К. Рэдлиф

Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2

Оформление и иллюстрации Чаки Чаки

© Рэдлиф К., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

2 том. Вспомним, что же было в предыдущем томе с этим мастером

За окном стояла глубокая ночь. Луна давно уже скрылась за плотной завесой облаков, и только редкие звезды, пробиваясь сквозь рваные прорехи, тускло мерцали где-то высоко-высоко. На улице было так тихо, что даже деревья не шелестели листьями. Только разве что ночная птица покрикивала где-то вдалеке.

Все обитатели «Хранителей равновесия» уже давно спали. И только в дальнем павильоне еще горели свечи да тихо потрескивали угли в бронзовой жаровне. На низком лакированном столике, заваленном книгами, стояли две пиалы и пузатый чайник.

Линь Ян расслабленно оперся на подушку и внимательно наблюдал за тонкой струйкой пара, ползущей вверх от чая.

– Слушай, – нарушил он тишину, переведя взгляд на Цзэ Сюланя. – Нам ведь велели про первый том рассказать, а не играть в «Кто первый засмеется».

Тот поднял на него взгляд, в котором читалось легкое недоумение:

– В смысле «рассказать»? Кому?

– Ну, читателям, наверное, – пожал плечами великий мечник. – Вдруг кто-то второй том открыл, а первый не читал? Или читал, но уже забыл, с чего там все завертелось. Сам знаешь, с нашей-то жизнью много не упомнишь.

– Это ты точно подметил, – хмыкнул Цзэ Сюлань, взяв в руки горячую пиалу. – И что же там было?

– Я надеялся, ты мне скажешь. Я, знаешь ли, был слишком занят тем, что постоянно тебя спасал. У меня даже времени не было запоминать сюжет.

– Ты меня спасал? – фыркнул на это хозяин Туманного склона. – Напомни мне, из-за кого я постоянно попадал в ситуации, из которых нужно было меня спасать?

Линь Ян тут же возразил:

– Даже не начинай. В пространство Тан Цзыци я попал чисто за компанию.

– Ладно, а в ту кровавую яму кто меня столкнул?

Линь Ян замер, не ожидая, что его товарищ применит столь грязный прием. Великий мечник тут же смутился, даже кончики ушей покраснели. Кажется, это был самый большой провал за всю его долгую жизнь.

– Давай не будем вспоминать прошлые обиды? – сконфуженно предложил он, отхлебывая чая, чтобы спрятать лицо в пиале. – Лучше расскажи, с чего все началось.

Цзэ Сюлань тяжело вздохнул, переведя взгляд на потолок, словно там был написан текст его речи.

– Это был обычный вечер, я возвращался с обычной работы, зашел в обычное метро, читал комментарии к обычной третьесортной веб-новелле. А потом случилось обычное землетрясение – и вот я уже в теле неуклюжего неудачника, помешанного на тряпках.

– А потом было собрание, и мы с тобой познакомились, – подхватил Линь Ян.

– Да-да, ты тогда еще с заносчивым выражением на лице сделал вид, что хочешь мне помочь встать, а сам уронил на землю.

– Мы вроде бы договорились не вспоминать прошлые обиды, – с нажимом проговорил Линь Ян.

– Ладно, мы о первом томе говорим, верно? Давай тогда все по порядку, – Цзэ Сюлань нахмурился, вспоминая. – Познакомился я с Цао Цзюанем, с тобой. Мне дали троих смешных учеников – Яо Вэньмина, который главный герой, Минь Ли, который вечно жует, и Юнь Цзяо, которая, кажется, самая разумная из них, – чтобы они в поместье прибрались. А затем нас отправили в этот город...

– Лихань, – напомнил Линь Ян. – Все думали, что там какой-то злобный дух хозяйничает, а ты сказал, что всех нужно лечить стреп... стерепт...

– Стрептомицином.

– Да, весело там было. Чума, микроскоп из стеклянного шарика... До сих пор не понимаю, откуда ты это все знаешь.

Цзэ Сюлань на это закатил глаза, подув на еще горячий чай. Крупная чаинка, не выдержав натиска, пошла ко дну.

– Книги надо хоть иногда читать, а не только мечом махать.

– Я машу мечом, между прочим, больше, чем ты дышишь, – парировал Линь Ян. – Но не важно. Ты в Лихани ведь еще Цинь Фэнчжана спас.

– Спас. И он мне нефритовую табличку дал. Сказал, что ждет в гости.

– И ты пойдешь?

– А почему нет? Вот разберусь с этим всем и съезжу. Или слетаю.

– Лучше поезжай, – тут же посоветовал Линь Ян. В его золотистых глазах плескались смешинки, хоть лицо он пытался сделать серьезное. – Помнишь, как при перелете после Лихани ты отключился прямо в небе и нам с Вэньмином пришлось тебя ловить?

– Это было из-за истощения, – хмыкнул Цзэ Сюлань, нарочито громко отхлебнув чая. – К тому же мы благодаря этому не только уничтожили Хэй Яня и освободили измученные души, но и нашли осколок души твоей сестры.

При упоминании сестры взгляд Линь Ян задумчиво устремился вдаль.

– Надеюсь, во втором томе мы наконец-то соберем все осколки и узнаем правду о ее смерти.

– Надеюсь. Кажется, тебе хочется скорее с этим покончить. Ты ведь тогда меня с учениками в орден проводил и улетел. А я в твое отсутствие сходил с Мо Цинем на охоту к празднику Огня впервые в жизни и Сяо Бо спас, – вспомнил Цзэ Сюлань. – Янь Хуа до сих пор на меня обижается, что я в ее болотце влез и чуть ли не убийцей выставил.

– А кто виноват? – Линь Ян наконец-то улыбнулся, отодвигая печали на потом. – Надо было сразу свое дело делать, а не с ней препираться.

– Я, между прочим, пытался, – возмутился Цзэ Сюлань. – Но она же целительница! У нее гордость, честь, репутация... А у меня только знания из другого мира и желание не дать парню задохнуться. Пришлось вырубать всех и делать по-своему.

– И правильно, – кивнул Линь Ян. – Я, когда узнал, чуть со смеху не умер. Хотя, конечно, врагов в ордене теперь у тебя побольше.

Цзэ Сюлань отмахнулся:

– Что мне эти «враги». Секта «Алых цветов смерти» меня волнует куда больше. Они же потом в «Двуглавого феникса» перекрасились и на собрание в Цзиньхуа пришли с «официальным приглашением от главы Цао»?

– О, собрание! – Линь Ян даже рассмеялся. – Где этот Лю Дунлян пытался строить из себя великого заклинателя, а ты его как щенка носом в лужу ткнул?

– Ну, не то чтобы в лужу, – скромно улыбнулся Цзэ Сюлань. – Просто напомнил, что его место у входа, а не рядом с главой альянса. А то слишком много на себя берут.

– А Ли Мэй? – напомнил Линь Ян. – Которая тебе потом угрожала?

– Эта еще та змея. Хорошо, что ты вовремя подошел. А то неизвестно, чем бы этот разговор кончился.

– Да ладно, – отмахнулся Линь Ян. – Ты бы и сам справился. Ты у нас вообще мастер слова. Можешь и словом убить, и делом.

– Стараюсь, – скромно потупился Цзэ Сюлань.

Некоторое время они молчали, допивая чай. Линь Ян снова наполнил пиалы.

– А потом эта Тан Цзыци с ее желтыми глазами, – продолжил он. – И мы в этом... как ты его называл? В зомби-апокалипсисе?

– В пространстве, насыщенном энергией инь, – поправил Цзэ Сюлань. – Где все темно, холодно и по лесам бродят ходячие трупы. И никакой системы, кстати. Чэнь Хуан отключилась, связи нет, помощи ждать неоткуда. Красота.

– А дядюшка Гао? – напомнил Линь Ян. – Даос с его волшебным диском? И техника Равновесия? Без него мы бы до сих пор сидели там.

– О, это было весело, – поморщился Цзэ Сюлань, потирая грудь, словно воспоминания до сих пор причиняли боль. – Когда эта энергия пяти стихий в меня вошла, я думал все. Конец. Металл – он, знаешь, безжалостный.

– А огонь, думаешь, жалостливый? – фыркнул Линь Ян. – Меня так шарахнуло, что я до сих пор удивляюсь, как мы вообще живы остались.

– Мы живы, – философски заметил Цзэ Сюлань, – а вот Хао Цзы, которому я ногу сломал тростью, наверное, нет.

Линь Ян прикрыл глаза, словно вспоминая то время в пространстве, а потом с ностальгией пробормотал:

– На самом деле там было не так уж и плохо.

– Не так уж и плохо? Я не видел ничего, а ты не слышал. Наши коммуникации сводили к написанию иероглифов в воздухе и на ладонях. И климат там был отвратительный, и почва неплодородная, и продукты приходилось выменивать на тыквы. А ты, кстати, так и не поблагодарил меня за тот огород. Если бы не я, вы бы с дядюшкой Гао так и жевали пресные лепешки.

– О, я помню твой огород. – Глаза Линь Яна хитро блеснули. – И то, как ты, наигравшись с тыквами, забросил его на меня и старика. Я помню, как ты валялся в кровати и требовал читать тебе вслух книгу о ядах, пока остальные готовились к смертельно опасной вылазке.

– Я набирался сил, – оскорбленно фыркает Цзэ Сюлань. – И кстати, если бы не мои познания в токсикологии и народной медицине, кто бы спас этих неблагодарных? Кто определил природу зомби? Кто придумал про задержку дыхания? Кто изготовил противоядие?

– Все ты, все ты, – с улыбкой согласился Линь Ян и поднял пиалу. – Давай выпьем за то, чтобы во втором томе было поменьше проблем и побольше вот таких вот спокойных чаепитий.

– И за то, чтобы Цао Цзюань перестал творить ерунду. Хотя бы иногда, – добавил Цзэ Сюлань от себя. – И за то, чтобы Яо Вэньмин перестал бегать за мной хвостиком. Он же главный герой. А у главного героя вечно какие-то проблемы. То его друг бросит, то им демон заинтересуется, то он решит подвиги совершать. Так что пусть гуляет подальше. У меня на него нет планов.

– А на меня?

– На тебя тем более.

Они рассмеялись под тихий звон фарфоровых пиал.

За окном лунный свет убаюкивал Пепельный хребет, в комнате было светло и уютно, а где-то впереди уже маячил второй том их невероятных приключений. Но это будет завтра. А сегодня можно просто посидеть с другом, выпить чаю и посмеяться над тем, что уже позади.

Глава 52. Кажется, этот мастер еще жив

Цзэ Сюлань проснулся от тихого шепота и не мог не поморщиться от этого раздражающего звука. Мужчина попробовал напрячь слух, чтобы уловить суть разговора, но сознание все еще было не совсем стабильным. Цзэ Сюлань то отключался, то вновь приобретал ясность ума, но глаз разлепить не мог. Сонливость липкими лапами тянула его обратно в беспамятство, обволакивая мягким пухом, и ей было сложно сопротивляться.

Когда Цзэ Сюлань пришел в себя в следующий раз, в комнате было тихо. Постепенно его мысли, словно лепестки цветов, попавшие под солнечные лучи, начали проясняться. Цзэ Сюлань попытался открыть глаза, пошевелить рукой, но тело, словно заржавевшие струны циня, никак не хотело подчиняться его воле.

Тогда Цзэ Сюлань затих, сосредоточившись на теплой энергии, плещущейся у него в груди. Стоило ему подумать, как эта энергия могучим потоком устремилась к каждой частичке его тела, и только тогда глаза все же удалось разлепить.

Сначала изображение было смутным, но очень скоро предметы приобрели границы и перестали быть беспорядочными масляными мазками. Цзэ Сюлань узнал свою спальню в павильоне «Алых пионов» и расслабился. Значит, Чэнь Хуан позвала на помощь и его спасли. Вспомнив о системе, Цзэ Сюлань решил с ней связаться:

«Эй, горе-автор этого мира, ты на связи?»

«Подожди, разве я сказал, что хочу сейчас его видеть?»

Но бессердечную систему мнение одного конкретного мастера не волновало. Вскоре взволнованный Цао Цзюань бесцеремонно распахнул двери и ворвался в покои хозяина Туманного склона. За ним следом шел невысокий мужчина с нежными чертами лица и кожаным чемоданчиком в руках.

– Цзэ Сюлань! – воскликнул глава ордена и замолк, не зная, что сказать дальше. Цзэ Сюлань хотел ему ответить. Но горло пересохло так, что любая попытка заговорить причиняла боль. Увидев странное выражение на лице друга, Цао Цзюань растерялся. Незнакомый мужчина, поставив свой чемоданчик у кровати, махнул в сторону кувшина с водой.

Цао Цзюань тут же наполнил чашу и дал ее Цзэ Сюланю. И, только напившись, тот наконец заговорил:

– Сколько я спал, раз уж ты меня словно с того света встречаешь?

Цао Цзюань громко шмыгнул носом и, подлетев к кровати заклинателя, уселся на ее край.

– Ты не представляешь, как я перепугался. Ты спал больше месяца, представляешь? А то, в каком виде тебя нашли, – это вообще страшно! Я уже думал, что останусь совсем один!

Он не сказал «в этом чертовом мире», так как в комнате сейчас был посторонний человек, но Цзэ Сюлань и так все понял.

– Это, кстати, лекарь Ли. Ли Вэньхуа. Он тебя выходил и привел в порядок. Когда мы тебя нашли, твои меридианы находились в плачевном состоянии, а энергия вся бурлила, как каша в котелке. Тебя принесли всего в кровище и еле дышащим. Мне через такое пришлось пройти, ты не представляешь!

– Ну да, куда уж мне, – хмыкнул Цзэ Сюлань.

– Вечно ты так. Не успел очнуться, а уже глаза закатываешь. Лекарь Ли, скажите ему, что если будет таким гадким, то полгода в кровати проваляется!

Ли Вэньхуа ничего не ответил, приступив к осмотру. Он проверил ток ци по духовным каналам, послушал пульс и выписал какой-то новый рецепт укрепляющего отвара.

– Самое страшное уже позади, – успокаивал целитель. – Главное – очнуться, а дальше заклинательское тело само восстановится.

Когда лекарь ушел, Цао Цзюань стал вести себя куда свободнее. Он взял одну из подушек Цзэ Сюланя и бросил ее на тахту, чтобы там развалиться. Цзэ Сюлань уже давно заменил у себя неудобные валики под голову на обычные перьевые подушки, и главе Цао это очень нравилось.

– Этот лекарь Ли – один из учеников Янь Хуа? – поинтересовался хозяин Туманного склона.

– Что? Нет, конечно! – рассмеялся Цао Цзюань. – Он из соседнего клана. Видишь ли, Янь Хуа все еще обижается на тебя из-за ваших прошлых стычек. И она заявила, что не собирается тебя лечить. Взялась только за Линь Яна. Поэтому мне пришлось экстренно искать для тебя хорошего целителя, чтобы ты к праотцам не отправился. Где моя благодарность?

От такого ответа Цзэ Сюланю очень хотелось рассмеяться.

– Подожди-подожди, что? Янь Хуа заявила, что не будет мне помогать из-за наших ссор? Ох, передай ей, что она действительно самый великодушный целитель, которого только я встречал. А нет, не передавай, я сам...

– Да ты знаешь, как я тогда переживал? А тебе смешно, – перебил Цао Цзюань, не разделяя чужого веселья.

Закончив дружескую болтовню, они перешли к обсуждению более серьезных дел. Цзэ Сюлань совсем не удивился, когда узнал, что теперь школа «Двуглавого феникса» входит в альянс «Пяти нефритовых дорог». На вопросы Цзэ Сюланя вроде «зачем?» Цао Цзюань внятно не мог ответить.

Честно говоря, Цао Цзюаню вообще не особо хотелось заниматься делами ордена. А уж тем более ему не хотелось рисковать своей жизнью из-за чужих для него людей. Демоническая секта сильна, это сразу понятно. Цзэ Сюлань попробовал возмущаться и выступить против них, и к чему это привело? Он чуть не погиб! А если бы с ним не было Линь Яна, точно погиб бы!

– Так система направила тебя ко мне, когда нам удалось связаться?

Цао Цзюань согласно кивнул:

– Это был последний день собрания. Мы уже вернулись на постоялый двор и готовились ко сну, когда она мне это сказала. На самом деле, до этого я думал, что ты просто сбежал вместе с Линь Яном. Если бы не система, мы бы уехали без вас.

«Чэнь Хуан, почему ты не сказала этому идиоту, что у тебя пропал сигнал со мной?»

– Мне казалось, что я прожил там по меньшей мере сезон, а выходит, всего несколько дней...

– Ну, вас затянуло в пространство, созданное заклинательницей. Так что это норма. Линь Ян рассказал нам о том, что это может быть Тан Цзыци. Я не знаю, кто это, но о ней слышали некоторые другие мастера и наставники ордена. Мы сейчас объявили ее в розыск.

– И ты думаешь, что это возымеет эффект?

Цао Цзюань пожал плечами:

– Не знаю. Это вообще идея Линь Цзо. Он как узнал, что с его братом какая-то жалкая заклинательница сотворила, поклялся ее душу на осколки разбить и с дерьмом смешать.

– И как он сейчас?

– Линь Цзо?

– Вообще, я о Линь Яне. Но если ты хочешь мне рассказать о том, что у мастера Линя случилось искажение ци, то я готов и про него послушать.

– Ага, – фыркнул Цао Цзюань. – У него-то случится! А Линь Ян в норме. Он очнулся недели две назад. Сейчас сидит на горе Стремлений, с учениками возится. К тебе по вечерам приходит. Уж не знаю, тело у него сильнее, Янь Хуа в медицине разбирается получше лекаря Ли или это Линь-наседка-Цзо так постарался, но сейчас Линь Ян выглядит прекрасно и уже полностью восстановился. Я видел, как он десяток подростков на тренировке одним ударом раскидал!

– Это хорошо, – заключил Цзэ Сюлань. Он был человеком, которого не особо трогали чужие судьбы, но случись что-то серьезное с лучшим в мире мечником, это было бы очень грустно. Как минимум кого же тогда побеждать Яо Вэньмину в честном бою?

– А, еще тебе недавно принц Нин письмо прислал, – неловко начал Цао Цзюань.

Он встал с места и взял со стола вскрытый конверт. На нем четко было написано, что письмо предназначалось Цзэ Сюланю, но кто-то, кто не удосужился взять ножичек и разорвал конверт руками, сунул свой нос в чужую переписку.

– Я случайно в него краем глаза заглянул...

– Случайно краем глаза? – Цзэ Сюлань взял в руки тонкую дорогую бумагу, исписанную тушью. Было видно, что ее разворачивали и складывали не один раз. А еще среди аккуратных иероглифов Цинь Фэнчжана красовалось большое жирное пятно. Зеленые глаза хозяина Туманного склона посмотрели на пятно, потом на главу Цао, потом снова на пятно, потом опять на главу.

Покраснев до кончиков ушей, Цао Цзюань принялся оправдываться:

– Да я почти ничего не смотрел. Это... это лекарь Ли! Да, он тут готовил тебе мазь и чем-то заляпал. Вообще, принц Нин писал, что они смогли поймать около полусотни последователей секты «Алые цветы смерти»! Там у них какой-то шабаш был. А они их раз – и арестовали всех до единого.

Пробежавшись по письму взглядом – благо почерк будущего императора позволял это сделать, – Цзэ Сюлань вопросительно уставился на Цао Цзюаня.

– Это не я читал! – тут же замахал руками тот. – Это Линь Ян. Он просто как-то пришел к тебе, смотрит – ты лежишь, письмо лежит. Ну он и прочел письмо. Вообще, я принца Нина от имени ордена пригласил к нам на отбор учеников. Ты должен мне спасибо сказать, что я вам встречу устроил.

– Спасибо.

Цао Цзюань не чувствовал искренности в его словах. Неловко почесав щеку, он посмотрел на дверь, размышляя, уйти или все же остаться. С одной стороны, он давно уже не разговаривал с Цзэ Сюланем, которого считал единственным другом в этом ужасном мире. С другой – вскрытое письмо с жирным пятном заставляло его чувствовать себя некомфортно и краснеть. В конце концов он решил остаться, отвернувшись от письма.

– Слушай, как хорошо, что ты очнулся сейчас. До дня приема в ученики осталось всего несколько дней! Если бы ты пропустил его, то еще на год остался бы один.

Цзэ Сюлань решил позволить никудышному главе сохранить хоть немного гордости и поддержал новую тему:

– Полагаешь, мне стоит взять учеников?

– Ну разумеется! Приглядывать в одиночку за всем Туманным склоном сложно. Я бы на твоем месте взял учеников двенадцать да эксплуатировал их по полной. Качественно учить их тебя никто не просит. Можешь вообще не учить. Все равно все мастера плохого о тебе мнения, так что просто соответствуй их ожиданиям.

– А мир простит мне загубленные таланты?

– Да какие таланты! – Цао Цзюань нервно хихикнул. – У Туманного склона слава хуже, чем у низины Послушания. Ну кто захочет идти к мастеру, у которого учеников никогда не было и который последнее десятилетие пробыл в медитации? Эти подростки очень высокомерные и амбициозные. Вот увидишь, все они выстроятся в очередь на гору Стремлений! Так что тебе придется выбирать из остатков, которые никуда не пройдут. Но даже тут, если вдруг ученик не захочет идти к тебе, а пойдет в низину Послушания или вовсе решит не вступать в орден, то ты его не удержишь.

Это было вполне логично. Цзэ Сюлань прекрасно понимал детей, которые предпочтут остаться в низине и перетерпеть годик в надежде на то, что в следующий раз их заберет другой учитель, чем преклонят колени перед мастером Цзэ, обязуясь всю жизнь следовать за ним.

– Не думал, что у Туманного склона все настолько плохо. В любом случае меня это сильно не волнует. Я уже знаю, кого хочу взять.

– Это Яо Вэньмин и еще двое? – тут же понял Цао Цзюань.

– Да. Ты ведь не хочешь взять Яо Вэньмина к себе?

От такого заявления у Цао Цзюаня глаза на лоб полезли.

– Что?! Нет, конечно! Сдалась мне эта змеюка под боком.

Цзэ Сюлань лишь снисходительно улыбнулся. Ему ли не знать, какие отношения в новелле были между главой Цао и учеником Яо? Но, кажется, сейчас все идет совсем не так.

– Я могу принять их в ученики сразу, без всех этих испытаний?

Цао Цзюань отрицательно покачал головой:

– К сожалению, нет. Испытания должны пройти все. – Он взял в руки подушку и подбросил ее в воздух, сбивая потоком ци в полете. – Они многоэтапные и довольно нудные. Но это традиция ордена. Дню, когда ученики приходят в орден «Хранители равновесия» и соревнуются за право стать учениками какого-то мастера, даже было дано индивидуальное название. Праздник Золотого пути. Пафосно, да?

Цзэ Сюлань ничего не знал о празднике Золотого пути, поэтому слушал внимательно, мысленно ругая Чэнь Хуан за огромные сюжетные дыры. Настроение Цао Цзюаня быстро поднялось: он любил чувствовать себя важным, делясь знаниями. А то, что он помогал этим такому всеведущему человеку, как Цзэ Сюлань, радовало его вдвойне.

– Праздник Золотого пути начинается с регистрации всех пришедших. Это скучное зрелище, и занимает оно целый день. То есть ученики просто приходят, наставники записывают их, выдают им листы, а они с этими листами идут на так называемое обследование. Там измеряют их рост, вес, записывают возраст, определяют их потенциал к дальнейшему развитию, сильные и слабые стороны, наличие болезней, чистоту ци и прочее. Этим занимаются целители из долины Идиллии. В конце первого дня ученики и мастера устраивают представление для новобранцев.

Второй день – это день выборов. Каждый глава представляет свою область, рассказывает о преимуществах обучения у него, а потом демонстрирует силу своих учеников. Это моя любимая часть!

– А могу я не представлять Туманный склон?

Цао Цзюань на секунду замешкался, прежде чем дать ответ.

– Вообще да, можешь... Просто тогда к тебе точно никто не захочет пойти.

– Не страшно. Те, кого я хочу взять, придут и так. А больше мне не нужно.

После первых двух дней начинался сам отбор. Четыре дня ученикам предстояло проходить испытания, приготовленные мастерами. Вообще, их можно было уместить в один день, но орден решил сделать условия помягче, чтобы ученики, не попавшие в выбранную область, все еще могли попытать удачу у другого мастера. Цао Цзюань как раз начал рассказывать, какое крутое испытание с погружением под воду придумали в долине Идиллии в прошлом году, когда в дверь постучали.

Цзэ Сюлань тут же узнал чужую ауру, а Цао Цзюань громко крикнул:

– Кто?

– Это старейшина Линь, может быть откроете? – послышался знакомый голос.

Цао Цзюань поспешил к гостю. Раздвинув деревянные панели, он пропустил Линь Яна в комнату, а сам собрался уходить. Почему-то после возвращения Линь Яна и Цзэ Сюланя из пространства Тан Цзыци Цао Цзюань стал ощущать себя третьим лишним, когда эти двое оказывались рядом (даже учитывая то, что Цзэ Сюлань был без сознания долгое время!). Это чувство было очень неловким, и глава Цао поспешил убежать.

– Глава Цао, – окликнул его Линь Ян, пока тот еще не успел вскочить на меч. – Разве я не попросил позвать меня сразу же, как мастер Цзэ придет в себя?

– Ах да, было что-то такое. – Цао Цзюань с раздражением сжал ножны меча в руке, отводя взгляд. А потом очень тихо добавил: – Как ты вообще узнал...

Однако слух Линь Яна полностью восстановился и стал таким же острым, как и прежде.

– Я пришел кое-что обсудить на гору Распорядков. А там мне сказали, что глава внезапно убежал в сторону Туманного склона. Вот я и направился сюда.

– Кажется, главе Цао следует научиться не произносить свои мысли вслух, – ухмыльнулся Цзэ Сюлань.

– И что же старейшина Линь хотел обсудить? – Цао Цзюань весь покраснел от стыда, и его голос стал совсем тоненьким.

– Это не так важно, как здоровье мастера Цзэ. Так что забудьте.

Дважды повторять Цао Цзюаню не пришлось. Он тут же вскочил на меч и скрылся.

Линь Ян задвинул за ним двери, а потом подошел к кровати хозяина Туманного склона. Он какое-то время молча смотрел на бледное, осунувшееся лицо заклинателя. Цзэ Сюлань тоже смотрел в ответ. Порой долгий прямой взгляд становился настоящим испытанием, но золотые глаза лучшего в мире мечника вызывали только чувство гармонии и спокойствия.

– Как ты? – Линь Ян присел рядом с кроватью.

– Неплохо. Возможно, лекарь Ли не так способен, как Янь Хуа, но он тоже знает свою работу.

– Полагаю, в будущем Янь Хуа откажется лечить и меня, – между прочим заявил Линь Ян.

– Почему?

– Мы с ней слегка повздорили после моего пробуждения. Когда я узнал, что она отказалась лечить тебя и приказала всем своим прихвостням не подходить к тебе, я был слегка зол и обругал ее. Возможно, слишком сильно обругал. В любом случае извиняться я не планирую.

Цзэ Сюлань понимал, что это было явно лишним, но отчего-то ощутил удовлетворение. Чувство, когда тебя защищают, было непривычным, однако весьма приятным.

– Неужели старейшина Линь решил нажить себе врагов в ордене? Нет-нет-нет, это моя привилегия.

Шутка была несмешная, но Линь Яну захотелось посмеяться. Все это время он не переживал за здоровье Цзэ Сюланя. Тот не получил травм, с которыми не смог бы справиться, и к тому моменту, как сам Линь Ян очнулся, состояние хозяина Туманного склона стабильно улучшалось. Просто следовало подождать, пока его тело полностью придет в норму. Не было поводов для беспокойства, но Линь Ян тосковал по этому человеку. И поэтому сейчас, когда тот наконец-то пришел в себя, Линь Ян чувствовал тихо клокочущую в груди радость.

– Помнишь, в той странной яме в пространстве Тан Цзыци ты попросил меня запомнить печати и после нарисовать их. Вот, держи. – Линь Ян достал из-за пазухи сложенные листы и передал их Цзэ Сюланю.

Тот с интересом их принял и развернул, рассматривая интересный узор. Это были не иероглифы, а непонятные символы, напоминающие орнамент. Что ж, с ними предстояло разобраться. А еще следовало хорошенько изучить печать, что Линь Ян принес еще до собрания альянса. Тогда времени на поиск истины особо не было, но теперь его предостаточно.

– Глава Цао сказал, что Линь Цзо лично занялся поиском Тан Цзыци. – Цзэ Сюлань покрутил в руках записи и отложил на тумбу у кровати.

– Не волнуйся об этом. Как только она попадет в руки ордена, я приведу ее к тебе. Можешь с ней делать все что душе угодно.

Цзэ Сюлань рассмеялся такому жесту доброй воли.

– Ну что ты смеешься? – снисходительно улыбнулся Линь Ян. – Я серьезно.

– Старейшина Линь, ну неужели у меня настолько отвратительная репутация? Хотя, знаешь, мне было бы интересно с ней поболтать. Создать скрытое пространство, да еще и с возможностью перемещать туда людей. Это же так удобно, если кому-то нужно спрятаться.

– Что ты имеешь в виду?

– Неужели никто из обладателей подобной способности еще не додумался оказывать платные, так скажем, услуги разыскиваемым преступникам, например. Или людям, на которых объявлена охота. Ты только представь: тебя ищет вся страна, а ты сидишь в мире, которого, можно сказать, не существует. И тебе никто не угрожает. Императоры и наследники боятся спать спокойно, держат рядом кучу телохранителей, а достаточно нанять такого человека и каждую ночь проводить в мире, где тебя никто не достанет!

Линь Ян выслушал его очень внимательно, но выражение его лица стало отчего-то совсем кислым.

– У тебя много интересных мыслей... Но некоторые из них лучше рассказывать только мне.

– Да ладно-ладно, я все понимаю. Просто поверить не могу, что никто не додумался. – Цзэ Сюлань все продолжал веселиться. Возможно, из-за вернувшегося зрения или еще по какой причине, но у него было просто отличное настроение.

Они еще долго говорили о самом разном, разумеется и тему принятия учеников не обошли стороной. Цзэ Сюлань даже удивился: кажется, все остальные переживали за набор на Туманный склон больше, чем сам хозяин Туманного склона.

– Почему ты решил выбрать именно этих троих с низины Послушания? – Линь Ян имел представления о мотивах Цзэ Сюланя, но все равно хотел попробовать отговорить от этой идеи. – Они уже слишком взрослые, чтобы пытаться их перекроить. И раз их до этого ни один мастер не принял к себе, значит, в них нет никакого потенциала. Ты просто возьмешь себе обузу. Туманный склон и так имеет отвратительную репутацию, если же первые ученики окажутся никем, то твоя репутация как наставника будет втоптана в грязь.

– Я не собираюсь становиться хорошим наставником.

– Ты намерен тоже сделать всего один набор и остановиться? – Линь Ян явно намекал на наставника Цзэ Сюланя, что принял в ученики только его одного за все годы управления Туманным склоном. – Хочешь, чтобы в будущем Туманный склон вообще исчез?

– Старейшина Линь намекает, что моему наставнику следовало взять еще учеников, тогда бы не было никаких проблем и этой областью управлял достойный? – Цзэ Сюлань склонил голову к плечу, с интересом наблюдая переменившееся выражение на красивом лице Линь Яна.

– Прости. Я не это имел в виду. Я хотел сказать...

Цзэ Сюлань отмахнулся:

– Не надумывай. Мне правда все равно. Я не собираюсь обучать учеников с нуля. Я хочу работать с людьми, что уже имеют понятие о заклинательстве. Если они звезд с неба хватать не будут, то и не нужно. Я как-нибудь переживу.

– Если ты не знаешь, с чего начать закладывать основы, то всегда можешь позвать меня, я помогу.

– Тебя же в ордене раз в год если увидишь, то, считай, удача на год исчерпана.

– Сейчас время неспокойное. Я останусь в ордене. Поэтому смогу тебе помогать.

Цзэ Сюлань отрицательно покачал головой, и Линь Яну оставалось только сдаться. Кто бы мог подумать, что хозяин Туманного склона настолько упрям?

Вскоре лекарь Ли принес питательный отвар и прервал оживленную беседу. Мужчина был молчалив и, кроме «постарайтесь выпить все», ничего больше не сказал. Линь Ян, как взрослый и ответственный человек, внимательно проследил, чтобы миска Цзэ Сюланя оказалась опустошена полностью.

– Какое испытание придумал Линь Цзо? – спросил Цзэ Сюлань, заедая горький травяной отвар паровой булочкой.

– Как и всегда – полоса препятствий. Я не знаю всех нюансов, но точно будет что-то на смелость, ловкость, смекалку. Не знаешь, что провести на Туманном склоне?

– Понятия не имею. К тому же я знаю, каких учеников возьму, к чему вся эта клоунада?

– Есть такая штука, как традиции. – Линь Ян посмотрел в окно. На улице уже начали сгущаться сумерки, а они даже не планировали сворачивать разговор. Цзэ Сюланю определенно требовались покой и отдых, но Линь Яну так не хватало их бесед все это время, что он не мог уйти. А его к тому же еще и не прогоняли! – Испытание следует подбирать в соответствии с качествами, которые ты хочешь видеть в своих учениках. Какими должны быть твои ученики?

Цзэ Сюлань тут же начал перечислять:

– Они должны быть трудолюбивыми, ответственными, спокойными, смиренными, самостоятельными, послушными, уметь готовить, стирать, убирать, заниматься садом...

Линь Ян с сомнением посмотрел на мастера Цзэ:

– Ты ищешь учеников или слуг?

– Это требования к ученикам Туманного склона, – припечатал Цзэ Сюлань.

– Я так понимаю, эти требования были введены уже после твоего приема на Туманный склон. – Столкнувшись с острым взглядом ясных зеленых глаз, Линь Ян тут же рассмеялся: – Шучу-шучу.

Он протянул руку и потрепал хозяина Туманного склона по голове, словно утешая. Спутанные после долго сна черные волосы были на удивление мягкими на ощупь.

Цзэ Сюлань на какое-то время подвис от столь наглого вторжения в личное пространство, а когда «отвис» и собрался отдернуться, Линь Ян сам убрал руку.

– Что-нибудь придумаем, не волнуйся.

Глава 53. Этот мастер рад встрече

Цзэ Сюлань пробыл в забытьи немногим больше месяца, но даже за это время природа успела полностью сменить декорации. Климат в этом выдуманном мире отличался от того, к которому привык Цзэ Сюлань, но яркая выраженность сезонов осталась, к ней добавилась еще и поразительная смена этих самых сезонов. Поэтому, когда хозяин Туманного склона вышел на улицу после длительного лечения, его встретил аромат свежей листвы и теплый весенний ветер.

Цзэ Сюлань чувствовал себя очень странно. Казалось бы, пару дней назад он лежал в сугробе, а сегодня его сливовый сад уже надел зеленые шапки, под ногами молодая трава тянулась к солнцу, и все возвращалось к жизни, словно природа заново обрела голос, звучащий в унисон с ветром.

«Кажется, я так и не увидел цветение слив в этом году», – растерянно подумал Цзэ Сюлань.

Время до праздника Золотого пути пролетело в одно мгновение, и накануне днем Цзэ Сюланю пришлось объединиться с остальными мастерами, чтобы всем вместе встретить принца Нина. Каждый заклинатель счел необходимым одеться в наряд цвета своей области. Цзэ Сюлань чужие традиции уважал, но соблюдать не собирался. Если бы цветом Туманного склона было что-нибудь поприличнее, то он бы еще поразмыслил, но вырвиглазный бордовый определенно нарушал его душевное равновесие.

– Чэнь Хуан после длительного воздержания от общения не могла закрыть рот и не упускала возможности вставить свои пять копеек. Она была бы еще активнее, но Цзэ Сюлань пару раз уже отключал ее вовсе, чтобы не мешала. После такого система ворчала, но слегка поубавила свой пыл.

«Даже если и ненормально, то что с того? – Цзэ Сюлань, как человек с либеральными взглядами, не видел в этом серьезной проблемы. – Я на своей территории. К тому же императорский двор не имеет власти над заклинателями. Так что с того, что я решил одеться как человек, а не игрушка на елку?»

Разумеется, раз уж даже Чэнь Хуан решила высказаться насчет наряда, великие матера ордена тоже не могли пройти мимо.

– Почему ты опять стараешься выделиться? – гордо выступил Линь Цзо. После случая на собрании он стал относиться к хозяину Туманного склона еще хуже, ведь каждой собаке было понятно, что ловушка предназначалась Цзэ Сюланю, а Линь Ян попал в нее лишь по случайности.

– Разве же я стараюсь выделиться? Мастер Линь, я стою в самом конце, смиренно опустив взгляд.

– Полагаешь, что если мы терпим тебя, то и Его Высочество будет терпеть? Твой наряд не соответствует твоему статусу!

Цзэ Сюлань весело хмыкнул и изобразил сильное удивление:

– Мастер Линь, а я и не знал, что у вас лицензия на оценку гардероба! Раз уж вы такой знаток, обещаю, в следующий раз я обязательно посоветуюсь с вами.

– Мастер Цзэ, жизнь вас ничему не учит, – вмешалась Хэ Фэнь. В честь приезда Его Высочества она была облачена в белоснежные одежды горы Распорядков. В этом наряде она утратила весь свой грозный вид и приобрела мягкость и покладистость, которые резко контрастировали с острым взглядом. – Каким были, таким и остались...

– Каким? – оборвал ее Линь Ян.

Хэ Фэнь с нескрываемым недовольством посмотрела на старейшину ордена, но промолчала. После ссоры с Янь Хуа все поняли, что Линь Ян весьма благосклонно относится к мастеру Цзэ. А так как ссориться с Линь Яном никто не желал, приходилось и к Цзэ Сюланю в его присутствии относиться терпимее.

* * *

Все, разумеется, предполагали, что принц Нин прибудет не один, а со своей свитой, но никто и подумать не мог, что эта свита окажется такой многочисленной. Кроме охраны в пятьдесят человек и личных евнухов, Его Высочество сопровождали парочка поваров, помощник, предсказатель, лекарь и еще нескончаемый поток людей. Всего к подножию гор прибыло боги знают сколько паланкинов.

Так как подъем на гору бессмертных сам по себе неплохое испытание, доставлять каждого члена свиты Его Высочества предстояло самим заклинателям. В результате большей части сопровождающих пришлось остаться у подножия гор и расположиться в походных шатрах, на случай если вдруг они экстренно понадобятся Его Высочеству. Лишь несколько человек из императорской стражи, приближенный евнух, помощник и повар получили возможность ступить на гору бессмертных.

Хоть праздник Золотого пути и был назначен на завтра, орден «Хранителей равновесия» начал пиршество уже сегодня. Глава Цао лично помчался провести экскурсию молодому Цинь Фэнчжану, показывая самые прекрасные уголки ордена. Так как гора Распорядков и гора Стремлений были огромными и забраться на них потребовало бы от простого смертного уйму времени и сил, было решено расположить Его Высочество в долине Лотосов. Как раз лужи после таяния снега и весенних дождей уже подсохли, а старейшина Лянь рьяно упрашивал поселить принца Нина именно в его владениях. Все-таки это культурная столица их ордена!

– А где господин Цзэ? – поинтересовался принц Нин, когда глава Цао красочно описывал долину Лотосов и говорил, что именно это место и станет домом для Его Высочества и его подданных на ближайшие несколько дней.

От вопроса Цао Цзюань растерялся, а лицо Хэ Фэнь, сопровождающей их всю дорогу, сделалось совсем кислым.

– Зачем вам мастер Цзэ?

– Он мой хороший друг, – улыбнулся принц Нин. – И мне было хотелось остановиться у него, если это возможно.

– Зачем же у него? – изумился старейшина Лянь, нервно теребя седую бородку. Он не стремился к знати и не собирался заискивать перед высокопоставленными людьми. К тому же он ведь заклинатель, разменявший не один век! Но он впервые за свою долгую жизнь видел принца так близко и разговаривал с ним. Тут даже такой старец будет слегка взволнован.

– Боюсь, что это невозможно, – покачала головой Хэ Фэнь. – Сейчас весна, на Туманный склон вернулись туманы. Там безумно сыро и влажно. К тому же там весьма бедная обстановка, неприятная для глаза. Ну и самое главное – у мастера Цзэ нет учеников. Поэтому некому присматривать за огромной территорией.

– Вы можете навестить мастера Цзэ позже. Он обязательно радушно вас примет и покажет все интересные места своей области. Но жить там – не лучший выбор, – утешил Цинь Фэнчжана Цао Цзюань. Изначально он хотел вообще проигнорировать эту просьбу, но Его Высочество выглядел по-настоящему расстроенным.

Цинь Фэнчжану оставалось только согласиться. Он действительно соскучился по своему другу. Они не виделись так давно, обмениваясь только редкими письмами. Хоть их знакомство и не продлилось долго, Цинь Фэнчжан чувствовал душевную близость с гордым и свободным мастером Цзэ. К тому же Цзэ Сюлань недавно оправился от тяжелой болезни. Следовало спросить его о самочувствии и вручить все дары, что принц Нин приготовил. Он привез подарки для каждого из хозяев ордена, но подарок для Цзэ Сюланя выбрал лично, и он имел особую значимость.

На самом деле принц Нин искренне надеялся, что заклинатели, свободные от иерархии и мирских забот, встретят его просто, как обычного путника. Он рассчитывал обменяться со всеми приветствиями, расположиться на Туманном склоне и завязать дружескую беседу за чашкой чая с Цзэ Сюланем. Но прием в ордене «Хранителей равновесия» ничем не отличался от приема в доме управляющего какой-нибудь префектурой. Принца Нина встретила целая толпа мастеров, наставников и учеников, ему устроили экскурсию по ордену, показали самые интересные реликвии, а потом пообещали банкет с развлекательной программой.

Среди этого всего помпезного гостеприимства Цзэ Сюланя Цинь Фэнчжан увидел только в самом начале и то смог обменяться с ним лишь взглядами да улыбкой. Ну и Цзэ Сюлань ему еще успел подмигнуть. А потом Его Высочество увели, а Цзэ Сюлань растворился в бесконечном потоке мастеров и учеников.

Позже на банкете мастера Цзэ тоже видно не было. Цао Цзюань, усадив принца Нина рядом с собой, вежливо пытался объяснить, что Цзэ Сюлань у них птица вольная и совершенно не дрессированная, поэтому он на подобные «посиделки» ходить не любит.

Цинь Фэнчжан понимал друга, он сам едва сдерживал зевоту. Аромат жареной утки и сладких пирогов смешивался с тяжелым запахом ладана, а голоса певиц звенели как надоедливые цикады. Его Высочество ловил себя на мысли, что предпочел бы ужин в скромном павильоне Цзэ Сюланя – даже если бы тот подал ему подгоревший рис вместо лучших угощений.

Принц Нин был в восторге от заклинателей, даже если те просто пели и танцевали, но лучше бы ему показали тренировочные сражения, чем устроили концерт. Пение красавиц ему и так приходится слушать по несколько раз в год на значимые праздники.

Его Высочеству выделили огромный двор в долине Лотосов, чтобы там смогла разместиться вся прислуга, поднявшаяся на гору. Кровати у заклинателей были чуть жестче, чем в императорском дворце, но это не помешало Цинь Фэнчжану уснуть за считаные мгновения.

Укладываясь спать, принц Нин в целом был доволен и счастлив. Заклинательский мир, хоть и имел много общего с привычным для него, все равно казался другим. Поэтому вместе с радостью в душе тлело сожаление о том, что у него не вышло стать частью этого мира.

Проснулся Цинь Фэнчжан рано: в середине часа кролика^[1]. И помог ему в этом колокол, звонивший совсем неподалеку. Несмотря на то что сегодня первый день праздника Золотого пути, ученики тут же повыскакивали из своих павильонов на утренние сборы.

– Дисциплина в ордене прямо военная, – улыбнулся Цинь Фэнчжан, пока евнух помогал ему собраться. Евнуха звали Ли Фэн. Его взяли во дворец совсем ребенком, а в возрасте пятнадцати лет приставили к принцу Нину. Тому тогда было еще только семь лет. Ли Фэн был очень покладистым и мягким человеком. Цинь Фэнчжан сразу нашел с ним общий язык. Именно поэтому Ли Фэна до сих пор никто не подменил, несмотря на небольшую медлительность и простодушие.

– Какие планы у Вашего Высочества на сегодня? – поинтересовался Ли Фэн, заплетая длинные волосы принца Нина.

– Сегодня первый день открытия ордена для новобранцев. Я собираюсь посмотреть на это. Но прежде всего я бы хотел встретиться с моим другом.

– Вашему Высочеству не стоит так переживать из-за того, что вчера не удалось встретиться с этим другом, – утешал Ли Фэн, прекрасно видя привязанность принца Нина к мастеру Цзэ. – Мы пробудем здесь не один день, и вы сможете вдоволь наговориться.

Цинь Фэнчжан ничего не ответил, рассматривая свое отражение в зеркале.

Завтрак принцу Нину доставили прямо в комнату, а после его лично встретил старейшина Лянь.

– Сегодня первый день, ничего интересного, – вводил в курс дела Лянь Цзэнь. – В начале часа тигра^[2] были открыты врата для подъема к ордену, но я очень сомневаюсь, что в такую рань кто-то уже сумел взойти на гору. Вы ведь сами видели высоту. Тысячи ступеней! Да они хорошо если к вечеру доползут.

Принц Нин действительно был поражен тому, насколько высокой оказалась гора бессмертных. Тут только огромное желание стать заклинателем может помочь. К тому же день выдался на редкость жаркий для середины весны. Принц Нин даже оставил свое утепленное ханьфу, одевшись в более легкий вариант, предназначенный для летних прогулок. Детям, что решили начать свой путь к бессмертию, сегодня точно не будет легко.

– На все это дан только один день? – поинтересовался принц Нин.

Лянь Цзэнь кивнул:

– Один день. В час собаки^[3] закрываются нижние ворота, и больше никто не может ступить на путь, ведущий на гору. А в час крысы^[4] закрываются ворота на горе. Если опоздал хоть на щелчок пальцами – жди следующего года.

– А потом?

– А потом те, кто успел подняться на гору, либо вписывают свое имя и идут измерять параметры и ждут следующего дня, либо просто ждут следующего дня, если поднялись слишком поздно. И уже на следующий день вносят свое имя в список желающих и проходят все замеры. Но тогда им не удастся посмотреть представление областей.

От старейшины Ляня Цинь Фэнчжан узнал также то, что орден почти не заботится о новоприбывших учениках. Они дают им по парочке постных лепешек в день, а спать будущие заклинатели вынуждены под открытым небом. И даже когда в один из годов природа совсем разбушевалась и в дни праздника Золотого пути разыгралась нешуточная гроза, никто не позаботился о детях, оставшихся на улице.

– Все думают, что проверка начинается с того момента, как они выбрали мастера и пришли к приготовленному им испытанию, но на самом же деле проверка начинается, как только они миновали главные ворота у подножия горы. Ступени, голод, ночевка под открытым небом. К нам приходит много бездомных ребят, но также очень много из зажиточных семей. Некоторые дети ни разу не держали в руках ничего тяжелее кисти и не выходили на улицу без дополнительной меховой подкладки в мороз. Даже ночевка под открытым небом способна стать последней каплей для кого-то. И разве мы можем принять к себе человека, что не способен переждать пару ночей на улице в весеннюю ночь?

Казалось, старейшина Лянь мог и дальше размышлять об испытаниях для будущих заклинателей, но его прервал ученик. Он прибежал прямо с поста и доложил:

– Мастер Цзэ пришел и ждет у входа в долину Лотосов.

– А чего не заходит? Неужели ему приглашение подавай? – Лянь Цзэнь посмотрел на небо, щурясь от солнца. Оно еще не успело подняться слишком высоко. – Как-то рановато для мастера Цзэ. Но ладно, пригласи его, раз уж пришел.

Ученик стремглав убежал, а потом так же быстро прибежал назад, кланяясь на бегу. Его дыхание совсем сбилось, а щеки раскраснелись.

– Старейшина Лянь, он не собирается приходить. Он ждет Его Высочества принца Нина.

Еще раз посмотрев на наследника престола, ученик решил повторно поклониться уже лично ему.

Принц Нин, услышав, что его ждут, не смог сдержать улыбки. Наспех распрощавшись, он тут же устремился навстречу к Цзэ Сюланю. Трое стражников и Ли Фэн еле поспевали за Его Высочеством.

Прибежав к Цзэ Сюланю, Цинь Фэнчжан молчаливо замер, не зная, с чего начать. Обсудить хотелось слишком много, спросить тоже хотелось предостаточно.

– Ты выглядишь... живым, – выдохнул Цинь Фэнчжан, едва сдерживая улыбку.

– Разочарован? – Цзэ Сюлань поднял бровь.

– Я не... – Принц Нин был человеком, которому с малых лет преподавали ораторское искусство, но почему-то сейчас он вообще забыл, как собирать из слов предложение. Его наставник оказался бы в бешенстве, увидев эту сцену.

– Ладно-ладно, давай сперва сходим и посмотрим, что обой представляет запись участников.

Принц Нин с готовностью кивнул. Как хорошо, что инициативу в разговоре перехватил хозяин Туманного склона, не дав ему окончательно потерять лицо перед собственными слугами и учениками, тайно наблюдавшими из-за кустов.

Запись новоприбывших производилась учениками горы Распорядков. Хоть все и находилось в пределах одного ордена, территории эти были огромные. Потребовалось достаточно времени, чтобы преодолеть путь от долины Лотосов до главных ворот. Но за беседами с приятным человеком Цзэ Сюлань и не заметил, как пролетело это время.

«Или ты будешь молчать и не мешать мне, или я тебя отправлю в режим “Не беспокоить”», – пригрозил Цзэ Сюлань.

Системе оставалось лишь наблюдать за всем молча.

У главных ворот, несмотря на то что новобранцы еще не успели преодолеть первое препятствие в виде ступеней, уже собралась небольшая толпа. Это были ученики низины Послушания. В основном ребята, что провалились год или два года назад. Но среди всех голов торчали и три знакомые макушки. Юнь Цзяо стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди и наблюдая за мелкой перебранкой Яо Вэньмина и Минь Ли.

– Хоть что-то в этом мире остается неизменным, – улыбнулся Цзэ Сюлань.

Принц Нин не совсем понял, к чему была эта фраза, ведь они обсуждали, что лучше успокаивает: чай из цветов ромашки или корней валерьяны.

– Мастер Цзэ! – Минь Ли, заметив хозяина Туманного склона, тут же бросился вперед, сбивая Яо Вэньмина с ног. – Вы пришли нас забрать? Прямо сейчас? Мы готовы!

Яо Вэньмин, подскочив на ноги, тут же треснул парнишку по голове.

– Что ты несешь? Мастер Цзэ, не слушайте этого недоумка. Мы честно пройдем все испытания, какими бы сложными они ни были.

– Хватит городить чепуху! Простите нас за их поведение! – Юнь Цзяо схватила парней за шкирку и силой вернула в очередь.

Принц Нин задумчиво смотрел на шумных ребят.

– Это ведь те дети, которые помогали тебе в Лихани?

Цзэ Сюланю очень хотелось хлопнуть себя ладонью по лицу со всей силы, но он лишь сказал короткое «да».

По толпе пролетел тихий шепот. Многим было очевидно, что эти трое вскоре наконец-то покинут низину и станут учениками Туманного склона. Вот только никто не знал, что хуже: остаться прозябать в низине Послушания или же примкнуть к самому бесполезному мастеру со времен основания ордена? В любом случае сложно было смотреть без зависти, как к ним, ничего не значащим ученикам без заслуг и достижений, проявляет свою благосклонность мастер ордена. Пусть и с отвратительной репутацией, но остальным даже такое могло лишь сниться. Обозленные ученики с презрением посмотрели на троих довольных ребят, а Цзэ Сюлань двинулся дальше, чтобы никого не смущать.

Янь Хуа со своими последователями расположилась сегодня не в долине Идиллии, а неподалеку от входа, чтобы ученики, внесшие свои имена в список и получившие пергамент с печатью, могли быстро попасть к ней на осмотр для дальнейшей записи характеристик. Среди учеников в одеждах цвета цин сновали и помощники с горы Распорядков. Наставники Янь Хуа измеряли физические показатели, вплоть до пульса, а наставники с горы Распорядков вместе со старшими учениками проверяли способности. Тестов для этого заклинатели напридумывали предостаточно за предыдущие годы.

– Мастер Цзэ, кого я вижу. – Голос Янь Хуа прозвенел, как разбитый фарфор, а длинные рукава колыхались при каждом движении, словно крылья раздраженной цапли. – Кто дал вам право находиться здесь?

Цзэ Сюлань остановился, медленно обводя взглядом ее свиту. Четыре ученицы напряглись, будто ожидая, что он вот-вот достанет меч.

– А что, это частная собственность? – Цзэ Сюлань сделал преувеличенно почтительный жест рукой. – Что ж, тогда выпишите мне штраф на имя главы Цао.

Янь Хуа на секунду растерялась, услышав незнакомое слово, ее губы дрогнули, но улыбка не исчезла – лишь стала еще холоднее.

– Мастер Цзэ, ваше присутствие здесь... неуместно.

– Как трогательно, – он невесело рассмеялся. – Но, к сожалению, я не спрашивал вашего мнения. Разве что вы намерены выдворить меня силой?

Он сделал шаг вперед. Ученицы Янь Хуа инстинктивно сжались, одна даже потянулась к мечу.

– Не искушайте судьбу, – прошептала Янь Хуа, но ее голос дрогнул.

– Ах, вот оно что! – Цзэ Сюлань развел руками, будто обнаружил нечто забавное. – Вы боитесь. Интересно... чего именно?

Янь Хуа резко выпрямилась, ее пальцы сжали расписной веер так, что костяшки побелели.

– Ваша наглость не знает границ!

– Зато ваша высокомерная спесь – знает, – парировал он. – И, судя по всему, даже принц Нин не удостоился вашего внимания, пока вы не закончили меня поучать. Какой поразительный пример вы подаете своим ученикам.

Только тогда ее взгляд резко переключился на Цинь Фэнчжана.

– Ваше Высочество! – Ее голос мгновенно смягчился, и Янь Хуа склонилась в изящном поклоне. – Простите за эту неприглядную сцену. Иногда приходится вразумлять невежд.

Принц Нин сделал шаг вперед. Его обычно мягкий взгляд стал твердым.

– Госпожа Янь, – его голос звучал тихо, но четко, – если «невеждой» вы называете мастера ордена, то что тогда ваши ученики? Пыль под ногами?

Янь Хуа замерла. Даже ее веер застыл в воздухе.

Цзэ Сюлань насмешливо хмыкнул:

– Не тратьте слова, Ваше Высочество. Госпожа Янь слишком занята измерением чужих пульсов, чтобы заметить отсутствие собственного сердца.

Принц Нин на это холодно улыбнулся, слегка опустив подбородок:

– Не беспокойтесь, госпожа Янь. Мы уже уходим.

Он развернулся, не дав ей шанса оправдаться.

– Кажется, ваше высокомерие перевешивает даже дворцовые стандарты, – уходя, бросил хозяйке долины Идиллии Цзэ Сюлань. – Желаю вам... хорошо провести время сегодня.

Отойдя на приличное расстояние, принц Нин остановился:

– Не слишком ли я грубо с ней?

Цзэ Сюлань же продолжил путь.

– Пусть немного подумает над своим поведением.

– Куда мы идем? – Цинь Фэнчжану пришлось немного пробежаться, чтобы нагнать заклинателя, который за короткое время уже оказался на приличном расстоянии. Трое стражников и Ли Фэн тоже побежали следом.

– К мастеру Мо. – Хозяин Туманного склона чуть замедлил шаг. – Уверен, тебе у него понравится.

Глава 54. Все дороги ведут на Туманный склон этого мастера

На следующий день Цзэ Сюлань был сильно удивлен, увидев сотни детей, что хотели стать учениками ордена «Хранителей равновесия». Он знал, что это сянься-мир и заклинательство – штука популярная, но даже подумать не мог, что настолько.

«И всегда здесь так многолюдно?» – интересовался хозяин Туманного склона у Чэнь Хуан. Он без особого интереса поглядывал на шумных подростков, что стекались к огромному шатру неподалеку от низины Послушания. Именно там сегодня во второй половине дня планировались представления, подготовленные всеми областями. Только Туманный склон и гора Распорядков не участвовали.

Цзэ Сюлань, пообщавшись с Мо Цинем накануне, уже примерно знал, чего от кого следует ожидать. Самым захватывающим обещало быть сражение учеников горы Стремлений. Ну или это Цзэ Сюланю так показалось. Но даже так хозяин Туманного склона не собирался присутствовать. Шумные праздники с кучей лиц, которые ему было неприятно видеть... Звучало как-то непривлекательно.

«Так много людей хотят посвятить себя боевым искусствам, да? Кажется, у меня есть кое-какая любопытная идея для принца Нина».

Стоило Цзэ Сюланю только упомянуть Цинь Фэнчжана, как он появился перед ним. Судя по его раскрасневшемуся лицу, он нагло от кого-то сбежал. Хоть принц Нин и прибыл в орден отдохнуть и пообщаться с Цзэ Сюланем, ему все равно приходилось соблюдать правила приличия, почтить всех своим присутствием и ни в коем случае никого не обделить. Это усложняло ему жизнь и мешало насладиться компанией друга, с которым он не виделся полгода.

– Глава Цао решил представить мне своих гостей. Заклинатели из небольшой школы, – жаловался Цинь Фэнчжан, уводя Цзэ Сюланя подальше от низины Послушания. – А у меня нет никакого желания с ними болтать. Я смогу пробыть здесь всего несколько дней. Но если каждый день мое время будут занимать всевозможные «знакомства», я не успею даже посмотреть твой склон.

Отчасти это было правдой, ведь вчера Туманный склон посмотреть не удалось из-за того, что они слишком засиделись у мастера Мо в лесу Гармонии; сегодня с утра принца Нина чуть ли не с кровати поднял глава Цао, не давая возможности сбежать. И только теперь, когда солнце уже было высоко в небе, принц Нин наконец-то избавился от надоедливых мастеров. Ну кто бы мог подумать, что заклинатели и чиновники имеют столько общих черт!

– Надо было сослаться на что-нибудь и уйти, – поучал Цзэ Сюлань, осторожно спускаясь по холмистой тропинке, ведущей к озеру Ледяной скорби. В последнее время хозяин Туманного склона неплохо управлял своим телом, и неуклюжесть, которая была присуща ему в самом начале, практически исчезла. Но иногда остатки этой ужасной болезни проявлялись и заставляли мастера выглядеть очень глупо.

– Глава Цао сказал, что это его хорошие друзья. Как я мог просто убежать?

– Хорошие друзья? – Цзэ Сюлань прищурил свои искрящиеся глаза.

«Ну а кого же еще?»

– Школа двуглавого Феникса, – развеял любые сомнения Цинь Фэнчжан.

Добравшись до спокойных вод озера Ледяной скорби, охрана Его Высочества тут же вытянула на берег лодку, приглашая принца забраться внутрь. Несмотря на то что лодка выглядела в разы надежнее сцепленных вместе бамбуковых палок, на которых впервые плыл Цзэ Сюлань, это все равно было далеко от слова «безопасность».

– Ваше Высочество, может быть, не стоит? – аккуратно предложил Ли Фэн. Но увидев восторженный взгляд, с которым принц Нин смотрел на очертания поместья в зыбкой дымке тумана, тяжело вздохнул. Его Высочеству шел уже третий десяток, а он порой вел себя как настоящий избалованный упрямый ребенок.

– Это всего лишь водная прогулка. – Цинь Фэнчжан уверенно уселся в лодку вместе с одним из стражников. – Даже если что-нибудь случится, я всего-то-навсего промокну до нитки.

– Это озеро называется озером Ледяной скорби. Не могу точно сказать, откуда такое название, но оно холодное, а зимой не замерзает полностью, а лишь концентрирует в себе ледяные пластинки.

Принц Нин неодобрительно посмотрел на своего друга. Ну разве же говорят такое в присутствии стражи и заботливого евнуха, трясущегося над ним, как над комнатной розой?

– Ваше Высочество, может быть, все-таки...

– Я полечу на мече. – Цзэ Сюлань обнажил Чэнь Син и вскочил на него, поднимаясь в воздух. – Могу прихватить Его Высочество с собой, если вы не доверяете лодкам.

Увидев горящий взгляд принца Нина, Ли Фэн тут же затараторил:

– Не надо, не надо! Лодка – это очень надежно и очень хорошо. Ваше Высочество, плывите скорее. Мы с остальными доберемся на другой.

Цзэ Сюлань многозначительно хмыкнул, подавив смешок, и переглянулся с принцем Нином. Тот показал ему большой палец, и заклинатель все же прыснул от смеха.

Он научил Цинь Фэнчжана этому жесту случайно и особо не задумываясь, но увидеть, как тот его использует, было забавно.

Добравшись до входа в поместье без происшествий, Цзэ Сюлань первым делом решил показать сливовый сад. Все же это было самое чудесное место на его склоне.

– Здесь очень красиво, – без устали повторял принц Нин, бродя по слегка заросшим тропинкам между деревьями. Туманный склон был очень спокойным и тихим местом, и сердце принца Нина трепетало от восторга. Еще никогда он не чувствовал себя настолько умиротворенно. Словно здесь ни одна мирская забота не могла его коснуться. Скорее всего, это ложное впечатление было навеяно тем, что на огромной площади не оказалось ни души, кроме хозяина, гостя и евнуха с тремя стражниками, но принц Нин не хотел об этом думать.

– А Его Высочество принц Нин не желает, когда взойдет на трон, что-нибудь изменить в системе управления государством? – как бы между прочим поинтересовался Цзэ Сюлань, когда они уже шли в главный двор поместья.

– Не зови меня так формально, когда мы наедине, – улыбнулся принц Нин, а Цзэ Сюлань не понял, как трех охранников и евнуха можно считать «наедине». – Разумеется, у меня свои взгляды, стратегии и планы, которые приведут нацию к процветанию. Неужели у тебя есть идеи? Скорее говори!

Принц Нин был в восторге от любых идей, если их придумал Цзэ Сюлань, поэтому, конечно же, ему не терпелось услышать.

– У вас ведь при дворе уже есть заклинатели, верно?

Принц Нин кивнул:

– Да, некоторые заклинатели выбирают службу императору и вступают в армии.

– Политические конфликты могут вспыхнуть при любом правителе, и сильная армия – не залог успеха, но гарантия безопасности, верно?

– У тебя есть предложение, как можно усилить армию? – понял принц Нин.

– В яблочко. Я просто тут подумал, каждый год так много подростков приходят к нам в орден, чтобы стать заклинателями и познать бессмертие. А сколько еще тех, кто хочет, но боится или считает себя недостойным обучения в великом ордене. Если взять несколько мастеров боевых искусств и пригласить их ко двору, чтобы они с нуля обучали новобранцев в армии, желающих постигать боевые искусства и научиться управлять своей ци, то дворец получит сильных воинов. Принимать в такую заклинательскую армию можно с любого возраста, потому что никто не будет обучать их истинному бессмертию, лишь азам. Для этого необязательно заниматься с самого раннего возраста.

Принц Нин слушал очень внимательно, стараясь уловить каждое слово. Идея была просто великолепная. Конечно, все предстояло хорошенько взвесить и решить, как лучше это реализовать, но ведь принц Нин пока что и не планировал становиться правителем. Он надеялся, что его отец сможет удержать страну в своих руках еще лет двадцать. А к тому моменту план по обучению заклинателей в стенах дворца будет уже доведен до совершенства.

Цзэ Сюлань все еще объяснял подробности этой задумки, когда наткнулся на незваного гостя прямо посреди своего двора.

Линь Ян сидел под раскидистым деревом за уличным столиком и разливал чай по чашам, следя, чтобы в чашу Цзэ Сюланя не попала заварка.

– Omnes viae ad Clivum Nebulosum ducunt...^[5] – переделал латинскую пословицу Цзэ Сюлань, потирая переносицу. – У старейшины Линя важные дела или он просто боится растерять без практики свои навыки проникновения в чужие жилища?

– Мастер Цзэ, как всегда, любезен и доброжелателен!

Недовольство Цзэ Сюланя было напускным, и Линь Ян не мог не улыбнуться ему. Так как чай уже был готов, хозяину Туманного склона оставалось только принести дополнительные чашечки для всех гостей.

– Итак, как идет твое восстановление? – Линь Ян выпил горячий напиток, словно прохладную воду. Цзэ Сюлань даже бровь приподнял от неожиданности. – Сегодня мимоходом глава Цао обсуждал с Хэ Фэнь барьер.

Увидев задумчивый взгляд Цзэ Сюланя, Линь Ян тут же добавил:

– Тебя никто не торопит. Ты можешь восстанавливаться столько, сколько потребуется.

– Да-а, мне просто надо кое-что вспомнить и немного потренироваться, – соврал Цзэ Сюлань. – Этому телу нужно немного практики после длительного отдыха.

О том, что барьер, защищающий мир людей от мира темных тварей, истончился, глава Цао сказал Цзэ Сюланю сразу после его пробуждения. И так как хозяин Туманного склона был единственным ответственным за его целостность и сохранность, Цзэ Сюланю пришлось в сжатые сроки искать среди непонятных записей оригинала хоть какое-то упоминание о том, как вообще эти барьеры ставить. К счастью, оригинал страдал плохой памятью и много чего записывал. Поэтому Цзэ Сюлань вот уже несколько дней исправно тренировался после захода солнца.

Принц Нин, сидевший напротив, улыбнулся:

– Мастер Цзэ, если бы вы знали, как я завидую вашему умению восстанавливаться. В столице после болезни придворные лекари держат тебя в постели еще месяц, даже если ты уже здоров.

– Ваше Высочество, вам не стоит сравнивать себя с заклинателями. Ваше здоровье – достояние Империи, – Цзэ Сюлань произнес это без привычной иронии, и Линь Ян едва заметно нахмурился. – Кстати, Ваше Высочество, кажется, вы говорили о новых указах о налогах. Так как отреагировали купцы?

Принц Нин оживился и начал рассказывать, жестикулируя, Цзэ Сюлань слушал внимательно, изредка вставляя замечания, а Линь Яну оставалось лишь молча наблюдать за ними, подливая чай. Он не был лишним и знал, что Цзэ Сюлань ценит его присутствие, но сейчас, в этом разговоре, кажется, ему места не было.

Когда чай закончился, Цзэ Сюлань встал, чтобы снова налить воду. Вернувшись с кухни, он между прочим заметил:

– Старейшина Линь сегодня необычайно молчалив.

– Просто наслаждаюсь чаем. – Линь Ян улыбнулся, но взгляд его скользнул к небу. – Кстати, на меня чай не разливай, мне пора. Иначе Линь Цзо снова пошлет за мной поисковой отряд.

– Снова?

– Ну, было дело, – посмеялся Линь Ян, вставая из-за стола. Проходя мимо, он провел рукой по спине Цзэ Сюланя, чтобы проверить, не напряжены ли мышцы.

Уже взмыв в воздух, Линь Ян все же остановился:

– Ты будешь на выступлениях?

Цзэ Сюлань покачал головой:

– Добровольно прийти в эпицентр шумных и неприятных лиц? Вот уж спасибо за столь лестное предложение, но я откажусь.

Линь Ян другого и не ожидал.

– Там будет скучно? – поинтересовался принц Нин, когда старейшина Линь скрылся в туманах.

– Не думаю. В первый раз там определенно будет чему удивиться. Но я уже столько раз видел их... – Цзэ Сюлань покрутил в воздухе рукой, выбирая более подходящее слово, понятное людям этого времени, – ...их финтифанты.

– Что? Это вы так техники называете?

Система разразилась диким смехом:

«Где взял, там больше не используют», – скривил губы Цзэ Сюлань.

Перед уходом принц Нин пообещал рассказать про каждый номер при следующей встрече.

До самого вечера Цзэ Сюлань сидел на главном дворе, вертя в руках пустые чашки и наблюдая за дрожащими на ветру молодыми листочками. Он не чувствовал усталости ни когда ходил с принцем Нином и показывал свои скромные владения, ни когда они пили чай, болтая об успехах в столице, но сейчас, оставшись в тишине и одиночестве, хозяин Туманного склона понял, что он вымотался.

– Все эти социальные взаимодействия не для меня, – сказал он после очень продолжительного молчания.

– Когда ты успела стать настолько противной? Или ты всегда была такой, а я просто не замечал?

Отключив уведомления от системы, чтобы та не беспокоила его своими бессмысленными речами, Цзэ Сюлань принялся медленно прибираться. Его уборка состояла только из «ополоснуть чашки после чая и поставить их на место», но даже это было как-то утомительно. Поэтому настроение мастера Цзэ заметно поднялось, стоило ему закончить.

Он провел ладонью по столу, смахивая невидимые крошки, и его взгляд упал на стопку книг в углу.

– Пора бы уже разобраться с этим, – пробормотал он себе под нос.

Цзэ Сюлань потянулся к книгам, перелистывая страницы с привычной осторожностью. Орнамент, начерченный рукой Линь Яна, лежал перед его глазами, но ничего подобного в книгах не было. Складывалось ощущение, что эти рисунки придумала сама Тан Цзыци. Но печать, которую Линь Ян принес ему до праздника Весны, содержала похожие символы. У Цзэ Сюланя была очень хорошая интуиция. Она не раз помогала ему вытянуть удачный билет на экзамене или что-нибудь сделать «на всякий случай».

Вот и сейчас шестое чувство настойчиво твердило: здесь кроется что-то важное. Хотя... возможно, его интерес подогревался именно тем, что разгадка так упорно ускользала?

Когда на улице стемнело так, что без свечей не выходило ни единого иероглифа разобрать, Цзэ Сюлань отложил книги. Собрав свои немногочисленные записи и оставив их на столе, он направился на далекий берег озера. Не тот, на который можно было прийти со стороны ордена, а находящийся со стороны сливового сада. Полет на мече занял несколько мгновений, и вскоре Цзэ Сюлань опустился на песчаный берег. Спрятав меч в рукаве, мужчина достал оттуда небольшую записную книжку – потрепанный дневник «оригинального» Цзэ Сюланя.

На первый взгляд это был сборник нелепых и беспорядочных записей о ерунде. При первом прочтении Цзэ Сюлань нашел полезным только технику «Душа, скользящая по небу», которую и разучил одной из первых. Теперь же, пролистав исписанную книжку много раз, он счел записи весьма любопытными.

У «оригинала» был хороший почерк, писал он последовательно и очень структурированно, словно переписывал свои записи с каких-нибудь самоучителей. Но вряд ли такие существуют в этом мире.

На первых страницах истинный хозяин Туманного склона оставил несколько способов оказания первой помощи. Здесь было и о вывихе, и об обычном ранении, даже что-то про «прижечь рану и облить вином». Именно эти записи больше всего и оттолкнули Цзэ Сюланя, когда он впервые листал сию книжицу. Потом шли рецепты простых блюд, инструкция, как разжечь огонь при помощи ци, какие-то простенькие медитации. Несколько листов оказались посвящены правилам поведения и этикету, далее следовали рисунки примитивнейших артефактов с расписанным эффектом. Словом, тут было все и обо всем.

Складывалось впечатление, что либо у Цзэ Сюланя не только характер был ужасный, но и память, либо...

– Мастер Цзэ, а вам все не спится?

Цзэ Сюлань от неожиданности даже вздрогнул. Было сложно застать его врасплох, но за время, проведенное в этом пространстве, энергетика Линь Яна стала совсем привычной, и в моменты задумчивости тело игнорировало ее.

– А почему старейшина Линь представление не смотрит?

Линь Ян рассмеялся и отмахнулся:

– Я был там. Но не смог выдержать больше палочки благовоний. Ты, наверное, не знаешь, но туда еще и гости с соседних кланов заглянули. Угадаешь, сколько из них захотели провести со мной дружеское состязание?

– Так ты просто сбежал? Что-то мне это напоминает.

Линь Ян покосился на дневник в руках Цзэ Сюланя. Хоть у заклинателей и было превосходное зрение, но читать в такой темноте, разгоняемой лишь светом луны, оказалось задачей невыполнимой даже для таких продвинутых старейшин, как Линь Ян.

Словив его взгляд, Цзэ Сюлань объяснил:

– Это моя записная книжка. Там у меня расписано пошагово, как барьер плести.

– Я уже говорил, что никто не требует от тебя восстановить барьер незамедлительно. Он не в таком плохом состоянии. Ты точно уже полностью здоров?

Цзэ Сюлань и правда не чувствовал никакого дискомфорта после долгого сна. Тело заклинателя было удивительным и восстанавливалось с нечеловеческой скоростью. Порой Цзэ Сюланю было так жаль, что невозможно эти энергетические волны изучить в его родном мире. Наверняка современный человек смог бы столько всего придумать! Не то чтобы Цзэ Сюлань был настолько озабочен судьбой человечества, но он считал это все безумно интересным.

– Я пробую лишь фрагменты, чтобы освежить их в памяти.

Цзэ Сюлань предполагал, что Цао Цзюань специально на ежемесячном собрании ордена упомянул, что после пробуждения хозяину Туманного склона придется какое-то время восстанавливаться, прежде чем поднять барьер. За это стоило поблагодарить, ведь время на изучение ему было крайне необходимо.

– Я, кстати, тут одну книгу достал.

Цзэ Сюлань вскинул бровь, пряча свой дневник в рукав:

– Ты уже и книгу достал?

– Что?

– Что? – Цзэ Сюлань не выдержал растерянного выражения на лице лучшего мечника всех времен и народов и рассмеялся. – Что за книга там, показывай.

– Вот, мне ее буквально только что передали. – Линь Ян достал из-за пазухи древнюю книгу в мягком переплете, что буквально разваливалась на ходу. – Я знаю, что ты любишь перед сном почитать что-то посложнее, поэтому решил не ждать завтра и отдать сегодня.

Цзэ Сюлань принял книгу, боясь на нее дышать. Казалось, один чих – и страницы обратятся в пепел, словно феникс.

– Это должно быть полезно в изучении тех печатей, что связаны с сектой.

– Я изучу ее, как будет время.

Они оба замолчали. В последнее время молчание между ними стало чем-то совсем привычным и ни капли не смущающим. Мягкий свет луны озарял их лица, наполняя душу спокойствием, а легкий ветер ласково разглаживал складки на одеждах.

– В детстве Туманный склон казался мне ужасно унылым местом, – ни с того ни с сего сказал Линь Ян.

Цзэ Сюлань не знал, что на это ответить. Наверняка любому ребенку Туманный склон покажется скучным и пустынным.

Линь Ян продолжил сам, бросив взгляд на заклинателя рядом с собой:

– Но теперь он мне нравится.

Его золотые глаза сияли, преломляли свет, и Цзэ Сюлань прищурился. А потом резко провел ладонью прямо перед лицом лучшего мечника, словно стирая взгляд.

Линь Ян тут же рассмеялся.

– В детстве я думал, что взрослые не умеют прыгать, – сменил тему Цзэ Сюлань, отступив на шаг с таким видом, словно ничего не произошло.

– Почему ты так думал? – Пройдя по песчаному берегу, Линь Ян в конце концов уселся на кривой ствол прибережной ивы. Она была настолько уродливо согнута, что напоминала огромную змею, выползающую из норы в земле.

Цзэ Сюлань пожал плечами, не зная, что ответить. Он понятия не имел, почему решил поделиться этим. Ведь действительно, в мире Линь Яна взрослые – мастера меча – только и делают, что прыгают с крыши на крышу. Но Цзэ Сюланя с детства окружали белые накрахмаленные «воротнички» и их очаровательные спутницы на «гвоздях». Где бы ему увидеть их прыгающими?

В результате, решив, что тренировки важнее бессмысленных разговоров, Цзэ Сюлань вознамерился полностью игнорировать присутствие Линь Яна и вернуться к плетению барьера.

Это заклинание было очень длинным и состояло из множества частей. Чем-то оно напоминало вязание шарфа, вот только вместо петелек были определенные слова. Каждая пара иероглифов составляла нечто вроде мини-печати. Эти мини-печати потом сплетались друг с другом, и в конечном итоге получался огромный многослойный купол. Сложность заключалась в концентрации внимания, идеальном знании каждого шага и в уверенном контроле над ци. Цзэ Сюлань понимал: стоит допустить хоть небольшую ошибочку, например чуть больше ци вложить в один из штрихов иероглифа, – и весь барьер рухнет. Будешь чертить знаки слишком медленно – барьер рухнет. Перепутай хотя бы один из символов – и результат предугадать будет сложно.

У Цзэ Сюланя была прекрасная память. И воспринимал он эти странные значки как слова, предварительно найдя их значение. Поэтому проблем с запоминанием последовательности не было, но по отдельности следовало потренироваться. Все же это не те простенькие талисманы, что ученики чертили на его уроках. Да и бумагу здесь использовать нельзя. Все в воздухе, все контролируй лишь при помощи своей внутренней энергии и головы.

– Прошлый барьер продержался очень долго, – наблюдая за искрящимися паутинками, выходящими из-под рук Цзэ Сюланя, сказал Линь Ян. – Почти пятнадцать лет. Четырнадцать, верно? И только сейчас прохудился. До этого ты подлатывал его чуть ли не каждый год.

Цзэ Сюлань понимал, откуда взялись эти цифры. Двенадцать лет он пробыл в медитации, почти год прошел с тех пор, как «оригинала» нет в этом мире, примерно год восстанавливался Цзэ Сюлань после нападения секты «Алых цветов смерти», в результате которого погибла Линь Се. Итого четырнадцать. С математикой у Линь Яна было все в порядке.

Но зато у Цзэ Сюланя не все сходилось. Он уже немного разбирался в печатях. Печати на родном языке щелкал как орешки, но и эти символы ему не были чужими. Он приноровился читать и понимать и их. И заклинание постановки барьера было мощным, но из-за своей прочности оно не могло оказаться настолько долговечным. Это противоречило элементарной логике. Некоторые законы должны были действовать даже в бредовом новелльном мире. К тому же рядом с записями «оригинала» красовалась пометочка, что барьер следует обновлять раз в год.

То, что защита продержалась целых четырнадцать лет, могло иметь только два объяснения.

Первое – это у «оригинала» было более крутое и усовершенствованное заклинание, а записи он сделал давным-давно, и они утратили свою актуальность. В целом, если вспомнить некоторые инструкции, можно было предположить, что эту записную книжку он начал вести еще в ученические годы.

Второй вариант был более очевидным и простым, но вызывал много вопросов – «оригинал» тайно обновлял барьер каждый год. Он лишь создавал видимость того, что находился двенадцать лет в непрерывной медитации, а сам периодически высовывал нос из каменной пещеры и выполнял свою единственную обязанность.

Глава 55. Этот мастер теперь... учитель?

Накануне третьего дня праздника Золотого пути Яо Вэньмин почти не спал. Он лег в кровать даже чуть раньше отбоя, но не мог сомкнуть глаз из-за надоедливых соседей.

– И у тебя все еще есть надежда, что тебя примут? – Тао Чжи, сосед Вэньмина, спросил это без всякой иронии и злобы. Он сидел у себя на кровати и штопал свое верхнее одеяние. Тао Чжи было уже семнадцать лет, и он прекрасно знал, что еще не было ни одного случая, чтобы мастер взял к себе со стадной низины ученика, которому уже пошел шестнадцатый год.

– Да какая тут надежда, тут даже чудо не поможет! – воскликнул парнишка с соседней койки. У него был огромный синяк под глазом, но даже это не смогло научить его держать язык за зубами.

У Яо Вэньмина не было желания ни с кем сейчас ссориться, поэтому он просто отвернулся лицом к стене, а вот Тао Чжи заступился:

– Он не на гору Стремлений. Он попробует поступить на Туманный склон. Мастер Цзэ знает Вэньмина, так что шансы выше, вот только...

– Вот только мастеру Цзэ даром не нужны ученики! – рассмеялся жертва тяжелого кулака.

В последнее время в низине Послушания Цзэ Сюланя уважали. Почти не осталось тех учеников, что смотрели бы на него свысока или за глаза называли позором ордена. Ученики, посещавшие его занятия, уже не один раз искренне склонили перед ним головы, но Цзэ Сюлань не выглядел как тот, кто хочет кого-то обучать.

Нет, он отлично объяснял, его занятия всегда были живыми и безумно интересными. Он вообще проводил их по-особенному, у него была своя система, свое видение проблем и переосмысление ролей. Но все равно что-то шептало, что это для мастера Цзэ скорее развлечение, чем искреннее желание воспитать и передать свой опыт. Он хвалил за успехи, не ругал за неудачи, никогда ничего не требовал, если сам ученик этого делать не хочет. Было очевидно, что наставничество его не интересует. С чего бы ему набирать учеников? Да даже если бы и хотелось «оживить» Туманный склон, зачем ему набирать кого-то, кто уже столько лет не может пробиться к мастерам, чьи характеристики чуть ниже среднего, а из достижений лишь полет на мече да навыки в драйке котлов?

Об этом думал и Яо Вэньмин. Он очень переживал, что плохо выспится, поэтому лег пораньше. Но из-за мыслей, захвативших его голову, смог вздремнуть разве что часик перед рассветом.

Когда прозвенел колокол, Яо Вэньмин чувствовал себя так, словно его пережевал зубомол. Цзэ Сюлань указал, что испытания на его склоне начнутся не раньше часа лошади^[6], но подчинение распорядку дня никто не отменял, поэтому поспать подольше не представлялось возможным.

За завтраком Яо Вэньмин встретился с Минь Ли и Юнь Цзяо. Те выглядели не лучше. Наверняка тоже нервничали и не смогли нормально поспать.

Так как ученики, участвующие в празднике Золотого пути, были отстранены от занятий, троице, желавшей попасть на Туманный склон, оказалось нечем заняться. Поэтому они нашли укромный уголочек и затаились там в ожидании нужного часа.

– А вы вообще уверены, что мастер Цзэ принимает учеников в этом году? – нервно спросил Минь Ли. Он с недовольством поглядывал на свои пустые руки, сокрушаясь, что не додумался захватить из столовой ничего перекусить.

– Ты же сам ему недавно кричал, что станешь его учеником, – закатил глаза Яо Вэньмин, хотя переживал он не меньше. – Мастер Цзэ не сказал что-то вроде «я не беру учеников». Значит, у нас есть шанс. Ведь так?..

– Да, – уверенно заявила Юнь Цзяо. Яо Вэньмин хотел было даже позавидовать ее уверенности, но девушка тихо добавила: – Я сегодня еще раз сходила и проверила. Туманный склон есть в списке.

Минь Ли от природы был немного тревожным человеком, поэтому все не унимался:

– Ну а почему тогда никто больше не хочет идти к мастеру Цзэ?

– Нам же лучше, – фыркнул Яо Вэньмин.

Юнь Цзяо предположила:

– Возможно, это из-за того, что Туманный склон уже давно в тени. Про него никто не слышал, да и на вчерашнем представлении ни одного номера от Туманного склона не было.

– Ладно новенькие. Но почему никто из наших соучеников не шевелится? Они ведь видели, насколько мастер Цзэ крут!

– Минь Ли! – Даже обычно спокойная девушка уже не могла выносить его болтовню.

– Еще слово скажешь, и я тебя побью, – угрожающе сжал кулаки Яо Вэньмин.

– А ты попробуй!

– Давайте, подеритесь тут еще! – всплеснула руками Юнь Цзяо. – Вам запретят участвовать в испытаниях, а я спокойно одна поступлю на Туманный склон.

Это возымело эффект, Яо Вэньмин и Минь Ли успокоились.

Когда время доползло до часа лошади, троица направилась к Туманному склону. В руках учеников красовались листы с анкетами. Яо Вэньмин без особого энтузиазма смотрел на результаты анкетирования и тяжело вздыхал. Ничего впечатляющего там не было. Все показатели чуть ниже среднего. И даже перспективы неутешительные. Впрочем, у Юнь Цзяо и Минь Ли дела обстояли еще хуже. Это немного успокаивало.

Яо Вэньмин очень переживал, гадая, какое же испытание придумает хозяин Туманного склона. Мастер Цзэ был безумно умным и непредсказуемым человеком. От него можно было ожидать чего угодно. Яо Вэньмин не удивится ничему!

Испытание проводил сам мастер Цзэ, потому что никаких помощников у него не было. Только у самого входа на Туманный склон стояло два ученика в белоснежных одеждах, которые должны были следить за порядком и подсказывать направление. Они с презрением взглянули на подошедших к ним учеников в серых одеждах низины Послушания, а потом таким же взглядом посмотрели в сторону библиотеки.

– Я как-то даже не удивлен, что на Туманный склон только такие и лезут.

– Пусть мастер Цзэ вообще радуется, что хоть кто-то пришел.

– Испытание на Туманный склон где именно проходит? – сдерживая злость, спросил Яо Вэньмин. Он бы с удовольствием поспорил, а то и подрался с этими неприятными личностями, но боялся, что это может помешать ему стать частью Туманного склона, поэтому сдерживался как мог.

– Да к библиотеке идите. Мастер Цзэ там что-то устроил.

Не желая и дальше оставаться с самодовольными отпрысками горы Распорядков, Яо Вэньмин с компанией быстро направились к мастеру Цзэ.

Тот их встретил вежливой улыбкой.

– Мастер Цзэ, мы уже боялись, что вы не будете в этом году принимать учеников! – затараторил Минь Ли, но ему тут же наступили на ногу. На обе ноги! Минь Ли сразу заткнулся, обиженно смотря на Яо Вэньмина и Юнь Цзяо.

– Когда-нибудь надо начинать. – Цзэ Сюлань встал с плетеного кресла и подошел к ученикам, забирая их анкеты. Анкету Минь Ли и Юнь Цзяо он просмотрел быстро, особо даже не вчитываясь, но на анкете Яо Вэньмина завис.

Паренек чуть остановку сердца не получил от волнения, пока заклинатель изучал его характеристики.

«Эй, Чэнь Хуан, что с твоим героем?»

«Ты видела его характеристики? – возмутился Цзэ Сюлань. – Ладно его развитие сейчас не на самом высоком уровне, но потенциал! Даже я, совершенно ничего не смыслящий в развитии заклинателей, понимаю, что четыре из десяти – это плохо».

Чэнь Хуан тоже была растеряна:

Молчаливо согласившись, Цзэ Сюлань наконец-то отложил в сторону третью анкету. Яо Вэньмин вздохнул с облегчением.

– Я раньше не принимал учеников, – сказал им Цзэ Сюлань, расправляя свои рукава, – поэтому еще не знаю, какие испытания целесообразнее проводить. Сегодня будет что-то весьма легкое, но долгое. Хотя и продолжительность зависит от вас. В общем, усаживайтесь за столы.

Перед библиотекой предварительно расставили три ученических стола со стульями. На каждом столе лежали листы бумаги, кисти, тушь, ножичек и тонкие палочки, проволочки различной величины.

Трое учеников тут же переглянулись. Кажется, мастер Цзэ придумал испытание, связанное с печатями. Сколько у них шансов на успех?

– Первоначально старейшина Линь предложил мне провести что-нибудь связанное с печатями. И я даже согласился с ним. Но в последний момент передумал. – Хозяин Туманного склона поставил каждому на стол по две миски. – Все же я должен обучить вас печатям, а не вы должны приходить ко мне, уже зная их.

Мастер Цзэ взял три увесистых мешочка, незаметно стоявших на траве у плетеного кресла. А потом высыпал содержимое мешочков каждому ученику на стол.

– Это рис, смешанный с пшеном. Ваша задача – разобрать его по чашам. Успеть должны до заката. Пользуйтесь чем хотите. Можете начинать.

– Мастер Цзэ, – тихо позвал Яо Вэньмин, пребывая в шоковом состоянии, – нам нужно просто отделить пшено от риса?..

– В твоей анкете не было указано, что у тебя проблемы со слухом, – хмыкнул Цзэ Сюлань.

– Это... – Юнь Цзяо тоже была огорошена. Только Минь Ли без лишних слов принялся за работу, не веря, что мастер Цзэ может над ними просто пошутить.

Оставив своих будущих учеников выполнять бесполезную работу, Цзэ Сюлань ушел.

Цзэ Сюлань легко решил проблему, отключив уведомления.

Яо Вэньмин тем временем все еще недоверчиво смотрел на перемешанные зерна.

– Почему ничего не делаешь? – спросила Юнь Цзяо, сдвинув горку из общей каши и отбирая более крупные рисинки.

– Это странно. Ну разве мог мастер Цзэ нам дать настолько простое задание?

– Так радоваться надо! – воскликнул Минь Ли.

Юнь Цзяо покачала головой:

– Я тоже думаю, что задание слишком легкое. Но мастер Цзэ сказал сделать, значит, нужно сделать. Я уверена, что это не конец испытаний и будет что-то еще.

Задумавшись, Яо Вэньмин не мог не согласиться, что это звучит логично. На горе Стремлений или в долине Лотосов испытания были многоэтапными, проверяющими различные навыки ученика. Наверняка мастер Цзэ захотел оценить их усидчивость и терпение, вот и дал такое странное задание.

Главному герою не оставалось ничего, кроме как по примеру своих соучеников начать отделять рис от пшена.

Цзэ Сюлань вернулся к ученикам чуть раньше, чем небо начало розоветь. Те как раз только закончили и сейчас выполняли наклоны для туловища и шеи, чтобы размять затекшее тело.

Увидев мастера Цзэ, они тут же вытянулись по стойке «смирно» и почтительно поклонились.

– Мы все сделали, мастер Цзэ, – заявил Яо Вэньмин. И Цзэ Сюлань даже немного порадовался, что эгоистичное «я» постепенно заменялось на «мы». Это тоже своеобразное достижение.

– Только что закончили? – поинтересовался Цзэ Сюлань, обходя столики учеников и убеждаясь, что на каждом стоят миски с рисом и миски с пшеном.

Минь Ли растерянно произнес:

– Закат еще не наступил...

– Так-то оно так. Но я думал, что вы сделаете это другим способом и закончите намного быстрее.

Юнь Цзяо напряглась:

– Каким «другим»? Мы не прошли испытание?

Перепуганные лица подростков заставили Цзэ Сюланя громко и искренне рассмеяться. Ученики не знали, хороший это знак или плохой, поэтому предпочли сохранять молчание.

– Этот мастер хотел, чтобы вы немного воспользовались своими мозгами, – отсмеявшись, объяснил Цзэ Сюлань, – и применили то, что я вам оставил.

– Листы бумаги, кисти и тушь?

– Почти. – Цзэ Сюлань подошел к столу, сложил из бумаги кулек, а потом при помощи самой тонкой палочки сделал много мелких дырочек.

У Юнь Цзяо тут же заблестели глаза – она все поняла. А вот парни стояли и внимательно наблюдали за каждым движением мастера, словно он проводил какой-то древний ритуал.

Цзэ Сюлань же, вдоволь надырявив лист бумаги, засыпал в кулек горсть риса и горсть пшена. А потом осторожно начал трясти над столом. Из мелких дырочек попрыгали желтенькие шарики. Хозяин Туманного склона тряс кулек до тех пор, пока пшено не перестало сыпаться, а потом отправил оставшийся рис обратно в миску.

Решение долгой и нудной задачи было таким простым, что Минь Ли рот раскрыл от изумления. Ну кому, как не гениальному мастеру Цзэ, могла прийти в голову такая прекрасная идея. То, на что они потратили часы, можно было сделать куда быстрее.

– Мастер Цзэ, значит, мы не прошли? – с досадой спросил Яо Вэньмин.

Решение задачи и правда было несложным, они просто не догадались. Значит ли это, что их теперь отправят в низину Послушания до следующего года?

– Нет, почему же? Вы выполнили задание, пусть и не так, как этот мастер хотел. Время еще не вышло, ваши смеси круп разобраны. Поздравляю с успешным окончанием испытаний.

Слова мастера Цзэ эхом звенели в ушах. Яо Вэньмин даже не сразу осознал их смысл. Это было безумно странное ощущение – словно его погрузили под воду, куда не проникал ни единый звук, кроме спокойного и мягкого голоса хозяина Туманного склона. Чувства гордости, облегчения, восторга и благодарности сжали сердце, заставляя его стучать в неистовом темпе. Яо Вэньмин обернулся и увидел, что Минь Ли и Юнь Цзяо чувствовали то же самое. Их глаза покраснели, а губы не могли сдержать улыбку, которая растянулась от уха до уха.

– Мастер Цзэ! – первым тишину нарушил Минь Ли. Он подорвался с места и, нарушая правила приличия, крепко обнял хозяина Туманного склона. Он не мог сдержать слез и разрыдался, чувствуя, как тяжелый груз свалился с его плеч.

Юнь Цзяо тоже тихо вытирала слезы рукавом, не решаясь ни сказать что-то мастеру, ни одернуть Минь Ли.

Цзэ Сюлань не любил, когда в его личное пространство вторгаются и когда его так нагло трогают, но сегодня решил позволить. Кажется, этот день для них особенный. Пусть сам Цзэ Сюлань никогда не испытывал подобного, но он видел, как рыдали от счастья и облегчения его одноклассники, когда видели результаты экзаменов, позволяющие поступить туда, куда они хотели. Вздохнув, Цзэ Сюлань неловко похлопал Минь Ли по плечу. От этого жеста парнишка зарыдал еще сильнее, а двое оставшихся учеников тоже прилипли к Цзэ Сюланю. Ничего не оставалось, как терпеть их всех.

Однако, когда спустя время хозяина Туманного склона так и не отпустили, он им сказал:

– Если вы не отпустите меня прямо сейчас, ваши ученические одежды будут сшиты из мешковины.

Это немного вразумило учеников, и они отлипли, хлюпая носами и растирая красные глаза.

– Пойдемте в низину Послушания. Нужно найти для вас одежды Туманного склона. У меня здесь для вас есть разве что работа.

В низине Послушаний одежд тоже не оказалось, но это было ожидаемо. В конце концов, сколько лет уже не было на Туманном склоне учеников? Семьдесят? Больше ста? Госпожа Мэй велела двум старшим ученикам снять мерки с Яо Вэньмина и остальных, чтобы сшить новые одежды.

– Не обещаю, что будет очень быстро. Все-таки у нас нет ткани нужного цвета. Да и сейчас еще праздник. Думаю, мастер Цзэ понимает, что вся черновая работа лежит на наших плечах, – говорила она, провожая Цзэ Сюланя к выходу. Минь Ли, Яо Вэньмин и Юнь Цзяо гуськом тянулись следом, хоть им и сказали пока что оставаться в низине.

– Вы можете не торопиться. Одежда – это лишь формальность. Нужно ли мне заполнить какие-нибудь документы о переводе этих учеников?

Мэй Пин немного подвисла. Она несколько раз открывала рот, но не знала, какой вопрос стоит задать. Собравшись с мыслями, она все же спросила:

– Каком переводе?

– Нужно ли что-нибудь сделать, чтобы забрать этих учеников к себе? – Цзэ Сюлань был рад, что все еще не включил систему, иначе та бы точно высказалась.

– Ах, Мастер Цзэ это имеет в виду. Нет, ничего не нужно. Просто на собрании ордена в следующем месяце уточните, что теперь на Туманном склоне есть ученики и их количество.

Цзэ Сюлань был удивлен. В его мире, даже чтобы завести собаку, нужно было сделать ей паспорт, а здесь они так легко передают друг другу учеников...

Обменявшись еще несколькими словами с госпожой, Цзэ Сюлань уже собрался покинуть низину, но его остановили ученики.

– Мастер Цзэ, разве мы не должны вам поклониться? – напомнила Юнь Цзяо. Минь Ли и Яо Вэньмин согласно закивали.

– Вы можете сделать это позже, – махнул рукой Цзэ Сюлань. – Госпожа Мэй уже знает, что вы уйдете ко мне, так что...

– Нет, мастер Цзэ, мы сегодня прошли испытание, значит, мы сегодня должны отдать вам поклоны! – Яо Вэньмин упрямо плюхнулся на колени, остальные опустились за ним.

– Мастер Цзэ, примите наши поклоны! – хором попросили они.

Цзэ Сюлань не знал, действительно это было важно или эти три подростка просто захотели похвастаться перед другими учениками низины Послушания, которые издали наблюдали за разворачивающейся картиной, но он согласился.

Яо Вэньмин без малейших колебаний три раза коснулся лбом земли, щурясь из-за садящегося солнца. Высокая черная фигура резко контрастировала с ярким небом, заставляя сердце стучать еще быстрее то ли от волнения, то ли от радости.

Закончив с ритуалом, ученики встали, а Яо Вэньмин сказал:

– Мастер Цзэ, теперь вы мой учитель.

Цзэ Сюлань не придал значения этой фразе, решив, что ребенок просто слишком счастлив. И только на обратном пути сообразил, что, скорее всего, Яо Вэньмин имел в виду их самый первый разговор. Посмеявшись про себя, Цзэ Сюлань включил уведомления от системы, решив, что хватит с нее.

– Да как ты снимешь? – хмыкнул Цзэ Сюлань. – Разве не ты говорила, что ты даже баланс увидеть не можешь, не говоря уже про начисления и списания.

– Отдам ему должное: он единственный держался до последнего.

– В конце, правда, все равно заплакал.

– Мастер Цзэ. – Как только хозяина Туманного склона со спины окликнули, система заткнулась.

Цзэ Сюлань обернулся и увидел подходящего к нему заклинателя. Это был один из гостей, судя по одеждам. Он носил черное неприметное ханьфу, его волосы не были убраны ни в какую прическу, а руки прятали черные перчатки. Цзэ Сюланю лицо этого заклинателя показалось знакомым, но выдали его глаза. Красные глаза Чао Сана трудно было спутать, если ты их видел хоть раз. Да и настолько белоснежной кожей тоже мало кто мог похвастаться.

– Господин Чао, вот так встреча. На чай пригласить не могу. Дома не прибрано.

Чао Сан приподнял уголки губ, имитируя улыбку:

– Не думал, что меня настолько легко узнать, мастер Цзэ.

– Может быть, и не легко, но мы столько раз с вами виделись. Как я мог не узнать.

– Да, много раз... – Отчего-то Чао Сан слегка запнулся, а потом перескочил на другую тему: – Я пришел посоветовать мастеру Цзэ не брать больше учеников. Три – хорошее число.

– Я больше брать и не собирался.

– Надеюсь, так и будет.

Цзэ Сюлань уже собрался распрощаться и уйти, но вдруг вспомнил:

– Тан Цзыци вы послали?

