Анна Велес

Тайна кровавой графини

© Велес А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

Артем ненавидел читать лекции, вообще не любил долго разговаривать и находиться в центре внимания. Сейчас, к концу академического часа, он чувствовал себя измученным и раздраженным. Поднявшись со стула, он прогулялся по возвышению кафедры, окинул зал взглядом. Если честно, он не помнил ни одного из лиц студентов, да и вообще старался не замечать их присутствия в аудитории.

– Мы с вами еще несколько встреч будем обсуждать методы составления психологического портрета преступника, – начал он свою заключительную часть лекции. – Но сегодня, напоследок, хочу сказать вам одну важную вещь. Можно долго рисовать разные версии, перебирать и смаковать подробности преступлений серийных убийц, но надо помнить, что является для преступника самым важным. Вы все наверняка смотрели множество фильмов, по большей части американских, читали книги, где описаны всякие кровавые ужасы. Сразу скажу, большинство таких дел являются выдумкой авторов. Не слишком здоровой выдумкой. Помните, для маньяков, как их принято называть, самым важным всегда будет являться сама жертва. Не ее личность, но некая схожесть с созданным в больном мозгу убийцы идеалом. Это классика.

– Тиранка-мать или шлюха-сестра? – спросил откуда-то с правой части зала насмешливый и самоуверенный молодой мужской голос.

– Примерно так, – согласился рассеянно Артем. – Вариантов много. Тут и детские психологические травмы, и неудачный сексуальный опыт. Неудовлетворение собственной жизнью и поиск виновного в этом. Любого виновного, кроме себя самого. Убийце важно найти жертву, совпадающую с созданным им образом. И наказать в одном случае, в другом – просто уничтожить. Жертва становится копией его объекта страсти. Снова, не обязательно речь о сексе, желание обладать может выражаться в любой форме. Важно то, что преступнику интересен именно выбранный им объект и его смерть. Получение удовлетворения от самого убийства конкретного субъекта. Понимаете? Не от совершения какого-то там посмертного обряда, от создания некоего антуража и прочего. Важна только сама жертва. А декорации – это уже суета, это второстепенный фактор. Иногда это просто желание оставить ложный след. Ведь преступник знает, что за ним будут охотиться.

– Это вы к тому, – на этот раз из зала звучал женский голос, серьезный и деловой, – что важно начинать изучение поведения серийного убийцы с его выбора жертвы? Что в книжках пишут всякие кровавые ритуалы только с коммерческими целями?

– Именно так, – подтвердил Артем. – Пощекотать нервы. Убить не так просто, и потому для преступника в этом основная цель. Большинство из них не задумываются о том, как все обставить поинтереснее. Хотя да, у шизофреников, у кого голоса в голове или еще что-то такое, бывают свои фантазии, не всегда приятные. Но это вторично. Главное – само преступление и как оно было совершено.

– Пытки и прочие неприятные подробности – это уже почерк, – заметил еще какой-то парнишка из зала. – Так?

– Да. – Артем уже очень хотел все это закончить. – Это важно. Но даже такие преступления редки. Множественные удары ножом или удушение как личностное убийство. Вот это встречается чаще. И с этим работать, как вы понимаете, сложнее, потому что такие преступления могут быть и бытовыми. Их еще надо отделить от кучи похожих. Но все это будем разбирать в следующий раз. А на сегодня хватит мрачных тем. Всем спасибо за внимание и участие, до встречи.

Он уселся обратно на место преподавателя, уставился в свой блокнот, надеясь, что это отпугнет тех особо заинтересованных, кто вдруг решит поделиться с преподавателем своим мнением об услышанном или поспешит рассыпаться в благодарностях за полуторачасовое откровение.

Студенты попались сообразительные. Лекция закончилась раньше положенного срока, и многие спешили этим воспользоваться, успеть перекусить или просто порадоваться лишним пятнадцати минутам свободы. Большинство от выхода бросали вежливо‐привычное «спасибо – до свидания», на которое, к счастью, Артему даже не надо было отвечать. Несколько человек все же остановились у кафедры, благодарили чуть более многословно. Лектор награждал их легкой официальной улыбкой. Паре девиц он даже подмигнул и «сделал ручкой» на прощание в знак благодарности, что они тоже не задерживаются дольше положенного.

Когда, по его расчетам, аудитория опустела, Артем снова поднялся со стула, стал убирать совершенно ненужный блокнот в карман пиджака.

– Для первого занятия неплохо, – раздался вдруг женский довольно ироничный голос. – Но следовало бы все же хоть в паре слов упомянуть и второй сценарий.

Артем нахмурился. Вот нашлась же какая-то «умница», кто любит доказывать свое превосходство даже преподавателям. Он поднял глаза. В первом ряду, прямо напротив, сидела она.

Странно, но во время лекции Артем ее не замечал. Он вообще не помнил, чтобы студенты выбирали первый ряд. И не старовата ли она для студентки третьего курса? Женщине на вид было лет двадцать семь, а то и тридцать. Аспирантка или магистрантка? Или вообще молодая преподавательница, решившая пообщаться с «коллегой».

– Успеется, – бросил Артем. – Всему свое время.

– Если оно есть, – отозвалась женщина.

Артем снова на нее посмотрел. Нет, она ему не нравилась. Даже для преподавателя слишком ухоженная. Прямо-таки дорогая женщина. И слишком красива. Четкий овал лица, прямой тонкий нос, глаза выразительные, сейчас насмешливые, черные волосы до плеч, разделены на прямой пробор, лежат волосок к волоску, будто женщина только что из салона красоты. Платье темно-синего цвета, юбка чуть выше колена. А сверху красиво уложен на плечах ярко-синий, василькового оттенка, шарф. Нет, Артем точно заметил бы ее на лекции. Кто такая? При всей ее красоте и стиле женщина почему-то вызывала у него странное ощущение опаски, настороженности.

– Что скажешь? – снова спросила она.

Артем не любил, когда ему «тыкают» незнакомые люди. Пусть женщины, пусть красивые, но...

– Мы с вами на брудершафт не пили, – холодно напомнил он.

– Меня не так просто соблазнить, – усмехнулась незнакомка.

– У меня и желания нет соблазнять, – искренне сообщил Артем.

– Так что насчет второго сценария? – снова вернулась она к теме, пропустив его замечание.

– Какого сценария? – уточнил он, не скрывая раздражения.

– Действий убийцы, – напомнила женщина. – Первый вариант – когда важна жертва, а остальное только декорации. Но ведь бывает, когда важен только ритуал, а жертва безлика и не имеет никакого значения.

Артем удивился и напрягся. Слишком странная и неприятная тема.

– Спорно, – все же ответил он. – Ритуал – это повторение одних и тех же действий для получения нужного, заранее известного результата. Это значит, что каждое следующее преступление должно полностью повторять предыдущее. В том числе и в критериях выбора жертвы. Тот же первый вариант, о котором я сегодня говорил.

– Нет, – спокойно и как-то слишком уверенно возразила женщина. – Важна схема. Именно ее повторение, а не жертва с ее личностью или особенностями.

Артем устало усмехнулся.

– Конечно, – саркастично выдал он. – В первый раз убили шлюху в красной куртке и колготках в сетку. Не такую же разве будут искать для второго раза? Ведь она часть схемы.

– В другой раз может быть богачка в каракуле, – надменно заявила спорщица. – Жертва просто должна подходить под ритуал. Одной деталью. И все. Она тоже часть декорации. Ингредиент. И давай сразу проясним. Какой-то там шизофреник с голосами в голове или еще чем-то таким – он будет искать, выслеживать. Ему надо расчесать свои нервы, убедиться, что выбранная добыча похожа на какой-то там образ, подогреть страсть. А здесь ничего не надо. Просто взять то, что важно для ритуала.

Артем поморщился. Самонадеянная и психованная дамочка. Ей так важно доказать свою правоту? Ладно. Пусть так. Главное, чтобы уже ушла отсюда.

– Хорошо, – спокойно согласился он, но все же не удержался: – Пусть так. Только пример можно? Такого преступления. Кто так убивает?

– Я, – откликнулась женщина довольно легко. Слишком легко. И как-то интуитивно Артем понял, что она не врет.

– И? – Он смотрел на нее теперь уже с искренним вниманием, настоящим, полицейским. – Решила прийти и сдаться? Почему сразу не в Управление внутренних дел? Или ко мне в Следственный комитет бы заглянула?

– Сдаться? – Она издевательски усмехнулась. – Это не про меня. Я пришла на тебя посмотреть. Это не часть ритуала, но моя маленькая приятная традиция. Всегда прихожу к тому, кто будет против меня. К охотнику. Узнать тебя. Это...

Она чуть всплеснула руками, так изящно, почти аристократично, потом поправила свой яркий шарф.

– Сейчас такое время интересное, – продолжила женщина наигранно-доверительным тоном. – Интернет появился. А там столько всего! Например, это нашла.

Теперь она картинно подняла глаза к потолку, будто вспоминая, и снова посмотрела на Артема.

– Койнойокан, – выдала она. – Красивое слово. Предвкушение влюбленности. Мне это нравится.

– Здорово. – Артем понимал, что его примут за идиота, если он притащит эту ненормальную в Комитет, но ее признания, он это чувствовал, были слишком опасными. – Только взаимности не будет. Но могу предложить продолжить первое свидание в нашей камере предварительного содержания. Прокатимся?

Она рассмеялась. Откровенно весело.

– Ты думаешь, другие не пытались? – спросила она. – Нет. Я уйду, а ты останешься. Только лучше сядь.

Артем все еще стоял возле своего стула. Садиться, конечно, он не собирался. Все с тем же раздражением уже понимал, что сейчас придется еще и гоняться за безумной «мадам» по коридорам университета.

– Садись, – мягко, как-то даже вкрадчиво повторила женщина, положив руки на стол перед собой, подавшись вперед. – Не люблю, когда некрасиво. Если упадешь, мне не понравится.

– Мне как-то фиолетово... – начал Артем и вдруг заткнулся.

Казалось, кто-то выключил свет во всей огромной аудитории, а за окнами вместо полудня были сумерки. В глазах темнело и плыло. Все утопало, исчезало, кроме яркого пятна синего шарфа на плечах женщины. Артем чувствовал, как тело наливается тяжестью, такой, что пальцем не двинуть, слабость накатывает, давит...

– Сядь, – прозвучал голос женщины еще раз. Как приказ. Как команда гипнотизера.

Сил возразить не было. Колени сами подгибались. Он буквально рухнул на стул. И сумерки заполнили все. Исчез даже ее синий яркий шарф...

– Климов! – раздалось у него над ухом. – Ну ты даешь! Я спешу, думаю, он на нервах, не в себе, как всегда. А он спит! Имей совесть, Климов!

Артем с трудом разлепил глаза. Перед ним была все та же залитая дневным светом аудитория. Рядом Нина в ярком цветастом платье и белом кокетливом пиджаке. Сидела на столе, будто не преподаватель криминальной психологии, а какая-то студентка.

– Что за школьная привычка звать меня по фамилии? – буркнул Артем.

– Школьная? – весело переспросила она. – Так принято обращаться к бывшим мужьям, подчеркивая свою от них отдаленность после развода. В шоу женских так говорят.

– Ты это смотришь? – прозвучало почти со священным ужасом.

– Нет, конечно, – продолжила развлекаться Нина. – Коллеги рассказали.

– Ты работаешь в кошмарной компании озлобленных разведенок? – поинтересовался Артем.

– И снова нет. – Она продолжала улыбаться. – Ты чего все время ворчишь? Неужели все прошло так плохо?

– Нормально, – буркнул он. – Просто муть всякая снилась.

– Тёма, ты в порядке? – теперь уже всерьез забеспокоилась бывшая жена. – С дежурства, что ли? Так сказал бы – перенесли.

– Нет, я в отпуске, – досадливо морщась, признался Артем.

Нина забеспокоилась еще больше.

– В отпуске? Ты? Не смешно. Тебя отстранили? Что случилось-то? Скажи ты уже!

– На самом деле ничего не случилось, – как можно более твердо и спокойно выдал следователь. – Меня повысили в должности. Васильевич собрался на заслуженный отдых, передал мне свое кресло. По правилам, я обязан отгулять все свои оставшиеся дни, а потом принять у него дела.

– И сколько у тебя этих дней? – уже понимая масштаб трагедии, осведомилась Нина.

– Почти полтора месяца, – убито признался Артем. – Нина! Мне уже скучно!

– А сколько дней ты отдыхаешь? – продолжила выпытывать бывшая жена.

– Три... – Он знал, это прозвучит по-детски капризно.

– Ужас, – коротко резюмировала она. – Я тебя знаю, ты за полтора месяца сойдешь с ума. Зато теперь понятно стало, почему ты так легко в этом году согласился читать лекции у меня на факультете. Хоть какое-то развлечение, да?

– Типа того, – рассеянно согласился следователь. – Слушай, как раз об этом. Ты своих студентов вообще хорошо помнишь?

– Этих? – Нина махнула себе за спину в сторону аудитории. – Как сказать. Они же только перешли на третий курс. Я у них раньше не вела, но по лицам уже вроде бы узнаю. А что?

– Там есть одна такая. – Артем все же решил рассказать, проверить самого себя. – Чуть выше тебя будет. Упакована так богато, темненькая, наглая и, по мне, просто психованная.

– Потрясающее поэтическое описание! – с веселой иронией прокомментировала бывшая жена. – Сразу понятно, у тебя к ней нет романтического интереса. А жаль... Но если серьезно, я такую не помню.

– Вообще, я думаю, она из преподавателей, – уточнил он. – На вид даме к тридцати.

– Сейчас первокурсницы некоторые выглядят так, будто им за тридцать, – поделилась Нина. – Но возможно, это наше с тобой искаженное видение, мы свою молодость уже прожили, потому не разбираем возраст нового поколения. Многие психологи говорят, это нормально.

– Я рад, что мы нормальные, – отозвался следователь тоже с иронией. – Так все же, ты такую знаешь?

– Нет, – уже серьезнее ответила бывшая жена. – Что она тебе сделала?

– Даже не знаю, как и объяснить. – Артем теперь стал уже самоироничен. – Просто призналась в том, что является убийцей. Несла бред про какие-то ритуалы и выбор жертвы. Но если ты опять про свою психологию, сразу скажу, она не из тех, кто оставляет сообщение полиции, затевая игру. Те в чем-то идейные психи, у них миссия и прочее. У этой не тот типаж.

– Интересно у тебя утро прошло, – заметила Нина. – Так чего ты не проводил девушку к своим коллегам? Не поверил?

– Верить или не верить – неважно, – заметил следователь. – Тут однозначно проще брать. Только вот... Я не понял, что произошло, но я почему-то уснул. Бред, да? Может, эта девица мне вообще просто приснилась?

– Не знаю. – Бывшая жена снова улыбнулась. – А скажи мне, твоя дама выглядела как? Темные прямые волосы на пробор, платье строгого покроя, а главное, на плечах яркий синий шарф. Да?

– Точно! – Он даже удивился. – А говорила, не знакома с ней.

– В целом нельзя сказать, что знаю ее. – Нина смотрела на бывшего мужа как-то странно. – Но наслышана. Вообще, так описывают наш местный призрак.

– Издеваешься, – понял Артем.

– Нет, – искренне возразила Нина. – На самом деле, на факультете есть легенда об этой даме. Она является кому-то, признается в преступлении. А потом... А не знаю я, что потом. Вообще, не слишком увлекаюсь этими сказками. О!

Она оживилась, хлопнула Артема по плечу.

– Тёмка! Отличная мысль! Аркашка знает эту легенду! Он же вообще спец по городским байкам.

– В курсе. – Следователь на самом деле знал, что новый супруг Нины – профессор культурологии, на минуточку – увлекается городскими легендами как видом современного фольклора.

– Так ты вечером к нам заходи, – предложила бывшая жена. – Я приготовлю чего-нибудь вкусненького. Откроем бутылочку, посидим. Что думаешь?

– Что, если есть повод, грех не выпить, – отозвался Артем.

– Климов! – снова перешла она на саркастичный тон. – Мы с тобой десять лет прожили, и я ни разу тебя пьяным не видела. Выпивоха из тебя так себе.

– Ты еще добавь, что моя трезвость была единственным, на чем держался наш брак, – предложил он шутливо.

– А ты сам-то точно эти бабские шоу не смотришь? – тут же подколола его бывшая жена. – Ну ладно! Тебе же все равно делать нечего. Приходи.

– Да приду, конечно. – На этот раз Артем улыбнулся искренне. – Нина, ты же повар от бога, а поесть я всегда любил. Да и хотелось бы все же байку от Аркаши услышать.

– Отлично! – Она наконец-то слезла со стола. – Сейчас у меня еще одна пара, и домой к плите!

– Ты точно преподаватель? – не удержался следователь. – Лексикон как у первокурсницы.

– Надо же тебя как-то развлекать, – не осталась Нина в долгу.

– Кстати. – Артем стал серьезным. – Байки байками, но... Нина, можешь мне достать все необходимое? Я все же сниму отпечатки с того стула. И потожировые тоже.

– Сейчас принесу, – спокойно согласилась бывшая жена и быстро направилась к выходу.

Глава 2

Они познакомились более тринадцати лет назад. Тогда Артем первый год работал в следственном комитете, а Нина пришла к ним в отдел на практику. Ему, как новичку, поручили возиться со студенткой. Однако быстро выяснилось, что Нина не только симпатична, но также умна, наблюдательна и сообразительна. За две недели они стали отличной командой. Настоящие напарники. Такими же их отношения остались и спустя полгода, когда они поженились.

У них получился идеальный дружеский брак. Они во всем отлично понимали друг друга. Оба целеустремленные, оба увлеченные своей работой, у них всегда находились общие темы, они могли разговаривать о них часами. Ко всему прочему, в быту, как выяснилось, они тоже совпадали. Оба не переносили беспорядка, не понимали готовую покупную еду и прочие холостяцкие привычки.

Брак продержался десять лет, все шло отлично, пока в один прекрасный момент, совершенно случайно, Артем не понял, что им не хватает чего-то маленького, но очень важного. Дело шло к очередной годовщине свадьбы. Коллеги, собираясь скидываться на подарок, поинтересовались, что же им в семью нужно. И в этот момент Артем растерялся, потому что вдруг понял: у них с Ниной именно брак, но, оказывается, никак не семья.

Вот чего им не хватало – наверное, любви и, может быть, даже какой-то наивной романтики. Мысль его поразила и даже напугала. Стараясь как-то переубедить себя, Артем начал перебирать воспоминания, только в результате подтверждений безрадостному открытию стало еще больше. В конце концов Артем заметил даже одну совершенно странную вещь, что никогда за эти десять лет он не называл Нину женой, всегда только по имени. Как напарницу, как подругу.

Все это стоило обсудить. Но он боялся, не знал, как подобрать слова. Только чем больше он тянул время, тем сильнее эмоционально отдалялся от жены. Однажды вечером, когда он уже готов был поговорить с ней о своих проблемах, Нина явилась домой с работы, посмотрела на мужа каким-то совершенно не свойственным ей робким и даже растерянным взглядом.

– Послушай, помоги мне, – попросила она. – Пробей по базам одного человека.

Для Артема это не составляло проблем. Он принял у нее из рук визитку, где было написано имя – Аркадий Васильевич Донцов. Потребовался всего один день, чтобы узнать об этом человеке все пароли, явки, адреса, всю его биографию. И в том числе, конечно, проверить, не числится ли за ним криминальных историй. На следующий день, дождавшись Нину с работы, Артем в обычном шутливом тоне сказал:

– Я не знаю, обрадую или огорчу, но этот Аркадий чист перед Богом, людьми и уголовным кодексом.

Нина кивнула, посмотрела на него и вдруг заплакала. Он не видел ее плачущей ни разу за всю их совместную жизнь и понятия не имел, что ему делать. Суетился вокруг Нины, хлопал по плечам, гладил по волосам, старался как-то успокоить. И все больше паниковал сам. В тот момент, когда Артем бросился к бару, который они называли «шкафом забытых бутылок», потому что оба не очень любили алкоголь, Нина поняла, в каком состоянии находится ее муж, и все-таки взяла себя в руки.

Она рассказала, что у них в университете готовится конференция и ей приходится участвовать в организации. И вот ради этого она должна была встретиться с неким совершенно не интересным ей профессором совершенно не понятной ей культурологии. Нина нашла Аркадия на кафедре и влюбилась в него с первого взгляда. Они встречались потом еще несколько раз, все так же по делу, только вдруг вспыхнувшие чувства становились все сильнее.

И теперь Нина, естественно, не знает, что ей делать. Артем слушал жену, хмурился и все больше злился, а потом собрался и поехал искать профессора. Он понял только одно, но самое важное: видимо, этот совершенно ненормальный человек не может оценить, насколько идеальной и роскошной женщиной является Нина, если не отвечает ей взаимностью. Артем подъехал к дому, вошел в подъезд, поднялся на этаж, позвонил в дверь профессора...

Чуть не сошедшая с ума от беспокойства Нина нашла их спустя два часа. Артем и Аркадий сидели на кухне с забытым остывшим чаем и почти несъедобными печеньками, общались так, как будто знали друг друга всю жизнь, и смеялись как неразумные подростки. В тот момент, когда Нина вошла, профессор замер, не сводя с нее робкого, но восторженного взгляда.

– Ну, в общем, так, – заявил тогда Артем. – Сначала мы оформляем развод, а потом я беру вас обоих под опеку.

С разводом все прошло гладко, так же как и со свадьбой Нины и Аркадия. Со вторым «пунктом» сложилось иначе: чаще казалось, что опекают самого Артема. Но это уже не имело значения. Главное, они остались лучшими друзьями...

– Отдай Тёмке бутылку, – распорядилась Нина. – Все равно открыть не сможешь.

Аркадий рассматривал сосуд с таким видом, будто держал в руках произведение искусства, в подлинности которого сильно сомневался. Пусть внешне он больше напоминал успешного бизнесмена, следящего за модой и поддерживающего форму в хорошем тренажерном зале, на самом деле оставался настоящим, прямо-таки клишированным рассеянным и неприспособленным к быту профессором.

Артем забрал бутылку вина у друга и тут же ее вскрыл, наполнил бокалы. Нина в этот момент разливала в тарелки ароматный густой суп.

– Что-то новенькое? – уточнил гость. – Такого ты раньше не готовила.

– В книге, где я вычитала рецепт, – стала объяснять она, – это назвали рагу по-домашнему. Но, на мой взгляд, оно подозрительно напоминает обычный лагман, только без специй. Правда, я кое-что изменила и специи тоже все-таки добавила.

– Вкусно, – попробовав, сообщил Артем. – Составит конкуренцию твоей знаменитой пасте.

– Паста, лагман... – Аркадий озорно улыбнулся. – Русского духа вам не хватает. Тут макарончики!

– Да, – в шутливом тоне подхватил его друг. – Ты у нас спец по русскому духу. А кто в прошлом году прочел на вашей годовщине свадьбы гостям целую лекцию о правильном понимании фондю?

– Так получилось, – пожал плечами профессор. – Но ведь на самом деле не важно, как что называют, главное, чтобы вкусно было.

– Ты женился на женщине, которая не умеет готовить невкусно, – с напускной строгостью отреагировал следователь. – Хотя... Признаю, она вообще мало что умеет плохо делать.

– Зачетно, – заявила Нина. – Ешь на здоровье. А тебе, мой дорогой, придется отрабатывать ужин.

– Нечестно, – заспорил Аркадий. – Он тебе десять лет комплименты говорил, скопил впрок. А я... Ладно. Теперь ты со мной, и я ему за это должен. Артем! Нина сказала, что тебе выпала честь познакомиться с нашим университетским призраком. Очарован красоткой? Могу рассказать о ней больше.

– Если начистоту, – серьезно сказал Артем, – честь эта весьма сомнительная. Но да, узнать о красотке больше хотелось бы. Она умеет привлечь внимание правоохранительных органов.

– Она на самом деле умела привлекать, – заметил профессор. – При жизни у этой дамы было много обожателей и покровителей. Согласно легенде, именно это ее и погубило. Начнем с начала. Ее звали Елизавета. Фамилию настоящую не скажу, как-то, если честно, не занимался этой дамой всерьез. А творческий псевдоним у нее был Аксо.

– На западный манер? – чуть усмехнулась Нина. – Певичка или актриса?

– Всего понемногу, – благожелательно отозвался Аркадий. – Служила в нашем областном театре драмы.

Артем чуть нахмурился, обдумывая услышанное.

– Театр у нас давно? – решил уточнить он. – С какого века?

– Само здание датируется концом девятнадцатого, – продолжал делиться знаниями друг. – А заведение в него переехало перед самой революцией. Да, если проще, жила наша дамочка в славные годы советской власти.

– Тогда иностранный псевдоним несколько смущает, – заметила Нина. – Дама демонстрировала характер?

– В целом характер она, если верить истории, имела стервозный, – подтвердил ей муж. – Хотя для подобных легенд это норма. А псевдоним ее является аббревиатурой. Тогда это было модно.

– И как это расшифровать? – Артему на самом деле это было малоинтересно, спросил практически просто так, для поддержания разговора.

– Актриса советского общества, – с должной иронией произнес Аркадий.

Нина снова усмехнулась.

– Вообще, звучит на самом деле провокационно, – заявила она. – Как бы намек, что играет она не только на сцене.

– Уже начала составлять психологический портрет? – подначил ее Артем.

Нина заговорщически подмигнула ему.

– Замечание верное, – заметил Аркадий самым профессорским тоном, будто оценил удачный комментарий одной из своих студенток. – Как я успел сказать, характер у дамы был еще тот. И да, я думаю, Нине наша дамочка была бы крайне интересна с профессиональной точки зрения. Таких, как Елизавета, называют роковыми красотками, или женщинами-вамп. Капризная, язвительная, всегда на эпатаже. Всегда в окружении поклонников. Ей нужна была власть. Над мужчинами особенно. Сохранились данные о том, что актриса была замужем четыре раза.

– Дай угадаю, – предложил следователь. – Все ее избранники тоже люди искусства или те, кто тогда имел в этих кругах вес.

– Конечно, – легко подтвердил профессор.

– Дама делала карьеру одним из самых классических и древних способов, – размышляла Нина. – Через постель. И какого-то успеха она достигла. Только всегда сама знала истинную цену своих «достижений». Отсюда эпатаж. А если проще – инфантильность, недостаток внимания, возможно проблемы с алкоголем или даже какими-нибудь препаратами.

– Нина, – Артем посмотрел на свою подругу с ласковой иронией, – ты слишком увлекаешься. Давай не будем ставить диагноз призраку.

Аркадий весело улыбнулся.

– Вы и правда слишком увлекаетесь, – заметил он.

– Она, – шутливо перевел стрелки следователь. – По моей части пока тихо и скучно.

– Криминал, – понял его профессор. – Ну да. Конечно, в этой истории он есть. Тоже классика. Как легко догадаться, закончила эта Елизавета плохо.

– Убита? – У Артема вопрос больше походил на утверждение. – Одним из ревнивых кавалеров, или кто-то из брошенных мужей постарался.

– Нет. – Вот теперь Аркадий был доволен как ребенок. – Вы с Ниной оба отлично знаете шаблоны своих криминальных сценариев. А тут – легенда! Сказка, по сути. И все немного иначе. В один из дней начала сентября, когда театральный сезон только стартовал оглушительной премьерой, Елизавета Аксо исчезла.

Профессор сделал театральную паузу, а после продолжил.

– Расследование тогда провели очень тщательно, Тёма, – заявил он другу. – Твои коллеги постарались. Не знаю, много ли среди них было почитателей ее таланта, но все те же покровители Елизаветы очень настаивали на результате.

– Ее нашли? – коротко и уже более серьезно осведомился следователь.

– Нет, – с сожалением ответил Аркадий. – Следователи восстановили весь последний вечер жизни актрисы поминутно. Заодно вытащили на свет множество скандалов, какие были с ней связаны. Итак, Елизавета отыграла премьеру. Потом переоделась в своей гримерке, отбыла со своим кавалером на званый вечер. Он, между прочим, был главой Культпросвета.

– Должность звучит как ругательство, – заметил Артем.

Друг в очередной раз весело улыбнулся.

– Начальник отдела культурного просвещения, – расшифровал он. – Считай, как местный министр культуры. Но как раз в ходе расследования стало известно, что Елизавета верностью своему покровителю не отличалась. У нее был любовник. Точнее, выходило даже, возлюбленный. Простой преподаватель педагогического института. Кстати, на тот момент женатый. И в вечер своего исчезновения Елизавета собиралась с ним увидеться. Но сам любовник клялся, что так Елизавету и не дождался. Похоже, у него были даже какие-то доказательства серьезные, потому что подозрения с него сняли.

– Подозрения в чем? – тут же быстро уточнил Артем.

– В причастности к ее смерти, – ответил Аркадий. – Я всех деталей, опять же, не знаю, но твои коллеги были уверены, что Елизаветы нет в живых. Убийство или самоубийство. Только тело так и не нашли. Хотя искали тщательно и тогда, и много позже, когда ее призрак стал являться людям.

– Подожди, – остановил его следователь. – Она служила в театре, была в каком-то кабаке перед смертью. Но ее этот самый призрак появляется почему-то в здании университета.

– Вспомни про любовника, – посоветовала Нина. – Он преподаватель. Похоже, любовь они крутили на его рабочем месте.

– А... – Артем очень плохо знал историю родного города. – Этот педагогический институт теперь переименовали, получается?

– Точнее, – с удовольствием поправил его Аркадий, которому тема краеведения была близка, – нынешний вуз вырос из того прежнего института. Но да, как раз в корпусе, где сейчас располагается психологический факультет, и было раньше место встреч Елизаветы и ее любовника. Там она и исчезла. Там, как рассказывает легенда, нашли следы крови. Скорее всего, ее.

– Что неточно, – заметила Нина. – Потому что в те годы еще не было баз данных ДНК и отпечатков пальцев. Кстати, а в каком году она исчезла?

– В тысяча девятьсот двадцать седьмом, – отрапортовал ее муж.

– Вроде тогда были репрессии, – вспомнил Артем. – Почему ваши легенды таких мелочей не учитывают? Даже Булгакова можно вспомнить и его «нехорошую квартиру». А вот как раз исчезновения под такую чисто историческую тему подходят идеально.

Аркадий только пожал плечами.

– Можно было бы обвинить тебя в профессиональной деформации, – шутливо заявил он. – Но, к сожалению, ты просто отвратительно логичен. Конечно, все могло быть именно так. Даму, да еще с таким характером и образом жизни, спокойно могли забрать люди на «черном воронке». Но... Мое дело собирать фольклор. Новые городские байки. А история о Елизавете Аксо просто классический пример городской легенды. Яркая личность, любовный треугольник, скандал, таинственное исчезновение. Классика жанра. А еще тот факт, что тело не нашли ни тогда, ни позже, хотя желающих раскрыть тайну красотки было много. Главное, это все хорошо укладывается в шаблон легенд, и этого достаточно, чтобы появился ее призрак!

– Да уж, точно шаблон, – усмехнулась Нина. – Или даже сюжет для какого-нибудь мистического романчика. Что там еще бывает? Тайные комнаты, подвалы и башни?

– Ты сама работаешь в этом здании, – весело напомнил ей Артем. – Там башни нет, а подвалы вы наверняка приспособили под архив. Тайные комнаты? Это как-то слишком чудесно.

– Но зато отвечало бы закону жанра, – возразил Аркадий. – Ведь раньше преподаватели еще и жили при институте. Так что всякое может быть. Планировка точно могла быть иной.

– Нет, – сдался следователь. – Эти твои легенды какие-то литературные. Нина права, подходят для книжных сюжетов. Или для сценариев фильмов ужасов.

– Так и есть! – Профессор расцвел в счастливой улыбке. – Как раз по городским легендам всякие подобные фильмы и снимают. Там... Призраки старых церквей, заброшенных детских домов или психбольниц.

– Ты сейчас сравнил с дурдомом свою же alma mater, – заявила Нина.

– С нашими студентами точно иногда похоже, – не смутился Аркадий. – Особенно с моими, кто ищет этих призраков после моих лекций даже в туалетах корпусов.

– О таком тоже книжка есть, – напомнил следователь. – Мировой бестселлер, между прочим. Про странного мальчика со шрамом на лбу. Всегда не мог понять, как один из создателей школы магов, уважаемый и серьезный товарищ, мог додуматься построить вход в тайную комнату в женском туалете. Но это уже другая история. Вернемся к нашей – призраку Елизаветы. Я же не первый, кому она явилась.

– Совсем не первый, – живо подтвердил Аркадий. – Согласно записям, впервые Елизавета появилась спустя двадцать лет после своего исчезновения, ну, значит, после своей смерти.

– Это случилось прямо в дату исчезновения? – уточнил Артем.

– Плюс-минус, – прикинул профессор. – Но да, это тоже было в сентябре, в самом начале. Как и во все следующие разы. Кстати, уточню. Все же прошло тогда не ровно двадцать, а двадцать три года. Дальше промежутки варьируются. До следующего явления прошло всего двенадцать лет. Сейчас...

Он достал свой смартфон.

– Я тут записал кое-что, – рассеянно сказал Аркадий.

– Его склерозник, – указав на аппарат в руках мужа, пояснила Нина. – Он без него вообще недееспособен. Ладно, эти легенды или, там, еще какие материалы к лекциям и статьям. Он туда же вписывает купить хлеб и сходить к стоматологу.

– И даже то, когда надо заправить автомобиль или забрать тебя с лекций, – откликнулся профессор. – Ты должна ценить мой уровень планирования жизни... ага! Вот, я нашел. Итак, умерла Елизавета в тысяча девятьсот двадцать седьмом, как я и сказал. Правильно запомнил, между прочим. Потом появлялась в тысяча девятьсот пятидесятом, следующий раз – в тысяча девятьсот шестьдесят втором, потом только в тысяча девятьсот семьдесят шестом и тысяча девятьсот восемьдесят девятом. В этом веке ее видели пока один раз, в две тысячи четвертом. Ну и вот сегодня.

– Видеть и общаться – это разные вещи, – досадливо поморщившись от воспоминания об этой встрече, заметил следователь. – В прошлые годы находились счастливчики, кто просто наблюдал ее перемещения по коридорам? Или кому-то еще, кроме меня, не повезло?

– Это как посмотреть, – улыбнулся Аркадий. – Поговорить с ней – это тоже в каком-то плане везение. Хотя тут ты не исключение. Она говорила с живыми и раньше, что само по себе уже нонсенс.

– Почему? – хмурясь, спросил Артем.

– Ну если рассуждать логически, как вы оба любите, – стал объяснять профессор друзьям. – Призраки не материальны. Они не имеют тела. Соответственно, по идее, они не могут произносить слова. Это физиологический процесс, а им такое недоступно. Вообще, я же знаю много таких легенд, и там болтающих бесплотных теней не встречается. Ну максимум призраки пытаются передать информацию жестами или... Некоторые слишком чувствительные люди, кем бы профессионально заинтересовалась Нина и ее коллеги, верят, что духи все же способны общаться. Но это происходит не вслух, а как обмен мыслями.

– Спасибо, – саркастично усмехнулся Артем. – Я долго думал, что все же еще не псих. Но тут уже и сомневаюсь. Ведь я отлично ее слышал!

– Что для меня как для исследователя подобных явлений все же большая удача! – с воодушевлением заявил Аркадий. – Одно дело читать, что наша дама общалась с кем-то там еще до моего рождения. Другое – поговорить с участником такой беседы лично. Выкладывай: что она говорила?

– Болтала, и очень оживленно, – заверил его друг. – Несла какую-то чушь о выборе жертв, а потом призналась, что собирается убивать сама.

– Потрясающе. – Казалось, профессор сбит с толку. – Это в прямом смысле слова была беседа? Связная и логичная?

– Более чем, – подтвердил Артем. – Я даже собирался на всякий случай проводить ее в Управление.

– Но... – Аркадий хмурился. – Это нетипично. Вернее, как? В сохранившихся записях говорилось, что Елизавета появляется и, да, предвещает какие-то убийства. Но это должно быть похоже на... Не знаю, как сказать... На какое-то пафосное короткое извещение. Типа, быть смертям или еще что-то такое.

– То есть эта актриса ведет себя неподобающе для приличного призрака? – ехидно поинтересовалась Нина.

– Вообще, да, – рассеянно признал Аркадий.

– Так, может быть, это и не призрак вовсе? – подсказал Артем. – В твоих городских байках наверняка встречаются и какие-то еще существа. Вы там с коллегами, небось, целый бестиарий насобирали.

– Не могу сказать. – Профессор как-то нервно дернул плечами. – Я же тебе все-таки не ведьмак какой-то. Я просто собираю истории. Тексты. Да, анализирую в культурологическом ключе, как пласт городской культуры новейшего времени. Но заниматься демонологией совсем не моя тема.

– Я только за, что ты еще не стал охотником за нежитью, – погладив ласково мужа по плечу, сказала Нина. – В компании нас с Артемом хоть кто-то имеющий «мирную» профессию – приятное разнообразие.

Аркадий ей улыбнулся, все еще немного рассеянно. Потом постарался взять себя в руки.

– Ладно, – чуть преувеличенно бодро обратился он к другу. – Будем считать, у нас недостаточно данных. Никто из нас раньше с такими существами не общался. Может быть, на самом деле все призраки любят вести долгие беседы, совсем как при жизни. Кстати, а как она избежала ареста?

Артем досадливо поморщился.

– Не как, а почему, – буркнул он. – Я честно собирался примерить ей наручники, но вдруг заснул.

Профессор замер и уставился на друга в полном изумлении, чуть ли не с испугом.

– Заснул? – переспросил он. – В смысле? Подожди! Ты спал? Так... Выходит, Елизавета тебе просто приснилась?

– Весьма возможно, – осторожно согласился следователь. – Но, по моим ощущениям, сон какой-то слишком яркий.

– Да... – Аркадий что-то обдумывал. – А... прости, а на каком моменте ты понял, что спишь?

– Когда Нина меня разбудила, – честно признался ему друг.

– Так и было, – закивала она. – Я его еле растолкала. Уже минут десять прошло, как лекция закончилась, а Тёма еще не вылетел из аудитории и не ворчал на весь коридор. Я даже испугалась тогда.

– Все это очень странно. – Аркадий выглядел каким-то по-детски обиженным. – Все-таки призраки так себя не ведут. Разговоры, сон... Можно подумать, она тебя загипнотизировала!

– Можно и подумать, – кивнул Артем. – Это вообще полезное упражнение. И так легко дойти до мысли, что это был никакой не призрак, а просто чья-то шутка. Какой-нибудь умницы с Нининого факультета. И это подтверждает тот факт, что на кресле, где сидела эта твоя призрачная актриса, я снял вполне себе реальные отпечатки пальцев и потожировые следы.

– Ты снял отпечатки пальцев призрака? – Профессор уставился на друга с недоверчивым удивлением. – Серьезно?

– Очень даже, – поддержала друга Нина. – Я сама принесла ему все необходимое. И да, я свидетель, пальчики там были.

Аркадий помолчал, будто что-то обдумывая, потом кивнул.

– Убедили, – заявил он и улыбнулся. – В конце концов, явление призрака во сне – это тоже как-то классически. Тёма, так ты что? На лекцию прямо с дежурства приехал? После этих ваших подвигов заснет кто угодно и где угодно.

– Из дома я приехал, – тут же насупился следователь. – И выспался неплохо. Потому что я в отпуске.

Последнее слово прозвучало просто похоронно. Аркадий посмотрел на друга с наигранным преувеличенным сочувствием.

– За что тебя так? – выдал он.

Нина заулыбалась.

– Представляешь, ему еще и повышение светит, – поделилась она новостями. – Новое кресло, отдельный кабинет. И да! Теперь-то точно никаких дежурств!

– Ужас! – продолжал веселиться ее муж. – Ты выживешь?

– Постараюсь, – подыгрывая им, жалобно выдал Артем. – Как-нибудь... Человек такая скотина, что ко всему привыкает.

– А какие планы на отпуск? – уже серьезнее поинтересовался профессор. – Это надолго вообще?

– Почти полтора месяца... – Следователя это убивало.

Друзья начали активно разрабатывать планы, чем занять Артема в неожиданно свалившиеся на него свободные от работы дни. Нина, конечно, предложила почитать лекции еще паре смежных потоков. Даже Аркадий пригласил друга на свой факультет, а потом и вовсе решил отправить его на какие-то раскопки. Разговор плавно перешел на другие темы, воспоминания и пересказ забавных историй.

Артем собрался домой, когда совсем стемнело. Аркадий вызвался его провожать.

– Заодно вынесу мусор, – важно заявил он жене, продемонстрировав полный собранный пакет.

– Даже я, далекий от твоих культурных тем человек, и то знаю, что выносить помои на сон грядущий – плохая примета, – иронично заметил следователь.

– А то, что это будет всю ночь вонять, хорошо? – заспорил профессор.

– Наверное, это к деньгам, – весело подхватила Нина. – Идите уже. Я пока посуду помою.

– Нельзя было поселиться в доме, где мусоропровод в подъезде? – уже на пороге квартиры проворчал Артем.

– Что тоже в современной постсоветской культуре считалось бы хорошей приметой, – живенько спускаясь по ступенькам, отозвался Аркадий. – Точнее, это было бы неким показателем состоятельности – читай, благополучия. И наплевать, что от этого мусоропровода крысы размером больше мейн-куна по домам шарятся.

– Ну ты и ворчун, оказывается, – иронично прокомментировал друг, но как только они вышли на улицу, серьезно заметил: – Ты реально думаешь, что смог обмануть Нину или даже меня?

– На обратном пути придумаю что-нибудь стоящее, – сказал Аркадий.

Он неуловимо переменился, стал серьезным, его профессорская рассеянность слетела как маска.

– Если ты изменил Нине, я тебя прикрывать не стану, – заявил Артем сурово.

На самом деле он ни на йоту не верил в такую возможность, просто настрой друга нервировал. Аркадий бросил на него одновременно укоризненный и какой-то чуть ли не жалостливый взгляд.

– Знаешь, – начал профессор. – Я, вообще-то, начал заниматься городскими легендами, только когда познакомился с Ниной и с тобой. Ну...

Казалось, Аркадий немного смутился.

– У вас схожие интересы, – пояснил он. – И мои мифы и сказки совсем не вписываются. Хотелось как-то... соответствовать, что ли. В моей области.

– Да ты и без того неплох, – пожал плечами следователь. – Тем более, твои призраки все равно как-то мало сочетаются с психологией преступников или даже с обычными случаями бытовых убийств.

– Вот! – живо поддакнул Аркадий. – Ты верно мыслишь. Однотипные байки про бледные тени точно никому не интересны. Потому что это очень малая часть настоящих городских легенд.

Артем начал хмуриться.

– Ты хочешь донести до меня столь витиеватым слогом простую мысль, что с этой Елизаветой что-то не так?

– Конечно. – Профессор однозначно нервничал. – Опять же! Самое важное в городских легендах то, что они связаны с реальной опасностью для жизни. Иначе они не были бы так популярны.

– Болезненная какая-то тема, – поморщился следователь. – Нина точно оценила бы. И даже парочку диагнозов для поклонников такого жанра назвала бы.

– Она клинический психолог, а не психиатр, – на автомате возразил ему друг. – Но мы не о том говорим. Конкретная легенда, Елизавета Аксо. Дело в том, что каждое ее появление предвещало череду довольно кровавых преступлений.

Артему все это окончательно разонравилось.

– Предвещало – это как? – уточнил он. – И... Что ты называешь появлением? Вот такую беседу, как у меня с ней?

– Все верно, – подтвердил Аркадий. – Я, правда, не так уж хорошо знаком со всеми деталями, но про то, что после ее общения с кем-то из живых в городе всегда происходила серия убийств, помню точно.

– Видишь ли, – Артем в тот момент старался не задумываться, кого он пытается успокоить, друга или себя самого, – у нас тут не одноэтажная Америка, где городки поменьше наших деревень будут. Это областной центр, триста тысяч населения. Понимаешь? Вся эта статистика к тому, что серии убийств могут тут происходить довольно часто и без появлений призрака. Короче, это может быть лишь совпадением.

– Могло бы быть, – возразил профессор. – Только вот эти серии убийств одинаковы!

– Как это?.. – Такого следователь не ожидал.

– Я вашим лексиконом не владею, – нервно напомнил ему друг. – Но это факт. Я назвал годы, когда Елизавета появлялась. Всегда осенью. И всегда после ее явления были убийства. Несколько подряд.

– Преступления с одинаковым почерком? – уточнил Артем. – Реально повторяющиеся серии с интервалами в несколько лет?

– Да-да, – закивал Аркадий. – Прямо цепочка. Сначала является Елизавета, потом начинают находить трупы. Обескровленные. И еще: каждый раз на первой жертве находят ее шарф!

– Но это уже просто фантастика! – не выдержал следователь. – Она погибла почти сто лет назад. Ее настоящий шарф сгнил давно, прости за жестокие подробности, вместе с ее же телом. Так что на жертвах оставляют похожую тряпку. И признаюсь, вот это напрягает, потому что очень похоже на игры какого-нибудь маньяка. Но и тут косяк! Опять временной. Один и тот же человек не может убивать в течение всех этих же почти ста лет!

– Я все понимаю, – почти жалобно заявил ему друг. – Но это факты! Сам посмотри. Наверняка же в ваших архивах есть это последнее дело? За две тысячи четвертый год.

– Ага! – Артем почти обрадовался. – Вот это уже нормальный разговор. И будет чем заняться в отпуске. Точно проверю. От нечего делать.

– Обязательно проверь, – настаивал Аркадий. – Потому что... Тут еще такой нюанс... Ну... В общем, как раз тогда Елизавета общалась с полицейским. Как раз с тем, кто потом и занимался расследованием убийств. Только...

Он совсем расстроился.

– Только его тоже убили тогда... – все же неохотно закончил профессор.

– Совсем хорошо! – не удержался следователь от сарказма. – Вот теперь однозначно полезу в архив. Знаешь, Аркаша, если тебе когда-нибудь надоест собирать байки, ты можешь заработать кучу денег на организации чужого досуга. Любители пощекотать себе нервы в таких мистических квестах – это те самые ребята, кому Нина могла бы ставить диагнозы, как мы с тобой уже говорили. И их куча на свете. Обогатишься.

– Не язви, – попросил друг грустно. – Мне просто все это не нравится.

– Мне тоже, – устало признался Артем. – Потому и язвлю. И ты уж, когда домой пойдешь, придумай что-нибудь очень убедительное для Нины. Ее во все это точно втягивать не надо.

– Согласен. – У профессора это прозвучало как торжественная клятва. – Но ты меня в курсе держи, ладно?

Артем согласно кивнул, попрощался и отправился домой.

Аркадий постоял немного, посмотрел вслед другу, пока тот не скрылся за углом дома, а потом вытащил из кармана смартфон. В электронном ежедневнике, над которым подтрунивала жена, был записан нужный номер телефона и имя. Профессор решительно набрал указанные цифры и нажал кнопку вызова. Ответили быстро, после третьего гудка.

– Слушаю вас, – сказал незнакомый, но какой-то очень дружелюбный мужской голос.

– Давид? – переспросил профессор и, не дожидаясь ответа, поспешил продолжить: – Добрый... Доброго времени суток. Меня зовут Аркадий. Ваш телефон передал мне Вадим... Он... Мой знакомый. Он сказал, что к вам можно обратиться в случае... Обратиться, если будет происходить нечто странное и опасное.

– Я понял вас, – совершенно спокойно известил невидимый собеседник. – Жертвы есть?

– Слава богу, нет, – заверил Аркадий. – Но... Я боюсь, что будут. И это касается моего друга.

– Рассказывайте, – предложил Давид все тем же дружелюбным тоном, будто они знакомы вечность и профессор предложил ему поделиться новостями.

– Простите. – Аркадия это почему-то нервировало даже больше, чем объяснение с Артемом. – Я постараюсь коротко...

– Не переживайте о времени, – откликнулся его собеседник. – Я буду слушать столько, сколько нужно.

– Хорошо... – Профессор собрался и начал рассказ: – В нашем городе есть легенда...

Глава 3

Да, в отпуске скучно. Но все-таки, когда тебя выдергивают утром на работу, как-то неприятно. Артема разбудил телефонный звонок, после которого он успел только умыться, одеться и вылететь из дома, даже не позавтракав. Вот только холодного чая по дороге и купил.

Хорошо хоть, не совсем в несусветную рань вызвали. На часах было почти десять утра. Только от этого настроение лучше не стало, потому что всю дорогу до присланного в СМС адреса следователь испытывал какое-то гнетущее чувство тревоги. Будто случилось нечто совсем нехорошее.

Он приехал на место, вышел из автомобиля, огляделся. Почти самый центр города, до родного здания Комитета всего пара кварталов. Стоят рядком жилые дома – конечно, не самые элитные, но квартиры тут стоят недешево. Хороший район, для тех самых людей «среднего достатка», то есть в целом для граждан обеспеченных. А напротив школа, чуть дальше – детский сад. Совсем нехорошо. Убийства вообще штука неприятная, а в таких местах еще и опасная «общественным резонансом» и излишним вниманием, явно мешающим работе правоохранительных органов.

К Артему уже спешил его коллега Стас. Такой же хмурый, да еще и заранее обреченно-усталый.

– Что там? – вместо приветствия сразу спросил Артем.

– Труп мужчины, – коротко сообщил Стас. – Какого-то... Короче, просто мужик. Похоже, вообще тут мимо шел, а его и убили. Колото-резаная. Точнее, ему перерезали горло.

– Плохо, – прокомментировал его напарник. – Но извини, при чем тут я?

– Да понятия не имею! – чуть ли не оправдываясь, ответил ему приятель. – Тут, в этом доме, живет, как выяснилось, прокурор один. Он труп и нашел. На работу что-то его потянуло, аж в семь утра. Вышел, завернул за угол – и вот!

Артем досадливо поморщился. Дело приняло просто отвратительный оборот. Но вопрос остался прежним.

– Я еще в должность не вступил официально, – напомнил он. – По идее, Васильевич сам должен решать всякие там политические вопросы.

– Слушай, – Стас махнул рукой туда, к стене дома, где была видна натянутая заградительная лента и уже работали эксперты, – нет тут никакой политики. Прокурор этот нормальный мужик, ни на кого давить и не собирался. Поступил грамотно и разумно. Нас вызвал, народ, кто любопытный собирался, разогнал, даже первичный опрос соседей провел. При этом в дело тоже лезть не рвется. Просто деловой и грамотный. Ему давно куда-то там ехать надо, а он все еще тут, показания дает и не вопит.

– Хоть в чем-то повезло, – решил Артем и медленно направился к месту преступления. – Но это никак не объясняет, что я тут делаю.

– Вообще не ко мне, – все еще надеялся объясниться приятель. – Приехали, начали работать. Васильевич, кстати, позвонил, спросил, что да как. Даже с этим прокурором с моего же телефона пообщался. Все нормально было. Начальник велел быстро ему перекинуть пару фотографий. Я отправил. И тогда он вызвал тебя.

– Что же ты там наснимал такого? – против воли заинтересовался Артем.

– Да вот... – Стас протянул ему свой смартфон.

До места обнаружения трупа оставалось метров десять, но следователь остановился как вкопанный. Он стоял и таращился на изображение с экрана. Лежащее на асфальте тело. По виду, да, мужчина. Лица не видно, потому что упал он лицом вниз. Одет в старую куртку, какую-то мрачно-коричневую, добротную, но недорогую. Седые короткие волосы. Лужа крови вокруг. Вроде бы и все, если не считать ярко-синего легкого шарфика, зачем-то обмотанного вокруг шеи погибшего. Женский шелковый изящный аксессуар, со следами крови. Шарф, так похожий на тот, что был на красотке в аудитории. На Елизавете Аксо...

– Ты в порядке? – забеспокоился Стас.

– Нет, – честно признался Артем.

Какой тут порядок? Его, кажется, даже слегка мутило. Какое-то неприятное ощущение в желудке, а еще руки вспотели и будто озноб. Нина сказала бы, что это просто стресс...

– Где эта вещь? – глухо, будто вдруг горло перехватило, спросил следователь, указывая напарнику на шарф.

– Уже упаковали, – отмахнулся Стас. – Там, в машине экспертов. Эй! Ты куда?

Артем сунул ему в руки телефон и поспешил в указанном направлении. Он должен был убедиться, что не спятил. Следователь практически добежал до служебной «газели», припаркованной буквально в паре метров от места преступления. Он уже видел открытый чемоданчик и лежащие в нем пакеты с собранными уликами. Только руку протянуть.

– Наконец-то! – раздался громкий мужской голос. – Иди сюда.

Приказной тон, который в любой другой ситуации Артем бы просто проигнорировал. Но его звал человек, которому следователь отказать не мог. Федор Иванович – старший эксперт. Тот, кто, по сути, научил Артема всему. Прежде всего, научил думать над фактами, читать улики, понимать истинное их значение. Федор возился с ним несколько лет. Всегда таким же приказным тоном, всегда ворчал напоказ. Артем давно привык к этой манере и бесконечно уважал эксперта. Он мог ослушаться начальника, но точно не Федора. Даже сейчас.

– Мне тут надоело, между прочим, – сообщил эксперт. – Часа два возимся. Поторопись уже, а?

Артем бросил последний взгляд на открытую дверцу автомобиля, на чемоданчик, куда складывали улики. И все же свернул.

– Привет, – поздоровался он, присаживаясь на корточки рядом с экспертом. – Что такого особенного я просто обязан увидеть?

– Вот сам мне и скажи, – сурово предложил Федор.

Следователь сдержал раздражение. Все равно прямо эксперт ничего не скажет. Всегда устраивает эти «уроки мастерства». Но, может, сейчас именно это Артему и нужно? Сосредоточиться на деле, просто работать, будто ничего странного не происходит. Он посмотрел на по-прежнему лежащее на асфальте тело. Правда, сейчас труп уже перевернули лицом вверх. Мужчина, лет сорока с небольшим. Обычные синие джинсы, когда-то светлая футболка, теперь измазанная кровью. Лицо ничем особенно не примечательное. Из неприятного – жуткая рана на шее. Грубая неровная полоса, по краям раны запеклась кровь, окрасив их в отвратительно-бурый цвет.

Кругом на асфальте растеклось жуткое бурое пятно, пропиталась уже запекшейся кровью и когда-то светлая футболка покойного, даже на темной куртке были заметны те же следы.

– Причина смерти – колото-резаная рана, – сделал следователь вывод. – Перерезана шея. Довольно глубоко. Ты хотел, чтобы я сделал вывод, что при таком ударе сам убийца тоже должен был испачкаться в крови жертвы?

– Не только, – заметил эксперт. – Сама рана.

– Бил не профессионал, – выдал Артем.

– Индюку понятно, – буркнул Федор. – Будто консервным ножом вскрывал.

Его младший коллега поморщился на это слишком циничное замечание.

– А еще, – продолжал эксперт уже как-то задумчиво, – надо проверять, конечно, но вроде бы все-таки крови должно быть еще больше. Вообще, вся картина преступления... Мужик шел куда-то по своим мужицким делам. Просто по дороге вдоль дома. К нему подошел преступник, остановил, наверное что-то спросил. Вроде старого доброго «Как пройти в библиотеку?». Потом вот.

Федор рукой в перчатке довольно бережно, но сноровисто повернул голову трупа и указал следователю на некий след у основания черепа.

– Электрошокер, – догадался Артем.

– Да, – покладисто подтвердил ему старший коллега. – После полученного разряда мужик, как я понимаю, стал оседать. Скажем так, встал на колени перед убийцей. Тот его зафиксировал и нанес удар.

– Перерезал горло, – подытожил следователь.

– Нет, – тут же резко возразил эксперт. – Не вот это убожество. Это было потом. Сначала мужику проткнули артерию.

Еще один ловкий поворот безвольной шеи покойного. Артем не удержался, поморщился. Все-таки перед ними лежал человек, еще недавно бывший живым. У Федора опыта лет двадцать в профессии. Но все же эта выработанная им ловкость, какая-то равнодушная, механическая, казалась кощунственной, пусть ничего неуважительного по отношению к покойному эксперт не делал. Или это Артем сегодня так болезненно на все реагирует?

– Удар был неуверенным, но довольно точным, – между тем рассказывал специалист. – Конечно, пошла кровь. Точнее, просто брызнула. Кругом, и там на асфальте, и по самому телу текла, и, конечно, обрызгало преступника. А вот потом...

Он нахмурился, нагнулся ближе, внимательно рассматривал жуткий след на шее убитого.

– Тут что-то есть! – даже как-то удивился Федор. – Пакет и пинцет подай.

Артем послушно забрал из небольшого чемоданчика, стоящего рядом с экспертом прямо на асфальте, то, что было велено, протянул коллеге.

– Я тебе не медсестричка, – проворчал он при этом. – У меня и своих дел хватает.

– Нитки какие-то, – будто и не слышал его Федор. – Так... Короче, пока, опять же, не понимаю, но похоже, тут были какие-то манипуляции с раной. Именно в районе артерии. И только после убийца сотворил это убожество.

Он болезненно поморщился, указывая на неровные порезы, раскроившие всю шею покойного спереди.

– Скажу тебе сразу, – уже совсем другим тоном, сочувственно-усталым, заметил эксперт. – Вот эти порезы бессмысленные. Тупая жестокость или еще что-то нездоровое.

Он теперь казался совсем расстроенным.

– Ну еще, – нехотя закончил Федор, – хотелось бы сказать, что, когда ему кромсали горло, сердце еще продолжало качать кровь, какая там оставалась.

– То есть технически мужик еще был жив, – понял следователь. – Погано это все.

Федор бережно опустил голову трупа, даже немного расправил на покойном одежду. Потом посмотрел на своего младшего коллегу с явным сочувствием.

– Все это не просто погано, – заметил он. – Это совсем нездорово выглядит. Как ритуал. Или еще какая психическая дрянь.

Артем и сам это понимал. Он не спешил делать громкие выводы о том, что в их городе появился маньяк или какой-то там фанатик. Почему-то он думал о другом. Эта «тупая жестокость», как правильно выразился Федор... Похоже, преступнику было просто наплевать, жива его жертва после всех истязаний или нет. Как если бы его волновали только его собственные действия, то, зачем он убивал...

Наверное, у него проблемы со здоровьем, с давлением, скорее всего. У Артема неприятно потемнело в глазах, снова вспотели ладони, и еще это неприятное ощущение, будто желудок скрутило. А все оттого, что следователь невольно вспомнил вчерашнюю встречу в аудитории. Что там говорила якобы призрачная красотка? Второй сценарий, где жертва тоже лишь часть ритуала, лишь ингредиент.

