни?

– Это была минутная слабость, – парировала она.

– Это не первый раз, когда ты наслаждалась моими руками.

– Видимо, я мастер неверных решений.

Халани не смогла сдержать улыбку. Губы Такеши тоже дрогнули. И впервые с тех пор, как их схватили, она смогла дышать свободнее, пока они просто смотрели друг на друга в дружеском молчании.

Она обхватила колени руками и подтянула их к груди.

– Ты когда-нибудь задумывался, как сложилась бы твоя жизнь, не стань ты стражником?

Такеши уставился куда-то позади нее, погруженный в свои мысли, а свет крошечной лампочки мерцал в его шелковистых волосах.

Халани почувствовала непреодолимое желание смахнуть прядь с его лица, чтобы лучше видеть его темные глаза, и крепко прижала запястья к себе, пока не совершила что-нибудь безрассудное.

– Когда я был совсем маленьким, – его гипнотический голос привлек ее внимание, – мама приносила домой в Аполлоне наборы красок и маленькие кисти. В первый раз она разложила на полу листы бумаги, и мы окунули ладони в краску. Она развесила дюжину отпечатков наших рук, наложенных друг на друга. Мама всегда говорила, что я привнес в ее мир краски, и она хотела, чтобы я нес их другим.

Легкая улыбка Такеши казалась меланхоличной, с привкусом мгновений, которые он хотел сохранить навеки, а также тех, которые, казалось, мечтал стереть из памяти.

– Она научила меня рисовать, и со временем весь дом были увешан моими рисунками. Но когда мой отчим Гектор перевез нас в Генезис, она сложила их в коробку и больше никогда не доставала. – Такеши заколебался, и в его глазах появилась отрешенность. – По ночам, когда они ссорились, я рисовал в своей комнате и прятал рисунки под кроватью. После того как узнал, что он бил ее, и записался в стражники, я больше не брал в руки кисть. Но в другой жизни, думаю, я бы с удовольствием рисовал.

Морщины на лбу Халани стали глубже, пока она смотрела на него.

Она представила, каким Такеши был в детстве. Заботливым. Невинным. Желающим видеть улыбку матери.

С сердцем, созданном для красоты.

И руками, сотворенными для разрушения.

Однако Такеши не хотел жалости. Он не считал себя жертвой. И предпочел бороться с каждой слабостью, пока та не превратилась в силу.

И где-то по пути он потерял в себе невинного ребенка, который хотел раскрасить черно-белый мир в яркие цвета.

– Предлагаю сделку. – Халани прислонила голову к стене, внимательно разглядывая Такеши.

– Какую?

– Когда вернемся в Гермес, я попрошу Спейда или Разиэля раздобыть кисти и краски. Это меньшее, что они могут сделать после всего, что мы пережили, – быстро проговорила она, и ее щеки покраснели под пристальным вниманием Такеши.

Тяжесть его взгляда была слишком ощутимой. Слишком пронизывающей. Казалось, крошечная камера сжимается, и Халани захотелось раствориться в белых стенах.

– И чего ты хочешь взамен, Кейнс? – наконец спросил Такеши.

Она отшатнулась от неожиданного вопроса.

Чего она хотела? Она уже не могла вспомнить.

– Просто нарисуй для меня одну картину, – попросила Халани инстинктивно.

– Какую?

– Какую захочешь. – Она улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. – К чему приведет тебя сердце.

– Я думал, у меня нет сердца. – Такеши произнес это в шутку, но в его глазах все еще мелькала слабая искорка боли.

– Такеши, ты же знаешь, что я...

– Все в порядке, Кейнс. Ты говорила правду, – перебил он ее. – Те, кто хорошо меня знает, сказали бы то же самое.

Он поднял тяжелый взгляд, словно предупреждая ее о том, что тот милый мальчик, когда-то рисовавший картины для своей матери, уже давно исчез. Но Халани знала, что Такеши отталкивает людей, когда они подбираются слишком близко.

Он предпочел бы быть убийцей-одиночкой, чем уязвимым.

Именно это и делает искусство.

Выставляет твои слабости на всеобщее обозрение.

– Тогда нарисуй мне, что значит быть бессердечным. – Она с вызовом приподняла бровь. – По рукам?

Такеши не ответил. Но его пылающий взгляд заставлял ее поверить в то, что если бы он позволил правде вырваться наружу, то с его губ сорвались бы самые темные и прекрасные стихи.

Но спустя долгую паузу Такеши кивнул.

У Халани на лице расплылась улыбка, и она наклонилась вперед, протягивая мизинец.

Он нахмурился.

– Что ты делаешь?

– Ты должен поклясться на мизинчиках.

– На мизинчиках...

– Ну да. – Халани закатила глаза. – Винни научила меня. Клятвы на мизинчиках считаются нерушимыми. Если не выполнишь их, наступит конец света или что-то в этом роде и я буду вечно преследовать тебя во снах.

Такеши внимательно оглядел ее. Ей показалось, что он пробормотал: «Уже преследуешь».

– Что?

– Ничего, Кейнс. – Он наклонился вперед и переплел свой мизинец с ее. – По рукам.

Они обменялись рукопожатиями, и их мизинцы все не размыкались, будто они не решались отпустить друг друга.

Такеши отстранился первым, и они отсели на противоположные стороны камеры. Халани положила голову на сгиб локтя.

Прежде чем закрыть глаза, она перевела взгляд на Такеши – тот прислонился спиной к стене, широко расставив ноги. Он смотрел в коридор, его полуприкрытые глаза и привлекательное лицо были окутаны тенями.

Но ее взгляд скользнул к его рукам.

Его пальцы рассеянно гладили мизинец, который всего мгновение прижимался к ее.

* * *

Следующие несколько дней пролетели в хаотичном вихре.

Дилеры продолжали изнурять их тела в шахтах, а поведение доктора Штрауса становилось все более раздражительным по мере того, как он каждое утро отбирал новых заключенных для своих экспериментов. И каждый из них отправлялся в таинственное черное здание с душераздирающими криками.

Халани могла поклясться, что вчера слышала, как ужасающие вопли проникли сквозь стены ее камеры.

А может, они доносились из ее ночных кошмаров.

Она уже не могла отличить одно от другого.

И была сосредоточена лишь на том, чтобы считать дни до их побега и любой ценой избегать зрительного контакта с доктором Штраусом.

Осталось два дня.

Всего ничего.

Когда заключенным давали короткий перерыв, чтобы отдохнуть от работы в шахтах и поесть, Халани и Такеши присоединялись к Элизе и ее загадочному, едва соображающему отцу, потому что Джек не хотел привлекать к ним лишнего внимания.

Веки Халани отяжелели, и она изо всех сил старалась не уронить голову прямо в миску, пока Элиза рассеянно болтала о еде, которую съест в первую же секунду после возвращения в Гермес.

Если они вообще когда-либо вернутся в Гермес.

Халани очень хотелось поделиться с Элизой планом их побега. Именно она первой в лагере помогла им, не ожидая ничего взамен, и вместе с тем было в ней нечто, внушавшее Халани невольное доверие. Но она заглушила порыв и подчинилась указанию Джека хранить план в тайне.

Райдер прошел мимо, направляясь к импровизированной арене. Он слегка кивнул Такеши, пристально поглядев на него. Такеши прищурился, а в его взгляде отразилось явное презрение.

– Сейчас вернусь, – пробормотал он Халани.

Такеши выпрямился во весь рост и присоединился к Райдеру, который заговорил с ним приглушенным шепотом.

Халани поймала себя на том, что снова смотрит на черное здание – дурная привычка, от которой она не могла избавиться, – когда мимо прошла группа заключенных-мужчин.

Халани не узнала их.

Двое из них смотрели прямо перед собой, их глаза горели азартом, предвкушающим назревающую драку. Третий – пузатый мужчина с лохматыми каштановыми волосами, торчавшими во все стороны, – уставился в ее сторону.

И что-то в его взгляде заставило Халани инстинктивно потянуться за ножом, которого у нее даже не было. Мужчина многозначительно облизнул губы, и она уже приготовилась к худшему, но он отвел глаза и последовал за друзьями.

Халани пробрала дрожь, но Элиза ничего не заметила, продолжая болтать о еде.

– Этим ублюдкам придется заплатить за то, что я так долго жила без торта.

– Я не ела торт с детства, – призналась Халани, пытаясь отвлечься от неприятного заключенного.

Элиза так резко повернула голову, что Халани удивилась, как она не сломала себе шею.

– Что?! Как такое возможно? У каждого ребенка на день рождения есть торт.

Халани потупила взгляд. В Аполлоне сахар был роскошью, доступной исключительно богатым. И Аполлон не растрачивал деликатесы на сирот.

По правде говоря, она привыкла к отвратительной еде Брадерхельма больше, чем к чему-либо другому в своей жизни.

Элиза заметила, как Халани незаметно переменилась в лице, и положила руку ей на плечо.

– Если... когда мы отсюда выберемся, я сделаю все, чтобы ты снова попробовала торт.

Халани выдавила слабую улыбку.

– Мне бы этого хотелось.

Внезапно голос отца Элизы стал громче:

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить.

Он крутил серебряное кольцо на пальце, повторяя те же странные слова и глядя в пустоту.

– Элиза, почему твой отец продолжает это повторять?

Элиза скривила губы, посмотрев на отца. Ее глаза наполнились отчаянием. Словно она держалась из последних сил.

– Моя мама умерла несколько лет назад. Вскоре после этого у отца случился инсульт. С тех пор он произносит только одну эту фразу. Не знаю, почему он так одержим кольцом. Оно даже не обручальное. На нем есть какая-то странная надпись, но она не похожа на работу ни одного известного мне ювелира из Гермеса.

– Правда? – Халани нахмурилась. – Что там написано?

– Эй, пап, можно мне быстренько взглянуть на твое кольцо?

Его глаза расширились от паники.

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить.

– Да. – Элиза ободряюще кивнула. – Я сохраню кольцо. Можно подержу его всего минутку?

Ее отец заколебался. Казалось, он скорее готов был сбежать, чем расстаться с кольцом. Но стоило ему увидеть Элизу, как его взгляд смягчился – он явно узнал в ней свою дочь. Затем дрожащей рукой снял кольцо с пальца и бережно положил на ладонь дочери.

Элиза тепло улыбнулась ему и показала кольцо Халани.

Серебристый камень в оправе не был похож ни на один из тех, что ей доводилось видеть прежде. Он был тонким, прямоугольным и отливал металлическим блеском.

– Надпись здесь. – Элиза указала на внутреннюю сторону кольца и немного приподняла его, чтобы Халани могла рассмотреть поближе.

У Халани перехватило дыхание, когда она увидела изящные ажурные буквы, складывающиеся в два слова:

«Прометей Инк».

25

Избавься от моего тела

и похорони правду вместе с ним.

Дыхание Халани замерло. Звуки вокруг стали приглушенными, и она не слышала, как Элиза зовет ее по имени.

Все внимание Халани было приковано к словам перед ней, будто вызванным из забытого сна.

«Прометей Инк».

Она впервые столкнулась с этим названием за пределами Аполлона.

Единственная подсказка, которую Тимоти Талбот оставил о местонахождении проекта «Хеликс», состояла в том, что путь начинается с Прометея. В дневнике также упоминалось, что половина семей, вовлеченных в проект «Хеликс», проживала в Гермесе.

Это не могло быть простым совпадением.

– Откуда у твоего отца кольцо? – в отчаянии спросила Халани.

– Не знаю, – ответила Элиза. – Я никогда не видела его без кольца, он всегда его носит.

– А ты не спрашивала, что значат эти слова?

– Конечно спрашивала, но он так и не рассказал.

Халани поднесла кольцо ближе к лицу, пытаясь заставить новые слова проявиться на ободке. Хоть что-нибудь, что подсказало бы значение «Прометея».

– Почему у тебя такой взгляд? Ты знаешь, что это? – Элиза выпрямилась, и в ее глазах блеснул слабый проблеск надежды.

Халани заколебалась.

О дневнике Тимоти знала только Винни, и Халани поклялась хранить это в секрете.

– Нет. – Она сглотнула и вернула кольцо. – Просто показалось.

Плечи Элизы опустились, и она медленно отдала серебряное кольцо отцу. Тот с благоговением надел его на палец и прошептал:

– Ключ. Кольцо. Сохранить. Ключ. Кольцо. Сохранить.

Халани опустила глаза в пол, чувствуя, как смятение и хаос сплетаются внутри нее, словно замысловатые косички.

Возможно, первые владельцы кольца знали, где находится Прометей. Или Прометей был тем, кто создал кольцо и хранил ключ к местонахождению проекта «Хеликс».

Или же Прометей не значил ровным счетом ничего, и Халани просто цеплялась за призрачную надежду, что давно исчезнувшая организация спасет мир от гибели.

Халани прислонилась затылком к холодному камню, ненавидя себя за то, что ни на шаг не приблизилась к ответам. Она почувствовала, как взгляд Такеши скользнул по ней издалека. Словно ее разочарование было для него маяком.

Ей нужно было побыть одной, чтобы все обдумать.

Душ. Вот что ей нужно.

До сих пор Халани избегала общих душевых, но она была покрыта таким слоем грязи и пота, что невольно поморщила нос, украдкой принюхавшись к собственной подмышке.

Она взглянула на серое здание – очереди там, похоже, не было. Идеально.

– Пойду приму душ, – сказала она Элизе, поднимаясь на ноги.

Элиза нахмурилась, но Халани, не сказав больше ни слова, решительно направилась вперед.

По коже поползли мурашки от неприятного предчувствия, будто за ней наблюдают, но Халани проигнорировала его, убеждая себя, что это просто паранойя.

Переступив порог серого здания, она с облегчением вздохнула – внутри оказалось пусто. Вдоль белой стены тянулся ряд душевых леек без каких-либо перегородок.

Халани быстро разделась, лишь на мгновение замешкалась, прежде чем снять бюстгальтер, но белые трусы оставила.

Положив одежду на скамейку, она босиком подбежала к одной из душевых леек. Затем повернула вентиль и застыла как вкопанная, когда на нее хлынула ледяная вода.

Она глубоко вдохнула и встала под ледяную струю, застучав зубами и инстинктивно скрестив руки на груди. Заметив на полу крошечный кусочек мыла, подхватила его и быстро намылила тело.

В ушах стоял лишь плеск воды, пока она распутывала колтуны в волосах, до боли натягивая кожу головы.

Грязь стекала по ее ногам и устремлялась в слив. В глубине души ей хотелось задержаться здесь подольше, но она не могла допустить, чтобы кто-то вошел.

Прикрыв грудь руками, Халани перекрыла воду и засеменила к своей одежде.

Но, добежав до скамейки, замерла на месте.

Ее одежда исчезла.

– Не это ищешь?

Халани повернулась к двери, и ее тяжелое сердце ушло в пятки. Прямо перед выходом стоял тот самый заключенный, который ранее проходил мимо нее и Элизы. На лице у него расплылась зловещая ухмылка, а взгляд блуждал по ее обнаженной коже.

И он размахивал ее одеждой.

– В-верни, – с запинкой пролепетала она, пытаясь прикрыть как можно больше тела.

К удивлению Халани, он отбросил ее одежду. Но не ушел. Лишь скрестил руки на груди и стал наблюдать, как она пытается натянуть белый комбинезон как можно быстрее.

– Так откуда, говоришь, ты родом? – спросил он с садистским блеском в глазах.

– Я и не говорила.

Она дрожащими руками застегивала комбинезон, ощущая, как сердце бешено колотится в груди.

– У тебя странный акцент.

Мужчина склонил голову набок, устремив на нее взгляд пронзительных серых глаз.

– Я из трущоб, – в панике ответила Халани, продевая руки в рукава.

Убирайся отсюда.

– Трущобы, значит? – Заключенный сделал еще один шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство. В ее мысли. – Не припомню, чтобы встречал тебя там. А я знаю всех в Гермесе.

– Ну, ты же знаешь, как говорят. Город огромный. Легко и затеряться.

– Не знаю.

Наконец, натянув комбинезон, Халани выпрямилась и начала искать выход. Но заключенный стоял прямо у нее на пути.

– Дай пройти.

– Зачем? – Мужчина склонил голову, словно был искренне озадачен.

– Потому что я ухожу, – заявила она, глядя на дверь, которую он все еще загораживал.

– Я видел, как ты смотрела на меня раньше. Я здесь уже давно, знаю, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.

– Ты сошел с ума, – прошипела Халани, слегка сдвигаясь вправо.

– Не волнуйся, милая. – Он мягко улыбнулся. – Мои люди охраняют вход. Нам никто не помешает. Я сделаю так, что для тебя все пройдет быстро и безболезненно.

Ее грудь часто вздымалась, периферийное зрение сузилось, и Халани сосредоточилась на двери.

Всего несколько шагов.

Заключенный придвинулся еще ближе, почти коснувшись ее животом.

В этот момент Халани бросилась в сторону, обходя его.

Она помчалась к выходу и дернула ручку, но дверь оказалась заперта.

Халани уперлась правой ногой в стену, ухватилась за ручку обеими руками и потянула изо всех сил. Но дверь снова не поддалась.

До тошноты извращенный смех эхом отразился от плитки позади нее.

– Помогите!

Она заколотила кулаком по двери, молясь, чтобы кто-нибудь услышал ее. Ужас охватил ее, когда мужчина просто отступил, позволяя ей кричать. Как будто ему нравилось наблюдать за своей жертвой, наслаждаться ее страхом, прежде чем она осознавала, что побег невозможен.

– ТАКЕШИ! – взревела Халани из последних сил.

Внезапно грубая ладонь зажала ей рот и дернула назад. Халани грохнулась на пол и громко вскрикнула, когда левое запястье неестественно выгнулось при падении.