Чао Сан на вопрос хищно усмехнулся, прищурив яркие глаза:

– С чего бы мне обсуждать такое с тобой?

– Господин Чао пришел меня предупредить об опасности, разве нет? Отчего бы не рассказать и об этом?

– Не думай себе всякого, – холодно процедил Чао Сан с жуткой улыбкой. – Я просто возвращаю кое-кому долг.

Цзэ Сюлань ему ничего не ответил, упрямо вглядываясь в глаза напротив, и Чао Сан спустя время сказал:

– Тан Цзыци... Это было самовольничество кое-кого. Этот человек уже наказан. Это не должно было коснуться мастера Цзэ.

Поняв, что больше ему ничего не скажут, Цзэ Сюлань распрощался и вскочил на меч, чтобы долететь до поместья.

– Я слышал, что разрушение пространства Тан Цзыци очень плохо сказалось на мастере Цзэ, – крикнул ему вслед Чао Сан без тени яда и злорадства. – Сейчас неспокойные времена, советую поскорее восстановиться.

Глава 56. Вы только послушайте этого мастера...

На следующий день к Туманному склону действительно пришло несколько энтузиастов, желающих преклонить колени перед мастером Цзэ. Это были четыре мальчишки. На вид Цзэ Сюлань дал бы им лет одиннадцать, не больше. С поникшим взглядом и бледными лицами, они совершенно не походили на остальных воодушевленных «абитуриентов». Казалось, что эти дети успели пережить все ужасы мира, прежде чем преодолеть путь к озеру Ледяной скорби.

Цзэ Сюлань и так не собирался брать свыше трех человек и превращать Туманный склон в детский сад, а тут еще и Чао Сан говорил что-то про осторожность... Без зазрения совести хозяин Туманного склона отправил бедных детей попытать свои силы у других мастеров.

Те были робкими и покорными, ушли без лишних слов. Вот только спустя пару часов вернулись вместе с весьма неприятным знакомым лицом.

Лю Дунлян, казалось, плыл, а не шел. Его одежды цвета лепестков только-только распустившихся роз струились по его высокой фигуре, а на лице застыло благочестивое выражение человека, отрешенного от мирских забот.

– Мастер Цзэ, давно не виделись. – Лю Дунлян отдал поклон, и четыре парнишки за его спиной склонили спины следом.

– У господина Лю есть какое-то дело к этому мастеру?

Они и правда не виделись с собрания альянса, но Цзэ Сюлань слышал от Мо Циня и Линь Яна, что представители школы «Двуглавого феникса» в последнее время зачастили к Цао Цзюаню в гости. Лю Дунлян и парочка его людей даже присутствовали на ежемесячном собрании ордена в прошлый раз. Разумеется, уже начали появляться недовольные лица, оскорбленные вторжением в их владения, но еще никто из мастеров не решался высказать главе Цао свои претензии напрямую.

– Мастер Цзэ, знаете, в прошлом мы с вами слегка повздорили, но нам придется сотрудничать на протяжении многих лет. Поэтому предлагаю зарыть топор вражды.

Цзэ Сюлань на это только хмыкнул. Видя, что хозяин Туманного склона на разговоры не настроен, Лю Дунлян решил перейти к делу:

– Эти четверо парнишек имеют отличные задатки. Все они в течение года так или иначе попали к нам в школу. Вот только они хотели присоединиться к вашему ордену. Именно к вам, Мастер Цзэ. Несмотря на то что эти дети какое-то время жили у нас, они не были приняты в ученики. Я лично прошу вас взять над ними опеку. Буду обязан вам услугу. Жаль, если их таланты пропадут зря.

Цзэ Сюлань поднял в воздух три пальца. Его лицо оставалось отстраненным и холодным, было невозможно догадаться, о чем он сейчас думает.

– Мастер Цзэ...

– Три. – Цзэ Сюлань потряс в воздухе рукой. – План приема на Туманный склон – три ученика.

– Хорошо-хорошо, – быстро уступил Лю Дунлян. Он выхватил ребенка из-за своей спины и выставил его вперед. – Нань Жу. Его зовут Нань Жу. Он самый талантливый из их компании. Возьмите хотя бы его. Одним больше, ничего не изменится.

Цзэ Сюлань с силой опустил свою руку на плечо Лю Дунляна. Тот аж подпрыгнул от неожиданности.

– Три. Ни больше ни меньше, – сказал Цзэ Сюлань, угрожающе понизив голос. – Уходите, если господин Лю не хочет подпортить наши и так непростые отношения.

Лю Дунляну пришлось уйти ни с чем.

Оставшиеся дни до конца праздника Золотого пути прошли спокойно. Обычно праздник заканчивался ничем. Последний день испытаний истекал, и всех, кто их не прошел, в срочном порядке спускали с гор. Однако в этом году, разумеется, из-за посещения ордена «Хранители равновесия» принцем Нином, праздник должен был закончиться церемонией: новым ученикам предстояло торжественно пройтись, неся знамена своих областей, и всем вместе зачитать правила добродетели, которым следует любой вставший на путь совершенствования.

Цзэ Сюланя от этой показухи тошнило. Власть в мире людей и мире заклинателей не пересекается. Это две разные горы со своими тиграми, но почему-то все равно одни безумно хотят покрасоваться перед другими. Это ведь даже не принесет никакой пользы! Цзэ Сюлань решительно отказался участвовать в подобном балагане, сославшись на отсутствие ученических одежд. Впрочем, торжество все равно не состоялось – принц Нин уехал буквально за день до этого. Вечером ему пришло письмо из столицы, в котором говорилось, что здоровье императора резко ухудшилось и он даже не может встать с постели. А утром, чуть взошло солнце, Его Высочество вместе с многочисленными слугами отправился домой.

Больше никаких происшествий не было, и орден «Хранителей равновесия» вернулся к своему прежнему режиму.

Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо буквально за день привели в порядок комнаты для себя и сразу же переехали жить в них. Даже ученические комплекты еще не были сшиты, а эта троица уже занималась под руководством хозяина Туманного склона.

В целом для Цзэ Сюланя ничего особо не поменялось. Ученики его были весьма самостоятельными и не требовали постоянной слежки, поэтому времени на себя, книги и новаторские идеи у мастера Цзэ осталось с лихвой. А вот быт претерпел значительные изменения.

Цзэ Сюланю пришлось составить расписание для своих учеников. Он не стал ломать голову и взял то, что уже давным-давно доказало свою эффективность: расписание, по которому жил он сам и многие его одноклассники. В начале часа дракона^[7] подростков ждал подъем. Им давалось тридцать минут, чтобы привести себя в порядок после сна, приготовить завтрак и съесть его. Затем они должны были сделать бодрящую разминку и приступить к занятиям.

Раз уж теперь Яо Вэньмин и остальные были не детьми из низины, а учениками мастера, пусть и не особо уважаемого, они могли посещать занятия других наставников в иных областях. Разумеется, Янь Хуа была категорически против присутствия у себя в долине подопечных Цзэ Сюланя, но основы медицины хозяин Туманного склона и сам им расскажет. К Линь Цзо тоже подходить не стоило. Он если бы и согласился принять на своей горе кого-то с Туманного склона, то лишь затем, чтобы спустить нерадивых учеников вниз пинком под зад.

Поэтому Яо Вэньмин в компании брата и сестры по оружию посещал с утра либо Лянь Цзэня, которого пришлось поуговаривать, либо занятия Мо Циня, который был безумно счастлив помочь. Он вообще обрадовался новым ученикам Цзэ Сюланя больше самого Цзэ Сюланя и обещал позаботиться о них, как о своих собственных.

После занятий у других наставников три ученика Туманного склона возвращались на обед. Чаще всего это были остатки с утра. К этому часу просыпался и Цзэ Сюлань и составлял подросткам компанию с чашкой чая в руках. После обеда, ближе к часу обезьяны^[8], ученики шли на тренировки либо на уроки мастера Цзэ, если у него было настроение чему-нибудь учить. В середине часа петуха^[9] их ждал ужин. Так как все дела завершались до этого времени, ученики совместными усилиями готовили что-нибудь вкусное и интересное. Именно ужин стал единственным полноценным приемом пищи за день для мастера Цзэ. Заклинателю его уровня не было нужды есть каждый день, но Минь Ли и Юнь Цзяо слишком вкусно готовили! Что же касается Яо Вэньмина... Ну, он неплохо мыл посуду.

После ужина у детей наконец-то появлялось свободное время. В основном в эти часы они занимались уборкой, чтением книг, черчением талисманов либо отрабатыванием какой-нибудь техники. В это время Цзэ Сюлань тоже прекращал бездельничать и переходил к своим делам в павильоне «Алых пионов» или смежном с ним.

Отбой не был слишком строгим, но Цзэ Сюлань настаивал, чтобы его ученики ложились спать не позднее часа крысы. Он не контролировал их, даже не заглянул ни разу, чтобы проверить, действительно ли те спят или страшилки на ночь рассказывают, но никто все равно не смел нарушить наказ учителя и высунуть нос на улицу после отбоя.

По окончании праздника Золотого пути лучший мечник в мире возобновил регулярное посещение Туманного склона. Скорее всего, во время торжества даже у лучших мечников появляются обязанности, которые нужно выполнять на своей родной горе. Ну или этому уверенному в себе старейшине было не очень комфортно находиться в компании принца Нина. Цзэ Сюлань в их отношения не вникал и постоянному заглядыванию в гости не противился. Приходил Линь Ян всегда вечером, вел себя тихо, как правило занимаясь своими делами. Да и к его присутствию хозяин Туманного склона привык. С ним, правда, зачастую прилетала и толстая черная птичка, которая любила крутиться возле хозяина Туманного склона да ластилась, словно кот.

Иногда Линь Ян вклинивался в процесс обучения Яо Вэньмина и остальных, давая советы и направляя. Это стало огромным бонусом для Цзэ Сюланя. Все-таки его навыки владения мечом были весьма посредственны и заключались в мышечной памяти прошлого владельца и полетах.

– Так, я немного разобрался с печатями. – Цзэ Сюлань вытащил из своего павильона несколько книг, множество бумажек и свитков, сгрузив их на столе перед Линь Яном. Юйси, которого чуть ли не похоронили под записями, оскорбленно посмотрел на заклинателя и улетел на крышу.

– Немного? – тот был весьма удивлен объемами макулатуры и еле успел придержать стремительно падающую бумажную гору. – Боюсь представить, что будет, когда ты разберешься полностью.

– Не паясничай. – Цзэ Сюлань шлепнул его по ладони, удерживающей книги, и разобрал огромную гору на несколько стопок. – В ордене нет ни единой рукописи, на которую можно было бы опираться. А та, что ты мне принес, помогла лишь в расшифровке.

Цзэ Сюлань ловко раскрыл несколько книг, пользуясь закладками, и окружил ими Линь Яна. В конце концов, в университете он привык работать с бумажками. В эру технологий основную часть информации можно было найти в цифровом формате, но оставалось много данных, все еще не переведенных на нолики и единички. Поэтому книги Цзэ Сюланя не напрягали. Даже корявый почерк не был помехой для поиска информации.

Хозяин Туманного склона не просил Линь Яна вникать во все записи, что ему показывал, прыгая своим длинным тонким пальцем по страницам скорее для наглядности и потому, что самому так было легче объяснить.

– Понятия не имею, на каком языке написаны печати этой секты, но по синтаксису он похож на тот язык, который мы часто используем.

Цзэ Сюлань объяснял очень бегло, и Линь Ян, хоть не особо глубоко, но разбирающийся в печатях, честно пытался уловить смысл его слов, но выходило плохо. К концу он совсем потерял нить разговора и с тяжелым вздохом спросил:

– Что такое аккумулятор?

Цзэ Сюлань слегка растеряно хлопнул глазами.

Чэнь Хуан в последнее время была более осторожной в высказываниях, чтобы ее не отключили опять на несколько дней, а потом сказали: «Ой, я вообще забыл, что ты есть!»

«Может, просто все дело в интеллекте автора, прописавшего мир?»

Цзэ Сюлань закрыл все книги и присел рядом с Линь Яном. Взяв чистый лист, он, подумав, нарисовал большую бочку с краником.

– Смотри, сначала ты набираешь в бочку воду. Она стоит там до поры до времени. А когда наступает засуха – ты открываешь краник и поливаешь цветы. Аккумулятор копит не воду, а энергию. – Цзэ Сюлань перевернул лист вверх ногами, теперь уже рисуя части печати, и продолжил: – Вот эта часть отвечает за накопление, а эта – за высвобождение. Я не совсем понимаю, какая часть является «краником», но на девять из десяти уверен, что те непонятные узоры в пространстве работают именно таким образом.

Линь Ян задумчиво еще раз посмотрел на перевернутую бочку, затем на обособленные части печати. Юйси тоже слетел с крыши, заглядывая в чертеж и крутя головой то вправо, то влево.

– Хочешь сказать, сначала они убивают людей, накапливают их энергию, а потом высвобождают для своих целей?

– Я не знаю, как именно это работает, – пожал плечами Цзэ Сюлань. – Думаю, они не просто убивают. Это слишком резкий переход энергий. Логичнее то, что они проводят ритуалы. У них определенно есть еще какая-то очень важная печать или заклинание, преобразующее энергию жизни в энергию смерти. Я как-то видел кусочек этой печати, но не уверен...

У Цзэ Сюланя накопилось слишком много вопросов по этому поводу, задать которые было некому. Он чувствовал себя самоучкой, пришедшим в программирование с хорошим знанием языка. Вроде бы и понятен смысл отдельных частей, но вот как собрать их воедино и как это будет вместе работать – вопрос.

С печатью, что Линь Ян принес еще до праздника Весны, было чуть легче. Она просто помогала концентрировать энергию, была своеобразным магнитом. Но вот остаточные части печати на мертвом младенце в поместье господина Фэя...

– Как я понимаю, когда человек рождается, у него есть только энергия жизни. – Цзэ Сюлань не знал основ и концепций, это было его собственное понимание, построенное на прочитанной литературе, и его личное видение этого мира. – В течение жизни эта энергия расходуется. Первый закон термоди... неважно, есть правило: «энергия не возникает из ниоткуда и не исчезает бесследно, а лишь преобразуется из одной формы в другую». Значит, ее постепенное уменьшение связано с тем, что она переходит в энергию смерти. Но вечный двигатель второго рода невозможен, а это значит, что часть энергии жизни при переходе рассеивается в окружающую среду. В чем измеряется энергия жизни?

Линь Ян сидел и слушал его с очень сложным выражением на лице. Он понял принцип с бочкой, но о чем сейчас говорил этот человек перед ним?

– Ладно, энергия жизни присуща любому живому существу. Пусть у человека Х при рождении запас энергии жизни восемнадцать мегаджоулей. – Цзэ Сюлань записал это на листе бумаги и продолжил говорить, делая пометки: – С течением времени она трансформируется: часть переходит в энергию смерти, а часть – рассеивается. Допустим, в один день один килоджоуль энергии жизни переходит в энергию смерти. Но коэффициент полезного действия не может быть равен ста процентам. Пусть он будет семьдесят пять процентов. Тогда в день двести пятьдесят джоулей рассеивается, а семьсот пятьдесят – переходят в энергию смерти и накапливаются. В год это примерно двести семьдесят четыре килоджоуля. И выходит, что запаса в восемнадцать мегаджоулей в целом хватает на пятьдесят лет жизни. А выход энергии смерти из этих восемнадцати мегаджоулей – всего лишь четырнадцать мегаджоулей. Довольно большая потеря. И это еще без учета затрат на болезни, нервные потрясения и все остальное, что может повлиять на энергию жизни.

Поэтому логично предположить, что печати должны обладать большим КПД. Например, в девяносто процентов. Тогда намного выгоднее применить их на человеке с полной энергией жизни, чем на том, кто уже успел растратить ее. К тому же неизвестно, могут ли они использовать энергию смерти, которая перешла естественным путем. Возможно, она вообще является отработанным материалом... Ладно, я не уверен, что все устроено именно так. Это лишь теория, я не учел возможность пополнять энергию через медитации, да и КПД не может быть постоянным. Но это объясняет, зачем вообще нужны печати и почему во все времена и во всех культурах именно младенцев использовали для темных ритуалов. Ведь если бы можно было брать природную энергию смерти, куда проще убивать стариков и больных, у которых этой энергии в избытке.

Линь Ян:

– ...

Чэнь Хуан: [...]

Черные маленькие глаза ворона тоже, казалось, округлились.

Цзэ Сюлань тяжело вздохнул, потирая точку между бровями. Кажется, его совсем не поняли.

– Представь, что каждый человек – это заполненный сосуд. Он заполнен светом жизни. Со временем сосуд опустошается: часть света превращается в тень – энергию смерти, часть просто рассеивается в мире, как пар от горячего чая. Выходит, что тьмы образуется меньше, чем расходуется света, ведь часть света уходит в виде пара. Темные заклинатели используют тень. Их печати как насосы. Они выкачивают свет, превращают его в тень и хранят для своих целей. Притом если превратить сразу весь свет в тень, потери в виде пара будут минимальны. Поэтому зачем ждать, пока сосуд почти опустеет, если можно забрать полный света, чтобы тьмы получилось больше?

– Я понял тебя, – медленно проговорил Линь Ян, хмуря брови. – Просто это... откуда ты все это берешь?

– Туманный склон специализируется на печатях. Конечно, меня всему научил мой наставник.

Это звучало логично. Просто Линь Ян никогда прежде не слышал ничего подобного. И дело даже не в неизвестных словах. Впрочем, тому, кто с детства работает с печатями, куда виднее.

– Знаешь, чем больше я смотрю на печати, что перерисовал из пространства, тем больше они мне напоминают письмена одного древнего языка, – заявил Линь Ян спустя долгие минуты молчания.

Цзэ Сюлань раскрыл старую книгу, которую ему недавно принес Линь Ян, и открыл на странице со схожими знаками.

– Ты про это?

Линь Ян кивнул:

– Я не могу сказать точно. Я видел их лишь однажды. И, надо сказать, тогда я был не в самом стабильном состоянии. Но они очень напоминают символы, что как-то раз использовала секта «Белого знамени».

– Ты уже упоминал ее. Что ты знаешь о ней, кроме того, что они убивали людей?

– Их лидер был очень силен. Даже не в плане физической силы. Он умел вести за собой. И у него была цель – спасти демонов за барьером.

Цзэ Сюлань поднял взгляд к небу.

– За барьером?

– Верно. Есть легенда, что демоны за барьером – это проклятые люди. И этот лидер искал способ снять проклятие. Конечно, не самыми лучшими путями. Когда погиб Вэнь Цзянси, секта «Белого знамени» пыталась обратить жителей города в демонов, чтобы потом над ними ставить эксперименты и искать возможности возвращения человеческой формы.

– Почему бы им не проводить эксперименты над реальными демонами?

– За барьер нельзя и носа сунуть, сразу темная энергия разрушит все твое основание, и неважно, темный ты заклинатель или ступаешь по праведному пути. В общем, в той битве я впервые увидел эти узоры. Возможно, они были другие, но очень похожи. Возможно, это даже не древний язык. Это было лишь предположение Цзянси. После смерти лидера секта «Белого знамени» перестала существовать, и о них до сих пор ничего не слышно.

Цзэ Сюлань задумчиво стучал пальцами по столу:

– Не то чтобы я сомневался в силах Вэнь Цзянси, но как он смог победить лидера секты?

– Меня не было, когда состоялся бой. Мы разминулись, и я прибыл позже. – Линь Ян сжал кулак с такой силой, что даже костяшки побелели. – Думаю, в секте все было не так уж и гладко.

Их разговор прервал Яо Вэньмин. Он влетел с тренировочным мечом наперевес, преисполненный энтузиазма. Кажется, у него наконец-то получилось движение из техники, что им Линь Ян на днях показывал.

– Учитель, учитель, смотрите!

Цзэ Сюлань поморщился от обращения, которое все еще резало ему слух, но Яо Вэньмин даже внимания на это не обратил. Он принял стойку и резко выставил руку с мечом вперед, одновременно закручиваясь и создавая вокруг себя вихрь. Перекрутившись несколько раз с огромной скоростью, парнишка вскочил на ноги, помогая себе ци. Его все еще немного покачивало, но он хотя бы встал! Это можно было считать большим прогрессом. Разумеется, особой хитрости в таком трюке не было, но азы у учеников из низины Послушания были отвратительные, и их приходилось обучать даже простой поддержке и усилению тела при помощи духовной энергии.

– Учитель, ну как? – Им так нравилось это слово «учитель», что они могли повторить его несколько раз за предложение!

Без лишних слов Цзэ Сюлань поднял пять пальцев, а затем скрестил указательный и большой пальцы, имитируя сердечко. Довольный Яо Вэньмин широко улыбнулся, поклонился и снова убежал.

– Что это за молчаливое общение было? – не понял Линь Ян. Он старался отвлечься от их недавнего разговора и переключить внимание.

Цзэ Сюлань вкратце рассказал про собственную систему оценивания с пятью «жизнями».

– А сколько сердец дашь за вот такую технику? – Линь Ян уже было встал, чтобы что-то показать, но наткнулся на многозначительный взгляд Цзэ Сюланя. Почувствовав себя ужасно неловко, Линь Ян тут же сел на место, переводя тему: – А когда учитель Цзэ собирается снабдить своих подопечных мечами?

Юйси, вернувшийся снова на крышу, громко каркнул, то ли стараясь помочь хозяину, то ли насмехаясь над ним.

Маневр удался, потому что Цзэ Сюлань чуть сверток не уронил от неожиданности.

– Снабдить мечами?

– Ну да, – как само собой разумеющееся заявил Линь Ян. Он тоже встал, помогая хозяину Туманного склона поскорее собрать все записи. – Им уже сколько? Лет по шестнадцать, верно? У меня меч появился в тринадцать.

– Да они еще ничего не умеют, зачем им мечи? – Цзэ Сюлань забрал из рук Линь Яна бумаги да отнес в павильон «Алых пионов». – Научатся – потом посмотрим.

– Но ведь учиться проще с хорошим мечом. Красивую картину сложно написать жесткой распушенной кистью.

Цзэ Сюлань и сам это прекрасно понимал. Но как в этом мире заклинатели получают свои мечи? На рынке покупают? Госпожа с нефритовым жезлом удосужилась прописать все двенадцать кубиков пресса у главного красавца новеллы, но совсем забила на лор. А Цзэ Сюланю теперь расхлебывай не захлебнись.

– Где им вообще взять мечи?

Линь Ян посмотрел на него вопросительно:

– А где ты свой брал?

Цзэ Сюлань скрылся в соседнем павильоне и вышел на улицу уже с двумя чашками и чайничком. Нацепив на него согревающий талисман, заклинатель не задумываясь ответил:

– Мне мой наставник его принес. Я в этом совсем не разбираюсь.

Линь Яну оставалось только вздыхать. Он понимал, что Туманный склон на боевых искусствах как таковых не специализируется и меч им разве что для передвижения нужен, но не знать таких очевидных вещей... Зато как какие-то джоули энергии – так пожалуйста!

Кажется, многоуважаемый прошлый хозяин Туманного склона совсем пустил на самотек всестороннее развитие нынешнего. Линь Яну было несложно поделиться своими знаниями, поэтому он быстро рассказал и про арену Славных Судеб, и про более простенькие мечи, которые куют кузнецы из специального сплава.

– Любой меч заклинателя имеет душу. Только вот душа меча с арены Славных Судеб уникальна. Как правило, это души мечей великих воинов.

– То есть из этой курочки, – Цзэ Сюлань указал на Юйси, сидящего за его спиной на крыше, – тоже можно сделать меч?

Ворон не понимал человеческую речь, но хвостом предчувствовал, что запахло жареным. Поэтому предпочел поскорее улететь, оскорбленно каркнув напоследок.

– Да. После смерти его душу можно поймать в лампу и в дальнейшем выковать меч с этой душой. Обычно кузнецы так и делают – ловят души подобных духов и создают оружие.

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на небо. Выходит, к кузнецу придется обращаться в любом случае. Или чтобы купить готовый меч, или чтобы его выковали из души, которую ты притащишь с арены Славных Судеб. Первое, скорее всего, будет подешевле. Но вряд ли цена особо отличается.

«Чэнь Хуан, если я предоставлю руководству чеки от кузнецов, мне возместят расходы?»

Цзэ Сюлань недовольно цокнул:

«Какое же отвратительное у нас экономическое положение...»

– Я тебе помогу подобрать им оружие, – заметив задумчивость хозяина Туманного склона, пообещал мечник.

Не успел Цзэ Сюлань ответить, как их прервал громкий крик с небес:

– Старейшина Линь!

С неба спустился ученик в фиолетовых одеждах горы Стремлений. Он тут же соскочил на землю с меча, низко кланяясь заклинателям.

– Старейшина Линь, мастер Линь хочет срочно видеть вас! Тан Цзыци схватили.

Линь Ян и Цзэ Сюлань переглянулись. Линь Ян шустро запрыгнул на меч, а потом посмотрел на Цзэ Сюланя:

– Полетели со мной.

Глава 57. Этот мастер ведет допрос

На горе Стремлений явно были не рады увидеть Цзэ Сюланя. Особенно хозяин горы. Но Цзэ Сюлань никогда не отличался особым рвением прислушиваться к чужим желаниям, поэтому гордо поднимал голову на любые косые взгляды. Чего-то большего, чем взгляды, никто не мог себе позволить, потому что по левую руку от хозяина Туманного склона шел Линь Ян.

Для учеников и наставников горы Стремления Линь Ян был кумиром. Они от него визжали, как фанаты визжат при виде звезд. Ну оно и понятно: высокий, сильный, красивый, недоступный...

«Это все из-за светлых волос», – заявил Цзэ Сюлань, когда к Линь Яну за советом подбежала уже третья ученица. А они ведь и пяти шагов по земле горы не ступили!

«Разве у нас певцы не красят волосы по пять раз в год, чтобы привлечь внимание? Среди черных макушек светлые волосы очень даже выделяются».

Чэнь Хуан не сдавалась:

«Он хорош», – согласился Цзэ Сюлань. Зачем ему отрицать очевидное?

А тем временем этот «хорош» потащил Цзэ Сюланя к укрепленной темнице. По пути прославленный мечник еще и что-то рассказывал, но Цзэ Сюлань включился только под конец.

Сама темница выглядела как очень глубокий колодец с каменными стенами. На каждом камне виднелись вырезанные печати. Цзэ Сюлань сразу узнал символы, блокирующие духовные силы. Над тюрьмой возвышался функциональный навес с разводной крышей. Стоило покрутить тросовый барабан – и над заключенным откроется небо. Покрутишь против часовой – и деревянная крыша вновь сомкнется, закрыв от дождя. Спускали заключенного и подавали ему еду при помощи ручного лифта. По сути, это были сколоченные вместе доски, привязанные веревкой к барабану, что напоминал огромную катушку от удочки.

С точки зрения Цзэ Сюланя, это была ужасно непрактичная постройка, подходящая лишь для краткой передержки провинившихся. Наверняка где-то была еще подземная темница или что-то вроде того.

– Почему Тан Цзыци доставили сюда? Не слишком самонадеянно заключать ее в таком месте?

– А куда? Это единственная темница в ордене.

Цзэ Сюлань удивленно вскинул бровь. Такой огромный орден, и всего одна темница? Притом такая.

– Мой наставник рассказывал, что раньше те развалины, что расположились между долиной Идиллии и лесом Гармонии, были огромной темницей со множеством камер. Но в результате разрушительного боя за освобождение какого-то важного мастера тюрьму сравняли с землей, – Линь Ян уже привык рассказывать разное Цзэ Сюланю. Кажется, ученикам на Туманном склоне совсем ничего не говорили о внешнем мире и истории ордена, поэтому Линь Яну нравилось восполнять пробелы в знаниях такого всеведущего мастера. – Я не ручаюсь, можно ли верить подобному, потому что все произошло задолго до рождения моего учителя.

Темница находилась далеко от построек, и голоса учеников не доносились до ушей заклинателей. Только ветер шелестел подрастающей травой. Тут были Цао Цзюань, Линь Цзо, несколько старших учеников и господин Лю Дунлян собственной персоной. Похоже, в школе «Двуглавого феникса» дела шли настолько хорошо, что их глава буквально прилип к Цао Цзюаню, совсем забросив своих учеников. Это уже начало настораживать всех в ордене. Господин Лю же буквально заменил Хэ Фэнь, следуя за главой Цао, куда бы он ни пошел! Пока что все просто косо смотрели, но Цзэ Сюлань ждал – когда же кто-нибудь выскажется?

Первым на гостей отреагировал, конечно же, Линь Цзо:

– Как мило, мастер Цзэ, ты решил нарушить свою привычку быть ненужным и заявился сюда, чтобы стать раздражающим?

– Мастер Линь, как хорошо, что мы встретились! Без вас было так тихо, – тут же вернул ему шпильку Цзэ Сюлань.

Лю Дунлян склонил спину, как и следует заклинателю его ранга.

Линь Цзо открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но его прервал Линь Ян:

– Ты же первый нарываешься, а потом мне жалуешься, какой хозяин Туманного склона плохой.

Линь Цзо от возмущения аж воздухом подавился.

– Да когда я жаловался? Можно подумать, это подобие на заклинателя вообще достойно, чтобы я о нем думал!

– Не начинай. Мы пришли чисто переброситься парочкой слов с Тан Цзыци.

Цао Цзюань тут же их огорошил:

– Не думаю, что выйдет.

Состояние Тан Цзыци и правда оказалось скверным. Она лежала без сознания и вряд ли была способна ответить на вопросы. Цзэ Сюланю хотелось рассмотреть ее поближе.

– Мы спустимся, – словно прочитав его мысли, заявил Линь Ян.

При помощи учеников Линь Ян первым спустился в яму, Цзэ Сюланя опустили следом. Линь Цзо следил за этим таким взглядом, словно хотел там их и оставить до скончания веков.

Чем глубже опускали Цзэ Сюланя, тем ярче он ощущал, что значит не обладать духовной силой. Словно каждая клетка его тела утяжелялась и тянулась к земле. Казалось, что даже дышать стало труднее. Впрочем, виной этому могла быть вонь от плесени и грязи со дна темницы.

Площадь ямы была довольно обширная. Чжана два в ширину и длину. Угол, в котором и лежала Тан Цзыци, устлали соломой, а у головы стояло ведро с водой. Цзэ Сюлань подошел и присел рядом с бессознательным телом заклинательницы. Серьезных ран у нее не было: так, несколько ссадин и губа разбита. Его одноклассники после уличных драк с большими травмами щеголяли.

Цзэ Сюлань решил проверить состояние меридиан. Вот там-то и творился полный хаос. Ее духовным каналам был нанесен такой урон, что они просто разорвались. Ни темная, ни светлая энергия не циркулировали по ее телу. Ощущать такое было весьма необычно. Цзэ Сюлань почувствовал, как через кожу заклинательницы леденящий холод проникает прямо в его тело. Это было настолько неприятно, что он даже дернулся.

– Нечего трогать всякую гадость. – Линь Ян шлепнул ладонью по руке Тан Цзыци, и та выпала из пальцев хозяина Туманного склона. – Ей явно нужна помощь лекарей. Я скажу, чтобы послали кого-нибудь из долины Идиллии. Пошли?

Делать в этой вонючей яме больше было нечего, и Цзэ Сюлань кивнул.

Линь Ян подтолкнул заклинателя к деревянной платформе и дернул за веревку, чтобы Цзэ Сюланя подняли первым. Вскоре они вдвоем стояли на земле, а Линь Ян велел поскорее привести заклинательницу в чувства и не вредить, пока он с ней не поговорит.

– Где вы ее нашли? – Цзэ Сюланю было очень любопытно, подобные повреждения нанесло разрушение пространства или же это так его соорденовцы постарались при задержании.

– Эту дрянь нашли в маленькой деревушке на двадцать домов, – хмыкнул Лю Дунлян, демонстрируя всем своим видом неприязнь к Тан Цзыци. – Она пришла к ним в ужасном состоянии, притворилась бедной девушкой, сбежавшей от разбойников. Сельчане ее пожалели, обогрели, у себя прикрыли.

Разузнав все, что было известно этим мастерам, Цзэ Сюлань собирался уже вскочить на меч, но его остановил Линь Ян.

– Ты ведь раньше не был на горе Стремлений, правильно? – Заклинатель взял хозяина Туманного склона за предплечье, словно тот мог сбежать в любой момент. – Давай я тебе тут все покажу?

Цзэ Сюлань действительно не был здесь. Да и в новелле гору Стремлений никак особо не описывали. Было интересно взглянуть, поэтому Цзэ Сюлань шутливо ответил:

– Ну если старейшина Линь готов лично провести мне экскурсию, то как я могу отказаться?

Старейшина Линь мог лишь догадываться, что значит «экскурсия», но это уже давно было чем-то нормальным и привычным. Цзэ Сюлань всегда использовал интересные слова, значения которых никто не знал. Придумывал он свой язык или же просто читал заумные книги – неизвестно. Но Цзэ Сюлань и незнакомые слова для Линь Яна давно уже слились в одно целое.

Гора Стремлений имела плохие песчаные почвы с низким содержанием гумуса, поэтому в сравнении с горой Распорядков гора Стремлений была куда беднее по растительности и почти всю здешнюю площадь занимали постройки. Линь Ян показал хозяину Туманного склона и Большую арену, и дворы лучших учеников, тренировочные площадки и склады для расходных материалов. Гора Стремлений славилась самой большой кухней во всем ордене, и действительно – она занимала несколько обширных построек в пару этажей.

Последним местом назначения стал двор хозяина горы. Дворики, доставшиеся Линь Яну и Линь Цзо, были смежными. Изначально между ними не было внутреннего прохода, но, как только власть перешла к новому мастеру, Линь Цзо тут же скомандовал объединить их.

Даже двор хозяина горы Стремлений был весьма беден на растительность. Цзэ Сюлань-то привык, что куда бы он ни пошел, его встречали пышные деревья в зеленых шубках, множество цветов и кустарников. Здесь же единственным высоким деревом был красный клен. Линь Ян рассказал, что его еще саженцем привезли прямо из их родового гнезда. На удивление он прижился и растет вот уже которое десятилетие.

После посещения горы Стремлений дни потекли своим чередом. Цзэ Сюлань, как и прежде, наставлял своих подопечных на путь истинный, сушил уже зацветшие травы, погружался в мир печатей, тренировал навыки обновления барьера и жил вполне спокойную жизнь, иногда встречаясь с Цао Цзюанем, иногда с Мо Цинем. Линь Ян же, казалось, поселился на Туманном склоне, но хозяина этого склона подобный расклад событий не удручал. Лучшему мечнику сей дешевенькой книжонки можно было делегировать все свои обязанности как учителя, и тот с радостью их принимал.

Одним словом, все было прекрасно. Последние пару дней Цзэ Сюлань даже начал брать уроки игры на цине. В своем родном мире он, как и любой ребенок состоятельных родителей, был нагружен различными кружками. Уроки игры на фортепиано стали для него основным занятием после школы, не считая времени на выполнение домашних заданий. У Цзэ Сюланя от природы был неплохой музыкальный слух, и его интересовало все новое. Почему бы не попробовать освоить такой древний инструмент? Он раньше никогда не пробовал подергать струны на нем!

Впервые такая мысль появилась у Цзэ Сюланя, когда он услышал игру на цине Лянь Цзэня. Но вскоре эта идея утонула в водовороте остальных проблем. А сейчас, услышав занятия Яо Вэньмина, хозяин Туманного склона вновь загорелся.

Яо Вэньмин сначала опешил, когда услышал просьбу от своего наставника. Потом отнекивался. Ну как он, ученик, который только-только попал под крыло мастера, может чему-то его учить? Но в конце концов сдался и принялся за дело со свойственным главному герою старанием. Он даже стал выпрашивать у наставников долины Лотосов дополнительные задания и книги с мелодиями. Так как Яо Вэньмин был теперь не учеником стадной низины, а находился под покровительством одного из мастеров ордена, отношение к нему стало совсем иное. Стоило ему сменить одежды на бордовые – и теперь на него хоть и смотрели косо, все-таки он ученик Туманного склона, но больше не смели бездумно высказаться или принизить. Яо Вэньмну не только разрешили выносить книги из долины Лотосов на короткое время, но и даже выдали цинь для домашних занятий. Это была простенькая дешевенькая учебная модель, которая расстраивалась спустя пару часов игры на ней, но это не мешало ни Яо Вэньмину, ни Цзэ Сюланю приобщаться к музыке. Цзэ Сюлань взял на заметку, что при удобном случае нужно будет заглянуть в мастерские Фуюани. И если финансы позволят, купить инструмент поприличнее.

Тан Цзыци пришла в себя спустя неделю. Процесс ее выздоровления мог бы оказаться быстрее, но после разрушения меридиан она стала обычным человеком. Выходцы из долины Идиллии определенно приложили усилия, чтобы не просто привести женщину в сознание, но еще и стабилизировать ее состояние, дабы она смогла хоть немного мыслить и отвечать на вопросы. Впрочем, это было необязательно, потому что Тан Цзыци не горела желанием делиться своими знаниями.

Все, что Линь Цзо удалось вытянуть из этой последовательницы темного пути, – имя ее наставника. Цзэ Сюлань, прибыв снова на гору Стремлений и узнав это, слегка поник. Он, конечно, не рассчитывал, что Тан Цзыци выложит все как на духу, но надеялся, что мастер Линь хотя бы развяжет ей язык перед его приходом. Что ж, кажется, мастер Линь совсем ни на что не годился.

– Этот мастер вырос слишком гуманным и совсем ничего не смыслит в пытках, – цокнул языком от досады Цзэ Сюлань, стоя на краю колодца. Он задумчиво поглядывал вниз, сверля взглядом сидевшую на краешке соломы женщину. Ее черные волосы выглядели не лучше подстилки под ногами, взгляд потух, но в состарившемся лице угадывались острые привлекательные черты.

– Если любому заклинателю уничтожить меридианы, он состарится? – тихо спросил Цзэ Сюлань.

Он задал вопрос скорее самому себе, но стоявший рядом Линь Ян не мог его не услышать.

– Не совсем. Если это молодой заклинатель, то он просто проживет свое время. Но если это мастер, которому уже пара сотен лет, то да, его тело будет стареть куда скорее, чем положено. Думаю, лет через пять Тан Цзыци уже станет дряхлой старушкой.

– Через пять лет?

– Нет, конечно, – улыбнулся Линь Ян. – Разве я позволю ей прожить столько после всех проблем, что она доставила тебе?

Цзэ Сюлань на это промолчал. Его больше волновало, как узнать то, что ему интересно, если эта последовательница темного пути не хотела сотрудничать. Цзэ Сюлань, как человек, выросший с определенными этическими рамками в голове, считал применение пыток чем-то аморальным. Поэтому даже не собирался предлагать никаких вариантов, хоть у него и были подобные знания. Следовало придумать другой вариант установления коммуникации.

– У меня есть кое-какая идея. – Линь Ян приблизился к Цзэ Сюланю и положил руку на его плечо, слегка сжав пальцы, будто пытаясь придать своим словам больше веса. – Ты пока сходи посмотри на тренировки учеников, а я тебя потом позову.

Цзэ Сюлань медленно поднял бровь, но спорить не стал. Он лишь кивнул и направился к тренировочной площадке, где уже вовсю шумели ученики горы Стремлений.

– Не знаю, чего он там хочет, но слушать чужие крики у меня нет желания. Почему до сих пор нет сыворотки правды? Или печати какой?

На площадке царил хаос. Одни отрабатывали удары на манекенах, другие сбивались в кучки, обсуждая технику или просто перебрасываясь шутками. Что ж, от криков спрятаться не удастся.

– Эй, Ли Жун! – крикнул коренастый юноша с мечом, замахиваясь на деревянного противника. – Смотри, как я сейчас этот манекен пополам расколю!

– Расколешь, как в прошлый раз свою похлебку? – фыркнул высокий парень по имени Ли Жун, скрестив руки на груди. – Так выделывался во время похода, что уронил котелок прямо в реку!

– Это был несчастный случай! – возмутился первый, но его оправдания потонули в смехе остальных.

Третий ученик, худощавый и веселый, подхватил:

– Чжан Вэй, если ты и правда расколешь манекен, я отдам тебе свою порцию лапши на ужин.

– Держи слово, Лу Бо!

Цзэ Сюлань тем временем скрестил руки на груди, опираясь о манекен, с которым никто не тренировался, и размышлял по поводу сыворотки правды.

– Это не так уж и невозможно. Если до конца разобраться в человеческом мозге и заблокировать сигналы, которые нужны для формирования лжи, то это отнимет способность лгать. Уже выяснили, что, когда человек обманывает, работают префронтальные, теменные и ассоциативные ядра обоих полушарий. Но ведь для искажения и утаивания тоже включаются разные механизмы. К тому же всегда можно просто молчать...

Его сложные размышления прервал ученический меч, пронесшийся мимо и застрявший в стареньком манекене. Цзэ Сюлань еле успел в сторону отойти, чтобы свирепое оружие мелких фиолетовых негодяев не попортило его очаровательное лицо.

– Простите, мастер Цзэ! – Чжан Вэй покраснел до корней волос и низко поклонился, чуть не ткнувшись лбом в землю. – Я выполнял технику, и он просто... вылетел.

Цзэ Сюлань не хотел никак это комментировать и просто вытащил меч из дерева да вернул ученику. А вот Чэнь Хуан мысленно подняла большой палец этому неуклюжему отпрыску горы Стремлений, потому что ее виртуальный мозг уже начинал кипеть от тяжелых размышлений хозяина Туманного склона.

– Спасибо, мастер! – прошептал Чжан Вэй, хватая меч так, будто это была его последняя надежда на спасение.

– В следующий раз, – наконец произнес Цзэ Сюлань, – попробуйте, как все, запускать воздушных змеев, а не оружие.

Ученики захихикали, но тут же замолчали под взглядом мастера.

Вскоре прибежал ученик от Линь Яна, и Цзэ Сюлань направился за ним к тюрьме.

Опустившись в каменный колодец, он сразу понял, как именно Линь Ян заставил женщину говорить. Ее волосы взмокли, губы дрожали, глаза были скрыты за широкой повязкой, а сама она оказалась привязана к широкой доске и лежала на полу. Видимых повреждений не было, но состояние женщины и бочка с краником на высокой подставке у ее головы говорили сами за себя. Лучший мечник всея страны скромно стоял в уголке, словно это не он только что нарушал этический кодекс.

– Тан Цзыци – это твое настоящее имя? – спросил Цзэ Сюлань, подойдя поближе. Он остановился прямо у головы женщины, смотря на нее сверху вниз. Наверное, у него было все в порядке с моралью, поэтому вид уязвленной пленницы, лежавшей на полу, вызывал легкое чувство дискомфорта. Словно прочитав по нахмуренным бровям Цзэ Сюланя его мысли, Линь Ян тут же велел ученикам, стоявшим на страже, развязать Тан Цзыци и усадить на подстилку.

– Мое имя Чжун. – Женщина хрипло закашлялась, словно подавившись словами. Вероятно, она не произносила эти слоги уже десятки лет. – Чжун Сяо.

– Почему ты теперь зовешься Тан Цзыци?

– Это имя дал мне мой наставник. В честь новой жизни.

– Что он обещал тебе в этой «новой жизни»?

Чжун Сяо напряглась, будто слова все никак не хотели выходить из глотки и царапали горло, но все же процедила сквозь сомкнутые зубы:

– Что ко мне будут относиться как к человеку.

– Как зовут твоего наставника?

Чжун Сяо замялась, но потом ответила:

– Цзинь Цзи. Он уже давно мертв.

Цзэ Сюлань начал задавать вопросы быстрее:

– Он тебя обучил технике пространства?

– Да.

– У него были еще ученики?

– Я единственная.

– Кто тебе приказал напасть на меня?

– Меня попросили.

– Кто?

Чжун Сяо молчала.

– Кто? – с напором повторил вопрос Линь Ян, повышая голос. Но женщина не собиралась отвечать.

Тогда Цзэ Сюлань спросил иначе:

– Почему ты выполнила просьбу этого человека? Что тебе пообещали? До меня дошли слухи, что ваше непосредственное начальство не очень довольно вашим поведением.

Чжун Сяо громко рассмеялась. Ее хриплый свистящий смех эхом разлетелся по темнице, царапая слух.

– Тьфу на них. Они сами между собой договориться не могут, куда им за нами следить?

– Что значит «не могут договориться»? – ухватился за суть Цзэ Сюлань. Его глаза, всегда искрившиеся зеленью и солнцем, сейчас источали холод. Казалось, даже его черты лица стали острее. Линь Ян нервно сглотнул, смаргивая привидевшийся ему образ. Но морок не прошел. Он чувствовал, как его мышцы закаменели, а сердце до того разогналось в груди, что было готово оторваться и рухнуть вниз. Линь Ян попытался вслушаться в вопросы, что задавал хозяин Туманного склона, но мог различать лишь стук своего ошалевшего сердца в ушах. В темнице блокировалась циркуляция ци, и он не мог даже при помощи нее привести себя в порядок. Линь Ян дрожащими руками немного вытащил меч из ножен и крепко сжал лезвие ладонью. Острая боль от пореза позволила Линь Яну глубоко вдохнуть, вновь ощущая землю ногами.

– Ты принадлежишь секте «Алых цветов смерти» или «Алого знамени»?

Чжун Сяо лишь смеялась, словно совсем утратила рассудок.

– Они связаны между собой? Сотрудничают или враги? Ты предала своих? – казалось, Цзэ Сюлань задавал бессмысленные вопросы, ведь ни на один из них женщина не собиралась отвечать. – Секта «Белого знамени» тебе знакома?

Смех Чжун Сяо резко оборвался, застряв в ее горле рыбной костью. Она вся задрожала, то ли от испуга, то ли от горя, и подняла голову вверх. Ее глаза были закрыты грязной тканью, но Цзэ Сюлань чувствовал обжигающий взгляд.

– Отвечай, статуя, что я видел в твоем пространстве, не просто символ? Что она значит? Кому посвящена? Откуда такое количество темных тварей в твоем пространстве?

Словно сумасшедшая, Чжун Сяо истошно закричала, вцепившись в волосы израненными пальцами, а потом упала без сил. Цзэ Сюлань выдохнул, словно этот словесный поединок отнял у него много энергии.

Ничего не говоря, он ступил на платформу и поднялся наверх. Следом из темницы выбрался Линь Ян. Только сейчас хозяин Туманного склона заметил раненую руку мечника. Он с интересом уставился на окровавленную ладонь, вскинув бровь.

– Скоро заживет, – потупив взгляд, ответил Линь Ян, не зная, как ему объяснить, что он порезался о собственное духовное оружие. Меч, кажется, тоже не был особо рад такому развитию событий и все еще подрагивал в ножнах, выражая недовольство. И Юйси, который терпеливо ждал хозяина у темницы, был озадачен таким ранением.

У Цзэ Сюланя не было привычки лезть в чужие дела, поэтому он пожал плечами, собираясь улететь к себе.

– Стой! – громкий крик Цао Цзюаня заставил хозяина Туманного склона испуганно дернуться.

– Многоуважаемый глава Цао, вы хотите переименовать орден в «Мастера-заики»? – раздраженно спросил Цзэ Сюлань. Разговор с Тан Цзыци был не из приятных, и сейчас заклинателю точно не хотелось вести светские беседы. Тем более с Цао Цзюанем, за которым хвостиком, как и всегда, тянулся Лю Дунлян.

– Я пришел к Тан Цзыци, но увидел мастера Цзэ. У меня задание для мастера Цзэ. В недалеком городе разгулялись водные гуи. Нужно усмирить.

– Мастер Цзэ похож на ученика ордена? – возмутился Линь Ян, делая шаг вперед. У него была сильная аура, и Цао Цзюань невольно отступил, слегка съежив плечи.

– Нет-нет, я ничего такого не имею в виду, – замахал руками Цао Цзюань. – Просто у мастера Цзэ новые ученики. Им нужна практика. А гуи – как раз те, кого можно изгнать печатями. В общем, завтра отправляйтесь в городок Лунхэ с учениками. Это не займет много времени. Лунхэ недалеко, за пару дней управитесь.

– Я отправлюсь с ним, – заявил Линь Ян раньше, чем Цзэ Сюлань успел возмутиться.

– Да пожалуйста!

– Может быть, мастера Цзэ лучше отправить не в Лунхэ? – с нажимом спросил Лю Дунлян.

Цзэ Сюлань скрестил руки на груди.

– Ох, господин Лю, неужели вам виднее, чем главе ордена?

– Не искажайте мои слова, мастер Цзэ. Просто я считаю, что гуи – слишком просто для вас.

Золотые глаза Линь Яна злостно сверкнули.

– Он идет учеников тренировать, а не подвиги себе зарабатывать.

– Вот да, – поддержал мечника Цао Цзюань, собираясь уже поскорее убежать от этого неприятного разговора. – Завтра в Лунхэ. Местные жители все расскажут. – А потом глава ордена, создавая вид ужасно занятого заклинателя, поскорее убежал к темнице и активно принялся о чем-то расспрашивать учеников, стоявших на страже. Лю Дунлян явно был недоволен, но молча ушел следом.

– Хочу домик в горах и дракона, чтобы вход на гору охранял, – устало потирал точку между бровями Цзэ Сюлань.

Линь Ян на это многозначительно хмыкнул и подтолкнул вперед:

– Пошли, нужно еще твоих учеников подготовить к завтрашнему походу.

– Надеюсь, старейшина Линь согласится руководить этим процессом? Этот мастер понятия не имеет, что следует взять ученикам при охоте на гуев. А еще этому мастеру нужно выпить чай с ромашкой. Ну или с корнем небесника лугового. Так что забудь до конца дня про мое существование. Понял?

Юйси громко каркнул, а Линь Яну ничего и не нужно было говорить, чтобы выразить свое согласие.

Глава 58. Ученики этого мастера позорят его доброе имя!

Яо Вэньмин еле уснул, узнав, что совсем скоро он вместе с мастером Цзэ отправится на свое первое задание в роли ученика Туманного склона. Но, даже несмотря на это, проснулся он со всеобщим колоколом, хоть у поместья Цзэ Сюланя того почти не было слышно. И надо же, даже не чувствовал себя уставшим. Минь Ли и Юнь Цзяо тоже встали ни свет ни заря и теперь не знали, чем себя занять. Приготовив завтрак и попрактиковавшись в новых движениях, что недавно им показал старейшина Линь, подростки в конце концов столпились у павильона «Алых пионов», ожидая пробуждения своего учителя.

Линь Ян прибыл на Туманный склон к концу часа дракона, но тоже переоценил Цзэ Сюланя. В результате трем ученикам и старейшине ордена пришлось прождать еще один долгий час, прежде чем хозяин Туманного склона соизволил показаться на свет.

– А мастер Цзэ вообще знает, что у нас есть такая штука, как утренние часы? – вместо приветствия тут же начал Линь Ян. – Может быть, пора начать их использовать?

– Утренние часы – это те часы, которые показывают, когда лучше снова лечь спать, если вдруг случайно проснулся? – Цзэ Сюлань потянулся в совсем не элегантном жесте и зевнул, прикрыв рот рукой.

Линь Ян только покачал на это головой, пряча улыбку.

Зато ученики были безумно рады пробуждению мастера Цзэ. Словно они не виделись неделю, а не одну ночь. Они тут же облепили фигуру наставника со всех сторон.

– Учитель, мы приготовили рис с яйцом. Пойдемте завтракать, – звал Минь Ли.

– Учитель, он получился очень вкусный, – тут же закивал Яо Вэньмин. – Этому ученику стоило огромных усилий, чтобы выгнать Минь Ли с кухни. Иначе вам бы ничего не досталось!

Цзэ Сюлань громко хмыкнул, стараясь не рассмеяться. Зато Минь Ли было не до смеха. Он тут же покраснел, слившись с одеяниями, и принялся оправдывать свое доброе имя! Зная, что их учитель не любит такой переполох, Юнь Цзяо старалась успокоить своих братьев по оружию, но выходило плохо.

Пока длились разборки, Цзэ Сюлань успел и рис попробовать, и чая попить.

– Так, если вы собираетесь спорить тут до самого вечера, то мы ждать вас не будем, – заявил Линь Ян, доставая свой меч из ножен. – Лунхэ совсем недалеко, доберемся за один перелет. Проверьте, все ли взяли с собой, и вылетаем.

Цзэ Сюлань был полностью согласен. Линь Ян оказался настоящей соломинкой для спасения в любой ситуации. Он и учеников чем-нибудь займет, и походные сумки им соберет, и вылет организует. И это еще учитывая, что его почти ни о чем не просили! Ну просто идеальный компаньон.

Перепроверив все вещи, пятеро путешественников наконец взмыли в воздух с территории поместья Туманного склона и скрылись в облаках. Где-то на половине пути к ним присоединился еще и черный ворон. Цзэ Сюлань полагал, что тот занят своими вороньими делами и не захочет тратить драгоценное время на каких-то разбушевавшихся водных гуев. Но Юйси нагнал их и больше не отставал, приземлившись только вместе с Линь Яном.

Лунхэ был небольшим типовым городом: огромная площадь, несколько храмов и святилищ, жилые кварталы, рынок и комплекс административных зданий с городским судом. Несмотря на скромные размеры, Лунхэ был обнесен высоким деревянным забором, хоть на страже никто никогда не стоял и ворота были открыты и днем и ночью. В целом этот город считался хорошим для жизни, если не брать во внимание отсутствие водоснабжения. Это была давняя проблема Лунхэ: колодцы, сколько бы ни копали, сделать не получалось – слишком глубоко залегали воды, а деньги, выделенные на обустройство каналов, из года в год куда-то пропадали. И только спустя пару десятков лет и после смещения прошлого главы уезда с поста дело сдвинулось с мертвой точки. Новый магистрат, Чжао Фэн, был относительно молодой и очень хваткий управляющий. Он обладал острым чувством справедливости и считал своей миссией служить на благо стране и Лунхэ. Поэтому город постепенно начал расцветать, продажные чиновники – уезжать, а проект с водоснабжением возобновился. Но ненадолго. Когда несколько городских каналов было вырыто и оставалось прокопать основной канал к озеру рядом с Лунхэ, начали происходить ужасные случаи. В Круглом озере, как звали его местные, завелись водные гуи. Притом в огромном количестве!

Люди не были дураками и, конечно же, слышали про подобную нечисть. Знали и про то, как гуи утаскивают людей на дно. Но обычно это были единичные случаи. Гуи Круглого озера же оказались слишком проворными. Они могли утащить за день несколько здоровенных мужиков и не моргнуть.

Чжао Фэн тут же начал писать в заклинательские кланы с просьбой решить эту проблему. Проект водоснабжения остановился. После чистки планировалось вновь взяться за работу, но чистка не помогала. Вторая тоже не возымела эффекта. И третья.

Гуи исчезали после прихода заклинателей, но всего на день-два, а потом снова возвращались, становясь еще более кровожадными.

Тогда Чжао Фэн решил писать прямо в орден. Возможно, Круглое озеро было проклято, и мастера кланов не могли справиться с такой мощной силой. Но великий прославленный орден-то должен!

Пока ответа не было, магистрат остановил работу, а жители продолжили по старинке ходить за водой за пределы города к озеру. Старались держаться вместе и воды набирать побольше, чтобы лишний раз не испытывать удачу. И исчезновения людей и правда стали происходить реже. Но человек-два в неделю все равно отправлялись рыбам на корм.

В Лунхэ в послеобеденный час было оживленно и весело. Цзэ Сюлань даже немного удивился такому количеству людей, учитывая, что сейчас многие пропадали на огородиках за пределами города. Но ремесленников в Лунхэ тоже было немало, и они-то как раз и толпились на главной торговой улице, зазывая покупателей.

Высокие фигуры мастеров меча не могли не привлечь жителей. Они сразу же обратили внимание на безумно красивых путников, похожих на небожителей из рассказов.

– Смотри-смотри, – шептала краснощекая девушка в серой длинной тунике и жилетке без рукавов. Ее тонкая талия была подвязана широким поясом, и она тут же незаметно затянула его еще туже.

Ее подружка, помогающая торговать кувшинами, достала из рукава маленькое зеркальце и поспешила поправить прическу.

– Какие красавцы! Сколько к нам заклинателей приходило, а впервые такие красивые.

– Так это наш магистрат из самого ордена просил. Месяцев пять писал. Вот, видимо, наконец-то услышали.

– А ну, цыц и за работу! – Из небольшой лавки выбежала круглая женщина на коротеньких ножках и ударила бездельниц тряпкой. – Лучше бы по делу трепались. Уже третий день ничего продать не можете!

Девушки стыдливо отвернулись от заклинателей и убежали внутрь лавки.

– Дорогие заклинатели, вы по поводу водных гуев? – подбежала толпа к Цзэ Сюланю и его сопровождающим. – Это вам к Чжао Фэну нашему надо. Это магистрант. Давайте мы вас проведем?

Цзэ Сюлань не особо горел желанием идти к чиновнику в гости. Наверняка все, что он знал, было изложено в запросе. Но на всякий случай следовало встретиться с этим магистратом.

Линь Ян был такого же мнения.

– Итак, Яо Вэньмин, Минь Ли...

– И Юнь Цзяо, – перебил мечника Цзэ Сюлань с видом «это мои ученики, дай мне ими покомандовать». Линь Ян на это снисходительно улыбнулся и послушно замолчал. – Мы со старейшиной Линем отправимся к Чжао Фэну, а вы побродите по городу, соберите как можно больше информации у жителей. Встретимся... Какое здесь есть хорошее место для ночлега со свободными номерами?

В толпе тут же закричала женщина в белом фартуке на поясе:

– Приходите на постоялый двор «Ароматный уголок»! У меня лучшая еда и самые чистые комнаты во всем Лунхэ. А вам, красавцы, я еще и скидку сделаю.

– Вот в «Ароматном уголке» и встретимся, – согласился Линь Ян.

Ученики тут же закивали, как болванчики, а потом поспешили в глубь города.

«Как же сложно без навигатора», – глядя на удаляющиеся спины, подумал Цзэ Сюлань.

Цзэ Сюлань на это ничего не ответил. Он бы мог, конечно, усовершенствовать печати поиска, но все равно не получится сделать так, чтобы они искали любую точку. К сожалению, в этом мире нет спутника, который бы определял местоположение цели. А раз ты место не знаешь, не сможешь и связать его с узорами на печати.

Пока Цзэ Сюлань с Линь Яном поднимались по ступеням городского суда, подростки во главе с Яо Вэньмином старательно сновали по улицам Лунхэ, стараясь не пропустить ни одной собаки.

Это было их первое задание как учеников Туманного склона. Они не могли потерять лицо!

Юнь Цзяо так боялась что-нибудь упустить, что даже делала пометки в тоненькой записной книжке, что прихватила с собой. Только вот фиксировала она все подряд, поэтому к концу дня книжечка закончилась, а найти полезную информацию в ней было не сильно легче, чем заново всех опросить.

На самом деле, когда им давали задание, ни Цзэ Сюлань, ни Линь Ян не имели в виду опросить всех буквально.

Но старательности главного героя можно было позавидовать, поэтому никто особо не удивился, когда на постоялый двор ученики пришли ближе к вечеру.

К этому времени Линь Ян и Цзэ Сюлань успели поболтать с Чжао Фэном, убедиться, что у него совсем нет новой полезной информации, и заказать полдник для учеников. Владелица «Ароматного уголка» не врала, и еда у нее была восхитительная. Особенно Цзэ Сюланю понравились цзяоцзы^[10]. Они были без лука, сочные, и Цзэ Сюлань съел всю тарелку в одиночку. Впрочем, Линь Ян, кажется, не особо возражал.

Когда Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо пришли на постоялый двор, еда уже совсем остыла и даже Юйси, расположившийся на плече Линь Яна, уже перекусил мелких отварных рыбешек и чистил перышки.

– Ну что, чем вы можете порадовать этого мастера? – поинтересовался Цзэ Сюлань у своих учеников. Те были так поглощены едой, что ответили не сразу, будучи не в силах оторваться от вкуснейших угощений. Все же не каждый день им перепадает лапша с морепродуктами. Ну а то, что она немного разварилась из-за долгого ожидания, никого, кажется, не смущало.

– Учитель, мы опросили всех, кого только увидели! – гордо заявила Юнь Цзяо, оторвавшись от тарелки. – Я все записала здесь.

Девушка с готовностью вытащила из мешочка на поясе книжечку. Все ее страницы были исписаны аккуратными иероглифами. Читать такое – одно удовольствие.

Цзэ Сюлань проигнорировал стрелу в свою сторону и принялся бегло читать записи. Пролистав несколько страниц, он сокрушенно застыл.

«Эти дети слишком серьезно относятся к заданиям... Они записали буквально каждую фразу!»

– Юнь Цзяо, а зачем вы расписали на семь страниц диалог с некой Ли Нин?

– Ну, она рассказывала много полезного, – ответил за свою подругу Минь Ли. Он уже умял свою порцию и теперь, сытый и довольный, мог спокойно вести разговор от лица товарищей.

– Подожди, а что именно ты считаешь полезным? – Цзэ Сюлань встал на ноги и подошел к столику, за которым сидели ученики. Не дав ответить, хозяин Туманного склона продолжил, водя пальцем по строкам: – То, что у нее невестка младшего сына родила первенца? Или то, что за зиму умерла коза? А может быть, то, что она посеяла семь му^[11] пшеницы в этом году вместо пяти?

В глазах Линь Яна искрился смех, но он старался внешне сохранять спокойствие, чтобы дать ученикам хоть немного сохранить лицо. Те, видимо, поняв, что сильно сглупили, густо покраснели, опустив глаза в пол. Видя искренний стыд и раскаяние на юных лицах, Цзэ Сюлань чуть смягчился, закрыл записную книжку и положил на стол рядом с Юнь Цзяо, потирая переносицу.

– Ладно, – сказал он, тяжело вздохнув. – Но наперед думайте, прежде чем что-то делать. А то «из-за непутевой головы ногам покоя нет» как будто с вас писали.

Ученики пристыженно кивали, молча сообщая, что все поняли и впредь ерундой страдать не будут.

Аппетит после такой глупой неудачи у молодежи пропал, но Цзэ Сюлань по этому поводу совсем не переживал. После того как Линь Ян оплатил обед, заклинатели выдвинулись за город, к тому самому Круглому озеру. Солнце уже скоро должно было начать садиться, поэтому следовало поспешить.

– Мы не будем никого ловить в темноте, – заявил Цзэ Сюлань. – С нечистью вообще не стоит связываться без необходимости в выигрышных для нее условиях. Поэтому сейчас только сходим разведаем обстановку.

Линь Ян не отставал от Цзэ Сюланя. Кажется, он уже совсем привык к роли наставника для подростков, потому как поучал и давал им заданий больше, чем мастер Цзэ.

– По возвращении расскажете нам с мастером Цзэ все, что увидели и смогли понять. А также предложите самый оптимальный способ борьбы с гуями в этом озере. Не пытайтесь списать с книг. Все гуи уникальны, и не факт, что методика, описанная в книге, на сто процентов подойдет вам. Если удастся сейчас увидеть парочку, обязательно обратите внимание на их силу, вид, возраст, предположите их слабые места.

Юйси, спикировав на плечо мечника, звучно каркнул, словно соглашаясь.

Яо Вэньмин бросил недовольный взгляд на наглую толстую птицу. Он мог смириться с тем, что старейшина Линь дает им задания. Тот был опытным заклинателем и знал, о чем говорит. Но слушаться какую-то черную курицу?!

Ворон, словно прочитав чужие мысли, отвернулся от Яо Вэньмина, а потом и вовсе улетел вперед.

«Эй, Чэнь Хуан, а ты можешь залезть к персонажам в головы?» – поинтересовался Цзэ Сюлань. Его лицо оставалось задумчивым и отрешенным. Настолько, что Линь Ян, желая завести разговор, решил с этим повременить.

«Ну, ты же в начале говорила что-то вроде “плюс десять баллов, ты улучшил отношения с Яо Вэньмином”. Как ты это узнавала?»

«Значит, не можешь?»

Цзэ Сюлань ни на что не надеялся изначально, но было немного жаль. Ему весьма хотелось заглянуть в головы некоторых личностей. Например, посмотреть, о чем сейчас думает главный герой. Или прославленный мечник. А то ходит такой серьезный и крутой, а может быть, только и мечтает понежиться в горячей ванне с лепестками сливы да уснуть в мягкой кровати в обнимку с плюшевым мечом. Или что там популярно в этой новелле?

Озеро находилось недалеко от города, и, обогнув деревянные городские стены, Цзэ Сюлань со спутниками достигли цели. Недокопанный ров, словно давняя рана на теле земли, уже начал зарастать травой, а гладкая поверхность озера искрилась в лучах солнца точно золотые монеты, рассыпанные по атласной ткани.

– Учитель, а они прямо в воде? – осторожно спросил Минь Ли, за что тут же получил затрещину от Яо Вэньмина.

– Тебе голова только для того, чтобы есть, нужна? Если бы они были не в воде, то почему их прозвали водными?

Обычно Юнь Цзяо старалась на корню пресекать подобные перепалки, но сейчас ей показалось это до того смешным, что она не одернула Яо Вэньмина, а захихикала, прикрыв рот рукой.

Пока ученики топтались в чжане^[12] от берега, Цзэ Сюлань тоже не спешил лезть к воде. Все-таки ему нужно сохранить лицо и быть примерным наставником. А для этого стоит посмотреть, как разведыванием обстановки занимается Линь Ян. Он-то наверняка уже имел дело с этими темными существами.

Линь Ян и правда знал, что делать. Он подошел к лодке, вытащенной на берег, и спустил ее на воду, а потом подозвал к себе учеников.

– Залезайте в лодку. Тут места хватит только на вас, поэтому поплывете втроем. Мы с мастером Цзэ будем рядом на мечах.

– А что нам делать? – уточнила Юнь Цзяо.

Линь Ян на это тяжело вздохнул:

– Мастер Цзэ, у тебя совсем бестолковые ученики. Я ведь им буквально вчера все рассказывал.

– Зато они в совершенстве владеют искусством задавать вопросы.

Линь Яну на это было нечего ответить, и он вновь повторил ученикам, чтобы они осмотрели территорию, использовали талисманы и вообще попытались добыть хоть какую-нибудь информацию. Подросткам, которые за всю свою жизнь буквально пару раз покидали орден, и то с мастером Цзэ, не особо хотелось этим всем заниматься. И только Яо Вэньмин решительно запрыгнул в лодку, с таким серьезным выражением лица, словно шел не гуев пугать, а на верную смерть. Увидев его решительность, Юнь Цзяо и Минь Ли уже не могли показаться слабаками. Поэтому им оставалось только с опаской усесться в старенькую лодку и тронуться. Лодкой, видимо, уже давно никто не пользовался, поэтому она рассохлась и выглядела небезопасно. Однако ничего лучшего под рукой не было.

Оказавшись на месте, от которого исходило больше всего темной энергии, Юнь Цзяо бросила в воду первую печать. Бумажка с кривыми черными записями просто прилипла к поверхности воды, никак не желая опускаться на дно. Тогда Минь Ли попытался запустить волну ци в печать. Он хотел если не активировать, то хотя бы протолкнуть ее в толщу воды. Но волна ци, выпущенная из его руки, была совсем слабо контролируемая. Она просто раскачала лодку, а бумажка прилипла к ее бортику.

– Ну вы и бесполезные, – презрительно выплюнул Яо Вэньмин. Он с важным видом достал еще одну такую же печать, привязал ее к небольшому камню и отправил на дно, напитав ци для активации. После этого он самодовольно улыбнулся, скрестив руки на груди. Будь у него павлиний хвост, то точно бы распушился, заслонив закатное солнце.

Юнь Цзяо на выходки Яо Вэньмина недовольно хмыкнула, но промолчала. Ее больше интересовало, подействует ли талисман. Все трое прилипли к бортику лодки, высунув головы наружу и внимательно наблюдая за гладкой поверхностью. Воды Круглого озера были совсем темные, ничего не видно. Поэтому подростки до последнего не замечали приближающихся страшных существ!

Только когда у самой поверхности воды появилось нечто бесформенное и уродливое, ученики дернулись назад. Но не тут-то было. Слизкие щупальца мерзкого существа в одно мгновенье обвились вокруг талии Яо Вэньмина, утаскивая его в толщу воды. Юнь Цзяо пронзительно заверещала, а Минь Ли, перепуганный до смерти, не сумел устоять в лодке и упал за борт, раскачав ее еще больше. Не выдержав нагрузки, старенькая шлюпка испустила свой последний вздох и расползлась по озеру досками. Все произошло так быстро, что Линь Ян, паривший всего в получжане от ребят, не сумел среагировать. Надо сказать, он вообще не ожидал, что при свете солнца эти твари посмеют показать свой клыкастый рот.

– Учитель! – орал Минь Ли что было мочи и бил руками по воде, поднимая сотни брызг. – Я не умею плавать!

Юнь Цзяо вела себя поспокойнее, забравшись на доску. Но судя по теням, стремящимся к поверхности, сейчас ее тоже схватят. Яо Вэньмин как ушел с головой под воду, так еще и не показался. Решив, что он главный герой и живучесть у него всяко выше, чем у этих неоперившихся птенцов, Цзэ Сюлань схватил за шкирку Юнь Цзяо, а потом выдернул Минь Ли. И как раз вовремя. Вонючая тварь с пустыми глубокими глазницами уже вцепилась в его ногу. Да так крепко, что Минь Ли пришлось остаться без сапога. Но чего не сделаешь ради спасения жизни.

Ощутив под собой землю, Минь Ли, радостный, упал на нее, превращая ученические одежды Туманного склона в грязные тряпки. Но радость его длилась недолго. Учуяв тошнотворный запах тухлой рыбы, которым наградил его гуй за проявленную в схватке храбрость, он захотел рыдать еще больше.

Яо Вэньмина из воды вытащил Линь Ян. Упав на четвереньки, Яо Вэньмин уперся руками в землю и безостановочно кашлял, пока его не вырвало водой вперемешку с желчью. Юйси, появившийся из ниоткуда, кружил над головами троих подростков и отрывисто каркал, словно насмехаясь над их неудачей.

Цзэ Сюлань отмахнулся. Он и сам не сомневался в том, что главный герой ни за что не умрет в своем мире, но совсем уж наплевать на его благополучие было бы слишком жестоко.

Переведя дух и придя в себя, ученики, ведомые Цзэ Сюланем, направились обратно в город. Гуи здесь водились мерзкие, вонючие и совершенно бесстрашные. Солнце еще не успело сесть, а они всей толпой бросились людей ловить!

– Что это вообще было?! – отчитывал их Цзэ Сюлань. Сначала он хотел вообще молчать, но Минь Ли как-то слишком быстро сменил выражение на лице с испуганно-раскаявшегося на расслабленно-веселое. – Мы приехали сюда уменьшить поголовье гуев, а не увеличить!

Ученики молчали.

Зато Линь Яна безумно веселила эта ситуация, даже несмотря на то, что ему тоже пришлось вымокнуть до нитки и поздороваться с вонючими чудищами. Как хорошо, что он был старейшиной ордена и знал, как привести в порядок свой внешний вид. Потому что еще одного вонючку Цзэ Сюлань не выдержал бы у себя под боком. Хватало Яо Вэньмина и Минь Ли.

– Учитель, – робко заговорила Юнь Цзяо, – мы готовы принять любое наказание. Не сердитесь.

Цзэ Сюлань вздохнул да махнул на них рукой.

– Вы для начала одежды свои отстирайте. Будете так вонять, я вас к поместью Туманного склона близко не подпущу.

– Будет исполнено, учитель, – торжественно пообещали подростки, низко кланяясь. Но всю торжественность тут же испортил заливающийся вороний смех.

– Мы завтра этим гуям покажем! – угрожающе помахал кулаком Минь Ли.

Яо Вэньмин же скосил глаза на Юйси и тихо процедил:

– С тобой я тоже когда-нибудь разберусь.

Глава 59. Этот мечник пожалел десять тысяч раз, что позвал с собой этого мастера

Цзэ Сюлань даже во время внезапных командировок не собирался изменять своей привычке ложиться спать далеко за полночь, поэтому, когда луна уже выкатилась в центр неба, мужчина даже не сменил одежды на ночные и не лег в кровать.

Цзэ Сюлань сидел и читал маленький травник, когда его слух уловил скрип соседней двери. Все комнаты, снятые Линь Яном на постоялом дворе, находились рядом, в самом конце коридора. Поэтому вариантов было немного: либо это Линь Ян решил прогуляться на ночь глядя, либо совесть неудавшихся охотников на гуев не дает им спать. Спрятав книгу в рукав, Цзэ Сюлань выглянул в коридор.

Нарушителем ночного спокойствия действительно оказался Линь Ян. Он, полностью собранный, шел куда-то с мечом на поясе. Посчитав, что эта прогулка может быть весьма интересной, Цзэ Сюлань двинулся следом.

Линь Ян заметил слежку не сразу. Не то чтобы Цзэ Сюлань пытался скрываться, но его присутствие стало таким знакомым, что тело и меч Линь Яна совсем перестали на него реагировать.

– Почему ты еще не спишь?

Цзэ Сюлань хмыкнул на его вопрос, полностью отзеркалив:

– А ты почему не спишь?

– Хочу сходить к Круглому озеру.

Ночь над Лунхэ была не только прохладной, но и слишком тихой, даже мертвой. Ни в одном доме не горел свет, не было даже случайных романтиков, любивших прогулки под луной. Днем солнце выжгло землю досуха, но сейчас под черным беззвездным небом воздух стыл так, словно тьма высасывала из него тепло. Цзэ Сюлань поежился, ощутив, как холод пробирается под одежду.

– Что ты хочешь увидеть? – Его голос прозвучал слишком громко в этой гнетущей тишине. – Или тебе стало так жаль моих учеников, что ты решил тайно поубивать большую часть гуев?

– Не совсем. Сейчас доберемся до места, и я расскажу, – с этими словами Линь Ян вскочил на меч и рванул вперед, будто торопился убежать от чего-то, что уже тянулось за ним из темноты.

Цзэ Сюлань не стал медлить.

Круглое озеро не было спокойным. Оно определенно притворялось спокойным, чтобы подманить к себе как можно больше жертв. Но даже так темные воды, мутные и тягучие, словно деготь, не могли скрыть застывших, немигающих глаз. Конечно, Цзэ Сюлань их не видел, но он чувствовал, как несколько зрачков уставились на него из-под толщи воды. Гуи не нападали – они выжидали, когда же добыча сама нырнет к ним в руки.

– Когда я освобождал Яо Вэньмина из щупалец гуя, я заметил кое-что, что не дает мне покоя. – Голос Линь Яна звучал чуть иначе то ли из-за гнетущей атмосферы, то ли из-за попытки говорить тише. – Во-первых, это поведение гуев. Ты ведь и сам знаешь, что обычно они не церемонятся, как только добычу схватили, стремятся сожрать. Но этот гуй вел себя иначе. Он крепко обвил Яо Вэньмина и тащил в ту сторону. Даже не на дно.

– Хочешь сказать, что он не собирался его съесть? – Глаза Цзэ Сюланя отражали черные воды.

– Да, его хотели просто утащить. Гуи не ведут себя так. Во-вторых, от гуев исходила странная энергетика. Нет, она была темная и зловещая, но знакомая. Это не энергия злобы обращенных душ несчастных, это было слишком похоже на энергию, исходящую от печатей секты «Алых цветов смерти».

– Это не исключено. Не просто так ведь Лю Дунлян перекосился, узнав, куда меня отправляют. Я ожидал, что нас ждет здесь сюрприз, но и подумать не мог, что сюрпризом станет ферма гуев. Но зачем?

– Это я и хочу узнать. – Голос Линь Яна оборвался резко, словно кто-то сжал ему горло. Он замер, медленно поворачивая голову к черной стене прибрежных зарослей. Ветер шевелил листья, и его шепот напоминал зловещие песнопения.

Цзэ Сюлань тоже насторожился, услышав очередной тихий всхлип, пробирающий до костей.

– Там ребенок. – Линь Ян шагнул вперед, сжимая рукоять меча. Высокие кусты находились рядом, но слишком далеко от воды. Гуи не могли дотянуться до того, кто прятался внутри. Но кто осмелился забрести сюда ночью, да еще и сидеть в полном одиночестве?

Это оказалась девочка лет семи. Ее крестьянские одежды были все в грязи, местами разодраны. Бледное испачканное личико в свете луны отдавало неестественной синевой, а тело дрожало, закаменевшее от испуга. Она не могла произнести ни слова, только хрипела, захлебываясь собственным страхом.

Цзэ Сюлань медленно протянул руку, коснулся ее лба. Это выглядело как обычный жест утешения, но Линь Ян почувствовал, как воздух сгустился из-за ци хозяина Туманного склона. Это возымело эффект, потому что девочка успокоилась и наконец-то смогла говорить. Правда, глаза ее все еще испуганно бегали по сторонам.

– Меня зовут Сы Жуй. Я с моим папой ходила в лес за ягодами. – Ее голос был хрупким, тихим, словно вот-вот рассыплется. Сы Жуй всхлипнула, слезы текли по грязным щекам, оставляя блестящие дорожки, но она старалась говорить дальше: – Но мы ходили слишком долго, и, когда возвращались, было уже почти темно. Когда мы проходили мимо озера, папу что-то схватило за ногу.

Ее пальцы впились в рукав Цзэ Сюланя, словно она тонула, глаза распахнулись от ужаса.

– Он толкнул меня вперед. Я упала и покатилась. А сам он... исчез! Я не видела!

– Кто-то утащил твоего отца в озеро?

Девочка кивнула, давясь слезами.

– Почему ты не убежала домой, а ждешь здесь? – спросил Линь Ян, пытаясь ненавязчиво отцепить Сы Жуй от рукава Цзэ Сюланя.

Однако в ее маленьких пальчиках было очень много силы.

– Мне страшно...

– А тут не страшно?

– И тут страшно...

Цзэ Сюлань переглянулся с Линь Яном, и последний положил свою ладонь на голову Сы Жуй. Ее взгляд тут же затуманился, тонкое тело обмякло, наконец выпуская из цепких пальцев рукав Цзэ Сюланя, и она уснула. Только слезы все еще продолжали течь по пухлым щечкам.

Линь Ян отнес спящую девочку обратно в заросли, чтобы ее точно никто не смел потревожить. Цзэ Сюлань на это лишь неопределенно хмыкнул. Не то чтобы его сильно заботила судьба этого ребенка, но видеть, как благородный мечник оставляет девчонку спать под открытым небом рядом с озером, кишащим гуями, было странно.

Словно прочитав его мысли, Линь Ян оправдался:

– Я разберусь с ней потом и доставлю к родителям. Сейчас у нас с тобой более важные дела. Пошли.

– Куда?

– В озеро.

Сначала Цзэ Сюлань подумал, что тот шутит, но Линь Ян был серьезен и даже направился к берегу.

– Зачем мы туда полезем? – Цзэ Сюлань не боялся темноты, но лезть в озеро, из которого на тебя смотрят какие-то твари... Это было уже слишком.

– Если мои догадки верны, нас утащат в определенное место. Не волнуйся, я буду держать меч наготове.

Цзэ Сюлань колебался, смотря на чернеющую воду, но все же подошел к Линь Яну. Воздух был тяжелый, пропитанный запахом сырости и гнили, словно это дыхание самого озера поднималось со дна. Линь Ян ухватил Цзэ Сюланя за предплечье и сжал так крепко, что казалось, даже кости затрещали.

– Держись рядом. Нельзя, чтобы нас унесло в разные стороны.

Цзэ Сюлань тоже не горел желанием остаться в одиночестве в компании мерзких тварей, поэтому ступил ближе. Второй рукой Линь Ян держал меч. Он был все еще в ножнах, но готовый по первому зову хозяина вырваться из них и снести парочку вонючих голов.

Переглянувшись, они вместе ступили в Круглое озеро. Воды, в отличие от воздуха, еще не успели совсем остыть, но Цзэ Сюлань все равно почувствовал, как ледяная дрожь пробежала по спине. Вода обняла его лодыжки, словно живые пальцы.

Спуск был достаточно плавным, поэтому, когда Линь Ян резко скрылся под водой, Цзэ Сюлань понял, что его утащили. Он успел зажмурить глаза и сделать вдох, прежде чем слизкие мясистые щупальца обвили его ноги и рванули вниз. Цзэ Сюлань ударился о дно, и боль пронзила ребра. Вода вокруг закипела от движений существ. Их было слишком много, они окружали, хватали, тянули в разные стороны.

– Держись крепче! – голос Линь Яна прорвался сквозь воду, и в следующий момент что-то холодное и скользкое обвило его запястье, пытаясь разжать пальцы. Линь Ян легко решил эту проблему. Меч в его руке вспыхнул, как рассвет, пробивающий тьму. Лезвие, обнаженное всего на цунь, горело, и гуи отпрянули с шипением, будто обожженные.

Линь Ян рванул к Цзэ Сюланю, крепко обхватив того руками. Наклонив голову, он бросил сквозь ледяную воду отрывистую команду:

– Не двигайся, я тебя вытащу.

Стоило мечу спрятаться в ножны, гуи снова вернулись. Но, кажется, смирились, что придется тащить добычу вместе, потому что крепкие щупальца обвили заклинателей, вжимая друг в друга, и потащили вперед. Скорость гуев была высокой, потому как совсем скоро заклинателей выбросило на каменистый берег. Это оказалось дно подземной пещеры, войти в которую можно было, только нырнув и проплыв под водой.

Цзэ Сюлань осмотрелся и встал на ноги. Тело немного болело от щупалец, но в целом терпимо. Темнота пещеры сгущалась, пропитанная сыростью и тошнотворным запахом гуев. Единственный факел, висящий на стене, отбрасывал причудливые извивающиеся тени, которые тянулись к камням, но все никак не могли уцепиться за них. Скорее всего, он горел благодаря печати, потому что пламя оказалось ровным и без копоти. Было тихо, пока из глубины пещеры не послышались шаги.

– Двое, – прошептал Цзэ Сюлань.

Линь Ян тут же подошел поближе, выступая чуть вперед, и вытащил меч из ножен.

Когда двое разбойников вырвались из мрака, их лица исказились от неожиданности. Они не предполагали, что добыча гуев будет способна стоять на ногах. Вместо бессознательных жертв разбойникам пришлось столкнуться с холодным блеском глаз Линь Яна!

– Хватай светлого, а я займусь вторым! – закричал один из них и бросился к Цзэ Сюланю.

Сталь вражеского меча взмыла в воздух, но тут же столкнулась с легендарным клинком Рассвета. Линь Ян встретил удар так, словно знал его траекторию заранее. Золотые искры осветили холодное безразличие на его лице, а Цзэ Сюлань чуть отступил назад, чтобы не мешаться. Он прекрасно знал, что помощь Линь Яну не понадобится, да и в пещере было слишком тесно для сражения. Оставалось только наблюдать, как его спутник двигался с убийственной грацией.

Разбойники были хорошими бойцами, но для Линь Яна это все равно что с детьми сразиться. Он без труда читал каждый их шаг, не давая пробить линию обороны. Первый разбойник рванулся вперед, и в тот же миг его горло распахнулось алой раной. Кровь хлынула горячим фонтаном, но Линь Яна это совсем не впечатлило. Он тут же развернулся ко второму. Тот замер на мгновение, осознав, что ему не выжить, но было поздно: Линь Ян точным ударом пробил ему грудь.

Тишина вернулась. У Линь Яна даже не сбилось дыхание от небольшой разминки. Действительно впечатляюще.

Цзэ Сюлань медленно подошел к остывающим телам и носком сапога легонько ткнул голову одного из наемников. Та повернулась, и глаза, еще пару мгновений назад горящие яростью, теперь смотрели в пустоту.

Линь Ян вытер меч о плащ мертвеца и спрятал его в ножны.

– Зачем действовать так радикально? – наконец спросил Цзэ Сюлань, отводя взгляд от пустых глаз.

– Тебя вырастили слишком мягким. Иногда сражения заканчиваются смертью – это закономерный процесс.

– Меня вырастили не мягким, а умным, – возразил Цзэ Сюлань. Он взмахнул руками, высушивая одежды и волосы и стирая отвратительный запах гуев с тела. – Мы могли опросить их и узнать, что здесь происходит. Как мне теперь с ними разговаривать? Душу призвать?

Линь Ян виновато потупил взгляд. Он и сам уже прекрасно понял, что сглупил и поторопился. Недавние события совсем перепутали мысли и мешали трезво думать.

– Ладно. Пошли прогуляемся да посмотрим, куда дальше жертв уносят.

Цзэ Сюлань двинулся вперед, и Линь Ян поспешил за ним следом. Пещера тянулась бесконечным темным туннелем без развилок, достаточно просторным, чтобы заклинатели могли идти плечом к плечу. Долгое время было тихо и темно настолько, что пришлось зажечь сферы духовной энергии на ладонях, чтобы не свернуть шею. Конечно, после испытаний, что подбросила Тан Цзыци в своей ловушке, Цзэ Сюлань стал куда опытнее в «прощупывании» пространства духовной энергией, но с глазами все-таки куда проще, чем на ощупь. Сложно было сказать, сколько времени они шли по туннелю в тишине и напряжении, но в один момент приглушенные голоса послышались с другого конца.

Цзэ Сюлань двигался бесшумно, ступая так легко, будто его ноги вовсе не касались земли, но Линь Ян все равно сказал:

– Скрой свою энергию.

Скорее всего, хозяин Туманного склона и сам бы до этого додумался, но очень часто Цзэ Сюлань был совершенно наивен в самых обычных вещах, поэтому лучше предупредить.

Цзэ Сюлань это никак не прокомментировал, а молча скрыл ци в своем теле. Вскоре они подошли поближе, и голоса стали не просто бесформенными звуками, а собрались в слова. Говоривших было трое.

– Да не можем мы больше ждать! – шипел первый голос. – Нас потом самих в гробы уложат, если мы вовремя не поставим! И так в последнее время совсем худо. Эти гуи проклятые не могут даже ребенка схватить.

– А кто сказал, что они вообще кого-то притащили? – пробормотал второй. Его голос скрипел, как старая дверь. – Колокольчик звякнул, но мало ли что могло задеть веревку?

– И что, по-твоему, гуи просто так к нам в гости заглянули? Или призрак? – третий голос фыркнул, но в его смешке было не веселье, а настороженность.

Наступила короткая пауза, и первый голос, теперь уже почти беззвучно, прошептал:

– Мне кажется, не просто так эти два олуха не вернулись. Лао-Шан, оставайся здесь, а мы посмотрим.

Двое двинулись к Цзэ Сюланю и Линь Яну, и второй зачем-то ухватился за длинный черный рукав. Прославленный мечник испугался парочки бандитов? Вот это умора.

Линь Ян бросил взгляд на своего спутника, но в темной зелени глаз не было ни страха, ни неуверенности, только очень знакомое предвкушение. Он тяжело вздохнул, выпуская его рукав и снова обнажая меч.

– Идем? – кивнул он в сторону приближающихся мужчин.

Цзэ Сюлань кивнул, слегка улыбнувшись, и шагнул вперед.

– Вот куда ты вечно лезешь без оружия? – Слегка раздраженный Линь Ян быстро потеснил хозяина Туманного склона, задев плечом.

Мужчины впереди тоже услышали его недовольство, так как их шаги замерли, а тот, что был со скрипучим голосом, крикнул:

– Кто идет?! А ну, выходи, иначе брюхо вспорю!

– Ну попробуй. – Цзэ Сюлань хмыкнул, а затем, не глядя на Линь Яна, добавил тише, так, чтобы слышал только он: – Оставь их в живых, понял?

Линь Ян вздохнул, но уголки его губ дрогнули.

– Да-да, Ваше Туманейшество, будет исполнено.

Цзэ Сюлань цокнул языком. Лучший мечник всех времен и народов учится у него паясничать?

Двое мужчин, выбежавших на них с мечами, были ничуть не лучше тех, что пришли за ними к воде. Неплохие бойцы, но все еще обычные люди. Линь Ян справился с ними играючи, связав веревкой.

– Ну что, сами здесь все покажете? – Линь Ян наклонился к одному из них, и лезвие его меча легло на шею разбойника. – Или мне придется... убедить?

Тот замотал головой, поднялся на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, пошел вперед, к третьему товарищу.

Лао-Шан, как к нему обратился один из разбойников, был щупленький мужичок с перекошенным лицом. Он уже учуял запах пороха и торопливо толкал заколоченный гроб к краю пещеры. Там протекала подземная река, ведущая в темную пустоту. Он хотел столкнуть гроб и запрыгнуть в маленькую лодочку, спущенную на воду. Но его планам было не суждено осуществиться.

– Далеко собрался? – Линь Ян скрестил руки на груди. Его меч висел на поясе, но Лао-Шан даже не собирался сражаться. Он бросил толкать гроб и упал на колени, задрав руки высоко над головой.

– Я сдаюсь, сдаюсь!

Вскоре его тоже связали и усадили к стене к остальным.

– Итак, что тут происходит? – Цзэ Сюлань подошел поближе, всматриваясь в испуганные лица разбойников. – Как вам удалось приручить гуев?

Кажется, первые двое не особо горели желанием рассказывать все так просто, но Лао-Шан тут же затараторил:

– Да это и не гуи. Так, чудища какие-то похожие! Их печатью – раз! И они делают. Печать там, в сундуке.

Остальные, увидев прыткость своего товарища, тоже начали скорее молоть языками. А то кто знает, вдруг этого болтуна пощадят, а над ними самосуд свершат?

– Наша работа простая, гуи тащат, а мы в гробы и переправляем.

– Да-да, нам за это и платят. Мы просто дежурим, и все.

– Мы людей не трогаем!

– Господа заклинатели, мы не разбойники какие.

– Мы честный народ! И вообще... – И тут вдруг все как один замолкли, словно воздухом подавились.

Цзэ Сюлань сделал шаг вперед, слегка наклонившись, но в тот же миг Линь Ян рванулся к нему, резко прикрывая своим телом. Мгновение – и головы троих мужчин взорвались, как перегретые зерна кукурузы.

Цзэ Сюлань стоял, укрытый фигурой Линь Яна, но даже так он чувствовал, как учащенно бьется сердце того, кто только что спас его от кровавого дождя. И в целом был благодарен, потому что вся спина Линь Яна не только окрасилась в цвет гемоглобина, но и нацепляла ошметки содержимого голов.

– Как нитроглицерин при кристаллизации... – все еще пребывая в изумленном состоянии, сказал Цзэ Сюлань, отойдя чуть в сторону. – Вот это у них внутричерепное давление.

Смотреть на бандитов было достаточно противно. Все же вид тел с оторванными головами, из которых под напором вытекают остатки крови, – зрелище неприятное даже для подготовленного человека.

– Это клятва тишины. – Линь Ян попытался очистить себя от крови, но кровь была удивительной субстанцией. Ее получилось подсушить, но ци оказалась беспомощна в выведении кровавых пятен. Возможно, это было связано с тем, что кровь являлась основой всех живых организмов...

– Клятва тишины?

– Да. Ты никогда не видел, как ее нарушают? Кажется, эти люди не до конца верили в силу слов, что произносят.

Цзэ Сюлань тоже не сильно верил в силу слов, но у себя в голове отметил никогда не давать подобных обещаний и пошел осмотреть гробы.

Их здесь было несколько, все страшненькие, сколоченные на скорую руку непрофессионалами. Скорее всего, их изготовили эти же мужчины, что теперь годились только для устрашения. Гробы стояли и подпирали каменные стены пещеры, и только гроб, который Лао-Шан толкал к воде, стоил внимания.

Цзэ Сюлань сорвал бумажную печать с его крышки и поднес к факелу на стене. Ничего впечатляющего на бумаге не было, всего лишь направляющие печати. Однако Цзэ Сюлань все равно забрал ее себе, чтобы позже попытаться понять, к какому месту она привязана.

Попытка открыть крышку гроба окончилась неудачей, и Цзэ Сюлань достал свой меч. Линь Ян только с ужасом посмотрел на то, что собрался делать этот ужасный, ни на что не годный хозяин Туманного склона, а тот уже просунул кончик лезвия между крышкой гроба и самим гробом и, применив ци, отодрал ту вместе с гвоздями.

Меч Цзэ Сюланя не отреагировал, а вот клинок Линь Яна сочувственно задрожал. Да о чем говорить? Линь Ян сам почувствовал, как у него свело зубы!

– Нельзя. – Линь Ян подошел поближе, наблюдая, как Цзэ Сюлань проверяет пульс у мужчины в гробу. – Ни тебе, ни твоим ученикам нельзя давать в руки нормальные мечи. У него тоже есть душа. А ты им крышки гробов вскрываешь, как какой-то палкой.

– Он не против, – в свое оправдание заявил Цзэ Сюлань. Не то чтобы он спрашивал, но, кажется, меч не сопротивлялся. – А вот этот мужчина жив. Его просто усыпили. Сейчас уже не у кого спросить, но, кажется, наши знакомые наладили поставку «утащенных гуями» жителей в определенное место.

Немного восстановив душевное равновесие, Линь Ян протянул Цзэ Сюланю странную печать, найденную в деревянном ящике. От нее так и тянуло темной энергетикой.

Цзэ Сюлань с интересом взял ее в руки и покрутил, рассматривая. Она напоминала собой большой плоский камень с высеченными символами, вот только печать была тяжелой и металлической. Символы, похожие на орнамент, визуально уже были знакомы, но смысла печати хозяин Туманного склона пока понять не мог.

Цзэ Сюлань сжал печать в ладони, ощущая, как темная ци сопротивляется его прикосновению. Металл яростно зашипел, почувствовав сомкнутые пальцы заклинателя. Цзэ Сюлань закрыл глаза, сосредоточившись на циркулирующей внутри него энергии. Она поднималась из глубины даньтяня^[13], растекалась по каналам, наполняя тело жаром. Его ладони начали светиться тусклым золотистым светом, но печать отвечала черным мерцанием, словно тьма внутри нее боролась за свое существование.

– Цзэ Сюлань, я тебе просто посмотреть дал! Что ты творишь?

Однако хозяин Туманного склона не слышал слова Линь Яна. Он улавливал только неясный шум в голове, яростное сопротивление липкой черной энергии, и сильнее сжал ладонь.

Трещина пробежала по поверхности печати, и из нее хлынул густой черный дым, извивающийся, как змея. Он опутал руку Цзэ Сюланя, пытаясь проникнуть под кожу, но тот лишь хмыкнул и усилил давление ци. Печать затрещала, а символы вспыхивали и гасли, словно тьма билась в агонии.

Линь Ян сжал кулак, не зная, то ли отойти, то ли прервать этот ритуал разрушения. Даже меч у его пояса задрожал, отзываясь на дисгармонию. Черная вспышка ослепила на мгновение, и тьма рванулась вверх, ударилась о потолок пещеры и рассыпалась искрами погасшей энергии.

Дышать сразу стало легче. Цзэ Сюлань медленно разжал руку. Мышцы были настолько напряжены, что это было непросто сделать с первого раза. Расколотая на части печать теперь представляла собой обычную груду металла, а вот бледные длинные пальцы слегка почернели, обожженные темной ци.

– Кому я говорил не трогать все, что криво лежит? – Линь Ян аккуратно взял части печати из его ладони и бросил на пол. Его пальцы дрогнули, опускаясь на запястье и проверяя пульс. Он посмотрел на масштабы трагедии и облегченно выдохнул. Ничего страшного, просто энергетический ожог, так что через неделю должен пройти.

– А я и не почувствовал, – задумчиво проговорил Цзэ Сюлань. Он с интересом рассматривал в тусклом свете пещеры последствия уничтожения печати. Было даже любопытно получить ожог темной энергией. Он-то обжигался и кислотой, и щелочью, но темной ци... – Справедливости ради, ты сам мне ее дал.

– Я дал посмотреть. Я сам мог ее разрушить.

– Разве это не мои прямые обязанности? – вскинул бровь Цзэ Сюлань.

– Твои прямые обязанности – следить за своим здоровьем и не допускать подобных инцидентов. – Выдохнув, Линь Ян помассировал висок. – Ладно, давай выбираться.

Цзэ Сюлань был полностью согласен. Затхлый сырой воздух и напряженная атмосфера уже утомили его. Хотелось вернуться в свою комнату и лечь спать, хватит на сегодня приключений. Хозяин Туманного склона уже собрался присесть, чтобы перед уходом собрать выброшенные осколки печати, но Линь Ян сделал это быстрее. Он сложил их к себе за пазуху, пообещав отдать потом.

Глава 60. Инцидент в ордене этого мастера?

Выходов из пещеры было несколько. Первый – через воду, по нему гуи тащили жертв к точке с гробами. Второй – длинный путь в никуда, по которому отправлялись гробы с людьми, направляемые печатями. И третий путь был самым простым. Именно им и пользовались разбойники.

Цзэ Сюлань не очень хотел тянуть мертвые тела к деревянной лодке, но пришлось помочь Линь Яну. Места было немного, но возвращаться в пещеру никто не горел желанием. Сначала были попытки вместить пять мертвых тел и спящего мужчину в лодку, но идея быстро провалилась. Там не то что места для заклинателей не осталось, так еще и лодка ко дну чуть не ушла.

– Ну давай их в гробы положим да веревками к лодке привяжем, – предложил Цзэ Сюлань.

Так и поступили. Цзэ Сюланю показался довольно забавным их «мертвый» поезд, и он даже не сразу понял, почему система никак не прокомментировала его идею. А потом вспомнил, что систему-то он отключил еще вечером, когда только собрался почитать. Решив, что он не готов выслушивать возмущения на уставшую голову, Цзэ Сюлань пока что оставил систему в режиме «не беспокоить», поднимая взгляд вверх.

Местность была холмистая, и поэтому нырять под воду больше не пришлось. Они спокойно выплыли со стороны заросшего прудика в соседнем лесу. Было не совсем ясно, почему пруд оказался таким заросшим, если был постоянной приток воды, но логика в этом мире распространялась не на все природные явления. Ну или знаний Цзэ Сюланя просто не хватало для объяснения.

Рассвет уже расплескал по небу алый сок, и луна почти полностью утонула в синей дымке. Золото узкими тропами сыпалось прямо в пруд, который старательно ловил первый взгляд солнца. Деревья на берегу дрожали в розовом свете от утренней прохлады, и Цзэ Сюлань закрыл глаза, вдыхая свежий воздух полной грудью. Как давно он не встречал рассветы?

Из-за зарослей было неудобно грести к берегу, да еще и тянуть за лодкой цепь из деревянных гробов, но Линь Ян в одиночку справился с этой задачей. Цзэ Сюлань в гребле был довольно плох, поэтому скорее бы мешался, чем помогал.