– Тёма! – Федор потряс следователя за плечо. – Ты в порядке? Бледный совсем. Смотри мне! Еще рядом с этим бедолагой на асфальте устроишься!

– Я тебя искренне люблю, – выдал следователь. – Но не настолько, чтобы стать твоим пациентом.

Шутка вышла натужной, он это прекрасно понимал. Надо бы еще что-то уточнить, постараться как-то вписать все это в рамки действительности, только бы еще понять – как.

– Скажи, – все же решился Артем, – это могла сделать женщина?

Федор немного удивился, а потом задумался, осмотрел еще раз все вокруг себя, покосился на автомобиль, на все тот же чемоданчик.

– А! – Он понял причину вопроса. – Шарфик. Ну, вообще, теоретически могла. Какой-нибудь красотке затормозить мужика легко, а с шокером умеет обращаться даже подросток. Почему нет?

– Первый удар, – продолжал размышлять Артем. – В артерию. Ее еще найти надо.

– Неплохо, – скупо похвалил эксперт. – Тут не поспоришь, для того чтобы это сделать, надо хотя бы знать, где артерия находится. А я скажу тебе, что получилось у преступника это с первого раза. Не слишком уверенно, но да. Слушай, может, реально женщина? И дело не в неуверенности, а в физических возможностях? Она же не Годзилла. Но кое-какие знания имеет.

– Медик? – предположил следователь.

– Необязательно, – сказал Федор. – Достаточно просто пройти курс анатомии.

На факультете клинической психологии ее проходили. На первых курсах. Нина будет в бешенстве. Она, как и Артем, ни за что не станет верить в призрачную красотку, а вот в поехавшую мозгами студентку – запросто!

– Тот шарф. – Артем просто мотнул головой в сторону автомобиля. Сейчас он уже не хотел видеть эту вещь. – Что-то по нему скажешь?

Федор заметно оживился.

– А то! – почти победно подтвердил он. – Еще одна странность. Понятно, что покойный такого не носил. Явно не его стиль. И шарфик однозначно женский. Был обмотан вокруг шеи уже после смерти. Так, знаешь, небрежно. Видимо, жертва уже лежала на земле и его голову просто подняли и обмотали этой дрянью. Но на ткани есть потожировые.

Следователь нахмурился. Эксперт закивал, отлично понимая сейчас ход его мыслей.

– Все вместе точно выглядит плохо, Тёма, – с досадой подтвердил он. – Забор крови, эта жестокость – и тряпка эта дурная. И все так же почти небрежно. Даже оставить след. Кто-то настолько наглый или настолько больной?

Артем боялся, что все-таки именно наглый. Вернее – наглая.

– Когда вернешься к себе в лабораторию, – вежливо попросил следователь, – пожалуйста, первым делом займись именно этими потожировыми. Прогони по базам. Любые совпадения. И сразу позвони, хорошо?

– Мы уже отчаливаем. – Эксперт, все это время просидевший на корточках, встал, поморщился от боли в затекших мышцах, потер поясницу. – Где-то через час уже скажу что-нибудь. Но я думаю, это пустой номер.

– Скорее всего, – согласился Артем, также поднимаясь. – Может быть, преступник знает, что у нас на него ничего нет, и потому так беспечен.

Это было логично, хотя он был уверен, что для такой наглости была и еще одна причина. Если только это на самом деле связано с Елизаветой Аксо. Нет, Нина точно будет в ярости. И даже не из-за того, что в этом поганом деле может быть замешана какая-то ее студентка или еще кто с факультета. Бывшая жена прежде всего будет злиться на самого Артема за его наивную доверчивость. Заодно и Аркадию достанется. Побаловались сказками!

– Ты поссорился со своим смартфоном? – спросил вдруг Федор.

Следователь посмотрел на него с недоумением.

– Ты его игнорируешь. – Эксперт устало улыбался.

Артем достал аппарат из кармана куртки. Телефон «исполнял» знаменитую композицию, ставшую саундтреком к старому французскому фильму «Профессионал» с Бельмондо в главной роли. И это были явно не вступительные аккорды. Увидев, кто звонит, Артем страдальчески поморщился. Ну вот, Нина.

– Привет, – приняв вызов, как мог бодро поздоровался он. – Я тут был немного занят, извини...

– Климов! Ты на часы смотрел? – сурово осведомилась бывшая жена.

– Нет, – честно признался он. – Не до того.

– Серьезно? – Она была здорово рассержена. – Артем! Лекция началась пять минут назад! Вернее, должна была начаться, если бы ты явился!

– Черт! – Конечно, он об этом совсем забыл. – Нина, меня вызвали на труп, и...

– Почему? – требовательно осведомилась бывшая жена. – Климов! Ты в отпуске!

– Да понятия не имею! – честно признался следователь, не скрывая раздражения. И, отойдя подальше от места преступления, понизив голос, сообщил: – Нина, тут убийство неприятное. На жертве нашли синий женский шарф.

Ее молчание было каким-то даже осязаемым. Артем испугался.

– Нина, – позвал он ее. – Ты... Нина, алло!

– А ведь ты не шутишь, – констатировала она. И после очередной паузы продолжила уже совсем другим, деловым и даже холодным тоном: – Я сверну тебе шею. И Аркашке тоже.

– Он проговорился, да? – Артем честно попытался ее отвлечь.

– Вы оба в принципе врать не умеете, – сообщила Нина. – Послушай, это все должно иметь объяснение. Мы разберемся. У меня всего две лекции сегодня, а потом я приеду. Слышишь?

Следователь невольно задался вопросом, кто сейчас паникует больше: она или он сам.

– Конечно, разберемся. – Артем старался говорить все так же неестественно бодро. – Призраки не убивают. Да еще так.

– Не знаю как, – тут же откликнулась бывшая жена. – Но мы точно все решим. Встретимся у тебя. К черту! Я все-таки привезу все, что можно найти по этой мертвой актрисе! Я из Аркадия это вытрясу.

– Давай, – легко поддакнул следователь. – Но важнее другое. Нина, привези записи с камер за вчерашний день. Думаю, нам это нужнее.

Он услышал ее легкий смешок. Все же выбить Нину из колеи почти нереально.

– Конечно, – согласилась она. – Я сама почти повелась на ваши байки! Привезу. Еще возьму списки, кто был на лекции, поспрашиваю студентов...

Какой-то металлический щелчок неприятно резанул слух, перекрывая голос Нины. Артем отодвинул аппарат от уха, посмотрел.

– Нина, – тут же поспешил следователь прервать бывшую жену. – Мне Васильевич звонит. Вези все, что можешь, а мне пора.

– Да, – коротко отрапортовала она и тут же отключила вызов.

Артем принял звонок начальника.

– Ты где? – не здороваясь, спросил тот.

– Там, куда ты меня послал, – язвительно отозвался следователь.

Своего шефа он знал много лет, они давно дружили, давно перешли на «ты».

– Насмотрелся? – Начальник явно пребывал в таком же сердитом настроении, как и Нина.

– Не самый лучший способ начинать утро. – Артем наблюдал, как санитары грузят труп в перевозку, а автомобиль экспертов отправляется в лабораторию, увозя с собой проклятую улику.

– Чтобы через десять минут был у меня в кабинете, – скомандовал Васильевич и просто отключился.

В самом верху экрана маячил значок принятого сообщения. Артем не имел желания общаться сейчас еще с кем-то, но все же посмотрел, кто ему пишет. Оказалось, Аркадий. Не до него. Убирая телефон в карман, следователь хмурился. Все это уже не просто раздражало и настораживало. Дело казалось откровенно сюрреалистичным. Артем поймал себя на том, что испытывает странное чувство тревоги и какого-то суетного беспокойства. Будто дальше будет только хуже.

Глава 4

Кабинет начальника был самым уютным местом в Комитете. Артем полушутя заявлял коллегам, что единственный плюс в его скором повышении – переезд в эти «апартаменты». Хотя на самом деле помещение было очень даже скромным. На совещаниях тут за столом с трудом помещалось четыре человека.

Просто обстановка была какая-то почти домашняя. Шкафы у стены, застекленные, на полках книги, на окнах за темно-зелеными шторами стоят горшки с домашними цветами. Васильевич питал к ним особое пристрастие, даже сам из финиковой косточки вырастил деревце. Еще в кабинете был тот самый стол, традиционно – круглый, и четыре тяжелых стула с высокими спинками. А рабочее место начальника – с почти современным ноутбуком, технике было не более пяти лет.

Когда Артем вошел, предварительно для приличия пару раз ударив костяшками в косяк, Валерий Васильевич стоял у окна и явно бездельничал. Или нервничал. Начальнику было к семидесяти. Высокий, немного грузный, но всегда суетной, подвижный, с гривой седых волос, всегда взлохмаченных, потому что Васильевич на нервах имел привычку вечно запускать в них пальцы. А нервничал, вернее сердился начальник часто. Вообще, он был довольно эмоциональным. Но при этом быстро становилось понятно, что погоны заработал честно, мозгами, а не потому что гнул спину перед вышестоящими.

– Что происходит? – сразу поинтересовался у него Артем с явным вызовом.

– Это ты мне скажи, – как-то нехорошо прищурился Васильевич на подчиненного. – Что тебе в отпуске не сидится?

– Сидится, и даже очень! – заспорил следователь. – Это ты меня в поле с утра погнал.

– Правда? – Васильевич тут же повысил голос. – А ты не в курсе, да? А кто вчера экспертам какие-то там потожировые притащил?

– Ну... – Артем смутился. – Слушай, это довольно глупая история...

– Знаю! – рявкнул начальник. – А ты знаешь, что мне вчера, нет, уже сегодня, в полпервого ночи звонили очень серьезные люди сверху? Тобой интересовались. И какого-то специалиста прислали по твою душу! И труп этот сегодня еще!

– Я понятия не имею, о чем речь, – чуть ли не по слогам, но очень четко, даже внушительно, произнес следователь. – Какой еще специалист? Какие люди? И при чем тут труп?

– Ты шарф видел? – Сбавив обороты, шеф заговорил устало и даже немного жалобно. – Это нормально вообще, а?

– Нет, – честно признал Артем. – Ненормально. Для меня. Но я понятия не имею, откуда ты в курсе. И вообще, это же байки. Городские легенды.

– Вот. – Васильевич строго поднял палец вверх. – Я же обожаю сказки! По мне видно, как люблю. Аж до дрожи. Так что садись и рассказывай. Подробно.

– Шутишь? – Следователь смотрел на него как на душевнобольного. – Это же бред.

– Труп сегодня тоже бред? – вкрадчиво напомнил начальник. Артем вынужден был отрицательно мотнуть головой. – То-то же. Трави свои байки. Я внемлю.

Выбора не было. Артем понимал, что сейчас ему представится идеальная возможность выставить себя полным идиотом, который общается с призраками, как суеверная старуха. Но делать нечего, Васильевич не отвяжется. К тому же надо чем-то себя занять, пока Федор не проверит следы на шарфе.

– В общем, так, – тяжело вздохнув, начал он.

Начальник слушал удивительно внимательно и даже без комментариев. Артема это напрягало все больше. Он не только пересказал свою встречу с женщиной, которая явно выдавала себя за давно усопшую актрису, но даже коротко передал суть легенды со слов Аркадия. Потом заодно доложил о том, что уже знал по утреннему убийству.

– Отвратительно, – на все это заявил начальник. – Нам только мистики не хватает.

– Я в нее не верю, – упрямо напомнил следователь.

– Но там, – Васильевич многозначительно указал в потолок, – по ходу, верят. Даже прислали этого...

– Да кого? – Про специалиста Артем уже слышал.

– Знать не хочу, – буркнул начальник. – Не ко мне. Сам с ним и говори.

– О чем? – развел раздраженно руками следователь. – И вообще, я в отпуске. Или ты меня официально на работу вызываешь?

Он реально понадеялся, что во всей этой откровенно глупой ситуации будет один плюс: с навязанным отпуском можно будет попрощаться.

– Вот уж нет! – злорадно усмехнулся Васильевич. – И не надейся. Никаких отзывов. Отпуск, и все. Официально этим сегодняшним трупом будет заниматься Стас. А ты – неофициально. Вместе с этим мужиком, которого прислали. Вернее как? За которого очень настойчиво попросили.

– Но... – Такой расклад Артема совсем не устраивал.

– Это приказ! – тут же рявкнул начальник.

Можно было бы потратить время, попробовать доказать нелогичность и абсурдность ситуации, когда ему, отстраненному, по сути, от службы, все равно что-то приказывают. Но Артем знал, что это бесполезно.

– Ладно, – устало сдался он. – Но мне же будут нужны отчеты экспертов, показания свидетелей, материалы по делу. Сам понимаешь.

– А я тебе что-то говорю? – осведомился Васильевич. – Бери что хочешь. И не тяни с расследованием. Ты сам сказал: возможно, это маньяк. Да что там! Даже в этих твоих байках речь о серийных убийствах идет. Нет времени прохлаждаться. Не рассиживайся тут, зад поднял – и дуй. Куда там я его послал?

Он досадливо поморщился.

– А! – вспомнил начальник. – Специалиста этого мы пока в кондейку определили. Иди составляй знакомство.

– Федор еще не звонил, – попытался потянуть время следователь.

– Я его потороплю, – пообещал Васильевич. – Вали давай. И лучше, если ты этого специалиста вообще отсюда уберешь куда-нибудь.

Артем подавил желание выругаться, сделал начальнику ручкой и пошел искать этого таинственного «гостя». Точнее, он просто вышел в коридор, прошагал несколько метров и остановился.

Конечно, он злился. Было ощущение, будто он в сказку попал. Его, как Иванушку-дурачка, послали туда, не знаю куда, искать то, не знаю что! Или просто как обычного дурака и просто послали. Было детское бунтарское желание ослушаться, развернуться и отправиться домой. Нет, лучше – самому нагрянуть в лабораторию и торчать над душой у Федора. Да только толку от этого ноль.

Надо идти в кондейку. Этим словом в комитете называли небольшую комнату отдыха, бывшую кладовку, куда лет пять назад затащили диван и тумбочку, чтобы было где поспать и даже немного перекусить, а лучше принять дозу если не спиртного, то кофе, если выпадает слишком беспокойное дежурство. В кондейке даже окон не было. И начальник отправил туда этого незваного специалиста?

Артем не выдержал, усмехнулся. Его понемногу отпускало. Все это явно какое-то сплошное недоразумение или дикое совпадение. И все можно решить логикой. Рассуждение это следователю понравилось, в него хотелось верить. В целом Артем уже был готов идти на встречу с незнакомцем.

Но прежде он вытащил из кармана смартфон, чтобы проверить, нет ли уже ответа от эксперта. Пропущенных вызовов не наблюдалось, зато пришло еще три сообщения от Аркадия. Конечно, сейчас было не до профессора, и можно все это посмотреть потом, только любопытно, что там у друга такого случилось. Обычно Аркадий писать не любил, а голосовые сообщения вообще люто ненавидел.

Артем открыл чат. Последние реплики Аркадия были короткими: «Что у тебя?», «Ты его встретил?», «Что происходит? Почему молчишь?» Следователь нахмурился. У него в голове начала складываться довольно неожиданная логическая цепочка. От вчерашнего разговора с другом на улице до вот этого самого момента, когда следователю надо встретить некоего непонятного специалиста. Только поверить в это так же трудно, как в существование убивающих призраков.

Артем все же решил прослушать голосовое сообщение и нажал кнопку воспроизведения. «Привет! – раздался в коридоре голос друга, какой-то слишком звонкий и, кажется, взволнованный. – Я знаю, что ты будешь злиться, но мне это все очень не нравится, я боюсь, и потому я позвонил кое-куда». После небольшой паузы Аркадий, явно нервничая все больше, протараторил: «Его зовут Давид. Я с ним не знаком. Телефон у меня был от Вадима. Это тот, кто остался охранять схрон. Но ты его не знаешь. Давид понимает в таких вещах, он обещал приехать и помочь». Снова пауза, и уже совсем другой, почти жалобный тон: «Тёма, ты потом можешь на меня орать сколько захочешь, но сам знаешь, лучше перебдеть, чем недобдеть. Извини, если я паникую зря. Но позвони мне, когда встретишься с Давидом».

Следователь подумал, что после этого его уже ничем не удивить. Профессор культурологии из провинциального вуза умудрился каким-то чудом напрячь каких-то очень высоких чинов в УВД и вмешался в уголовное расследование? Но это еще надо проверить. Артем быстро набрал ответное сообщение: «Все нормально, потом позвоню». Убрав аппарат в карман, он спокойно отправился дальше, в конец коридора, где и располагалась та самая кондейка.

Вошел он без стука, просто повернул ручку и шагнул через порог. На старом диване с выцветшей и потертой обивкой сидел мужчина. Он казался большим, таким мощным, но без проблем с лишним весом. Одет аккуратно, скромно, но явно дорого, темные волосы коротко пострижены. Когда следователь вошел, незнакомец читал, но тут же отвлекся от книги, поднял голову и улыбнулся. Как-то неожиданно располагающе-добродушно. Лицо у него было широкое и с крупными чертами, глаза веселые. Мужчина приветливо кивнул и явно привычным жестом чуть погладил аккуратную бородку.

– Давид? – сразу уточнил следователь.

– А вы, как я думаю, Артем? – Спрашивая, мужчина чуть склонил голову набок с каким-то почти детским любопытством.

Следователь шагнул вперед и протянул руку для приветствия. Давид тут же решительно, даже порывисто вскочил с дивана, поспешил ответить на рукопожатие.

– Ваш друг, Аркадий, – сказал мужчина, – очень нервничает. Не могли бы вы...

– Уже написал, – коротко известил Артем. – Надо поговорить, как я понимаю?

– Надо, – заверил Давид уже без улыбки.

А потом он окинул кондейку взглядом и, чуть смущаясь, спросил:

– Мы можем куда-нибудь отсюда уйти? – И почти жалобно признался: – Я не успел даже позавтракать.

Им двоим в этом крохотном помещении явно было тесно, да и начальник недвусмысленно и настойчиво просил «убрать» специалиста подальше от следственного комитета. А еще Артем только что вспомнил, что сам тоже пропустил завтрак.

– Вперед. – Он указал на дверь. В ответ Давид просиял. Его жизнерадостность и искренность просто умиляли.

Глава 5

Кафе было небольшим, довольно тихим, каким-то среднестатистическим. Обстановка приятная, обслуживание ненавязчивое, есть что выбрать в меню, да и цены более чем демократичные. Сделав заказ, Давид осматривался так, будто попал в магазин игрушек.

– Надо будет запомнить это местечко, – сообщил он Артему весело и тут же резко перешел на серьезный деловой тон: – С чего начнем?

Следователь мог на это только насмешливо усмехнуться, но сдержался.

– Откуда вы знаете Аркадия? – задал вместо этого вопрос. Переходить к расследованию и делиться информацией по делу с незнакомцем он пока не собирался.

Давид посмотрел на него с явным одобрением, будто Артем только что сдал какой-то важный экзамен.

– Я с ним не знаком, – откровенно признался этот странный специалист. – Просто лет двенадцать назад случилась одна неприятная история. Тогда группа студентов исторического факультета одного московского вуза проходила практику. Их отвезли на раскопки. Далеко, на Кольский полуостров. Место, знаете ли, очень глухое. Многие суеверные люди назвали бы его нехорошим. Там...

Давид болезненно поморщился.

– Скажем просто, там неуютно, – решил он все же быть осторожным в словах. – В том числе и эмоционально. Но ребята были увлечены работой. У новичков первые раскопки всегда вызывают энтузиазм и такие детские фантазии. Почувствовать себя кем-то вроде Индианы Джонса. Это интересно и романтично, потому забываешь об отсутствии комфорта и прочем. Обычно студентов к серьезным работам не привлекают. Чаще всего они просто копают верхние слои в уже ограниченном периметре. То есть работают на уже найденном объекте. Но иногда их берут и на разведку, чтобы как раз тот самый энтузиазм не пропал.

Он чуть иронично улыбнулся. Артем понимающе кивнул. Он понятия не имел, зачем ему рассказывают очередную байку, но поймал себя на том, что слушать интересно. Видимо, в нем самом еще был жив обозначенный Давидом юношеский энтузиазм.

– Так вот. – В голосе специалиста появились новые нотки, легкое сочувствие или что-то такое, что невольно предвещало грядущие неприятности в рассказе. – В тот раз разведка оказалась удачной. Рядом с местом раскопок явно был еще один интересный для археологов объект. И это слишком сильно вдохновило студентов. Не всех, конечно, а только четверых молодых людей. Которые не придумали ничего умнее, как вечером, после окончания работ, вместо того чтобы выпить с однокурсниками у костра и повеселиться, тайком отправиться посмотреть новую находку поближе. Там было сооружение, которое как-то сразу окрестили «схрон». На входе виднелись какие-то знаки и символы. Ну, я думаю, вы можете себе нечто такое представить. Все в духе приключенческих фильмов. И ребята открыли проход внутрь.

– Это тоже звучит как сюжет такого же фильма, – скептически заметил Артем.

– И продолжение будет вам знакомо! – охотно подтвердил Давид. – Судя по всему, это строение, схрон, было культовым сооружением, непонятно чьих богов или духов. И да, практически по канонам истории археологии, на незатейливых молодых энтузиастов пало некое проклятие.

– Гробница Тутанхамона, – выдал следователь. Эту сказку он знал.

– Очень похоже, – опять согласился странный специалист. – Хотя, конечно, различия, весьма неприятные, были. В подробности вдаваться не буду, назову лишь одно. В том схроне оказалось нечто, что реально убивало. Опять же, не буду уверять вас в существовании некоей сущности, монстра, который прямо-таки во плоти бросался на неудачливых приятелей. Но важен факт: первый из них погиб в ту же ночь. Умер во сне. Почему-то утонул в собственной крови.

– Это уже напоминает иной сценарий, – сказал Артем. – Вполне себе немистический. Когда в группе студентов оказался один нездоровый психически, кто под влиянием внешних обстоятельств вдруг начал убивать. Серийный убийца, возможно классический маньяк.

– Я согласен с вашей логикой, – кивнул Давид. – Но проблема в том, что объяснить причину смерти никто нормально не мог. Да, юноша умер от потери крови, буквально ею захлебнулся, почему-то не проснувшись при этом. Но на его теле не было обнаружено ран. Да и анализ не показал воздействия на организм каких-либо веществ или еще чего-то подобного. Проще говоря, молодой человек не глотал по собственной или чужой воле острых предметов.

– Странно, – прокомментировал это следователь. Он попытался прикинуть, найти другое логическое объяснение, но ничего в голову не пришло.

– К сожалению, – огорченно согласился специалист. – Еще более печальным было то, что на следующее утро нашли мертвым и второго приятеля, что побывал в том схроне. Погиб юноша точно так же. Конечно, руководители проекта не бездействовали. Приехали на место и ваши коллеги из Мурманска, и много кто еще. Но важно то, что у одного из преподавателей, сопровождавших студентов, был мой номер телефона. И он мне позвонил.

На этот раз Артем не удержался от насмешливой улыбки.

– Понимаю! – поспешил сказать Давид и даже выставил вперед руки, будто признавал поражение. – Это сейчас звучит как некий рекламный трюк. Якобы я туда приехал и все разгадал. Но нет, я там не был. В Мурманске жил один из моих знакомых, кто смог решить проблему намного успешнее. Я лишь помогал информационно. Но важно, что схрон был заново запечатан по всем местным мифологическим правилам и проклятие с оставшихся двух студентов было снято. Один из них благополучно отбыл со своей группой домой, сейчас, как я знаю, он жив, здоров, счастливо женат и сделал неплохую карьеру. Правда, ему пришлось некоторое время наблюдаться у психотерапевта. А вот второй... Вадим. Он остался там, на полуострове. Как он сказал, оберегать схрон.

– А! – Хоть что-то из всего этого было для Артема не только занимательным, но и полезным. – Аркаша называл его имя. И что-то бормотал про этот схрон.

– Все верно. – Тон Давида снова стал легким, почти безмятежным. – Теперь все просто. Аркадий был в составе той самой группы, что проходила практику, но по запретным объектам не лазил. Просто дружил с Вадимом. И по какому-то странному, но удачному для нас с вами стечению обстоятельств приятель передал Аркадию мои контакты. А с вашим другом я общался впервые только вчера вечером – и то не лично, а по телефону.

– Ладно. – В целом следователь рассудил, что ему ничего больше не остается, как принять такую версию. – Но теперь вы здесь. И с чем? Оказывать ту же самую информационную помощь в поимке якобы призрака? Каким образом вы информацию будете добывать? Вы экстрасенс? Провидец? Гадатель на чайной и кофейной гуще?

Давид расплылся в какой-то чуть ли не солнечной довольной улыбке.

– Сейчас кофе готовят с помощью машины, а потому гущи нет, – выдал он. – Что очень удобно, вы не находите? И чай все чаще продают в пакетиках! Экстрасенсы...

Он смешно насупился.

– Я до сих пор не могу понять это модное, но какое-то слишком широкое понятие, – признался Давид. – Кто эти люди? Я им не верю.

Артем кивнул, соглашаясь. Он поймал себя на том, что невольно начинает симпатизировать этому странному человеку. А еще Давид его по-прежнему умиляет, как большой плюшевый мишка или взрослый ребенок.

– А если серьезно, – продолжал специалист, снова резко переходя на деловой тон, – моя задача очень похожа на вашу, Артем. Просто найти и наказать преступника. Потому что всегда есть нюанс. Что бы там ни было, злой дух из неизвестной мифологии, призрак какого-то заброшенного или вполне себе обжитого дома, даже демон или еще какое чудо-юдо – все эти существа сами не имеют физической формы. Понимаете? Они не могут убивать, Артем. На это способны только люди.

– Зачетно, – признал следователь. – Главное, логично. И без всякой мистики.

– Я ее очень не люблю, – без тени иронии заметил Давид. – Хотя она всегда есть. Потому что, к сожалению, все эти существа, о которых я упоминал, каким-то образом существуют. И влияют на людей. На преступников. Моя задача каждый раз такая – сократить количество жертв и найти того, кто под воздействием очередного монстра, существующего в его личном мире, решается на убийства.

– Вы работаете в органах? – поинтересовался Артем. – В каком-нибудь специальном отделе Министерства внутренних дел? Или, может, Интерполе?

– Нет, – спокойно возразил ему собеседник. – Я не связан с такими структурами. Но там есть те, кто готов меня рекомендовать, как вы уже заметили. Я просто что-то вроде консультанта по странным случаям. Как у вас. И просто имею больше опыта искать таких преступников. Среди якобы демонов, духов и призраков.

– Мне важно лишь вот это «якобы», – отметил следователь. – Но я честно не знаю, в чем вы могли бы помочь мне здесь. У нас обычное убийство. Неприятное, жестокое, какое-то просто мерзкое. Но не более.

– У следственного комитета в целом – да, – напомнил Давид. – Но у вас еще есть вчерашняя странная встреча в аудитории. Вы же не будете врать, что не связываете эти два события?

– Не буду, – угрюмо признал Артем. – Потому что там, в этой самой аудитории, были следы вполне себе живого человека. Как есть следы и на сегодняшнем месте преступления. Призраки не убивают!

Для него это было уже своего рода мантрой.

– Все верно, – охотно закивал консультант. – Но ответьте мне на один вопрос, Артем. А почему у вашей вчерашней собеседницы была внешность давно погибшей актрисы? Странное совпадение или пластическое вмешательство? Но только ваша бывшая жена вам сразу, еще вчера подтвердила, что на курсе девушек с такой внешностью нет. Как нет двойников Елизаветы Аксо на факультете и даже в университете в целом.

Артем нахмурился. Вопрос был верным и очень ему не нравился, потому что ответа у следователя не было.

– И еще, – вкрадчиво продолжил Давид. – Пока у вас только одно убийство. А сколько их будет всего? И как скоро?

– Можем забыть про красотку, – тут же заявил Артем. – Вот эти ответы важнее. И вы готовы мне их дать?

– Готов помочь найти, – уточнил консультант. – И тоже, как уже сказал, хочу предотвратить новые преступления. Но, в отличие от вас, я работаю как раз с тем самым неприятным для вас материалом. Всеми этими легендами и мифами о тех самых монстрах, демонах и призраках. Потому я не буду забывать про эту, как вы ее назвали, «красотку». Я уверен, если мы раскроем загадку вчерашней дамы из аудитории, мы остановим преступника.

Следователь понимал, что Давид прав. Вернее, он это чувствовал. Связь есть, есть вся эта мистика или что-то еще такое неприятное и непонятное. И с этим придется работать. Этот консультант-волонтер готов помочь возиться со всякими там легендами и прочими бабкиными сказками, отлично. Тем более, у следователя приказ руководства и ему все равно придется с Давидом сотрудничать.

– Хорошо. – Артем сказал это так, будто они заключали договор. – Но прежде я все равно дождусь официального отчета по уликам. Нормального, логичного материала для работы.

– Вы дождетесь подтверждения своей догадки, – назвал вещи своими именами Давид.

Следователь не стал это комментировать, достал смартфон, собираясь звонить Федору Ивановичу. Но аппарат именно в этот момент ожил, приняв вызов, и Артем даже вздрогнул от неожиданности.

– Одна из моих любимых композиций! – радостно сообщил консультант, услышав музыку. – Да и фильм отличный.

Его собеседник подавил желание картинно закатить глаза, вместо этого принял вызов.

– Долго, Федор, – укоризненно произнес он.

– Это ты неизвестно где шляешься, – сердито отозвался на это эксперт. – Алла тебя обыскалась. Васильевич отправил ее в вашу берлогу, где вы спите на службе. Но там никого. Только чья-то сумка с вещами.

– Я в кафе «Свифт», – послушно отчитался следователь. – Не знаю, кто такая Алла, но, если ей не трудно, пусть подождет меня десять минут.

– Это моя дочь, – с достоинством проинформировал его Федор. – И наш новый эксперт. Она подождет, но в коридоре. Не думаю, что доверяю тебе настолько, чтобы оставлять мою девочку с тобой тет-а‐тет рядом с койкой в закрытой комнате. И поспеши, у нее дел полно. Кстати, благодаря тебе же.

– Не я мужика грохнул, – напомнил Артем с деланой обидой. – И я не бабник.

– А вот это зря, – тут же назидательно изрек эксперт. – Бегом давай.

Он отключил вызов прежде, чем следователь успел еще чем-то возмутиться.

– Дурдом, – прокомментировал Артем Давиду.

– Вернемся? – немного робко предложил ему консультант. – Мне бы вещи забрать.

Следователь кивнул, уже готовый уходить. Он вдруг подумал, что совсем забыл о вежливости, хотя бы той самой, официальной. Надо же как-то показать гостеприимство, человек помощь предложил, вообще-то.

– А где вы планируете остановиться? – светским тоном, но с тенью заботы поинтересовался Артем.

У консультанта на лице появилось новое, немного растерянное выражение.

– Я об этом еще не думал, – признался он.

Следователь понял, насколько сильно он влип. Селить Давида придется у себя.

Но пока они возвращались в Комитет. Видимо, отпуск все же заставил Артема посмотреть на привычный мир немного иначе. Только сейчас следователь подумал, что в его работе так много суеты. Особенно на первом этапе расследования, когда идет обработка улик, анализ картины преступления. Вечно же так: километры по коридорам наматывают, собирая отчеты, бегая до начальства, что-то еще узнать у коллег, что-то забыть, вернуться.

Не то чтобы это тяготило, просто удивительно было вдруг осознать, сколько времени тратится на все эти переходы. Потому, поднявшись на свой второй этаж, Артем немного спешил. Все то же наивное желание как раз время-то и сэкономить. Или создать иллюзию экономии.

В коридоре, прямо напротив двери в кондейку, стояла девушка. Вернее, молодая женщина. Стояла очень спокойно, зажав в руке прозрачный файл с бумагами.

– Артем Климов? – осведомилась она у следователя.

Он только кивнул и протянул руку за документами. Давид вежливо поздоровался с экспертом, даже улыбнулся – и поспешил забрать свою сумку из бывшей кладовки. Артем уже пробегал глазами отчет. Не читал, не вникал, искал только одно: совпадение обнаружено.

– Вы не ошиблись? – Вопрос Давида больше напоминал утверждение.

Следователь снова отделался молчаливым кивком.

– Состав потожировых следов и ДНК предполагаемого преступника с сегодняшнего места убийства полностью совпадают с теми образцами, что вы сами принесли вчера Федору Ивановичу, – произнесла девушка. У нее это получилось как-то очень четко и спокойно, и при этом всю длинную тираду она выдала на одном дыхании.

– Спасибо, – поблагодарил следователь за выполненную работу. – Я это заберу. Передайте, пожалуйста, Федору Ивановичу, пусть все остальные результаты пересылает мне на почту, хорошо?

– Он терпеть не может компьютеры, – все так же ровно констатировала дочь эксперта.

Артем это прекрасно знал и, услышав от девушки, невольно улыбнулся, наконец-то посмотрев на нее внимательнее. Лицо у нее было узкое, с хорошо заметными скулами, глаза казались большими, очень серьезными. Губы красивые, и почему-то следователь отметил, что они не накрашены и поджаты, не сердито, а как-то упрямо, что ли.

– Федор любит только свою анатомичку, – признал Артем. – Вы же теперь тоже в нашей команде?

Она кивнула.

– Добро пожаловать, – иронично заметил следователь. – Не знаю только, стоит ли с этим поздравлять. Но, пожалуйста, если вам не трудно, можете сами отправлять мне отчеты?

– Хорошо. – Снова тот же совершенно ровный тон.

Она не радовалась, как новички, что ей так сразу нашлось дело, не злилась, что придется делать хоть что-то дополнительно, пусть это и мелочь. Даже не было возмущения, что у самого Артема тон пусть и мягкий, но явно начальственный. Она отнеслась к его просьбе спокойно. Даже без обычной деловитости.

– Я вложила в файл кое-что, – продолжила девушка, понимая, что следователь уже собирается уходить. – Вам же нужно знать что-то о личности погибшего?

Артем немного сбился и даже смутился. Хотя, опять же, в ее словах не было даже намека на упрек.

– Еще раз спасибо. – Он постарался вложить в свои слова больше уважения и благодарности. И тут же спохватился. – Извините, а жертва хоть как-то, случайно, не связана с нашим университетом?

Девушка удивленно приподняла брови.

– Не знаю, – немного растерянно призналась она. – Это важно?

– Боюсь, что да, – угрюмо признал Артем.

– Постараюсь найти все, что возможно, – пообещала эксперт и развернулась уходить.

Она не задала ни одного лишнего вопроса, не требовала объяснений. Просто отправилась работать.

– Буду очень ждать, – глядя ей вслед, пробубнил Артем.

Давид, стоявший рядом с ним, тихонечко усмехнулся. Кажется, вся эта сцена его развлекла.

– А она красивая, – заметил эксперт.

Артем не доставил ему удовольствия глупым вопросом, о ком речь. Но только потому, что в это время судорожно пытался вспомнить имя девушки. Кажется, Алла. Надо будет потом как-то аккуратно еще раз у Федора уточнить.

– Она вас заинтересовала? – решил следователь немного поддразнить Давида, когда они снова спускались в холл здания, на этот раз уже точно для того, чтобы уехать отсюда. – Любите командировочные интриги?

– Я? – Казалось, консультанту льстит такое подозрение. – К сожалению, нет. Я больше люблю наблюдать романтические истории со стороны. Грешен, немного сводничаю.

Артем не стал это комментировать. Он решил, что в целом в обществе Давида чувствует себя вполне комфортно, консультант не навязчив и не доставляет лишних хлопот, с ним можно договориться, чтобы не мешал работать. Именно работа следователя сейчас волновала больше всего.

Он давно знал, что лишняя спешка пользы в расследовании не сделает. Быстрое раскрытие по горячим следам – это чаще всего просто миф или, что хуже, подделка фактов под первую более-менее очевидную версию. Только люди – такие существа, с которыми просто не бывает, всегда все глубже, труднее, запутаннее. Спешить нельзя. Но сейчас у Артема просто руки чесались добраться до документов, переданных Аллой. Не ради быстрого прорыва в деле. Ему важно было доказать, прежде всего самому себе, что во всем происходящем есть нормальная логика, хотелось избавиться от этого противного налета мистики.

Квартира у Артема была небольшой, но двухкомнатной, досталась в наследство от бабушки. Когда они еще только поженились с Ниной, сразу распределили жилое пространство, просто, но с умом: кухня, спальня и кабинет. Так как оба имели привычку работать даже дома допоздна, в рабочую «зону» купили широкий удобный диван, чтобы не мешать тому, кому повезло отдохнуть в спальне. Именно сюда следователь решил поселить своего гостя.

Артем показал Давиду его спальное место, вручил запасной комплект ключей от квартиры, стараясь не задумываться, что сейчас напоминает портье из отеля.

– Устраивайтесь, – вежливо предложил он. – Я пока бумаги посмотрю, хорошо?

Гость, конечно, не спорил. Следователь поспешил удалиться, засел читать отчеты. Он слышал, как Давид разбирает вещи, как он ходит по квартире, даже зачем-то хлопает холодильником. Потом консультант робко заглянул к хозяину дома, застенчиво сообщил, что хочет прогуляться. Артем только махнул рукой, не отвлекаясь от документов. Пусть идет, ведь надо еще созвониться со Стасом, да и с начальством переговорить, даже лишний раз поторопить Федора с его дочерью не помешает.

Глава 6

В дверь позвонили. Как-то особенно отрывисто и резко. Направляясь в коридор, Артем усмехнулся. Даже по этому звуку можно уже определить, в каком настроении сейчас пребывает Нина.

– Надо было тебе ключи оставить, – отворив входную дверь, приветствовал он бывшую жену с ожидаемой иронией. – Чтобы так не шумела. Могла бы поберечь мою нервную систему.

Она решительно шагнула через порог.

– Кто мою побережет? – осведомилась Нина. – Я не одна. Он сам за мной увязался.

Она указала рукой назад. За ней в квартиру вошел Аркадий.

– Прости, – улыбнулся друг. – Я как раз и подумал о твоей нервной системе. Потому приехал с ней. Моральная поддержка!

– Аркаша, – наигранно-устало отозвался Артем. – Ты на ней уже почти два года женат, а все никак не можешь понять, что наша милая Нина при желании легко морально изничтожит нас двоих, если ей захочется. Грош цена твоей поддержке.

– Но я не с пустыми руками! – радостно заявил профессор, помахивая какой-то папкой.

– Ладно, зачетно, – махнул рукой следователь. – Нам бы только теперь пройти куда-нибудь.

Прихожая в квартире была крохотной, втроем они в ней с трудом помещались. Надо было где-то разместить новых гостей. Раньше Артем всегда приглашал друзей как раз в кабинет, но теперь-то он отдал эту комнату Давиду. Хотя сейчас консультант был на кухне.

Тактично дав хозяину дома встретить гостей, Давид сам появился в узком коридоре, вытирая руки кухонным полотенцем. Он улыбался, немного застенчиво, но в то же время радостно. Нина застыла на месте, глядя на незнакомца. Артем пытался придумать, как их представить. Но тут Аркадий обошел жену и друга, поспешил вперед, протягивая консультанту руку для приветствия.

– Давид? – уточнил он. – Спасибо вам, что приехали! Извините меня за доставленные хлопоты.

Нина начала хмуриться.

– Рад встрече, – между тем дружелюбно отвещевал гость, пожимая предложенную руку. – И никаких хлопот. Вам спасибо, что вовремя позвонили. А...

Он чуть застенчиво улыбнулся жене профессора.

– Вы не могли бы представить меня даме? – попросил консультант, переводя взгляд с Аркадия на Артема.

Следователь признался себе, что сейчас, несмотря на все обстоятельства того поганого дела, в которое он влип, он получает искреннее удовольствие от всего этого спектакля. Потому что забавно видеть Аркадия таким смущенным и польщенным, будто школьник, получивший автограф рок-звезды. Еще веселее смотреть на Нину, забывшую о своей напускной сердитости, явно польщенную старомодной вежливостью Давида.

– Знакомьтесь, – предложил Артем. – Нина, моя подруга, бывшая жена, теперь супруга моего нервного друга. Я думаю, вы видите, что ему твердая рука и общее руководство необходимы больше, чем мне. Нина, поздоровайся, пожалуйста, с Давидом. Он любезно согласился стать консультантом следственного комитета в одном неприятном деле, из-за которого «так здорово, что все мы здесь сегодня собрались»!

Давид шагнул ближе, галантно расцеловал Нине ручки, явно ее смутив, хотя она упорно старалась этого не показать. Наградив нового знакомого милой, но чуть натянутой улыбкой, женщина вперила в Артема нарочито грозный взгляд.

– Хорошо же ты гостей принимаешь, – заявила она. – У тебя в холодильнике вечная мерзлота. Не потому, что он отлично работает, а потому, что вечно пуст! Видишь же, гость проголодался. Сейчас я...

– Простите, ради бога! – Давид умильно сложил руки в жесте, с каким обычно поклонники буддизма произносят свое традиционное «намасте». – Я занял кухню! Артем разрешил мне пожить у него, а я, знаете ли, ненавижу быть должным. К тому же, честно говоря, просто обожаю готовить! До ужина, правда, еще час ждать. Но закуски готовы. Что скажете?

Артем чуть не рассмеялся, глядя на Нину. Он еще никогда не видел подобного выражения на лице бывшей жены. Потрясенного и в то же время чуть ли не по-детски обиженного.

– У тебя появился конкурент, дорогая! – не удержался он.

– Что вы! – Давид говорил с некоторым смущением, только взгляд у него был слишком веселый. – Скромный реверанс, благодарность за гостеприимство, не более того.

– Просто потрафили собственным слабостям? – продолжал развлекаться Артем.

Давид рассмеялся, но буквально спустя миг стал серьезным.

– Разговор-то явно не простой и не быстрый, – заметил он.

Следователь уже привык к таким переходам. Он прекрасно понимал, что этот человек, пусть и любит казаться легким и очаровательным, на самом деле далеко не глуп, наблюдателен и очень непрост.

Еще минут десять они потратили на пустые разговоры, комплименты стряпне Давида, попытки «притереться» друг к другу. А потом Артем все же перешел к делу.

– Начнем с фактов, – предупредил он строго, сразу отметая возможность говорить о призраках и прочей мистике. – Вчера в университете мне довелось иметь разговор с некой женщиной, которая заявила, что собирается совершить ряд убийств. Сегодня утром был найден труп мужчины. Это могло бы быть совпадением, если бы не ряд улик: вчера на дамочке был яркий синий шарф, а сегодня на месте преступления найден точно такой же. Но и это не так важно. Хуже то, что на этой чертовой тряпке найдены следы, идентичные тем, что мы с Ниной вчера сняли со стула в аудитории, на котором сидела женщина, претендующая на звание подозреваемой.

– Женщина, которую никто на факультете не знает и раньше в глаза не видел, – подсказала Нина.

– И похожая на давно погибшую актрису, которую считают местным призраком, – дополнил Аркадий и тут же поспешил добавить: – Тёма, я понимаю, что ты этого признать не хочешь, но это тоже факт.

– К сожалению, – буркнул следователь.

– Давайте пока не будем спешить с выводами, – предложил деловито Давид. – Артем, можно ли вам разглашать информацию, собранную экспертами на месте преступления?

– Васильевич дал на все добро, – угрюмо подтвердил хозяин дома. – Но неофициально. Считается, что я по-прежнему в отпуске. Никто в Комитете не хочет злить вышестоящих рассказами о всякой мистике или, что хуже, спешить с объявлением о появлении в городе нового серийного убийцы. А на это есть намек, и очень даже явный.

– Исторически явный, – снова заметил профессор. – Как и в прошлые появления Елизаветы Аксо.

– Пока не станем тревожить память актрисы, – снова предложил Давид. – Итак, на трупе найден шарф со следами вашей визави из университета, Артем. Но это точно тот же шарф?

– Конечно нет! – Следователь начал ценить поддержку консультанта. – В отчете сказано, что этот аксессуар совершенно новый, а следы на нем от пальцев убийцы остались, когда он обматывал шею жертвы.

– Это как-то не вписывается в легенду о призраке, – сказала Нина. – Слишком прагматично, что ли?

– На этот раз я не буду тебя останавливать, – чуть усмехнулся Артем. – Пора начинать составлять психологический портрет убийцы. И сразу прибавлю несколько фактов тебе для размышления. По словам Федора Ивановича, старшего эксперта, в этом деле много прагматичного, если не сказать небрежного. Короче, цинизм преступника поражает. Удар шокером, потом сразу порез в районе сонной артерии, вроде бы были еще какие-то манипуляции с кровью, а потом совершенно бессмысленная жестокость. Умирающему перерезали горло. По характеру раны как раз вот совершенно... грубо.

– Подожди, – попросила Нина серьезно. – Ты не преувеличиваешь? Может, просто неумело?

– Федор выразился цинично, но верно, – решил процитировать эксперта следователь. – Как консервную банку вскрывали.

Его бывшая жена поморщилась.

– Простите. – За Артема извинился Давид. – Еще момент. А тот первый удар – насколько он был точен?

– Я узнавал. – Кивнул, будто признавая важность вопроса, следователь. – Удар точный, преступник знал, куда бить. Но и этот, и все последующие не профессиональны. Сразу могу сказать, что убийца не хирург, вообще не врач. Но знания о человеческой анатомии имеет. И да, давайте закончим с этим сразу. Убивать могла женщина. По мнению Федора, это даже вероятнее всего. По направлению удара шокером выходит, что преступник ниже жертвы ростом. И удары ножом тоже характерны для человека, не обладающего большой физической силой. Ну и плюс, опять же, шарф, которым обмотали шею убитого.

– Я склонна верить, что преступник точно женщина, – высказалась Нина. – Если мы говорим о возможной серийнице или даже маньячке. Им свойственно выбирать жертв противоположного пола. Хотя и не всегда, но в таких делах обычно должна быть некая сексуальная подоплека.

– Личностный момент, – поддержал ее Давид и тут же чуть виновато улыбнулся. – Как-то не было времени и возможности сообщить, что мы с вами, Нина, в некотором роде коллеги, потому тема и мне знакома. Убийство колюще-режущим предметом предполагает близкий контакт с жертвой, что и указывает на личностный момент. Но вот эта неряшливость или даже равнодушие к жертве настораживает.

– Потому что как раз отрицает ту самую сексуальную подоплеку, – подхватила за ним Нина. – Вы тоже криминальный психолог?

– Я психиатр, – признался Давид.

Артем не удержался и насмешливо хмыкнул. Хорош у следственного комитета консультант! Как раз под этот дурдом.

Строго глянув на бывшего мужа, Нина продолжила рассуждения:

– Нестыковка немного смущает. Однако при этом явно прослеживается некая ритуальность – забор крови. Совершенно непонятно зачем.

– То есть мы не можем сказать, маньяк это или нет, – остановил их Артем. – Пока так. У нас есть намек на ритуальное убийство. Есть некий почерк или даже послание, если помнить про вчерашнюю красотку. Настораживает и кое-что еще – жертва. Обычно преступник ее выбирает по каким-то своим критериям. О чем, кстати, я только вчера сам рассказывал Нининым студентам. И на выбор жертвы нужно время.

– Не всегда преступник долго следит за выбранным объектом, – возразил Давид. – Порой это почти спонтанно. Увидел нечто во внешности случайного встречного, деталь, которая служит триггером. Мгновенно вспыхнувшая страсть – и далее такое же быстрое убийство.

– Ритуальное? – с некоторым скепсисом уточнила Нина.

– Извините, – робко взял слово Аркадий. – Я тут единственный, кто не разбирается в таких делах, но Артем сказал про забор крови. Всей? Но это же, наверное, небыстро. И для того чтобы кровь с собой унести, надо же что-то такое, да хоть банку, простите. Если бы это было почти спонтанное убийство, то как все сделать без подготовки?

– Зачетно! – отреагировал удовлетворенно Артем. – Врешь, Аркаша, ты у нас уже тоже почти профи. Кра йне логично мыслишь. Плюс опять же – триггер. Обычно даже в детективах пишут, что им является некая деталь внешности. Нечто яркое. До жути банальный пример, уже заезженный даже: красная куртка, высокие каблуки, колготки в сеточку. Классика. Но наша жертва... Мужчина сорока восьми лет, среднего телосложения. Не спортсмен, но и без проблем с лишним весом. Одет скромно, одежда не ярких цветов. Нет триггера. Явного, по крайней мере.

– Я понимаю, к чему вы ведете, – сказал Давид. – Слишком мало времени прошло с момента объявления о намерениях до самого действия. Но ведь она могла выбрать жертву заранее и, когда была готова, объявила вам о нем.

– Принимаю ваш аргумент. – В тоне Артема при этом явно слышалось некоторое «но». – Только еще о жертве. У мужика свой небольшой бизнес. Он электрик, собрал еще троих коллег, посадил жену принимать заявки. И один из его сотрудников запил. Шаблон просто какой-то. Начальник поехал приводить того в чувство, провозился до ночи. Он просто возвращался домой! Уже известно, что запойный электрик был в компании новичком. В общем, там, где на жертву напали, он шагал чуть ли не впервые в жизни. И все указывает на то, что поймать его можно было, только если бы за ним следили. И тут тоже не совсем сходится. Судя по следам на месте преступления, погибшего мужика преступник там встретил, а не шел за ним.

– То есть ты настаиваешь, – догадалась Нина, – что жертва была случайной? Но это странно.

– Почти, – коротко кивнул следователь. – Пока по моей просьбе эксперты проверяют, был ли этот убитый электрик хоть как-то связан с университетом.

– Электрик? – Аркадий только чуть пожал плечами. – Ну тут я тебе сказать ничего не смогу. Конечно, я провожу в университете кучу времени, знаю о делах вуза многое. Но точно не по хозяйственной части.

– Ты даже работаешь в другом корпусе, – напомнила ему жена. – Но и я не в курсе, кто в наших аудиториях розетки меняет. Но такое совпадение хоть что-то объясняло бы.

– Подождите, – попросил Давид. – Даже если бы убитый буквально столкнулся вчера с той дамой прямо в коридоре факультета, это еще ничего не значит. Потому что Артем в это точно не верит.

Он посмотрел на следователя.

– Почему вы так упорно подводите нас к версии случайного выбора жертвы? – спросил его Давид.

Артем досадливо поморщился.

– Так сказала вчерашняя красавица, – признался он. – Именно с этого и начался разговор. Она заявила, что есть второй сценарий.

Следователь быстро пересказал свой диалог с незнакомкой. Он старался вспомнить каждое ее слово, знал, что это нужно Нине. Все же бывшая жена не первый раз помогала ему составлять психологические портреты. В очередной раз признался в том, что не смог арестовать странную собеседницу. Это была деталь, которая смущала Артема даже больше, чем вся эта странная история с псевдопризраком. Давид на это лишь удивленно поднял брови, но промолчал, что-то еще отметил в записях. Нина смотрела на следователя с явной тревогой и удивлением.

– Ну, – вынесла она свой вердикт. – Если мы рассматриваем классическую поведенческую схему серийных убийц, версия этой девицы более чем спорна. Жертва только ингредиент? Хорошо, но даже их подбирают. В котлеты вместо мяса помидоры не засунешь.

– В нашем случае это наиболее важно, – поддержал ее Давид. – Если мы все же говорим о ритуальном убийстве. А слова этой женщины именно такую версию и подтверждают.

– Она могла ходить по городу целый день, – заметил Артем. – Мимо нее проходили по улицам сотни мужчин. Почему она выбрала этого? Кстати, еще. Там хороший район, напротив школа. Есть камеры, и убийство произошло под самыми окнами жилого дома, не в глухой подворотне. То есть риск. Что-то же ее заставило напасть именно на этого мужика?

– Простите, – снова так же робко вмешался Аркадий. – Я понимаю, что мы упорно не касаемся мистики, но все же. Кто бы ни была вчерашняя дама, она изображает ту самую Елизавету Аксо. Актрису! А если в аудитории была только игра? Спектакль? Может быть, Давид прав? Она на самом деле давно следила за тем мужчиной, а перед Артемом просто изобразила всю эту сцену?

– Для специалиста по сказкам ты очень логичен, – похвалил его друг. – Версия получается стройной, и тогда все это лишь дело времени. Среди контактов сантехника найти ту самую даму. Ее отпечатки пальцев совпадут с уже имеющимися образцами, и все.

– Знаете, – заметил Давид. – А вот сейчас я готов согласиться с Аркадием и Артемом. Это явно было выступлением. Подбор фраз, некое даже распределение ролей. Все будто подготовлено для сцены. А еще эти почти сказочные мотивы. И даже некая уж совсем грубая отсылка: мол, она вернулась в обновленный мир, где есть такое чудо, как интернет. А упоминание странного слова, найденного в Сети? Нам упорно рисуют образ актрисы.

– Нет, – тут же возразила Нина и все так же обеспокоенно посмотрела на бывшего мужа. – Артем, я готова согласиться, что вчера ты просто стал статистом в спектакле. Но есть все же проблема: никто, кроме тебя, не видел на факультете женщину с внешностью Елизаветы Аксо.

– А еще, – добавил за ней Аркадий, – никуда не деться от факта, что каких-то там двадцать лет назад в той же самой аудитории с такой же женщиной разговаривал другой сотрудник правоохранительных органов и после в городе были убиты несколько человек.

– Может быть, – вынужден был признать Артем. – Но это еще надо проверить. В конце концов, мы понятия не имеем, насколько вчерашняя дамочка на самом деле была похожа на ту актрису. И что касается тех преступлений: почерка, деталей, улик. Это все надо искать.

– Так вот! – Аркадий чуть ли не с победным видом выложил на стол папку с документами. – В электронном виде я тебе тоже все по почте отправил. Можем вот прямо сейчас провести... как там это у вас называют? Опознание? Или очную ставку? Я даже цветную печать сделал!

Он достал из папки нужный лист и положил так, чтобы его могли увидеть все. Это была старая афиша, явно переснятая с помощью современной техники. На ней очень хорошо было видно лицо женщины, стоящей на давно не существующей затененной сцене. Четкие, классические черты, чуть искривленные в насмешливой улыбке густо накрашенные губы, вызов в удивительно ярких и выразительных голубых глазах. Прямые темные волосы разделены пробором, на плечах тот самый синий легкий шарф.

Артем только устало вздохнул и кивнул, давая понять, что узнал ее.

– Я видел именно эту женщину, – спокойно и даже решительно подтвердил следователь и посмотрел на Давида. – Вы довольны? Не зря приехали?

– Недоволен, – с искренним сожалением отозвался консультант. – Такими вещами нельзя быть довольным. И честно сказать, хоть в нашем разговоре, конечно, и была пара странностей, но все это можно было бы списать на совпадения. До этого опознания.

– Так что? – Артем не смог удержаться от скептической улыбки. – Это призрак?

– Уверен, что нет, – ответил Давид.

– Потому что они не убивают? – привел следователь уже ставший практически любимым аргумент.

– Вообще-то, – несколько уклончиво заметил консультант, – призраки иногда все же убивают. Но не так.

– Вы уверены, что они существуют? – осведомилась Нина, и на ее лице читался явный уже чуть ли не врачебный интерес к этому странному человеку.

Давид улыбнулся, все так же по-детски солнечно.

– Знаете ли, – поделился он. – Меня считают кем-то вроде специалиста по сверхъестественному. Но сам я всегда отношусь к таким вещам довольно скептически. Вся эта эзотерика не для меня. А призраки? Вы можете проверить сами, в Европе и США существует пара десятков исследовательских институтов, занимающихся изучением этого явления. И кроме фольклора есть и документальные подтверждения. Так что приходится признать, что нечто подобное все же существует.

– Пусть будет, – насмешливо разрешил Артем. – А наше дело понять: если это не призрак, тогда кто? И почему он это делает?

– Второй вопрос, мне кажется, важнее, – заметила Нина.

– Согласен, – охотно поддержал Давид. – С него и начнем. Аркадий, рассчитываю на вашу помощь как специалиста. Как называются вот такие явления? В общем?

– Городские легенды? – навскидку назвал профессор близкую ему тему.

– Именно! – обрадовался консультант. – Все эти истории или даже байки, страшилки, рассказывающие о неких событиях в прошлом, всегда так или иначе связаны с трагической гибелью или убийством людей. Но главное, они всякий раз имеют продолжение. Персонажи таких легенд при соблюдении неких условий возвращаются и, что самое печальное, всегда становятся причиной или условием для новых смертей.

– Да, – согласился Аркадий. – Это цинично, но именно из-за этого такие истории и вызывают интерес. Даже у ученых. Есть вот черный юмор, а есть – черный фольклор.

– Да за тобой записывать надо! – усмехнулась немного нервно Нина.

– Точно, – подтвердил Давид. – Отлично сказал. Так вот, все дело в тех самых условиях, по которым это возвращение происходит. Представим какую-нибудь несчастную крепостную. Барин насильно склонил ее к близости, в результате девица лишилась чести, морально и физически унижена и принимает решение свести счеты с жизнью. А спустя век на месте гибели девушки желающие могут увидеть ее призрак. Ну тут условием, из-за которого встреча становится возможной, будет, скорее всего, определенная дата или упоминание имени той девушки. Что-то простое и безопасное, потому что и сам призрак будет безопасным.

– Примерно так, – согласился Аркадий серьезно. – Но такая история вряд ли станет городской легендой. А вот если девица перед смертью прокляла весь род своего обидчика или, еще лучше, убила всю его семью, прежде чем наложить на себя руки...

– Я даже не предполагал, – теперь уже от насмешки, пусть и добродушной, не удержался Артем, – что профессора культурологии бывают такими кровожадными! Аркаша, и ты еще прибедняешься, что при нас с Ниной чувствуешь себя неловко? Да половина маньяков, каких мы обсуждаем, не такие страшные, как эти твои призраки!

– Я просто анализирую устное народное творчество, – шутливо заспорил профессор.

– И у вас это очень хорошо получается, – кивнул Давид. – Вы правы. Более живучими и, к сожалению, имеющими больше негативных последствий являются именно такие истории. Чем больше крови, тем дольше легенда живет. И в ней уже другое условие, что нам с вами и важно. Такая кровожадная крепостная вернется только за новой жертвой. За кем-то, кто будет похож по поведению на ее обидчика, к примеру. То есть, для данной истории, за насильником или его родными.

