Джейн Коуи

Комендантский час

Jayne Cowie

AFTER DARK

Серия «Объявлено убийство»

This edition published by arrangement with Diamond Kahn & Woods Literary Agency and The Van Lear Agency LLC.

Оформление обложки Александра Воробьева.

Copyright © Jayne Cowie, 2022

© Капустюк Юлия, перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Пролог. Памела

Наши дни

6:20 утра

Когда я была молодой студенткой полицейской академии, я усвоила две важных вещи: во-первых, увиденный тобою труп ты не забудешь никогда, и, во-вторых, рядом с каждой мертвой женщиной обнаружится мужчина, который будет клясться, что она была любовью всей его жизни, даже если он стоит перед тобой в окровавленной футболке и сжимает в руке нож. Но это было давно (если быть точной, тридцать лет назад), и с тех пор многое изменилось. Нам ничто не угрожает ни у нас дома, ни в отношениях, ни в общественных местах.

Поэтому сегодняшний день такой необычный.

Ее нашли обыкновенным октябрьским утром. Небо стояло нежно-серое, земля устилалась хрустящими осенними листьями, а для мужчин все еще действовал комендантский час. Вызов поступил в начале седьмого – короткий и по существу. Я тогда была самой старшей дежурной, поэтому на место прибыла первой. Тот, кто бросил ее здесь, попытался спрятать тело за глянцевыми зелеными листьями лаврового кустарника, но сделал это неумело. А если бы получилось – ее нашли бы только через несколько дней, а не через несколько часов.

Я не хочу здесь находиться. До выхода на пенсию остается несколько недель. Я рассчитывала, что последним аккордом моей профессиональной деятельности станет незначительная кража в магазине, пара актов вандализма, выброшенный щенок или домашняя ссора. Но работа есть работа.

Пересекаю парк с двумя нашими полицейскими. Темная форма и тяжелые ботинки резко контрастируют с пышной травой, с анютиными глазками и фиалками на цветочных клумбах. Здесь красиво, особенно на рассвете. Мирно. Тихо. Чисто.

Мы втроем машинально ускоряемся, когда замечаем двух женщин. Они сидят на скамейке у озера, прижавшись друг к другу. Одна средних лет и в белой куртке, натянутой на полное тело. Другая намного моложе, в леггинсах и ярко-розовых кроссовках, волосы собраны на макушке в небрежный пучок. Ранние пташки, совершающие ежедневную прогулку перед выходом мужчин в семь утра.

– Думаю, это они ее нашли, – говорит Рэйчел. Она в полиции всего несколько лет. Увлеченная, но молодая. Ей довелось выполнять свою работу только в условиях комендантского часа. Как было раньше, она не знает. Она пытается сохранять спокойствие и вести себя профессионально, но я чувствую ее волнение, и меня это беспокоит. Для Рэйчел это новое дело. Крупное, серьезное. Адреналин зашкаливает. У меня тоже, но вместо радостного трепета я испытываю страх.

– Сначала я с ними поговорю, – заявляю я. – Они в шоке.

– Я знаю, что они чувствуют, – отвечает Рэйчел. – Но... как это могло произойти?

– Нам это не известно. Так что давайте сохранять непредвзятость, пока не раскроем дело. Насколько мы знаем, это несчастный случай, авария. Может, все не так уж и запутанно. – Еще не договорив, я понимаю, что все не так. Попавшие в аварию женщины не оказываются в кустах в парке, наполовину зарытыми в землю.

Женщина помладше обнимает старшую за плечи. При моем приближении они поворачиваются. Младшая неуверенно встает на ноги и указывает на кусты.

– Она там. Я... я накинула на нее куртку. Не знала, что еще сделать.

– Вы все правильно сделали, – лгу я, не желая усугублять их страдания. Я прошу Элисон, другого офицера полиции, записать их показания и успокоить, насколько возможно. Достаю планшет и начинаю записывать. Планшеты сменили смартфоны много лет назад, и сейчас они есть почти у каждого. Они одновременно и благословение, и проклятие, поскольку все твои данные хранятся в одном месте, но ты в полной заднице, если потеряешь эту чертову штуковину или если она тебе вообще не по карману.