Ступив на берег, Линь Ян отбросил гробовую доску, которую все это время использовал вместо весла. Брызги затхлой воды разлетелись в стороны, и Цзэ Сюлань поморщился. Еще и комары пищали над ухом...

Не медля, Цзэ Сюлань тоже сошел на землю, и вскоре они уже летели на мечах к берегу Круглого озера, где ночью оставили маленькую девочку.

Та все еще спала в прибрежных зарослях, и Цзэ Сюланя немного передернулся от этой мысли. Это было абсурдно: оставить ребенка спать в каких-то камышах, да еще рядом с таким опасным местом. В его-то мире с детей сдували пылинки! Что ж, здесь это было нормой, судя по спокойному лицу Линь Яна. Здоровью детей можно только позавидовать.

Линь Ян осторожно опустил с плеч на песок бесчувственное тело мужчины. Его теплые пальцы коснулись лба и начертили простенький символ очищения. Заклинательская ци рванула в бессознательное тело, и ресницы мужчины задрожали, а губы скривились от боли. Он не сразу понял, что произошло. Щурясь от яркого света, мужчина долго моргал, словно желал, чтобы Линь Ян исчез, как морок.

– Без паники, дыши.

Мужчина действительно попытался сделать вдох и закашлялся, выплевывая воду. В тот момент к нему метнулась маленькая тень. Сы Жуй вцепилась в отца с такой силой, что ее костяшки побелели.

– Тятя... ты... ты не утонул? – всхлипнула девочка, зарываясь лицом в мокрую грязную рубаху. Ее тельце дрожало, как у испуганного зверька.

Цзэ Сюлань тактично молчал, ожидая, пока они придут в себя, но Линь Ян оставался безжалостно прямолинейным.

– Вы что-нибудь помните? – Его голос звучал довольно жестко, как мечом на камень напороться. Он всегда так говорил с незнакомцами, Цзэ Сюлань уже заметил.

Мужчина встал на ноги, прижимая девочку к груди так крепко, словно боялся, что эти твари все еще могут его достать.

– Мы... собирали грибы в лесу, – он говорил прерывисто, с трудом подбирая слова. – Но совсем потеряли счет времени. Когда вышли, было совсем темно. Тут дорога одна. Только возле озера и пройдешь. Мы и пошли. И вдруг – щупальца из воды... столько щупалец...

Его глаза широко распахнулись, выражая весь пережитый ужас. Сы Жуй тоже задрожала сильнее, чувствуя страх отца, и тихо всхлипнула.

– Интересно получается. – Цзэ Сюлань скрестил руки на груди, смотря на мужчину сверху вниз. Он был довольно высок, и его красота иногда выглядела недосягаемой и угрожающей для окружающих. – Весь Лунхэ шепчется о том, что гуи людей сжирают, а вы с ребенком у озера гуляете. Смело.

Мужчина покраснел.

– Господин заклинатель, когда голоден, еду не выбираешь. А слухи... кто их знает, правда это или нет?

– О, теперь-то вы поняли? – слегка язвительно спросил Цзэ Сюлань.

Линь Ян прервал их обмен фразами:

– Вы видели, кто вас схватил? Кроме гуев.

– Не помню. Тени... только тени... Когда эти щупальца выкинули меня в пещере, я еле отдышался. Думал, захлебнусь. – Мужчина провел рукой по лицу. – Вроде это были два человека.

– Они что-нибудь сказали?

– Не помню. Вроде сказали: «О, ну хоть один». А дальше удар и тьма.

Цзэ Сюлань расстроенно цокнул: никакой полезной информации.

Впрочем, их работа почти завершена. Озеро скоро будет очищено. Судя по активности в нем, гуям досталось немало, а значит, чуть позже ученики как раз смогут все довести до конца.

– Если что, где вас можно найти? – спросил Линь Ян, когда мужчина, низко кланяясь, собрался уходить.

– Вы на овощном рынке спросите торговца Сы. – Он обнял дочь. – Меня там все знают.

Когда мужчина уже скрылся из виду, Линь Ян обернулся к Цзэ Сюланю:

– Ну что, пойдешь со мной или тебе больше нравится идея поспать?

– К магистрату?

– К магистрату.

– Сначала в любом случае на постоялый двор сходим и приведем себя в порядок. Мне-то все равно, но твой вид точно распугает всех жителей в округе.

Хоть одежды Линь Яна и были высушены, а отвратный запах без следа исчез, вся его спина и светлые волосы все еще оставались покрыты засохшей кровью.

– Ладно, ты прав. Летим на постоялый двор.

Хозяйка постоялого двора, хоть и было совсем раннее утро, уже не спала и бегала по делам. Увидев пугающий вид Линь Яна, она громко взвизгнула, уронив на пол чугунный котелок. Хорошо, хоть пустой.

– Боги милостивые, это где же вас так угораздило! Неужто гуи настолько сильны?

– Да там кое-какие другие обстоятельства, – сухо ответил Линь Ян. Цзэ Сюланю было забавно наблюдать за смущением этого человека.

Хозяйка довольно быстро подготовила им ванны, и вскоре Линь Ян и Цзэ Сюлань, переодетые и свежие, держали путь к зданию городского суда. На руке Цзэ Сюланя красовалась белая повязка, пропитанная целебной мазью, и Линь Ян периодически косо смотрел на нее.

Было еще довольно рано, но старательные торговцы уже выползали на улицы и расставляли товар, а на полях работа кипела вовсю.

«Да я же говорю: случайно вышло».

«Ты или по делу говори, или замолчи. Невозможно. Я и так не спал, а еще ты настроение портишь. Так и знал, что не нужно тебя включать».

– О чем думаешь? – Линь Ян сразу заметил задумчивость своего спутника, как только они ступили за ворота постоялого двора. Сначала он не хотел мешать умным мыслям, но с каждым шагом лицо хозяина Туманного склона становилось все мрачнее и мрачнее. В конце концов Линь Ян не выдержал.

Цзэ Сюлань быстро нашелся:

– О том, сколько же еще подобных точек, как эта, существует по всей стране.

Чиновники в суде уже знали заклинателей и поняли, что они пришли к магистрату по делу, поэтому, завидев посетителей только на ступенях, уже доложили Чжао Фэну и получили разрешение провести их в просторный главный зал.

Цзэ Сюлань был здесь вчера и надеялся, что с утра помещение еще не успело пропахнуть ладаном, но зря. Легкий дым от курильниц полз по высоким деревянным колоннам под потолок и смешивался с запахом дерева.

Чжао Фэн восседал за массивным столом, а за его спиной протянулись горы и реки на искусной ширме. Вид у магистрата был уставший – кажется, он тоже не спал всю ночь. Красное сукно с золотой вышивкой все было завалено бумагами, а кисти не успели высохнуть после чернил.

– Здравствуйте, почтенные заклинатели. – Чжао Фэн встал из-за стола и поклонился. – Вы сегодня рано. Что-то стало известно?

– Это были не природные гуи. Это были существа, похожие на гуев, но созданные искусственно. – Цзэ Сюлань опустился в предложенное кресло, и Чжао Фэн сел на свое место следом.

Линь Ян отказался садиться и, встав за плечом Цзэ Сюланя, сообщил:

– Это все было организовано при помощи мощной печати. Эта печать разрушена и конфискована орденом для изучения.

– Да-да, я все понимаю, – кивал Чжао Фэн. – А кто этим всем занимался?

– Боюсь, что это одна сильная секта, практикующая темные техники. Нам нужно лучше все изучить. В любом случае чуть позже мы до конца очистим озеро, и все будет в порядке.

– Выходит, вскоре мы сможем возобновить проект с водными каналами?

Цзэ Сюлань кивнул:

– Да. Только вот у нас есть еще кое-что для вас... Видите ли, гуи лишь похищали людей, затаскивая их на дно в подводную пещеру. А там орудовала шайка разбойников, они обычные люди. Полагаю, секта специально наняла просто случайных мужчин, чтобы на них было сложно выйти.

– Так уж вышло, что все пятеро мужчин мертвы, – кашлянул Линь Ян. Было не совсем ясно, чувствовал ли он хоть немного вины за их смерть. По его твердому ясному взгляду можно было сказать, что нет. – Мы оставили их тела в лесу, возле заросшего пруда. Мы вам покажем. Их нужно похоронить.

– Возможно, это вообще местные жители, – постучал пальцем по подбородку Цзэ Сюлань. – В таком случае можно попробовать опросить их семьи, если такие есть, и тех, кто их знает. Возможно, это даст какую-то информацию. К сожалению, наш орден не может тратить так много времени сейчас и остаться подольше. Поэтому мы будем благодарны, если вы выясните информацию для нас и отправите в орден.

– Конечно, я все сделаю. Я назначу ответственных, которые соберут для вас информацию, а позже пришлю письмо.

Обсудив еще некоторые мелочи, заклинатели ушли снова на постоялый двор.

Ученики уже давным-давно проснулись и не понимали, куда делись учитель и старейшина Линь. Их встретил только Юйси во дворе, который подозрительно прищурил свои черные глаза. Словно пакость какую-то задумал.

– Учитель! – Трое подростков бросились к нему, как только издали заметили высокую фигуру в черном. Они явно удивились сменившемуся наряду Линь Яна, который был к тому же белый! Но что поделать, чистых одежд на постоялом дворе оказалось немного, выбирать не приходилось.

– Итак, вы еще не завтракали?

– Нет, учитель, нас уже покормили, – отчиталась Юнь Цзяо.

– Мы теперь отдохнули и полны сил и энергии!

Минь Ли кивал в такт словам своих товарищей:

– Этим гуям не поздоровится.

На самом деле Цзэ Сюлань уже достаточно устал. Тело заклинателя было устойчиво к подобным нагрузкам, оно могло выдержать несколько дней без сна, еды и даже воды, но и заклинатели чувствовали усталость после бессонной ночи.

«Я же думаю, что все дело в разгрузке мозга. Да, тело заклинателей не устает так быстро, но ведь полученную информацию нужно обрабатывать. Это можно сделать быстрее, чем за восемь часов сна, можно сделать и во время медитации, но ведь все равно нужно сделать».

В общем, Цзэ Сюлань рассчитывал посидеть в тишине пару часиков, попить чая, а может, и вовсе вздремнуть. Но его ученики так ярко горели энтузиазмом, что хозяин Туманного склона и правда боялся, что они что-нибудь подожгут, если не найдут, куда направить свою энергию.

Охота на этот раз прошла гораздо лучше. Юнь Цзяо и Минь Ли вначале с опаской посматривали на темные воды, но Яо Вэньмин был бесстрашен и решителен, поэтому остальные не могли ударить в грязь лицом! Уже имея опыт столкновения с этими монстрами, ребята действовали куда осторожнее и были в разы осмотрительнее. Лодку тоже раздобыли новую. Конечно, для экономии времени Линь Ян немного помог, попугав своим мечом всех гуев под водой и согнав их в одно место. Словом, уже к ночи они вернулись в орден.

Цзэ Сюлань сразу же отправился на Туманный склон, а Линь Ян – на гору Стремлений. Он хотел отдохнуть и привести мысли в порядок, еще раз прокрутить в голове сегодняшний день и решить, что делать дальше.

Он спустился с меча прямо перед своим павильоном и тихо зашел в него. По щелчку пальцев все свечи были зажжены, и мягкий свет окрасил комнату. Линь Ян подошел к столу и выложил осколки печати. Он так и не отдал их Цзэ Сюланю. Этот человек был таким осторожным в своих действиях, он продумывал каждый шаг наперед, его мозг неустанно работал и анализировал любую мелочь, но иногда он творил такую откровенную глупость, что зубы ныть начинали от досады.

Всего печать раскололась на пять частей, и Линь Ян сдвинул их вместе, словно собирая мозаику. Перед глазами все еще стояла чужая бледная ладонь с черными ожогами. Следовало завтра занести Цзэ Сюланю еще флакончик с мазью. А желательно и проконтролировать то, как хозяин Туманного склона будет ее использовать. Вечно он то забудет, то нет времени.

Линь Ян вздохнул, глядя на печать перед собой. Языки пламени свечей ласкали стены трепещущими бликами, и в этом танце света Линь Ян видел вовсе не холодный металл, а зеленые глаза, смотрящие прямо в душу. Прошло уже много лет, но оставаться наедине со своими мыслями было все так же невыносимо, как и раньше. Пожалуй, эта боль совсем затихала, когда рядом оказывался Цзэ Сюлань. Его манера вести разговор, его колкие фразы, его легкие улыбки и прищур глаз цвета молодой листвы... Все в этом человеке напоминало Линь Яну его погибшую родственную душу. Порой мечнику приходилось моргнуть несколько раз и протереть глаза, чтобы осознать, что перед ним не Вэнь Цзянси, а хозяин Туманного склона. Ему бы оборвать все связи с мастером Цзэ и больше никогда не видеться. Но он, наверное, был слишком слаб, чтобы это сделать.

Бывают ли настолько похожие люди? А может, они и не похожи вовсе? Прошло столько лет, может быть это Линь Ян уже совсем забыл, каким был Вэнь Цзянси? Эта мысль всегда настолько пугала, что руки начинали дрожать, а по спине струился холодный пот.

– «Проживи эту жизнь за нас двоих» – это были твои последние слова? – у пустоты спросил Линь Ян. Его голос охрип и звучал очень надрывно. – Я проживу, Цзянси, проживу.

Не желая еще глубже нырять в свои чувства, которые с каждым днем становились только сложнее, Линь Ян решил расслабить тело горячей ванной. На постоялом дворе не было времени полежать в воде и насладиться этим сполна, требовалось поскорее закончить все дела, но теперь торопиться было некуда.

Согревающие печати работали исправно, поэтому вскоре Линь Ян, сбросив одеяние, ступил в горячую воду.

Деревянная ванна, выдолбленная из цельного ствола сандалового дерева, источала тонкий терпкий аромат, смешивающийся с паром, поднимающимся над водой. Кажется, Цзэ Сюланю не очень нравился запах сандала, но Линь Яна он успокаивал, даровал некое душевное равновесие, хоть и непонятно почему. Линь Ян опускался в ванну медленно, чувствуя, как жар опаляет его кожу, как тепло проникает в мышцы, разгоняя холод, въевшийся в кости. Горячая вода обволакивала тело, растворяя в себе усталость, накопленную за долгие годы. Хоть вода была почти обжигающей, но Линь Ян не спешил добавлять холодную. Незначительная боль напоминала ему, что он все еще жив. Что грудь его все так же поднимается от вдохов, что мысли его по-прежнему ясны, а сердце – до сих пор сжимается от переполняющих чувств.

Линь Ян откинул голову на край ванны, ощущая, как напряженные мышцы спины постепенно смягчаются под ласковым напором пара. Он закрыл глаза, желая оказаться в беззвучной пустоте, но мысли в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечей, были слишком громкими.

Он потянулся к полочке, где стоял флакон с ароматным маслом с добавлением лепестков хризантемы и корня пиона. Его запах был слегка резкий. Хватило несколько капель, чтобы аромат заполнил собой все помещение и слегка закружилась голова.

Линь Ян нанес немного масла на ладони, провел ими по плечам, ощущая гладкую кожу. Сколько раз он пытался это сделать? Сколько раз он силился смыть с себя все воспоминания? Но они затаились намного глубже. Их нельзя было ни заглушить вином, ни смыть пахучими маслами. Мужчина резко провел рукой по лицу, смахивая с него капли. Хватит. Если дать себе погрузиться в это болото, то потом его уже никто не сможет вытащить.

Линь Ян вышел из ванны, когда его кожа уже покраснела от долгого пребывания в горячей воде. Капли стекали по спине, оставляя влажные дорожки на теле, пока он вытирался грубым полотенцем из конопляной ткани.

Он успел слегка промокнуть волосы и набросить тонкий халат, когда в двери постучали. Только один человек мог проникнуть к нему во двор и стоять на пороге в это время.

Видеть Линь Цзо сейчас совсем не хотелось, но свечи зажжены, а значит, сделать вид, что он спит, не выйдет. Без особой радости Линь Ян распахнул дверь и пропустил своего брата внутрь.

У Линь Цзо на лице было написано, что настроение у него паршивое, но он явно сдерживался, чтобы не выплеснуть все свое недовольство прямо на пороге.

– Почему ты никогда не предупреждаешь меня, когда возвращаешься в орден или когда улетаешь? – Брови Линь Цзо были нахмурены, и между ними залегла неглубокая складка.

– Я – не ребенок, а ты – не мой родитель. Зачем мне предупреждать? Разве я не свободный человек?

– Ты все же старейшина ордена, – не сдавался Линь Цзо, – было бы неплохо иногда ставить в известность хотя бы меня. Порой мне кажется, что этот Цзэ Сюлань знает о тебе больше, чем твой родной брат и хозяин горы Стремлений.

Линь Ян не хотел дальше продолжать эту тему, поэтому слушал молча, устало развалившись в кресле у стола.

– Ладно, я не об этом хотел поговорить.

– А о чем же? – Линь Ян с поддельным интересом приподнял бровь. – Нечасто от тебя можно услышать что-то, кроме брани в сторону хозяина Туманного склона.

– Тут новости похуже его существования, – фыркнул Линь Цзо. – Тан Цзыци мертва.

– Что? И даже лекари Янь Хуа ничего не могли сделать?

Хозяин горы Стремлений скорчил совсем уж недовольное лицо.

– Ее убили. Явных следов нет, но за час до смерти она была здорова и даже вела со мной беседу. Да, не очень бодро, но умирать она не собиралась. А потом ученики на страже сообщили, что та не дышит. Думаю, это все дело рук нового дружка главы Цао.

– Почему ты так решил?

– Он слишком глубоко сует свой нос в дела ордена. К тому же его поведение вызывает много вопросов. Мастера и наставники возмущены, и завтра по этому поводу будет срочное собрание.

От досады Линь Ян сжал кулак.

– Удалось ли узнать что-то полезное до ее смерти?

– Да ничего она толком не сказала. Но, кроме секты «Алых цветов смерти», есть еще что-то. Вот уж не знаю, связаны они или нет. Но школа «Двуглавого феникса» определенно смотрит в ту сторону.

– Поэтому я и говорю, что Цзэ Сюлань был прав, когда на собрании голосовал против их вступления в альянс. Если бы вы поддержали его решение или хотя бы не пустили все на самотек после нашего исчезновения, все было бы куда проще.

– Не смей! – Линь Цзо раздраженно топнул ногой. – Этот выскочка ведет свою игру. Ты слеп, если не видишь, как он использует тебя!

– Ты ошибаешься.

– Ошибаюсь? – Линь Цзо отступил, горько усмехаясь. – Все его действия – это дешевые манипуляции, а ты и ведешься.

– Но в результате он прав, а вы в дураках.

– Да что он вообще понимает... – Линь Цзо направился к выходу, бросив недовольный взгляд через плечо. – Уж не знаю, за или против он секты «Алых цветов смерти», но дружба с ним ничего хорошего не принесет. Он явно во всем этом замешан.

– Не наговаривай на человека. Думаю, у него на все есть свои причины.

– Он идиот, который явно во что-то вляпался, и теперь тебе голову дурит, чтобы привлечь к себе сильного противника. А ты и рад, что тебя в эту трясину затягивают. – Линь Цзо раздраженно распахнул двери и вышел. – Это не он. И никогда им не станет.

Хозяин горы Стремлений хлопнул дверью так, что со стола упал свиток. Линь Яну показалось, что на мгновение он оглох. И неясно: из-за крика брата, из-за громкого хлопка или же из-за оглушающей тишины, что придавила в одиночестве. Линь Ян сидел неподвижно, следя за плавным покачиванием пламени свечи, а потом резко ударил кулаком по столу. Крепкое дерево выдержало удар, а вот чернильница опрокинулась, и по столу расползлось черное пятно.

А утром по стране пронеслась еще одна шокирующая весть – император умер.

Глава 61. Друг этого мастера стал императором

Дорога от ордена «Хранители равновесия» до столицы была долгой, поэтому, когда Цинь Фэнчжан въехал в Тяньшу, император Шоучэн уже умер и получил посмертный титул Жуй-ди^[14]. Принца Нина эта новость ошарашила точно так же, как и всех при дворе. Да, зимой император серьезно заболел, но в конце концов он преодолел кризис и пошел на поправку. Лекари сулили ему долгие годы жизни, и сам Цинь Ши чувствовал себя прекрасно. Поэтому, когда принц Нин под сорок девять ударов траурных барабанов въезжал в Город Дракона, среди слуг уже начали расползаться слухи.

Если честно, Цинь Фэнчжан и сам не верил в естественность такой скорой смерти, но доказательств не имел. Лекари были проверенные, служившие годами, в резиденции все оставалось тихо. Да и в целом не было смысла смещать императора. Разве кому-то выгодно восхождение принца Нина на трон? В государстве все спокойно и стабильно, если не считать небольшие мятежи кочевников на границе. Но это была настолько незначительная проблема, что маршал Лэ со своими генералами прекрасно справлялся, лишь изредка посылая письма в Тяньшу.

Зачем ускорять уход императора? Оказывается, причины были. Принц Нин узнал о них только на четвертый день после смерти отца. Начальник императорской гвардии по прозвищу У Мянь принес неутешительные новости о генерале охраны Яне.

Янь Тэ был выходцем из влиятельной семьи, начавшим свой путь в армии с самых низов. Он имел отличные боевые навыки, был резок, прямолинеен и неудержим. Его ум был очень острым и гибким, как и его клинок. Поэтому Янь Тэ довольно быстро продвигался по службе. Заполучив доверие императора Шоучэна, он стал генералом в неполные тридцать, а к тридцати пяти годам возглавил всю армию столицы. Такой стремительный взлет настораживал. В конце концов, были представители с лучшей биографией, чем у него. Но время мирное, Янь Тэ отлично проявил себя за долгие годы службы на границах. Все уже привыкли, что титулы жаловались за разного рода заслуги. К тому же Янь Тэ был поистине выдающимся воином и прирожденным полководцем.

И только сейчас всплыла правда о том, что Янь Тэ – незаконный, тайно рожденный сын императора Шоучэна. И он намерен взять трон.

У Мянь пришел к принцу Нину под покровом ночи, рассказав о заговоре и намерениях Янь Тэ. Дело было серьезное, и в ту же ночь в зале Небесной Чистоты за тяжелыми дверями, запертыми на три железных засова, собралось четверо человек. В узкие окна, затянутые черным шелком, бился ночной ветер, заставляя дрожать пламя девяти масляных ламп. Те горели тускло, освещая лишь часть огромного зала. Нельзя допустить, чтобы об их разговоре узнали. Воздух сгустился от запаха ладана, и Цинь Фэнчжан чувствовал, как его плечи не в состоянии разогнуться от всего, что на них навалилось. Он не был готов к управлению, не был готов к мятежу, но это его долг. Он с раннего детства знал, где его место и что его ждет. Поэтому стиснул зубы, садясь во главе стола. Его пальцы нервно перебирали рукоять семейного кинжала с нефритовой змеей на гарде. Отец подарил ему его на шестнадцатилетие. Своему единственному сыну и прямому наследнику. Но сейчас Цинь Фэнчжан не выглядел победителем: его лицо было бледным, болезненным, а в глазах – не холодная решимость, а усталое напряжение.

У Мянь, Великий секретарь Лян и астролог Су стояли вокруг стола, рассматривая карту. Черные флажки на ней указывали приблизительное расположение войск под командованием Янь Тэ.

– Генерал Янь стянул ко дворцу все резервы столичного гарнизона, – прохрипел У Мянь. Его голос всегда был сиплым, как будто он простыл. Солдаты шептались, что в детстве его хотели утопить в ледяном озере, но император Шоучэн его спас. С тех пор его голос скрипучий, как колесо. – Он ударит утром седьмого дня до того, как ты соберешься в Зал Предков... Ваше Высочество, он готовился к этому месяцами, перебрасывая под видом учений верные полки из провинций.

– У нас нет шансов противостоять?

– Это рискованно, – покачал головой У Мянь. – Мы не знаем, что он заявит. Он может хотеть вашу голову, а может, ему нужен только трон. У него здесь тысячи штыков, а у нас лишь триста гвардейцев да «Черные тени». Мы ничего не можем сделать.

Принц Нин медленно поднял глаза, в которых не было ни намека на ярость, только тягучее, густое отчаяние.

– Тогда... тогда мы сделаем то, чего не делал никто со времен императора У-ди. Я объявлю девиз до церемонии восхождения на трон.

Голос Цинь Фэнчжана сорвался на последних словах, и он отвел взгляд, словно стыдясь собственного решения.

– Безумие! – вскрикнул секретарь Лян, и даже его огромный старческий горб под парчовым халатом слегка разогнулся. – Девиз объявляют после восхождения на трон! Иначе духи...

Принц Нин вздрогнул от слова «духи», и его лицо на миг исказилось неуверенностью.

– Духи? – Он закусил губу, явно обдумывая это. Но в результате, глубоко вдохнув, продолжил: – Мой отец верил в духов. И теперь лежит в ладанном дыму с черными от яда губами.

– Ваше высочество! – схватился за сердце секретарь Лян. – Нет никаких доказательств этому. Не стоит верить слухам!

Принц Нин ничего не ответил, но глаза его потемнели от горя и обиды. Он тихо опустил голову, рассматривая карту перед собой, словно извиняясь перед тенью отца.

– Ваше высочество, даже так... – покачал головой У Мянь. – Солдаты генерала Яня будут у вашего дворца уже утром седьмого дня. Мы не удержим их на время церемонии...

Цинь Фэнчжан прикрыл глаза ладонями, спрятав в них лицо. Никто из присутствующих не смел нарушить его мысли. А когда он поднял голову в следующий раз, в его глазах горела только решительная безысходность.

– Мы удержим. – Его голос звучал тихо, но твердо. – Мы тайно проведем жертвоприношение на шестой день, а утром седьмого дня я выйду и оглашу девиз! И тогда даже его генералы преклонят колени.

Астролог Су, что все это время тихо перебирал треснувшие черепаховые пластины с предсказанием, резко побледнел. Его пальцы дрожали, когда он сказал:

– Но... но седьмой день – это день кровавой звезды! Если объявить...

– Если объявить, тогда... – принц Нин прищурил темные глаза, и его взгляд обжег астролога. Было ужасно непривычно видеть мягкого Цинь Фэнчжана таким решительным. – Это будет знаком, что Небеса одобряют мою решимость. Разве не так?

Астролог в панике смотрел то на секретаря, то на начальника императорской гвардии, ища поддержки.

– Верно, – задумчиво сказал У Мянь, – Кровавая звезда может означать и... обновление.

От этих слов великий секретарь Лян чуть ли не потерял сознание. Он уцепился за рукав принца Нина, падая на колени и рыдая:

– Они назовут тебя узурпатором! Без коронации...

– Учитель Лян, – Цинь Фэнчжан зажмурился, словно от боли, а его голос не мог скрыть дрожь. – Ты всегда учил меня долгу. Сегодня мой долг – выжить, наказать виновных в смерти отца и исполнить его последнюю волю.

Он медленно взял в руки кинжал, что подарил ему покойный император. Глаза нефритовой змеи, казалось, сверкали от предвкушения.

– Прости меня. Но я знаю, что ты на стороне генерала Яня.

Его удар был точным и резким, словно он сам боялся, что может передумать, стоит затянуть хоть на мгновение.

Секретарь Лян не успел ничего сказать, оседая на ковер. А может, ему было нечего сказать. Просить прощения в ответ – совсем глупо, а пытаться оправдаться – бессмысленно.

– Пусть духи... простят нас. – Принц Нин отвернулся от кровавой картины, потому что живот скрутило, а ком тошноты подступил прямо к горлу.

Он махнул рукой У Мяню, и тот присел рядом с телом, чтобы снять со сморщенной руки секретаря Ляна перстень, заляпанный кровью.

– Завтра ты, – принц Нин посмотрел на астролога, – объявишь, что секретарь Лян умер от горя. А утром седьмого дня станешь рядом со мной и объявишь, что звезды одобряют мое решение и благоволят мне.

Астролог Су молча кивнул, не осмеливаясь поднять глаз.

– Я не хочу этого трона. – Принц Нин подошел к окну и отвел темную штору. Первые солнечные лучи уже приласкали землю, и небо порозовело от этой ласки. – Но я не могу позволить, чтобы он достался убийце моего отца.

У Мянь без лишних просьб вырезал советнику Ляну язык, чтобы тот даже в загробном мире не смог проболтаться об их плане, и отбросил его прямо тому на грудь. Цинь Фэнчжан чувствовал усилившийся металлический запах, но не решался посмотреть. И так внутри все переворачивалось от ужаса.

– Два дня... – его голос внезапно прервался, словно он не мог говорить из-за невидимой руки, сдавившей горло, – осталось до того, что я никогда не смогу искупить...

– Небеса видят все, что вы делаете. Они справедливо рассудят, – сказал ему У Мянь.

Ночью шестого дня после смерти императора Шоучэна немногочисленная свита тихо двигалась к Храму Предков. Тьма давно окутала Город Дракона, и лишь редкие фонари дрожали в переходах. Принц Нин, облаченный в некрашеную шелковую одежду, двигался впереди. Его лицо выглядело слишком уставшим и хмурым. На нем не было уже ни горя, ни страха, ни сожаления. Казалось, за эти пару дней он сильно повзрослел. Его взгляд стал куда тверже и пристальнее, его голос – громче. Эта собранная холодная фигура мало чем напоминала прошлого принца Нина, которым его знали слуги и чиновники. Но именно таким и должен быть правитель.

О Цинь Фэнчжане порой тайно шептались за спиной, что он слишком скромен, слишком учтив и добр для будущего правителя. Его отец не был тираном, не был приверженцем войны, он был стабильным спокойным правителем, но принц Нин казался не просто спокойным, а слишком мягким.

Теперь же все те, кто считал Цинь Фэнчжана простаком, неспособным удержать страну на своих плечах, пусть откусят языки. Всего за пару ночей он вырос и возмужал. Нет, разумеется, он вырос уже давно и был в самом расцвете сил, но именно сейчас окружающие разглядели в нем стержень, который необходим императору и который поможет стране выстоять в любой ситуации.

Принц Нин остановился перед Храмом Предков, звезды осветили его непроницаемое лицо, и только черные глаза выдавали явное напряжение. Из-за внезапного желания генерала Яня занять трон Цинь Фэнчжану приходилось действовать тайно, нарушая строгий церемониал.

В обычные дни величественный Храм Предков, окруженный кипарисами, был местом торжественных церемоний. Цинь Фэнчжан не раз бывал здесь и видел, как его отец лично воздавал почести ушедшим. Но сегодня все было совсем иначе.

Принца Нина встретил верховный жрец с длинной седой бородой и сморщенным лицом. Все проходило молча и тихо. Даже ночные птицы не смели кричать.

В мерцающем свете факелов жертвенный бык лежал на алтаре. Его черная шерсть все еще блестела от воды, а тонкие ноги были связаны красными шнурами. Нефритовые кубки наполнили вином, и шелковые полотна переливались в огненном отблеске. Кажется, все готово.

Хоть принц Нин и выглядел собранным и спокойным, в его голове была пугающая пустота. Он чувствовал себя марионеткой, которую кто-то дергает за ниточки.

Все смешалось воедино: и монотонные молитвы монахов, и запах сандала, даже слова жреца, обращенные к предкам, ощущались как в тумане. Их смысл ускользал от понимания. Принц Нин сглотнул, чувствуя подступающую тошноту и легкое головокружение.

Цинь Фэнчжан не помнил, как перерезал горло быку, как кланялся, опустившись на колени, как бросал таблички цзяо-бэй^[15].

Казалось, что кто-то другой завладел его телом, произносил заученные слова и выполнял нужные жесты. Только оказавшись на улице и вдохнув прохладный ночной воздух, Цинь Фэнчжан понял, что его благословили. Предки одобрили его девиз, они одобрили его кандидатуру, несмотря на все нарушения и срочную церемонию. Еще было рано расслабляться, на рассвете Цинь Фэнчжана ждало еще одно испытание, но чувство, что гора свалилась с плеч, все равно окрыляло.

Рассвета все ждали в напряжении, и, когда на воротах Города Дракона еще держался последний караул, за стенами уже послышался гул мятежной армии генерала Яня. Они медленно подступали к воротам Небесной Чистоты. В их действиях не было спешки. Они были уверены в своих силах и прекрасно знали, что, даже если принц Нин предупрежден, он не сможет ничего сделать. Часть его людей рассредоточена в Городе Дракона, тысячи солдат взяли его в кольцо снаружи и ждут указаний.

Янь Тэ считал принца Нина простодушным материалом, из которого можно было лепить что угодно, как из мягкой глины. К тому же он никогда не хотел трон. Ему бы только слушать байки про заклинателей и летать в облаках. Возможно, он отказался бы от власти добровольно, но это было бы слишком резко и внезапно. Вероятно, двор не одобрил бы такое. Но сейчас, когда офицеры знают, что их генерал еще один наследник престола, а принц Нин окажется в западне, трон Янь Тэ обеспечен.

Пока люди генерала строились у моста Золотой воды, он сам, облаченный в парадные доспехи, ждал, когда же врата падут. Но вместо треска разрушающихся створ раздался глухой удар барабана – и ворота распахнулись.

Огромную армию Янь Тэ встретила не сотня солдат и не отряд императорской стражи, а всего пять человек. Принц Нин шел первым. Он был все еще облачен в белые траурные одежды, но поверх них блестел императорский желтый плащ с вышитыми драконами. За ним, опустив головы, шли астролог Су, старый канцлер да два безоружных стражника.

Янь Тэ даже рассмеялся от такого жалкого зрелища, выступая вперед.

– Ну здравствуй, братец, – ухмыльнулся Янь Тэ. На лице принца Нина не было удивления от такого обращения, ведь он уже знал об их общей крови, но Янь Тэ посчитал нужным все объяснить. – Ты правильно понял, Цинь Фэнчжан. Как-то по молодости твой отец провел ночь с бродячей заклинательницей. Для него, наверное, это было что-то вроде «нового опыта», но она понесла, и так появился я.

Лицо принца Нина потемнело, и он строго приказал:

– Не смей говорить подобным тоном об императоре Жуй-ди.

– Ладно-ладно, – сделал одолжение тот. У Янь Тэ было безумно хорошее настроение, и глаза его горели от предвкушения. – Это не важно. Важно то, что я точно такой же наследник, как и ты. В моих жилах течет императорская кровь!

Его голос громовым раскатом летел по всему Городу Дракона, заставляя сердца евнухов и стражи сжиматься от волнения.

– Несмотря на то что император Жуй-ди не удосужился больше навестить мою мать, хоть и знал обо мне, он хорошо позаботился о своем сыне. Он похлопотал о том, чтобы меня взяла к себе семья Янь, помог поступить на службу в армию и продвинуться вверх. Конечно, у меня достаточно заслуг, и мои солдаты следуют за мной не только из-за титула, но ведь скажи, все знаки налицо. Император Жуй-ди благоволил мне! Может, он и не оставил прямого завещания трона мне, но он явно хотел, чтобы его занял я. Иначе зачем ему давать власть армии в мои руки? Да, вы можете спросить семью Янь, родной ли я сын, или велеть астрологу проверить мою дату рождения – это число императорского наследника. Но есть ли в этом смысл?

Его слова звучали разумно. В сердцах всех присутствующих не осталось сомнений в том, что он и правда незаконнорожденный сын императора.

– И что генерал Янь хочет этим сказать? – Принц Нин смотрел прямо и открыто. В его взгляде не было и тени испуга, несмотря на тысячи солдат, готовых по приказу генерала проткнуть его тело сто тысяч раз.

– Сдавайся, принц Нин. Передай трон мне. Я знаю, что тебе это в тягость. Ты сможешь дальше жить свою праздную жизнь. Разве ты не этого всегда хотел?

Цинь Фэнчжан сжал руку в кулак, чувствуя напряжение, а потом разжал, сказав:

– Я всегда хотел привести народ к процветанию и исполнить волю небес, а не передать трон внезапному наследнику. Небесам угодно, чтобы страной правил я.

– Если не хочешь по-хорошему, мы решим этот вопрос иначе. – Генерал Янь резким движением вытащил меч из ножен. И его солдаты тоже зашевелились. – Ты окружен. Если не передашь трон добровольно, я возьму его силой.

Цинь Фэнчжан ничего не ответил. Он лишь легонько кивнул, и канцлер вышел вперед, зачитывая указ:

– По воле небес и Предков в первый день новой эры объявляется девиз правления Жэньань! Да будет милосердие путем, а покой – стражем Поднебесной!

С этого момента, с этой фразы титул принца Нина стерся историей и небесами, и тяжесть страны и тягот людских жизней опустилась на плечи молодого императора Жэньань.

– Семь звезд Колесницы сегодня встали в огненный крест, – громко сказал астролог Су. – Небо само вмешалось в наш спор: духи предков отвернулись от того, кто идет против законного наследника. Восходит солнце Жэньань. Первый луч уже коснулся желтого плаща Сына Неба. Разве не ясно, чью сторону приняли боги?

– Седьмой день сегодня, ты не мог провести обряд сегодня ночью. – Голос Янь Тэ все еще звучал насмешливо, но в нем уже проскальзывали нотки ярости.

– Что же мне мешало?

Янь Тэ не ожидал такой дерзости от вечно спокойного Цинь Фэнчжана. Его пальцы побелели на рукоятке меча, и он взревел, словно гром:

– Да что значат твои слова? Без армии что ты...

Император Жэньань перебил его, расправляя плечи:

– Ты не прав, генерал Янь. У нас есть армия, и это они.

В полнейшей тишине острый меч заместителя генерала Цзяна упал на камни с глухим звоном, который разнесся по округе. А затем генерал, что последний раз кланялся на собственной свадьбе, опустился на одно колено.

Мечи посыпались на землю, словно зерна из разорванного мешка, и армия пала как поле пшеницы под порывом урагана. Офицеры, минуту назад готовые ринуться в бой, опускали оружие, склоняя головы перед Сыном Неба. Знаменосцы выпускали древки, и шелковые флаги с гербами Янь Тэ падали на пыльную землю.

Янь Тэ тут же обернулся. Его лицо перекосилось от гнева.

– А ну, живо встать! ВСТАТЬ! ЭТО ПРИКАЗ!!!

Но его голос потерялся в гуле тысяч опускающихся на колени воинов. Генерал Янь остался единственным стоящим. Его роскошные доспехи, которые стали подарком императора за верную службу, теперь выглядели чужими.

– Мы не хотим начинать новую эру с кровопролития, – спокойно сказал император Жэньань. – Поэтому мы даруем тебе жизнь, пусть небеса тебя рассудят. Уходи и живи в изгнании.

Генерал Янь громко засмеялся:

– И что? Прикажешь смотреть на то, как ты рушишь Империю своим правлением?

Генерал Янь не планировал выйти из этой схватки проигравшим, но судьба непредсказуема. Янь Тэ знал, что никогда не стоит быть слишком самоуверенным на поле боя, а Город Дракона – такое же поле боя, что и пустыри на границе. Он достал из-за пазухи нефритовый флакончик и откупорил его, поворачиваясь к склоненным спинам:

– Разве вы не клялись в верности мне?

Генерал Цзян тихо сказал от лица всех солдат:

– Мы клялись империи, генерал. А сегодня Небеса избрали императора.

Янь Тэ, не желая больше на это смотреть, залпом выпил яд и упал навзничь, не желая даже на пороге смерти преклонить колени перед Цинь Фэнчжаном. Солнце поднялось еще выше, освещая золотую накидку императора и сложное оружие, блестящее, как чешуя дракона.

Церемонию восхождения на трон было решено провести по всем традициям на двадцать седьмой день после смерти императора Жуй-ди. К этому времени официальное приглашение на церемонию уже достигло ордена «Хранители равновесия», и те выехали в дорогу. Дела заклинателей не принято смешивать с делами смертных, но Цао Цзюаню было интересно побывать на таком грандиозном событии и немного отвлечься от хаоса, что творился в ордене. После очередного собрания было решено, что без согласования всех мастеров Лю Дунлян и другие представители его школы не будут иметь права ступить на земли ордена. Нельзя сказать, что главе школы «Двуглавого феникса» это понравилось, но он был вынужден подчиниться мнению большинства.

Эти события заставляли сердце Цао Цзюаня трепетать от страха, но пока что Лю Дунлян молчал, а Цзэ Сюлань отмахнулся. И это успокоило Цао Цзюаня.

Орден «Хранители равновесия» находился от Тяньшу в десяти днях пути верхом на лошадях. Поэтому, пока повозки с мастерами ордена ползли в столицу, все уже успели услышать последние новости из дворца.

После падения генерала Яня первыми новости узнали торговцы у ворот Небесной Чистоты, потому что вставали раньше всех. Они видели, как армия Янь Тэ пала ниц перед человеком в желтом плаще, видели, как Янь Тэ добровольно выпил яд, и прятались за прилавками, боясь привлечь чье-нибудь внимание. За день слухи облетели всю столицу раньше гонцов, ринувшихся в восемь направлений с новым девизом в руках. Ремесленники шептались о том, что императора Жэньаня избрали Небеса, ведь даже армия пала перед ним за секунду! Пьяницы в тавернах яростно спорили, действительно ли Янь Тэ наследник императора или просто выдумал красивую сказку для узурпации трона. В казармах, где еще вчера солдаты Янь Тэ готовились к штурму, теперь царило мрачное молчание. Они были готовы идти за генералом хоть на край света, подняв мечи, но они в первую очередь служили империи, а не желаниям генерала Яня. Он сам выбрал свою судьбу. Император Жэньань предлагал ему уйти и жить в изгнании, но разве гордость генерала Яня позволила бы это сделать? Каждый это понимал, но горькое послевкусие все равно осталось.

Чем дальше новости летели от столицы, тем больше обрастали слухами. В маленьких деревушках уже вовсю обсуждали, как черный дракон дрался с золотым прямо у ворот Города Дракона и золотой победил! А Янь Тэ казнили и обезглавили. Раз уж не хотел склонить голову, значит, пусть останется вовсе без нее.

В любом случае гонцы вместе с новым девизом разносили и первые указы: «Солдаты мятежной армии прощены. Те, кто подчинился императору, не будут наказаны», «Снижение налогов на соль и шелк», «Амнистия для мелких преступников», «Поддержка голодающих регионов»...

Эра Жэньань началась раньше, чем кончились двадцать семь дней траура. И пока Город Дракона гудел, как пчелиный улей, народ ждал, оправдает ли император свое имя.

Глава 62. Неужели глава ордена этого мастера оказался хоть чем-то полезен?

Цзэ Сюлань терпеть не мог путешествия.

Грязь дорог, скрип деревянных колес, вечная тряска – все это раздражало его куда больше, чем постоянные посетители Туманного склона. Даже роскошные повозки ордена с резными стенками из сандалового дерева и шелковыми навесами не спасали. Внутри было душно, пахло потом и пылью, а занавески, хоть и защищали от солнца, мельтешили перед глазами, отвлекая от чтения.

Цзэ Сюлань, поправив ткань, чтобы солнце поменьше светило в глаза, снова попытался углубиться в книгу, но Минь Ли, идущий рядом и выполняющий какое-то упражнение, со всей силы ударил повозку локтем. Да так, что у Цзэ Сюланя книга из рук вылетела.

– Учитель, простите!..

Цзэ Сюлань даже не взглянул на провинившегося. Просто сжал страницы так, что костяшки пальцев побелели, и глухо процедил:

– Если ты не научишься вести себя нормально, следующую остановку проведешь под повозкой. Привязанным за лодыжки.

Минь Ли ничего не ответил, убегая подальше.

– Ты слишком строг в последнее время. Устал от дороги? – усмехнулся Линь Ян, полируя свой меч какой-то «суперполезной-для-мечей» тряпкой. Линь Ян буквально поселился в повозке Цзэ Сюланя, уходя только ночью или когда хозяин Туманного склона выпихивал его, желая побыть хоть в каком-то подобии одиночества.

– Не понимаю, зачем вообще было брать с собой учеников...

Цао Цзюань, конечно, считал, что «лишних рук в дороге не бывает». Но Цзэ Сюлань был уверен: если бы не эти «руки», они доехали бы до Тяньшу вдвое быстрее.

Но все плохое однажды кончается.

Когда городские стены таки выросли на горизонте, залитые багрянцем заката, Цзэ Сюлань впервые за эти дни расслабил плечи.

«Хоть бы постоялый двор не оказался полон пьяными торговцами...» – подумал Цзэ Сюлань, но тут же махнул на это рукой. После дороги даже соломенный матрас покажется ему троном.

«Я бы предпочел никогда в этом не участвовать. Уверен, это скучное занятие. Но Цинь Фэнчжану явно нужна поддержка».

Система фыркнула:

«Я уверен, что он прислал приглашение для одного меня. А главе отправил чисто ради приличия».

Когда повозки «Хранителей равновесия» приблизились к главным воротам Тяньшу, путь им преградила стража в лакированных доспехах. Городские стены отбрасывали тень на дорогу, словно неприступные утесы, а надвратные башни украшали алые фонари в честь завтрашней коронации.

Цзэ Сюлань уже собрался что-то язвительно пробормотать насчет бюрократии, как вдруг ворота медленно распахнулись. Из них вышел посланник императора в парчовом халате с вышитым золотым журавлем. Его худое лицо было бесстрастным, словно маска из фарфора, но в глазах читалась привычная усталость придворного.

– Мастера ордена «Хранители равновесия», – произнес он, слегка склонив голову. – Его Величество ожидает вашего присутствия на церемонии. Пока же вам надлежит проследовать в отведенные покои.

Голос у него был ровный, без намека на почтительность, но и без пренебрежения. Цзэ Сюлань усмехнулся, вспоминая, что таким тоном он частенько разговаривал с начальством.

Цао Цзюань, как глава ордена, кивнул:

– Благодарим Его Величество за гостеприимство.

Посланник жестом подозвал слуг с фонарями, ведь несмотря на то, что солнце еще не спряталось полностью, внутри города царил полумрак из-за плотной застройки.

– Только повозки придется оставить здесь, за пределами Тяньшу.

Внутри города гостей уже ждал конный отряд императорских гвардейцев в позолоченных доспехах. Командир отряда по прозвищу У Мянь согнул спину в формальном поклоне и произнес:

– Мастера ордена, Его Величество повелел сопроводить вас во внутренний город.

Цзэ Сюлань с неохотой выбрался из повозки, разминая затекшую спину.

– Пошли, – Линь Ян легонько подтолкнул его.

– Не нужно меня подгонять, словно это я тут медлительнее всех, – хмыкнул Цзэ Сюлань в ответ.

Лянь Цзэнь, который неторопливо поправлял свою бороду в повозке и еще не показался на свет, раздраженно спрятал зеркало в рукав и вылез, сливаясь цветом лица с небом.

Столица встретила их гулом толпы, запахом жареного миндаля и звоном медных колокольчиков на крышах лавок.

Гостей из прославленного ордена повели по главной процессиональной улице, вымощенной темным камнем, отполированным до блеска тысячами ног. По бокам выстроились любопытные горожане. Они слышали, что император Жэньань пригласил на церемонию восхождения на престол заклинателей из знатного ордена! Об ордене «Хранители равновесия» среди простых смертных ходило много легенд. Многие считали их красивыми сказками, вот и вышли лично посмотреть на тех, кто приблизился к богам. «Зрители» были из всех слоев населения: кто-то стоял в простых холщовых одеждах, другие – в шелках, но все с одинаковым любопытством разглядывали новоприбывших.

– Смотри-ка, это же те самые мастера! Говорят, их старший может остановить лавину одним взглядом!

– А вон тот бородатый... Говорят, он однажды выпил целое озеро и не опьянел!

Хорошенькая девушка залилась краской и скромно указала в сторону Линь Яна своим подругам:

– А это бессмертный Линь Ян. Я про его путешествия все книги прочла.

Лянь Цзэнь на эти разговоры снисходительно улыбался, но было видно, что ему льстит такое внимание. Линь Ян старался сохранить невозмутимость на своем лице, хотя очень хотелось сжечь все книжные магазины в империи. Цао Цзюань кивал с важным видом всем, у кого замечал дорогие одежды. Ну, на всякий случай. Они ведь тоже ему кланяются. Только Цзэ Сюлань шел, уткнувшись взглядом в спину впереди идущего гвардейца, унылым видом показывая, как ему все это надоело.

Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо шепотом переговаривались, рассматривая резные крыши домов знати. Их орден был красив, и они уже бывали пару раз в других городах, но это никак не сравнится с великолепием главной улицы Тяньшу. Цзэ Сюлань на их восторженные отзывы лишь морщился.

«Все это великолепие пахнет ладаном, потом и тушеной уткой из ближайших харчевен».

«Кто еще зануда? Я просто устал. Хочу покоя и тишины, а не постоянного присутствия этих учеников и...»

– Ты ведь никогда не был в столице, верно? – нагнал его Линь Ян, подстраиваясь под чужой шаг.

«...и его».

Чем ближе они подходили к центру, тем выше становились здания и богаче украшения. Наконец перед ними выросли огненно-красные стены Города Дракона, за которыми сверкали в лучах заката золотые крыши императорского дворца.

У Полуденных Ворот их встретил старший евнух с лицом, похожим на высушенную грушу.

– Мастера ордена «Хранители равновесия». – Его голос звучал настолько четко, словно кто-то молотком отбивал меч. – Его Величество разместит вас в Гостевых павильонах Западного сада для отдыха.

Он щелкнул пальцами, и двое юных евнухов в голубых халатах распахнули тяжелые створки ворот.

День близился к концу, но по пути встречались и чиновники в синих халатах, спешащие с докладами, и служанки, несущие подносы с фруктами. Одна, оступившись, чуть не уронила груши, но Лянь Цзэнь ловко подхватил плод и вернул ей с легкой ухмылкой. Посланный евнух даже не обернулся, видимо подобное здесь происходило ежедневно.

За воротами, казалось, даже воздух изменился. Здесь не было шума толпы и вонючих запахов уличной еды. Только шелест листвы в садах да отдаленные перезвоны храмовых колоколов. Дорога теперь вела через мраморные мосты, перекинутые над искусственными прудами, где плавали белоснежные карпы.

– Учитель, смотрите! – Минь Ли не удержался, указывая на пагоду, крыша которой была покрыта настоящим золотом.

Цзэ Сюлань лишь фыркнул:

– Если будешь разевать рот при каждом блестящем камне, к утру его заполнят мухи. Иди молча.

Яо Вэньмин тихо похихикал над глупостью товарища, но хихикал недолго – затрещина от Юнь Цзяо заставила его прикусить язык.

Евнух, не оборачиваясь, вел их через лабиринт садов, пока наконец не остановился перед комплексом из нескольких изящных павильонов.

– Ваши покои. Ужин будет подан через час. – Не дожидаясь ответа, он поклонился и ушел, растворяясь в сумерках.

Посланник, молча идущий позади всех, развернул список и зачитал, кто из мастеров в каком павильоне остановится, и добавил:

– А ученики разместятся в соседних флигелях. Если потребуется что-либо, дерните шнур у двери, и прислуга явится к вам.

Он откланялся и удалился так же бесшумно, как и евнух.

Внутри павильона было прохладно, несмотря на недавний зной. На низком столике уже дымился свежезаваренный чай, а на полках стояли книги в синих шелковых переплетах. Цзэ Сюлань подошел и посмотрел на них. Все о медицине и травах. Это не могло не вызвать теплую улыбку.

Вздохнув, Цзэ Сюлань снял дорожный плащ, сел на циновку и закрыл глаза. Наконец-то тишина. За стеной, конечно, тут же раздался знакомый голос:

– А нам ведь тоже еду принесут? Иначе я умру с голода!

Яо Вэньмин и Юнь Цзяо тут же взорвались хохотом. Впрочем, это уже не имело большого значения. Цзэ Сюлань так устал в дороге, что не хотел ни есть, ни читать. Ему бы лечь в нормальную постель и забыться. К тому же завтра придется вставать намного раньше, чем он привык!

Сбросив все одежды, кроме нижних, удобных для сна, он улегся в кровать и погасил все фонари. Только один, самый тусклый, остался гореть, бросая причудливые тени на бумажную ширму.

Цзэ Сюлань уже уснул, когда в дверь тихо постучали.

С неохотой выныривая из дремы, он сел на кровати, ставя босые ноги на пол. За окном совсем стемнело. Цзэ Сюлань уже хотел встать, чтобы посмотреть на внезапного гостя, но этот гость нагло приоткрыл дверь.

– Сяо Лань^[16], ты спишь? – тихий шепот Линь Яна звучал оглушительно в ночной тишине.

Не дождавшись приглашения, он переступил порог, нагло заявляя:

– Я стучался, но ты не отвечал. Я испугался, что ты погиб.

Цзэ Сюлань вышел к нему заспанный, в мятых нижних одеждах и с растрепанными волосами. Линь Ян удивленно спросил:

– Ты что, и правда спишь?

– Спал. – Цзэ Сюлань потянулся и уселся за стол. На нем стояло несколько остывших блюд, видимо принесенных слугами, когда Цзэ Сюлань уже улегся в кровать.

Линь Ян подошел и приложил свою ладонь ко лбу заклинателя. Тот вопросительно приподнял брови, явно ожидая объяснений.

– Вроде не горячий... Я уж думал, ты заболел, раз ложишься так рано. – Уловив на себе недовольный взгляд, Линь Ян виновато улыбнулся: – Ладно-ладно, прости, что разбудил. Но я тебе кое-что принес.

Линь Ян приподнял и потряс изящным глиняным сосудом. Не дожидаясь приглашения, он сел за стол и поставил две маленькие фарфоровые чашечки.

– Это настоящее «Жемчужное сияние». – Линь Ян принялся разливать янтарную жидкость по чашечкам. – Лучшее вино из императорских погребов. Говорят, даже сановники его только по большим праздникам пробуют. А у меня для тебя целый кувшин.

– И откуда же оно у тебя взялось? – Цзэ Сюлань взял чашечку и понюхал. Пахло фруктами и чем-то сладким.

– Ох, Сяо Лань. – Он приложил палец к губам, словно это была величайшая тайна. – У меня есть парочка хороших друзей во дворце. Очень благодарных друзей.

– Ты его стащил?

– Я его стащил, – без тени раскаяния признался Линь Ян. – Ну что ты его нюхаешь? Пробуй.

Цзэ Сюлань не особо любил спиртное, но попробовать вино в этой новелле, да еще и из императорской коллекции, было любопытно. Он прикоснулся губами к чашке и сделал небольшой глоток.

– Ну как?

– Сладко. – Цзэ Сюлань действительно удивился приятному вкусу. Совсем не похоже на алкоголь.

– Ага, – Линь Ян выпил свою чашечку и снова наполнил вином, затем долил и Цзэ Сюланю. – Но не приторное, чувствуешь? Легкая горчинка в послевкусии, намек на пряность...

– Ты звучишь как продавец на рынке, – усмехнулся Цзэ Сюлань и сделал еще глоток.

Линь Ян не собирался долго засиживаться. Он знал, что церемония завтра их ждет долгая и скучная, встать придется с рассветом. Изначально Линь Ян заглянул лишь потому, что был уверен: хозяин Туманного склона не спит в такую рань. Хотел составить компанию и угостить вкусным. Если бы знал, что тот уже лежит в кровати, не пошел бы. Вино с каждым днем только вкуснее становится, подождало бы до завтра. А вот Цзэ Сюланю завтра отдохнуть точно не удастся.

Когда кувшин закончился, Линь Ян встал, собираясь уходить.

– Ложись спать. Завтра нас ждет сложный день, церемония, толпы людей. Пять часов стоять придется.

– Сколько? – Цзэ Сюлань знал, что церемония будет идти долго, но пять часов...

– Ты не знал? – Линь Ян тихо рассмеялся. – Не волнуйся, я буду там, чтобы ты совсем не умер от скуки.

– Вот уж спасибо, благородный из благороднейших старейшина Линь.

* * *

Перед церемонией восшествия на трон Цинь Фэнчжан нервничал еще больше, чем перед встречей с Янь Тэ. Конечно, он уже стал императором, и церемония нужна лишь для того, чтобы основательно укрепить его хрупкую власть, но все равно было страшно ошибиться. Что, если он споткнется на ступенях? Что, если появится другой недобрый знак? Никто ничего ему не скажет и не отберет Небесный мандат, но Небеса должны одобрить его правление. Он не был готов к такой скорой смене власти, однако теперь оставалось лишь взять ответственность и взойти на трон как полагается.

Может быть, стоит сходить к Цзэ Сюланю? У него наверняка найдется парочка слов, чтобы успокоить мысли и сердце Цинь Фэнчжана. Цзэ Сюлань вообще обладал удивительным талантом подбирать именно те слова, которые человеку необходимо услышать. Было достаточно пары его фраз – и тревога отступала, как морской прилив в новолуние.

Цинь Фэнчжан уже встал с кровати и хотел накинуть верхние одежды, но передумал. Во-первых, Цзэ Сюлань уже наверняка спит, уставший с дороги. Во-вторых, его охрана явно будет против ночных прогулок, да еще и накануне такого важного дня. После недавних событий стража от него не отходила ни на шаг, а уж ночные прогулки точно сочли бы за безумие. Сдавленно вздохнув, он повалился обратно на подушки, но сон не шел. Вместо него приходили картины будущего: бесконечные ступени Зала Высшей Гармонии, сотни глаз, устремленных на него, шепотки за спиной...

Когда евнухи трижды постучали в двери, Цинь Фэнчжан вздрогнул, словно от удара гонга. А потом понял, что все это время просто лежал с закрытыми глазами и так и не смог уснуть. Даже солнце еще не встало, а император Жэньань уже прошел омовение ароматной водой с лепестками хризантем и сандала. Облачившись в промежуточные церемониальные одежды, он лично возжег благовония предкам, пока евнухи завершали подготовку Зала Высшей Гармонии и расставляли курильницы с драконьей слюдой.

Предрассветный туман еще клубился над мраморными плитами, когда начали съезжаться чиновники. Их нефритовые пропуска сверкали в руках стражников, как светлячки в темноте.

– По рангам! По рангам! – шепотом командовали церемониймейстеры, выстраивая придворных в строгие ряды.

Цао Цзюань стоял в самом конце, почти у дверей. Он и остальные представители ордена не имели никакого политического веса и не занимали постов при дворе, поэтому стояли так далеко от трона.

Но вот ветер, пронизанный запахом благовоний, шевельнул тяжелые занавески у входа в Зал Высшей Гармонии, раздался первый удар гонга, и двери распахнулись.

Император Жэньань, держа голову прямо, сделал свой первый шаг на пути к трону. Тишина стояла такая, что слышалось шуршание черных одежд с золотыми драконами и тихое позвякивание нефритовых подвесок на шляпе мяньгуань^[17]. Чиновники, склонив головы, не смели даже взгляда поднять, но Цинь Фэнчжан чувствовал, как те оценивают его. Достоин ли он? Ему пришлось нарушить церемониал и объявить себя правителем раньше. Стоило ли оно того? Действительно ли Небеса одобряют его?

Девять ступеней трона казались выше и сложнее, чем тысячи ступеней, ведущих в орден на горном хребте. Вздохнув, Цинь Фэнчжан шагнул на первую ступень. Твердо, без колебаний, как истинный император.

Казалось, что все затаили дыхание, наблюдая за его восхождением. И когда последняя ступень покорилась императору, верховный церемониймейстер развернул золотой свиток.

Цинь Фэнчжан обернулся к присутствующим, и его рукава взметнулись, словно крылья. Сотни глаз оценивающе смотрели на него, но он искал одни-единственные глаза цвета молодой листвы. Цзэ Сюлань стоял рядом с Цао Цзюанем в конце зала. Все мастера были одеты в простые белые одежды без опознавательных знаков и вышивок. Цзэ Сюлань выглядел сонным, но все равно ему легонько улыбнулся, и даже двенадцать подвесок не помешали им встретиться взглядами.

Голос церемониймейстера дрожал от старости, но каждое слово было слышно четко и в каждом уголке зала:

Линь Ян, стоявший рядом с Цзэ Сюланем, наклонился к нему и прошептал:

– Еще немного, и ты сможешь прикорнуть прямо здесь. Смотри, вон тот старый министр уже клюет носом – можешь последовать его примеру.

– А если я захраплю? – Цзэ Сюлань прикрыл рот рукой, чтобы спрятать очередной зевок.

– Тогда скажем, что это ты так выражаешь восторг перед новым императором.

Лянь Цзэнь, стоявший по другую сторону, резко дернул Линь Яна за рукав.

– Прекратите болтать! – прошипел он. – Или вы хотите, чтобы нас выдворили до начала банкета?

– ...И принимай скипетр власти.

Как только прозвучали последние слова, Цинь Фэнчжан почувствовал, как ему хочется согнуться под тяжестью бремени, опустившегося на его плечи. Но он остался стоять ровно. А потом гордо сел на резной трон из красного дерева.

Двери тут же распахнулись, и двенадцать человек на разноцветных подушках один за другим вынесли регалии. Сановники без устали кланялись каждый раз, когда пальцы императора Жэньаня касались символов власти. И только Цао Цзюань, Линь Ян, Цзэ Сюлань и Лянь Цзэнь не падали ниц, лишь немного склоняясь, из-за чего собирали много косых взглядов на себе.

– Как же мы им глаза режем, – с легким самодовольством сказал Линь Ян.

Когда все присутствующие потянулись к трону, чтобы совершить три земных поклона и преподнести дары, Цзэ Сюлань понял, почему эта церемония длится так долго. Он уже в сотый раз зевал с закрытым ртом, тайно завидуя ученикам, которых не допустили до церемонии и оставили в теплых кроватях.

– Эй, немного осталось, – шепнул Линь Ян, легонько касаясь его спины ладонью. – Скоро все закончится, и можешь уйти. Никто не обязывает тебя присутствовать на банкете.

– Не болтай, – шикнул Лянь Цзэнь, нахмурив брови.

– Да я же не один болтаю. Вон те двое в синих халатах тоже о чем-то спорят.

Цзэ Сюлань хихикнул и снова посмотрел на Цинь Фэнчжана, и тот легонько ему улыбнулся, словно тоже хотел утешить и сказать «потерпи». Чиновник, увидев первую улыбку императора за эту церемонию, чуть на Небо от счастья не отправился. Конечно, ему сам император улыбнулся! Это значит, что ему очень понравился дар! Остальные чиновники смотрели с завистью.

«Легко ему, – вздохнул Цзэ Сюлань, переминаясь с ноги на ногу. – Он-то хотя бы сидит».

«Что за тон? – возмутился Цзэ Сюлань. – Будешь так со мной разговаривать, я тебя никогда из “не беспокоить” не достану».

Линь Ян схватил руку Цзэ Сюланя и впихнул в нее что-то круглое и маленькое, шепнув:

– Съешь, чтобы не уснуть.

Цзэ Сюлань разжал ладонь и увидел медовую конфету.

– Ты носишь с собой сладости?

– Съешь, от сладкого меньше спать хочется.

Цзэ Сюлань не особо любил сладости, но конфету все же съел. Утром после сна действительно неплохо было поднять уровень сахара.

Цао Цзюань пошел к трону последним, после того как все чиновники закончили с поклонами. Как глава он нес дар от всего ордена, стараясь идти как можно величавее и увереннее. Цао Цзюань не любил, когда на него обращали много внимания, и уж точно ему не нравилось медленно шествовать вперед, пока за ним следят любопытные глаза. Но делать нечего.

У оригинала Цао Цзюаня была хорошая фигура: высокая, статная, бледное лицо с низко посаженными, хмурыми бровями. Но попаданец оказался совсем не таким, и поэтому даже сейчас глава Цао выглядел скованно и зажато, а не величественно.

Цао Цзюань остановился в трех шагах от трона и склонился в глубоком поклоне. Не так, как униженно падали ниц придворные, а с достоинством, как равный перед равным. В конце концов, он тоже своего рода правитель! Цао Цзюань протянул старый свиток, перевязанный шелковой лентой.

– От имени ордена «Хранители равновесия» преподносим вашему величеству «Законы Гармонии». Это наследие первых мастеров. Пусть мудрость предков освещает ваш путь.

Хоть Цао Цзюань и волновался, но его голос звучал довольно четко. Он даже был доволен собой! Уже не беспокоясь о формальностях, Цао Цзюань разогнул спину, когда император Жэньань еще не опустил руки, принявшие дар.

И тут острая боль пронзила его спину. Цао Цзюань чуть не задохнулся, почувствовав, как кто-то вогнал раскаленную проволоку прямо ему под кожу.

Его губы дрогнули, но крик так и не вырвался из груди, только короткий жалкий звук, похожий на писк пойманной мыши.

«Система, система!!! Что это?!»

Линь Ян привычным жестом выхватил меч из ножен, но в его руке осталась лишь пустота.

– И вот кто придумал сдавать оружие? – Он посмотрел на Цзэ Сюланя и то ли попросил, то ли предупредил: – Не отходи от меня. Держись рядом.

Ноги Цао Цзюаня ослабели, и он беспомощно, как мешок с костями, шлепнулся на пол. Сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется.

Зал взорвался хаосом. Чиновники в панике отпрянули, некоторые с криками повалились на пол, прикрывая головы рукавами. Стража бросилась к трону, заслоняя императора, но убийца уже растворился в толпе.

Однако Цао Цзюань уже не слышал ни суеты сановников, ни приказов императора Жэньаня, ни как к нему побежали лекари, измеряя пульс и пытаясь спасти. Все тело было сковано болью, он задыхался, но не мог даже вскрикнуть. Сознание стремительно ускользало, и Цао Цзюань со страхом подумал: «Какой нелепый конец...»

Глава 63. Подарок для этого мастера

После неудачного покушения на императора в Городе Дракона воцарился хаос под маской порядка. Официально было объявлено, что церемония прошла без происшествий, на деле же, хоть практически вся церемония завершилась, банкет был отменен, а все присутствующие в Зале Высшей Гармонии – взяты под стражу.

Разумеется, чтобы не оскорбить чиновников и знатные кланы, играющие не последнюю роль в политической жизни столицы, это было аргументировано как «для вашей же безопасности». Всех чиновников расселили по павильонам, приставив к ним по несколько охранников и запретив перемещаться без разрешения императора.

Поэтому никто не знал, когда какой-нибудь человек внезапно пропадал под покровом ночи, а потом возвращался, еле живой, из императорских темниц.

Линь Ян, Лянь Цзэнь и Цзэ Сюлань тоже оказались под стражей, но лишь для вида.

– Я знаю, что вы здесь ни при чем, – сказал Цинь Фэнчжан Цзэ Сюланю. Он пришел поговорить вечером следующего дня. Отослав слуг и оставшись наедине с хорошим другом, он наконец-то мог снова почувствовать себя лучше. Голос Цинь Фэнчжана был тихим, но в нем чувствовалась тяжесть невысказанных мыслей.

– Все в порядке, мы все понимаем. – Цзэ Сюлань не спеша наполнил теплым чаем чашки. – Ваше Величество, примете ли вы чашу из рук этого презренного?

– Хватит, пожалуйста... – Голос Цинь Фэнчжана дрогнул, когда он опустился в кресло напротив Цзэ Сюланя. Его пальцы сжали чашку так крепко, что казалось, фарфор вот-вот треснет. – Я не должен был выжить. Это должен был быть я.

Цзэ Сюлань молча долил чая себе, и горечь и отчаяние, повисшие в воздухе, смешались с его легким цветочным ароматом.

– Все вышло лучше, чем могло бы быть. Ты жив, и это главное.

– Главное?! – Цинь Фэнчжан резко вскинул голову. – Цао Цзюань лежит в павильоне лекарей, и они не знают, как его спасти! Его тело пожирает яд, а я... я даже не могу признаться, что стреляли в меня! Я даже не могу объявить его героем и заявить, что жив благодаря ему.

– Ну, справедливости ради, он не рвался тебя спасать. Просто так вышло. Иногда случайности довольно забавны. – Цзэ Сюлань понизил голос и наклонился чуть ближе: – Неужели ты думаешь, что тебе будет легче, если ты расскажешь правду?

– Это будет хотя бы не так грязно. Я держу под надзором невинных людей, а настоящие заговорщики шепчутся у меня за спиной. – Цинь Фэнчжан ударил рукой по столу, и фарфоровые чашки подпрыгнули, расплескав чай.

– Ты принимаешь все близко к сердцу. – Цзэ Сюлань, не обращая внимания на лужицы на столе, подпер подбородок рукой. – Просто внимательно следи за ситуацией и не позволяй никому совать свой длинный нос в эти дела.

– Знаешь, что они хотят? Они хотят объявить, словно это в вашем ордене хотели убить Цао Цзюаня, и поэтому совершили покушение на него прямо во время церемонии.

– А если ты объявишь, что целью был ты – что тогда? – Хозяин Туманного склона откинулся на спинку кресла, и тень от высокого окна легла на его острые скулы. – Паника? Сомнения в твоей неуязвимости? Новые покушения? Война кланов за трон, пока ты еще дышишь?

Цинь Фэнчжан хмыкнул, потирая виски. Ветер с садовых террас донес аромат цветущих пионов, но сейчас от приятного запаха крутило живот.

– У них есть и такой вариант развития событий. Словно это Цао Цзюань питал недобрые намерения и хотел убить меня, но кара настигла его мгновенно. Они хотят сделать его предателем, понимаешь? Он спас меня, а они хотят все повесить на него ради «спокойствия нации».

Цзэ Сюлань поднялся и подошел к Цинь Фэнчжану, становясь за его спиной. Он положил ему руку на плечо, чуть сжимая дорогую ткань императорских одеяний.

– Тому, кто все это задумал, мешаешь ты. Пока непонятно, чего они хотят: захватить власть или посеять смуту. Но хорошо, что ты жив и здоров. Пока с тобой все в порядке, они не посмеют ничего сделать.

– Я не позволю опорочить ни имя вашего ордена, ни имя Цао Цзюаня, – впервые за этот вечер в голосе Цинь Фэнчжана прозвучала твердость.

Тишина сгустилась в комнате, словно дым от благовоний, молчать было чуть легче, чем обсуждать все, что сейчас творилось во дворце, но Цзэ Сюлань все же нарушил хрупкую тишину:

– Я совершенно ничего не смыслю в этих ядах. – Он лениво потянулся, и золотые застежки на его поясе блеснули в свете фонарей. – Но думаю, лекари нашего ордена не так уж и плохи. Раз уж нам нельзя пока что покинуть дворец, Линь Ян отправил своего ворона в орден. Он, может, и жирная птичка, но быстро летает. Когда прибудут целители, они смогут определить вид яда. Это тоже может дать новые зацепки. Нашли ли того, кто стрелял?

– Да, его схватили сразу же. – Цинь Фэнчжан чуть сгорбил плечи, чувствуя тепло от ладони Цзэ Сюланя. Оно дарило некое спокойствие и придавало сил. – Но он был готов. В его рту нашли таблетку с ядом. Он умер раньше, чем ему успели задать вопросы. Скорее всего, у него было достаточно сообщников.

– Ты говорил, Янь Тэ – сын заклинательницы. Думаю, стоит связаться с кланом Янь и попросить их вспомнить, откуда у них этот ребенок. А еще следует немного расследовать происхождение и работу чиновника, выпустившего иглу. Знаешь, мне кажется, мы сможем найти кое-что интересное.

Цинь Фэнчжан согласно кивнул:

– Хорошо. Я сделаю все, как ты говоришь. – Он вдруг поднял глаза, и в них мелькнула искренняя благодарность. – Я... Ты знал, что если бы не ты, то я бы пропал?

– Брось. – Цзэ Сюлань рассмеялся, откидывая назад прядь черных волос. – Ты даже не представляешь, насколько случайна наша встреча.

«Чэнь Хуан, какая судьба ждала Цинь Фэнчжана в оригинальной новелле?»

– Кстати, у меня для тебя кое-что есть... – Цинь Фэнчжан встал из-за стола и пошел к дверям, чтобы взять с полки черную шкатулку. Он принес ее с собой и оставил там. Цзэ Сюлань даже не обратил внимания и точно не думал, будто это нечто важное, что хотят показать ему.

– Я подготовил тебе подарок... В честь того, что ты взял новых учеников. – Пальцы Цинь Фэнчжана скользнули по лакированным фениксам, закрутившимся в танце. – Я думал, что вручу его в более приятной обстановке, но как вышло. Держи.

Цзэ Сюлань с щелчком открыл шкатулку. На бархатной черной обивке лежала шпилька для волос. Два золота, солнечное и лунное, сплелись в изящную спираль, а на конце, в центре слияния двух вихрей, мерцал рубин. Вещь была действительно безумно дорогой и искусной, это понял даже Цзэ Сюлань, который совершенно не разбирался в ювелирных украшениях.

– Не кажется ли тебе, что подарок слишком роскошный для поздравления?

– Не кажется. Я император, если ты не забыл. – Цинь Фэнчжан встал с места и взял шпильку. Он зашел за спину Цзэ Сюланю и ловко заколол ему волосы. – В этой стране не осталось никого, кроме тебя, кто бы смог назвать меня «Фэнчжан». Только за это я должен подарить тебе куда больше, чем просто заколка.

* * *

Янь Хуа прибыла в сжатые сроки. Ей пришлось преодолеть весь путь на мече, без каких-либо удобств и почти без остановок, сжимая зубы от ярости. Ей, лучшему лекарю во всей стране, буквально приказали явиться в императорский дворец! Конечно, текст письма звучал не как приказ, но слова в нем явно давали понять, что не явись она в столицу, и смерть главы Цао станет ее ответственностью и пятном на ее репутации! Когда евнухи привели ее в павильон лекарей, она еле сдерживала дрожь в руках от злости и унижения. Ее обычно безупречные волосы были спутаны, шелковые одежды – покрыты пылью, а лицо... Что ж, если бы кто-то осмелился упомянуть ее бледность или тени под глазами, она бы вырвала ему язык.

– Чтобы я еще раз сорвалась и полетела в такую даль, – пожаловалась Янь Хуа. В павильоне было много людей, в том числе и мастера ее ордена, поэтому женщина могла позволить себе только изящную усталость и благородные страдания.

Она сбросила с плеч дорожную накидку, и ее тут же подхватила ее помощница, преодолевшая весь путь вместе с ней.

– Простите за мой вид. – Янь Хуа прижала руку к груди, изображая смущение. – Я спешила... Не было времени привести себя в порядок.

– Не волнуйтесь, госпожа Янь. – Цзэ Сюлань улыбнулся с той невозмутимой вежливостью, которая раздражала куда больше, чем открытые насмешки. – Нам нужна не ваша красота, а ваши навыки.

Янь Хуа бросила на него убийственный взгляд, но ничего не сказала. Цзэ Сюлань сейчас был под покровительством императора, а она – на его территории. Да и начни она ссору здесь, явно будет выглядеть очень глупо и нелепо.

– Мастер Цзэ прав. – Пухлый мужчина на коротеньких ножках вышел вперед. Парчовый халат плотно обтягивал его фигуру, стараясь скрыть круглые формы, но в результате подчеркивая их еще больше. А тугой пояс вообще напоминал ленту, которой обтянули бочку. – Меня зовут Ань Шэн. Я главный императорский врач. Мы уже более десяти дней наблюдаем состояние господина Цао. К сожалению, наши силы ограничены. Этот яд... мы не совсем понимаем, как он действует.

Янь Хуа ответила сладкой улыбкой, но ее взгляд скользнул по нему сверху вниз, будто оценивая, насколько ниже он стоит, и представилась в ответ.

– Я разберусь. Скорее всего, этот яд разработан простыми смертными. – Янь Хуа осмотрела комнату и, поняв, что здесь Цао Цзюаня нет, попросила: – Дайте мне осмотреть пострадавшего. Я видела много ядов, думаю, я смогу понять.

– Будьте внимательны, лекарь Янь, – предупредил Линь Ян, но это предупреждение звучало как издевка. – Яд действительно необычный. Такое чувство, что он пожирает ци.

– Благодарю за наставление, старейшина Линь, – хмыкнула она, закатив глаза. Да что этот неотесанный мечник может понимать в ядах? Только и знает, как за хозяином Туманного склона бегать, словно собачонка, и мечом с утра до ночи махать.

Когда Янь Хуа привели во внутреннюю комнату к главе Цао, она даже удивилась тому, насколько плохо он выглядел. Цао Цзюань, некогда могущественный глава клана, теперь лежал словно высохшая мумия. Его кожа, прежде гладкая и сияющая, напоминала пергамент, натянутый на кости. Губы побелели, дыхание было настолько слабым, что казалось, вот-вот прервется. Яд был весьма сильный, но медленный. Он не убил сразу. Или дело как раз в том, что он предназначался для простого смертного, но попал в тело способного заклинателя?

Чем дольше длился осмотр, тем мрачнее становилось лицо Янь Хуа. Ее помощница даже дыхание затаила, боясь лишний раз поднять глаза на заклинательницу.

Яд был действительно странный. Кажется, органы пострадавшего функционировали без особых проблем, но в то же время яд вступал в схватку с заклинательской ци, мешая даже исследовать повреждения. Янь Хуа впервые сталкивалась с подобным. Она видела агрессивные яды, которые убивали бессмертных за секунды, видела слабые, которые действовали медленно, заставляя жертву гнить изнутри и умирать долго и мучительно. Но она никогда не встречала такой странный яд, выглядевший как блокатор... В любом случае у нее была пара вариантов лечения.

Обколов Цао Цзюаня иглами, чтобы замедлить распространение яда, она принялась пробовать всевозможные техники и отвары. Янь Хуа быстро почувствовала себя хозяйкой в залах императорских лекарей, бодро диктуя им, что с чем смешивать. Так как это была целительница из заклинательского ордена, приглашенная лично императором, даже Ань Шэн не мог ничего сказать против, покорно склонив голову.

Конечно, подобное поведение не могло не вызвать недовольства.

За ее спиной то и дело слышались шепотки:

– Ходит, командует всеми... Думает, что если из ордена заклинателей, то ей все позволено?

– Да она ничем не лучше нас. Носится целыми днями, переводит драгоценные ингредиенты, а толку нет.

– Мне вообще кажется, что господину Цао только хуже.

Но Янь Хуа не обращала ни на что внимания. Почему она должна прислушиваться к этим смертным? Она занята важным делом: спасением главы великого ордена. Вот уж ей явно все равно на то, что кто-то, начав наконец-то по-настоящему работать, теперь недовольно фыркает.

Но день за днем ее уверенность таяла, как лед под солнцем. Яд пожирал не только ци самого Цао Цзюаня, но и поступающую извне ци. Любые техники были бесполезны. С отварами все обстояло еще печальнее. Неважно, были это самые привычные средства-антидоты от распространенных ядов или противоядия, приготовленные по тайным рецептам, передающимся из поколения в поколение в Долине Идиллии, – все они делали только хуже. Как будто яд подпитывался противоядием и становился агрессивнее!

Спустя неделю Янь Хуа не смела больше делать вид, что у нее все под контролем. Здесь, на чужой территории и с таким значимым пациентом, ее самоуверенность работала против нее. Если с Цао Цзюанем что-нибудь случится, то что о ней будут говорить в мире заклинателей? Что она не смогла даже обычный медленный яд обезвредить?

Поэтому на следующий день она позвала Лянь Цзэня, Цзэ Сюланя, Линь Яна и императорского лекаря, чтобы рассказать о своих «успехах».

Цзэ Сюлань был удивлен, что его позвали, но все равно пошел. В императорском дворце было достаточно скучно, несмотря на непонятную ситуацию. Он вообще не думал, что задержится на такое долгое время, но пока что все еще шло расследование и никто не смел покидать Город Дракона. Конечно, Цзэ Сюлань был относительно свободен в передвижениях, рядом с его павильоном не стояло стражи, и он даже мог покидать гостевой двор и прогуливаться по саду. Но чувство, что ты не волен сорваться и улететь, было немного неприятным. Не то чтобы Цзэ Сюлань и правда куда-то собирался, но все же...

Зато учеников все устраивало. Они все так же тренировались днями, ели вкусную еду с императорской кухни и слушали вечерами рассказы своего учителя обо всем на свете. Линь Ян тоже приходил посидеть рядышком и расширить свой кругозор, несмотря на то что иногда хозяин Туманного склона говорил откровенную чушь с умным лицом. А трое оболтусов и рады слушать, раскрыв рты.

– Итак, у меня для вас очень плохие новости. – Когда вошли Цзэ Сюлань, Линь Ян и Лянь Цзэнь, Янь Хуа даже не подняла головы, продолжая изучать разложенные перед ней свитки с рецептами. Она сидела за дубовым столом в кабинете, что ей выделили в Целительских Покоях. Лишь когда за спиной заскрипела дверь и появился старый евнух, она резко вскинула глаза. Ей не нравились посланники императора, но император Жэньань внимательно следил за разворачивающейся ситуацией, и спорить не было смысла.

– Садитесь, если найдете где. – В комнате действительно не было ни одного свободного стула. Линь Ян хмыкнул, прислонившись к стене, Лянь Цзэнь недовольно нахмурился, почесывая бородку, а Цзэ Сюлань просто скрестил руки на груди, наблюдая за Янь Хуа с легкой усмешкой.

– Где императорский лекарь? – спросила она, оглядывая присутствующих. – Неужели после вчерашнего...

Янь Хуа недовольно поджала губы. Вчера она, расстроенная неудачами, сорвалась и публично назвала его «жирным невеждой», после того как он слегка перекипятил ее отвар. Но не мог же он не явиться из-за этого?

Императорский лекарь действительно не был так мелочен и пришел чуть позже.

– Теперь, кажется, все в сборе.

– И как же обстоят дела? – чуть щуря глаза, спросил Лянь Цзэнь, не прекращая гладить бороду.

– Это неизвестный яд. О нем не написано ни в каких трактатах. Подозреваю, что это либо тайный рецепт, передающийся из поколения в поколение среди узкого круга лекарей, либо новый яд, разработанный недавно.

– Выходит, что ни остановить его, ни нейтрализовать не вышло? – подытожил Цзэ Сюлань. Его голос был спокоен, и сейчас он даже не пытался унизить или хоть как-то задеть гордость и честь госпожи Янь, но та все равно хмуро посмотрела на заклинателя, желая испепелить.

– Как яд себя проявляет? – поинтересовался Линь Ян.

– Он смешивается с кровью и пожирает заклинательскую ци, превращает органы в песок, иссушивает кожу. Недавно на лопатке появилась небольшая трещина, и из нее периодически сыплется все тот же песок...

– Это... – Слова застряли в горле Ань Шэна. Он никогда не слышал ничего подобного, и это звучало ужасно. Органы превращаются в песок! И что делать? Как с этим бороться?

Комната погрузилась в молчание, пока старый евнух не заговорил:

– На самом деле я слышал про этот яд.

Все глаза в комнате устремились к сморщенному старику, и тот неловко кашлянул, продолжая:

– Когда я был ребенком, мой прадед рассказывал мне, что в молодости он был бедным попрошайкой. Так вышло, что его в городе встретил слепой даос и предложил следовать с ним. Конечно, жизнь в странствиях была тяжелой, но у даоса всегда имелась лишняя лепешка. А что еще нужно голодному подростку? Он пошел за даосом. Все, что они делали, – это ходили по деревням и помогали людям бороться с нечистью. Мой прадед не был заклинателем, и его никто не обучал совершенствованию, но за годы странствий он стал неплохо разбираться в духах и научился обращаться с мечом. Однажды их нашел давний друг даоса. Он принес на плечах иссушенного болезнью старика и умолял спасти. Кожа старика вся скукожилась, как сушеный виноград, и потрескалась, как земля в период летней засухи. А из трещин сыпался песок. Даос тогда тоже сказал, что это редкий яд. Он ушел и исчез на месяц, а вернулся уже с противоядием. Он сказал, что был в Безымянном городе. Там живут таинственные целители, которые знают все яды мира и способны исцелить любой недуг. Они дали противоядие, и этот старик действительно поправился! Верите или нет, оказалось, что он молодой мужчина-заклинатель!

Все слушали рассказ молча, с легкой задумчивостью на лице.

– Разве это не просто легенда? – скрестив руки, спросил Линь Ян. – Я слышал об этом городе, но за все мои годы странствий я не встретил ни одного человека, который бы знал путь туда.

«Чэнь Хуан, о чем они говорят?»

«Не нужно тут свою некомпетентность как автора сваливать на приличных людей».

Евнух лишь развел руками:

– Так рассказывал мой прадед. А правда или нет – мы уже не узнаем.

– А что насчет того даоса? – Ань Шэн был человеком, любящим сплетни и подобные сказки, поэтому заинтересовался. – Можно ли его найти?

– Да он уже в гробу истлел! – воскликнул евнух. – Это было так давно... Моего прадеда уже лет шестьдесят в живых нет.

– На самом деле есть одна история, – начал Лянь Цзэнь, выходя на середину комнаты. Он любил свою роль наставника и еще больше любил наставлять взрослых людей. – Долина Лотосов славится коллекционированием сказаний и подвигов героев. И есть у меня одна история, связанная с Безымянным городом.

– Старейшина Лянь, – усмехнулся Линь Ян, – мы все понимаем, что вы, ученые, привыкли говорить много и пустое. Но нельзя ли немного сократить и перейти к делу?

– Тьфу ты, противный мальчишка, – выругался Лянь Цзэнь, махнув рукавами. – Ладно. Если не вдаваться в подробности, то однажды маршал Бай тяжело заболел. Никто не знал, что это за болезнь. Клан Бай тогда был в милости у императора, а его маршал был отличным воином и полководцем. Лучшие целители мира заклинателей и людей осматривали маршала и разводили руками. Никто не мог понять, откуда взялась болезнь в крепком теле. А маршал тем временем с каждым днем увядал на глазах. Тогда очень талантливый юноша вызвался отыскать Безымянный город и найти лекарство. Он поступил на службу пару лет назад, был невысоким, но его клинок был до того быстрым, что в бою он побеждал десятерых своей ловкостью.

Цзэ Сюлань скептически хмыкнул:

– Как какой-то юноша мог найти город, о котором никто не знает?

– Его имя – Ци Мин. Говорят, что в детстве его сестру забрал странствующий заклинатель, разглядев в ней дар. Этот заклинатель был целителем Безымянного города. Поэтому Ци Мин знал, куда идти. Не прошло много времени, как юноша сходил в город и добыл лекарство. Но за жизнь маршала Бая император обещал слишком много почестей. Конечно же, среди солдат нашлись желающая забрать славу себе. Перехватив Ци Мина на обратном пути, они хотели убить его, отобрав лекарство. Но тут выяснилось, что Ци Мин – девушка! Лучший боец оказался девчонкой. Уж теперь они точно не могли отпустить ее просто так. Они надругались над ней по очереди, а потом изуродовали тело так, что ее бы и сестра не узнала. Меч ее выбросили в пруд Забвения в горах. А изуродованный призрак до сих пор бродит на развилке перед горами Лунного Змея.

– История, несомненно, грустная, но какой толк от нее? – вздохнула Янь Хуа. – Нам что, призрак укажет дорогу?

– А вот и укажет! Если найти ее меч и успокоить душу, она укажет дорогу.

Ань Шэн задумчиво потер шею, бормоча:

– Горы Лунного Змея... Это ведь в семи днях от столицы...

Янь Хуа кивнула:

– А если заклинатель полетит на мече, то и вовсе за дня четыре управится.

– И кто же этим займется? – поинтересовался Цзэ Сюлань. У него была изумительная интуиция, и она ему подсказывала, что в ближайшее время со спокойной жизнью придется попрощаться.

– Среди нас только Линь Ян хорош в странствиях и усмирении душ, – задумчиво проговорил Лянь Цзэнь.

– Выходит, тяжкое бремя за спасение главы Цао ложится на крепкие плечи старейшины Линя, – не без злорадства кивнула Янь Хуа.

Линь Ян не сопротивлялся, словно знал, что рано или поздно ему придется отправиться в путь. Но все же сказал:

– Ся... Цзэ Сюлань отправляется со мной.

Цзэ Сюлань возмущенно посмотрел на мечника, как и все присутствующие.

– Вот уж не думаю, что этот мастер будет полезен в усмирении призраков и готовке на свежем воздухе, – усмехнулся Цзэ Сюлань. Ну кому в здравом уме захочется отправиться в странствия?

– Если ты не пойдешь, то не пойду и я.

Лянь Цзэнь тоже не понимал, зачем брать с собой балласт, который будет только тормозить.

– Мастер Цзэ всю жизнь пробыл в ордене, – напомнил он. – Поиск Безымянного города, призраков и ночевки под открытым небом будут для него непривычными и неудобными.

– Я не оставлю его здесь, – твердо заявил Линь Ян. Он не сказал «с вами», но это явно читалось в его взгляде.

– Я в императорском дворце, что может случиться? – попытался возразить Цзэ Сюлань, но красноречивый взгляд Линь Яна в сторону покоев Цао Цзюаня заставил замолчать.

– Сказал – не оставлю, значит – не оставлю.

Глава 64. Этот мастер отправляется в путь

Цзэ Сюлань совсем не представлял, что значит отправиться на поиски Безымянного города. Да, они уже бывали за стенами ордена, жевали жесткую утку, зажаренную на костре, спали в трактирах, где под тонким слоем соломы скрывались веками не мытые доски. Но все это время у них была цель! Они ехали в определенное место, и Цзэ Сюлань знал, что спустя какое-то время это закончится, он снова сможет принять горячую ванну и выспаться на мягких подушках. Но поиск города, которого нет на картах... Да это же может затянуться на года! Линь Ян ищет осколки души сестры вот уже лет тринадцать? А это он еще знал, куда смотреть. А сейчас что? Бродить по миру, пока не сотрут ноги в кровь?

– Я понимаю твои опасения, но зачем тащить меня в неизвестном направлении? – Цзэ Сюлань резко распахнул дверь павильона, пропуская Линь Яна внутрь, и тут же захлопнул ее с таким грохотом, что с полки слетела фарфоровая ваза. К счастью, Линь Ян поймал ее на лету, даже не изменившись в лице. – Или ты считаешь, что среди гор и рек я буду в большей безопасности, чем в императорском дворце?

– Да, я так думаю. – Линь Ян развалился в резном кресле с грацией кота и с веселой улыбкой наблюдал за Цзэ Сюланем. Было очень непривычно видеть хозяина Туманного склона в таком истеричном состоянии. Нет, конечно, он даже сейчас был довольно собран и спокоен, но это не сравнится с его обычным безразличием. – Здесь не будет меня.

– Не слишком ли вы много на себя берете, старейшина Линь? – Заклинатель фыркнул, наливая себе чай. Напиток уже остыл, но глоток горьковатой жидкости все же помог слегка унять раздражение. – Неужели ты сможешь защитить меня от столбняка, дифтерии, энцефалита, холеры, лептоспироза, бешенства, малярии, лихорадки Денге, Зика, Чикунгунья, интоксикации и, к гуям все, удара молнии?

Линь Ян слушал его все с той же веселой улыбкой, совсем не видя проблемы.

– Что бы ты сейчас там ни наперечислял, – он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, – но смогу. Послушай, это не так страшно, как ты рисуешь. Ты свободен. Идешь куда глаза глядят. Видишь, как живут люди, ночуешь под звездами, ешь дымящуюся пищу с углей...

– А еще кормишь комаров. – Цзэ Сюлань скривился. – Собираешь муравьев в волосы. Укладываешься спать на землю, твердую, как добродетель конфуцианского мудреца, и просыпаешься с ощущением, что тебя всю ночь молотили цепом.

– Когда ты успел стать таким неженкой? – Мечник вздохнул и чуть тише продолжил: – Я знаю, что такая жизнь не по тебе. Но я правда переживаю. Ты, несомненно, умен и умеешь за себя постоять, но они подобрались слишком близко. Их целью был император Жэньань, но что, если они захотят подобраться к нему через тебя? Я не хочу вернуться и узнать, что... возвращаться не к кому.

Цзэ Сюлань молча смотрел на него, чувствуя, что ему сказали что-то такое, чего не стоило говорить. Но хозяин Туманного склона имел хорошо подвешенный язык, а еще отличную интуицию. Возможно, его эмоциональный интеллект был не так уж и высок, но способности оценивать ситуацию – выдающиеся. Он хотел уже съязвить, чтобы вернуть разговор в привычное русло, но в результате ответил:

– С этого и нужно было начинать.

Цзэ Сюлань взял чайник и нацепил на него согревающую печать. Молекулы под воздействием ци закружились в невидимом для глаза водовороте, а заклинатель наконец присел рядом с умолкшим Линь Яном.

– Я не бумажный фонарь, чтобы рассыпаться от любого дуновения ветра. Это касается и заговоров в императорском дворце, и путешествий. – Цзэ Сюлань чуть прищурил глаза, и они сияли, словно драгоценные камни. – Раз уж мы пойдем в путешествие, покажешь мне мир?

– Покажу, – кивнул Линь Ян, наливая себе подогретый чай. – И горы, что касаются неба. И реки, поющие песни. И людей... Я покажу тебе, за что стоит терпеть комаров и жесткую землю.

Хозяин Туманного склона на это скептически фыркнул, но смолчал. Огонь свечей мерно покачивался, подрагивая от порывов ночного ветра, и мягкий свет слегка убаюкивал. В Городе Дракона Цзэ Сюланю пришлось немного скорректировать свой распорядок дня. Никто не диктовал, когда вставать или ложиться, но бесконечные аудиенции у императора Жэньаня, визиты к лекарям и постоянное присутствие придворных выматывали куда больше, чем самые изнурительные тренировки в ордене.

Он сидел у резного окна, чувствуя, как прохладный ночной ветерок ласкает разгоряченные виски. Эти недели во дворце стали для него настоящим испытанием: постоянно куча людей рядом, и нигде от них не спрячешься.

– Думаешь о том, что устал от моего общества? – посмеялся Линь Ян.

Цзэ Сюлань наигранно ахнул:

– Ты научился читать мысли?

– Твой взгляд... Знаешь, по нему все сразу понятно. – Линь Ян усмехнулся, ловко подбрасывая в ладони сочный персик. – Если ты и правда устал, то я пойду.

Он откусил кусок, и капля сока скатилась по его подбородку. Цзэ Сюлань невольно проследил за ее движением, прежде чем взять свой персик, но лишь для того, чтобы лениво покатать его по лакированной поверхности стола.

– Как любезно с твоей стороны. – Цзэ Сюлань прищурился. – Когда мы отправимся на поиски?

Линь Ян пожал плечами, бросая косточку в чашу, откуда только что допивал чай:

– Выбирай сам. Янь Хуа сказала, что ее иглы очень притормозили яд. К тому же, если периодически восстанавливать Цао Цзюаню ци, он может очень долго лежать в полуживом состоянии. Поэтому мы можем отправиться хоть через месяц. У нас в запасе больше полугода.

– Как думаешь, сколько это займет времени? – Цзэ Сюлань, перестав катать персик, замер в ожидании.

– Не знаю. Возможно, мы ничего не найдем. Я не такой скептик, как ты, но рассказ Лянь Цзэня даже мне не вселяет надежды.

– Умеешь ты поддержать настрой. – Цзэ Сюлань бросил персик Линь Яну, и тот ловко его поймал. – Еще и учеников брать придется...

– Им уже предостаточно лет, чтобы странствовать, поэтому они не должны доставить проблем. К тому же, если вдруг мы будем недалеко от арены Славных Судеб, выберем им мечи.

– Мечи?

– Да, я ведь обещал снабдить их настоящими хорошими мечами.

– Нужны ли они им? – Цзэ Сюлань подпер щеку ладонью, косясь в сторону флигеля. Оттуда до сих пор доносились веселые голоса учеников. – Они так ими машут, что, когда к ним в руки попадет настоящий меч, они первые же на него и напорются.

– Они не так плохи, – заступился Линь Ян. – Да, их перспективы средненькие, но при должном усердии они должны стать хорошими мастерами.

Хозяин Туманного склона на это ничего не ответил. Справедливости ради, он не думал, что им нужно хорошо уметь махать мечом. Наверное, его роль как наставника заключается в том, чтобы научить их основам создания печатей, нескольким языкам, синтаксису, развить их мышление. Ну и хватит, пожалуй.

– Через сколько ты хочешь отправиться в путь?

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на собеседника, прикидывая, сколько времени ему нужно, чтобы свыкнуться с мыслью жизни человека без определенного места жительства. Кажется, он никогда не сможет с этим смириться.

– Цинь Фэнчжан все еще ведет расследование по поводу Янь Тэ и нападения на церемонии. Не думаю, что этот клубок будет распутан быстро.

– Я тоже не думаю, что есть смысл ждать.

– Поэтому, – Цзэ Сюлань задумчиво постучал пальцами по столу, – завтра я скажу императору, что мы уходим.

Император Жэньань не очень обрадовался этой новости, но поделать ничего не мог. Ему было грустно, что его единственный друг уходит в неизвестном направлении на неизвестный промежуток времени. Но главе Цао нужна помощь. Да и Цзэ Сюлань здесь не пленник, а гость.

– И сколько примерно это продлится? – За эти недели Цинь Фэнчжан уже привык держать голову прямо и носить императорские одеяния. Лицо его все еще оставалось слишком молодым, но в твердой фигуре и безупречной осанке даже издали можно было узнать императора.

– Это нельзя предугадать. – Линь Ян тоже присутствовал при этом разговоре. – С нами еще идут трое учеников мастера Цзэ.

– Да-да, я понимаю. – Цинь Фэнчжан потер висок, стараясь прогнать усталость. – Что-нибудь нужно для приготовлений? Одежда, провизия, может быть, что-то еще? Составьте список, я все предоставлю.

Пока Линь Ян решал вопросы, Цзэ Сюлань с интересом рассматривал кабинет. Когда-то здесь работал покойный император, теперь он перешел его сыну. В кабинете было достаточно тихо, но евнухи, стоящие у стен, и секретари, старательно скрипящие кистями, все равно отвлекали. Вся мебель, картины, каллиграфии и декор были выдержаны в едином строгом стиле, и только нелепо разукрашенный кувшин выбивался из картины.

Поймав заинтересованный взгляд Цзэ Сюланя, император Жэньань объяснил:

– После того как мой отец заболел зимой, многие лекари со всей страны приносили дары. Это целебное вино, которое поставило императора Жуй-ди на ноги.

– Могу я взглянуть?

– Конечно. – Император Жэньань взял закупоренную бутыль и протянул ее Цзэ Сюланю. – Если хочешь, то можешь попробовать.

Один из евнухов у стены тут же зашевелился и поспешил наполнить маленькую чашечку целебным пойлом.

Цзэ Сюлань взял вино и понюхал. Сладкий медовый запах с легкими горькими нотками травы.