– Это мало чем отличается от поведенческих программ тех же серийных убийц, – высказалась Нина. – Некая психологическая травма, которая толкает преступника на совершение преступления. Есть триггер, и следствие – агрессивное действие. Даже если убийца призрачный. Выходит, так?

– Теперь вы понимаете, как тесно связана моя официальная профессия с неофициальным полем деятельности, – развел руками Давид. – Но есть еще один момент, и в нем вы найдете что-то очень созвучное сегодняшнему нашему разговору. Мимо давно забытой могилы неизвестной крепостной проходят сотни мужчин. И не всегда наша призрачная убийца чует в ком-то из них того самого очередного насильника, тем более не узнает его родных, на ком в целом вины за преступления – там, мужа или сына – нет. Но как можно сделать так, чтобы наша крепостная напала?

– Указать ей на жертву? – предположил вполне серьезно Артем. – Только как?

– Аркадий может вам потом рассказать подробно, – предложил консультант. – Это уже относится непосредственно к некой обрядовой части. Например, окропить кровью насильника могилу той крепостной. Или при положенных декорациях позвать ее по имени с употреблением неких, опять же, ритуальных формул и указать призраку напрямую на жертву. Понимаете?

– Вы ведете к тому, – поняла Нина, – что таких, скажем, киллеров из могилы кто-то вызывает сознательно? Для того чтобы сделать их мстителями уже за свои какие-то психологические травмы или обиды?

– А ведь точно! – чуть ли не обрадовался Аркадий. – Многие городские легенды практически для того и запоминают! Всякие там детские страшилки, где даже описывается обряд вызывания. С точки зрения ученых, интерес к таким байкам в большей степени именно этим и оправдан. Ведь каждая из этих печальных историй имеет четкое строение. Трагедия из прошлого и описание этого мрачного духа или монстра, потом новая история того, кто обращается к нему за помощью, даже частично описывается и сам обряд вызывания, и в конце – мораль.

– Которая укладывается в печальную фразу, – подхватил за ним Артем. – «В общем, все умерли».

– Обычно так, – с сожалением подтвердил профессор.

– Вы изложили в трех словах весь трагизм этого явления, – сообщил следователю Давид. – Только бестелесные души не прольют много крови. Замучить жертву своим постоянным сопровождением, выпить из нее энергию, что приводит к болезням, – вот это сценарий для призраков. Мучительно, но далеко не всегда смертельно. Но кто сказал, что в момент призыва кого-то там из загробного мира придет просто душа, чье имя назвали? Чаще появляются совсем другие персонажи, о чем тоже есть куча историй и даже мифов.

– Ну во всяких там фильмах и книжках, – заметила Нина, – принято больше демонов вызывать.

– Это термин из христианской мифологии, – пояснил консультант. – Думаю, у подобных тварей на самом деле много разных названий. Но факт в том, что на зов они приходят чаще и кровь живых любят больше. Не считаю, что нам важно установить тип или, скажем так, личность конкретного существа.

– Нам важно, что его позвали? – высказал догадку Артем.

– Да, – совершенно серьезно согласился Давид. – Иначе как объяснить найденные на месте, где вы видели якобы призрак актрисы, следы вполне себе живого человека?

– Честно говоря, – заметил ему следователь, – я пока не вижу логической связи между все теми же следами и какими-то там демонами.

– Верно, – покладисто кивнул консультант. – И мы вернулись к первому вопросу: кто, если не призрак? Конечно, и не демон. Опять же, согласно уже даже не городским байкам, а более серьезным, тем же самым христианским мифам, демоны также не имеют собственной плоти.

– И как все это понимать? – Артем немного устал от этих почти метафизических измышлений. Интересно, конечно, для общего развития или нервы пощекотать, как когда фильм ужасов смотришь, но сейчас дело важнее.

– Я практически на девяносто процентов уверен, – сказал ему Давид, – что вчера в аудитории вы встретились с таким явлением, как одержимость.

– Отлично! – Следователь уже не скрывал сарказма. – Вот теперь все понятно и легко! Одержимость! Как это я сразу не догадался. Это же совсем иное дело, чем какой-то там призрак.

– В каком-то смысле реально это упрощает дело и имеет логику, – заявила Нина. – Не только в психиатрии, но даже в психологии известно понятие одержимости. Конечно, прежде всего речь идет о нездоровой зацикленности одного индивидуума на другом, болезненной любви, вернее страсти, преследовании. Сейчас это называют сталкингом. Но изначально одержимостью называли нечто другое, как раз, не знаю, религиозное?

– Скорее, демонологическое или мифологическое, – подсказал Давид. – При таком «захвате» демонической сущностью души человека происходит полное изменение личности последнего. И как такое могло не заинтересовать психологов и психиатров? Изначально было предположение, что одержимость – лишь вид истерии. Потом стали рассматривать это явление как болезненное отклонение от психической нормы. Есть теории, что это одно из проявлений расщепления личности, появляющееся на фоне религиозных воззрений больного. Часто одержимость на самом деле оказывается лишь проявлением болезни.

– Но не всегда? – понял его следователь. – И вы снова хотите меня убедить, что в нашем деле это не преступник с как раз таким заболеванием? Не кто-то там с голосами в голове?

– Да, – уверенно подтвердила Нина вместо консультанта. – Любые проявления подобных заболеваний становятся заметны для всех окружающих пациента людей. А актрису в аудитории видел только ты. И опять же, ты сам должен понимать, что у больного человека меняются только манера поведения, привычки, лексикон. Все что угодно, но не внешность! И не на пять минут, пока она разговаривает с тобой!

– Хорошо, – подумав, все же сдался Артем. – Но у нас нет доказательств, что ее видел только я.

– Есть, – возразила решительно Нина и достала из сумочки флешку. – Тут записи с камер. В аудитории их нет, к сожалению, зато есть в коридоре. Четко напротив входа. Там видны все, кто входил и выходил с твоей лекции. Вообще, я собрала все записи за всю первую половину дня. А еще привезла списки присутствующих вчера на твоем занятии и их личные дела. Там есть фотографии.

Она не удержалась от ядовитой улыбочки.

– Я как дура приставала к каждому из них сегодня, выспрашивая, видел ли кто из них ту самую красотку! И потому, между прочим, сама пропустила лекцию!

Артем не выдержал и тоже улыбнулся, только весело. Нина так и не избавилась от собственных студенческих привычек, говорила сейчас, будто она не преподаватель, которую боится боˊльшая часть учащихся, а правильная отличница.

– Ладно, – сдался он. – Результат социологического опроса уже очевиден. Не видели ее. Но...

– Подожди, – попросил Аркадий. – Тёма, я понимаю, что ты очень далек от всякого такого мистического. Ты человек логики. Но есть момент. Ты же сам знаешь, что в основе все той же психиатрии и психологии лежит так называемое мифологическое восприятие мира, мифологизированное сознание. Ну или там, это все у нас всех даже еще глубже, в подсознании. А еще всякие там комплексы в честь персонажей мифов называют! Значит, это все-таки существует!

Артем невольно задумался. В чем-то аргумент друга был полностью алогичен. Но почему-то следователь не мог не согласиться.

– Ладно, – сдался он. – Но она и не призрак, что все-таки уже хорошо. Одержимость. И что мне это дает?

– Прежде всего, мотив, – весомо заявил Давид. – А еще схему действий преступника, его портрет. Все, что вам необходимо.

– Если тебе так проще, – предложила Нина, – считай, у тебя девица с расщеплением личности. Нам нужно узнать все о них обеих. О настоящей, кто такая, где искать, что там у нее стряслось, что она решила убивать...

– Извини, – прервал ее Аркадий. – То есть вы реально считаете, что девушка сама вызвала эту актрису и сама ее в себя вселила?

– Возможно. – По тону было понятно, что Давид на сто процентов в этом не уверен. – Или же мы ищем того, кто использует одержимую в своих целях. Но и это обычная полицейская работа. Отработка связей подозреваемой.

– Наконец-то мы вернулись в реальный мир, – обрадовался Артем. – Наш список вопросов. Живая подозреваемая. Тут легко: записи с камер, установление личностей, потом оперативники могут нанести визиты к кому надо. И там уже становится ясно, что дернуло девицу на все это.

– Дальше актриса, – диктовала ему Нина. – Давид сказал верно: зная все о Елизавете Аксо, мы получаем схему действий преступника. Потому что получается, что убивает вторая личность. И еще, как я поняла, не зря же вселилась в девицу именно актриса. У них должно быть какое-то созвучие. Наверное, да, тот самый мотив.

– Я кое-что успел собрать, – сказал Аркадий, указывая на бумаги. – Правда, мне кажется, мало. Выбрал все, что можно было найти в газетных материалах того времени по расследованию ее исчезновения. Там и про ее жизнь и связи много всего.

Он снова чуть смутился.

– Я больше думал о ее прежних возвращениях, – признался профессор. – Про убийства эти. И тоже собрал, что нашел про это.

– Стой! – Артем отвлекся от блокнота. – Аркаша, пожалуйста, вспомни: какой был интервал между преступлениями? Это сейчас прямо кровь из носу надо!

– К сожалению, – признался Аркадий, – я вот только по последнему это для тебя нашел. В две тысячи четвертом между убийствами проходило три дня. Число такое знаковое. Магическое.

– И бог с ним, – отмахнулся следователь, делая очередные заметки. – Главное, что не каждый день убивает. Уже хоть что-то хорошее. У нас время есть.

– Да, – согласился Аркадий. – Правда, этого все равно мало. Все же в газеты все материалы расследований не передавали.

– Так! – Это навело Артема на еще одну мысль. – Архивы УВД частично оцифрованы. В электронном виде можно получить дела с тысяча девятьсот девяносто шестого года. Хотя бы последнюю серию убийств я смогу там найти. Остальные можно полистать и в бумаге.

– Но вряд ли ты найдешь само дело Аксо, – с сожалением заметила Нина.

– Не очень-то и хочу, – упрямо отозвался ее бывший муж.

– Климов! – тут же завелась она. – А как ты тогда ответишь на другие вопросы? Почему серии убийств повторяются в неравные промежутки времени? Сколько убийств планируется в серии? Как она их выбирает? Да, в конце концов, почему она прицепилась именно к тебе?!

– И каким должен был быть ритуал, – дополнил спокойно Давид. – Я думаю, что смогу достать эти материалы.

– Но как? – удивился Аркадий. – У этой дамы были высокие покровители. А если все это вообще засекречено? Но даже если и нет, такое в принципе могло сохраниться?

– Когда вы пересказывали мне ее легенду, – объяснил консультант, – я сразу запомнил, каким был интерес к ее делу. И думаю, потому-то материалы сохранились.

Он чуть помолчал, а потом даже как-то нехотя признался:

– Я все же не какой-то там ведьмак, демонолог или как раз экзорцист. В таких делах от меня не так и много толку. Мое оружие – это как раз связи, по которым я могу доставать нужную информацию.

– Это лучше, чем волшебный меч или какие-то там чары, – прокомментировал это Артем. – Давайте в кучу и дело Аксо.

Давид кивнул и посмотрел на следователя с сожалением.

– Артем, – почти грустно обратился он. – Я не хочу вам напоминать о неприятном, и хорошо, вы получите живую девушку, которая технически совершает преступления. Но она одержима. Согласно все тем же легендам, даже христианским, демон, или кто там еще, очень легко может сменить тело, выбрав себе следующего носителя. Ему на самом деле наплевать на все душевные травмы того, кто его вызвал. Ему нужны только чужие смерти, чужая кровь, потому что это его пища. Понимаете, что это значит?

– Что убийства могут продолжаться даже после того, как преступница будет поймана? – уточнила Нина. – Это что-то вроде индуцированного бреда? Просто она передаст жажду убивать другому?

– Примерно так, – подтвердил Давид. – Мы же сразу сказали, что поймать нужно двоих. Я обязуюсь взять на себя и поиск нужных нам данных, и, возможно, сам ритуал изгнания.

Следователь только кивнул. На его лице явственно можно было прочесть: делайте что хотите.

– А я еще покопаюсь в материалах, – вызвался Аркадий. – Вообще, в наших архивах тоже про эту актрису записано много. И в театре можно поискать. Я не первый собиратель местного фольклора.

– На всякий случай, – попросил его Артем, – все же посмотри, где они там ее труп искали. Мало ли что. Может, там в этом обряде изгнания нужно будет точное место смерти или, не дай бог, еще и сами останки. Мне еще надо узнать у коллег, мало ли какие новости.

– С меня психологический портрет, – напомнила Нина. – Даже если эта актриса давно и не человек.

– Главное – критерий выбора жертв, – деловито напомнил ей Артем. – Три дня – это не так много.

Нина только кивнула. Все они явно устали от разговора и новостей.

– О! – вдруг все с той же солнечной, почти детской радостью известил всех Давид. – Ужин-то готов! Передайте, пожалуйста, тарелки!

Артем только улыбнулся. Поможет этот консультант ему своими таинственными связями и знаниями или нет, не важно. Им стоит быть благодарными хотя бы вот за это его неиссякаемое феерическое жизнелюбие.

Глава 7

Артем оторвался от экрана ноутбука и устало потер глаза. Надо бы отвлечься. Он провел здесь уже несколько часов, вот так, сидя на одном месте, читая документы, присланные Аркадием.

Работа была нудной, изматывающей, но следователь давно к ней привык. Еще когда они с Ниной только начали встречаться, он со смехом рассказывал ей, что шел на службу за романтикой, погонями и перестрелками, как шерифы в американских вестернах, а нашел почти буддийский дзен от вот этого бесконечного дежурства за компьютером. Дела раскрываются не экшеном, а созерцанием.

Сегодня, правда, Артему с лихвой хватило и того и другого. Труп, эксперты, начальство, потом дома – приход друзей и долгие нервные разговоры. После них такая монотонная работа была даже в удовольствие. Первые часа полтора. Артем не мог так быстро «переобуться»: всю жизнь полагаться на логику, а за один разговор вдруг поверить в мистику. Но все же не признать, что в этом поганом деле есть нечто слишком странное, не мог.

Елизавета Аксо. О значении ее псевдонима Аркадий рассказал другу еще вчера. Сегодня в документах профессора все же нашлось настоящее имя – Лукерья Ляхова. Прочитав это, Артем не удержался от усмешки: фамилия совсем не для сцены. Да и имя как-то простовато, Елизавета все же звучит аристократичнее. К тому же, как вычитал следователь, дама как раз из семьи мелких разорившихся помещиков. Родилась она в 1889 году. То есть на момент своего исчезновения, читай – смерти, актрисе было почти сорок. Артем невольно отметил, что Елизавета казалась моложе. Хотя женщины это умеют, тем более актрисы.

Данных о жизни Елизаветы до революции практически не было. Известна была только дата первого замужества будущей актрисы – 1907 год. Она стала женой какого-то мелкого чиновника городской управы. Еще была пара упоминаний о ее выступлениях в Городском саду на концертах, где она исполняла романсы и читала стихи. Привел Аркадий и текст заметки в местной газете того времени о поступлении Елизаветы на службу в только что организованный губернский театр. На должность костюмерши.

Дальше упоминалось, что уже в 1912 году Елизавета сыграла свою первую роль. Конечно, это было очень короткое появление на сцене, без слов, просто участие в массовке. О том, как она смогла из обслуживающего персонала перейти в труппу, данных не было. Но Аркадий оставил некоторые пояснения. Тогда ведущим актером был некий Роман Золотневский. Местная звезда, красавец, славился не только своим талантом, но и любвеобильностью, изменами жене. Именно он после собственного скоропостижного развода стал вторым мужем Елизаветы в конце того же двенадцатого года. О первом супруге актрисы, их расставании и его дальнейшей судьбе известно ничего не было.

К 1917-му, судьбоносному для страны году Елизавета уже успела сделать карьеру. Быстро выросла из массовки до второстепенных ролей, часто выходила на сцену вместе с мужем. А в 1918-м она уже стала примой театра.

После революции в театре прошли большие кадровые перемены. Так, была уволена бывшая ведущая актриса, имевшая, на свое несчастье, дворянское происхождение. Назначили и нового художественного руководителя, который хорошо был подкован политически, понимал запросы новой власти. Он и стал следующим супругом Елизаветы. Именно тогда актриса берет себе и тот самый псевдоним – Аксо.

Аркадий оставил для друга небольшую справку, что второй муж Елизаветы, тот самый актер, впал у нового руководителя в немилость, якобы не отвечал запросам изменившихся реалий, был уволен, после чего начал пить и вскоре окончательно опустился. Артема это даже не удивило. Он помнил слова Нины о том, что актриса явно не терпела возле себя тех, кто мог знать о ее прошлом.

Следующий этап в жизни Елизаветы был ярким и скандальным. Слава, поклонники, любовники. Тут уже следователь не знал, откуда профессор брал информацию – похоже, из воспоминаний каких-то живших тогда людей. Возможно, друг нашел это в архивах того же театра. Елизавета стала очень заметной фигурой, водила знакомства с разными местными «шишками», часто ее приглашали на всякие сборища, где надо было красиво показать себя перед «шишками» еще большего масштаба.

Аркадий, видимо, теперь уже собирал любое упоминание ее имени, а заодно информацию обо всем ее окружении. Конфликтов у дамы было много. Да, актриса была той самой роковой красоткой, которая не только любила жить в свое удовольствие, за счет тех, кто обслуживал ее капризы, но и оставалась знатной стервой, любящей портить кровь и ломать судьбы другим. Эту часть информации следователь просмотрел быстро, так как пока она не имела для него ценности, хотя он понимал, что Аркадий собрал эти данные, зная, чем закончила Елизавета Аксо.

А случилось это 6 сентября 1927 года. На тот момент Елизавета была замужем в четвертый раз. Как раз за тем самым начальником местного отдела культуры, что чуть ранее благополучно уволил ее предыдущего мужа с руководящего поста в театре. Причины снятия с должности нашлись якобы политические; на самом деле бывшего супруга не устраивал образ жизни его жены, ее измены, и потому он собирался выгнать ее. Дама сыграла на опережение, вовремя заведя нового покровителя.

Очередная смена мужей произошла в начале 1926 года. К моменту исчезновения Елизаветы в ее новой семье тоже назрел кризис. Поговаривали, что на этот раз актриса «заарканила» себе кого-то среди чиновников, управляющих областью. Артем путался во всех этих названиях административных должностей, да еще и эти вечные аббревиатуры управленческих структур! Но главное, они были следователю совершенно не интересны. Достаточно того факта, что в вечер исчезновения актриса на самом деле сбежала от своего мужа, устроив ему знатный скандал в ресторане. И одна пешком отправилась куда-то. В неизвестность в прямом смысле слова.

До этого момента Артем читал бумаги профессора чуть ли не как развлекательное чтиво. Отмечал лишь даты из биографии актрисы, имена мужей. Хотя не верил, что от этого будет польза. Теперь Климов следил за ходом событий пристальнее. Исчезновение Елизаветы привлекло много внимания. Дальнейшее расследование довольно подробно освещали газеты. Аркадий был прав, вскрылось тут многое. Так, последний муж актрисы был снят с должности, и не из-за подозрения в убийстве Елизаветы, а за банальное воровство и коррупцию, пусть в те времена эти статьи в кодексе назывались чуть иначе.

Был арестован и предыдущий супруг. Официально – за пьянство и тунеядство. Но только мужик тот получил довольно большой срок, и это Артема насторожило. Он внес в свои заметки напоминание: узнать об этом подробнее. В газетных разворотах сообщалось и про того самого любовника-преподавателя. Кто, кстати, вышел из этой истории практически без потерь: его всего-то отстранили от должности на пару месяцев, что также удивило следователя.

Журналисты подробно рассказывали о ходе расследования. Да, как и говорил друг, милиция восстановила последний день жизни Елизаветы поминутно. Утром ее разбудила домработница, покормила довольно поздним завтраком, после чего шофер отвез актрису к портнихе, где Елизавета провела пару часов, пока шла подгонка ее нового платья. Того самого, в котором вечером актриса отправится с мужем в ресторан.

После общения с портнихой звезда сцены поехала на обед в квартиру к своему очередному покровителю. Тому самому областному чиновнику, кто, как понял Артем, отвечал за распределение бюджета – проще говоря, был начальником управления финансов региона. Обедом и дальнейшим совместным отдыхом с любовником актриса была занята до пяти вечера, пока не пришла пора отправляться в театр.

Следствию стало известно, что возле служебного входа в храм искусства Елизавету в тот день поджидал ее предыдущий супруг, уволенный художественный руководитель, с кем она прилюдно ругалась. Свидетелями были парочка молодых актрис и вахтер. В здание бывшего руководителя не пустили, актриса отправилась в гримерку одна. Потом был спектакль, поездка в тот самый ресторан, ссора с мужем. Причина скандала показалась Артему странной. Вроде бы Елизавета закатила сцену ревности, но к кому она приревновала мужа, осталось непонятным.

Далее актриса демонстративно покинула празднество. До здания института, где должна была состояться встреча с тайным возлюбленным, ей надо было пройти по центральной улице города всего два квартала. Следствие нашло более десятка свидетелей, кто видел Елизавету шагавшей до дверей учебного заведения. Какая-то парочка дала показания, как актриса обошла здание, завернула за угол к служебному входу. Кто-то даже впустил ее внутрь. Больше звезду сцены никто и никогда живой не видел.

В следующих статьях раскрывалась история с преподавателем. Он не отрицал романа с актрисой, подробно рассказывал историю их знакомства. Довольно банального, когда он просто пришел в театр, посмотреть на Елизавету в спектакле, и после вручил ей букет, получив тут же и приглашение к дальнейшему общению. Их роман продолжался пару месяцев. Встречались они всегда в институте, в кабинете преподавателя. Жил он с женой в соседнем небольшом корпусе, бывшем тогда общежитием.

Важным было то, что в вечер исчезновения Елизаветы ее тайный возлюбленный с ней так и не встретился. Согласно его показаниям, к тому моменту эта связь его тяготила. За два дня до рокового вечера он объявил актрисе о своем решении расстаться с ней и отказывался впредь с ней видеться. У мужика жена была беременна, и он честно собирался прожить с ней долгую и счастливую жизнь, растя детей. Более того, супруга его сама подтвердила, что муж ей покаялся в интрижке, поклялся больше не гулять и обещание держал. Она подтвердила алиби супруга на время предполагаемой смерти Елизаветы. Снова нашлись свидетели, соседи преподавательской семьи по общежитию, кто видел мужа и жену в тот вечер на общей кухне, как раз в то время, когда актриса входила в здание института. Но того, что Елизавета назначала своему возлюбленному встречу, он не отрицал, просто не собирался туда идти.

Следующим важным моментом стал обыск здания института. В одной из аудиторий, рядом с кабинетом того самого преподавателя, были найдены пятна крови. Судя по отчетам экспертов того времени, кровопотеря была значительной, скорее всего смертельной. В этом же помещении обнаружили брошь, опознанную как украшение, принадлежащее Елизавете, один из подарков последнего супруга. Но только труп актрисы так и не нашли.

Пресса еще долго следила за ходом следствия. Так, спустя месяц появился еще один газетный разворот, где сообщалось, что милиция смогла подтвердить алиби мужа актрисы, но там же был намек на те самые хищения, совершенные чиновником, заодно напечатали и заявление о его снятии с должности.

Написали и об аресте бывшего руководителя театра. Оказалось, что после того, как Елизавета его бросила, мужик сошелся с какой-то другой женщиной. Только найти ее милиция не смогла. Новая сожительница худрука бесследно исчезла. Сам бывший супруг Елизаветы почему-то считал, что актриса к этому причастна, по этой причине и поджидал ее в тот день у театра, хотел найти свою женщину. Получил резкий отказ и порцию оскорблений. По его словам, купив с расстройства водки, он провел вечер в распитии алкоголя и жалости к себе. Осоловев, громко пел. Что и спасло его от обвинений в убийстве бывшей жены, так как соседям концерт не понравился, они приходили к мужику скандалить, чем обеспечили ему алиби. Однако позже, как уже знал Артем, артиста все же посадили. Но за что, сведений не было. Следователю почему-то это не нравилось.

Через некоторое время интерес к делу актрисы все же стал затихать. Материалы в газетах еще выходили, но уже не такие развернутые. Новых деталей было мало. Милиция искала других подозреваемых среди множества обиженных Елизаветой сослуживцев и знакомых. Писали о некоем молодом актере, кому прима одно время уделяла много внимания. Елизавета вроде бы отбила любовника у одной из своих сослуживиц, но наигралась с живой игрушкой быстро.

Роман длился не больше пары недель. Сам парень был разрыву не рад, пару раз пытался выяснить отношения, что чуть не стоило ему работы. Потому он счел правильным смириться и не портить себе жизнь, в газете сообщалось, что он также исчез, даже не оставив в театре заявления об уходе, уехал в неизвестном направлении. Артем на всякий случай отметил и этот факт.

К декабрю 1927 года об актрисе почти забыли. В газетах появлялись еще заметки, все более короткие. В каждой сообщалось, что расследование все еще идет, милиция что-то там проверяет. Уже без деталей. А дальше всегда следовал набор чуть ли не сплетен. Зачем-то вспомнили о первом супруге Елизаветы, который давно оставил службу и якобы отбыл из города неизвестно куда. Только срок этого побега журналистам известен не был – возможно, мужик сбежал и после исчезновения актрисы.

Вспоминались в статьях какие-то люди из числа все тех же обиженных театральной примой. Дошло даже до упоминания бывшего вахтера, кто однажды поскандалил с Елизаветой и потом тоже якобы таинственно исчез, не выйдя на работу, оставив дома жену и двоих детей. Последнее упоминание о деле актрисы датировалось серединой декабря, очень короткое и совсем уже туманное. Новые обстоятельства дела, сведения засекречены. И одной строкой: Елизавета Аксо признана погибшей. И даже некролога не было.

В целом Артем посчитал, что писать прочувствованные слова и выражать скорбь по погибшей никто бы и не взялся. Не та персона, не тот характер. Но вот новые обстоятельства были бы ему интересны. Если, конечно, такие на самом деле существовали, ведь журналист мог просто сочинить это, чтобы как-то закончить тему.

Сам следователь уже тоже просто мечтал забыть об этой актрисе. Он и так уделил ей достаточно внимания. Только вот на столе еще лежала пачка бумаг, заботливо распечатанных Аркадием, где теперь уже можно было узнать историю появлений ее призрака. Или прочесть все это в электронном виде. А еще надо было заняться просмотром записи камер из университета. Артем решил немного почитать с листа, чтобы глаза отдохнули от компьютера, подтянул ближе пачку бумаг. Когда он отложил третий лист, сзади послышался легкий шорох, а потом интеллигентный стук о притолоку двери.

– Прошу прощения, – сказал Давид вроде бы как-то даже робко, но обернувшийся к нему Артем прекрасно видел, что консультант весело и даже чуть лукаво улыбается. – Могу ли я предложить вам чай или кофе в вашем же доме?

Следователь усмехнулся.

– У меня в доме туго с кофе, – признался он. – Не любитель. Если только вы не приобрели, когда баловали себя гастро-шопингом.

– Виновен, – легко сознался консультант. – Купил. Но!

Он интригующе улыбнулся.

– Ваше пристрастие к чаю я отметил, – продолжил Давид. – Потому специально нашел для вас и приобрел хороший. Даже двух видов!

– Заинтригован, – признался следователь. – Дайте мне три минуты, и встретимся на кухне.

– Но еще надо выбрать чай и дать ему завариться, – строго напомнил его гость.

– Успеем, – заверил его Артем. – Еще всю ночь работать.

– О! – живо отреагировал Давид. – Тогда надо что-то перекусить!

И он поспешил обратно на кухню. Следователь только покачал головой. Реально, этот человек удивителен. Артем прекрасно понимал, что консультант не так прост, очень умен и наблюдателен – главное, явно ответственный и серьезный. Странно, но после всего одного дня следователь интуитивно проникся доверием к новому знакомому. А это жизнелюбие консультанта просто умиляло. Он покорил своей искренностью, а такое дано лишь очень уверенным в себе людям, которые, ко всему прочему, имеют за спиной весьма несладкий жизненный опыт.

Это было не совсем честно с его стороны, Артем понимал. Но любопытство взяло верх. В конце концов, он же не собирается копаться в личных делах Давида, просто узнает о нем чуть больше. Было бы смешно делать формальную проверку консультанта, назначенного самим следственным комитетом, потому Артем решил воспользоваться помощью нейросетей. Года полтора назад этими технологиями увлекся Аркадий, чем заразил и друга. В целом этот инструмент неплохо экономил время при поиске информации, потому следователь оставил себе парочку «игрушек». Сейчас он быстро открыл на экране один из чатов.

Сегодня, после того как друзья обсудили дело и просто ужинали, следователь по просьбе Нины сделал около десятка снимков всей компании. Конечно, Давид тоже на них был, и сейчас Артем загнал в поисковик нейросети одну из фотографий, оставив простой запрос: это кто?

Спустя минуту программа выдала полное имя консультанта. Артем запустил еще два запроса: упоминания в Сети по паспортным данным и поиск соответствий внешности по все тому же снимку. Он оставил ноутбук работать и отправился пить чай.

– Перекусить? – с наигранным ужасом осведомился Артем у своего гостя. – Да тут целый банкет!

– Так получилось, – пожал плечами Давид. – Увлекся. Знаете, работы много было в последнее время, не до удовольствий. Родную кухню видел только издали, от дверей спальни. А тут сорвался. Но до завтра же доедим?

– Спасибо, – добродушно поблагодарил следователь, тут же отправляя в рот крохотное канапе. – Вкусно!

– Чай! – вспомнил гость. – Я подумал, что у вас не будет времени на церемонии, и потому отказался от пуэра. А тут недалеко в торговом центре неплохая лавка и хозяин знаток. Вот!

Давид продемонстрировал небольшой пакетик, обычный крафтовый, к которому была приклеена этикетка. Артем глянул.

– Тут на китайском, – указал он гостю. – Как-то я не силен.

– Я тоже, – легко отмахнулся консультант. – Это, если верить хозяину лавки, отменный Дянь Хун.

– Это имя? – предположил следователь.

– Сорт, – с видом знатока уточнил Давид. – В интернете пишут, что это крупнолистовой черный чай с добавлением молодых почек. Имеет приятный цветочный привкус.

Он подумал и выдал почти так же легкомысленно-весело:

– Но на самом деле там может быть обычное сено.

– Вероятно, – согласился Артем. – Но, кажется, вы упоминали, что у нас есть выбор?

Давид посмотрел на него интригующе.

– Я посмотрел, – признался он. – У вас в доме чай только один – «Липтон» в пакетиках. Мне кажется, что классика – это всегда хороший чай, да? А у вас он кончался, потому я просто купил еще пачку.

– Отличное предложение! – иронично-весело откликнулся следователь. – Давайте на нем и остановимся. А китайское чудо можем оставить на утро.

– Почему-то я так и подумал, – хитро улыбнулся гость и поставил перед Артемом чашку, с края которой свисала ниточка с этикеткой «Липтон». – Приятного аппетита. Кстати, я дома тоже пью чай из пакетиков.

– Еще раз спасибо вам за угощение, – накладывая себе очередных закусок, искренне вежливо поблагодарил следователь.

– Артем, – обратился к нему Давид, сделав большой глоток из своей кружки. – Вам не кажется, что мы с вами уже перешли первый порог принятия? Даже рассказали друг другу маленькие личные чайные секретики. Может, все же на «ты»? Честно, мне это привычнее.

– Принимаю в первом чтении, – охотно согласился хозяин дома. – Приятного аппетита, Давид. Пусть у нас нет времени на чайную церемонию, но есть несколько минут на чайную перемену.

– Да, – тут же перешел консультант на деловой тон. – Пока ты работал, я тоже сделал то, что обещал. Только нам придется немного подождать: расследование исчезновения актрисы будет уже к утру. Но есть проблема... Дела два. Второе, похоже, было заведено как раз против актрисы. И вот оно имело гриф секретности. Там что-то такое...

Он замолчал, прислушиваясь к мелодии телефона, звучащей из комнаты.

– Извини. – Артем отправился искать свой аппарат.

Вызов был от Федора, потому следователь поспешил принять его.

– Что-то новое? – как всегда, не здороваясь, сразу спросил он у эксперта.

– Что-то старое! – буркнул в трубку приятель. – Бери закуску и сюда.

Артем нахмурился. Обычно Федор так себя не вел.

– Ты вообще о чем? – стал уточнять он. – Что происходит?

– Просто возьми кильки и хлеба и езжай сюда! – распорядился эксперт. – Пока я еще могу разговаривать!

– Федор? – Все это следователю совсем не нравилось. – Ты где?

– В морге! – практически рявкнул приятель. – Жду!

И он отключил вызов.

Артем вернулся на кухню.

– Все совсем плохо? – опасливо поинтересовался Давид.

– Не знаю, – честно ответил следователь. – Это эксперт, Федор. Он... Такое ощущение, он пьян. Но мужик практически не пьет и вообще таких вещей себе не позволяет. Он суровый и въедливый. Людей не любит. Наверное, мне лучше съездить.

Глава 8

– И что это за цирк с конями? – раздраженно осведомился Артем с порога. – Я тебе кто? Нянька? Ты чего устроил?

В секционной морга не горел верхний свет, только лампа на столе эксперта. Но даже в полумраке, естественно, здесь более уютно не стало. На столе трупа не было, зато на интеллигентно расстеленной в лучших советских традициях газетке стояла бутылка водки и стакан. Сам эксперт сидел у рабочего стола, в углу. Выглядел он усталым, даже постаревшим, каким-то непривычно несчастным. На слова Артема только чуть повернул голову.

– Извини, – выдал он довольно спокойно и внятно. – Хочешь?

Федор указал на бутылку.

– Воздержусь, – коротко, но с явным упреком ответил следователь и поставил перед приятелем пакет с собранными закусками. – Может, и тебе хватит?

– Да я и не пью уже, – признался эксперт. – Просто поесть мне надо. Домой же потом. Алла волноваться будет.

– Ешь, – распорядился Артем, подтягивая к себе свободный стул. – Только объясни, какого черта ты меня вместо службы доставки используешь?

– Потому что надо поговорить. – В тоне Федора слышались уже знакомые ворчливые «учительские» ноты. Он немного неловко вытаскивал из пакета собранные Давидом закуски. – Ты ресторан ограбил?

Следователь подавил тяжелый вздох. Он уже здесь, и возиться с приятелем все равно придется. Надо просто смириться, и, может быть, Федор реально скажет что-то важное. В каком бы эксперт ни был состоянии, без причины устраивать подобные демарши он не стал бы.

– Нет, – ответил он на вопрос приятеля. – У меня появился временный квартирант, который с упоением предается любимому хобби – готовке. Остановить его нереально, поэтому остается только есть.

– Повезло тебе, – с видимым удовольствием поедая угощение, заметил Федор. – Это тот странный консультант?

– Тебе это принципиально знать? – поинтересовался Артем. – Ты, между прочим, так и не соизволил объяснить, почему вызвал именно меня. Комитет в двух шагах, и там куча народу даже сейчас. А мне через полгорода тащиться.

– Утренний труп, – напомнил Федор. – Я позвонил Стасу, а тот как-то сумбурно пояснил, что дело ведешь ты, но вроде как неофициально. Он же и про повара-консультанта твоего упоминал. Черт знает, что там у вас творится. Но тут оно и понятно.

Он сразу как-то помрачнел, даже отложил кусок курицы, которую жевал.

– Только без театральных сцен! – раздраженно предупредил следователь. – Весь этот похоронный вид и тон соответствует месту и даже времени, но мне не до того. Если тебе есть что сказать, вперед.

Федор посмотрел на него как-то пьяно-задушевно и грустно улыбнулся.

– Ты, когда пришел только, – ностальгически выдал эксперт, – вид имел браво-придурковатый и таким оптимистом дурным казался! Ну как все новички. Бесил немного. А оказался неплох. Соображал. А еще слушать и смотреть умеешь. Вот я с тобой и вожусь все еще...

– Федя! – Терпение Артема кончилось. – Прекрати. Ты мне, конечно, тоже не чужой. Но выпил всего-то пару стаканов этой отравы. В промилле не пересчитаю, потому что просто лень! Но я видел, сколько ты на корпоративах потребляешь. Редко, но... Так что заканчивай все это. Есть что сказать?

– Да, уже сказал! – снова вернулся к своей обычной ворчливо-заносчивой манере эксперт. – Утренний труп! Я еще там на месте подумал, будто уже это видел. Но времени столько прошло, да и не верил, что такое возможно вообще.

– А вот теперь стоп, – твердо скомандовал следователь. – Я заварю тебе чай крепкий, а ты соберешься и будешь говорить кратко и четко. Как у Васильевича на докладе.

Он взял чайник, пошел наливать в раковине воду. Весь этот вечерний вызов в морг ему не нравился. Не из-за неожиданного срыва приятеля: тут что-то другое. Будто это очередное странное событие в цепочке таких же, вслед за встречей в аудитории и нахождением того самого трупа.

– Федя, – поставив чайник, вдруг решил спросить он. – А ты давно в органах? С какого года?

– С две тысячи четвертого, – послушно ответил эксперт и вдруг резко развернулся на своем стуле и уставился на следователя с удивлением и даже опаской. – Так ты уже знаешь? О той серии? А она? Ты ее видел?

Артем даже не удивился, что его интуитивные догадки оказались верными. Он достал из кармана смартфон, в галерее нашел один из снимков, присланных Аркадием. Это была та самая афиша.

– Ты про нее? – Он показал фото эксперту.

– А черт ее знает, – пожал Федор плечами. – Актриса вроде? Ну, наверное, она. Я только имя знал. Елизавета. И фамилия какая-то дурацкая. А она красивая.

– Вот. – Артем отложил аппарат, поставил перед приятелем чай. – Пей и говори. И хватит уже прелюдий и отвлечений.

Федор кивнул, придвинул чашку, послушно сделал глоток.

– Прости, пожалуйста, – извинился он примиряюще. – Как-то меня это все выбило. Ты правильно понял. В две тысячи четвертом, также осенью, я пришел сюда работать. Тогда старшим экспертом был один мужик, Вячеславом Борисовичем звали. Ему уже к шестидесяти было, и пока еще я был его стажером. Только он пил запойно, руки у него дрожали. Клиенты наши, конечно, не привередливые, им уже все равно, но, в общем, он сразу передал вскрытия мне. И тот труп был моим первым. Я не ты, не такой бойкий, сразу-то после института, как-то нервничал. Потому и запомнил. Да еще сам же видел, как с этим трупом все хитро. Такое я не мог не запомнить.

– Понял, – кивнул ему Артем. – Тот труп. Точно такие же раны? Тот же почерк?

– Плюс-минус, – подумав, оценил эксперт. – Скажу так: очень похожий. Характер повреждений и порядок их нанесения точно такой же. Только тогда это была женщина. Тридцать четыре года, работала вроде бы продавцом где-то. И шарфа не было. Потому сегодня даже как-то не сразу сообразил. Так, екнуло немного, будто что-то знакомое. Однажды виденное. А вот потом, уже здесь, я все понял.

– Почерк похож, – уточнял следователь. – Но ты же не хочешь сказать, что убийца тот же самый?

– Нет, – уверенно заявил Федор. – Точно нет. Другая рука. Там били увереннее, чище. Но вот одно точно. Я еще утром говорил, все это как-то по-скотски. Понимаешь? Бездушно как-то. По отношению к трупу. Будто и не человек был вообще. Вот из-за этого больше всего и запомнил.

– Дальше, – распорядился Артем. – Для тебя тот труп был первым. А в деле?

– Четвертым, кажется, – подумав, сказал эксперт. – Я само дело практически не знаю. Поздно пришел, говорил тебе уже. Только вот эти детали. Отношение к жертве, способ убийства. И про бабу ту. Актрису. О ней все время говорил оперативник из убойного, кто дело вел.

– Он ее видел. – Это следователь помнил еще со слов Аркадия.

– Ага, – закивал Федор и посмотрел на молодого коллегу как-то жалобно-печально. – Жесть какая-то с этой актрисой. Тому мужику она мерещилась, прикинь?

– Подожди. – Новая деталь не внушала оптимизма. – Он ее несколько раз видел?

– Вроде того. – Приятель с аппетитом поедал стряпню Давида и запивал с удовольствием чаем. – Поговаривали, что он на ней двинулся. Реально слухи ходили, якобы он заранее знал, что будет новое убийство. Типа она ему подсказывала или еще что. Упирался, что она и убивает.

– И как? – Рассказывать эксперту всю долгую историю об актрисе Артем не собирался. – Поймал ее?

– Кого-то поймал, – грустно сообщил Федор. – Не ее, конечно. Другую бабу какую-то. Вернее, как? Там все плохо кончилось. Сам он тоже погиб при задержании.

– Слово «тоже» обозначает, что и убийца до суда не дожила? – уточнил Артем.

– Два трупа! – Эксперт проиллюстрировал свои слова, показав приятелю два пальца. – При все том же задержании. Кровищи было уйма. Сам видел. Я вообще спокоен по этой части, ну, в смысле, даже тогда реагировал на всякие такие вещи более-менее ровно. Но в тот раз даже меня мутило.

– Я, пожалуй, обошелся бы сейчас без кровавых подробностей, – решил следователь. – И тебе не советую вспоминать. Умные люди считают, что при приеме пищи должны быть только положительные эмоции.

Эксперт уставился на него с каким-то почти врачебным подозрением.

– Ты что? – осведомился он почти грозно. – Во всякую эту дешевую эзотерику веришь? Ну про эти всякие энергии, ауру, карму, что там у вас еще есть?

– У меня есть только желание вернуться домой, – честно признался Артем. – А ты прошел проверку на вменяемость. Собирайся, по дороге тебя завезу. Ты говорил, у тебя дочь волноваться будет.

– Точно! – спохватился Федор. – Алла мне головомойку устроит. Надо ехать! Но...

Он осмотрел оставшийся на столе ужин.

– Это собрать, что ли? – неуверенно размышлял эксперт. – Пропадет же.

– У тебя тут куча холодильников, – напомнил следователь. – Убираем, и все. И давай уже шевелись.

Дом Федора был Артему совсем не по пути, но оставить приятеля в таком состоянии было как-то не по-человечески. Выпил эксперт на самом деле не так много, но развезло его на нервах сильно. После еды ему явно полегчало, только все же на ногах Федор стоял нетвердо и ворчал больше обычного. Можно было бы отправить его на такси, но Артем все же болел неким человеколюбием и решил не доводить до греха ни в чем не повинного водилу, кому достанется такой клиент. Правда, в пути эксперт совсем осоловел, даже дремал. Следователь остановил автомобиль возле подъезда обычного пятиэтажного многоквартирного дома брежневской постройки, вывел пассажира под локоток, сопроводил до квартиры на третьем этаже.

Алла сердито-обеспокоенно посмотрела на перешагивающего через порог отца, потом перевела взгляд на Артема.

– Я не соучастник, – выдал он иронично. – Только свидетель. Вернее, я вообще кто-то вроде службы доставки.

– Извините, – тут же сказала девушка.

– Забудьте, – легко отмахнулся следователь. – Давайте я уж его отконвоирую до кровати.

Он попытался ухватить приятеля за плечо, когда эксперта сильно занесло в процессе снимания обуви.

– Сам! – почти свирепо выдал Федор, вырвавшись, и направился решительно куда-то в глубь квартиры.

Оставшиеся в коридоре проводили его обеспокоенными взглядами.

– Он пьет редко, – явно оправдывая отца, сказала Алла. – И всегда меру знает. Я всего пару раз его таким видела. Папа как-то перенервничал из-за этого дела, но почему – не говорил. Не думала, что он остался в морге для такого.

– Я все это знаю, – успокоил ее Артем. – Вам не за что извиняться. И вообще, у меня был серьезный мотив для того, чтобы с ним возиться. Не переживайте.

– Ладно. – По ее виду было понятно, что в «мотив» девушка не очень и поверила. – Чаю?

– Спасибо, нет, – отказался следователь и потер устало переносицу. – У меня работы еще полно.

– Да! – тут же деловито кивнула дочь эксперта. – Вы... Артем, я верно запомнила?

– Так точно, – чуть улыбнулся следователь с облегчением, потому что сам получил возможность уточнить. – А вы Алла?

– Приятно познакомиться! – отозвалась она. – Я выслала вам отчеты. Уже смотрели?

– Нет. – Артем прикинул, сколько еще на него свалилось. – Руки не дошли.

– Ага! – Она даже обрадовалась. – Пройдите все же на пару минут.

И сама отправилась по узкому коридору в кухню. Следователь снял кроссовки, нехотя отправился за ней. Алла все-таки поставила чайник, собиралась заваривать кофе.

– Ладно, – сдался гость. – Не очень его люблю, но, наверное, надо. Если угостите.

– Хорошо. – Девушка сноровисто доставала чашки и даже вазочку с какими-то конфетами. – Так вот. Я проверила то, что вы просили. В контактах жертвы нет никого из университетских кругов. Я также говорила по телефону с его женой. Она работает у них в компании диспетчером. Договоров с учебными заведениями нет.

– Розетки он там не чинил, – вспомнил Артем предположение Нины. – Не удивлен почему-то.

– Его жена прислала мне все заявки, которые к ним поступали за последний месяц, – продолжала деловито Алла. – Нет пересечений с вузом. Даже частных вызовов к сотрудникам. Могли быть родители студентов, конечно, но такое мне быстро не установить.

– Да и на том спасибо, – как мог искренне поблагодарил Артем. – У вас и без этого работы хватает. Я посмотрю там еще, что вы прислали.

– По трупу, – продолжила девушка, будто была на докладе у руководства. – Папа сделал заключение об орудии преступления.

Артем досадливо поморщился. Он снова чувствовал себя чуть ли не виноватым, как днем в коридоре Комитета.

– Наверное, мне вообще противопоказан отпуск, – заявил следователь обреченно. – Я не в форме, забываю про самые очевидные вещи и простейшие этапы расследования. И теперь чувствую себя перед вами полным идиотом.

– По вам не скажешь, – заметила Алла. Получилось у нее это как-то серьезно, без тени иронии.

– Скальпель? – коротко предположил Артем, возвращаясь к рабочим вопросам.

– Нет, – категорично возразила она. – Какой-то самодел. Не просто заточка, что-то вроде кинжала. Лезвие заточено с двух сторон, но явно кустарная работа. В ране остались микрочастицы металла. И это не обычная сталь, как, например, в тех же кухонных ножах. Что-то мягкое. В советской армии были форменные кортики. Вот если бы такой наточили. И следы дешевого серебрения. Вроде сувенирного какого-то клинка.

– Плохо, – нахмурился следователь. – Игрушечный кинжал, переделанный неизвестно как. Понятно, чего рана такая жуткая. Он не режет нормально вообще. Только прокол сделать и можно было. Да он что-то еще делал до того, как нанести последующие удары.

– Да! – живо подхватила девушка. – Отец нашел на одежде жертвы тонкую хлопковую белую нить. На мужчине был крестик на цепочке, вот за звенья и зацепилась. Плюс еще две такие же были в самой ране.

– Перчатки? – заинтересовался Артем.

– Скорее, бинт или марля, – уточнила эксперт.

– Полный бред, а не дело, – жалобно и устало прокомментировал следователь. – Ударил в артерию, потом пытался ее чем-то заткнуть? Или еще хуже, пропитывал кровью какую-то тряпку? И все более явным становится некий ритуальный подтекст. Что-то еще, добить окончательно, найдется?

– Кажется, нет, – подумав, спокойно ответила Алла.

Артем только кивнул. Эта девушка еще хуже отца. Следователь про себя уже окрестил ее Несмеяной. Она ни разу не улыбнулась за это время. Правда, также и не занервничала, не злилась практически. Вообще, удивилась только раз и то не сильно. Идеал спокойствия и деловитости. Но, наверное, оно так и лучше.

– Спасибо за кофе и информацию. – Он собрался уходить. – Я постараюсь все прочесть до утра.

Дождался! Алла посмотрела на него с тревогой.

– А что? – спросила она. – Завтра еще кого-то убьют?

– Весьма возможно, – подтвердил Артем. – В принципе. Но не по нашему делу. Просто мне завтра придется весь день провести в архиве. Надо будет смотреть много старых дел.

Она чуть нахмурилась, будто что-то вспоминала.

– Отец тоже упоминал какие-то прошлые дела, – задумчиво заметила девушка. – Это странно. Сегодняшнее убийство – это часть возобновившейся серии? Маньяк? Но разве у них бывают такие длительные перерывы?

– Вообще, иногда бывают, – надевая в прихожей кроссовки, просветил ее следователь. – Например, на время отсидки того же маньяка. Или на время принудительного лечения. В истории криминалистики куча всяких историй. Но это сейчас неважно.

Он постарался улыбнуться ей, мягко и дружелюбно, чтобы, не дай бог, не казаться снисходительным.

– Алла, – сказал Артем, – это очень поганое и странное дело. И я бы не хотел вас в него втягивать. Как и ваш отец не захочет, я уверен. Просто ради вашей безопасности и сохранности даже не только ваших нервов, но и психического здоровья в целом. Мне оно совсем не нравится, и не хочу, чтобы вы почувствовали то же самое.

Алла кивнула все так же серьезно. Вроде не обиделась. Но, попрощавшись с ней, Артем поймал себя на мысли, что все-таки ему интересно знать, насколько эти ее непроницаемость и спокойствие искренни и что она думает на самом деле.

Вернувшись домой, Артем опять засел за компьютер. Он устал за день, был недоволен собой из-за того, что напрочь забыл про отчеты экспертов, раздражен ситуацией в целом, потому что дел к ночи не уменьшилось, а, наоборот, стало еще больше. За следующие часа два Артем все же изучил файлы, присланные Аллой, потом закончил чтение бумаг, которые собрал Аркадий по прошлым сериям.

Данных было мало, так что с утра точно придется ехать в архив. Кое-что Артем для себя отметил. Простейшие факты, которые попали в свое время к журналистам. Благодаря им все-таки складывалась более-менее понятная картина преступлений, и следователь составил список того, что надо будет уточнить при изучении архивных папок. Пока невыясненных вопросов было слишком много. А еще Артем заработал тупую головную боль, ломоту в суставах от долгого сидения в одном положении и ощущение, будто в глаза песка насыпали. К тому же после выпитого в гостях у Аллы кофе его мучила изжога, заодно снова захотелось есть.

А впереди просмотр записей с камер и выявление первичного круга подозреваемых. Он сдался. Надо хоть на десять минут отвлечься. Следователь свернул отчеты экспертов, закрыл присланные Аркадием файлы и только сейчас заметил внизу экрана еще одну иконку. Он совсем забыл о нейросети, где сделал запрос о Давиде.

Следователь пару секунд колебался, потом уговорил себя, что это станет чем-то вроде перерыва. Ну отвлечется он минут на пять, посмотрит одним глазком. Итак, Давид. Известный психиатр, владелец собственной клиники в Будапеште. Специалист с мировым именем, автор множества научных работ. Артем пробегал глазами записи о выступлениях на различных международных конференциях и прочих мероприятиях, список статей, даже книг. Их было более двух десятков, издания за разные годы. Дата выхода одного из трудов – 1956 год. Артем удивился: на вид его гостю около сорока пяти лет. Как-то не сходится. Наверное, это совпадение. Но какое-то странное упрямство или выработанная годами полицейская въедливость заставили следователя уточнить запрос по этой книге.

Он вышел на кухню спустя еще полчаса. Чувствовал себя странно. Во‐первых, Артему все же было стыдно, что он без разрешения вторгся в жизнь Давида. Это казалось нечестным. Во‐вторых, результаты такого любопытства поражали и никак не укладывались в голове. А еще – казались фантастичными. И раздражали, потому что Артем наполовину уже в них поверил. Следователь понимал, что разговор с Давидом на эту тему неизбежен, при этом боялся спрашивать, как-то интуитивно чувствовал, что получит подтверждение, отчего станет только хуже.

– Могу составить компанию? – раздалось за его спиной.

Артем обернулся. Его гость стоял на пороге кухни. Следователь только обреченно кивнул.

– Чаю? – коротко предложил он. – Или что покрепче?

Давид улыбнулся, но не весело, а чуть сочувственно.

– Устал? – спросил он. – Может, и правда по глотку вина?

– Давай, – угрюмо согласился хозяин дома, доставая из холодильника бутылку.

Вино было куплено Давидом еще к ужину, но за разговорами о напитке забыли.

– У тебя что-то не так, – заметил консультант, усаживаясь за стол. – Расследование или что-то личное?

Артем досадливо поморщился. Ладно, у Давида там всякие звания и международная репутация специалиста, но, кроме этого, и без того сразу было понятно, что этот странный человек неглуп и наблюдателен. Да еще при таком долгом жизненном опыте, если верить нейросетям!

– Извини, – честно покаялся следователь. – Я... Мне было интересно узнать о тебе немного больше... И...

Он сбился. Получалось все равно некрасиво.

– Я не имел права лезть в твою жизнь, – признал Артем. – Просто все это поганое дело, твой приезд такой странный, твои, скажем так, рекомендации...

– И что ты нашел? – Давид совершенно не выглядел обиженным и ничуть не напрягся – казалось, ситуация его как-то даже радует. – Как спрашивают в детективных сериалах: на чем я прокололся?

– Год издания одной из книг, – выдал следователь сухо, будто на самом деле говорил с преступником из вот такого кинематографического сюжета. – А потом еще упоминание твоего имени в каких-то документах. Там, правда, не на русском было, я мало что разобрал. Но важен, опять же, год. И фото одно.

Давид закивал как-то удовлетворенно.

– Артем, – заговорил он отечески благодушно. – На самом деле, извиняться перед тобой стоило бы мне. Потому что в каком-то смысле это была откровенная манипуляция. Ты человек рациональный, уважающий только логику. А еще ты очень неплохой следователь. Тебе на голову сваливается какой-то непонятный специалист. Более того, тебе его буквально навязывают, в приказном порядке, без малейших объяснений. Любой на твоем месте принял бы решение узнать обо мне больше. Я подумал, что так тебе будет если не проще, то привычнее. Ты доверяешь фактам и уликам. И да, я дал тебе возможность найти все самому.

– И что? – нервно осведомился следователь. – Ты реально живешь на свете... сколько?

– Ну значительно дольше остальных, – уклончиво ответил Давид. – Как-то так.

– И? – Артем даже не знал, как правильно задать такой вопрос, не выдать же простое «почему».

– Да понятия не имею! – Его странный гость всплеснул руками. – Честно. Не то чтобы я бессмертный, но почему-то умереть не могу. И тут хотелось бы сказать тебе, что нет никакой мистики, но получится глупо. Она есть, но я ее не знаю и не понимаю. Никаких там обрядов я не делал, магию там какую-то не использовал. В общем, ничего такого экстраординарного и экзистенциального не было.

– А что было? – не смог удержаться хозяин дома, но тут же спохватился. – Извини. Это наверняка не мое дело.

– Это не самая приятная для меня тема, – болезненно поморщился Давид. – И я не буду тебя посвящать в подробности. Тем более, как уже сказал, я сам их не особенно и понял. Просто однажды я столкнулся в жизни с чем-то таким же алогичным, как раз мистическим. И это было ошибкой, которая стоила жизни другим людям. Потом пытался искупить. И...

Он нервно дернул плечами.

– Думаю, вот все еще искупаю, – несколько угрюмо закончил консультант. – Как получится, бог даст, помру.

– Но... – Артем честно не знал, как на это реагировать, что сказать. Выражать соболезнования или говорить какие-то пустые слова поддержки не хотелось. Он решил сменить тему. – У тебя получилась не просто манипуляция, а самая настоящая шоковая терапия.

– Вроде того, – подумав, согласился Давид. – Пить будем?

– Да. – Следователь решил, что это самое разумное. – Надо было что-то покрепче припасти.

– Все же извини, – попросил его гость, наполняя бокалы. – Мне казалось, это лучше, чем приводить всякие абстрактные примеры. Вроде того, что электрический ток мы тоже не видим, а он есть. Ну всякое такое.

– Про ток меня бы реально не проняло, – согласился иронично Артем. – Но ладно, я как-нибудь переварю это. Урок запомню. В конце концов, я ничего не смыслю в квантовой физике, но она как-то и без меня все равно работает. Буду считать, это тоже физика.

Он чуть запнулся, уже хотел было глотнуть вина, но все же решил прежде спросить:

– Так ты все эти годы занимаешься такими делами? Всей вот этой...

– Физикой, – усмехнулся Давид, напоминая ему только что сказанное слово. – В целом да. Считаю это своим долгом. Вернее, нет. Я просто так живу. Этим и еще своей наукой. Слышал же наверняка такую шутку, что большинство психиатров выбирают эту профессию прежде всего для того, чтобы попытаться вылечить себя?

– Есть такое. – Артем все же решил выпить, по старой традиции предложил этому странному человеку чокнуться бокалами.

Пригубив и оценив вино, он кое в чем признался.

– Самое интересное, – с привычной самоиронией сказал следователь Давиду, – что во всем этом все же есть логика. Твоя биография объясняет, откуда у тебя так много связей. Разных и нужных. А заодно и помощников. У тебя какая-то своя «банда»? Постесняюсь назвать это орденом или тайным обществом.

На этот раз следователь знал, что Давид в ответ рассмеется.

– Орден – это сильно, – иронично прокомментировал специалист. – Но нет. Ни секты, ни даже некоммерческой общественной организации. Этих людей правильнее всего было бы назвать волонтерами. Они делают все исключительно по собственной воле. Я думаю, ты легко согласишься со мной, что участие во всяких странных делах вроде нашего как-то оставляет след. Если не сказать – психологическую травму. Одни ломаются, другие стараются соврать себе, что ничего такого не было. А третьи – работают со мной. Каждый из них готов морально к исполнению некой миссии. Не с оружием в руках, конечно. Они помогают своим интеллектом, знаниями, навыками. И когда им выпадает возможность спасти кого-то еще, даже совершенно незнакомого, они понемногу успокаиваются. Выздоравливают, возвращаются к нормальной жизни. Что лично меня всегда очень радует. Но есть и те, для кого это становится просто образом жизни. Они не паладины света и не последние крестоносцы. Они просто приняли решение, что так жить правильно. И все. К счастью, это не мешает им отлично устраивать собственную жизнь.

– У многих в этом мире опасные профессии, – усмехнулся следователь.

– Вообще, да! – охотно поддержал консультант. – Есть еще и просто любители экстремальных видов спорта. Но мои ребята не гонятся за адреналином. Они более стабильны в психическом смысле.