Но у нее не было времени зацикливаться на боли. Заключенный толкнул ее и навалился на нее всем весом, прижимая к полу.

Халани бешено задвигала бедрами.

– Слезь с меня! – прорычала она.

Халани пыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал ее ногами, отказываясь сдвинуться с места. Сиявшее в его глазах возбуждение было порождением ее самых темных кошмаров. Мужчина наклонился вперед и положил ей на плечи мясистые ладони, удерживая ее, пока она пыталась освободиться.

– Перестань сопротивляться, и будет не так больно, – прошептал он.

Заключенный немного отодвинулся, чтобы снять форму. И в тот миг, когда он поднял руку, Халани атаковала.

Собрала всю свою ярость и отчаяние и ударила кулаком ему в горло, как и учил Такеши.

Мужчина схватился за шею, подавившись следующим вздохом.

Воспользовавшись моментом, Халани выскользнула из-под него, но он схватил ее за лодыжку и притянул обратно. Другой ногой она двинула ему прямо в лицо.

Его голова откинулась, и Халани вскочила на ноги, бросилась к двери, намереваясь выломать ее. Однако грубая ладонь вцепилась в ее плечо и развернула к себе. Халани успела разглядеть лишь его разъяренные серые глаза, прежде чем он нанес ей удар в скулу.

Халани врезалась в стену. Зрение затуманилось, из губы потекла кровь, но она почти не чувствовала боли. Все ее внимание было приковано к озлобленному заключенному, который снова бросился к ней, оскалив зубы.

Халани пошатнулась, выставив кулаки перед собой.

Если это последний миг ее жизни, она хотела, чтобы ее нашли с окровавленными костяшками пальцев и обломанными ногтями – чтобы все увидели, что она боролась до последнего вздоха.

Он был в шаге от нее...

БАХ!

Дверь с грохотом распахнулась.

Заключенный замер, вытаращив глаза от шока, когда в дверь ворвалась крупная фигура, похожая на саму смерть.

Взгляд Такеши, сулящий погибель каждому, тут же впился в нее.

Он смягчился от облегчения, но затем разглядел все остальное: ее влажные волосы, распухшую кровоточащую губу, дрожащие руки и наполовину расстегнутый во время борьбы комбинезон.

Выражение лица Такеши вмиг преобразилось, приняв почти дьявольское обличье – холодное и ужасающее в своей красоте. Воздух вокруг него заледенел. Повеяло угрозой.

Он повернул голову к заключенному, который скрестил руки на груди.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – спросил мужчина.

Такеши сделал размеренный шаг вперед, заслоняя Халани от него.

Несмотря на свои слова, заключенный попятился, почувствовав исходящую от Такеши опасность.

– Тебя это не касается, мужик. Просто развернись и уйди.

Какое бы выражение ни появилось на лице Такеши, оно заставило мужчину побелеть еще сильнее.

– Не касается? – Голос Такеши был таким низким, что стал неузнаваемым. – В тот миг, когда ты поднял на нее руку, ты выбрал смерть.

Заключенный рванул к двери, но Такеши бросился на него, схватил за волосы и пнул коленом в живот.

Мужчина согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух, но Такеши сжал его шею и с такой силой ударил головой о пол, что плитка под ним пошла трещинами.

Заключенный приподнялся – его лицо было полностью разбито. Такеши перевернул его и оседлал точно так же, как до этого мужчина поступил с Халани.

Такеши нанес ему удар по лицу. Затем еще один и еще.

Он не торопился, наслаждаясь тем, как брызги крови разлетаются по белой плитке, изучая уязвимые места и безжалостно атакуя их.

Между ударами заключенный успел повернуть голову и посмотреть на Халани. Та оцепенело стояла в углу, полностью загипнотизированная разворачивающимся перед ней зрелищем.

– По... моги, – прохрипел он сквозь выбитые зубы.

Его слова лишь сильнее разожгли ярость Такеши.

– Ты не заслуживаешь смотреть перед смертью на что-то столь прекрасное, – прорычал Такеши.

С леденящим душу безразличием он наклонился вперед. Заключенный забился всем телом, пока Такеши вырывал ему глаза.

Халани обнаружила, что медленно сползает по стене вниз, а вокруг разносятся крики. У нее перед глазами все поплыло, и головная боль усилилась.

Трое Дилеров внезапно ворвались в здание, и их глаза округлились при виде Такеши, который продолжал избивать заключенного, превращая его в кровавое месиво.

– Прекрати! – закричал один из них, но Такеши проигнорировал новоприбывших, исполняя свое смертельное наказание.

Дилеры схватились за свои планшеты, и Такеши тут же содрогнулся от удара током. Но он лишь оскалился, а затем вернулся к избиению заключенного, не обращая внимание на боль.

– Какого...

Дилеры увеличили напряжение. Такеши неудержимо затрясся, завалившись на пол, хотя его кулаки все еще оставались сжаты. Сердце Халани бешено колотилось от чистого ужаса, пока они продолжали бить его током.

Наблюдение за страданиями Такеши пробудило что-то глубоко в ней. Раньше она думала, что уязвима для боли, но эти чувства обрушились на нее с силой лавины.

– Не трогайте его! – закричала она, но Дилеры проигнорировали ее.

– По клеткам их!

Кто-то схватил ее за локоть и резким движением поставил на ноги.

Дилер жестом указал ей на выход, и Халани двинулась вперед, пошатываясь и выставив перед собой руки, чтобы удержать равновесие. Охранник, недовольный ее медлительностью, хмыкнул и грубо толкнул ее.

Такеши что-то прорычал у нее за спиной, но она не разобрала слов – ее уже вывели из здания.

Халани отшатнулась при виде двух других заключенных, лежащих на полу прямо за дверью. Их грудные клетки вздымались и опускались – должно быть, именно они сторожили дверь для того, кто пытался изнасиловать ее и убить.

Судя по их бессознательному состоянию, они столкнулись с грозным Капитаном тюрьмы Брадерхельм.

– Чертов бардак, – прошипел Дилер и, крепче сжав ее руку, потащил к баракам.

Голова раскалывалась от боли, и Халани инстинктивно оперлась на руку конвоира, чтобы не упасть. В поле ее зрения мелькнули светлые волосы, и, подняв потухший взгляд, она увидела Элизу с открытым ртом.

– Ты в порядке? Я услышала крик из душевой и испугалась... Халани? – Морщины на лице Элизы стали глубже, когда она увидела, как голова подруги безвольно повисла.

Единственное, чего Халани сейчас хотела, – это лечь.

– Вот, – проворчал Дилер, бесцеремонно толкая ее в руки Элизы.

Та сдавленно выдохнула, едва успев подхватить Халани.

– А теперь обе по камерам! – рявкнул он, не заботясь о ее физическом состоянии.

Элиза обняла Халани за талию, помогая ей неуклюже брести к баракам. Халани простонала, веки ее отяжелели и не хотели открываться.

Она действовала на автопилоте, заставляя себя переставлять одну ногу за другой.

– Что с тобой случилось? – спросила Элиза.

– Приняла в душ... вломился... ударил... Такеши спас... – Ее слова звучали медленно и невнятно.

Элиза гневно ахнула, получше разглядев глубокую порез на губе Халани, и сложила всю картину случившегося.

Сознание Халани было похоже на тарелку похлебки, которую они ели каждый день.

Только что они шли по коридору барака, а в следующее мгновение она уже соскальзывала по белой стене своей пустой камеры. Элиза помогла ей прилечь и с побледневшим лицом посмотрела на Халани.

– По камерам! – крикнул один из охранников, и Элиза замешкалась.

– Все... в порядке. Не хочу... у тебя проблемы... были, – прошептала Халани, прижимаясь щекой к прохладной плитке.

Элиза нахмурилась, но веки Халани уже начали смыкаться, а в ушах зазвучали удаляющиеся шаги. Она изо всех сил старалась держать голову, но все тело будто сдавили тяжелым прессом.

Нет.

Ей нужно оставаться в сознании. Нужно дождаться Такеши.

Убедиться, что он в порядке.

Не заботясь о собственной безопасности, Такеши бросился защищать ее, верша правосудие единственным известным ему способом. Самое меньшее, что она могла сделать, – это не терять сознание, чтобы успеть сказать ему... спасибо.

Ей нужно просто держаться...

Не спать...

Ее веки затрепетали.

Прежде чем блаженное забытье поглотило Халани, она почувствовала, как сильные руки крепко обняли ее.

Как будто она была самым важным существом во вселенной.

26

Я часто задаюсь вопросом, изменил ли меня мир, или это было мое собственное решение.

Халани резко проснулась, когда пронзительный вой сирены пробился сквозь белые стены ее камеры, нарушив первый спокойный сон за последние несколько недель. Но ее веки упрямо не хотели подниматься, предпочитая оставлять ее в забытьи, а не встречать надвигающийся хаос.

– Все в порядке, Кейнс. Я рядом.

Глубокий, бархатный голос проник в сознание, и ее глаза распахнулись. Она растянулась на Такеши, прижавшись к его груди. Одна его рука лежала у нее на пояснице, а другая придерживала затылок. Его длинные пальцы нежно запутались в ее волосах.

Оглушительная сирена отступила на второй план.

Пульсирующая боль в голове стихла.

Такеши пристально изучал ее, в его темных глазах промелькнула непривычная для него эмоция – возможно, беспокойство или нечто более глубокое, что привлекало ее, как обжигающий огонь.

Что-то настолько пленительное не должно существовать в мире, окрашенном болью.

Мышцы Такеши напряглись, когда свет позволил лучше разглядеть глубокий порез у нее на губе и, без сомнения, уже налившийся синяк на скуле. Его волосы были растрепаны, словно он всю ночь проводил по ним руками.

– Ты в порядке? – спросила Халани, прокручивая в голове воспоминания о том, как охранники жестко били его током.

– Напали на тебя, а ты спрашиваешь, в порядке ли я? – Голос Такеши стал ниже, и он посмотрел на нее с заметной тревогой и благоговением.

– У меня болят лицо и голова, – призналась она. – Но это пройдет.

Халани почувствовала, как его нежные руки незаметно сжались вокруг нее, а выражение лица исказилось, словно он хотел сказать ей столько всего, но не знал как.

– Вам нужно вставать, – раздался настойчивый голос справа. – Я слышала, сегодня Дилеры в ярости.

Халани обернулась и увидела Элизу, стоящую перед их камерой. Та скользнула взглядом по лицу Халани и при виде следов побоев резко вдохнула.

– Как ты себя чувствуешь?

– Жить буду.

Халани встала на ноги, с трудом подавив стон, но из-за головокружения чуть не упала обратно на пол. Такеши тут же подхватил ее за талию, помогая удержать равновесие.

– Может, тебе стоит прилечь.

Но Халани покачала головой.

– Я справлюсь.

Такеши промолчал, но мускул у него на скуле дернулся, словно он был в шаге от того, чтобы запереть ее в камере и оставить там на весь день, как обычно делал каждую ночь в Брадерхельме. Но он увидел решимость в ее глазах. Твердое намерение не показывать слабость и не быть обузой. Поэтому, не сказав больше ни слова, отпустил Халани и позволил ей стоять самостоятельно.

Элиза нахмурилась еще сильнее, глядя, как Халани проходит мимо. Очевидно, она тоже считала, что в таком состоянии ей не стоит покидать камеру и работать в шахтах.

Однако Халани привыкла игнорировать боль и жестокое обращение, заталкивать их глубоко в сознание и притворяться, что травм никаких нет.

Это, конечно, вредно для здоровья. Но эффективно.

Заключенные выстроились на проверку. Некоторые морщились при виде ее синяков, другие же бросали на нее суровые, обвиняющие взгляды. Без сомнения, они считали, что это она виновата в смерти того мужчины.

Если бы они только знали правду.

Встав в строй, Халани заметила, как взгляд Такеши странно сосредоточился на чем-то в толпе.

Он затаил дыхание.

Его кулаки сжались по бокам.

Она попыталась проследить за его взглядом...

– Построились!

Халани резко уставилась прямо перед собой, когда Дилеры прошли вдоль строя заключенных. Несколько человек бросали в сторону Такеши яростные взгляды, сжимая планшеты до побелевших костяшек.

Охранники заставили их стоять гораздо дольше обычного.

Халани переносила вес с ноги на ногу, стараясь вернуть чувствительность затекшим мышцам и стряхнуть сонливость. Где-то через час она пошатнулась, ноги у нее почти подкосились, и Такеши тихо выругался.

Но тут один из Дилеров крикнул:

– На колени перед доктором Штраусом!

Пожалуй, впервые в жизни она почувствовала благодарность за возможность встать на колени.

Когда доктор Штраус появился, его глаза были холоднее обычного. Он хмуро оглядел ряды заключенных, постукивая ручкой по планшету – единственный звук, нарушавший тишину в пещере.

– Знаете, почему вы все здесь? – спокойно спросил доктор Штраус.

Никто не ответил. Даже охранники отвели взгляды.

– Что, желающих ответить нет?

Доктор Штраус медленно прошелся вдоль шеренги, где стояла Халани. Она уставилась в землю, изо всех сил стараясь удержать равновесие.

– Вы здесь потому, что вы импульсивны. Непокорны. Мятежны. Как испорченные избалованные дети, – выплюнул он. – Вы здесь для того, чтобы вас направили к лучшей жизни. Жизни, наполненной смыслом. Но некоторые из вас просто... отказываются быть спасенными.

Доктор Штраус швырнул планшет на пол, отчего все вздрогнули и потупили взгляды в землю, словно от этого зависели их жизни. Словно вспомнив о самообладании, доктор Штраус глубоко вздохнул, подобрал планшет и расправил белый лабораторный халат.

Халани подняла голову и тут же застыла – его холодный взгляд впился в нее, точно острые когти хищника. Однако по какой-то причине она не отвела взгляд.

Доктор Штраус приложил руку к подбородку и медленно побарабанил пальцами, изучая единственную заключенную, осмелившуюся посмотреть на него в ответ.

В тишине раздался плач, нарушивший концентрацию доктора Штрауса. Он повернулся к юной девушке с длинными темно-русыми волосами, плечи которой дрожали, а по лицу текли слезы.

– Что такое? Ты плачешь из-за своих жалких деяний на этой земле или потому, что хочешь, чтобы тебя спасли? – Доктор Штраус встал перед ней.

Девушка не ответила, только сильнее зарыдала. Ее спина согнулась, а конечности затряслись.

– Заберите ее, – скомандовал доктор Штраус, и охранники бросились выполнять приказ.

– Нет! Не-е-ет!!! Пожалуйста!

Однако никто не отреагировал на ее крики. Казалось, все лишь сильнее припали к земле, словно надеясь провалиться сквозь нее.

– За работу! – крикнули Дилеры, пока девушку утаскивали прочь. Ее рыдания постепенно затихали, навсегда оставаясь в этом проклятом подземелье.

Халани неуверенно поднялась и стряхнула гравий с колен. Такеши, нахмурив брови, подошел к ней.

– Ты бледнее обычного, – сказал он обвиняющим тоном.

– Спасибо. В детстве мне не хватало солнца.

– Кейнс.

– Такеши. – Она встретилась с его темным взглядом.

– Тебе не следует работать, пока ты травмирована.

– Ну конечно, ведь, если я попрошу перерыв, они с радостью согласятся и принесут мне кресло-качалку.

Халани закатила глаза, повернулась и поплелась вслед за другими заключенными, изо всех сил стараясь идти ровно, хотя ей казалось, будто ноги утопают в густой грязи.

Такеши одарил ее взглядом. Таким, который так и говорил, что она невыносима и сама напрашивается на наказание. Но он неохотно зашагал рядом, держась достаточно близко, чтобы подхватить ее, если она упадет.

– Не понимаю, почему ты расстроен, – заметила Халани и глубоко вздохнула, чтобы справиться с тошнотой. – А что бы ты сделал, если бы я, будучи твоей пленницей, попросила перерыв?

– А сама как думаешь? – невозмутимо ответил он. – Я бы принес тебе кресло-качалку.

Халани громко рассмеялась – звук, который редко услышишь в тюремном лагере. Несколько заключенных даже бросили на нее удивленные взгляды.

Несмотря на боль и надвигающуюся гибель, именно молчаливый и отстраненный Капитан, возненавидевший ее с первого взгляда, заставил Халани рассмеяться.

Мир определенно сошел с ума.

Она глубоко вдохнула и взялась за тяжелую кирку. Охранники зорко следили за каждым ее движением.

К своему удивлению, Халани заметила Элизу и Джека неподалеку.

Даже Райдер кивнул ей в знак поддержки.

Это напомнило ей об одном важном уроке. О котором она уже почти забыла.

В мире хороших людей гораздо больше, чем плохих. Это не всегда заметно, потому что зло, как правило, заявляет о себе громче.

Но надежда таилась в тихих мгновениях.

В едва уловимых взглядах незнакомых людей, полных молчаливой поддержки. В нежном прикосновении Такеши к ее волосам посреди ночи. В смехе Серин и стремлении Винни сделать мир лучше.

Вот почему Халани подняла кирку и приступила к тяжелой работе.

Если у других забрали голос, она будет кричать за них. Потому что именно этому ее научила жизнь.

Отдавать всю себя другим.

Несколько часов спустя, когда прозвучала сирена, Халани чуть не упала в обморок от облегчения. Она с трудом сдерживала подступающую тошноту, пока они выходили из туннеля. Голова раскалывалась так, словно ее били о кирпичную стену.

Сев на землю с миской еды, Халани опустила голову между коленями. Ей отчаянно нужно было почувствовать твердую опору, чтобы мир перестал вращаться.