– В первый раз императору Жуй-ди помогло это вино?

– Да. Это секретный рецепт лекарей из южных земель. Император Жуй-ди пил его три раза в день, и его проблемы с сердцем были решены.

– Когда ему стало плохо во второй раз, он тоже пил это вино, но чуда не свершилось? Я знаю, что Вашего Величества не было рядом, но как он умер?

Цинь Фэнчжан вздохнул, садясь за стол.

– Говорят, это был сердечный удар. У него уже несколько дней болело сердце, и он не мог встать с кровати. В день смерти его пульс был совсем слабым, неровным, он жаловался на тошноту и головокружение. Ему было сложно дышать. И в конце концов сердце остановилось. Все признаки сердечной болезни, но...

Цинь Фэнчжан не договорил, покосившись на секретарей и евнухов.

– Если интересно, я могу велеть принести отчет лекарей. Там написано и лечение, которое применялось, и последние часы жизни.

– Не стоит. У меня уже есть кое-какая мысль. – Цзэ Сюлань наполнил чашу вином до краев и покосился на Линь Яна: – У тебя есть проблемы с сердцем?

– Что ты имеешь в виду? – Он лишь растерянно посмотрел на хозяина Туманного склона.

Отмахнувшись, Цзэ Сюлань залпом выпил всю чашу и замер.

– Горьковато-пряный вкус, чувствуется мед, но в самом конце металлический привкус. Император Жуй-ди выпил это вино, когда ему стало плохо в первый день. И продолжил пить, но лучше не становилось, только хуже?

Император Жэньань напрягся:

– С ним что-то не так?

– Император Жуй-ди пил по маленькой порции, верно? Не полную чашу за раз, как я.

– Да. Так как вино лечебное, тот целитель сказал пить по глотку за раз трижды в день.

– Во рту легкий привкус меди. Еще не чувствую, но уверен, что сердечный ритм уже сбит. – Цзэ Сюлань сел на кресло и протянул руку Линь Яну, чтобы тот замерил пульс.

– Что ты вообще тут устроил? – Мечник хмуро сел рядом и замерил пульс. Он мало чем отличался от привычного, но был слегка медленным и неровным. Сложно было заметить эти нюансы, но заклинательская ци весьма чувствительна. – Тебе становится хуже?

– Все нормально, – успокоил его Цзэ Сюлань. – В вине слишком маленькая доза. Даже целая чаша не способна убить здорового человека, не говоря уже о заклинателе. Все, что я чувствую, – легкое недомогание.

– Что в этом вине? – Император Жэньань встал и подошел к Цзэ Сюланю, присев по другую сторону.

– Сложно сказать без анализа. Думаю, это похоже на аконит. Или что-то со схожими свойствами. Наперстянка? Довольно ядовитое растение, но такая маленькая дозировка, кроме дискомфорта, ничего не сделает. Ну, может, недомогание на несколько дней. А вот человека со слабым сердцем она убьет, даже если пить по глотку в день.

– Но в первый раз ведь оно помогло...

– Значит, его подменили, – хмыкнул Цзэ Сюлань, забирая свою ладонь из рук Линь Яна. – Кто-то приготовил очень похожее вино. Или добавил экстракт в старое. Это определенно искусный лекарь. Он четко рассчитал дозировку, чтобы здоровый человек, попробовав его, не почувствовал ничего слишком странного и опасного, а больного доза убивала медленно и незаметно.

– Но его почти невозможно было подменить, – задумался император Жэньань. – Оно хранилось в покоях императора...

– Значит, этот кто-то мог входить в покои в отсутствие императора. Скорее всего, это были два человека. Первый – хороший лекарь, а второй – имеет возможность попасть в покои императора в его отсутствие.

Цинь Фэнчжан глубоко задумался, поглядывая на разноцветный кувшин. Это было логично. Отравить через проверенное вино. Ну конечно, если все, что говорит Цзэ Сюлань, верно, то императорские лекари не заметили опасности, пробуя вино перед тем, как дать его императору. Это сделал кто-то, кто может находиться очень близко. Но кто?

– В общем, у Вашего Величества есть еще одна зацепка. Советую не откладывать ее надолго и быть аккуратнее.

– Да, я понимаю. – Цинь Фэнчжан встал, чтобы лично проводить гостей из кабинета. – Я жду ваш список. И... спасибо за помощь.

– Брось. – Цзэ Сюлань улыбнулся, оборачиваясь уже в дверях: – Мы ведь друзья.

* * *

Провожать утром путников в дорогу вышли немногие: сам император Жэньань в простых, но изысканных одеждах, двое стражников, пара евнухов, почтительно стоявших поодаль, да драконы по углам крыш.

Хоть было довольно рано, солнечные лучи уже резво прыгали по золотым черепицам, устремившись к остывшей за ночь земле.

Цзэ Сюлань едва сдерживал зевки. Ранний подъем давался ему тяжело, но путь предстоял долгий, и откладывать вылет было нельзя.

– злорадствовала Чэнь Хуан. Новость о том, что Цзэ Сюлань вынужден куда-то идти, обрадовала ее больше всех. Хозяин Туманного склона даже удивился, что та была настолько мелочная и противная.

«Не существует бумерангов», – сухо парировал Цзэ Сюлань, но система уже ликовала, и, чтобы не слушать ее дальше, он в очередной раз отключил ее.

Кто еще был рад, так это Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли. Это же такая возможность потренироваться и посмотреть на мастерство старших! Многие ученики после достижения определенного возраста спускаются с гор и идут изучать мир да зарабатывать себе подвиги. Иногда ученики могут путешествовать с мастерами. Кто-то вообще всю жизнь проводит в странствиях, но мастера орденов обычно не гуляют по округе без причины. Редко кто-то покидает орден надолго да еще и берет с собой учеников. В общем, ученики с Туманного склона считали, что им безумно повезло.

Лянь Цзэнь, сцепив руки за спиной в замок, с важным видом напомнил:

– Вода в озере Забвения стирает память. Чем больше измочитесь, тем больше забудете. Окунетесь с головой – потеряете воспоминания за всю жизнь.

– Мы еще не окунулись в это озеро, – усмехнулся Линь Ян, – зачем нам повторять все по сто раз?

Но Лянь Цзэня было уже не остановить, и он в десятый раз начал пересказывать рецепт «спасения»:

– Чтобы обмануть озеро и не потерять воспоминания, нужно приготовить специальный чай!

– Кажется, это у него уже забвение, – хмыкнул Цзэ Сюлань, и Линь Ян прыснул в кулак от этой шутки.

– Сушеные листья дерева Забытых душ я вам дал. Нужно заварить их в кипятке. Воду взять в озере Забвения. И перед тем как выпить, присыпать пеплом записки, на которой вы напишете о каком-нибудь воспоминании. Очень сильном. Не важно, хорошем или плохом. После этого озеро сможет прочесть воспоминания, но не сумеет в них вмешаться и сожрать их!

– Да-да, спасибо за наставления, старейшина Лянь, – слегка склонил голову Цзэ Сюлань. Хоть его жест был полон сарказма, Лянь Цзэнь довольно улыбнулся, принимая за чистую монету.

– Мы присмотрим за главой Цао, – сказал он, – поэтому не торопитесь. Но и не смейте развлекаться, вместо того чтобы заниматься делом!

Казалось бы, все слова сказаны и пора уходить, но Цинь Фэнчжан сделал шаг вперед, велев свите оставаться на месте, и Цзэ Сюлань автоматически двинулся ему навстречу.

– Мне жаль, что ты уходишь. – Император Жэньань опустил свою руку на плечо Цзэ Сюланя. Жест был настолько личным, что даже стражники чуть отвели взгляд, делая вид, что не замечают этой неслыханной милости. Цинь Фэнчжан говорил тихо, чтобы никто, кроме хозяина Туманного склона, не услышал его слов.

– Осень невозможно удержать. Она все равно наступит. Так и мне когда-нибудь придется уйти.

– Сегодня мне приснился глупый сон. – Цинь Фэнчжан слегка улыбнулся, и его пальцы на мгновение сжали ткань одежды хозяина Туманного склона, словно он хотел запомнить этот момент на ощупь. Его взгляд проскользил по знакомому лицу, а потом остановился на подаренной шпильке. Хозяин Туманного склона, конечно, не отличался аккуратностью в прическах, но этот дар чтил. – Мне снился огромный зал. Наверное, это был совет министров. Мы решали вопрос... Не помню о чем. Но я помню, что по правую руку от меня стоял ты. В одеждах советника ты рассматривал предложения вместе со мной и обсуждал указы. Это звучит глупо, но... этот сон казался таким правильным.

Цзэ Сюлань молчал, не зная, что сказать. Цинь Фэнчжан, даже став правителем и научившись смотреть на людей так, что кровь в жилах стыла, сохранил эту удивительную черту: говорить прямо и без утаек.

– Не нужно ничего отвечать, – заверил Цинь Фэнчжан. – Я знаю, что ничто не заманит заклинателя в стены замка. Если бы не долг, я бы и сам отправился в путь. Но кому-то нужно оставаться здесь и держать мир в порядке. Поэтому забудь. Просто знай, что я жду тебя. Не важно когда, не важно, с кем и через сколько лет, но врата Города Дракона всегда открыты для тебя.

– Спасибо. – Цзэ Сюлань улыбнулся ему в ответ. – Я не знаю, сколько времени продлится наш путь, но я вернусь. И к своему возвращению я жду вкусный ужин.

– Договорились. – Цинь Фэнчжан замер в нерешительности, словно боролся с чем-то внутри себя. В его глазах цвета ночи отразилась эта борьба и безоговорочная капитуляция. Император Жэньань, нарушая любые правила приличия, крепко обнял своего единственного друга. – Как будет время, напиши мне хоть пару строк. Я не смогу ответить тебе, ведь ты будешь каждый день в новом месте, но я всегда здесь. И мне важно знать, что с тобой все в порядке.

– У меня чувство, что ты меня навсегда провожаешь, – неловко усмехнулся Цзэ Сюлань, похлопав императора по спине. – Я напишу тебе.

Получив обещание, Цинь Фэнчжан выпустил его из объятий и шумно вздохнул. Казалось, даже его глаза слегка покраснели. Возможно, все дело было в ярком рассветном солнце, что светило прямо в лицо.

– Не задерживайся надолго. Если не вернешься к концу зимы – я пошлю за тобой всю императорскую гвардию, веришь?

Такая угроза рассмешила Цзэ Сюланя, и он громко рассмеялся.

– Верю.

Император впервые за долгое время искренне расхохотался вместе с ним.

– Наш учитель даже с императором в хороших отношениях, – похвастался Минь Ли перед Линь Яном.

Тот бросил удивленный взгляд на мальчишку, тихо смеясь про себя. О чем думают эти дети? Вместо того чтобы рассуждать о добродетели, они радуются, что у их наставника полезные связи. Ну ничего, как ступят на землю после перелета, Линь Ян придумает, как их научить ценить действительно важные вещи.

Вскоре с прощаниями было покончено, и пятеро человек встали на мечи. Для Цзэ Сюланя были подобраны удобные одежды, которые не казались чужими и хорошо подходили для долгих странствий. Теперь полы его наряда не касались земли, достигая щиколотки, черная дорогая ткань все еще была расшита золотыми узорами, но широкие рукава сменились узкими. И даже их спрятали под кожаные наручи. Линь Ян утром лично помог зашнуровать их хозяину Туманного склона, пока тот, наверное, пытался поймать мух, зевая каждую минуту.

Учеников оставили в их вырвиглазных одеждах Туманного склона, но их это очень даже устраивало. Несмотря на свекольный цвет, они носили эти одежды с гордостью и не были готовы променять их на менее маркие черные или синие! Последнее вообще было недопустимо. Случайно встретившие их люди решат, что они ученики старейшины Линя! Ну разве такое можно допустить?

За то время, что Яо Вэньмин и еще двое несчастных, застрявших надолго в низине Послушания, пробыли под покровительством Цзэ Сюланя, их навыки значительно улучшились. В основном это была заслуга Линь Яна, который относился к их обучению куда серьезнее настоящего учителя. Тот, казалось, взял их лишь из-за того, что в прошлом году все надоели ему с вопросами об учениках! Нет, он не наплевал на них окончательно и даже чему-то учил. Но это касалось больше жизненных вопросов и трав. Пару раз Линь Ян прерывал долгие лекции Цзэ Сюланя, напоминая, что это не долина целителей и детей стоит учить кое-чему другому. Но те наперебой галдели, что им очень интересно слушать про сроки сбора корней многолетних растений, и Линь Ян махнул рукой. Он просто продолжил показывать им простые движения и тренировки для укрепления ядра и контроля ци.

И хоть талант явно обошел этих детей стороной, их трудолюбию и терпению можно было позавидовать. Упорством они достигли того, что путь, который изначально планировали преодолеть за пять дней, пролетели за четыре! В сравнении с полетом в Лихань сейчас их выдержка была куда лучше, а запас ци – больше.

Линь Ян их даже похвалил, сказав, что если они так продолжат, то как минимум летать смогут без проблем. Но эти глупые утята все равно смотрели на одного конкретного большого гуся в черных одеждах и ждали именно его одобрения.

Иногда Линь Ян не понимал, как тому удалось добиться такого благоговения и обожания, но он и сам иногда слушал Цзэ Сюланя, раскрыв рот, так что... Недавно оперившимся птенцам это было простительно.

Когда спасатели души и тела Цао Цзюаня прибыли к горам Лунного Змея, был еще вечер. Солнце нехотя клонилось к горизонту, и никакого призрака и в помине не было.

– Поедим, отдохнем под тем деревом, а потом осмотримся, – командовал Линь Ян, спрыгивая с меча. Цзэ Сюлань спустился следом. А вот Минь Ли не сумел сделать это так же грациозно. Недостаточно притормозив, он слетел с меча и упал на свежую траву. Смех товарищей оказался куда эффективнее замечаний учителя. Минь Ли весь залился краской, цепляя печати очищения на одежду. Подростки еще не могли приводить себя в порядок при помощи ци, но печати, разработанные для них лично учителем, были легки в исполнении и стали настоящим спасением.

– Тебе нужно меньше есть, – смеялся Яо Вэньмин, – а то ты скоро так до границы докатишь по... по этой... Учитель, как она зовется?

– Инерция, – вздохнула Юнь Цзяо. Она старалась сохранить на своем лице безразличие, но губы так и норовили растянуться в улыбке.

– А мастер Цзэ не расскажет мне, что такое «инерция»? – попросил Линь Ян, раздвигая ветви на пути. Все же в глубине чащи деревьев было куда лучше, чем под знойным солнцем.

Линь Ян никак не ожидал, что за его старания его захотят толкнуть! Реакция у него была отличная, но пока он думал, перехватить руку или дать себя пихнуть, его уже пихнули. Линь Ян слегка отшатнулся, ожидая объяснений.

– Ты почувствовал, как твое тело движется после того, как я толкнул тебя? – Хозяин Туманного склона облокотился о дерево, скрестив руки на груди, пока ученики без лишних слов побежали искать ветки для костра. – Когда я толкаю тебя, ты начинаешь двигаться не сразу и останавливаешься не сразу. Ты продолжаешь движение даже после того, как моя рука перестала давить на тебя.

Цзэ Сюлань снял с плеч дорожный черный плащ и, сложив в несколько раз, постелил на землю, чтобы сесть.

– Есть такое правило: все, что движется, стремится продолжать движение, а все, что стоит, стремится оставаться на месте, пока что-то не изменит это. Это и есть инерция – свойство тела сохранять свое состояние.

– Ладно, тогда посиди и подожди, пока я подстрелю какого-нибудь фазана, который стремится не стать нашим ужином.

Линь Ян щелкнул пальцами, и его меч сорвался с ножен и завис в воздухе. Он не стал ждать, вскочил на клинок одним легким прыжком и исчез в чаще.

Вернувшиеся с охапками веток в руках ученики переглянулись.

– Мастер Линь и правда собирается охотиться на мече? – прошептал Минь Ли.

Они были в дороге всего четвертый день, и до этого момента им хватало провизии, что они взяли с собой. Поэтому они впервые видели, как именно Линь Ян охотится.

– А ты думал, он будет бегать за птицами по кустам? – фыркнула Юнь Цзяо.

Не прошло и минуты, как вдали раздался короткий всплеск ци, а следом вернулся и Линь Ян, держа за лапки двух ошеломленных фазанов. Птицы беспомощно вырывались, но сбежать не было ни малейшего шанса.

– Вот и ужин.

Цзэ Сюлань лениво приоткрыл один глаз.

– Ты мог бы просто оглушить их ци. Зачем пугать птиц?

– А так веселее, – беззаботно ответил Линь Ян, уже свернув шеи и приступив к ощипыванию их ужина.

Вскоре над костром зашипел жир, а воздух наполнился пряным ароматом. Линь Ян был хорошим поваром, и фазан, обсыпанный травами, идеально прожарился, оставаясь очень сочным.

– Старейшина Линь, как вы научились так вкусно готовить? – Минь Ли грыз фазанье крыло с таким аппетитом, что за ушами трещало.

Цзэ Сюлань, старательно снимая шкурку с толстой ножки, приказал есть молча, и больше никто не посмел ничего сказать до окончания трапезы.

Глава 65. Ученики этого мастера и перетягивание каната

Когда луна гвоздями-звездами прибила к небу черный платок и скрыла солнце, на перекрестке трех дорог явился силуэт. Цзэ Сюлань думал, что это все лишь легенды, передающиеся от старших к младшим, но из зловещего тумана, ползущего по развилке, сначала послышался скрежет покореженной брони, а потом появился призрак женщины. Ее тело было полупрозрачным, словно сотканным из пепла и лунного света, оно двигалось неестественно, а шея выгнулась под углом. Черные волосы извивались сами по себе, напоминая змей в гнезде. Ци Мин двигалась медленно, тяжело, слегка заваливаясь на левую ногу, словно та была переломана. Но самыми жуткими были ее глаза. Вместо черных зрачков в них зияли черные дыры, казалось, выжженные раскаленным прутом. Из них вытекала липкая тьма, напоминая слезы.

– Почему она такая жуткая... – залепетал Минь Ли, вцепившись в руку Юнь Цзяо и зажмурив глаза.

– А ты ожидал увидеть прекрасную деву в роскошных нарядах? – Та дернула рукой, но Минь Ли лишь сжал сильнее. – Отцепись от меня!

«Да ты не то что не знала про этого призрака, ты даже про озеро, держу пари, не знала. Так что лучше помолчи».

Чэнь Хуан и правда обиженно замолчала, и Цзэ Сюланю оставалось лишь надеяться, что надолго.

Трое учеников и двое мужчин притаились за большим камнем. Конечно, он не мог скрыть их всех, но прикрыть – вполне. Юйси, прилетевший лишь с наступлением ночи, чинно сидел на плече Линь Яна, скучающе вертя головой по сторонам. Но даже его черные глазки избегали взгляда призрака.

– Вы наблюдайте за ситуацией, – сказал Цзэ Сюлань, шагнув вперед, – а мы пойдем разведаем обстановку.

– Учитель. – Яо Вэньмин посмотрел сначала на Ци Мин, что бесцельно бродила по трем дорогам взад-вперед, а потом на хозяина Туманного склона. – Может, стоит сначала достать ее меч? Старейшина Лянь сказал, что она укажет путь взамен на меч.

– А если старейшина Лянь ошибается? – Линь Ян скрестил руки на груди.

Цзэ Сюлань тут же его поддержал:

– Сначала нужно разузнать, с чем вы все-таки имеете дело. Легенды – это хорошо. Они помогут скорректировать путь, но часто они лишь наполовину правда.

– Хорошо, учитель, – покорно согласился Вэньмин, снова прячась за камень. – Мы будем наблюдать.

Цзэ Сюлань и Линь Ян двинулись вперед. Как только зловещий туман коснулся их ног, Цзэ Сюлань вздрогнул. Это был не туман – это злость, обида и горечь слились воедино и клубились, словно дым от благовоний.

Чем ближе подходила Ци Мин, тем тяжелее становилась атмосфера. Было ощущение, что она давила сверху, желая прижать к земле. Но злобы даже очень обиженного призрака оказалось слишком мало, чтобы придавить бессмертного мастера.

Линь Ян положил ладонь на рукоять меча, и Цзэ Сюлань сделал то же самое. На всякий случай. Длинные рукава со вшитыми мешочками цянькунь остались во дворце. Сейчас запястья хозяина Туманного склона были старательно перемотаны кожаными наручами, и меч вернулся на пояс, как и положено мечу. Это до сих пор было неудобно и непривычно, но что поделать.

– Сестра... Меч... убью... – Ци Мин, сильно прихрамывая, повторяла по кругу три слова. Ей было все равно на заклинателей, стоящих прямо на ее пути. Она шла вперед, не обращая внимания ни на кровавый след, тянущийся за ней, ни на преграды.

Достигнув мужчин, она даже не повернула. Просто прошла сквозь, заставляя поежиться от ощущения холода и внезапной пустоты.

– Зато понятно, почему до сих пор ее никто не упокоил, – хмыкнул Линь Ян.

Цзэ Сюлань согласился:

– Пока она никого не трогает, а просто пугает редких торговцев, нет смысла кого-то нанимать для этого.

Ци Мин, пройдя чуть вперед, повернула, потом снова и снова.

– Учитель, она ходит по кругу. – Яо Вэньмин, поняв, что ничего опасного нет, пошел к старшим. Юнь Цзяо и Минь Ли тоже вышли из-за камня, но пока что не решались подходить.

– Тридцать шагов на восток, остановка у старого вяза, семь шагов на северо-запад. – Линь Ян задумчиво потер щеку. – Это похоже на ритуал. Но в чем суть?

Цзэ Сюлань молча пошел следом за призраком, меря землю шагами. Пройдя два круга, он пожал плечами:

– Это выглядит просто блужданием. Не думаю, что в этом есть смысл. Скорее всего, она просто хочет найти свой меч или вернуться к маршалу Баю или сестре, но этот периметр не выпускает ее.

– Она нас не видит? – Юнь Цзяо, набравшись смелости, все же подошла поближе.

Минь Ли плелся за ней хвостиком. Он до сих пор не желал приближаться к изуродованной полупрозрачной женщине, но стоять одному у камней было еще страшнее. Напустив важности на свое лицо, он подошел поближе к Линь Яну и встал у него за спиной. Ну, на всякий случай.

– Не видит. Она повторяет только три слова: сестра, меч, убью.

– Почему она вообще все повторяет? – Юнь Цзяо задумчиво посмотрела на женщину, но, когда та приблизилась, поспешно отвела взгляд. Ее лицо было таким уродливым, что колени дрожали.

– Я думаю, она себя не осознает, – предположил Линь Ян. – Потому что связь между душой-разумом и душой-телом оказалась разорвана.

Яо Вэньмин тут же догадался:

– Это из-за насильственной смерти?

– Да. Если человек умирает с сильной обидой или с невыполненной целью, его сознание, память и личность отделяются от животной части души.

– И тогда животная часть души остается в теле и повторяет последние моменты жизни, а душа-разум застревает между мирами... – тихо прошептала Юнь Цзяо.

– А почему она говорит одно и то же? – До Минь Ли частенько долго доходило все, что не было едой, и все привыкли к его очевидным вопросам.

– Потому что это ее последние мысли перед смертью, балбес, – задиристо ответил Яо Вэньмин. – Верно, учитель?

Цзэ Сюлань кивнул, про себя думая, что стоит почитать книги о призраках. Его знания основывались на фильмах ужасов, которые, скорее всего, имели мало общего с реальными призраками.

– Сам ты балбес, я просто любознательный! – Минь Ли по-детски показал язык и отвернулся вовсе.

Постояв еще немного на перекрестке, заклинатели решили, что ловить тут больше нечего. Если они хотят, чтобы призрак обратил на них внимание, нужно идти к озеру.

Озеро Забвения находилось у подножия гор и от пыльной, забытой богами дороги отделялось раскидистыми кипарисами. Их неподвижные ветви, словно каменная стена, закрывали вид на несчастную, потерянную душу.

Минь Ли был безумно рад, что можно больше не смотреть на покалеченную женщину. Вид гладкой озерной поверхности, отражающей звезды и луну, казался куда привлекательнее. Конечно, у него были неприятные воспоминания о гуях, но здесь озеро чистое. Правда ведь?

– Итак, это ведь то озеро? – Цзэ Сюлань повертел головой по сторонам, словно хотел увидеть рядом еще один водоем.

– Не знаю. – Линь Ян подошел поближе. – Было бы неплохо проверить.

Яо Вэньмин тут же предложил:

– Так пусть Минь Ли мизинец измочит. Ну забудет он, как сегодня поужинал, ну и ладно.

– Почему тогда не сам?! – Минь Ли весь покраснел от возмущения. Не будь здесь Линь Яна и учителя, он бы уже поколотил этого остряка.

– У меня самое счастливое воспоминание за сегодня – это совместная работа с учителем. Я не хочу забыть процесс обучения. А ты что, струсил, что ли?

Минь Ли тут же горячо возразил:

– Ничего я не струсил!

– Тогда в чем дело? Пальца для учителя жалко?

– Да я, я ради учителя могу хоть весь искупаться!

– Мальчики, чего вы тут устроили... – Юнь Цзяо попыталась их приструнить, но у нее ничего не вышло.

Наблюдая за разборками учеников, Цзэ Сюлань старался не смеяться. Выходило не очень. Хотя... Не так уж он и старался.

– Может, мне самому палец окунуть.

– А какое у тебя самое счастливое воспоминание за сегодня? – поинтересовался Линь Ян.

– Конечно же, то, как я тебя толкнул!

Линь Ян аж дар речи потерял от такой наглости. Он уже был наученный, привык к высказываниям хозяина Туманного склона, но каждый раз тот все равно находил способ его удивить.

– Обычно люди под приятными воспоминаниями понимают что-то возвышенное.

– Я был выше, когда ты пошатнулся.

Глаза Цзэ Сюланя казались совсем черными в темноте, но было невозможно не заметить искрящееся веселье. И этим весельем нельзя было не заразиться.

– Если у мастера Цзэ такие варварские наклонности, то так уж и быть. Как образцовый друг, я могу позволить ему время от времени толкать меня для улучшения настроения.

Их беседу прервал громкий крик Юнь Цзяо:

– Учитель!!!

Когда заклинатели обернулись, Минь Ли уже сидел на берегу с мокрым пальцем и широко распахнутыми глазами. А Яо Вэньмин стоял поодаль, рассматривая листья кипариса. Словно это не он только что подталкивал товарища на добровольное очищение памяти.

– Слушай, а у нас в ордене можно оформить возврат? – Цзэ Сюлань скрестил руки на груди, наблюдая за учениками со скептическим выражением на лице.

Линь Ян не понял:

– Возврат чего?

– Учеников. Обратно в низину.

Мечник на это хихикнул, а потом хлопнул хозяина Туманного склона по плечу.

– Нет. Тебе придется терпеть их до конца. И вообще, откуда возмущение? Какой учитель, таковы и ученики.

Система, что обиделась и не желала разговаривать, разразилась смехом.

Минь Ли тем временем встал на ноги, осматриваясь по сторонам. Увидев Цзэ Сюланя, он подошел к нему и немного потерянно спросил:

– Мы после будем сразу спать ложиться? Или все же будет ужин?

Теперь смеха не смогла сдержать даже Юнь Цзяо. Они с Яо Вэньмином захохотали так, что разогнали всех птиц в округе. Даже черный ворон сорвался в ночную темному. Кажется, он не особо жаловал этих троих.

Убедившись, что озеро действительно являлось озером Забвения, заклинатели приступили к приготовлению чая.

Листья с дерева Забытых Душ не были редкостью, но и не росли где попало – только на могилах забытых героев. Листья были ланцетовидные, крупные, с плотной кутикулой и перистым жилкованием. Цзэ Сюлань не особо представлял, какой чай может получиться из этого. Но раз нужно, значит, делаем.

Цзэ Сюлань достал из мешочка цянькунь чайничек и направился к озеру. Но Линь Ян перехватил его и набрал воды сам.

– Ты считаешь, что я не могу набрать воды?

– Я просто помню, каким неуклюжим ты бываешь временами. Мне бы не хотелось, чтобы ты споткнулся и с головой окунулся в озеро.

Цзэ Сюлань на это фыркнул, но промолчал. Возразить особо было нечего. Конечно, теперь он научился лучше управлять своим телом, привык к длинным полам одежды и больше не спотыкался на каждом шагу, но раньше это происходило слишком часто.

Закинув в воду из озера Забвения листья, Линь Ян нацепил на чайничек печать подогрева и поставил его на каменистый берег. Трое учеников собрались кругом, с интересом наблюдая за водой, как будто она должна цвет изменить. Но ничего не происходило, как бы внимательно они ни смотрели.

Пока вода закипала, Линь Ян уже написал на клочке бумаги угольком какую-то фразу. В какой-то мере Цзэ Сюланю было любопытно узнать, какое же сильное воспоминание он решил использовать, но привычки совать нос в чужие дела так явно у него не было, поэтому оставалось только предполагать.

Вскоре чай достаточно заварился, и Линь Ян высыпал в него пепел, тщательно перемешивая.

– Старейшина Линь, а если не подействует? – неуверенно спросила Юнь Цзяо.

– Я и не собираюсь испытывать судьбу. – Линь Ян подошел к озеру и окунул мизинец, как это делал Минь Ли недавно. А потом мечник достал маленькую бумажку из-за пазухи. Пробежавшись по надписи глазами, он вздохнул: – Работает!

Линь Ян быстро сбросил с себя верхнюю одежду, чтобы та не мешала, а из вещей взял только меч.

– Тогда не смею задерживать, – усмехнулся Цзэ Сюлань. Он достал длинную толстую веревку и повязал ее на пояс мечнику.

– Две палочки, помнишь? – Линь Ян босыми ступнями направился к озеру. Юнь Цзяо уже установила на плоский камень две тонкие палочки благовоний, и теперь Яо Вэньмин и Минь Ли дрались за право их зажечь. Цзэ Сюлань быстро решил проблему, щелкнув пальцами. От его щелчка первая палочка сама собой задымилась.

– Так волнительно, – улыбнулся хозяин Туманного склона в спину Линь Яну. Тот медленно заходил в воду и измочился уже по пояс. – Нечасто мне доверяли что-то вроде своей жизни. Неужели ты настолько верен главе Цао, что готов рискнуть?

Чтобы не отвечать на вопрос, Линь Ян нырнул в озеро с головой.

Конечно, он согласился идти в поход не из-за чувства долга и не потому, что считал, будто без Цао Цзюаня орден развалится. По его скромному мнению, если бы управление орденом взял кто-то другой, допустим, тот же Лянь Цзэнь или Линь Цзо, орден бы только выиграл. Он пошел потому, что Цзэ Сюлань определенно хотел снять груз ответственности с плеч императора Жэньаня. А император Жэньань перестанет винить себя в произошедшем, только если с Цао Цзюанем будет все в порядке.

Да, его честь как мечника и старейшины ордена тоже имела значение. Каким бы никчемным главой ни был Цао Цзюань, он все же глава, а значит, Линь Ян должен хотя бы попытаться ему помочь. Но это определенно не стало первопричиной. Пережить пересуды было не так уж и сложно, особенно когда ты уже столько прожил на земле, а вот видеть хозяина Туманного склона расстроенным и хмурым не хотелось.

Вода в озере Забвения оказалась приятной. Она успела прогреться за день и до сих пор не остыла. В озере было чисто, почти не встречались водные обитатели и даже водорослей росло мало. Только зеленые нити временами цеплялись за ноги, но и они попадались редко. Озеро Забвения не было ни глубоким, ни широким. На его дне и хлама почти не лежало, поэтому меч Линь Ян нашел быстро.

Это был обычный стальной клинок. Узкий, длинный, затянутый тиной, успевшей нарасти за много лет, он блеснул слабым светом, оказавшись в крепкой руке. В него не была закована душа, как в заклинательских мечах, но он определенно являлся важной вещью для освобождения Ци Мин.

Линь Ян не желал задерживаться в озере, которое только и думало о том, как бы сожрать его воспоминания, поэтому схватил меч и собрался всплывать. Но тут голову пронзила яркая вспышка боли, а когда Линь Ян открыл глаза, озеро вокруг изменилось.

Яркий солнечный свет ударил в глаза, заставляя прищуриться, а потом земля поменялась местами с небом. Кто-то нагло подставил ему подножку, но падение не закончилось болезненным ударом, потому что нападавший мягко придержал его голову, прежде чем уложить на траву.

Солнце слепило глаза, размывая черты лица обидчика, но Линь Ян и так понял, кто это. Всего пары прикосновений хватило. Казалось, он мог бы узнать этого человека по дыханию.

Линь Ян чувствовал, как все его тело задеревенело. Путем усердных тренировок он подчинил каждую мышцу, но сейчас все они отказывались слушаться. И только сердце старательно стучало в груди, почти оглушая.

– Цзянси...

Когда-то это имя заставляло кровь петь, теперь же оно резало изнутри.

Вэнь Цзянси рассмеялся и повалился рядом, передразнивая:

– Ян-Ян.

Стоило этому привычному прозвищу сорваться с чужих губ, и в голове у Линь Яна совсем не осталось мыслей.

– Ты сегодня растерян. – Вэнь Цзянси приподнялся на локте, и его рука замерла в воздухе, словно собиралась поправить сбившуюся одежду соперника, но передумала.

Линь Ян дернулся в страхе не почувствовать живого тепла от призрака прошлого, как было всегда в подобных снах. Давным-давно забытое ощущение присутствия этого человека вернулось.

– Почему ты плачешь? – спросил Вэнь Цзянси. Его голос звучал до того знакомо, что Линь Ян невольно сжал ладонь в кулак, стараясь ухватить этот момент.

Столько тварей пыталось принять его облик, столько раз он видел его во снах, и это первый раз, когда он не выглядел чужим. Его взгляд не был бесчувственным, улыбка в точности как в его памяти, и даже сердце билось. Не в силах совладать с этим порывом, Линь Ян крепко обнял давнего друга и не мог сдержать слез.

Вэнь Цзянси чуть грубо отстранился:

– Ты испачкаешь мне одежду. Потом будешь ее стирать.

– Хорошо, – тут же тихо согласился Линь Ян.

– Я не разрешу очистить ее ци, только руками.

– Хорошо.

– Вообще купишь новую.

Третье «хорошо» Вэнь Цзянси не дал ему произнести.

– Т-ш-ш, что с тобой сегодня? – Не дождавшись ответа, он поднялся на ноги. – Сегодня так душно. Пошли домой. Я хочу отдохнуть.

Линь Ян встал следом, словно послушная кукла марионеточника.

– Пошли.

Домом Вэнь Цзянси назвал поместье «Багрового листа». Среди летней зелени оно горело вдали алым пламенем красных кленов.

– Ты сказал управляющему Си, что кровля в беседке западного сада протекает? Прошлый раз, когда мы сидели там во время дождя, вода размыла мне всю страницу. – Вэнь Цзянси обернулся, почувствовав, что Линь Ян остановился на полпути. – Что случилось?

– Ты ненастоящий. – Голос Линь Яна дрожал. Он был лучшим из лучших. Про его отвагу ходили легенды среди смертных и заклинателей, но он безумно боялся сказать эти слова, особенно глядя в глаза друга.

– Настоящий.

Линь Ян обреченно покачал головой:

– Тебя создало это чертово озеро, чтобы удержать меня...

– Оно не создавало меня. – Вэнь Цзянси вернулся и ткнул пальцем в лоб Линь Яна. – Я всегда жил и буду жить в твоих воспоминаниях. Это место лишь позволило мне с тобой встретиться.

– Я не могу остаться здесь... – слова Линь Яна звучали почти отчаянно.

– Я знаю. Я и не прошу.

– Ты лишь мои воспоминания, – Линь Ян убеждал себя самого, потому что Вэнь Цзянси даже не отказывался. Он смотрел на него с привычной улыбкой и кивал на каждое слово. – Мне нужно уйти.

– Я знаю. Я не держу тебя.

– Ты ведь знаешь...

– Как прервать иллюзию? – усмехнулся Вэнь Цзянси. – Конечно, знаю. Все в порядке. Я лишь воспоминание. Я не почувствую.

Зато Линь Ян чувствовал, как дрожали его губы и руки. Сделав тяжелый вдох, он обнял Вэнь Цзянси в последний раз.

– Я скучаю по старым временам, – тихо сказал Линь Ян. – Не было и дня, чтобы я не вспоминал. Прости меня, Цзянси.

Движения Линь Яна были четкими и точными. Его пальцы с молниеносной скоростью ударили по акупунктурным точкам, и Вэнь Цзянси обмяк в его руках.

Солнце светило все так же ярко, сжигая сочную зеленую траву. Линь Ян не хотел видеть то, что собирался сделать. Иначе бы его преследовал этот образ в кошмарах. Уложив Вэнь Цзянси на траву, он закрыл глаза рукой, чтобы не было соблазна подсмотреть, и точным движением меча проткнул грудь.

Он не видел, как в тот же миг изо рта и ушей Вэнь Цзянси вырвался черный дым, но зато слышал, как прервалось чужое дыхание и перестало биться сердце.

Яркое солнце задрожало в небесах, тая, как ком снега, брошенный в жаровню. И вскоре весь мир снова утонул в темноте. Не успел Линь Ян опомниться, а к нему уже со всех сторон бросились тени. Было сложно сказать, на что они походили, но они вцепились в заклинателя мертвой хваткой, не желая отпускать на поверхность. Линь Ян обнажил свой меч, но даже свет Искры Рассвета не испугал их. Они продолжили цепляться за его ноги и руки, утаскивая вниз.

И тут Линь Ян почувствовал, как толстый канат на его поясе дернулся. Взмахнув мечом, он отогнал часть теней, стараясь плыть на поверхность и помочь тому, кто его тащит. Казалось, что это руки из пучин озера тянутся к нему, не желая отпускать. Сопротивляться им было безумно сложно.

Когда вода расступилась над головой, а ноги ощутили дно, Линь Ян наконец-то сделал вдох полной грудью. Тени исчезли, и заклинатель смог спокойно дойти до берега. Он тут же сел на песок, роняя свой меч в паре с замшелым клинком Ци Мин.

Рядом на песке валялись выдохшиеся ученики. Они точно приложили к спасению Линь Яна больше усилий, чем хозяин Туманного склона.

– Ну и вид у тебя, – прокомментировал Цзэ Сюлань, рисуя в воздухе высушивающую и очищающую печать и направляя ее на мечника. А потом естественным жестом набросил Линь Яну на плечи его верхние одежды. – Ну вот, уже лучше.

Линь Ян шумно вздохнул и взглянул в до боли знакомые глаза. Лунный свет высосал из них почти все краски, но таинственная зелень все еще плескалась на дне радужки. И Линь Ян с ужасом осознал, что, если бы его не ждал этот человек на берегу, он бы без раздумий и сожалений остался на дне озера.

Глава 66. Разве этому мастеру не обещали «безопасность»?

Линь Ян вернулся сам не свой после заплыва в озере. Он выглядел так, словно из него вытащили душу, оставив лишь пустую оболочку. Лицо его утратило любые краски, словно у покойника, губы подрагивали, а в глазах то и дело поблескивали слезы от боли. Но Цзэ Сюлань не имел свойства лезть в чужие проблемы и допытываться. Захочет – сам расскажет. А если нет, то, выходит, и не нужно этого Цзэ Сюланю знать.

Чтобы дать Линь Яну время прийти в себя, хозяин Туманного склона очень медленно собрал разложенные вещи, будто ничего не произошло, полюбовался звездным небом. Ученики перешептывались, но Цзэ Сюлань быстро их отвлек, переводя тему подальше от разбитого старейшины. Юные заклинатели очень легко поддавались на манипуляции своего учителя, и уболтать их было проще простого. Спустя пару мгновений они уже и думать забыли про какого-то там мечника.

К тому времени Линь Ян уже отошел от увиденного и снова оделся, принимая вид порядочного заклинателя, а не несчастного путника, которого ночью обокрали разбойники. Пусть настроение Линь Яна было все еще сложным, а пальцы сжимали рукоять замшелого меча до побеления, он уже был относительно в порядке и готов к свершениям.

Когда они вернулись к развилке, Ци Мин все так же бесцельно бродила по кругу, бормоча три слова. Цзэ Сюланю показалось на мгновение, что ее голос стал еще громче.

– Ей нужно просто отдать меч? – Цзэ Сюлань с легким прищуром посмотрел на призрака. Даже у него по спине мурашки пробежали от ее жуткого вида.

– Возможно. – Линь Ян хотел протянуть клинок Ци Мин, но Цзэ Сюлань перехватил его.

– Госпожа Ци, у нас тут для вас меч есть. – Он встал перед призраком и показал клинок.

Ци Мин действительно впервые за эту ночь остановилась и уставилась своими пустыми глазами на Цзэ Сюланя. Ее изуродованные, с ободранной кожей руки потянулись к клинку, как к последней надежде.

– Отойди! – Линь Ян рванулся вперед, но было поздно.

Меч Ци Мин взметнулся в воздухе, и Цзэ Сюлань едва успел отпрыгнуть. Линь Ян поймал его за плечо и резко притянул к себе. Лезвие просвистело в полуцуне от его руки. Еще чуть-чуть, и можно было бы остаться без нее.

– Осторожнее! – Линь Ян рванул в сторону, отражая следующий удар с резким лязгом стали.

– С-старейшина Линь, – крикнул Яо Вэньмин, сжимая свой меч, – надо помочь?

– Сидите тихо и не лезьте. – Линь Ян парировал очередной удар, но Ци Мин двигалась с неестественной скоростью.

Вздрогнув от ужаса, Минь Ли тут же побежал за камень, не оглядываясь. Яо Вэньмин и Юнь Цзяо тоже отошли подальше, с опаской поглядывая на сражение. Юнь Цзяо на всякий случай сняла свой ученический меч с пояса, готовая броситься на помощь учителю, если понадобится.

Цзэ Сюлань выхватил меч, но не особо рассчитывал на свои навыки в бою. Он рванул в сторону, оставляя Ци Мин на Линь Яна, но та не интересовалась мечником. Она двигалась быстро, как вихрь ярости, и взгляд ее был нацелен точно на Цзэ Сюланя.

Ци Мин взмахнула мечом, и, хоть движения Линь Яна были быстрее и сильнее, он не смог выбить оружие из ее рук.

– Проклятие! – Лезвие меча пронеслось в полуцуне от его горла. Он метнулся в сторону, но поздно. Ци Мин с нечеловеческой скоростью развернулась к Цзэ Сюланю.

Его тело помнило некоторые движения, но он впервые видел настолько быстрого противника. Против слепой ярости Ци Мин все его приемы казались лишь детскими играми. Он отпрыгнул, но не успел увернуться.

– Учитель!!! – Яо Вэньмин рванулся вперед, но Юнь Цзяо схватила его за рукав.

– Не лезь, – прошипела она, хотя сама была готова броситься вперед наперевес с мечом.

Длинные когти Ци Мин впились в плечо Цзэ Сюланя, оставляя кровавые полосы.

– Ты... с ними!

– Аргх... – Цзэ Сюлань стиснул зубы, чувствуя, как могильный холод растекается по телу.

Линь Ян тут же метнулся к нему, быстрее, чем призрак успел повернуть свою сломанную шею.

– Ты куда вообще смотришь?! – Он врезался в призрака и одним движением сбил ее с ног. Его меч отлетел, звякнув о камни, и они с Ци Мин прокатились по земле, поднимая столб пыли. Линь Ян попытался извернуться и отцепить от себя призрачную женщину, но ее тело не было человеческим. Оно извивалось так, что было сложно что-то сделать. Ци Мин вывернулась, и ее ледяные пальцы схватили Линь Яна за горло.

– Ты... один из них... – прохрипела она.

Искра Рассвета, подчиняясь воле хозяина, рванул вперед, но тут же замер.

– Сяо Лань, под доспехами!

Цзэ Сюлань, все еще шипя от боли, бросил взгляд на Ци Мин. Из-под ее покореженных доспехов торчал клочок старого, грязного конверта. Понимание мелькнуло в его глазах, и он двинулся к Ци Мин.

– Придержи ее.

– Я пытаюсь. – Линь Ян из последних сил ухватился за руку призрака, не давая ей раздавить ему горло. Его меч предупреждающе висел рядом, готовый в любой момент снести ей голову. Хотя, учитывая ее силу и обиду, этого, скорее всего, будет недостаточно.

Цзэ Сюлань при помощи цигуна быстро прыгнул к Ци Мин, вырывая письмо из-под ее доспехов и раскрывая его. Вместе с письмом из конверта вывалился желтый, сушеный цветок жасмина. Несмотря на отвратительную вонь от призрака, цветок все еще сладко пах, словно тьма не могла пропитать его собой.

Почерк отправителя был аккуратным и ровным. И Цзэ Сюлань принялся читать текст вслух.

– Дорогая А-Мин, ты ушла так быстро, что я даже не успела сказать всего, что хотела. Лекарства для маршала Бая сильнодействующие. – Его голос был громким, и Ци Мин тут же отвлеклась от битвы с Линь Яном, слушая письмо. Ее пальцы разжались, а тело чуть отшатнулось. – Ни в коем случае не позволяй ему увеличивать дозу. Пусть принимает строго по рецепту и не стремится сократить путь к выздоровлению. Я знаю, ты всегда смеешься надо мной, когда я говорю эти слова, но будь осторожна. Мне что-то неспокойно.

С каждым словом шрамы и кровоточащие раны на изуродованном лице Ци Мин затягивались, словно слова близкого человека лечили ее душу. Ее шея выпрямилась, обезображенные руки стали заживать, и даже волосы больше не извивались как змеи.

Цзэ Сюлань продолжил, стараясь не бросать взгляд на свою окровавленную руку, которая болела так, что пальцами пошевелить было сложно:

– Если что-то будет не так, не геройствуй, а убегай. Лекарства я достану новые, а тебя – нет.

– ...Возвращайся целой и невредимой. Твоя сестра, Ци Шу, – закончила за него Ци Мин. Кровь исчезла, как и уродства, и вместо покалеченного призрака перед ними уже стояла молодая красивая женщина в потрепанных солдатских доспехах.

– Я... вспомнила, – ее голос задрожал, как и меч в руках. – Ци Шу... маршал Бай... они...

Но договорить она не успела. Земля под ними вздрогнула, как при землетрясении, и несколько черных трещин расползлись по ней. Оттуда, словно из самых недр земли, полезли черные фигуры.

Они походили на призраков прошлого Ци Мин. Если присмотреться, то среди клубящейся темной энергии можно было рассмотреть простенькие доспехи. Точно такие же, как на самой Ци Мин.

Теней было много. Они окружили не только Линь Яна и Цзэ Сюланя, но и учеников, расползаясь по всей развилке.

«Ты лучше помолчи и не отвлекай».

– Не двигайтесь, – тихо сказал Яо Вэньмин Юнь Цзяо и Минь Ли. Хотя те как-то не особо-то и хотели. Минь Ли вообще прижался спиной к камню, дрожа, как лист на ветру.

Линь Ян ничего не говорил, только молча встал между Цзэ Сюланем и подступающими тенями и поднял меч.

А потом, словно получив приказ свыше, тени в один миг без разбора рванули в бой.

Яо Вэньмин, как всегда импульсивно и безрассудно, первым ринулся вперед. Его меч описал широкую дугу, но удар получился слишком предсказуемым, как во время тренировок. Это был его первый бой с реальным противником, который умел не только принимать удары, но и избегать их. Тень легко уклонилась, и ее когтистые пальцы впились ему в рукав. Яо Вэньмин дернул рукой со всей силы, разрывая ткань. Испорченные ученические одежды разозлили его до такой степени, что он снова с криком занес меч.

На этот раз удар получился сильнее. Клинок чиркнул по доспехам, но словно прошел сквозь них. Нет, даже хуже! Он на мгновение застрял, будто угодил в вязкое болото, и Яо Вэньмину пришлось ухватиться за рукоятку двумя руками, чтобы вытащить.

Цзэ Сюлань сейчас чувствовал себя на поле боя не лучше учеников. Его правая рука была повреждена, и он не мог толком использовать меч. Рана от злобного призрака не затягивалась в одно мгновение, а держать левой рукой он и ручку-то не очень хорошо умел, не то что меч.

Здесь было предостаточно подручных материалов вроде камней, которые при помощи ци превращались в отличное оружие, но оно срабатывало против живых людей, а не против неизвестных фантомов.

Цзэ Сюлань начертил в воздухе печать, а затем направил ее прямо в землю перед тенями. На миг вспыхнула синяя линия, заставившая тени отпрянуть. Но лишь на мгновение. Потом те снова бросились вперед, словно ничего и не было.

– Ну, хоть что-то...

Боевых печатей Цзэ Сюлань почти не знал. Как-то в прошлом ему не приходилось участвовать в подобных сражениях против призраков, и он совершенно не акцентировал свое внимание на этой области. Нужно будет наверстать упущенное после.

– Держись рядом, – командовал Линь Ян, притянув его к себе почти вплотную.

Оказалось очень неудобно драться, когда тебя ограничивают в движениях, но зато было куда спокойнее, когда хозяин Туманного склона находился под боком, а не где-то там.

Цзэ Сюлань все же взял меч в левую руку, помогая отбиваться от теней, пусть и довольно скованно и неуклюже.

Юнь Цзяо действовала точнее, чем Яо Вэньмин. Она помнила не просто движения, а их связки, но ее руки предательски дрожали. Когда тень бросилась на нее, девушка инстинктивно отпрыгнула назад, но сделала это слишком резко. Ее нога наткнулась на выступающий камень, и она с сиплым стоном шлепнулась на спину. Меч выскользнул из ослабевших пальцев, покрываясь дорожной пылью.

– Н-нет... – прошептала она, беспомощно наблюдая, как тень нависает над ней. Черные пальцы с длинными когтями уже тянулись к ее горлу.

Яо Вэньмин, увидев это, рванулся на помощь, но в этот момент вторая тень с размаху ударила его в бок. Он с грохотом рухнул на колени. Острая боль пронзила все тело, а во рту почувствовался металлический привкус крови.

– Я вас убью! – сквозь зубы выругался он, пытаясь подняться.

Минь Ли же вообще не двигался. Он прижался спиной к камню, как кролик, загипнотизированный удавом. Его глаза были неестественно широко раскрыты, а грудь вздымалась от частых вздохов. Руки вспотели и дрожали так сильно, что меч норовил выскользнуть из них в любой момент.

– Я... я... – бормотал он, чувствуя, как ноги подкашиваются от страха.

Тень скользнула к нему, и он, зажмурившись, по-детски закрыл лицо руками.

– Учитель!!!

– Минь Ли! – голос Цзэ Сюланя прорвался сквозь грохот боя. – Ты хотя бы меч подними!

Парень вздрогнул, все же поднимая меч. А потом закричал и побежал к Яо Вэньмину и Юнь Цзяо, без разбора размахивая клинком.

Яо Вэньмин, увидев это, с рыком вскочил на ноги. Игнорируя боль, он изо всех сил вонзил меч в спину тени, пригвоздив ее к земле. Та рассыпалась черным песком, но потом снова вылезла из щели в земле, целая и невредимая.

– Юнь Цзяо! Меч! – хрипло скомандовал Яо Вэньмин.

Девушка, с трудом поднявшись, схватила свое оружие. Замахнувшись, она снова ударила. В этот раз удар был точнее, но все еще слишком слабый. Тень легко вырвалась, будто ее и не задевали.

Линь Ян громко цыкнул, разрубая по три тени за раз. Но они восстанавливались, и это было бесполезно.

– Спиной друг к другу, – крикнул он ученикам. – И не разделяйтесь!

Яо Вэньмин тут же поспешил исполнить команду. Он схватил Юнь Цзяо за руку, грубо дернул к себе и прижался спиной к ее спине.

– Минь Ли, давай к нам! Быстрее!

Тот, исчерпав все свое мужество на пару джанов^[18], с трудом заставил ноги двигаться, но все же дополз. Теперь они стояли втроем, образуя импровизированный треугольник. Мечи в их руках все еще дрожали, но были наготове.

Тени окружили их, но замедлились. Впервые за весь бой они не бросались слепо в атаку, видя троих заклинателей в одном месте.

И тут яркий свет озарил темный перекресток.

Ци Мин вышла вперед, меч ее сиял, словно был соткан из солнечных лучей. Она беспощадно, с заметным удовольствием в глазах разрубала тени. И они, шипя от света и боли, рассыпались окончательно, не смея больше вернуться.

Линь Ян опустил меч, когда понял, что все тени рванули к Ци Мин, а потом бегло осмотрел хозяина Туманного склона. Если не обращать внимания на окровавленную руку, висящую плетью, выглядел он вполне себе ничего.

Когда тени отступили, Минь Ли тут же выронил меч и рухнул на колени. Это было слишком! Он хотел отправиться в странствия, сражаться со своим учителем против нечисти и заработать себе имя, но кто же знал, что нечисть будет так сильна и коварна?!

Вскоре все тени пали под мечом Ци Мин, щели в земле затянулись и на развилке вновь воцарилась тишина звездной ночи.

Ци Мин подошла к Цзэ Сюланю и Линь Яну, склонив голову в знак благодарности.

– Вы вернули мне меч и память. Теперь я смогу уйти на перерождение. – Ее голос дрогнул, и она чуть сильнее сжала в руке старое письмо. – Возможно, в следующей жизни я смогу встретиться с Ци Шу.

Ее тело с каждым словом становилось все прозрачнее и прозрачнее. Измученная долгими годами ненависти и обиды душа теперь чувствовала лишь умиротворение и долгожданный покой.

– Стой, – остановил ее Цзэ Сюлань. – Нам нужно попасть в Безымянный город. Как туда пройти?

Ци Мин улыбнулась, протягивая свой меч:

– Возьмите, он вас приведет.

– Каким образом? – Линь Ян взял меч из ее полупрозрачных рук, и он в тот же миг перестал светиться. Теперь это был обычный стальной клинок, похожий на те, что висели на поясе у учеников.

– Просто капните на него кровью и размажьте ее по острию. Меч узнает вас и приведет точно к цели, – ее слова звучали все тише и тише, растворяясь в ночи вместе с ней. – Не позвольте мечу попасть не в те руки.

Вскоре призрак совсем исчез, оставив после себя лишь смятое письмо на дороге и солдатский меч в руках Линь Яна.

– Пусть твоя душа вернется к Небу и Земле, освободившись от моря страданий, – тихо сказал в напутствие Цзэ Сюлань.

Когда от Ци Мин и следа не осталось, Минь Ли первый подбежал к учителю, все еще слегка подрагивая от кипевшего в крови адреналина.

– Ну и ночка... – Цзэ Сюлань слабо усмехнулся и наконец взглянул на свою рану. Рукав одежды был разорван, а под тканью виднелись глубокие царапины, оставленные разъяренным призраком. Рана неопасная, но неприятная и болезненная. Даже сохраняя руку в покое, Цзэ Сюлань ощущал, как она пульсирует тупой болью.

– Дай посмотрю. – Линь Ян быстро подошел к хозяину Туманного склона, и его пальцы осторожно прикоснулись к разорванной ткани вокруг раны.

– Довольно глубоко, но не смертельно. Заживет только через дней десять. – В его глазах все еще плескалась тревога, но голос оставался спокойным, даже немного мягким.

– Учитель, у меня есть чистая вода и бинты! – Юнь Цзяо тут же закопошилась в своей походной сумке, но Яо Вэньмин был быстрее.

Он уже достал и флягу с водой, и бинты и протянул их Линь Яну.

Освободив плечо заклинателя от одежды, тот старательно промыл рану водой, касаясь аккуратно и почти невесомо, чтобы не причинить лишней боли.

«Зато ты не можешь попробовать местные блюда», – тут же отыгрался Цзэ Сюлань.

Прочистив рану и убедившись, что опасности она не представляет, Линь Ян наложил на нее густую мазь и туго перевязал бинтом. Он взял с собой много разных медикаментов. Как опытный странник он знал, какие опасности могут встретиться в пути и чего порой не хватает под рукой. Конечно, для себя Линь Ян не брал бы так много ерунды, но с ним отправились три неопытных ученика и один мастер-домосед. Поэтому лучше починить крышу до дождя.

– Учитель. – Минь Ли протянул Цзэ Сюланю сверток. – Это сушеные ягоды. Для восстановления ци. Если хотите...

Цзэ Сюлань улыбнулся и взял.

– Спасибо.

Линь Ян заглянул в сверток, посмотрел, что это за сушеные ягоды, а потом вернул обратно. Он лишний раз поправил повязку, а потом помог одеться. Конечно, одежда была испорчена, и следовало ее заменить, но не посреди же перекрестка.

До рассвета еще было время, и путники вернулись в небольшую рощу, где вечером ели зажаренных на костре фазанов. Линь Ян вновь разжег костер, а Цзэ Сюлань переоделся.

– Переночуй так. – Линь Ян отложил его кожаные наручи. – Я зашнурую их тебе утром.

Хоть уже все закончилось, Минь Ли и Юнь Цзяо все еще были очень напряженные и тихие. И только Яо Вэньмин или действительно уже отошел, или храбрился перед старшими.

Как только Цзэ Сюлань устроился под деревом на своем плаще, Линь Ян набросил на него свой, а потом присел рядом. Он с интересом повертел меч Ци Мин в руках, ловя отблески костра на клинке.

– Старейшина Линь, он действительно укажет нам путь к Безымянному городу? – спросила Юнь Цзяо, зевнув и потирая слипающиеся глаза. Она уже так привыкла к строгому режиму дня, что в этот поздний час засыпала на ходу.

– Если верить словам Ци Мин, да. – Его голос звучал спокойно, но в глубине глаз мерцала тень сомнения. – Хотя с такими вещами не всегда все так просто. Завтра посмотрим, куда он нас заведет.

– Надеюсь, он приведет нас прямо к городу без всяких отклонений, – лениво протянул Цзэ Сюлань, осторожно укладывая перевязанную руку. – А то я уже устал от неожиданных встреч. Особенно таких... живописных.

– Живописных? – переспросил Яо Вэньмин, скрестив руки на груди. – Учитель, это же был настоящий кошмар! Эти тени... они даже не реагировали на удары!

– Потому что ты бил как на тренировке, – неожиданно встряла Юнь Цзяо. – Размахивал мечом, будто демонстрируешь его новичкам, а не сражаешься.

Яо Вэньмин нахмурился:

– А ты, значит, дралась как настоящий мастер?

– Лучше, чем ты, – буркнула она, но тут же снова зевнула и потерла глаза.

– Хватит. – Линь Ян бросил на них строгий взгляд. – Сегодня все дрались как могли. То, что у нас нет пострадавших, уже хорошо. Ну, почти нет.

– Старейшина Линь прав, – тихо добавил Минь Ли, все еще бледный после пережитого. Может, он и не был так хорош, как учитель, но он сделал все, что мог! – А что... что, если завтра будет хуже?

– Будем решать на месте, – усмехнулся Цзэ Сюлань, – главное, не паниковать, как некоторые сегодня.

– И слушать учителя, – вставил Линь Ян. – А сейчас ложитесь спать. У вас не так уж много времени на отдых, чтобы тратить его на глупые разговоры.

Яо Вэньмин хотел было возразить, но Юнь Цзяо была полностью согласна со словами старейшины, как и Минь Ли. Они устраивались поудобнее и готовились ко сну.

– А кто будет стоять на страже? – спросил он, не сдаваясь.

Линь Ян вздохнул:

– Я.

– Но старейшина...

– Я не хочу спать, – перебил его Линь Ян, и твердый тон в его голосе заставил подчиниться. – А вам отдых нужен. Так что никаких споров.

Яо Вэньмин надулся, нехотя укладываясь рядом с остальными.

Цзэ Сюлань прикрыл глаза, но перед сном еще раз взглянул на Линь Яна. Тот сидел, опершись о ствол дерева, и его профиль четко вырисовывался на фоне ночного неба.

– Ты тоже можешь поспать немного, – тихо сказал Цзэ Сюлань.

Линь Ян лишь покачал головой:

– Я все равно не смогу уснуть.

Цзэ Сюлань понимал, что тому нужно окончательно привести мысли в порядок после того, с чем он столкнулся в озере, поэтому не приставал. К тому же рана все еще ныла, и легкая дремота уже навалилась на плечи. Веки стали совсем тяжелыми, и сил спорить или уговаривать не осталось.

Глава 67. Кукольный театр для этого мастера

Отдохнув после неспокойной ночи и набравшись сил, путники снова выдвинулись вперед. Солнце все так же слепило глаза, а утренняя прохлада исчезала слишком быстро, уступая место невыносимому зною.

– Если так будет дальше, то вы продолжите путь без меня, – жаловался Цзэ Сюлань, чувствуя, как же сильно припекает его черный походный плащ.

Линь Ян, шагающий рядом, усмехнулся:

– Неужели хозяина Туманного склона добьет обычное солнце?

– Обычное? – Цзэ Сюлань поправил бамбуковую шляпу, которую Линь Ян или сам смастерил для него, или стащил у кого-нибудь ночью.

– Тогда радуйся, что у тебя есть это. – Мечник ткнул пальцем в широкие поля шляпы. – Иначе ты бы сварился, как рак в котле.

Промучившись еще один знойный день, Цзэ Сюлань не выдержал и все же вспомнил, на чем специализируется его область. Жизнь сразу заиграла новыми красками. А затем он и Линь Яна с учениками новым изобретением снабдил.

«Да ты просто завидуешь, что самой не удалось испытать на себе все прелести заклинательского мира».

Цзэ Сюлань в подобные споры вступать не желал. Состояние Цао Цзюаня, когда они уходили, было действительно плохим, но Янь Хуа заверила, что придержать яд и не дать ему убить главу огромного ордена она в состоянии. У Цзэ Сюланя были определенные сомнения по поводу чести и моральных принципов этой женщины, но что-то определенное сказать о ее способностях он не мог.

Как бы ему ни хотелось признавать, Янь Хуа должна быть неплоха во врачевании болезней заклинателей. Иначе как она стала главой долины Идиллии еще и с довольно неплохой репутацией? Да, она твердолоба и совсем не обладает теми качествами, которыми следует обладать хорошему лекарю. Из-за ее твердолобости чуть не погиб Сяо Бо. Простительно не знать, как спасти, но до последнего гнуть свое и не дать даже шанса помочь другому...

Словом, о моральных качествах Янь Хуа Цзэ Сюлань уже давно ничего не хотел думать. Но в ядах, духовной энергии и прочих не совсем типичных для смертного человека практиках она должна знать толк. И если верить ее словам, времени у них предостаточно. Можно не торопиться.

Конечно, Цзэ Сюланю и самому хотелось бы поскорее вернуться на Туманный склон. Там было тихо и спокойно. За время, проведенное в этом месте, Цзэ Сюлань даже в мыслях привык называть его домом. Но с мечом Ци Мин торопиться не получалось.

Он работал исправно. Когда Линь Ян уколол свой палец и размазал каплю крови по зеркальной стали, на клинке вспыхнули кровавые символы, а сам меч взлетел в воздух.

Вот только...

– Ну и упрямец, – ворчал Линь Ян, наблюдая, как клинок лениво плывет по воздуху на высоте не больше трети чжана.

– А ты ожидал, что он полетит как сокол? – Цзэ Сюланя тоже раздражала медлительность их навигатора, но, когда начинал возмущаться великий мечник, это было смешно и совершенно невозможно оставить без внимания. – Видимо, он разделяет твой характер.

– Если бы он был как я, – фыркнул Линь Ян, – мы бы уже давно достигли цели.

Меч не поддавался ни заклинательской ци, что в него вливали, ни даже ускоряющим печатям Цзэ Сюланя, которые он специально для этого разработал. Он двигался с упрямой неторопливостью, словно баран, бредущий по горной тропе.

Из-за медлительности меча было невозможно лететь. Приходилось идти в довольно бодром темпе и с рассвета до заката жариться, как те фазаны на вертеле.

И если заклинательская ци – или что-то еще – защищала Линь Яна и Цзэ Сюланя от ультрафиолетовых лучей, то ученики не могли спрятаться от них никак. За парочку недель таких пеших прогулок они не только выучили половину ботанического справочника с легкой подачи своего учителя, но и покрылись бронзовым загаром. И если Минь Ли и Яо Вэньмин не особо из-за этого расстроились, то Юнь Цзяо была более обеспокоена потерей фарфоровой кожи. Она никогда ничего не говорила по этому поводу, но стала намного сильнее прятаться в походный плащ и подолгу рассматривать свое отражение в узком ученическом мече.

– Завтра у нас по пути в любом случае будет Мэйянь, – заявил Линь Ян, разливая по деревянным мискам горячую лапшу. Цзэ Сюланю не нравилось ходить по полям и горам, но еда у Линь Яна и правда была очень вкусная. Из их скудных запасов нельзя было приготовить ничего особенного, но каждый раз он умудрялся удивить. Неизвестно, что за специи добавлял Линь Ян, но Цзэ Сюлань был покорен.

И хоть под солнцем есть особо никогда не хотелось, с заходом солнца и наступлением темноты аппетит просыпался у всех, а не только у Минь Ли. Словом, несмотря на активные передвижения и маршруты куда больше чем десять тысяч шагов в день, Цзэ Сюлань был уверен, что его ученики, не имеющие столь быстрого метаболизма, как состоявшиеся мастера, поправились. Даже Яо Вэньмин, всегда напоминавший тростинку, теперь выглядел менее тощим. А уж Минь Ли и вовсе расцвел, а его щеки стали еще круглее, чем прежде.

– Мэйянь? – Цзэ Сюлань до сих пор не удосужился подучить географию этого мира, поэтому не знал, славится это место чем-нибудь или нет.

– Я бывал там однажды. – Линь Ян свернул карту, и она исчезла в пространственном мешочке. Кровь от клинка Ци Мин была отмыта, и тот лежал себе спокойно рядом с Искрой Рассвета, словно был обычным мечом, а не их навигатором. – Довольно красивый город. Особенно во время костюмированных фестивалей.

– Старейшина Линь, – у Юнь Цзяо загорелись глаза, – значит, мы сможем посетить фестиваль?

Минь Ли тоже оживился и даже стал чуть медленнее жевать лапшу, боясь что-нибудь не расслышать. Яо Вэньмин старательно делал вид, что его подобное не интересует, но слегка наклонился в их сторону.

– Не знаю, есть ли в это время у них какие-нибудь фестивали. В начале осени, когда я там был, у них проходил местный фестиваль Единения Душ.

– Единения Душ? – Цзэ Сюлань спросил это скорее у системы, совсем тихо, но Линь Ян все равно услышал.

Он отложил палочки с нарочито важным видом.

– Не слышал о таком? На самом деле в разных регионах он называется по-разному. Но суть одна и та же – дать влюбленным возможность связать их души, чтобы даже в цикл перерождения они вошли вместе.

– Звучит как-то не очень убедительно.

– Ну, это ведь праздник. – Линь Ян рассмеялся. – Самое главное в нем – это быть с теми, кто тебе дорог. А все ритуалы и обряды уже посредственность. Для связи душ есть куда более мощные техники, чем «встретить вместе рассвет и вплести в прядь волос лунную траву».

– Ерунда это все, – поддержал учителя Яо Вэньмин.

Юнь Цзяо была не согласна:

– А мне кажется, что это все очень романтично.

– Да подобные фестивали созданы лишь для того, чтобы дать влюбленным похвастаться своей любовью, а одиноким напомнить, что они одиноки.

– тут же откликнулась Чэнь Хуан.

Цзэ Сюлань и сам был удивлен рассуждениями Яо Вэньмина. Они настолько совпадали с его собственными мыслями, что он невольно задумывался: а не рассуждал ли он перед учениками на подобную тему.

– Ты ничего не понимаешь просто, – не уступала Юнь Цзяо. – Вот когда влюбишься, тогда и поймешь.

– А ты, можно подумать, уже мастер.

– Нет, но у меня явно все впереди. А вот ты со своим характером точно будешь до конца жизни одинок.

Яо Вэньмин на это лишь фыркнул и встал с коряги, на которой сидел. Он не видел смысла продолжать этот разговор, поэтому пошел укладываться спать.

Когда Яо Вэньмин затих, Минь Ли робко спросил:

– А ведь... на любых фестивалях есть ярмарки?

Тут уж Цзэ Сюлань не удержался от закатывания глаз. Порой он думал, что взять взрослых учеников из низины Послушания было и правда не лучшей идеей.

– Какая разница, если сейчас разгар лета, а не начало осени? – поинтересовался Линь Ян, а потом встал с места и слегка присыпал костер песком. – Ну все, хватит бессмысленной болтовни. Раз уж все поели, то давайте ложиться спать. Нужно встать пораньше, чтобы успеть до сумерек прийти в Мэйянь.

Возражать смысла не было, и Юнь Цзяо с Минь Ли пошли укладываться рядом с Яо Вэньмином.

Когда Цзэ Сюлань все же смог найти более-менее удобную позу для сна и начать дремать, у него тихо спросили:

– Ты правда никогда не встречал человека, с которым бы хотелось сходить на подобный фестиваль?

– Это же глупо, – сонно ответил хозяин Туманного склона. – Ты ведь и сам понимаешь.

– Да, но... разве с правильными людьми не хочется совершать глупости?

Цзэ Сюлань на это тяжело вздохнул:

– Спи, раз уж собрался. Люди творят глупости и без правильных людей рядом.

– И что, даже ты?

– Даже я.

Утром все снова выдвинулись в путь. Летний солнечный день не отличался ничем от предыдущих: все та же жара, все тот же медленный меч, пара остановок, чтобы дать ученикам перевести дух, и черный ворон, который то прилетал, то улетал обратно.

Юйси вообще был довольно забавным духом. Он вроде бы и следовал за Линь Яном по пятам, сопровождая всегда и везде, а вроде бы его и никогда не было рядом. Скорее всего, ему было скучно решать заклинательские дела и слушать перепалки учеников, пытающихся по пути разучить какие-нибудь движения или как-то еще потренировать свое тело и дух. Благо Линь Ян знал множество вариантов упражнений, в которых можно было успешно практиковаться и на ходу.

– Смотри, нога должна быть вот так. – Минь Ли неуклюже повторял движения, чуть не падая на неровной дорожке.

– Ты больше похож на пьяного журавля, – фыркнула Юнь Цзяо, но тут же сама оступилась, выполняя упражнение.

Линь Ян обернулся:

– Если хотите тренироваться на ходу, то лучше делайте упор на дыхательные практики. И старайтесь не спотыкаться на каждом шагу.

Цзэ Сюлань почти никогда ничего им не советовал, если дело касалось тренировок тела. Он лишь оценивал их движения и думал: неужели они когда-то смогут стать настоящими заклинателями?

Каким бы жарким ни был путь, а Мэйяня путники достигли чуть раньше, чем начало садиться солнце. Стены города мрачно уходили вверх, подпирая небеса, но стража пропустила новоприбывших внутрь безо всяких вопросов.

– Обязательно посетите передвижной театр «Безликие», – крикнул им торговец, что пытался продать редьку прямо у городских ворот. – Он как раз сегодня приехал.

– Театр? – Минь Ли, умирающий от голода, тут же оживился. – Сегодня какой-то праздник?

– Только если театральное представление считать праздником, – фыркнул стражник.

Это заметно ухудшило настроение паренька, но ненадолго. Горячие паровые булочки с мясом, поданные в трактире «Свиные ушки», поднимали настроение лучше любых хороших новостей.

«Свиные ушки», несмотря на свое совсем не эстетичное название, было местом, что пользовалось популярностью у местных. Заклинатели еле нашли свободный столик, чтобы перекусить.

– Всегда у вас тут многолюдно? – поинтересовался Линь Ян у хозяина, когда тот принес заказ.

– Когда как. – Скрюченный мужчина почесал затылок. – Сегодня все же театральное представление. Вот они и повыбирались из домов.

Цзэ Сюлань вскинул бровь:

– Неужели это такое грандиозное событие?

– Да у нас вымирающий городок. Уже и радостей-то никаких не осталось. Только вот передвижной кукольный театр, что развлекает три дня в год.

– Они приезжают лишь на три дня раз в год?

Мужчина кивнул:

– Они гастролируют по многим городам, но всегда приезжают ровно в срок. И никогда не задерживаются. Очень плотный график.

Цзэ Сюлань хотел еще что-то спросить, но посетители не желали ждать, и трактирщик убежал, оставив вопросы без ответов.

– Простите, что подслушал ваш разговор... – К их столу подошел молодой мужчина в поношенных, но довольно опрятных одеждах. Он выглядел так, словно огромное количество людей рядом причиняло ему дискомфорт, но он стойко терпел. – Вы интересовались театром. Я бы мог ответить на ваши вопросы.

– Не то чтобы интересовались...

Но Линь Ян уже указал мужчине на место рядом, чтобы тот присел.

– Благодарю. – Мужчина склонил голову и скромно уселся за стол. – Мое имя Гао Минь. Я сам недавно в Мэйяне, но уже два раза побывал на представлениях. Они действительно хороши. Тем более господин Хун прав: город вымирает. Никому нет дела до многовековых традиций.

– Почему?

– Я читал архивы, – Гао Минь чуть понизил голос, словно говорил о чем-то секретном. – Раньше здесь было много праздников: праздник Пробуждающихся Источников, день Спящих Драконов, ночь Горящего Льда... много чего. Но теперь кроме праздника Весны ничего и не осталось. Когда я пытался узнать причину, старшие сказали, что это проклятие.

– Проклятие отменило праздники? – улыбнулся Цзэ Сюлань.

Эта фраза рассмешила Гао Миня, и он прикрыл улыбку длинным рукавом.

– Нет, но старшие говорят, что раньше в городе была небольшая актерская труппа. Их было всего пятеро: Лу Сянчжоу, Чжан Фэнъи, Вэй Цзяньлинь, красавица Чжан Линхуа и их лидер Ли Вэньбо. Несмотря на количество участников, их представления были всегда замечательные. Чжан Линхуа писала прекрасные сценарии, которые очень любили жители Мэйяни, а Ли Вэньбо был очень хорош собой. Его игра тоже была прекрасна. Завоевав себе имя в родном городе, актеры все же решили попытать счастье в других городах. Ли Вэньбо был очень амбициозным человеком. Он был молод и горяч, ему очень хотелось получить признание по всей стране, чтобы даже император оценил его талант.

– Раз уж они были так хороши, значит, у них вышло?

– Не совсем. Они и правда были очень хороши, но по какой-то причине, кроме Мэйяня, они больше нигде не смогли добиться популярности. – Гао Минь задумчиво посмотрел в окно. – Говорят, что они странствовали лет пятнадцать, меняли сценарии, меняли саму суть выступлений, но ничего не приносило им славы. Они бедствовали, кочуя из города в город со своим шатром. Кто-то говорил, что они и правда не могли составить конкуренцию актерам других городов, кто-то говорил, что их прокляла девушка, которая была влюблена в Ли Вэньбо и не хотела отпускать его. В результате, объездив всю страну, актеры, постаревшие и утратившие веру в себя, вернулись в Мэйянь. За эти годы много чего изменилось. Те, кто когда-то был их преданным поклонником, уже завели семью, и им было не до театров, кто-то разъехался, кто-то отправился к Желтому источнику. В городе появилась другая актерская труппа. Словом, на их первое представление после возвращения почти никто не пришел. И на второе, и на третье. Потеряв поддержку даже жителей родного города, они совсем отчаялись. А потом случилось страшное: в одну ночь, когда бушевала гроза, молния ударила в их шатер и тот загорелся. Никому не удалось уцелеть.

– Все погибли? – Минь Ли, до этого увлеченный только своими паровыми булочками, аж рот приоткрыл.

Юнь Цзяо за это дала ему звонкую затрещину, и он закашлялся, подавившись куском теста.

– Да, сгорело все дотла. Не осталось ни тел, ни реквизита, ни шатра. Словно и не было людей. А после этого случая город стал постепенно вымирать. Сложно сказать, что произошло, но актеры и музыканты начали уезжать, купцы – разоряться. Вскоре Мэйянь из шумного города фестивалей превратился в тихое место, где даже грандиозные праздники отмечают скромно. Только вот раз в год приезжает кукольный театр. Тогда город немного оживает. Сходите, не пожалеете. К тому же куклы у них превосходные.

– Сяо Лань, раз уж мы все равно здесь, может, и правда сходим?

– В кукольный театр?

– В хороший кукольный театр, – поправил его Линь Ян. – К тому же ты ведь жаловался, что устал от однообразия дорог. Ну что?

Отказываться причин не было. К тому же любопытно взглянуть на кукольный театр в этом мире. Цзэ Сюлань подобного еще не видел.

– Тогда, думаю, нам стоит поторопиться. – Мечник поднялся из-за стола, и ученики поспешили последовать его примеру.

Гао Минь их остановил:

– Подождите, господа. У меня к вам есть небольшая просьба. – Когда заклинатели внимательно посмотрели на него, показывая, что готовы выслушать, он продолжил: – Вы люди, явно связанные с духовными практиками. Не могли бы вы оказать мне честь и освятить местную детскую школу завтра с утра?

Цзэ Сюлань вежливо отказался:

– Мы не жрецы.

Гао Минь тут же торопливо замотал головой:

– О нет, я не о ритуале. Просто... В последнее время дети говорят разные глупости. Им снятся странные сны. Это новая школа. Мне потребовалось приложить много сил, чтобы добиться строительства этого здания. Но теперь местные твердят, что оно возведено на «неспокойной земле». Если бы вы пришли и посмотрели, нет ли там чего, это бы угомонило жителей.

– Наймите даосского монаха, – предложил Линь Ян. У него тоже не было особого желания идти завтра утром на окраину города. – Нам нужно рано выдвигаться в дорогу.

– Я предлагал местным смотрителям храма. Все... все отказываются. Говорят, после прошлого полнолуния их старший увидел красные нити в небе.

Заклинатели переглянулись.

– У меня там учится тридцать детей. Если вы не поможете, то их родственники могут и вовсе запретить им ходить обучаться. Я учу деток из бедных семей. Их родители и так косо смотрят на меня, что их отпрыски тратят время на «изучение ненужной ерунды» вместо помощи дома.

– Ладно, – в конце концов сдался Линь Ян. – Завтра в начале часа дракона я загляну и посмотрю, что у вас там творится.

– Спасибо! Спасибо! – Гао Минь поклонился несколько раз, прежде чем полностью разогнуть свою спину. – Я буду вас ждать. А сейчас лучше поторопиться на представление.

Поклонившись еще пару раз на прощание, он выбежал из трактира и был таков.

– Учитель. – Яо Вэньмин посмотрел на быстро пустеющий трактир. – Мы и правда пойдем на представление?

– Ну, раз уж время есть...

Передвижной театр поражал своими масштабами. Огромный шатер с изумрудным куполом, усыпанным серебряными звездами, возвышался посреди площади, и серебряная вышивка переливалась в лучах закатного солнца. У входа гостей встречали две куклы в человеческий рост. Они были до того искусно сделаны, что их кожа под лучами заката отливала перламутром, безумно похожим на человеческую плоть, обработанную особым лаком.

– Сколько за вход? – Линь Ян уже доставал кошелек, но кукла-привратник изящным жестом остановила его, скрестив руки перед грудью.

– Бесплатно, почтенный гость. – Ее голос звучал как перезвон хрустальных колокольчиков. – Мы живем на пожертвования. После спектакля можете оставить столько, сколько посчитаете нужным. А сейчас нам понадобятся лишь ваши имена для гостевой книги.

Линь Ян удивленно приподнял бровь, но без колебаний ответил:

– Линь Ян.

Многие и так догадывались, как его зовут. Своими навыками он сделал себе довольно громкое имя. К тому же светлые волосы рода Линь выделялись всегда и везде из общей массы.

– Цзэ Сюлань, – пробормотал хозяин Туманного склона, чувствуя привычный дискомфорт. В этом мире не было документов, идентифицирующих личность со стопроцентной достоверностью. У многих вообще никаких документов не имелось, поэтому каждый раз возникало необъяснимое желание назвать не свое имя.

Кукла записала имена учеников, а затем хлопнула в ладоши с детской непосредственностью:

– Добро пожаловать под сень нашего шатра!

Она почтительно склонилась, и движения оказались до того плавными, что не слышно было даже скрипа деревянных шарниров.

Внутри шатра воздух был неподвижным и густым, пропитанным сладковатым ароматом. Ряды деревянных скамей полукругом расходились от небольшой, но искусно оформленной сцены с бархатным занавесом пурпурного цвета. Местные жители пришли пораньше и уже заняли передние ряды.

Представление началось с оглушительного грохота барабанов. Занавес раздвинулся, и на сцену выплыло семь кукол. Они двигались плавно, бесшумно, словно настоящие танцовщицы. Куклы ловко кувыркались, бегали и танцевали, разыгрывая пьесу о древнем драконе, заточенном в горах.

Особенно поразительной оказалась сцена битвы. Куклы-воины сражались с такой реалистичностью, что Минь Ли невольно вскрикнул, когда одной из них «отрубили» голову. Та подпрыгнула в воздухе и покатилась по сцене, описав ровный круг.

К окончанию представления публика взорвалась аплодисментами. Но куклы не спешили уходить. Главная марионетка, что недавно играла храброго воина, подняла руку, привлекая внимание.

– А теперь у нас для вас подарок – «лотерея судьбы»! – Ее голос вдруг стал объемным, заполняя все пространство. Из-за кулис вынесли большой ящик, расписанный драконами и цветами.

Кукла-ассистент, разглядывая зал с напыщенной улыбкой, старательно трясла ящик, пока ей не велели остановиться.

– Итак, кто же у нас сегодня в числе счастливчиков? – нараспев произнося слова, кукла в костюме воина запустила руку в разукрашенный ящик и вытащила записку: – И это... Гао Минь!

– Почтенный победитель, – тут же запел кукольный хор, и разные тембры слились в пугающем унисоне. – Ваш приз уже ждет вас за кулисами.

Линь Ян обменялся с Цзэ Сюланем настороженным взглядом. Сложно было сказать, что именно не так, но чувство неправильности никак не покидало.

«Куклы всегда выглядят жутко, но эти особенно».

Чэнь Хуан согласилась:

Тем временем Гао Минь, подбадриваемый местными, скромно поднялся на сцену. Несколько кукол подбежали к нему и увели за кулисы.

Представление закончилось, и зрители постепенно стали расходиться. Цзэ Сюлань был даже рад снова оказаться на улице, потому что представление, хоть и показалось интересным и красочным, периодически вызывало неприятное чувство внутри.

А на следующий день Гао Минь пропал.

Глава 68. Кое-кто связал себя красной нитью с этим мастером

Линь Ян стоял на окраине города, как и обещал, в начале часа дракона.

Утро только начиналось, воздух был свежим и влажным. Солнце еще не успело разогнать ночную прохладу, и легкий туман стелился призрачным покрывалом по земле.

Школа Гао Миня оказалась небольшой, но удивительно опрятной постройкой. Ее стены, выбеленные известью, уже слегка потускнели, но выглядели ухоженными. Дорожка перед входом была тщательно выметена в ожидании гостей. Однако вокруг не оказалось ни души.

Конечно, это было не особо удивительно. Линь Ян знал, что в подобные школы приходят тогда, когда есть время. Поэтому занятия обычно начинают не с самого утра, а попозже. Чтобы дети и родителям с домашними делами помочь успели, и время на самообразование нашли. Однако где Гао Минь?

Не то чтобы Линь Ян был расстроен из-за его отсутствия, но мужчина так просил заглянуть к нему и так переживал о судьбе школы... Решив, что в гончарной лавке неподалеку смогут сказать, где их «сосед», Линь Ян направился туда.

– Доброе утро, господин заклинатель! – Пышная женщина за прилавком тут же склонилась в почтительном поклоне. Ее руки двигались с привычной ловкостью, расставляя горшки на полках. – Что желаете? Горшок, котелок, кувшин? А может быть, хотите посмотреть глиняные статуэтки? Дочь моя лепила!

– Мне бы господина Гао найти. Гао Миня. Учитель, что тут по соседству преподает.

– В какой школе? – удивилась женщина.

– Вон той. – Линь Ян кивнул в сторону выбеленного здания. – Прямо за поворотом.

Женщина, не сдержав любопытства, вышла на улицу, подоткнув подол халата. Она прищурилась, разглядывая постройку, затем покачала головой:

– Там же ничего нет.

– Как «нет»? – Линь Ян почувствовал, как в желудке что-то неприятно перевернулось. – Гао Минь уже несколько лет учит там детей грамоте, разве нет?

– Впервые слышу! – Она всплеснула руками, и браслеты на ее запястьях звякнули. – Если бы такая школа была, мой младший давно бы туда бегал! А так... Я даже и не заметила, как это здесь построили. Быстрые какие. Наверное, лавка для родни магистрата!

Убедившись, что эта женщина ничего не знает, Линь Ян попытал счастья у других торговцев, но ответ был один: никто не знал ни о школе, ни о Гао Мине.

Вернувшись в трактир, Линь Ян застал его почти пустым. Было еще довольно рано, и Цзэ Сюлань до сих пор спал. Да что он, даже ученики, впервые за много дней оказавшись в постелях и с крышей над головой, не могли встать пораньше и все еще видели красочные сны.

– Господин Хун, помните меня?

– Как же не помнить. – Хоть время еще было раннее, солнце давно встало, поэтому, несмотря на отсутствие посетителей, трактирщик был уже на ногах. – Вас тут весь город помнит. Нечасто к нам заклинатели заглядывают. Раньше да, бывало, прилетали целыми группами на наших фестивалях погулять. А теперь сюда даже палками не загонишь...

Линь Ян умел вести диалоги с людьми и умел быть внимательным, но в данный момент очень не хотелось слушать очередные причитания о том, как было до «городского проклятия», в которое все местные верили. Пришлось перебить.

– А помните, когда вы принесли заказ, к моему столу подошел мужчина. Молодой, невысокий, у него еще одежды серые были, блеклые. Его же Гао Минь зовут?

Трактирщик задумчиво почесал макушку:

– Да не помню как-то никого. Помню, ты сидел, с тобой трое учеников твоих были и еще один заклинатель в черных одеждах. И все.

– Как, ведь он и с вами поздоровался. И вы явно его не впервые видели.

Трактирщик пожал плечами:

– Не знаю я никакого Гао Миня.

У Линь Яна не было правила лезть туда, куда его не просили, но странное чувство зародилось внутри, а в голове всплыл до мурашек пробирающий хор кукол на представлении.

Когда Цзэ Сюлань наконец спустился на первый этаж, он все еще боролся с остатками сна и его движения были медленными. Он уселся за стол, потянулся к остывшему чаю и сделал первый глоток, сморщившись от горечи. Линь Ян, понаблюдав немного за ним, решил, что стоит рассказать о своем странном утре.

– И что, никто не знает, где его искать?

– Они даже не знают, кто это такой.

Цзэ Сюлань задумчиво постучал по чашечке:

– Полагаешь, это был какой-нибудь перевертыш или что-то вроде этого?

Линь Ян встречался с подобными существами. За годы странствий ему пришлось иметь дело и с цзянши, и с мэй-хуа-цзинь. Но тогда при чем здесь кукольный театр? Заклинатели не стирают память. А духи не играют в театре. Это все выглядело слишком странно. Может ли дух и театр быть вообще не связаны?

В конце концов Линь Яну оставалось только пожать плечами, признавая свою некомпетентность.

– Не знаю. Но в какой-то момент я сам начал сомневаться в том, существует ли Гао Минь.

«Вот именно. Было бы логично не попадаться нам на глаза и не рисковать».

– С другой стороны, я не заметил ничего странного в его поведении, – продолжал Линь Ян. – И ты, судя по всему, тоже.

В этот момент Яо Вэньмин, до этого молча ковырявшийся в миске с рисом, отложил палочки и отодвинул посуду.

– Учитель, старейшина Линь, о чем вы говорите?

– О вчерашнем господине, который предложил нам посмотреть театральное представление, – ответил Линь Ян. – Кажется, он не тот, за кого себя выдавал.

Минь Ли, до этого усердно жующий, резко сглотнул, чуть не подавившись.

– Но, учитель, ведь это вы сами предложили сходить туда. После слов трактирщика!

Цзэ Сюлань и Линь Ян синхронно повернули головы в его сторону. Тот от такого внимания весь покрылся алыми пятнами до корней волос, чувствуя себя так, словно он соврал только что.

– Ты... не помнишь господина Гао? – напрямую спросил Линь Ян. – Его рассказы о пятерых актерах и сгоревшем театре?

Трое учеников переглянулись и как один отрицательно покачали головами.

Цзэ Сюлань пристально посмотрел каждому в глаза:

– Серьезно?

– Учитель. – Яо Вэньмин слегка надулся. – Мы бы никогда не стали вас обманывать.

Линь Ян глубоко вздохнул:

– Что ж, в таком случае нам придется немного задержаться.

– А я всегда считал, что куклы жуткие, – заявил Цзэ Сюлань, поднимаясь из-за стола.

– Великому ли мастеру Цзэ об этом говорить? Ты куда?

– Спать, – зевнул Цзэ Сюлань, прикрывая рот ладонью. – Раз уж мы никуда не выдвигаемся, я еще вздремну. Пару часов роли не сыграют.

Линь Ян едва сдержал усмешку:

– Заклинателю твоего уровня достаточно пары часов медитации, чтобы чувствовать себя бодрым.

– Некоторые, старейшина Линь, спят не из-за потребности, а из-за удовольствия.

С этими словами Цзэ Сюлань лениво удалился на второй этаж.

В этот момент из-за прилавка выглянула маленькая девочка.

Ей было не больше семи лет, а ее платьице оказалось перепачкано засохшим вареньем или соусом. Она какое-то время украдкой наблюдала за Линь Яном, а затем внезапно подбежала и сунула ему в руки глиняную куклу размером с две ладони.

Линь Ян с интересом покрутил ее в руках. Она выглядела как обычная детская игрушка, сделана чуть грубовато, даже лицо нарисовано немного криво. Но зато ее глаза были очень выразительные. В их уголках скопились капельки масла, и казалось, что кукла плакала.

Линь Ян поднял взгляд, собираясь что-то спросить, но девочка уже исчезла.

– Старейшина Линь, зачем она дала вам куклу? – удивился Яо Вэньмин.

Юнь Цзяо тут же ответила:

– Дети часто дарят игрушки тем, кто им понравился.

Но Линь Ян уже осматривал куклу внимательнее. Под простым льняным платьем на обточенной деревянной спинке была выцарапана всего одна фраза: «Не называй им свое имя».

– Думаю, все не так уж и просто, – тихо произнес он.

Когда Цзэ Сюлань наконец спустился вниз, выспавшийся и бодрый, Линь Ян тут же показал ему куклу и рассказал о странной девочке.

– Какие глаза... – Цзэ Сюлань повертел игрушку в руках, его пальцы скользнули по масляным следам у кукольных век. – Жуть.

Линь Ян хмыкнул:

– Что будем делать? Пойдем в театр?

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на входную дверь, за которой слышался шум улицы, потом перевел взгляд на Линь Яна:

– Думаю, для начала стоит поговорить с хозяйкой куклы.

– Но разве хозяйка не...

– Да-да, нам придется поговорить с ребенком. – Цзэ Сюлань усмехнулся. – Неужели старейшина Линь не в состоянии побеседовать с маленькой девочкой?

– Дело не в этом. Просто она же ребенок. Детям свойственно выдумывать всякую ерунду.

Цзэ Сюлань не стал спорить, уже направляясь к узкому коридору, ведущему к кухне.

– Дети действительно много придумывают. И конечно, они умеют лгать. – Он обернулся, и его глаза блеснули. – Но дети не умеют генерировать информацию из воздуха.

– ...Что?

– Придумывать. – Цзэ Сюлань махнул рукой, словно объяснял очевидное. – Проще говоря, если ребенок никогда не видел, что солнце рисуют треугольником в углу листа, он никогда и не нарисует это так глупо.

Линь Ян окончательно запутался. При чем здесь солнце и треугольник? Он взглянул на куклу, потом на Цзэ Сюланя, но тот уже исчез в коридоре, оставив за собой лишь легкий шорох одежды. Что ж, в любом случае в такие моменты с ним было проще согласиться и сделать вид, что ты все понял, чем пытаться докопаться до истины.

Трактир «Свиные ушки» был местом популярным, но бедным. Детская комната оказалась крошечной, пропахшей гарью и жиром. По одной стене ползла черная копоть от кухонной печи, и этот узор напоминал след гигантского паука, раздавленного с особой жестокостью.

Из игрушек у девочки были лишь потрепанная тряпичная кукла с единственной пуговицей вместо глаза, деревянная лошадка и несколько камешков, разложенных в ряд. Сейчас девочка сидела на полу и увлеченно выводила угольком забавные рожицы на половицах возле кровати.

– Привет, юная госпожа, – мягко начал Линь Ян, переступая порог комнаты. Он слегка наклонился, чтобы высокая фигура не выглядела такой грозной и страшной. Его улыбка была теплой, но в глазах читалась настороженность. – Я и мой друг хотели бы задать тебе несколько вопросов. Можно?

«Пусть доказывает, – мысленно усмехнулся Цзэ Сюлань. – Потому что я как раз таки не умею с ними ладить».

– Меня зовут Сяо Жун. – Девочка отложила уголек и внимательно осмотрела гостей. – Вы хотите спросить про куклу?

Ее возраст было трудно определить. Хрупкое телосложение и черты лица говорили о шести-семи годах, но в глазах читалась недетская серьезность, а речь была удивительно четкой и осмысленной.

– Да, – кивнул Линь Ян. – Нам интересно, почему ты решила дать ее мне.

Сяо Жун на мгновение задумалась, затем повернулась к пыльному окну:

– Потому что они хотят выбрать тебя.

– Что значит «выбрать меня»? – Линь Ян был храбрым человеком, и он не боялся ловушек, коварных западней и уж тем более угроз из уст маленькой девочки. Но эта фраза заставила волосы встать дыбом.

– Как господина Гао. Как госпожу Жань. Как Сяо Ду.

– А для чего они выбирают? – Цзэ Сюлань, до этого молча наблюдавший, наклонился вперед.

Девочка лишь пожала худенькими плечами:

– Не знаю. Они просто выбирают, а потом люди исчезают. И все про них забывают.

– А эта кукла? – Линь Ян поднял игрушку.

– Ее зовут Сяо Мэй. Мама подарила ее мне перед тем, как исчезнуть в прошлом году. Она сказала, что кукла прячет имя от других кукол и тогда они не смогут украсть человека.

Цзэ Сюлань резко выпрямился, обмениваясь с Линь Яном взглядом.

– Откуда ты знаешь, что следующей целью буду именно я? – спросил Линь Ян.

– Потому что от тебя с утра тянутся красные нити, – просто ответила Сяо Жун. – Они есть у всех, кого куклы выбрали.

– И у Гао Миня тоже были?

Девочка кивнула.

– Почему же мы тогда не видим? – Цзэ Сюлань обошел девочку вокруг, но не почувствовал ни грамма духовной энергии. Почему же тогда она видела какие-то красные нити, а они, заклинатели со стажем, даже угрозы не почувствовали? Или этот ребенок просто заигрался?

– Вы взрослые, – объяснила Сяо Жун, как будто это было очевидно. – Взрослые никогда не видят. Сяо Ду тоже видел их, пока ему не исполнилось двенадцать. Потом он перестал видеть... А потом исчез. – В ее голосе впервые прозвучала грусть. – Тогда у меня еще не было Сяо Мэй. Иначе я бы отдала ее ему.

Линь Ян присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой.

– Тогда почему ты не дала эту куклу господину Гао? Почему выбрала меня?

– Потому что господин Гао заставляет ходить на уроки. А мне нравится играть с ребятами. Он скучный. – Девочка задумалась, затем добавила: – А у тебя волосы красивые.

Ответ заставил Цзэ Сюланя подавиться смехом. Выходит, к лучшему мечнику всех времен и народов проявили благосклонность лишь потому, что у него классная прическа?!

– А еще вы не забыли. Все взрослые забывают тех, кого выбрали куклы. Но вы помните. – Она посмотрела на них с внезапной надеждой. – Вы ведь заклинатели?

– Заклинатели, – подтвердил Цзэ Сюлань, и в его голосе впервые прозвучала теплая нота.

– Значит, вы сможете прогнать этих кукол?

Линь Ян положил руку на голову девочки, осторожно погладив ее по волосам:

– Обязательно.

Куклы были лишь марионетками, и, чтобы разобраться в этой истории, предстояло найти кукловода. Этот мастер явно обладал недюжинным искусством. Конечно, Линь Ян и Цзэ Сюлань сразу поняли, что театр необычный, – куклы выглядели слишком реалистично, да и нитей управления не было видно. Но им и в голову не пришло, что мастеру понадобятся живые люди. Если он способен заставить целый город забыть о пропавшем – это говорило о невероятной силе и особой технике. Как заставить человека забыть кого-то конкретного? Давным-давно уже были техники очищения разума. Хочешь – забудешь день. Хочешь – полгода и три дня. Но Линь Ян еще ни разу не слышал, чтобы кто-то мог стереть память о конкретном человеке. Еще и в таких масштабах. Почему же они ничего не почувствовали? Неужели действительно расслабились после долгой дороги?

Первым делом заклинатели отправились к шатру. Он по-прежнему возвышался на главной площади, притягивая взгляды своими масштабами. Однако внутри царила пустота. Ни за сценой, ни в гримерке никого не было. Куклы, участвовавшие во вчерашнем представлении, стояли у стены, а черный ящик, совершенно пустой, одиноко лежал на столе.

Не найдя ничего подозрительного, Цзэ Сюлань предложил опросить местных жителей. Театр приезжал каждый год – кто-то же должен был видеть мастера! Но оказалось, невозможное иногда случается. Никто не помнил, как именно театр появлялся в городе и кто им управлял. Все вспоминали кукол, радостно машущих с повозки при въезде, как они за одну ночь устанавливали шатер, пока город спал... Но никому не приходило в голову поинтересоваться, кто ими управляет.

– Не может быть, чтобы ими никто не управлял! – мрачно проворчал Линь Ян. Он был не в духе – столько времени потрачено, а результат нулевой.

– Послушай. – Цзэ Сюлань развалился на кровати и потянулся. – Он стирает память целому городу о человеке, который жил здесь годами. Ты действительно думаешь, для него проблема стереть все упоминания о себе? Кажется, единственным вариантом будет вернуться сегодня на представление и поймать того, кто за этим стоит, прямо там.

Это была хорошая идея, и Линь Ян тут же согласился. На второй день народа пришло еще больше, чем в первый. Всем скамеек не хватало, и Линь Ян с Цзэ Сюланем стояли в конце. Пьеса была другой, как и выступающие куклы. Только четверо из них, самые красивые и искусно сделанные, сменили наряды и блистали в новом амплуа.