Я собираюсь с духом и спускаюсь к густым зарослям кустарника. Первыми бросаются в глаза босые ноги. Ногти на ногах персиково-розовые. Какой красивый цвет! Он напоминает цветы, губную помаду и летние девчачьи платьица, то есть все милое и очаровательное, чему здесь нет места. Труп частично завернут в белую простыню, а плечи и лицо накрыты синей спортивной курткой.

Приседаю рядом с ней. Это переломный момент, точно такой же, как убийства члена парламента Сьюзен Лэнг и четырех женщин шестнадцать лет назад. Их находили забитыми до смерти в общественных местах в течение пяти ужасных месяцев.

Пока убийцу не поймали, женщинам велели оставаться дома. Подразумевалось, что, если с нами что-то случится, это будет наша вина. Но нам надоело, что нас обвиняют в поступках мужчин. Мы сказали «хватит». Начали создавать онлайн-сообщества. Выходить с демонстрациями на улицы. Это не сработало, и тогда мы объявили забастовку и прекратили выполнять неоплачиваемую домашнюю работу, лежащую в основе существования общества. Мы жаждали перемен, и мы их получили. Без преувеличения могу сказать, что те убийства дали нам комендантский час, и теперь я задаюсь вопросом, что нам даст это убийство.

Поспешно отгоняю эту мысль. Сейчас ситуация в корне другая. Мужчины обязаны оставаться ночью дома, их передвижения между семью вечера и семью утра отслеживаются по электронному браслету на лодыжке, который незамедлительно предупредит нас, как только им вздумается нарушить комендантский час. Если бы в этом деле был замешан мужчина, я бы уже знала.

Я целую вечность не сталкивалась с подобным – но обучение не проходит даром, и за это можно быть благодарной. Планшет наклоняется под нужным углом, пальцы записывают каждую деталь. Достаю из кармана пару латексных перчаток, надеваю их и аккуратно приподнимаю край куртки, закрывающий лицо и плечи.

К горлу подступает желчь, но ее удается проглотить. Во рту остается горький вкус. Я выпрямляюсь, подставляю лицо рассветному небу и глубоко дышу. Немного отодвигаюсь в сторону, пропуская Рэйчел.

– Это явно не несчастный случай, – потрясенно произносит она.

У меня нет времени ее утешать.

– Нужно оцепить парк, – говорю я. – Расставьте полицейских возле каждого входа и выхода. Никого не впускайте.

Долго об этом умалчивать мы не сможем. Но я должна выиграть как можно больше времени. Нужно передвинуть тело. Прочесать каждый дюйм парка. Установить личность погибшей и сообщить семье. О, боже! Ее семье.

– Уже, – говорит Рэйчел, лезет в карман за планшетом и дрожащими пальцами набирает сообщение. Полицейский участок всего в нескольких минутах езды отсюда, так что офицеры окажутся здесь совсем скоро.

– А как же идентификация?

– Этим займется патологоанатом.

Я не смогу отсканировать ее лицо на планшете, чтобы узнать ее имя. Преступники позаботились о том, чтобы усложнить опознание. Но мы это сделаем. А потом мы идентифицируем самих преступников.

Глава первая. Сара

Месяцем ранее

До тюрьмы путь был неблизкий. Сара включила музыку погромче – большой палец принялся выстукивать ритм по рулю, плечи двигались в такт. Перестраиваясь и переключая передачу, она хотела думать только о дороге, о своей ладони на руле, о движении бедер. О нем она думать не хотела.

Но все равно думала.