Нежные руки убрали с ее шеи влажные от пота волосы и собрали их в небрежный пучок. Халани подняла голову и увидела Элизу. Та кивнула ей, устроившись рядом.

– Так лучше?

Халани выдавила из себя слабую улыбку.

– Да.

В этот момент появились Джек и Райдер. И, ко всеобщему удивлению, сели вместе с ними.

– Что вы делаете? – Халани нахмурилась, полагая, что они должны держаться на расстоянии.

– Нам надо поговорить. – Джек многозначительно посмотрел на Элизу и ее бормочущего отца, который вертел на пальце кольцо с гравировкой «Прометей». – Оставьте нас, – приказал он.

– Нет, – выпалила Халани, борясь с головокружением. – Они остаются.

– Они не в нашей группе.

– Они в моей группе. – Ее голос прозвучал резко, словно звон цепи.

С самого первого дня в лагере Элиза присматривала за ними. Несмотря на сомнения, она поддерживала и помогала Халани, хотя была не обязана.

Поэтому Халани отказывалась покидать лагерь, не убедившись, что Элиза и ее отец тоже спасутся.

Джек сжал губы так, что они побледнели, а Элиза в замешательстве склонила голову набок. Только когда Такеши едва заметно кивнул в знак согласия, Джек обратил внимание на Элизу.

– То, что здесь будет обсуждаться, не должно выйти за пределы этой группы. Предашь нас – я закопаю твоего отца по частям в разных уголках Гермеса, – предупредил он леденящим душу голосом, от которого в пещере будто разом выкачали весь воздух.

– В отличие от некоторых, я умею держать язык за зубами, Джек, – прошипела Элиза, наклоняясь вперед. – Но если пригрозишь моему отцу еще раз, я вскрою тебе все артерии твоей собственной колодой карт.

– Хорошо. Рад, что мы достигли взаимопонимания. – Джек кивнул, ничуть не тронутый угрозой, как будто ее жестокое обещание на самом деле успокоило его.

– Какой у нас план? – нетерпеливо вмешался Такеши.

Джек повернулся к нему и глубоко вздохнул.

– Мы с Райдером пообщались с некоторыми из наших людей здесь, в лагере. Они все на местах и готовы действовать. Завтра, когда прибудут Тузы, мы нападем на Дилеров и снимем наручники.

– Как они планируют вломиться сюда? – Халани выпрямила напряженную спину, боль и тошнота мгновенно забылись, а предвкушение разлилось по венам.

– Спейд достаточно умен, чтобы понимать, что для нашего освобождения необходимо отвлечь внимание. Я бы ожидал чего-то... взрывоопасного.

Халани и Такеши напряглись, сомневаясь, правильно ли расслышали, а Джек тем временем продолжил:

– Не знаю точно, когда именно они нанесут удар завтра, но мы должны быть готовы в ту же секунду. Как только освободимся от наручников, сразу бежим к туннелю. Не думайте ни о ком другом. Ясно? – Он серьезно посмотрел им обоим в глаза.

Элиза сидела с разинутым ртом.

– Хотите сказать, завтра нас спасут? – В ее голосе сквозило недоверие.

– Да. – Халани сжала ее руку. – Мы вытащим тебя и твоего отца отсюда.

– Но вы должны быть готовы сражаться и смириться с тем, что завтра мы все можем погибнуть, – добавил Райдер, прищурившись.

Элиза взглянула на отца, погруженного в свои мысли. Тот бессвязно что-то бормотал и поглаживал кольцо.

В ее глазах блеснули слезы, но спустя мгновение выражение ее лица стало серьезным, и она повернулась к Джеку.

– Рассчитывайте на нас. Мы больше ни минуты не проведем в этом богом забытом месте.

По телу Халани разлилось нетерпеливое напряжение, когда они окончательно утвердили план побега. Ей казалось, что она готова сорваться с места и сразиться с Дилером прямо здесь и сейчас.

Но им придется ждать.

Еще. Один. День.

Когда они вернулись к работе в туннелях, лязг металла звучал как финальный аккорд. Прощание с киркой, которую, как она надеялась, держала в руках последний раз.

Такеши оставался угрюмым и молчаливым, взяв на себя большую часть ее работы. Но Халани чувствовала, как в нем нарастает яростная буря.

Когда наконец наступил последний на сегодня перерыв, Такеши тихо сказал ей:

– Оставайся здесь.

Не успела она задать ему вопрос, как он уже направился к месту для боев.

Халани нахмурилась и, не раздумывая, последовала за ним.

Когда к ней присоединился Райдер, она скрестила руки на груди.

– Что тебе нужно? – резко спросила она.

– Я не могу узнать, как у тебя дела?

– Нет.

– Ужасно выглядишь, – прямо сказал он.

– Спасибо. Уверена, все женщины в Гермесе оплакивают потерю твоего неотразимого очарования.

Райдер прижал руку к сердцу.

– Ты ранила меня. Правда. Я просто хотел узнать... куда ты идешь?

Не обращая на него внимания, Халани протолкнулась сквозь толпу зевак, собравшихся поглазеть на очередной бой. Она вытянула шею, высматривая Такеши среди заключенных.

Спустя несколько секунд она нашла его.

Толпа расступилась, пропуская того в центр. Глаза Такеши пылали огнем, пока он осматривал зрителей с хищной сосредоточенностью.

Какого черта он задумал?

– С кем будешь драться? – спросил один из заключенных.

Взгляд Такеши остановился на ком-то, и его мышцы заметно напряглись.

– С ними. – Он указал на двух заключенных в толпе.

Мужчины, на которых он смотрел, невольно оглянулись, пытаясь убедиться, не имел ли он в виду кого-то другого. Но когда Такеши не отвел взгляда, они выпятили грудь.

– Он не может драться сразу с двумя.

– Это самоубийство.

По толпе пронесся шепот, когда в центр бойцовского круга вышли двое мужчин. Зеленые глаза Халани вспыхнули – она их узнала. Это были те самые заключенные, что охраняли двери душевой, когда на нее напали.

– Ты уверен, что хочешь драться с нами одновременно? – усмехнулся один из них. – На этот раз тебе не застать нас врасплох, и мы не будем сдерживаться.

Уголок губ Такеши дрогнул, но в его черных глазах горело обещание жестокой расплаты.

– На то и рассчитываю.

Халани протиснулась к первым рядам толпы и увидела, как двое мужчин расходятся в противоположных направлениях, окружая Такеши. Но он оставался неестественно неподвижным в ожидании атаки, а его руки были свободно вытянуты вдоль тела.

С громким рычанием мужчины одновременно бросились вперед, целясь в голову Такеши с разных сторон.

Он пригнулся так быстро, что Халани едва уловила движение. Затем оперся ладонью о землю, сделал круговой мах ногой и опрокинул одного мужчину.

Не медля ни секунды, Такеши развернулся и ударил другого в грудину, отчего тот, спотыкаясь, отлетел в толпу и схватился за грудь, словно его огрели кувалдой.

Первый противник резко вскочил, все веселье полностью испарилось с его лица. Он поднял кулаки и, легко переступая с ноги на ногу, ринулся вперед. Такеши пригибался и уворачивался от любого нацеленного на него удара, предугадывая каждое движение.

Он двигался подобно воде – легко и непринужденно. Его лицо походило на чистый холст, Такеши смотрел на противников с пугающим спокойствием, но скрытая в глубине глаз ярость выдавала, что он теряет над собой контроль.

Второй мужчина все еще пытался отдышаться, в то время как заключенный, сражавшийся с Такеши, начал заметно выдыхаться. Размашистые удары становились все более отчаянными, поскольку ни один не достигал цели.

Такеши, напротив, не сбавлял темпа. Не поднимал кулаков. Как будто играл с ним. Растягивал момент и продлевал удовольствие.

Заключенный, осознав это, прорычал:

– Жаль, не я поимел твою сучку в душе.

У Халани перехватило дыхание.

Она смотрела на Такеши. От его ледяного спокойствия не осталось и следа. Он опустил голову, скривив верхнюю губу. Однако в его глазах горела не жажда мести.

В них читалось полное уничтожение.

Когда заключенный в очередной раз замахнулся, Такеши поймал его кулак всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Мужчина едва успел опомниться от потрясения, как Такеши ударил того прямо в челюсть.

Голова заключенного откинулась назад, а в следующее мгновение Такеши схватил его за локоть и отогнул пальцы так, что они коснулись предплечья, приняв форму радуги, которую она однажды видела в Генезисе.

С громким треском Такеши сломал заключенному руку.

Мужчина издал душераздирающий вопль и рухнул на землю, держась за локоть, вывернутый в другую сторону. По его лицу текли слезы.

Несколько заключенных вокруг нее прикрыли рты руками, а их лица исказились от ужаса при виде жестокого зрелища.

Халани лишь сглотнула, отказываясь отводить взгляд.

Такеши перешагнул через мужчину, который съежился у его ног и просил о пощаде. Но, судя по кровожадному выражению лица Такеши, ее ждать не стоило.

Второй крепкий заключенный пришел в себя и, обхватив Такеши руками, оторвал его от земли.

Такеши резко подался всем телом вперед, перекидывая противника через голову, и тот с грохотом приземлился рядом со стонущим товарищем.

Глаза мужчины расширились за мгновение до того, как Такеши пнул его между ног. Лицо заключенного побагровело, и он закричал.

Но Такеши еще не закончил. Он опустился на землю, уперся левой рукой в плечо заключенного и обрушил на него град ударов, каждый был сильнее предыдущего.

Никто не шевелился.

Казалось, все застыли в благоговейном страхе. Грудь Халани учащенно вздымалась, в то время как брызги крови летели на бесстрастное лицо Такеши.

«В другой жизни, думаю, я бы с удовольствием рисовал».

У нее в сознании всплыли слова Такеши, пока его кулаки окрашивались в красный.

Халани представила его ребенком.

Как он рисовал картины вместе с матерью. Смотрел на нее своими невинно-прекрасными черными глазами. Наблюдал за тем, как исчезает самый любимый человек на свете, а после был вынужден охранять смертельно опасную тюрьму.

Его врожденная потребность защищать превратилась в нечто неумолимое, и теперь это было выставлено на всеобщее обозрение.

Когда брызги алой крови потекли по его лицу, Халани осознала одну горькую истину.

Такеши был не виноват в том, что приспособился к жестокой жизни, которую никогда не выбирал.

Аполлон украл то, к чему у него лежала душа, – его страсть к искусству. И Халани отказывалась позволять этому жестокому миру отнять что-то еще.

– Такеши.

Она шагнула в центр круга, привлекая к себе множество взглядов. При звуке ее голоса его кулак застыл в воздухе, и он повернул голову. В тот миг Халани с трудом узнала его. Капли чужой крови растекались по его лицу, словно боевой раскрас. Его зубы были стиснуты, как у какого-нибудь дикого зверя, о котором она читала в детстве.

Испуганная часть ее отчаянно хотела позволить его демонам взять верх, чтобы навсегда забыть об опасном Капитане. Но сколько бы они ни враждовали, какую бы неприязнь ни питали к друг другу, Такеши никогда не переставал защищать ее самым свирепым образом.

Он разрушал себя, чтобы ей не пришлось.

Халани подняла голову и уперлась ногами в землю, отказываясь уходить.

– Такеши, – сказала она громче. – Отпусти их.

– Они причинили тебе боль, – прохрипел он и только сильнее сжал одежду мужчины, будто готовился продолжить расправу. Для него было очевидно: само участие в том, через что прошла Халани, каралось только смертью.

– Да. И они усвоили урок. Прошу, остановись.

Пожалуйста, вернись ко мне...

Слова вертелись у нее на кончике языка, но она прогнала их в самую глубь своего сердца.

Такеши, стиснув зубы, колебался, словно меньше всего ему хотелось останавливаться. Но он не отвернулся от ее непреклонного взгляда.

Халани смотрела прямо на него, всем своим видом давая понять, что она верит в то, что Такеши сильнее тех смертей, что выковали его личность.

Как и она.

Такеши резко вдохнул, выпрямился в полный рост и медленно отступил от двух мужчин, лежащих на земле. Халани вздохнула с облегчением, увидев, что он направляется к ней. Внезапно Такеши замер и оглядел толпу заключенных, словно устанавливая зрительный контакт с каждым из них.

Его властный голос разнесся над толпой, и Халани содрогнулась от того напора, что звучал в каждом его слове.

– Эти двое живы по одной-единственной причине, и это из-за нее. – Он указал на Халани. – Если кто-то хотя бы косо посмотрит в ее сторону, вы проклянете тот день, когда родились на свет.

Напряжение в воздухе сгустилось, так что стало тяжело дышать.

Внезапно пронзительный звук сирены пронзил тишину, и все вздрогнули. Сначала никто не двигался, продолжая смотреть на Такеши широко раскрытыми глазами, но затем толпа начала медленно расходиться.

Несколько человек помогли оттащить тело мужчины, потерявшего сознание. Заключенный со сломанной рукой быстро поднялся и практически побежал прочь, по его покрасневшему лицу текли слезы.

Это зрелище не должно было принести ей удовлетворения, и все же...

Такеши стоял неподвижно, пока все остальные обходили их, не осмеливаясь даже взглянуть в ее сторону.

Халани прикусила губу, переминаясь с ноги на ногу от вновь возникшего напряжения.

– Такеши, я...

– Кейнс, – перебил он и сделал глубокий вдох, давая ей понять, что его терпение на исходе. – Идем обратно в камеру.

27

Суть не в том, чтобы быть идеальным.

А в том, чтобы уметь отпускать свои неудачи.

Халани постукивала ногой по холодному кафельному полу камеры.

Она упиралась подбородком в колено, плотно прижавшись спиной к стене, и пристально смотрела на Такеши.

Даже в полумраке черты его лица были острыми и отточенными. Он сидел у противоположной стены камеры, вытянув одну ногу и плотно закрыв глаза.

И все же он не спал.

Для спящего его мышцы были слишком напряжены, а челюсти – слишком плотно сжаты. Словно заряженный пистолет, готовый в любой миг посеять хаос.

Она не знала, что сказать.

Возможно, молчание и притворное безразличие друг к другу остались их единственным способом защиты.

Возможно, именно этого она и хотела.

Нет.

Да.

Границы между ее желаниями и страхами размылись настолько, что она уже не отличала одно от другого.

Поэтому могла лишь постукивать правой ногой по полу – и этот отрывистый ритм нарушал осязаемую тишину.

– Как долго ты собираешься это делать? – спросил Такеши, не открывая глаз.

– Не знаю. – Она остановилась. – А ты планировал молчать всю ночь?

– Возможно.

– Тогда, думаю, я продолжу.

Такеши запрокинул голову и уставился на Халани. Его темные зрачки притягивали ее словно магнит. Она провела языком по губам, стараясь не задеть рану, и Такеши мгновенно опустил взгляд на ее рот.

Температура в камере начала подниматься, пока они молча оценивали друг друга.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец спросил он.

– Лучше. – Это была правда. – Лицо болит, но я переживу.

Тело Такеши застыло в напряжении, и тьма, будто тянувшаяся от него, разлилась вокруг, укрывая ее, как плащ.

– Прости, – прошептал он так тихо, что Халани почти не расслышала его слов.

– За что?

– За то, что согласился на этот план. За то, что позволил им привезти тебя сюда.

– Ты никому ничего не позволял. – Она покачала головой. – Это было мое решение.

– А я должен был связать тебя и заставить их взять кого-то другого.

– Думаешь, я не справляюсь с заданием?

– Не в этом дело, Кейнс.

– Тогда в чем?! Я же сказала тебе, что со мной все в порядке, – настаивала Халани, повысив голос.

Челюсть Такеши дернулась, и он упрямо поджал губы, переводя взгляд на дверь.

Словно хотел закончить разговор.

– Не делай этого! – прорычала она, не давая ему уйти от ответа. – Не смей закрываться от меня. Просто скажи правду. Ты ведь считаешь меня слишком слабой, да? Это ты пытаешься сказать?

Такеши снова посмотрел на нее, и от его тяжелого, одурманивающего взгляда она едва не вжалась в стену.

– Не спрашивай меня об этом. Я никогда не сомневался в твоей силе. Я знаю, что ты, черт возьми, справишься со всем, что на тебя свалится.

– Так в чем проблема? Мы зашли так далеко и скоро уберемся отсюда.

Халани изо всех сил цеплялась за эту надежду, ведь, если вживленные в их кровь отслеживающие устройства не сработали, они, скорее всего, умрут в этой пещере.

– Они причинили тебе боль. – Такеши резко выдохнул, глядя на нее так, словно она была воздухом, которым он не хотел дышать.

Халани закатила глаза.

– Я же сказала, что со мной все...

– Не произноси больше это слово, – перебил он, и в его голосе прозвучали резкие нотки. – Только не тогда, когда я вижу раны и синяки у тебя на лице.

– Ну и что? – фыркнула она. – Они заживут. Именно поэтому ты в первую очередь и учил меня драться, помнишь?

– Да. Но я бы предпочел, чтобы тебе вообще не приходилось использовать эти навыки.

– И что ты собираешься делать? Запрешь меня в спальне, когда мы выберемся отсюда? – Она недоверчиво рассмеялась.

Такеши приподнял бровь, словно это было самое разумное предложение, которое он слышал за всю неделю.

– Нет. Ты не будешь меня ни запирать, ни прятать. – Халани не верилось, что ей приходится проговаривать это вслух. – Я буду сражаться упорнее и больше тренироваться, чтобы ты не считал меня обузой, – проворчала она, скрестив руки на груди и уставившись на трещины в кафельном полу.

Впервые Халани почувствовала, как устала доказывать всем свою значимость. Она хотела, чтобы люди, глядя на нее, просто верили, что она сильная.

– Халани, посмотри на меня.