Объявлять о лотерее вышла та же самая кукла, что и вчера. В этот раз она играла ученого, поэтому ее взгляд был менее воинственным, но все равно до мурашек жутким. Когда ассистентка вынесла черный ящик, Линь Ян чуть сильнее распахнул глаза, он находился в предвкушении, готовый в ту же секунду броситься в бой.

Главная кукла, весело хихикая, вытащила из ящика бумажку, и взмахнула головой, словно была человеком, и набрала побольше воздуха в груди для громкости голоса. Но ничего не произнесла. Она зло бросила бумажку на пол и потопталась по ней пару раз.

– Ужасная, ужасная А-Лин! Она решила пошутить надо мной, поэтому положила пустой листочек!

Зал разразился хохотом, наблюдая, как кукла высотой в треть чжана по-детски злится, обзывая какую-то А-Лин.

Линь Ян же сильнее сжал куклу в руках. Выходит, там действительно должно быть его имя, но из-за Сяо Мэй не смогли его увидеть?

– Но не волнуйтесь. Мы не оставим наших гостей без «лотереи судьбы», – тут же заявила кукла и приказала ассистентке снова потрясти ящик. Как только бумажки были перемешаны, кукла вытащила еще одно имя.

– И сегодня счастливая звезда светит... Цзэ Сюланю!

Услышав имя, зал взорвался аплодисментами, а вот Линь Ян побледнел, сжимая Сяо Мэй с еще большей силой.

– Ну же, просим победителя пройти за кулисы!

Цзэ Сюлань, покосившись на Линь Яна, уже собрался идти, но тот крепко вцепился в его предплечье.

Мечник открыл рот, чтобы отговорить друга, но потом, словно что-то вспомнив, разжал пальцы.

– Если что, я буду здесь все время. Не вернешься через полпалочки, я пойду за тобой.

– Хорошо. – Цзэ Сюлань двинулся к сцене.

– Будь осторожен.

«Я видел, как вчера после представления Гао Минь вышел из шатра. Он разговаривал с кем-то. Так что здесь мне вряд ли что-то сделают. Да и Цзэ Сюлань не совсем мое имя, помнишь?»

Куклы привели Цзэ Сюланя в ту самую небольшую комнату, которую они с Линь Яном осмотрели днем. Теперь куклы не стояли у стенки, они все резво бегали и помогали актерам снять сценические костюмы.

– Вот, примите подарок на память. – Главная кукла протянула заклинателю красный мешочек. – Это просто маленькие безделушки, которые вы сможете хранить у себя в доме рядом со спальным местом. Тогда ваш сон станет глубже и лучше.

– Спасибо, я учту. – Цзэ Сюлань взял мешочек. Кукла не коснулась его, но ее руки были до того искусно выполнены, что Цзэ Сюлань почти не уловил разницы со своими. – А могу ли я поговорить с... с вашим хозяином?

– Мы свободные куклы, – ответила та ему, и на миг показалось, что ее нарисованная улыбка стала шире. И все куклы в комнате тут же наперебой загалдели, подтверждая ее слова. От их голосов Цзэ Сюлань почувствовал, как земля под ногами становится мягкой, и поспешил выйти на улицу через черный ход.

Наверное, его лицо потеряло привычное безразличие, потому что Линь Ян ухватился за его плечи сразу же.

– Ты... – Он внимательно осматривал Цзэ Сюланя, проверяя на повреждения. – Если бы ты видел себя со стороны. Бледный, как лунный свет.

Цзэ Сюлань хотел уже съязвить, но, заметив искреннее беспокойство друга, ответил безо всякого сарказма:

– Я в порядке. Они просто подарили мне это.

Он показал мешочек Линь Яну, и тот заглянул внутрь.

– Серебряный колокольчик, веточка полыни и бумажная кукла?

– Что дали, то и взял. – Хозяин Туманного склона вздохнул, потирая точку между бровями. – Ладно, давай вернемся в трактир. До сих пор в ушах звенит от их голосов.

Линь Ян был только рад уйти подальше от этого места. Закрепив мешочек у себя на поясе, он повел Цзэ Сюланя прочь.

– Сегодня я ночую у тебя, – заявил он, когда Цзэ Сюлань уже собрался захлопнуть дверь перед его носом.

– Но тогда тебе придется спать на трехногом табурете, – усмехнулся Цзэ Сюлань.

– Не волнуйся. Меня не испугает табурет после ста тысяч ночей под открытым небом.

– Тогда поставлю тебе табурет у окна, чтобы звезды не заскучали без своего постоянного зрителя.

Конечно, в результате Линь Ян устроился не на табурете, а просто сел на циновку у кровати и погрузился в легкую медитацию. Цзэ Сюлань же, когда хватало времени на полноценный сон, предпочитал спать. Красный мешочек лежал у его головы, и хозяин Туманного склона, пусть и не сразу, погрузился в легкую дремоту.

Проснулся он от сильного холода, ползущего по спине. Окно в комнату было закрыто, но кровать и одеяло оказались влажными, как будто на них осела роса. Подняв взгляд, Цзэ Сюлань увидел красную нить, спускающуюся прямо с потолка. Она словно впилась в голову заклинателя, но тот ничего не почувствовал. Он тихо сел, ощущая, как подрагивает от холода, и хотел уже позвать Линь Яна, но тот сам вышел из медитации, почувствовав его движения.

– Все в порядке, я здесь.

Кукла Сяо Мэй, висящая на поясе Линь Яна, чуть подрагивала, а ее янтарный глаз блестел, словно живой.

Еще одна красная нить хотела впиться в грудь Цзэ Сюланя, но прошла сквозь него. Она попробовала еще и еще раз, но все было тщетно.

– Ты их видишь? – тихо спросил Цзэ Сюлань.

– Кого?

– Нити.

Линь Ян тихо сглотнул и присел рядом на кровати. Его рука коснулась влажных ночных одежд на спине Цзэ Сюланя и чуть дернулась от того, каким холодным было его тело. Он молча взял походный плащ и набросил на плечи друга.

– Все еще холодно?

– Это скорее похоже на внутренний холод, чем на внешний. – После нескольких попыток закрепиться в груди, нити потянулись к рукам, обвивая запястья. – Думаю, этими нитями управляет тот, кто нас интересует. Пошли посмотрим, кто за этим всем стоит.

Глава 69. Кажется, этому мастеру досталось

Цзэ Сюлань встал с кровати, его босые ноги коснулись половиц, и холод обжег кожу. Заклинатели не боялись морозов, но даже для них подобный холод от техник был слишком ощутимым и неестественным. Красные нити, свисающие с потолка, словно катетеры капельниц, тянулись к запястьям Цзэ Сюланя. Они пульсировали, как жилы, то чуть сжимая, то ослабляя хватку. В целом это никак не сковывало движений и не причиняло боли, но было неприятно.

– Они ведут за пределы комнаты, – Цзэ Сюлань отчего-то сказал совсем тихо, почти прошептал. Некоторые нити не смогли закрепиться и просто старались хотя бы обвить, некоторые проникли внутрь, и по ним распространялся холод, пробирая до самых костей. Ощущение было странным, казалось, что кто-то дергал за невидимые поводья.

Линь Ян впился взглядом в пустоту перед собой, будто силой воли мог разглядеть то, что видел только Цзэ Сюлань.

– Тебе не больно? Они пожалеют, что решили связаться с нами, – проворчал он, шагая вперед. Его пальцы сжали рукоять меча. В последнее время он слишком часто стал проверять оружие на готовность.

– Ты звучишь довольно грозно. Признайся, что ты просто боишься кукол, поэтому не хочешь остаться с ними один на один, без меня, – пошутил Цзэ Сюлань, но Линь Ян почему-то шутку не оценил.

– С появлением кукол Чэнь Хуан стала комментировать куда реже. Кажется, у нее была скрытая педиофобия^[19].

Приведя себя в порядок, заклинатели вышли на улицу. В последнее время следить за волосами Цзэ Сюланя приходилось либо его ученикам, либо Линь Яну. Кто бы мог подумать, что хозяин Туманного склона настолько плох в прическах? Или он просто притворялся? Раньше он мог носить просто безумие на голове, которое заплетал без посторонней помощи. А теперь не мог аккуратно собрать волосы даже в хвост. И еще обязательно цеплял дорогую шпильку из двух металлов. Линь Ян не спрашивал, откуда она, но догадывался. Цзэ Сюлань с недавнего времени не питал любви к украшениям и всему, что было необязательным и перегружало образ, но шпильку в волосах носил каждый день с церемонии в Городе Дракона. Несложно догадаться, чей подарок. На этот счет у Линь Яна были свои мысли, но он держал их при себе, иногда поправляя украшение в густых черных волосах, а иногда и собственноручно закрепляя им прическу.

Ночь выдалась безлунной, и лишь редкие фонари освещали узкие переулки. Нити вели заклинателей через пустынные улицы, мимо спящих домов с глухими ставнями-решетками, прикрытыми от ночных духов. Город, еще недавно шумный и полный жизни, теперь казался вымершим. Если прислушаться, не было слышно, даже как ветер ворочает пыль под ногами.

– Чтоб тебя... – Цзэ Сюлань вдруг остановился, резко втянув воздух. – Они стали толще.

Линь Ян тут же шагнул ближе и положил руку на его спину, оказывая поддержку.

– Что-то изменилось?

– Они... – Цзэ Сюлань прищурился. – Теперь они и правда тянут.

– Если бы ты спал, то наверняка бы встал во сне и зашагал туда, куда тебя хотят притащить эти твари.

– Думаю, меня бы ждал не очень хороший конец, – закончил за него Цзэ Сюлань с нарочито легкомысленной ухмылкой, но его пальцы непроизвольно дрогнули.

Линь Ян резко шагнул вперед, перекрывая ему путь:

– Хватит. Мы пойдем дальше, только если ты скажешь, что все в порядке.

– Все в порядке. Пока что.

– «Пока что» меня не устраивает.

– Тогда что ты предлагаешь? – Цзэ Сюлань развел руками. – Ждать, пока они получат контроль надо мной? Или подождать завтра, пока не появится третья жертва и театр не исчезнет еще на год?

Линь Ян стиснул зубы. Он хотел возразить, но слова застряли в горле, потому что Цзэ Сюлань, как всегда, оказался прав.

– Проклятие... Тогда хотя бы говори, если что-то не так.

Пусть нити и слегка петляли среди домов, было сразу понятно, куда они приведут их в итоге.

– Как и ожидалось, они исходят из... шатра, – прошептал Цзэ Сюлань, сжимая запястье, где нить обвивалась, но не могла закрепиться окончательно. Ощущение было странным, похожим на десятки невидимых паутинок, цепляющихся за кожу. Они пытались впиться глубже, но что-то мешало им завершить свое дело. И чем ближе заклинатели подходили к зеленому куполу, тем сильнее Цзэ Сюлань чувствовал, как холод проникает в грудь, а нити – обретают все большую силу.

Линь Ян нахмурился, его пальцы непроизвольно сжали рукоять меча.

– Мне следовало самому пойти на сцену, когда хотели вызвать меня. Какой демон надоумил меня взять эту чертову куклу?

Сяо Мэй на его поясе загадочно сверкнула янтарными глазами, и в свете луны они казались кровавыми.

– Эй, я тоже заклинатель, а не хрупкая ваза. Дай мне хоть раз доказать, что могу постоять за себя. – Тон Цзэ Сюланя был легким и слегка шутливым. Это злило Линь Яна больше всего.

– Дело не в том, заклинатель ты или нет. Я просто не хочу, чтобы ты...

В конце своей речи великий мечник просто махнул рукой, и слова «это чувствовал» остались лишь в мыслях.

Шатер кукольного театра стоял как хищник, поджидающий добычу. Его зеленые полотна, днем казавшиеся яркими и праздничными, теперь цветом походили на запекшуюся кровь. Нити вели прямо к входу, где вместо привычной занавеси висела плотная черная ткань. Она мерно колыхалась, хотя ветра не было.

Цзэ Сюлань сделал шаг вперед, но Линь Ян резко схватил его за рукав:

– Подожди. Они наверняка ждут тебя.

– И что, ты предлагаешь постучать? – Цзэ Сюлань поднял бровь.

– Я предлагаю не лезть в пасть к тигру только потому, что он любезно ее раскрыл.

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на Линь Яна, а потом тяжело вздохнул:

– Я не понимаю, что происходит. Сначала ты сам зовешь меня посмотреть что-то или разобраться в чем-то, но потом что-то щелкает в твоей голове, и ты боишься и шагу ступить. Точнее, ты боишься, что я сделаю этот шаг.

Линь Ян какое-то время просто молча стоял и смотрел ему в лицо, словно не знал, что сказать. На самом деле в его голове было слишком много мыслей, и он уже совсем запутался в том, какие из них стоит озвучить, а какие лучше оставить при себе. Собравшись, он все же заговорил:

– Дело в том, что я вижу, что ты... не доверяешь мне полностью. Мы уже через многое прошли вместе, и я ни разу не оставил тебя и не оставлю в беде, но, несмотря на это, ты все равно не доверяешь мне целиком. Каждый раз, когда мы оказываемся в опасной ситуации, я думаю о том, что, если что-то случится и я это упущу, ты мне не расскажешь.

Цзэ Сюлань не знал, что на это ответить. Он и правда был человеком, которому очень сложно кому-то довериться и полностью положиться на другого. Да, Линь Ян много раз доказал, что он достоин доверия, но заставить себя переступить через годами выстроенную стену было не так уж и просто.

– Пойдем посмотрим, что они приготовили для гостей, – сказал наконец хозяин Туманного склона, опустив взгляд.

Линь Ян не ожидал никакого ответа. Он просто наконец-то высказал часть того, что думал, и даже как-то легче стало на душе. Избегая смотреть друг на друга, они вошли внутрь.

Шатер оказался пуст. Не было ни кукол, ни декораций, только скамейки, ступени и сцена с пурпурными занавесками. Цзэ Сюлань пошел вперед, поднимаясь на сцену. За кулисами скрывалась одна-единственная дверь. Именно там победителям лотереи вручали мешочки с безделушками для лучшего сна. Что ж, сон этой ночью был действительно... необычным.

Заклинатели вошли в дверь, но в закулисной комнате тоже никого не оказалось. Не было даже кукол, не говоря уже о кукловоде. Но зато ночью появилась одна интересная деталь: открытый люк в полу. Линь Ян и Цзэ Сюлань уже приходили сюда днем, и его точно не было. На этом месте не стояло ничего, что могло бы скрыть люк от глаз, ковер на полу тоже не лежал. Так откуда же...

Времени было мало, нити, обвивающие тело хозяина Туманного склона, спускались именно в люк, поэтому выбора, проверить это место или нет, не осталось. Линь Ян спустился первым, а потом подал руку Цзэ Сюланю. Тот, конечно же, справился бы и без посторонней помощи, но руку все же принял.

Сначала на гостей куклы не обратили внимания. Они суетились и бегали по очень даже просторному помещению. Цзэ Сюлань прекрасно понимал, что в шатре не может быть подземелья и это, скорее всего, пространственная комната, построенная по принципу мешочка цянькунь.

Немногочисленные свечи не могли осветить всю комнату, и сложно было разобрать, возле чего куклы возились. Только когда заклинатели подошли поближе, они увидели аккуратно разложенные на большом столе лоскутки кожи. Одна кукла старательно натягивала эти кусочки на деревянное тело будущей куклы, скрепляя швейными булавками. Вторая старательно расчесывала длинные черные волосы, вычесывая неаккуратные короткие волоски.

– Чэнь Хуан, и так слишком молчаливая сегодня, сама себя отправила в спящий режим.

– Не могу понять, этот оттенок подходит или стоит взять чуть светлее? – Большая кукла с почти человеческой сосредоточенностью на лице оттягивала веки у отрубленной головы. Ее помощница приносила стекляшки, чтобы подобрать что-то идеально похожее на глаза Гао Миня.

– Да, нужно светлее, светлее! – закивала помощница, подавая следующую стекляшку.

Линь Ян успел только встретиться взглядом с Цзэ Сюланем и ухватить его за запястье, как перед ними выстроились три куклы. Одна из них – та самая, что проводила лотерею.

– Достопочтенный Цзэ Сюлань, мы рады, что ты пришел сюда сам. По какой-то причине мы не смогли довести тебя этой ночью. Что-то произошло с нитями, – сказала она, склонив голову. Выражение ее лица на миг стало печальным, и по щеке побежала слеза. Но тут же эмоции сменились, и нарисованные губы вновь растянулись в широкой улыбке. – Но ничего. Теперь ты здесь, и ничто не помешает тебе стать частью нашей дружной и большой семьи!

– И никто, – выкрикнула из-за спины кукла с двумя смешными пучками на голове.

– Да, господин Цзэ, что за друзей ты сюда привел? Это только тебе позволено присоединиться к спектаклю. Твоим друзьям придется покинуть это место.

Линь Ян резко выхватил меч, ставя себя между Цзэ Сюланем и деревянными фигурами.

– Он не будет с тобой говорить. Где ваш хозяин?

Его голос звучал настолько громко, что все куклы на миг затихли и повернули шарнирные шеи. Спустя пару мгновений они вновь вернулись к работе, но уже тихо, прислушиваясь к каждому слову.

– Мы и есть те, с кем вы хотите поговорить. – Кукла тихо засмеялась, и ее смех был похож на шелест шелка. – Мы свободны. У нас нет хозяина.

Цзэ Сюлань покачал головой, потирая озябшие ладони.

– Врете, – сказал он. – Кто-то должен был дать вам эту силу. Кто-то, кто может стирать память целого города.

– Память? – Кукла наклонила голову, и ее стеклянные глаза заблестели. – Что есть память, если не кукловод человеческих душ? Вы держитесь за свои имена, как за ниточки, думая, что они делают вас реальными. Но мы... мы научились перерезать эти ниточки.

Линь Ян почувствовал, как Сяо Мэй у его пояса вдруг дернулась. В тот же миг все куклы разом повернули головы в его сторону.

– Она не должна была попасть к вам, – прошипела высокая кукла. Ее пальцы сжались, красные нити вокруг Цзэ Сюланя натянулись, впиваясь в кожу. И он впервые за долгое время вскрикнул от неожиданной боли. Холод пронзил его насквозь, будто тысячи игл вонзились одновременно.

– Сяо Лань!

Линь Ян бросился вперед, но куклы вдруг ожили. Они побросали свои дела – даже отрубленная голова со шлепком плюхнулась на стол и покатилась по нему – и вмиг окружили их кольцом. Большие куклы или совсем маленькие – все они собрались вместе.

Высокая кукла подняла руку, и красные нити засветились алым. В тот же миг меч Линь Яна широким росчерком отрубил кукольные ручки. Он не видел нитей, но мог предположить их положение. А нет рук – нет нитей.

Цзэ Сюлань рухнул на колени, освобожденный от пут. Его руки дрожали, но он уже поднимался, а в глазах блеснул знакомый огонь.

– Ну что, старейшина Линь. – Он вытер кровь с губ. – Кажется, пора показать этим деревяшкам, кто здесь настоящий кукловод.

Линь Ян оскалился в ответ:

– Я только за.

Куклы отступили на шаг. Впервые за вечер их улыбки казались неуверенными. Линь Ян резко прыгнул вперед, и меч блеснул в тусклом свете. Но кукла не шелохнулась, а ее тело вдруг рассыпалось на части, уворачиваясь от удара. Не успел Линь Ян развернуться, как ее тело вновь собралось, как конструктор. Красные нити рванули к заклинателям, но, если руки Цзэ Сюланя вновь были оплетены, Линь Яна достать эти веревки не могли. Сяо Мэй действительно оказалась уникальным оберегом.

– Сяо Лань, возьми куклу! – Он уже собирался снять ее с пояса, но его остановили.

– Уже поздно. Они ведь не единожды ко мне прицеплялись. – Цзэ Сюлань быстро начертил в воздухе печать и швырнул ее в сторону.

Знаки вспыхнули синим пламенем и ударили по группе кукол. Те пронзительно взвизгнули, и этот звук был настолько противным, напоминающим скрип несмазанных петель, что заклинатели невольно передернулись. Две куклы рассыпались в щепки, но остальные лишь замерли. А затем их суставы развернулись неестественным образом, словно тела перестроились для противостояния будущим атакам, и куклы рванули вперед с новым остервенением.

– Кажется, их кукловод учится на наших атаках. – Цзэ Сюлань уже рисовал следующую печать, его пальцы двигались быстро, почти судорожно.

Линь Ян почувствовал, как воздух вокруг него сгустился. Его оберег снова вспыхнул, отталкивая невидимое давление, но на этот раз сопротивление было сильнее. Он ощутил, как десятки невидимых пальцев цеплялись за его одежду, за кожу, пытаясь найти слабое место.

– Мы не спросили у Гао Миня, когда появился тот театр, – сказал он, распугивая кукол своим мечом. По-другому это и назвать было нельзя. Меч Линь Яна был безумно быстрым и точным, но куклы распадались на части быстрее, чем Искра Рассвета достигал их. Даже волны духовной энергии не имели силы: куклы просто отлетали в стену, разбиваясь на детали, а потом снова собирались. Казалось, что это была бесконечная битва. А красные нити, сколько бы Линь Ян их ни обрубал, вновь обвивали Цзэ Сюланя. Но все никак не могли подчинить его себе.

– Хочешь сказать, что эти четыре самые главные куклы – это те самые актеры? Но разве их было не пять? – Еще одна печать полетела в кукол, и те вспыхнули жарким пламенем. Куклы поблизости тут же вылили на них какую-то жижу из бочки. Судя по зловонию, это была точно не вода.

– Возможно, пятая кукла и не кукла вовсе. Что, если их лидер и стал кукловодом?

Марионетка с двумя забавными пучками вдруг взмахнула рукой, и тень Линь Яна ожила. Она рванулась к нему, холодные пальцы впились в плечи, пытаясь пригнуть к земле. Линь Ян резко развернулся, меч рассек тень пополам, но та лишь зашипела и снова срослась. Тогда Линь Ян просто схватил ее за горло и отшвырнул в толпу кукол. Те тут же попадали и раскатились по углам. У одной куклы даже отлетела голова, ударив прямо по большому завешенному зеркалу. Оно тут же рухнуло на пол с характерным металлическим грохотом, и тусклый свет отразился в золотистой поверхности.

Движения кукол замедлились, кто-то вообще перестал двигаться. Они с ужасом смотрели в сторону погнутого тонкого листа отполированной бронзы и прятали взгляд.

– Разве зеркало не показывает истинную сущность? – догадался Цзэ Сюлань. – Получая имя человека, они устанавливают власть над ним. Со временем человек забывает, кем он был, его имя стирается, и только зеркало может показать их истинную сущность.

Линь Яну не нужно было объяснять дальше. Он и так все понял. Вместе с Цзэ Сюланем они синхронно двинулись к упавшему зеркалу.

Алые нити, которые до этого были видны лишь Цзэ Сюланю, вдруг проявились и стали толще. Они тянулись от кукол прямо к нему, впиваясь в его грудь, в руки, в шею.

– Сяо Лань!

Линь Ян снова занес меч, но куклы внезапно бросились на острие, словно их жизни были менее важны, чем подчинение хозяина Туманного склона.

Цзэ Сюлань, сжав зубы, поднял зеркало. Его руки тряслись от холода и урагана внутри. Он чувствовал, как его ци бушевала и как нити вонзались глубже, пытаясь переписать его.

– Ты уже наш, – прошептали куклы.

И тогда Цзэ Сюлань улыбнулся:

– Да ну, серьезно?

Он резко дернул нити на себя, и куклы истошно заверещали. Их тела рванули к нему, как послушные марионетки. Цзэ Сюлань развернулся и швырнул их в погнутое зеркало.

– Ваши имена: Лу Сянчжоу, Чжан Фэнъи, Вэй Цзяньлинь и Чжан Линхуа. Взгляните теперь на себя и на то, кем вы стали.

Куклы с размаха влетели в зеркало, и как бы им ни хотелось не смотреть, они больше не могли отвести взгляда. Отражение вспыхнуло, и поверхность зеркала задрожала, как вода, а затем втянула кукол внутрь.

Они цеплялись, царапали пол, верещали так, что барабанные перепонки дрожали, но зеркало беспощадно всасывало их, словно там, за гранью, был резкий перепад давления.

Последней исчезла кукла-ведущая. Ее стеклянные глаза расширились, как у загнанного в ловушку дикого зверя, пальцы впились в пол, но Цзэ Сюлань подошел вплотную и толкнул ее внутрь. Как только зеркало засосало четырех кукол, все остальные стали беспомощными, словно мотыльки, утратившие свет. Кто-то сразу обездвиженный упал на пол, кто-то словно слепой котенок пару раз врезался в стену, чтобы замереть навсегда. Цзэ Сюлань предполагал, что зеркало поможет их остановить, но он и вообразить не мог, что оно окажется настолько эффективным.

Долгожданная густая тишина после кукольного гула забила уши мягкой ватой. Линь Ян тяжело дышал, и его пальцы все еще сжимали рукоять меча так крепко, что костяшки побелели. Вокруг валялись обломки кукол: разорванные одежды, деревянные конечности с неестественно вывернутыми суставами, стеклянные глаза, треснувшие и потухшие. Некоторые руки еще дергались, словно оторванные лапки насекомых.

И тут Цзэ Сюлань рухнул вперед как подкошенный.

– Сяо Лань! – Линь Ян едва успел подхватить его, прежде чем тот ударился о пол. Но только его руки коснулись тела друга, как он почувствовал бушующую ци Цзэ Сюланя. Хоть нити и исчезли, куклы были заперты, а хозяин Туманного склона больше не находился под их контролем, они нанесли сильный урон своим вмешательством. Энергия в теле Цзэ Сюланя текла наоборот. Она словно сменила направление, и это причиняло сильную боль. Ци бросалась из стороны в сторону, будто желала вырваться из меридианов, как дикий зверь из клетки.

– Держись... – Линь Ян провел рукой по виску и тут же одернул руку, на мгновение растерявшись и оглядевшись в комнате, наполненной десятками сломанных кукол. – Слишком горячо...

Цзэ Сюлань не кричал, но было очевидно, что ци бурлила в его меридианах, как лава, причиняя сильную боль. Он сжал губы в тонкую нить, а по его бледному лицу струился пот, смешиваясь с кровью из носа.

– Все хорошо, послушай меня, – тихо прошептал Линь Ян, хотя самому в это верилось с трудом. Его руки двигались медленно, словно боялись сделать неверное движение. Правая ладонь легла на живот, туда, где кожа горела от бурлящей энергии, вторая – на спину, между лопатками.

– Дыши со мной, слышишь? – Он наклонился поближе, и его дыхание смешалось с прерывистыми вздохами Цзэ Сюланя. И он вонзил свое сознание в этот хаос, выравнивая потоки, даже если это значило гореть вместе с ним.

При вдохе его ци потекла медленно, как весенний ручей, омывая горячие камни. Она обжигала, стоило задержать дыхание, но у Линь Яна не было другого выбора, кроме как терпеть, стиснув зубы и контролируя потоки. Стоило сделать хоть что-нибудь слишком резко, и их обоих можно будет соскребать со стен. На выдохе часть бурлящей энергии уходила из тела хозяина Туманного склона и растворялась в ци Линь Яна. И снова: вдох, пауза, выдох. Повторить. Еще раз.

Когда энергия наконец улеглась, Цзэ Сюлань обмяк, окончательно утратив связь с реальностью. Его дыхание было хрупким, но ровным, а температура тела вновь стала нормальной. Линь Ян подавил тихий стон: внутри все жгло, словно из него пытались только что вырвать душу. Но в целом все прошло очень даже хорошо. День медитаций, и тело мечника вновь будет как новое.

– Больше не делай так. – Линь Ян приобнял Цзэ Сюланя, чувствуя, как тот все еще слабо цепляется за его одежду.

Зеркало лежало на боку, и его бронзовая поверхность покрылась паутиной трещин. Внутри, там, где должно быть отражение, мелькали четыре силуэта. Тени бились в невидимых пределах и царапали изнанку реальности. Их рты растягивались в беззвучных криках, пальцы цеплялись за границы отражения... но не могли вырваться.

По небу медом разливался рассвет, но сейчас это совсем не имело значения.

Глава 70. Этот мастер выбрался покататься на лошади

Когда Цзэ Сюлань очнулся, он не чувствовал ничего, кроме огромной усталости и слабости. Ци в его теле циркулировала медленно, размеренно, можно даже сказать, неторопливо. Она немного стопорилась в некоторых местах, но это не было больно, скорее немного неприятно.

«Тише, не возмущайся с утра пораньше».

«Это ничего не меняет».

Стоило Цзэ Сюланю открыть глаза, как у изголовья кровати появился Яо Вэньмин.

– Учитель, как вы себя чувствуете? – спросил он с придыханием. Паренек, видимо, очень переживал за здоровье наставника, потому что стоило мастеру Цзэ прийти в себя, как Яо Вэньмин облегченно вздохнул, и его глаза даже покраснели.

– Все нормально. Почему ты здесь? – Цзэ Сюлань собирался сесть, но и тут его ученик подсуетился и подложил подушки под спину.

– Старейшина Линь оставил меня присмотреть за вами, – с нескрываемой гордостью заявил Яо Вэньмин.

– Присмотреть? А сам он где?

– Он вместе с Минь Ли и Юнь Цзяо отправился осмотреть кукольный шатер.

Цзэ Сюлань удивленно цокнул:

– И почему же он оставил тебя?

– Старейшина Линь сказал, что я самый толковый и смогу лучше всех остальных помочь вам, если что-то понадобится. – На этих словах Яо Вэньмин и вовсе засветился, как высоковольтная лампочка.

Конечно, Линь Ян говорил совсем не это, но никто ведь не против, если этот ученик немного изменит реплику для придания себе важности в глазах учителя?

– Ах да, учитель, этот ученик приготовил кашу. Старейшина Линь сказал, что вам нужно будет поесть что-нибудь легкое. Господин Хун разрешил мне воспользоваться кухней.

– Не стоило. Этот мастер не голоден, Вэньмин.

Но тот все равно стоял на своем:

– Но старейшина Линь сказал, что вам нужно набираться сил. Я готовил кашу каждый большой час, потому что боялся, что вы очнетесь и каша будет холодной.

– Ладно, – сдался Цзэ Сюлань.

И очень зря. Яо Вэньмин, с улыбкой до ушей, притащил пиалу и ложку и вручил учителю. Сам «юный повар» уселся на табурет рядом, ожидая оценки своего кулинарного шедевра.

Каша выглядела ужасно. Цзэ Сюлань был именно тем человеком, для которого внешний вид пищи играл такую же важную роль, как и вкус с запахом, поэтому, увидев ее блекло-серый, средний между болотной тиной и пеплом цвет, он чуть ли не обплевался.

«Он решил мне отомстить и добить, пока нет свидетелей?»

Хозяин Туманного склона бросил взгляд на Яо Вэньмина. Но, кажется, тот был очень даже искренен и с нетерпением ожидал, когда же его творение попробуют.

Мысленно попрощавшись со всеми, кто проявил к нему благосклонность, Цзэ Сюлань зачерпнул каши. Она была липкая, словно клейстер, и пахла прокисшим рисом. Задержав дыхание, заклинатель засунул ложку в рот, ожидая чуда. Но чуда не свершилось.

Хозяин Туманного склона почувствовал, как его язык онемел. На вкус это было похоже на тухлую рисовую болтушку, которую оставили на солнце на дня три. В горле тут же запершило, и Цзэ Сюлань выплюнул кашу обратно в тарелку, закашлявшись.

Именно в этот момент вернулся Линь Ян. Увидев Цзэ Сюланя всего красного, со слезами на глазах и замершего в приступе кашля, он тут же подбежал к нему.

– Что случилось?

– Я принес учителю поесть. Приготовил ему легкую кашу, как вы и говорили. – Яо Вэньмин совсем растерялся и не знал, то ли просить у учителя прощение, то ли поскорее унести эту злосчастную кашу. Кажется, пахло от нее и правда не очень.

– Ты про это? – Лицо Линь Яна перекосилось, когда он взял миску с каким-то искусным ядом, который еще и вонял на всю комнату. – Ты решил угробить мастера Цзэ окончательно?

– Нет, конечно, нет! Этот ученик бы не посмел... – Яо Вэньмин покраснел, опустив взгляд. – Я сейчас ее унесу!

Выхватив миску с кашей, он тут же выбежал из комнаты.

– Как себя чувствуешь? – Линь Ян присел на край кровати и взял руку Цзэ Сюланя, чтобы проверить пульс и течение ци.

– Было бы куда лучше, если бы не брал эту гадость в рот.

Услышав его недовольный тон, Линь Ян повеселел.

– Шутишь – это хорошо. Твоя ци течет довольно свободно. Кроме парочки мест. Это остатки техники кукольных нитей. Так как ты не уничтожил их, а заточил, они оставили свой след.

– Выходит, нужно найти способ их уничтожить?

– Да. Пока ты восстанавливался, я обыскал кукольный шатер.

– Что-нибудь нашел?

Линь Ян покачал головой:

– В шатре нет. Но я узнал старый адрес пятого актера.

– Ли Вэньбо?

– Да. И его зовут Цзян Ло.

– Что?

Линь Ян встал, поправил одеяло и легонько щелкнул хозяина Туманного склона по носу.

– Сейчас принесу тебе целебный отвар и все расскажу.

Линь Ян вернулся довольно быстро, а в его руках в деревянной мисочке дымился травяной отвар. Он был отвратительным на вкус, но лучше уж он, чем тошнотворная каша Яо Вэньмина.

– Старый дом Ли Вэньбо уже давно пустует. Кажется, те тридцать лет, которые прошли после пожара, в нем никто больше и не появлялся. – Линь Ян снова присел рядом. Он хотел придержать чашу с отваром, но Цзэ Сюлань сам неплохо справлялся. – Его, конечно, уже давно разграбили и вынесли все ценное, что было. Но кое-что мне удалось стащить.

– Что? – От горечи отвара у Цзэ Сюланя даже голос слегка сел. Из чего вообще это пойло сварено?

– Я нашел дневник сестры Ли Вэньбо.

– У него была сестра? – Наконец справившись со своим лекарством, Цзэ Сюлань отставил чашу.

– Младшая. Ее звали Цзян Мэйхуа. И она с юных лет вела записи. И знаешь, там много чего интересного есть. Например, то, как Цзян Ло вернулся после нескольких лет странствий, совершенно разбитый. А потом вдруг стал говорить о «вечной молодости и славе».

– Он с кем-то встретился? – догадался Цзэ Сюлань.

– Да. И этот кто-то помог ему превратить четырех друзей в кукол и создать вечный театр. А Сяо Мэй, – Линь Ян указал на куклу на поясе, – это не кто иная, как Цзян Мэйхуа, его сестра. Она узнала о его планах, и он решил ее устранить.

– Как-то все мрачновато получается.

– Я принес заметки Цзян Мэйхуа. – Линь Ян достал из мешочка на поясе старую записную книжку и протянул ее Цзэ Сюланю. – Почитай. Может быть, ты еще что-то важное увидишь.

Цзэ Сюлань провел пальцем по разваливающемуся корешку и открыл записи. От дневника пахло плесенью и гарью, а последние страницы слиплись от капель крови. Почерк Цзян Мэйхуа был плох, но вполне читаем. Он напоминал детские, неуклюжие попытки написать красивые иероглифы. Но если учесть происхождение девушки, было удивительно, что в принципе она умела писать.

Цзэ Сюлань очень бегло просмотрел записи «до возвращения» Цзян Ло, заметки о депрессивном состоянии после возвращения актеров в родной город и остановился, только когда все начало меняться.

– «В последнее время брат стал говорить о вечной молодости и славе, – вслух зачитывал Цзэ Сюлань наиболее любопытные отрывки. – Я думала, что это его способ сбежать от реальности, но сегодня ночью он пришел поздно. От него странно пахло, а глаза блестели, как у больного в лихорадке. Он сказал: “Я нашел способ. Осталось немного подождать, и мы станем бессмертными актерами”. В руках он держал шелковый сверток, перевязанный красными нитями».

На записях не было видно дат, но по сменившемуся почерку или «чернилам» (Цзян Мэйхуа писала всем, что под руку попадется) было ясно, когда заканчивался один день и начинался следующий.

– «Ночью брат собрал всех в амбаре. Его переделали под место для репетиций уже давно, но они никогда не собирались так поздно... Он говорил о “вечном искусстве”, “бессмертии душ” и “миссии художников”. Когда время перевалило за полночь, брат притащил четыре куклы: точные копии друзей, только... незаконченные. Это были обычные каркасы без лиц, и даже деревяшки не были покрашены в цвет человеческой кожи».

В горле слегка запершило, и Линь Ян тут же подал воды.

– Давай я прочту?

– Да ну, так лучше воспринимается, – и Цзэ Сюлань продолжил: – «А потом он запер дверь. Я не видела, но слышала крики. Они были недолгими. Ближе к утру брат вышел на улицу, а за ним шагали четыре большие куклы. Сложно было рассмотреть их, но с их лиц стекала свежая кровь. Амбар вспыхнул и сгорел к рассвету. А утром все говорили: “Какой ужас, все сгорели”. Но я видела, как куклы грузили в повозку вещи. А брат... брат смотрел на свои руки. Они были гладкими. Без морщин, как и его помолодевшее лицо».

Цзэ Сюлань приближался к концу записей, игнорируя систему:

– «После этого от брата не было вестей пару дней. Я думала, он исчез навсегда. Попыталась забыть все, как страшный сон и убедить себя, что брат и правда погиб в том пожаре. Но одной дождливой ночью он появился на пороге нашего дома. Я не чувствовала радости, только страх. Он сказал: “Ты все расскажешь”. Я уверяла, что нет, но, кажется, он мне не поверил. Я видела, что он принес с собой мешок. А в нем гремели деревяшки. Сейчас он лег спать, словно ничего не произошло. Но я уверена, что не смогу дожить до утра».

На этом записи оборвались. Было сложно прочесть последнюю страницу. Иероглифы на ней были размыты то ли слезами, то ли дождевой водой.

Цзэ Сюлань задумчиво провел по дневнику рукой, а потом тихо вздохнул:

– Скорее всего, когда Цзян Ло пришел к Цзян Мэйхуа в комнату и попытался ее убить и заключить в куклу, она сопротивлялась. И ее душа нашла приют в Сяо Мэй.

– Если все, что написано, правда, нам нужно найти Цзян Ло и разобраться с ним, – твердо решил Линь Ян. – Только так влияние марионеточной техники полностью спадет с тебя.

– Как мы его найдем?

Цзэ Сюлань имел понятие, как ищут пропавших без вести или преступников в его мире, но как это сделать, когда нет никакой информации, современных средств и лаборатории?

Но у Линь Яна, кажется, уже был вариант.

– Там в начале упоминалось, что Цзян Ло в юности любил ходить в Линьчжоу и он даже хотел там осесть в старости. Это крупный город неподалеку.

Цзэ Сюлань задумчиво захлопнул дневник Цзян Мэйхуа со словами:

– Я не верю, что этот Цзян Ло всесилен. Раз уж он связан с театром, он должен быть где-то поблизости. Он был простым актером, далеким от совершенствования. Я не поверю, что он сможет контролировать кукол, находясь вдали.

– Я тоже так думаю. Но справедливости ради, куклы достаточно самостоятельны. Они кричат: «У нас нет хозяина», и это выглядит как правда.

– Да, но они не злобные духи. Иначе мы бы почувствовали. Они – простые души, запертые в чем-то вроде артефакта и не имеющие возможности уйти на покой.

Линь Ян встал с места, подошел к Цзэ Сюланю и приложил ладонь к его лбу.

– Ты пока отдыхай, а завтра отправимся в Линьчжоу. Я все организую.

Убедившись, что с Цзэ Сюланем все более-менее в порядке, он вышел. Правда, под комнатой все равно оставил дежурить Яо Вэньмина, на случай если Цзэ Сюланю что-нибудь понадобится.

Цзэ Сюлань и сам был не прочь отдохнуть. После искажения ци он чувствовал себя очень вяло, поэтому поправил подушку и улегся спать. Возможно, медитации в его случае помогали лучше, но он толком не умел этого делать. Он не знал основ и не понимал, на чем лучше сконцентрироваться и как что выполнять. В его состоянии это было весьма рискованно. Поэтому лучше поспать.

На следующий день Линь Ян раздобыл где-то отличного вороного коня с удобным седлом на двоих. Он не будил Цзэ Сюланя пораньше. Торопиться было некуда, и стоило дать другу отдохнуть столько, сколько тому будет нужно. Поэтому выехали из Мэйяня они после полудня.

Долететь на мечах было бы в разы быстрее, но Цзэ Сюланя сейчас к оружию не стоило подпускать. А лететь на одном мече он точно бы не согласился. Ехать на одном скакуне тоже было не очень, но полдня пути – это не совсем близко. Тело Цзэ Сюланя все еще было достаточно слабым и требовало осторожных нагрузок.

Лошадь звали Сюаньфэн^[20]. Это был красивый жеребец, полностью оправдывающий свое имя. Он был крепок, и везти двоих мужчин оказалось для него ерундовой задачей.

Линь Ян взобрался на коня первым. Он не был искусным ездоком, предпочитая передвигаться либо пешком, либо на мече, но имел понятие об управлении лошадью. Цзэ Сюланя он усадил перед собой, чтобы тот имел возможность опереться на его грудь. Одного дня было мало, чтобы полностью оправиться, и тот оставался еще довольно слаб, чтобы уверенно держаться в седле.

В одну руку Линь Ян взял поводья, а другой поддерживал Цзэ Сюланя, не давая соскользнуть вниз или накрениться вбок. Тот что-то проворчал в ответ, но спустя час езды уже сам опирался на друга, устав держать спину ровно.

Ученикам повезло куда меньше. Им никто не собирался найти даже осла. Перелет на мечах тоже запретили. И в результате дорога превратилась в тренировку цигуна.

Конечно, она пошла совсем не по плану. Ученики еще не умели в достаточной степени использовать технику цигуна, поэтому в основном бежали за лошадью, как собачки. Пару раз кто-то даже упал. Поэтому в Линьчжоу они вошли все как один грязные и пыльные, но веселые. Отужинав на постоялом дворе, Линь Ян отправил Цзэ Сюланя отдыхать, оставив с ним на этот раз Юнь Цзяо, а сам отправился собирать информацию.

Ему повезло сразу же. Постоялый двор, где они остановились, явно пользовался популярностью, поэтому с сумерками за столами собралось много народу. В дымном зале купцы с азартом бросали кости, а в углу двое стариков с хитрыми улыбками передвигали фигуры на доске сянцзи. Молодой путник, потягивая вино, наблюдал, как сверчки в бамбуковой корзинке яростно сцепляются под крики зрителей: «Давай, Красный Коготь!»

Но самое интересное происходило в углу. Четверо мужчин сидели и о чем-то шептались между собой. Мест рядом не было, и Линь Яну пришлось притвориться перебравшим вина.

Минь Ли и Яо Вэньмин старательно пытались оттащить великого старейшину к лестнице на верхний этаж, но тот, держась весьма правдоподобно, сопротивлялся. Это была привычная сцена для этого места, и никто не обратил внимания.

– Да я тебе говорю, – стареющий мужчина с черными усами понизил голос, – буквально две недели назад у господина Цяня умер первенец, а сегодня у инспектора Цуя умер третий.

– Да что ж за напасть-то такая над Линьчжоу?! – Молодой чиновник с чувством хлопнул рукой по столу. – Дети знатных родов мрут как мухи, а у простолюдинов по десять рождается.

– Уже ни одни роды не проходят без настоятеля Пэна, – закивал третий. – И все равно...

В этот момент Линь Ян чуть ли не свалился прямо на стол к этим господам, но ученики вовремя его подхватили. Минь Ли тут же утащил Линь Яна наверх, а Яо Вэньмин раскланялся перед мужчинами:

– Мы путешествуем с мастером по миру. И он, кажется, немного перебрал. Надеюсь, он не оскорбил вас своим поведением. Прошу за него прощение. – Яо Вэньмин низко поклонился.

Мужчины, собравшиеся за этим столом, тоже не были трезвы. Они рассмеялись и отмахнулись, явно не держа зла.

– Я тут краем уха услышал, что в городе странности происходят...

– А слух у тебя что надо, малец! – рассмеялся мужчина с усами и подвинулся. – Садись, раз любопытно.

Яо Вэньмин послушно уселся за стол. Ему не особо нравилось находиться в компании этих мужчин. В сравнении с учителем они выглядели неотесанными грубиянами, хоть и носили одежды чиновников. Но все стало еще хуже, когда ему плеснули вина.

Яо Вэньмин никогда не пил алкоголя и не желал начинать при таких обстоятельствах. Он хотел, чтобы учитель научил его пить, когда посчитает нужным, но сейчас у него было задание, и выбиться из роли нельзя. Поэтому пришлось выпить предложенную чашечку. Прозрачная жидкость обожгла рот и внутренности, и Яо Вэньмин почувствовал, что краснеет. Покраснел он наверняка от стыда, но сам себе внушал, что больше пить нельзя, ведь он уже наполовину пьян!

– Ты впервые в Линьчжоу, верно? У нас тут вот уже лет десять, а то и больше стали умирать новорожденные у знатных господ. – Чиновник с маленькими, словно у крысы, глазками снял свой помятый головной убор и чуть его расправил.

– Проделки демонов, не иначе! Но даже совсем здоровые дети спустя дней пять умирают от неведомой хвори.

Самый молодой из них шепотом сказал:

– Главное, умирают только дети чиновников и купцов. У простолюдинов все как было, так и осталось.

– Уже даже настоятель храма, старик Пэн Фэй, лично дежурит первую ночь после рождения, чтобы никакие злые духи не могли прицепиться к ребенку. А те все равно мрут.

– Хорошо, что Чжоу Хао может хоть как-то помочь, – вздохнул усатый мужчина и долил себе вина. – Иначе Линьчжоу бы давно потонул в отчаянии и слезах.

Яо Вэньмин насторожился:

– А кто такой Чжоу Хао и как он может помочь?

– О, это наше местное «божество», – рассмеялся молодой чиновник.

– Это, конечно, громкие слова, но часть правды есть. – Крысиные глазки достал платочек и протер пот со лба. – Это один из сильнейших заклинателей, что мы видели. И очень щедрый. Он владеет уникальной техникой «Цепь забытых стенаний». Она стирает какой-то фрагмент памяти по желанию. Удивительная техника. Сначала мастер Чжоу не пользовался сильной популярностью. Обычно к нему приходили богатые дамы, желающие стереть память о неудачной или невыгодной любви. Но когда начали происходить подобные случаи – клиентов стало больше.

– Чжоу Хао никогда не ставит высоких ценников, но люди сами несут к нему драгоценности и монеты, лишь бы он скорее стер им память о долгожданном наследнике, который умер.

– И что, он способен стереть память только о ребенке? – удивился Яо Вэньмин.

– Представляешь! – Юноша снова налил Яо Вэньмину в чашку вина, но тот настойчиво игнорировал ее. – Ты будешь помнить все: рабочие дни, фестивали, которые посетил, и даже еду, которую ел, но забудешь, что твоя жена выносила ребенка и родила его. Поэтому семьи, столкнувшиеся с этой напастью и желающие забыть, обращаются к мастеру Чжоу.

Яо Вэньмин посидел еще немного, но, поняв, что больше ничего интересного узнать не выйдет, ушел к учителю наверх. Его щеки горели огнем, и он чувствовал, как даже походка стала чуть шаткой, но он настойчиво шел по ступеням, стараясь держать себя в руках.

Старейшина Линь, конечно же, сидел у учителя в комнате в ожидании новостей.

В последнее время он окончательно перестал раздражать Яо Вэньмина, и тот принял его как незаменимого компаньона мастера Цзэ. Старейшина Линь заботился об учителе, переживал за него и был в состоянии помочь ему в сложной ситуации. Как бы ни хотелось Яо Вэньмину тоже оказать поддержку и заботу, пока для этого было слишком рано. Он чуть с ног не свалился от одной чашки вина: о какой защите бессмертного мастера может идти речь?

Как бы ни было печально, Линь Ян сейчас мог лучше всех позаботиться об учителе Цзэ. И тот, кажется, был совсем не против. Ну а слово учителя – закон, поэтому Яо Вэньмину оставалось только собирать информацию у выпивших чиновников и радоваться пяти сердечкам, что учитель ставил ему довольно часто.

Цзэ Сюлань расположился в кресле у окна, когда Яо Вэньмин постучал и зашел в комнату. В руках учителя была деревянная миска с дымящимся отваром – наверняка старейшина Линь постарался – и накидка на плечах. Они играли в го, оставленное в комнате для гостей, но тут же отвлеклись на ученика.

Яо Вэньмин старался рассказать все как можно скорее, чтобы никто не понял, что он пил вино. Но учитель всегда был очень искусен в расспросах и отпустил, только когда Яо Вэньмин чуть ли не каждое слово разговора пересказал.

Когда ученик ушел, Линь Ян еще раз обсудил информацию с Цзэ Сюланем. Даже в вялом состоянии его способности анализировать были на высоте. Да и с кем еще обсуждать план действий, если не с ним?

– Ты думаешь, смерти младенцев связаны с Цзян Ло?

Цзэ Сюлань задумчиво покачал головой, выставляя на доску белый камешек.

– Младенцы просто умирают. Никто не снимает с них кожу и не делает кукол. За этим стоит кто-то другой. А Чжоу Хао просто извлекает из сложившейся ситуации выгоду для себя.

– Тогда, по-видимому, у нас здесь больше дел, чем кажется.

На следующий день, раздобыв адрес Чжоу Хао, Линь Ян и Цзэ Сюлань отправились в лавку с говорящим названием «Погребальная башня былого».

Глава 71. Этот старейшина бросил... этого мастера?

Лавочка Чжоу Хао совсем не соответствовала своему названию. Мало того что находилась она в самом бедном переулочке Линьчжоу, так еще и была спрятана так, что если бы Цзэ Сюлань и Линь Ян не знали, что конкретно и где искать, то и не нашли бы. Вывеска с надписью «Погребальная башня былого», когда-то наверняка ярно-красная, выцвела и стала бледно-розовой, а сами иероглифы плясали так, что казалось, писал их человек, впервые державший кисть. Пройти мимо такого заведения было не просто легко, а даже очень.

– Чжоу Хао явно не слышал ничего про клиентоориентированность, – хмыкнул Цзэ Сюлань.

Линь Ян не понял, что тот имел в виду, но согласно кивнул, толкая дверь плечом.

Та со скрипом открылась, и заклинателей встретил полумрак и сильный запах полыни. Лавка оказалась завалена всяким барахлом. Кривые полочки тянулись от пола к потолку, и все они были заставлены банками с непонятной жижей, камнями и прочими странными вещами.

В глубине за прилавком сидел мужчина. Он держал в руке книгу и с присущей лишь знатным особам грацией читал ее. Даже в тусклом освещении хорошо выделялась белая, словно снег на вершине горы, кожа. Над глубокими глазами феникса изящные черные брови казались выведенными тушью известного каллиграфа. Чжоу Хао был до замирания сердца красив, особенно его красота выделялась на фоне пыльной лавки.

– Добро пожаловать, почтенные гости. Чем я могу быть вам полезен? – Чжоу Хао отложил книгу, и его персиковые губы изогнулись в благородной улыбке.

Линь Ян сделал шаг вперед, чуть заслоняя Цзэ Сюланя.

– До нас дошли слухи, что господин Чжоу способен стирать память о неприятных событиях.

– Ах, вы об этом... – Его голос был мягким и ровным, даже слегка гипнотизирующим. – «Цепь забытых стенаний» – редкий дар. Но, боюсь, сегодня я не принимаю заказы на... «очищение разума».

– Мы и не заказ сделать пришли. – Цзэ Сюлань мягко отстранил Линь Яна, подступая ближе к прилавку. – Мы пришли задать пару вопросов и вернуть должок, Цзян Ло.

От старого имени густые ресницы на прекрасном лице дрогнули, но больше ничто не выдало волнение.

– Как же давно я не слышал этого имени. Даже почти забыл его. Но вы ошиблись. Я не он.

– Кто же тогда?

– Тот, кто стал больше, чем он, – Чжоу Хао развел руками. – Цзян Ло был глупцом. Он хотел вечной молодости, вечной славы, но боялся заплатить настоящую цену. Я же... я взял все, что он не смог.

– Например, жизни своих друзей? Или же технику стирания памяти?

– Да, я смог превратить ничтожные жизни этих четверых в нечто достойное. Посмотрите, сколько у них поклонников! Их любят. Пусть они дают концерты всего три дня в год, но они счастливее, чем когда-либо.

– Что ж ты себе не устроил такое счастье? – Линь Ян навис над Чжоу Хао, и тот слегка отодвинулся на стуле, чувствуя себя не совсем комфортно перед лицом мечника.

– Я сейчас достиг намного большего, чем простые выступления.

– Например, возвел себя до статуса бога и забавляешься, пока другие горюют? – Цзэ Сюлань достал зеркальце из мешочка на поясе и повернул его к Цзян Ло. Цзэ Сюлань не знал точно, что произошло, но после заточения кукол вместо его отражения в зеркале всегда появлялись четыре обгоревшие марионетки. – Узнаешь ли ты их? Как думаешь, они признают твою «божественность»?

– Вы... – голос мужчины дрогнул впервые за этот разговор, – вы их не уничтожили?

Глаза Цзян Ло неотрывно следили за куклами в маленьком зеркале. Он старался сохранить спокойствие, но бледная кожа покрылась испариной, а руки слегка подрагивали. Он был до ужаса напуган.

Линь Ян ехидно усмехнулся:

– Почти уничтожили. Но, как видишь, они не могут уйти на покой так просто.

– Наверное, им хочется кое-что узнать. Интересно «что»? – Цзэ Сюлань потряс зеркальце перед лицом Цзян Ло. Тот резко попытался выхватить его у заклинателя, но Линь Ян выкрутил его руку быстрее.

– Как думаешь, – спросил он, наклоняясь к уху мужчины, – что им хочется услышать? Может быть... твое имя?

– Нет! – вскрикнул Цзян Ло, не сводя взгляда с четырех обгоревших кукол, царапающих зеркало изнутри. – Уберите их от меня!

– Кто научил тебя технике создания марионеток? – Цзэ Сюлань убрал зеркало от лица Цзян Ло, но не спрятал обратно в мешочек.

Тот явно не горел желанием говорить, но выбора не осталось.

– Это была молодая женщина. Представилась Праматерью оживленных душ. Не знаю, откуда она пришла, но она точно знала, что мне нужно. Она помогла мне все подготовить для ритуала.

– Что ты ей должен был взамен? – нахмурился Линь Ян.

– Ничего особого. Она рассказала мне, как связать кукол с собой, как сделать их. А потом для проведения ритуала дала свои нити и шелк. По ее словам, часть энергии театра будет переходить мне, для вечной молодости, а часть – к «ним».

– Кто эти «они»?

– Да не знаю я! – в панике воскликнул Цзян Ло и тут же зашипел от боли: Линь Ян дернул его заломанную руку.

– Хочешь сказать, ты даже не расспросил ее? Тебе было настолько все равно? – Тень Цзэ Сюланя нависла над ним, и Цзян Ло раздраженно цокнул языком.

– Да, мне было все равно. Я не особо верил в ее бредни. Но ничего не оставалось, кроме как попробовать. И надо же, получилось. Потом эта дура Мэйхуа захотела все испортить. Да, она наверняка бы все испортила, обратившись к магистрату. Она ж с детства была такая сердобольная и справедливая. Тьфу на нее.

– То есть ты пошел убивать четырех своих товарищей, даже не веря в успех. Ты жил с ними столько лет под одной крышей, обошел с ними всю страну, а потом без угрызений совести убил?

– Не убил, – запротестовал тот. – Освободил. У меня бы ничего не вышло, если бы они были против. Они хотели славу и вечную жизнь. Я им это дал. Хватит выставлять меня бессердечным ублюдком.

– Кто обучил тебя технике стирания памяти?

– Да никто конкретный. – Цзян Ло попытался чуть пошевелить затекшей рукой, но Линь Ян не терял бдительности и держал крепко. – Праматерь заходила пару раз, чтобы проверить, как у меня идут дела. Тогда дела шли не очень: хоть я и был снова молод, но деньги зарабатывать одним лицом не выйдет.

– Отчего же? – усмехнулся Линь Ян. – Знаю я заведения, где за твое личико согласились бы заплатить.

– Сам туда и вали, – огрызнулся Цзян Ло, но заткнулся, взвыв от боли. – Да кончай уже меня трепать!

– Не уходи от темы.

– Да мне и рассказывать больше нечего. Праматерь в один день притащила какой-то свиток. Сказала, что какая-то одержимая дура все ищет заклятье, как заклинателю память о человеке стереть. Якобы любовь у нее неземная. Ну и это ее наработки.

Цзэ Сюлань хмыкнул, скрестив руки на груди:

– И что это за «дура одержимая»?

– Не знаю. Праматерь пару раз говорила о ней с явным пренебрежением и называла Фэн Е^[21]. Как я понял, это кто-то из «их» круга. И Фэн Е все думает только о любви. Она вроде и присоединилась к «ним» ради любви. Ее возлюбленный любил кого-то другого, вот она и хотела память тому стереть, чтобы с ней был.

Цзэ Сюлань какое-то время смотрел прямо в темные глаза Цзян Ло, а потом со вздохом спросил:

– Это все?

– Да, все, – кивнул тот. – После я просто немного улучшил технику. Сначала стирал память по мелочи. А потом в городе стали умирать младенцы. И тогда клиентов стало больше.

– Чего же в лучшее место не перебрался?

– Тут тихо и мало внимания привлекаю. Даже если кто захочет что-то разнюхать, не унюхает.

– А вот это ты прав. – Цзэ Сюлань снова повернул к нему зеркальце. – Место здесь гиблое. Никто и не прибежит на твои крики.

– Что? – Цзян Ло затрясся то ли от гнева, то ли от страха. Он попытался вырваться, но Линь Ян пихнул его голову так, что тот влетел лицом в прилавок и разбил нос. – Я же сказал вам все, что вы просили!

– Дело в том, что ты тронул того, кого нельзя было трогать.

– Смотрите, – обратился к куклам Цзэ Сюлань и поднес зеркало к лицу Цзян Ло. Красивые черты исказились от гнева и страха. Он попытался плюнуть в зеркало, но удар в челюсть заставил подавиться собственной слюной. – Это тот, кто вам нужен. Его имя – Цзян Ло.

Услышав имя и увидев лицо, куклы на миг замерли, осмысливая вернувшиеся воспоминания, а потом стали ломиться из зеркала с пугающей одержимостью. Но теперь бронзовое зазеркалье не могло их сдержать. Они выползали из него, тут же увеличиваясь до прежнего роста. И теперь вместо искусных кукол к Цзян Ло тянулись обгоревшие жуткие монстры со свисающей обугленной человеческой кожей.

– Цзян Ло... Цзян Ло... – наперебой галдели они. – Ты сказал, что даруешь нам вечную молодость, вечную славу!

Красные нити обвили Цзян Ло, когда он попытался убежать. Мужчина в парчовых одеждах рухнул на пол, как мешок с рисом. Он попытался ползти, но нити тянули его назад.

– Нет! Нет! – он завопил от ужаса, видя, как его гладкие руки начинают покрываться морщинами. – Я не хочу, не хочу стареть!

Деревянные пальцы кукол впились в его тело, высасывая украденные годы молодости. С каждым мгновением Цзян Ло становился старше.

– Сукин ты сын! – сыпал он проклятиями то ли на Цзэ Сюланя, то ли на Линь Яна. – Чтоб весь твой род вымер! Чтоб ты без потомства остался!

Его волосы седели и выпадали, на спине стремительно рос возрастной горб, а кожа покрывалась пятнами старости.

– Пожалуйста... – хрипел он, превращаясь в дряхлого старика. – Я... я же дал вам вечную жизнь...

– Вечную жизнь? – злобно прошептала одна из кукол. – Наконец-то мы свободны от твоей вечной жизни!

В то же мгновение куклы рассыпались в труху, а их души устремились вверх. Даже Сяо Мэй на поясе Линь Яна превратилась в щепки, и только два янтарных шарика покатились по половицам.

На полу остался лишь немощный старик, дрожащими руками ощупывающий свое морщинистое лицо.

– Нет... нет... – бормотал он. – Это не я... это не я...

Цзэ Сюлань и Линь Ян переглянулись. С этим было покончено. Хозяин Туманного склона любезно бросил Цзян Ло зеркальце, чтобы тот смог полюбоваться собой, а потом чуть ускорил течение ци. Наконец-то неприятный застой пропал, и он чувствовал привычную легкость. Слабость все еще никуда не ушла, но теперь он восстановится точно быстрее.

– Выходит, смерти младенцев с ним действительно не связаны, – задумчиво проговорил Линь Ян, когда они уже были далеко от всеми забытой лавки.

– Младенец семьи Цуй умер вчера? Давай попытаемся попасть на похороны и осмотреть тело.

Линь Ян посмотрел на него как на обезьянку.

– Это же младенец. Ему и тридцати дней нет. Наверняка его вчера и похоронили. Или сегодня утром.

– Выходит, мы уже не посмотрим?

– Ну почему же...

Расхитителем детских гробниц Линь Ян еще не был, но чего не сделаешь ради хозяина Туманного склона? Вскоре заклинатели уже стояли за городскими воротами у недавно перекопанной земли.

– Если нас заметят, то точно выставят из города. – Цзэ Сюлань пнул комок почвы. Рядом с его ногой опустился Юйси и тоже дернул когтистой лапкой, словно хотел помочь копать детскую могилку.

– Будем надеяться, что не заметят.

Пока Линь Ян раскапывал свежую землю, взгляд Цзэ Сюланя бегал по горизонту, высматривая посторонних. К счастью, солнце в конце лета было слишком жарким и никто не захотел прогуляться по округе под палящими лучами.

Могила была неглубокой, вырытой наспех и наверняка тайно. Смерть младенца – это не только горе, но и риск навлечь беду на всю семью. Но в данном случае спешка определенно сыграла на руку. Линь Ян очень скоро добрался до свертка и вытащил его наверх.

Цзэ Сюлань слегка брезгливо развернул грубую ткань и увидел маленькое посиневшее тельце. Оно уже было закоченевшим и неподвижным, но пока что без следов разложения. Хозяин Туманного склона не знал, что искал, но с особым вниманием осмотрел.

– Следы печатей... – Линь Ян взглянул на Цзэ Сюланя, пытаясь поймать его взгляд. – Похожа ли она на то, что ты осматривал раньше? Может быть, те, что я приносил?

Тот покачал головой, укладывая тело обратно в сверток и перевязывая лентой:

– Это похоже на печать в поместье господина Фэя.

– Господина Фэя? Фэй Лян? Ты о поместье «Семи звезд»?

Цзэ Сюлань молча кивнул.

Линь Ян хмуро взял сверток и снова его закопал. После простенького обряда упокоения души они снова направились в город. Линь Ян хотел спросить, почему Цзэ Сюлань скрывал это раньше, но, встретив его взгляд, передумал. В конце концов, сейчас он был готов делиться – и это уже что-то да значило. Хотя неприятный осадок остался. Чтобы отвлечься, он тихо поинтересовался:

– А сейчас ты бы рассказал?

Он хотел спросить о мыслях Цзэ Сюланя касательно этого дела, о возможных связях, но слова вырвались раньше, чем Линь Ян успел их осмыслить. Он хотел тут же задать еще один вопрос, но что-то мешало хотя бы звуку сорваться с губ.

Цзэ Сюлань сначала взглянул на него, словно не совсем понял, о чем речь, а потом отвернулся и сделал шаг вперед, произнеся:

– Теперь рассказал бы. – И эти слова окончательно прогнали обиду и раздражение, они словно протянули между ними тонкую нить.

– Раньше я мог только догадываться, но теперь, увидев подобные случаи, могу предположить, что тогда Лу Ся убивала не потому, что боялась проклятия, – тут же сменил тему Цзэ Сюлань, и Линь Ян добродушно позволил ему снова спрятаться. – Помнишь, какую причину она назвала?

– Что ее убьет собственный сын, как подрастет, поэтому она убивала новорожденных. Неужели ты думаешь, что...

– Во-первых, не было никаких доказательств, что первый, второй и третий ребенок были мальчики. Мы видели четвертого, но остальные... – Цзэ Сюлань зашел в трактир с задумчивым видом и сразу же пошел наверх в гостевые комнаты. Линь Ян жестом попросил подать еду им в комнату и поспешил следом. – Вряд ли Фэй Лян разворачивал бы мертворожденных детей из пеленок, чтобы удостовериться, какого они пола. Скорее всего, он и не видел лица ни одного из них.

– А во-вторых?

– А во-вторых, Лу Ся сказала, что первый ребенок умер сам. Благодаря оберегу от проклятия, который установила мать Лу Ся. Но, старейшина Линь, откуда взяться такому мощному оберегу у простой смертной?

Линь Ян занял кресло рядом с Цзэ Сюланем.

– Существует не много оберегов, способных убить, – сказал он. – И все они точно не работают против обычного ребенка. Если бы у матери Лу Ся были связи с кем-то значимым, то проклятие бы просто сняли. Но кто-то помог ей установить «оберег», да такой, что его еще и обычная гадалка потом рассмотреть сумела.

– Думаю, гадалка – это лишь выдуманная история. Помнишь важную деталь про брата Лу Ся? Он выздоровел, как только она родила. До этого его болезнь протекала так тяжело, что не было надежды на спасение. А потом он не просто пошел на поправку, а стремительно выздоровел.

– Хочешь сказать, она обменивает жизни собственных детей на жизнь брата?

– Это похоже на правду. Тогда я не знал, но сейчас могу сказать, что печать очень похожа на печати секты «Алых цветов смерти». Я полагаю, именно так они и добывают силы для развития: убивают и высасывают. Завтра нужно будет сходить в местный храм и расспросить настоятеля Пэна. Все же он пытался защищать детей, должен был что-то видеть.

Сходить можно было и сегодня: солнце только начало клониться к горизонту, и до заката оставалось время, но Цзэ Сюлань выглядел уставшим. После сытного обеда он сбросил верхние одежды и улегся спать. Линь Ян собирался посидеть у него в комнате и заняться своими делами, но не успело и часа пройти, как в двери постучали.

У Цзэ Сюланя был поразительно крепкий сон. Линь Ян уже замечал не раз, что тот спал так расслабленно и спокойно, словно его жизни ничего не угрожает и он под непробиваемой защитой. Он не просыпался, ни когда Линь Ян случайно что-то ронял, ни когда кто-то ругался прямо под дверью, даже когда стучали в дверь, он не всегда мог вынырнуть из грез. Для него это было очень странно и опасно.

Наверное, это все из-за того, что Цзэ Сюлань всю жизнь провел на Туманном склоне. Он был единственным учеником под защитой мастера, никогда не участвовал в опасных сражениях, и, даже несмотря на большое количество врагов, никто не видел в нем угрозы и не пытался его устранить. Похоже, он никогда и не задумывался, что его крепкий сон может когда-нибудь стоить ему жизни.

Когда стук повторился, Линь Ян вышел из комнаты. Перед ним стоял молодой даос, согнувшийся в почтительном поклоне.

– Почтенный заклинатель, Линьчжоу хоть город и большой, но слухи в нем разлетаются быстро. Настоятель как узнал, что в город прибыли сильные мастера, так велел мне пойти и пригласить вас на беседу. Он сказал, что, возможно, у него есть полезная для вас информация.

Линь Ян выслушал приглашение и задумался. Цзэ Сюланя будить точно не стоило ради прогулки до храма. К тому же эти старые настоятели очень часто только думают, что знают что-то важное. А сами расскажут про то, как свечи потухли, и будут кулаком себя в грудь бить, доказывая, что это какое-то проклятие.

Можно было пойти на следующий день, но Цзэ Сюлань проснется не раньше полудня, и, пока они сходят к настоятелю, наступит вечер. А это значит – снова ждать утра, чтобы отправиться в путь.

– Минь Ли, иди сюда.

Минь Ли как раз поднимался по лестнице с несколькими тарелками в руках. Он точно не обрадовался, услышав свое имя, но делать было нечего, и он подошел.

– Я сейчас отойду на час-два. Стой под дверью мастера Цзэ до моего прихода, понятно? И не буди его из-за всякой ерунды.

– Понятно, – закивал Минь Ли, тяжело вздыхая.

Ему явно не хотелось простаивать в коридоре под дверью учителя, но раз нужно, значит, нужно.

Он проводил старейшину Линь и худого даоса взглядом, а потом уселся под дверь и расставил перед собой тарелки.

Время тянулось медленно. Вот уже Минь Ли успел проголодаться вновь, вот уже солнце зашло, а старейшины Линя все не было. Прошло явно больше двух часов, но будить учителя нельзя, а Яо Вэньмин и Юнь Цзяо, как назло, мимо не проходят! Наверняка спать улеглись или опять книжки о совершенствовании читают.

Только к утру следующего дня Минь Ли наконец-то смог сорваться в туалет, когда мастер Цзэ вышел из комнаты.

– Где старейшина Линь? – спросил у него Цзэ Сюлань, едва ученик вернулся.

Было странно просыпаться и не видеть рядом Линь Яна. Такое уже случалось, когда тот уходил с учениками обследовать кукольный шатер. Как раз и Минь Ли стоял на посту.

– Я не знаю. – Живот Минь Ли урчал от голода, и он сжимал его руками, чтобы не позориться перед учителем. – Он сказал, что придет через час, но не вернулся.

Цзэ Сюлань настороженно взглянул на Минь Ли, и его губы слегка дрогнули.

– Хочешь сказать, что он ушел почти сутки назад?

– Ну, не сутки... – Минь Ли виновато почесал затылок.

– Почему ты не разбудил меня, когда он не вернулся в срок?

– Старейшина Линь сказал, чтобы я не будил вас по пустякам и что вам нужно отдыхать. А еще он ушел вместе с даосом.

– Даосом?

– Когда я... когда этот ученик поднимался наверх, рядом со старейшиной Линем стоял даос. И они ушли вместе.

Цзэ Сюлань задумчиво потер большой палец. Настоятель Пэн мог что-то знать о смерти младенцев и позвать Линь Яна это обсудить. Тот, решив, что разговор короткий, отправился сразу в храм. Но что могло пойти не так? Линь Ян – сильный мастер. Если верить Чэнь Хуан, нет никого равного ему.

– Вэньмин, – подозвал парнишку Цзэ Сюлань, стоило тому высунуть нос из комнаты. – Те чиновники, которые рассказали тебе про Чжоу Хао, они говорили о смертях младенцев, так? И они упоминали настоятеля Пэна. Он приходил в дом, где родился ребенок, и первую ночь отгонял злых духов, верно?

– Да, учитель.

Цзэ Сюлань говорил спокойно, но от его голоса почему-то мурашки побежали по спине. Светило яркое солнце, озаряя просторный коридор, но Яо Вэньмин почувствовал, как тревога кусочком льда скользнула за шиворот и засела в груди.

– Лишь состоятельные семьи могут позволить себе пригласить самого настоятеля храма и заставить его провести целую ночь один на один с новорожденным, – наконец понял Цзэ Сюлань. – Именно поэтому новорожденные умирали только в семьях чиновников и купцов.

А это значит, что Линь Ян, скорее всего, попал в ловушку, и нужно помочь ему как можно скорее. Цзэ Сюлань скомандовал сейчас же позвать Юнь Цзяо и собираться в храм.

Яо Вэньмину два раза повторять не нужно. Он живо убежал к Юнь Цзяо, а вот Минь Ли замер в нерешительности.

– А как же завтрак... – растерянно пробормотал паренек.

– Я сказал – быстро собираться.

Ну и разве голодный желудок простого подростка может спорить с этим мастером? Минь Ли не оставалось ничего другого, кроме как убежать следом за Яо Вэньмином.

Глава 72. Этот мастер спасает этого вонючего старейшину

Храм возвышался над городом, потому что располагался на холме. Линь Ян давно не посещал подобные места, но во время странствий иногда заглядывал. Ничего удивительного там не было: Цилини и журавли привычно украшали черепицу главных ворот, внутренний двор вымощен гладкими каменными плитами, а даосы в белых одеждах неторопливо сновали туда-сюда. Мастер учил учеников дыханию «черепахи», и те послушно повторяли каждый его вдох.

Здесь царила такая тишина, что Линь Ян, только что бродивший по шумным улицам Линьчжоу, теперь будто оказался внутри гигантского мыльного пузыря, отрезанного от внешнего мира.

Настоятель Пэн, Пэн Вэй, стоял во внутреннем дворике у котла бессмертия, задумчиво глядя в небо, когда худощавый даос привел к нему мечника.

Настоятель казался довольно молодым для управления храмом. Линь Ян дал бы ему лет сорок, не больше. Синие одежды с узором облаков на рукавах сидели на нем безупречно, и спутать его с даосами в белом было невозможно.

Пэн Вэй встретил гостя низким поклоном и пригласил в свой кабинет.

– Я слышал, что вас заинтересовали случаи смерти младенцев. Я тоже обеспокоен такой высокой смертностью в Линьчжоу. Это все очень печально, но даже я не могу ничего поделать.

– Может быть, вы замечали что-нибудь странное? – Линь Ян зашел в кабинет следом и уселся на стул напротив настоятеля Пэна. – Возможно, всплеск темной ци, подозрительные посетители... Может быть, еще какие-то знаки.

Кабинет оказался совсем простеньким и незагроможденным. На столе из темного дерева лежали лишь кисти и чернильный камень, по стенам тянулись полки с древними трактатами, а рядом с трактатами покоился нефритовый ритуальный колокольчик.

– Знаете, кое-что действительно было, – кивнул ему настоятель. Он встал из-за стола и подошел к полке со свитками. – Я заметил на телах младенцев странную ци. Она была не то чтобы темной, но очень даже густой. Дети и раньше умирали в первые дни жизни, но не с такой периодичностью. Знаете, после чего все началось?

Пальцы с мелкими морщинками резво перекладывали бумаги, явно что-то ища. Настоятель Пэн говорил довольно быстро, то поглядывая на гостя, то внимательно рассматривая записи. Его маслянистые черные глаза шустро прыгали по строчкам, прежде чем он откладывал листок.

– Однажды после смерти первенца меня пригласила семья. На теле младенца я обнаружил странную печать. Мы не заклинатели. Не очень хорошо в этом разбираемся. Да и уловить узор печати сложно. Но у меня есть рисунок. Я зарисовал. Может, и не точная копия, но... – Он все рассматривал листы, стараясь найти нужный. – Да где же оно?

Сгрузив записи в стопку, настоятель приподнял вазу, чтобы было удобнее добраться до следующего свитка. И в этот момент Линь Ян почувствовал, как стремительно падает вниз. Стул под ним внезапно провалился с глухим скрежетом механизмов. Линь Ян успел лишь заметить, как лицо настоятеля исказилось. Но не испугом, а странным, почти голодным выражением.

Реакция заклинателя была безупречной. Будь он на ногах, одним рывком отшвырнул бы стул, перескочив механизм. Но сидячая поза сковала движения, сделав его уязвимым. Линь Ян попытался призвать меч или оттолкнуться, чтобы выскочить, но ничего не вышло.

Яма, поглотившая его, была сплошь испещрена мерцающими печатями. Они вились по стенам, переплетаясь в сложный узор, блокирующий естественный ток духовной энергии. Линь Ян в то же мгновение почувствовал себя пустым сосудом, оболочкой, из которой вытянули все внутренности. Похожий механизм блокировки был на горе Стремлений в темнице, где держали Тан Цзыци. Теперь Линь Ян и сам оказался в ловушке.

Крышка люка захлопнулась с грохотом, и каморка, больше напоминающая глубокий колодец, погрузилась в темноту. Заклинатель с заблокированной духовной энергией почти не отличался от обычного человека, поэтому Линь Ян не смог рассмотреть даже кончики собственных пальцев. Стул превратился в щепки из-за удара, а сам мечник не пострадал только лишь благодаря бесчисленным тренировкам, научившим его тело рефлекторно группироваться при падении и смягчать удар.

Линь Ян покрепче сжал рукоять меча. Знакомый вес оружия в руке придавал уверенности даже в подобной ситуации. Оттолкнувшись от пола, он подпрыгнул, но руки не встретили никакой преграды.

– Слишком высоко... – Голос мечника звучал глухо, словно стены впитывали все звуки.

Методом шагов он измерил комнатушку: три шага в ширину, пять в длину. Тесная, как могила.

Сладковатый запах ударил в нос слишком резко. Линь Ян не верил, что для него решили зажечь успокаивающие благовония, поэтому тут же закрыл нос. Но было поздно. Тело парализовало, а неконтролируемая сонливость заставила даже меч выронить из рук. Линь Ян упал, словно тростник, подкошенный ветром.

Последнее, о чем он успел подумать, так это о собственной глупости.

Сознание возвращалось к Линь Яну медленно. Конечно же, все дело было в печатях, блокирующих ци. Если бы не они, тело заклинателя легко бы справилось с непонятным газом. Возможно, он даже бы не рухнул без чувств.

Голова гудела, как будто его чем-то поколотили в период беспамятства, а во рту стоял металлический привкус. Линь Ян чувствовал, как слегка саднит губа, но было непонятно, разбил он ее при падении или это благородные похитители не сдержались.

Привыкнув к темноте, мечник смог рассмотреть новое помещение: каменные стены, затхлый воздух, тяжелые цепи... Настоятель Пэн, явно не без помощи своих прихвостней, распял заклинателя на стене. Его руки и ноги были закованы в железные манжеты с ползущими узорами блокирующих печатей.

Линь Ян дернул запястьями, оценивая прочность пут. Но металл лишь холодом впился в кожу, явно не собираясь поддаться.

В комнате царили тишина и пустота. Не было ни стражи, ни какой-либо мебели, кроме единственного свидетеля мучений великого мечника – деревянного стула напротив. Неужели этот ненормальный решил его пытать?

Линь Ян не мог понять одного: кому в голову пришла такая глупая мысль? Он никогда не имел заклятых врагов, которые бы хотели его голову на блюде. Да, были юные и не очень заклинатели, что мечтали превзойти его в бою и получить звание лучшего мечника, но они не стали бы идти на такие жалкие уловки. Уж чего-чего, а чести у них хватило бы на весь город.

Что касается секты... Даже когда они вместе с Вэнь Цзянси прямо противостояли секте «Белого знамени», те не решались сделать что-то настолько глупое и опрометчивое. Убей они Линь Яна или покалечь, рано или поздно это дойдет до мира заклинателей, и что тогда? Как они будут противостоять гневу сильнейших этого мира? Если сейчас заклинатели относятся более-менее терпимо к последователям темного пути, иногда закрывая глаза на их проделки в мире смертных, то разве станут они сидеть сложа руки, когда те посмели посягнуть на члена великого ордена? Да еще и на такое громкое имя! Это не просто вызов, это уже война и явная провокация. И ни одна секта, даже самая безумная, не рискнула бы нарываться на гнев всего заклинательского мира.

Это было похоже на личную месть глубоко обиженного человека, но Линь Ян никогда не переходил дорогу даосам...

Мысли прервал скрип двери.

На пороге стоял настоятель Пэн, озаренный дрожащим светом факела. Его огромная и уродливая тень растянулась по стене, пока он чинно шагал по каменному полу.

– Ты недооценил меня. И это твоя последняя ошибка, – хмыкнул он, с наслаждением плюхаясь на скрипучий стул. Линь Ян поморщился от сладковатого запаха благовоний, исходящего от настоятеля. Он вызывал тошноту. Пэн Вэй продолжил, наклонившись вперед. Его тусклые, словно у мертвой рыбы, глаза сверкнули в полутьме. – Теперь нам никто не помешает поговорить.

– Я бы предпочел разговаривать в другом месте и при других обстоятельствах. – Голос Линь Яна звучал холодно, но в глазах уже поднималась настоящая буря.

Пэн Вэй театрально вздохнул, приложив руку к груди:

– Какая жалость, что ты не можешь выбирать.

Его костлявые пальцы полезли за пазуху и медленно, словно наслаждаясь моментом, вытащили парчовый мешочек. Он был простой и без вышивки, но довольно необычный. Линь Ян замер, увидев мешочек для хранения осколков души.

– Смотри, что у меня есть.

Настоятель Пэн развязал шнурок с преувеличенной аккуратностью, словно раскрывал драгоценный дар. Из темноты ткани выскользнул полупрозрачный осколок, мерцающий тусклым сиянием. Линь Ян сразу узнал осколок заклинательской души, но, когда у его собственной груди шевельнулись осколки души Линь Се, он понял, что именно держит в руках мужчина.

– Узнал? – Настоятель рассмеялся, и его голос чуть ли не сорвался на писк. – О, конечно, как ты мог не узнать ее душу!

Он вскочил и в два шага оказался перед заклинателем. Линь Ян лишь успел нахмуриться, как пощечина огненной молнией пронеслась по его щеке. Она была такой сильной, что аж в ушах зазвенело.

– Не хмурься. Не люблю недовольные лица, – прошипел Пэн Вэй, вытирая ладонь о рукав, словно прикосновение к коже пленника осквернило его. Брезгливо поморщившись, он запустил руку за пазуху Линь Яну и ловко вытащил мешочек с пятью остальными осколками души Линь Се, присвистывая. – Ого, ты уже почти все собрал! Жаль, что тебе это больше не понадобится.

– Отдай, – твердо приказал ему Линь Ян, но Пэн Вэй лишь закатил глаза, изображая наигранное сочувствие.

– Знаешь, откуда у меня этот осколок?

Мечник молчал, стиснув зубы, но настоятелю и не нужен был собеседник.

– Ох, бедный, бедный Линь Ян. Ты даже не подозреваешь, зачем мне этот осколок? – Он подошел так близко, что Линь Ян почувствовал запах гниющих зубов. – Твоя святая сестренка... не прошло и двадцати лет после ухода с горы Распорядков, а она уже вступила в секту «Алого знамени».

Пэн Вэй замолчал, наблюдая, как сузились зрачки пленника.

– Да-да, все эти годы «путешествий» она резала глотки младенцам и носилась как ужаленная, ища какую-то там технику.

– Закрой. Свой. Рот, – каждое слово Линь Ян выдавил сквозь стиснутые зубы. Его пальцы сжались так, что суставы побелели, а по запястьям, перетянутым цепями, побежала тонкая дрожь.

– Да подожди ты. Ты ведь не знаешь, что было дальше. – Пальцы настоятеля с желтыми ногтями нежно поглаживали осколок, словно редкую драгоценность. Он снова плюхнулся на стул, закинув ногу на ногу. – После распада секты она не сдалась. Она присоединилась к новому ответвлению – «Алым цветам смерти»! Тьма уже въелась в нее, как червь в яблоко, как она могла от нее отречься?

Линь Ян молчал, но его пальцы хрустнули оттого, с какой силой он сжал руку в кулак. Было просто невыносимо слушать эти бредни, но что-то мешало ему остановить Пэн Вэя сразу.

– Мы встретились с ней, когда она уже была наученной темной заклинательницей. – Пэн Вэй томно усмехнулся, словно вспоминал что-то теплое. – Я стал ее учеником, а она... она стала моей хозяйкой. Может быть, она и знала больше техник, чем я, но она была такой дурой! Вместо того чтобы развиваться, вкладываться в совершенствование, укреплять власть, она все носилась, как безумная, в поисках какого-то ритуала. Если бы я попал к кому другому, то смог бы достичь великих вершин уже сейчас!

– Ты... лжешь! – Голос Линь Яна звучал все так же твердо, но в глазах промелькнула тень сомнения.

– Конечно-конечно, – рассмеялся настоятель Пэн. Он зашелся в таком громком и безудержном смехе, что даже ухватился за живот. Когда же приступ смеха прошел, мужчина выдохнул, откинувшись на спинку кресла: – Ты ведь и сам знаешь, что она временами вела себя странно. Вспомни – и поймешь, что я говорю правду.

Линь Ян молчал, прожигая острым взглядом лицо Пэн Вэя, но тому было все равно. Он встал на ноги, явно находясь в приподнятом настроении, и подошел к Линь Яну почти вплотную.

– Знаешь, Линь Се всегда гордилась тобой. Ставила в пример нам, своим подчиненным. А сейчас я прекращу твое существование. – Морщинистая рука налепила на грудь Линь Яна печать. Ее рисунок был не совсем знаком, но энергетику сложно с чем-то перепутать. Примерно такая печать стояла на теле младенца, которого они с Цзэ Сюланем осмотрели недавно! – Как забавно поворачивается судьба! – Пэн Вэй хихикнул, проводя пальцем по контуру печати. – Когда-то твоя сестренка заставляла меня подавать ей чай, а теперь... а теперь осколок ее души в моих руках, а ее братец висит передо мной, как мясная тушка на крюке.

Как только печать коснулась Линь Яна, она вспыхнула тусклым свечением, а сам мечник почувствовал, как замершая ци хлынула к ней, покидая тело.

– Ты не посмеешь...

– Не посмею – что? – Пэн Вэй расхохотался, размахивая руками, как уличный шут. – О великий Линь Ян! Да в тебе энергии больше, чем в десятке младенцев! Единственное, что мешает нам охотиться на вас, заклинателей, недостаток сил. Но скоро... Скоро вы все будете оглядываться по ночам.

– Твою голову на пике пронесут по всем провинциям.

Пэн Вэй склонил голову, изображая задумчивость, затем резко вцепился в волосы пленника, заставив того поморщиться от боли.

– Кто тебя спасет, а? Ты на годы пропадал, никому ничего не говоря. Пока про тебя вспомнят, я уже буду на вершине. – Вмиг лицо настоятеля Пэна переменилось, а потом губы растянулись в широкой улыбке. – Или ты про мастера Цзэ говоришь? Он ведь обязательно прибежит спасать тебя, да? Но мне показалось, что он сейчас довольно слаб... Хочешь, я замедлю печать, чтобы ты увидел, как он умирает у твоих ног?

– Только посмей тронуть его! Я разорву тебя голыми руками! – громогласный голос Линь Яна сотряс камеру. Он дернулся в цепях, напрягая мышцы до предела. Металл впился в запястья до крови, но не поддался.

– Даже не пытайся вырваться. Тебе это не под силу. – Пэн Вэй наблюдал за этим с наслаждением, как кот за трепыхающейся мышью. Его пальцы вцепились в челюсть пленника, царапая ногтями кожу. – Ну как, герой? Каково это – чувствовать себя червем под ногами?

– Ты – мерзкая пародия на человека. – Линь Ян собрал всю слюну во рту и плюнул ему прямо в глаз.

В следующее мгновение его голова дернулась от удара. Затем еще одного. Кровь наполнила рот, но он даже не моргнул.

– Да что ты понимаешь?! Да что ты знаешь?! – Пэн Вэй орал так громко, что стены трещали от его голоса. – Да старшие вообще поговаривают, что когда Вэнь Цзянси сражался с Кай Даном...

– Не смей произносить его имя! – Рык Линь Яна был настолько яростным, что даже Пэн Вэй на миг отпрянул. В глазах пленника мелькнуло нечто первобытное, отчего кровь застыла в жилах.

И в этот момент дверь рухнула с оглушительным треском, и первым, что увидел Линь Ян, был стремительно несущийся вперед силуэт Юнь Цзяо. Девушка не медлила и тут же бросила бумажную печать прямо под ноги Пэн Вэя. Настоятель явно не ожидал, что их потревожат, и замер в растерянности, пока извивающиеся веревки вырывались из печати, оплетая его тело.

Минь Ли и Яо Вэньмин вбежали следом. Их мечи блеснули в тусклом свете факелов, а сами парни приняли точно ту стойку, которой учил их Линь Ян.

– Не двигайтесь, «почтенный». – Голос Яо Вэньмина прозвучал почти вежливо, если бы не легкая дрожь в нем. Его клинок замер в цуне от горла Пэн Вэя. – А то мой меч может... соскользнуть.

Минь Ли молчал, в напряжении держа острие меча направленным на человека. Пусть его руки слегка подрагивали и ему явно не хватало уверенности Яо Вэньмина, он старался не позорить учителя.

Пэн Вэй замер, его выпученные глаза бешено метались от одного клинка к другому, а пот струился по вискам, смешиваясь с плевком Линь Яна. Впервые за всю эту сцену на его лице появилось настоящее, животное выражение страха.

Цзэ Сюлань вошел неспешно, его шаги были бесшумны, словно он скользил над полом. Он даже не взглянул на Пэн Вэя. Просто прошел мимо, будто тот не более чем мусор на дороге. Остановившись перед Линь Яном, он склонил голову, изучая печать на его груди.

– Сяо Лань. – Голос Линь Яна дрогнул, и он тут же стиснул зубы. – Зачем ты пришел? Я бы сам...

– Я вижу, – хмыкнул тот, снимая печать с груди. Духовная энергия, утекавшая до этого словно в бездонную бочку, остановилась, наткнувшись на блокирующие печати на кандалах. – Где ключ?

Цзэ Сюлань не смотрел на Пэн Вэя, но тот и так почувствовал, как его придавила заклинательская ци бессмертного. Хоть путы, созданные Юнь Цзяо, были созданы не для заклинателей, а для простых людей, Пэн Вэй просто боялся пытаться освободиться. Да он даже дышать боялся! Три ученика великого ордена наставили на него мечи, а их мастер, совсем не похожий на бессильного и ослабленного, источал такую жуткую ауру, что хотелось умереть от одного его пустого взгляда.

– Нет ключа. Чтобы открыть, нужно... – начал было Пэн Вэй, но Яо Вэньмин пихнул того ногой и принялся обыскивать. Кроме двух мешочков с осколками души Линь Се, у Пэн Вэя больше ничего не оказалось.

Цзэ Сюлань не стал больше смотреть на трясущегося в страхе настоятеля. Он просто вытащил императорскую шпильку из своих волос и засунул ее в замочную скважину.

– Ты... это же... – Линь Ян потерял дар речи, увидев, как по-варварски тот обращается с императорским подарком.

– Учитель, она выглядит очень дорогой, – ахнула Юнь Цзяо, но тот не обратил внимания.

Первый щелчок разнесся по комнате, и запястье Линь Яна было свободно. Шпилька слегка погнулась, но Цзэ Сюлань лишь хмыкнул и продолжил работу.

– Где ты этому научился? – тихо спросил Линь Ян.

– Потом расскажу. После того как оплатишь ремонт заколки.

Юнь Цзяо фыркнула, но тут же сделала вид, что закашлялась. Минь Ли уткнулся носом в рукав, скрывая улыбку. Только Яо Вэньмин сохранял каменное лицо, но и его глаза весело блестели.

Вскоре последний «браслет» спал с ноги мечника, и он почувствовал, как духовная энергия снова стремится к каждой клеточке его тела. Раны на лице в тот же миг начали затягиваться с заметной для глаза скоростью.

Пэн Вэй решил выбрать самую верную тактику – молчаливо сдаться. Что могут эти заклинатели? Отдадут его под суд магистрату да пойдут своей дорогой. Они с магистратом давние друзья, и тот как раз уже давненько засматривался на позолоченную вазу из-за границы. И чем меньше Пэн Вэй будет сопротивляться, тем меньше получит.

Но он явно переоценил добродушие заклинателей. Едва освободившись, Линь Ян резко дернул за цепь. С грохотом, достойным падения горы, металлический крюк вырвался из стены, превращаясь в орудие.

– Ч-что ты... что ты творишь?! – перепугался настоятель Пэн, отползая к стене. Если его сейчас отмолотят цепью, то точно переломают кости!

Но Линь Ян в гневе был непредсказуем. Он взглядом велел ученикам отойти, а потом набросил тяжелую цепь на шею Пэн Вэя и сдавил. Тот забился, как бабочка в сачке, захрипел, но Линь Ян затягивал все туже с холодной яростью в глазах. Медленно, чтобы мужчина прочувствовал каждый миг своей смерти.

Цзэ Сюлань отвернулся, ученики замерли, не зная, хотят они это видеть или все же нет. И вдруг хруст костей нарушил тишину.

Когда Цзэ Сюлань подошел ближе, Пэн Вэй уже не дышал, только кровавая пена пузырилась на побледневших губах. Линь Ян забрал у Яо Вэньмина мешочки с осколками души Линь Се и забросил шестой к остальным. Те вспыхнули, признавая новую часть, и снова потухли.

Прежде чем свечение полностью рассеялось, Линь Ян уже стоял перед Цзэ Сюланем. Его руки схватили мужчину за плечи и повернули к свету. Он внимательно осмотрел каждый цунь, чтобы убедиться, что тот никак не пострадал. А потом, вдобавок ко всему этому, измерил пульс и проверил течение ци.

– Ты в порядке, – то ли радуясь, то ли удивляясь, заявил мечник. Его лицо все еще оставалось хмурым, но та ярость, которая пробудилась в нем из-за Пэн Вэя, уже утихла. Только руки слегка дрожали.

– Почему я должен быть не в порядке?

– Ну, знаешь. – Линь Ян сделал шаг назад, внезапно осознав, как близко стоит. – Ты недавно пережил отклонение ци, а теперь рванул в темницу к одному из секты... Как ты смог обойти всех наверху? Даже если они не знают о его делах, это не гарантирует...

– Мы просто ни у кого не спрашивали разрешения, – пожал плечами Цзэ Сюлань. В его голосе прозвучала та самая интонация, которая могла свести с ума. Словно он говорил о прогулке в саду, а не о вторжении в храм! – Просто тихо прошли, и все.

Линь Ян молча посмотрел в его глаза. В темнице не хватало света, поэтому они не блестели молодой зеленью, но все равно заставляли сердце сжиматься. То ли от боли и скорби, то ли от чего-то еще.

Линь Ян чувствовал себя ужасно. Из-за того, что он слишком расслабился, он подверг опасности не только себя, но и Цзэ Сюланя. Повезло, что Пэн Вэй был лишь жалким трусом, побоявшимся даже вступать в бой, и что здесь не оказалось большего количества последователей секты. Будь Пэн Вэй похрабрее, все могло бы закончиться не так хорошо. Линь Ян чувствовал огромную ответственность перед самим собой за сохранность Цзэ Сюланя.

– Прости... – наконец произнес он, не глядя на хозяина Туманного склона.

– За что?

– За то, что не предупредил, что поступил так опрометчиво. Я был уверен, что это не займет много времени. Но мне стоило обсудить это с тобой.

Ученики с особым интересом рассматривали камни на полу и стенах, не зная, куда деться в этой узкой и маленькой комнате. Они чувствовали себя лишними, но не могли никуда уйти, только лишь попытаться слиться со стеной.

– Как ты вообще узнал, куда идти?

– Когда ты не пришел спустя ночь, а Минь Ли сказал, что ты ушел с даосом, я сразу понял, что что-то случилось. Но что могло случиться? Ты довольно осторожен. Ну и остальное само в голову пришло.

Линь Ян на это улыбнулся. Этот вечно отстраненный хозяин Туманного склона даже не допустил мысли о том, что его могут просто оставить. Наверное, полгода назад он бы даже не задумался о том, чтобы пойти помогать ему. Наверняка рассудил бы так: «У него появились срочные дела, поэтому он ушел. Продолжу путь без него». Можно ли это считать маленьким продвижением?

– Почему ты улыбаешься?

– Несмотря на все, кажется, сегодня хороший день. – Линь Ян потянулся к мечу, проверяя, легко ли он выходит из ножен.

Цзэ Сюлань на это только фыркнул, а потом посмотрел на остывающий труп Пэн Вэя.

– Ты лучше скажи, что нам с этим делать? Это тело не последнего человека в городе. Может быть, сейчас не снимают отпечатки пальцев и не проводят тесты ДНК, но мыслить-то люди не разучились.

– Не переживай, я возьму это на себя. Свяжусь с кланом «Белых Облаков», это их территория. И пусть они решают, что делать дальше, – успокоил его Линь Ян, а потом добавил: – Но сначала ванна. Я пахну плесенью и сыростью.

– Наконец-то разумная мысль, – проворчал Цзэ Сюлань, уже направляясь к выходу. – Ты воняешь на три ли.

– Спасибо за поддержку. – Линь Ян закатил глаза, но в уголках губ спряталась улыбка.

Ученикам ничего не оставалось, как тихонечко ползти следом, стараясь не издать ни звука.

Глава 73. Неужели этот мастер прибыл в место назначения?

Линь Ян был человеком слова, поэтому, пока хозяин Туманного склона и его ученики ужинали на постоялом дворе и вели беседы об этом сложном мире, он успел слетать в клан «Белых Облаков» и обратно.

На следующий день несколько представителей уже сновали по городу и благодарили старейшину Линя за оказанную помощь в расследовании такого крупного дела. Цзэ Сюланю эти благодарности показались слишком наигранными, а улыбки натянутыми, но их тоже можно было понять.

«Ну да, лучше жить и ничего дальше носа своего не видеть».

Окончания расследования никто дожидаться не планировал. Точнее, они обсудили это с Линь Яном, решили уйти как только, так сразу, но почему-то «уход» затягивался.

Пэн Вэй был весьма осторожен и тщательно скрывал любые связи и все свои шаги. Цзэ Сюлань не мог понять, что заставило его поступить так опрометчиво и напасть на огромный орден. Да, это были земли не «Хранителей равновесия», но ведь это не отменяло ни статуса Линь Яна, ни значимости ордена.

Оставалось лишь разводить руками да в очередной раз убеждаться, что люди, идущие на поводу у своих чувств и низменных желаний, порой совершают слишком глупые поступки.

Свое необдуманное решение спасти Линь Яна Цзэ Сюлань тоже считал глупостью, но, окрестив эту проблему «он ведь столько раз мне помогал, надо бы и мне разок помочь», он отодвинул этот случай в дальний угол и игнорировал.

Пока Линь Ян восстанавливал свои силы и душевное равновесие, Цзэ Сюлань начал изучать полученную печать. Ведь Пэн Вэй любезно предоставил своему пленнику бумажную версию, а не начертил ее в воздухе. Печать выглядела очень искусно сделанной. Цзэ Сюлань, при всем уважении к Пэн Вэю, очень сомневался, что тот смог бы это начертить даже на бумаге. А Лу Ся из поместья «Семи Звезд» и подавно.

– Значит, у них в секте есть кто-то, кто способен чертить эти печати. И он их распространяет. А после использования на жертвах остается след темной ци, – делился он своими мыслями с системой, в очередной раз перечерчивая фрагменты печати на лист, но так до конца и не понимая, как некоторые части работают.