Артем удовлетворенно кивнул, потянулся за бутылкой, обновил напиток в бокалах.

– Спасибо, что рассказал. – Он старался говорить как можно искреннее и с уважением.

– Да ладно, – легкомысленно отмахнулся его гость. – Вино преотличное. Приятно вот так поболтать.

– По поводу вина согласен на все сто, – сказал Артем. – И теперь, когда я практически готов морально к странностям нашего дела, можешь просветить меня хоть немного, что такое эта одержимость?

– В целом это реально можно сравнить с таким явлением, как расщепление личности, – охотно стал рассказывать Давид. – Два человека в одном теле. Однако в нашем случае человек один, а его «квартирант» – некая сущность. Обычно в фильмах это показывают очень наглядно. Там одержимый сидит в какой-то комнате под потолком и что-то тараторит на незнакомом языке. Но на самом деле все не так. Тварь, получив тело, просто выполняет свой сценарий.

– То есть, – вел логическую цепочку дальше Артем, – совершает серию кровавых убийств.

– Потому что такие сущности питаются человеческой болью и страхом, – пояснил консультант.

– Скорее всего, – немного рассеянно согласился следователь. – Но даже у этих убийств есть какая-то конечная цель. Потому что это ритуал. А он должен к чему-то привести. Но подожди! К чему тут вообще эта Елизавета Аксо?

– Как раз вот эта схема, этот ритуал, – заметил Давид, – именно с ней и связаны. Только пока я вообще не понимаю как. Но ведь тварь выбрала именно этот образ! Согласно законам городских легенд, некто вызвал в наш мир именно эту актрису. Значит, логично, что именно с ней и связана цель той сущности, что явилась вместо нее.

– А если сказать так, – предложил Артем. – Что тварь или сущность, как ты это называешь, при вызове обязали следовать именно такому сценарию?

– Отличная формулировка, – с энтузиазмом оценил его временный напарник. – Именно так! Потому нам и важно знать все о несимпатичной тебе актрисе, понять смысл схемы и, да, ее конечную цель. А главное, понять, как это все остановить.

– Надо знать, сколько ей нужно жертв, как она их выбирает, зачем ей их кровь, – перечислил деловито следователь. – Но есть еще один вопрос. Одержимая, как я понял, изменилась только внутренне. Внешность у нее прежняя. Но тогда почему я видел вместо нее саму Елизавету Аксо?

Давид досадливо поморщился.

– Мне неприятно тебе об этом сообщать, – сказал он, – но сущность, поселившаяся в человеческом теле, еще и обладает некими особыми способностями. То, что мы с тобой так не любим. Если говорить очень грубо – она обладает немного магией. Тварь смогла показать тебе нужную ей иллюзию. Это не было гипнозом, но в мире существует множество практик внушения и помимо него. Вот так сказать, какой конкретно она воспользовалась, невозможно.

– Не уверен, что мне так важно знать название, – заметил Артем. – А вот зачем я ей сдался – это уже интереснее.

– Потому что, к моему еще большему сожалению, – ответил Давид, – ты тоже каким-то образом стал частью ее схемы.

Следователь задумчиво кивнул. Он вспомнил то, что успел ему довольно сбивчиво рассказать Федор. Что-то в этом было важное. Но пока делиться выводами Артем не хотел.

– Я слышал, – вместо этого чуть иронично заявил он, – что все сотрудники правоохранительных органов тоже обладают некоторой сверхспособностью. Интуицией! И знаешь, моя чуйка подсказывает, что в этой нашей с ней связи есть нечто, что каким-то чудом сможет нам помочь.

– У тебя две сверхспособности, – улыбнулся в ответ Давид. – Интуиция и оптимизм!

Они отсалютовали друг другу бокалами, как если бы это был тост.

Глава 9

С утра первым делом Артем доехал до Комитета. Следовало отчитаться перед Васильевичем.

– Тот случай, когда после отдыха еще и больничный нужен? – осведомился иронично начальник, когда следователь переступил порог его кабинета.

– Я спал всего три часа, – известил его подчиненный, не скрывая сарказма. – Ведь в отпуске так приятно работать над материалами дела!

– Похоже, вы с тем консультантом неплохо сработались, – даже удивился Васильевич. – И откуда у вас столько этих самых материалов?

– Все гораздо хуже, – наигранно-скорбно признался Артем. – У меня целая экспертная группа. Прибавь к Давиду еще Нину и Аркадия.

– Я могу даже Гарри Поттера прибавить, или Гарри Гудини, по твоему выбору, – выдал ворчливо начальник. – Был бы толк.

– Да есть толк, – подтвердил подчиненный. – Я привез список подозреваемых. Нина собрала записи камер в университете. Та, что напротив аудитории, висит не совсем удачно. На записях видна дверь, но если она открыта, то обзор сокращается. Да и мы говорим о студентах. Они вываливаются с лекции толпой. Если в этот момент кто-то решит вернуться, можно и не заметить. Я закончил лекцию за четырнадцать минут до официального конца академического часа. Согласно записям, большая часть студентов покинула аудиторию в следующие несколько минут. Последней из дверей выходила Галина Васильевна Очакова. С некоторым опозданием где-то минуты на три. Примерно столько и длился мой разговор с преступницей.

– Паспортными данными тебя уже тоже успели снабдить? – усмехнулся довольно Васильевич. – Нина, как всегда, просто умница.

– Да, – рассеянно согласился Артем. – Но кроме этой девушки была еще Людмила Павловна Горюнова. Эта дама зачем-то возвращалась к дверям аудитории в тот же интересующий нас промежуток времени. Вошла или нет, сказать трудно, потому что именно в этот момент мимо тащилась толпа студентов. За ними не видно. Но даму в наш список я все же занес. И третья гостья. Ее было вычислить труднее всего. В тот же момент, когда там начали болтаться по коридору люди, кто-то еще заходил в помещение. Видно только, как в просвете под дверью мелькает тень. Потому что человек шел вдоль стены, в обзор камеры не попадал. Пришлось ждать, пока этот неизвестный выйдет. Дама покинула аудиторию так же аккуратно, снова стараясь не попасть на запись. Но ее хорошо стало видно, когда девушка завернула за угол, там другая камера. И вот она – Диана Юрьевна Немцова.

– Отлично. – Начальник протянул руку, следователь вложил в его ладонь флешку. – Передам оперативникам, пусть едут к этим барышням. У нас есть потожировые следы с места преступления и те, которые ты снял в аудитории. Достаточно сравнить, и мы получим убийцу.

– Рано радуешься, – заметил ему подчиненный. – Уверен, что психопатка с такой непростой миссией точно не сидит дома и не ждет, когда полиция начнет звонить ей в дверь.

– Зараза ты, Артем! – досадливо выдал Васильевич. – Только все начало налаживаться!

– Спокойно, – остановил его следователь. – Факультет психологии престижный, там, я думаю, мало студентов, кто живет в общежитии. Больше домашних детей. Скажи экспертам, пусть ищут по отделениям полиции. Может быть, уже есть заявление о пропаже одной из девушек из моего списка. Пусть смотрят все заявления о пропаже студентов этого факультета. Мало ли что. А можно еще сразу и в общежитие все-таки позвонить и там тоже спросить.

– Вот тут учить меня не надо! – заворчал начальник. – Без тебя знаю, как работу выполнять и кому какие приказы раздавать. Справимся как-нибудь.

– Уверен, тебе в этом можно доверять, – иронично отозвался Артем. – Только, пожалуйста, все новости мне сообщай. Я бы хотел сам осмотреть место жительства предполагаемой преступницы.

– Ага, – многозначительно заметил его старший коллега. – Предполагаю, теперь пошли в ход ваши с Ниной психологические игры. Хорошо, позвоню. А ты бы, пока будут искать этих девиц, поспал, что ли. Тобой детей сейчас пугать можно. Или новичков: типа, хотите в отпуск? Посмотрите, что там с людьми делается.

– Поспать – это пока мечта, – с сожалением сообщил Артем, нехотя поднимаясь со стула. – Мне нужно в архив, поднять старые дела. Предыдущие серии. Нам нужна схема преступления, понимание, сколько еще может быть жертв – в конце концов, как часто наша маньячка собирается совершать убийства.

– Точно, – согласился с ним покладисто Васильевич. – Как-то у нас в этот раз странно все, да? Обычно не знаешь, с чего начать и где концы искать. А здесь информации море.

– И не знаешь, какой ложкой его черпать, – досадливо поморщился следователь. – И времени на это море нет. Я пойду уже.

– Стой! – вдруг приказал начальник и нахмурился. – Артем, я чего-то недопонял. Ты сказал, предыдущие серии? Так это уже было? Но когда?

Тяжело вздохнув, его подчиненный снова устроился на стуле. К счастью, все годы предыдущих появлений псевдоактрисы и прошлые убийства были у него записаны в электронном блокноте. Как мог быстро он выдал все это Васильевичу.

– Мата не хватает, – скорбно поделился ощущениями начальник. – Тёма, это что за ужас, а? Маньяк со столетним стажем? Или та самая ваша мистика?

– Второе, – сухо признал следователь. – Давид не просто так нам на голову свалился. Надеюсь, он реально знает, что делать и как все это разгрести. Давай я не буду делиться с тобой его выводами? Тебе потом ни корвалол, ни коньяк не помогут.

– Ты прав, – поспешил согласиться на это старший коллега. – Не надо. Просто занимайтесь сами. Все что угодно, только бы это прекратилось. И чтобы пострадавших было меньше. И сам поберегись, как-то мне неспокойно за тебя.

– Не бойся, – постарался казаться веселым Артем. – В архиве мне угрожает только аллергия на пыль, которой у меня вроде бы и нет.

В некотором смысле архив был почти раем на земле. Тихо, спокойно, безлюдно. И даже уютно, когда привыкнешь сидеть на одном месте на жестком казенном стуле с высокой прямой спинкой. Душновато и воняет пылью, но со временем перестаешь это замечать. Правда, спустя несколько часов Артем мечтал лишь об одном – убраться как можно дальше из этого рая.

Да, тихо, да, безлюдно, только Климов уже сутки занимается нудной исследовательской работой. Все читает что-то почти без передышек. И днем и ночью! А еще у него сложилось впечатление, что пыль впиталась в его тело сквозь кожу, и потому он безумно хотел принять душ. Он напоминал себе кролика с красными глазами и таким же ярким кончиком носа, который еще и подтекал. Возможно, аллергия у него все же была. Голова гудит от новых данных; кажется, немного мутит от голода. Комбо!

Но он справился и выбрался из архива живым. Следователь стоял на крыльце, жадно вдыхал загазованный городской воздух, который сейчас казался живительным эликсиром, даже почти счастливо жмурился от ярких солнечных лучей, слушал, как музыку, шум автомобилей с проспекта.

Артем поймал себя на довольно странном ощущении, будто он наблюдает всю эту привычную картину мира откуда-то изнутри раковины, как если бы жизнь катилась мимо него по экрану в кинотеатре. Вроде все в наличии: звуки, запахи, краски. Но вот сам он еще полностью не влился в эту кипучую яркую жизнь. Он позволил себе немного передохнуть, побыть еще пару минут в этом переходном состоянии. Все еще стоял на ступеньках, лениво осматривался вокруг.

Проезжую часть с потоком машин от здания архива отделял не только тротуар, но еще и небольшая полоска земли, засаженная пыльной редкой травой и старыми, давно полузасохшими деревьями. По улице мимо ступенек спешили люди, каждый по своим делам. Справа высился рекламный щит, наполовину закрытый ветками очередного то ли клена, то ли дуба. Слева шагах в двадцати была остановка общественного транспорта. Артем проводил взглядом компанию подростков. Как всегда, слишком шумные, немного резкие, но, кажется, безобидные. Им явно надоело ждать автобуса, потому ребята отправились пешком.

Следователь зачем-то посмотрел вдоль проспекта: а виден ли там общественный транспорт? Интересно, насколько мало терпения у нынешней молодежи? Артем автобуса не разглядел, из-за чего совершенно не расстроился, и тут же забыл о причине своего интереса. Вообще, пора уже двигаться, спуститься по ступенькам, пройти к стоянке за своим автомобилем. Он почти отвернулся от остановки, когда краем глаза заметил яркое синее пятно. Еще даже не понимая причины, Артем напрягся и резко обернулся в сторону небольшой застекленной будки.

Она стояла там. Стройная, яркая. В том же платье, так выгодно подчеркивающем ее фигуру. Темные волосы до плеч, тот самый синий шарфик спускается двумя половинками на грудь. Лица так далеко не разглядеть, не поймать ее насмешливый, полный вызова взгляд. Но Артем точно понимал: это она – Елизавета Аксо.

Адреналин резко выплеснулся в кровь, вдруг екнуло сердце, зашумело в ушах, даже вспотели ладони. Артем замер на месте, будто ноги приросли к ступеням, стоял и неотрывно смотрел на женщину. Улица и дома, люди и автомобили, шумы, краски, запахи – все снова отодвинулось куда-то, будто исчезло. Только этот странный контакт через расстояние. В чем-то даже – сквозь время.

Женщина подняла руку, будто приветствовала Артема. Манерный, немного неестественный, театральный жест. Следователь был уверен, чувствовал, как актриса сейчас улыбается ему. С вызовом, с некоторой ленивой насмешливостью. В ответ он нахмурился, дернулся нелепо вперед, стараясь преодолеть этот странный ступор, разрушить ее влияние. Но казалось, воздух стал плотным, превратился в прозрачную стену, которая мешает Артему сдвинуться с места.

Это его испугало, потому следователь засуетился, задергался, на миг отвел взгляд от фигуры женщины, прервал странный контакт. И тут же страх стал сильнее: если она исчезнет... Когда Артем посмотрел в сторону остановки снова, женщина все еще была там. Теперь она не смотрела на следователя: актриса – или та, кто ее изображал – что-то писала по прозрачному пластику стенки кабинки. Пальчиком выводила слово.

С такого большого расстояния следователь не смог бы разобрать написанное, потому он двинулся, собираясь подойти ближе. И это получилось легко и естественно, как если бы тот странный транс, в который впал Артем в первый миг этой новой встречи, вдруг пропал. Следователь быстро спустился по ступеням, вступил на тротуар, с каждым шагом набирал скорость. Он практически бежал, но точно понимал, что не успеет.

Дописав то, что хотела, женщина как-то плавно отступила назад, в глубь кабинки. Все так же торжественно и театрально, будто уходила за кулисы. Артему оставалось преодолеть всего шагов пять. Только ее образ там, за этой стеной кабинки, уже таял, как в тумане, расплывался, исчезал.

Артем пролетел дальше, до середины кабинки. Осмотрелся. Конечно, ее не было. На остановке стояли два человека, на лавочке сидела пожилая женщина и с ней девочка лет шести. И все они глазели на следователя с ленивым удивлением, не понимая, куда он так торопится. Никакой актрисы. Артем посмотрел вдоль улицы. Конечно, удаляющейся стройной фигуры видно не было. Даже яркое пятно шарфа нигде не мелькало.

Следователь тяжело вздохнул, устало и раздраженно. В целом ожидать чего-то иного было трудно. Догнать призрак невозможно. Призрак! Артем поморщился. Он чувствовал себя жалким в тот момент, чуть ли не больным, неполноценным, это точно. Он готов был признать, что у него галлюцинации. Появилось вот это неприятное чувство ущербности, потому что это делало следователя беспомощным. Он не мог как-то влиять на свои видения, но даже сама мысль, что только он видит некую не существующую в этой реальности женщину, не просто злила, а именно унижала.

Таких вещей не должно существовать. Это какие-то бабкины сказки и выдумки для мнительных граждан. Однако же в глубине души засело твердое убеждение, что все происходит на самом деле. И не поверить в это Артем не мог. Но перебороть свои ощущения не получалось. Он заставил себя хоть как-то успокоиться, ведь видение исчезло, а мир вернулся в свои привычные рамки.

Но она хотя бы что-то оставила после себя на этот раз. Артем подошел к той самой стенке кабинки. На пыльной и грязной поверхности на самом деле проступали буквы, пусть заметить их при ярком дневном свете было трудно. Следователь полез в карман, продемонстрировал всем любопытным «корочки» следственного комитета, суховато сообщил, что трогать руками эту часть будки нежелательно. Потом достал смартфон.

На время работы в архиве следователь поставил гаджет на режим «в самолете», чтобы никто не отвлекал. Теперь он перевел аппарат в обычный режим и чуть не вздрогнул, когда смартфон начал пищать, сообщая о поступлении множества сообщений. Какой же он нужный всем человек! Артему звонили, похоже, все, кто только мог и знал его номер. От Нины шесть непринятых вызовов. Правда, после серии звонков подруга, прекрасно знавшая следователя, перестала пытаться его найти. Даже сообщений не оставила, потому что и так понимала, что он перезвонит сам, когда будет возможность.

Еще несколько раз с ним пытался связаться Аркадий, один раз звонил Давид. Консультант оставил сообщение, но сейчас читать его Артем не стал. Он ждал только звонка от начальника, но его-то как раз и не было. Следователь рассудил, что пока оно, может, и к лучшему. Сейчас ему был нужен Федор. От эксперта тоже поступал звонок часа три назад, и теперь следователь нажал команду перезвона.

– Тёма? – Федор принял вызов не сразу, пришлось ждать, слушая скучные гудки. – Извини, я так тебе и не отписался. Я тут по делу отъехал.

– Труп? – деловито уточнил следователь.

– Повезло, пока нет, – почти весело возразил эксперт. – Просто кое с кем встретиться надо было. Кстати, собирался потом тебя найти.

– Федя, ты мне нужен, – сообщил Артем. – Вместе со своим волшебным ящиком. И да, это тоже по все тому же нашему делу. Потожировые собрать.

– Ты где? – спросил Федор.

– Охраняю остановку возле архива, – буркнул следователь. – Поспеши, пожалуйста, на меня косятся как на идиота.

Эксперт ожидаемо весело хохотнул и обещал быть минут через пять-десять. Артем устроился на лавочке, ближе к стенке, и приготовился ждать.

– И что это за галиматья? – осведомился эксперт, таращась на проявившуюся надпись.

После того как следы с поверхности пластика были сняты, Федор распылил по стенке будки тальк. Теперь написанное якобы актрисой послание легко читалось.

– Слово какое-то. – Артему оно было категорически незнакомо, хотя он все равно переписал его в свой электронный блокнот.

– Или набор букв. – Федор чуть склонил голову, будто художник перед картиной. – Хорошо хоть так, могла и матом послать.

– Это было бы проще и понятнее, – рассудил следователь.

– Так это на самом деле она? – чуть понизив голос, чтобы не слышали собравшиеся на остановке зеваки, обеспокоенно уточнил эксперт. – Актриса?

– Да, – коротко и недовольно признал его коллега. – Ты говорил, тому полицейскому она мерещилась. Похоже, теперь моя очередь. Только ты не упоминал, что она еще и какие-то записки оставляет.

– Так я о таком и не знал, – пожал Федор плечами, правда говорил так, будто оправдывался. – Слушай, пойдем уже отсюда. Ты, может, и привык, когда на тебя таращатся как на клоуна, а мне как-то уже не по возрасту и не по статусу.

– О! – саркастично усмехнулся Артем. – Я свою дозу славы уже получил с лихвой. Пойдем, только все же давай сотрем это.

Федор послушно достал салфетку и решительно провел по надписи.

– Вдруг это все же мат, просто нерусский? – рассудил он, шагая неспешно прочь от остановки, обратно к зданию архива, за которым была стоянка служебного транспорта. – Тёма, так вот как раз об актрисе. Я же по поводу нее и ездил узнать.

– Куда? – искренне удивился следователь. – Полицейский, с кем она общалась в прошлый раз, мертв. Ты упоминал, да и в деле это есть. Так, прости, ты теперь еще и с покойниками способен общаться?

– Не совсем. – Федор даже не обиделся. – Вроде ты не первый день на работе, сам должен понимать, что в любом расследовании принимает участие куча народу. Он же не один это дело вел. Вот я и решил кое-кого навестить. Это тоже оперативник, всю жизнь в убойном проработал. Сейчас на пенсии. То дело он отлично помнит.

– Тогда мне надо было составить тебе компанию, – заметил Артем.

– Слушай, – осторожно стал объяснять эксперт. – Он не любит гостей. Понимаешь, закончилась его карьера печально. Ранение нехорошее, поврежден позвоночник. Инвалидное кресло. А мужик был довольно амбициозный, с таким смириться ему сложно.

– Тут и без амбиций как-то нелегко, – сочувственно прокомментировал следователь.

– Это точно, – согласился его старший коллега. – В общем, он не слишком спешит с кем-то общаться. Особенно с незнакомыми и кто еще на службе. И характер там... Ну ты понял.

Артем только кивнул. Они дошли до стоянки, Федор облокотился пятой точкой о капот своего автомобиля.

– Короче, – продолжил он рассказ. – Они с погибшим были напарниками. И тот полицейский реально бредил некой актрисой. Ее, кажется, Лизой звали.

– Елизавета Аксо. – По тону Артема было понятно, что имя это вызывает у него чуть ли не остервенение.

– Да не суть. – Федору до таких мелочей не было дела. – Все там началось, точно как ты утром начальству описал. Полицейский встретил ее точно там же. В университете, в том же корпусе. Только тогда там располагался другой факультет, математический.

– Знаю. Психологи туда всего три года назад переехали. И что он там делал? – тут же спросил следователь.

– Какое-то мелкое правонарушение, – послушно отрапортовал эксперт. – Вроде бы он там недалеко был по делу. Услышал шум, кто-то там орал, что произошла кража на факультете. Он и пошел смотреть. Вот и увидел не ту, кого надо.

– Дальше понятно, что было. – Мнение о той встрече Артем полностью разделял. – Серия. И как ты вчера уже упоминал, тот мужик имел сомнительное удовольствие натыкаться на эту даму еще несколько раз.

– Да-да, – уныло выдал Федор. – Мы особо с ним знакомы не были. Он тогда раз в морге был и что-то такое мне сказанул, будто она ему мерещится. Потому я и поехал к его напарнику. Он говорит, что покойный ею чуть ли не бредил. Еще в университете ему сразу про эту бабу какую-то байку рассказали. И потом, как в кино, он ее видел. Знаешь, вот идет где-то или едет, а она стоит. Подбегает, а там никого.

– Неприятно знакомо, – с досадой подтвердил следователь.

– Только есть плохая новость, Тёма, – расстроенно заметил эксперт. – Это не просто галлюцинации. Появлялась эта, прости господи, баба каждый раз перед очередным убийством.

Артем почему-то даже не удивился. Чего-то такого он и ожидал.

– Я вчера уже спрашивал, полицейский именно ее искал как убийцу? – задал следователь следующий вопрос.

– Не совсем, – стал уточнять его коллега. – Об актрисе что-то там узнавал, как раз в театре. Потому я смутно и запомнил, кто она такая. Но все же он полицейский был, ему важнее была убийца. Тоже женщина, как ты сам понял. Как и в этот раз. Но как-то он преступницу с той актрисой связывал. Только вот этого его напарник не знает, не очень его друг в это посвящал. Но важно то, что каких-то там записок, как у тебя, ему не оставляли. И вот я думаю: а может, это все же что-то вроде какого-то дикого совпадения? Ну видишь ты какую-то девку, но вдруг не ту же самую? Было бы неплохо знать, чем там-то все закончилось.

– А вот мне бы подробнее, – тут же указал Артем, – что же все-таки случилось. Потому что в официальных документах все более чем странно.

– Представляю! – невесело хмыкнул Федор. – Говорил тебе, жутковатое было зрелище. Но как они к этому пришли, я тоже расспросил для тебя. Там непонятно все было. На задержание погибший поехал один. Буквально что-то там сам нарыл и рванул по адресу. Откуда взял, так и не выяснили. Только уже с места позвонил своим и вызвал подкрепление. А когда они приехали, в квартире было два трупа. Судя по всему, преступницу он пристрелил при попытке нападения. Она пыталась на него с ножом кинуться. А потом... Тёма, вот тут полный бред, потому что все указывало на то, что после полицейский застрелился сам. Приставил табельный к голове и выстрелил. Без вариантов, точно сам. Все улики на это указывали. И это мне как-то совсем не нравится.

– Я тоже не в восторге, – признался следователь. – Но будь уверен, у меня точно суицидальных наклонностей нет. И не будет. Поверь, та дамочка не в моем вкусе и так мне мозги не запудрит.

– Дай-то бог. – Похоже, полностью он приятеля не убедил. – Но мало ли там что. Ты уж один не геройствуй. Странно же, что теперь ты по городу за каким-то призраком бегаешь. И меня вызываешь ее письмена читать. А как я понял, та актриса давно коня двинула.

– Вот давай без этой мистики! – взмолился следователь. – Я тебя вызвал потожировые снять. Потому что на той чертовой остановке писала закорючки точно вполне себе живая женщина.

– Вообще, да! – оживился Федор. – Реально логично. Слушай, так там же камера! На проспекте. Точно же! Мы можем записи получить.

– Гениально, – похвалил его приятель. – Уверен, ты с этим легко справишься. А мне бежать надо.

– С чего это вдруг? – В отличие от самого следователя, Федор никак не хотел верить высказанной на совещании истине, что инициатива всегда наказуема. – У меня типа дел нет?

– Но ты сам сказал, – вкрадчиво напомнил Артем. – Ее появление означает, что скоро будет новый труп. А я торчал в архиве несколько часов не ради развлечения. Я могу теперь вычислить, где и на кого она снова нападет. Согласись, мне есть чем заняться и это суперважно.

– Даже если ты сейчас врешь, то слишком убедительно, – сдался эксперт. – Сам разберусь, иди.

Он чуть помялся и потом все же добавил:

– Спасибо. – Федор явно был смущен и чувствовал себя виноватым. – За вчерашнее. И что Алле ничего про всю эту чертовщину не сказал. И что сейчас мне позвонил улики собирать, а не ей. Не хотел бы я ее во все это втягивать.

– Дело мутное, – согласился Артем. – И откровенничать о нем больше нужного я ни с кем не собираюсь. Даже с Васильевичем. Только есть нюанс: Алла работает с тобой теперь. И она не дура. Может сама многое узнать.

– Да. – Эксперт досадливо поморщился. – Аллочка у меня молодец. Только я совсем не рад, что она выбрала такую профессию. Отцовской гордости, что она вслед за мной в наш гадюшник подалась, совсем не испытываю.

– Чего же не отговорил? – полюбопытствовал следователь. – Хотя видно, она девушка у тебя решительная. И на удивление спокойная. А еще логичная.

– Еще бы! – Федор начал улыбаться с явной гордостью за дочь. – Она же математик по первому образованию. Но по мне, лучше бы дальше наукой и занималась. Только...

Он снова погрустнел, как-то беспомощно развел руками.

– Ты же наверняка в курсе, – продолжал приятель. – Я ее один воспитывал. Мать ее ушла, когда Алле было восемь. Полюбила другого, а заодно и красивую жизнь с ним. С патологоанатомом-криминалистом золотых дворцов не дождешься.

– Извини, конечно, – заметил Артем. – Ладно, ты, а дочь? Для Аллы в новой роскошной жизни почему места не нашлось?

– Ну. – На лице эксперта появилось презрение к бывшей супруге. – Ее избраннику чужая девочка даром не была нужна, хотел своих наследников. Да и вообще, наша бывшая мама сама еще та кукушка. Слышал, новый муж у нее скончался, но вдова долго не грустила. Капитал у нее на руках приличный. Свалила куда-то на Гоа! А где-то на просторах нашей необъятной родины есть еще один кукушонок. Сыночка оставила, чтобы не мешал жить.

Следователь досадливо поморщился.

– Забудь, – предложил он. – Оставим это на ее совести. Дочь ты вырастил отличную. Умница, красавица. Постараемся оба не слишком при ней откровенничать, чтобы у девушки жизнь была приятнее. Может, улыбаться станет чаще, а то серьезная она у тебя слишком.

– Есть такое, – согласился Федор. – Немного женского кокетства Аллочке не помешало бы. Я, вообще-то, внуков хочу увидеть.

– Всему свое время, – счел нужным озвучить прописную истину Артем. – Но пока она еще не рожает, пойди все же разберись с камерами.

Глава 10

Когда Артем снова переступил порог начальственного кабинета, Васильевич уставился на подчиненного чуть ли не со священным ужасом.

– Слушай! – начал он. – У тебя от всего этого еще и дар экстрасенса проснулся? Я только собирался тебе звонить!

– Это у меня от переутомления, – заявил следователь. – Что-то нашли?

– Да, – тут же деловито признал начальник. – А потому, по-хорошему, тебе надо бы развернуться и ехать по адресу. Но ты с утра уже красавцем не выглядел, а сейчас просто ужас. Сам на покойника похож.

– Как раз о покойниках. – Артем все же прошел к столу и опустился на стул. – Похоже, сегодня вечером у нас может случиться еще один труп. Но! Я могу вычислить, где будет совершено нападение.

– Да ты сам Гудини. – Васильевич засуетился. – К черту адрес. Позвоню Стасу, пусть они там без тебя начинают. Я чем-то могу помочь?

– Карта города нужна, – сказал следователь. – И, если совсем честно, хоть чего-нибудь бы поесть.

– Так! – Начальник резво вскочил со своего места. – Я в столовую. Принесу, что будет. А карту достань из шкафа. Там, в нижнем ящике, сложенная лежит. Кстати, привыкай. Тебе тут скоро самому обживаться.

Макароны и котлета были ужасными. Артем вообще редко ел в местной столовой, только в самых крайних случаях, от безысходности. А после стряпни Давида он совсем избаловался. Но все же следователь героически заставил себя кое-как проглотить половину принесенной заботливым начальником порции. Единственное счастье – компот из сухофруктов. Волшебный напиток столовых всех времен и народов. Почему-то вкусный всегда.

Пока он пытался обедать, Васильевич повесил на стену карту и по указке Артема находил нужные адреса, отмечал их разноцветными кнопками. Начали они с серии 2004 года. Четыре синие точки указывали места преступлений. В 1996 году убийства было три, как теперь стало на три красные кнопки на карте больше. Дальше возникла небольшая проблема. В советские времена названия улиц были другими. Пришлось пользоваться интернетом, восстанавливая прежнюю топографию. А потом и еще раз, так как выяснилось: после войны в конце пятидесятых улицы переименовывали повторно.

– С ума сойти! – восхитился Васильевич, когда все кнопки были помещены на свои места; он рассматривал карту с видом искусствоведа, изучающего новый шедевр. – Тёма! Это всегда одни и те же адреса! Ну примерно. Разница в один-два дома. Но почему?

– Понятия не имею, – честно признался ему подчиненный. – Но это явно имеет смысл для убийцы. Хочешь еще один трюк?

– Валяй, волшебник! – усмехнулся начальник.

– Время совершения преступлений, – стал рассказывать Артем, отодвинув от себя тарелку с так и не законченным обедом. – Всегда с одиннадцати до двенадцати ночи.

– Фантастика, ей-богу, – дивился его старший коллега. – Но как такое может быть? Там же, у этих маньяков, какой-то должен быть критерий для выбора жертв. И чтобы вот все сошлось?

– Боюсь, тут именно время и место являются критериями, – рассудил следователь. – Как бы дико это ни звучало. Если учесть тот прискорбный факт, что наша дама увлекается мистикой, возможно, это все связано с какой-то там астрологией.

– Типа, так звезды встали? – скептически уточнил Васильевич.

– Все к этому и сводится, – подтвердил Артем. – Первая серия, послевоенная. Всего два убийства. Ее взяли очень быстро, но при этом первое преступление произошло третьего сентября, а следующее только пятнадцатого. Однако временной промежуток тот же, в последний час перед полуночью. А вот в следующий раз ее ловили очень долго и наша дама успела убить пятерых. Первый труп нашли восьмого сентября, последний – в середине октября. По времени все то же самое. Кстати, каждый раз промежутки между убийствами были разными, отличались количеством дней. Но, вот тут классика, они учащались. В середине прошлого века преступления совершались где-то раз в неделю или даже в десять дней. Потом стали чаще. В две тысячи четвертом она убивала каждые три дня.

– Вот же бред! – Начальник был откровенно расстроен. – Реально дикая мистика. А как она загоняла своих жертв в эти адреса-то?

Артем досадливо поморщился.

– Боюсь, наша дама мне не соврала, – вынужден был признать он. – Когда мы встретились с ней первый раз в аудитории. Ей на самом деле наплевать на жертву. Она только ингредиент для ритуала. Похоже, реально важно только место и время.

– Стоп, – грозно приказал Васильевич. – Встретились в первый раз? Так ты еще ее видел?

– Да, сегодня, – устало подтвердил Артем. – Потому я точно знаю, что сегодня вечером будет новый труп. Тот, кто вел расследование двадцать лет назад, тоже видел актрису перед каждым новым преступлением. Но это нам на руку. Сегодня ночью мы можем поймать преступницу вот тут.

Он поднялся, подошел и показал на карте нужное место.

– Оцепим квартал, – предлагал он план действий. – Расставим оперативников в штатском. Желательно еще и предупредить людей, чтобы не высовывались из домов. Ну там, утечка газа, прорыв на теплотрассе, не знаю, что-то еще такое. У нас есть шанс. Особенно если мы еще и знаем в лицо ту, кого ищем.

– А, да, – вспомнил Васильевич. – Знаем. Одна из тех студенток, на кого ты указал. Это Горюнова Людмила.

По лицу следователя легко было догадаться, что это имя ему ни о чем не говорит.

– Та, что возвращалась в аудиторию, – подсказал начальник. – И да, тут ты тоже оказался прав, девушка исчезла. Еще вчера. В принципе, после ухода из университета ее никто больше не видел. К ней на съемную квартиру тебе и надо было ехать. Стас на месте, написал, что девчонки нет. Там, как я понял, вообще ничего интересного. Эксперты ищут ее по отелям и посуточно сдаваемым адресам, но пока пусто. Это сам понимаешь, какой список. Еще по друзьям расспрашивают.

– Что-то об этой Людмиле мы знаем уже? – Артем переключился на новую тему.

Все-таки у нее есть имя. У реально существующей девушки. У настоящей. И это на самом деле хорошо. Людмила. Он не помнил, как она выглядит, не знал ее. Но посмотрит и запомнит. Наверняка эта девушка не так красива, как актриса, не такая яркая. Но Артем заранее убедил себя, что она лучше, чем Елизавета Аксо.

– Ее родители довольно обеспеченные, у них приличный бизнес в одном из районных центров, – между тем читал Васильевич данные, которые ему, судя по всему, успели переслать на смартфон. – Девушка поступила в наш вуз, потому они купили ей тут квартиру. Хорошая такая студия у нее, недешевая. В новостройке. Автомобиль за ней числится, спокойно стоит во дворе дома также со вчерашнего дня. Так, тут еще Стас прислал. Ага! Все свои гаджеты она оставила дома. И даже карты банковские. Похоже, пришла вчера из университета, все побросала и исчезла. Только один момент, это уже от экспертов. По дороге домой девушка сняла в банкомате напротив вуза всю наличку.

– Вот теперь у нас настоящий призрак, – невесело усмехнулся следователь. – Девушка-невидимка. Не отследить, не найти.

– Но зато ты у нас настоящий охотник за привидениями, – не унывал его старший коллега. – Твой план захвата очень даже стоящий. Так что ехал бы ты сейчас домой, отоспался, а потом туда, где будем ее ловить.

– Не выйдет, – с сожалением возразил Артем. – Мне нужно посмотреть все же на ее квартиру. Да и других дел выше крыши.

– Что еще-то? – У Васильевича тон стал чуть ли не жалобным. – Опять твоя мистика?

– Потому тебе лучше не знать, – честно предупредил его подчиненный.

– Уходи, – махнул начальник рукой. – Занимайся. Но, Тёма, как-то мне эти твои рандеву с той актрисой совсем не нравятся. Может, мы все же вечером без тебя? Мне спокойнее будет, а?

Артем задумался. С одной стороны, ему надо было бы участвовать в облаве. Но с другой...

– Был бы благодарен, – сказал он. – Только знай, опыт прошлых лет показывает, что дамочка очень опасна. Если что, всем скажи, пусть стреляют на поражение.

– С ума сошел? – Такого начальник от него не ожидал. – Это же превышение полномочий! Так-то законы РФ такого не одобряют.

– Просто для сведения, – поделился Артем, направляясь к выходу из кабинета. – Есть неприятная тенденция, что все дамы, кто убивал в прошлые годы, сами погибали именно при задержании, а еще забирали с собой кого-то из служителей закона. Тебе это надо?

– Господи! – Васильевич схватился за голову. – Я с ума сойду на этом деле! Почему сейчас, а? Мне совсем чуть-чуть осталось до пенсии. Вот сел бы в это кресло сам и разгребал бы. Уходи! И чтобы вечером близко к тому району не подходил! Слышишь?

– Сам не хочу, – буркнул ему подчиненный. – На связи.

От здания Комитета до адреса этой Людмилы надо было ехать через весь город, в один из дальних спальных районов. Оптимизма Артему это совсем не прибавляло. Он чувствовал себя измотанным в край. Тело почему-то ломило, как при гриппе, когда температура реально повышенная, а не смешные тридцать семь и два. Голова казалась чугунной, и тупо ломило в висках, немного плыло перед глазами, приходилось щуриться, чтобы нормально сфокусировать зрение за рулем. Да еще все то же мерзкое ощущение, оставшееся после посещения архива, будто вся тамошняя пыль въелась в кожу, никуда не делось. В душ бы сейчас, но прежде все-таки поесть нормальной пищи.

Но нет, следователь припарковал автомобиль в одном из дворов новеньких многоэтажек. Пейзаж был серым и унылым. Если в центре деревьев и зелени хватало, тут, в новом районе, ничего нормально прорасти еще не успело. Палисадники голые, с жидкой травкой, кое-где будто просто воткнуты в землю чахлые саженцы будущих кленов. Местечко как раз под настроение Артема.

Он поднялся на нужный этаж, нашел приоткрытую дверь, стал здороваться со знакомыми оперативниками.

– А ты тут чего? – спросил его Стас. Напарник что-то изучал, стоя у окна.

– Явно не вас проверять приехал, – с сарказмом отозвался Артем. – Просто заглянул, мешать не буду.

Коллега подозвал его ближе, заговорил тихо.

– Я помню, что ты скоро вместо Васильевича станешь, – начал он. – Считается, что он тебе сейчас дела передает. Но, Тёма, дело это какое-то очень странное и поганое. Что-то тут не так.

– Дело это на контроле на самом верху, – почти не соврал Артем. – И считается чуть ли не секретным. Меня, сам видишь, из-за этого из отпуска вытягивают. Извини, рассказывать не могу. Поверь, я сам бы в жизни в это не полез.

– И я не хочу, – поспешил заверить приятель. – Меньше знаешь – крепче спишь. Чего тебе явно не хватает. Или еще вернее: меньше знаешь – дольше погоны носишь.

– Вот-вот, – закивал следователь, при этом осматриваясь кругом. – Совсем тут грустно.

Квартира подозреваемой была обычной. Да, просторная, обставлена неплохо, техника дорогая. Но при этом помещение было каким-то почти безликим. Хватало и мелких сувениров, и каких-то личных вещей девушки, но не было ничего цепляющего. Чего-то, что могло бы рассказать о личности Людмилы.

– Тут реально скучно, – подтвердил Стас. – Мы посмотрели ее гаджеты. Вон там они все. Уже упаковали. Никакой интересной информации, только учеба и соцсети. Последние посты были опубликованы позавчера, в мессенджерах никаких переписок за это время. Ее ищем не только мы, много звонков и сообщений от друзей и родных. Одежда у нее тоже приличная, но с собой девушка ничего не взяла.

Следователь слушал коллегу, прогуливаясь по комнате. На книжных полках стояли в рамках фотографии. Это немного старомодно, сейчас у всех фотоархивы в смартфонах или ноутбуках. Но Людмила все же распечатала несколько снимков. На одном из них явно была семья. Пожилой улыбчивый мужчина, еще довольно красивая взрослая женщина. И девушка, Людмила. Теперь к ее имени прибавилась внешность.

Артема это радовало. Есть личность, живой человек. Он взял фотографию, стал рассматривать. Девушка была интересной. Вроде бы ничего особенного, обычная современная студентка. Волосы светлые, чуть вьющиеся, Людмила на фото собрала их в какой-то мягкий узел на затылке. Опять так же – немного старомодно. Лицо открытое, кругловатое с широкими скулами. Глаза светло-карие. Девушка улыбалась очень тепло, и это отражалось в ее взгляде.

Людмила умела быть открытой и искренней. Это приятно удивляло. В современном поколении заложников психологических детских травм, мягкости и эмоциональной неустойчивости, среди деток – завсегдатаев кабинетов психологической помощи вот такое спокойное, нормальное выражение на лице – почти сенсация.

Артем поставил фотографию на место, посмотрел несколько других. Люда везде была такой. Естественной. В отличие от многих, перед камерой девушка не принимала каких-то поз, не показывала себя. Она просто стояла. Изящная, милая, приятная. В целом следователь нашел ее симпатичной. А еще в девушке была некая изюминка. Не тот яркий стиль, что в актрисе, не взрослая уверенность Нины, нечто другое. Просто стиль. Люда выбирала простую и удобную одежду. Как все. Те же джинсы, футболки, куртки и кроссовки. Но при этом она умела как-то особенно удачно сочетать вещи, подбирать аксессуары. Да, Люда была намного интереснее Елизаветы Аксо.

– У нее хоть какие-то увлечения быть должны, – заметил Артем Стасу.

– Личная жизнь? – уточнил его коллега. – Нет. Проверили белье, так посмотрели. Парня нет. По крайней мере, сюда никого не приводила. Тут вообще только ее отпечатки и потожировые. Но, правда, есть еще какие-то. Тоже женские. Может, кто-то из подружек.

– У нее их много? – заинтересовался следователь.

– Сейчас, – пообещал Стас и крикнул: – Алла! Есть что новое?

Эксперт появилась откуда-то справа из-за ширмы. Наверное, там была кухня или ванная. Девушка держала в руках пробирки и пакетики с собранными мелкими уликами.

– Нет, ничего, – ровно ответила она Стасу. Увидев Артема, Алла даже чуть улыбнулась и поздоровалась.

– Что-то по кругу ее общения, по интересам, хобби можете сказать? – спросил ее следователь. – Ну до смешного. Аниме, дорамы, что там еще? Курсы похудения или фитнесы?

– В сохраненных видео была пара сериалов, психологические триллеры, – сообщила эксперт. – Книги по этой теме, не художественная литература. Все больше по учебе. Создается впечатление, что девушка очень увлечена своей будущей профессией. Ну пара любовных романов на полке, вон там. Не знаю, что еще. Образ жизни? У нее был электронный ежедневник. Зал и клубы она не посещала, вообще не слишком увлекалась темами здоровья. А вот общалась активно, не только с сокурсниками.

Алла уложила собранные улики в кофр, потом подошла к упакованной для перевозки технике Людмилы.

– Девушка вела блог, – продолжила эксперт рассказ. – Снова по своей же специальности. Я посмотрела ее файлы на ноутбуке и почту. Судя по всему, у нее какая-то специфическая тема курсовой. Психология памяти. Много материалов об этом. И в поиске в браузере запросы все об этом же. Как раз в блоге она рассказывала о разных методиках запоминания и тренировки памяти.

– Вообще, круто, – с каким-то даже уважением оценил Стас. – Небось, языки учила? Ну я как-то видел такие ролики. Надо запомнить определенное количество иностранных слов за раз.

Алла посмотрела на него с каким-то удивленным интересом, будто он ей что-то подсказал.

– А знаете, может быть, – согласилась она и стала что-то искать в своем планшете. – Когда мы приехали, ее ноутбук пребывал в спящем режиме и на экране все еще был открыт сайт. Несколько похожих сайтов, если быть точной. Там как раз слова, которым нет аналогов в русском языке. Многие из них труднопроизносимы. Похоже, девушка готовила материал как раз по их запоминанию?

Артем нахмурился. Странно звучащие незнакомые слова. Одно такое произнесла Елизавета Аксо тогда в аудитории устами самой Людмилы. А еще одно было написано на стенке будки на остановке.

– Перешлите мне, пожалуйста, ссылки на эти сайты, – попросил он.

– Хорошо, – пообещала серьезно Алла.

– А! – спохватился Стас. – Тогда и это в тему!

Он указал на окно. Артем обернулся. Он ничего необычного не увидел. Просто стекло, немного мутное, будто его давно не мыли.

– Тут слово написано какое-то, – объяснил ему коллега, указывая ровно на середину стекла. – Ну знаешь? Когда сначала дышат, чтобы запотело, а потом что-то рисуют или пишут. Иди сюда, сбоку лучше видно.

Артем послушался. Подошел, вгляделся. На окне реально проступали какие-то буквы. В знакомые слова они никак не складывались.

– Что там получилось? – спросил он у коллеги.

– Непереводимая бредятина, – почти радостно сообщил Стас, показывая на своем смартфоне пропечатанное нормальным шрифтом слово.

В этом мнении Артем был склонен с коллегой согласиться, это больше походило на какую-то мешанину из букв.

– Сама писала? – уточнил он.

– Точно она, – поспешил заверить коллега. – Потожировые сошлись.

– Ладно, – тщательно переписав странное слово, сдался следователь. – Что-то еще?

– Да точно пусто, – уныло признал Стас. – Если ты надеялся найти тут подсказку, куда эта девица подалась, точно ничего нет.

Артема интересовали совсем иные подсказки, однако сообщать об этом приятелю он не собирался. Но все же было очевидно: в квартире ничего нет.

– Как я понял, – решил напоследок уточнить следователь, – позавчера утром Людмила отсюда поехала на лекции. Где-то в районе полудня она вернулась, по пути сняв с карт все наличные, оставила тут все свои вещи и ушла. Буквально ничего с собой не забрав?

– Только сумочку, – подсказала Алла. – Девушка явно очень аккуратная. В шкафу полный порядок, все на своих местах. Не хватает как раз одной сумочки. А еще куртка кожаная, обычная темная. Остальная одежда та же, что была на ней в университете. Джинсы, футболка, кроссовки. В сумочку явно положила деньги, ну, может, лекарства.

– Какие? – Артем удивился. Одержимая и медикаменты? Ему это сочетание показалось странным.

– У нее целая аптечка в ящике на кухне, – объяснила эксперт. – Возможно, что-то брала там. Я составлю список лекарственных средств. Но вроде бы рецептурных препаратов, запрещенных или опасных там не было.

Следователь решил, что это ему ничем не поможет. Даже если бы там были какие-то особые лекарства, аптек в городе огромное количество и Людмила может зайти в любую из них, так ее не найти.

– Я понял, спасибо. – Он отправился на выход. – Жду ссылки на почту. И сами знаете: что интересное всплывет – буду рад.

Стас меланхолично помахал ему рукой. Алла вежливо попрощалась, еще раз чуть заметно улыбнулась. Артему было приятно это видеть. Он не мог сказать, что испытывает к эксперту симпатию, что заинтересовался ей как женщиной. Но тот факт, что Алла перестала быть Несмеяной при общении с ним, почему-то следователя радовал.

Глава 11

– Климов! Какого черта! – Нина спешила навстречу Артему по пустынному коридору ее любимого факультета, громко стуча каблуками.

Он невольно улыбнулся. Все же она совсем не меняется. Та же стройная фигурка, юбка чуть выше колена, каблуки, короткие светлые волосы, эти наигранно-сердито поджатые губы, но и та же озорная улыбка в глазах. Интересно, как часто ее путают со студентками? Она же будто и не вышла из позднего подросткового возраста!

– Телефон, Тёма! – заявила Нина строгим преподавательским тоном, потрясая своим смартфоном. – Его придумал Александр Белл, аж в тысяча восемьсот семьдесят шестом году! Это такой аппарат, который помогает общаться людям даже на расстоянии! Понимаешь?

Следователь машинально кивнул.

– А ты навскидку год назвала, да? – рассеянно уточнил он.

– Нет! – Нина иронично улыбнулась. – Запросила у Аркаши, он прислал точные данные. Кстати! Снова с помощью телефона, Климов!

– Муж вместо «Гугла»... – Следователь усмехнулся, но тут же сказал уже более серьезно: – Извини, я работал. У меня все плохо. Времени все меньше, а информации становится только больше. Я ничего не успеваю. У тебя что-то важное?

– Потом, – уже совсем другим тоном сказала подруга. – Меня тут просто осенило, но это не срочно. Чем помочь?

Он мог бы ей сказать, что из-за какого-то «не срочно» она бы не стала так ему названивать, но решил промолчать, сейчас правда не до этого.

– Ты уже знаешь, что у нас появилась подозреваемая? – спросил Артем.

Нина кивнула, новость ее совсем не радовала.

– Люда, – назвала она имя. – Это так странно! Одна из самых способных девочек на курсе. Конечно, отличница.

– Такие обычно не пользуются популярностью у ровесников, – заметил следователь.

– Глупости, – категорично возразила Нина. – Не любят тех, кто ничего не делает, чтобы их любили. Все эти классические «ботаники» – зубрилы, сами не спешат социально адаптироваться. Они, конечно, в силу собственных комплексов, полагаясь на безосновательное чувство превосходства и якобы интеллектуальный снобизм, по своей воле избегают общения. Часто даже агрессивно реагируют на попытки контакта, провоцируя негатив в свой адрес. Но это не про Люду. Она милая, простая девушка. У нее были подруги на факультете, она нормально общалась на курсе практически со всеми. Студентам часто приходится выполнять задания в группах, где состав постоянно варьируется. Бывают иногда конфликты, но это опять не про эту девочку. У нее довольно спокойный темперамент, она неконфликтна, покладиста, но при этом явный экстраверт. В рамках современных реалий, конечно.

Артем кивнул, он ее понял. Молодежь сейчас больше привыкла общаться в Сети, там у них это получается лучше, чем офлайн. Но он тут же вспомнил про фотографии на книжных полках. Девушка выгодно отличалась от ровесников.

– Спасибо за лекцию, – чуть иронично поблагодарил следователь. – Но факт остается фактом. Сейчас Елизавету Аксо изображает именно эта белая и пушистая Люда.

– Я пыталась до тебя донести, – тут же завелась Нина, – что, согласно ее психологическому профилю, я не могу поверить, что эта студентка могла что-то такое сделать. Ну как там это все называет Давид? Провести обряд какой-то или вызвать актрису.

– Верю. – Это было правдой, подруга в таких вещах не ошибалась. Но сейчас Артему было несколько не до таких тем. – Я был в квартире девушки, видел ее гаджеты. Как раз увлечения мистикой за ней явно не числилось. И там, у нее дома, следов, скажем так, контакта с актрисой не обнаружено.

– Естественно, – победно заявила Нина, но тут же нахмурилась. – Только теперь ты полагаешь, что этот контакт состоялся здесь? На факультете?

– Логика, – напомнил Артем. – Мы знаем, что этот вызов, или как там правильно это называется, все же был. Эксперты восстановили перемещения Людмилы в тот день. Дом, факультет, потом снова дом. Дальше неизвестность. Все могло случиться только тут. К тому же сам призрак актрисы привязан именно к этому зданию.

– Понятно. – Нина явно расстроилась. – Но что ты хочешь тут найти? Прямо вот это место, где якобы произошел ритуал?

– Нет, не сегодня, – возразил следователь. – Мне надо получить кое-что другое. Твоя студентка вела блог, где тестировала различные методики запоминания. У нее был список каких-то мало трудновыговариваемых слов, которые она заучивала для этого своего эксперимента. И теперь Люда или та, кем она сейчас себя считает, оставляет послания. Именно эти слова. Мне кажется, одно из них есть и тут.

– Где? – Рассказ подругу удивил. – И как это вообще выглядит?

– Пока не знаю, – признался Артем. – Но послушай. Люда была на моей лекции. Точнее, на первой ее половине. В перерыв она покинула аудиторию. Возможно, она плохо себя почувствовала или просто ей наша тема была неинтересна. По записям камер понятно, что в те сорок пять минут, пока я продолжал вещать перед твоими умниками, девушка здание факультета не покидала. Она была где-то здесь. А еще она потом вернулась в аудиторию, предоставив мне малоприятную возможность пообщаться со своей новой «соседкой». Ну давай считать, со своей второй личностью, которой, как я предполагаю, Люда обзавелась именно в этот промежуток времени.

– На самом деле логично, – согласилась Нина. – Но где это могло произойти? И что еще важно: где то послание? Оно будет прямо на месте проведения этого обряда?

– Ну вот этого я не знаю, – заметил следователь. – И даже почему-то в этом сомневаюсь. Найдем – увидим. Опять же, по камерам видно, что из аудитории в перерыв она вышла и отправилась как раз в эту сторону. Лестница вниз с той стороны коридора. А тут у вас что?

Его подруга оглядела широкий коридор, ряд дверей, ведущих в другие аудитории, с видом командира корабля.

– Скорее всего, она на самом деле плохо себя чувствовала, – стала размышлять Нина вслух. – Или ей просто нужно было в дамскую комнату. И тут проблема! Потому что на этаже женский туалет закрыт на ремонт. Он вон там, в самом конце, напротив перехода.

– Какого перехода? – не понял Артем. При этом он начал медленно двигаться в указанном направлении.

Нина на его вопрос только усмехнулась.

– Я тоже очень люблю родной факультет, – весело-иронично сказала она. – И считаю его самым важным и нужным в университете. Да только руководство не совсем это мнение разделяет. Потому что им важнее то, что вообще в вузе направлений множество и их всех надо где-то размещать. Потому мы делим это здание с математиками.

– А! – Где-то уже Артем об этом слышал. – Я просто думал, они давно отсюда съехали.

– Там они. – Нина указала на скромную дверь в торце коридора. – А вот и туалет.

– Отлично. – Следователь решительно отправился в дамскую уборную. – Тут же ремонт, так что никого не напугаю. Кроме себя.

Помещение было в ужасном состоянии. Никаких работ сейчас в нем не производилось. Просто пустая захламленная комната с облупившейся краской на стенах, с торчащими из пола обрубками канализационных вводов. А главное, с кучей мусора везде и всюду.

– В квартире Люды послание было на окне, – заметил Артем. – Как думаешь, тут может что-то быть?

– Этого окна за слоем грязи практически не видно! – с праведным возмущением отозвалась Нина. – Да и вообще...

– Уходим, – быстро скомандовал Артем, у которого от новой порции пыли, казалось, зачесалось везде и сразу. Прежде всего в носу и горле.

Они ретировались обратно в коридор.

– Так, – рассудил следователь. – Девушке надо в туалет, но конкретно этот недоступен. Что дальше? Напомню, на записях она мимо аудитории в обратную сторону не проходила. Второй выход с этажа тут есть?

– Нет, – решительно возразила Нина. – В нашей части здания лестница вниз только одна. Но проще всего в ее ситуации отправиться как раз к математикам. В конце концов, у них-то есть женский туалет на этаже.

Артем галантно распахнул дверь перед подругой. Между территориями факультетов был какой-то странный пустой предбанник. Просто участок коридора, почему-то поворачивающий вправо; тут были еще какие-то двери, но куда они могут вести, Артем даже не представлял. А заканчивался предбанник точно так же, то есть снова – дверью.

Они вышли в другой коридор, снова широкий, освещенный кучей окон, практически точную копию того, что был в крыле психологического факультета. И тут их ждало еще одно неприятное открытие. Рядом с переходом был туалет, но мужской. Пришлось пересечь все владения математиков в поисках женского.

К счастью, что студенты-психологи, что их собратья с математического факультета оказались довольно дисциплинированными. Сейчас еще шла лекция, а потому никого в коридоре из праздношатающихся не было. Артема это как-то успокаивало, но вот Нину, похоже, наоборот, чем-то беспокоило. Подруга смотрела на пустой коридор и хмурилась.

– Ты настолько не любишь конкурентов? – шутливо поинтересовался у нее следователь.

– Я просто ищу мужа, – буркнула Нина. – Он пошел сюда, поболтать с учащимися. Только его тут нет.

– Ты ревнуешь? – даже немного удивился Артем. – Своего профессора к студенткам? Не может быть!

– Я за их психическое здоровье боюсь, – отозвалась с иронией подруга. – Он же девчонкам мозги своими байками забьет. А они математики! Там после его сказок ни одна формула не поместится.

– Кстати, – решил все же поинтересоваться следователь, – а зачем Аркаше студентки?

– Его тоже осенило, – сообщила Нина. – Теперь он проводит какой-то опрос. Я не очень поняла, да, если честно, и не вникала. У меня своя идея была. А ты не брал трубку и...

– Ты сама сказала, все расскажешь потом, – поспешил напомнить ее друг. – Да и вон уже туалет. Сюда мне, наверное, все-таки лучше не ходить. Сама найдешь, что нужно?

– Если оно там есть. – Нина явно не слишком верила в успех их миссии. – Как это должно выглядеть?

– Фильм «Константин», – вовремя сообразил Артем. – Ты его любишь. Помнишь, там одна сестра-близнец оставляла для второй послания на стекле. Надо только дыхнуть, чтобы запотело.

Нина картинно закатила глаза.

– Знаешь, Тёма, – поделилась она на удивление серьезно, – все эти игры, послания и прочее как-то совсем не вписываются в наше дело. В характер актрисы. Она бы скорее что-то помадой на зеркале нарисовала. Ярко, броско и с вызовом.

– Да, – рассеянно согласился следователь. – Зеркала. Они же в женском туалете быть просто обязаны. Их тоже проверь.

– Отстань. – Нина решительно взялась за ручку двери в уборную. – Без тебя соображу. Но если там ничего нет...

– Я неделю буду покупать тебе любимый раф, – пообещал Артем. – Иди.

Он остался стоять в пустом коридоре. Отошел от дверей дамской комнаты подальше, так как охранять вход было немного глупо. Устроился у окна, не зная, чем себя занять. Хотел было проверить смартфон, вдруг там опять куча сообщений, но тут откуда-то сбоку послышались быстрые шаги. Будто кто-то спешил по лестнице. Артем чуть досадливо поморщился. В своем болезненно-усталом состоянии он точно стал невнимательным и, наверное, тупеет. Ведь тут как раз рядом и правда второй выход с этажа.

Очередная дверь распахнулась, и в коридоре появился Аркадий. Увидев друга, сразу начал улыбаться, радостно и в то же время чуть удивленно.

– А ты здесь чего? – спросил профессор.