Настоящее имя, слетевшее с его языка, заставило ее поднять взгляд.

– Ты никогда не была обузой, – заявил Такеши. – Я знаю, что ты способна выдержать все, что преподносит тебе жизнь, и нанести еще более мощный удар в ответ. Но если с тобой что-то случится...

Осекшись на полуслове, он отвел взгляд и весь напрягся. Халани встала, чувствуя, что сердце колотится в груди так, словно вот-вот вырвется на свободу. Она отвернулась, вглядываясь в пустой белый коридор за пределами их камеры, а дрожь в руках выдавала бушующие в ней эмоции.

Воспоминание о его предыдущих словах все еще преследовало ее, гноясь, как открытая рана.

Когда Такеши сказал, что между ними все кончено, у нее внутри заныло что-то, до чего невозможно дотронуться. Когда играл с ее чувствами в ночном клубе, он выставил ее величайшей дурой на всем белом свете.

Некоторые раны со временем заживают. Но ее становились лишь глубже.

– Почему ты вообще считаешь, что меня надо защищать? – Халани глубоко вздохнула, и на языке появился привкус горечи. – Я для тебя даже ничего не значу.

– Так вот что ты думаешь?

– Я это знаю.

– Значит, ты невнимательна.

– А ты не сделал ничего, чтобы я думала иначе! – Она резко развернулась и свирепо уставилась на него. – Если я правильно помню, ты был только рад сообщить мне, что между нами все кончено. Ты прощался со мной больше раз, чем я могу сосчитать. Но кого я обманываю? Между нами вообще хоть что-то было?

Хаос внутри нее наконец-то вырывался наружу. Такеши смотрел на нее, и тысячи эмоций отразились у него на лице.

Он медленно поднялся и шагнул ближе, вторгаясь в ее личное пространство.

Но Халани даже не пошевелилась.

Лишь вздернула подбородок, отказываясь отступать, несмотря на пробегающие по спине завитки электричества.

Такеши сделал еще один размеренный шаг, заставляя ее отступать, пока плечи не уперлись в стену. Он остановился совсем рядом, нависая над ней.

– Я всегда был хорошим лжецом, – прошептал он.

Она нахмурилась.

– И что это, черт возьми, значит?

– Это значит, что, сколько бы раз я ни твердил себе, что между нами все кончено, я знал, что никогда тебя не забуду. Ты из тех особенных людей, которых просто невозможно забыть.

Такеши впился в Халани угольно-черными глазами, требуя, чтобы она выслушала его.

– Я очень старался держаться на расстоянии, но с каждой минутой теряю контроль. Когда ты смотришь на меня, единственное, чего я хочу, – это продолжить начатое той ночью в тюрьме и сделать тебя моей. Целиком и полностью. Так что позволь мне прояснить одну вещь. Неважно, что произойдет между нами. С этого момента и до того дня, когда истеку кровью, я всегда буду желать тебя. Всегда буду оберегать. Даже если ты не будешь моей, – он стиснул зубы, – я все равно буду защищать тебя. Просто знай: если кто-то оставит на тебе хоть царапину, я уничтожу его.

Тяжесть его откровений ударила по Халани словно таран, разрушая все защитные барьеры. Уничтожая все нити мыслей и доводы рассудка.

Осталась лишь неумолимая искра, пронзающая ее руки и ноги, отчего ей хотелось выпрыгнуть из собственной кожи.

– Такеши...

– Я ничего не жду взамен, Халани. Я просто... Мне было нужно, чтобы ты хоть раз услышала правду.

Он избегал ее взгляда, как будто ожидал, что после его признания она отвернется от него.

Халани никогда не ступала ногой в океан.

Винни несколько раз рассказывала о нем еще в Брадерхельме.

Когда-то на Земле существовали гигантские водоемы, простиравшиеся далеко-далеко за горизонт.

По-видимому, в него можно было прыгнуть, погрузиться прямо с головой, позволив волнам захлестнуть тебя целиком.

Вот на что было похоже это мгновение.

Мощные волны обрушивались на нее, увлекая все глубже и глубже в неизвестность.

Халани затаила дыхание и посмотрела ему в глаза. Посмотрела на него по-настоящему.

И увидела перед собой человека, в котором жестокие инстинкты сплелись со скрытыми глубоко внутри шрамами. Того, кто сражался за свои убеждения. Того, кто умел слушать, а не просто обдумывал следующие слова.

Он заставлял других осознавать их сильные стороны, а под его стальной броней билось сердце, полное страсти, желания и любви.

Но возможно, последнее слово было не совсем верным.

Возможно, именно это чувство так отчаянно рвалось из нее, становясь все сильнее с той самой минуты, как она открыла книгу стихов, которую Дуглас передал ей в Аполлоне.

Халани думала, что любовь – это начало ее истории, но у любой истории всегда есть конец. Миг, когда переворачиваешь последнюю страницу – и от этого захватывает дух.

Но у любви нет конца.

Любовь долговечна.

Она бродит по миру, не имея ни лица, ни представления о времени или целях.

Она просто есть. И будет всегда.

Именно эта мысль и пронеслась в голове у Халани, когда она сократила расстояние между ними и прильнула к его губам.

Сначала Такеши не ответил на поцелуй.

Но затем обвил рукой ее шею, прижал к себе и поцеловал ее так, словно это была их последняя ночь на Земле.

Халани ответила ему с той же безоглядной страстью и скользнула языком в рот, отчего Такеши простонал и сжал ее крепче, опуская другую ладонь ей на поясницу.

Она обняла его за широкие плечи и приподнялась на цыпочки, вдыхая его опьяняющий запах и умоляя время остановиться.

Одним плавным движением Такеши приподнял ее.

Халани инстинктивно обхватила его ногами и издала тихий стон, когда его рука скользнула с затылка на шею. Он нежно сжал ее горло, ловя губами дыхание и сплетаясь с ней языками. Держал ее с такой силой, будто только смерть могла заставить отпустить Халани.

Когда его зубы задели ее пораненную губу, Халани заметно вздрогнула, но она не позволила бы ничему и никому разрушить этот миг. Однако Такеши отстранился, заметив в ее глазах вспышку боли, которую она отчаянно пыталась скрыть.

– Я сделал тебе больно? – спросил Такеши хриплым голосом, его губы восхитительно припухли. Неприкрытые эмоции в его глазах смешивались с затаенной яростью, вырвавшейся наружу.

– Все в порядке. Просто царапина, – успокоила его Халани.

Его взгляд смягчился – на самом деле смягчился, – когда он посмотрел на нее. Такеши обхватил ладонями ее лицо и нежно поцеловал щеки, лоб, нос, веки, подбородок.

Его поцелуи выражали извинение.

Не только за ту боль, что причинили другие, но и за ту, что доставил сам. За все то время, что они провели, ругаясь друг с другом, вместо того чтобы обниматься.

Но он замедлился и сказал:

– Халани, прежде чем мы продолжим, я должен кое-что спросить.

Он опустил ее на пол, и Халани нахмурилась.

– О чем?

– Почему ты помешала мне убить тех двоих мужчин? Ты стыдишься моего прошлого? Того, что я натворил?

Он замер в ожидании ее ответа, и в его темных глазах отразилась уязвимость, которую он обычно скрывал.

Халани обдумала его вопрос и наконец поделилась с ним своей правдой.

– Я не стыжусь твоего прошлого, Такеши, – заявила она. – Мы все совершали ошибки. Я остановила тебя, потому что ты слишком долго позволял уродству этого мира определять тебя. Я поняла, что ты так долго оберегал других, что забыл, каково это – когда кто-то защищает тебя. И я подумала... может быть, я могла бы стать для тебя таким человеком.

Халани напряглась. Она вывернула перед ним свою душу наизнанку, преподнесла сердце на серебряном блюде.

Она опустила взгляд, но Такеши подставил палец под ее подбородок и заставил вновь посмотреть на себя.

И луна и любая звезда на небе не могли сравниться с той чистотой и силой, что отразились в ее глазах, когда он произнес:

– Ты уже им стала.

Халани замерла, чувствуя, как его глубокий голос эхом отзывается у нее в душе.

Им не обязательно было произносить три слова.

Ни одна фраза не смогла бы выразить их чувства.

Их губы встретились в одно мгновение, и она потянулась к молнии на своей форме. Такеши зарычал и схватил ее за запястье, останавливая.

– Халани, – хрипло выдохнул он, – если мы продолжим, я не смогу сдержаться. Так что, если не хочешь, скажи мне сейчас. Это твой единственный шанс сказать «нет».

Их взгляды встретились в темноте, а низкий, гулкий голос Такеши, в котором звучала абсолютная непреклонность, заполнил все пространство вокруг. И на этот раз Халани не колебалась.

Она решительно вскинула подбородок и расстегнула молнию на форме.

Такеши застыл, напряженно вглядываясь в ее лицо.

В кончиках пальцев запульсировала сила.

Она черпала ее отовсюду: из того, как владела сейчас собственным телом, из того, как Такеши смотрел на нее, словно ничто не могло его отвлечь.

Халани стянула ткань по ногам, скинула ботинки, и комбинезон упал на пол.

Она стояла совершенно обнаженная, опустив руки, позволяя Такеши вдоволь насмотреться на нее.

И он смотрел на нее как на давно утраченную картину.

Как Халани впервые смотрела на Генезис. С полным благоговением и внутренним осознанием того, что после такого зрелища она уже никогда не будет прежней.

Она почувствовала, как взгляд Такеши скользнул по ней, медленно и сосредоточенно. От груди к талии, а затем к кончикам пальцев ног, словно каждая часть ее тела заслуживала внимания и почитания.

Даже те места, которые другие не заметили бы. Особенно они.

Тишина затягивалась, пока он продолжал изучать ее. Халани сглотнула, почувствовав нервную дрожь, и спустя мгновение положила одну руку на живот, а другой прикрыла грудь.

– Я так не думаю. – От его глубокого тембра у нее по ее коже пробежали мурашки.

Такеши придвинулся ближе, полностью заслоняя ее своей мощной фигурой. Он многозначительно посмотрел на нее, и Халани, собрав всю свою уверенность, снова опустила руки.

– Ты идеальна, – прошептал Такеши, но он глядел не на ее тело. А прямо ей в глаза. Ее сердце замерло, а в камере стало так жарко, что они могли бы стоять под палящим солнцем и не заметить разницы.

Несмотря на предыдущие слова, Такеши по-прежнему прижимал руки к бокам.

– Не хочешь прикоснуться ко мне? – с вызовом спросила она игривым тоном.

– Я наслаждаюсь видом.

– И что ты думаешь?

– Я думаю, что ты моя.

О.

Мой.

Бог.

Ее сердце бешено заколотилось, и Халани пришлось напрячься, чтобы составить связное предложение.

– Довольно самонадеянно с твоей стороны думать, что я твоя. Что, если я положила глаз на кого-то другого здесь?

В глазах Такеши вспыхнул огонек. Перепалки были их своеобразной прелюдией, и он любил это ничуть не меньше, чем она.

– Неужели? – Он скользнул ладонью по ее талии. – И как его зовут?

– Зачем тебе знать?

Халани изо всех сил старалась сохранять спокойствие, хотя его пальцы уже коснулись груди и слегка ущипнули ее, разжигая в ней пламя.

– Чтобы завтра его убить, – ответил он с невозмутимым видом.

– Ты не в себе. – Она рассмеялась.

– Наконец-то до тебя дошло.

Порочная улыбка Такеши стала шире, и Халани вновь поразилась его дикой, неотразимой красоте. Не говоря ни слова, он схватил ее за волосы, отклонил назад, заставляя выгнуться дугой, и сомкнул губы на ее груди.

С губ Халани сорвался тихий вздох, когда он нежно прикусил сосок, и от его рокочущих стонов по ее телу пробежали электрические разряды. Такеши приподнял ее, чтобы снова насладиться ее губами. Они целовались как изголодавшиеся – так, словно им не нужен был воздух, потому что они сами дышали друг другом.

Не отрываясь от поцелуя, Халани обвила шею руками и потянулась к молнии на форме Такеши, желая ощутить его всего целиком. Он одним быстрым движением расстегнул ее сам, разделся и грубо швырнул одежду через всю камеру.

Она блуждала ладонями по его обнаженной груди, чувствуя, что его сердце бьется как барабан.

Одно дело – видеть его в действии. Совсем другое – чувствовать, как напрягается тело под ее пальцами.

Прикусив губу, Халани скользнула ниже. Когда ее пальцы коснулись его твердого члена, Такеши резко втянул ртом воздух.

Она усмехнулась. От мысли, что его самообладание рушится из-за нее, Халани ощутила себя еще более могущественной.

Она хотела сделать куда больше, чем просто прикоснуться к нему. Хотела заставить его потерять контроль и навсегда сохранить этот миг в его памяти.

Так же, как в ее собственной.

Халани опустилась на колени, но он поднял ее обратно.

– Такеши, что...

Она тихонько вскрикнула, когда Такеши развернул ее так, что спина прижалась к его груди. Одной рукой он обнял ее, поглаживая кожу под самой грудью, а другой скользнул ей между ног.

– Если ты думаешь, что я кончу раньше тебя, подумай еще раз.

Халани сглотнула и бессильно откинула голову ему на плечо, пока его большой палец дразняще ласкал ее, а другой – вошел внутрь.

Его движения ускорились, и Халани почувствовала себя так, словно покоряет дикую вершину. Взбирается на самый высокий пик. Каждое прикосновение Такеши разжигало внутри нее огонь, жар которого все нарастал и нарастал.

В глазах заплясали искры. Халани не понимала, что происходит. Ни с кем другим она никогда не испытывала такого прилива чувств.

Такеши застонал ей в ухо, когда она завела руку назад и прошлась ладонью по твердой плоти вверх-вниз, подстраиваясь под его ритм. Халани чувствовала, как его сердце бешено колотится о ее спину, пока они вместе медленно теряли контроль.

Он дразнил ее, плавно вводя внутрь еще один палец, и Халани пришлось подавить стон, который готов был сорваться с губ. Каждое движение, каждая смена темпа порождали искры, что проносились по телу, разгораясь все сильнее и сильнее.

– Вот так, красавица. Расслабься, – приказал он, задыхаясь так же, как и она.

От следующего прикосновения его большого пальца ее мышцы начали сокращаться. Тело пылало. Ее словно жгли изнутри – и огонь вырывался наружу.

Эйфория разливалась по венам, но она продолжала ласкать его. Все его тело напряглось, прежде чем он кончил вместе с ней.

Такеши выругался и положил руку поверх ее, направляя движения.

И от этого стало еще горячее.

Халани прислонилась к его спине, все еще не оправившись от мощного оргазма. Все ее тело дрожало, а конечности словно состояли из расплавленного воска.

– Боже, – задыхаясь, прохрипела она.

– Нет. Это всего лишь я.

Такеши притянул ее к себе и медленно соскользнул по стене. Когда он уложил ее на пол и прижал к себе, Халани почувствовала, как вздымается и опадает его грудь. Ее голова лежала на его предплечье, а вторая рука Такеши обнимала ее за талию.

Это были объятия собственника. Защитника. Зверя, охраняющего свое сокровище.

Если бы кто-нибудь в Брадерхельме сказал ей, что Такеши будет держать ее вот так, она бы рассмеялась ему в лицо и сразу отвергла эту мысль. Даже если бы ад замерз, она бы ему не поверила.

Но у жизни есть привычка преподносить сюрпризы, когда ты их совсем не ждешь.

Халани слегка выгнула спину и повертела бедрами, чувствуя, как он снова затвердел.

– Прекрати, – прошептал он ей на ухо.

– Прекратить что?

Она снова поерзала, и Такеши с силой сжал пальцы на ее талии в качестве предупреждения.

– Халани, заканчивай с этим прямо сейчас. Наш первый раз не случится в холодной камере. Но если продолжишь так двигать бедрами, мне уже будет плевать, где заниматься с тобой сексом. Так что веди себя прилично, мать твою. – Он прикусил ее мочку уха.

Это казалось вполне разумным планом.

– А если я скажу «ну пожа-а-алуйста»? – спросила она игривым тоном.

– Ты меня в гроб загонишь, Кейнс. Спи.

Халани усмехнулась, но на этот раз послушалась. После умопомрачительного наслаждения, которое он подарил ей, ее тело было полностью истощено. А им требовались все силы и энергия для того, что произойдет утром.

Завтра они сбегут и будут свободны. Вместе.

Такеши притянул ее еще ближе к себе, прогоняя все ночные кошмары. И впервые за целую вечность она разглядела светлое будущее в тенях этого мрачного мира.

28

Издалека кажется, что они смеются. Но подойдите ближе, и вы поймете, что они все это время кричали.

Тело Халани обвивало что-то теплое. Незыблемое.

Веки отказывались открываться, и она плотнее прижалась к обжигающему теплу, что окружало ее подобно щиту. Она издала тяжелый, удовлетворенный вздох и погрузилась в безмятежный сон.

В приятном сновидении вокруг нее танцевали яркие полосы света. Халани шла по земле, а великолепное солнце заливало ее своими лучами.

Такеши шагал рядом с ней, подталкивая ее под руку. Она обернулась к нему, тихо смеясь, и он пробормотал что-то неразборчивое.

– Что? – спросила она с усмешкой.

– Просыпайся, – сказал он.

Она нахмурила брови, и он повторил громче:

– Просыпайся.

Халани резко села, тяжело дыша и осознавая, что на нее светит вовсе не солнце, а резкий, яркий свет, который излучала единственная лампа в камере.

Халани инстинктивно потянулась прикрыть грудь, но тут же обнаружила, что уже одета. Она в замешательстве отпрянула, но потом вспомнила, как Такеши осторожно разбудил ее среди ночи и помог надеть форму.