– Нет. Но ты и не забывай, его уровень развития так высок, что этим сектантам только мечтать остается. Да и духовная энергия не вышла из него полностью. Лишь часть.

Это была правда. Линь Ян активно помогал клану «Белых Облаков» расследовать дело Пэн Вэя, практически не видясь ни с хозяином Туманного склона, ни тем более с тремя подростками, что преданно ждали новых движений для тренировок.

Цзэ Сюлань понимал, что друг, скорее всего, хочет ухватиться хотя бы за призрачную нить и понять, откуда осколок души Линь Се взялся у настоятеля даосского храма и как вообще подобный настоятель смог проворачивать совсем не благородные дела под носом у кучи даосов и немаленького клана. Ну либо мастер меча просто пытался отвлечься. По крайней мере, чувствовал он себя прекрасно, и восстановление было необходимо скорее не ему, а Цзэ Сюланю.

Покинули Линьчжоу они, когда появились первые желтые листья. К тому времени починенная императорская шпилька была вновь в волосах Цзэ Сюланя, а тело хозяина Туманного склона полностью восстановилось. Расследование дела Пэн Вэя зашло в тупик, и ожидать больше не было смысла.

Линь Ян, кажется, смирился, но иногда Цзэ Сюлань ловил его слишком задумчивый взгляд, особенно по ночам.

В последнее время из-за ночных заморозков Цзэ Сюлань больше предпочитал медитировать, чем спать на холодной земле, но в эту ночь так устал на внезапной тренировке от Линь Яна, что уснул, сам не заметив как.

Когда желтеющие поля и горы надоели, Линь Ян захотел немного развлечься и великодушно решил мучить не только учеников, но еще и мастера Туманного склона. Сам он объяснял это словами: «Тебе следует лучше вспомнить некоторые азы и потренировать реакцию». На деле же он просто мягко избивал его во время перевалов. Это выглядело не как внезапная забота о безопасности товарища, а как попытка максимально загрузить свое тело и разум, чтобы не оставалось места на глупые ночные мысли. Ученики не выдерживали его пристального внимания, поэтому доставалось и их учителю.

После парочки таких тренировок Цзэ Сюлань отказался от помощи в восстановлении его навыков и реакций, но иногда совсем не благородный мечник все же мог поставить подножку или еще чего. Приходилось защищать свое заклинательское достоинство и вступать пусть и в шуточный, но рукопашный бой.

И теперь мастер великого ордена и хозяин Туманного склона спал на земле, раскинув руки в стороны, словно упал с неба и не удосужился улечься поудобнее. Плащ, служивший подушкой, сбился в непонятный комок, волосы растрепались по мху, нацепляв мелких веточек и сухих травинок, но Цзэ Сюланю было все равно.

– И как ты вообще дожил до встречи со мной, – беззлобно пробормотал Линь Ян.

Да, Цзэ Сюлань никогда не покидал стен ордена, но все же... Даже при таком раскладе он вел себя слишком беспечно. На самом деле такому спокойному сну можно было только позавидовать. Линь Ян так не умел. Да о чем говорить, даже Яо Вэньмин спал с мечом в обнимку и прижавшись спиной к спине Юнь Цзяо.

Неизвестно, сколько времени прошло, но в один момент вместе с тихим сопением со стороны их импровизированного лагеря послышались шаги. Не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кому они принадлежат. Цзэ Сюлань еще словно специально ступал на хрустящие ветки, чтобы его непременно заметили.

– Ты опять не спишь. – Он остановился в шаге от Линь Яна, лениво зевнув. – Скоро будет месяц, как мы покинули Линьчжоу, и я еще ни разу не застал тебя за сном или медитацией.

Линь Ян не повернулся к нему, лишь склонил голову набок, чтобы дать понять, что он его слышит.

– Не могу сосредоточиться, – сказал он.

– Что такое? Теперь я стал настолько плохой компанией, что ты боишься при мне медитировать?

– Ты никогда не был плохой компанией.

Цзэ Сюлань не ожидал такого прямого ответа, поэтому даже немного растерялся. Переступив через старую корягу, он присел рядом, раздраженно стряхивая прицепившийся к рукаву мох. Между друзьями оставалось расстояние с ладонь, но все равно чувствовалось тепло друг друга. Повисшая тишина не казалась чем-то неловким: они уже давно привыкли просто сидеть бок о бок и слушать шелест ветра вместо слов.

Успело зажечься несколько новых звезд, когда Линь Ян наконец заговорил.

– Знаешь, пока ты не пришел, Пэн Вэй упоминал о Линь Се, – тихо сказал он, устремив взгляд вдаль. Там не было ничего, кроме темноты, но, кажется, ему нравилось смотреть в никуда.

– Что же он наговорил, что ты до сих пор отойти не можешь?

– Он хранил осколок ее души как... как трофей. – Голос Линь Яна был ровный и даже немного отстраненный, но Цзэ Сюлань чувствовал внутреннюю дрожь. – Он сказал, что она была его наставницей при жизни. Что она входила в секту «Алого знамени», а потом и в секту «Алых цветов смерти»...

– Пэн Вэй много чего говорил. Например, что ты умрешь. Но, как видишь, он не был точен.

– Линь Се... Она и правда отдалилась после того, как мы сошли с гор. – Линь Ян вытянул ноги и чуть наклонился, касаясь плечом чужого плеча. – Мы виделись совсем редко, но мне тогда и не до этого было. Я встретил Вэнь Цзянси и с головой ушел в странствия.

– И это делает ее членом секты? – Цзэ Сюлань покосился на собеседника с явным скептицизмом в глазах.

– Нет. Просто иногда она и правда вела себя странно. Но после смерти Цзянси именно она оказалась рядом и поддержала меня. – Линь Ян думал, что будет сложно говорить об этом. Несмотря на годы, рана все еще кровоточила. Но теперь, начав монолог, он чувствовал необходимость рассказать побольше. Он даже испытал некое облегчение, словно больной нарыв наконец-то вскрыли. – Линь Цзо плохо ладил с Цзянси. Я не знаю, в чем была причина, но он не желал признавать его. А после его смерти он заявил: «Может быть, это и к лучшему».

Линь Ян замолчал, и Цзэ Сюлань тоже не знал, что на это сказать. Конечно, ему хотелось выдать что-то вроде «от него другого и не ожидалось», но сейчас явно было не место и не время критиковать чужое поведение. Обычно Цзэ Сюлань без проблем подбирал слова, но в этот миг голова отказывалась соображать, и он молча сидел, рассматривая увядающую траву под ногами.

– Мы поссорились, – продолжил Линь Ян, собрав мысли в кучу. – И несколько лет совсем не общались. Линь Се помогла мне хотя бы немного оправиться. Я не верю, что она в это время была заодно с теми, кто убил его.

– Пэн Вэй – трус и слабак, у которого слишком много амбиций, – вздохнул Цзэ Сюлань. – Слушать его – себя не уважать. Он специально наговорил тебе всякого, чтобы подорвать твою уверенность. И смотри, как у него хорошо получилось. Ты до сих пор не можешь выбросить это из головы.

– Просто... зачем ему хранить осколок ее души? Он был ее подчиненный, ненавидел ее и хранил осколок для удовлетворения своего самомнения. Это логично. Если это неправда, то зачем?

– И тебя он в ловушку заманил для удовлетворения своего самомнения, – согласно кивнул хозяин Туманного склона. Его голос звучал тихо, почти усыпляюще. – Но почему бы не рассмотреть другой сценарий? Например, что Линь Се противостояла секте и перешла дорогу Пэн Вэю. Он, слабый трус, не смог ничего ей сделать при жизни, но зато потом смог украсть осколок ее души, чтобы та никогда не смогла уйти на перерождение, и вдобавок решил навредить ее близким. Она очень обидела его в прошлом и втоптала его гордость в грязь. Вот он и пылал до сих пор местью ко всему ее роду.

– Может быть, – наконец проговорил Линь Ян. Его пальцы сжали стебель полыни, вырванный с корнем. – Но иногда... иногда она знала то, чего не должна была. Приходила именно тогда, когда было нужно. Как будто...

– Как будто следила за тобой? – Цзэ Сюлань скривился. – Ну, это еще ничего не значит. Я вот тоже знаю, когда тебя лучше не трогать. Например, сейчас.

Линь Ян бросил на него короткий взгляд, но шутку проигнорировал.

– После смерти Цзянси... она первая нашла меня. Через три дня, в глухой деревне у Кривых скал. Я никому не сообщал, куда ушел.

– Я не говорю, что она совсем не была связана с сектой. Но что, если она противостояла ей, а не была заодно?

– Но что, если нет? – Линь Ян подобрал под себя ноги и уронил голову на ладони, упершись локтями в колени. – Что, если это правда?

– И что это меняет? Мертвые не становятся другими оттого, что мы о них что-то узнаем. Они просто остаются мертвыми.

– Это все меняет, – прямо заявил Линь Ян. – Жаль, ты не помнишь ее смерть. Это бы многое прояснило.

– Не помню, – согласился Цзэ Сюлань. – Но зато ты помнишь саму Линь Се. Скорее всего, были сомнительные моменты, раз уж слова Пэн Вэя так тебя расшатали. Но оставь прошлое прошлому. Это уже не имеет значения.

Линь Ян резко вдохнул, будто собирался возразить, но вместо этого неожиданно рассмеялся. Правда, так тихо и хрипло, словно забыл, как это делается.

– Ты прав.

– Разумеется. – Цзэ Сюлань самодовольно хмыкнул, выдергивая травинку и закручивая ее вокруг пальца. – Но в чем именно прав?

Лунный свет скользнул по профилю Линь Яна, когда он повернулся к хозяину Туманного склона. Его янтарные глаза то вспыхивали золотисто-зелеными, то темнели до медных, будто радужка была самой настоящей картой неизученных квантовых переходов. И Цзэ Сюлань с интересом наблюдал эту оптическую игру.

– В том, что не стоит верить словам Пэн Вэя. Что бы ни происходило... – голос его дрогнул, – ... мое мнение о ней не должно зависеть от чужих наветов.

Травинка в пальцах Цзэ Сюланя замерла. Он внимательно посмотрел на собеседника, впервые за вечер отбросив маску безразличия.

– Наконец-то я слышу разумную мысль из твоего рта.

– Мне следовало раньше с тобой поговорить, – признал свою ошибку Линь Ян, бессознательно сжимая край плаща. – Линь Се была дорога для меня, поэтому слова Пэн Вэя имели такой вес.

Цзэ Сюлань молча чуть кивнул, показывая, что он внимательно слушает.

– Мне было лет пять, когда незнакомый мужчина привел девочку в наш дом. Она была старше нас с Линь Цзо, но выглядела совсем хрупкой и бледной. Мужчина сказал, что ее родители погибли во время схватки с демоническими существами. Мужчина ушел, а девочка осталась у нас. Я не знаю ее имени, данного родителями. Она тоже не помнила. Говорила, что ее звали Се-Се. Тогда мой отец дал ей имя Линь Се. Он принял ее как свою дочь. Став старше, я узнал, что однажды заклинатель спас жизнь моему отцу. И это была его дочь. Теперь наша семья обязана была позаботиться о Линь Се, как о своей родной крови. С тех пор она стала мне одним из самых близких людей.

Цзэ Сюланю нечего было сказать, и Линь Ян тоже больше ничего не говорил. Они просто сидели рядом, смотря на чернеющие вдали горы, и молчали.

Когда Цзэ Сюлань ложился спать, до рассвета оставалось всего ничего. Но надо же, проснулся он все равно выспавшимся, потому что Линь Ян сидел рядом и терпеливо держал свою ладонь так, чтобы солнце не слепило лучами глаза и его ночной компаньон смог подремать подольше.

Ночной разговор действительно помог Линь Яну прийти в себя и вернуться в свое прежнее состояние. Он наконец-то перестал бессмысленно гонять учеников, вновь перейдя к последовательному, осмысленному обучению, отстал от Цзэ Сюланя с внезапными тренировками и по ночам исправно погружался в медитацию вместо грустных мыслей.

Пока меч Ци Мин вел их вперед, время, казалось, растягивалось, как те тени, созданные постепенно холодеющим солнцем. Горы сменялись полями, поля – реками, и иногда Цзэ Сюланю казалось, что дорога не кончится никогда. Она лишь меняла свои обличья: то узкая тропа, вьющаяся между скал, то широкий тракт, утоптанный сотнями крестьянских ног, то высокий каменистый берег шумной реки.

А тем временем осень медленно, но неумолимо вступала в свои права. Первые желтые листья начали кружиться еще у стен Линьчжоу, но теперь все деревья сменили головные уборы.

Цзэ Сюлань, глядя на то, как кроны стремительно теряют густоту, со странным замиранием в сердце думал: «Прошел уже целый год, как я здесь».

Было странно осознавать скоротечность времени, но еще недавно шумевшие сочной зеленью поля уже стояли оголенные, с редкими островками неубранной пшеницы. По утрам жухлая трава хрустела инеем, и даже солнце, светившее в полдень так же ярко, как и прежде, уже не имело прежней силы.

Цзэ Сюлань стал периодически раздавать ученикам согревающие печати, а костер уже горел всю ночь напролет.

Они редко останавливались на постоялых дворах. Линь Ян предпочитал ночевать в глухих местах подальше от многочисленных глаз, и Цзэ Сюлань не возражал. Конечно, мягкая кровать ему нравилась куда больше холодной земли, но, немного поразмыслив, он просто научился делать из своего походного плаща, сухой травы и согревающих печатей утепленный матрас. Это не было удобнее кровати, но зато бесплатно. Цао Цзюань перед своим внезапным отравлением так и не сказал, где брать деньги на расходы в пути. Поэтому хозяин Туманного склона, хоть и был неоспоримым главой этого самого Туманного склона, все еще оставался очень бедным главой.

Зато ученикам, кажется, ночевать под открытым небом нравилось куда больше, чем в тесных темных комнатушках. Наверное, за время, проведенное в низине Послушания, они привыкли к подобного рода неудобствам и теперь чувствовали себя так же комфортно, как и мечник, прошедший тысячи ли. По вечерам Яо Вэньмин, Минь Ли и Юнь Цзяо любили собираться у костра, разведенного Линь Яном, и, укрывшись одним плащом на всех, обсуждать все, что они за сегодня узнали. Хоть привычных уроков им больше никто не преподавал, учитель и старейшина Линь всегда делились своими знаниями. А если повезет, то вместо ответа на самый обычный вопрос они могли даже получить одну из историй, приключившихся с великим мечником за время его долгих странствий.

Цзэ Сюлань вечерами учеников не трогал, предпочитая либо сидеть в одиночестве, изучая печати, либо болтать о всякой ерунде с Линь Яном. Прикупив в очередном городке несколько из многочисленных повестей о подвигах великого мастера меча Линь Яна, он мог похихикать над этими книжками да пообсуждать их с Чэнь Хуан. А обсуждать там было что! Правда, потом великий мечник что-то унюхал, и книги пропали. А их небольшая группа путешественников перестала заходить в городки с книжными лавками.

Цзэ Сюлань сильно не расстроился, нарисовал карточную колоду и научил Линь Яна играть в «Золотого императора», «Покер» и даже адаптировал «Бей помещика» для двоих. И вечерами, когда они доставали самодельные карты, даже ученики прекращали разговоры и тихонечко перебирались поближе, чтобы понаблюдать за игрой.

Города и деревни встречались им нечасто, но иногда Линь Ян все же отклонялся от пути, учуяв неладное. И тогда они оставались на пару-тройку дней, чтобы разобраться с напастью. И надо признать, у Линь Яна и правда был прекрасный нюх на нечисть, потому что он ни разу не ошибся!

В деревне у Черного ручья они наткнулись на голодного яо-гуя, подъедавшего по ночам запасы крестьянского зерна. Яо Вэньмин тогда даже умудрился отрубить твари лапу, чем хвастался еще дней пять после этого. В городке Часян трое учеников впервые самостоятельно расправились с призраком обиженной невесты. Правда, потом весь вечер штопали свои одежды под ворчание Цзэ Сюланя. Он запретил Линь Яну покупать им новые вещи, а тот не сильно-то и рвался помогать.

А уже ближе к поздней осени, когда листья окончательно облетели и дожди стали холодными и затяжными, они наткнулись на заброшенный храм, где тень древнего монаха пыталась заманить путников в ловушку. Линь Ян тогда не стал уничтожать призрака, решив просто поговорить с ним. Цзэ Сюлань не знал, что такого он мог наговорить, но на рассвете призрак растворился сам, словно утренний туман.

Тренировки учеников тоже изменились. Они стали жестче, но осмысленнее. Все больше движений начало получаться, и подростки, замечая успехи, тренировались с усиленным рвением. Даже Минь Ли уже без труда повторял связку движений, не запыхавшись! Линь Ян заставлял их медитировать на рассвете, когда трава еще блестела от инея, бросал в ледяную реку, чтобы учились контролировать дыхание даже в самых невыносимых условиях, и показывал все более и более сложные элементы. Цзэ Сюлань чаще наблюдал, порой вмешиваясь, но в основном просто язвительно критикуя. Правда, со временем он тоже стал уделять время ученикам, обучая их посильным печатям, которые либо сам придумал, либо упростил уже существующие.

Когда они дошли до широченного ущелья, меч Ци Мин наконец-то задрожал и упал на землю, хоть кровавые символы все еще горели. Это значило только одно – они пришли к Безымянному городу.

Линь Ян поднял оружие, ощущая под пальцами тревожную вибрацию.

– Ну вот и пришли, – пробормотал он, окидывая взглядом зияющую перед ними пропасть.

Ущелье было таким широким, что противоположный край терялся в сизой дымке. Глубина же казалась бездонной. Когда Цзэ Сюлань бросил камень, не слышно было даже эха от его падения.

А посреди этого жуткого пейзажа висел мост.

– Боги... – Юнь Цзяо невольно сделала шаг назад.

Он был сплетен из настоящих человеческих костей! Длинные берцовые кости служили перилами, перекладины же состояли из скрепленных сухожилиями позвоночников. На ветру они поскрипывали, вызывая табун мурашек по коже.

– Красиво. – Цзэ Сюлань наклонился, подбирая с земли мелкую косточку. В его пальцах она выглядела особенно хрупкой. – Интересно, сколько лет этому творению?

Линь Ян не ответил. Он внимательно рассматривал торчащие вдали крыши домиков, едва различимые в тумане.

– Ну что, полетели? – Он выхватил меч из ножен, и лезвие угрожающе блеснуло в тусклом свете. Не медля, Линь Ян вскочил на клинок и рванул вперед.

Однако, как только он оказался над ущельем, оно ожило! Сотни, нет, тысячи костей, острых, как кинжалы, с воющим свистом вырвались из глубины. Только годами отточенные реакция и скорость помогли ему не стать шашлыком. Линь Ян резко развернул меч, едва уклоняясь от смертоносного града. Одно копье пробило рукав, оставив кровавую царапину. Второе просвистело в полуцуне от виска. Линь Ян приземлился на краю пропасти, чуть не сбив Цзэ Сюланя с ног.

Тот, вовремя отступив, с чувством оценил идею полета:

– Отличный план, старейшина Линь. Особенно часть, где мы все умрем. Я всегда мечтал о таком финале.

– Это было слишком неожиданно, – попытался оправдаться Линь Ян.

– Да, кто бы мог подумать, что мост из костей окажется опасным, – тяжело вздохнул Цзэ Сюлань. – Наверное, следующий сюрприз что вода мокрая.

Яо Вэньмин, уже обнаживший меч и готовый к полету, нервно сглотнул, пряча его обратно в ножны.

– Выходит, идем по мосту? – с безысходностью в голосе спросил Минь Ли. Ему не хотелось даже смотреть на ужасающую костяную конструкцию.

– А что, ты уже передумал и хочешь стать следующим кирпичиком в этом «арт-проекте»?

Минь Ли не совсем понял слова учителя, но пристыженно опустил глаза. Кажется, придется идти.

Глава 74. Безымянный город приветствует этого мастера

Мост из костей и правда выглядел ужасно. Он не просто вызывал отвращение, но и не внушал никакого доверия. Кости выглядели свежими, с некоторых даже свисали ошметки обескровленного мяса. Но был один плюс: от моста хотя бы не несло мертвечиной.

Впрочем, учеников это не сильно радовало. По их побледневшим лицам было хорошо видно, что к такому их тренировки Линь Яна и наставления учителя не готовили.

– Я пойду первый, – сказал Линь Ян и подошел к мосту.

Юйси, уже долгое время круживший над головами, присел ему на плечо. Умная птица сразу поняла, что перелететь не выйдет. Чего никто не ожидал, так это что кости вновь вырвутся из пасти ущелья и захотят пронзить черного ворона. Древний дух встрепенулся и поспешил улететь прочь.

– Оставайся на берегу, Юйси, – скомандовал Линь Ян. – Кажется, город не любит духов.

Теперь он был более осмотрителен и, прежде чем ступить на мост, ткнул его мечом в ножнах. Тот оставался послушным мостом и не собирался ни рушиться, ни убивать.

Ступив на хрустящие позвоночники, Линь Ян еле подавил в себе желание дрогнуть и все же пошел вперед.

– Учитель, – через несколько шагов тихо сказала Юнь Цзяо, подходя поближе к Цзэ Сюланю, – е-его тень...

Цзэ Сюлань взглянул под ноги Линь Яну. Было пасмурно, и тучи, сгустившиеся над головой, мешали солнечным лучам создавать нормальные тени, но все равно и под Цзэ Сюланем, и под ногами учеников были слабые размытые темные пятна. Но вот под ногами Линь Яна тень исчезла. Она осталась в самом начале моста и сделалась куда ярче и контрастнее, словно в солнечный день.

– Вроде бы не разваливается, идите сюда. – Линь Ян обернулся спустя шагов десять и посмотрел на оставшихся на берегу. Его тень, казалось, жила собственной жизнью. Она, пусть и была плотно приклеена к земле, помахала Линь Яну.

Тот видел много странностей за свою жизнь, но впервые узрел настолько жуткую картину.

– Вы идете? – крикнул он в пустоту. На самом деле, хоть туман и казался полупрозрачным, отойдя всего немного, уже невозможно было рассмотреть четко лица людей на берегу.

– Идем, – ответил ему Цзэ Сюлань. – Как будто у нас есть выбор.

Он ступил следом на мост, и Яо Вэньмин поспешил за ним, пусть его и тошнило от ужасного вида обглоданных костей.

Юнь Цзяо и Минь Ли взялись за руки, но менее страшно все равно не стало.

«Хватит под руку болтать. Если они будут идти нормально, то ничего не случится. Ты лучше скажи, пробовала ли ты связаться с Цао Цзюанем».

«Я помню, помню».

Стоило только последнему человеку ступить на мост, как тот уже не казался таким уж устойчивым и безопасным.

Он скрипел от каждого шага, словно это сотни неупокоенных душ, чьи кости легли в основу архитектурного творения, стонали от горя и боли. Постепенно мост раскачивался.

Между Цзэ Сюланем и учениками было пару шагов, но туман стал настолько густым, что заклинатель не видел ничего. Только кости под ногами и пустоту впереди.

– Не ускоряйтесь и не замедляйтесь, – раздался где-то впереди голос Линь Яна. – Мосту не нравится, когда меняется темп.

Яо Вэньмин шел один, окутанный белесой дымкой. Он столько раз повторял себе, что ничего не боится. Он уже убивал темных тварей и сражался с Линь Яном, но, оказавшись в пугающей пустоте, больше не был так уверен в своей выдержке.

Цзэ Сюлань не видел ничего впереди и не слышал ничьих шагов, поэтому очень удивился, врезавшись в спину Линь Яна.

– Ты же сам сказал не останавливаться.

– Верно. Но вот, возьмись за ножны.

Цзэ Сюлань ухватился за ножны Искры Рассвета без лишних вопросов. И только когда снова собрался идти, понял, почему нельзя останавливаться. Он замер всего на секунду, но непонятные черные жилы уже начали обвивать его ноги. Они действовали так осторожно и бесшумно, что Цзэ Сюлань почувствовал, что его схватили, только когда собрался идти.

– Просто дерни посильнее, – скомандовал Линь Ян. И следом раздался хруст костей. Кажется, ноги Линь Яна обвили куда крепче, и он сломал не один позвоночник, чтобы снова пойти.

Цзэ Сюлань сделал то же самое. Черные жилы вырвались из моста все с таким же хрустом, но не отцепились от ног, продолжая висеть, как пиявки. Линь Ян снова исчез где-то в тумане, но Цзэ Сюлань чувствовал, как ножны слегка тянут его вперед.

– Если ты думал, что я буду благодарен тебе за то, что ты тянешь меня, как мешок риса...

– Не благодари, – отозвался мечник. – Просто не отпускай. А то вдруг и мне станет страшно?

И тут мост затрясся. Сначала это была легкая дрожь, едва ощутимая под сапогами, но потом резкий толчок чуть не сбил Цзэ Сюланя с ног.

– Ускоряйтесь! – крикнул всем Линь Ян, и голос его утонул в грохоте ломающихся костей.

– Он рушится с той стороны! – крикнула Юнь Цзяо, и Цзэ Сюлань почувствовал, как кости под ногами стали извиваться и разъезжаться.

До берега оставалось немного, и Линь Ян прыгнул, преодолевая эти несколько шагов. А заодно и потянул Цзэ Сюланя с собой.

Тот почувствовал себя безвольной куклой, когда его тело рванули с такой силой, что он не смог устоять на ногах и со всей скорости грохнулся на землю.

– Если ты еще раз так решишь «спасти» меня, – прошипел он, вставая на ноги, – я предпочту просто упасть. Мои ребра не железные.

– Зато ты жив. – Линь Ян внимательно осмотрел его и чуть отряхнул. – Даже красивый, как всегда. Разве это не главное?

Следующим выбежал Яо Вэньмин. Он был непривычно тих и бледен. Оказавшись на земле, он тихо осел, смотря в сторону противоположного берега.

– Где остальные? – Цзэ Сюлань подошел поближе к мосту, всматриваясь в густой туман и прислушиваясь к костяному грохоту.

Юнь Цзяо и Минь Ли бежали, не разжимая рук, и тут нога паренька провалилась между ребрами моста. Острые грани костей безжалостно расцарапали кожу, и Минь Ли вскрикнул, цепляясь за Юнь Цзяо.

– Нога... моя нога застряла!!!

– Дай вторую руку!

– Не бросай меня, не бросай! – залепетал он, едва сдерживая слезы.

– Заткнись, как будто я собиралась! – Юнь Цзяо потянула Минь Ли на себя, но то ли из-за паники, то ли из-за спешки силы в ее руках осталось совсем мало.

Высвободить ногу удалось только с третьей попытки. Они снова рванули вперед. Но кости стремительно трещали, норовя вот-вот превратиться в труху.

Черные жилы тут же вырвались из трещин, обвивая лодыжку Юнь Цзяо. Она споткнулась, падая вниз.

– Помогите! – заверещал Минь Ли. Он выхватил свой меч из-за пояса, но руки тряслись так, что клинок просто упал между щелями моста и полетел вниз.

– Жди здесь. – Линь Ян быстро сжал плечо Цзэ Сюланя и метнулся в туман. – Я сейчас вернусь.

Яо Вэньмин застыл на краю:

– Учитель, они не успеют.

Его голос заметно дрожал, но тут Цзэ Сюлань положил ему руку на плечо, и волшебным образом это прикосновение придало сил и немного успокоило панику.

– Я помогу, – решительно заявил Яо Вэньмин, готовый рвануть вперед. Но пальцы Цзэ Сюланя крепко вцепились в его плечо, заставляя остаться на месте.

– Стой смирно и не мешай.

«Да твой герой еще не дорос до этих возможностей!»

Линь Ян тем временем добрался до Юнь Цзяо и Минь Ли. Одним взмахом меча он перерубил черные жилы и перехватил Юнь Цзяо за пояс. Он бросился вперед, подгоняя Минь Ли, потому что разрушение уже добралось и до них.

– Учитель, простите, – не выдержал Яо Вэньмин и рванул навстречу.

– Яо Вэньмин!

Линь Ян вместе с Юнь Цзяо в руках вырвался из тумана, успев оттолкнуться от последней уцелевшей балки. Они рухнули на землю и прокатились еще пару чжанов по песку.

А Яо Вэньмин, подбежав к рухнувшему мосту, еле успел схватить за руки сорвавшегося вниз Минь Ли. Сотни заостренных костей рванули из темноты ущелья.

– А-а-а-а, – заверещал Минь Ли. – Они задели мне бок!

– Не отпускай, – скомандовал Цзэ Сюлань, рванув изо всей силы Яо Вэньмина и Минь Ли на себя.

Подлетевший Линь Ян отбил последние костяные копья, и все наконец-то могли перевести дыхание.

– Ну вот. – Цзэ Сюлань поднялся на ноги и отряхнулся. – Мы успешно прошли через злобный мост, и теперь у нас есть песок в самых неожиданных местах. Поздравляю всех с достижением.

Когда все немного пришли в себя и обработали раны, то вновь направились вперед.

От ущелья до Безымянного города было рукой подать. Правда, городом назвать эту маленькую деревушку язык не поворачивался.

Безымянным городом, о котором складывали столько легенд и расположение которого мечтал узнать каждый калека, назывались сорок домов, сгрудившихся вокруг небольшого озера. По обе стороны от поселения возвышались крутые скалы, словно каменные стражи, укрывающие от ветров, чужих взоров и мирских невзгод.

Поздняя осень выжгла все яркие краски природы, оставив только коричневые оттенки, и поэтому Безымянный город выглядел унылым и пустынным. Правда, вдали можно было рассмотреть спешащие силуэты. От моста к городу не вела ни одна тропа. Пришлось пробраться через высокие заросли иссохшей травы. Цзэ Сюлань даже зацепился за какую-то кочку, практически упав. И в этот момент, как назло, подул сильный порыв ветра, и выглядело все совсем ужасно.

Система разразилась громким смехом:

Линь Яна тоже ситуация позабавила, но он старательно прятал улыбку и молчал.

Безымянный город не был обнесен забором, и для входа в него не предстояло пересечь ворота. Городу не требовалась защита. Само его расположение уже было отличной защитой.

Как только путники достигли деревни, на них тут же обратили внимание.

– Вы пришли за помощью? – Голос принадлежал женщине, чьи глаза скрывала дымчатая вуаль. В ее волосах поблескивала заколка в форме солнца, отливая медью в тусклом свете.

Одежда местных отличалась от всего, что видели путники прежде. Тот, кто ее шил, точно использовал неизвестную в мире смертных технологию: многослойные, струящиеся наряды, сотканные будто из крыльев стрекоз, с вышитыми серебряными символами, чье значение оставалось загадкой. Пояса, сплетенные из сухих трав, тихо шуршали при каждом движении.

– Да, нам нужна помощь, – ответил Линь Ян, внимательно рассматривая незнакомку. – Мы ищем противоядие. Наши целители бессильны, но один человек сказал, что в вашем городе умеют лечить подобное. Но сначала...

Он запнулся, словно подбирая слова, и покосился на Цзэ Сюланя. Тот тоже вопросительно взглянул на товарища.

– Сначала осмотрите его. У него случилось отклонение ци. Я не целитель, поэтому не могу точно узнать, все ли в порядке.

У Цзэ Сюланя от такого заявления чуть глаза на лоб не полезли.

– Это было несколько месяцев назад. Я уже полностью восстановился, – возразил он, но женщина лишь покачала головой:

– Отклонение ци и правда серьезное испытание для тела заклинателя. Последствия могут остаться, даже если вы сейчас их не чувствуете. И позже старые раны могут дать о себе знать в самый неподходящий момент. – Ее голос звучал мягко, но в нем чувствовалась непреклонность. – Вам всем в любом случае нужно показаться Старшему. У нашего города есть строгие правила. И вы должны их узнать, прежде чем получить помощь.

Путники двинулись вперед, не задавая больше вопросов. Местные с интересом рассматривали прибывших, отвлекаясь от своих дел. Правда, неясно, их удивляли сами чужаки или их количество.

Цзэ Сюлань чувствовал себя очень странно. Его не особо волновали любопытные взгляды целителей, но отсутствие теней напрягало. В этом городе ничто не имело теней: ни дома, ни люди, ни чахлые осенние деревья.

Стены жилищ были сложены из темного камня, но не грубого, а отполированного ветрами и временем до гладкости костей. Широкие покатые крыши напоминали панцири черепах, а двухстворчатые двери не имели замочных скважин и ручек. Только потертости в месте, где их чаще всего толкали.

Дом Старшего ничем не отличался от всех остальных. Но у входа стояла каменная плита, отполированная до зеркального блеска, с высеченными четкими надписями.

– Правило первое: «Входя в город, человек теряет имя вместе с тенью. Они остаются за мостом», – начал вслух читать Цзэ Сюлань. Его голос звучал глухо, словно это место поглощало все громкие звуки, чтобы никто не смел нарушить священную тишину. – Правило второе: «Полный запрет на плотские утехи и деторождение. Грязь мирских связей разъедает душу. Воздержание – основа чистоты мастерства». Третье – «Не трогать воду в озере. Она священна».

– Кажется, у вас здесь не просто все строго, – хмыкнул Линь Ян, – а даже дышать нужно по правилам.

– Без строгости невозможно достичь вершины, – согласилась женщина, произнеся давно заученную истину, и толкнула дверь.

Та отворилась тихо, почти беззвучно. Даже петли не смели нарушить тишину.

Старший оказался не седовласым стариком, а зрелым мужчиной в расцвете сил. Его лицо было гладкое, как камень, а взгляд острее мечей. Но в Безымянном городе внешность была обманчива. Возможно, этому человеку уже перевалило за триста, а может, и за пятьсот лет. Кто знает, как время обходится с теми, кто давно перестал быть просто человеком.

Старший не отвлекся на вошедших и с профессиональной сосредоточенностью перебирал пучки трав. Его взгляд был прикован к котлу, где булькала густая, почти черная субстанция. От нее валил пар, но не жаркий, а ледяной. Он вздымался над котлом мелкими искрящимися снежинками, оседая на стол и стены инеем.

Лишь когда женщина склонилась в почтительном поклоне, целитель наконец поднял глаза. Он внимательно осмотрел Линь Яна, скользнул взглядом по Цзэ Сюланю и с особым интересом воззрился на троих учеников, сжавшихся в углу за спинами заклинателей. Легким взмахом руки он отправил провожатую прочь, а сам подошел ближе, остановившись перед Цзэ Сюланем.

Тот даже не успел среагировать, как пальцы Старшего коснулись его лба.

Странный холод хлынул в его разум, тело вмиг онемело, мышцы сковало невидимыми цепями, и он не смог даже вздрогнуть. Это длилось пару мгновений, но невозможность пошевелить пальцами, сморгнуть сухость глаз и даже вздохнуть превращали секунды в часы. Только сердце продолжало биться, но его стук казался таким далеким, словно за толщей льда.

Когда пальцы наконец оторвались от его кожи, Цзэ Сюлань едва не рухнул на колени. Дыхание сбилось, но он стиснул зубы и умело подавил дрожь. В следующее мгновение лицо хозяина Туманного склона снова ничего не выражало, но остаточный холод внутри заставлял сжать пальцы в кулак.

– У тебя недавно было искажение ци, – произнес Старший, разглядывая кончики своих пальцев, как будто мог увидеть на них остаточные следы.

Линь Ян чуть нахмурился:

– И как он?

– Все неплохо. Ему вовремя была оказана помощь, и внутренние повреждения минимальные. Циркуляция духовной энергии ровная, застоев нет. Через пару лет любые признаки отклонения исчезнут.

Ученики, замершие в углу каменными статуями, слегка расслабились. Линь Ян тоже выдохнул, но напряжение в его плечах не исчезло.

Старший тем временем вновь оценивающе посмотрел на Цзэ Сюланя.

– Но вы ведь преодолели весь этот путь не для того, чтобы я взглянул на последствия отклонения, верно?

– Верно. – Цзэ Сюлань чуть приподнял подбородок и расправил плечи. Аура Старшего была очень сильной и подавляющей, казалось, что он занимает собой все пространство. – Нам нужно противоядие. Главу ордена «Хранители равновесия» отравили. Наши целители никогда прежде не видели этого яда. Он смешивается с кровью и пожирает заклинательскую ци, превращает органы в песок, иссушивает кожу. А тело покрывается трещинами, и из них тоже сыплется песок.

Линь Ян шагнул поближе к Цзэ Сюланю:

– Один человек сказал, что у вас должно быть противоядие.

– Смертный иссыхает за пару часов, заклинатель может протянуть и подольше. – Мужчина задумчиво постучал пальцем по подбородку. – Знаю я этот яд. Его называют Песчаной Смертью. Просто и понятно. Говорят, этот яд был популярен тысячи лет назад в небольшом государстве. Но то давно пало, а рецепт яда канул в долгую реку истории. Теперь лишь единицы знают, как его изготовить.

– Так у вас есть противоядие? – нетерпеливо спросил Линь Ян.

– Тот, кто сказал вам, что оно существует, соврал. – Он провел рукой над котлом, и пар на миг сгустился в неизвестные символы. – От него нет волшебного отвара или пилюли. Лечение подбирается индивидуально после исследования состояния отравленного. И процесс это долгий.

Цзэ Сюлань нахмурился, понимая, к чему тот клонит.

– Выходит, кто-то из города должен вернуться с нами?

Старший согласно кивнул:

– Верно. Лучшим решением было бы привести отравленного сюда. Но раз уж его нет, остается только целителю пересечь мост. Но я сомневаюсь, что кто-то захочет. В нашем городе есть строгие правила. Одно из них – никто не смеет покидать Безымянный город. Только я и трое сильнейших заклинателей раз в полгода в ночь солнцестояния могут перейти мост и спуститься в мир смертных, чтобы передать новые рецепты и узнать о новых недугах. И то на три дня. Остальные, если перейдут мост, навсегда будут исключены из города.

– Вероятно, никто не захочет... – тихо произнес Цзэ Сюлань.

– Глава ордена «Хранители равновесия» – известный человек. – Старший вновь вернулся к своей ужасной жиже, бросая в нее горсть сушеных ягод. Та зашипела как змея, а потом опять тихо забулькала. – Но у нас известен он не своими добрыми поступками. Никто не захочет отправиться в изгнание ради его души.

Линь Ян прямо спросил:

– Нам придется уйти ни с чем?

– Скорее всего, да. – Старший отряхнул руки. – Я соберу сегодня всех, и мы обсудим эту ситуацию. Вы пока что останетесь здесь. Эй, Пятая, иди сюда!

Из-за длинной резной ширмы вышла женщина в легких серых одеждах, с перепачканными в чем-то руками.

– Что? Проводить их в гостевые дома?

– Да. Пусть отдохнут с дороги до завтра. А мы пока все решим. И пусть им еды принесут.

Пятая без лишних слов кивнула в сторону дверей, зовя гостей за собой, и ушла.

Гостевых домиков было всего три. Одинокие каменные коробки, отгороженные от остального поселения высоким частоколом из черного дерева. Это напоминало больше не дома для гостей, а карантинные бараки для прокаженных.

Ни в одном из трех дворов никого не было видно. Только тишина и пустота. Пятая привела заклинателей в самый дальний дом. Он практически упирался в высокие скалы.

«Да уж, среди изгоев нашлось место для еще большего изгнания».

– Ждите, пока за вами не придут, – сказала Пятая. – И не вздумайте выходить.

Дом был небольшим, пятерым людям еле хватало места, чтобы разместиться. Но заклинателям, привыкшим ночевать под открытым небом, нечего было жаловаться.

– Заперли в загоне, как свиней, – скрестил руки на груди Цзэ Сюлань.

После того как небольшой домик был осмотрен, Цзэ Сюлань скомандовал сменить повязки Минь Ли. Рана, полученная в результате героического болтания над пропастью с костяными копьями, оказалась неглубокой. Цзэ Сюлань прикинул, что даже швы накладывать не придется. Но зато эти копья вполне могли занести в рану какую-нибудь заразу. Конечно, все сразу же обработали, наложили стерильные повязки, но это сделали торопливо и не в самых лучших условиях. И пусть в каменном домике лежала многолетняя пыль, все равно здесь было куда чище.

В этот раз повязки меняла Юнь Цзяо, а Цзэ Сюлань, пусть и делал вид, что занят рассматриванием скудной обстановки, периодически поглядывал.

– Учитель, кровь остановилась, но края раны темнеют, – тихо прошептала девушка. Минь Ли, как истинный храбрый заклинатель, сидел во время перевязки с зажмуренными глазами. Услышав слова Юнь Цзяо, он побледнел и задержал дыхание.

– Ну и зачем ты это вслух сказала? – усмехнулся Яо Вэньмин. – Он же сейчас рухнет без чувств, как наложница при виде крови.

Линь Ян легонько пихнул этого остряка, чтобы язык за зубами держал, и поспешил успокоить:

– Это всего лишь отравление тканей темной энергией.

– Всего лишь? – Теперь Минь Ли действительно был близок к обмороку.

– Всего лишь, – подтвердил великий мечник. Его тон немного успокоил паренька, но не полностью. Он ведь легендарный мастер меча, ему и дракона победить «всего лишь». – Ваш учитель, когда в Лунхэ схватил демоническую печать, тоже себе всю руку ею опалил. Ничего, как видите, не отвалилась.

– Потому что ты на нее мазей вылил больше, чем в аптеках хранится. – Цзэ Сюлань подошел и протянул Юнь Цзяо небольшой флакончик с мазью. Она была наполовину истрачена и имела приятный цветочный аромат.

Линь Ян лукаво улыбнулся:

– О, ты все еще хранишь мое лекарство.

Это была та самая мазь, которой Цзэ Сюлань недели две обрабатывал поврежденную руку.

– Разве я похож на расточителя лекарств? К тому же мазь действительно хорошая.

Минь Ли резко вскрикнул:

– Ай, Юнь Цзяо, осторожнее!

– Ты ужасный пациент, – фыркнула та, продолжая осторожно обрабатывать края раны.

Глава 75. Тридцать Седьмая решила покинуть Безымянный город с этим мастером

На следующий день, где-то к концу часа дракона, Пятая снова появилась на пороге гостевого дома. Она выглядела так же безупречно, как и вчера. Ни волоска не выбилось из прически. Цзэ Сюлань был очень не рад столь раннему визиту. У него не было желания встречать утро в компании странноватых целителей Безымянного города, но выбора никто не оставлял. Отказавшись от принесенной похлебки, Цзэ Сюлань просто полусонный сидел у окна, пока Линь Ян, словно исполнительная служанка, собирал его чернильные волосы в высокий хвост и закреплял его императорской шпилькой.

– Вчера вечером Старший собрал всех в городе и рассказал о вашей проблеме. Кое-кто вызвался вам помочь, – сказала Пятая и увела гостей за собой.

Цзэ Сюлань отправился к Старшему только в компании Линь Яна. Яо Вэньмин и Юнь Цзяо остались вместе с Минь Ли. Тот не свалился в лихорадку, значит, все обошлось и заражения не произошло, но был не в лучшей форме. Поэтому пусть отдыхает. Да и зачем в принципе учеников таскать на важные разговоры?

– Кто-то решил покинуть город без возможности вернуться? – Линь Ян был немного тронут самоотверженностью.

– Такое случается, – кивнула Пятая. – Пусть и крайне редко.

– Уберите, уберите этот звон!!! – Перепуганный мужчина рухнул чуть ли не под ноги прославленному мечнику. Его вовремя успел схватить выбежавший целитель с длинной косой.

– Простите, Пятая! – Целитель поклонился и потащил упирающегося мужчину обратно. Вскоре они скрылись за дверью очередного серого дома, и крики стихли.

Цзэ Сюлань не успел и рта открыть, как Линь Ян уже задал вопрос:

– Что с ним?

Пятая скривила губы, явно не желая отвечать, но потом все же рассказала:

– Когда к нам приходят безнадежно больные, стоящие на пороге смерти, они слышат звон колоколов. Это как предвестник скорой смерти.

– Если он слышит, значит, ему уже не помочь?

– Почему же? – Пятая остановилась у дома с каменной табличкой и приоткрыла дверь, пропуская заклинателей внутрь. – Мы спасали людей, слышащих колокола. Колокола лишь предупреждение, а не необратимое предсказание.

– Старший, я привела гостей! – громко предупредила женщина и поспешила на выход. – Меня Девятнадцатый помочь просил, так что я пошла.

На этот раз Старший не возился с непонятной жижей в котле. Он сидел за заваленным травами столом и листал страницы фолианта.

– Новости для вас очень хорошие, – заявил мужчина, откладывая книгу. – Я не думал, что кто-то согласится вам помочь, но Тридцать Седьмая сказала, что хочет попробовать спасти жизнь этому вашему главе.

Как только он это произнес, из тени вышла молодая девушка в серебристых одеждах.

«Как с языка сняла».

Девушка выглядела очень хрупко и молодо, чуть старше Юнь Цзяо, но ее твердый взгляд прямо кричал, что внешность обманчива.

– У нас принято платить за помощь, – заявил Старший, не глядя ни на заклинателей, ни на Тридцать Седьмую. Цзэ Сюлань видел его второй раз, но у него уже сложилось ощущение, что этот человек слишком отстранился от мира и даже сейчас находится где-то глубоко в себе, а не с ними. – Плата всегда разная. За лечение безумия мы можем забрать любовь к какому-нибудь человеку, за смертельное проклятие – десять лет жизни. За сложный перелом – палец на ноге.

– У вас интересные расценки. – Цзэ Сюлань приподнял бровь, обменявшись взглядами с Линь Яном. Тот слегка нахмурился, но промолчал.

– К нам не приходят с пустяками. Плата зависит от недуга. К тому же мы никого не заставляем. Они сами решают, хотят исцелиться или нет.

– И какова плата за лечение от песчаного яда? – Линь Ян стиснул зубы, чувствуя себя слишком некомфортно. Он не привык находиться в настолько уязвимом положении. Да и сильного желания жертвовать чем-то ради Цао Цзюаня тоже не было.

– Никакой платы. – Старший снова взял книгу в руки. – Ваш случай нестандартный. Тридцать Седьмая сможет помочь вам только тогда, когда прибудет на место. И то не сразу. А перейдя мост, она перестанет быть частью города. Поэтому мы не возьмем плату.

– И зачем тогда было вообще рассказывать про свой прайс? – не удержался от вопроса Цзэ Сюлань. Он лениво облокотился о стену, но тут же выпрямился, стоило Старшему бросить неодобрительный взгляд. Было в нем что-то пугающее, заставляющее почувствовать себя некомфортно. – Мне кажется, возможность покинуть это место – сама по себе награда.

Он сказал это совсем тихо, только для Линь Яна, и тот не смог сдержать вздоха. Правда, в глазах вместо напряжения заискрились смешинки.

«Не переживай. Я не позволю, чтобы со мной что-нибудь случилось. Иначе кто будет ставить тебя на беззвучный режим?»

– Старший, я пойду собирать вещи, – сказала целительница и направилась к выходу.

– Уходите до заката. Нечего тут еще на ночь оставаться.

Раскрыв двери, Тридцать Седьмая тихо фыркнула, бросив взгляд на заклинателей:

– Ну чего стоите? Идемте. Будете помогать.

Ничего не оставалось, кроме как последовать за девушкой. Сложно было сказать почему, но на улицах Безымянного города в душу закрадывалось какое-то странное беспокойство. Цзэ Сюлань предполагал, что все это из-за отсутствия теней. Без них объекты казались плоскими и сюрреалистичными.

Не успели они и пары шагов ступить, как он спросил:

– Почему город нужно покинуть до заката?

– Потому что местные не любят чужаков. Особенно здоровых чужаков.

«Мне кажется, это было понятно с самого начала. Они слишком настороженно относятся к посторонним. Особенно если те здоровы и полны сил».

– Чем мы можем помочь? – поинтересовался Линь Ян.

Тридцать Седьмая, не оборачиваясь, хлопнула в ладоши:

– Все я с собой забрать не смогу, но нужно хотя бы взять то, что пригодится мне в лечении вашего главы. Как он вообще умудрился?

– Этот яд предназначался не ему.

– Это сразу понятно, – с видом знатока согласилась девушка. – Никто не будет выбирать для заклинателя подобный яд. Он смертелен, но слишком долгий. И даже помучить врага не выйдет, ведь тот сразу проваливается в бездну и ничего не чувствует.

– Кажется, ты неплохо разбираешься в ядах, – с явным одобрением подметил Цзэ Сюлань.

Тридцать Седьмая ничего не ответила, но осталась довольна похвалой.

Первым делом они зашли в дом, принадлежавший Тридцать Седьмой. Как бы забавно ни было, но эту цифру высекли прямо на стене жилища.

Ее дом был довольно пустой. Почти как гостевой, в котором на ночь остановились путники: всего лишь жесткая циновка, стол с двумя стульями, скромная кухня... Единственное отличие – много полок, уставленных всякими склянками.

– Заходите, не топчитесь. – Девушка махнула рукой, направляясь к дальнему углу, в котором стоял большой сундук.

Цзэ Сюлань с интересом подошел к огромному набору для иглоукалывания, разложенному на столе. Это был не просто медицинский инструментарий, а истинное произведение искусства. Каждая игла находилась на своем месте в зависимости от назначения и старшинства. Но только Цзэ Сюлань потянулся к ним, как громкий голос Тридцать Седьмой его остановил:

– Держи свои руки при себе. Не учили чужие вещи не трогать?

Цзэ Сюлань задержал ладонь в воздухе, а потом медленно опустил ее. Его губы чуть скривились в недовольстве, и он повернулся к Тридцать Седьмой, наблюдая, как та что-то ищет в сундуке.

– Этот мастер просит прощения. Я не знал, что здесь действует также правило «не смотреть, не дышать».

– Если бы ты просто смотрел, то и проблем бы не было, – парировала она. Покопавшись в сундуке, девушка наконец-то нашла нужный сверток и достала его. Там лежала необычная кожаная фляга с вышитыми узорами. Цзэ Сюлань знал эти символы – этот язык часто используют заклинатели для печатей.

– Почему ты вообще захотела нам помочь? – решил замять ситуацию Линь Ян. – Ведь ты не сможешь больше сюда вернуться.

Тридцать Седьмая на секунду замерла, а потом захлопнула сундук.

– Потому что я не хочу возвращаться. Придя в этот город, я знала, что однажды уйду. И сейчас подходящий случай, чтобы это сделать.

Забрав из дома флягу, они направились к озеру. Гладь, светящаяся тихой грустью, мирно дремала в объятиях ряски, пока легкий ветер ласкал иссохший камыш. На другом берегу еще кто-то пришел зачерпнуть необычной воды. И тот целитель тоже был в серых одеждах.

– Но почему ты не хочешь оставаться в городе? – спросил Цзэ Сюлань. Он внимательно следил за тем, как девушка наполняет водой флягу. Оказалось, сначала ее следовало набрать в маленькую фарфоровую чашечку, а только потом перелить в другую емкость. Чашечка тоже была особенной – с длинной ручкой. Потому что никто не смел осквернять воду своими прикосновениями. Даже сами целители.

– Это место неплохое. Тихое, спокойное. Но я уже достаточно пожила тут, чтобы понять, что оно не для меня. – Вода была необычно густой, словно дешевое жидкое мыло. – Не каждого принимает город. Но если принял, ты должен полностью отдаться целительскому делу, забыв свое имя, мечты и всю свою личность.

«Да не жуткий он. Просто здесь строгие правила».

– Я попала в город, когда мне было пятнадцать лет. Моя бабушка была хорошим лекарем в моем родном городе. Она меня учила с юных лет. – После озера заклинатели последовали за Тридцать Седьмой к горам. – Не заклинательскому ремеслу, но в болезнях я хорошо разбиралась. А потом, когда бабушка отправилась к Желтому источнику, меня встретил Старший. Он иногда находит перспективных лекарей и приглашает в долину. Мне некуда было идти, поэтому я пошла с ним. Но я еще ничего не видела в мире. Хочу посмотреть.

– Выходит, нам просто повезло, что ты не видела мир? – нарочито растягивая слова, спросил Цзэ Сюлань.

– Не совсем. – Девушка приподняла длинные полы одеяний, чтобы легкая ткань не цеплялась за сухие былинки, оставшиеся после травы. – Я просто помню его.

Тридцать Седьмая указала на Линь Яна, и тот задумчиво почесал макушку. Цзэ Сюлань четко видел, что в его глазах не было ни капли узнавания.

– Неудивительно, что ты не помнишь. Мне тогда было десять лет. Мы встретились в Юймо.

– Юймо? – В глазах Линь Яна промелькнуло что-то совсем сложное. Его голос не дрогнул, но от взгляда Цзэ Сюланя не укрылось то, как тот сжал рукоять меча.

– Я была в числе спасенных горожан. Прибыло много заклинателей, но именно твой друг сыграл решающую роль. Поэтому я, можно сказать... – Фраза оборвалась, когда они подошли к полю справа от деревушки. Оно было совсем небольшим, но цепляющим глаз. Потому что все оказалось сплошь усыпано черепами, словно цветами. – Не говорите без особой необходимости, – предупредила Тридцать Седьмая. – Это место не любит живых. – И она ступила на поле.

Хоть заклинатели и старались идти аккуратно, не тревожа останки, кости все равно иногда хрустели под ногами.

«Ну, это хотя бы звериные черепа, а не человеческие».

Ветер гулял по полю, завывая в пустых глазницах черепов. И Цзэ Сюлань невольно старался ступать бесшумно и прислушивался к шорохам и остальным звукам.

– Интересные у вас тут достопримечательности, – не выдержал он сгущающейся тишины. Возможно, из-за долгих изматывающих странствий или из-за того, что Цзэ Сюлань привык наконец-то к телу заклинателя, но былая беспечность и самоуверенность понемногу таяли. Он говорил совсем тихо, но и целительница, и Линь Ян его прекрасно слышали. – У вас тут не сильно любят животных, да?

– В нашем городе есть правило – не убивать зверей. А эти кости – останки духов, которые не смогли переродиться.

– Почему тогда здесь целое кладбище?

Тридцать Седьмая медленно шла вперед, внимательно рассматривая высохшую траву под ногами.

– Духи на пороге смерти приходят сюда потому, что здесь сильное энергетическое место. Все, хватит болтать. Лучше смотрите в оба под ноги.

– А что мы ищем-то? – не понял Линь Ян.

– Серебряные росы. Или слезник. Мы чаще зовем ее так. Это невысокая трава, темно-зеленая, с серебристыми прожилками.

Линь Ян удивленно хмыкнул:

– Она растет даже на пороге зимы?

– Она растет и зимой под снегом. Круглый год. – Тридцать Седьмая присела на корточки и оторвала пучок мелких яйцевидных листьев. – Вот, смотрите, как она выглядит. Нам нужно хотя бы пучков двадцать.

Без лишних слов заклинатели принялись искать слезник, согнув спины. Хоть трава и оставалась зеленой на фоне прочей иссохшей растительности, видно ее было плохо, учитывая слабые, тоненькие стебельки, клонящиеся к земле, и небольшие листочки. Еще и кости мешали поиску.

Но этим и была уникальна трава. Она росла только в местах, насквозь пропитанных печалью и смертью. И пусть слезник не пользовалась популярностью в лечебном деле, в Безымянном городе ее иногда применяли для изготовления различного рода противоядий.

Цзэ Сюлань собирал уже пятый пучок, когда спиной почувствовал неладное. Его духовная энергия точно уловила изменения совсем рядом, но сложно было сказать, что именно произошло. Хозяин Туманного склона выпрямился и осмотрелся.

– Ты тоже это чувствуешь? – подошел к нему Линь Ян, сжимая в руке пучки травы.

– Такое чувство, что мы здесь не одни.

– Итак, все замрите, – скомандовала Тридцать Седьмая. Ее лицо выражало явное напряжение, а взгляд блуждал по полю, ища что-то определенное. Целительница не была напугана, но настороженность читалась в ее позе. – Сколько у вас уже собрано травы?

– Пять.

– Семь.

– Хорошо, вместе с моими нам должно хватить.

Не успела она это произнести, как прямо из-под земли выросла огромная черная тень. Она была бесформенная, больше похожая на мусорный пакет, чем на что-то определенное. На черном фоне выделялись только светящиеся глаза. Сначала это была лишь одна пара, но потом все новые и новые желтые огоньки стали появляться на тени, пока та не оказалась усыпана глазами, как пончик кондитерской крошкой. Тень не нападала, она просто стояла, перекрывая путь назад.

– Это один из Стражей города. Они следят за соблюдением правил. Это поле – их дом. И они очень не любят, когда сюда приходят живые. Не передвигайтесь быстро, – предупредила Тридцать Седьмая шепотом, укладывая всю собранную траву в плетеную корзиночку на поясе. – Если мы тихо уйдем, не тревожа кости, то он не тронет нас.

– Разве мы уже не прошлись по ним?

Как только эти слова сорвались с губ Линь Яна, тень уверенно двинулась вперед.

– Кажется, она слегка расстроена этим, – саркастично подметил Цзэ Сюлань.

– В таком случае, – Тридцать Седьмая поудобнее перехватила полы одежды, чтобы они не мешались, – у нас нет другого выбора, кроме как бежать!

Тень бросилась на них, и Линь Ян встретил ее золотистым росчерком Искры Рассвета. Лезвие прошло сквозь дым, желтые точки потухли, а тень рассыпалась. Но тут же с разных сторон появились еще такие тени! И все они мечтали разорвать людей, ступивших на земли мертвых.

Цзэ Сюлань чуть прищурился:

– Ну конечно, эти штуки еще и неуязвимы. Какой прекрасный, а главное, безопасный город!

– Не совсем. Та тень развалилась. – Линь Ян уже держал меч наготове, ожидая, когда тени нападут вновь. – Значит, мой меч против них что-то да может.

Стражи, немного подумав, снова двинулись к незваным гостям, желая проглотить и Искру Рассвета, и самого мечника.

Линь Ян только бросил взгляд на Цзэ Сюланя, собираясь отправить его поскорее на безопасную территорию, как тот уже вскочил на меч.

– Кажется, они обучались гостеприимству у города неподалеку.

Он взмыл на полчжана вверх, подлетел к Тридцать Седьмой и подхватил ее с собой.

Линь Ян в это время разрубал очередного Стража. Те становились все злее и злее с каждой рассеченной тенью и множились с завидной скоростью. Они чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы попытать счастья сожрать мечника. Или что они там обычно делают с неугодными живыми?

Но у Линь Яна не было в планах пункта «выкосить всех стражей Безымянного города». Убедившись, что Цзэ Сюлань и Тридцать Седьмая в порядке, он тоже вскочил на меч и поднялся высоко над полем. Стражи не умели летать, и им оставалось лишь стоять и смотреть тысячами желтых глаз ему вслед.

Снова встретились они у дома Тридцать Седьмой. К этому времени на улицах появилось больше народу. Целителей в городе жило немного, больных – и подавно. Но сейчас он уже не выглядел таким уж пустым. Кто-то даже варил что-то в котле у домика.

– Нужна еще наша помощь? – уточнил Линь Ян.

– Может, только если с вещами. – Девушка задумчиво зашла в дом.

– Что ж. – Цзэ Сюлань проскользнул следом, а мечника не пустил, собираясь закрыть дверь прямо перед его носом. – Сходи проверь, как там мои ученики. А я помогу и тоже приду.

Линь Ян не припоминал, чтобы у хозяина Туманного склона когда-либо возникало такое ярое желание помогать, особенно в бытовых вопросах. Поэтому в искренность его намерений верилось с трудом. Но тот буквально вытолкнул друга на улицу, и ничего не оставалось, кроме как повиноваться и пойти к ученикам. Иногда старейшине казалось, что он вот-вот начнет его понимать, но в следующим миг Цзэ Сюлань опять отдалялся.

В одиночку передвигаться по городу чужакам было запрещено, но Линь Ян уже хорошо умел скрываться от любопытных глаз. Так что никто не заметил, как мечник проскользнул к домам-изгоям.

Цзэ Сюлань действительно совсем не изменился, и почти каждое его шевеление было направлено на какую-то выгоду. Поэтому, когда походный плащ Линь Яна исчез вдалеке, он с расслабленной улыбкой обратился к Тридцать Седьмой:

– Ты сегодня сказала, что помнишь нашего великого мечника после случая в Юймо. Что там произошло?

Для Цзэ Сюланя было несвойственно лезть в чужие дела, и он уважал личное пространство. И до недавнего времени вопрос о Вэнь Цзянси был лишь очередной тайной, непрописанной в сюжете новеллы Чэнь Хуан. Но чем больше они с Линь Яном проводили времени вместе, тем чаще хозяин Туманного склона ловил себя на мысли, что мечник видит в нем не его самого, а умершего друга. Или кем там вообще Вэнь Цзянси ему приходился?

Цзэ Сюлань с самого начала знал, что Линь Ян сменил к нему гнев на милость из-за глаз, как у Вэнь Цзянси. Но если раньше эта информация была просто бесцветным фактом, теперь она вызывала легкое разочарование. Хозяин Туманного склона убедился в готовности Линь Яна всегда встать на его сторону и защитить от опасности даже ценой собственной жизни, но то, почему он это делал... Наверное, было не так уж и важно: ценил он его или цеплялся за призрак прошлого?

– Я была ребенком, поэтому помню немного. Сама я видела только последнюю битву. – Тридцать Седьмая заставила Цзэ Сюланя забраться на высокую лестницу к потолку и подавать ей мелкие склянки. – Сначала к нам в город пришли люди. Позже я узнала, что это были последователи темного пути. Тогда я думала, что это обычные разбойники. Они были хороши в бою и очень быстро взяли весь город под свой контроль. Они закрыли ворота, запретили перемещаться между домами и убили магистрата. Его тело висело на площади несколько дней. Мы думали, что они хотят разграбить город, но им нужны были люди, а не деньги. Они стали ставить страшные эксперименты.

– Эксперименты? – Цзэ Сюлань припоминал слова Линь Яна об этом. – По превращению людей в демонов?

– Да. Я не видела ни одного, потому что мне запрещали покидать комнату и даже окно заколотили досками. Но я слышала разговоры бабушки. Моя бабушка держала лекарскую лавку, и к ней многие приходили.

– Что случилось потом?

– Потом о происходящем в городе узнали заклинатели. Их прилетело много. Очень много. – Девушка замерла, и в ее глазах отразился тот самый день. – Они развязали бой, а темные заклинатели пытались прикрыться нами, простыми жителями. Твой товарищ тогда прилетел с заклинателем в белом. Они сражались вместе, но потом твой товарищ исчез. Заклинатели, хоть демоны и были сильны, сумели прорвать оборону и войти в город. Тогда заклинатель в белом сразился с их лидером.

Цзэ Сюлань задумчиво спустился с лестницы и отряхнул руки от невидимой пыли.

– И он победил?

– Да. У лидера всегда было много охраны, но как заклинатели ворвались в город, те словно растворились. Они сражались высоко в небесах один на один. В той битве людей и заклинателей пострадало больше, чем последователей темного пути. Они просто начали тихо сбегать. Когда же заклинатель в белом спустился на землю, никого из этих разбойников не осталось.

– Они даже не забрали тело лидера?

– Нет, за телом прилетела сильно израненная красивая женщина. Она горько плакала и сама почти выбилась из сил. Заклинатель в белом тем временем пошел спасать превращенных. Наверное, он тоже был серьезно ранен, потому что, как только люди снова стали людьми, он рухнул на землю. Больше мне смотреть не разрешили.

– Неужели он сам не чувствовал, что его силы на исходе?

Тридцать Седьмая пожала плечами:

– Понятия не имею. Но когда он увидел превращенных, он сказал, что времени совсем мало. Наверное, его техника не такая уж и безупречная.

Цзэ Сюлань ничего не ответил. Что-то определенно произошло во время боя Вэнь Цзянси с лидером «Белого знамени». Но что? Простое предательство? Его последователи испугались и разбежались, как крысы с тонущего корабля? Или кто-то намеренно подстроил победу Вэнь Цзянси? Но в результате тот тоже погиб.

– Ладно, – сказала девушка, выглядывая на улицу. – Нужно торопиться. Чем раньше уйдем, тем лучше.

Цзэ Сюлань вынырнул из своих размышлений, возвращая лицу выражение усталого равнодушия.

– Как нам уйти из города, если мост полностью развалился, а при перелете ущелье практикует метание копий?

– Это не страшно. Он часто рушится, когда приходит слишком много народу. Уверена, уже заново отстроился.

– Мой ученик поранился костями, летящими из ущелья. Опасны ли они? – Цзэ Сюлань задумчиво потер большой палец указательным.

Тридцать Седьмая сворачивала длинный кусок шкуры, утыканный иглами для иглоукалывания. Поместив его в специальный чехольчик, она отправила инструменты к другим предметам.

– В них нет как таковой опасности, если они не задели важные органы. Это просто рана. Возможно, небольшое осквернение темной ци. Не больше.

– Тогда чем вы обычно это лечите?

– Я не могу дать тебе это, – покачала головой девушка. – Это место... оно требует плату даже за мелкую помощь. Я осмотрю твоего ученика, когда мы перейдем мост.

Этот ответ немного позабавил хозяина Туманного склона. Он беззлобно улыбнулся, скрестив руки на груди.

– Думаешь, кто-то узнает?

– А тут и не нужно, чтобы кто-то узнал. Любое наше действие само по себе появляется в книгах. Если исцелялось что-то нематериальное, вроде памяти, чувств, разума, то в книге «Залога душ». Если исцелялось что-то материальное, то в книге «Плоти и кости». Ни Старший, ни кто-то еще из нас никогда не писали в этих книгах. Но учеты ведутся с давних времен. В городе не осталось ни одного целителя, который бы застал первые записи и мог сказать, откуда эти книги.

– Не угнетает чувство постоянного контроля?

– А почему, по-твоему, я ухожу без всякого сожаления? Вообще, есть еще и третья книга. «Скрижаль Возмездия». Обычно плата взимается до начала лечения, но есть разные случаи, когда люди пытались обмануть.

– И что будет, если попасть в эту книгу?

– Тогда стражники найдут способ выбить из тебя оплату. – Тридцать Седьмая подмигнула заклинателю и продолжила собирать вещи, напевая под нос простенькую мелодию из трех нот. А вот Цзэ Сюлань задумчиво уставился на пыльную склянку. Конечно, думал он совсем не о пыли и не о форме сосуда. Было много мыслей куда интереснее фигурного стекла.

Глава 76. Ученики этого мастера больше не будут безоружными!

Они покинули Безымянный город на закате, как и обещали Старшему. Конечно, ночи теперь стали по-настоящему холодными, и куда разумнее было бы переночевать в гостевом доме и отправиться в путь утром. Но раз уж этот странный город так не любил чужаков, то нечего нарываться.

Костяной мост, как и говорила Тридцать Седьмая, снова отстроился и выглядел как новый. Однако от этого лица учеников почему-то стали совсем поникшими, а не радостными.

– Откуда у этого моста столько костей? – поинтересовался Цзэ Сюлань.

Целительница тут же ответила:

– Это кости тех, кому не удалось его пройти. Такое частенько бывало. Но сейчас мы идем назад, из города. Он не будет противиться.

Несмотря на ее слова, Минь Ли все равно ступил на мост сразу за учителем. Казалось, если бы тот позволил, этот парнишка и за руку его уцепился бы. Юнь Цзяо и Яо Вэньмин вели себя куда храбрее. Их коленки почти не дрожали, когда под ногами снова оказались позвоночники вместо нормальных деревянных балок.

Мост действительно не сопротивлялся. Он даже не скрипел, пока заклинатели шагали по нему. Да и туман стал менее плотным, и можно было увидеть очертания спины того, кто идет впереди.

Тридцать Седьмая шла последней. Она выглядела скорее радостной, чем печальной. Только когда костяной мост остался позади, девушка обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на чернеющие силуэты крыш за бездонным ущельем.

– Вам жаль покидать это место? – тихо спросила Юнь Цзяо. Она никогда не считала себя слишком чувствительной. Иногда даже могла косо посмотреть на тех, кто дал волю чувствам из-за какой-то ерунды. Но сейчас ее сердце заныло. Эта девушка без имени и семьи, совсем одинокая в этом мире, покинула единственное место, которое могла назвать домом. И все это ради помощи совершенно незнакомому заклинателю. Вот к какому благородству стоит стремиться!

Однако Тридцать Седьмая быстро прогнала ее тоску:

– Ни капли не жаль! Вы не поймите меня неправильно, но жить там сложно. Не каждый готов до конца дней откликаться на номер и подчиняться многочисленным правилам.

– Выходит, все целители, что хотят туда попасть, глупцы? – Цзэ Сюлань с интересом наблюдал за вновь прилипшей к нему тенью. Ее движения все еще немного запаздывали, но уже практически синхронизировались. Все же рельефный и объемный мир был куда лучше и привычнее глазу.

– В Безымянном городе лучшие из лучших, – пожала плечами девушка. – Какими бы правила ни были, здесь можно обрести такие знания, которые не получишь ни у одного наставника даже крупных кланов. Ладно, хватит о городе. Давайте нормально знакомиться. Мое имя – Мяо Цзин.

– Разве жители города не теряют свое имя навсегда? – приподнял брови Линь Ян. – Или это твое новое имя?

– Нет, это мое настоящее имя. – Мяо Цзин загадочно улыбнулась, прикрыв рот бамбуковым веером. Он был простеньким, беленьким, совсем без росписи. Она не носила этот веер с собой в городе. Скорее всего, берегла для сегодняшнего дня. – Когда я шла в Безымянный город, я знала, что это за место. Моя бабушка рассказывала мне о нем и о его странных правилах. Она говорила, что одна женщина из соседней деревушки сначала была простой местной знахаркой, а потом ее заметил Старший и увел в город. В общем, после моего рождения моя бабушка ходила в этот город, чтобы спасти мою матушку. Но город попросил слишком высокую цену...

– Выходит, ты просто заранее записала имя, – понял Цзэ Сюлань.

Мяо Цзин кивнула:

– Да. И после того, как я его забыла, я просто прочла запись. И больше не забывала. Наконец-то я могу его назвать. Итак, вас, господин Линь, я знаю.

– Мое имя Цзэ Сюлань, – представился хозяин Туманного склона.

Его ученики хотели отмолчаться в стороне, но их заметили.

– Меня зовут Юнь Цзяо.

– Минь Ли. – Он потупил взгляд и встал слегка бочком, чтобы целительница не заметила ободранную щеку.

– Мое имя – Яо Вэньмин. – В его интонации было больше всего бахвальства. Юнь Цзяо уже хотела закатить глаза, как тот продолжил: – Я ученик мастера Цзэ.

Цзэ Сюлань чуть ли не рассмеялся. Этот парень всерьез старался в любой ситуации напомнить, чьим учеником он является и кто его учитель. Зато теперь понятно, откуда взялась эта забавная интонация в его голосе.

После перехода моста путники первым делом нашли место для ночлега. Точнее, нашел его Линь Ян. И пока он отправился на поиски чего-нибудь съестного, Цзэ Сюлань развел огонь и нарисовал всем согревающие печати на ночь. Мяо Цзин занялась раной Минь Ли. Тот поначалу отнекивался, храбрясь и делая вид, что рана пустяковая и вообще «само заживет». Наверное, красота Мяо Цзин заставила его храбрость хоть немного возрасти. Но после слов о возможной гангрене, заражении и смерти в муках сразу сдался. Поэтому, когда Линь Ян вернулся с лесными зайцами, Минь Ли, спрятав красное лицо в ладонях, молча терпел осмотр и обработку раны.

– Всего одно маленькое упоминание о гниении заживо – и даже самый упрямый пациент становится шелковым, – усмехнулся Цзэ Сюлань, когда Линь Ян присел рядом. – Люди – удивительные создания. Их не сильно заботит потенциальная опасность, их волнует только гарантированно неприятный исход.

Линь Ян оказался прав, и рана просто впитала в себя немного темной энергии – ничего опасного и не излечимого. А мазь, сохраненная Цзэ Сюланем, была замечательным лекарством. Поэтому Мяо Цзин не оставалось ничего, кроме как посоветовать продолжить лечение и говорить, если вдруг что случится.

Минь Ли тихонечко поблагодарил и ушел в дальний угол, помогать Яо Вэньмину и Юнь Цзяо свежевать кролика. Оклемался он только во время ужина. Снова стал живее и разговорчивее, смеялся над забавными историями Мяо Цзин и даже не забыл спросить про добавку.

На следующее утро заклинатели отправились в путь. Теперь не было необходимости идти пешком за мечом Ци Мин. Этот клинок Линь Ян, конечно, оставил на поясе и не посмел выбросить. Все же это не просто редкий артефакт, но и очень полезная вещь. Встав на мечи, заклинатели направились в сторону столицы.

Пусть мечи и заметно сокращали время пути, оно все равно было значительным. Лететь без перерыва весь день оказалось невозможно для учеников. Да и Мяо Цзин, никогда прежде не летавшая на мече, чувствовала усталость спустя несколько часов перелета. Даже учитывая то, что ее к себе на меч взял Цзэ Сюлань. О растяпе Минь Ли, потерявшем единственный меч, великодушно позаботился Линь Ян. Конечно, пареньку это не особо понравилось. Но так как силы Линь Яна явно превосходили силы Цзэ Сюланя, а размеры и вес самого Минь Ли были заметно больше, чем у хрупкой целительницы, выбора не оставалось. Впрочем, это было пареньку очень даже на руку, ведь Яо Вэньмин смотрел на него не очень доброжелательно, когда тот собирался забраться на меч к учителю. Наверное, он был близок к тому, чтобы швырнуть свой собственный меч Минь Ли и занять его место.

Ночами они, как и прежде, останавливались в деревеньках или под открытым небом. Разумеется, ни Линь Яну, ни Цзэ Сюланю не требовался регулярный долгий сон. Но ученики не только не могли лететь дни напролет без отдыха, но еще и не умели нормально ориентироваться в темноте. Так Яо Вэньмин, разогнавшись достаточно сильно в сумерках, чуть ли не сбил Юйси в полете. Получив выговор от учителя, он больше не пытался лететь быстрее всех и возненавидел «жирную черную курицу» еще сильнее.

Столица, правда, стала не единственным пунктом назначения заклинателей. Цзэ Сюлань целиком и полностью доверился в вопросах навигации Линь Яну. Он практически не интересовался, сколько дней им осталось до столицы, только если писал письмо Цинь Фэнчжану, не следил за картами, да и в целом, заведи его на край земли, он бы не понял, что что-то не так.

А Линь Ян так и сделал, нагло воспользовавшись его доверием! Только вместо края света это была одинокая высокая гора.

«Меня вполне устраивает такая перспектива, но после того, как мы приведем целительницу к Цао Цзюаню».

«Если бы дело было в этом. Мне просто жаль потраченного времени и сил. Очень обидно было бы вернуться ни с чем, потратив столько месяцев на поиски спасения и ночевки под открытым небом в компании всевозможной живности».

Наверное, чувствуя раздражение хозяина Туманного склона, Чэнь Хуан решила замолчать.

– Старейшина Линь, а почему мы здесь? – спросила Юнь Цзяо, запрокинув голову. Гора была такая высокая, что ее макушка утопала в низких осенних облаках.

Тот ничего не ответил, только вскочил на меч, подхватил Минь Ли и полетел к вершине. Остальным пришлось отправиться следом.

Цзэ Сюлань не знал имени одинокой горы, но оно определенно должно было оказаться каким-нибудь необычным. Потому что у нее была срезана верхушка! Цзэ Сюлань не знал, как по-другому описать то, что он видел. Когда они, задрав головы, смотрели с земли вверх и видели лишь высокую гору, утопающую в облаках, на деле это не облака прятали вершину. А кто-то просто взял и... отрубил ее?

Сложно было представить настолько огромный меч, но Цзэ Сюлань уже ничему бы не удивился. Возможно, в этом проклятом мире и великаны есть. Или горы сами такими становятся.

На срезанной верхушке находился неглубокий кратер, а вместо серой горной породы под ногами блестели черные камни со светящимися фиолетовыми прожилками.

– Это место... впечатляет, – вздохнула Мяо Цзин.

По периметру возвышался лес обломков. Это были тысячи старых, погнутых, воткнутых в землю или встроенных в скалу ржавых клинков. Если прислушаться, то можно было уловить легкий скрежет металла, разносимый ветром по округе.

– Старейшина Линь, это... – Глаза Яо Вэньмина горели как светлячки в ночи, когда тот осознал, где они оказались. Он даже не смог договорить фразу. Спазм волнения сковал ему горло, заставляя просто смотреть по сторонам как немая рыба.

Минь Ли и Юнь Цзяо тоже не могли и слова сказать.

– Да, это арена Славных Судеб, – подтвердил догадки учеников Линь Ян.

Те были так счастливы оказаться в этом месте, что находились в шаге от того, чтобы броситься к великому старейшине с благодарными объятьями. Тот же, с нарочито важным видом, достал из мешочка на поясе три небольшие нефритовые лампы для душ. Они выглядели необычно и были поменьше привычных ламп.

Яо Вэньмин взял одну в руки и прижал к груди, как величайшее в мире сокровище.

– Ты все же решил подарить моим ученикам игрушки получше? – усмехнулся Цзэ Сюлань, скользя взглядом по довольным лицам подростков. Их было несложно порадовать. Вкусный обед, интересная история, обучение новой печати или просто оценка навыков в пять сердец – и они были счастливы. Но такую искреннюю и сильную радость Цзэ Сюлань не видел на их лицах с охоты на гуев. Тогда эта троица тоже была настолько вдохновлена своим первым заданием в качестве учеников Туманного склона, что светились ярче, чем заклинательское ядро после прорыва. Цзэ Сюлань сам лично не видел, но читал.

– Я ведь обещал снабдить твоих учеников нормальным оружием. За время нашего пути они подтянули свои навыки и теперь точно не напорются на острие собственного меча. Да и Минь Ли остался совсем без клинка. Если таскать его везде с собой, то спина не разогнется.

Минь Ли старательно рассматривал узоры на камнях под ногами, изо всех сил стараясь делать вид, что этот разговор его никак не касается.

Юнь Цзяо осторожно просила:

– Что нам нужно делать? Будет какое-то испытание?

– Испытания как такового не будет, – обрадовал их Линь Ян. – Все, что вам нужно, – привлечь к себе души мечей и удержать хотя бы одну. По сути, это тонкий психологический и духовный ритуал. Просто будьте искренними, я же вам уже все рассказывал. Вообще, нам повезло угадать со временем.

– А что, обычно здесь очереди? – Мяо Цзин с интересом рассматривала старые клинки, но трогать не решалась.

– Самое популярное время – лето. Я получал свой меч тогда. И здесь было много учеников школ, бродячих заклинателей и совсем зеленых новичков, неизвестно как взобравшихся на гору.

Цзэ Сюлань хорошо представлял эту картину. Но разве на этой горе и правда живет столько душ, чтобы их хватило на всех желающих?

– А здесь много душ? – поразмыслив, спросил он.

– Достаточно.

Мяо Цзин тут же подхватила:

– И неужели всем хватает?

Линь Ян еще плохо знал ее, но с первой встречи уловил необъяснимое сходство с Цзэ Сюланем. Они были совершенно разные по внешности, да и характер отличался. Но и в Мяо Цзин было что-то такое, что заставляло Линь Яна чувствовать легкую головную боль. Только почему-то из уст хозяина Туманного склона вопросы не звучали так уж раздражающе. Наверное, это было дело привычки, но Линь Яну даже нравилось объяснять ему простые заклинательские вещи, которых почему-то не касался во время обучения его наставник.

– Не каждый пришедший получает меч. Его еще заслужить надо. К тому же арена постоянно пополняется новыми душами.

– То есть мы можем уйти ни с чем? – нервно спросила Юнь Цзяо. Радость на ее лице тут же поуменьшилась, а тонкие пальцы в волнении слишком сильно сжали лампу.

– Привлечь... и удержать, – со вздохом пробормотал Минь Ли, тоскливо поглядывая на пустые ножны на поясе. Его меч уже давно покоился среди костей в том проклятом ущелье. Захочет ли какой-нибудь меч себе такого нерадивого хозяина?

– Не переживайте, – ободряюще сказала Мяо Цзин, поддерживая их искренней улыбкой. – Вы ведь сильные заклинатели. Вот и покажите им, кто здесь хозяин!

Однако после ее слов трое учеников помрачнели еще больше. Они прекрасно понимали уровень своего развития. Конечно, не было смысла равняться на бессмертных мастеров вроде Линь Яна или Цзэ Сюланя, но ведь они видели способности учеников других областей. Они наблюдали бой между двумя учениками с горы Стремлений. Те были младше и ниже на голову, но их движения были настолько быстрыми и точными, что глаза не успевали следить. И то им потом ученик постарше сказал, что те дерутся слабоватенько...

Да никто из них троих до сих пор не достиг даже этого «слабоватенько»! Но и учитель, и Линь Ян с Мяо Цзин ждали, когда они приступят к призыву душ, поэтому откладывать не было смысла.

– Ну, если не получится в этот раз, попробуем попозже, – тихо сказала Юнь Цзяо, успокаивая и себя, и товарищей.

В такие моменты Яо Вэньмин очень любил задрать нос и с гордостью заявить о своей уверенности, но сейчас он молчал, поглядывая то на Юнь Цзяо, то на учителя. Цзэ Сюлань ничего им не говорил. Он, скрестив руки на груди, с любопытством наблюдал за происходящим. Ни разу не видя ничего подобного собственными глазами, он не хотел пропустить ни единого мгновения.

Юнь Цзяо решилась идти первой. Девушка отошла подальше и села в позу для медитаций. Ее руки слегка подрагивали, когда она ставила перед собой нефритовую лампу. Закрыв глаза, Юнь Цзяо сосредоточилась, выпуская наружу духовную энергию. Старейшина Линь как-то говорил, что для меча очень важны искренние намерения заклинателя. Что стоит подумать о том, чего действительно хочется достичь, с какой целью будет использован клинок. Если обмануть душу, она непременно узнает, оказавшись в лампе, и не станет укреплять связь с заклинателем. После такого душа вырвется из лампы, и долгое время заклинатель не сможет призвать никакую другую душу.

Поэтому Юнь Цзяо ясно и четко подумала, что в первую очередь меч ей нужен для защиты. Защиты себя, своих товарищей, учителя и всех людей. Если не защита, то какая еще цель может быть у заклинателя?

И на ее зов ответили. Юнь Цзяо почувствовала, как воздух сгустился, давя на сознание тяжестью тысячи невзгод. Но она не дрогнула. Выстроив мысленно вокруг барьер, она просто тихо сидела, повторяя по кругу свою цель. И тогда из дальнего погнутого меча взметнулся маленький золотой огонек. Он пронесся так быстро, что даже заклинательские глаза бессмертного мастера не могли уследить. В следующее мгновение огонек уже влетел в нефритовую лампу. Та вспыхнула золотистым светом, издавая ровный, умиротворяющий гул. Только тогда Юнь Цзяо открыла глаза и с облегчением погладила теплый нефрит.

Яо Вэньмин, видя успех подруги, вновь поверил в свои силы. Не то чтобы он считал себя очень сильным или талантливым, но он прекрасно видел разницу между собой и Юнь Цзяо с Минь Ли. А значит, раз уж Юнь Цзяо меч достался, то и ему достанется. Он сделал глубокий вдох и шагнул вперед. Он даже не присел, как Юнь Цзяо, а просто встал спиной ко всем, вытянув руки с лампой вперед. Что ему нужно? Конечно же, сила. Всю жизнь до встречи с учителем его пинали, обзывали, насмехались над ним. И даже когда он пытался дать сдачи или как-то ответить, находились те, кто был сильнее. Их всегда оказывалось больше, они всегда были лучше.

Поток духовной энергии могучим вихрем вырвался из тела парня. Конечно, он не мог сравниться с энергией опытного заклинателя, но даже Цзэ Сюлань почувствовал долетающие до него крохи духовной энергии.

Яо Вэньмин жадно втянул накаляющийся воздух и сжал лампу посильнее. Он хорошо помнил насмешки в сторону учителя. Да каждый ученик в ордене считает своей обязанностью посмотреть на мастера Цзэ с пренебрежением и закатить глаза! Как они смеют распускать глупые слухи и портить репутацию такого замечательного человека?! Именно поэтому он жаждал силы. Не ради славы и признания, а чтобы стать крепким щитом для чести учителя и верным мечом, который обрубит любую насмешку на корню.

Вихри ярости обрушились на сознание Яо Вэньмина, пытаясь поглотить его и сделать бездумным оружием разрушения. Своей решительностью он призвал довольно серьезную душу меча-карателя. В ушах зазвенел лязг и крики давних битв, но парень не собирался отступать.

«Ты хочешь крушить? – мысленно бросил он вызов душе. – Тогда я покажу, ради чего стоит крушить!»

Он даже не пытался укротить душу меча, он возглавил ее безудержную энергию, показал образы насмехающихся лиц и несгибаемую спину своего учителя с лукавой улыбкой на губах. И душа подчинилась. Сосуд вспыхнул кроваво-красным светом, затрещал по швам и стал горячим, как раскаленный уголь. Но Яо Вэньмин все равно сжал его так, что казалось, кожа прилипнет к обжигающему нефриту.

Минь Ли, бросив короткий взгляд на учителя, пошел следующий и тут же почувствовал, как на него давит титаническая мощь остаточной энергии души меча Яо Вэньмина. И это расстраивало еще больше. В его душе не было ни яростной решимости, ни спокойной уверенности. Он ощущал себя иголкой, затерянной в глубинах моря. И его намерение было до жути простым: просто продолжать идти. У него была Юнь Цзяо, которая не бросила на мосту, хоть ей самой угрожала смертельная опасность. У него был Яо Вэньмин, который иногда раздражал так, что зубы в порошок стереть хотелось, но схватил в последний момент и не отпустил, несмотря на костяные стрелы, что метало ущелье. И у него был учитель, который частенько делал вид, что ему все равно, но каждый раз подкладывал ему добавки, помогал с печатями, если что-то не выходило, и никогда не отказывался рассказать очередную историю. Поэтому Минь Ли не нужна была слава, он не хотел никому мстить, и уж точно он не собирался становиться великим воином и защитником. Но он хотел всегда идти вместе с товарищами и не отставать, не быть обузой.

Арена Славных Судеб послала ему не яркую душу, искрящуюся золотом, и не кровавый вихрь, сметающий все на своем пути. От ржавого обломка меча отделилась тонкая струйка тумана. Она быстро ползла по земле, словно маленькая змейка, пока не обвилась вокруг ног леденящим холодом.

Минь Ли замер, чувствуя гнетущую апатию и тяжесть тысячи поражений. Он не знал, как этому противостоять, но знал, что должен идти вперед. Поэтому упрямо стоял, ссутулив плечи, и не позволял разочарованию погасить последние мысли.

И тогда холод отступил. Встретив сопротивление, серебристая струйка влетела в нефритовую лампу. Та не вспыхнула, а лишь замерцала тусклым глубинным светом, едва согревающим холодный камень. В тот же миг Минь Ли почувствовал, как давящая тяжесть превратилась в ощущение незыблемой устойчивости. Он взял лампу в руки и прижал к своей груди, до конца не веря, что у него и правда получилось. Он хотел скорее броситься к учителю, но непрошеные слезы застилали взор, и он остался стоять. Наверняка Яо Вэньмин с Юнь Цзяо посмеются над ним, а учитель мягко пожурит за разведение сырости. Да и сам Минь Ли не видел повода для слез, но те, не спрашивая разрешения, бежали по щекам. А в голове крутилась лишь одна мысль: «Неужели я смог?»

Поймать душу меча было очень важно, но не менее важным являлся и следующий этап – ковка меча. Линь Ян сказал, что здесь неподалеку живет отличный «ковач душ», который выковал и Искру Рассвета, поэтому стоит заглянуть к нему в гости.

Кузница и правда находилась почти у подножия горы. «Ковачом душ» оказался высокий коренастый мужчина Дуань Хун с заметными следами старости на лице. Но несмотря на это, силы в его руках хватало, чтобы завалить десятерых без всякой помощи духовных сил.

Дуань Хун сразу же узнал Линь Яна и с радостью пригласил гостей войти. Правда, кажется, гостеприимным он был скорее не из-за великого мечника, а из-за его меча. Не успел Линь Ян и порог пересечь, как ковач тут же взял Искру Рассвета в руки, укачивая, как маленькое дитя.

– А он помнит меня! – хвастался Дуань Хун, поглаживая острое лезвие. Клинок в ответ на прикосновение тихо вибрировал, тоже радуясь встрече. – Слышал я про твои подвиги с ним. Эх, сразу сказал, что клинок замечательный.

– А что, вы каждый меч помните? – удивилась Мяо Цзин.

– Ну конечно. Я ведь сам в него душу вдалбливаю. Как тут не помнить? – Вернув наконец-то меч владельцу, Дуань Хун кивнул в сторону молчаливых подростков: – А это что, привел своих птенцов?

– Почти. – Линь Ян лукаво улыбнулся и указал на Цзэ Сюланя: – Его. Нужно выковать им мечи. Вот только души словили. Еще горячие.

Дуань Хун подошел, с интересом рассматривая каждую лампу.

– А я-то думал, что и ты наконец кого-то под опеку взял. Линь Цзо каждый год по парочке самых лучших с горы Стремления приводит.

– За сколько выкуешь?

– Тебе сделаю скидку.

– Я не про деньги, я про время.

– Что ж. – Дуань Хун взял лампу Минь Ли, затем Юнь Цзяо, а на лампе Яо Вэньмина остановился. – А вот над этим придется долго повозиться. Клинок с характером. Но если научишься его чувствовать, то мощное выйдет оружие.

– Так через сколько к вам зайти? – Цзэ Сюлань все это время внимательно осматривал кузницу. Для ковки духовных мечей определенно требовались специальные инструменты, это и дураку ясно. И необычный молот с булавой из черного алмаза и рукояткой, обтянутой чьей-то пушистой шкурой, как раз стоял в углу, притягивая взор.

Линь Ян добавил:

– Нам желательно не больше пяти дней. Не можем слишком долго ждать.

– Ох, старина Линь, ты всегда умел задать задачи... – Он замолчал на мгновение, а потом в его глазах вспыхнул азарт. – Ладно, для тебя сделаю за пять дней. А потом уйду в спячку на неделю! Если хотите, можете у меня остаться. Места всем хватит.

– Благодарю за приглашение. – Линь Ян достал из-за пазухи мешочек золотых шариков. Они были идеальной формы и гладкие, напоминающие шоколадные покрашенные конфеты. – Но я планировал остановиться дома. До «Багрового листа» меньше полудня пути.

Дуань Хун не стал удерживать его и как можно скорее принялся за работу. А путники снова взмыли в небо, держа курс на родовое гнездо Линь Яна.

Цзэ Сюлань помнил, что в поместье «Багрового листа» очень красиво весной, летом и осенью. Но ему несильно везло в жизни, раз уж он очутился тут на пороге зимы. Хоть само поместье имело внушительные размеры, голые деревья портили общий вид, придавая ухоженному и красивому месту ауру застоя и пустоты.

– Мне хотелось тебе показать мое родовое гнездо, – тихо сказал Линь Ян, когда гости были размещены в комнатах, и заклинатели остались совсем одни, – но сейчас не самое лучше время.

Цзэ Сюлань утешил:

– Архитектура все еще хорошо выглядит.

Пожилая служанка принесла им свежие булочки со сладкой начинкой и горячий чай. Линь Ян тихо поблагодарил, но в его взгляде читалась сильная тоска. Он так давно не был здесь, что молодая женщина стала дряхлой старушкой.

Это место было его домом. Он знал каждую крышу, каждый двор, каждый клен. Когда-то оно манило к себе и снилось во время обучения на горе Стремлений. Затем, когда он вырос и встретил Вэнь Цзянси, поместье «Багрового листа» обрело другой смысл. Домом стал сам Цзянси, а родовое гнездо – местом, где лучше всего осесть после долгих странствий.

После смерти Вэнь Цзянси Линь Ян скитался бездомный. Гора Стремлений была лишь местом, где он провел свою юность, а поместье стало незаживающей раной. Болезненным напоминанием о том, «как могло бы быть, сложись все иначе». И он долго и старательно избегал его. Потому что здесь было страшно оставаться одному. Само поместье выглядело так же великолепно, как и в детстве. Управляющие хорошо заботились о нем и вовремя устраняли неполадки. Род Линь был богатым, и, хоть сыновья не переняли дело старика Линя после его смерти, став на путь меча, умные люди смогли до сих пор удержать в руках то, что выстроили предки. Денег и на прислугу, и на содержание поместья хватало.

Линь Ян не знал, что показать Цзэ Сюланю, потому что смотреть-то было не на что. Обычное поместье, как и сотни похожих. Это для Линь Яна оно стало якорем и самым больным ночным кошмаром. Как поделиться с Цзэ Сюланем всем тем, что он чувствовал? Как продемонстрировать значимость этого места?

Но хозяин Туманного склона и сам чувствовал важность момента, потому что стал куда тише и задумчивее. Он отключил систему и даже не пытался шутить. Линь Яну от этого было еще сложнее. Если бы Цзэ Сюлань острил как прежде, мечник бы мог сделать вид, что все в порядке. А теперь, когда между ними вновь повисла тишина, это оказалось куда труднее.

В результате Линь Ян привел друга в покои Вэнь Цзянси. Он не знал, зачем это сделал. Цзэ Сюланю ведь нет дела до очередной комнаты в поместье. Конечно, Линь Ян не сказал, кому она принадлежала, соврав, что здесь лежат довольно интересные книги о темных тварях. Цзэ Сюлань не спрашивал лишнего, делая вид, что ничего не понял и всему верит. Он даже ради приличия посмотрел книги.

Они и правда оказались неплохи, но сейчас отчего-то не было настроения их читать. Наверное, долгий путь и постоянный выход из зоны комфорта совсем отбили у него желание чем-то заниматься. Кажется, Цзэ Сюлань давно уже не испытывал искреннего стремления сделать что-то новое или покопаться в проблеме поглубже. Покажи ему эти книги раньше, и он бы зарылся в них с головой, чтобы узнать и запомнить каждую мелочь. Еще бы наверняка и едкие комментарии оставил о нелогичности существ. Но сейчас, глядя на пыльные фолианты, он не чувствовал ничего, кроме странной усталости. Цзэ Сюлань заметил ее не так давно, намного позже, чем она прикоснулась к нему своими липкими руками. Но здесь она ощущалась куда сильнее.

Поэтому вместо толстых книг его внимание привлек красивый меч на подставке. Он лежал в необычных ножнах, покрытых темным лаком и усыпанных осколками обсидиана. Эфес, обтянутый черной, слегка шершавой кожей дракона, венчал круглый лунный камень. И только у гарды болталась одинокая янтарная кисточка, разбивая мрачный образ меча.

Цзэ Сюлань не мог объяснить чувство, поднявшееся в его груди, но интерес к оружию буквально заставлял прикоснуться. Он протянул руку, чтобы тронуть глупую кисточку, но его ладонь мягко перехватил Линь Ян.

– Прости, но... он не любил, когда чужие трогали его оружие.

– Да, я понимаю. – Цзэ Сюлань сделал шаг назад, все еще смотря на меч на подставке. – Ты его переплавил?

– После смерти заклинателя меч разбивается на осколки. Его тело превратилось в искры прямо у меня на руках. Меч – единственное, что осталось.

Цзэ Сюлань промолчал. Он нечасто оказывался в ситуациях, когда не мог подобрать слов. Всего пару раз. Но сейчас не сумел ни перевести тему, ни пошутить, да и слов поддержки у него в запасе не было.

Поэтому, сославшись на то, что сегодня он обещал своим подопечным урок, Цзэ Сюлань ушел. Ему всегда казалось глупым сбегать от неловких разговоров, если было что сказать. Но ему ведь нечего было сказать, так? По крайней мере, Цзэ Сюлань старался убедить себя в этом.

Линь Ян же не спешил покидать знакомую спальню. Он присел за стол и провел по гладкой древесине ладонью. Слуги всегда убирались в этой комнате, поэтому пыли не было. Идеальная чистота. Можно даже подумать, что комната жилая. Что эти десятки лет лишь ужасный сон и вот-вот распахнутся двери, а знакомый голос позовет мечника в город за кульком засахаренных орехов.

Взяв книгу, Линь Ян открыл ее на случайной странице и потрогал пальцем аккуратные записи на полях. Все книги здесь были исписаны, словно дневники. Линь Ян никогда не понимал этого и мягко журил Вэнь Цзянси за странную и, наверное, вредную привычку. Но теперь он не мог сдержать слез, перечитывая комментарии на страницах старого бестиария.

Возле описания пушистого лунного шептуна красовалась надпись: «Прекрасный мех и чудесный окрас! Умеет издавать душераздирающий жалобный крик. Но не стоит верить милой мордашке. Линь Ян говорит, что его мех отлично подойдет на новый плащ». А рядом с главой о древнем лесном духе можно было прочесть: «Спит триста лет, просыпается на пару мгновений, чтобы проверить, не срубил ли кто его дерево, и снова в спячку. Звучит очень заманчиво. Кстати, Ян-Ян, не смей будить меня завтра раньше полудня. Иначе я притворюсь злобным духом и просплю сотню лет!»

Еле сглотнув тяжелый ком, Линь Ян посмотрел на ларец для одежды в углу комнаты. Он выглядел слишком нарядным, с резьбой, которая теперь казалась не благословением, а запечатывающим заклятьем. Вэнь Цзянси в тот день покачал головой, но спорить не стал. И Линь Ян спрятал в деревянный ящик материальные доказательства далекого летнего дня, ставшего впоследствии его самым страшным проклятьем. Он знал, что за все эти годы никто не посмел бы открыть ларец и заглянуть внутрь. Даже он сам не смел до сих пор, боясь окончательно сломаться.

Глава 77. Этот мастер привел помощь

– Сегодня ведь уже пятый день, как мы сюда пришли? – тихо спросил Минь Ли за завтраком. Кухарка по имени Ван Юэ подкладывала ароматные баоцзы в тарелки гостям. Это была женщина в возрасте, с пышной фигурой, очень любящая поболтать. К ним нечасто заходили гости, поэтому новые лица в величественном поместье приносили ей радость.

– А вы куда-то торопитесь? – спросила она, подкладывая Минь Ли в тарелку три паровые булочки вместо двух. Ей очень нравился этот паренек с аппетитом солдата. Всегда вежливый и хорошо кушает. – Задержитесь подольше. И сами немного передохнете от дороги, и нам...

Она не успела договорить, потому что на кухне что-то разбилось. И Ван Юэ тут же умчалась, бранясь на криворукую помощницу.