– Стреляли, – буркнул Артем, вспомнив знаменитый ответ на этот вопрос из фильма «Белое солнце пустыни». Но увидев, как улыбка Аркадия меркнет и тут же уступает место беспокойству, поспешил исправиться: – Это шутка. Цитата. Все нормально пока, я просто жду Нину.

– Откуда ждешь? – Друг чуть недоуменно нахмурился. – Ее факультет...

– Стоп. – Объясняться следователю надоело. – Я послал ее в туалет, вон в тот. Следственные действия, и все на этом. Кстати, она сказала, ты тут тоже каким-то опросом занимаешься.

– Да! – тут же оживился Аркадий. – Я тебе звонил, но...

– Знаю, прости, был занят, – быстро проговорил Артем. – Что у тебя такого сенсационного?

Профессор смотрел на друга и обеспокоенно хмурился.

– Что-то у меня такое чувство, что тебе не до сенсаций, – заметил он. – Тёма, ты ужасно выглядишь.

– Спасибо, меня сегодня уже засыпали похожими комплиментами, – иронично отреагировал его друг.

– Тебе надо домой, поспать, а уже потом я тебе расскажу... – Аркадий не договорил, обернулся на открывающуюся дверь дамской комнаты.

– О! – увидев мужа, обрадовалась Нина. – Блудный профессор нашелся. Тёма? Такое тебя устроит?

Она показала ему на экране смартфона очередное напечатанное малопонятное слово.

– Идеально, – пробормотал он, переписывая новое послание. – Ты лучшая! Снова на окне?

– Зеркало, – коротко пояснила подруга. – Записал?

– Уж точно не запомнил, – буркнул ворчливо следователь.

– Отлично, тогда поехали! – решительно скомандовала Нина и даже попыталась тащить его куда-то за руку.

– У нас что-то еще плохое? – осторожно поинтересовался Артем. – Куда теперь?

– Домой, – твердо заявила она. – Спать. Уверена, ты даже сам машину вести не в состоянии.

– Точно! – поддержал ее муж. – Отвезем его.

– Мне бы сначала нормально поесть все-таки, – почти мечтательно признался их друг. – И в душ. Но надо еще поговорить с Давидом.

Он направился было обратно по коридору, но сообразил, что есть возможность спуститься вниз к выходу по лестнице, которая совсем рядом.

– Мы все поговорим с Давидом, – спускаясь по ступенькам вперед него, говорила Нина, и тон у нее был такой, будто она уговаривает малого неразумного ребенка. – Вот пока будешь есть, мы заодно и тебе расскажем.

– Точно! – поддержал ее Аркадий. – Про все наши новости. А потом спать.

Артем, конечно, друзьям в таком не признался бы, но сам он, скорее всего, до дома добраться без помощи бы не смог. Ну минимум в кои-то веки ему пришлось бы воспользоваться навигатором. А так Аркадий с его спокойной и аккуратной манерой вождения идеально изображал таксиста. Приятный бонус, друг еще и молчал всю дорогу и даже не включал радио. Потому Артему удалось даже немного подремать.

Глава 12

Давид встретил их все в том же узком коридоре. Выглядел консультант тоже усталым, даже каким-то почти детским жестом потер глаза. Но все же вид следователя его чуть ли не испугал. Чтобы сразу избавиться от лишней порции заботливых слов и пустых хлопот, Артем изложил свой простой план. Душ, еда и разговор, и только после самое важное – спать.

Пока он был десять минут в ванной комнате, на кухне успели все приготовить. Только вдохнув аромат мяса со специями, следователь уже почувствовал себя счастливым.

– Благодарен, восхищен, готов отработать, – с чувством выдал он Давиду и тут же засунул в рот первый кусок с тарелки, прожевав, деловито продолжил: – Сейчас прямо и начну.

И он постарался как мог кратко изложить свои новости, все же прерываясь на еду.

– Возможно, сегодня ее возьмут, – подвел он итог, подтягивая к себе салатницу и накладывая щедрую вторую порцию. – Знаю, это опасно.

– И не только потому, что она при этом может убить кого-то из твоих коллег, – заметил Давид. – Я уже предупреждал, если даже девушку ранят при задержании, тварь может просто выбрать себе другое тело. Тебе соку налить?

Артем кивнул благодарно на это предложение.

– Помню, – ответил он. – Вообще, похоже, именно это каждый раз и случалось. В две тысячи четвертом так точно. По картине последнего места преступления получается, что убийца кинулась на полицейского, ранила его. Он ее пристрелил. А потом было его самоубийство. Я подозреваю, что тот мужик понял, что у него вдруг появился, как ты это называешь, «сосед», и решил проблему радикально.

– Боюсь, ты очень даже прав, – сказал сочувственно Аркадий. – Я кое-что почитал по нашей теме. Выходит, пока не будет проведен обряд изгнания, эта сущность может менять тела.

– К тому же, – поддержала его жена, – у нас уже были подозрения, что этой якобы актрисе в принципе нужна смерть представителя закона, охотника, как она сама его назвала, для ее ритуала.

– Трудно сказать, знали ли это те, кто общался с ней до меня, или нет, – заметил Артем. – Но, по крайней мере, догадывались. В послевоенные времена, в тысяча девятьсот пятидесятом, все было жестко. Преступница также была убита при задержании просто выстрелом в голову. Извините за цинизм, но этот способ действует надежно без всякого экзорцизма.

– Да уж! – согласился неприятно пораженный Аркадий. – Очень жестоко. Но хотя бы тогда милиционер выжил? Все-таки ты мне не чужой, и, уж прости, жертв мне жалко, но за твою жизнь я волнуюсь больше.

– К сожалению, нет, – огорчил его следователь. – Никто не собирался стрелять на поражение без причин. Ведущий дело милиционер также пытался задержать преступницу, буквально поймал ее у очередного трупа. Там же она его и убила, а его напарник застрелил ее уже при попытке к бегству. И вот это один из тех моментов, которые меня волнуют в этом деле. Одно из многих несоответствий.

Он невесело усмехнулся, обвел всю компанию взглядом.

– Знаете, – заявил Артем с явной самоиронией, – я напоминаю себе сейчас свинью-копилку. У меня внутри гремит куча всего. Отдельные факты, как монетки. Каждый из них имеет ценность, только их недостаточно, копилка еще не заполнена целиком, и, похоже, я сам не имею возможности воспользоваться этими средствами. Информации много, но и вопросов становится все больше. Эта странная игра. Охотник и добыча, как это называет наша красотка. Это не имеет смысла. Зачем ей контакт с представителем закона? Это никак не вписывается в ее схему, к которой у меня тоже есть следующий вопрос. Жертвы. С одной стороны, вроде бы, по ее собственным словам, они подобны ингредиенту, они важны для ритуала. Тогда их количество должно быть определено. Ограничено. Но истории прошлых лет указывают на то, что число жертв может быть любым. Точнее, серия бесконечна. Нет такого, что убийца собирает некое сакральное число, чтобы потом достигнуть какой-то цели. В этом сценарии она должна была бы собирать фетиши, нечто принадлежащее жертвам, реальные ингредиенты, чтобы потом сложить их воедино как раз в конечном ритуале. Но вот ничего на это не указывает. Нет этой последней цели!

– Согласна, – серьезно поддержала его Нина. – Она говорит о распределении ролей. Она, ее противник-охотник, жертвы-ингредиенты. Это должно было бы привести к единому сценарию, к последнему акту, где сложится вся картина и наша дама получит некий важный результат, ради которого все и планировалось. Но на деле такого нет. Тёма заметил верно, нестыковок очень много. Даже сегодня, я уже говорила ему, эти послания, которые оставляет наша актриса. Вроде бы это вписывается в схему ее личностного противостояния с охотником. Но сообщения скрытые! А для типа личности, какой был у актрисы, больше характерно выставлять сделанное напоказ. Все та же театрализованность, вызов, демонстрация. Это не бьется!

– Подождите, – попросил Аркадий. – Послания. А в прошлые свои появления она их оставляла?

– Вообще, нет, – ответил ему следователь. – И это тоже странно, почему в этот раз она изменила свой сценарий.

– Я могу предположить, – вызвался Давид, молчавший все это время, но внимательно наблюдавший за «мозговым штурмом» друзей. – Единственной причиной появления этих посланий может стать тот факт, что в этот раз у нас есть некто стоящий за кулисами. Тот, кто на самом деле провел обряд вызова и вселил инородную сущность в ту девочку, которую сейчас ищут как преступницу.

– Кукловод, – дала свое определение Нина. – Логично. Обратиться к актрисе могла лишь та, кто на нее похожа. Ну мы говорили, должно быть между ними какое-то созвучие. А тут нет. Я же знакома с Людой. У нее, скажем так, совсем другой тип личности. Даже иной темперамент. Я бы даже сказала, Люда и Елизавета Аксо практически полные противоположности.

– Я говорил Артему, – серьезно заметил их консультант, – что при одержимости инородная сущность захватывает тело полностью, замещает человеческое «я», порабощает его. Однако все указывает на то, что в этот раз душа девушки, изначально более сильная, выражаясь языком нашей науки, психологически более устойчивая, каким-то чудом еще борется со своим оккупантом. Эти послания оставляет не актриса! Это сама Люда.

Следователь нахмурился. Услышанное приводило его к очень неприятным и печальным выводам. Однажды на лекции в полицейской академии один преподаватель, в прошлом оперативник с весьма богатым опытом ведения расследований, приводил студентам неприятную статистику. Он огласил процент ошибочно вынесенных приговоров. Процент сломанных судеб, когда за чужие преступления были наказаны невиновные. Это был довольно страшный урок, и все годы службы Артем его старался помнить. Он всегда с недоверием относился к «легким» расследованиям, где все казалось очевидным.

Сейчас это было такое же дело. Изначально все казалось простым. Некая девица, пусть якобы одержимая неизвестно кем, попросту – душевнобольная, совершает ряд преступлений. Но теперь картина изменилась. Опять же, если все перевести на юридический язык, получалось, что Людмила действует под давлением, как если бы, например, ее заставили, как-то влияли на ее волю или, опять же, загипнотизировали. Она невиновна. А значит, пуля в голову при задержании – это более чем глобальная ошибка. Или даже менее жесткий вариант – арест и дальнейшее тюремное заключение. Ведь, по сути, убивает не она.

– Давид? – обратился Артем к своему временному напарнику. – Если я довольно оптимистично понадеюсь, что мы сможем найти способ избавить девушку от одержимости, каким-то образом изгоним ту сущность, что будет с самой Людмилой? Каково ее предполагаемое психическое и физическое состояние?

– Не знаю, – подумав, неохотно признался консультант. – Во многом это зависит все-таки от нее самой. Именно от ее силы воли и психического здоровья. Но если верить истории, всем описанным случаям одержимости, шансов на счастливый конец у нее катастрофически мало. В самом худшем случае она может вообще не пережить экзорцизм. Если повезет – ее ждет долгое и не факт, что результативное лечение в клинике. Самый идеальный вариант – долгое восстановление, а потом всю жизнь наблюдаться у психотерапевта. Но вообще, будущее Людмилы во многом зависит еще и от времени. Чем дольше сущность занимает ее тело, тем хуже будут последствия.

– Понятно. – Следователь был явно расстроен. – В таком случае мне нужно поторопиться, чтобы задержать Людмилу. Но главное, хотелось бы найти способ упечь за решетку именно того, кто сломал девушке жизнь.

– И отнял несколько других, – дополнила Нина. – Но пока мы его не знаем. Однако, Артем, а если в своих посланиях Люда как раз и пытается на него указать? Те странные слова. Если это не просто набор букв, их можно перевести!

– Люда заучивала слова, которым нет аналогов в русском языке, – напомнил следователь и указал на свой смартфон. – Тут ссылки на сайты, где она их брала. И сами послания. Если найдутся соответствия, сможем что-то понять.

– Давай мне! – вызвался Аркадий. – Я обожаю всякие шарады.

– Пожалуйста. – Артем протянул ему аппарат. – Эксперты говорят, что, покидая свой дом, девушка оставила один из таких сайтов открытым прямо на экране своего ноутбука. Может, это тоже подсказка. Перевести слова – это было бы здорово. Но сейчас лично я сам не в состоянии разгадывать что-либо.

– Я просто скину тебе все сообщением, – пообещал ему друг.

– Я думаю, наши догадки окажутся верны, – заметил консультант. – И еще такой момент. Эта сущность, Елизавета Аксо. То, что она сказала тебе в аудитории и что мы сочли за игру. Сейчас интересное время, когда есть интернет. Никто из нас не задумывался о том, насколько изменился мир даже за последние двадцать лет. А для актрисы начала двадцатого века такие перемены выглядят еще более разительными. То, что сейчас заняло тело Люды, не понимает и не принимает реальность. Но сама девушка хорошо знает нашу жизнь. Потому снова велика вероятность, что она оставляла подсказки именно там, где они, скажем так, недоступны для угрожающей ей сущности.

– Интересная мысль, – заметила Нина. – Эта сущность появляется в нашем мире ненадолго каждый раз, не успевает приспособиться к каким-то изменениям. Значит, она будет жить в рамках тех знаний и навыков, что были у нее тогда? В период ее собственной реальной жизни?

– Согласен! – живо поддержал ее Давид. – Более того, ей не нужны перемены. Все же занявшее тело Люды существо не человек. Оно возвращается только с одной своей целью – собрать чужие жизни. Оно питается этим, и его голод вечен и всегда силен. Ты сам заметил, Артем, что промежутки между преступлениями становятся все меньше. Сам сравнил это с психологией маньяка, который все больше зависит от своей страсти. Потому твари нет дела до новых реалий жизни. Ее вообще не интересует то, что происходит в мире людей, и да, она живет своими изначальными знаниями и привычками.

– Но при этом, – напомнил ему следователь, – ты сам рассказывал мне, что сущность вполне может пользоваться интеллектом и знаниями о мире того человека, в чье тело она попала.

– Так и есть, – подтвердил консультант. – У нее есть некие данные о мире, куда она попала, заимствованные у плененной души, но использует она лишь то, что поможет ей маскироваться, скрываться как можно дольше, чтобы утолять свой голод. Но в основном тварь остается собой. Исполняет свой сценарий.

– Потому убийства всегда совершаются в одних и тех же местах? – уточнил Артем. – Это реально часть ее ритуала? И на самом деле ей неважно, кто станет жертвой, только бы это случилось в нужное время? Но получается, что эти два критерия как-то должны быть связаны с самой сущностью. Или все же именно с той, чью личину она принимает? С той самой Елизаветой Аксо?

– Что вообще нелогично, – вдруг заявила Нина.

Мужчины посмотрели на нее с удивлением.

– Да, – подтвердила она серьезно. – Это и есть то самое мое озарение, из-за которого я полдня пыталась поймать Тёму.

– Ты просто мне звонила, – не удержался ее друг от иронии. – Не более пяти раз подряд.

– Отстань, – отмахнулась она. – У нас не сходится. Кровавые убийства, странные ритуалы – и все это под эгидой этой самой Елизаветы. Но с чего? Кто такая эта актриса? Просто дама с тяжелым характером, кучей комплексов, требующая повышенного внимания к собственной персоне? Как это бьется с убийствами? Как она связана со всей этой схемой?

– Ну вроде была версия, что ее саму убили таким образом, – напомнил неуверенно Артем.

– Так ее саму же! – указала Нина. – И что? Она сама была жертвой, а не агрессором. Не сходится. Даже если предположить месть, именно такой способ никак не сочетается с ее характером. Истеричная, язвительная, взрывная, скандальная. Проще говоря, во многом спонтанная. И эти четко выполненные убийства, требующие определенного хладнокровия. Четкая схема, даже некая система исполнения преступлений. Не сходится. Я бы еще поверила, если бы вместо актрисы героем этой легенды стал ее убийца.

– Как-то да, – немного робко согласился с женой Аркадий, ненадолго оторвавшийся от разгадки посланий. – Слушайте, а ведь в любой городской легенде всегда речь именно об агрессорах, как их назвала Нина. Даже в фильмах ужасов такие сюжеты показывают. Хукмен, он же Крюк, убийца с протезом. Или тот же Клоун Хоуми. Ну, в общем, таких легенд много, и да, их персонажи всегда были убийцами еще при жизни, потому якобы так же продолжали убивать и после смерти. Есть, правда, та же Кровавая Мэри или Белая Дама. Изначально они сами стали жертвами преступлений. Но они привязаны к месту собственной смерти и находят жертв по другим, очень даже четким критериям!

– Давайте оставим их в покое, – предложил Артем. – А то мы уже начинаем напоминать школьников, рассказывающих страшные байки у костра. Важно, что личность актрисы не вписывается в сценарий, который разворачивается после ее собственной смерти. Я точно готов согласиться в этом с Ниной. Думаю, именно из-за этого столько тех самых нестыковок и непонятных моментов.

– Потому что пока вы не знаете настоящую историю Елизаветы Аксо! – выдал Давид.

У него получилось это сказать как-то очень значимо и явно интригующе. Консультант тут же немного смутился.

– Простите, – поспешил извиниться он. – Получилось несколько театрально. Просто сейчас я похож на фокусника, буду доставать факты, как зайцев из шляпы. Но зато теперь точно принесу пользу нашему расследованию.

– Ты говорил о втором уголовном деле, связанном с именем актрисы, – вспомнил Артем. – Которое как раз оказалось секретным.

– Именно так, – закивал Давид. – И оно многое нам объяснит. Мы уже знаем, что по факту исчезновения Елизаветы Аксо велись следственные действия. Именно из этой загадки и выросла та самая легенда о ее призраке. Но на самом деле все было немного не таким, как кажется. Начну с самого сенсационного. Актриса умерла. Да, это факт. Но это произошло совсем не в том здании, где сейчас располагается психологический факультет вашего вуза. Елизавета Аксо тихо скончалась в одном из отдаленных исправительных учреждений того времени.

– Значит, я оказалась права, – заметила удовлетворенно Нина. – Она сама преступница.

– Но почему тогда легенда связывает ее с тем корпусом? – удивился Аркадий. – Подождите! Актриса все равно появляется именно на факультете!

– Потому что та сущность, которую, по сути, нам и надо поймать, – стал объяснять Давид, – была запечатана именно там.

– Стоп, – распорядился твердо Артем. – Давид, давай с самого начала и все по порядку. Почему, кем и когда было заведено это дело. Кто жертвы, сколько их и так далее.

– Хорошо, – покладисто закивал консультант. – Но если уж так, начать придется все-таки именно с самой актрисы. Вернее, с женщины по имени Лукерья Ляхова. Так ее звали на самом деле. Пересказывать ее биографию заново не буду. Только несколько фактов коротко. Лукерья была единственным ребенком в семье разорившегося помещика. Ее мать зарабатывала шитьем, держала крохотное ателье, отец занимал очень незначительную должность в одной из мужских гимназий. Он преподавал там. Но девочку баловали. Ее главным преимуществом была внешность. Мать старалась шить дочери самые модные платья из остатков тканей заказчиков, отец пристроил дочь учиться в женский пансион. Там, кстати, Лукерья впервые вышла на сцену в местечковом художественном кружке. Красота девушки давала ей ожидаемые плюсы. Ее привечали учителя, ей завидовали подруги, у нее уже тогда было много поклонников.

– Снова практически классический случай, – заметила Нина. – Бедная семья, но внушенные девочке большие амбиции, наследие несостоявшихся в жизни родителей. И да, опять же традиционно, ставка на самое простое – красоту. Весьма скоропортящийся товар.

– Все так, – охотно согласился Давид и продолжил: – В восемнадцать лет она вышла замуж за того самого мелкого чиновника. Скажем честно, она могла бы не торопиться и найти себе более выгодную партию. Но у ее мужа были очень необычные, привлекательные для Лукерьи связи. Он был членом одного из тайных обществ, существовавших в вашем городе.

– Откуда что берется? – удивился Артем.

– О! – усмехнулся консультант. – Рубеж девятнадцатого и двадцатого веков был потрясающим временем. Развивались науки, физика, химия, началась эпоха технологических открытий, паровозы, телефоны, автомобильная промышленность. А параллельно археология, появился месмеризм, за ним и психоанализ. Мир кардинально менялся, а это всегда влечет за собой процесс переосознания прошлого, новую попытку собрать воедино, переосмыслить опыт прошлых веков. В том числе в тайных знаниях. По всей Европе создавались новые магические Ордена, работали кабинеты медиумов, сочинялись множественные теории и процветали всяческие мистические кружки.

– Но это на Западе, – возразил следователь. – Ты сам сказал.

– Ошибаешься, – горячо поддержал Давида Аркадий. – На тот момент Российская империя была одной из передовых стран мира, в том числе в плане культуры и науки. Эти тенденции у нас были не менее яркими, чем у соседей. Целый ряд знаменитых имен! Папюс был в России, даже посвятил царя в одну из сект. Елена Блаватская! Пусть она начала деятельность раньше, но Теософское общество у нас процветало. Андреев, Рерих, да куча имен! Распутин, в конце концов!

– Вот он более известен в наших скромных криминальных кругах, – усмехнулся иронично Артем. – Все больше своей непростой смертью. Но ладно, я понял, мистики хватало.

– Да, это и стоит отметить, – продолжил рассказ консультант. – Со следующим своим избранником она тоже знакомится в своем кружке по интересам! Он продолжил существовать даже после смены режима. Пусть революционные идеи, также витавшие в таких сообществах, реализовались, но тяга к тайным наукам не исчезла. Лукерья ими очень интересовалась. У нее были странные друзья.

– Те, кто мог помочь вызвать неизвестно откуда некую непонятную сущность? – уточнил Артем.

– И мог, и вызвал, – подтвердил Давид. – Смотрите, что получается. Лукерья стала примой в тысяча девятьсот восемнадцатом. Якобы благодаря очередному удачному замужеству. Но этого мало! На момент, когда наша дама начинает играть свои звездные роли, ей уже почти тридцать лет! И что удивительно, она на самом деле, без грима, выглядела максимум на двадцать три. И до самого момента своего исчезновения она будто бы даже не старела.

– Волшебный рецепт? – Нина как-то с трудом в это верила.

– Изначально это был именно рецепт, – подтвердил аккуратно консультант. – Видите ли, где-то еще перед революцией актрисе был поставлен некий диагноз. Неприятное редкое кожное заболевание. Тогда же подруга-ведьма занялась ее лечением. Скажу честно, в состав того лекарства уже входила чужая человеческая кровь. Но пока убийств не было. Самое интересное, что странная терапия дала отличный результат.

– Плацебо, – уверенно заявила психолог. – Только так. Молодая, не слишком умная девчонка поверила в этот мистический рецепт. Похоже, как ни странно, тот кружок по интересам был для Лукерьи не просто местом добывания нужных связей. Но это типично. Это легко дополняет ее портрет. При ее подвижной психике она могла фанатично верить во всю эту магию. Практически на уровне физиологии. И вот – ремиссия. Не удивлюсь, что именно по случаю своего псевдовыздоровления актриса меняет имя. Якобы начинает новую жизнь.

– Похоже, – согласился с ней муж. – Ведь как раз тогда Елизавета начинает вести совсем другой образ жизни: светские рауты, какие-то ее скандальные выходки, смена любовников, все то, чем она запомнилась.

– Но как я понял, однажды она все-таки начала убивать, – напомнил Артем. – Та же ведьма почему-то вызвала для подружки ту сущность?

– Ритуал реально был проведен, – подтвердил Давид. – Той самой ведьмой. Но контракт с тварью Лукерья заключала по собственной воле. Это случилось уже в начале тысяча девятьсот двадцать шестого года. К тому моменту ее болезнь не только вернулась, но еще и усилилась. По сути, актрисе диагностировали рак кожи. Потому молодость и красота стали чем-то более важным, чем пропуск на сцену. Это уже был вопрос выживания.

Вся компания на несколько секунд замолчала. Услышанное казалось диким и безумным, но в этой истории была своя логика. Что искренне поражало и все же заставляло в нее верить.

Глава 13

– Мне это что-то напоминает, – сказал вдруг Аркадий. – Как раз легенду. Что-то такое очень избитое. Снова почти голливудское.

– Фильм «Мумия»? – предложил вариант Артем. – Там собирали канопы с органами, а заодно и жизни тех, кто владел этими артефактами. Но это уже совсем перебор.

– У тебя слишком богатая фантазия, – усмехнулась Нина. – Уж скорее, если о вечной молодости, то это про Дракулу.

– Точно! – обрадовался следователь. – Кровь как источник молодости. Слушайте, по данным экспертов, после нанесения первой раны в более современных убийствах с жертвой проделывались какие-то манипуляции. Создается впечатление, что кровью пострадавшего пропитывали какую-то тряпку или марлю. Зачем-то.

– Дракула кровь пил, – заспорил Аркадий. – А забирать ее для каких-то там ритуалов – это другое. Ну тогда, может, Жиль де Ре?

– Синяя Борода? – Нина чуть пожала плечами. – Он был алхимиком и якобы из крови жертв добывал золото.

– Этот персонаж станет моим подзащитным, – улыбнулся Давид. – Жиль де Ре не какой-то там спятивший маг-ученый. Между прочим, он маршал Франции, личный оруженосец Орлеанской Девы. А что самое главное, один из богатейших людей страны, кто имел глупость стать кредитором короля.

– Понятно, – усмехнулся невесело Артем. – Никакой магии, только деньги. В то время, как я слышал, с этим было легко. Ложное обвинение в колдовстве, пара купленных свидетелей, и казнь обеспечена, с передачей всего имущества в нужные руки. А сочинить легенду можно о ком угодно.

– Ладно, не он, – согласился профессор. – Но точно же была еще какая-то история, где как раз красоту и молодость поддерживали с помощью чужой крови. Когда ее не пить, а в ней купаться! Конечно! Батори!

– Ну нет! – На лице Нины появилось интересное почти злорадное выражение. – Эту даму защищать мне. Я писала о ней работу еще на первом курсе.

– Если бы ты только ею и ограничилась! – усмехнулся на это Артем. – Аркаша, вот ты с ней в свадебное путешествие ездил куда? В Англию! Полюбоваться Стоунхенджем. Сплошная романтика. А мы с ней посещали как раз тот самый замок. Как его... Чахтицкий! Потому что мы не могли оставить без внимания место заключения самой известной в мире серийной убийцы.

– Именно так! – продолжила Нина. – Эржебет Батори была именно убийцей! Выполнив свой женский долг, родив наследников, она овдовела, жила в своем замке, где, кстати, частенько принимала высоких гостей. Яркая личность, истерического склада, кстати тоже имевшая неприятное заболевание. У нее была эпилепсия, а при таком диагнозе психика тоже более чем подвижна. По данным историков, изучавших записи того судебного процесса, она совершила около тридцати подтвержденных убийств. Но там не было даже намеков на ритуал. Совершенно разные методы убийства, далеко не всегда осуществлялся забор крови, иногда это была просто бессмысленная жестокость. Считается, что к этому графиню подтолкнула ее наперсница-служанка. Кстати, несмотря на то что в то время получить обвинение в колдовстве было легко, Батори такого не предъявляли. Никакой мистики.

– Когда она там жила? – немного рассеянно переспросил Аркадий.

– Во второй половине шестнадцатого века. Умерла в начале семнадцатого, – доложила Нина как ученица-отличница.

– Вот, – задумчиво сказал ее муж. – А позже, спустя еще два века, она стала легендой. Понимаете, это точно такой пример, как мы говорили. Когда Кровавая графиня из убийцы превращается в народном фольклоре в нечто большее. В монстра или колдунью, некую мистическую сущность. Что и произошло в девятнадцатом веке. Кстати, именно в тот самый период расцвета тайных обществ и кружков, подобных тому, в котором состояла наша актриса! И даже само имя! Эржебет Батори чаще называют просто – Елизаветой!

– Вообще, логично, – серьезно поддержал его Артем. – Не думаю, что в России того времени было так много историков и исследователей психики серийных убийц. Зато мистиков, как выяснилось, точно было пруд пруди. У них эта графиня легко могла стать демонической сущностью. И даже я помню, что Батори якобы принимала ванны или хотя бы делала какие-то там компрессы из крови своих жертв. И точно ради сохранения как раз красоты и молодости. Тот самый волшебный рецепт заодно еще и против ее болезни. Сходится. В своей идее. В схеме нынешних убийств. Ведь можно предположить, что сейчас преступница, нанеся первую рану, реально смачивает в крови жертвы какую-то там тряпку, с тем чтобы потом использовать это как ту же примочку или компресс. Но я не поверю, что и тогда, и сейчас в тела женщин вселяется дух Батори! Там вроде бы вообще никто никогда про одержимость не упоминал.

– Я согласен, что Лукерье Ляховой образ Кровавой графини был близок, – аккуратно поддержал их размышления Давид. – Но Артем заметил верно. Дух графини никто в актрису не переселял. Но контракт был заключен. Та самая ведьма легко дала показания, когда проводили расследование. Она сама помогала Лукерье во время ритуала. Это тоже факт. Но кого они вызвали, сказать невозможно.

– Почему? – поинтересовался Аркадий.

– Та женщина, – стал рассказывать консультант. – Ее звали Оксаной. Очень неглупая, эрудированная, она могла бы стать отличным ученым. В каком-то смысле она им и являлась. Вслед за обожаемой ею Блаватской Оксана старалась изучать мистику, как-то ее систематизировать и анализировать. Так вот, по ее словам, кружок, в котором они состояли вместе с Лукерьей, больше напоминал секту. Эти люди верили в существование неких «посредников». Расу существ, кто сильнее людей, обладает большей силой и магией, но не может сравниться с богами. Эти существа всегда где-то между небом и землей, между людьми и небожителями.

– Опять же, нечто логичное в этом есть, – заметил Аркадий. – Ведь такие существа упоминаются чуть ли не во всех религиях мира! Ангелы и демоны у христиан, иудеев и даже мусульман. Дэвы, джинны или ракшасы в Азии. Даже в языческих культурах есть некие духи. Малый народец у кельтов, сильфы и тролли у скандинавов, нечисть у славян. Ёкаи в Японии. В чем-то они все как раз подходят под это понятие «посредники».

– Так же рассуждали и те ребята, – согласился Давид. – В той секте как раз и занимались всеми этими межрелигиозными параллелями, составляли какие-то списки «посредников», а главное, искали способ выйти с ними на связь.

– Зачем? – спросил Артем.

– За тем же, что и всегда, – пожал консультант плечами. – С такими же целями вызывали всегда демонов или тех же ракшасов. Еще проще – джиннов в сказках. Исполнение желаний. Люди всегда склонны наивно полагать, что они могут удержать такие вот сущности под своим контролем. А заодно и заставить их служить себе.

– При этом изначально такие умники сами утверждают, что эти твари сильнее и умнее самих людей, – усмехнулась недобро Нина. – Я в очередной раз согласна с мнением христиан, что гордыня – самый страшный из семи смертных грехов.

– Вернемся к делу, – решил следователь. – Контракт. То есть Лукерья сама согласилась стать одержимой?

– Я связался с несколькими специалистами в данной области, – признался Давид. – Как раз по истории магии и тех самых обществ начала двадцатого века. Именно с этим вопросом. Ведь если бы актриса просто стала одержимой, все бы заметили перемену. Не уверен даже, что после такого обряда Елизавета смогла бы хоть раз выйти на сцену. Тварь захватила бы ее целиком и подчинила бы себе. Нашу даму вообще не волновало бы ничего, кроме убийств. Но этого не произошло! Елизавета еще почти полтора года успешно играла в театре, заимела очередного мужа, сменила кучу любовников, и никто не заметил в ней разительных перемен. То есть тварь каким-то образом пряталась в теле актрисы, лишь изредка просыпаясь и получая свои жертвы. Странная одержимость. Но в этом и суть! Потому это и назвали контрактом. Это на самом деле была сделка. Именно на таких условиях. «Соседство» твари с человеческой душой давало Елизавете главное – избавление от болезни. Каким-то образом наличие твари это заболевание останавливало. Наверное, за счет тех самых странных сил «посредника». Но полностью отменить диагноз нельзя, а силы твари надо подпитывать. Чужими жизнями. То есть одержимость проявлялась именно тогда, когда нужно было убить.

– Так, криво, но понятно, – рассудил следователь. – Сколько было тогда убийств?

– Восемь, – с сожалением сказал Давид. – И ты прав, у этой серии не могло быть конца. Она убивала бы и дальше, если бы ее не остановили.

– Как это произошло, как они на Елизавету вышли? – Все же Артем дела криминальные воспринимал спокойнее, чем мистические.

– Первые убийства были совершены осторожно, – послушно продолжил консультант. – Связать их хоть как-то с актрисой было невозможно. А потом все по классике, как любите говорить вы с Ниной.

– Тварь хотела все больше, – предложила психолог сценарий. – Убивать надо было чаще, Елизавета теряла осторожность, выбирала жертв более небрежно и лениво, буквально из своего окружения.

– Все так, – закивал Давид.

– Ага! – Артем кое-что вспомнил. – Это было даже в тех материалах, что попали в газеты. Странные исчезновения какого-то вахтера, потом молодого парня, кто также служил в театре. И даже вроде бы один из бывших мужей Елизаветы приходил к ней скандалить из-за пропажи его новой сожительницы.

– На чем она и погорела, – тут же живо отметил консультант. – Тот самый один из бывших мужей. Он отлично знал об увлечениях мистикой актрисы, так как сам входил в тот же кружок. И об обряде вызова тоже был в курсе. Возможно, ему было известно и об убийствах.

– Уверен, что да, – отозвался Артем. – В тех же газетных материалах была информация, что его самого тоже посадили. На немалый срок, пусть и якобы по какой-то смешной статье.

– Опять все верно, – согласился Давид. – Этот человек сам пришел к нужным людям в КГБ и все рассказал. Потому что надеялся спасти жизнь своей сожительницы, которую искренне любил. К сожалению, было поздно. Но благодаря этому свидетелю вышли на ту самую ведьму Оксану. Женщина дала показания – более того, передала в руки чекистов и подробное описание обратного ритуала, экзорцизма. Дальше просто. Нашли преподавателя, последнее увлечение Елизаветы, он назначил любовнице свидание в институте, куда сам идти не собирался. Актрису встретили, провели ритуал, тварь изгнали, а ее саму забрали куда следует.

– Понятно! – Артем даже устало улыбнулся. – Это был еще один странный для меня момент. В газетах сообщали, что любовник якобы порвал с актрисой и на встречу не пришел. Но кто-то другой открыл Елизавете дверь служебного входа. Теперь понятно, кто и почему.

– Это и был милиционер, – уточнил консультант. – Точнее, офицер КГБ. Неважно, главное – представитель закона. Он изгнал тварь. Отсюда и эта игра, тоже часть личной истории актрисы. Ее сценарий, который запомнила и сущность, с кем нам теперь приходится иметь дело. А еще я выписал адреса, где тогда убивала сама Елизавета. Уверен, они совпадут со списком тех, где находили жертвы и потом, в каждый новый повтор серии. И также время. Все преступления приходятся на промежуток с одиннадцати часов вечера и до полуночи.

– И это на самом деле единственный критерий выбора жертв? – удивилась Нина.

– Это часть ритуала вызова, – пояснил Давид. – В том кружке давали «посредникам» имена. И считали, что каждый из них наиболее силен в определенный час суток. Так Оксана выбрала того, кто подходил под их с Елизаветой цели лучше других, и провели обряд именно в то самое его время. По традиции в обряде обращались к Высшим и давали им имена из иудейско-христианской демонологии. Это мог быть в равной мере и какой-нибудь Архангел Ариэль, и кто-то вроде Астарота. Но понятно, на зов приходили лишь слуги Высших. Упоминание такого могущественного существа нужно было для открытия портала. Кстати, у меня уже есть, так скажем, графическая схема экзорцизма. Знаки, символы, их расположение, те самые имена и описание некоторых действий. В течение суток мои знакомые специалисты дадут по ним все разъяснения и дополнят все это.

– Отличная новость! – обрадовался Артем. – Надеюсь, что мы найдем и ту, в ком тварь живет сейчас, за эти же сутки.

– Подождите, – попросила Нина. – Есть момент. Тогда обряд провели и Елизавета все же не была одержима. Это, как вы сказали, был контракт. Ну а потом? Во все остальные ее возвращения? А сейчас?

– Позже обряд был выполнен не полностью, – признал с досадой Давид. – У тех, кто решался на вызов во всех остальных случаях, не было всех деталей ритуала, как не будет этого и у нас. А еще не было Оксаны, которая единственная знала, что делает. Но главное, контракт или сделка предполагает наличие условий, выставленных с двух сторон. Помните? Тварь получает чужие жизни, актриса – свою единственную, заодно ту самую молодость и красоту. Но дальше условия изменились со стороны того, кто вызывал «посредника». Равноправной сделки уже не получалось. Потому в свои возвращения тварь просто захватывала тело, только чтобы убивать в назначенное изначально время. Ведь лекарство уже не было никому нужно. Так и сейчас это просто утоление голода. С той лишь разницей, что Людмила, с кем тварь делит тело, не соглашалась на это добровольно и продолжает соседству сопротивляться.

– Потому ее нужно все же взять живой. – Артем понимал, что у него уже окончательно слипаются глаза и почти не работает мозг.

– Мы справимся, – уверил его консультант. – Я достану все необходимое. Мы найдем девушку.

– А еще я разгадаю ее послания! – напомнил Аркадий. – Мало ли что она смогла нам передать?

– Есть еще задача, – заметил Давид. – Найти точное место, где провести экзорцизм. Оно то же самое, на котором тварь изгнали в первый раз.

– А! – обрадовался профессор. – Это же мое сегодняшнее озарение! Я же это и искал! Вернее, я думал, что ищу место смерти нашей новой Батори, но суть не меняется. Смотрите. Я всю жизнь изучаю фольклор, но по академическим спискам! Понимаете? Не живую речь! А ведь что такое этот самый фольклор?

– Устное народное творчество, – чуть иронично подсказала его жена. – Даже нам, гениям криминалистики, такие вещи известны.

– Так вот же! – воодушевленно подхватил Аркадий. – А кто является носителями фольклора в корпусах университета? Преподаватели? Профессора? Да как-то в самую последнюю очередь. Прежде всего студенты!

– Ты реально веришь, – решил уточнить Артем, – что все эти почти сто лет те, кто учился в том здании, из уст в уста передавали тайну ритуала твоей Батори? Серьезно?

– Ты смешной, – немного снисходительно заметил профессор. – Да они о нашей кровавой актрисе, возможно, и знать не знают. Но у студентов есть другие байки. О каких-то особых местах в корпусах. Наверняка же знаете о таком? Ну там, какой-то стул в аудитории, куда нельзя садиться на экзамене? Или стена, возле которой, если постоять перед зачетом, точно его сдашь? Считается, что всякие места, где случилось нечто нехорошее, имеют свою ауру. Понимаете? Все давно забыли, что там случилось на самом деле, но память о таком месте осталась, как и его нехорошая слава.

– И на психологическом факультете этим местом может оказаться то, что мы ищем? – догадался Артем. – Хорошо. Главное, чтобы оно таким и было. Но как это подтвердить?

– Потожировые, – спокойно напомнила Нина. – Там будут следы Людмилы.

– И ее кровь, – дополнил Давид. – Обряды вызова всегда делают на крови.

Следователь только болезненно поморщился, молча признавая правоту консультанта. На большее он, наверное, уже и не был способен. Артему необходим был сон.

Глава 14

Он очень жалел, что не поставил будильник. Надо было это сделать. Пусть и начальник, и весь мир кругом дали ему «родительское разрешение» не участвовать в сегодняшней облаве, сам Артем пропустить ее не мог. Но только организм подвел. Следователь даже не стал ждать, пока его друзья отправятся домой, передал заботу о соблюдении правил гостеприимства Давиду. Сам он наконец-то ушел спать. Было начало седьмого.

Артема не мучили сновидения, вообще было ощущение, что он как в омут провалился. А проснулся будто от волшебного пинка, резко, но позднее, чем следовало. На часах было без пятнадцати одиннадцать вечера. На ходу натянув джинсы и чистую футболку, он рванул из квартиры, вскочил в автомобиль и помчался туда, где ждали появления убийцы.

Следователь не знал, что его сейчас пугает больше: что они не все просчитали, что будет еще один труп или что кто-то традиционно при задержании все же убьет или хотя бы ранит Людмилу. Судьба этой девочки не давала Артему покоя. Почему-то ему казалось, что в этой ситуации именно Люда стала основной жертвой. Именно по отношению к ней все складывалось наиболее несправедливо. Он просто боялся за эту студентку. Еще пару дней назад милую, немного наивную, серьезную девочку, у которой были свои цели, мечты, что так стремилась нормально и правильно жить! И у кого это получалось. До появления Елизаветы Аксо.

Он домчался до нужного квартала всего за десять минут, но понимал, что уже опаздывает. Просто интуитивно это чувствовал. Закрыл автомобиль и почти побежал вдоль спящего здания. Это снова был практически самый центр города, два квартала от местного Арбата. Тут, на месте старых двухэтажных, развалившихся от времени и лишенных достойной реставрации купеческих домиков теперь возвышались несколько новостроек.

Но это были не какие-то типовые многоэтажки, а довольно нарядный современный комплекс, сами постройки небольшие, на два-три подъезда, вверх на пять этажей. И куча украшений. То высокие крылечки чуть ли не с колоннами и портиками, то ряд шикарных панорамных балконов, выступающий будто имитация башенки. А еще домики соединялись арочными проходами. Красиво, но сейчас, с точки зрения Артема, – опасно. За всеми этими архитектурными изысками заметить преступницу и ее жертву трудно.

Следователь быстро шел вдоль улицы, методично осматривал каждый закуток и палисадник. Но кругом по-прежнему было тихо. Как-то слишком безлюдно и напрягающе тихо. А ведь до центра, где куча ресторанов, кафе и торговых центров, где так любит гулять молодежь, рукой подать. Почему тут никого?

Артем дошел до конца квартала, там была еще одна улица. Такая же раздражающе пустая. Следователь повернул назад, вернулся к ближайшему арочному проходу, ведущему во двор комплекса. Вход закрывали ворота. Высокие, кованые, такими бы украшать какое-нибудь музейное поместье, а не подворотню. Сейчас ворота были закрыты – судя по всему, их открывали при необходимости, с пульта, когда надо было заехать или выехать с территории. Зато калитка была гостеприимно распахнута. И почему-то это Артему не понравилось.

Следователь поспешил внутрь, за аркой яркого освещения уже не было, пришлось замедлить шаг, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Здесь во дворе-колодце вдоль подъездов шла узкая асфальтированная дорога. По другую сторону от нее в центре громоздились какие-то будки, были кое-как припаркованы автомобили, росли разлапистые кусты. Казалось, кругом слишком тихо. Хотя на самом деле это было не так.

Артем обходил двор по периметру, смотрел на светящиеся окна, слышал, как где-то играет музыка, в какой-то квартире жильцы выясняют отношения, а еще где-то через открытый балкон слышен смех, явно гуляет веселая компания. Но это были не те звуки. Он только отмечал их краем сознания. Охватившее следователя еще в дороге странное ощущение, тот самый страх, не отступил, становился только сильнее и нес с собой неприятную нервозность, какое-то зудящее чувство неправильности.

Все эти слишком обычные звуки, эта темнота двора – они казались какими-то нереальными, будто Артем видит ненастоящую картинку, как фильм на экране. Было странное чувство потерянности, оторванности от этой жизни, будто следователь окружен некой иллюзией, которая только отвлекает.

Новый звук тоже был обычным, привычным, а значит, ненужным. Где-то с неприятным скрипом, чем-то похожим на стон, открылась подъездная дверь. Шорох подошв по камню, кто-то быстро сбежал по ступенькам крыльца. Артем даже не сразу осознал смысл происходящего. А потом пришло понимание. Инстинкты сработали быстрее, чем разум. И все изменилось.

Артем перешел на бег. Он несся вдоль почти спящего дома, спешил вслед удаляющимся чужим шагам. Теперь казалось, что кругом все застыло, даже будто подернулось какой-то белесой дымкой, как ненужные забытые декорации. И они мешали, вставали преградой, как и весь мир этого странного дворика. Артему мерещилось, что даже воздух тут вдруг стал плотнее, не пускал и теперь следователь продирается вперед. Все стало окончательно нереальным и чуждым.

Но все же он упрямо бежал, вслушиваясь в те самые тихие, но теперь единственно важные звуки. В тот быстрый, но еле слышный шорох подошв кроссовок по асфальту, который в какой-то момент вдруг замер. Артем услышал голос, мужской, немного удивленный, который что-то произнес, вопросительно и даже чуть раздраженно. Потом странный треск. Следователь не узнал этот звук, он не был знаком или привычен, но понял: это сработал шокер.

Мелькнула странная упадочная мысль: он с самого начала знал, что так и будет, что это какая-то предопределенность, он должен попасть в эту сцену как в театральный спектакль. Второй выход со двора не был защищен воротами, и арка была намного уˊже. Обычная темная и неуютная подворотня. Только там, у самого выхода на улицу, угол дома и часть проезда были освещены. Стоящий за границами двора фонарь будто проливал неровную лужу желтого тусклого света. Как прожектор в театре, подсвечивающий нужную часть сцены.

Артем увидел все и сразу, единой картиной, но в то же время за одно мгновение успел осознать кучу мелких деталей. Ровно в этом пятне света на асфальте лежал человек. Черные волосы закрывали лицо, падали на асфальт, как-то нелепо раскинуты руки, неправильная, бессильная неподвижность. Рядом, на корточках, наклоняясь над жертвой, – фигура женщины. Изящная, даже хрупкая, но в то же время какая-то доминирующая. Платье обтягивает фигуру, темные волосы, разделенные ровным пробором, свисают вниз, скрывая лицо. Одной рукой убийца сжимала оружие.

Это был кортик. Обычный наградной, какими дополнялась парадная форма офицеров еще Советской Армии. Темная ручка, крохотная гарда, лезвие сантиметра три шириной, длинное, заточенное с обеих сторон. Но только сам кончик, чуть скругленный, запачкан кровью. Намного больше ее было на тряпке, которую женщина прижимала к ране своей жертвы, каким-то особенно плавным, даже неторопливым, будто ленивым жестом.

Следователь привык думать быстро. Если по тряпке еще растекается это отвратительно-бурое пятно, значит, жертва еще жива. И кроме этого смешного, почти сувенирного ножа другого оружия у убийцы нет. Подойти, ударить, выбивая кинжал, схватить, оттащить ее прочь...

Он уже рванулся вперед, когда женщина занесла над своей жертвой нож и медленно, снова как-то картинно, повернула голову и посмотрела на Артема. Прошло не более секунды. Только у следователя появилось ощущение, что время исчезло. Он будто врезался в невидимую стену, тело еще рвалось вперед, но мозг уже понимал, что сил преодолеть преграду нет. Его сейчас тормозила даже не какая-то мистическая сила, а осознание. Жуткое, совершенно дикое осознание. На него с лица давно умершей актрисы смотрели глаза твари.

Не первый год на службе. Видел и пустые глаза наркоманов, видел откровенную ярость и злобу. Дважды ему выпадало арестовывать и вести допросы психопатов, где он видел другие, по-настоящему безумные взгляды. Но не такое.

Это можно было назвать погружением, еще вернее – провалом. Будто он шагнул в портал, в какую-то дверь в иной мир, а там... Холод и равнодушие. Какое-то полное, бесконечное. И что-то такое, что и словами не назвать. Пустота? И полное осознание того, что каким-то неведомым и совсем не добрым чудом вот такое может существовать. Оно, это нечто, сейчас напротив него.

Странно, но он не застыл, не испугался. Артему, наоборот, показалось, что вся эта странная тишина и нереальность ночи взорвалась, опала тысячью осколков. И больше нет преграды. Потому что сейчас он испытывал злость, нет, животное, дикое чувство агрессии. Он должен уничтожить, изгнать вот это из мира. Убрать эту тварь из тела девочки. Ни в чем не виноватой студентки, кто не может иметь с этим монстром ничего общего. Девочки, которую он не видел и не запомнил даже, как она выглядит на фото или видео с камер. Но она же живая! Люда...

Артем и не понял, что произнес ее имя вслух. Позвал. Хотя у него было ощущение, что потянулся к ней, будто чувствовал ее присутствие там, за стеной этого чужого и дикого взгляда. И снова этот «переход». Будто реальность качнулась обратно, время снова пустилось бежать вперед. Вернулись звуки. Шумы ночи, какие-то неопознанные рваные аккорды, доносившиеся из валяющихся рядом чужих наушников. А главное, там, за спиной следователя, гремели другие шаги. Коллеги тоже бежали к месту преступления.

Она казалась хрупкой, слишком маленькой в сравнении с распростертым на земле телом раненого мужчины. Съежившаяся вся, вжала голову в плечи. Вместо элегантного платья простая темная курточка, под ней серая футболка, с плеча свесилась неряшливо заплетенная коса. Даже непонятно сейчас, каким был цвет волос. Да и не важно. Артем снова видел только ее глаза. Темные, но ясные. Девушка закусила губку, у нее было такое жалобное выражение личика. Но она упрямо хваталась за действительность, за право быть собой.

– Люда, – снова позвал Артем и чуть придвинулся вперед. – Ты сильная! Ты такая сильная! Ты молодец. Просто... Просто разожми пальчики. Ты можешь...

И тут же испугался, что девушка отведет взгляд, что посмотрит на свою руку, которой еще сжимает кортик. Контакт прервется, и тогда тварь может снова взять верх. Но нет, Люда смотрела только на него. Напряжение в ее глазах казалось практически материальным. И все же рука девушки плавно начала опускаться. Не нанося удар, а отводя оружие. Тонкая девичья рука, такая бледная на фоне рукава куртки. И эта странная повязка на ее запястье. Грязный истерзанный бинт, на котором видны темные отметины засохшей крови.

Артем чуть нахмурился. Он как-то сразу понял, что означает эта ранка на запястье Люды. И тут же испытал злость на того, кто это сделал. Следователь еще чуть придвинулся, чтобы оказаться рядом, отшвырнуть нож, как только девушка его опустит. Но в этот момент за ее спиной в пятне света мелькнула тень. Человек вывернул из-за угла, еще пара шагов, и он окажется рядом.

Машинально Артем бросил быстрый взгляд на эту приближающуюся фигуру. Контакт прервался. Он тут же почувствовал, как снова все изменилось. Следователь не хотел снова это видеть – призрачный образ актрисы, ее жуткий взгляд твари. Это было поражением. Потому что та, что только что была Людмилой, не опустила оружие, а перехватила кортик увереннее, резко развернулась и нанесла удар.

– В сторону! – все же успел крикнуть Артем, предупреждая.

Его коллега неловко шарахнулся к стене, выставил вперед руку, инстинктивно защищаясь. И тут же вскрикнул, когда кончик лезвия чиркнул по раскрытой ладони. Следователь дернулся вперед, попытался ухватить девушку за плечо, удержать, но она была слишком быстрой. Ловко обогнув раненого, она уже бежала к выходу из подворотни.

Мимо Артема пронесся кто-то еще. Один человек, потом другой. Стас все еще стоял, прислонившись спиной к стене, нашарил здоровой рукой пистолет, поднял оружие.

– Стас, нет! – крикнул следователь.

Но было поздно. Выстрел прозвучал. Хрупкая фигурка почти уже скрылась за углом дома. Что-то маленькое и неимоверно быстрое пролетело в опасной близости от головы Людмилы. Пуля чиркнула ее по плечу. Девушка исчезла из поля зрения следователя. За ней гнались оперативники, еще кто-то из полицейских мчался теперь уже мимо подворотни по узкой улице.

Артем испытал резкое, почти болезненное чувство поражения. Но сейчас было не до того, чтобы возиться с собственными эмоциями.

– Ты как? – бросил он коллеге.

– Больно, зараза! – Стас держал раненую руку на весу, второй неловко засовывал пистолет сзади за пояс брюк.

– Скорую надо... – рассудил вслух следователь, но даже не сделал попытки достать смартфон. Он смотрел на все еще распростертое в шаге от него тело незнакомца.

Артем нагнулся над раненым, зачем-то убрал с его лица длинные спутанные черные патлы. Молодой парень – по сути, мальчишка еще совсем. Глаза его были закрыты, на лице так и осталось выражение какого-то удивления или даже детской обиды, неподвижный, безвольный. Ниже, на шее, правее лица, видна рана, сейчас просто похожая на темное пятно, будто чуть пульсирующее от выплескивающейся из него крови.

Если кровь еще идет, значит, парень жив. Надо как-то зажать рану! В голове следователя всплывали какие-то отрывочные знания, как оказывать первую медицинскую помощь. Он подсунул ладонь под голову мальчишки, постарался правильно разместить пальцы, как его когда-то учили делать на манекене. Тогда еще в академии на этих занятиях Артем всегда думал, что навредить в такой ситуации, кажется, проще, чем помочь. Такие же мысли полезли в голову и в тот момент, но следователь все равно старался сделать зажим верно.

То ли он убедил себя в этом, то ли края раны на самом деле немного сошлись. Он надавил чуть сильнее. Артем судорожно старался сообразить, что делать дальше, как долго придется ждать врачебной помощи. Хоть кого-то сюда, кто способен сделать что-то разумное!

Он не заметил приближения Аллы и даже чуть вздрогнул, когда она опустилась рядом с ним на корточки.

– Чуть передвиньте пальцы, так зажим сильнее, – сказала эксперт, а сама стала нащупывать пульс с другой стороны на шее пострадавшего.

– Ты медик? – осведомился следователь, даже не обратив внимания, что перешел на «ты». Сейчас было не до правил этикета.

– Нет, – легко ответила она. – Отец показывал.

– Он сам где? – Артем вспомнил, что Федор врач по образованию, пусть и работает судмедэкспертом.

Он не столько увидел, сколько почувствовал, как она напряглась.

– Его сегодня не будет, – угрюмо сообщила Алла.

– Опять? – Следователь все же на мгновение поднял глаза на лицо женщины. Она лишь кивнула в ответ и отвела взгляд.

– К Стасу пойду и уже вызову скорую.

Следователь молча кивнул, не задумываясь, видит она его реакцию или нет. Раньше продолжительных запоев у Федора не было – или он умудрялся хорошо их скрывать. В другое время Артем бы забеспокоился о друге и наставнике, сейчас же его несвоевременная «болезнь» просто вызывала раздражение. А в целом было не до Феди. Следователь все же аккуратно сдвинул пальцы, как указала Алла. И снова заставил себя поверить, что края раны на шее мальчишки сошлись совсем, кровь почти не сочится. Надо просто держать так...

Рядом остановился кто-то еще.

– Давай я, – предложил Васильевич.

– Да ладно уж...

Артем не стал признаваться, что просто боится убрать руку и хоть на мгновение дать ране заново открыться.

– Что там с ней? – спросил он.

– Да. – Васильевич раздосадованно махнул рукой. – Быстрая, жуть. Плохо так думать, но боюсь, сбежит.

– Она ранена, – сообщил следователь. – Стас выстрелил, плечо поцарапал ей.

– Знаю! – буркнул начальник. – Вообще-то, я это видел!

Вот тут Артем удивился.

– Да? Мне почему-то казалось, что тут никого не было.

– Да я буквально следом за тобой бежал, – пояснил устало его старший коллега. – И еще пара оперативников, что патрулировали эту часть двора. Просто, когда ты с ней переговоры затеял, я велел всем убраться. У тебя почти получилось!

Начальник явно пытался его похвалить. Артем только кивнул. Он старался не показать, насколько выбит из колеи. Он на самом деле не замечал никого и ничего с момента, как оказался здесь. Дурная мысль, но она не отставала: Артем будто бы провел это время где-то за пределами реальности, в мире той твари, с которой встретился сегодня взглядом. В которую он все-таки теперь верил. Это все угнетало и пугало до чертей. Но следователь снова приказал себе не думать, не отвлекаться.

– У парня хоть какой-то шанс есть? – робко спросил начальник.

– Я не врач, – буркнул Артем.

– Все это отвратительно выглядит, – от души выдал Васильевич. – Облава, куча разыскных мероприятий. А в результате толпу мужиков сделала одна маленькая девчонка.

– Да, мы облажались, – согласился угрюмо следователь. – Как ее вообще пропустили?

– Я думаю, она нас видела, – решил начальник. – Пришла раньше, когда мы только разворачивались. Нет, конечно, проверяли все, дворы соседние, подворотни, даже помойки. Но забежать в подъезд, временно подняться на полэтажа – дело пары минут. Никто же не будет настолько тщательно проверять.

– Да она в темном вся, – поддержал его Стас, подходя ближе. – А кругом кусты какие! У нас в городе благоустройство территорий и озеленение на высоте. Я там на улице на углу аккуратно прогуливался. Ее почти случайно, чуть ли не краем глаза заметил. Тень через дорогу метнулась, и все! Пошел проверить только на всякий случай! А она уже все успела!

– Больше, чем хотелось бы, – хмуро отозвался Васильевич. – Как там твоя рука?

– Все так же больно! – досадливо поморщился подчиненный. – Крови много, но ладно, держу. Щиплет. Но вот пальцы плохо сгибаются.

В просвете арки замелькали странные синие и красные отблески. Артем даже не сразу понял, что это огни наконец-то прибывшей скорой. В подворотне зазвучали быстрые шаги медиков. Кто-то уверенно отстранил следователя, чужие пальцы уже зажимали рану несчастного мальчишки, что за все это время даже не пришел в себя.

– Он дышит, – сообщил рядом мужской ровный голос. – Кровопотеря значительная, рана глубокая. Надо...

Дальше врач назвал какие-то препараты и дозировку. Артем просто распрямился и шагнул дальше. Он держал руки перед собой, не зная, обо что бы вытереть чужую кровь. Алла подошла к следователю, протянула ему салфетку.

– Этого тоже заберите. – Начальник указывал медикам на Стаса.

– Да я потом сам... – попытался протестовать он.

– Езжай, – категорично заявил Васильевич. – Тебя зашьют, и сиди там с мальчишкой. Надо ситуацию на контроле держать.

Раздался какой-то раздражающий треск, начальник полез в карман, достал рацию. У следователя как-то нехорошо екнуло сердце. Он почему-то снова уже знал: будут еще плохие новости.

– Черт! – Судя по виду, Васильевич с удовольствием выругался бы более грубо. – Они ее потеряли. Вот точно, шустрая не в меру!

– Как-то неспокойно мне, – признался Артем. – Она свой ритуал не закончила. Как бы нам еще и завтра не пришлось все это повторять. Она может ускориться.

Произнося это, он четко понимал, что говорит именно об актрисе, но боялся за Люду. Чем больше жертв, тем труднее будет спасти девушку. Прежде всего от самой твари и того, что ее ждет в жизни после, – тюрьма или сумасшедший дом.