– Чтобы завтра никто не лишился глаз, – прошептал он с заговорщицким видом.

Потирая лицо, она зевнула, а Такеши сел рядом. Впервые за долгое время он наконец выглядел так, будто проспал всю ночь. Но когда встал на ноги, выражение его лица стало холодным и расчетливым – снова вернулся смертельно опасный Капитан, готовый бросить вызов целому миру.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Устала.

Она потянулась, закинув руки за голову, сопротивляясь желанию снова лечь на пол.

– А еще хотела, чтобы я не давал тебе спать всю ночь.

На его губах появилась ухмылка, и ее сердце затрепетало.

– Как будто ты бы продержался так долго, – пошутила она, поднимаясь на ноги.

– О, Кейнс. – Такеши издал мрачный смешок. – Не могу дождаться, когда заставлю тебя подавиться этими словами.

У нее в сознании возникла пикантная картинка.

Такеши склонил голову, и в его глазах заплясали игривые искорки, словно он точно знал, о чем она сейчас думает.

Дверь в их камеру со щелчком открылась, и заключенные потянулись мимо в адский полумрак на проверку.

Щеки Халани залились краской, когда Такеши отступил в сторону и с озорной улыбкой пригласил ее пройти вперед.

Она разгладила складки на форме, заправила выбившиеся волосы за уши и размяла шею, пытаясь игнорировать опасно соблазнительные слова Такеши, которые он шептал ей на ухо, будто маленький демон-искуситель, устроившийся у нее на плече.

Халани чувствовала исходящий от него жар, пока он следовал за ней. Будь ее воля, она бы схватила его за руку, отвела обратно в камеру и закончила начатое прошлой ночью, наплевав на последствия.

Всего один день – и она сможет это сделать.

Они встали в строй, и каждая секунда тянулась вечность, пока охранники внимательно осматривали заключенных. Халани нервно постукивала по бедру, а ее глаза метались по сторонам.

Когда прозвучала сирена, ее тело напряглось.

Доктор Штраус быстро подошел к ним, и все заключенные опустились на колени, уставившись в землю.

– Как мы сегодня поживаем? – спросил доктор Штраус с необыкновенно веселым видом.

Никто не осмелился ответить, пока он проходил между длинными рядами заключенных, сверяясь со своим планшетом.

Чем быстрее все закончится, тем скорее они попадут домой.

Домой.

Где находилась ее семья. Винни. Серин. Дерек. Адан.

Халани взглянула на Такеши, чувствуя, как ее сердце заполняется нежными чувствами, настолько яркими, что рассекали окружающую их густую темноту.

Шаги доктора Штрауса приближались, и Халани опустила блуждающий взгляд в землю, ожидая, когда он выберет следующего несчастного заключенного, которого уведут в неизвестность.

– Любопытно, – пробормотал он прямо у нее за плечом.

Халани вздрогнула, чувствуя, как его взгляд прожигает затылок.

Пройди мимо. Пройди мимо.

– Сегодня со мной пойдешь ты.

Халани не поняла, к кому он обращался. Она подняла голову и увидела, что другие заключенные смотрят на нее, а в их глазах светятся страх, жалость и проблеск облегчения.

Внезапно с двух сторон подошли охранники и грубо схватили ее под мышки. Халани закричала, отбиваясь и вырываясь изо всех сил, но они просто подняли ее, словно игрушку.

– НЕТ!

Позади нее раздался оглушительный рев.

Послышались звуки ударов. Несколько охранников закричали, и в их голосах сквозил отчетливый страх, но затем раздалось жужжание электрошоковых наручников.

Надрывный крик Такеши, полный агонии и ярости, продолжал звенеть в воздухе. Халани попыталась повернуть голову, но Дилеры с силой потащили ее прочь, а доктор Штраус следовал за ними по пятам.

Паника сдавила все внутри, когда они пересекали пещеру и приблизились к черному зданию. Раздвижные стеклянные двери, которых она раньше не замечала, бесшумно открылись, и Халани завели внутрь темного логова.

Она отчаянно боролась со своими похитителями, но те тащили ее все дальше, в помещение, похожее на... приемную.

За большим мраморным столом сидела молодая женщина в белом брючном костюме. Ее светлые волосы были туго стянуты в высокий пучок на макушке. Она, прищурившись, посмотрела на Халани, и ее губы скривились от отвращения.

Но когда вошел доктор Штраус, она тут же встала и широко улыбнулась.

– Доброе утро, доктор Штраус.

– Здравствуй, Ребекка. Сегодня будет хороший день. Я это чувствую.

Он прошел мимо, даже не взглянув нее. Ребекка покраснела, провожая его взглядом, и поправила свой костюм. Как только он исчез из виду, она села и тихо улыбнулась самой себе. Халани чуть не стошнило, но охранники уже последовали за доктором Штраусом, пронося ее через двойные двери.

Халани распахнула глаза, увидев, что они оказались в лаборатории.

Свет был приглушен, а несколько пустых каталок стояли аккуратными рядами. Но что действительно привлекло ее внимание, так это несколько стеклянных емкостей вдоль стены, заполненных пузырящейся голубой жидкостью.

Приглядевшись к одной из капсул, Халани вскрикнула и в панике попыталась отпрянуть назад, но охранники крепко держали ее.

В каждой такой капсуле плавали заключенные, выбранные на предыдущих проверках.

Взгляд Халани остановился на заключенной, которую забрали вчера. Ее руки безвольно свисали по бокам, а каштановые волосы развевались вокруг головы. Глаза были плотно закрыты, а из носа и рта выходили тонкие пластиковые трубки.

Жива ли она?

Халани посмотрела на другие стеклянные цилиндры, заполненные заключенными, но ни один из тех, казалось, не был в сознании.

– Ч-что это за место? – пробормотала она. Ужас заполнил ее легкие, когда охранники потащили ее вглубь лаборатории.

Доктор Штраус проигнорировал ее вопрос и направился к другому мужчине, одетому в такой же белый лабораторный халат. Он был моложе, с короткими светлыми волосами и проницательным взглядом, прикованным к экрану.

– Каковы наши успехи сегодня, Сет?

Сет поднял голову и мельком взглянул на пожилого заключенного, плавающего в жидкости.

– Образец один-один-пять-ноль не пережил ночь.

Доктор Штраус цыкнул и принялся изучать экран.

– Проклятье. Это еще раз доказывает, что возраст является ограничивающим фактором. Нужно это исправить. – Он задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Извлеките его и растворите остатки. Что насчет других образцов?

– Состояние стабильное, – ответил Сет, переводя взгляд на молодую девушку, которую забрали вчера. – У один-один-четыре-пять после предварительного испытания сохраняется повышенная активность бета-ритмов. На данном этапе стабилизация частотного диапазона маловероятна. Возможно, придется утилизировать образец.

– Хм. – Доктор Штраус расчетливым взглядом изучал другой график на экране.

Дилеры крепко удерживали Халани, стоя в центре лаборатории. Чего они ждали, она не знала, но с каждым обменом репликами между двумя докторами у нее на висках выступал пот, а колени подкашивались.

– Дадим ей еще день. Если улучшений не будет, исключим объект из исследований, – произнес доктор Штраус без всяких угрызений совести.

– Да, сэр.

Сет кивнул и впервые посмотрел на Халани. Увидев пустоту в его глазах, она отпрянула, но крепкая хватка Дилеров удержала ее на месте.

Она оказалась в ловушке, окончательно и бесповоротно.

Доктор Штраус наконец повернулся с холодным выражением лица, лишенным сочувствия.

– Положите ее на каталку.

Халани вырывалась и отбивалась, словно вырвавшийся из ада демон. Вонзала ногти в их руки, пытаясь освободиться, но не могла противостоять их грубой силе. В конце концов Дилеры уложили ее на каталку и пристегнули ремнями.

Ей все же удалось пнуть одного из них в лицо, пока они закрепляли ее бедро, но Дилер зарычал и нанес сильный удар в живот. Она судорожно вдохнула, чувствуя, как мышцы пресса горят от боли, и охранники воспользовались моментом, чтобы затянуть оставшиеся ремни.

Халани не могла пошевелиться. Едва могла сосредоточиться. Кровяное давление резко упало, когда она услышала, как единственный выход захлопнулся и заблокировался, заточив ее в ловушке с двумя безумными учеными.

Доктор Штраус наклонился и посмотрел на Халани со странным выражением лица. В его глазах промелькнула искра предвкушения, словно это была его любимая часть дня.

– А ты симпатичная, – заметил он.

Халани плюнула ему в лицо, ее глаза пылали ненавистью.

Однако доктор Штраус отреагировал вовсе не так, как она ожидала. Он не разозлился, просто усмехнулся, стер слюну с подбородка и размазал по ткани, прикрывающей ее ребра.

– Подобная поведенческая реакция даже полезна, будет проще справиться с последствиями. К тому же у тебя, похоже, сильная воля к жизни. Это хорошо. Должно помочь на следующей фазе.

Халани нахмурилась, когда Доктор Штраус пропал из виду. Она попыталась поднять голову, но черный ремень на лбу не давал пошевелиться.

Она почувствовала на себе жуткий взгляд Сета, и воздух вокруг словно потяжелел от гнетущего ожидания. Извернувшись, Халани попыталась дотянуться пальцами до застежки ремня, но тут доктор Штраус вернулся, толкая перед собой металлический столик.

– Не могу сказать, что будет приятно, – начал он, раскладывая несколько инструментов. – Но если ты просто смиришься, все пройдет гораздо легче.

Глаза Халани расширились при виде острых ножей, зловеще поблескивающих на столике. Ее шею свело судорогой, и она едва могла вдохнуть.

«Дыши. Просто дыши», – твердила она себе.

Ей просто нужно потянуть время.

Если она заставит доктора Штрауса говорить, возможно, Тузы еще успеют ее спасти.

– Что вы собираетесь со мной делать? В чем смысл ваших исследований? – в отчаянии спросила она.

Доктор Штраус повернулся к ней, его глаза блестели.

– Я так рад, что тебе интересно. Большинство из них просто кричат, не понимая, какой дар я собираюсь им преподнести. Сет, чип.

– Вы расскажете все испытуемой? – Сет выглядел шокированным.

– Возможно, осознание своей цели окажет положительное влияние на результаты испытаний. Мы изучим последствия. Если не сработает, образец будет ликвидирован. Неси. – Голос доктора Штрауса стал жестче из-за того, что приказ не был выполнен немедленно.

Не сказав больше ни слова, Сет отошел, но вскоре вернулся и протянул что-то доктору Штраусу. Тот широко улыбнулся и поднес к ее лицу какую-то странную штуковину.

Это была маленькая зеленая пластинка, похожая на миниатюрную электронную плату, которую она однажды видела в детстве. В школе учителя показывали изображения старых компьютеров, чтобы объяснить молодежи, насколько люди были одержимы технологиями и что только доверие к Губернатору Аполлона может даровать мир и порядок.

– Это совершенно особенное устройство, – сообщил доктор Штраус, уверенно держа чип в руке. – Чип-передатчик. Его назначение – взять под контроль определенные функции вроде перехвата контроля. Именно его мы и вживим в твой мозг.

Рот Халани приоткрылся, а вся кровь отхлынула от лица.

Вживить... в ее мозг.

Сама мысль об этом казалась более пугающей и жуткой, чем все, что могло привидеться ей в самых страшных кошмарах.

Не давать ему замолчать!

– З-зачем? – только и смогла выдавить Халани, прерывисто дыша.

Доктор Штраус вздохнул, по-видимому недовольный ее равнодушной реакцией.

– Проще говоря, у людей есть склонность бунтовать против власти. Предоставленные самим себе, мы сеем разрушение на каждом шагу. История никогда не лжет. И ей свойственно повторяться. Чтобы положить этому конец, нам нужна твердая рука, которая приведет нас к лучшему будущему. И как только наше предприятие увенчается успехом, мы распространим эти чипы в других подземных городах, начиная с Аполлона.

Грудь Халани тяжело вздымалась, пока она пыталась понять смысл его слов.

Они вживляли чипы в головы людей, чтобы превратить их в безмолвных марионеток.

Она облизнула губы, во рту у нее внезапно пересохло, а в голове замелькал образ Губернатора. Александр Хаксли был машиной, которая управляла их жизнями, а никто и не догадывался.

Могло ли это быть как-то связано?

– Вы сказали «у людей есть склонность бунтовать». – Халани тяжело сглотнула. – К вам это тоже относится?

Впервые за все время доктор Штраус нахмурился, словно не понял ее вопроса.

– Я... да. Конечно, это относится и ко мне. С-с чего вдруг н-нет?

Он задумчиво опустил взгляд, и его шея на мгновение дернулась.

– Вы в порядке, сэр? – Сет шагнул вперед.

Доктор Штраус тряхнул головой и выпрямился.

– Да. Конечно, я в порядке. Так, на чем мы остановились? Ах да! И тут в игру вступаешь ты.

Он вернул чип Сету, и его лицо вновь озарилось радостью, словно последних нескольких секунд не было. Доктор Штраус надел синие резиновые перчатки.

– Как мы выяснили, чтобы мозг принял изменения, необходимо воздействовать на определенные области – в первую очередь на височную долю и лимбическую систему. К сожалению, без определенного уровня боли подобное... разрушение невозможно. Боюсь, это неизбежно. Но теперь, когда ты понимаешь, какой великой цели служишь на благо нашего общества, я уверен, ты примешь это с распростертыми объятиями.

Он взял со столика длинный скальпель и начал разрезать ее белую униформу, обнажая бедро.

– Я ничего не понимаю! Ты гребаный сумасшедший!

Халани попыталась освободиться от ремней, но они не поддавались. Доктор Штраус нахмурился и поднес острое лезвие ближе к ее коже.

– Нет! Нет! Прошу, не надо!

Он замедлился и одарил ее теплой улыбкой.

– Однажды ты поблагодаришь меня за это.

Затем он прижал холодное лезвие к ее ноге и начал резать.

Халани кричала и сопротивлялась, слезы текли по ее лицу, а голос прерывался от боли, пока она умоляла его остановиться, умоляла хоть кого-нибудь спасти ее. Но никто не откликнулся на ее зов, и вскоре крики ужаса затерялись в темных углах лаборатории.

Халани кричала до тех пор, пока голос не сорвался, а тьма не поглотила разум. Через несколько мгновений ее глаза закрылись, даровав ей милосердное избавление от боли.

Одного лишь Халани просила у судьбы...

Никогда больше не просыпаться.

29

Гибель не ждет.

Такеши

Они забрали ее.

Халани.

Кейнс.

Его причину жить.

Когда Халани утащили от него, глаза Такеши застлала пелена тьмы, а его ярость достигла таких пределов, какие мало кому доводилось видеть.

Боль от электрошока пронзала его тело, точно раскаленная докрасна проволока, обвивающая позвоночник. Даже тогда потребовалось выставить напряжение на максимум, чтобы вырубить его и не дать уничтожить всех Дилеров до единого в этой подземной дыре.

Когда Такеши наконец пришел в себя, он обнаружил, что обе его руки прикованы цепями к металлическому шесту в обширной пещере.

Один из Дилеров не спускал с него глаз и время от времени рявкал, приказывая ему сидеть смирно и не двигаться. Охранник сжимал в руке пистолет, цепляясь за него, как за спасательный круг.

Будто он его спасет.

Как только освободится от цепей, Такеши бросится к черному зданию и выпотрошит каждого на своем пути.

Другая часть его разума перебирала самые изощренные методы пыток.

Дилеры за свое участие умрут быстро. Но вот доктору Штраусу уготована особая версия ада – настолько мучительная, что купание в лаве покажется ему отдыхом.

Его взгляд снова метнулся к зданию, куда увели Халани, и он незаметно потянул цепи, пытаясь найти слабое звено. Его плечи напряглись, но боль была несущественной.

Все, что сейчас имело значение, у него отняли.

До появления Халани Такеши смирился с тем, что в его жизни никогда не будет любви. Все свои нерастраченные чувства, сожаление и ярость он направлял на то, чтобы каждую темную ночь запирать преступников за решетку.

Но затем в тюрьму попала одинокая девушка, которая ростом едва доставала ему до груди.

Сначала он счел ее незначительной помехой, ничем не отличающейся от бесчисленных заключенных Брадерхельма.

Хрупкая девушка перед ним, казалось, была готова рассыпаться под тяжестью одного-единственного вздоха, и Такеши сомневался, что она продержится в Брадерхельме хотя бы неделю.

Но когда Халани отворачивалась, его внимание невольно переключалось на нее. Что-то в выражении ее лица заставало его врасплох.

Возможно, дело было в одиночестве, которое мелькало в ее взгляде. Или в напряжении, что никогда не отпускало ее плечи. Или в наивном, добром сердце, которое выделялось среди моря преступников, отчего ему постоянно приходилось сдерживать порыв встряхнуть ее.

Чего он не понимал, так это яростной стойкости, что таилась в ее маленьком теле. Несмотря на постоянные драки, трудности и испытания, с которыми она сталкивалась, Халани преодолевала их с таким упорством, которое соперничало с самыми жестокими преступниками.

Когда она попросила потренировать ее, Такеши окаменел, и он изо всех сил боролся с желанием выбросить ключ от ее камеры просто за то, что она высказала эту ужасную идею.

Ужасную для нее. Для него.

Поскольку его мысли то и дело возвращались к Халани, он понимал, что не может доверять самому себе, находясь так близко к ней – без стальных прутьев решетки, разделяющих их.

Но опасная часть его души жаждала посмотреть, как далеко он сможет ее завести, чтобы найти предел, после которого она сломается.

И поэтому он согласился.