– Отсюда и правда не хочется уходить, – с наслаждением откусывая горячую булочку, вздохнула Юнь Цзяо. У госпожи Ван руки просто золотые! – Здесь хорошо.

– Хорошо, – согласился Яо Вэньмин, а потом мрачно добавил: – Только не старейшине Линю и не учителю.

Тут нечего было возразить. Эти двое, как только пересекли порог поместья «Багрового листа», совсем упали духом. Старейшина Линь целыми днями либо отсиживался в комнате, либо прогуливался по пустынным дворикам поместья. Мастер Цзэ был поактивнее, но тоже не слишком охотно шел на контакт.

– Что, слухи про своих наставников распускаете? – Мяо Цзин подкралась так незаметно, что бедные ученики чуть языки от неожиданности не поприкусывали.

– Госпожа Мяо, да мы н-не распускаем, – подскочил Минь Ли. – Мы просто...

Он замолчал, не зная, как подобрать слова. Как сказать то, что они видели и что за эти пару дней достигло пика?

Переглянувшись, ученики все же собрались с духом рассказать о, казалось бы, незаметной проблеме. Но их, знающих мастера Цзэ уже столько времени, эти неочевидные изменения слегка пугали. Раньше подростки обсуждали это только между собой. И то лишь мимоходом, словно говорить что-то такое об учителе было верхом неблагодарности. Но... госпожа Мяо ведь целительница? Притом одна из лучших! И она хорошо относится к учителю. Она должна обязательно помочь, если проблема есть. А если проблемы нет и они, безголовые ученики, развели дым без огня, то об этом можно просто забыть.

– Просто учитель... – Юнь Цзяо посмотрела в свою тарелку и отложила палочки. Аппетит мигом пропал. – Он стал как будто тише.

– Раньше он мог днями объяснять нам печати, – поддержал ее Яо Вэньмин. – Он каждый наш шаг мог превратить в урок.

Минь Ли закивал:

– Он часто рассказывал интересные вещи про мир. Про то, что все предметы и мы состоим из каких-то маленьких частиц. Что они всегда непрерывно движутся в разные стороны, но мы не видим их движение, а видим только одно направление. Потому что частицы умные, и они схлопываются в одну реальность, когда мы наблюдаем. Или он рассказал, что во всех нас есть «нить судьбы». И она передается от родителей к детям. Поэтому дети так похожи на своих родителей.

– Ваш учитель говорит о каких-то совсем волшебных вещах, – улыбнулась целительница. – Может, он просто сочиняет вам сказки на ночь?

– Наш учитель знает все. И это не сказки, – хмуро буркнул Яо Вэньмин.

Мяо Цзин вскинула руки в сдающемся жесте:

– Ладно-ладно, не злись. Твой учитель самый умный. Но теперь он не рассказывает вам эти «умные вещи»?

– Только если его спросить, – тоскливо отозвалась Юнь Цзяо. – Раньше он рассказывал просто так. Мы могли сидеть во дворе Туманного склона и пить чай, а он задаст нам какой-нибудь странный вопрос. А потом сам на него и ответит.

– Теперь он так не делает, – с тяжелым вздохом отметил Минь Ли.

Яо Вэньмин не любил обсуждать учителя. В его глазах этот человек был совершенным. Но с ним и правда что-то медленно и незаметно происходило.

– Госпожа Мяо, – тихо сказал он, – учитель болен? Скажи, только честно. Старейшина Линь и учитель что-то скрывают?

– Он ранен? – тут же подхватила Юнь Цзяо. – Это все еще последствия искажения ци? Или проблема началась раньше?

– Может быть, те водяные гуи? – Минь Ли повернулся к своим товарищам. – Вы ведь помните? Когда мы пришли к Круглому озеру в первый раз, гуи были очень сильными и страшными. Но когда мы пришли на следующий день, мы их победили без труда. Наверняка учитель сражался с ними ночью и пострадал!

– Тише, – прервала их болтовню Мяо Цзин, расправляя свой бамбуковый веер. – Физически ваш учитель абсолютно здоров. Сильнее и здоровее многих бессмертных, которых я встречала. Никакой темной энергии, отравления или скрытой хвори.

Ученики облегченно выдохнули, но не расслабились полностью. Ведь проблема-то была. И раз это не болезнь, то дело еще серьезнее?

– Кроме болезней тела, есть болезни души. Первые мы, целители, умеем лечить очень хорошо. Но вторые нам неподвластны. Ваш учитель не ранен, он... истощен.

– Он устал от долгого пути? – догадалась Юнь Цзяо.

– И да и нет. – Мяо Цзин посмотрела на учеников с неким сочувствием. Она была не просто хорошим целителем, но еще очень чутким человеком. Она поняла, что что-то не так, сразу, как только взглянула на Цзэ Сюланя. Проблема Линь Яна была как на ладони, но у хозяина Туманного склона все сложнее. И оттого интереснее. Поэтому эти несколько дней совместного пути целительница внимательно следила за его жестами, фразами, взглядами. – Представьте человека, который несет на спине камень. Это камень огромный, тяжелый, но невидимый для других. И человек несет его так долго, что уже сросся с ним так сильно, что без него сложно представить свою жизнь. Человек даже научился улыбаться и шутить, несмотря на тяжесть. Но иногда камень становится невыносимым. Он давит так сильно, что не остается сил даже на дыхание. Только на то, чтобы не рухнуть под ним и не сломаться.

– Но что это за камень? – выдохнул Яо Вэньмин. – Я... Мы поможем. Мы втроем запросто его унесем!

Мяо Цзин захлопнула веер с тихим стуком и отложила на стол. Эти дети, хоть и вытянулись к солнцу, все еще были такими глупыми и наивными.

– Вы не сможете унести этот камень. Он вырезан из самого его одиночества. – Она сделала паузу, чтобы подобрать понятные слова, но и чтобы не сболтнуть лишнего. – Бывают раны, которые наносят не клинки и не темная энергия. Их наносит сама жизнь. Чувство, что ты... не на своем месте. Ваш учитель выстроил образ, который уже сросся с ним давным-давно. И так крепко, что он уже и не помнит, как должно было быть. Отсюда и чувство, что ты чужой среди своих. Что самые близкие люди видят в тебе не тебя, а тень другого человека. И нет никого в целом мире, кому можно было бы рассказать правду о себе. Одиночество медленно выедает его, как ржавчина.

– Но ведь учитель не один, – возразил Минь Ли. – У него есть мы. И старейшина Линь о нем заботится. И мастер Мо. И Его Величество.

Мяо Цзин взглянула на него с бесконечной жалостью, какой смотрят на ребенка, не понимающего простой, но жестокой истины.

– А вы уверены, что он видит вас?

Ученики не могли ничего сказать. Они понимали и не понимали одновременно слова целительницы.

– Но я не могу взять в толк... – Яо Вэньмин сжал кулаки. – Учитель ведь...

– Что же нам делать?

– Ничего, – в конце концов сказала Мяо Цзин. – Просто делайте все то же, что и раньше. Повседневная рутина и ваша искренняя любовь все залечат. Ваш учитель – та же яркая личность, как и раньше. Просто сейчас где-то в глубине его души идет переосмысление.

На этом разговор был закончен, а на следующий день они покинули поместье. Как только корявые ветви голых кленов скрылись из виду, мастер Цзэ и старейшина Линь вновь вернулись к своему привычному состоянию. И настолько умело, словно и не ходили всего ночь назад с такими лицами, что подойти страшно.

Поэтому, вновь оказавшись в пути, подростки испытывали сложные чувства. Оставалось только надеяться, что совсем скоро это все закончится. Пусть Мяо Цзин и говорила про одиночество, но ведь до этого учитель всю жизнь находился один, и все было хорошо. Потому что он был дома. И его странное поведение совершенно точно возникло из-за долгого пути. К тому же госпожа Мяо сама сказала, что целители плохо разбираются в болезнях души. А значит, она могла ошибаться. В любом случае это не страшно. Если бы учитель отравился темной ци, было бы действительно страшно. А это... Как только они вернутся в орден, все можно будет забыть и снова зажить долго и счастливо на Туманном склоне. Сейчас очень не хватало тихих вечеров в компании мастера Мо, ворчания учителя из-за внезапных визитов старейшины Линя и даже чопорных речей старейшины Чернолужа. Зима уже наступала на пятки, а ведь они так и не посмотрели, как цветут золотые лотосы в озере Ледяной скорби, за которыми ходили ночью, словно воры.

Дуань Хун встретил заказчиков веселый, но до смерти уставший. Он все так же смеялся, но сам едва волочил ноги. Кажется, он не врал про неделю сна.

– Ты смотри, успел за пять дней! – хвастался он, хлопая Линь Яна по плечу.

– Да я в тебе и не сомневался.

– Как поместье?

– Да что с ним станет? – отмахнулся Линь Ян с непосредственной улыбкой. – Стоит.

Ученики, похватав свои мечи, подняли их высоко над головами и рассматривали острые лезвия и фигурные эфесы. Да это же настоящее произведение искусства! Ученические железные палки и рядом не стояли.

– Не думал о том, чтобы наконец-то осесть и остаться? – тихо, чтобы слышал только Линь Ян, спросил Дуань Хун. – Уже столько лет прошло...

– Пока что нет. Я не могу находиться там больше нескольких дней.

– Смерти близких людей наносят нам сильные раны. Но ведь в этот раз ты не один.

Вместе с Линь Яном пришли три шумных ученика и Мяо Цзин, но первым делом он посмотрел на скучающего за столом с чашкой в руках Цзэ Сюланя.

Поболтав еще немного с Дуань Хуном, они отпустили беднягу спать, покинув его кузницу и вновь встав на мечи.

Взмыв в воздух, ученики были впечатлены. Оказывается, управлять профессиональным мечом куда проще! Он еще и скорость набирает лучше. И слушается тебя, словно мысли читая.

Яо Вэньмин был так обрадован новым клинком, что во время привала решил выбросить старый, чтобы никогда больше не видеть этот бесполезный кусок металла.

– Это твой первый меч, – сказал Линь Ян, посмеиваясь. – Он, может быть, и обычный бездушный кусок железа, но этот путь ты прошел с ним. Отнесись к нему с уважением.

Яо Вэньмина слова старшего тронули, и он вернул меч на пояс. А вот Минь Ли оставалось только тихо вздыхать. Он чувствовал себя самым настоящим неудачником. Ну как можно потерять меч?

«Я вроде бы и не претендовал на звание хорошего. Но с чего ты вдруг решила об этом заговорить?»

«Они уже взрослые по меркам твоего мира. Или думаешь, что мне следует утешать их, как детсадовцев».

– Учитель. – Юнь Цзяо, прижимая свой меч к груди, тихо подошла к Цзэ Сюланю. – А как нужно давать имя мечу?

Вопрос поставил Цзэ Сюланя в тупик, потому что он понятия не имел, как заклинатели дают оружию имена. Перечисляют подходящие варианты, пока меч сам не выберет?

Хорошо, что Линь Ян пришел на помощь и не заставил гордого хозяина Туманного склона признаваться в том, что он чего-то не знает.

– Меч сам выбирает себе имя.

– Как он может выбрать сам? – И Яо Вэньмин, и Минь Ли, услышав что-то интересное, тут же собрались вокруг учителя и старейшины Линя. Мяо Цзин, сидящая в стороне, лишь снисходительно улыбнулась. Вроде бы такие взрослые, но рядом с этими двумя превращаются в наивных детей.

– Обычно меч называет свое имя в бою. – Линь Ян погладил Искру Рассвета на своем поясе и усмехнулся. – Мой назвал имя сразу же, как я взял его в руки. Это словно голос в голове. Он не имеет тембра, не принадлежит ни женщине и ни мужчине. Это больше похоже на мысли. Но только ты точно знаешь, что эти мысли не твои.

– Значит... – Минь Ли чуть замешкался, глядя на безымянное оружие, – нам остается только ждать?

Линь Ян согласно кивнул.

* * *

В Тяньшу они вернулись с первым снегом. Он укрывал город белой пеленой медленно и осторожно. Крупные снежинки, казалось, зависли в воздухе, словно невидимое божество остановило время.

В этот раз в столице заклинателей никто не встречал. Не было ни гвардейцев, ни толп любопытных горожан. Несмотря на полдень, народу сновало немного, и процессиальная улица была довольно тихой. Снег приглушал каждый шаг, а люди старались говорить тише. Только лай собак иногда нарушал спокойную сосредоточенность Тяньшу.

Воздух теперь пах не сладостями да ладаном, а горьковатым дымом из печных труб. И Цзэ Сюлань чувствовал какое-то сожаление. Он видел, как дни сменяют ночи, как отцветают травы и деревья теряют листву, но все равно оказался не готов. Сейчас ему принадлежало тело бессмертного мастера, для которого смена времен года и скоротечность бытия не имели большого значения. Но где-то глубоко внутри он все еще оставался простым человеком, для которого даже год был не таким уж ничтожным сроком.

Огненный цвет багровых стен Города Дракона чуть приглушился и стал глубже и спокойнее под белоснежной оправой. И даже золото крыш больше не слепило глаза, лишь тускло угадываясь под снежным покрывалом.

Когда заклинатели подошли к главным воротам, император Жэньань был на внеочередной аудиенции, и никто не собирался его тревожить ради нескольких незнакомцев. Поэтому путникам оставалось только подпирать стены да рассматривать товары у ближайших торговцев.

– Слушай, Сяо Лань, а разве еще в Лихани Его Величество не давал тебе табличку благосклонности? – вспомнил Линь Ян.

Покоренный отважным подвигом заклинателя, тогда еще принц Нин действительно ведь вручил нефритовую табличку, которая открывала ему двери в Город Дракона в любое время дня и ночи.

– Вспомнил ты, конечно, – чуть ворчливо хмыкнул Цзэ Сюлань, запуская руку в мешочек цянькунь. Было немного вещей, которые он таскал с собой постоянно. Оставив черные одежды с длинными рукавами на Туманном склоне, Цзэ Сюлань оставил там и много различных вещей. И только бумаги для печатей, печати, связанные с сектой «Алых цветов смерти», пару пузырьков с лекарством и табличку, подаренную принцем Нином, носил с собой постоянно. Он достал холодный нефрит и покрутил его в руках.

– А у вас, оказывается, связей больше, чем я предполагала, – усмехнулась Мяо Цзин. – Раз уж нас пропустят с ней, то пойдемте скорее. Я замерзла стоять на улице!

Конечно, это была наглая ложь, ведь печати Цзэ Сюланя хорошо согревали, к тому же настоящий холод пока что не наступил. Но Мяо Цзин, просидевшей всю жизнь в глухих деревнях и Безымянном городе, очень хотелось увидеть императорский дворец изнутри и оценить, оправдывает ли слухи то, насколько он прекрасен.

– Господа. – Цзэ Сюлань снова подошел к воротам, и его спутники потянулись следом. – У меня тут в карманах завалялось... Не взгляните ли?

Когда стража увидела нефритовую табличку в руках Цзэ Сюланя, их отношение сразу же переменилось. И вскоре старший евнух, который встречал гостей в прошлый раз, вышел к ним навстречу.

– Его Величество сейчас заняты, – с поклоном оповестил он. – Но этот презренный слуга не посмеет пренебречь важными гостями.

Заклинатели чуть склонили головы в ответ.

Их разместили в тех же самых павильонах, что и в прошлый раз. В Городе Дракона очень редко оставались гости на несколько дней, поэтому гостевые постройки всегда пустовали. Немного отдохнув с дороги, приняв горячую ванну и вернувшись в давно забытые одежды с длинными рукавами, Цзэ Сюлань почувствовал себя так, словно и не уходил. Будто и не было этих долгих месяцев пути, разговоров у костра и запутанных дел. Цзэ Сюлань сидел за столом, подперев голову ладонью и рассматривая узор на окне, когда в дверь тихо постучали. Он не дал разрешения войти, но светлая макушка уже просунулась в дверной проем.

– Сяо Лань, тоскуешь об окончании пути? – Линь Ян зашел в комнату без всякого стеснения и прошелся мимо, взъерошив еще влажную после купания шевелюру хозяина Туманного склона. – Чего сидишь с мокрыми волосами? Хоть это и императорский дворец, но сквозняки здесь такие же, как в старых крестьянских хатах с соломенными крышами.

– Я заклинатель, – хмыкнул тот, но все же разогнал ци, чтобы высушить голову. – Разве меня могут напугать какие-то сквозняки?

– Заклинатели тоже болеют. – Линь Ян налил в чашечку недавно заваренный чай и тут же выпил его одним глотком. – Вообще, я не за этим пришел. Мяо Цзин желает скорее взглянуть на больного. Тебе не хочется увидеть главу Цао?

Цзэ Сюлань не горел сильным желанием. Они не были друзьями, и никакой теплой привязанности хозяин Туманного склона к своему начальнику не испытывал. К тому же тот совсем ему не платил! Он привел помощь, и на этом все. Но посмотреть на то, как Янь Хуа справилась со своей задачей, было интересно.

Главный целитель ордена «Хранители равновесия» как раз проверяла состояние больного, когда Цзэ Сюлань вошел в комнату к Цао Цзюаню.

Тот был все таким же бледным и... высушенным? Кожа натянулась на костях, как у мумии, и слева под глазом красовалась трещина.

– Здравствуйте, госпожа Янь, – улыбнулся Линь Ян, подбираясь поближе. – Как ваши успехи?

– Благодарю за беспокойство, старейшина Линь. Как видите, все не так уж и плохо. Я бы и еще пару лет могла бы его продержать в неплохом состоянии.

– Это целительница Мяо Цзин, – представил девушку Цзэ Сюлань. – Она из Безымянного города, и она способна исцелить главу Цао.

– Из Безымянного города? – Янь Хуа ласково улыбнулась, однако ее улыбка, как женщина ни старалась, выглядела скорее угрожающей, чем приветливой. – Я надеюсь, это не пустые слова и госпожа Мяо и правда способна лечить. Потому что слава Безымянного города далеко расходится, но никто никогда не видел выходцев оттуда.

Цзэ Сюлань презрительно прищурил глаза:

– Вы чего на людей сразу бросаетесь?

– Я не бросаюсь, – отмахнулась Янь Хуа. – Мне искренне интересно, как же юная госпожа Мяо нейтрализует непобедимый яд.

Янь Хуа придала себе доброжелательную ауру, но не выглядела искренней. Это было похоже скорее на издевку, чем на профессиональный интерес и желание почерпнуть знаний. Наверное, она ожидала увидеть седовласого старца, а не молодую девушку. Янь Хуа и так было сложно признать, что есть люди, разбирающиеся в медицине лучше нее. Она с детства тратила много сил, чтобы занять место хозяйки долины Идиллии. Несмотря на все усилия, ее наставница долго не замечала ее успехов, отмечая заслуги других. Но разве же у них получалось лучше? Став наконец-то одной из уважаемых целительниц в заклинательском мире, она больше не хотела слышать никаких сравнений или, что еще хуже, видеть чужое превосходство. Особенно каких-то не доросших до ее статуса выскочек. И даже если эта девушка и правда могла помочь и знала больше, Янь Хуа должна была как-то принизить ее и ее заслуги, чтобы выглядеть более выигрышно.

Мяо Цзин на шпильку от Янь Хуа не ответила и подошла вплотную к пациенту. Ее взгляд бегло скользнул по лицу Цао Цзюаня, а рука легла на шею. Его пульс был неровным и очень слабым, а тело изнывало от неравномерно перераспределенного объема ци. Где-то духовная энергия застаивалась, сгустившись в огромный комок, где-то в меридианах царила пустота из-за поглощения ци ядом.

Закончив осмотр, Мяо Цзин сказала:

– Вы говорите, госпожа Янь, что смогли бы продержать его тело еще пару лет? Вы себе льстите. Месяц, не больше. Вы хоть и замедлили распространение яда, но о состоянии духовных каналов пациента точно не переживали. Вы заморозили ток ци для замедления яда, но это создало новые проблемы.

– Возможно, госпожа Янь настолько не верила в этого мастера, – задумчиво проговорил Цзэ Сюлань, – что уже не рассчитывала, что пациент когда-нибудь снова сможет воспользоваться ими.

– И как же, по-вашему, я должна была замедлить яд, не замедляя поток духовной энергии? – Глаза Янь Хуа угрожающе блеснули, когда она взглянула на дерзкую девушку. Может быть, она и жила в далеком месте, но должна была слышать и про орден «Хранители равновесия», и про ее статус. Такое невежественное обращение к ней и такие наглые упреки! Ладно мастер Цзэ. Что с него взять? Он никогда не отличался умом и сообразительностью, разве что в последнее время поднатаскался в распускании языка. Но это сложно назвать достижением. Но она...

– Замедлить яд без замедления потока ци действительно невозможно. Как и невозможно равномерно распределить его, не ускоряя, – ответила Мяо Цзин с прежним спокойствием. – Но так как этот яд, попадая в тело заклинателя, взаимодействует с ци, его стоит не замедлять, а перенаправлять. Вы создали дамбу на пути реки, не подумав, что вода найдет новый путь и размоет фундамент дома. Вы сохранили тело в хорошем состоянии, но ускорили разрушение духовных основ.

Янь Хуа молчала, и чем больше говорила Мяо Цзин, тем сильнее мрачнело ее лицо. Она сама прекрасно понимала, что ее метод сохранит тело, но запустит разрушение меридиан. Но если честно, первостепенной задачей было сохранить жизнь, разве нет? Если бы глава ордена умер под ее надзором, это нанесло бы огромный урон ее репутации, но, если его духовные основы будут разрушены после лечения, она как целитель может просто развести руками и сказать: «Не повезло».

Мяо Цзин продолжала:

– Яд нужно было заставить циркулировать по малому кольцу, изолировав от жизненно важных меридианов и органов. Теперь мне придется не только выводить яд, но и восстанавливать разрушенное. Это займет куда больше времени. Возможно, я даже не смогу восстановить все.

Янь Хуа помнила о подобной технике. Она читала о ней когда-то в древних свитках и уже тогда подумала, что создатель подобного – идиот. Чтобы перенаправить яд, целитель должен буквально соединить поток своей энергии с потоком энергии пациента, пропустить яд через себя и потом уже пытаться сформировать кольцо. Это было безрассудно! Целитель мог пострадать, если что-то пойдет не так, нарушится концентрация или если целитель переоценит свои возможности. Да кто в здравом уме будет практиковать подобное?!

– Что за глупая теория? – воскликнула Янь Хуа, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. – Это опасно. Как для пациента, так и для того, кто лечит.

– Опасно, – согласилась девушка. – Но кто сказал, что лечить – это безопасно? Мы спасаем людей, а спасать людей никогда не может быть «безопасно». А сейчас оставьте меня одну. Мне нужна полная концентрация. И пусть никто не заходит сюда, пока я не разрешу.

Заклинатели тихо удалились, оставив спасение главы Цао той, кому это под силу. А Янь Хуа отправилась в орден тем же вечером, не попрощавшись ни с императором Жэньанем, ни с представителями своего же ордена.

Глава 78. Глава ордена этого мастера пришел в себя

Когда Цзэ Сюлань впервые встретил Цинь Фэнчжана летом после смерти предыдущего императора, ему показалось, что тот стал совсем другим. Но спустя несколько месяцев он и вовсе изменился до неузнаваемости. Теперь взгляд темных глаз был взглядом настоящего правителя, каждое его движение было воплощением власти и порядка. Император Жэньань пришел к Цзэ Сюланю сразу же после аудиенции, когда узнал, что заклинатели вернулись во дворец.

Он даже не сменил свои броские золотые одежды на менее вычурные и явился к давнему другу прямо так. У него было много времени, чтобы придумать, что сказать после долгой разлуки. Он составил довольно длинную речь с благодарностью, в которой признавал и стремление помочь людям, и храбрость, и что-то еще. Но когда перед великим императором Жэньанем, перед которым каждый человек в империи преклонил бы колени, появился настоящий Цзэ Сюлань, а не плод воображения, все слова улетучились. Сердце чуть дрогнуло, едва взгляд уловил красный блеск в черных волосах. И Цинь Фэнчжан, велев слугам ждать снаружи и закрыв плотно двери, просто молча обнял хозяина Туманного склона. Так крепко, что тот даже сдавленно охнул.

– Ты почему не предупредил, что вы вернетесь так скоро? – Цинь Фэнчжан суетливо выхватил поднос с чаем и сладостями, которые принесла служанка, и выставил женщину на улицу. – В последнем письме говорилось, что вы только выдвинулись в путь из поместья «Багрового листа». А тут несколько дней – и вы в столице.

– Заклинательские мечи мчатся, как маш... – Цзэ Сюлань себя одернул, неловко кашлянув. – Быстро очень. Поэтому огромные расстояния преодолеть за пару дней не проблема. Это поиски целительницы заняли много времени.

– Вы видели Безымянный город?

«Скажи мне, когда и почему ты стала такой ужасно ворчливой? Раньше ты хоть немного радости приносила, сейчас же это сплошные ворчания».

«Эй, администраторы! Меня кто-нибудь слышит?! Эта система свое изжила, дайте новую!»

– Знаешь, – сказал вслух Цзэ Сюлань после небольшой запинки, – этот Безымянный город – странное место. Люди там целыми днями только и делают, что занимаются разработкой техник, рецептов, планов лечения... Они не имеют имен, интересов, личностей. Это неплохо для развития медицины, но ужасная трагедия для человеческой жизни. Единственная сохранившая рассудок – это Мяо Цзин, которую мы и привели. В общем, жуткое место.

– И она сможет помочь?

– Сможет. – Цзэ Сюлань разлил по пиалам свежезаваренный чай. – У ворот сказали, что у тебя внеплановая аудиенция. Случилось что-то?

Цинь Фэнчжан тихо вздохнул и взял в руку две тарелочки с двумя забавными пирожными разной формы. Выбрав ту, на которой пирожные покрасивее, он поставил ее перед заклинателем.

– Это все из-за астролога Су. Он увидел дурное знамение и говорит, что «Небеса гневаются, что у Трона нет хозяйки».

– О, так тебя хотят женить?

– Они уже пару месяцев на это намекают. – Цинь Фэнчжан отпил немного горячего чая. – Есть неплохая кандидатура. Род Ли на протяжении трех поколений возглавляет Министерство Чинов. Ли Жуйсин – единственная дочь старика Ли. А его два сына занимают не последние должности. Мои люди проверили, их биография чиста. И в данной ситуации, чтобы сохранить стабильность и не вызвать ничьих возмущений, свадьба с дочерью господина Ли – лучшее решение.

– Однако без но не бывает, верно? – Цзэ Сюлань с интересом покрутил тарелочку перед собой. Одно пирожное было вытянутым, с забавным узором, напоминающим чешую дракона. А у второго пирожного были волнистые края и узор перьев. Несмотря на различия, вместе они смотрелись весьма органично.

– Из но здесь только то, что мне не очень-то хочется жениться. Это необходимость, и я понимаю. А также знаю, что, пока я представляю страну, не может быть и речи о моих чувствах и желаниях. Но иногда становится грустно, что приходится тратить свою жизнь на нелюбимых людей. К тому же если Ли Жуйсин – хорошая девушка, а я не смогу сделать ее счастливой, то что тогда?

– Не обижай ее, не срывай на ней свою злость и разочарование, защищай ее от пересудов и слухов, и тогда она будет благодарна тебе и счастлива. Даже если никогда и не почувствует настоящей любви.

Заметив интерес Цзэ Сюланя к пирожным, Цинь Фэнчжан пояснил с улыбкой:

– Это пирожные «дракон» и «феникс». У «дракона» начинка с черным кунжутом, а у «феникса» – из розовых лепестков и ягод годжи.

Цзэ Сюлань в конце концов взял в руки «дракона» и откусил ему голову. Ну или это был хвост...

– А что насчет семейства Янь? Ты выяснил насчет Янь Тэ?

– Да. Им действительно давным-давно принесли ребенка, которого они вырастили как своего. Сам клан не был связан ни с сектой, ни с какими-либо демоническими техниками. Их самый большой проступок – сокрытие налогов. Но мы связались с орденом «Пурпурного феникса». Они помогли нам в поиске кровной матери Янь Тэ. К сожалению, к тому моменту она была мертва. Ее убили свои же, когда поняли, что план по завоеванию трона провалился. Орден «Пурпурного феникса» отчитался, что они переловили и уничтожили пару десятков последователей, но ни на кого покрупнее им выйти не удалось.

– Тот, кто всем этим управляет, скрывается в тени. Этот «кто-то» хочет силу и власть. И этого «кого-то» почему-то слушаются и ему подчиняются.

– Должно быть, тот, кто смог объединить столько человек по всей стране, обладает огромной силой.

– У всех печатей, что они оставляют, есть один символ, – поделился Цзэ Сюлань. – Я не могу найти ни одну книгу, в которой бы он был описан. Но этот символ определенно ведет к истокам. Раз он есть у всех печатей, независимо от того, для кого они, этот символ – что-то вроде именной приписки. Когда будет разгадан он, тогда мы сможем добраться до кого-то повыше.

Цинь Фэнчжан и Цзэ Сюлань всегда находили, о чем поговорить. А после долгой разлуки тем для обсуждений появилось куда больше. Цзэ Сюлань даже почувствовал себя чуть живее, рассказывая все ужасы, что ему пришлось пережить за эти долгие месяцы. Цинь Фэнчжан же, хоть и стал императором Жэньанем, любовь к историям и заклинателям не растерял, поэтому слушал рассказы друга до поздней ночи. Он бы и до утра слушал, но до утренней аудиенции оставалось всего ничего, потому пришлось распрощаться.

Сначала император Жэньань вызвал служанку, которая унесла бы всю посуду. Но Цзэ Сюлань взял нетронутую тарелку с парными пирожными и отставил в сторону.

– Передам Линь Яну, – объяснил он. – Подслащу ему жизнь.

Цинь Фэнчжан хотел было предложить испечь новых, специально для великого мечника, но Цзэ Сюлань отмахнулся:

– Ему и этих хватит.

* * *

Мяо Цзин умела не только говорить о планах лечения, но еще и успешно их исполнять. Прошло чуть больше недели, а глава великого ордена уже открыл свои глаза. Никто толком не знал, что именно делала целительница из Безымянного города, но она смогла за неделю сделать то, чего не могла даже попробовать сделать лучшая целительница великого ордена за месяцы.

Цзэ Сюланю бы полюбопытствовать да разузнать принцип лечения и уникальную технику, но сейчас, как ни странно, этим заниматься не хотелось. Ему было куда интереснее учить императора Жэньаня играть в карты, прогуливаться по припорошенному снегом императорскому саду и ходить вместе с Линь Яном в столицу. Кто бы мог подумать, что даже в этом новелльном мире было множество развлечений, вроде поэтических вечеров, состязаний по игре в вэйци^[22], представлений фокусников и акробатов и рассказов под удары барабана.

«Почему же?» – Цзэ Сюлань уже второй час стоял на пороге павильона и смотрел, как слуги расчищают дорожки от свежего снега.

«Я буквально сегодня рассказывал Яо Вэньмину и остальным, почему снег белый, как образуются осадки и что это все не воля богов».

Система обязательно бы хлопнула себя ладонью по лбу, если бы могла.

«Сейчас неподходящее время. К тому же разве я не имею права отдохнуть? Мяо Цзин нескоро покинет Цао Цзюаня, а значит, у меня будет много времени, чтобы составить не одну книгу, по ее словам».

Цзэ Сюлань обладал удивительной интуицией. Сложно было объяснить механизм, но она волшебным образом почти никогда не ошибалась. И сейчас его интуиция мягко подсказывала своему хозяину отвлечься от техник, книг и трактатов. А ему, утомленному путешествиями и чем-то еще, дважды повторять не нужно.

Иногда он все же появлялся в восточной части Города Дракона, но для того, чтобы поболтать по поводу своих разработок, переданных в Лихани.

Когда худенькая молодая девушка позвала хозяина Туманного склона к госпоже Мяо, тот как раз сидел в лекарских павильонах и болтал с главным императорским врачом. Переглянувшись, и Цзэ Сюлань, и Ань Шэн поспешили в комнату к давно спящему пациенту. Цзэ Сюлань хотел позвать и Линь Яна, но тот сорвался в город, чтобы «принести те фрукты в сахаре, что тебе понравились». Хоть сладости в той лавке и правда были вкусными, Цзэ Сюлань не видел в этом никакой необходимости. Они ведь в Городе Дракона, неужели императорская кухня не справится с таким простым рецептом?

Мяо Цзин с довольной улыбкой сидела у изголовья кровати Цао Цзюаня, когда пришли Цзэ Сюлань и лекарь Ань. Переодевшись в зимние одежды, он теперь выглядел еще больше и стал еще неуклюжее. Он чуть ли не перевернул вазу, зацепив ее у входа в комнату.

Глава ордена «Хранители равновесия» выглядел отвратительно: все еще ужасно бледный, слабый, кожа сухая, а волосы как солома. Но зато он смог наконец-то открыть глаза и даже осознавал происходящее.

– Смотрите-ка, царство мертвых решило оформить возврат. – Цзэ Сюлань поставил еще один стул рядом с кроватью и присел на него. Его взгляд пересекся с взглядом карих глаз. – Как самочувствие? Советую тебе восстановиться поскорее. Ты только представь, какие огромные стопки всяких документов тебя поджидают на горе Распорядков.

Услышав про работу и про орден в целом, Цао Цзюань не выдержал и вновь отключился, не проронив ни слова.

«О, несомненно. У меня просто горят глаза от перспективы провести остаток вечности, разбирая кипы бумаг, выслушивая жалобы на демонов-хулиганов и подписывая разрешения на подметание улиц».

Мяо Цзин положила руку на пульс Цао Цзюаня и вздохнула:

– Он еще слишком слаб. Я немного наладила ток духовной энергии, но теперь предстоит долгая работа по интоксикации.

– Ох, госпожа Мяо, ваше мастерство и правда восхищает. – Ань Шэн неловко переминался с ноги на ногу у дверей. Он уже привык к командному нраву Янь Хуа, и поэтому теперь ему было очень неловко просить о чем-то того, кто ее сменил. Все-таки у целительницы Мяо так много работы, а он ее отвлекает. – Но не могли бы вы дать мне рецепт этого противоядия?

– А зачем? – спросил вместо Мяо Цзин Цзэ Сюлань. – Этот яд убивает смертных за час. А противоядие не способно нейтрализовать его моментально. Поэтому для смертных это бесполезно.

– Да, но, возможно, это противоядие получится применять против других ядов.

Мяо Цзин покачала головой:

– Больше нам не известно ни одного яда, который можно было бы победить подобным составом.

Ань Шэн продолжил настаивать:

– Наша задача – не просто уметь исцелять, но и постоянно совершенствовать свои знания, поэтому...

Договорить ему не дал Линь Ян, который вошел в комнату так резко и внезапно, что чуть ли не сбил с ног круглого лекаря.

– Сяо Лань, в следующий раз хотя бы оставляй записку, если уходишь куда-то надолго. – Он подошел к заклинателю и вручил ему палочку танхулу. Он принес куда больше, но решил не тащить к больному Цао Цзюаню их все. – Выходит, глава Цао потихоньку восстанавливается?

– Если называть «потихоньку» состояние, при котором он падает в обморок от одного упоминания о работе, то да, просто прекрасно, – парировал Цзэ Сюлань, однако машинально принял палочку с засахаренными фруктами и понюхал. – Ты ведь не скупил всю лавку?

– Нет. Пара шпажек точно оставалась. – Линь Ян широко ухмыльнулся, как будто хвастался и ждал похвалы за это. – Ну что, госпожа Мяо? Наш дорогой пациент окончательно решил вернуться в мир живых и страданий от бумажной работы?

– Решение пока что предварительное, – с легкой улыбкой ответила целительница. – Но прогнозы благоприятные. Ему нужен покой, ежедневный надзор и лекарства, правильное питание и время. Много времени.

Лекарь Ань, воспользовавшись паузой, снова заворочался:

– Госпожа Мяо, насчет рецепта... если бы вы могли уделить немного времени нашему скромному медицинскому департаменту... для обмена опытом...

Мяо Цзин не знала, что на это сказать. Она была готова делиться своими знаниями. Не просто так же она ушла из Безымянного города и провела там столько лет. Теперь нужно нести пользу в общество. Но лекарю, который сам является простым смертным и работает с простыми смертными, многие ее знания будут абсолютно бесполезны. Она взглядом спросила совета у Цзэ Сюланя, но тот, облизывая сахар с ягоды, лишь пожал плечами.

– Хорошо, – в результате согласилась она, видя неподдельный, хоть и несколько комичный, энтузиазм круглого человечка. – Я повспоминаю все, что может быть полезно для вас и вашего... департамента, и поделюсь этими знаниями. Но позже. Сейчас мой пациент нуждается в отдыхе, а я – в концентрации.

Ань Шэн рассыпался в благодарностях и, раскланявшись, поспешил ретироваться, наконец-то оставив их втроем с больным.

Линь Ян подошел к кровати и внимательно, уже без тени шутки, посмотрел на бледное лицо Цао Цзюаня.

– Ну что ж, он вполне себе живой. И даже дышит ровнее. У госпожи Мяо золотые руки.

– Не золотые, – она покачала головой, поправляя одеяло. – Просто я знаю то, чего не знают другие. И готова рискнуть там, где другие не решаются.

«Она так-то по делу говорит. Ты бы лучше порадовалась за своего второго главного героя. Или ты мать, что любит только младшего из своих детей?»

«Слушай, а как его зовут?»

«Цао Цзюаня. Какое настоящее имя у попаданца?»

Цзэ Сюлань доел последнюю ягоду и встал:

– Ладно, не будем мы мешать. Если что, Мяо Цзин, не бойся ставить на нем любые эксперименты. Последствия я беру на себя.

Линь Ян тихо хмыкнул, но его тут же потащили на выход.

– Идем, Линь Ян. Пусть больной отдыхает, а целитель творит свои рискованные чудеса.

Они вышли в коридор, залитый мягким светом зимнего солнца, пробивавшегося через бумажные окна. Здесь редко кто ходил, особенно после прибытия Мяо Цзин и ее просьб о тишине, поэтому и сейчас было пусто.

– Ну что, Сяо Лань, теперь будем ждать, пока наш дорогой глава ордена окончательно придет в себя? – спросил Линь Ян, закидывая руки за голову.

– А что, у нас есть выбор? О, точно, давай мы его бросим и вернемся в орден?

Линь Ян понимал, что это очередная шутка, но в зеленых глазах, на самом дне, плескалась совсем не напускная тоска. Он видел, что хозяин Туманного склона скучает по своему дому, и поэтому впервые за долгие-долгие годы тоже чувствовал где-то под сердцем едва тлеющее желание поскорее вернуться в орден.

Однако взаправду бросить главу Цао, когда они тут единственные представители ордена, было бы слишком жестоко, поэтому приходилось дожидаться его выздоровления.

Оно, по мнению пострадавшего главы, протекало ужасно медленно и совершенно несправедливо. Цао Цзюань уже мог сидеть, мог даже внятно рассказывать о своем состоянии, но каждое движение давалось с трудом. Его руки не могли удержать миску с отваром или ложку с невкусной пресной кашей. Приходилось есть из чужих рук и краснеть от собственной беспомощности. И ладно бы его кормил какой-нибудь Цзэ Сюлань. Но ведь нет, его кормила красивая Мяо Цзин! Как потом ей в глаза смотреть, когда она видела его в таком ужасном состоянии?

Но самым печальным был полный запрет на сладкое. Для Цао Цзюаня составили специальную диету, в которой имели место только травяные сборы и безвкусные каши. Ни единого намека на сладкое.

Как только Цао Цзюань начал чувствовать себя лучше, Мяо Цзин стала куда меньше времени проводить в его комнате. И он совсем заскучал. Читать книги желания не было. Да и, если честно, ему могли притащить разве что сложные медицинские трактаты. А он ведь не хозяин Туманного склона, чтобы добровольно высушивать мозг в изюм. Поэтому оставалось только печально смотреть в окно и вздыхать.

Так что каждому визиту, кто бы ни приходил, Цао Цзюань радовался, как празднику. Правда, когда в покои явился мальчишка-евнух и принес несколько писем из ордена «Хранители равновесия», глава рад не был.

Цао Цзюань сразу учуял подвох, как только эта писанина оказалась в его руках. А когда прочел, понял, что это просто множество бумаг, которые требовали, чтобы их изучили и дали ответ.

Поэтому, когда следующим утром Цзэ Сюлань решил зайти и проведать главу Цао, тот лежал, уставившись в потолок с выражением величайшей скорби в глазах.

– О, это ты, – вздохнул он, увидев гостя. – Пришел понаблюдать за моими страданиями? Добавить немного соли на раны? Я тут умираю медленной и мучительной смертью, а все ходят и смотрят на меня, как на экспонат в музее. «О, глядите, глава ордена “Хранители равновесия” трескается, как перезрелый арбуз!»

Цзэ Сюлань присел на краешек резного кресла, с интересом разглядывая еще не затянувшуюся трещинку на щеке Цао Цзюаня.

– Мучительной смертью ты уже благодаря Мяо Цзин не умрешь. Сейчас ты проходишь стадию «невыносимых мучений выздоровления». Это гораздо скучнее, но, как ни странно, полезнее.

– Полезнее! – фыркнул Цао Цзюань, пытаясь драматично повернуться на бок и слегка застонав от усилия. – Я не могу есть нормальную еду. Меня уже от чая и каш тошнит, а эта ваша целительница заставляет меня делать какие-то дурацкие дыхательные упражнения! Я чувствую себя идиотом!

Цзэ Сюлань слушал его со слабой улыбкой. Он не любил, когда этот человек открывал свой рот и начинал жаловаться. А сейчас, накопив в себе негодования, Цао Цзюань не мог ничего извергнуть из своего рта, кроме жалоб! Ну и чая с кашей, наверное.

– И самое ужасное, – он понизил голос до таинственного шепота, – в последнее время мне постоянно приходят какие-то письма из ордена. И в этих письмах гребаные бумаги! Хэ Фэнь уже совсем от рук отбилась! Я болею, а она шлет мне какие-то соглашения. Они что, думают, что я сейчас буду ими управлять? Я еле руку поднять могу, не то что печать поставить! А сейчас я что-то упущу, а они потом меня обвинять будут, что это я недосмотрел! А в итоге вообще убьют!

Цзэ Сюлань слушал этот монолог с каменным лицом, лишь один его палец слегка постукивал по ручке кресла.

– Успокойся. Во-первых, ты можешь просто послать ответное письмо и рассказать, как же тебе, бедному, плохо. Настолько, что ты не в состоянии даже читать. Во-вторых, Хэ Фэнь, видимо, вполне справляется с управлением, раз орден еще не рухнул. А в-третьих, – он посмотрел на Цао Цзюаня прямо, – раз уж тебе так повезло оказаться в теле главы могущественного ордена, мог бы и попытаться сделать вид, что ты переживаешь за орден.

– Да какое «сделать вид»?! – почти взвизгнул Цао Цзюань. – Раньше я всегда советовался с Хэ Фэнь и другими, прежде чем принять какое-то решение. Слушал, что они скажут, и делал что-то похожее. Я в одиночку вообще управлять не умею. Я в своей прошлой жизни максимум командой из трех человек в онлайн-игре руководил, и то провалил все! А тут целый орден! Мне страшно! Лучше бы я остался мертвым, честное слово.

Цзэ Сюлань вздохнул. В его вздохе звучала вселенская усталость человека, вынужденного иметь дело с абсолютно непутевым коллегой-попаданцем.

– Разве ты только что не трясся от перспективы, что тебя убьют?

Цао Цзюань замолчал, насупившись. С этим человеком было невозможно разговаривать. Каждый раз, когда он пытался вывернуть ему душу и поделиться самым сокровенным, Цзэ Сюлань лишь закатывал глаза, вздыхал и обесценивал его страдания! Еще и к словам цеплялся так, словно он сочинение ему сдал.

– Слушай, – вспомнил Цзэ Сюлань недавний разговор с системой. – А какое твое настоящее имя?

Цао Цзюань подавился воздухом от такого неожиданного вопроса.

– Мое имя?

Хозяин Туманного склона кивнул, глядя на его совершенно глупое выражение лица.

– Я... – Цао Цзюань собрался назвать его и тут же запнулся. – А я не помню.

– Как это – не помнишь?

Цао Цзюань не знал, как это объяснить. Он просто не мог вспомнить свое имя. Тогда он попытался вспомнить, как его звали в школе или в университете, на работе. Но он даже не помнил, ходил он в школу или нет, не помнил, учился он или сразу пошел работать. Это его так напугало, что он вцепился слабой хваткой в руку Цзэ Сюланя.

– Я ничего не помню!

– Тихо, – твердо сказал тот. – Что за новый приступ паники? Что именно ты не помнишь?

– Свою жизнь. Я не помню ничего до попадания в новеллу. Как будто ничего не было...

«Чэнь Хуан, разве ты не упоминала, что он работал менеджером в магазине электроники, прежде чем перенесся в книгу?»

«Вот я тоже не думаю, что у него должно быть совсем пусто в голове».

Цао Цзюаню он сказал:

– Возможно, это последствие лечения. Я спрошу об этом у Мяо Цзин.

– Но даже если это так, почему я забыл именно свою жизнь до перемещения? Неужели я забыл единственное настоящее, что у меня было? – Глаза Цао Цзюаня наполнились настоящим ужасом и слезами. Он громко всхлипнул, не мигая глядя на Цзэ Сюланя.

Тот не имел ни малейшего желания успокаивать внезапную панику заклинателя. Да, подобная потеря памяти была очень странной, но наверняка имелись причины. В любом случае, кажется, он не много потерял. Может, у него изначально не было никакой памяти, а он просто никогда об этом не задумывался?

– Мы недавно с Мяо Цзин говорили о твоем выздоровлении, – перевел тему Цзэ Сюлань. – В нашем ордене энергетически очень благоприятное место, поэтому, как только она решит, что твое состояние позволяет, мы отправимся в путь.

Теперь глава Цао действительно заплакал.

Цао Цзюаню нравилось в императорском дворце, хоть его и кормили невкусно и было скучно. А вернуться в орден значило снова оказаться там, где нужно без конца играть роль реального владельца тела, даже если ты болен. Он не хотел выздоравливать, пусть это значило и дальше есть постную кашу и пить вонючие чаи. Однако руки Мяо Цзин и правда были чудесными, а навыки – высокими. И как бы Цао Цзюань ни сопротивлялся, спустя пару недель его, хоть и шатко, но привели в более-менее приличное состояние. Он еще не мог сам ходить, только стоять с опорой, в его духовных каналах творился хаос, но этого состояния было предостаточно, чтобы отправиться в дальнюю дорогу.

Цзэ Сюлань, Линь Ян и ученики обрадовались скорому возвращению. Их миссия была выполнена. Оставалось лишь собрать вещи и хорошенько спланировать путь. Император Жэньань грустно вздыхал, желая предложить остаться на императорскую свадьбу, которую собирались играть через пару недель, но понимал, что в состоянии Цао Цзюаня чем раньше он вернется домой, тем лучше будет для него. К тому же сейчас начало зимы и морозы только схватились. Дальше зима станет куда суровее, что точно замедлит путников.

Поборовшись со своими внутренними убеждениями, Цинь Фэнчжан все же сказал Цзэ Сюланю, что, если у него получится, он очень будет рад увидеть дорогого друга на этом событии. Тот, понятное дело, ничего пообещать не мог, но заранее пожелал счастья молодым.

Ранним утром перед самым отъездом, пока Цзэ Сюлань и Цао Цзюань досматривали сны, Линь Ян решил размять ноги и в последний раз насладиться столичной суетой. Ну и купить что-нибудь вкусное Цзэ Сюланю. Тот много раз повторял, что не любит сладости, но ему очень понравились столичные фрукты в сахаре.

Линь Ян выскользнул из дворца под предлогом купить провизии в дорогу, поэтому теперь вальяжно бродил по рынкам, закупая то сушеных фруктов, то танхулу, то очередную партию сладостей для учеников.

Возвращаясь по оживленной улице, он почувствовал легкий толчок в плечо. Какой-то подросток-посыльный, торопясь по своим делам, неудачно его обогнал и зацепил. Сегодня был оживленный день, и ничего необычного в этом не было.

– Простите, господин! – бросил тот на бегу и скрылся в толпе.

Линь Ян уже было хмыкнул и собрался идти дальше, как заметил у себя за поясом небольшой сложенный клочок бумажки. Этот посыльный был слишком хорош, раз сумел так ловко подбросить записку.

Мечник остановился, отойдя под навес лавки. Неприятное предчувствие скребнуло под ложечкой, и он еще раз посмотрел в сторону толпы, где растворился тот мальчуган. Медленно, почти не дыша, Линь Ян развернул бумагу. На ней было написано всего несколько строк, выведенных четким почерком: «Тень забытой горной пещеры у Истоков Плачущего Ветра хранит то, что ты ищешь. Последний осколок дремлет в сердце камня, ожидая своего часа. Не медли. Возможно, кто-то другой захочет заполучить себе этот трофей».

Сердце Линь Яна замерло, а потом заколотилось с такой силой, что в ушах зашумело. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу ледяной. Он снова и снова перечитывал эти строки, впиваясь в каждое слово. «То, что ты ищешь». «Последний осколок». Это могло значить только одно.

Многие знали, что он собирает душу Линь Се. Сложно скрыть что-то такое. Да и не было смысла это утаивать. Но кто отправитель сей записки? Откуда у них последний осколок? Мир вокруг: шум рынка, крики торговцев, запахи еды – внезапно померк и потерял краски и значение. Все существо мечника и вся его воля сфокусировались на этом клочке бумаги, который жег ему ладонь, словно раскаленный докрасна уголек.

Глава 79. Немного о прошлом тела этого мастера

Воздух во дворе Города Дракона был густым от утреннего холода и предвкушения скорой дороги. Повозки, подаренные императором, торопливые слуги уже упаковали, а на копыта лошадей надели мягкие «ботиночки», и скакуны нетерпеливо перебирали ногами по утоптанному снегу.

– Император Жэньань даже для нас повозку выделил, – довольно шепнул Минь Ли.

– Нам и орден ее выделил, – фыркнул Яо Вэньмин. – Только поменьше.

– Ну, мы все равно чуть ли не весь путь в столицу пешком прошли.

– Ты хочешь развиваться или как? – скрестила руки на груди Юнь Цзяо, но тут же замолчала, потому что к украшенным резными узорами повозкам вышел Цао Цзюань.

Старейшину Цао они все знали и видели не раз. Особенно когда тот внезапно воспылал необъяснимой ненавистью к Яо Вэньмину. Главу ордена можно было встретить в низине Послушания чаще, чем на родной горе. Тогда все они склоняли головы при его приходе. Не из-за почтения, а из-за страха. Его заклинательская энергия была до того устрашающей, что не согнуть спину было невозможно. Но сейчас от статной фигуры сильнейшего заклинателя ордена ничего не осталось.

Цао Цзюаня, закутанного в гору мехов и с согревающей печатью на спине, вела под руку Мяо Цзин. Его высушенное ядом тело утопало в многослойных одеждах и выглядело совсем тонким. Кожа лица посерела, как камень, и он сейчас больше напоминал свою тень.

– Ну же, господин Цао, – раздался спокойный, чуть насмешливый голос целительницы. – Шаг за шагом. Не пытайтесь побить рекорд по заскакиванию в повозку с разбегу, а то придется потом еще и кости сращивать.

– Я... я и не пытаюсь, – растерянно пробормотал Цао Цзюань, покорно позволяя ей вести себя, как марионетку. – Просто ноги не слушаются. Все время куда-то в стороны...

Он неуклюже попытался подняться на подступок и завалился бы на бок, если бы не ее уверенная рука.

– Вижу, вижу, – парировала Мяо Цзин, ловко подставляя плечо. Она мягко, но настойчиво подтолкнула его в глубь повозки, а потом отряхнула руки от невидимой пыли. – У них, видимо, свои планы на день, отличные от ваших. Не беда, мы их уговорим. Ваша задача сейчас – прикинуться дорогим ковром и не шевелиться.

Цао Цзюань, уже сидя в полумраке и растратив всю накопленную на день энергию, вяло ткнул пальцем в край особенно пухлого одеяла.

– Ковром... Я скорее похож на заношенный половичок у входа.

– Половички тоже бывают ценными. Особенно если о них удобно вытирать ноги от лишних проблем. Вот видите, какая вы полезная вещь. – Она взглянула на своего пациента, и в ее глазах искрилось веселье. – Ну что, устроились? Не нужно ли еще десяток-другой одеял? Или, может, попросить у мастера Цзэ еще согревающих печатей?

– Нет-нет, не надо ничего... Мне и так нормально. Точнее, терпимо. – Цао Цзюань покраснел и нервно сглотнул слюну, сжимая край одеяла. – Вы... вы не обязаны тут со мной возиться.

– О, это уже не возня, господин Цао, – легко поправила она одеяло, начиная закрывать занавеску. – Это называется упаковка ценного груза. Сидите здесь, я сейчас проверю, принесли ли слуги с кухни ваш обед и ужин на сегодня.

– Только не бульон... – жалобно пробормотал он.

– Обещаю только самый что ни на есть обыкновенный бульон, – обрадовала она с абсолютно невозмутимым лицом. – Без единой крупинки вкуса. Как вы и любите.

– Я не люблю... – начал было он, но занавеска уже закрылась, оставляя больного в тишине и комфортном уединении, с чувством странного облегчения, что другие взяли на себя ответственность решать, что для него лучше.

Юнь Цзяо с сочувственным вздохом прошептала:

– Он так изменился.

Яо Вэньмин тоже внимательно проскользил взглядом по повозке главы Цао, но ничего не почувствовал. Если бы он год назад увидел этого человека в таком скверном состоянии, то наверняка бы испытал сильное облегчение и удовлетворение от торжества справедливости. Однако сейчас, следя за тем, как мужчина залезает в самую большую повозку, он не чувствовал ни жалости, ни радости, ни злобы. Что был этот глава Цао, что его не было. Главное, чтобы учителю жизнь не усложнял, а остальное его совершенно уже не волнует.

Именно в этот момент со стороны ворот появился Линь Ян. Он не бежал, но было в его походке что-то лихорадочное и тяжелое. Он выглядел как воин, решительно идущий на поле боя, а не как человек, сходивший на рынок перед отправкой в путь. За его напускным спокойствием угадывалось страшное напряжение. Даже глаза потемнели и больше не переливались янтарным блеском. Сейчас они стали темными и непроницаемыми, скрывающими на дне настоящую смертоносную бурю.

Линь Ян не смотрел на учеников, на повозки, на суетящихся слуг. Его взгляд был прикован к одной-единственной фигуре, стоящей чуть поодаль ото всех. Цзэ Сюлань, скрестив руки на груди, в последний раз смотрел на имперский дворец, стараясь сохранить вид снежного Города Дракона навсегда в своей памяти.

Мечник подошел к нему почти вплотную, нарушив обычную дистанцию. Он не сказал ни слова, лишь кивнул в сторону глухой каменной арки, ведущей в пустующий боковой дворик. Цзэ Сюлань хотел пошутить про слишком грозное лицо, но по Линь Яну было видно, что случилось нечто ужасное. Поэтому хозяин Туманного склона без ненужных слов последовал за взбудораженным заклинателем под безлиственные ветви старой сливы в уголке двора.

Как только они скрылись от посторонних глаз, маска спокойствия Линь Яна окончательно дала трещину. Он обернулся к Цзэ Сюланю, и его лицо исказила гримаса, в которой смешались надежда, отчаяние и ярость. Он не стал ничего говорить, просто сунул руку за пояс и протянул другу смятый в плотный комок клочок бумаги. Его пальцы были совсем холодными и слегка дрожали от волнения.

Цзэ Сюлань развернул записку, и его цепкий взгляд скользнул по аккуратным строчкам. Лицо его оставалось непроницаемым, но уголки губ едва заметно напряглись. Он поднял глаза на Линь Яна, и в его взгляде читался безмолвный вопрос.

– Я знаю, – хрипло выдохнул Линь Ян, опережая его. Его голос звучал сдавленно, как если бы горло сжал стальной ошейник. – Я не дурак, Сяо Лань. Я вижу наживку, вижу силок. Это пахнет западней за тысячу ли.

Он замолчал, опустив взгляд в белоснежную землю. Казалось, ему сейчас просто не хватало слов, чтобы выразить все, что он думал и чувствовал. Линь Ян сделал шаг вперед, приблизившись совсем вплотную, и его глаза загорелись неестественным, одержимым блеском.

– Я все понимаю. Но они использовали единственную приманку, на которую я клюну, что бы ни случилось. Они знают, что я ищу, знают, что я не смогу не пойти и не проверить.

Цзэ Сюлань молчал, давая ему выговориться.

– Прошло уже тринадцать лет, как я по крупицам собираю все, что от нее осталось, – голос Линь Яна сорвался на шепот, полный боли. – Я шел по следам, которые были туманней утреннего дыма. Я нырял в самые темные пещеры и влезал в самые гнилые щели этого мира ради намека, за который другой бы и медяка ломаного не дал. А тут... тут мне прямо говорят: «Истоки Плачущего Ветра». Да, скорее всего, это ловушка. Но это первая ловушка за двенадцать лет, в которую мне не страшно попасть. Ее душа не может уйти на перерождение уже больше десяти лет. Разве она не заслужила покоя?

– Кто бы это ни был, «Алые цветы смерти» или кто-то еще, но они сделали слишком умный ход. – Голос Цзэ Сюланя был тихий и ровный, даже слегка ледяной. Именно такой, который нужен был Линь Яну, чтобы немного остыть. Он задумчиво потер указательным пальцем большой. – Предложить то, от чего ты не сможешь отказаться, даже видя кинжал за спиной. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что противник знает тебя лучше, чем ты сам себя. Это опасно.

– Я знаю! – Линь Ян почти крикнул, но сразу же осекся, с силой проглотив всплеск эмоций. Он снова понизил голос до сдавленного шепота. – Понимаешь, Сяо Лань, в последние годы я просто механически собирал пыль, потому что не мог остановиться. А теперь мне бросили алмаз. Самый грязный, фальшивый, но это неважно. Я должен проверить. Я не могу сесть в эту повозку и поехать в орден, словно ничего и не было, зная, что, возможно, осколок там. Мысль, что я не проверил, сведет меня с ума.

Он посмотрел на Цзэ Сюланя прямо, и в его взгляде была почти детская мольба, совсем несвойственная этому сильному человеку и оттого еще более пронзительная. И Цзэ Сюлань впервые за долгое время почувствовал, как под ребрами что-то внезапно и тихо сжалось. Он еще не видел Линь Яна настолько искренним и честным с ним. Он впервые так широко раскрыл дверь своей души. После случая в Линьчжоу и ночного разговора они не затрагивали тему Линь Се. Цзэ Сюлань не знал, во что Линь Ян решил верить и отпустил ли он прошлое. Но сейчас стало очевидно, что мечник просто не мог оставаться в неведении и был готов отдать жизнь за призрачную попытку узнать правду.

– Я знаю, что это опасно. Я полечу один. Скажи остальным, и отправляйтесь в дорогу.

Цзэ Сюлань медленно покачал головой. Он посмотрел не на Линь Яна, а вдаль, словно просчитывая маршруты и варианты в своей голове. А потом тихо произнес:

– Нет, если это ловушка, то идти одному – все равно что добровольно подписать себе смертный приговор. Так что я отправлюсь с тобой.

Цзэ Сюлань покрутил бумажку в руках, словно там было что-то еще написано, и сунул к себе в рукав. Он не мог отпустить друга одного.

– Скажем остальным, что обнаружена внезапная активность демонов у Истоков Плачущего Ветра. Что мы выдвигаемся на разведку немедленно. Ученики и Мяо Цзин с главой Цао последуют обычным путем под охраной императорских гвардейцев.

Линь Ян замер. Он не ожидал, что этот человек захочет отправиться с ним. Волна облегчения и благодарности смыла с его лица остатки напряжения. Он уже развернулся, чтобы идти, но Цзэ Сюлань мягко положил руку ему на плечо, ненадолго задержав:

– Линь Ян, мы найдем то, что найдем. Но смотри в оба. Не слепни.

Линь Ян встретился с ним взглядом, и в его золотых глазах на секунду мелькнуло знакомое веселье, пусть и всего на мгновение.

– Обещаю слепить только того, кто встанет у нас на пути. Ты, главное, сам будь осторожнее, – сухо парировал он, но уголок рта дрогнул.

Мысль о том, что этот упрямец может в любой момент свернуть себе шею, заставляла его сжиматься изнутри. Он бы предпочел сам стать мишенью для тысячи стрел, чем видеть, как хоть одна царапина появится на его коже.

Путь к Истокам Плачущего Ветра занял совсем ничтожное количество времени. Куда больше пришлось потратить на уговоры отправиться всем остальным без них. И если Мяо Цзин и Цао Цзюань в конце концов смирились, ученики Цзэ Сюланя наотрез отказались уезжать и остались дожидаться заклинателей в императорском дворце. Они хотели напроситься вместе со старшими к демонам, но, чувствуя устрашающую ауру, скопившуюся возле Линь Яна, не посмели и рта открыть.

Пещера оказалась неприметной расщелиной в скале, завешанной ледяными наплывами и заваленной буреломом. Ни следов у входа, ни намека на недавнее присутствие кого-либо не было. Только ветер тихо завывал совсем рядом, леденя душу своими серенадами.

– Ну что ж. – Цзэ Сюлань осмотрел вход с видом знатока, оценивающего убогое жилище. – «Тень забытой пещеры»... Это определенно то место, где так и хочется оставить чью-нибудь душу. Что думаешь, Лао Линь?

Линь Ян не ответил на колкость, но вся его поза выдавала предельное напряжение. Он посильнее перехватил рукоять меча и выставил его вперед, на полшага заслонив собой Цзэ Сюланя.

– Будь осторожен, – сказал он, и его голос прозвучал чуть хрипло. – И останься за моей спиной.

– Порой мне кажется, что ты совсем не веришь в мои навыки. – Цзэ Сюлань притворно-расстроенно вздохнул, но послушно пристроился сзади. – Ладно, твоей спине я доверяю куда больше, чем своему скромному умению уворачиваться.

– Будь осторожен, – повторил Линь Ян и первым шагнул во мрак, зажигая светящуюся сферу духовной энергии. Цзэ Сюлань с театральным вздохом последовал за ним.

Внутри пещера оказалась небольшой, сухой и абсолютно пустой. Цзэ Сюлань даже не знал, что сказать. Ни ловушек, ни следов остаточной духовной энергии, ни печатей, ни намека на чье-либо присутствие. Только легкая пыль на полу да тихий свист ветра в расщелинах. Они прошли до самого конца в маленький грот, куда слабо пробивался дневной свет.

И тут дыхание Линь Яна сбилось, и он замер, словно невидимая рука повесила на него печать обездвиживания. Прямо на плоском камне, словно на пьедестале, стояла она. Небольшая резная шкатулка из темного дерева. На ее крышке был вырезан сложный узор, напоминающий застывшие волны. Она выглядела древней, с потертостями возле замка и местами облезшим лаком. На ней не было ни пылинки. Значит, принесли ее совсем недавно.

– Ну вот, – нарушил тишину Цзэ Сюлань. Его голос прозвучал непривычно громко в гробовой тишине пещеры. – Принесли, положили и даже протерли. Какие внимательные анонимы. Прямо сервис премиум-класса. Может, тут еще и открытка с пожеланиями прилагается?

Цзэ Сюлань попытался разрядить обстановку, но Линь Ян уже не слышал ни не известных для него слов, ни голоса Цзэ Сюланя вообще. Он медленно, почти благоговейно приблизился к камню.

– Лао Линь? – Голос Цзэ Сюланя тут же потерял всю насмешливость, став настороженным и мягким.

Рука Линь Яна дрожала, когда он потянулся к шкатулке. Он замер на мгновение, словно боясь, что она рассыплется от прикосновения. Потребовалось собрать все мужество воедино, чтобы осмелиться приоткрыть резную крышку. Линь Ян бы предпочел увидеть отравленные иглы, вылетающие на него, ядовитую змею, да что угодно, но лишь бы та не оказалась пустой. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить трясущиеся руки, он наконец-то осторожно приподнял крышку.

На красной бархатной обивке лежал маленький седьмой осколок. Он был небольшим, чуть больше, чем ноготь, и светился нежным, мерцающим светом. От него исходило едва уловимое, но абсолютно узнаваемое для Линь Яна излучение. Он узнал бы даже в бреду энергию души своей сестры.

Тихий, сдавленный звук вырвался из его груди. Это не было похоже ни на крик, ни на плач, скорее на стон или вздох невероятного облегчения. Он рухнул на колени перед камнем, не в силах оторвать глаз от светящегося осколка.

Цзэ Сюлань замолк. Все его саркастичные комментарии застряли в горле. Он смотрел на спину сильнейшего в мире мечника, на его согнутые в немом поклоне плечи и на крошечную частицу света в шкатулке. Он молча наблюдал за этой сценой, и на его обычно насмешливом лице на мгновение промелькнуло что-то сложное и почти человеческое.

– Невероятно, – наконец тихо выдохнул он, ломая затянувшуюся паузу. Голос его был лишен привычной едкости. – Они и вправду его просто... оставили здесь. Без охраны и засады. Даже без нравоучений и каких-либо условий. Зачем им это? Или они решили замолить все грехи перед богами?

Он осторожно шагнул вперед и положил руку на плечо Линь Яна. Тот все еще стоял неподвижно, не решаясь протянуть ладонь и взять осколок. Собрать душу Линь Се и отправить ее на перерождение было его главной целью ближайшие тринадцать лет. Кажется, именно эта цель дала ему силы жить дальше после несвоевременной потери уже второго близкого человека. И сейчас, кроме невероятного облегчения, Линь Ян чувствовал и некий страх перед новой жизнью, наполненной бессмысленными одинаковыми днями, без цели и пункта назначения.

– Ну что? – произнес Цзэ Сюлань уже чуть мягче, видя его внутреннюю борьбу. Хоть хозяин Туманного склона и не понимал, какие мысли сейчас населили голову Линь Яна, он чувствовал его смятение и неверие, и это было до того странным и удивительным, что он сам терялся. – Похоже, твоя охота подошла к концу. Осталось только забрать трофей и выбраться отсюда, пока эти гостеприимные анонимы не передумали и не прислали нам счет за хранение.

Но тот молчал, смотря на осколок, почти не моргая.

– Линь Ян? – снова позвал Цзэ Сюлань, и его пальцы слегка сжали твердые мышцы под тканью. – Все в порядке?

Настойчивый голос Цзэ Сюланя вернул его к действительности.

– Я... не знаю, что делать дальше.

Линь Ян произнес это совсем тихо, почти беззвучно. Это была не просто исповедь, это был крик его души, обращенный только к одному человеку во всей вселенной. Возможно, раньше он бы попытался скрыть свои истинные чувства, но сейчас не хотелось ничего утаивать.

Цзэ Сюлань замер на мгновение, удивленный этой внезапной уязвимостью. Затем он почти нежно потянул друга за плечо, заставляя повернуться к себе.

– Что значит «не знаю»? – он спросил это мягко, словно его товарищ только что сказал какую-то несусветную глупость. – Ты забираешь его. Мы упокоиваем душу. А потом... потом возвращаемся в орден. И ты и дальше помогаешь мне с этими тремя несносными учениками.

Произнести последние слова было ужасно трудно. Цзэ Сюлань понимал, что теперь пути назад не будет. Если до этого он мог в любой момент отступить и спрятаться от всего мира, оборвав связи, то впредь не сможет сделать это так легко. Он с самого начала не желал ни с кем сближаться. Кто знает, сколько ему отмерено в этом глупом мире? Да и есть ли смысл пытаться кому-то довериться, если с самого первого вздоха вынужден играть чужую роль? Даже если и совсем отвратно и неправдоподобно. Но Цзэ Сюлань чувствовал, что, если он сейчас не пойдет на уступки, Линь Ян совсем потеряется в своих мыслях. Он постоянно проявлял к нему столько доверия. Сейчас вечно отстраненному и холодному хозяину Туманного склона хотелось вернуть хоть немного.

– Хорошо, – просто сказал Линь Ян и с замиранием сердца извлек последний, седьмой осколок из шкатулки. Едва его пальцы сомкнулись вокруг светящейся частицы, все семь осколков, шесть из которых до сих пор лежали в специальном мешочке у сердца, вспыхнули ослепительным, пронзительным светом.

Они вырвались наружу, поднялись в воздух и окружили Линь Яна, словно хоровод падающих звезд. Несколько светящихся огней слились воедино, формируя мерцающее сияние. Воздух затрепетал, и реальность вокруг них поплыла, растворяясь в нарастающем вихре памяти.

Тишину пещеры разорвал оглушительный грохот сражения. Воздух мгновенно стал густым и едким из-за запаха крови и гари. Повсюду, куда только падал взгляд, громоздились трупы в простых крестьянских одеждах. А под ними, словно свежая рана на теле земли, проступала огромная печать «Алых цветов смерти».

Линь Ян узнал это место. Оно годами являлось ему в кошмарах. Порой он просто блуждал среди этих бездыханных тел, пытаясь отыскать сестру. В иных снах становился свидетелем того, как группа незнакомых заклинателей пытала Линь Се, а ее кровь, стекающая из тысячи порезов, жадно впитывалась ненасытной печатью. Чаще же ему снилась битва, в которой он вечно опаздывал, не успевая отразить роковой удар. Сны приходили разные, но финал у них всегда был один.

И вот сейчас видение материализовалось вновь. Линь Се и фигура в черном возникли из последних минут жизни заклинательницы. Между ними не было слов, не было даже взглядов. Это не походило на схватку бывших союзников, не поделивших что-то. Даже лютые враги редко сражаются с такой безмолвной и абсолютной яростью.

Линь Се двигалась со смертоносной грацией, сметая все на своем пути. Ее тело окутывало зловещее малиновое сияние, придавая каждому удару сокрушительную силу. Это не напоминало фехтование или какую-нибудь технику, разученную на горе Распорядков. Она размахивала клинком, как кузнец молотом, пытаясь сломать защиту противника грубой силой.

Фигурой в черном оказался Цзэ Сюлань. Его движения были точными и легкими, полной противоположностью сокрушающей горы мощи Линь Се. Но глаза хозяина Туманного склона выглядели настолько темными, что в них было невозможно рассмотреть ни намека на зеленый цвет. Они казались совсем черными от ненависти. Возможно, его ярость была даже сильнее, чем чувства сестры Линь Яна.

Несмотря на выверенность каждой атаки, было хорошо заметно, что тело Цзэ Сюланя нездорово. В то время его золотое ядро все еще было отравлено темной ци, мешающей сражаться и жить. Его дыхание сбивалось при особо резких движениях, а на висках и лбу выступили капли пота.

Цзэ Сюлань в основном не атаковал. Он оборонялся, ловко уворачиваясь от бешеных атак, и использовал ярость Линь Се против нее самой. Его клинок был холодной молнией, отвечающей на удар раскаленного молота. Для человека, о котором говорили, что он меч не знает, с какой стороны держать, защищаться он умел превосходно и, несмотря на слабость, оставался невероятно опасным.

Но Линь Се имела явное преимущество в силе. Она яростно прорвала защиту, и клинок оставил глубокую, до кости, рану на плече противника. Однако Цзэ Сюлань даже не дрогнул, лишь отшатнулся, чтобы вонзить свой меч ей в бедро и замахнуться печатью. Не для убийства или желания отрубить ей конечность, а чтобы обездвижить и выиграть драгоценную секунду.

И в эту секунду он сделал то, ради чего сражался. С молниеносной скоростью в его левой руке возник кинжал, спрятанный в широких черных рукавах. Лезвие мелькнуло так быстро, что простой смертный его бы даже не заметил. А потом исчезло в груди Линь Се.

Та сдавленно охнула. Кинжал не проткнул ее насквозь, он не задел сердце. Удар был настолько точным, что даже жизненно важные меридианы не разорвало.

И в этот миг, впервые за весь бой, Цзэ Сюлань заговорил. Его голос был хриплым, сдавленным от боли и нечеловеческого напряжения, но слова прозвучали с ледяной ясностью:

– Узнаешь? Именно им ты ранила его душу.

Глаза Линь Се расширились не от физической боли, а от шока узнавания, и слепая ярость в них сменилась ужасом.

Пока изогнутое, как коготь зверя, лезвие покоилось в ее груди, на рукоятке тускло светилась знакомая печать.

– Если бы я могла, я бы убила его своими руками!

Мгновения хватило, чтобы ее непоколебимый самоконтроль рухнул, и малиновое свечение, дарующее неимоверную силу, с убийственной жестокостью жгло и внутренности, и кожу, не оставляя следов.

Печать в правой руке, которую Цзэ Сюлань готовил все это время, активировалась для поглощения силы самой Линь Се. Чужая энергия хлынула из нее могучим потоком. Девушка только пронзительно взвизгнула от обжигающей боли и замолчала, потому что голос ее исчез. Только рот остался открыт в немом крике. А потом раздался звенящий хруст.

Ее собственная душа, не выдержав удара печати и ритуального клинка, раскололась.

Это было ужасное, казалось бы, невозможное зрелище. Но душа действительно разбилась прямо в ее теле и только потом разлетелась осколками по миру.

Цзэ Сюлань стоял еще мгновение, поглощая последние капли ее силы, его тело билось в конвульсиях от переизбытка ядовитой энергии. Затем печать погасла, как и его взгляд. Он не упал на колени. Он рухнул на землю как подкошенный, на самой грани между жизнью и смертью. Дрожащей рукой он спрятал кинжал в сапог.

Сознание медленно покидало его, пока внутри творился хаос: энергия сотен жизней разъедала изнутри, но ему нужно было ее переварить.

Прежде чем окончательно уйти в небытие, Цзэ Сюлань увидел, как последний осколок души Линь Се, уже очищенный от ярости, медленно поднялся над его телом, мерцая тихим, потерянным светом.

Когда видение растворилось, а осколки, слившись воедино, мягко опустились в дрожащую ладонь Линь Яна, до него наконец дошло.

В тот день осколок души завис над полумертвым телом хозяина Туманного склона не для того, чтобы молить о спасении. Он безмолвно указывал на своего убийцу.

И сразу стало ясно: эта ловушка никогда не предназначалась для Линь Яна. Ее расставили для Цзэ Сюланя. Неважно, пошел бы он с великим мечником в это место или отправился в дорогу с остальными, – правда о смерти Линь Се настигла бы его в любом случае.

Глава 80. Этот мастер лишился и друга, и прописки

Свет от слившихся осколков погас, оставив после себя давящую тишину. В воздухе все еще висело едкое дыхание кошмара. Возможно, разбитая душа была слишком озлоблена и расстроена своей преждевременной кончиной, но даже у стороннего наблюдателя кровь стыла в жилах от ужаса и безысходности, исходящих от нее.

Цзэ Сюлань не ответил. Он стоял, распрямив плечи, и с нечитаемым выражением на лице смотрел на напряженную позу Линь Яна. Его лицо побледнело, как те хлопья снега, валившие с небес, а янтарные глаза совсем потухли. Это был не шок, который ледяным потоком окатывает с ног до головы, переворачивая весь мир. Это был крах всего, во что он за последние месяцы начал верить.

Но Цзэ Сюлань остался стоять, наблюдая за тем, как взгляд мечника с явным усилием сфокусировался на нем. И в тот же миг пугающая пустота сменилась такой болью, что у хозяина Туманного склона дыхание сбилось.

– Что это было?

Это было похоже не на вопрос, скорее на требование объясниться сию же секунду. Под взглядом мечника Цзэ Сюлань почувствовал, как земля уходит из-под ног, а внутри все сжимается в идеальный отполированный ледяной шар. Он прикрыл глаза на мгновение, а когда открыл, в них не осталось ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Паника, ужас, отчаяние – все это было мгновенно выжжено дотла.

Он впервые в жизни попытался сделать шаг навстречу, и сейчас, чувствуя собственную уязвимость как нельзя остро, Цзэ Сюлань не мог не воспользоваться последним шансом остаться в своем одиноком мирке. Как бы тяжело ни смотрел Линь Ян, сжимая кулаки до побеления костяшек, Цзэ Сюлань не отступил ни на шаг. Его поза осталась прежней, лишь подбородок чуть приподнялся.

– Ты узнал правду о ее смерти, – сухо констатировал он, не позволяя и тени эмоции повлиять на его интонации и проскользнуть в ответе.

Воздух вокруг Линь Яна зарядился духовной энергией, и он шагнул вперед.

– Ты это и правда забыл?

Каждое слово было как удар молота, но они словно не достигали Цзэ Сюланя. Потому что тот оставался все таким же безмятежным и отстраненным, будто небожитель, сошедший с Небес, которого не трогали ни людские страдания, ни мирские заботы.

– Отвечай, – с нажимом приказал мечник, вытаскивая Искру Рассвета из ножен. – Ты все это время все помнил? Ты все знал и просто молчал?

Но Цзэ Сюлань всегда был слишком самостоятельным человеком, не зависящим ни от чьего мнения и уж точно не желающим прислушиваться к чужим советам. Даже если советы были дельные.

– Тебе изначально не стоило выстраивать в своей голове идеальный образ, – спокойно пожал плечами он. – Я не Вэнь Цзянси.

Линь Ян хотел было крикнуть ему, чтобы он не смел упоминать его имя в этой ситуации, но не смог. На него смотрели эти зеленые глаза, которые даже в своем безразличии могли свести с ума. И оттого становилось еще больнее. Порой это безразличие и холод восхищали Линь Яна до трепета и дрожи, но сейчас они выжигали рану прямо в груди.

– Цзэ Сюлань, объяснись! Что все это значит?! Тебе весело было все это время таскаться со мной, делая вид, что ты помогаешь мне искать ответы? – Ярость затопила его разум, выжигая все остальные мысли. – Ты столько месяцев делил со мной еду и крышу над головой, но тебе даже в голову не пришло хотя бы намекнуть мне об этом?

Но, вопреки словам системы, тон Линь Яна стал чуть мягче. Через безудержную ярость пробивались интонации мольбы. Он был похож на утопающего, готового схватиться за любую соломинку.

Линь Яну бы хватило и пары слов. Если бы Цзэ Сюлань только сказал, что не знает, что произошло и ничего не помнит. Если бы он только сказал, что видит эту сцену впервые и не ведает, как это случилось, то сердце мечника не ныло бы с такой силой. Он был готов принять все что угодно. Заставили, подставили, временное помутнение рассудка, кровная месть... Да хоть «пытался избежать проклятия». Даже если это неправда, Линь Ян был готов сделать вид, что верит.

Но Цзэ Сюлань молчал, не давая и шанса Линь Яну оправдать его в своем сердце. И его молчание было самым громким признанием. Он все помнил. Он помнил смерть Линь Се, он сам ее убил. Он все знал с самого начала, но скрывал от него, делая вид, что лишился памяти. Он знал это, когда они смотрели фейерверки на празднике весны, знал, когда сражался спиной к спине против восставших мертвецов, когда улыбался ему и когда объяснял значения выдуманных слов. О чем он думал в эти моменты? О том, что ему удалось обмануть? Может быть, он сожалел?

– Этому мастеру нечего тебе сказать, – все же ответил Цзэ Сюлань, направляясь к выходу из пещеры. Он уходил, не оборачиваясь, окончательно оставляя все, что было, за спиной. – Отныне наши пути расходятся, старейшина Линь.

Если до этого Чэнь Хуан спамила, отправляя кучу сообщений с просьбами взяться за ум и не портить отношения с таким сильным персонажем, то тут и она замолкла. Был ли смысл говорить, когда человек перед ней добровольно собственными руками рушил любую возможность на спасение?

Оказавшись на улице, Цзэ Сюлань глубоко вдохнул морозный воздух и дезактивировал согревающие печати. Ледяной ветер тут же пробрал до костей, но было в этом что-то умиротворяющее. Снежная буря путала его длинные черные волосы, наматывая пряди на торчащую в волосах шпильку. Вчера утром ее закрепил в волосах тот, с кем завтра они пройдут мимо, не поздоровавшись.

Может быть, стоило поговорить. Но что ему было сказать? Рассказать о новелле Чэнь Хуан? Придумать сказку про машину времени и путешествия по мирам? Это было слишком глупо. Нелепое оправдание, в которое никто в здравом уме не поверит. Да и не было у Цзэ Сюланя ни сил, ни желания ничего доказывать.

Линь Ян усомнился в нем, когда он единственный раз хотел научиться быть честным. Разве поверил бы он ему, когда тот начал бы нести подобную чушь? Да и разве есть разница, сделал это прошлый Цзэ Сюлань или нынешний, помнит он это или нет? Душа Линь Се расколота и повреждена ритуальным кинжалом. И сделано это руками, которые сейчас кутаются в длинные мягкие рукава от встречного ветра, бьющего в лицо.

Возможно, где-то в глубине души Цзэ Сюланю просто хотелось, чтобы Линь Ян поверил долгим разговорам ни о чем и совместным трапезам у костра, а не посмертным видениям разбитой души. Но у Линь Яна и правда не было причин безоговорочно ему верить.

Тишина, воцарившаяся после ухода Цзэ Сюланя, была настолько густой, что казалось, протяни руку – и сможешь ее сжать в кулаке. Она впилась в уши ледяными иглами, причиняя большую боль, чем самый пронзительный крик. Линь Ян замер каменным изваянием, все еще глядя туда, где только что растворилась спина хозяина Туманного склона, и не мог даже пошевелиться.

– Он просто... ушел, – отказываясь верить в происходящее, тихо прошептал Линь Ян.

Цзэ Сюлань не пытался спорить, не пытался оправдаться. Он просто промолчал, оставив Линь Яна в одиночку разбираться со жгучей болью, что смешивалась в груди с ледяной пустотой и норовила проломать грудную клетку. Ярость ушла, и теперь всепоглощающий холод одиночества и предательства затопил все его существование.

Сквозь эту ледяную завесу до Линь Яна донеслись едва уловимые прерывистые вибрации души Линь Се. Они были настолько слабыми, что даже опытный заклинатель с превосходным чувством чужой духовной энергии едва заметил бы это. Хотя, возможно, вся проблема была в том, что сейчас все чувства величайшего мечника в мире притупились настолько, что напади на него со спины неотесанный ученик – и Линь Ян не смог бы уклониться от удара.

Он медленно перевел взгляд с темного проема, где растворился тот, кому он доверял, в центр пещеры. Там, в холодном воздухе, трепетала и медленно угасала собранная душа его сестры. Хоть осколки и срослись воедино, но трещины угадывались в некоторых местах, и из них просачивалось теплое сияние. Но оно было настолько тусклым, что напоминало последние искры в пепле костра. Ее дрожащее марево было похоже на предсмертную агонию или безмолвную мольбу о прекращении невыносимых страданий.

Линь Ян замер, разжимая кулаки. Он сжимал их с такой силой, что теперь пальцы еле подчинялись его воле. Не было смысла больше горевать и страдать. Сейчас ему следовало завершить то, ради чего он жил последние годы. Он как одержимый столько лет потратил на то, чтобы собрать душу Линь Се. Больше не стоило медлить. Она и так настрадалась, разлетевшись осколками без возможности отправиться в новое тело.

Линь Ян медленно подошел к парящему в воздухе золотому клубочку. Его движения лишились прежней легкости и плавности, напоминая теперь вышедший из строя механизм.

Он не впервые видел заклинательскую душу. За свою долгую жизнь ему пришлось узреть не одну смерть. Но именно сейчас его сердце замерло от осознания: этот крохотный, едва мерцающий комочек в прошлом был человеком. Это была его Линь Се, с которой они вместе обстреливали птиц и ходили купаться на лотосовый пруд, вместе с которой они подбрасывали слизких лягушек в кровать к Линь Цзо и за которой он решил пойти в великий заклинательский орден и стать заклинателем, вопреки желаниям родителей. Вся жизнь человека сосредоточилась в этом тусклом шарике света. Наверное, сейчас эта душа уже и не помнила, кем была и что она делает в этом мире.

Линь Ян присел на корточки, и его тень накрыла тихое мерцание. Он снял с пояса мешочек цянькунь и запустил в него руку, достав простую нефритовую чашу с крышкой. Рука, только что готовая обнажить клинок для убийства, теперь двигалась с невероятной осторожностью. Он ловко поймал душу в тюрьму холодного нефрита.

«Прости, – прорвались у него в голове невысказанные слова. – Прости, что не уберег тогда. Прости, что не увидел правду сразу. Прости, что позволил ему... что позволил себе поверить ему».

– Твоим мукам пришел конец. Пора двигаться дальше, – прохрипел Линь Ян вслух.

Он не стал искать священных артефактов или произносить заклинаний. Его ритуал был ритуалом простым и суровым. Линь Ян накрыл чашу широкой крышечкой, и из его руки повеяло сдержанным теплом. Это была не магия небожителей, а чистая духовная энергия, идущая прямо из сердца и огражденная спокойствием и твердой решительностью. Линь Ян знал, что заклинатели для упокоения души поют или играют на цине, но он просто держал чашу, чувствуя, как душа Линь Се нагревает холодный нефрит изнутри и как нервная дрожь недавно сросшихся осколков утихает, смиряясь с неотвратимостью конца.

Достав маленький кусочек мела, Линь Ян начертил ровный круг на каменном полу. Поставил в центр круга чашу с душой и насыпал вокруг нее рис.

Затем Линь Ян достал из мешочка то, что нашлось: несколько медных монет и кусок вяленой баранины, да положил это на плоский камень рядом, сделав из него воображаемый алтарь.

– Вот плата. Не задерживайся здесь больше. Тебе нечего тут ждать. – Его слова звучали жестоко, но в них не было злобы. Только бесконечная усталость и понимание, что каждое промедление оборачивается невыносимой болью для души. Даже если она не хочет уходить, оставаться в мире нельзя ни на мгновение.

Линь Ян с трудом поднялся на ноги, потому что они казались настолько тяжелыми, словно к ним привязали два огромных валуна. Он выхватил Искру Рассвета из ножен, но меч вспыхнул не ослепительным светом надежды, а коротким разрезающим лучом. Линь Ян рассек воздух перед собой, разбивая сосуд, но не касаясь души. Осколки нефрита нарушили круг из риса, и высвобожденная душа взмыла вверх, постепенно тая.

Линь Ян взглянул на ее последнее мерцание и почувствовал, как впервые за вечер на него нахлынула не боль и пустота, а усталость.

– Линь Се, твой убийца найден. И он... – Мечник не смог произнести «будет наказан», поэтому пообещал: – Я во всем разберусь, а твой долг перед этим миром исполнен. Отправляйся к Желтому источнику и обрети наконец покой.

Линь Ян ушел, не оборачиваясь. Снаружи бушевала метель. Ветер завывал по-волчьи, заметая снегом все следы: и его собственные, и те, что оставил тот, кто ушел первым. Линь Ян остановился, вглядываясь в белую слепящую пелену. Он не чувствовал холода, лишь стальную ясность внутри. Одна битва была закончена, но легче от этого не стало.

Не желая возвращаться в столицу, Линь Ян вскочил на меч и полетел на постоялый двор в ближайший городок. Велев принести побольше кувшинов с самым крепким пойлом, он закрылся в комнате и пил до тех пор, пока в голове не осталось разрушающих мыслей.

Одним движением сбросив со стола все пустые кувшины, он выхватил из мешочка первый попавшийся лист и взял в руки кисть. Иероглифы выходили совсем кривые и мало чем напоминали его привычный почерк.

«Линь Цзо, я нашел убийцу сестры. Возможно, ты был прав в своем подозрительном отношении к Цзэ Сюланю. – Задумавшись ненадолго, Линь Ян продолжил: – Не вздумай ничего предпринимать и тем более искать его. С Линь Се все не так просто. Я сам должен во всем разобраться. Я пишу не для того, чтобы ты что-то делал, а потому, что ты тоже имеешь право знать правду. Цзэ Сюлань... оставь его на меня. Он вряд ли вернется после всего произошедшего в орден, и ты его не ищи. Дай мне найти все ответы».

Перечитав письмо несколько раз, Линь Ян открыл окно и подозвал Юйси. Ворон хоть и пропадал постоянно неизвестно где, но всегда прилетал на зов, чувствуя, как хозяин нуждается в нем, благодаря их особой связи. Когда Линь Ян повязывал ему на шею письмо, Юйси смотрел на него не мигая, с немым укором в глазах-бусинках. И даже улетать захотел не сразу. Пришлось столкнуть его с подоконника и преградить путь обратно.

И пока Линь Ян заливал горе вином, его ворон стойко сражался с вьюгой и бурей. Он прекрасно помнил дорогу на гору Стремлений, и уже через несколько дней корявая записка, вышедшая из-под руки пьяного величайшего мечника, лежала на столе Линь Цзо.

Тот не удивился ни почерку, ни личности убийцы, а пробежался по тексту глазами пару раз и отправился на выход, сунув бумажку в рукав. Его лицо пылало такой решительностью и жестокостью, что ученики на горе Стремлений, издалека завидев фигуру мастера, тут же прекращали все споры и даже дружеские поединки. Никто не хотел нарваться на гнев одного из сильнейших заклинателей их ордена.

Гора Стремлений находилась совсем близко от горы Распорядков, поэтому Линь Цзо домчался до кабинета Хэ Фэнь быстрее, чем нахохлившаяся птичка успела склевать зимнюю ягоду с ветки.

Линь Цзо никогда не отличался особой вежливостью, а сейчас у него не было желания даже здороваться.

– Собирай, госпожа Хэ, срочное собрание, – с порога заявил он, даже не обращая внимания на наставника Тана, обсуждавшего с Хэ Фэнь явно важные вопросы.

Женщина устало потерла лоб ладонью и недовольно посмотрела на заклинателя:

– Что-то случилось, мастер Линь? Собрание было совсем недавно. Неужели мы не можем решить этот вопрос без лишней беготни?

– Это касается Цзэ Сюланя. Вот, смотри.

Хэ Фэнь взяла в руки протянутую записку и изучила, с трудом разбирая почерк. Прочитав письмо несколько раз, она подняла вопросительный взгляд на Линь Цзо, ожидая объяснений.

– Это прислал Линь Ян, – пояснил тот, забирая записку к себе. – Я требую изгнания Цзэ Сюланя из ордена. Мы соберем всех и устроим голосование.

Линь Цзо внешне оставался не сильно возбужденным, но внутри него клокотали ярость и острое желание лично свернуть шею этому паршивцу, а душу раскрошить да развеять по ветру. Хэ Фэнь сама относилась к хозяину Туманного склона довольно предвзято, да и Линь Цзо организовал бы собрание сам, если бы она отказалась.

Поэтому скоро в зале совета, обычно дышавшем спокойствием и мудростью, стало совсем тесно из-за подавляемой ярости и смятения.

Оставшиеся в ордене мастера и старейшина Лянь Цзэнь чинно восседали на своих тронах с ледяными лицами и напряженными спинами. Рядом теснились наставники, и их взгляды были лишены такого спокойствия, мечась между Линь Цзо, замершим в центре зала с лицом из гранита, и Хэ Фэнь, пытавшейся сохранить видимость порядка.

Линь Цзо не стал дожидаться формальностей. Он выхватил из рукава смятый листок и, не говоря ни слова, швырнул его на стол. Бумага, испещренная кривыми пьяными иероглифами, заскользила по гладкой поверхности, будя всеобщее любопытство.

– Это, – громко заявил он, – пришло от моего брата, старейшины Линя. В этом письме он называет убийцу нашей сестры, Линь Се.

В воздухе повисло напряженное молчание. Все знали, какой ценой Линь Ян годами собирал осколки ее души.

– Предатель, что убил ее без капли сожаления и печали, – Цзэ Сюлань. – Линь Цзо выдохнул имя так, словно оно обжигало ему губы. – Он не просто убил ее. Он годами жил рядом с нами, притворялся немощным дурачком, чтобы никто никогда не смог раскрыть его преступление. А потом он и вовсе втерся в доверие к Линь Яну. Он делил с ним хлеб и кров и все это время помнил, как собственноручно лишил нашу сестру жизни, расколол ее душу.

По залу пронесся гул. Кто-то ахнул, кто-то с недоверием покачал головой, но большинство лишь нахмурились от столь чудовищного обвинения.

– Линь Ян требует, чтобы разбирательство осталось за ним. Но я требую своего! – Линь Цзо ударил кулаком по столу. – Я требую немедленного изгнания Цзэ Сюланя из ордена! Чтобы его имя было вычеркнуто из всех списков, а память о нем стерта! Чтобы не осталось ни камня от его логова на Туманном склоне! Если Линь Ян хочет разобраться лично – пусть. Но я сделаю то, что должен!

Тут же со своего места поднялась Янь Хуа, и ее красивое лицо исказила давняя ненависть, а обычно сладкий голос зазвенел ядом:

– Я всегда знала, что за фрукт этот выскочка с Туманного склона! Никогда не было от него ничего, кроме бед и высокомерия! Он плевать хотел на наш авторитет и ни к кому не относился с должным уважением, а вы все ему потворствовали! Изгнать? Да это вы, мастер Линь, еще с великим добродушием к нему относитесь! По-хорошему его нужно было бы найти и предать высшей каре!

Ее слова нашли живой отклик у многих. Неприязнь, которую Цзэ Сюлань годами сеял вокруг себя, теперь, подкрепленная ужасным обвинением, прорвалась наружу. И десятки голосов слились в стройный хор: «Предатель!», «Осквернил доверие!», «Сжечь склон!».

Лишь один человек молчал, сидя сгорбившись, сжимая в руках ткань оранжевого одеяния до треска. Мо Цинь, обычно спокойный и рассудительный, смотрел в пол, не в силах поднять глаза. Он верил в Цзэ Сюланя. Тот был колючим, странным, но неспособным на такое низкое и подлое предательство. Даже если что-то случилось в прошлом между ним и Линь Се, разве не стоит сначала во всем разобраться?

– Нет доказательств! – наконец сорвался он с места, перекрикивая гвалт. Возмущенные наставники замолчали, повернув головы к нему. – Всего лишь одна непонятная записка, отправленная кем? Пьяным человеком в горе? Где сами доказательства? Где возможность для Цзэ Сюланя сказать что-то в свое оправдание? Мы просто поверим клочку бумаги, притащенному мастером Линем?

Линь Цзо повернулся к нему, и его взгляд мог бы испепелить.

– Не хочет ли мастер Мо сказать, что я все придумал?

– Да какая разница? Правда это написал Линь Ян или нет, мы не можем изгнать человека лишь на основании пары слов. Что за самосуд?! – настаивал Мо Цинь, отчаянно ища поддержки у остальных мастеров, но встречая лишь неодобрительные взгляды. – Мы должны дождаться возвращения главы Цао и выслушать мастера Цзэ. Старейшина Лянь, неужели и вы согласны с мастером Линем?!

Лянь Цзэнь задумчиво гладил свою бородку, не выступая ни за, ни против.

– Глава Цао в любом случае слишком слаб. Да и вряд ли он один сможет принять такое важное решение. Но мастера Цзэ и правда было бы неплохо выслушать.

– Выслушать? – Янь Хуа язвительно рассмеялась. – Чтобы он опять заморочил всем голову своими сказками и манипуляциями? Нет уж. Он вынес себе приговор сам своим предательством.

Хэ Фэнь, наблюдавшая за этим, с тяжелым сердцем подняла руку, требуя тишины.

– Обвинение серьезное, и решить, что верно, а что нет, нельзя единолично. Решение об изгнании мастера должно быть принято голосованием. И... уничтожение имущества ордена – это крайняя мера, мастер Линь.

– Для крайнего предательства – крайние меры! – не отступал Линь Цзо. – Пока его пристанище стоит на нашей земле, он будет как бельмо на глазу! Я не успокоюсь, пока от Туманного склона не останется лишь один пепел!

Голосование было стремительным и безрадостным. Под гнетущим взглядом Линь Цзо и при полном отсутствии хоть каких-то доводов в защиту обвиняемого, руки поднимались одна за другой. Лишь несколько человек, включая Мо Циня, голосовали против. Но их тихие «против» потонули в громогласном «за» с ужасающей скоростью.

– Принято, – устало заключила Хэ Фэнь. – С этого момента Цзэ Сюлань изгоняется из ордена «Хранители равновесия». Его имя предается забвению. А Туманный склон будет очищен огнем.

Для Мо Циня это стало последней каплей. Он видел не справедливость, а слепую расправу. Казалось, для всех присутствующих это было лишь развлечением. Лишним поводом собраться вместе, чтобы сделать что-то для общего сплочения духа. Мо Цинь видел, как рушится все, во что он верил, и как его друг, каким бы тот ни был, оказался принесен в жертву этой ярости, без суда и шанса быть услышанным.

– Вы совершаете ошибку! – вскочил он на ноги. – Вы все с ума сошли! Ни один ученик или наставник из леса Гармонии не будет в этом участвовать!

Не слушая окриков Линь Цзо и призывов Хэ Фэнь одуматься, Мо Цинь развернулся и побежал прочь из зала. Он не знал, где искать Цзэ Сюланя, но он должен был попытаться. Его срочно нужно было предупредить обо всем, что сейчас произошло. А еще Мо Циню было просто необходимо услышать правду из его уст, прежде чем ярость Линь Цзо и всего ордена настигнет его друга.

На следующее же утро Туманный склон, обстрелянный с берега огненными печатями и мощными заклятиями, вспыхнул, несмотря на снега и холод. Линь Цзо стоял в первом ряду и командовал ученикам и наставникам быть пошустрее и не жалеть силы на очередной огненный залп.

– Пусть он горит хоть до конца зимы, но здесь не должно остаться ни единого столба. Ни единое дерево не должно уцелеть!

– Мастер Линь, – тихо позвала его ученица в белоснежном наряде горы Распорядков. Она уже отправила в полет парочку огненных шаров, но теперь замерла в нерешительности. Огонь посреди озера Ледяной скорби отражался в ее черных глазах и ослеплял, словно солнце. – Мастер Цзэ совершил ужасный поступок, и он заслуживает изгнания, но это место... разве оно не принадлежит ордену? Его отстроили давным-давно, вырастили огромный сливовый сад. Разве оно заслуживает, чтобы его уничтожили из-за какого-то негодяя?

– Раз уж Линь Ян захотел поквитаться с ним лично, я его не трону. Но я сотру любое воспоминание в этом ордене о нем. – И в его голосе чувствовалась такая яростная ненависть, что ученица побоялась что-то возразить и снова занесла руку, формируя на ней огонь.