– Ладно, – махнул рукой явно расстроенный начальник. – Пока давай уже свои обязанности выполнять. Карманы осмотри, пока парня не увезли. И на квартиру, все же рядом. Я тебя учить, что делать, не буду!

– Вот это прямо подарок! – язвительно усмехнулся следователь. – Такое доверие!

– Да иди ты... работать.

Васильевич смешно насупился, потоптался еще, потом отправился куда-то в проем арки.

Глава 15

Они медленно поднимались по лестнице. Квартира раненого мальчишки была на третьем этаже. Артем тащил саквояж экспертов, Алла несла в руках пакет, где лежали смартфон парня и огромные неуклюжие наушники. Ключи от квартиры тоже были у девушки.

Следователь с каким-то ленивым любопытством наблюдал, как эксперт немного неуверенно, даже смущенно стала открывать дверь чужого жилища. Она даже бросила быстрый взгляд по сторонам, будто боялась, что кто-то их увидит.

– Привыкнешь, – мягко заметил Артем, проходя за ней следом в квартиру.

– Не знаю. – Алла не отшучивалась, не старалась бравировать, была все такой же серьезной. – В этом все равно есть что-то неправильное. Мне воспитание мешает.

– Если честно, – искренне признался следователь, – мне тоже. Дело не в том, чтобы нарушить границы чьей-то частной собственности. Это вторжение в чужую зону комфорта, в чужую жизнь. Как говорится, залез в душу без сменной обуви.

– Похоже. – Она кивнула, даже не улыбнулась на его слова поддержки. – Тут совсем немного места.

Из крохотного предбанника, где у дверей стояла лишь узкая обувная тумба, висело зеркало и были прибиты пара крючков для верхней одежды, можно было сразу увидеть единственную комнату в квартире. Мебели было мало: полуторная кровать, шкаф, рабочий стол. Но порядком тут и не пахло. К счастью, обошлось без завалов грязной одежды, просто книги, какие-то бумаги и блокноты.

– Ну обыск не нужен, – рассудил Артем. – Делаем только беглый осмотр. Единственное, что важно, – это найти документы и установить личность.

– Фотоотчет? – коротко уточнила эксперт, доставая фотоаппарат из чехла.

– Да, – без энтузиазма подтвердил следователь. – Сделай общие снимки, а я пока возьму в ванной его зубную щетку.

Анализ ДНК делать все равно придется, лишнее доказательство, что раненный во дворе парень жил именно здесь. Стандартный набор исследований и улик при ведении любого дела. Артем пытался убедить себя, что выполнение этих привычных, предписанных протоколом и правилами мероприятий – то, что ему сейчас нужно. Чтобы не отвлекаться больше от реальности, чтобы не задумываться о все той же неприятной иной составляющей, не возвращаться постоянно в воспоминаниях в тот момент, когда он увидел тварь, засевшую в чужом теле.

Он успел натянуть тонкую резиновую перчатку, какие терпеть не мог, на правую руку, когда неожиданно ожил его смартфон. Левой следователь работал неуклюже, что его раздражало.

– Да, – буркнул он, приняв вызов. – Слушаю!

– У нас еще один труп, Тёма, – угрюмо сообщил ему начальник.

Тут же забыв про перчатку, следователь перехватил аппарат правой рукой, как ему привычно, заодно успел посмотреть на экране, который час. Перевалило за полночь.

– Когда? – уточнил он.

Очередная чужая смерть, конечно, отзывалась грустью, была чем-то вроде личного проигрыша, что не смогли уберечь, спасти. Но сейчас Артема напугало то, что после прерванного ритуала кровожадная тварь почему-то еще и сама вышла за рамки своего же сценария.

– Да когда мы с тобой еще во дворе трепались, – признал горестно Васильевич. – С места преступления она рванула за угол и вправо по улице, потом свернула вокруг квартала, во дворе пыталась прятаться. Двое за ней еще поспевали. Оперативник решил перехватить ее в другой подворотне, свернул, а его напарник остался один. Похоже, в какой-то момент девица просто остановилась, развернулась и ударила. А дальше все, как у нее заведено. На этот раз успела всю свою схему выполнить. Так что труп мы все же получили.

– Но как? – искренне возмутился следователь. – В убойном здоровые парни!

– А у нее здорово работает шокер, – напомнил Васильевич.

– Черт! – сдался Артем и убито добавил: – Моя вина.

– Лишнего на себя не бери, – строго велел старший коллега. – Ты ее почти поймал, и только ты каким-то чудом спас тому мальчишке жизнь. Еще бы пара секунд! Да и кто же знал, что она настолько безумна, чтобы кинуться на полицейского.

– Я должен был знать, – резко возразил Артем. – Додуматься, ведь это элементарно! Ей необходимо было убить кого-то в этом квартале в указанное время. Просто любого, кто там окажется, а не того, кто там прописан! Подходит любой прохожий, даже полицейский, что еще и сам за ней бежал. Я должен был это учесть, и надо было всех наших предупредить.

– Ты не можешь отвечать за бешеных тараканов в чужой голове, – внушительно заявил Васильевич. – И давай сейчас сеансов психотерапии устраивать не будем.

– Ладно, – вынужден был согласиться следователь. – Тут у нас работы немного, потом куда?

– Домой потом, – решил устало начальник. – Здесь я сам разберусь. Поговорим утром.

– К девяти буду, – пообещал Артем и отключил вызов.

Алла стояла напротив, опустив фотоаппарат, она явно слышала новости.

– Надо здесь заканчивать, – устало сказал ей следователь. – На сегодня хватит. Всего и сразу.

– Хорошо. – Она казалась такой же немного потерянной и расстроенной. Эксперт чуть помедлила, но потом спросила: – Она использует шокер, но как справлялась в прошлые годы?

– Находила, чем оглушить, ударив по голове, – на автомате выдал Артем, а потом до него дошла суть вопроса. – В прошлые годы? Откуда ты об этом знаешь?

– Это было нетрудно. – Алла только пожала плечами, говорила так же спокойно и ровно, как всегда. – Когда отец пришел сюда на работу, мне было семь лет. Многие ошибочно думают, что дети глупые, глухие и слепые.

– Очень опасная ошибка, – заметил следователь.

Он все же надел перчатки, шагнул к рабочему столу, стал просматривать бумаги.

– Ну так вот, тогда я слышала от него про актрису, – продолжила девушка. – Отцу то дело далось нелегко. Он часто ворчал на кухне, пока там был. Запомнила просто некую связь. Странная женщина и убийства. Но в детстве это казалось чем-то просто пугающим. Вроде страшных историй. А потом уже, когда училась на математическом, услышала про Елизавету Аксо. Как-то сложилось. Теперь то же самое, тот же страх отца, те же обстоятельства. Я просто кое-что прочла в интернете.

– Ясно. – Артем присел на корточки, методично осматривая ящики стола. – Посмотри документы на полках. Математический факультет, да, это в том же здании. Я как-то не сообразил. И что? У вас там прямо все и вся знают историю этой актрисы? И про убийства? Может, даже имеется секрет, как ее вызвать?

– Такого не слышала, – призналась Алла. – Вызвать ее? Она же не какая-то там Кровавая Мэри. Или кого там еще вызывают, Пиковую Даму?

– Я в таких вопросах не силен, – не слишком весело усмехнулся следователь. – Так все же, что преподают математикам о кровавых призраках?

– Красивая, эпатажная, стервозная, – перечислила эксперт. – Меняла мужчин как перчатки, ломала многим жизни. Пока однажды не полюбила, но он ее предал. Вроде бы даже и убил, почему-то именно там, на факультете. Нечто такое очень драматичное, но сентиментальное. Мне это не было интересно, но многие мои однокурсницы верили в нее. А вызывать? Нет, это глупо. Хотя рассказывали и об этом. Но по мне, это нелогично.

– Логики в мистике, по моему мнению, в принципе нет, – уверенно сообщил Артем. – Зачем такое вообще делать?

– От отчаяния, – все тем же ровным тоном выдала Алла. – На факультете считали, что актриса может вернуться и отомстить за измену. Только это странно, она же убивает не выбранных жертв, а всех подряд. Но, наверное, тому, кто ее позовет, уже на это наплевать.

– Может быть... – задумчиво выдал следователь. В этой странной версии опять было нечто настораживающее, но важное. – И что? Все знали место, где актрису вызвать, и как это сделать?

– Вообще, нет! – Она все же улыбнулась. – У нас таких отчаянных не было. И как я смутно помню, там слишком много всяких условий. Одно из них – как раз наличие в нужный момент в здании сотрудника правоохранительных органов. Якобы любовник-изменщик Елизаветы как раз и был служителем закона. И что-то там еще, кажется, это надо делать ночью, а в здание в это время не пускают.

– О! – не удержался Артем от иронии. – Для студентов это явно проблематичнее, чем найти полицейского для ритуала! Ладно, сказки это все.

– Но то, что происходит сейчас, как-то настораживает, – немного робко призналась Алла. – Ты почему-то подтвердил, что эти нападения тоже связаны с ней. С Елизаветой Аксо. Про похожие убийства в прошлые годы я помню. И про то дело, которое было двадцать лет назад.

Он досадливо поморщился. Ей не надо было об этом знать.

– Логики во всем этом точно мало, – аккуратно начал Артем. – Но каким-то образом серии похожих убийств в нашем городе случаются время от времени. И да, невольно это ассоциируется с той актрисой.

Это было не слишком красиво с его стороны, но следователь решил отвлечь девушку именно таким неприятным для нее образом.

– Меня беспокоит Федор, – сказал он. – Понятно, конечно, то старое дело было очень неприятным. Но вопрос, насколько. Он тогда уже пил? Как часто с ним вообще это бывает? Я как-то не замечал раньше.

– Крайне редко, – твердо ответила эксперт. Странно, но выбранная тема ее ничуть не смутила. – Последние годы он вообще почти не пьет. Сейчас, я думаю, это больше из-за тебя. Отец считает тебя своим учеником, и его пугает, что именно ты попал в эту историю.

Разговаривая с ним, девушка успела проверить книжные полки. Сам следователь осмотрел все, что мог, на рабочем столе и даже перерыл шкаф, где была только одежда. Оставалась лишь тумбочка у кровати и небольшой стеллаж в углу.

– Учеником – это громко сказано, – чуть усмехнувшись, заметил Артем. – Хотя спорить не буду, дал он мне много. Уважаю его, конечно. Будь у него еще характер получше...

– Отец любит ворчать. – Алла улыбнулась, открыто и искренне. – Он упрямый. Есть такие люди: убедил себя, что ему не нужны друзья и близкие, что нет ничего лучше его анатомички, а на самом деле такой же, как и все.

– С тобой он, кажется, мягче, – поделился следователь. – Все же дочь.

– Отец по-своему заботлив, – с теплотой призналась она. – Даже тогда, после развода, когда пил постоянно, когда проклинал маму, никогда не срывался на мне. В любом состоянии готовил мне обед, следил за моим здоровьем, старался, чтобы у меня все было хорошо. Он...

Алла запнулась. Артем повернул голову узнать, в чем дело. Эксперт держала в руках паспорт потерпевшего.

– Наконец-то! – облегченно прокомментировал следователь, подошел ближе, забрал документ. – Посмотрим... Алексей Дмитриевич Данилов, две тысячи пятого года рождения. Черт, ему всего двадцать!

– Только бы выжил, – искренне пожелала девушка. – Совсем еще мальчик. Студент. Второй курс всего. Вот тут зачетка, СНИЛС, страховой полис, свидетельство о рождении. Отец, Дмитрий Андреевич Данилов.

– Надо будет пробить контакты, – напомнил ей Артем. – Хоть про сына им сообщить.

– Мать, – продолжала читать Алла. – Вероника Михайловна Данилова... Мама... О боже! Мама!

Девушка подняла на следователя полные ужаса глаза. Он даже не понял, что случилось. Алла как-то слепо вытянула руку вперед, вцепилась в его куртку.

– Нет! – Она уже была на грани истерики. – Мама не переживет! У нее сердце... Артем, пожалуйста...

Он отбросил бумаги, потянул девушку к себе, постарался обнять, но она застыла, не сдвинулась с места. Пока еще следователь не понимал, что происходит, но главное для него было как-то ее успокоить.

– Алла, – мягко позвал он. – Я понимаю, сообщать такое родителям очень трудно. Я сделаю это сам...

– Только не это! – Она вся сжалась, смотрела на него с каким-то отчаянием, по щекам уже текли слезы. – Я сама! Я должна сама. Я поеду. Мама этого не выдержит. Она в больнице и...

Артем уже хотел спросить, откуда она знает что-то о матери пострадавшего, когда вдруг до него дошло. Странно, но он почему-то испугался. Это было какое-то дикое совпадение, какого быть просто не должно. Такого даже в кино не увидишь. Он даже представить себе не мог, каково сейчас девушке. И что ему теперь делать?

Следователь аккуратно вытащил документ из пальчиков Аллы, отбросил его подальше, взял ладони девушки в свои. Они оказались просто ледяными, будто от стресса она замерзла.

– Послушай. – Артем старался очень аккуратно подбирать слова. – Мы все сделаем правильно. Мы с тобой не допустим, чтобы с ней что-то случилось. Алла! Мы защитим твою маму. Слышишь меня?

Она подняла глаза, кивнула. Ей очень хотелось ему верить. Всегда такая собранная и серьезная, сейчас эта девушка казалась хрупкой и потерянной, будто маленькая девочка.

– Иди сюда, – ласково позвал Артем, притянул ее ближе, обнял, стал нежно гладить по волосам. – Успокойся, пожалуйста. Не скажу, что все будет хорошо, но мы же сможем все сделать правильно, да? Мы о ней позаботимся.

– Да, спасибо. – Кажется, Алле становилось легче.

Первое потрясение прошло, девушка успокаивалась. А у Артема в это время появилось несколько вопросов.

– А как ты смогла там-то себя в руках держать? – осторожно поинтересовался он. – Во дворе, когда его увидела? Ты его не узнала?

– Кого? – Алла искренне не поняла.

– Когда ты увидела брата там внизу, – пояснил следователь. – Когда он был ранен.

– Я никогда раньше его не видела, – призналась она грустно. – Если бы не увидела имя мамы в свидетельстве, вообще бы не поняла.

Эксперт тяжело вздохнула.

– А если бы документ нашла не я? – предположила она взволнованно. – Кто-нибудь бы другой? Они бы позвонили маме...

– Забудь, – мягко попросил Артем. – Ничего не случилось. Ты права, лучше, если ей сказать все аккуратно. Ты сама? А ты с мамой общаешься? Отец не знает, да?

– Конечно. – Она горько усмехнулась. – Он был бы в ярости. Я не говорила, что мы нашли друг друга.

– Давно? – все так же аккуратно продолжал узнавать он.

– Лет шесть назад. – Похоже, рассказ ее успокаивал. Алла говорила уже привычно спокойно, но с теплотой. – Когда я училась в университете. Общаемся осторожно. Я никогда не была в ее новом доме, не знала ее второго мужа и брата никогда не видела. Мы даже как-то с мамой и не говорили о них. А теперь...

– Извини. – Артем не дал ей снова начать нервничать. – Федор говорил, что после смерти второго мужа она где-то путешествует. Вроде уехала на Гоа.

– Мама? На Гоа? – Девушка чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, она даже слабо улыбнулась на его слова. – Ты серьезно? Это же вроде в Индии? Мама аккуратистка и чистюля, настоящая перфекционистка. Она бы туда ни ногой. Да еще с ее сердцем.

– У нее совсем слабое здоровье? – Следователь усадил Аллу на кровать, сам стал собирать документы.

– Последние пару лет, – подтвердила она. – Вернее, с сердцем у нее и раньше были проблемы, там что-то врожденное. А с годами стало хуже. Постоянно наблюдается у кардиолога. Дважды были приступы, есть опасность инфаркта. На прошлой неделе ей стало плохо прямо на улице. Сейчас она в частной клинике под присмотром врачей. Тут недалеко за городом.

– Послушай. – Следователь перешел на спокойный деловой тон. – Мы пока не знаем, что с парнем. Надо ждать утра. Он молодой, сильный, шанс, что выкарабкается, есть. Можно пока вообще не беспокоить твою маму. Хотя бы ради ее же здоровья.

– Наверное, ты прав, – согласилась Алла. – Только бы никто не сделал этого без нас.

– Я поговорю с Васильевичем, – пообещал Артем. – А пока пойдем. Я провожу тебя домой, сам потом завезу улики к вам в отдел.

– Нет, поедем вдвоем. – Эксперт уже более-менее пришла в себя. Старалась держаться как обычно, только руки немного еще тряслись. – Мне надо успокоиться, чтобы отец ничего не заметил.

– Ему тоже не надо говорить? – догадался следователь.

Она только отрицательно помотала головой.

– Тем более сейчас, когда он в таком состоянии, – добавила девушка.

– Он так ее любил?

Артема это немного удивляло. Все же он знал Федора много лет. Патологоанатом был нелюдим, симпатией к живым особо не блистал. Да, с Артемом он общался, был по-отечески ворчлив, но тоже как-то так, под настроение. Казалось, сильные чувства – это не про него.

– Когда-то, возможно. – Алла на автомате наводила порядок в комнате, собираясь уходить. Артем не видел в этом смысла, но и не останавливал ее. – Но потом? Не знаю, иногда мне кажется, что он ее ненавидит. Он следил за ее жизнью все эти годы. Всегда помнит о ней. Хотя, может, все дело в том, что и правда до сих пор любит, потому и не прощает.

– Думаю, последнее предположение самое верное, – решил следователь. – Пойдем. На сегодня хватит.

Прежде всего, хватило всего и ему самому. Артем чувствовал себя эмоционально измотанным. Слишком много трагедий и драм для одной ночи. Ему хотелось домой, в тишину, немного побыть одному. Но прежде пришлось заехать в здание экспертизы, стоящее на соседней улице от следственного комитета. Артем собирался выгрузить документы и личные вещи раненого парня, оставить рабочий чемоданчик Аллы. Девушка собралась с ним.

– Посиди здесь. – Следователь старался говорить доброжелательно, но твердо. – Я заодно посмотрю, как там Федор. Тебе лучше с отцом сейчас не встречаться.

Она согласилась, молча кивнула. У Аллы также будет время побыть немного одной, успокоиться, привести себя в порядок. Артем так просто помолчит в удовольствие. Он занес вещи в лабораторию, прошел коридор, мимо компьютерного отдела, из-под дверей которого пробивалась полоска света. Эти ребята ночные жители, работать в такое время им нормально.

Экспертиза была соединена с моргом, следователь прошел и туда. В зале было темно и пусто. В воздухе висел запах алкоголя, но легкий. Федор умудрился, уходя, все же открыть форточки, проветрить помещение. Следов его загула тоже видно не было. Артем проверил небольшой барный холодильник. Там обнаружилась початая на две трети бутылка водки и какие-то контейнеры с магазинными салатами.

Он уже собирался уходить, когда вспомнил, что накануне Федор прятал закуски и выпивку в другой холодильник, один из тех, куда убирают трупы. Артем, сам не зная, зачем ему это, проверил. Приготовленные давеча Давидом закуски так и стояли забытыми. Как и еще одна бутылка горькой. Все это выглядело жалким, дарило какое-то мерзкое чувство брезгливого раздражения. Следователь закрыл и этот холодильник, поспешил обратно к машине. Осталось лишь отвезти Аллу домой, и все это наконец-то прекратится! Если дома все же нормально поспать, станет легче.

Глава 16

Его режим окончательно сбился, усталый мозг забыл, когда и как надо отдыхать. Пока Артем спал, вместо снов, хотя бы даже кошмаров, в его голове кружили мысли, беспорядочно, как-то нудно, лениво вертелись бессмысленным кругом. Но в какой-то момент эта каша вдруг сложилась в нечто логичное и верное. Артем резко проснулся и сел на постели. Схватил смартфон, посмотрел на экран, часы показывали начало седьмого. За окном было еще совсем темно. Спал следователь всего чуть больше четырех часов, но сейчас даже пытаться еще отдохнуть смысла не было. Артем отправился на кухню, по дороге пытаясь сообразить, чем себя занять до того времени, когда просыпаются все нормальные люди. Ну позавтракает, посмотрит материалы, а дальше?

У рабочего стола стоял Давид. Он варил кофе. Артем уставился на своего временного квартиранта, не с удивлением, а с откровенной радостью. Но похоже, Давид этого не понял, виновато улыбнулся.

– Мы тебя все-таки разбудили, – констатировал он. – Извини, пожалуйста.

– Мы?

Артем картинно осмотрел кухню, даже сделал вид, что заглядывает под стол.

– Ты прячешь где-то тут семь гномов? Или приволок стаю дворовых собак?

Его гость рассмеялся.

– Нет, – весело отозвался он. – Даже сейчас обидно стало, что мне не пришла в голову какая-нибудь из этих шалостей. Я просто общался со своими специалистами онлайн.

– А чего ночью? – Артем прошел к шкафчику, стал готовить себе чай.

– Разные часовые пояса, – напомнил консультант.

– Так вы еще наверняка и не по-русски общались, – сообразил следователь.

– Английский, – подсказал Давид и чуть усмехнулся. – Его считают языком международного общения. Но знаешь, я понял, что этот язык у каждого разный. Вроде и слова знакомые все, да акцент у каждого собеседника свой и такой, что я половину с трудом разобрал. Но наверняка и мои коллеги меня так же через раз понимают.

– И никто не любит этот язык, – чуть усмехнулся хозяин дома. – А кроме английского, какие еще знаешь?

– Немецкий, итальянский, – стал перечислять консультант. – Ну это легко. Романо-германская группа. Французский, правда, только читать могу. Мне это их знаменитое гортанное произношение совсем не дается. Другие группы: арабский легко. Немного турецкий. Русский, болгарский, польский. Опять же, родственные. По-чешски тоже только читаю. Они говорят слишком быстро, разобрать не могу. Что совсем плохо, так и не смог выучить венгерский.

– Говорят, он очень сложный, – вспомнил Артем. Он уже уселся за стол со своей чашкой чая и тарелкой бутербродов. Приготовил и для себя, и для гостя. – А он тебе важен?

– Я живу в Будапеште, – чуть улыбнулся Давид. – Давно.

По его тону следователь понял, что речь не о пяти или десяти годах, а, возможно, о паре веков. Было любопытно узнать, но расспрашивать дальше Артем все же постеснялся.

– Так, выходит, ты еще не ложился? – сменил он тему. – Черт, я хотел помощи попросить.

– Лечь на полчаса раньше или полчаса позже – теперь уже без разницы, – рассудил консультант, – на что их потратить.

– Все же у нас два трупа, – с сожалением признался Артем. – Этой ночью она напала на мальчишку, ранила, сейчас он в больнице, кровопотеря большая. Врачи говорят, молодой, шансы вроде есть. Только убийца не выполнила свой ритуал полностью. И потому напала еще раз.

Он раздраженно всплеснул руками.

– Так глупо! – признался следователь с досадой. – Мы были буквально в двух шагах, и она не побоялась! Свалила и заколола одного из наших. Никто не мог ожидать...

– Артем, это реально так, – твердо заметил Давид. – Никто из вас не может всего предугадать. Это сейчас ты можешь логично рассуждать, что из-за прерывания схемы или там из-за чего еще она могла на такое пойти. Но чтобы это просчитать сразу на месте событий, да еще в явно стрессовой ситуации, надо быть гением. Или вообще – Богом!

– Да, – немного рассеянно отозвался следователь. – Только мне сеанс терапии не нужен, знаю я это все. Просто ее надо найти, и срочно. Меня осенило, пусть и не совсем своевременно: у нашей местной Батори очень четкий ареал охоты. Те места, какие она хорошо знает, где она совершала первые преступления. Знакомая ей территория. Но, следуя такой логике, ее саму также надо искать в местах, которые ей привычны.

Он чуть пожал плечами.

– За всей этой мистикой я совсем разучился думать как привык, – признался он с досадой. – Но ведь даже обычного рецидивиста мы бы искали по его знакомым, по прежним адресам. Наркомана – по притонам и барыгам. Так и здесь. Людмила, если бы убийцей была она сама, пряталась бы у друзей, может в общежитии студенческом, даже, возможно, на факультете. Крайний вариант – сняла бы дешевую посуточную квартиру без договора где-то на окраине. Но Елизавета другая. В конце концов, она привыкла к роскоши, к совсем другим вещам. Она даже в гостиницу или отель не впишется. Не ее привычки. Значит, остаются те места, какие ей известны, где она будет чувствовать себя комфортно.

– Ты прав, – уверенно закивал Давид. – Я понял, что надо сделать. Выпишу тебе ее адреса, так будет быстрее. Я же их знаю и даже смогу быстро найти, как изменились названия улиц с тех пор, посмотрю, какие здания стоят теперь на этих местах.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Артем. – Сэкономит время. Сейчас это самое важное.

– Извини, – участливо сказал консультант. – Ты сказал, ритуал она до конца выполнить не успела. Значит, нашей кровавой графине помешали. Кто-то еще пострадал из твоих коллег?

– Да, – признал следователь. – Стас. К счастью, ничего фатального. У нее этот ножик, тупой в прямом и переносном смысле. По руке его полоснула. Но важно, что она сама была ранена. И тут вопрос, Давид...

Артем думал об этом все время. У него до сих пор перед глазами стояла та картина. Эта дикая метаморфоза, совершенно ирреальная, когда призрачный образ актрисы вдруг лопнул и следователь увидел саму Людмилу. Ее глаза, борьбу, отчаянное упрямство, стремление выжить и эту беспомощность, почти боль. Миг, когда они смотрели друг на друга. Артему казалось, будто в тот момент он дал обещание, нет, правильнее – именно клятву. Вытащить эту девочку живой изо всей этой дикой передряги. Спасти. Он испытывал к ней нечто такое... Не жалость, которая всегда унижает, но и что-то большее, чем сочувствие. Ее сопротивление заслуживало уважения и даже восхищения. И потому Артем обязан был ей помочь. Не важно как, но он это сделает.

– Стас успел в Люду выстрелить, – продолжил он объяснять Давиду. – Но пуля прошла по касательной, только чуть царапнула плечо. Но все же это рана. Ну не знаю, как это технически верно, но тело, оболочка для сущности, повреждено. Чем это может закончиться?

– Я понимаю, – спокойно сказал консультант, – о чем ты беспокоишься. Но нет, «посредник» не выберет себе другой сосуд. Слишком несерьезное ранение. Нонсенс, но это хорошо для самой Люды. Если бы все было серьезно и пострадали внутренние органы, то тварь сбежала бы, а девочка умерла. Пока же все будет наоборот. Вспомни историю самой нашей Батори. Она заключала контракт как раз ради спасения собственного тела! Тварь способна замедлить некоторые физиологические процессы. Так что пока в этом смысле Люде ничего не грозит. Но с другой стороны, потеря крови – а значит, физических сил – ослабит все-таки именно саму девушку. И тут стоит вернуться к твоему озарению. Если бы Люда оставалась по-прежнему сильной, то могла бы как-то влиять на то, где прятаться. Теперь же ведет игру только сама Елизавета Аксо. И искать ее точно надо там, где ты и предположил.

– Только это также значит, – угрюмо напомнил следователь, – что теперь Люда больше не сможет оставить мне послания. И не сможет больше помешать самой твари, что она пыталась сделать в эту ночь.

– Мы успеем, Артем. – Давид говорил спокойно, но уверенно. – Я уже знаю весь ритуал. Я смогу его провести, надо только найти правильное место.

– Слушай... – У следователя понемногу складывался план. – А там должна оказаться именно Люда? Если, чисто гипотетически, я смогу как-то забрать у нее эту тварь и найду помощников, кто доставит меня, куда ты скажешь... Это сработает?

– Ты понимаешь, что такие ритуалы делаются на крови? – уточнил у него консультант.

– Да без разницы! – честно выдал его собеседник. – У меня, знаешь ли, тоже были ранения по службе. Это можно пережить. Главное, скажи, сработает?

– Нет, – с сожалением возразил консультант. – Прости. Во‐первых, забрать из девочки эту сущность можно лишь одним способом – сделать ее тело непригодным. Ты сам понимаешь, что это значит. Это не вариант. Но есть и «во‐вторых». Даже если бы мы нашли способ осуществить твой план мирным путем, результат был бы не совсем тем, какой нам нужен. Ритуал был бы проведен, тварь отправилась бы куда-то туда, откуда они и появляются. Только в следующий раз она так же легко сможет и вернуться. Портал был открыт кровью Люды, и закрыть его навсегда можно только ее же кровью.

– Ладно. – По тону было понятно, что Артем полностью не смирился. – Главное – просто ее найти. До того, как наша Батори снова пойдет убивать.

– Конечно, – подтвердил Давид и поинтересовался: – Послания. Аркадий их перевел?

– Да, – устало кивнул следователь. – Прислал еще вчера вечером, но было совсем не до них. Я все время не успеваю! Даже не смотрел еще.

– Открывай, – наигранно-бодро предложил гость. – Мы оба не спим, тебя сейчас никто в Комитете не ждет. Самое время заняться интеллектуальными загадками.

Артем послушно потянулся за своим смартфоном, нашел в почте письмо профессора, пробежал его глазами.

– Так, – начал он вслух. – Аркаша дал перевод каждого из четырех слов. Если честно, на первый взгляд все та же тарабарщина. Но, наверное, сначала надо расставить слова в хронологическом порядке.

– Очень верно! – На этот раз радость Давида была более искренней. – Люда тогда вышла из аудитории, отправилась в дамскую комнату. И, скажем так, именно на этом отрезке пути на нее напали.

– В туалете она уже оказалась не одна, – подхватил Артем. – Тогда вот первое, которое девушка там и оставила. Урусу. Японский...

Читая перевод слова, присланный профессором, следователь даже улыбнулся. Если не победно, то удовлетворенно.

– Ситуация, когда вы притворяетесь, что вас нет дома! – процитировал он Давиду.

– Потрясающе! – восхитился консультант. – Удивительно сильная и сообразительная девушка. С ума сойти! Не знаю, помнила ли она, осознавала ли, как ее заставили принять участие в обряде и что там произошло, но Люда дала понять, что тварь поработила ее не полностью!

– Она накануне заучивала все эти странные слова, – размышлял Артем. – Они понятны только ей. Совсем не знакомы, да и не нужны этой нашей Батори. Потому Люда выбрала их. Конечно, не лучший вариант. А если бы никто не нашел эти подсказки? Или не смог их понять?

– Она делала то, что могла, – возразил его напарник. – И что ей позволили сделать. Девочке повезло, потому что все-таки мы с тобой сейчас ломаем над этим голову. Ее послания получены. И первое даже вроде бы разобрали. Давай дальше. Встреча с тобой в аудитории.

– Встреча не с Людой, а с тем, кто занял ее тело, – уточнил следователь. Для него это был важный нюанс. Он упрямо дистанцировал девушку от того, что в ней поселилось. – Там вот это: койнойокан. Это опять японский. Тогда актриса перевела мне это сама: предчувствие влюбленности. Я принял это за какой-то банальный флирт.

– Не факт... – Давид озадаченно хмурился. – А если это все-таки указание?

– На что? – не понял Артем. – Тот, кто провел обряд, был симпатичен самой Люде? Но мы проверили, у нее не было парня. Даже каких-то новых знакомств с мужчинами в последнее время не было. У девочки вообще есть лишь два приятеля на курсе и один одноклассник, с кем она еще общалась. Остальные только подружки. Тот, с кем дружила в школе, в другом городе и не приезжал. Тоже проверяли. Однокурсники не покидали аудитории.

– Но ей мог понравиться ты, – заметил консультант. – Или просто в тебе она искала поддержку. Все та же логика – незнакомые для актрисы слова. Одно она уже оставила на зеркале в туалете, другое заставила произнести саму Елизавету. Может, Люда указывала лишь на саму форму своих подсказок?

– Наверное, так и есть. – Следователь очень хотел в это верить. – Ведь следующее послание будет на окне в ее квартире. Там же ноутбук, где на экране открыт сайт со списком всех этих странных слов. Тут точно уже мимо не пройдешь.

– Опять же, выглядит очень логично, – обрадовался Давид. – Кажется, у нас получается. Продолжим?

– Похоже, на этом наше везение и закончится, – предупредил его Артем, видя следующую подсказку. – Само слово даже не выговорю. Что-то вроде «джеамлиричд». Это на гэльском. Когда кто-то отвлекает во время еды. Люда как-то подсказывает, что тварь испытывает голод?

– Может быть. – Но сам напарник явно в таком варианте сомневался. – Девочка погружена в мир захватчика. Она рассказывает о нем? Но сможет ли такое послание ей самой помочь?

– Тогда что? – Следователь чуть пожал плечами. – Про еду? Что тут еще предположить?

– А если это прямое указание? – предположил Давид. – Где была Люда до того, как пошла в университет?

– Дома, – вспоминал Артем те данные, что собрали эксперты. – Оттуда отправилась на своем автомобиле в университет. Припарковалась за квартал от корпуса, ближе стоянки платные. Где-то по дороге зашла в кафе?

– А если реально так? – Консультанту явно нравилась его версия. – Это же не проверяли? Ну не знаю, она могла просто кофе с пирожком где-то взять. И в этом месте встретилась с тем, кто выбрал Люду в качестве жертвы для обряда. Ты ведь уверен, что за всем этим кто-то стоит.

Следователь уверенно кивнул. Снова вспомнилась ночь, лицо девушки, ее взгляд, а еще тонкая рука, сжимающая рукоять кортика. И белая повязка бинта на запястье.

– Ты сам сказал, – напомнил он своему напарнику. – Такие ритуалы проводят только на крови. У Люды есть порез или что-то такое на руке, я сам видел. Повязка, и она выглядела несвежей. Кто-то порезал девушке руку, раньше, например как раз тогда, когда вызывал тварь.

– Ладно, – серьезно согласился Давид. – В конце концов, на то, что Люду используют, указывает много всего. Пусть и косвенно, как принято выражаться в ваших кругах. Я еще больше верю, что это послание точно про незнакомого нам преступника.

– Кто-то подошел к ней, когда она ела. – Артем мог это легко представить. – Отвлек от еды. А потом последовал за Людой в университет?

– Она плохо себя чувствовала, – напомнил консультант. – Но если и это не совпадение? Если ей стало плохо, потому что кто-то каким-то образом смог добавить в еду девушки препарат или еще чего? Потому она и указывает на эту встречу?

– В напиток! – уже увереннее поддержал его Артем. – Последнее слово, то, что было на остановке. Вот! Опять японский. Некодзита. Кошачий язык. Чувствительность к слишком горячим напиткам. Все-таки кофе? А ведь это даже можно проверить по камерам. Люда могла прийти в корпус со стаканчиком в руке! Я позвоню Нине...

– Когда она проснется, – успел остановить его Давид. – Артем, сейчас еще слишком раннее утро. Но думаю, мы все понимаем верно.

Главное – в это верить. Но вслух следователь этого не произнес.

Глава 17

Они еще немного поболтали ни о чем. Давид явно понимал состояние Артема, старался как-то поддержать своего временного напарника. Следователь тактично отказался даже от такой «терапии». Пока он мыл посуду и прибирался в кухне, консультант уже успел скинуть ему обещанные адреса. Удостоверившись, что помощник наконец-то отправился отдыхать, сам Артем полистал еще материалы, составил себе маршрут, в общем кое-как дождался начала девятого.

Звонить Нине, как собирался ранее, следователь не стал, просто отправил сообщение с просьбой о встрече где-нибудь ближе к пяти вечера. Подруга тут же прислала ответ, что они с Аркадием будут ждать Артема на факультете. У друзей был какой-то очередной грандиозный план, как найти то самое место, где мог быть проведен обряд. Следователь только надеялся, что это даст результат.

Сам он отправился в Управление, повидаться с Васильевичем, как и обещал. Начальник за годы службы привык приходить на рабочее место раньше официального начала рабочего дня, но был искренне удивлен, увидев своего подчиненного переступающим порог кабинета где-то чуть менее чем за полчаса до оговоренного времени встречи.

– У тебя со здоровьем нормально? – поинтересовался он с искренним беспокойством. – Ты вообще спишь?

– Местами, – осторожно отозвался Артем. – Как мальчишка?

– Пока стабильно, – отозвался начальник. – Крови все равно много потерял, да и рана там плохая. Оказалось, у парня еще и что-то с сердцем. Но пока держится, хотя в сознание не приходил.

– Стабильно тяжелое состояние, – вспомнил следователь одну из стандартных врачебных формулировок. – Стас?

– У этого все нормально. – Васильевич даже чуть улыбнулся. – Зашили ладонь, и все. Шипел и ныл, конечно, – я подарил ему отгул на сегодня.

Он тут же нахмурился.

– На этом о хорошем все, – угрюмо выдал он. – Мы очень крупно облажались.

– И это еще не все плохие новости. – Следователь уселся удобно на стуле и начал рассказывать.

Он решил сначала сообщить о неожиданном родстве раненого парня и Аллы. Начальник схватился за голову.

– Только этого не хватало! – жалобно заявил он. – Ладно, может, с мальчишкой еще повезет, выкарабкается. Алла с матерью сама сможет аккуратно решить. Но Федор! Он и так уже не в форме! Если он узнает, что дело связано с его бывшей женой, это провал полный.

– А не преувеличиваем ли мы масштаб трагедии? – заметил он. – Можно подумать, Федор по жизни запойный и невменяемый. Что-то я не замечал.

– Потому что я очень усердно его прикрывал, – признался расстроенно Васильевич. – Одно хорошо: нечасто приходилось. Нет, тогда, пока шел развод и когда Вероника выходила замуж второй раз, было плохо. Потом несколько лет он держался. Срывы были пару раз: когда его бывшая родила сына и почему-то когда умер ее новый муж.

– Не понял логики, – признался Артем. – С новым мужем.

– Вроде как радовался, – развел руками начальник. – Не важно. Сейчас для таких фортелей не время! Мы все под пристальным контролем будем. Внутренняя безопасность может возбудиться, а он пить решил!

– Успокойся ты, – посоветовал следователь. – Мы можем пойти тем же путем, просто ничего ему не говорить. В конце концов, уликами заниматься самой Алле и компьютерщикам. Федору работы пока нет, уже спокойнее.

– Это единственный и очевидный вариант, – согласился старший коллега. – Я сейчас вызову Аллу, успокою девочку, потолкую, запрошу у нее адрес и телефон клиники, где лежит ее мать. Сам позвоню им, пусть за Вероникой последят получше, чтобы ее не волновать, телефоны заберут, ну сам понимаешь. Так спокойнее будет нам всем. Вызову Гришу, стажера нашего, чтобы он за Федей присмотрел. Это мы проконтролируем. Вот остальные дела наши скорбные так легко не решить.

– Мы знаем и следующий адрес, где она нападет. Снова облава, но на этот раз все будут предупреждены и осторожны. Шанс есть, – напомнил Артем.

– После такого провала? – скептически заметил Васильевич. – Как же? Генерал потешаться будет, предложит еще ОМОН против девчонки вызвать. Кто нам даст людей вторую ночь подряд срывать?

– Но все же облава нам нужна, – твердо повторил следователь.

Начальник посмотрел на него, сначала подозрительно, потом как-то угрюмо-смиренно.

– Что ты задумал? – спросил он.

Артем достал свой смартфон, продемонстрировал адреса, пересланные Давидом, объяснил свою версию.

– Разумно, – одобрил начальник. – Вообще-то, вот такой план мероприятий можно было бы даже тому же генералу предоставить. Логично и внушительно. Я тебе под это точно бы людей отрядил. Только почему-то мне кажется, если ты ее найдешь, об аресте речи не идет.

– Нет, – честно сознался подчиненный.

– Артем, если ты опять про то, чтобы зарядить девушке в голову при задержании...

– Этого я хочу избежать больше всего, – заявил он. – Я стараюсь сделать все что угодно, чтобы найти Люду живой – и как можно быстрее.

Его будто прорвало. Рассказывал Артем на этот раз сбивчиво, эмоционально, ему казалось, что аргументов не хватает, он повторялся, боялся выглядеть неубедительным, нервничал. Васильевич слушал внимательно, смотрел на подчиненного как-то задумчиво, но в то же время почему-то чуть грустно и даже сочувственно.

– Здорово тебя проняло, – резюмировал он. – Хотя я понимаю. Если ты прав и за этим стоит кто-то еще, девочка все равно пострадает. Но почему она? Как он ее выбрал, да и зачем? Все эти преступления для чего? Какой смысл?

– Не знаю, – угрюмо буркнул Артем. – Я сам все время задаю себе эти вопросы. Самое ужасное, у меня просто не хватает времени, чтобы с этим разобраться.

– Что, какие-то все же зацепки есть? – тут же с надеждой поинтересовался Васильевич.

– Кое-что. – Пока следователь не хотел об этом рассказывать, слишком зыбкие догадки и слишком много всяких «но».

– Давай так, – решил начальник. – Я постараюсь уломать генерала. У тебя есть сутки, решай проблемы по мере их поступления. Сначала найди эту Люду. Потом...

Он поморщился.

– Никак я не могу смириться с этой всей мистикой, – признался Васильевич почти жалобно. – Но если так нам не повезло, ладно. Пусть твой Давид сделает этот обряд, ритуал или как там ваши шаманские пляски еще называются? В общем, разберись с девушкой. Там будет уже видно, сама она или кто ее заставил. Только, опять же, как доказать, что она убивала под чьим-то там принуждением?

Артем и тут благоразумно промолчал. На этот раз план у него был и четкий, и точно такой, о котором знать начальнику никак нельзя.

– Короче, сначала девица, – снова резюмировал Васильевич. – Потом все остальное. И держи меня в курсе, сообщай о каждой мелочи. Потому что, если ты все же не найдешь ее, облава на эту ночь перестанет быть фарсом. И тут извини, второй раз проколоться нам нельзя. Мы не можем допустить еще одно убийство. Да и как пройдет задержание, тоже теперь отдельный вопрос. Все же вчера она убила полицейского.

Следователь только кивнул и отправился на выход. Он покинул здание Комитета, оставив автомобиль на служебной стоянке, зашагал по улице. Все места, которые следователь собирался проверить, были расположены в центре города. Снова логика, как в самом обычном расследовании. Ему приятно было отмечать эту нормальность. Местная Батори охотится в этом районе, как в прошлые годы. Ее «берлога» тоже здесь, в привычных ей местах. Как у самой обычной преступницы.

Артем шагал вперед, прокручивая в голове такие обычные мысли. Повторял себе, что подаренный ему день похож на щедрый подарок, что все сложится. Он даже отмечал, что на улице отличная погода, настоящее «бабье лето», и все кругом дарит тонны позитива. В общем, старался думать о чем угодно, только бы не сомневаться. Потому что поводов для этого было предостаточно.

У них нет точного места, где должен быть проведен обряд, никто не знает, насколько верны данные Давида, сработает ли вообще полученный им сценарий. Даже собственные вполне логичные выводы Артема на самом деле могли оказаться ложными. Если он не найдет Люду... Слишком много переменных и неизвестных, все зыбко и как-то поверхностно. Но следователь упорно старался верить, что все получится.

Он просто шел и делал то, что должен. Давид постарался, занес в свой список вообще все адреса, хоть как-то связанные с именем Елизаветы Аксо. Тут были квартиры, где она жила со своими бывшими мужьями, адрес той самой модистки, у которой актриса была в день своего исчезновения, а заодно и «любовное гнездышко», где она развлекалась с каким-то там очередным то ли чиновником, то ли даже министром. Для себя Артем выделил три самых важных адреса, их он проверит особенно тщательно и позже.

На месте, где стоял когда-то дом мужа-актера, теперь была огромная платная автостоянка. Следователь на всякий случай показал фотографию Люды охране. Конечно, никто девушку здесь не видел. Прятаться здесь было, по сути, негде. Только будка рядом со шлагбаумом и «сарай повышенной комфортности» в самом дальнем углу стоянки, где могли отдыхать все те же охранники. Конечно, там и следа Люды не было.

Артем прекрасно помнил слова Нины: Елизавета Аксо слишком привыкла к комфорту и роскоши – и такие привычки у нее остались даже сейчас. Капризная актриса даже задерживаться бы не стала на этой стоянке. Не могло ее быть и в заброшенном доме, где когда-то жила швея. Двухэтажный, невысокий и нескладный, он стоял в небольшом тупике одной из улиц, в квартале от местного Арбата, в пяти минутах ходьбы от того нового жилого комплекса, где вчера местная Батори убила полицейского и ранила парня-студента.

Вообще, именно от этого заброшенного строения дворами можно было легко пробраться незамеченной к месту последнего преступления. Артем добросовестно полез проверять, все же есть еще и Люда. Если каким-то чудом девушка еще сопротивляется твари в ее теле, вдруг она как-то влияет на поведение актрисы? Но нет, дом точно был пустым. Много грязи, стая безумных голубей на чердаке, следы пребывания маргиналов в подвале, пусть и старые. Тут точно давно никого не было.

Следователь выбрался из заброшенного здания, отряхивая джинсы и куртку, когда пришло сообщение от начальника. Это было голосовое. Артем усмехнулся: это лучший способ донести до подчиненного все, что Васильевич считает нужным, и не выслушивать возражений в ответ. Старший коллега договорился с генералами. Заодно поговорил с Аллой и даже успел связаться с клиникой, где лежала ее мать.

В конце начальник сурово заявил, что эксперта надо чем-то занять, чтобы сама не нервничала, потому Васильевич передал ей адреса, по которым теперь ходит Артем. Пусть поможет чем сможет, но удаленно. Главное, как подчеркнул начальник, без лишней огласки. Следователь помнил: Алла знает о Елизавете Аксо, потому распространяться точно не станет, но все же вмешательство эксперта его не радовало.

Это было немного по-детски, но сейчас Артем не хотел даже в мыслях отвлекаться от Люды. А Алла с ее семейными драмами могла стать помехой. Следователь все равно ей сочувствовал. Даже не из-за всей сегодняшней ситуации, а из-за отца. В первые встречи с экспертом Артем окрестил девушку Несмеяной, его смущала ее вечная собранность и серьезность, точнее эмоциональная заторможенность. Он интуитивно чувствовал: с Аллой что-то не так. И теперь точно знал, что именно. Жизнь с Федором, его дурным характером, да еще и с запоями, постоянной зацикленностью на бывшей жене, отразилась на Алле не лучшим образом. Эта маска спокойствия приросла к ее лицу слишком плотно, и по-хорошему девушке нужна помощь психолога. Но не Артема и точно не сегодня.

И все же он, пусть и нехотя, ответил на ее звонок, когда шел к следующему пункту своего маршрута.

– Как ты? – сначала осведомился следователь.

– Спасибо, нормально, – деловито и ровно ответила эксперт. – Успела съездить к маме с утра. Всего пятнадцать минут на машине от города до клиники. У нее там подруга работает медсестрой, она обещала позаботиться, чтобы мама ничего не узнала.

– Отец? – задал Артем следующий вопрос.

– Работает, – отчиталась она. – Вчера смежники тоже проводили какое-то задержание. Там много улик, какой-то подпольный притон. А еще пять трупов нашли в подвале. Отец будет долго занят.

– А парень, лейтенант, которого вчера убили? – Он спохватился, что это тело тоже доставят в их морг.

– Отец его видел. – Алла оставалась такой же спокойной. – Ему сказали, что произошло. Просто он не знает, что ранен был еще и Алексей.

Хоть какой-то проблеск эмоций. Она не могла еще называть незнакомого мальчишку братом. Смущалась или была растеряна, его имя произносила с осторожностью.

– Вечером заеду в больницу, узнаю о его состоянии, – добавила эксперт. – А сейчас по твоим адресам.

Она начала четко и быстро выдавать рабочую информацию. Так, на месте еще одного дома из списка теперь стоял торговый центр, и там Люду не видели. Охрана не опознала девушку по фотографиям. К тому же комплекс работал до десяти вечера, позднее преступнице выбираться оттуда или заходить обратно было бы проблематично и рискованно. Артем про себя добавил, что и тут для актрисы явно не хватало комфорта.

Алла успела проверить еще два адреса, из тех, на которые следователь особо и не надеялся. Но эксперт сэкономила ему время, и это было важно.

– Спасибо, – искренне поблагодарил следователь. – Если будут еще новости, пиши.

– Какие-нибудь еще данные нужны? – поинтересовалась эксперт.

Артем уже хотел отказаться, но вдруг передумал.

– Да, – согласился он. – Помнишь, вы со Стасом осматривали квартиру подозреваемой? Можешь выслать мне отчет?

– На почту, как обычно. – Алла снова не задавала лишних вопросов, не проявляла любопытства. На что, вообще-то, следователь и рассчитывал.

– И заодно, если можешь, найди по поликлиникам и горбольницам ее медкарту, – быстро добавил он.

– Часа через два смогу, – после небольшой паузы сказала эксперт.

– Нормально, – согласился Артем и поспешил закончить разговор.

Он отправился дальше. Очередная бывшая квартира очередного бывшего мужа Елизаветы Аксо. Следователь не сильно их запоминал и путался.

Высокий старый дом на одной из центральных улиц, на перекрестке со сквером, где любили гулять горожане и где размещались самые дорогие рестораны и бутики. Здесь первые два этажа были заняты гостиницей. Артем часа полтора прочесывал номера, общался с сотрудниками. Люду тут не видели. Во дворе местные жители сообщили, что на верхних этажах также сдают пару квартир, но и там девушки не оказалось. Никто больше на постой жильцов не принимал. Пусть дом со стороны выглядел богато, да квартирки в нем оказались крохотными, жильцы по большей части пожилые. Нет, молодой симпатичной девушки тут не было.

К двум часам дня следователь сделал перерыв, съел пару плохо пропеченных круассанов, запил их каким-то горьковатым чаем. В его списке остались те самые три важных адреса. Квартира, где жила актриса со своим последним мужем, дом, где собирался их ненормальный мистический кружок, и, конечно, театр. Следователь немного нервничал, боялся думать, что ошибся, что и в этих местах он не найдет Люду. Но интуитивно он знал, где точно она прячется. Это было единственным правильным местом. Артем решил не тянуть и отправился именно туда.

Он шагал по бульвару, пересекающему центральные кварталы города, застроенные еще в девятнадцатом веке купеческими двухэтажными домиками, которые так нравились туристам. Тут еще росли высоченные старые деревья, листва которых только начала желтеть, стояли симпатичные лавочки, небольшие деревянные киоски, где продавали сувениры. Между ними гуляли люди, а с двух сторон от толпы неспешно катились в один ряд автомобили.

На перекрестке бульвара с пешеходной улицей стояли часы, стилизованные под старинный фонарь, будто большой расписной скворечник на длинной тонкой ножке. До него было где-то шагов пятьдесят, когда Артем начал понимать, что все кругом меняется. Он узнал это ощущение, будто жизнь замедляется, будто мир вокруг подергивается тонкой пленкой, как если бы реальность вдруг стала только кадрами на экране в кинотеатре.

Артем остановился, начал оглядываться по сторонам, гадая, откуда она появится в этот раз. Арка, небольшая, грязно-белая, соединяющая два домика по правой стороне от следователя. Синее яркое пятно ее шарфа. И снова Артем чудом на таком расстоянии четко увидел ее темные волосы, разделенные прямым пробором, тонкую руку, поднятую в насмешливом приветствии, глаза. Он не стал встречаться с ней взглядом.

Просто больше не хотел. Артем не собирался рваться вперед, пытаться преодолеть невидимую преграду, разделявшую его и актрису. Он не будет ее ловить, играть по этим правилам. Потому что Елизавета Аксо не представляет больше для него интереса. А еще он точно не хотел снова видеть на человеческом лице глаза твари. Она не заставит его, потому что Артему не нужна эта призрачная оболочка, этот морок. Важна только реально существующая девушка, захваченная незнакомой и чуждой этому миру сущностью. Нужна только Люда.

Следователь остановился, смотрел на призрак. Он ждал. На белой стене подворотни найти послание Людмилы будет трудно, но он постарается. Если девушка сможет оставить ему весточку. Но та, что сейчас казалась Елизаветой Аксо, не собиралась выводить непонятные слова по побелке. Актриса тоже замерла, опустив руку вдоль тела. Казалось, она надеется притянуть к себе Артема, привлечь его, снова заставить нервничать, бежать, бороться. Их странная связь еще существовала, но больше не работала. Женская фигурка, обтянутая стильным платьем, развернулась, шагнула прочь. И будто тут же исчезла. Артему даже показалось, что вместо нее он смог заметить простую темную курточку и болтающуюся вдоль спины светлую толстую косу.

Иллюзия нереальности лопнула снова, будто время чуть ускорилось, а потом вошло в свой привычный ритм. Артем шумно выдохнул, только сейчас сообразив, что все равно на время этой короткой встречи затаил дыхание. А еще только сейчас понял, каких усилий стоило ему не поддаться игре актрисы. Все мышцы чуть ныли, как если бы он держал планку пару минут подряд, да еще и без предварительной разминки.

Глава 18

– Реально театр? – У Аркадия на лице была написана потрясающая смесь эмоций: почти детский восторг, недоверие и почему-то нетерпение.

– Но это же было очевидно, – чуть пожал плечами следователь.

Они встретились на туристической пешеходной улице возле небольшого кафе, где продавали напитки навынос. Здание психологического факультета располагалось чуть дальше, в паре домов от этого места, стояло на перекрестке местного Арбата и еще одной старой узкой улочки, ведущей к студенческим общежитиям.

– Если выражаться высоким книжным стилем, – с долей иронии заметил Артем, – то как раз ради театра наша местная Батори, считай, душу продала. Один ее псевдоним чего значит. Точно по Шекспиру, для нее вся жизнь – театр.

– А я ставил на их магический кружок, – признался профессор. – Вроде логично, ей именно там как бы новую жизнь подарили. Она же во все это верила, похоже искренне. Да и, если честно, местечко более комфортное. Домик такой аккуратный, в нем музей купеческого быта сейчас. Можно найти, где поспать нормально, в конце концов.

– Только там постоянно экскурсии и куча народу, – возразил следователь. – Музей частный, постарались сигнализацию хорошую установить. В общем, ей это не подходит.

– Но театр такой большой! – волновался Аркадий. – За ней там можно три дня бегать. А, кстати, как ты ее там увидел? Не спугнул, случаем?

– Не видел, – спокойно произнес Артем. – А вообще, тебе двойка по краеведению. Областной драматический театр построили буквально перед самой войной, Елизавета Аксо никогда там не была. При ее жизни театр квартировал в здании нынешней филармонии. Там работает милейшая пожилая женщина, директор музея. Она прекрасно знает историю творчества нашей актрисы, к счастью только эту часть жизни Елизаветы. Мне устроили небольшую экскурсию. Бо́льшую часть здания занимает зал. Там, кстати, даже орган есть. Гримерные и помещения для репетиций на третьем этаже. Комната, которая в начале прошлого века была отведена для примы, сейчас обычная кладовка, куда сгружают устаревший реквизит.

– Серьезно? – все так же по-детски восхитился профессор. – Буквально закон парных случаев!

– Ты о чем? – не понял следователь.

– Увидишь, – пообещал Аркадий. – Так и что в той бывшей гримерке? Она там?

– Не видел, – напомнил ему друг. – Мне хватило вот этого.

Он продемонстрировал профессору снимок на экране своего смартфона. Захламленная комната, которая даже на фото казалась грязной, какие-то щиты с облупившейся краской, куча досок, потерявшие цвет шторы, лежавшие неряшливой кучей. Обычное оцинкованное ведро, забитое бумагами, какими-то объедками и почему-то пустыми блистерами от таблеток. А еще там были тряпки, когда-то белые, теперь испачканные чем-то неприятно-бурым.

– Улики, – пояснил следователь.

– И что? – Аркадий нахмурился с явной тревогой. – Филармония меньше театра, но ненамного. И как поймать там девушку?

– Мы не будем ее ловить там, – пояснил Артем. – В этом здании всего три входа. Центральный, служебный и еще один, вроде пожарный. Просто дверь, неприметная, ведущая во двор соседнего жилого дома. Парадный и второй входы под охраной, тем более даже после десяти вечера там еще могут ходить актеры и персонал. Остается только та самая дверь. Возле нее, в паре шагов, небольшой карман для парковки.

– Как мы знаем, Артем, – с сомнением покачал головой профессор, – Елизавета была звездой. Она все такая же капризная, амбициозная, в чем-то наглая. Черный ход? А для нее ли это?

– Мы можем поставить пару человек наблюдать, – тут же предложил следователь.

– Я поеду с тобой, – решил друг. – Ведь Давид тоже будет? У нас должно получиться.

– Как я‐то хочу в это верить, – буркнул Артем.

Аркадий нервно закивал.

– Это все так... – Он взмахнул руками, не подобрав подходящего слова. – Понимаешь? Вот есть просто сказки. Нет, я всегда немного в них верил, тут врать не буду. Но вот так участвовать в деле, где есть какая-то сущность! Я за последние сутки прочитал кучу материалов про экзорцизм, про всяких там существ. Все это пугает меня до чертиков.

– Спасибо, что поделился! – не удержался от сарказма следователь. – Лично я никогда в эти твои сказки не верил. Мне-то, конечно, бояться совсем нечего.

– Извини, – искренне повинился друг. – На твоем месте мне бы точно быть не хотелось.

– Давай постараемся немного убавить мой стресс, – предложил иронично Артем. – И найдем что-то позитивное.

– Так вот, к позитиву мы и пришли!

Аркадий указал на здание психологического факультета, к которому они успели подойти. Центральный вход располагался со стороны все той же пешеходной улицы, выглядел на удивление скромным, без всяких там крылечек, портиков, колонн и прочих украшений. Профессор не стал заходить внутрь, повел друга дальше. Артем знал, что, если обойти здание, там в уютном дворике будет и второй вход, но профессор остановился четко на углу.

– Смотри, – велел он. – Кстати, снова парные случаи.

Без вот этой ремарки Артем долго бы еще пытался понять, что́ он тут должен увидеть. Угол здания был не острым, он больше походил на ровный полукруг, как если бы корпус украшала небольшая башенка. Когда-то почти так и было: согласно давним студенческим легендам, на этом углу наверху более ста лет назад располагалась обсерватория. Кто ее там устроил и зачем, теперь уже узнать невозможно, да Артему это и не было интересно. Важно то, что в этом полукруглом повороте была дверь. Парные случаи, упомянутые Аркадием: два незаметных выхода, что в филармонии, что здесь.