Но с каждой тренировкой влечение к ней становилась все нестерпимее. Облегающие ее бедра шорты стали для него испытанием на концентрацию. Восторг в ее глазах, когда ей удавалось выполнить правильно упражнение, бросал вызов его собственной решимости. Он испытывал Халани на прочность так же, как самого себя, заставляя работать на пределе человеческих возможностей.

И внезапно Такеши обрел в тюрьме новый смысл.

Им стала Халани Кейнс.

Он никогда не говорил этого вслух, но тренировки с ней были самым ярким событием дня, всего года. В мире, окутанном непроглядной тьмой, она казалась лучиком света, который с каждым днем становился все ярче и ярче.

Впервые в жизни он ложился спать и с нетерпением ждал пробуждения.

Но когда он увидел, как стражник Баррон нависает над Халани, лежащей на земле, ни на что не похожая ярость наполнила его тело.

Кто-то посмел причинить ей боль. Заключенной, что принесла ему покой. Сломленной девушке, у которой хоть и отняли весь мир, но она продолжала бороться, чтобы стать лучшей версией себя.

Такеши потерял самообладание и убил стражника Баррона без малейшего сожаления.

Когда он подхватил Халани на руки, она прижалась к нему так, словно они были созданы друг для друга. Такеши посмотрел на нее сверху вниз, и в глубине его души отозвалась безмолвная клятва – столь же неотвратимая, как приход ночи.

Любой, кто причинит ей вред, сразу встретит свой конец.

Такеши отнес Халани в свою комнату, наплевав на правила и последствия. Единственное, что имело значение, – то, что она лежала в его постели, мучаясь от боли.

И тем не менее именно она пыталась успокоить его, по-прежнему думая о других, а не о самой себе. Его легкие горели от желания накричать на нее, но губы умоляли прикоснуться к ее нежной коже, стереть все следы боли.

Его самообладание висело на волоске, когда они лежали рядом на кровати и их пальцы слегка соприкоснулись. Его рука дернулась, словно желая сплестись с ее.

Нет, он хотел гораздо большего.

Но Халани уснула, выдыхая нежность, в то время как он вдыхал ее покой.

Когда Такеши проснулся и посмотрел на ее прекрасное спящее лицо, странное чувство сдавило его грудь. Оно пронзило сердце, заставив потянуться к ней.

Поведать ей правду... но он отстранился.

Реальность ударила по нему, словно стальная дверь, захлопнувшаяся прямо перед носом.

Ничто не могло изменить их положения. Она все еще была заключенной, а он – Капитаном, который запирал ее за решеткой. Не существовало реальности, в которой они могли бы быть вместе. Такие фантазии были не более чем иллюзией.

Поэтому он оттолкнул ее.

И каждый день это решение разрывало его изнутри.

Его разум не умолкал, призывал протянуть ей руку помощи, все исправить, вернуть как было раньше. Держась на самой тонкой нити самообладания, Такеши старался сохранять дистанцию между ними, напоминая себе, что это ради ее же блага.

Когда она победила Дану в «яме», он не просто почувствовал гордость – он и так всегда ей гордился. Но когда она наконец сама осознала свою силу, это было подобно тому, как если бы лучи солнца прорвались под землю и осветили ее.

Халани всегда была прекрасна, даже покрытая грязью и каменной пылью, но при виде ее решимости и несгибаемого духа его сердце трепетало так, как никогда прежде.

Она околдовала его, с каждым днем притягивая все ближе, и Такеши был не в силах отказать и снова пригласил ее потренироваться.

Только в последний раз, сказал он себе.

На этом все.

Но потом она открыла перед ним свою душу, и никакая сила под землей не смогла бы помешать ему поцеловать ее.

В Аполлоне был утес, с которого Такеши любил прыгать в детстве. Он был не очень высоким, но местные ребятишки клали перед ним матрасы и прыгали один за другим.

Он успел спрыгнуть лишь один раз, прежде чем мама подбежала, схватила его за руку и потащила домой, крича, что он напугал ее до полусмерти. Но в то единственное мгновение свободного падения Такеши чувствовал себя таким невесомым, ничто в мире, казалось, не имело значения, кроме обтекающего его тело воздуха.

Вот на что был похож поцелуй с Халани.

Он хотел проникнуть в ее кожу и запомнить каждую веснушку, каждый шрам, каждый изъян – все, что делало Халани такой неповторимой, потому что каждый сантиметр ее тела был шедевром.

В казино он был невероятно близок к тому, чтобы вырубить Разиэля, сорвать их миссию и увезти ее прочь, чтобы никто больше не увидел ее в том чертовом платье.

Разиэль напомнил ему, что нужно правильно сыграть свою роль.

Но Такеши не притворялся.

От каждого прикосновения, каждого мгновения с ней он остро ощущал свое собственное тело.

В сознании не осталось места ни для чего другого. Ничто больше не имело значения.

Но в этом-то и заключалась проблема.

Такеши не отличался разговорчивостью или нежностью. И предпочитал проводить время изучая слабости других.

Он никогда не говорил о жутком чувстве, пустившем в нем корни. О тревожной потребности в разрушении, которая не покидала его с тех пор, как он закончил обучение в Генезисе.

Такеши хорошо скрывал разрушительные мысли. Но его темная сторона стала лишь сильнее после того, как он оторвал голову Губернатору.

Но с ней Такеши хотел быть другим.

Жаждал дать ей, прекрасной девушке, обитающей во тьме, тот же покой, что она самоотверженно подарила ему.

Халани принимала его таким, какой он есть, а не таким, каким хотела бы его видеть.

И ему надоело.

Надоело отрицать свои чувства к ней. Надоело бороться с необъяснимым притяжением между ними.

Он закрыл глаза, когда наконец подобрал верное слово.

Любовь.

Он любил ее.

Любил каждой частичкой своего существа.

Любил так, как звезды любят ночное небо.

И как только они окажутся на свободе, он посвятит каждое мгновение своей жизни тому, чтобы доказать это.

Дилер все еще напряженно следил за ним, пока Такеши осторожно натягивал цепи.

Заключенные тем временем закончили утреннюю смену и вернулись в пещеру, чтобы поесть. Старший Дилер подошел к нему, положив бледную руку на приклад винтовки; звезды на его черной форме поблескивали под резким белым светом.

– Ты наконец успокоился или нам снова применить шокер?

Такеши стиснул зубы, борясь с желанием плюнуть в охранника. Но он держал себя в руках, думая только об одном человеке.

– Со мной у вас не будет проблем.

Ложь. Скоро он доставит им кучу проблем, но ему нужно выждать время и дождаться идеального момента.

– Ладно.

Дилер шагнул вперед и снял с него цепи. Такеши встал, разминая затекшие плечи, и поймал острый взгляд Джека, устремленный через всю пещеру.

Джек едва кивнул, подавая сигнал.

По телу Такеши пробежала дрожь, и он направился к ним, то и дело поворачивая голову в сторону черного здания.

Разум твердил одно и то же. Как бы ему ни хотелось, он не мог просто ринуться через всю пещеру и вышибить дверь. Дилеры просто забьют его током.

Но кто знал, какие ужасы прямо сейчас испытывает она?

Как она, должно быть, напугана?

– Эй. – Райдер щелкнул пальцами перед ним, когда Такеши присоединился к их группе. – Я знаю, о чем ты думаешь, но у тебя будет куда больше шансов спасти ее, когда прибудут Тузы.

– И когда именно это произойдет? – прошипел он, закипая от злости.

Джек глубоко вздохнул и потер переносицу.

– Не знаю.

Миска с едой чуть не треснула в руках Такеши.

– Повторите-ка, что мы должны делать, когда ваша группа прибудет? – напряженно спросила Элиза. Она тоже постоянно поглядывала на черное здание, и в ее глазах читалось явное беспокойство за Халани.

Ей можно доверять.

– Я уже проинформировал кое-кого из доверенных заключенных. Как только Тузы прибудут, большинство Дилеров бросятся к главному туннелю. Поэтому здесь останется лишь парочка охранников, а они не смогут пустить электрошок на всех сразу. Вот тогда-то мы и атакуем. Мы одолеем их, деактивируем наручники, захватим оружие и поможем Тузам в бою, – заявил Джек, и с каждым словом его голос звучал все увереннее.

– А что насчет тех, кто не может сражаться? – Элиза бросила взгляд на своего странного отца, который без умолку что-то бормотал, глядя на кольцо.

– Пусть просто не путаются под ногами. – Райдер хрустнул костяшками пальцев, не отрывая глаз от охранников.

Такеши сидел неподвижно, но внутри у него все кипело. Он изучал каждого Дилера, выискивая уязвимости и любую возможность использовать их самым болезненным образом. Нечеловеческое напряжение прошило его позвоночник, когда он сосредоточился на черном здании напротив.

Когда-то Такеши думал, что нет ничего труднее, чем не целовать Халани. Просто смешно. Он бы прожил вечность без ее прикосновений, знай он, что она избавится от мучений.

– Главное, чтобы мы все бросились на охрану одновременно, – продолжил Джек. – Если у нас не получится, мы все...

Низкий гул эхом разнесся по пещере.

Все повернули головы к туннелю на противоположной стороне лагеря. К единственному выходу из тюрьмы.

Пустая вагонетка промчалась по ухабистым металлическим рельсам мимо охраны и остановилась в центре пещеры.

Дилеры размахивали пистолетами, а замешательство в их глазах уступило место холодной, смертельной ярости. Несколько отважных охранников медленно приблизились к тележке, и морщины у них на лбу стали глубже.

Такеши поднялся вместе с остальными заключенными. Все вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит. Джек кивнул ему, и Такеши тихо сместился в сторону оставшихся охранников, пока все их внимание было приковано к вагонетке.

– Что там? – крикнул старший Дилер, когда один из крупных охранников заглянул внутрь.

Все затаили дыхание, когда тот сунул руку внутрь и вытащил огромного плюшевого медведя.

– Это всего лишь игрушка, – прокричал он в ответ, поднимая ее над головой.

Старший Дилер застыл, взмахивая рукой, словно в замедленной съемке.

– СТОЙ...

БУМ!

Плюшевый медведь взорвался.

Мужчина, державший его, растворился в розовом тумане.

Взрывная волна отбросила Такеши к каменной стене. В ушах у него стоял пронзительный гул, а воздух наполнился пылью.

Такеши почувствовал привкус крови во рту и, застонав, медленно поднялся на ноги. Он потер уши, чтобы избавиться от звона, пока ужасающие крики вокруг него становились все громче.

Когда пыль начала оседать, его взгляд скользнул по множеству заключенных и Дилеров, валяющихся без сознания на земле. Райдер помогал Джеку встать на пошатывающиеся ноги.

В груди у Такеши все сжалась, когда он увидел, как Элиза трясет за плечи своего отца, лежащего на земле. Его нога и рука были вывернуты под неестественным углом, а он сам что-то бормотал Элизе на ухо, пытаясь протянуть к ней руку. Слезы текли по ее побледневшему лицу, пока она пыталась заставить его пошевелиться.

Такеши отвернулся. Он распознал смертельную рану, едва увидев ее.

– Повстанцы! – закричал старший Дилер; сочившаяся из раны на голове кровь стекала по бледной щеке.

Из запыленной пещеры появилось более дюжины человек с револьверами в руках. Такеши узнал Спейда, который шел впереди, возглавляя атаку. Свой безупречный костюм он сменил на черные кожаные штаны и такого же цвета плащ. Он выкрикивал приказы своим людям, направляя тех в наступление.

Старший Дилер трясущимися руками поднял пистолет и выстрелил в них. Но Тузы укрылись за камнями и открыли ответный огонь.

Несмотря на бомбу, Дилеры все еще превосходили Тузов численностью и бросились вперед, продолжая стрелять.

Такеши повернул голову и увидел, что Джек, прихрамывая, приближается к нему.

– Сейчас.

Джек, стиснув зубы, кивнул паре других заключенных, и те тут же подкрались сзади к ничего не подозревающему охраннику и задушили его. Заметив, что один из Дилеров уже поднимается на ноги, Такеши без тени сомнения или сожаления бросился на него. Он дважды ударил мужчину в живот, затем обхватил его голову руками и быстро свернул шею. Безжизненное тело рухнуло на землю бесформенной кучей.

Все случилось в считаные секунды.

Стоявший рядом охранник обернулся на грохот, и у него отвисла челюсть.

Дрожащими руками он поднял пистолет, но Такеши был быстрее: он выхватил клинок из-за пояса мертвеца и метнул его через всю пещеру. Кинжал вонзился Дилеру в плечо, сбив ему прицел.

Этого времени хватило, чтобы Такеши добрался до охранника и повалил того на землю. Он оседлал его и ударил ошеломленного Дилера по лицу.

Такеши хотел продолжить избивать его, но, к сожалению, у него не было на это времени.

Он вытащил пистолет из кармана мужчины, разжал ему челюсти, а затем вставил ствол между его губами и нажал на спусковой крючок.

Кровь забрызгала смертоносное лицо Такеши. Ему захотелось умыться ею – жажда насилия разгоралась в нем все сильнее.

Он залез в задний карман охранника и вытащил планшет, на котором была система распознавания сетчатки, и, к счастью, глаза охранника не пострадали.

После недолгих поисков Такеши обнаружил опцию деактивации электрошоковых браслетов. Он немедленно снял их с запястий и швырнул об стену, услышав восхитительный звон, эхом отозвавшийся в ушах.

Такеши повернул голову к Джеку и Райдеру, которые как раз снимали свои наручники.

Кругом звучала какофония криков и выстрелов, пока Тузы палили по Дилерам, отвлекая их внимание.

– Иди! – крикнул Джек. – Мы здесь справимся. Иди и спаси ее.

Ему не нужно было повторять дважды.

Такеши схватил пистолет и вытащил нож из плеча мертвеца.

Он бросился вдоль дальней стены, держась подальше от перестрелки. Крепче сжал оружие, готовясь проливать кровь.

Он бежал быстрее, чем когда-либо в своей жизни, не сводя взгляда с черного здания впереди.

А смерть неслась следом, раскинув за его спиной два черных крыла.

30

Если ты молчишь, когда творится зло,

то не сможешь постоять за добро.

Будь у страданий имя, Земля помнила бы Халани Кейнс.

Обветшалые стены ее дома были возведены на скорби. Неровные полы испещрены следами разбитого сердца. А шероховатый потолок покрылся трещинами несчастий.

Находясь за решеткой, она боролась за то, чтобы переписать свою судьбу. Хотела, чтобы ее историю определяли не страдания, а тихие уроки прощения, любовь и чудовищная решимость бросить вызов смерти.

Но в какую бы сторону она ни бежала, как бы плотно ни закрывала глаза, смерть не выпускала ее из своих цепких объятий.

Голова Халани повернулась, и ее тяжелые веки дрогнули.

Все болело.

Боль была такой же постоянной, как окружающий ее воздух. Она вдыхала грубое отчаяние и тихо всхлипывала.

Халани не представляла, как долго ее пытали. К тому времени, когда она блаженно провалилась в беспамятство, ее руки и ноги были изрезаны, словно куски свежего мяса.

Однако самым жестоким сюрпризом стало то, что, очнувшись, она не обнаружила на теле ни глубоких порезов, ни других следов увечий. Ее кожа была гладкой, почти идеальной. Как будто пытки существовали лишь в ее воображении.

В первый раз, когда доктор Штраус вырезал узоры у нее на коже – словно безумный ребенок, дорвавшийся до цветных карандашей, – он сообщил, что Гермес разработал сыворотку, способную мгновенно заживлять любые раны.

Поэтому он продолжал срезать с нее кожу слой за слоем, обнажая хрупкие кости. А когда Халани теряла сознание, он просто ждал, пока она очнется, и начинал все сначала.

Секунды ощущались как недели. Часы превращались в десятилетия.

Халани давно перестала разговаривать. Каждый раз, когда она умоляла его остановиться, доктор Штраус только ухмылялся и еще глубже вонзал скальпель в кожу.

Сет, второй доктор, стоял рядом и смотрел на экран, на котором отображались странные изогнутые линии, или поправлял датчики, прикрепленные к ее вискам и затылку. Выражение его лица оставалось безучастным, даже когда она кричала так сильно, что срывался голос, а изо рта вырывалась лишь немая волна агонии.

Должен же наступить покой. Хоть какая-то передышка.

Но даже сон не мог удержать ее в своих защитных объятиях.

Ее глаза задвигались под веками, когда послышался звук шаркающих шагов.

– Похоже, наша славная испытуемая проснулась.

Нет.

Нет!

Просто дайте мне умереть.

Халани замотала головой, и слезы покатились по ее щекам, когда доктор Штраус снова склонился над ней, держа в руках один из своих острых окровавленных инструментов. Он поднес скальпель к ее колену, и Халани задрожала, почувствовав, как тело напряглось в ожидании надвигающейся агонии.

БУМ!

Здание содрогнулось, и несколько инструментов с грохотом упали с подноса.

– Что это было? – спросил Сет, лихорадочно озираясь по сторонам.

Доктор Штраус отложил скальпель и, сорвав синие перчатки, выбежал из комнаты. Но Халани все равно дрожала.

В глубине души она чувствовала, что ждет чего-то... или кого-то. Но кого именно, она с трудом могла вспомнить.

Она теряла память. Свою личность...

Тебя зовут Халани. Тебя зовут Халани.

Она повторяла эту фразу, изо всех сил пытаясь вспомнить, кем она когда-то была.

Когда снова раздался ужасающий звук шагов доктора Штрауса, ее тело забилось в неконтролируемой дрожи. Халани так сильно прикусила губу, что кровь окрасила зубы.

– Повстанцы ворвались в лагерь, – прорычал доктор Штраус, бросаясь к компьютерам. – Активируй оставшихся подопытных.

Сет побледнел.

– Но, сэр! Они не готовы!