Глава 81. Этот мастер спровоцировал семейную разборку

Снежная буря не стихала. Цзэ Сюлань бы хотел преодолеть весь путь до столицы пешком, чтобы как можно дольше пробыть в эпицентре бушующей природы, но в Тяньшу его ждали ученики. Нельзя было оставить их на такой долгий срок, поэтому, отойдя на достаточно большое расстояние от пещеры, Цзэ Сюлань на время остановился посреди заиндевелых равнин. Яростные порывы ветра хлестали колючим снегом по лицу, словно пытаясь смыть с него невидимую скверну, но, даже несмотря на неработающие согревающие печати, Цзэ Сюлань не чувствовал мороза. Он надеялся, что снег сможет перекрыть тот холод, что поселился в нем, и позволит успокоиться, но лед внутри был куда холоднее.

Цзэ Сюлань пытался отвлечься на вой ветра и тихий хруст сугробов под ногами, но в голове без перерыва проигрывался недавний разговор. Его мысли не были воплощением хаоса. Они были очень даже последовательны и методичны, похожие на скальпель, медленно вскрывающий его собственную душу.

С одной стороны, его совесть была чиста. Он не трогал Линь Се и не водил за нос Линь Яна все это время. Но, с другой стороны, руки, принадлежавшие ему теперь, вонзили кинжал в ее грудь и сложили печать, расколов душу. И раз уж он принял имя, статус, тело и силу этого заклинателя и остался в его доме, то теперь он не мог отделить неугодную часть прошлого оригинального Цзэ Сюланя от себя настоящего. Все было предрешено с самого начала, с того мига, когда он открыл глаза в этом теле. Он был лишь временным жильцом в доме, построенном на костях.

Линь Ян, держа меч наготове и испепеляя его взглядом, просил объясниться, но что было ему сказать? Цзэ Сюлань понимал, что любое его слово будет сродни издевательству и насмешке над горем. Линь Ян видел перед собой убийцу той, чью душу он собирал больше десяти лет, и разве можно было его в этом винить?

Цзэ Сюлань не знал, что произошло в тот день, и не сумел бы объясниться. Он не мог сказать «прости», потому что за такое прощения не просят. И даже открыть правду не мог. Система давно не устанавливала никаких правил. Никто бы его не наказал, если бы он поведал о мире за пределами этого. Но Линь Ян тогда бы точно пригвоздил Цзэ Сюланя мечом к стене, не выдержав такого нелепого бреда. Если раньше он находился под беспрекословной защитой образа Вэнь Цзянси, которого Линь Ян каждый раз искал и находил в нем, то теперь, с правдой от Линь Се, образ из прошлого навсегда отлип от него. Линь Ян был готов выслушать Вэнь Цзянси, но он определенно не был готов слушать его.

И, возможно, конец от Искры Рассвета можно было принять, но где-то там, в Городе Дракона, трое учеников отказались возвращаться в орден и ждали своего учителя. Цзэ Сюлань не любил взваливать на себя ответственность за чужие жизни, но раз уж теперь судьба этих троих зависела от его собственной, он не мог их просто взять и оставить. Они, только начавшие серьезное обучение, вряд ли смогли бы двигаться дальше. Да и не погубила ли бы ярость Линь Яна и их заодно?

Оставалось только молчать. Иногда сохранять молчание – лучшее оружие, ведь любое слово может быть вывернуто против тебя же. Возможно, скажи он что-нибудь в свое оправдание, и Линь Ян бы постарался поверить ему. Но надолго ли? Что будет после того, как все эмоции улягутся и тот переосмыслит все, что видел и слышал? Молчание просто укоротило путь и приблизило неизбежное. Цзэ Сюлань всегда считал, что лучше сразу выдернуть занозу, чем ждать, пока та начнет нарывать, чтобы тело смогло самостоятельно очиститься.

Когда пальцы на руках совсем перестали слушаться, Цзэ Сюлань все же вскочил на меч и улетел в Город Дракона. Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли тут же выбежали навстречу, несмотря на бушующую природу, но так и остановились как вкопанные.

– Учитель, а где старейшина Линь? – тихо спросила Юнь Цзяо, не решаясь подойти ближе.

На Цзэ Сюлане не было ни царапины, и даже лицо не выражало особых эмоций, кроме огромной усталости, но его взгляд был настолько горячий и сложный, что никто не мог сказать, что он означает.

– Мы со старейшиной Линем поссорились, – коротко ответил Цзэ Сюлань, уходя в свой павильон. – Я верю в его благородство, но на всякий случай не ищите с ним встреч.

– Учитель, он... – Яо Вэньмин не договорил, не зная, что именно сказать. Но что бы ни произошло, это повлияло на мастера Цзэ, и явно не лучшим образом.

– Отдыхайте, – прежде чем скрыться за дверьми, сказал тот. – Завтра мы отправимся домой. И не думайте слишком много. Некоторые вещи должны произойти, и лучше уж раньше, чем позже.

Когда ровная спина скрылась в павильоне, ученики не могли произнести ни слова. Состояние учителя казалось удовлетворительным. Кажется, он был лишь немного расстроен ссорой. Но ссоры бывают у всех, это ведь нормально. Тогда откуда у них в груди появилось это чувство, словно все безвозвратно разрушилось?

Цзэ Сюлань, оставшись один, попробовал сперва погрузиться в медитацию, потом просто уснуть. Но он не мог сосредоточиться или ворочался с боку на бок, оглушенный давящей тишиной. Он давно отключил Чэнь Хуан, чтобы она не смела мешать своими экспертными советами, но его собственный голос в голове тоже не давал покоя.

– Так и должно было случиться с самого начала, – глухо сказал он сам себе, будто слова, произнесенные вслух, имели больший вес.

Цзэ Сюлань не верил в судьбы и высшие силы, но он верил в собственное одиночество. И именно эта сила оттолкнула его назад, когда он попытался сделать шаг навстречу. Поэтому Цзэ Сюлань никогда не имел права поверить, что может быть иначе, что он способен стать кому-то близким другом, что его присутствие может быть желанным не как эхо, а как самостоятельный звук.

Заклинатели могут жить днями без сна, но Цзэ Сюлань чувствовал себя ужасно разбитым спустя всего одну бессонную ночь. Однако несмотря на это, летели они почти без перерывов. Потому что сейчас не хотелось ничего, кроме как спрятаться от всего мира в поместье Туманного склона, как черепаха в панцирь.

В пути Цзэ Сюлань начал активно обучать Яо Вэньмина, Минь Ли и Юнь Цзяо печатям, потому что это единственное, что сейчас могло связать его с реальностью, а не потому, что готовил учеников к будущей встрече с Линь Яном. Возможно, тот и схватился за меч в пещере, обуреваемый яростью и болью, но, когда чувства улягутся, он сможет размышлять спокойно. Цзэ Сюлань ведь не дал ему никаких ответов. Линь Ян наверняка придет еще раз, когда соберется с силами. Он ведь видел и знал, что с Линь Се все тоже не так просто. Он знал, что все намного запутаннее и сложнее. Да и для любого убийства должна быть причина. Поэтому Линь Ян не тронет невиновных и не тронет хозяина Туманного склона, пока не будет уверен в его причастности. И наверняка он, лишенный дальнейшей цели и почвы под ногами, сейчас бросит все силы на раскрытие этого дела. А пока... пока Цзэ Сюлань может слегка перевести дух и успокоить разум.

Однако, когда в рассветной дымке показались яркие языки пламени, а ветер принес в лицо запах гари, Цзэ Сюлань понял, что он слишком плохо знал этого человека.

Они вернулись на Туманный склон на второй день после поджога. Магическое пламя все еще горело, уничтожая вековое поместье и десятки деревьев в саду. Крыши некоторых павильонов обвалились, но поместье, хоть и черное от копоти и дыма, все еще не рухнуло окончательно. Казалось, что прямо посреди озера Ледяной скорби разожгли демонический костер, который горел вопреки всем законам природы, и только вода яростно шипела, словно ей тоже было больно. Воздух гудел от жара, а треск лопающейся древесины сливался с воем ветра в леденящий душу похоронный марш.

Цзэ Сюлань, велев ученикам ждать на безопасном берегу у библиотеки и ученических хижин, в одно мгновение перелетел на плавающую плиту, прямо к главным воротам поместья. Балки уже истончились, слизанные огнем, но пока держались, пусть на табличке сверху больше и не было видно надписи. Чувствуя, как становится тяжелее дышать от едкого дыма, Цзэ Сюлань шагнул вперед, исчезая за стеной огня.

Он и правда не думал о таком исходе. Цзэ Сюлань ведь прекрасно видел, как Линь Ян убивал безнаказанно людей, связанных с демоническими практиками, и никто никогда не требовал у него доказательств их вины. Заклинатели в этом мире регулярно получали тяжелые раны и погибали во время поединков, чтобы выяснить «кто сильнее», и это считалось нормальным. Поэтому Цзэ Сюлань бы не удивился, если бы его встретил здесь Линь Цзо с клинком в руке, или Линь Ян собственноручно лишил его головы, но сжечь поместье... Наверняка это решение было принято не одним человеком. И если был какой-то суд, то почему все решили без хозяина Туманного склона?

Глядя на вздымающиеся к небесам столбы огня, Цзэ Сюлань чувствовал не жар на щеках, а выжигающее пламя изнутри. Вероятно, это поместье стало для него особенным, потому что не было ему места ни среди людей, ни среди заклинателей. Отринутой душой он блуждал меж обитателями этого мира и только на Туманном склоне находил покой. Только среди вечной молочной дымки и холодных вод озера Ледяной скорби он чувствовал себя на своем месте и защищенным. Он был здесь полноправным хозяином, и никто не смел упрекнуть его в слабости, в лицемерии или в неправильных жестах и не той интонации. Он мог часами сидеть за книгой или разговаривать сам с собой. Это место стало для него убежищем от жесткого заклинательского мира.

Оттого сейчас, когда багровые языки пламени быстро пожирали сливовый сад и поместье, часть души Цзэ Сюланя тоже сгорала в агонии. Обугленные сливы слезились от едкого дыма, поднятого огненными печатями, и глаза цвета молодой листвы тоже слезились, то ли от дыма, то ли от боли. Цзэ Сюлань был готов расстаться с людьми, потому что ни в прошлой, ни в этой жизни неведомая сила, а может, и он сам, отгоняла от него всех, кто пытался приблизиться. Но потерять единственное пристанище Цзэ Сюлань не был готов. Кажется, он первый раз переживал настолько огромную потерю.

Пройдясь по разрушенным горящим дворам, Цзэ Сюлань взмыл вверх, подчинившись воле тех, кто решил безжалостно уничтожить это прекрасное место.

– Учитель! – на берегу к нему тут же бросились подростки, обступив со всех сторон. Они были до безумия перепуганы, ведь если нет поместья, значит, ничего не сможет быть как прежде. Неужели тогда слова госпожи Мяо сбудутся и их учитель не выдержит той тяжести, что на него навалилась?

– Учитель, – глаза Минь Ли стали совсем влажными, и он сдерживал слезы из последних сил, – учитель, не расстраивайтесь. Мы отстроим поместье.

Юнь Цзяо тут же поддержала товарища:

– Учитель, те охлаждающие печати для хранения еды, что вы недавно показывали... Если мы применим их, то они должны потушить этот огонь? Давайте попробуем!

– Не нужно, – покачал головой Цзэ Сюлань. – Они хотят, чтобы мы ушли. Значит, мы не можем остаться.

– Это все из-за старейшины Линя? – Яо Вэньмин зло сжал кулаки. – Учитель, подождите, пока я стану сильнее, и тогда я отомщу ему за каждую доску в нашем доме!

Цзэ Сюлань его тут же остановил:

– Не нужно. Месть – бессмысленная трата сил. Она ничего не меняет и даже души не успокаивает. К тому же этот мастер и правда совершил кое-что ужасное.

– Даже если вы совершили что-то плохое, – всхлипнула Юнь Цзяо, – почему они решили, что вправе выбирать наказание для вас? Они ведь не боги, так почему они думают, что могут что-то решать?

Минь Ли шмыгнул носом, вытирая его рукавом:

– Раз вы не хотите оставаться, то куда вы хотите пойти?

– Учитель, мы готовы пойти куда угодно, – уверенно заявил Яо Вэньмин, и остальные согласно закивали.

– Я же ваш учитель, – усмехнулся Цзэ Сюлань, и впервые за эти дни на его лице появилась слабая улыбка. – Не вы должны меня утешать, а я вас. Не переживайте, мир большой, хватит места и для нас. Для начала отправимся к Его Величеству. Император Жэньань приглашал нас на свою свадьбу. Если поторопимся, то должны успеть прилететь в день торжества.

Ни у кого не было возражений. В глазах учеников Цзэ Сюлань не увидел ни страха, ни сомнений. И тогда он почувствовал, как нарастающий с момента ссоры в пещере лед дрогнул.

Когда все уже собрались улетать, Цзэ Сюлань остановился, пристально смотря за угол библиотеки. Оказалось, там прятался Сяо Бо. Когда-то мастер Цзэ спас ему жизнь, и теперь сердце этого парнишки наверняка сжималось от печали. Цзэ Сюлань не стал у него ничего расспрашивать и ничего не рассказывал. Просто велел прийти завтра с рассветом на Туманный склон. И после этого они улетели прочь.

Уже на одном из постоялых дворов Фуюани Юнь Цзяо решилась задать вопрос:

– Учитель, зачем вы хотите с ним встретиться?

Цзэ Сюлань не ответил, но на следующий день в установленное время принес несколько свитков, исписанных настолько аккуратно, насколько он смог.

– Сяо Бо, передай это мастеру Мо. Здесь написана техника обновления барьера. Пусть все мастера ордена тщательно ее изучат как можно скорее. Она не сложная, но требует длительной концентрации и правильного расхода сил.

– Хорошо, мастер Цзэ, – тихо сказал Сяо Бо, склонив голову и прижимая к груди записи. На ледяном снегу тут же появилась пара точек-проталинок от упавших слез.

– Когда-нибудь мы еще увидимся, – сказал на прощание Цзэ Сюлань, прежде чем скрыться. Больше его здесь ничего не держало.

* * *

Линь Яну потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя и начать здраво мыслить. Он не имел привычки топить горе в вине, потому что алкоголь приносил лишь временное облегчение, и то не всегда. Иногда он волшебным образом еще больше будоражил память и запускал бесконтрольную душевную агонию.

Чем яснее становились мысли Линь Яна, тем больше он думал о произошедшем. Сначала он по несколько раз проматывал сцену сражения в голове. Цзэ Сюлань совершенно точно убил Линь Се, но в последнем бою именно его сестра выглядела так, словно жаждала крови. К тому же Цзэ Сюлань мстил за чью-то смерть. Если Линь Се убила кого-то дорогого его сердцу, то он просто мстил. Тогда следует разобраться, что произошло, прежде чем тыкать в виноватых.

Его фраза «я не Вэнь Цзянси» в тот момент показалась детской попыткой выбить его из равновесия, но теперь Линь Ян был уверен, что в ней скрывалось нечто большее. Мог ли хозяин Туманного склона действительно все это время думать, что каждое его действие и взгляд направлены не на него, а сквозь года на человека, которого нет в живых?

Когда нужно было открыться, этот упрямый заклинатель часто выбирал тактику молчать и пускать все на самотек, мог ли он промолчать и сейчас по этой причине? Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что он не мог ничего сказать.

Да и каждый заклинатель прекрасно знал, что упокоенная душа, особенно если она была разбита и собрана, показывает перед упокоением свою смерть. Цзэ Сюлань тоже обязан это знать. Но он пошел с Линь Яном добровольно, когда мог уехать с Цао Цзюанем и Мяо Цзин подальше, не подставляя себя под удар. Он вел себя как прежде, пока душа не была собрана. Он даже предложил ему вместе обучать троих подростков. На языке Цзэ Сюланя это было сродни принятию в семью! Разве так ведут себя люди, которые знают, что вот-вот тайна об их грязном прошлом будет вытащена наружу? В тот момент, ослепленный яростью, Линь Ян не заметил, что Цзэ Сюлань сам выглядел так, словно впервые в жизни видит эту сцену.

И чем больше он об этом думал, тем сильнее великому мечнику казалось, что они повели себя как полные идиоты и им срочно нужно было поговорить. Тот, кто оставил осколок души, определенно знал, как погибла Линь Се. И он отдал его без сопротивления и выкупа не по доброте душевной, а потому, что надеялся, что друзья разбегутся в разные стороны. А может быть, этот человек и вовсе желал смерти Цзэ Сюланя и рассчитывал расправиться с ним рукой Линь Яна.

Еще и это импульсивное письмо Линь Цзо... Линь Ян не помнил точно, что именно он написал. Кажется, он настоятельно просил не совать свой нос в это дело, но своему брату Линь Ян не мог доверять. Особенно в таких делах. А если еще учесть его неприязнь к хозяину Туманного склона, то следовало как можно скорее вернуться в орден и убедиться, что все в порядке.

Не смея больше медлить, Линь Ян вскочил на меч и отправился в путь, не тратя время на отдых и передышки. Искра Рассвета был безумно быстрым мечом, и сил Линь Яну было не занимать, поэтому путь до ордена занял каких-то пару дней. Первым делом мечник собирался явиться на гору Стремлений, но едкий запах гари заставил повернуть голову в сторону ледяного озера. С высоты птичьего полета сложно было рассмотреть черное пятно посреди незамерзающей воды.

Чувствуя, как внутри что-то оборвалось, Линь Ян полетел в сторону Туманного склона.

Огонь уже утих, съев все поместье и одинокие деревья, но воздух все еще был густым от едкой гари, и пепел кружился в воздухе, словно черный снег.

В некогда чистых водах озера Ледяной скорби плавали черные пятна сажи, омывая обугленные плиты, на которых прежде покоилось изящное поместье. От него остались лишь почерневшие, скособоченные остовы стен да груды щебня. Линь Ян шел по этому безобразию, и с каждым шагом ярость в нем кипела все сильнее. Даже если Цзэ Сюлань был виновен, кто позволил им уничтожать поместье? Кто позволил им хоть что-то предпринимать?!

Линь Ян зашел в то, что раньше было внутренним двором, где в последнее время они частенько собирались за чашкой чая или чтобы просто поговорить о чем-нибудь неважном. Здесь он учил Яо Вэньмина держать правильную стойку, и здесь прошлой зимой Цзэ Сюлань вешал пузатые красные фонари на изогнутые крыши. Если даже Линь Ян, проведший в этом месте совсем ничтожное количество времени, чувствовал, как сердце в груди сжимается от боли, то что почувствует Цзэ Сюлань, когда узнает, что единственное место, куда он мог вернуться, стало грудой пепла? Он ворчал, что не любит путешествия, но теперь будет вынужден стать вечным странником.

Линь Ян со злостью пнул трухлявую обгоревшую балку, и та отлетела в сторону. А под ней в пепле блеснуло что-то белое. Линь Ян аккуратно присел на корточки и руками разгреб пепел. В груде мусора оказались чудом уцелевшие чайные чашечки, почти полностью черные от копоти, и разбитый чайник.

Линь Ян аккуратно провел пальцем по рисунку, стирая черноту и открывая длинношеего журавля с кривоватыми ногами. Это был тот самый сервиз, что ученики подарили Цзэ Сюланю на праздник Весны. Он тогда скупо отблагодарил парой слов, но до сих пор хранил их работу, иногда используя подарок по назначению.

Цзэ Сюлань, холодный и высокомерный мастер Туманного склона, который, по словам Линь Цзо, плевал на всех и вся... сберег эту мазню. Он не выбросил ее, не засунул на дальнюю полку, а хранил в самом сердце своего дома. И даже когда тот рушился и горел, эти жалкие никому не нужные подарки пережили пламя, в то время как все остальное обратилось в воспоминание.

Медленно, почти механически, Линь Ян поднялся. Он не стал брать черепки чайничка, но забрал четыре уцелевшие чашечки, обтер их от сажи собственным рукавом и сложил в мешочек цянькунь.

Ярость, направленная на собственного брата и на себя, с новой силой поднялась внутри. И именно с этой новой, леденящей яростью он и отправился на гору Стремлений, чтобы потребовать ответов.

Линь Ян ворвался на тренировочную площадку, как воплощение бури. Казалось, что он просто появился из воздуха. Его одежда была в пыли и саже, волосы спутаны, а в глазах бушевала безумная ярость, смешанная с отчаянием. Ученики никогда не наблюдали его таким, поэтому осторожно отступали, пряча взгляд. Но Линь Яну было на них все равно. Он видел только одного человека.

– Линь Цзо. – Голос Линь Яна был низким и хриплым, и имя брата прозвучало как приговор.

Линь Цзо медленно обернулся, чуть улыбаясь уголком губ.

– Линь Ян, наконец-то ты соизволил вернуться. – Его рука инстинктивно легла на рукоятку собственного меча. – Пришел поблагодарить за проведенную уборку?

Линь Ян не стал ничего говорить. Он просто сдвинулся с места с неестественной скоростью. Искра Рассвета со свистом рассекла воздух, желая просто разорвать в клочья. Линь Цзо парировал удар, но тот был нанесен с такой силой, что отбросил его назад на несколько шагов, заставив сцепить зубы от боли в запястье.

– Кто дал тебе право?! – прошипел Линь Ян, наступая. – Кто позволил тебе жечь что бы то ни было?!

– Он дал мне право! – огрызнулся Линь Цзо, отскакивая. – Своим предательством! Я лишь привел приговор в исполнение! Ты должен благодарить меня!

– Ты ничего не знаешь! – рыкнул Линь Ян, заставляя брата отступать под градом ударов. – Если я сказал ничего не предпринимать, значит, ничего не предпринимай.

– Знаю я достаточно! – Линь Цзо язвительно рассмеялся, едва отражая удары. – Знаешь, что было самым забавным? Он ведь пришел, идиот. Посмотрел на сожженное поместье, развернулся и улетел. Мне понадобились все мои силы, чтобы не сорваться на Туманный склон и не прикончить его там же на пепелище.

Эти слова попали в цель точнее любого клинка. Ярость Линь Яна, и без того закипавшая, достигла точки кипения. Цзэ Сюлань все видел. Он видел, как уничтожают его дом, и ничего не мог сделать, разве что стоять и смотреть. Мысль о том, что должен был чувствовать в тот момент Цзэ Сюлань, обожгла Линь Яна изнутри сильнее любого пламени.

– Замолчи! – Ярость Линь Яна достигла пика. Он сделал обманный маневр, молниеносно сменил стойку и с силой, против которой не устояла бы даже скала, выбил меч из руки брата. И тот с грохотом отлетел в сторону.

Линь Цзо отшатнулся, но было поздно. Кулак Линь Яна со всей мощи врезался ему в солнечное сплетение.

– Кха!

Воздух с хрипом вырвался из легких Линь Цзо, и он сложился пополам. Захлебываясь и едва заставив себя сделать вздох, он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Линь Ян стоял над ним, молча наблюдая. Его грудь быстро вздымалась от тяжелого сбитого дыхания, а по лицу струился пот. Он смотрел на брата, но мысли его были уже далеко.

– Ты... выбрал его... – с трудом выдохнул Линь Цзо, держась за живот.

Но Линь Ян уже не слушал. Ему нужно было немедленно улететь и найти Цзэ Сюланя, пока тот не сделал с собой чего-нибудь от отчаяния или пока не ушел так далеко, что его будет не найти.

Линь Ян уже собрался оттолкнуться от земли, чтобы взмыть в воздух на своем мече, как вдруг на площадку спустился с меча перепуганный наставник из низины Послушания. Его лицо было белым как мел, а глаза выпучены до такой степени, словно вот-вот вывалятся.

– Старейшина Линь, мастер Линь! – закричал он, падая на колени перед ними, не обращая внимания на их вид и на поверженного Линь Цзо. – Барьер... Великий Барьер...

Он задыхался не в силах выговорить.

Линь Ян замер, чувствуя, как ледяная рука сжимает его сердце. Все остальное мгновенно ушло на второй план.

– Что с барьером?

– Он трещит, – выдохнул наставник, и в его голосе слышались слезы паники. – Со стороны озера Ледяной скорби. Чуть дальше поместья. Я был в лесу, когда увидел... Услышал!.. Кажется... кажется, вот-вот рухнет!

Воздух на площадке стал густым и тяжелым от напряжения, даже Линь Цзо поднял голову, забыв на мгновение о своей боли. Если рухнет барьер, то не только Пепельный хребет будет уничтожен, но и вся страна окажется под угрозой исчезновения.

Линь Ян закрыл глаза. Личная месть, боль и отчаяние тут же были отодвинуты на второй план. Собравшись с мыслями, он скомандовал:

– Поднимай тревогу. Собирай всех, кто может держать меч. Лети к Хэ Фэнь и скажи, чтобы она готовила оборонительные формации. Отправьте гонцов во все города, чтобы не было ни одной школы или клана, которые бы не слышали новость. Остальные ордена тоже пусть присылают своих людей.

Проследив, как наставник улетает, Линь Ян перевел взгляд на Линь Цзо:

– Ну что, доволен? Ты выгнал единственного, кто мог подлатать и восстановить барьер! Где его теперь искать?

– Хочешь сказать, это я виноват в крушении ордена? – фыркнул хозяин горы Стремлений, вставая на ноги. – Да ты сам ничем не лучше.

Линь Ян ничего не ответил, потому что тот был абсолютно прав.

Глава 82. Этот мастер испортил первую брачную ночь императрице

Как бы Цзэ Сюлань и его ученики ни торопились, урезая время отдыха до минимума, на торжество они не успели. Пышная императорская свадьба отгремела всего на несколько часов раньше, чем они вошли в город. Стояла глубокая ночь, и даже случайных прохожих уже было не встретить на улицах Тяньшу. К стенам Города Дракона гостей провожала только безразличная к человеческим торжествам луна, похожая на отполированный нефритовый диск.

Стража узнала Цзэ Сюланя сразу, хоть и смутилась его совсем не торжественного вида, и поспешила пропустить. В стенах дворца шум пира давно утих, сменившись ночной тишиной. Лишь редкие патрули императорской стражи нарушали безмолвие, передвигаясь взад-вперед и поскрипывая недавно обновленным снегом.

Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли были настолько уставшими, что тут же завалились спать, как только их проводил перепуганный евнух. А вот Цзэ Сюлань стоял у двери скромного гостевого павильона в Западном саду, рассматривая блестящую серебром в свете луны крышу. Казалось, совсем недавно Линь Ян пришел в этот павильон такой же темной ночью, чтобы угостить украденным вином. Сейчас это яркое воспоминание казалось таким нереальным, что больше напоминало сон, нежели прошлое.

Вид у бывшего хозяина Туманного склона был такой же потрепанный, как и его одежды. Пыль дорог въелась в ткань, а под глазами залегли темные тени бессонных ночей. Он смотрел на знакомые сады, но не видел их. Перед глазами все еще стоял едкий черный дым и багровое зарево, пожирающее его дом.

Евнух, расположивший учеников в пристройке к основному павильону, пробормотал что-то о том, что доложит о прибытии заклинателя утром, и поспешно ретировался. Цзэ Сюлань даже не стал его останавливать. Есть ему не хотелось, а императору Жэньаню и молодой императрице сейчас точно не до него.

Он уже собирался закрыть дверь, чтобы впервые за несколько дней упасть на настоящую чистую кровать, как в конце садовой аллеи мелькнул огонек. Затем еще один. Фонари, раскачиваясь в такт быстрым шагам, приближались к его павильону. Цзэ Сюлань замер, в одно мгновение узнав твердую императорскую походку.

Цинь Фэнчжан шел без свиты, в полном одиночестве. Под наспех наброшенным на плечи меховым плащом угадывалось парадное свадебное одеяние алого цвета, расшитое золотыми драконами. На голове у него все еще была церемониальная шапка, но, несмотря на ее тяжесть, голову он держал ровно. Он шел, не глядя по сторонам, а его лицо, освещенное колеблющимся светом фонарей, было бледным и напряженным, но глаза горели лихорадочным блеском.

Он не остановился, пока не оказался в шаге от Цзэ Сюланя. Пару мгновений он стоял и молча изучал уставшее лицо друга, а потом расслабленно выдохнул:

– Ты пришел.

Цзэ Сюлань молча отступил, пропуская его внутрь. Он не стал кланяться, так как никто не наблюдал за ними, а значит, церемонии можно оставить на потом.

Император Жэньань, переступив порог, на мгновение закрыл глаза, словно сбрасывая с плеч невыносимую тяжесть дня. Потом его взгляд упал на Цзэ Сюланя, и он внимательно, детально его осмотрел, будто проверяя, цел ли он.

– Мне сказали, – начал Цинь Фэнчжан, снимая с себя ненавистную шапку и с силой ставя ее на низкий столик, – о Туманном склоне. Они что, с ума все сошли?

Его голос дрогнул от ярости, смешанной с чем-то похожим на стыд, словно он лично был виноват в том, что произошло. Цзэ Сюлань лишь пожал плечами, устало откинувшись на спинку резного кресла.

Цинь Фэнчжан сбросил с плеч меховую накидку и присел у жаровни, чтобы развести огонь. Если бы сейчас кто-то из евнухов увидел это, то непременно отправился бы к праотцам от сердечного удара. Но для Цзэ Сюланя император Жэньань был готов перепахать поле, не то что зажечь огонь.

– Расскажи, – тихо попросил он, усаживаясь совсем рядом.

Комната постепенно начала нагреваться, и плечи Цзэ Сюланя заметно расслабились.

– Как это все произошло?

– А что рассказывать? – Тот говорил тихо, словно боясь спугнуть единственного человека, которому не боялся открыть чуть-чуть своей слабости. – Я прилетел и увидел, как весь склон полыхает. Никого уже не было в округе. Никто не вышел ничего мне объяснить, но и так все было ясно без слов. От поместья остались только черные балки, рухнувшие на следующий день.

Цинь Фэнчжан рвано вздохнул, переживая ту боль, что заклинатели причинили его другу.

– Это ужасно. Чем они думали?

– Они посчитали, что поступили справедливо. У них были свои причины.

– Какие могут быть причины?! – голос императора сорвался на шепот, полный страсти. – Сжечь дом человека? Стереть с лица поместье ордена по чьей-то прихоти? Это варварство! Я... я мог бы...

– Ты не мог, – спокойно закончил за него Цзэ Сюлань. – И не должен. Это внутренние дела ордена. Ты император простых смертных. Дела заклинателей не должны пересекаться с императорским двором.

Цинь Фэнчжан резко обернулся к нему:

– Но для тебя я друг! Я должен...

Резкий стук в двери прервал его пылкую речь:

– Ваше Величество. Отвар готов.

Император Жэньань позволил коротконогому евнуху войти и лично забрал из его рук дымящуюся чашу, тут же выгоняя лишнего человека снова на улицу.

– Ты не ел, – тихо констатировал Цинь Фэнчжан. Он не упрекал друга, но сказал это с сильной болью в голосе. – И не спал. Слуги позже принесут тебе еду и воду для омовения. Но сначала... выпей это.

Он протянул через стол маленькую фарфоровую пиалу с густым отваром. От нее пахло медом, имбирем и успокаивающими травами.

– Это мои лекари готовят от нервного истощения. Мне очень даже помогает. Выпей и согрейся. И даже не начинай рассказывать мне о том, что заклинатели не мерзнут.

Слова Цинь Фэнчжана позабавили его, и Цзэ Сюлань улыбнулся, обхватывая теплую посуду озябшими руками. Император был прав, он замерз. Не потому, что у него не было сил на печати, а потому, что холод отрезвлял и помогал не терять связь с реальностью. Он сделал маленький глоток и поморщился от горечи, скрытой под сладостью.

Цинь Фэнчжан внимательно проследил, как его ночной гость отпил немного отвара и как его горло качнулось от глотка, и лишь тогда расслабил плечи, словно выполнил важнейшую миссию. Когда чаша была пуста, Цзэ Сюлань отставил ее на стол, и Цинь Фэнчжан тут же осторожно взял его руку для осмотра. Его пальцы лишь слегка коснулись запястья, проверяя пульс, но даже в этом мимолетном касании чувствовалась тревожная напряженность.

– Я не буду говорить пустых слов о мести или справедливости, – искренне сказал он, уверенно глядя прямо в зеленые глаза. – Это ничего не изменит. Но я скажу одно: пока я жив, у тебя будет место, куда можно вернуться. Ты не один.

Время неторопливо сжигалось чуть коптящими свечами. Император и его внезапный гость сидели в молчаливом полумраке, где слова сожаления были не нужны. И в этом совместном погружении в ночную тишь заключалась вся поддержка, на какую Цинь Фэнчжан был способен.

– Останься, Сюлань. – Вся властность в голосе императора оказалась вытеснена тревогой. – Позволь мне знать, что ты в безопасности. Я зову тебя остаться не во дворце. Я знаю, что ты не вынесешь этих стен и толпы слуг вокруг. Но останься в столице. Я отдам тебе Летний дворец. Он все равно пустует почти весь год. Там тихо, много воды, и ты сможешь восстановить свой сад, если хочешь. Туда не сунется ни одна душа без твоего разрешения. Твои ученики будут иметь все, что им нужно. Ты... ты будешь в безопасности.

Цзэ Сюлань не шевелился. Он сидел с закрытыми глазами, и впервые за этот долгий вечер его лицо потеряло выражение вечной настороженности. Он долго молчал, но это не было похоже на размышления. Он просто наслаждался тишиной и теплом, словно старый кот, пригревшийся у огня.

– Хорошо, мы останемся.

Цинь Фэнчжан не закричал от радости и даже сдержал вздох облегчения. Он лишь почти судорожно сжал его острое плечо и тут же отпустил.

– Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что доверяешь мне.

В этот момент в дверь почтительно постучали. Голос старшего евнуха прозвучал подобно похоронному звону:

– Ваше Величество, императрица до сих пор...

– Передай, что мы заняты. – Цинь Фэнчжан даже не повернул головы в сторону двери, словно ему было все равно. Его взгляд все еще был прикован к лицу Цзэ Сюланя, и он не хотел его отводить.

– Но Ваше Величество, сегодня брачная ночь...

– Скажи, что появились срочные государственные дела. И не мешай больше.

За дверью воцарилась гробовая тишина.

– Точно, ты ведь должен быть с императрицей, – спохватился Цзэ Сюлань.

– Должен, – согласился Цинь Фэнчжан. – Но император также должен быть верным соратником и другом. Это мой долг перед государством.

– Но я не государство, – усмехнулся Цзэ Сюлань впервые за вечер.

Цинь Фэнчжан был так рад знакомой вспышке веселья в зеленых глазах, что не мог не улыбнуться.

– Зато так же важен для меня, как и государство. Отдохни. Я распоряжусь, чтобы тебя никто не тревожил, пока ты не проснешься. Все будет хорошо. Я обещаю.

Цинь Фэнчжан остался сидеть у его кровати до утра и ушел, только когда старший евнух явился напомнить про прямые императорские обязанности.

Слово императора сразу же становилось законом, как только слетало с уст правителя, поэтому Цзэ Сюланя и правда никто не посмел беспокоить до того момента, как он сам проснется. Однако подготовка к переезду уже началась.

В Летнем дворце активно велась уборка, хоть за чистотой и порядком там и так следили каждый день с особой тщательностью. Все слуги уже были предупреждены, что со дня на день к ним приедет новый господин, которому император Жэньань чуть ли не подарил одну из императорских резиденций. Слуги уже догадывались, что это, вероятно, тот самый друг-заклинатель, которого их император чуть ли не боготворил. Но хоть слухи про Цзэ Сюланя и ходили, видеть его никто не видел, и всем было любопытно, как же выглядит тот, ради кого император готов разжечь войну или выкосить весь двор.

В западной части Города Дракона тоже было неспокойно. Хоть Цзэ Сюланя пока никто не тревожил, слуги уже начали собирать все необходимое. У Цзэ Сюланя не было вещей с собой, но император Жэньань велел собрать ему для переезда все необходимое, поэтому свитки, чернила, кисти, книги – все это паковалось в сундуки с огромной старательностью.

А как только Цзэ Сюлань показал нос на улицу, у павильона тут же столпилась целая процессия слуг. Среди них были портные, цирюльники, слуги с корзинами белья и благовоний. Их лица были вытянуты и почтительны, а движения отточены. Они стояли, согнувшись в три погибели, но все равно старались хоть искоса бросить взгляд на прекрасного заклинателя. Всем было любопытно посмотреть на того, кто удостоился чести получить такой роскошный подарок. Это ведь неслыханная щедрость – император Жэньань не просто подарил одну из самых дорогих и красивых резиденций, но и лично распорядился обеспечить гостей всем необходимым. Но кто такие эти презренные слуги, чтобы сомневаться в решениях Сына Неба? Поэтому дворец закрутился, словно гигантский муравейник, потревоженный палкой, стоило только приказать.

Яо Вэньмин, Юнь Цзяо и Минь Ли накануне безумно устали с дороги. Они бы проспали до самого вечера, но были разбужены тихой возней. Поначалу они лишь растерянно пялились на вереницу людей, входящих в их покои, не зная, что им делать. Учитель ни о чем их не предупреждал, но это был Город Дракона. Уж если где к ним и относились с почтением и уважением, то это здесь. Бояться было нечего.

Первым делом слуги принесли тазы из чистого серебра с теплой водой, чтобы ученики умылись и привели себя в порядок. Далее последовал завтрак. Им подали нежные паровые пирожки и сладкий рисовый отвар. И как только последняя тарелка была отставлена, подростков, не дав им и духа перевести, окружили портные, щелкающие мерными лентами и что-то быстро записывающие на бамбуковые планшеты. Ученики покорно повиновались, краснея от неловкости под пристальными взглядами незнакомцев. Их дорожные пропыленные одежды бесшумно исчезли, уступив место временным, но чистым и просторным халатам из мягчайшего шелка.

– Почтенные ученики господина Цзэ. – Евнух уважительно склонился, когда три отмытых, сытых и переодетых ученика стояли посреди комнаты и неловко переминались с ноги на ногу. Они явно не понимали, что происходит, но терпели с завидной стойкостью, даже не задавая вопросы. – Его Величество повелел обеспечить вас всем необходимым. Позвольте нам исполнить его волю и сшить вам несколько комплектов одежд.

– Кажется, нас собираются... обрядить, – с легкой усмешкой заметил Яо Вэньмин, но в его глазах читалась все та же растерянность.

Не встретив сопротивления и не получив отказа, несколько портных теперь приступили к более тщательному снятию всех мерок, необходимых для пошива качественных нарядов.

– Подними руку, почтенный господин, вот так... – Портной с лентой крутился вокруг Яо Вэньмина. – Шелк подберем самый лучший, парчу с золотыми нитями для торжественных случаев...

– Мне? Парча? – фыркнул Яо Вэньмин. – Да я в ней и шагу ступить не смогу, не запачкав!

– Его Величество повелел, – безмятежно улыбнулся евнух. – А значит, все будет исполнено подобающим образом.

Цзэ Сюлань принял эту бурю в своих покоях со слегка отстраненной вежливостью. Он позволил снять с себя мерки, стоя с неподвижным лицом, пока искусные пальцы мастера скользили по его плечам и спине. Он молча кивнул, когда старший евнух, почтительно кланяясь, перечислил, какие ткани и фасоны будут доставлены на выбор к вечеру – темный шелк, парча, вышитая серебряными нитями, лен высочайшего качества. У него самого не было с собой ничего, кроме того, что осталось на плечах после долгой дороги, и пепла Туманного склона. И эта забота, которой его окружил Цинь Фэнчжан, была словно тонкая нить, которая старалась хоть немного его привязать к этому месту.

Цзэ Сюлань не любил прикосновения чужих людей, но иначе портной точно не сможет снять мерки. Пришлось подчиниться неизбежному. Поэтому он молча стоял, раскинув руки, пока лента скользила по его плечам, и думал о том, как стремительно меняется его жизнь. Всего несколько дней назад он измерял расстояние между сожженными павильонами своего дома, теперь же – длину рукава для нового халата.

В этот момент у входа в павильон возникло легкое движение, и в проеме двери появилась знакомая фигура. Слуги, словно подкошенные, мгновенно опустились в глубоких поклонах:

– Ваше Величество!

Цинь Фэнчжан был уже без парадных свадебных одеяний, но на нем красовался изысканный халат из темно-синего шелка, расшитый золотыми узорами. Он выглядел уставшим, но собранным. Не обращая внимания ни на кого в комнате, император Жэньань тут же нашел взглядом Цзэ Сюланя. Только этот человек мог не склонять перед ним спину и смотреть в глаза как равный.

– Оставьте нас, – тихо, но твердо распорядился император. – Закончите позже.

У слуг не было даже мысли возразить или хотя бы быть недовольными словами правителя. Хоть работы оставалось очень много и снятие мерок требовалось закончить как можно скорее, они мгновенно, пятясь и не поднимая голов, ретировались.

Цзэ Сюлань снова остался с императором Жэньанем наедине. Он не знал, случилось что-нибудь или же тот заглянул обсудить важное государственное дело, но, кажется, Цинь Фэнчжан заскочил, чтобы спрятаться от надоедливых министров.

– Надеюсь, они не слишком докучают тебе своей заботой и вниманием? – спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, почти неуловимая нотка вины. – Я просто хотел... чтобы у тебя было все необходимое.

Цзэ Сюлань вздохнул:

– Ты всегда был слишком щедр, Фэнчжан. Моим ученикам все это в новинку, и они не знают, куда деваться от смущения.

– Пусть привыкают. – Император махнул рукой, как бы отмахиваясь от незначительной проблемы. – Они твои ученики, а значит, заслуживают самого лучшего.

– Не нужно мне баловать моих учеников, – с серьезным лицом заявил Цзэ Сюлань, а потом слабо рассмеялся. – Как мне вырастить из них мастеров, которым чужды мирские блага, если они будут спать под золотой крышей, есть золотой ложкой и носить одежды, которые дороже нарядов половины чиновников?

Цинь Фэнчжан ничего не ответил, смотря на друга с легкой улыбкой. Его взгляд проскользил по сероватому лицу Цзэ Сюланя, и император тихо спросил:

– Ты сегодня плохо спал?

– Нормально, – отмахнулся Цзэ Сюлань. – Просто не спалось слишком долго.

Цинь Фэнчжан понимающе кивнул:

– Я ненадолго зашел. Не смог не заглянуть и не проверить, как ты устроился. Я знаю, что толпы слуг в моем дворце тебя раздражают больше всего, но я обещаю, у себя ты их не увидишь, пока не позовешь. Я прикажу им прятаться и делать все так тихо, чтобы ты думал, что ты один.

Цзэ Сюланя эти слова слегка насмешили. Он и правда не любил присутствие посторонних людей. Особенно когда те вторгались в его личное пространство и постоянно наблюдали за ним. Но мысль о том, что слуги будут прятаться от него по углам, казалась настолько забавной, что даже представить это было смешно.

– Как дела с императрицей? – перевел тему он. – Она не сильно расстроена, что ты вот так пренебрег ею? Не воспримет ли ее род это как оскорбление?

– Нет. Она понимает, что мой долг – заботиться о своей стране и о тех, кто мне дорог. Все остальное – церемонии и условности. – Он отвернулся, глядя в окно на солнечный сад. – Ли Жуйсин... Императрица – умная женщина. Она понимает, что у правления есть свои требования. И что у меня... есть свои приоритеты.

– Приоритеты? – Цзэ Сюлань мягко усмехнулся. – Ты только что взял в жены женщину, которая должна стать тебе опорой и матерью твоих наследников. Поэтому постарайся в следующий раз и ее поставить на первое место.

– Я заглажу перед ней свою вину, – согласился Цинь Фэнчжан, тяжело вздохнув. – Я понимаю, что повел себя неправильно, но знаешь... вчера после всего случившегося мне было просто необходимо убедиться, что с тобой все в порядке.

Цзэ Сюлань ничего не ответил. Он хотел сказать что-то вроде «да что со мной вообще может случиться», но промолчал. За эти пару недель произошло так много всего, что он не знал, сколько ему потребуется времени, чтобы тот взгляд Линь Яна и сожженный сливовый сад больше не приходили к нему во снах, сжимая горло.

– Я должен идти, – прервал затянувшуюся тишину Цинь Фэнчжан. Он шагнул уже в сторону двери, но остановился. – Отдыхай. Эти портные скоро уйдут, и никто тебя больше не потревожит. А если захочешь развеяться – сходи вечером на улицы Тяньшу. Они особенно красивы зимними вечерами.

Цзэ Сюлань бы скорее предпочел просидеть вечер с книгой в руках при тусклом свете свечей, но это было раньше. Теперь слишком долгое одиночество заставляло голову работать в усиленном режиме, и непрошеные мысли оттуда было никак не выгнать. Поэтому, оставив учеников за чтением серьезного медицинского трактата про иглоукалывание, Цзэ Сюлань покинул Город Дракона, чтобы слиться с толпой и забыться в шуме зимних улиц.

Он бесцельно брел по Тяньшу, где все так разительно отличалось от вчерашней пустынной тишины. Город жил своей обычной, шумной жизнью: торговцы зазывали покупателей, разносчики сновали между повозками, слышались обрывки разговоров, смех, споры. Цзэ Сюлань вдыхал знакомый запах и почти физически ощущал, как столичная суета пытается заткнуть дыру в его душе.

Вот только что-то определенно было не так. Цзэ Сюлань не мог определить, откуда взялось это чувство, но вскоре ответ нашелся сам собой. У колодца, где обычно толкались водоносы и болтали ремесленницы, теперь столпилась разношерстная толпа. В центре, размахивая руками, стоял запыхавшийся гонец в запыленной, потрепанной одежде трактирного посыльного. Его глаза горели диким огнем, и люди, окружившие его, тоже подпитывались его энергией.

– Да я сам их видел! – выкрикивал он, и его голос срывался на визг. – Просто куча заклинателей, и все летят на запад! Даже совсем мелкие ученики – и те повскакивали на мечи! Они словно стаи птиц были, все небо заполонили!

– Да брось ты, Пэй Ду, опять вина клюкнул, что ли? – усмехнулся коренастый кузнец, стоявший поодаль со скрещенными на груди руками. Но, несмотря на усмешку, его ухмылка была напряженной, а глаза бегали по толпе, выискивая подтверждение или опровержение.

– Кому как не мне верить? – парировал гонец обиженно. – Я по той дороге дважды в неделю скачу! А вчера... вчера я лично слышал, как заклинатель в парчовых дорогих одеждах рассказывал своему другу, что летит в орден «Пурпурного феникса» с ужасной вестью. Сказал: орден пал, и теперь заклинателей со всей страны созывают, чтобы помогли сдержать натиск темных тварей.

Слово «орден» пронеслось по толпе шепотом, полным суеверного страха. Для людей, которые считали заклинателей орденов божествами, это было просто немыслимо. Если уж орден не смог справиться с нечистью, то как им, простым людям, сохранить свои жизни?

Цзэ Сюлань замер, будто корнями врос в землю. Конечно, они могли говорить про другое, но ответ был слишком очевидный.

– Какой орден? – резко спросил он. Пусть его голос был достаточно тихим, из-за заклинательской ци, направленной в него, он прозвучал словно в голове каждого присутствующего.

Все взгляды тут же устремились на Цзэ Сюланя. Его строгое аристократичное лицо и дорогие, хоть и скромного покроя, одежды выдавали в нем знатного человека. Люди тут же слегка потупили взгляды, а гонец смутился и снял шапку.

– Да... да орден «Хранители равновесия», что в Пепельных горах, ваша милость. Говорят... – он понизил голос до доверительного шепота, в котором слышалось малодушное удовольствие от обладания страшной тайной, – ...говорят, они что-то не поделили с тем, кто держал барьер. Тот взял, спалил пол-ордена в отместку и ушел. И теперь никто не знает, где этот заклинатель. А твари темные словно учуяли, что больше некому их сдерживать, и навалились на барьер разом. Тот и раскололся, как арбуз перезрелый.

– Они-то, может, и позвали заклинателей со всей округи и из «Пурпурного», – мрачно вставил старый торговец сушеными травами, сидевший на корточках у своей лавки. – Но эти «пурпурные» только показуху и любят. Каждый год в Тяньшу прилетают и красуются, как павлины. А тут реальные демоны. Эти не справятся.

Кто-то возразил:

– Но они же представители огромного ордена! К тому же там будут и другие заклинатели из всех школ и кланов. И разве никто не сможет их удержать?

– Ладно, если бы это было десять демонов. Но что, если их тысячи тысяч? Нам тогда заклинателей не хватит.

В толпе поднялся новый, еще более панический шум. Кто-то уже предлагал собирать пожитки и уходить из империи. Цзэ Сюлань больше не слушал.

И тут, как бы в ответ на эти тревожные толки, с неба донесся нарастающий гул. Люди на улицах начали останавливаться и задирать головы. Высоко в небе, рассекая вечернюю дымку, пролетела стая из десятков заклинателей в развевающихся плащах. Они неслись на запад, навстречу надвигающейся беде. И их скорость была до того огромной, что даже птицы бы не поспели.

– Вот что я говорил! – самодовольно закричал гонец, но люди его правоте определенно рады не были.

Цзэ Сюлань смотрел заклинателям вслед, пока силуэты совсем не растворились в объятьях неба. В его глазах не было страха или паники, лишь легкое недоумение. Разве он не передал технику? Почему орден допустил падение барьера? Да, техника не была слишком уж легкой, но основная проблема состояла в сосредоточенности. Восстановление барьера занимает несколько дней кропотливой непрерывной работы. Но для бессмертных мастеров это ничто! Так почему же барьер пал? Неужели никто не заметил его шаткое положение и не постарался хоть что-нибудь предпринять?

Стоя в самом сердце безопасной столицы, Цзэ Сюлань чувствовал на своей коже жар приближающейся бури. Предложение императора о тихом пристанище вдруг показалось невероятно далеким и хрупким, словно нефритовая безделушка, которую вот-вот раздавит тяжелой поступью надвигающегося хаоса.

Вернувшись в свои покои в Городе Дракона, Цзэ Сюлань не знал, как поступить. Его ведь изгнали из ордена. Они во всеуслышание заявили, что не желают больше даже имени его слышать, не желают видеть ни малейшего напоминания о том, что этот человек хоть когда-нибудь ходил по их земле и дышал с ними одним воздухом. Не значит ли это, что проблемы ордена – только его проблемы?

Цзэ Сюлань никогда не был альтруистом и не стремился помочь всем нуждающимся. Он не отказывался протянуть руку помощи, но только если это не шло вразрез с его интересами и не мешало его планам. Вернуться в орден и подсобить им было очень даже накладно. Никто не мог обеспечить ему даже элементарную безопасность. Что, если он начнет восстановление барьера, а Линь Цзо с мечом наперевес просто отрубит ему голову?

Но все эти доводы тонули в одной простой истине: если барьер не будет восстановлен, наступят темные времена. Цзэ Сюлань не знал, сколько за ним тварей, но, судя по всему, очень много. И в первую очередь от них пострадают простые люди. Тот самый народ, который поклялся защищать и оберегать Цинь Фэнчжан. Пострадают те, кто слабее.

Вполне вероятно, что в один день кто-то из его учеников не сможет вернуться домой просто потому, что встретил слишком сильную забарьерную тварь. А как же ученики из низины Послушания? Барьер проломился со стороны Туманного склона, а низина Послушания шла следующей. Если они еще и живы, то точно сражались, не имея ни малейшего шанса. У них не было как такового учителя, который бы их защитил, а для всех остальных мастеров они просто расходный материал. И что могут сделать эти дети, которые на мече-то еле стоят?

Чем больше Цзэ Сюлань думал об этом, тем острее чувствовал необходимость сорваться с места и вернуться. Не потому, что ему было дело до ордена, и даже не потому, что весь мир пострадает. А ради близких для него людей, ради тех, кого он, пусть и недолго, но пытался учить, и ради оригинального Цзэ Сюланя. Его имя и так запятнано злыми языками и темным прошлым, разве не заслуживает тот, кто дал ему возможность жить дальше, получить хоть немного признания?

Взяв кисть, Цзэ Сюлань быстро написал небольшую записку для Цинь Фэнчжана: «Ваше Величество, кажется, у меня не получится остаться в этот раз. В ордене требуется моя помощь. Но я обязательно вернусь, когда все улажу. Позаботьтесь о моих учениках на время моего отсутствия».

Перечитав ее еще раз, он оставил листок на самом видном месте и тихо ушел. Только луна была свидетелем того, как бывший хозяин Туманного склона вскочил на меч и растворился в ночи. Ну и разве что обладатель глубоких карих глаз, который, тихо покинув свою комнату, тут же устремился за учителем.

Глава 83. Этот мастер вернулся, чтобы помочь

Спустя всего пару дней после пролома барьера орден «Хранители равновесия» уже сдавал все позиции. При подъезде к Пепельному хребту Цао Цзюаню сообщили о бреши в барьере и о том, что все, кого еще совсем недавно он сдерживал, ринулись в мир смертных.

Это было огромнейшей катастрофой и головной болью. Цао Цзюаню безумно хотелось развернуть повозку и уехать как можно дальше. Кажется, ордену пришел конец. Так зачем тогда ему лишний раз появляться в эпицентре хаоса? Но выбора совсем не было. Он видел, как заклинатели группами слетаются к ордену «Хранители равновесия», и понимал, что никто не даст ему уйти незамеченным. Цао Цзюань просто ненавидел брать на себя ответственность за что бы то ни было, но ему слишком не повезло в один день открыть глаза в теле главы великого ордена. Прошлый владелец тела был птицей гордой, держащей все под своим контролем. Цао Цзюань, как ни старался, не мог даже наполовину стать таким же крутым.

После перемещения души он сделал вид, что слишком перенапрягся и испытал отклонение ци. У лекарей, осмотревших его, было много сомнений по этому поводу, но, получив приказ не болтать лишнего, они никому ничего не говорили. Поэтому все, вероятно, считали, что после отклонения ци их бывший властный глава чуть тронулся разумом. Конечно, эта информация не выходила за пределы ордена. И по-хорошему главу бы вообще заменить, но всех все устраивало. Безоговорочная монополия сменилась раздробленностью. Пусть мастера всех областей формально и подчинялись главе ордена, пусть им и приходилось иногда советоваться по разным вопросам – все это было лишь для вида. Каждый в глубине души знал, что, если как следует надавить и подобрать нужные слова, их «великий» глава и добровольно пост оставит, не то что разрешит потратить деньги ордена на внеочередную бесполезную ерунду. Никто не думал о процветании ордена, никто не переживал о последствиях такого управления – всех устраивало то, что происходило. Поэтому, хоть глава Цао и был формально главой, пусть ему и приходилось проводить собрания и подписывать соглашения, но у него не было никакой власти.

Цао Цзюань и раньше это понимал, но окончательно убедился, когда узнал, что мастера и наставники ордена решили изгнать Цзэ Сюланя и сжечь поместье Туманного склона. Они приняли такое важное, можно сказать, судьбоносное решение без его ведома. И даже не удосужились рассказать об этом. О падении барьера Цао Цзюань узнал раньше, чем об изгнании Цзэ Сюланя!

Первым делом Цао Цзюань предъявил системе, что та обленилась настолько, что давно перестала выдавать задания, а теперь не могла выполнять даже функцию рации для связи со вторым попаданцем. Система на это лишь ответила:

Цао Цзюань расспросил об этом подробнее и услышал то, от чего у него волосы встали дыбом. Система никогда не была словоохотливой, но в этот раз рассказала в мельчайших подробностях о ссоре Линь Яна и Цзэ Сюланя. Ни система, ни Цао Цзюань не знали, что произошло после, но было нетрудно предположить, что Линь Ян непременно приложил руку к уничтожению дома мастера Цзэ.

Цао Цзюаню было немного страшно из-за этого. Конечно, он слышал, что Линь Се и для Линь Цзо, и для Линь Яна была очень дорогим и любимым человеком, но ведь Цзэ Сюлань стал для Линь Яна тоже не просто знакомым. Цао Цзюань не был слепым и видел ту нить доверия, что протянулась между ними. Неужели какого-то видения оказалось достаточно, чтобы уничтожить все, что было? Линь Ян всегда был настолько радикальным? Хотя чего еще ожидать от этих грубых мечников... Они только и знают, что кулаками махать. А кому набить морду – это уже вопрос второстепенной важности.

Когда Цао Цзюань прибыл в орден, он был готов к тому, что его забросают палками и вообще изгонят, как когда-то изгнали Цзэ Сюланя, но его просто не заметили.

Воздух над Пепельным хребтом трещал и вибрировал, наполненный нечеловеческими воплями. Это были леденящие душу стоны тысячи потерянных душ, смешанные со смрадом горелой плоти и серы. Барьер, служащий нерушимой крепкой преградой вот уже тысячи лет, не просто молча пал – он был разорван с оглушительным хрустом. Гигантская черная рана зияла там, куда утекало озеро Ледяной скорби, и из нее, как из развороченной могилы, хлестало пекло.

Цао Цзюань слышал от других мастеров, что там, за барьером, скрываются не просто сгустки темной ци, не просто демоны, с которыми привыкли бороться все заклинатели, а настоящие дети проклятия. Их называли Скорбными ликами. Было много легенд о павшем тысячи лет назад государстве Лунъюя. Никто точно не мог сказать, какая из легенд правда, а какая – ложь. Но во всех этих легендах небожитель и правитель государства что-то не поделили. И небожитель проклял весь народ и землю. В тот же миг весь народ стал темными тварями, утратив человеческий лик, а земли стали живым воплощением темной ци. Барьер у Пепельного хребта, как у самого ближайшего к этому месту объекта, был возведен с особой тщательностью, и долго техника его создания шлифовалась и совершенствовалась. Мастера ордена «Хранители равновесия» передавали ее из поколения в поколение, но спустя годы все уже забыли об ужасающей мощи того, что дремлет за барьером. Сначала технику поддержания барьера изучали только хозяева областей, а потом и вовсе спихнули это на Туманный склон. Мол, вы же печатями занимаетесь, вот и забирайте себе. Никто и предположить не мог, что барьер в один день может расколоться. Он стоял тысячи лет! Наверное, стоило заставить Цзэ Сюланя обновить барьер, прежде чем изгнать, но больше не было времени думать об ошибках.

Скорбные лики тысячами рвались наружу. Они не ползли и не бежали. Они изливались из пролома бесконечным потоком. Их неестественно худые с чжан в высоту силуэты парили в воздухе, извиваясь и бросаясь ко всему живому, как стая голодных призраков. Им нужно было только одно – энергия жизни. Светлая энергия, которую они уже тысячи лет не видели. Их кожа, похожая на потрескавшуюся базальтовую корку, дымилась, а из трещин сочилась багровая разрушительная ци, оставляя в воздухе ядовитый шлейф. Вместо лиц у них были гладкие вогнутые воронки, в центре которых пульсировало одно-единственное Око тоски, жадно впитывающее хаос и страх. В центре каждой груди мерцало зловещее кольцо, скрывающее Сердце скверны. Именно оно и было источником их проклятого существования.

Они носились в трех измерениях с пугающей скоростью: пикировали с кровавого неба в самую гущу защитников, проносились сквозь строй и снова взмывали вверх, чтобы с новой силой обрушиться на очередную группу заклинателей. В движении они больше походили на сгустки искаженной энергии, чем на физических существ, их формы расплывались и сгущались, а длинные руки с пальцами-веточками простирались, чтобы пронзить энергетическое поле жертвы.

Линь Ян парил воплощением ярости и безумной отваги в эпицентре этого безумия. Искра Рассвета в его руках была не просто мечом, а продолжением его руки. Казалось, что заклинатель не сражался, а просто косил мечом проклятых, как крестьяне скашивают траву. Но его удары, сносившие головы обычным тварям, оказывались менее эффективными против этих существ. Лезвие легендарного клинка со звоном отскакивало от базальтовой кожи, и лишь точнейший удар, насыщенный светлой ци, мог поразить пульсирующее Сердце скверны в груди. Рядом с Линь Яном сражались и другие сильнейшие мира заклинателей. Но что они могли? Как бы эти пара десятков мастеров ни пытались остановить наплыв, твари все равно разлетались с Туманного склона дальше.

Заклинатели со всей империи сражались разрозненными паникующими группами в низине Послушания, у подножия Пепельного хребта, но все равно, несмотря на все жертвы и усилия, этих тварей было не остановить.

В долине Лотосов в саду Тишины, где столетиями медитировали мастера, теперь бушевала методичная бойня. Под командованием старейшины Ляня все ученики, вооружившись цинями, стояли неподвижной стеной. Четко по команде они выпускали волны ци, что могли разрубить человека пополам. Но Скорбным ликам было все равно, если только удар не поражал их в само почерневшее сердце. Морозный воздух густел от тяжелого гула ци, и каждый выдох превращался в клубы пара, тут же пронзаемые костяным холодом. Сухой треск ломающейся базальтовой скорлупы был единственным звуком работы учеников. У их ног клубился пепел, смешиваясь с растоптанным снегом и грязью, образуя мерзлую кашу. Они были подобны скале, о которую разбивалась черная река. Они пытались отражать удары, отгонять тварей от выхода из земель ордена в мир людей, но их сил не хватало на всех. Ученики, хоть их было и много, быстро уставали. Целители не успевали бегать от одних обессилевших заклинателей к другим. И когда очередной ученик падал с пузырящейся кровью на губах, его товарищ молча выходил вперед, занимая место на хрустящем снегу.

Зрелище парящих, бесшумно скользящих существ с безликими воронками вместо лиц ломало волю даже бывалых воинов. «Пурпурные фениксы» сражались эффектно, их изящные мечи смело разрезали демонов, но даже они были вынуждены отступать под натиском существ, против которых магия низшего и среднего порядка была почти бесполезна.

Несмотря на все усилия и сотни новых заклинателей, слетающихся со всех сторон, твари смогли прорваться дальше. Первой пострадала Фуюань, находящаяся совсем рядом с Пепельным хребтом. Хоть группы заклинателей и вылетели на отлов Скорбных ликов, те были намного быстрее и проворнее. Люди, увидев мучительные смерти тех, кого встречали эти уродливые твари, старались убежать, если только была такая возможность, остальные молились всем богам, не веря ни в заклинателей, ни в охраняющий их великий орден.

Именно в этот мистический кошмар и прибыл Цао Цзюань. Вместе с ним на гору не поднялся никто, кроме Мяо Цзин. Она единственная среди паники и отчаянного сражения казалась воплощением спокойствия. Мяо Цзин, как и всю дорогу до ордена, уверенно вела своего пациента под локоть. Их никто не встретил, и главе пришлось самостоятельно вставать на меч и тащить на Пепельный хребет не только себя, но и целительницу. Оттого сейчас он чувствовал себя намного хуже, чем последние несколько дней.

– Вот это у вас, господин Цао, веселье здесь, – тихо цокнула Мяо Цзин. Она внимательно осмотрела местность и не смогла больше произнести ни слова.

Заклинатели, разбившись на группы, барахтались, словно утопающие в болоте. Им не хватало ни навыков в сражении с этими существами, ни мощи.

Цао Цзюань был закутан в несколько дорогих, но абсолютно бесполезных здесь плащей и мехов. На его спине тускло мерцала согревающая печать, которая пыталась защитить высушенное ядом тело, что совсем истончилось и утонуло в многослойных одеждах. Сейчас Цао Цзюань выглядел чужеродно среди растрепанных и грязных собратьев, что сражались, не жалея жизни. Его глаза, полные ужаса, остановились на группе заклинателей у полуразрушенной библиотеки ордена.

В основном это были бродячие мастера в потертых плащах с амулетами мелких школ, несколько наставников из второстепенных павильонов в синих с золотом одеждах и пара талантливых адептов, чьи лица были бледны от ужаса, но руки сжимали мечи с решимостью.

Их возглавляла пожилая женщина с лицом, изрезанным морщинами, но с горящими, как угли, глазами. Ее властный голос, усиленный ци, резал воздух, словно нож масло:

– Круг! Держим круг! Ван Цзянь, готовься! Ли Бо, огненные печати справа! Остальные не теряйте концентрации! Бьем только в ядро! Не тратьте силы попусту!

Они действовали слаженно, как один организм. Их руки взмывали вверх, рисуя печати и устанавливая щит, пропитанный ци для приманки. Проклятые, привлеченные сконцентрированной здесь жизненной энергией, с шипящим воем бросались на этот щит. Они ударялись о него, и их безликие воронки яростно впивались в сияние, пытаясь его прорвать.

– Огонь! – скомандовала женщина.

С краев круга взметнулись спирали ослепительно-белого пламени. Они не жгли плоть, а прожигали саму скверну, уничтожая демоническую ци, сочившуюся из трещин. Один из Ликов, пронзенный огненным шаром, завизжал, и его базальтовая оболочка треснула, на мгновение обнажив пульсирующее багровое Сердце скверны.

– Сейчас! – крикнул молодой адепт по имени Вэй Цзян и метнул в эту щель сгусток сконцентрированной светлой ци, похожий на падающую звезду.

Удар был точен: Сердце скверны лопнуло с хрустом ломающегося хрусталя. Тело Скорбного лика замерло, а затем начало рассыпаться, превращаясь в облако черного пепла, которое тут же развеял ветер.

– Получилось! – выдохнул кто-то с надеждой.

Но победа была мимолетной. Два других Лика, словно сговорившись, спикировали с разных сторон. Их атака была стремительной. Один всей своей массой обрушился на щит прямо над командующей женщиной. Энергетический купол треснул, как стекло. Второй Лик, воспользовавшись мгновенной слабостью защиты, просочился в образовавшуюся брешь.

Его длинная костлявая рука молнией метнулась к Ли Бо. Молодой человек попытался отбиться, но было поздно. Острый палец пронзил его верхний дантянь с противным хрустом.

Ли Бо замер. Его глаза расширились от шока, а не боли. Он попытался что-то сказать, но из его рта вырвался лишь золотистый пар. Око тоски на безликой воронке твари раскрылось, и золотистый туман жизненной силы устремился к нему.

За секунду тело Ли Бо иссохло, кожа натянулась на костях и посерела. На миг, прежде чем холодным трупом упасть на землю, его тело ярко вспыхнуло. Оно светилось изнутри, как сосуд, наполненный золотой пылью. Это был последний прощальный отблеск заклинательской души, преждевременно и насильно изгнанной из своей оболочки. Это сияние было одновременно прекрасным и ужасающим зрелищем самой смерти.

Цао Цзюань весь съежился, желая исчезнуть в это же мгновенье. Если даже бывалые в боях мастера падают один за другим, то что будет с ним? Сейчас он не сможет даже положиться на память тела, ведь это самое тело не в лучшей форме.

Но не успел Цао Цзюань решить, что же делать, как его заметили другие заклинатели.

– Глава Цао! Слава небесам! – подлетел мужчина в некогда белых одеждах горы Распорядков.

– Ваша светлость! Что прикажете?! – тут же рядом опустилось еще несколько. – Это же Скорбные лики! Как их остановить?!

Цао Цзюань открыл рот, но из его пересохшего горла вырвался лишь хрип. Он лихорадочно пытался найти в памяти хоть что-то. Почему эти люди вообще решили обратиться за помощью именно к нему? Разве они не видят, что его состояние совсем плохо?

– Где оборонительные формации?! Где печати?!

Увидев прибывшего главу, наставники «Хранителей равновесия» стали слетаться к нему, надеясь на мудрый совет. Они сейчас совсем не думали о том, насколько беспомощным был глава даже в мирное время. Их лица были залиты потом и кровью, а в глазах застыла паника и звериная надежда на то, что тот, кто стоит выше, знает, что делать. Цао Цзюань открыл рот, но издал лишь нечленораздельный звук. Он сглотнул. Его мозг, затуманенный страхом и ядом, лихорадочно искал хоть какую-то зацепку, хоть одно воспоминание из прочитанных когда-то манускриптов.

– Я... я... Нужно... нужно укрепить фланги! – выпалил он первое, что пришло в голову, абсолютно бессмысленную в данной ситуации команду.

Наступила короткая, оглушительная пауза, нарушаемая лишь воплями и звоном стали.

– Какие, к черту, фланги?! – внезапно рявкнул Линь Цзо, появляясь как из-под земли. Его левый рукав был разорван, по щеке текла кровь. – Твари лезут из дыры в небе, а ты про фланги! Где основной удар?! Где хоть какая-то стратегия?! Ты глава ордена, гуи побери! Должен же ты что-то знать!

Его крик был как сигнал. К нему тут же присоединились другие.

– Да! Где печати подавления?!

– Нам нужен барьер, хоть какой-то, чтобы перегруппироваться!

– Ваша Светлость, прикажите! Люди гибнут!

– У вас же должны быть техники восстановления барьера! Чего вы стоите?!

Цао Цзюань отшатнулся, словно от удара. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он не знал! Он ничего не знал! Он был жалким самозванцем в теле могущественного заклинателя!

– Я... Мне нужно... Мне нужно посоветоваться... – пробормотал он, беспомощно озираясь, как бы ища, куда бы сбежать.

– Посоветоваться?! – Линь Цзо заходился от ярости. – С кем?! С призраками?! Ты здесь главный! У тебя должно быть все под контролем! Или ты, как и твой любимец Цзэ Сюлань, только на словах силен?!

Это сравнение добило Цао Цзюаня. Он совсем съежился и попытался возразить:

– Но ведь это вы решили изгнать единственного, кто бы мог поднять барьер и подобрать печати...

Недавно Линь Ян говорил ему то же самое, поэтому больная мозоль дала о себе знать, и Линь Цзо совсем взбесился.

– Ты глава ордена! Неужели у тебя нет записей о том, как восстановить барьер?! Ты конченый идиот, если доверил эти знания одному-единственному безмозглому тупице, который не только не смог нормально проследить за барьером, так еще и убил мою сестру!

В этот момент Мяо Цзин, все это время наблюдающая за ситуацией, ввязалась в перепалку:

– Господа, успокойте пыл. Не видите разве? Ваш глава ордена только что поднялся с постели. Он еще на бульоне, а вы уже требуете от него невозможного. Сейчас не время сеять раздор. Если у вас есть какие-то идеи, так выкладывайте, а если нет, то прекратите попусту молоть языком. Делайте что должны, господин Цао и так старается найти решение.

Ее слова лишь подчеркнули весь ужас происходящего.

– Старается?! – завопил Линь Цзо. – Мы все тут стараемся не лишиться души!

– Не кричите на меня... – жалко прошептал Цао Цзюань. – Я болен... Я не знаю...

Его признание повисло в воздухе ледяным приговором. Именно тогда с небес спикировал Линь Ян, от плеча до пояса покрытый пеплом и грязью.

– Хватит тратить время! Раньше вы поливали его за глаза грязью, называя слабаком, так отчего сейчас все бросились к нему за помощью? – его голос резал гул битвы. – Бейте в Сердце скверны светлой ци. Живо за мной и делайте как я.

Люди, получив наконец-то какой-то четкий приказ, ринулись за ним, бросив Цао Цзюаня одного. Он остался стоять, беспомощный и всеми покинутый, и смотрел, как парящие тени с безликими воронками беззвучно скользили над полем боя, высасывая жизни его защитников, пока по его щекам текли слезы стыда и бессилия.

Именно в этот момент, когда последняя надежда почти угасла, на севере, едва заметной темной точкой в багровом небе, появилась новая фигура. Она неслась к ним с немыслимой скоростью, таща на хвосте кого-то еще.

Цзэ Сюлань материализовался на краю хаоса не как спаситель, а словно призрак прошлого, призванный отчаянием. Его никто не заметил, и никто не обратил на него внимания, зато он пристально осмотрел все поле боя, беспомощно покачав головой: разрозненные группы заклинателей, гибельная брешь в барьере, из которой хлестала тьма, бесполезный Цао Цзюань, опирающийся на Мяо Цзин...

– Учитель, что мы будем делать? – тихо спросил Яо Вэньмин, глядя вниз. Он был готов отдать за учителя свою жизнь, но десятки, даже, наверное, сотни, трупов других учеников в знакомых одеждах заставляли его слегка трепетать от ужаса.

– Просто стой рядом и не делай ничего, пока я не скажу. У меня сейчас три ученика, и я хочу, чтобы так и осталось после того, как мы разберемся со всем этим.

Яо Вэньмин только кивнул, не смея сказать ни слова против.

Первым делом Цзэ Сюлань все же вернул систему.

«Это слишком долго объяснять, – отмахнулся Цзэ Сюлань. – Сейчас у нас нет на это времени. Лучше помоги мне следить за обстановкой и ничего не упустить».

«Я не могу обещать такое, но я подумаю над этим».

Цзэ Сюлань не стал кричать, он просто достал бумагу для печатей, выжег на ней печать для усиления голоса и объявил, входя прямо в сознание каждого заклинателя, как удар гонга:

– Всем перестать метаться! Вы только мешаете друг другу! Все мастера уровня наставника и выше ко мне! Немедленно!

Его появление и тон, не допускающий возражений, на мгновение приглушили звук войны. Представители ордена «Хранители равновесия» растерянно замерли. Они точно не ожидали увидеть здесь этого человека. Не после того, во что они превратили его дом. Но остальные, искренне думая, что поместье Туманного склона обратилось в пепел из-за натиска Скорбных ликов, поспешили хоть к кому-то, кто мог предложить хоть что-то.

Не дожидаясь их, Цзэ Сюлань взмыл в воздух. Линь Ян замер, услышав знакомый голос, и если бы не Линь Цзо, то точно бы получил от подлетающей твари. Он, используя цигун, тут же метнулся к бывшему хозяину Туманного склона, чувствуя, как вместо ярости его душу захватил вихрь куда более сложных эмоций.

– Цзэ Сюлань. Сюлань... – начал он, но тот его прервал:

– Не сейчас.

– Нам нужно поговорить, – не отступал Линь Ян. – Я... нам нужно многое прояснить. Я не хотел уничтожения твоего поместья. Я не хотел твоего изгнания. Я...

– Мы поговорим после, – согласился Цзэ Сюлань. Он не привык обсуждать подобного рода проблемы. Куда проще было исчезнуть и раствориться. Но во время беспрерывного пути он непозволительно много думал о предстоящей встрече. И раз уж его мысли были заняты этим так долго, то план «просто убежать» не принесет ему ожидаемого облегчения.

Когда все, кто мог, собрались перед Цзэ Сюланем, он скомандовал:

– Те, кто владеет техниками уплотнения и материализации ци, – поднять энергетические щиты! Не сплошную стену, это должны быть панели под углом сорок пять градусов! Ваша цель – не остановить этих существ, а перенаправить поток вверх!

Цзэ Сюлань никогда не увлекался военным делом, да и уроки истории проходили мимо него. Он не знал ни схем построений, ни тактик ведения боя. Но он знал, что этих заклинателей срочно нужно объединить и скоординировать их действия. Необходимо собрать всех тварей в одно место, чтобы была возможность их атаковать. Вместо того чтобы биться лоб в лоб с лавиной, было куда разумнее заставить ее течь по нужному заклинателю пути. Цзэ Сюланю требовалась какая-то стабильность на поле боя, чтобы приступить к барьеру.

Десятки заклинателей, наконец-то получив четкий приказ, ринулись выполнять. Воздух заискрился, сгущаясь в полупрозрачные золотистые щиты, образующие гигантский спусковой желоб, уводящий тварей в небо.

– Все, кто владеет техниками сжатия и притяжения! Не атаковать в лоб! Вы должны создавать силовые коридоры! Сжимайте поток и не давайте им рассыпаться! Ведите их по желобу.

Заклинатели начали работать согласованно. Невидимые тиски ци сжимали темную реку, вырывавшуюся из бреши. Пространство вокруг потока искривилось от напряжения.

– Все, кто может метать сгустки разрушительной ци с высоты, поднимаетесь над желобом. Ваша цель – не целиться в каждую тварь, а засыпать сам поток! Бьем по площади! Частота – залп каждые три дыхательных цикла!

Точечные атаки были бесполезны против численного превосходства. Только площадь поражения могла принести хоть какие-то результаты. Линь Ян стоял неподвижно, смотря на Цзэ Сюланя так, словно увидел его в первый раз. Его сердце сжалось, замерло на мгновение, а затем забилось с такой силой, что, казалось, готово было вырваться из груди. Но это была не ярость, не страх перед битвой. Это был непонятно откуда взявшийся восторг, смешанный с леденящей душу тревогой.

Мечник смотрел на Цзэ Сюланя, отдающего команды, и видел не изгнанного неудачника, а прирожденного лидера, которого он когда-то знал. Каждое отточенное и уверенное слово падало на поле боя, превращая хаотичную толпу заклинателей в единый слаженный механизм. В позе Цзэ Сюланя не было воинственной выправки, но была непоколебимая уверенность гения, видящего решение там, где другие видели лишь хаос. И Линь Ян, сам того не желая, поймал себя на мысли, что готов идти за этим голосом хоть в самую пучину тьмы.

Но как бы ни был Цзэ Сюлань сейчас уверен, Линь Ян видел его чуть подрагивающие кончики пальцев. Он был очень умным человеком, но не был создан для сражений. Он бы без проблем выжил в самом центре змеиного гнезда дворцовых интриг, но не пережил бы ни одной битвы в качестве воина. И оттого Линь Ян чувствовал себя ужасно, наблюдая, как Цзэ Сюлань играет со смертью, стоя совсем без защиты, лишь с единственным учеником по правую руку.

– Мастера высших уровней и старейшины, – тем временем продолжал отдавать приказы Цзэ Сюлань. – Ваша задача – создать «зону поражения» вверху желоба. Все, что прорывается через заградительный огонь, – ваше. Вы должны убить каждую тварь, что вырвется из общей пучины и захочет улизнуть.

Линь Цзо сжал зубы с такой силой, что мог бы с легкостью их раскрошить, но остальные уже ринулись вперед, и ему пришлось последовать за ними. Идея Цзэ Сюланя и правда была неплохой. Это было лучшее, что они могли сейчас сделать.

– Все остальные, что не подошли ни в одну категорию, либо выберите то, что вам ближе, либо отправляйтесь на «загон» уже разлетевшихся.

Вскоре все, кто мог держаться на мече, ринулись в разных направлениях и занялись делом. Только Яо Вэньмин остался рядом с учителем, да Линь Ян все еще не отходил, словно Цзэ Сюлань собрался вот-вот растаять.

– Линь Ян, ты не ранен и силен. Тебе нужно идти к остальным наверх.

Тот сначала ничего не ответил, задумчиво рассматривая покрасневшие от усталости зеленые глаза. А потом согласно кивнул:

– Я сделаю. И я никого к тебе не подпущу, обещаю.

Он взмыл на позицию, но теперь у него была новая, четкая цель. Он сражался не просто чтобы остановить тварей, а чтобы создать непреодолимый периметр безопасности вокруг Цзэ Сюланя. Каждый удар его меча, каждая вспышка ци были не только атакой, но и щитом. Его взгляд постоянно метался между целями и Цзэ Сюланем, отслеживая малейшую угрозу. Возможно, это было предательством по отношению к Линь Се. Может быть, предки никогда не простят его и разочаруются в нем окончательно, но он не мог иначе. Он был готов в любой момент ринуться вниз, чтобы прикрыть друга собой, пока Цзэ Сюлань парил в центре этого безумия, внимательно следя за каждым шагом и корректируя:

– Сектор три, усилить сжатие! У вас поток расплывается! Группа щитов, добавить плиту слева! Образуется карман! Залп, бейте сейчас!

Он не тратил силы на бой, он тратил их на абсолютное управление. И это сработало, потому что лавина превратилась в контролируемый поток. Это был долгий бой, но со временем хаос превратился во что-то более структурированное.

– Он выглядит ослепительно, – тихо прошептал Цао Цзюань, но Мяо Цзин его услышала. Однако не смогла ничего возразить. Этот человек... здесь сражались те, кто без капли сожаления и страха был готов отдать свою жизнь, но именно Цзэ Сюлань вел себя так, словно он уже исчез. Его голос был твердым, спина прямой, как негнущийся бамбук, но в глазах сквозила усталость. И она была вызвана не перелетом и не тяжелой битвой со Скорбными ликами. Это было что-то более страшное.

Только когда система заработала как часы и давление на брешь ослабло, Цзэ Сюлань перевел дух. Передышка была куплена дорогой ценой и была временной. Но зато теперь он мог хотя бы попытаться начать работать с барьером.

Глава 84. Этот мастер снова сбежал от разговора

Цзэ Сюлань повернулся от поля боя к источнику беды. Гигантская черная рана в небе все еще изливала бесконечный поток тьмы, пусть тот и стал меньше. Воздух вокруг нее вихрился и искажался от чудовищной концентрации скверны, а леденящий ветер, лившийся оттуда, заставлял его тонкое одеяние трепетать, как парус в шторм.

Цзэ Сюлань чувствовал себя чужим во всем этом организованном хаосе. Он не мог до конца понять, почему он здесь и почему он должен это делать. Ученики, простые люди... разве ему было когда-то дело до чужих судеб? Впрочем, у него больше не осталось ни сил, ни времени думать об этом. Как минимум сейчас у него есть цель. А значит, нужно проложить к ней дорогу и найти выход из этой ситуации. Пока его разум был занят решением проблемы, душа находилась в странном покое.

– Учитель? – тихо позвал Яо Вэньмин, видя, как взгляд мастера Цзэ становится остекленевшим от концентрации.

Цзэ Сюлань не ответил. Он просто смотрел на разорванную плоть мира и на плетение древних магических узоров, расползшихся по швам. Он и правда не знал, как восстановить барьер. Техники поддержания, которые он вычитал в дневнике прошлого хозяина тела и которые передавались из поколения в поколение, были как умение чинить прохудившуюся крышу. Сейчас же перед ним был полностью обрушенный храм. Восстанавливать толщину барьера нужно в абсолютной тишине и спокойствии, все внимание должно быть сосредоточено на символах, вплетающихся в общую ткань. Но сейчас это все было бесполезно. Несколько основных узлов оказались уничтоженными, укреплять и поддерживать просто нечего. Теперь оставалось только выстроить это заново.

«Пробовать. У нас все равно нет выбора».

Чэнь Хуан тяжело бы вздохнула, если бы только могла.

«Тогда почему никто не смог организовать сражение? Почему никто даже не предпринял попытки что-то сделать с барьером? Ничего эти мастера не знают».

«А я что-нибудь придумаю. А ты лучше помогай следить за происходящим».

– Вэньмин, – наконец заговорил Цзэ Сюлань, вскакивая на меч. – Ты будешь моими глазами. Ни одна тварь не должна подойти ко мне ближе чем на десять шагов. Предупреждай о любом движении с любой из сторон. Но не вступай в бой. Это лишь собьет концентрацию, и ты можешь что-то упустить. Просто кричи. Ясно?

– Да, учитель! – тут же ответил Яо Вэньмин. Он вскочил на свой новый меч, на всякий случай сорвав и ученический с пояса, и полетел следом за наставником поближе к барьеру, приковав взгляд к ровной черной спине.

Чем ближе Цзэ Сюлань подбирался к пролому, тем сильнее он ощущал давление темной энергии. Его руки взметнулись вверх, и пальцы сложились в первую из бесчисленных сложных конфигураций. Он не стал чертить грубые печати в воздухе. Вместо этого кончики его пальцев вспыхнули неярким серебристым светом, и он начал плести.

Он не мог восстановить барьер теми печатями, которые оставил оригинальный Цзэ Сюлань, но тщательно их изучил, чтобы было легче запомнить. Поэтому он имел представление о том, какая часть за что отвечает. Ему было не впервой экспериментировать с назначением печатей. Конечно, сейчас не самое подходящее время для такого, но выбора ему не оставили. Нужно было срочно наложить огромную энергетическую заплату. Вытягивая из глубин духовного ядра тончайшие, но безумно прочные нити энергии, Цзэ Сюлань накладывал их на края рваной раны, словно желая просто сшить два края небес.

Он не спешил. Его движения были не резкими взмахами, скорее уж наоборот: они казались слишком медленными. Укрепление барьера было чудовищно долгой работой, а создание нового – и подавно. Но сейчас не хватало времени. Затяни Цзэ Сюлань эту работу на три-четыре дня, и спасать будет просто некого. Поэтому он усилил поток ци, создавая более прочную основу. Его пальцы танцевали, завязывая невидимые узлы, которые медленно, миллиметр за миллиметром, начинали стягивать края бреши. Иногда концентрация терялась из-за проносящихся мимо Скорбных ликов, и края снова стремились разъехаться. Цзэ Сюланю тогда приходилось приложить еще больше сил.

Было сложно не отвлекаться и из-за нестихающих криков наставников и молодых адептов кланов. Пусть система была налажена, все равно заклинатели оставались людьми. Да, они сильнее, выносливее, но сражение шло уже несколько дней. Кто-то убегал, не желая отдавать свою жизнь. Многие падали замертво, не сумев среагировать, кто-то умудрялся передать свое место другому и отскочить в сторону. Слетевшиеся лекари не успевали заниматься истощенными и ранеными, и со всех сторон слышались отчаянные вопли боли и плача.

Линь Ян парил на самом верху, вместе с другими мастерами, точечно поражая, как и сказал Цзэ Сюлань, всех, кто пытался вырваться из общей волны. Он видел, как Цзэ Сюлань начал свою титаническую работу, и почувствовал короткую вспышку надежды. Ему нужно время и безопасное место, и Линь Ян был готов обеспечить ему и то и другое.

Минуты растягивались в часы. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая кровавым светом поле боя, а Цзэ Сюлань продолжал плести. Его лицо стало серым от нечеловеческого напряжения. На его висках выступили капли пота, мгновенно застывающие на холодном ветру. Каждое движение теперь давалось с огромным трудом. Каждая нить вытягивалась с гигантским усилием.

«Если я остановлюсь, то эти твари просто прорвут все, что я строил, и придется начинать сначала».

Цзэ Сюлань какое-то время не реагировал, прежде чем заявить:

«В последнее время я слишком много думал, зачем я вообще был призван в этот мир. Почему именно я? Это было точно не для улучшения сюжета и не для спокойной мирной жизни. Если бы эта книга хотела, чтобы я остался, она бы не уничтожила все, что я начал строить. А значит, моя задача – дать фору заклинателям спасти этот мир».

«Не страшно. Теперь я знаю, что даже после смерти что-то есть. Наше существование – не просто набор электрических импульсов, передающихся от синапса к синапсу. А значит, после меня просто ждет новая жизнь».

Яо Вэньмин, стоявший на страже, бросал на учителя украдкой тревожные взгляды. Он видел, как теряет цвет его кожа, как западают глаза, как начинают дрожать от неимоверного усилия когда-то уверенные пальцы. Но он не смел нарушить приказ. Он только громче кричал предупреждения, отгоняя тупым ученическим мечом редких прорывающихся Ликов.

– Слева! Высоко! – Его голос срывался от усталости и паники.

Линь Ян тоже слышал эти предупреждения и каждый раз старался бросить взгляд на фигуру в развевающихся черных одеждах, чтобы убедиться, что плетущему барьер мастеру ничего не угрожает. В этот раз взгляд тоже упал на Цзэ Сюланя – и сердце его провалилось в ледяную бездну. Тот все еще стоял на мече, но это была уже лишь бледная тень. Его руки двигались медленно, почти механически, а сам он был белее снега и прозрачнее утреннего тумана.

– Цзэ Сюлань, хватит! Остановись сейчас же! – закричал Линь Ян, с безумной яростью пробиваясь к нему сквозь строй тварей.

Но его слова тонули в гуле битвы, а Цзэ Сюлань совершил последнее движение. Его руки свелись в завершающем жесте, и раздался негромкий звук, похожий на звон хрустального колокола. Барьер окончательно сомкнулся, и на его месте остался не просто шов, а мерцающая сложным внутренним узором золотистая ткань. Она не была долговечной и требовала переработки и подкрепления, но у Цзэ Сюланя иссяк последний источник сил. Его меридианы были не просто пусты, они оказались полностью иссушены, местами потрескавшись и слипшись.

– Если техника восстановления барьера не попала к ним в руки, передай им мой дневник, – тихо прошептал Цзэ Сюлань Яо Вэньмину, прежде чем в его глазах не осталось ни света, ни осознанности, ни даже отражения завершенного труда. У него не было сил ни пошатнуться, ни вздохнуть. В его теле не осталось энергии даже на то, чтобы сердце сделало свой последний удар. Оно замерло на полпути.

Вопли отчаяния и командные окрики сменились одним мощным, нарастающим стоном облегчения, который вырвался из сотен глоток и превратился в ликующий рев.

– Закрыто! Барьер закрыт! – пронеслось над полем боя.

Заклинатели, безнадежно и отчаянно сражавшиеся еще секунду назад, замерли, а затем взорвались криками. Кто-то падал на колени в грязь и снег, плача от счастья и усталости. Кто-то вскидывал в небо перепачканные мечи, салютуя победе. Даже суровые старейшины не могли сдержать слез, и их морщинистые лица расплывались в улыбках.

– Мы выстояли! Небеса, мы выжили!

– Слава мастерам! Слава ордену!

Они обнимались, совершенно забыв о рангах и клановой принадлежности, объединенные одним чудом. Да, вокруг еще метались десятки Скорбных ликов, отрезанных от своего источника, но это уже была не бесконечная лавина. Это была задача, которую можно решить. Самое страшное осталось позади. И в этом всеобщем триумфе победы никого не заботили жизни, угасшие пару мгновений назад.

Цзэ Сюлань сорвался вниз, прежде чем Линь Ян, сметающий все на своем пути, успел сделать и десятую долю шага. Яо Вэньмин тут же выронил свой меч и бросился к учителю, подхватывая его обессилевшее тело. Глаза мастера Цзэ были закрыты, а на лице застыло расслабленное выражение спокойствия и отрешенности. Меч Син Чэнь упал на землю чуть позже, чем Яо Вэньмин опустил тело учителя. Заклинательский клинок, лишенный связи с мастером, раскололся, как ледяная сосулька, упавшая с крыши. И Яо Вэньмин, уже собиравшийся делиться энергией хоть как-нибудь, замер с удушающим ужасом в глазах.

– Учитель! – срывая голос, закричал Яо Вэньмин. – Учитель, вы ведь обещали позаботиться обо мне! Обо всех нас! Вы ведь столько еще не рассказали! Учитель!!!

Горячие слезы брызнули из глаз, предшествуя остервенелым рыданиям. Яо Вэньмин сжал хрупкое, остывающее тело в объятиях так сильно, как только мог, словно это способно было удержать душу мастера и не дать ей уйти навсегда.

Линь Ян, достигнув наконец его стороны, протянул руки, чтобы подхватить Цзэ Сюланя, влить в него всю свою мощную ци, крикнуть ему в лицо, встряхнуть... И тут же почувствовал знакомый жар в районе груди. Он чувствовал его лишь раз, и больше никогда не желал испытать снова.

На остывающей коже Цзэ Сюланя, прямо под сломанным сердцем, вспыхнул золотой свет. Как завороженный, Линь Ян опустил взгляд вниз, на свою собственную грудь. Под его испачканной и потрепанной в битве одеждой проступало точно такое же золотое свечение.

Две печати Вечной встречи, нанесенные на души много лет назад, проявились одновременно. Клятва, что их души найдут друг друга, в каком бы облике они ни были.

Прославленный мечник, не боявшийся ни демонов, ни смерти, безвольно рухнул на колени в снег, смешанный с пеплом. Его могучие руки дрожали мелкой дрожью. Весь он содрогался, словно одинокий лист на ледяном ветру.

Когда умирал простой смертный, жизнь стремительно затухала в его глазах. Когда умирал заклинатель, его тело сияло несколько мгновений, словно окутанное звездной пылью. Но когда умирал бессмертный мастер, все его силы направлялись к душе, делая ее похожей на теплый огненный шар.

Вот и из бездыханной груди Цзэ Сюланя вырвался теплый, совсем тусклый свет. Шар на какое-то время завис в морозном воздухе, озаряя окровавленный снег словно маленькое солнце.

– Цзян-си... – по слогам, с невероятным усилием выдохнул Линь Ян, вглядываясь в знакомые черты лица. Все это время он не сходил с ума, он не пытался приписать этому человеку то, что принадлежало другому. С самого начала, с того момента, как он заметил у хозяина Туманного склона до боли знакомые зеленые глаза, это был только Цзянси. Дрожь сводила его руки, не давая коснуться, и лишь стальная выдержка заклинателя не позволила ему рухнуть под тяжестью горя.

– Цзянси... – Его лицо обожгли слезы. Они текли ручьями, разъедающим ядом падая на старые рубцы измученного сердца. Видеть, как умирает Цзэ Сюлань, было невыносимо. Но осознать, что Линь Ян только что нашел и в тот же миг потерял его... Разве он мог вынести это? Разве мог он пережить это во второй раз?!

– Сюлань... – Цао Цзюань замер в отдалении, не решаясь подойти ближе. Он чувствовал, как теплая рука Мяо Цзин легла к нему на плечо, но этот тихий жест поддержки лишь заставил слезы литься с удвоенной силой.

«Система, он... он правда мертв?»

Но система молчала, и ее молчание было красноречивее любых слов.

Линь Ян низко склонился, принимая тяжесть потери и тяжесть своей вины. Его рука непроизвольно сжалась на груди, где под тканью жгла собственная печать, будто пытаясь ответить на угасший свет другой. Между ними лежала теперь не просто смерть, а вся пропасть лет молчания и неведения. Как он мог не узнать? Как мог быть так слеп? Печать горела как вечное напоминание о клятве, которую он не сдержал.

Душа над телом светилась все слабее, вот-вот готовая раствориться в небытии. Все планы и стремления разлетелись по ветру с сияющими искрами чужого сердца. Все улетело. Не осталось ровным счетом ничего. Цзэ Сюлань ушел тихо и мгновенно, потеряв все, что у него было.

Линь Ян не рыдал, он не позволил себе даже всхлипнуть, но его взор застилала пелена слез. Он осторожно забрал остывающее тело из рук Яо Вэньмина, уложил на снег. Его пальцы совсем не слушались, но он, превозмогая дрожь, аккуратно поправил черные пряди и получше вдел шпильку с красным камнем.

Не говоря ни слова, Линь Ян встал на ноги и подошел к разбившемуся Син Чэну. Он с сочувствием посмотрел на брошенные осколки некогда прекрасного клинка, а потом согнулся, чтобы взять один. Он не мог четко рассмотреть собственное отражение в обломке, поэтому просто прикрыл глаза и без тени раздумий приставил заостренный край к собственной гортани. Он не давал себе времени на размышления, он не слышал радостных воплей и шум оставшихся сражений. В голове было пусто, и только невыносимая боль разрывала его сердце. Острый металл уже надрезал нежную кожу, когда Линь Цзо с оглушительным ревом бросился на него:

– Это что, новый способ сбежать от проблем?!

Мощное тело брата врезалось в Линь Яна, снося с ног. Они грубо грохнулись на грязный снег. В тот же миг опустошение в душе Линь Яна сменилось волной разрушительной ярости.

– Отстань! – Он не пытался сражаться. Это было похоже на простое барахтанье и беспорядочные удары. – Пусти! Ты не понимаешь! Я... я убил его!

Линь Цзо был шокирован этой силой отчаяния. Он едва сдерживал брата, и его лицо искажала не просто злость, а глубокая неприязнь ко всему, что происходило. Он ненавидел это тело. Ненавидел душу, что в нем жила. Ненавидел то, во что они превратили его брата. И эта ненависть придавала его действиям грубость и решительность.

– Прекрати выть из-за этого выродка! – сквозь зубы прошипел Линь Цзо, пытаясь заломить брату руку. Его взгляд на мгновение скользнул по неподвижному телу Цзэ Сюланя, и в глазах вспыхнуло ничем не разбавленное отвращение. – Он это заслужил! Слышишь?! Он получил по заслугам!

Но вслед за этими словами, видя, как брат заходится в беззвучном рыдании, его собственное лицо исказилось от страха. Не за бесполезного мертвеца, что даже теперь продолжал доставлять проблемы, а за единственного родного человека, который у него остался в этом мире.

– Он шел к этому концу с самого начала, но ты-то тут при чем?! – уже почти кричал Линь Цзо. Его рука в железной перчатке грубо шлепнула Линь Яна по лицу, пытаясь до него достучаться. – Очнись, идиот! Этот ублюдок довел тебя до самоубийства и после смерти! Он мог тебе сказать, но не сказал. Он просто конченый эгоист!

Второй шлепок был еще сильнее. Линь Ян наконец затих под ним. Яростные рыдания сменились тихими, прерывистыми всхлипами. Он лежал в грязной снежной каше, и слезы текли по его щеке, смешиваясь с кровью от разбитого носа и губ.

– Я не смогу... – разбито прошептал он. – Он был здесь... и я...

Линь Цзо тяжело дышал, глядя на брата. Ненависть в его глазах не угасла, но ее затмил животный страх потери. Он разжал хватку, но не отпустил полностью.

– Слушай меня. – Линь Цзо говорил хрипло, уже не срываясь на крик. Каждое слово было пропитано ядом и презрением, но он не умел спасать по-другому. – Этот тип... этот Цзэ Сюлань, или Вэнь Цзянси, или как там его... Не важно. Он беспросветный идиот, который когда-то влез в нашу семью и задурил тебе голову. Я говорил тебе с самого начала, что нечего с ним связываться. Но разве ты меня слушал? Разве ты слушал Линь Се?!

Линь Ян смотрел на него молча, не желая уже ничего говорить. Вспышка ярости прошла, оставив после себя абсолютную растерянность и невыносимую боль.

Линь Цзо с силой тряхнул брата, заставляя мельком взглянуть на тело.

– Но как бы ты ни ошибался, у тебя сейчас куча нерешенных вопросов! Разве Вэнь Цзянси не умер? Как тогда его душа оказалась в теле придурка с Туманного склона? Скорее всего, это произошло после его долгой медитации. В прошлый раз тело Вэнь Цзянси развеялось, съеденное техникой до костей. Сейчас тело Цзэ Сюланя осталось. Так разве ты не собираешься найти ответы? А похоронить? Я пальцем о палец не ударю. Я прикажу бросить его здесь, чтобы вороны растянули его останки по всей стране и обглодали кости.

Линь Ян все еще молчал, чувствуя, как ему на лицо капают чужие горячие слезы. Линь Цзо не пытался утешить его. Он знал, что это бесполезно. Единственный шанс удержать Линь Яна здесь – это бросить ему вызов, дать хоть какую-то цель, чтобы он не смел даже думать о конце.

Он встал, смотря на брата сверху вниз. Он ненавидел и Цзэ Сюланя, и Вэнь Цзянси до скрежета зубов, потому что только этот человек мог сломить Линь Яна и только этот человек мог удержать его от падения с края пропасти даже в самой ужасной ситуации.

В эту ночь под холодными звездами, среди руин и пепла, никто не уснул. Радость победы была мертва, и ее сменила оглушающая тишина утраты.

Конец 2-го тома