– Она наверняка замурована, – изучая дверцу, предположил следователь.

Профессор расплылся в очередной нервно-радостной улыбке, подошел ближе и наигранно-торжественно постучал. Им открыли сразу. На пороге стояла Нина.

– Он тебе спектакли устраивает? – спросила она Артема.

Он только кивнул и шагнул внутрь, протянул подруге ее любимый раф.

– Между прочим, я не паникую, – заявила она, принимая стаканчик. – Спасибо!

Артем только усмехнулся. Они все совсем не паникуют. Да друзья не знают и половины поводов, из-за которых стоит паниковать!

Они поднимались гуськом по узкой винтовой лестнице. Это на самом деле напоминало башню. Романтический образ портили только вполне себе современные пластиковые двери на площадках этажей. Зато сами «пятачки» между рядами ступенек были очень примечательны: аккуратные, небольшие, но правильно-круглые.

– В этом деле все не слава богу, – с долей шутки пожаловался Артем. – Обычно получаешь труп и готов сам кому-нибудь душу продать за хоть каплю информации. У нас же данных было так много, что я не успевал их обрабатывать. Теперь другая напасть: слишком много очевидного. Прячется актриса в своем же театре, вызвали ее сюда в этой башне? Аркаша, ты силен в таких делах, вроде бы как раз круг рисуют на всяких там обрядах, да?

– Рисуют, – подтвердил профессор. – Но ты не угадал. Вызвали ее не здесь.

Он распахнул перед другом и женой дверь, ведущую на третий этаж, первым быстро прошел небольшой кусок того самого странного предбанника, соединяющего теперь два факультета, поспешил на территорию математиков, где и остановился.

– В этой комнатушке, – указал друг на очередную дверь. – Точно парные случаи.

– Незаметные двери и в театре, и тут, – перечислил с веселой иронией Артем. – Теперь две кладовки? Снова и тут и там?

– Слишком натянуто для парных случаев, – прокомментировала Нина. – Еще бы назвал это поведенческим паттерном.

– Я бы это не выговорил, – так же весело признался Аркадий. – А про кладовки – это тоже не совсем так. У них тут что-то вроде архива. Или библиотеки.

– По мне, так точно именно кладовка, – пробормотал Артем, оглядывая с порога помещение.

Комнатушка была довольно просторной, но захламленной. Везде стояли стеллажи, заваленные какими-то бумагами, папками, чертежами. У окна на столе целых три явно давно не работающих стационарных древних компьютера. Вокруг на полу громоздились процессоры. Их было явно больше, чем мониторов. В дальнем углу намечалась самая натуральная свалка из сломанных стульев и каких-то коробок.

Только справа было более-менее свободно. Голая стена, но и около нее пара стеллажей полупустых для разнообразия, легких, будто поставленных на тележки на колесиках.

– И где? – скептически осведомился следователь.

Нина первой прошла вперед и чуть толкнула один из этих стеллажей. Он послушно откатился в сторону.

– Серьезно? – Артем смотрел на стену со смесью чуть ли не священного ужаса и недоверия.

Стена была голой, с нее свисали кое-где обрывки старых, давно потерявших цвет обоев, в просветах между ними на сером фоне проступали какие-то странные следы. Будто надписи или знаки, вырезанные, правда неглубоко, по грязной старой известке. Разобрать что-то конкретное было невозможно. Может, кто-то оставил «автограф» из серии «Тут был Вася» или писал матерные слова. Вообще, эта стена не производила какого-то особого впечатления, не было ощущения, будто стоишь на том самом месте, где проводят магические обряды, атмосфера совсем не та. Но Артема сейчас это не волновало. Он искал не мистику, а улики. Его внимание было приковано к небольшому бурому пятну, очень похожему на засохшую кровь.

– Потожировые? Отпечатки? – коротко напомнил он и перевел вопросительный взгляд на свою подругу.

– Все сняла давно, – успокоила его Нина. – И да, там точно именно кровь. Остальное надо сравнивать и устанавливать личность.

– Потом, – пробормотал следователь. – Я как-то все поверить не могу.

– Жутко, да? – поддержал его Аркадий. – Двадцать первый век! Современный университет, факультет математики. Трудно найти тех, кто более далек от мистики, если так подумать. И такое! Главное, почти на виду же все.

– Да бросьте, – возразила Нина. – Знаки эти не очень и видны. Не краской же рисовали. А кто и что там царапал, кому какое дело? Это подсобное помещение, ремонта здесь давно не было. Никто в грязи ничего рассматривать не будет. Сюда заходят-то раз в год по обещанию. Да и кому придет в голову искать что-то мистическое в кладовке у математиков?

– Логично, – согласился Артем. – Но как вы это нашли?

– Пошли ко мне на кафедру, – предложила деловито подруга. – Расскажем. И кстати, Тёма, предупреждаю сразу, у нас опять нестыковки.

– Знаешь, – искренне признался следователь, – сейчас меня это даже успокаивает. Иначе как-то все слишком гладко. А так даже в сказках не бывает.

Кафедра криминальной психологии располагалась в просторной комнате, где наверняка раньше была аудитория. Здесь до сих пор иногда проводили занятия для студентов, за одним большим столом для заседаний легко могли рассесться с десяток человек. А еще тут были старомодные книжные шкафы, стояли тяжелые стулья с мягкими сиденьями и спинками, обитыми бордовым материалом. На подоконнике тоже лежали какие-то папки, возможно давно забытые распечатанные студенческие дипломные работы. На какой-то тумбе примостился изящный тонкий ноутбук Нины, который смотрелся тут немного инородно.

– Мы работали в двух направлениях, – рассказывала подруга, привычно усевшись на угол стола, как обычная студентка. – Аркадий бегал за студентками, я проверяла тайм-коды на записях с камер.

– Его я понимаю. – Артем указал на друга. – Поясни смысл своих действий.

– Те записи, что видел ты, – охотно стала рассказывать Нина. – В десять сорок пять Людмила с двумя подружками выходит на перерыв из аудитории, нам известно, в какую сторону она пошла. Ты знаешь, когда она вернулась обратно. Это было уже в одиннадцать двадцать три. Но у нас есть и другие камеры! Я их и проверила. Девушка поговорила с однокурсницами и отправилась в туалет. Как мы знаем, это в другом крыле. Так вот, покинула наш факультет она в десять сорок восемь. Я сбегала к соседям, нашла записи там. В одиннадцать ноль три Люда прошла по их коридору и еще семнадцать минут провела в туалете. В предбаннике между факультетами камер нет. Коридор в части математиков виден на записях где-то на две трети. Одна из камер почему-то не работает, как раз над выходом в их коридор. Но все равно понятно, что где-то в этой слепой зоне девушка потратила еще пятнадцать минут. Там и надо было искать.

– Разумно, – оценил следователь. – Ты как всегда гениальна. Ту кладовку на записях как раз и не видно, но вы ее все-таки нашли.

– Это уже я! – похвастался профессор. – Путем сбора все того же студенческого фольклора. Оказалось, что и математики, и психологи знают легенду о Елизавете Аксо.

– Не хочу тебя расстраивать, – признался Артем. – Но это уже даже мне известно от одной из выпускниц. А еще порадую, у местной молодежи немного иная версия событий. Более романтичная.

– Да! – радовался Аркадий. – Точнее, версии даже две, и это очень важно. Городские легенды всегда вариативны. Вот мой научный руководитель давно, лет двадцать пять назад, собирал пионерский фольклор по летним лагерям. Проехал двенадцать таких. В девяти ему рассказали одну и ту же историю о том, как вызывать кровавого немца.

– Кого? – Следователь немного опешил.

– Не важно, – отмахнулся друг. – Страшилку очередную. История была одна, но в разных вариантах. В трех лагерях он считался несчастным пленным, что замерз на территории в войну. Там дети, вызвав его, оставляли для призрака запасное одеяло. Якобы за такую заботу он должен был исполнить желания. Еще в пяти считалось, что его не забрали свои же при отступлении, посчитав мертвым, хотя он был просто ранен. Несчастный полз, пока не замерз, опять же, и не умер. Дети ему тоже дарили одеяло и хлеб, тогда он якобы давал им защиту. А вот в последнем лагере считали, что немец был очень жестоким снайпером, за кем долго охотились наши солдаты. По этой версии, его специально оставили одного умирать. В этом случае немца вызывать дети боялись, он мог рассказать какой-то большой секрет, явившись к пионерам во сне. Но должен был убить того, кто не спит.

– Жуткий фольклор, – искренне высказалась Нина.

– Сам боюсь, – кивнул немного рассеянно ее муж. – Кстати, именно в этом лагере было зарегистрировано несколько странных смертей пионеров. Совсем жуть, да? Но это и подтверждает, что от версии легенды зависит, насколько опасным станет ее герой. В нашем случае актриса все равно остается убийцей. Но, по версии математиков, она жертва любви некоего следователя и, если ее вызвать, она будет убивать, пока не отомстит за измену.

– Отомстит кому? – Как ни странно, Артем заинтересовался. – Тот, кто выгнал из Елизаветы ту сущность, сам давно помер.

– Месть осуществляется по отношению к обидчику той или того, кто вызвал актрису заново, – пояснил профессор. – То есть в их версии серия убийств получается все-таки не бесконечной.

– Конечно! – саркастично отозвалась Нина. – Пока она найдет нужного, успеет полгорода вырезать.

– К сожалению, – вынужден был согласиться Аркадий. – Но студенты говорят, что на самом деле якобы можно как-то на изменщика актрисе указать. Правда, никто из них не знает, как именно. Это я все про математиков. А вот у психологов все жестче. Актрису также вызывают для мести, но тут важно провести обряд вселения, или как там это еще называют, именно в самого врага. В изменщицу или предательницу. В соперницу в любви, наконец. Понимаете? Типа ее все равно убьют или хотя бы посадят. Но при этом важно, что душа той, что одержима, будет как бы проклята. Виновна и перед людьми, и перед богом. Как-то так!

– Сейчас даже я готова на полном серьезе согласиться со старой некрасивой шуткой, что в психологи или даже психиатры идут те, кому надо прежде всего вылечить себя, – заметила Нина.

– Согласен, это более нездоровая версия, – поддержал ее Артем. – Но ладно. Мотив – дело важное, но мне сейчас хотелось бы понять, как ты через эти байки нашел место в той кладовке.

– Никак! – радостно отозвался Аркадий. – Студенты знают, что актрису можно вызвать, но места и каких-то точных деталей обряда не назвали. Так, по мелочи.

– Что делать это надо ночью и в присутствии представителя закона. – Следователь опять вспомнил, что уже слышал от Аллы.

– Нет. – Профессор даже удивился. – Про присутствие полицейского – это правда, а вот про время никто таких условий не называл. Да мы же сами знаем, что это не так. Девушки сказали, нужно пожертвовать свою кровь и написать имя Елизаветы зеркальным образом. Задом наперед. Но главное, места не знают. А нашел я его благодаря совсем другой легенде.

– У вас тут кроме актрисы еще монстры бродят? – насмешливо осведомился Артем у Нины.

– Призрак, – охотно кивнула она. – Ее я с нашей Батори и перепутала поначалу. Там такая милая трагическая история.

– Милого в ней мало, – поспорил с ней муж. – Это якобы было в конце девятнадцатого века. Тогда тут был еще даже не институт, а женская гимназия. Один учитель крутил роман с владелицей учебного заведения. Дама вполне обоснованно рассчитывала на брак. Но однажды ночью оказалось, что параллельно ее избранник крутит шашни с одной из учениц.

– Ночью? – Артема это сбило. – Тут не учебное заведение, а дом свиданий какой-то! Елизавета сюда к любовнику бегала, почему-то этот учитель тут же спал со своими студентками. В здании стояли койки?

– Вообще-то, да, – на полном серьезе подтвердила Нина. – В гимназии девушки жили. Первый этаж был хозяйственным, там была кухня, столовая, кладовые, жил персонал обслуживающий. На втором этаже были комнаты для занятий, а как раз на третьем – спальни. И сразу скажу, учителя тоже жили тут.

– Вот их комнаты были ближними к той самой лестнице, – подхватил азартно профессор. – К той, где мы сегодня поднимались. Там вообще был в те годы центральный вход. Комната учителя была как раз на месте того склада. Директриса застала там любовников. Понятно, затаила обиду. Однажды заманила туда девушку, когда их общего любовника не было, скажем так, дома. И убила ее как раз около той стены. Месть была страшной, потому что женщина обвинила в убийстве учителя и его посадили. Так директриса отомстила обоим.

– Наплевав на собственное женское счастье? – скептически прокомментировал следователь.

– Да сто процентов там все на самом деле было иначе, – легкомысленно отозвался Аркаша. – Эту легенду еще проверять надо. Нам сейчас важно другое: студенты верят, что дух несчастной девушки помогает в любви. Типа она была добрая, честная, теперь покровительствует влюбленным, спасает, если их отношениям кто-то мешает. В городских легендах, вообще в позднем фольклоре, это нормальное дело.

– Хорошо, пусть помогает, – согласился Артем. – Но место смерти несчастной и наша актриса – это вообще из разных опер!

– Но именно эта комнатушка является единственным особым местом в этом здании, – заспорил профессор. – И располагается она точно на маршруте Люды. Без вариантов. Опять же, пересечение легенд – дело привычное.

– Даже если бы это было культурным нонсенсом, наплевать, – выдвинула Нина свои аргументы. – Важно, что именно там есть стена с какими-то знаками. А еще, самое главное, кровь. Судя по виду, не слишком старый след. Явно не прошлых годов.

– Спорно, – подумав, решил Артем. – Это и есть ваша очередная нестыковка?

– Нет. – Его подруга нахмурилась. – Вторую я тебе тоже уже назвала. Время, Тёма. Люда приобрела вторую сущность всего за каких-то пятнадцать минут! Это на самом деле происходит так быстро?

Он целый день внушал себе, что все будет хорошо, что у них все получится. Сейчас же испугался. Сердце нехорошо ёкнуло, забилось быстрее нужного, снова неприятно вспотели ладони. Весь сегодняшний день был похож на какую-то игру, они все верили, что-то делали, радовались своим мелким, а на самом деле очевидным открытиям. Но никто из них не был уверен в результате. Потому что никто и понятия не имел, что их ждет и как это все должно произойти. Вот потому при первом же сомнении, намеке на ошибку весь самообман рухнул. Только упрямство все равно мешало это признать. Пусть у них не все сходится, не все легко, но ведь так даже лучше. С нестыковками и сомнениями вся эта ситуация выглядит более правдоподобной.

Артем поднялся со стула, оставил недопитый чай.

– Я поехал за Давидом, – произнес он. – Нина, жди его здесь где-нибудь в половине девятого. Аркаша, в это же время встретимся у филармонии.

– И что нам делать все это время? – Подруга смотрела на следователя непривычно растерянно. Конечно, она нервничала ничуть не меньше, чем он или ее муж.

Нина такая же, как сам Артем, она человек действия. Победить страх и сомнения она может только активной деятельностью.

– Все те же записи с камер, – напомнил он подруге. – Мы искали на них только Люду и следили только за девушкой. Но есть тот, кто провел обряд. Поищи, кто мог пойти за ней, посмотри, может, в здание в тот день заходил кто-то чужой.

Артему на ум пришла еще одна мысль.

– Кстати, – заметил он. – А та камера, как раз в конце коридора математиков. Она давно сломана? Это все же странное совпадение. Может, есть шанс узнать?

Глава 19

– Ты так проголодался или у нас такие шикарные результаты? – немного растерянно спросил Давид, наблюдая, как Артем заносит из коридора в кухню две огромные коробки с пиццей.

Аппетита у Артема не было никакого – более того, от одной мысли о еде желудок как-то неприятно скручивало, а во рту появлялся мерзостный привкус выпитого несколько часов назад отвратительного чая. Но следователь знал, поесть надо.

– Метод от противного, – наигранно-бодро, но с должной долей иронии заявил он своему временному напарнику. – Это про пиццу. Результаты? Сегодня она снова выйдет убивать, но до этого будет в театре, вернее в филармонии. Шансы поймать ее пятьдесят на пятьдесят. По месту проведения обряда: вариант есть. Уверенность, что это оно, такая же.

– То есть наши прогнозы, – рассудил Давид, открыв коробки и разрезая их будущий очень поздний обед, – либо все получится, либо нет. Наверное, так оно намного лучше. Спокойнее как-то. Хуже, если бы все сложилось на сто процентов, а потом...

– Лучше пусть останется как с твоим китайским чаем. – Артем именно его и заваривал. – Либо отравимся старым сеном, либо все будет вкусно.

Консультант принял у него кружку и сразу же попробовал напиток.

– С чаем повезло, – чуть улыбнулся он.

– Будем считать, это хороший знак, – рассудил следователь.

– Что-то еще не так? – осторожно предположил Давид.

Он уже уселся за стол, подтянул к себе на тарелку пару кусков пиццы.

– Факты указывают на то, – Артем отбросил наигранную браваду, стал серьезным, – что весь обряд вселения в Люду этой твари занял всего пятнадцать минут.

– Так много? – удивился или даже встревожился консультант. – Ну предположим, что девушке все же было физически плохо. Затащить ее в нужное место требует еще какого-то времени. Да и потом, пока она в себя приходила...

– Не понял. – До еды следователь так и не дотронулся. – Ты серьезно? Пять-десять минут, и все? Но обряд – это звучит так внушительно!

– Скажем так, – собравшись, стал рассказывать Давид, – обряды вообще бывают разные. В нашем случае выпустить тварь в наш мир может быть, в принципе, делом пары минут. Знаешь, это самое трагичное во всех таких делах. Я говорил тебе уже, эти твари сами хотят попасть сюда, для них люди – это корм, сущности сами рвутся в наш мир. Так что открыть им дорогу просто. И более того, чем сильнее тварь, тем легче ее вызвать. А вот убрать обратно... это может быть долгий процесс.

– Можно как-то его описать? – Артем все же аккуратно попробовал обед. Наверное, пицца была неплоха, но сейчас он вкуса совсем не чувствовал.

– Давай представим все это, – предложил консультант. – Тогда еще, с Елизаветой Аксо, был выстроен портал, некое место внутри того мира, где эти сущности обитают. В него призвали некую тварь. Получается, ее заперли в клетке между мирами. Потом ей открыли проход в наш мир и даже предоставили какой-то сосуд, тело, в котором она могла бы существовать здесь. Так все началось. Но после тварь из актрисы изгнали, считай – снова засунули ее в ту же клетку. Заперли в том замкнутом пространстве, из которого она никуда не могла деться. Прошло время. Новый вызов. По сути, это выглядит как? Кто-то открыл защелку на клетке и снова подал, прости за цинизм, карету ко входу. На такое много времени не нужно.

Давид договорил, сразу откусил с половину куска пиццы, но привычного удовольствия от еды он явно не испытывал.

– Очень образно, – иронично похвалил Артем. – А если смотреть из нашего мира, как это все происходило?

– Просто, – проглотив пиццу, ответил его напарник. – Стена или любая другая ровная поверхность. Конечно, круг, еще пара геометрических фигур. Они символизируют портал. Как бы проявляют вход в клетку в нашем мире. Пара защитных символов для безопасности вызывающего, да и по традиции. Потом имя сущности. Я, кажется, это уже упоминал. Необязательно именно той твари, что явится. Это может быть имя кого-то вроде ее покровителя. Оно работает как ключ, как раз отпирает защелку на клетке. Остается лишь одно – кровь того, кто станет вместилищем для сущности.

– Нарисовать символы можно заранее, – размышлял следователь. – А на то, чтобы затащить девушку к той стене, порезать ей запястье и измазать кровью нужное место, времени на самом деле много не надо.

– Ну прибавь еще минуты три-четыре, – прикинул Давид. – Подержать жертву рядом с порталом, пока тварь в нее не перейдет. Правда недолго.

– Наш сценарий? – задал Артем следующий вопрос.

Консультант отложил недоеденный кусок пиццы, схватил салфетку, смял, пытаясь вытереть ей руки. Он явно нервничал.

– Технически тоже все недолго, – сказал он. – Так же восстановить знаки, добавить еще парочку, имена дополнительные написать. Снова привести девушку и снова измазать стенку ее кровью. Потом только вывести еще одну формулу над всем этим. Ну поверх старых знаков. Вроде как запечатать. Наверное, это тоже недолго.

– И никакого экшена? – невесело усмехнулся следователь. – Я не знаю, чего-то такого... Молитвы, какие-то танцы шаманские, пассы руками?

– Ну это зависит от культуры, – совершенно серьезно отозвался Давид, заговорил таким тоном, как если бы читал лекцию. – В шаманизме – да, там обряд красочный. С впадением в транс, камланием, бубнами. Но там все такое. Они же живут где-то между реальностью и миром духов. Знаешь, скажу так, там природа сущностей, вселяющихся в человека, немного иная. Хорошо бы, если бы в нашей истории было так. Было бы проще, вообще-то. Я бы просто нашел и пригласил сюда какого-нибудь шамана. Он бы все сделал сам, пусть на это ушло бы несколько часов или даже дней. Но это не наш случай. Дальше, языческие культы. Но давай мы их сразу пропустим. Читал, что в той же Древней Греции обряд изгнания тоже был весьма ярким. Там одержимого просто забивали палками. Нам это точно не подойдет.

– Однозначно, – уверил его Артем и заставил себя взять еще один кусок пиццы. Аппетит к нему не возвращался, но есть по-прежнему было нужно. – Все случаи, когда наносят тяжкие телесные повреждения, нам не подходят.

– Христианство и ислам, – продолжил консультант. – И там, и там все очень похоже. В православии этот обряд вообще называют отчиткой. Самое верное определение того, что происходит. То есть это просто изгнание сущности словом Божьим. Молитвами то есть. Их читают, пока не будет результата. При этом можно еще окроплять тело одержимого святой водой, окуривать его церковными благовониями, осенять крестным знамением.

Он улыбнулся, не так солнечно, как обычно, скорее, опять же, нервно.

– У нас люди любят фильмы про экзорцистов, заметил? – спросил Давид. – Представляешь, какая это задача для режиссера? Как раз этот самый экшен откуда-то взять? Потому там чаще во время обряда показывают не священника, а саму жертву. Как тварь начинает истязать тело, в котором находится, вроде бы таким образом шантажируя людей тем, что нанесет бедняге вред, если обряд не прекратят.

– Ты намекаешь, такие ужасы, что на экране с жертвами творятся, – это только выдумка киношников? – Артем очень хотел на это надеяться. Люда не должна пострадать еще больше. Для него было важно только это.

– По большей части вроде бы да, – неуверенно ответил консультант. – Хотя долгое время в католичестве экзорцисты существовали на полулегальном положении. Все же смертельных исходов после их обрядов было многовато. Но ты не нервничай. Мы же этот обряд не используем. Да и вообще, в теле Люды сейчас не демон.

По ходу разговора Давид изорвал свою салфетку в мелкую крошку, как и две следующие. Причем это ему явно не помогало. Он выглядел все более обеспокоенным.

– Если так рассуждать, – говорил он все менее эмоционально, как-то уже чуть ли не речитативом, будто уже проводил некий обряд, видимо для собственного успокоения, – наша эта якобы актриса – она вроде иудейского диббука. Это тоже злой дух, или же дух покойного преступника. А ведь по сути, Елизавета Аксо именно этим и стала! Но нам, наверное, это не важно. Обряд все равно будет другим. Иудеи тоже читали молитвы, собирали для этого толпу мужчин, и надо было дуть в большой горн. В общем, нам как бы повезло. Наш обряд составили эти мистики начала двадцатого века. Там только формулы, знаки и имена.

– Тогда скажи уже честно, – попросил Артем, – в чем проблема?

– В том, что я несколько раз организовывал обряды изгнания, – признался Давид. – Вызывал нужных экзорцистов, да и просто присутствовал при изгнании. Но никогда не делал этого сам. А еще я не смогу понять, получилось у нас или нет. Видишь ли, все сходится на том, что увидеть это суждено как раз тебе. Вообще, понимаешь, весь экшен будет происходить не в действительности, а в сознании Люды. Заодно, похоже, и у тебя в голове.

– Возможно, так даже лучше, – задумчиво заметил Артем. – Если хоть кто-то из нас сможет отслеживать ход процесса, пусть только на эмоциональном уровне. Уже неплохо. Но если уж эта сомнительная честь выпала мне, хотелось бы знать: почему я?

– Мы говорили об этом с самого начала, – напомнил консультант. – Одно из условий возвращения сущности – как раз наличие неподалеку представителя закона. Это лично мне изначально казалось странным и вообще непонятным.

– Вроде бы мы нашли объяснение. – Следователь тоже вспоминал их прежние разговоры. – Заточил тварь обратно тогда, в первый раз, как раз офицер КГБ. Такие твари наверняка злопамятны, вот потому полицейские стали частью ее схемы.

– Я нашел еще кое-что, – заметил Давид. – Тот офицер вызвался провести обряд сам. Он был связан с Елизаветой. То ли был ее поклонником, то ли даже когда-то у них был роман. В общем, была некая эмоциональная связь. Он шел спасать актрису. Надеялся отвоевать ее душу у той сущности.

Он на миг запнулся, опустил взгляд на горку измученных клочков салфеток, как-то бессмысленно поправил их, формируя более-менее ровный круг.

– Я упустил кое-что важное, – признался Давид. – Вот эту самую связь. Между тобой и той, в чье тело поместили сущность. И в этом наша самая большая опасность. Обряд сработает, но есть риск заключить в ту ловушку не только саму тварь, но и душу девушки. Если ты не сможешь почувствовать Люду, позвать ее как-то, что ли.

– А! – Артем невесело усмехнулся.

В его голове пронеслась за раз куча мыслей. Попытка самому себе объяснить, что он чувствует к Люде, дать этому всему какое-то название. А еще воспоминания. Все разом. Каждая встреча с актрисой, пережитые ощущения, но главное, тот единственный раз, когда он увидел за чужим взглядом саму девушку.

– Поешь спокойно, – заметил он консультанту и, будто подавая пример, сам потащил в рот очередной кусок пиццы и даже на этот раз распробовал ее на вкус.

Давид его понял, улыбнулся, на этот раз как-то даже растроганно и немного смущенно.

– Я сделаю все, чтобы вытащить Люду оттуда, – все же вслух произнес следователь. – Но то, что девушку ждет потом... Не помощь твоих коллег, а обвинение, которое предъявят мои. Тут я тоже намерен ее спасти.

И он выложил тот самый свой план. Тут же переслал Давиду электронную медкарту девушки, список найденных в ее доме медикаментов и даже фото из кладовки филармонии, где, кроме окровавленных тряпок в мусорной корзине, были видны блистеры от каких-то лекарств.

– Это огромный риск, – предупредил его Давид. – Для нее. Такие препараты!

– Если их ей введу я, точно опасно, – возразил Артем. – Ты хотя бы сможешь рассчитать верную дозировку. Да и достать их тебе проще, чем мне. А! Еще тебя никто не будет проверять.

– Это так, – согласился консультант, с сожалением посмотрел на оставшуюся пиццу, поднялся из-за стола.

– Сколько у меня времени? – спросил он, прежде чем уйти.

Глава 20

Артем давно научился ждать. По работе ему не раз приходилось просиживать почти без движения по несколько часов при ведении наружного наблюдения или при необходимости ожидать появления преступника в тех же облавах. Он давно привык занимать свои мысли. В этот раз даже не приходилось решать, чем конкретно. Все два часа, сидя в своем автомобиле во дворе филармонии, следователь пытался как-то приготовиться к предстоящему обряду.

Это довольно сложно, когда даже представить не можешь, что тебя ждет. Артем помнил слова Давида о том, как важна связь с девушкой, чье тело захватила сущность. Первые несколько минут следователь просто пытался разобраться в собственных эмоциях. Что он испытывал к Люде? Называть это любовью или даже влюбленностью точно было бы глупо, ведь, по сути, Артем ее ни разу и не видел, они не были знакомы, не встречались и не разговаривали. Кроме того раза в подворотне. Но это точно не стоит брать в расчет.

Однако это стойкое желание помочь девушке, вытащить ее из этой истории живой, защитить от опасности, заодно и перед законом, насколько такое вообще возможно, появилось именно вчера ночью. Артем постоянно вспоминал взгляд Люды. Испуганный, даже немного жалобный, но в то же время упрямый. Он видел, как она боролась, уважал ее за силу воли, восхищался, как много девушке удалось. Сам он даже представить не мог, что было бы на ее месте с ним самим, да с любым другим!

Еще Артем помнил те фотографии, что рассматривал в доме Люды. Ее открытое лицо, искреннюю улыбку и тепло в глазах. Все же в этой девушке было нечто такое, что ему нравилось. Если бы они встретились при других обстоятельствах, Артем точно знал, что захотел бы с ней сблизиться. Так что нет, пусть это еще не влюбленность, но... Он даже попытался вспомнить то странное слово, одно из посланий Люды. Предчувствие любви. Где-то так. Хотя бы – предчувствие симпатии.

Этот небольшой сеанс самоанализа почему-то успокоил следователя. Нервозность, накопленная за день, за все сегодняшние разговоры, все открытия, как-то улеглась. Хотя, казалось бы, наоборот, к вечеру должна была дорасти до паники. Пока же, решив одну задачу, Артем перешел к другой.

И снова он вспомнил слова Давида. Теперь уже о том, что твари, приходящие откуда-то там в наш мир, всегда питаются человеческой болью и страхом. Вот это было важно: на чем смогут поймать его? От решения такой задачи зависело, сможет он спасти Люду или нет. Наверняка за собственную психику ему тоже стоит переживать, когда начнется обряд.

Вот только Артем в принципе не мог сообразить, чего же он боится. Нина всегда шутливо замечала, что следователь опасно психически стабилен. Никаких фобий, заодно и детских травм, способных привести к развитию всех этих страхов. Он перебирал все, что мог, от банальной боязни тесноты или глубины до экзистенциального страха одиночества или даже социофобии. Ничего.

Единственной своей слабостью Артем считал именно эту привязанность к Люде и боязнь ее потерять, не удержать, не вернуть из плена того существа, которое девушку захватило. Потому следователь снова и снова вспоминал, как позвал ее мысленно, как в тот момент не пытался даже представить лицо Люды, а обращался к самой сути девушки, к тому образу, который сам себе придумал и ассоциировал с ней. Наверное, как раз с ее душой.

Стемнело. Его глаза постепенно привыкли к темноте. Фонарей во дворе практически не было. Один горел где-то справа, над тем самым служебным входом, а второй только на выезде, на углу здания. От незаметной двери, напротив которой сидел в машине Артем, можно было пройти лишь по узкой асфальтовой дорожке вдоль здания, под самыми окнами филармонии, бо́льшая часть которых оставалась темными.

Давид появился поздно, уже в начале одиннадцатого. Подошел и просто остановился перед автомобилем, будто давал Артему возможность себя рассмотреть. Следователь только усмехнулся: даже в такой ситуации в этом странном человеке было что-то умильное – эта вежливость, тактичность и все так же что-то солнечно-детское. Усаживаясь на заднее сиденье, консультант чуть застенчиво улыбнулся и кивнул, будто благодарил за гостеприимство.

– Все готово, – сказал он.

Артем повернулся, посмотрел на Давида вопросительно.

– Кажется, из-за тебя я нарушу закон, – заметил консультант, но прозвучало это без упрека, даже с каким-то чуть ли не азартом.

– Спасибо, – искренне поблагодарил следователь.

Да, по сути, его план не совсем сочетался с некоторыми статьями УК РФ. Это подтасовка фактов, фабрикация ложных улик. А еще сознательное нанесение вреда здоровью. Но Артем верил, что это поможет спасти Люду. Теперь уже не от твари, а от тюрьмы.

– Я как-то так подумал, – поделился Давид, – что это знак. Мы с тобой уже готовимся к тому, что будет после освобождения девушки. А это как бы увеличивает наши шансы на успех.

– Нина сказала бы, что мы с тобой балуемся самообманом, – усмехнулся в ответ Артем, но тут же стал серьезным. – Люда вооружена. И не думаю, что она покладисто сама сядет в машину и с радостью отправится в университет. У нее шокер и нож, пусть довольно тупой. Но даже мелкие порезы – дело неприятное. И...

Договорить он не успел, кто-то постучал в окно автомобиля. Человеческая фигура вдруг вынырнула из кустов, оказалась четко у пассажирской передней дверцы. Артем от неожиданности вздрогнул и чуть не выругался.

– Ты-то тут что делаешь? – опустив стекло, сердито осведомился он у Аркадия.

Глаза давно привыкли к темноте, и следователь прекрасно видел, насколько его друг нервничает, если не сказать откровенно – испуган.

– Мы же договорились, что я помогу! – заявил профессор упрямо.

– Вот именно! – указал ему Артем. – Ты должен был дежурить у центрального входа. Так чего нарисовался тут?

– Потому что мы кое-что не учли, – быстро стал объяснять Аркаша. – Девушка вооружена, и, чтобы ее довести...

Что-то изменилось. Будто где-то играла музыка и вдруг замолкла. Некое мгновенное ощущение неожиданно наступившей тишины. Или пустоты. Следователь почувствовал, как у него заколотилось сердце, озноб пробежал по плечам и рукам, оставляя за собой мурашки. Снова пришло это ощущение, когда мир будто затягивает почти невидимой пленкой, слабой тенью, превращая жизнь в картинку на экране кинотеатра.

– Поздно, – шепотом сообщил Артем другу, быстро выбираясь из машины. – Она сейчас появится.

Давид уже тоже вышел из салона автомобиля. Стоял напряженный, какой-то собранный. Будто боец на ринге за секунду до сигнала о начале боя. Аркаша судорожно кивнул, держался за плечом друга, будто телохранитель. Артему уже было не до него. Он стоял и неотрывно смотрел на дверь. Казалось, она открывается слишком, даже как-то неправдоподобно медленно, как если бы в этом их фильме режиссер решил использовать замедленную съемку. Там, в крохотном подъезде внутри филармонии, было совсем темно, и фигура женщины выступала оттуда как-то значительно, плавно, даже царственно.

Все то же стильное платье, ярко-синяя ткань шарфа на плечах, темные гладкие волосы, разделенные идеальным пробором. У нее все же было красивое лицо. С такими будто точеными чертами. Пухлые губы, которые даже не надо подчеркивать помадой, но главное – глаза. Все те же удивительно яркие, выразительные, смотрящие на Артема с уже привычным чуть насмешливым вызовом. Пока еще глаза актрисы.

Он дал ей сделать пару шагов прочь от входа, по узкой дорожке. Потом подступил ближе. Артем не стал пытаться позвать Люду. Почему-то интуитивно ему казалось правильным сейчас видеть именно этот ложный облик. Еще он боялся, что попытка установить связь с девушкой приведет к другому, худшему варианту, когда с лица Елизаветы Аксо на него снова посмотрит тварь.

Между ними оставалось меньше метра. Женщина чуть улыбнулась, холодно и даже победно, еле заметно кивнула, будто в знак приветствия. Сейчас следователь старался смотреть на нее, не прямо в глаза, а так, чтобы видеть полностью: лицо, на котором может отразиться малейшая эмоция, фигуру, руки, чтобы не пропустить ни одного движения. Так когда-то его учили на тренировках по рукопашному бою, которые он посещал еще в студенческие годы.

Он не пропустил тот миг, когда она выбросила вперед левую руку, в которой был зажат небольшой аппарат. Артем перехватил ее запястье, крепко сжал. Шокер все равно противно застрекотал, но не причинил никому вреда. Женщина могла бы попытаться вырваться, отступить дальше, но вместо этого она, наоборот, рванулась вперед, ближе, вплотную к следователю. И тут же нанесла удар, уже с правой руки.

Бок обдало жаром, боль была резкой. Кортик оказался не таким уж и тупым, прорезал кожаную куртку и все же достал до тела. Артем знал, что такое может произойти, был к этому готов. Он ухватил актрису за вторую руку, удерживая ее рядом с собой, блокируя ей возможность двинуться с места. Но она толкнула его. Резко и с явно большей силой, чем полагалась обычной молодой девушке. Следователя отнесло назад, он удержался на ногах только потому, что вцепился в руку с кортиком, а вот вторую, где все еще был шокер, Артем выпустил. Но он видел, как за спиной женщины уже оказался Давид; он ударил, выбивая аппарат из пальцев их противницы. Шокер полетел куда-то в кусты.

А вот то, что происходило дальше, Артем фактически не видел. Для него мир окончательно изменился. Снова было то странное чувство – «переключение», или «провал» в портал, в то измерение, где существовала только тварь. Даже не встретившись с ним взглядом, она смогла затащить Артема в свой мир. И там все перемешалось. То перед ним появлялся образ Люды, то вдруг исчезал – и с лица актрисы на следователя смотрели глаза существа, примеряющего эту маску. В следующий миг его будто выбрасывало в реальность, потом затягивало обратно в тот же водоворот образов.

В короткие мгновения «возвращений» он еще успевал как-то помогать Давиду и Аркадию. Им все же удалось обезоружить женщину и даже надеть на нее наручники. Потом все вместе они смогли замотать ее кое-как в какой-то палас, откуда-то принесенный профессором.

Дальше была поездка до университета. Дороги Артем по-прежнему почти не осознавал. Только все те же образы, похоже плотно поселившиеся в его голове, постоянно сменяющие друг друга. Умоляющий взгляд Люды, надежда, потому что она чувствовала его присутствие и его желание помочь. Потом почти осязаемый холод и пустота, будто тварь уже не просто смотрела на него, а была рядом с ним, вошла в его мир. А как только в Артеме разгоралась уже однажды испытанная злость и желание уничтожить захватчика, тварь исчезала, и он видел только насмешливые глаза актрисы.

В следующий миг Артем будто просыпался, щурился от вспышек уже вполне реальных уличных фонарей и фар встречных автомобилей. Потом был университет. Нина открыла им ту самую дверь, ведущую на старую круговую лестницу. Артем смог заметить, как нервничает его подруга, даже попытался ей кое-как улыбнуться, надеясь подбодрить.

Снова «погружение», подъем на третий этаж, который казался почти бесконечным. Очередная смена лиц и эмоций. У Артема бешено болела голова, гудело в ушах. Он вообще мало что понимал, был полностью дезориентирован.

Наконец они пришли. И вдруг все это безумие отступило. Тварь, игравшая с ним, затаилась. Артем привалился к косяку двери, устало выдохнул, будто пробежал марафонскую дистанцию.

– Легче? – спросил его Давид.

– Да, – кивнул Артем.

– Значит, символы действуют! – Он указал на стену, теперь уже очищенную полностью от обрывков обоев.

Там были и фигуры, и знаки, и даже какие-то буквы незнакомого языка, выведенные жирным черным маркером.

– Живописно, – оценил следователь.

– На себя посмотри, – отозвалась Нина.

Только в голосе подруги не было обычного веселого вызова, она говорила как-то непривычно жалобно, взгляд был откровенно испуганным и беспомощным. Артем снова постарался ободряюще улыбнуться Нине. Аркадий стоял рядом с женой, обнимал ее за плечи. У профессора была расцарапана щека. Три глубокие ссадины. Следователь кое-как смог вспомнить, что актриса ударила друга, когда Аркаша сбил ее с ног и повалил на землю, помогая Артему застегнуть на запястьях женщины наручники.

Давид тоже выглядел потрепанным. У него царапина была на шее, а еще консультант стоял как-то неровно, перенеся вес тела на левую ногу. И снова промелькнуло смазанное воспоминание, как Люда, нет, все же Елизавета Аксо, ловко вывернувшись из рук следователя, как заправский йог или мастер восточных единоборств, врезала Давиду кулаком под колено с той же нечеловеческой силой, заставив мужчину охнуть от боли и отступить.

Свои ощущения Артем старался не анализировать. У него болел порез под ребрами. Ныла раненая рука. Еще одно смутное воспоминание, как женщина успела своим оружием разрезать ему рукав куртки, заодно, опять же, и кожу. Хотя, может быть, рана глубже, потому что действует рука не слишком уверенно. Но хуже всего саднило лицо справа. Глаз явно заплыл, полностью не открывался, щека, казалось, раздулась вдвое. Вот эта боль была сильной, пульсирующей. Но вспомнить, когда ему так врезали, Артем не смог, да это было теперь и не важно.

– Герои! – выдал он с усталым сарказмом. – Одна маленькая девчонка отделала троих мужиков.

– Не она, Артем, – серьезно и немного грустно поправил Давид. – А то, что все еще сидит в ней. Я думал, это сказки, что такие существа могут иметь нечеловеческую физическую силу. Извини, не поверил и не предупредил.

– Забудь, – махнул рукой следователь. – Пора.

Он выпрямился, скинул надоевшую куртку.

– У тебя кровь! – Нина чуть ли не с ужасом уставилась на друга. – Ты не можешь...

Он не стал слушать, просто указал ей и Аркадию на дверь. Артем очень устал. Ждать, нервничать, стараться что-то предугадать. Ему уже было не важно, в каком он сам состоянии, он должен это закончить. Прямо сейчас, потому что любое промедление – и сил, да и решимости, может просто не хватить.

Аркадий вывел жену из комнаты, не слушая ее возражений. Прикрыл плотно дверь. Давид уже практически развернул палас, в котором они привезли сюда Люду. Артем увидел девушку. Именно ее. Хрупкую, съежившуюся, испуганную и несчастную. Она лежала, подобрав под себя колени, в этой своей курточке, темных простых джинсах, ее коса наполовину растрепалась, светлые волосы казались грязными и спутались. Девушка была в сознании, ее глаза были распахнуты. Во взгляде было что-то такое, совсем беспомощное, жалобное. Она чуть повернула голову и уставилась на Артема, когда он присел рядом на корточки и стал снимать наручники.

– Прости, – тихо и ласково заговорил он. – Люда, я знаю, тебе очень плохо и страшно. Я с тобой. Я постараюсь сделать все, чтобы это закончилось. Чтобы ты была свободна.

Она молчала, казалась безвольной и слабой, пока следователь поднимал ее на ноги. Артем все продолжал что-то говорить, какие-то нежные глупости, гладил ее по волосам.

– Начнем, как будешь готов, – стоя за его спиной, произнес Давид.

Артем только кивнул, обнял девушку за талию, чуть подвинул ближе к стене, продолжая что-то обещать ей, рисуя будущую безопасную и счастливую жизнь. Он собрался снять осторожно с ее запястья старую грязную повязку, но вспомнил, что Люду ранили вчера в плечо, провел рукой вверх, собираясь проверить, в каком состоянии царапина. Для обряда была нужна ее кровь.

Люда вздрогнула, когда следователь дотронулся до раны. На его пальцах остались грязные красные следы. И тут все начало меняться. Будто откуда-то снизу поднимался холод. Артем почувствовал приближение очередного «переключения». Будто тварь, сидящая в теле Люды, начала двигаться, подбираться ближе, стремясь выбраться на свободу. Он невольно сжал сильнее руку девушки, как если бы старался удержать ее рядом с собой. Судорожно заметался в мыслях и вдруг вспомнил то, о чем думал во дворе филармонии. То, как надо позвать Люду, как тянуться за ней, за ее образом, ее душой.

Тело девушки в его объятиях напряглось, свободная ладонь уперлась мужчине в грудь. Он знал, что тот беспомощный взгляд пропал, сейчас глазами Люды снова смотрит тварь. И еще миг – существо внутри тела девушки оттолкнет его прочь, и он ее потеряет.

Артем резко подался вперед к стене, прижал Люду к грязной поверхности, заставив распластаться между этими незнакомыми знаками и фигурами.

– Начали! – Голос Давида за спиной показался слишком громким и почти незнакомым.

А потом все исчезло: звуки, цвета, ощущения. Артема окружало бесцветное, серовато-белесое нечто. Невесомое, неосязаемое, между тем это небытие обволакивало тело, лишая возможности двинуться с места. Этот плотный туман подбирался к лицу, обещал залепить нос, залить рот, и тогда он задохнется.

Следователь запаниковал. Он боролся изо всех сил, задергался, напрягая все мышцы, судорожно хватал ртом воздух, надеясь наполнить легкие, задержать дыхание, чтобы хватило как можно дольше! Только страх был сильнее, мешал, глотки получались мелкими, незначительными, а тело слушалось все меньше. Артем, забыв, где он и почему тут оказался, решился кричать, звать на помощь, все равно кого. Напряг связки, попытался выдать хоть какой-то звук, но ничего не вышло. Только...

Именно в этот момент следователь вдруг понял, что все это время, сколько бы его ни прошло, секунды, минуты или даже часы, он мог дышать! Воздух легко проходил в его легкие. Артем замер, осознавая эту одну-единственную здравую мысль. Потом, медленно, как-то неуверенно, он сделал первый нормальный вздох.

Паника отступила. Артем испытал чувство досады. Его поймали так легко! Он два часа гадал, каким может быть его страх, а все просто. Для человека действия не может быть ничего хуже вот такого плена. Но теперь следователь понимал: это только иллюзия. Обряд начался, как и говорил Давид, все происходит лишь в сознании самого Артема. А в реальности он по-прежнему просто стоит возле грязной стены в тесной комнатушке старого здания вместе с Людой.

Воспоминание о девушке чуть не заставило следователя снова испытать страх. Он не видел ее в этом проклятом тумане. Он ее потерял. Артем заставил себя собраться, не замечать по-прежнему сковывающее его белесое нечто. Позвать Люду, как тогда, в подворотне, в том, настоящем мире.

Тогда, впервые это вышло спонтанно, потому искренне, и было проще. Сейчас Артем почему-то сначала вспомнил образ девушки. Не такой, как видел ее перед началом обряда, а как на фотографии, стоящей в ее квартире. Ее открытое счастливое лицо, улыбку, тепло в глазах.

Артем почувствовал чье-то присутствие, не видел ее, но каким-то образом осознал, что в этом белесом непроглядном нечто есть кто-то еще. Люда. Она должна быть рядом. Артем уверял себя, что даже чувствует ее дыхание. А следом вернулось тактильное ощущение в пальцах. Будто они сжимали женское тонкое запястье. И там, в одной точке, мерно бился ее пульс.

Следователь заставлял себя детально вспоминать образ девушки. Каждую черточку, каждую деталь, вплоть до случайно выбившейся из прически пряди, легкий прищур ее глаз, поворот головы. Возможно, половину деталей он просто выдумал, но это не имело значения. Артем полностью сосредоточился на своих мыслях, он будто рисовал в своем сознании портрет девушки.

И постепенно, безумно медленно, она проявлялась в этом тумане, заставляя пелену отступать, а значит, освобождать и самого Артема. Вернулась чувствительность, проступали краски. По-прежнему не хватало лишь звуков, но он не отвлекался на это. Он продолжал ее возвращать.

Теперь девушка стояла рядом. Совсем близко, и да, это уже не было иллюзией, ее дыхание щекотало ему щеку, он чувствовал тепло ее тела. Артем чуть повернул голову, чтобы посмотреть Люде в лицо.

Мгновение, когда он мог сломаться, мог отступить. Разочарование и даже боль взорвались в мозгу, когда следователь понял, что это не Люда. Напротив стояла Елизавета Аксо. Тумана больше не было, и ее худое аристократичное лицо было отлично видно. Так же, до малейшей черточки, ее черные блестящие волосы, острые скулы и полные губы.

Артем заглянул ей в глаза. Пустые, холодные, те самые глаза твари. Они были слишком близко, смотрели прямо. И да, заглядывали в душу. Равнодушие и чуждость этого взгляда были точно такими же, как и странная белесая мгла кругом. Мертвая, лишенная хоть чего-то настоящего и живого. Тварь не имела тела. Она и была сутью того странного пространства, где сейчас находился Артем. И это существо поглощало, сжирало все, что попадало в его мир.

Он должен был сдаться, подчиниться, наверное должен был просто перестать существовать под давлением этого взгляда, этого пленившего его тумана. Но вместо этого Артем вдруг испытал какую-то злую радость, даже торжество. Возможно, не менее холодное и дикое, чем у этой твари.

Именно сейчас Артем почувствовал себя сильным. В нем взорвалась уже знакомая ярость, желание убить, уничтожить, стереть это существо изо всех возможных реальностей. В тот миг ему казалось, он способен это сделать. Достаточно лишь протянуть руки, сжать изо всех сил шею актрисы, и все!

Люда. Он даже немного удивился, что вспомнил о ней. Так не вовремя. Спасать почти незнакомую девушку? Но сейчас у него такой шанс покончить с этой тварью раз и навсегда! Артем бы сделал это, он бы отбросил прочь незваное воспоминание, но его противник сам совершил ошибку. Стоящая напротив женщина, вернее то, что имело ее облик, чувствуя эмоции следователя, подалась вперед. Еще ближе, практически прижалась к его телу.

Нет, погасить свою злость полностью он не смог. Сделать это было невозможно. Но Артем всю жизнь полагался на свой разум больше, чем на чувства. Потому все же остановился, смог распознать ловушку. Стоило ему поддаться ярости, подчиниться ей, и он бы перестал существовать. Потому что это ложь. Ярость, желание уничтожить, поглотить – все это принадлежало не человеку, это была истинная природа самой твари. То, что висело в этом тумане, что оплетало и окутывало Артема раньше.

Следователь все же поднял руки. Больше ничего не мешало ему, не сковывало движений. Но вместо того, что так ждал от него противник, вместо смертельного захвата Артем сделал другое. Он просто обнял женщину. И только теперь наконец-то позвал Люду. Как тогда, в том далеком реальном мире, в подворотне, которая сейчас представлялась лишь иллюзией. Он вложил в этот зов всю ту силу, что должна была вылиться в злость и разрушение.

Артем снова представил ее образ, но уже не тот, с фотографии, теперь он четко рисовал Люду такой, как видел ее перед самым началом обряда. Хрупкую, измученную, испуганную, но еще державшуюся, из последних сил. Он снова заговорил с девушкой. Про себя – а может, произносил слова вслух. Снова восхищался ее выдержкой, упорством, рассказывал ей, какая она открытая, искренняя, теплая, не стесняясь, признавался ей в том, что чувствует. Он старался подарить девушке часть себя, соединить их чем-то особенным. Тем, чего не могло быть ни у одного существа из этой странной пустой реальности, тем, чем владеют только люди.

Наверное, так произносят молитву: с истинной верой, с безграничной непоколебимой надеждой, отринув все. Артем на самом деле перестал замечать что-либо вокруг себя, отказался от этого равнодушного ничто, полностью выкинул из головы даже воспоминания о Елизавете Аксо. Он всей душой тянулся к чему-то теплому, светлому, яркому, что, как ему казалось, есть там, в самой сути Люды. К ее желанию жить, умению мечтать, к ее взгляду, открытому, в чем-то удивительно наивному, каким девушка смотрела на мир.

Он не знал, когда это случилось, но почувствовал отклик. Будто все то, что он все это время рисовал в своем сознании, своем воображении, вдруг обрело объем, стало настоящим. Люда перестала быть призраком, образом, воспоминанием. Она стояла рядом, он почувствовал тепло ее рук, обнимающих его за плечи, уловил еле заметный вздох. Теплая, искренняя, живая. Девушка чуть повернула голову, посмотрела Артему в глаза. Это был тот самый взгляд. Полный решимости и упорства, но в то же время в нем появилось облегчение, ожидание скорой свободы.

Люда чуть уперлась пальчиками в его плечи, подалась вперед. Будто заставляла его, как в каком-то странном танце, шагнуть назад. Он сделал то, что она хотела, не задумываясь, доверяя ей полностью. Белесая пелена вокруг будто бы взорвалась миллиардами осколков, красок, звуков. Она оглушала, давила, сбивала с толку. Всего миг, а потом все погасло. Артем провалился в темноту.

Кто-то тряс его за плечи, прикосновение чужих рук казалось неприятным, раздражало, лишало покоя и тишины, в которых пребывал Артем. Он хотел бы отделаться как-то от этого вмешательства, отмахнуться, но почувствовал дикую усталость. А еще боль. Где-то под ребрами, в руке. Еще почему-то болело лицо. Следователь вспомнил, откуда взялись эти совсем не приятные ощущения. Сначала это, а потом все остальное, как-то сразу, скопом, безумно быстрой вереницей картин. Он открыл глаза.

Артем лежал на полу у той самой стены, где даже с пола были видны выведенные ярким маркером странные знаки. А над ним склонился Давид, что и тряс его так упорно за плечи.

– Живой! – констатировал довольно консультант. В этот раз у него не получилась та самая солнечная, почти детская улыбка, помешала заметная усталость.

– Люда? – тут же спросил следователь.

– Она вернулась, – сообщил Давид. – Даже была в сознании, в отличие от тебя. Сейчас спит.

Он похлопал себя по карману куртки. Артем все понял.

– Слава богу, – с чувством произнес он и начал медленно подниматься с пола. – Не забудь избавиться аккуратно от шприца и ампул. Никаких улик.

– Справлюсь как-нибудь, – заверил его Давид. – Но сейчас я позову твоих друзей. Нам всем нужно в больницу.

Глава 21

Артем вышел из дверей приемного отделения. Стоял на ступенях, с удовольствием вдыхал пусть и прохладный, но свежий ночной воздух. Он будто бы надеялся очистить легкие от запахов больницы. Еще его мучило навязчивое желание вымыть руки, а лучше так вообще принять душ. Следователь ненавидел бывать в таких учреждениях. Слишком неуютные, лишенные человеческой теплоты.

На самом деле это неправда. Врачи по-прежнему умеют сопереживать своим пациентам, продолжают упрямо бороться за любую жизнь, радуются каждой победе, каждой успешно проведенной операции. Люди остаются людьми в большинстве своем.

Артем только сейчас осознал, насколько он вымотался, если его тянет на такие философствования. Он как-то меланхолично анализировал весь букет своих ощущений. И физическая, и эмоциональная усталость. Раздражение оттого, что плотная повязка под ребрами мешает дышать глубоко и как-то даже стесняет движения. А ведь там просто царапина, промыли, даже зашивать не стали, продезинфицировали и замотали. Неудобно, и все же немного болит. Как и синяк под глазом. Знатный такой, на полщеки. Теперь придется спать на левом боку, пока не пройдет. Хуже всего оказался порез на руке. Там швы наложили, и теперь рана отдавала какой-то пульсирующей болью.

Следователь просто надеялся, что скоро подействует обезболивающее. Еще он попадет домой, все-таки примет душ и даже поест. А потом выспится. Наконец-то выспится, хотя бы часов шесть. Он начал спускаться по ступеням, но через несколько шагов остановился. Ему навстречу спешил Васильевич.

– Тебе-то что не спится? – пробурчал следователь.

– Можно подумать, я по своей воле бодрствую! – тут же завелся начальник. – У меня такие подчиненные, из-за которых ни поесть, ни поспать нормально.

– Нина бы сказала, что искать виноватых вокруг дело не слишком хорошее, – устало улыбнулся Артем и обреченно спросил. – Так что еще стряслось?

– Ничего пока, – успокоил его старший коллега, но тут же хмуро признался. – Неспокойно мне, Тёма. Из-за твоих выходок. Тут чего?

Он кивнул в сторону входа в больницу.

– Она пока не пришла в сознание, – стал рассказывать Артем. – Врачи говорят, состояние среднетяжелое. Организм истощен здорово: похоже, она практически не ела в эти дни. Пара царапин, кровопотеря. Они взяли у девушки кровь на анализ. Там еще неизвестно что.

– То есть ее тут еще точно несколько дней продержат? – уточнил Васильевич.

– Ее могут продержать дольше, чем ты думаешь, – серьезно продолжил следователь. – Давид сказал, что, когда Люда придет в себя, ее, скорее всего, переведут в психдиспансер.

– Ну, – начальник пожал плечами, – у меня, конечно, повода сравнить не было, но, может, в палате лучше, чем в камере?

И он посмотрел на подчиненного как-то так очень многозначительно.

– Хотелось бы, чтобы в камеру она вообще не попала, – заметил Артем.

– Прогуляемся. – По тону Васильевича было понятно, что это практически приказ.

Они все же спустились по лестнице и медленно пошли вдоль корпуса больницы.

– Пойми, – сказал начальник. – Я тебе верю. Насчет того, что ее заставили убивать, вот потому мне и неспокойно. Да куда там! Мне совсем-совсем нехорошо от этого!

– Ты что-то нашел? – заинтересовался Артем.

– Как сказать. – Васильевич досадливо поморщился. – Ведь у нас всегда работает один и тот же старый как мир принцип: ищи, кому выгодно. Вот я и искал. Весь день глаза ломал, проверял и перепроверял, компьютерщиков загнал совсем. У них там работы вал. Может, слышал? Там наши накрыли один притон.

– Алла упоминала, – вспомнил следователь.

– Об этом потом и чуть конкретнее, – предупредил старший коллега и продолжил: – Короче, по-прежнему выходит, что в окружении этой твоей Людмилы нет никого, кому были бы выгодны эти смерти. Никаких пересечений. Вообще! И дальше, если предположить, что кому-то надо было столь извращенным и диким образом избавиться от самой девушки, тоже мимо. Ну пара буйных комментаторов на ее канале да небольшие ссоры в университете из-за каких-то там групповых заданий. Реально несерьезно. Остается только одна более-менее приличная версия. Получается, дело не в этой девушке вообще. Снова все то же: чья-то выгода. Теперь уже от конкретной смерти. То есть настоящий преступник может быть связан с кем-то из жертв. И там получается только одна кандидатура.

– Знаю, – честно выдал Артем. – Тот раненый мальчик. Алексей, у которого, кроме больной матери, есть сестра. И в том случае, если бы парень погиб, да и его мать от горя огребла бы сердечный приступ, именно Алла осталась бы наследницей. А там, как я слышал, есть что получить. Но еще в этой истории есть и Федор, с патологической ненавистью к своей бывшей жене. На самом деле, это было очевидно. Но спасибо, что проверил. Это все равно нужно было сделать.

– Очевидно? – Васильевич нервно дернул плечами. – Наверное, да. Но только от этой твоей очевидности на душе отвратно, дальше некуда. И вообще! Та же Алла вроде бы искренне переживает за мать.

– Тогда она могла хотеть просто избавиться от брата, с которым приходится делить материнскую любовь, – привел другой аргумент Артем. – Конечно, это все умозаключения, но слишком много всяких совпадений. Алла училась на математическом факультете, она знала легенду об актрисе. Она многие годы втайне от отца общается с матерью. Да и вообще, первое дело, и сразу связано с ее семьей.

– Звучит некрасиво, – согласился начальник. – Но в то же время, как ты сам сказал, уж слишком очевидно. А вот Федор! И этот его такой своевременный запой.