– Я сказал, активируй!

Вздрогнув, Сет бросился к клавиатуре и начал яростно печатать.

Послышался звук, словно где-то позади закипала вода.

Халани с трудом повернула голову и обнаружила, что из капсул, в которых плавали заключенные, медленно вытекает какая-то голубая жидкость.

Ее мышцы задрожали, когда стеклянные корпуса открылись и из них вышли заключенные, совершенно голые.

Они застыли как статуи, с пустыми глазами. Жидкость стекала по их коже, собираясь в лужи на полу.

– Какие будут приказы? – спросил Сет, сглотнув, и взглянул на неподвижные тела.

– Пусть атакуют повстанцев.

Доктор Штраус не отрывал взгляда от экрана компьютера. Сет обернулся и снова нервно сглотнул.

– А что насчет... – Он внезапно дернулся, и изо рта хлынула кровь.

Сет рухнул на пол, а при виде огромного ножа, торчащего у него из спины, глаза Халани распахнулись от ужаса.

В дверном проеме появилась крупная фигура.

Тусклый свет над головой мигнул, на мгновение осветив окровавленное лицо и белую форму незваного гостя.

– Такеши... – прошептала она, и его имя прозвучало ответом на ее безмолвную молитву.

Он тут же устремил темные глаза на Халани, пристегнутую к каталке, и из лаборатории будто выкачали весь воздух.

Выдернув нож из спины Сета, Такеши немедленно бросился к ней и начал разрезать ремни.

Только тогда она заметила, как дрожат его руки. Холодный взгляд скользил по ее телу, выискивая повреждения.

Физических травм он не мог обнаружить благодаря передовой сыворотке, которую в нее непрерывно вводили. Но вот ее разум...

– Мне так жаль, Халани. Я пришел так быстро, как только смог.

Такеши смотрел на нее, а у него на лице отражалось безнадежное страдание. Но в ее заторможенном разуме крутилась лишь одна мысль.

Он пришел за ней.

Он не бросил ее, хотя она сама почти отказалась от себя.

Одинокая слезинка скатилась по щеке Халани, и Такеши напрягся, наблюдая за ее падением. Стиснув челюсти, он яростно перерезал последние ремни, как вдруг чья-то фигура ударила его сзади по голове, сбив с ног.

Халани приоткрыла рот, увидев, как из кармана Такеши выпал пистолет.

– Такеши! – закричала она, когда один из бесстрастных заключенных из капсулы набросился на него.

Такеши вскочил на ноги и выставил перед собой нож, встречая противника лицом к лицу. Заключенный двигался быстро – быстрее, чем способен обычный человек, – и с легкостью уклонялся от каждого удара.

Халани стиснула зубы, пытаясь освободиться от последнего ремня, что приковывал ее к каталке. По холодной лаборатории эхом разносились звуки ударов. Наконец она с криком разорвала путы и встала на дрожащие ноги.

Сердце Халани забилось в бешеном, нарастающем ритме, когда Такеши, сцепившись с противником, с глухим стоном повалился на пол.

Халани рванула к пистолету, подобрала его и нацелилась на заключенного, с которым боролся Такеши.

Но она заколебалась.

В Гермесе его могли ждать родные. Возможно, где-то глубоко внутри него все еще теплилась искра человечности, которая мечется в клетке собственного разума, желая вырваться на свободу.

Но Халани переборола себя и положила палец на спусковой крючок.

Она пойдет на все, чтобы защитить близких.

Проблема состояла в том, что Такеши и заключенный катались по полу слишком близко к друг другу. Халани была не таким метким стрелком, как Брок, и существовал огромный риск, что пуля попадет не в того.

Заключенный снова впечатал в лицо Такеши кулак, тяжелый, словно каменная глыба, отчего тот закашлялся и сплюнул кровь.

Думай, Халани.

Думай!

Доктор Штраус сидел в дальнем углу лаборатории и лихорадочно что-то печатал на своем компьютере. Остальные заключенные стояли как безжизненные марионетки.

Но после еще одного щелчка по клавиатуре выражения их лиц изменились. Один за другим они медленно повернули головы к Такеши.

И начали наступать.

Такеши с трудом справлялся с одним творением доктора Штрауса. Как же он одолеет пятерых?

Никак.

Халани дрожащими руками сжимала пистолет, пока остальные заключенные приближались, сосредоточившись на Такеши.

Она подняла оружие и без колебаний нажала на курок. В дальнем конце лаборатории взметнулись искры, и доктор Штраус отскочил назад.

Сердце оборвалось, когда она поняла, что пуля вообще не задела его.

Вместо этого та попала в компьютер.

Заключенные продолжали продвигаться вперед, но внезапно произошло что-то странное. Они начали спотыкаться, каждый из них периодически замирал на месте, а их головы дергалась.

Такеши воспользовался моментом и всадил нож в горло навалившегося на него мужчины. Он провернул лезвие, вырвав часть яремной вены. Заключенный рухнул на пол, все еще пытаясь дотянуться до Такеши, словно ему нужно было исполнить приказ даже в таком изуродованном состоянии.

Такеши поднялся медленнее, чем обычно, а его грудь тяжело вздымалась.

Остальные заключенные продолжали наступать, хотя их конечности неконтролируемо дергались.

Это жуткое зрелище будет вечно преследовать ее в кошмарах.

Халани снова подняла пистолет и выстрелила в мужчину справа. Пуля попала ему в плечо, и он слегка пошатнулся, но не вскрикнул от боли и даже не вздрогнул. Просто продолжил идти, игнорируя сочившуюся из раны кровь.

– Такеши! Нам нужно уходить!

Такеши сжал кулаки, устремив яростный взгляд на доктора Штрауса, но заключенные заслонили его собой.

– Такеши, прошу!

Голос Халани сорвался, и это заставило Такеши подбежать к ней. Он забрал пистолет и укрыл ее в объятиях.

– Пошли.

Они выбежали из лаборатории в приемную.

Женщина, которую она видела раньше, неподвижно сидела за столом. Халани лишь мельком взглянула на нее, но успела заметить отвисшую челюсть и зияющее во лбу пулевое отверстие. Ни секунды не колеблясь, она отвела глаза, не желая тратить даже крупицу жалости на ту, что не заслужила ничего, кроме презрения.

Она слышала ее крики, но ничего не сделала. Не протестовала. Только зашла один раз спросить доктора Штрауса, не хочет ли он кофе.

Иногда достаточно просто промолчать, чтобы стать соучастником.

Они выбежали из черного здания, и Халани сделала глубокий вдох, едва не рухнув от перенесенных пыток. Но Такеши удержал ее на ногах, крепче обхватив за талию.

– Я вытащу нас отсюда, – твердо пообещал он.

Халани кивнула, черпая в его уверенности силу, пока кругом бушевал хаос.

Воздух разрывали выстрелы и крики – Дилеры безостановочно стреляли в Тузов, которые отступали к входу в туннель. Около двадцати человек стояли насмерть, и у Халани участился пульс, когда она заметила на земле несколько неподвижных тел.

Она узнала Спейда, Разиэля и нескольких людей из «Черного сердца», которые помогали хромающим Джеку и Райдеру добираться до безопасного места.

Халани охватило облегчение, когда она увидела Элизу и других заключенных. Они пробирались вдоль стен пещеры, уворачиваясь от пуль на пути к туннелю.

По щекам Элизы текли слезы, и Халани изумленно замерла.

Где ее отец?

Но тут же из темноты вынырнула другая фигура.

– Брок!

– Вот они! – закричал Брок, поворачиваясь к Такеши и Халани, когда они бросились вперед.

Он выстрелил в другого Дилера, попав тому прямо в грудь. Раздались новые выстрелы, и все пригнулись.

– Нас слишком мало! Готовьтесь запечатать туннели! – Спейд взмахнул рукой, и все начали отступать.

Такеши подтолкнул Халани вперед, прикрывая ей спину.

– Беги, – приказал он. – Не останавливайся, Кейнс.

Брок мчался рядом, с облегчением поглядывая и на нее, и даже на Такеши. Под его глазами залегли глубокие морщины, словно он всю эту неделю не знал покоя. За спиной гремели выстрелы, некоторые пули пролетали в опасной близости.

В тридцати метрах от них ждали десятки пустых машин.

– Вперед! Вперед! Вперед! – кричал Спейд.

Половина выживших забралась в машины, моторы взревели, и они умчались вдаль.

– Приготовься открыть огонь! – Разиэль махнул человеку, стоявшему неподалеку с металлическим устройством в руках.

Они почти добрались до туннеля, когда прогремел новый шквал выстрелов. Халани пригнула голову, продолжая бежать, как вдруг позади нее раздался оглушительный рев, за которым последовал тяжелый грохот.

Халани остановилась и обернулась.

Ее тело оцепенело, когда она увидела, что Такеши лежит на земле, а на его спине растекается кровавое пятно.

Казалось, время остановилось. Каждая пуля повисла в воздухе. Ужасающие крики растворились в тишине.

Нет.

Только не Такеши.

Черт возьми, только не Такеши.

Он поднял голову и нашел ее взглядом, полным тоски.

Словно она была единственным созданием, что он когда-либо хотел видеть в этом мире.

– Уходи, – одними губами произнес он.

Как бы не так.

Халани рванулась к нему, но Брок схватил ее за талию и оторвал от земли.

– Нет! Отпусти меня! Мы должны вернуться за ним!

Она брыкалась и кричала, сопротивляясь изо всех сил. Повернув голову, Халани увидела, что оставшиеся Дилеры несутся к туннелю. К Такеши, который пытался подняться, но его крупное тело рухнуло обратно на землю.

– Брок, остановись! Мы должны спасти его! – выкрикнула она, но Брок лишь сильнее сжал ее, утаскивая к одной из пустых машин.

– Мне жаль, Халани. Мы не можем его спасти. – В его голосе звучало отчаяние, чего она никогда раньше не слышала. Но это не имело значения.

Значение имел лишь он – мужчина, который знал ее лучше всех на свете, который помог ей обрести силу и подталкивал ее бороться, когда она в этом нуждалась, который принял ее темное сердце целиком и полностью. И сейчас он находился так близко, но был для нее недосягаем.

Халани продолжала биться и вырываться из рук Брока, словно дикий зверь.

Мир без Такеши представлялся настоящей тюрьмой, в которой она не хотела жить.

– Вернись, черт возьми! Пожалуйста, вернись!

Она отказывалась это принимать. С радостью бы вернулась в черное здание и вынесла бы миллион сеансов пыток, если бы Такеши оказался в безопасности.

Ее яростные крики продолжали эхом разноситься вокруг, но никто не обращал на них внимания.

Брок занес ее сопротивляющееся тело в туннель, и Разиэль кивнул человеку с устройством. Тот нажал кнопку, и вход содрогнулся.

Раздался взрыв, и обвалившиеся камни завалили туннель.

– НЕТ!

Горькие слезы текли по лицу Халани, пока ее усаживали в транспорт. Она увидела Дилеров, которые, подняв пистолеты, окружили бесчувственного Такеши.

Камни преградили обзор ее затуманенному взгляду. Ей казалось, что сердце перестало биться. Как будто тело не выдержало боли и отключило все разом.

Потому что последнее, что она услышала перед тем, как транспорт умчался в темную бездну... был роковой звук заключительного выстрела.

31

Если я забуду тебя, значит, забуду весь мир.

Если б сердце мое говорило,

Его ритм обратился бы в крик,

Мою плоть бы оно раскроило,

Изнутри изменяя мой лик.

Отняло бы все силы мои без следа,

И сомнений всех голос замолк навсегда.

Мне время поможет, как думала я.

Конец лишь как линии жизни черта,

Которую мы перейдем без труда

С тобою, когда нас закружат года.

Но время безжалостно: завтра придет

И, может, разлуку с собой принесет.

Ты хочешь мгновение удержать,

Но это же значит от жизни сбежать.

О, если бы сердце мое говорило

И раны бы стали на нем письменами:

Кричи о любви, говори о любимом

И верь в то, что было когда-то меж нами.

Ведь если бы я разомкнула уста,

Узнал бы ты, что без тебя – пустота,

Как больно, когда ты исчез вдалеке,

А сердце мое иссыхает в песке.

Халани выронила фломастер из пальцев. Следом упал и дневник, ударившись о твердую землю, словно он тоже больше не мог выносить страдания, запечатленные на его страницах.

Она безучастно смотрела на безупречно белые простыни, аккуратно сложенные на кровати.

Раньше ей нравилось сидеть на полу.

Стоило Халани сосредоточиться, и она вспоминала мягкий блеск в глазах Дугласа, когда он впервые заметил ее – одинокую, поедающую объедки на мощеных улицах Аполлона много лет назад.

Он был единственным, кому она могла открыться, не опасаясь осуждения или непонимания.

Кто-то ищет друзей, чтобы с ними можно было болтать.

Халани же искала тех, с кем не нужно заполнять тишину.

Но когда Дуглас умер, он забрал с собой частичку ее.

А Такеши...

Предательская слеза скатилась из уголка глаза.

Все потери, которая она пережила, казалось, меркли по сравнению с мучениями, что она испытывала сейчас. Кожа была натянута, словно готовая вот-вот разорваться, а по телу бегали мурашки.

Халани не ела. Не спала.

Она потеряла счет дням, прошедшим после побега из тюремного лагеря. Дорога до Гермеса прошла в бесконечной тряске и удушающей тишине.

Брок то и дело оглядывался на нее. Взгляд у Халани был отсутствующим, глаза налиты кровью, а тело раскачивалось на ветру, словно пустой сосуд, готовый опрокинуться.

Отчасти ей хотелось броситься под колеса. Удариться головой и исчезнуть из этого адского мира.

Наверное, в этом и заключалось ее предназначение. Проверить, сколько страданий способно вынести человеческое тело.

Иначе было невозможно поверить в то, что на следующий день после того, как они с Такеши наконец-то разрешили все свои разногласия и признались в чувствах друг к другу... они потеряли все.

Бам!

Халани вздрогнула, потерла уставшие глаза и начала раскачиваться взад-вперед, пока звук выстрела без конца прокручивался в сознании.

Это неправда.

Такеши не может...

Она стукнулась головой о твердую стену.

Ее тело содрогнулось, но она по-прежнему ничего не чувствовала. И какая-то извращенная часть ее души теперь жаждала боли.

Может быть, забыть все было бы не так плохо...

– Халани. – Винни постучала в дверь. – Можно Винни зайти?

Халани не ответила. Ее взгляд был прикован к белым простыням.

Что, если она вернется туда?

Эта мысль тлела в ней, словно искорка, с момента их побега.

Такеши не мог умереть.

Непробиваемый. Упрямый. Он был полон жизни.

Спасал ее бессчетное количество раз, и теперь Халани начинала понимать, что и в ней живет такая же преданность. Течет по венам. Дрожит в каждом выдохе.

Он спас ее. Теперь настал черед отвечать тем же.

За дверью послышалось неясное бормотание, а затем ручка медленно опустилась. Винни вошла в комнату, но Халани продолжала смотреть прямо перед собой, прокручивая в голове все возможные планы.

Все, что ей было нужно, – это оружие и транспорт.

Халани не знала, как добраться до лагеря, но она обязательно найдет способ, даже если для этого придется обыскать каждый подземный туннель.

Она чувствовала обеспокоенный взгляд Винни.

Когда они вернулись в «Черное сердце», Спейд попросил их оставаться внутри и не привлекать лишнего внимания, потому что Дилеры разыскивали сбежавших заключенных.

Брок тихо объяснил остальным, что случилось с Такеши, и Винни с Серин всю ночь обнимали плачущую Халани.

Не отходили от нее ни на шаг.

Утром, когда она встала, чтобы сходить в уборную, то обнаружила у двери Адана – казалось, он просидел там всю ночь.

Неподалеку находился Брок; его лоб прорезали глубокие морщины, а лицо заросло многодневной щетиной.

В их глазах читалась непоколебимая преданность.

Обещание, что они не позволят Халани потерять себя. И если это случится, то она не останется в одиночестве.

Когда они оба обняли ее, Халани расплакалась еще сильнее – никогда прежде не чувствовала себя такой счастливой и разбитой одновременно.

Халани воссоединилась со своей семьей, но уже не совсем полной.

Даже близко нет.

Судя по их опущенным глазам и напряженным выражениям лиц, она не единственная оплакивала Такеши.

Может, он и был угрюмым, холодным и подозрительным, но каким-то образом вписался в их неблагополучную компанию.

Она видела, как дергались уголки губ Такеши в ответ на шутки Серин и Адана. Видела, с каким теплом он смотрел на Винни и как напряглись его мускулы, когда им пришлось оставить Дерека в поселении. Видела в его глазах сдержанное уважение, которое он испытывал к Броку.

Они были и его семьей тоже.

Кулаки Халани сжались, подбородок задрожал. Винни ничего не сказала. Вместо этого села рядом, положила голову ей на плечо и нежно переплела их пальцы.

Они сидели молча.

Возможно, это длилось всего несколько секунд. Возможно, прошли часы, прежде чем Халани наконец подняла голову и прочистила горло.

– Как долго я здесь, Винни? – Ее голос звучал хрипло.

– Трое суток. Винни каждый день заходила тебя проведать. Ей так много нужно тебе рассказать, но Винни знает, что тебе не до этого.

Губы Халани задрожали.

– Мне так больно, Винни.

– Винни понимает, моя милая девочка. – Она крепче сжала ее ладонь. – Это абсолютно нормально – чувствовать все. Или вообще ничего. Иногда пустота занимает больше всего места.

Грудь Халани едва вздымалась. Эмоции бушевали внутри нее с неистовой силой, и она не знала, что с ними делать. Гнев, печаль и решимость, словно пробудившиеся звери, терзали ее изнутри.