Бывшего мужа она не видела почти три месяца. Интересно, изменился ли он. Она изменилась, это уж точно. Сара рискнула посмотреть на себя в зеркало заднего вида, подняла руку и поправила темные пряди волос, поймав себя на мысли, что жалеет о новой стрижке. Она планировала этот визит несколько недель и хотела показать, что прекрасно справляется без него. Что он больше не имеет над ней власти. Стрижка, как и новая одежда, являлась частью этого плана.

Ей вдруг захотелось, чтобы эти перемены остались ее секретом. Нужно развернуться и поехать обратно. Нет ничего, что помешало бы ей это сделать. Она не обязана с ним видеться.

Но она не развернулась.

Нужно взглянуть на него в последний раз. Нужно убедиться, что она поступила правильно, и отбросить все сомнения, которые закрадывались, когда она в очередной раз ссорилась с их дочерью, Кэсс, или когда она лежала без сна в предрассветные часы, а память безжалостно прокручивала то, что хотелось забыть навсегда.

Сара щелкнула поворотником, сбавила скорость и свернула с шоссе. На вершине холма остановилась перед светофором. Подождала, пока красный сменится зеленым, и снова нажала на газ. Краем глаза она заметила, что за ней следуют еще четыре машины, жалкая вереница женщин, собравшихся навестить своих мужчин.

Она следовала белой разметке, отмечавшей дорогу к тюрьме. По обочинам росли высокие и пышные хвойные деревья и скрывали собой здание. Сара была благодарна за огромные оранжевые знаки, указывающие путь. Она остановилась на первом попавшемся свободном месте. С трудом отстегнула ремень безопасности и приоткрыла дверь, лишь теперь заметив, что припарковалась так неудачно – едва осталось место, чтобы вылезти. Сара подумала дать задний ход и попробовать припарковаться заново, но это отсрочило бы событие и дало бы слишком много возможностей сбежать, поджав хвост.

Перекинув сумку через плечо, она направилась к входу. Расставленные по краям барьеры направляли посетителей в узкую очередь и далее через автоматические двери внутрь здания. За матовыми стеклами ничего не было видно. На других женщин Сара не смотрела. Установить зрительный контакт означало быть увиденной, а быть увиденной означало признать, что у тебя есть причина здесь находиться. А она этого признавать не хотела.

Впереди стоящая женщина в зеленой блузке вошла в здание, и Сара шагнула вперед. Охранник примерно ее возраста, в темно-синей униформе и с рацией на плече удерживал Сару, пока не открылась дверь. Оказавшись внутри, она сразу догадалась, что делать. Споткнувшись, Сара направилась к пустой стойке, где ее ждала скучающего вида женщина с большим планшетом в руке.

– К кому вы пришли?

– К Грэгу Джонсону.

Женщина проверила имя на планшете.

– Ваше имя?

– Сара Уоллес.

– Кем приходитесь Грэгу Джонсону?

– Бывшей женой.

Бракоразводный процесс оказался быстрым, безболезненным и дешевым. Она запросила его по телефону через месяц после того, как Грэг нарушил комендантский час, и ее запрос удовлетворили в течение двадцати четырех часов. Это был хороший день.

Женщина указала на конвейерную ленту, ведущую к сканирующему аппарату.

– Сумку сюда, пожалуйста.

Сара подчинилась и прошла через металлическую арку. Словно переступала порог, с улицы – внутрь, от невинности – к виновности. Когда аппарат выдал ее вещи, другая охранница протянула ей потертый желтый поднос.

– Сюда, – произнесла она, кивнув в сторону сумки.

– Хотите, чтобы я высыпала все содержимое?

– Да, пожалуйста.

Сара торопливо открыла сумку и перевернула ее над подносом, показывая, что ей нечего скрывать. Ручки, помады и ключи упали с таким громким стуком, что она вздрогнула. Охранница пощупала их и посветила фонариком в недра пустой сумки. Легкий взмах руки – и Сара поняла, что и этот этап пройден. Она собрала вещи, и ее повели по коридору, длинному, серо-голубому, без окон и со скрипучим полом. Она шла, ориентируясь по облупившимся черным стрелкам на стенах, пока не очутилась в душном помещении, заставленном квадратными столиками и пластиковыми стульями.