– И он, между прочим, как и его дочь, прекрасно знает об актрисе, – добавил Артем. – И входил в состав следственной группы в тот раз, двадцать лет назад, в прошлое появление этой сущности.

– Кто-то из них двоих, – печально констатировал Васильевич. – Но да, это все умозаключения, как ты и сказал. А теперь еще кое-что интересное. Вчера вечером в начале двенадцатого на телефон Алексея поступил звонок с незнакомого номера. Разговор длился где-то около минуты. Сразу после него парень выбежал на улицу.

– Ты намекаешь на то, что его специально выманили? – уточнил следователь.

– Похоже, – кивнул коллега. – Более того, от его подъезда до выхода на улицу через арку с калиткой ближе, но мальчишка побежал именно туда, в ту подворотню. Плохое совпадение, пусть и снова бездоказательное. Потому что пока мы не можем узнать ничего о том разговоре.

– Слушай, – вспомнил кое-что Артем. – А не проверяли, у этого парня с матерью какие отношения? Федор назвал его еще одним кукушонком.

– Врет, – возразил Васильевич. – Или тебе, или себе. У Алексея с матерью по два-три созвона в день стабильно. Разговоры по несколько минут. Вполне себе мирная и теплая переписка в мессенджерах. Да и сам посуди, если мать и с Аллой как-то нашлась, то чего ей теперь отдаляться от младшего сына?

– Логично, – согласился следователь.

– Так вот, главное, – живо продолжил начальник. – Опять о том притоне, что накрыли коллеги. Штурм был где-то в восемь вечера. Первые улики доставили в отдел часам к десяти. Среди них пять аппаратов с незарегистрированными сим-картами. Звонок Алексею был произведен с одного из них.

– Да ладно! – Вот эта новость Артема сразила. – Это уже улика! И Федор, и Алла спокойно могли наведаться в соседний кабинет, где живут компьютерщики. В свалке свежих улик осторожно забрать смартфон – дело одной минуты. Да и вернуть его так же незаметно легко.

– Алла была в тот вечер с нами, – напомнил Васильевич.

– Но все мы были во дворе, – заметил следователь. – Никто не следил, что делает эксперт, дожидающийся в автомобиле. Звонок – это тебе не встреча. Сам сказал, разговор был коротким. Алла упоминала, что в той клинике, где сейчас лежит ее мать, у пациентки есть подруга. Позвонить, этой же подругой представиться, сказать, якобы матери стало хуже, готова подвезти, машина за углом, если выйти через подворотню. И все!

– Да, но! – У начальника была другая версия. – Автомобиль, где сидела Алла, стоял в самом дворе, как раз ближе к другому выходу. И тут надо было бы подсуетиться, рискнуть, чтобы рассчитать, как подставить брата под нападение. А проще не участвовать в облаве, взять собственный автомобиль и смартфон в соседнем отделе, доехать как раз до той подворотни, дождаться появления Люды и набрать номер сына своей бывшей жены!

– А выпить водки можно и по возвращении, – добавил Артем. – Не знаю. Пока очевидно, что у них обоих была возможность.

– Да! – почти сердито подтвердил Васильевич. – А еще они оба ведущие эксперты по этому делу!

– И им доступны все материалы, – убито заметил следователь.

– Хуже, Тёма! – напомнил начальник. – Все улики будут проверять именно они!

Артем только кивнул. Ситуация была более чем неприятной и опасной.

– Ну, – подумав, решил он, – кое-что можно попробовать скрыть. Все же сегодня мы поймали Люду. Более того, Давид провел обряд.

– За что генерал будет гладить нас по головам, – чуть усмехнулся его старший коллега, пусть совсем и не весело.

– А я и непоглаженным похожу, – в тон отозвался Артем. – Важно другое: обряд был на том же месте. И там Нина сняла потожировые.

– О! – обрадовался Васильевич. – Это уже доказательство.

– И вот оно пока полежит как раз там же, у Нины, – закончил свою мысль следователь. – Достать материал для сравнения легко. Плюс в городе работает несколько частных лабораторий, где можно провести сравнительный анализ в обход нашей экспертизы.

– Мало, но хоть что-то, – согласился начальник. – Кстати, информацию, откуда поступил Алексею вчера этот звонок, я тоже прибрал и компьютерщика очень строго предупредил, чтобы помалкивал. Вплоть до уголовной ответственности. Только есть один нюанс. Тот мальчик, Алексей, спокойно себе лежит в больнице, пусть не здоровый, но живой. Под наблюдением не только врачей. Да и в клинике его матери все схвачено. Я еще раз созвонился с главврачом, опять все объяснил, запретил не только звонки, но и посещения. И если мы с тобой не идиоты, если все именно так, как мы предполагаем, надо ждать следующего шага. Как-то же любой из семейки подозреваемых должен попробовать завершить то, что не удалось Люде.

Артем только устало кивнул. У него тоже были идеи, что делать дальше. Но он не хотел пока все раскрывать начальнику. Не потому что не доверял, просто даже говорить сил практически не было.

– Дуй к машине, – распорядился Васильевич. – Я тебя сам домой отвезу. Свалишься, и мне тогда одному это поганое дело расхлебывать. Я на такое не подписывался!

Нина ждала его на лавочке напротив официального входа на свой родной факультет. Сидела, положив ногу на ногу, разглядывала проходящих мимо людей, иногда чуть щурилась на солнце.

– Нет, ты точно никогда не выйдешь из юношеского возраста, – весело сообщил ей Артем. – Все такая же студентка-первокурсница.

Подруга чуть польщенно улыбнулась, плавно поднялась с лавочки. Окинула следователя цепким взглядом, нахмурилась.

– Я сейчас из-за тебя прогуливаю лекцию, – отозвалась она. – Ты как? Выглядишь ужасно. Больно, наверное? Синяк ладно, а ранение?

– Вообще, именно он болит больше, чем порез, – признался он в ответ. – Но все вместе очень мешает нормально спать.

– И вот это меня беспокоит больше всего, – строго заявила Нина. – Как началось это жуткое дело, ты вообще почти не спишь. Синяки и порезы пройдут, но эта проблема может остаться.

– Тогда пойдем и постараемся закончить все это быстрее, – предложил следователь. – У меня вроде отпуск, есть шанс потом все-таки выспаться.

Они свернули на перекрестке, шли вдоль очередной узкой улочки, какими славился центр их старого, в прошлом купеческого городка.

– Нам вон туда. – Нина показала вперед, на яркий разноцветный навес летней веранды одного из кафе, который перекрывал больше половины тротуара. – Владельцы просто молодцы, у них режим работы с семи утра. Там бывают почти все студенты, даже перед первой парой успевают. Я тоже там обедаю и беру кофе.

– Куплю тебе очередную порцию твоего любимого малинового рафа, – пообещал Артем, а потом с наигранной рассеянностью все же спросил: – Ты сама-то после вчерашнего как?

Нина насупилась, нервно дернула плечами.

– В чем-то крайне интересный опыт, – невесело усмехнулась она. – Но повторять не хотела бы. Страшно было. Очень. Пока вас ждала, потом, когда все это началось. Знаешь, мы с Аркашей в коридоре стояли, а чувство такое нехорошее было... Тоскливо и будто потерянные. Тепла совсем нет. Вот рядом, а будто друг друга не видим и не чувствуем. И оба думали, каково там тебе. Да и за Давида тоже переживали.

– Спасибо, – искренне тепло поблагодарил Артем. – И простите, что так получилось.

Они подошли к кафе. На часах было начало десятого утра, а под тем самым навесом было всего три столика, и сейчас все места заняты. Следователь осматривался кругом: вдруг где-то здесь есть камеры? Конечно, ни одной не нашел. Зато напротив было какое-то административное здание, оно казалось слишком большим и неуклюжим для этой улочки, пряталось в нише, а перед ним, почти у самых ступеней обязательной белой щербатой лестницы, выстроились припаркованные автомобили. Хотя их хватало везде. Все те же студенты или даже преподаватели умудрялись каким-то чудом втиснуть свои машины по краю тротуара ровным караваном, почти до самого выезда на проспект.

– Точно знаю, – заметила Нина, – что как минимум половина этого автопарка принадлежит моим студентам. Если будет нужно, мы сможем найти записи видеорегистраторов.

– Если вдруг надоест мучить детей, – в привычном шуточном тоне ответил следователь, – мы будем ждать тебя в Комитете. Ты явно ценный кадр.

– Жаль, что я не додумалась считать, сколько раз ты мне это уже предлагал! – парировала подруга. – Внутрь пойдем? Я точно знаю, что Люда в тот день заходила сюда за кофе. У нее есть две приятельницы на курсе. Они тогда договорились встретиться чуть раньше перед лекциями. Обе заверили меня, что девушка пришла со стаканчиком кофе именно из этого заведения.

Артем в дверях пропустил подругу вперед. Внутри кафе было приятным. Стены выкрашены в яркие теплые тона, какие-то забавные фигурки на небольших полочках, плакаты, будто реклама пляжного отдыха где-то на теплых морях. Подоконники застелены полосатыми ковриками, на них красуются подушки разных размеров. Следователь знал, что это модная тенденция, и не удивился, что большинство посетителей сидят как раз там, на этих подоконниках. Столики тут тоже были, конечно, раскиданы по залу, три стоят у дальней стены. И за ними свободных мест больше.

Зато у стойки выстроилась очередь. Бо́льшая часть посетителей, как и говорила Нина, были студентами, но также сюда заходили и более взрослые люди, видимо те, кто работал в ближайших зданиях и офисах. И опять же, большинство клиентов делали заказы навынос. Друзья дождались, когда бойкая улыбчивая девушка за кассой сможет уделить им внимание. Нина попросила свой обычный малиновый раф и яблочный тарт, Артем ограничился стаканчиком фруктового чая, расплатился за заказ и только после продемонстрировал удостоверение сотрудника следственного комитета и попросил вызвать управляющего. Девушка кивнула довольно спокойно, указала на один из свободных столиков у стены, предложив подождать.

– Отличная мысль. – Артем всем своим видом пытался показать, что вызов управляющей явно не повод для беспокойства.

Девушка кивнула с явной благодарностью. Следователь вместе с подругой прошел к предложенному месту. Управляющая появилась буквально спустя пару минут. Уверенная деловая молодая женщина, с точно такой же спокойной дружелюбной улыбкой, как и у ее коллеги за стойкой.

– Добрый день, – присев за столик, поздоровалась она. – Меня зовут Марина. Чем могу помочь?

Артем еще раз предъявил «корочки», коротко представился, показал на своем смартфоне фото девушки. В глазах управляющей тут же стала заметна тревога.

– Я ее знаю, – сразу сказала она. – Люда не приходит уже несколько дней. С ней что-то случилось?

– Да, – признался следователь. – Вы с ней хорошо знакомы?

– Она постоянная клиентка, – стала рассказывать Марина. – Как-то привыкли здороваться, потом начали общаться. Знаете, как это бывает? Да, еще я подписана на ее канал. Мне всегда была интересна психология, тем более техники тренировки памяти. Полезно при моей работе.

– Мне будут нужны записи с камер в зале вашего заведения за утро четвертого сентября, – продолжил Артем и достал из кармана флешку, куда надо было скачать информацию.

– Конечно, – согласилась девушка. – Кстати, я сама работала в тот день. И да, Люда к нам заходила. У меня проспала бариста, я сама стояла за стойкой, потому успели с Людой перекинуться только парой слов.

– Она одна была? – задала следующий вопрос Нина.

– Да, – покладисто отвечала управляющая. – Спешила и немного суетилась. Еще пошутила, что для человека, помешанного на запоминании, слишком много всего забывает. Сказала, что ей надо по дороге на лекцию успеть записать анонс своего следующего эфира для канала, а ее подруги ждут. Я отдала ей кофе, и мы попрощались.

– Только кофе? – Артем вспомнил послания девушки.

– Как всегда, большой американо, – уверенно подтвердила Марина.

– А сейчас будет шаблонный полицейский вопрос, – с веселой иронией предупредила Нина. – Не заметили чего-то подозрительного в тот день?

– И правда, шаблонный, – улыбнулась управляющая. – Ответ, к сожалению, ожидаемо отрицательный. Вас же интересует именно Люда? Но она после нашего короткого разговора просто пошла к дверям. Остальные посетители? Народу было очень много, и кого-то особенного я точно не вспомню. Может, вам помогут записи с камеры.

Вдруг она запнулась.

– Хотя знаете, – осторожно стала вспоминать Марина. – Кажется, Люда с кем-то столкнулась у самого выхода. Там, уже на улице. Я толком не видела, простите, не до того было. Но она точно остановилась там, с кем-то говорила, еще помню, нагибалась, что-то подбирала с земли.

– Спасибо. – Артем прекрасно понимал: важна каждая мелочь. Но пока даже представить не мог, как уточнить эту информацию.

– Можно я пойду? – спросила управляющая извиняющимся тоном. – Ваш заказ уже готов, а я сейчас перекину записи.

И она поспешила прочь. Девушка в фирменном фартуке расставляла по столику чашки, придвинула ближе к Нине десерт. Артем не хотел обсуждать дела в общественном месте, собирался спросить, как там Аркаша. Но пока промолчал, только улыбался, наблюдая, как подруга отломила ложечкой первый маленький кусочек своего тарта, а теперь пережевывает его и чуть ли не жмурится от удовольствия.

– Ты могла бы сняться в рекламе для этого заведения, – заметил он.

– Так ведь реально вкусно! – заверила она и тут же, став серьезной, спросила, понизив голос: – О Люде новости есть?

– Утром ее перевезли в диспансер, – рассказал Артем. – Основания для этого были, ты сама понимаешь. Анализ показал, что у нее в крови целый коктейль. Там и ее обычные таблетки от давления, и обезболивающие. И что-то такое, вроде бы для подавления воли. Психическое состояние однозначно плачевное. Но прогнозы положительные, ее можно стабилизировать. Давид обещал держать это на контроле.

– Если дозу того самого препарата рассчитывал он сам, уверена, прогнозы оправдаются, – наклонившись ближе к другу, еле слышным шепотом выдала Нина, а потом поцеловала его в щеку. – Это неправильно, опасно, но я тебя знаю, ты хотел ее спасти, даже таким способом.

– Я тебя не слышал, – заявил он. – Но спасибо. И кстати, проболтаешься – пойдешь как соучастница.

Подруга выглядела чуть ли не польщенной.

– Неожиданная роль! – усмехнулась она. – Только что-то я в последнее время охладела к театральному искусству. Давай обойдемся без...

Она вдруг запнулась, посмотрев в сторону, и явно смутилась.

Артем обернулся. У стойки застыл молодой человек. Похоже, старшекурсник, такой, довольно уверенный в себе – судя по виду, из обеспеченной семьи. Он смотрел на Нину со смесью испуга и удивления.

– У Аркаши есть соперник? – пошутил следователь.

– Нет, просто я попалась, – пробормотала Нина. – Я на самом деле отменила ради тебя лекцию как раз у их курса. Прости, я на минутку.

И она тут же сорвалась с места, направилась к молодому человеку. Ситуация Артема немного забавляла. При приближении преподавателя вид у студента стал совсем жалкий. Похоже, этот парень боялся Нину до колик. Но подруге явно не было до этого дела. Она принялась что-то объяснять ему, очень серьезно и деловито. Он слушал внимательно, потом закивал, что-то ответил и полез за своим смартфоном. Нина одарила его благожелательной улыбкой и вернулась за столик.

– Значит, так, – доложила она. – Он тут ошивается каждый день. Паркует свою машину где-то рядом, как и пара его приятелей. Через пару часов у тебя будут записи с их регистраторов. Нам должно повезти.

– Гениально, – оценил Артем. – С меня причитается.

– Конечно, – подтвердила подруга, а потом посмотрела на него внимательно и предположила: – На самом деле ты уже знаешь, кто он?

– Да, – не стал спорить следователь. – Хотя, вообще, подозреваемых двое. Когда вернется управляющая или та девчонка, что приносила заказ, надо будет показать еще одну фотографию. Но в этот вариант я почему-то верю меньше. Она...

Артем уставился на человека, только что буквально ворвавшегося в кафе. Наверняка сейчас у него было точно такое же потрясенное выражение лица, как раньше у того студента при виде Нины.

– Ты-то тут как? – приветствовал он начальника.

– Все плохо, – сразу мрачно известил его Васильевич, устало опускаясь на стул. А потом, будто спохватившись, улыбнулся Нине. – Привет, дорогая.

Нина улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй через стол.

– Оставим церемонии для другого раза, – предложил Артем. – Что еще стряслось?

– Мальчик мертв, – угрюмо выдал начальник.

Следователь устало прикрыл глаза.

– Сам? Или... – Следователь не стал продолжать, и так понятно.

– Или, – хмуро подтвердил Васильевич. – Время смерти полдевятого утра, сегодня. Официальное заключение – остановка сердца. Вроде как парень по какой-то причине проснулся, испытал стресс, не справился. Вопрос только в том, кто ему этот стресс обеспечил. Сейчас проводится дополнительная проверка и экспертизы. Анализ крови, все дела. Мало ли! Может, стресс вообще был чисто медикаментозный.

– Даже так? – удивился Артем. – Это слишком грубо.

– Потому и несколько неожиданно, – признал с сожалением старший коллега. – Вообще, у палаты мальчика даже пост был. Но как только прошла информация, что преступницу задержали, полицейских отпустили по домам. У меня не было ни одного доказательства, ни одной улики, чтобы убедить генерала оставить охрану. Но все же это больница, не проходной двор. Там видеонаблюдение, врачи, медперсонал. Только, как выяснилось, камера в коридоре перед входом в палату очень своевременно вышла из строя. Опрос свидетелей показал, что в тот период в коридоре подозрительных личностей не замечено. Но в это время проводился обход, врачи, персонал – все ходят куда захотят. Все в белых халатах и форменных костюмах. Любой, у кого есть медицинская униформа, остался бы незамеченным.

– Это же шаблонно! – заметила Нина. – Буквально чуть ли не книжно-сериальный вариант!

– Ага, – кивнул Артем. – Телевизор есть в каждом доме, а еще мы вроде бы самая читающая нация в мире.

– Давайте без культурных отвлечений, – предложил Васильевич. – Плохая новость номер два: мать Алексея исчезла из клиники. И сразу, до кучи, Алла тоже пропала. Смартфон недоступен. Отследить по геолокации невозможно. Ее автомобиль стоит возле нашего здания экспертизы.

– Последние звонки как-то пробить можно? – уточнил следователь.

– Запрос отправлен, – буркнул начальник. – Ждем. Но я что-то сомневаюсь, Артем. Если она убила брата, зачем ей похищать мать? Не представляю, чтобы Алла настолько слетела с катушек, что сообщила заложнице такие новости в лицо и потом наслаждалась созерцанием еще и ее смерти. Слишком безумно.

– У меня зато теперь точно сомнений нет, – выдал Артем. – Конечно, она просто спасает мать и сама в панике. Потерять близкого человека повторно страшно вдвойне. Я поеду. Скинь мне только контакты главврача той клиники.

– Наверное, мне следует составить тебе компанию, – серьезно заметила Нина. – Помощь психолога тут точно необходима.

– А записи с камер? – напомнил следователь. – Эти твои малолетние поклонники с видеорегистраторами? Надо еще передать на экспертизу то, что собрали вчера в университете.

– Куда идти и что брать? – деловито осведомился Васильевич.

Нина ему благодарно кивнула.

– Просто оставайтесь здесь, записи доставят. Я позвоню им. А еще мужу. Вам Аркаша остальное сам привезет, – пообещала она начальнику своего друга. – Мы пытались еще снять какие-нибудь следы на лестнице и на ручке двери запасного выхода в корпусе, но там пусто, потому что сами же все и залапали. Но вот совпадение: в коридоре на третьем этаже математического факультета почему-то тоже очень вовремя вышла из строя камера. Кто-то просто вырвал провод. И на нем я кое-что нашла.

– О! – с невеселой иронией отреагировал Васильевич. – Еще одна сломанная камера? У него есть почерк!

– Поведенческий паттерн, – усмехнулся Артем. – Если по-умному. Удачи тебе. Я буду докладывать по ходу дела.

– Ну да, – ворчливо отозвался его коллега. – Начальник пока еще я. Надо было уйти на пенсию еще в мае!

Глава 22

В морге было все как обычно: тихо, казенно-бездушно и сумрачно. Верхний свет не горел, только над письменным столом тускло светилась настольная лампа. Федор сидел на стуле, в углу, неловко облокачиваясь на стенку шкафа. Хмурый, насупленный, похожий на большую недовольную птицу.

– У тебя тут как-то безлюдно, – насмешливо заметил Артем, проходя по залу мимо пустых, намытых секционных столов.

Федор чуть презрительно хмыкнул в ответ.

– Ты реально считаешь эту шутку свежей? – осведомился он. – Еще не забудь съязвить, что я распугал даже своих клиентов.

– Не распугал, а убрал по местам, чтобы не мешали, – устроившись на стуле, заявил следователь. – Наверное, они предлагают тебе слишком депрессивные темы для бесед. Правда, у меня сейчас настроение тоже нерадужное.

– Можно подумать, я лучусь счастьем! – буркнул патологоанатом.

– Из-за того мальчика? – Артем прекрасно знал, что тело Алексея Федору не отправляли. – Наверное, вскрывать сына своей бывшей было бы слишком даже для тебя.

– Да какое мне до него дело? – отозвался эксперт. – У меня проблем с собственной дочерью хватает.

– Алла не звонила. – Это было больше утверждением, чем вопросом.

Федор только отрицательно мотнул головой, подтверждая слова следователя.

– Ей сейчас не позавидуешь, – сказал Артем. – С утра будет выписан ордер на арест.

– Аллы? – скептически уточнил патологоанатом. – Интересно, какие против нее могут быть доказательства?

– Никаких, – спокойно подтвердил следователь. – Ордер не на нее, а на тебя. Думаю, ты сам знаешь, что тут улик достаточно. Ты меня удивил. Двадцать лет сам работаешь в органах, а напортачил, да еще так бездарно.

Федор уставился на него. Как-то странно, без удивления, без страха. Почти с раздражением.

– Так ты решил вперед начальства отличиться? – язвительно поинтересовался он. – Чего наручники не достал?

– Зачем? – картинно удивился Артем. – Все по порядку, по правилам. Будут тебе наручники, но вместе с оформленными документами. Считай, я чисто по старой дружбе зашел тебя морально подготовить.

– Врешь, – после некоторой паузы решил Федор. – Ты как был, так и остался идейным придурком. Пришел в душу лезть, трагедии разводить и сакраментальные вопросы задавать.

– Ну признаюсь, – с некоторой иронией отозвался следователь. – Пара вопросов осталась. Хотя да, с утра их было намного больше. Ты наверняка еще тогда этот сценарий на заметку взял. У тебя самого дело катилось к разводу, жена выбрала другого. История Елизаветы Аксо, не настоящая, а та, что рассказывают студенты, как-то откликалась, да? Тот погибший из убойного на самом деле знал об актрисе много, рассказал тебе как-нибудь вечером, вот тут же сидя, с бутылкой горькой на двоих. И вот это чуть ли не единственное, что меня интересует. Федя, как ты сам во все это смог поверить и почему ты взял именно этот, ладно, безумный, но такой ненадежный сценарий?

Эксперт смотрел на него все так же насмешливо и чуть презрительно. В прошлые годы Артем всегда нервничал, боялся заслужить этот взгляд. Так Федор давал понять, что разочарован, если его ученик недостаточно быстро догадывался о чем-либо, не совсем верно читал улики.

– Верить во все это я и не собирался, – заявил эксперт. – Мне как-то наплевать было. Но я тебе уже говорил, я видел, чем все закончилось, и это впечатляло. Но главное, это все недоказуемо. Суду нужны улики и факты. Съехавшая с катушек девица, на которой три трупа, – это дело. А вся мистика останется за кулисами. Кто поверит в обряды, в какой-то там вызов демонов и прочее?

– Никто, – совершенно спокойно согласился с ним Артем. – Поверят в физическое или психическое принуждение к совершению преступных действий. В целом статья 40 УК РФ. А тут улик и фактов хватает, трактовать их политкорректно нетрудно. Итак, вахтер университетского корпуса. Конечно, он не сделал отметки о твоем посещении в журнале, как требуют их правила. Но его показаний о том, что ты якобы проводил какую-то там проверку или следственный эксперимент в коридоре третьего этажа накануне начала учебного года, уже достаточно. И приятель твой, что якобы не любит гостей с бывшей службы, легко поделился, как ты приезжал к нему. Не на днях, а тогда же, в конце августа, и как расспрашивал некоторые детали того дела. Потом архив, где точно есть отметка, что ты брал и просматривал все документы по прошлым сериям.

– Косвенные улики, – бросил Федор.

– Да, – снова легко согласился Артем. – Но есть еще записи с камер у кафе, где ты якобы случайно столкнулся с Людой. Небольшое почти лирическое отступление. Я даже знаю, почему ты выбрал для всего этого именно ее. Девушка как-то неуловимо похожа на твою бывшую жену в молодости. Это прямо-таки классика психологического жанра. Но ладно, дальше. У кафе ты подменил Люде стаканчик с кофе, отдал свой, куда добавил лекарство, повышающее давление, смешав еще с какой-то дрянью.

– Сам стакан нашли? – Эксперт произнес это чуть ли не с издевкой. Он знал, что это невозможно.

– Конечно нет. – Следователь держал тот же наигранно-легкий тон. – Но ты ленивый, не стал ходить далеко от любимого морга, купил препараты в аптеке, которая вон, из окна видна. Там тоже есть записи камер. Дальше отсутствие у тебя алиби на всю первую половину дня шестого сентября. В университете – да, ты подстраховался, там записей нет. Зато есть твои потожировые на выдернутом проводе от очередной камеры, все там же на третьем этаже, рядом с той заветной комнатой. И главное – отпечатки и снова твои следы на стене, где готовился обряд. Слушай, вот одно интересно. Как ты нашел схему обряда? Ее не было нигде в документах.

Федор улыбнулся как-то неприятно. Артем прекрасно его знал. Сейчас эксперт зол, очень сильно зол, но пытается это скрыть.

– Ничего искать не пришлось, – нехотя ответил он. – Там все так и было. Кто займется такими глупостями – стирать с грязной стены какие-то там каракули, которым неизвестно сколько лет? Рассказывать байки все горазды, да таких психов, как ты, кто воспримет это всерьез, не нашлось. Я просто скальпелем обновил какие-то там закорючки да понял, где нужно оставить ее кровь.

Артема это потрясло. Все на самом деле было на виду. Так просто. Никому реально не пришло в голову поинтересоваться старыми надписями на грязной стене в неиспользуемом помещении. Это был еще один очевидный момент – и почему-то откровенно пугающий. Следователь поспешил отвлечься от таких мыслей.

– Ты нашел это еще в конце августа, – вслух рассуждал он. – Но ездил в архив уже позже. Значит, ты врешь. Ты поверил, потому и полез проверять. Боялся, что какая-то мелочь не сойдется. У того старого опера ты расспрашивал о сестре погибшего коллеги. Девчонка училась на математическом. И после в архиве ты проверял связи. В каждом деле они были. Ты считал, это важно. Схема актрисы безумная и ненадежная. Ты же старался обеспечить себе нужный результат.

Артем и сам это перепроверил. Каждый раз, в соответствии с новыми легендами об актрисе, возникшими у студентов, между людьми, кто попадал в эту историю, находились связи. Когда Елизавету Аксо вызвали первый раз, еще в пятидесятом году, дама, в которую вселилась тварь, была женой того, кто вел это дело. Супруги к моменту всех этих трагических событий собирались разводиться, по инициативе мужа. Жена сама себя превратила в инфернальную мстительницу, узнав легенду от подруги, работающей на факультете.

В деле двадцатилетней давности тот полицейский из убойного отдела тоже оказался на факультете не случайно. У него там училась младшая сестра, а подружка этой сестренки жила по одному из адресов, где традиционно совершались убийства. Она была третьей жертвой в той серии. В этот раз вызвала актрису их же однокурсница, у кого погибшая девушка увела накануне парня, и местная Батори наказывала разлучницу. У девицы отмечалась ранее склонность к суицидам, было две неудачные попытки. При этом, как показали свидетели, она сама пребывала в крайне истеричном состоянии, отмечались приступы агрессии. Причем набрасывалась она на кого угодно. Ей было наплевать, кого наказывать за свои беды. Правда, вот этого в документах не было, с Артемом, как прежде с Федором, такими сведениями поделился тот самый напарник погибшего опера.

В семидесятые, когда актриса убила пятерых, никаких связей между сотрудником органов, кто вел дело, и кем-то из студенток не было. Он там был по приглашению на какой-то конференции. Та девушка, в кого вселилась сущность, даже не училась на факультете, работала журналисткой местной газеты и тоже оказалась там не вовремя по заданию редактора, освещать ту самую конференцию. Тогда обряд провела аспирантка с математического факультета, которая таким образом опять мстила более удачливой сопернице.

– Ты больной, Тёма, – выдал Федор. – Я даже предположить не мог, что тебя так далеко унесет с этой твоей мистикой. Связи все эти кривые! Важны они или нет, лично я понятия не имел. Но да, напрягло кое-что, потому проверял. Я ведь изначально надеялся твою Нину подставить. А когда из корпуса университетского выходил, как раз впервые эту девицу увидел. Да, на мою бывшую, дрянь эту, она похожа была здорово. Потому я и передумал. Так даже лучше было бы, потому что как раз связей этих и не было бы вообще. Кто же знал, что ты в эту студенточку так вцепишься.

Артем не знал, врет сейчас эксперт или нет. Возможно, Федор просто хотел ударить побольнее, упоминая Нину. И у него получилось, желание врезать по морде было сильным, но следователь сдержался.

– Ты вообще мало что учел, – напомнил он. – И мою въедливость, и то же упрямство Нины. А еще Аркадия, который является специалистом именно по городским легендам. Больше всего тебе не повезло, что у нашего профессора оказались контакты Давида. Такого никто предположить не мог. В общем, ты потратил кучу времени и сил, из-за тебя погибли невинные люди, испортил Люде жизнь. Но при этом не добился главного: как раз Алексей и выжил. Я тебе уже сказал, ты ленивый. Потому тебе пришлось идти и убивать самому. А там тоже есть доказательства. Тебя видели входящим в здание больницы, снова оставил следы на очередной испорченной камере. До смешного, мы даже нашли халат и маску, какими ты воспользовался. Все есть, так что мне тебя реально спрашивать было не о чем особо. Ну разве что интересно: почему тебя сподвигло все это провернуть именно сейчас? Леша жил в той квартире уже третий год, у твоей жены больное сердце было всегда. Наследство от второго мужа она тоже получила давно. Что тебя вдруг дернуло-то?

– Из-за тебя, – угрюмо ответил Федор. – Две недели назад отмечали новость о твоем повышении. Ты, как дурак, ныл о своем отпуске. Жаловался, как будешь помирать со скуки. Потом сказал, что Нина уговорила тебя вести эти чертовы лекции. Вот и сошлось. Условие очередное в этой легенде.

– О как! – Артем такого не ожидал. Он даже не разозлился и расстроиться толком не смог, просто был потрясен. – То есть я тоже чем-то тебе не угодил, чтобы ты именно меня под это подставил. Или просто боялся, что я тебя точно поймаю? Это даже лестно.

– Подставил, потому что ты точно идиот. – Наконец-то Федор показал свою злость, даже повысил голос, сидел, сжав кулаки, глядя на следователя все с тем же презрением и чуть ли не с детской обидой. – Я десять лет тебя учу жизни, а ты все такой же наивный. Все возишься со своей Ниной! Думал, ты хоть немного поумнеешь, когда она тебя бросила. Но нет, стало еще хуже. Ты просто жалкий, Тёма. Баба тобой крутила сколько хотела, на другого променяла, а ты до сих пор за ней ползаешь, да теперь еще и перед ее новым мужем стелешься.

Артем усмехнулся.

– Я не Станиславский, – заметил он язвительно. – Но точно – не верю. Не надо этого всего. Типа они все одинаковы и прочее-прочее. Это точно бред. Похоже, реально тебе просто на руку было мое появление на факультете в нужное время. Тебе наплевать было, кого подставлять. Хотя через меня можно мониторить ход расследования, это удобно. Но ты не учел, что это было еще и первое дело для твоей дочери. Ее-то мог бы и пожалеть. Алла чуть с ума не сошла, когда поняла, что раненый парень ее брат. А ты ее еще больше подставил, ведь она тоже попала под подозрение вместо тебя.

– Сама виновата! – Федор отвернулся, нахохлился еще больше. – Я ее кормил, одевал, учил, воспитывал. Она меня предала, бросилась мамку искать.

– Так ты знал, что они общаются? – Артем старался быть осторожным. Он очень долго и аккуратно подходил к этой теме, теперь бы не испортить ничего. – Ты следил за Аллой?

– За ее матерью. – Казалось, эксперта уже просто трясет от злости и он начнет сейчас плеваться желчью. – Надеялся, что эта тварь сама сдохнет. Но нет! Да еще думала, что сможет меня обмануть, скотина.

– Образно и пафосно, – прокомментировал следователь. – Слушай, а может, ты просто ждал ее денег? Ты вообще оставил Аллу себе, чтобы разжиться наследством, какое могла ей мать оставить? Теперь уже очевидно, что ты у нас не сможешь побороться за звание любящего отца. Кстати, как тебе такое вообще удалось? Что-то мне подсказывает, твоя бывшая жена по собственной воле дочь в жизни бы тебе не оставила.

– А что непонятного? – Федор снова изменился, выпрямился на своем стуле, смотрел на Артема с нехорошей такой злорадной усмешкой. – В этом и был смысл – отобрать у нее дочь, потому что Алла была ей нужна. Заставить ее жить и мучиться, страдать от разлуки с любимой доченькой. Она тогда уже беременная своим вторым выродком была, надеялся, что выкинет. Но не свезло. А все устроить было просто: у меня в соседнем здании склад улик. Найти там какой-нибудь пистолет с убоя или пакетик с наркотой. Просто подбросить ей и тут же организовать ее арест. Даже деньги ее нового мужа не помогли бы. Я бы проследил.

– А ничего, что такие вещи легко проверить? – заметил следователь. – Пистолет или наркотики. Улики есть в базе. Если бы они вновь всплыли у твоей жены, каждый бы догадался, как они к ней попали.

– Но она-то этого не знала, – заявил эксперт. – Потому сдалась. Я еще развлекался, пока они с ее любовником вокруг меня ходили, предлагали деньги, чтобы я не лишал ее родительских прав.

– Думаю, ты дал себя уговорить, – вслух рассудил Артем. – Удобно. Алименты получились точно более богатыми, чем те, что полагались бы тебе по закону. Но главное, перед тобой поунижались.

Он сначала немного сомневался, стоит ли задавать следующий вопрос, но все же решился.

– Федя, – позвал он бывшего приятеля, – вот ты же явно не рекордсмен по глубоким чувствам. Как-то не могу я поверить, что там у тебя к жене раньше такая любовь была, чтобы потом так ее ненавидеть за предательство.

Снова это знакомое выражение на лице эксперта. Надменное презрение, поджатые губы, осуждение. Он очередной раз разочаровал Федора.

– Ты точно все такой же, – бросил он. – Не можешь без этой сентиментальной чуши. Любовь, ненависть. Это только в книжках пишут, нет этого всего. У меня просто была нормальная жизнь. Нашел бабу, простую, спокойную, мягкую. Она учиться помогала, дом вела. Ну ладно, захотела ребенка – получила. Но тут началось все это. Не люблю я людей. Не хотел я никогда быть хирургом, звездой медицины, спасать жизни и прочего этого. Я получил эту работу. Удобно, тихо, вас, дебилов, учить можно. Но ей все стало не так. Деньги нужны, дочь поднимать. Да чтобы все как у всех. Чего-то там добиваться, строить. Нормально жили, не надо было этого всего! А тут она, видите ли, влюбилась. В женатого чужого мужика, между прочим. Шлюха! Жизни богатой захотела. И я уже по боку. А мне как? Почему я должен как-то выкручиваться, свою жизнь менять? Приходить в пустой дом, сам себе готовить, за собой сам убирать? Она баба, это ее долг. Почему из-за какой-то дуры я должен расставаться со своей нормальной удобной жизнью? Вот это реальный бред. И чтобы я после этого дал ей жить спокойно и счастливо? Не дождетесь!

Артем даже не сразу смог на такое отреагировать. Он растерялся. Ему почему-то даже в голову такое прийти не могло. Совсем не вовремя следователь вспомнил Нину, и это были немного наивные воспоминания. Их долгие ночные споры, когда он так хотел спать, но ей нужна была помощь в ее проектах. А еще она не всегда была лучшим в мире поваром. Артем ел подгоревшие сырники, шутил, помогал на кухне. Часто готовил сам, по вечерам, после работы, еле притащившись домой. Было и такое, что жена поднимала его ни свет ни заря, тащила куда-то в выходные, якобы развеяться.

Это все тоже было неудобно, и да, было, что он злился. Но потом почему-то всегда вспоминал это тепло, как пережитое вместе, как какое-то одно сплошное их совместное приключение. Ведь и он не был Нине удобен. Когда жена сидела в темной квартире с телефоном в руках, ждала новостей. Ждала, что он может не вернуться, что его ранят, может даже убьют. Терпела, когда он нарушал обещания, не мог из-за службы прийти на важные для нее праздники или мероприятия. Не спала, дежурила у дверей палаты в больнице, когда все-таки однажды он попал под пулю. В конце концов, каждый год он нарушал договоренности и не мог ни разу прочитать весь курс тех же лекций, как она хотела!

Люди не могут быть удобны. Не только супруги, друзья, приятели. Ты просто принимаешь их, какие есть. Если они тебе нужны. В этом принятии неудобств и кроется все. Принятие друг друга. А еще движение вперед, развитие. Ведь эти маленькие раздражающие мелочи в жене, в напарнике, в приятеле – они подталкивают что-то менять. Прежде всего в себе самом. Развиваться, двигаться вверх. Чтобы там, на новом уровне, принять и понять больше. Снова прежде всего в себе, потом в близких. А без этого как? Видимо, вот так, как Федор.

– Жесть! – вслух от души прокомментировал Артем. – Ты буквально сам толкаешь меня на те самые банально-книжные речи. Как мне тебе не напомнить, что теперь, когда тебя посадят, ты свой комфорт точно получишь. Там более-менее чисто и кормят, а еще и на работу ходить вообще не надо, как и о деньгах думать. Да и народ кругом под стать. Такие же социофобы. Отлично, Федя. Я пойду, а ты сиди, предвкушай. Завтра начнется твоя желанная комфортная жизнь.

– Ну это все равно еще спорно, – заметил эксперт довольно спокойно. – Улики ты тут перечислял, здорово все, но по большей части они все равно косвенные. Связи с этой девкой у меня нет. Мотив спорный. Да и опять же, вся эта мистика тоже тебе совсем не на руку. Никто меня в палате того ублюдка не видел. Прямых доказательств, что я ему что-то там самолично вколол, тоже нет. Все это будет долго, нудно, и мой срок все равно под вопросом. Да и не важно. Просто их всех больше нет.

Артем ждал этого. Нельзя сказать, что он не понимал, что собирается сделать. Еще по дороге сюда, в морг, он нервничал, сто раз прокручивал все это в голове, выстраивал сценарии разговора. Но ни тогда, ни сейчас не было угрызений совести. И, наверное, не будет потом. Зато Артем с удивлением понял, что месть реально сладкая. Его наполнило какой-то злой радостью, даже воодушевлением. И это чувство было очень похоже на испытанные эмоции, по вине как раз Федора, там, за гранью обряда. Пугающее сходство, но если следователь смог справиться тогда, точно переживет это и сейчас.

Он улыбнулся. Широко, открыто, не скрывая вот этого злорадства.

– Представляю, какой веселой будет у тебя ночка, – заявил он. – У тебя тут запасы выпивки остались с тех раз, когда ты пьяным прикидывался. Доставай, начинай. Только не победу праздновать.

Федор напрягся. Застыл, смотрел на бывшего ученика с опаской, с таким нехорошим прищуром, будто уже начинал что-то понимать.

– У тебя есть шанс разгромить весь свой морг, – продолжал в том же тоне Артем. – Если жалко, есть другой вариант. Носиться по городу, орать, материться, пытаться кого-то найти и достать. Тоже получится весело.

– Ты бредишь, что ли? – не удержался эксперт. – Крыша совсем поехала?

– Нет, просто развлекаюсь, – возразил следователь и стал чуть серьезнее. – Ты тут на меня плохими словами обзывался. Но ты сам дурак. Следил за женой все эти годы, злобствовал, голову ломал, как ее убить, а когда дошло до дела, даже не сообразил, что говоришь не с ней!

– Что? – Вот теперь было заметно, как Федор испугался.

– Когда ты добил Алексея в больнице, – рассказывал Артем, – сразу позвонил своей бывшей. Хотел убедиться, что она точно узнает такую новость. Наверное, ты даже надеялся, что услышишь, как ей стало плохо. Но дело в том, что телефон Вероники был в тот момент у ее подруги. Татьяна работает в той клинике медсестрой. Васильевич попросил оградить твою жену от таких сюрпризов. Самое забавное, ты эту женщину тоже знаешь, так как они дружат еще со студенческих времен. И ты ее не узнал! Ты вывалил в грубой форме, что хотел. Она благоразумно это записала для потомков. И так же благоразумно сразу прервала связь после твоей коронной речи! А потом просто забрала подругу из клиники в свой дом, туда же вызвала Аллу. Там нашли их мы с Ниной. Моя бывшая жена отличный психолог, и она бы в лепешку разбилась, но постаралась сделать все, чтобы спасти Веронике жизнь. Естественно, у нее получилось. Потому теперь твоя жена и дочь наконец-то вместе, счастливы и живы. Прямо как в хорошем фильме. Забавно получилось, да? Ты столько лет ждал удобного момента, столько побегал, увяз в мистике, которая тебя пугает до колик – и потому бесит, напрочь забросил свою зону комфорта, даже убивать сам ходил. И все мимо! Так тебя теперь еще и посадят за это!

Федор слушал. Странно внимательно, напряженно. Сейчас по его лицу ничего нельзя было разобрать. Оно было застывшим, каким-то пустым. Он продолжил молчать, даже когда Артем закончил собственную заготовленную речь. С минуту еще они вот так сидели, не сводя друг с друга взгляда.

Потом эксперт тяжело поднялся с места, выпрямился, будто собирался с силами, и вдруг метнулся вперед, к ближайшему секционному столу, к подносу с инструментами, схватил скальпель.

Артем спокойно вытащил из-за пояса свой табельный пистолет.

– Давай без лишних драм, – предложил он холодно. – Как бы ты там себе ни считал, я не настолько наивен. Ты уже раз попытался меня убить. Вернее, подставил, думая, что я умру.

И снова он не выдержал, усмехнулся все так же откровенно издевательски.

– Точно тебе не везет, Федя! – заявил следователь, медленно поднимаясь со своего места, не опуская оружия. – Даже я и то выжил. Кстати, та девочка тоже. Ты на суде не удивляйся: я твой план подправил для убедительности. Ну и чтоб мистики поменьше получилось. Так что весь этот цирк с обрядом в университете будет рассматриваться только как инсценировка, которую ты устроил для внушения студентке нужных установок. И Нина, моя лучшая подруга, найдет научные аргументы это подтвердить. В общем, все, Федя. Я тебе все рассказал, морально поддержал, как обещал. Дальше развлекайся как знаешь. Пойду я, у тебя тут некомфортно.

Он осторожно двинулся к выходу, по-прежнему держа пистолет в руке, не отрывал от Федора взгляда. А эксперт все так же стоял над лотком с инструментами, сжимая скальпель в руке. В морге, конечно, царил все тот же полумрак, с расстояния четко разглядеть выражение лица и тем более глаз Федора становилось все труднее. Но Артему показалось, что бывший коллега и даже учитель сейчас выглядел каким-то сломленным, побежденным, даже жалким.

Следователь вышел в коридор, закрыл за собой дверь, убрал обратно пистолет, который, кстати, даже не снимал с предохранителя. Он повернулся уходить, когда в оставленном зале что-то грохнуло. Видимо, с выражением лица Федора Артем все же ошибся. Эксперт в ярости начал крушить свой любимый морг.

Глава 23

Звонок в дверь, настойчивый, долгий, раздался где-то в половине восьмого утра. Артем с трудом скатился с кровати, пошел открывать.

– Один? – сурово спросил Васильевич, переступая порог.

– Давид ночью уехал, – сонно подтвердил следователь, пропуская начальника в квартиру.

– Отлично! – известил он громко, но тут же понизил голос чуть ли не до шепота: – Тёма! Ты как до такого дошел-то? Ты помнишь, что есть такое понятие, как доведение до самоубийства? Это статья!

– Ее номер сто десять в УК РФ, – уже проснувшись окончательно, ответил хозяин дома. – Как и ты, я кодекс знаю наизусть. Чай будешь? Давид китайский вкусный оставил.

– Издеваешься? – взвился Васильевич.

– Тапки надень, и пойдем, – спокойно распорядился Артем.

Начальник послушался, но выглядел по-прежнему сердитым. Устроился за столом, смотрел на подчиненного как-то так изучающе-вопросительно.

– Тебя реально это не волнует? – осведомился он.

– Нет, – честно признал следователь. – И совесть не мучит. Извини.

Васильевич трагично-тяжело вздохнул, минуту молчал, стараясь успокоиться.

– Ты это из-за той девушки? – уточнил он.

– Из-за нее, из-за себя, из-за Аллы и Вероники, – готовя бутерброды, перечислил Артем. – Из-за тебя и всех остальных наших. Понимаешь? Он ведь даже не оборотень в погонах. Просто упырь по жизни.

– Да хрен с ним! – снова завелся начальник. – С тобой мне что теперь делать?

– Ну что хочешь, – пожал следователь плечами. – Арестуй. Я по закону отвечу. Меня, правда, совесть не мучит. Но если тебе так будет спокойнее, я просто был зол. На такой результат надеялся, но чтоб стопроцентно, честно, не верил, что он все-таки решится. Что там Федя с собой сделал? Вены вскрыл? Повесился?

Васильевич выглядел немного сбитым с толку.

– Вообще, он упился водкой – и вроде бы там еще такой коктейль получился, – уточнил он. – Ну почти все, что в деле значится. Там что-то от давления и сердечные, какие он мальчишке тому вколол.

– Он их у себя в морге держал? – Артем презрительно хмыкнул. – Реально ленивый. Ну ладно.

– Так, получается, – осторожно продолжал задавать вопросы начальник, – когда ты уходил, Федор был жив? То есть ты сам ничего ему не сделал? Смерти его не видел? Ты уходил – во сколько это было?

– Где-то в районе одиннадцати, – прикинул следователь. – А ты это к чему? Меня выгораживать решил? Да я бы его в жизни не тронул, противно же. Вот чай. Поешь нормально.

Он придвинул старшему коллеге завтрак.

– Спасибо, – на автомате поблагодарил Васильевич и тут же выдал своим привычным ворчливым тоном: – Я‐то поем, а ты давай рассказывай, что там вчера было. И подробно.

Артем глотнул чая из своей чашки и стал пересказывать все события вечера. Начальник слушал. Сначала просто сидел, смотрел на подчиненного, напряженный и встревоженный, потом все же выпил чаю, потянулся за бутербродами. Наконец-то по-настоящему успокоился.

– Отвратительно, – удрученно выдал он, когда следователь закончил рассказ. – Между нами, я могу понять твое желание высказать Феде все и сразу. Это было опасно, но ты просто хотел справедливости, чтобы он хоть что-то понял!

Артем с трудом подавил улыбку. Вчера нечто похожее ему сказала Нина. Но немного по другому поводу. Об инциденте с уколом, который сделал Давид Люде, следователь в своем рассказе умолчал. Зачем начальству лишние нервы тратить.

– В общем, так, – решил между тем Васильевич. – Сиди дома. В конце концов, у тебя отпуск. Закроем дело и все оформим без тебя. Но может так получиться, что разговора с внутренней безопасностью тебе из-за кончины Федора не избежать. Но вот там, будь добр, говори по делу, что просто пытался понять его мотивы, без эмоций, пусть они у тебя и праведные. Все же водку себе в рот он сам вливал, хотя и знал, что у самого со здоровьем плохо. Сердце там, давление... Ну а потом посмотрим, как получится.

Артем понимал, что начальник прав. Да, он еще злился на Федора за все и вчера вечером хотел вернуть «должок», хоть как-то причинить ему боль, моральную. Но сейчас, в свете дня, следователь мог сказать, что не желал бывшему учителю смерти. Он чувствовал только равнодушие к этому человеку. Но он сотрудник органов и сказал правду: если его сочтут виновным, он ответит по закону.

– Слушай, – примирительно сказал Артем. – Не так мне и нужно твое кресло. Сам же знаешь, мне и мое вполне подходит.

– Да, знаю, – расстроенно согласился начальник. – Но я‐то на пенсию хочу! Может, еще и обойдется. Только, пожалуйста, пообещай, что впредь в Робин Гуда играть не будешь, ладно?

Артем не удержался, улыбнулся этому наивному вопросу, а потом все же кивнул.

– Клянусь, – заверил он с наигранной торжественностью.

Встреча с сотрудником внутренней безопасности все же состоялась, прошла как-то спокойно, почти что в дружеской мирной обстановке. Лишней откровенностью Артем не блистал, да его сильно и не расспрашивали. Просто уточнили время посещения морга, причину, поинтересовались мнением Климова о душевном состоянии Федора к моменту ухода следователя. Важно было, что коллеги покойного сами установили все, вплоть до времени, когда патологоанатом начал хлестать горькую. Похоже, эксперт, уже признанный виновным в нескольких преступлениях, после своей смерти был всем не слишком интересен. Или все-таки Васильевич смог обставить все красиво ради своей скорой пенсии.

Отпуск катился своим чередом. Артем дал зарок, что в этот раз обязательно прочтет весь курс лекций, как обещал Нине, потому исправно посещал университет. Еще он в третий раз посетил архив, сделал выписки изо всех старых дел о Елизавете Аксо, все, что касалось легенды, собрал подарок Аркадию в благодарность за помощь.

Все же приходилось бывать в Комитете, помогать готовить материалы для передачи в суд. Это было нужно больше самому следователю. Он ждал новостей о Люде, которых все не было.

На похороны Федора Артем не пошел. Он не задумывался, будет это бестактным или нет, просто не захотел. Но когда спустя неделю позвонила Алла и попросила о встрече, следователь нехотя согласился. Они прогуливались по парку рядом с городской клиникой, куда перевели ее мать.

Девушка заметно изменилась, теперь ее уже нельзя было назвать Несмеяной, она казалась более живой и естественной. Артем искренне был за нее рад. Пусть она все еще уверяла, что жизнь с отцом не была уж очень тяжкой, что он никогда не поднимал на нее руку, следователь знал, что равнодушие отца было для девушки хуже откровенной агрессии. Федя оставил себе дочь не только для того, чтобы больнее ударить жену. Ему нужна была другая служанка. И дочь слишком долго играла эту роль, слишком с ней сжилась.

Даже сейчас, когда на самом деле все было позади, девушка еще чувствовала себя виноватой. Теперь уже перед обоими родителями. За свою новую свободу, которой еще не умеет пользоваться, и за счастье быть с матерью. Но Алла старалась. Она говорила много, открыто, все чаще улыбалась. Получалось немного ненатурально, неловко, будто она тренировалась это делать.

С ней и с матерью работал психолог, какой-то приятель Нины. Девушка надеялась посещать его до самого отъезда. Они с матерью решили перебраться куда-нибудь в другой, более тихий маленький городок. Когда все закончится. Артем с облегчением понял, что Алла позвала его просто попрощаться.

Он ничего против нее не имел, находил симпатичной, знал, что со временем она станет интересной и привлекательной. Следователь вообще спокойно относился к девушкам с душевными травмами. Просто ему была нужна другая женщина, у которой этих самых травм теперь точно больше, чем у эксперта.

Давид позвонил через две недели по видеосвязи. С только ему присущей умильной, почти детской серьезностью предложил встретиться в ресторане. Артем легко согласился.

Он вертел головой с веселым любопытством.

– Ты мог бы предупредить, – заявил следователь приятелю, – что тут такое пафосное место. Я бы взял в прокате смокинг.

– Забудь, – легкомысленно отмахнулся Давид. – Это все неважно. Главное, они подают просто потрясающие стейки! Нам нужно мясо, Артем! А вообще, я тоже не люблю всякие такие места, где о своем внешнем виде думаешь больше, чем о голоде. Аппетит портит.

Следователь смотрел на застывшее от изумления лицо официанта и старался не рассмеяться. А его визави в подробностях объяснял какие-то тонкости обжарки вожделенного мяса.

– Отлично! – обрадовался он, когда официант заверил его, что шеф-повар способен выполнить такой заказ. – Давайте сразу двойную порцию! Или две двойных?

И он вопросительно глянул на Артема.

– Мне пока одной хватит, – решил его молодой собеседник. – А еще овощи на гриле. Мне нравится, как это звучит.

– Отличный выбор! – с воодушевлением подхватил Давид. – Я тоже это возьму. Ты за рулем? Или можем побаловаться коньяком?

– Пива бы, – немного смущенно признался в своих желаниях Артем.

– Настоящий мужской выбор! – Похоже, приятель был счастлив. – Еще что-то будем?

– Давай пока на этом остановимся, – предложил следователь. – Одно меню оставьте, пожалуйста.

Он еще просматривал странички брошюры с яркими фото, когда официант с явным облегчением пошел прочь.

– Мы к утру хотя бы отсюда выползем? – весело спросил у Давида. – У тебя праздник какой-то? Я бы предположил отпуск, но тогда бы ты привычно оккупировал мою кухню.

– У меня самого дома самая лучшая в мире кухня, – сообщил приятель, улыбаясь. – И отпуск буквально через неделю. Но проблема в том, что проведу я его с одной давней подругой, на теплом море.

– Она запрещает тебе готовить? – развлекался следователь.

– Нет, – с показной детской обидой ответил Давид. – Просто средиземноморские деликатесы – это по большей части морепродукты. И если честно, я их не очень люблю. Потому надо наесться мяса впрок!

– Конечно, – усмехнулся Артем. – Лучше так, ведь желание женщины – это закон.

– Как раз о женщинах. – Приятель стал серьезным. – Тебе все это мог рассказать твой начальник, который почти прекратил на тебя сердиться, но мне хотелось привезти хорошие новости самому. Люда пришла в себя. Ее состояние стабильно. Конечно, пока врачи оставят ее в клинике. Пережитый стресс, значимые провалы в памяти и прочие нюансы. Ты сам все понимаешь. Но к ней разрешили пускать посетителей.

– Спасибо, – искреннее тепло поблагодарил следователь. – За все.

– Да ладно, – отмахнулся Давид. – Девочка слишком многое пережила. Была возможность, я кое-кого попросил о любезности. В общем, полностью невиновной никто ее, конечно, не признает. Но возможно, все-таки будет только условный срок. Плюс наблюдение специалистов, что ей пока все равно необходимо. Не слишком приятное дополнение к биографии, но девушка сможет закончить университет. Она, кажется, блогер? В интернете ее маленькие тайны вообще никого не смутят.

– Думаю, она как-нибудь с этим справится, – решил Артем. – Нина, конечно, поможет.

«Как и я, – подумал он про себя. – Если она позволит». И тут же переменил тему.

– Так, и что дальше? – спросил он с чуть ироничной улыбкой. – Я вливаюсь в твою тайную армию?

– А чего ты меня-то об этом спрашиваешь? – удивился искренне Давид. – Вообще, я вербовкой не занимаюсь. Прости, оно тебе надо?

– Не знаю, – уже серьезно признался Артем. – Вообще, нет, но если что-то такое еще встретится, понимаю, мимо пройти не смогу. Да и ты звони, если будет помощь нужна. Хотя не знаю в чем.

– Вдруг буду проездом? – предположил консультант. – Твоя кухня, надеюсь, будет занята. Но я ненавижу есть в одиночестве. Ты ж не бросишь меня, если что?

– Можешь на меня рассчитывать, – весело заверил следователь. – Но любезность за любезность. Если вдруг захочу еще того китайского чая, позвоню узнать, как это сено правильно называется.

Давид улыбнулся той самой своей солнечной улыбкой.

Этот день выдался пасмурным. Бабье лето полностью закончилось, похолодало, начались дожди. Артем оставил куртку в гардеробе, смущенно смахивал капли с букета. Он нервничал.

Палата Люды была ожидаемо безликой, неуютной и казенной. Девушка казалась робкой и немного испуганной. Смотрела на посетителя с опаской и каким-то странным ожиданием. Артем вручил ей цветы, устроился на неудобной табуретке, боялся, что она развалится под его весом, но старался при этом улыбаться наигранно-бодро.

– Людмила, добрый день, – начал он. – Меня зовут Артем Климов, я сотрудник следственного комитета.

– Здравствуйте, – ответила девушка довольно спокойно. – Я вас знаю.

– Ну да. – Артем немного сбился и засмущался. – Я вел у вас на факультете лекцию.

– Я помню, – подтвердила она.

– Да? Это отлично! – На самом деле он просто не знал, что говорить дальше.

– Я помню вас, – повторила Люда каким-то другим, особым тоном, как-то значительно. – Не в университете. А потом... я помню вас там...

– Ого, – выдал Артем. – А вот теперь не знаю, на самом ли деле для меня это хорошо. Или совсем нет.

– Почему? – удивилась Люда.

– Ну это не самое лучшее начало знакомства, – рассудил он. – А я в нем заинтересован. Не с профессиональной точки зрения.

– Почему? – повторила она вопрос, но уже иначе, с еле заметной чуть лукавой улыбкой.

Артем пожал плечами, надеялся, что в этот момент не покраснел.

– Я запомнил то слово, – сказал он. – Не от нее, от вас. Койнойокан. Предчувствие влюбленности. Как-то так.

Она помолчала, смотрела куда-то чуть правее его плеча, что-то обдумывала, потом встретилась с ним взглядом.

– Тиам, – произнесла Люда. – Это на фарси. Блеск в глазах, когда вы кого-то встречаете. А еще... Килиг, ощущение бабочек где-то в животе, когда чувствуете что-то романтичное.

– Мне стоит это запомнить? – поинтересовался Артем.

– Просто новые слова, – тихо ответила она. – Не связанные с ней. Так лучше? Когда сначала?