Как одно тело может справиться с такими мучениями?

– Винни, после смерти Сары ты злилась? – спросила она, нарушая молчание.

Сара, ее единственная дочь, умерла от гриппа в Аполлоне – у Винни не хватило денег на необходимые лекарства.

Эта история пустила в ней корни и жила своей, отдельной жизнью.

Винни переменилась в лице. На мгновение Халани испугалась, что перешла границы, но та обхватила ее руками и еще крепче прижала к себе.

– Винни была очень зла. Долгое время только гнев и подпитывал ее.

– Как ты с ним справилась? Как смогла оставить все в прошлом?

– Мы никогда не сможем оставить все позади, – заявила Винни. – Некоторые шрамы не предназначены для того, чтобы их скрывать. Наши несовершенства и раны – вот что делает нас такими прекрасными, а не идеальный фасад, который мы пытаемся показать миру. Мы преодолеваем препятствия, принимаем хрупкость жизни и то, насколько она бесценна. А тех, кого потеряли, мы храним в памяти – и живем той жизнью, которой они нам желали.

Подбородок Халани задрожал, и слезы градом хлынули из глаз.

– Это несправедливо, Винни. Ничего из этого не должно было случиться. Я не знаю, ч-что делать и к-как с этим справиться.

– Посмотри на меня, дорогая. – Винни обхватила ее щеки ладонями, и ее собственные глаза наполнились слезами. – Однажды ты сказала Винни, что она была твоей любимой учительницей, но правда в том, что это ты научила ее быть сильной и верить в себя больше, чем кто-либо на свете. Вот почему Винни уверена, что ты справишься. Ты – ее величайшее вдохновение.

Винни нежно смахнула большими пальцами слезы Халани и пристально посмотрела ей в лицо. Любовь в глазах Винни была так велика, что целая вселенная не смогла бы ее вместить.

– Я так скучала по тебе, Винни. – Халани всхлипнула. – Когда я вдали от тебя, все разваливается.

– Винни тоже по тебе скучала, детка. – Винни заключила ее в теплые объятия. – Как кит скучает по пению в море.

– А что такое кит? – Халани шмыгнула носом.

– Прямо как Винни. Большой. Красивый. И ужасно поет.

Губы Халани тронула слабая улыбка.

– Винни тоже скучает по Такеши. У него было такое большое сердце, и почти никто этого не видел. Но Винни разглядела. – Голос Винни понизился, а плечи поникли.

Дыхание Халани участилось.

У него и правда было большое сердце. И сейчас есть.

Ноющая боль в груди усилилась, угрожая поглотить ее целиком. И с каждым часом она становилась все более невыносимой.

Ей нужно вернуться в лагерь.

Халани выпрямилась, ощутив, как ее охватывает нетерпение.

– Ты упоминала, что хочешь мне что-то рассказать, Винни.

– Винни ждала, пока ты соберешься с силами, прежде чем сообщить новость. – Она сделала драматическую паузу и глубоко вздохнула. – Винни нашла его!

– Нашла что? – Халани нахмурилась.

– Прометей!

– В каком смысле?

– Последние пару дней Винни разговаривала с той девушкой, которая сбежала с тобой из лагеря. Она грустная, но красивая. Немножко холодная, но Винни сумела растопить лед.

– Ты говоришь об Элизе? – У Халани округлились глаза. Она и забыла, что Элиза выбралась вместе с другими выжившими.

– Да, о ней! – Винни щелкнула пальцами. – Элиза. С ее отцом случилась страшная трагедия. Но когда мы немного пообщались, она показала Винни реликвию, которую оставил отец. Его кольцо.

– «Прометей Инк», – прошептала Халани, и в памяти всплыл еще один фрагмент.

– Да! – Винни всплеснула руками. – Винни сразу поняла, что это ключ, который приведет нас прямо к проекту «Хеликс». Пока вы были в лагере, Адан помог Тузам починить один из старых компьютеров, уцелевших после Великого Коллапса. В Гермесе не прячут знания, как в Аполлоне. Так что, покопавшись в их архивах, он нашел зацепку о Прометее.

Халани наклонилась ближе.

– Какую?

– Когда первые поселенцы обосновались под землей еще во времена Великого Коллапса, они провели перепись населения и записали прежнее место работы каждого человека. У нескольких из них в графе было записано: «Прометей Инк».

– Они работали там? – Это, казалось, не имело никакого смысла.

– Именно! – воскликнула Винни, и ее глаза загорелись яростной решимостью. – Адан нашел их штаб-квартиру. Она находится на территории бывшего штата Калифорния. После того как вернем Дерека, мы должны отправиться прямо туда.

– Калифорния, – повторила Халани. В школе она изучала старые штаты, но почти ничего о них не знала.

– Да. – Винни сжала ее руки. – Ты не можешь сдаться сейчас, Халани. Такеши никогда бы не позволил тебе. Путь к проекту «Хеликс» начинается с «Прометея», как и говорил Тимоти Талбот! Как только ты отдохнешь, мы соберем припасы и двинемся в путь. Мы ведь все вместе, настоящая команда?

Халани едва могла дышать – в груди зияла пустота.

Они были не вместе. Не хватало кое-кого важного, а это означало, что она не могла уйти.

Еще нет.

Но если она раскроет свой план по спасению Такеши, Винни либо начнет отговаривать, либо, что еще хуже, захочет сопровождать ее.

А Халани отказывалась рисковать чей-то жизнью.

– Разумеется, Винни. Давай отдохнем еще несколько дней, чтобы восстановить силы, а потом уже будем планировать путешествие, – предложила она.

Конечно, на спасение Такеши могло уйти гораздо больше, чем несколько дней, но это Халани оставила при себе.

– Ты права, дорогая, – кивнула Винни. – Начнем прямо сейчас. Пойдем наверх и что-нибудь перекусим. Уверена, все будут рады тебя видеть.

Халани облизнула потрескавшиеся губы, только сейчас заметив, как сильно пересохло во рту и как отчаянно ныл пустой желудок. И голод с каждой секундой лишь усиливался.

Но Халани перебирала кончики пальцев, вонзая ногти в кожу.

Она не знала, как подняться к друзьям. Как скрыть свои истинные намерения. Хватило бы одного взгляда, чтобы все стало ясно.

– Тебе не обязательно разговаривать, если не хочешь, – настаивала Винни, крепче сжимая ее ладонь. – Винни и Серин будут рядом.

Спустя мгновение Халани глубоко вздохнула и кивнула.

Винни держала ее за руку, пока они поднимались по лестнице и входили в «Черное сердце».

Кено кивнул им, выражение его лица было более тревожным и настороженным, чем она помнила.

Едва они оказались в баре, Серин бросилась вперед и крепко обняла Халани.

– Как ты? Я так волновалась! Только взгляни на свои волосы – кошмар! Я приведу их в порядок. Все исправлю. Мне так жаль, что меня не было рядом с тобой. С ним. – Слезы блестели в глазах Серин, и она сильнее прижала Халани к себе.

– Все в порядке, – выдавила Халани, пытаясь сдержать эмоции теми крупинками сил, что у нее еще остались.

Ей хотелось скрыться внизу, чтобы дорогие ей люди не видели, как она разваливается на части.

В одиночестве гораздо легче сдаться.

– Ничего не в порядке, – решительно заявила Серин. – Но мы это исправим. Я больше никогда не выпущу тебя из виду. Даже когда тебе понадобится... ну, ты знаешь.

Халани выдавила из себя полуулыбку, понимая, что возникло еще одно препятствие к исполнению ее плана.

Следующим ее обнял Адан.

– Ты как, Халани?

– Настолько хорошо, насколько это возможно, – ответила она едва слышным шепотом.

Когда Халани села за стол, Брок принес ей миску тушеного мяса, и она удивленно приподняла бровь.

– Я знаю, что еда ничего не исправит, – вздохнул он. – Даже миллиона мисок не хватит, чтобы искупить случившееся. Прости, что утащил тебя оттуда, но ты же знаешь, что он бы этого хотел.

Халани с трудом сглотнула, пытаясь не разрыдаться в заполненной людьми комнате, где все смотрели на нее.

– Я не сержусь на тебя, Брок. Ты сделал, что должен был. Спасибо, что пришел за нами. – Она говорила искренне.

Брок кивнул, опустив взгляд в пол, и сел рядом с Серин – та не отстранилась от него.

Возможно, пока их с Такеши не было, они наконец-то нашли общий язык. От этой мысли Халани сжала ложку так, что побелели костяшки пальцев, но все же заставила себя отправить в рот первый кусок.

Все напоминало ей о Такеши. И холодный воздух вокруг, и свет в глазах Винни, и теплые объятья друзей.

Ей нужно сбежать этой же ночью.

Халани заметила неподалеку Джека и Райдера – они что-то говорили о Спейду, губы которого были плотно сжаты.

Элиза сидела за столом в одиночестве, прокручивая кольцо на пальце и глядя в каменный пол. Ее плечи горбились так, словно на нее свалилась бетонная плита.

Не успела Халани подойти к ней, как Спейд выступил вперед. Несколько Тузов, оставшихся в зале, подняли на него взгляды.

– До нас дошли сведения, что Дилеры патрулируют улицы. Они пытаются выяснить, кто прорвался в лагерь. Они знают, что люди сбежали и скрываются в Гермесе. Нам нужно оставаться в тени следующие несколько дней, может, даже недель.

– Они знают, что это были мы? – спросил один из членов группы, и в его голосе послышалось беспокойство.

– Мы так не думаем, – ответил Спейд, проводя рукой по волосам. – Но мы не уверены полностью. Поэтому должны быть особенно осторожны. Наши тайные агенты продолжат доставлять сюда припасы. Как только все уляжется...

Внезапно дверь в «Черное сердце» с грохотом распахнулась, и внутрь ворвались несколько Дилеров с оружием наготове.

– Ни с места! Мы обыскиваем это место в поисках террористов.

– По чьему приказу? – бросил вызов Спейд, шагая вперед.

– Я не обязан отвечать на вопрос.

Офицер ткнул стволом в грудь Спейда, заставляя того медленно поднять руки.

– Проверьте их.

Один из Дилеров поднес к голове Спейда странное устройство. То запищало и загорелось красным.

В комнате повисло напряжение, и все затаили дыхание. Дилер продолжал сканировать головы всех присутствующих, и каждый раз устройство мигало красным.

Когда он приблизился к Джеку, устройство внезапно вспыхнуло зеленым.

– Сэр! Это один из заключен...

Его голова взорвалась в то же мгновение: Райдер незаметно вытащил пистолет и вышиб ему мозги прямо на дверь.

Внезапно воцарился хаос.

Тузы бросились на Дилеров и схватились с ними, пока вокруг грохотали выстрелы. Пули свистели и в дальней части зала, все разом пригнулись в поисках укрытия.

– Сюда! – крикнул Брок, прикрывая Серин, когда они бросились к боковому выходу.

Вокруг них эхом отдавались выстрелы. Сердце Халани бешено заколотилось, и она потянула Винни за собой.

– Куда мы идем? – закричала Серин, когда они ворвались в дверь и оказались в темном переулке.

– Думаю, нам нужно...

Брок обернулся и резко замолчал. Его глаза расширились, а лицо побелело, словно он увидел призрак.

– Что?

Халани обернулась и распахнула рот от изумления. Из тени появилась фигура, одетая во все черное.

Ее тело задрожало, и она недоверчиво покачала головой – просто сознание играло с ней злую шутку.

Фигура шагнула под мигающий свет уличного фонаря, и Халани разглядела черные волосы, обсидиановые глаза и ледяное выражение лица.

Это был Такеши.

Во плоти.

Такеши был жив.

Она не понимала, как такое возможно, но вот он стоял перед ней, пугающе реальный.

Халани не раздумывая помчалась к нему.

– Такеши! – закричала она, почувствовав себя такой невесомой. Ее сердце бешено заколотилось в груди, а кипящее внутри нее напряжение начало ослабевать.

– Такеши! – снова выкрикнула Халани, бросаясь к нему в объятия.

Но он не поймал ее.

В одно мгновение она летела прямо в его родные руки, а в следующее – уже лежала на земле.

Такеши склонился над ней, приставив острый нож к горлу так, что выступила кровь.

– Откуда ты знаешь мое имя? – прорычал он, а в его глазах зияла черная как смоль неузнаваемая пустота.

Сердце Халани перестало биться, и перед самым концом они увидели друг в друге лишь незнакомцев.

Приключения продолжатся в следующей части...

«Те немногие, что несут свет»

Благодарности

Мама, огромное спасибо за то, что находилась рядом со мной на протяжении всего этого пути. И в радости, и в горе. Без тебя я бы не добилась того, что у меня есть сейчас. Я искренне верю, что у меня самая лучшая мама на свете. Спасибо тебе за все правки, за время, потраченное на чтение первых черновиков, и за то, что всегда меня поддерживала. Я так сильно тебя люблю. Всегда и навеки.

Папа, спасибо тебе за то, что поднял меня на такую высоту, о которой я и мечтать не могла. Для меня невероятно ценно, что тебе так небезразличен мой писательский путь, будь то отслеживание количества прочитанных страниц, предзаказов и моих ежемесячных успехов. Я знаю, что всегда могу поделиться с тобой своими переживаниями, и очень благодарна, что ты всегда рядом. Спасибо тебе и за правки. Ты всегда вдохновляешь меня двигаться вперед. Я тебя очень сильно люблю.

Кристина, спасибо за то, что ты лучшая сестра, о которой только можно мечтать. Я безумно рада, что мы отправились в это путешествие вместе, и мне уже не терпится увидеть наши книги на одной полке. Ты всегда помогаешь мне становиться лучше и как писатель, и как маркетолог, и как человек. И я искренне благодарна судьбе за то, что могу называть тебя не только сестрой, но и лучшей подругой.

Родни, спасибо тебе за постоянную поддержку. Твоя конструктивная критика первой книги действительно помогла мне сосредоточиться на создание мира книги «Те немногие, что несут смерть» и вывела ее на новый уровень. Большое спасибо за то, что присоединился ко мне в той исследовательской поездке в Лас-Вегас. Без тебя мой мир не полон, и ты самый лучший брат, о котором я только могла мечтать.

Кайл, не хватит слов, чтобы выразить, как сильно ты повлиял на этот цикл. Название, личность Такеши, то, что сделал все более эффектным, – список можно продолжать бесконечно. Спасибо, что читаешь мои главы и даешь мне бесценные советы, которые сделали историю неизмеримо лучше. Навсегда. Не могу дождаться, когда назову тебя своим мужем.

Кристофер Мехаффи, огромное тебе спасибо за потрясающую обложку! Ты невероятно талантлив, и я бесконечно благодарна за весь твой труд и старания.

Лора Хелсет, спасибо тебе за редактирование моей книги, за то, что вывела ее на новый уровень, и за такую гибкость в сроках. Я очень тебя ценю.

Энни, спасибо за то, что помогла мне прийти в форму морально и физически, чтобы справиться со всем, что свалилось на меня в этом году. Ты никогда не перестаешь поддерживать меня и заставляешь верить, что мне все по плечу. Ты для меня больше, чем тетя. Ты – моя вторая мама, и я безгранично люблю тебя.

Джастин, спасибо тебе за поддержку и за то, что всегда делишься со мной своим мнением. Твоя помощь много значит для меня, и я всегда буду любить тебя!

Хосе Матта, дедушка, я так сильно тебя люблю. Спасибо за то, что поддерживал меня на протяжении всей жизни и всегда верил в меня. Ты – лучший дедушка на свете и значишь для меня целый мир.

Мэри, моя лучшая подруга, благодарю тебя за то, что ты всегда подбадривала меня и терпела все мои сумасшедшие идеи в этом безумном году, когда все шло наперекосяк. Ты всегда в моем сердце.

Том, спасибо за то, что ты всегда радуешь меня позитивом и поддерживаешь! 😊

И спасибо вам!

Существует бесчисленное множество талантливых авторов и удивительных историй, и тот факт, что вы остаетесь со мной и уделяете время чтению моих книг, заставляет меня парить на седьмом небе от счастья. Этот год был невероятно сложным для меня, и порой я сомневалась, что смогу закончить эту книгу. Но несмотря на все это, я продолжала думать о вас. Поддержка, которую получил этот цикл благодаря вам, придала мне сил и смелости продолжить работать и осуществить мою мечту – поделиться своими книгами с читателями по всему миру. Поэтому я от всего сердца благодарю вас и хочу, чтобы вы помнили: внутри каждого из вас живет свет, который заслуживает того, чтобы сиять повсюду. Вы можете стать той искрой, что изменит мир к лучшему. Никогда не сдавайтесь, никогда не переставайте верить в себя, потому что вы способны на великие свершения.

Если вам понравилась история, пожалуйста, оставьте отзыв на удобных для вас интернет-площадках – это действительно очень помогает мне. Огромное спасибо за то, что стали частью этого путешествия.

С любовью,

Алексис Паттон

Примечания

«Врата на Запад» (англ. Gateway Arch) – 192-метровая арка в Сент-Луисе, штат Миссури, США.

Алексис ПаттонТе немногие, что несут смертьРоман

* * *

Примечание автора

1

2

3

4

* * *

5

6

Собственность Аны Блэквуд

7

* * *

8

* * *

9

10

* * *

11

* * *

12

* * *

13

* * *

14

«Дейли Вегас Таймс»

ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ

Ядерная война неизбежна

15

* * *

16

17

18

* * *

* * *

19

20

21

* * *

22

23

* * *

24

* * *

25

26

27

28

29

30

31

Приключения продолжатся в следующей части...

«Те немногие, что несут свет»

Благодарности

И спасибо вам!

Примечания

Алексис Паттон
Те немногие, что несут смерть
Роман