Как здесь принято себя вести? Следует ли ей самой выбрать столик или ждать, пока ее проведут? Она сделала пару шагов, и ее сердце заколотилось так, что отдавалось в ушах. Воздух стал слишком плотным, а стены невыносимо давили, потому что в помещение вошел он.

Грэг сел за свободный столик, положил руки на столешницу и посмотрел на нее.

Ее губы приоткрылись, а язык, который всего секунду назад был нормального размера, казался слишком большим. Она почувствовала, как во рту скопилась слюна, и хотела сглотнуть, но не смогла. Сара забыла, как это делается.

Перед ней сидел мужчина, с которым она делила дом, постель, свою жизнь. Мужчина, тяжелый и потный, который лежал на ней и был в ней, когда была зачата их дочь. Перед ее глазами пронеслась вся их совместная жизнь, с того первого дня, когда она встретила его, до момента, как его увезли на заднем сиденье полицейского автомобиля. В глазах потемнело, и комната закружилась.

Кто-то коснулся ее плеча. Сара заморгала и с усилием вернулась в настоящее.

– Вам нехорошо? – осведомилась женщина в зеленой блузке.

– Я... я не знаю, – с трудом произнесла Сара.

– Первый раз здесь?

Сара кивнула.

– Дерьмовое ощущение, правда? – У женщины был острый нос и серьги в виде морской звезды. – Дайте себе десять минут. Говорите все что угодно, все, что вам нужно сказать, а потом уходите. Перетерпеть десять минут уж как-нибудь да можно.

Грэга она терпела восемнадцать лет.

– Ладно. Спасибо.

Женщина похлопала ее по плечу и пошла к столику, за которым сидел молодой человек с таким же острым носом и смотрел в пустоту.

Десять минут – и все. Сара повернула голову и заставила себя посмотреть на Грэга. Она узнала его без труда, и все же он сильно изменился. Похудел. Поседел. Сильно облысел, и кожа головы теперь заметно блестела. На нем была толстовка такого же грязно-желтого цвета, что и стены. Она усилием воли направилась к столу.

– Сара, – сказал он. Она и забыла, как Грэг произносит ее имя. С таким выражением, будто у него во рту после этого остается кислый привкус. Слова, которые она собиралась сказать, разом испарились из головы. Сара попыталась ухватиться за них, но обнаружила пустоту. Все оказалось напрасным – дни репетиций, разговоры с собой в душе и в машине. Несколько бесконечных секунд они молча смотрели друг на друга. Сара чувствовала стиснутую в его груди ярость. Ярость, наполнявшую все его коренастое тело. Неудивительно.

Ведь это она посадила Грэга в тюрьму.

Сара села. Их лица оказались на одном уровне, и она тут же пожалела, что не осталась стоять.

– Я попросила, чтобы после освобождения тебя переселили в другое место. – Она не стала утруждать себя ни приветствием, ни вопросом о том, как он поживает. Ее это не интересовало.

Но он не позволил ей идти таким путем.

– Привет, Сара, – поздоровался он. – Как ты? Как моя дочь?

– Она в порядке. Ты слышал, что я сказала?

– Слышал.

– Ничего не хочешь сказать?

Он откинулся на спинку стула и вздохнул.

– А что ты хочешь услышать? Благодарность за то, что поставила меня в известность?

– Я подумала...

– Куда меня отправят? – прервал он ее.

– Не знаю. Полагаю, туда, где для тебя найдется место.

Но точно не в Риверсайде – многоквартирном доме в городе, где селили только что вышедших из тюрьмы мужчин. И это было главным.

– Так далеко от Кэсси.

Сара стиснула зубы. Это его вечное собственничество! Даже сейчас ей захотелось его пнуть. Нельзя совершать то, что он совершал, а потом изображать из себя заботливого родителя.

– Ей почти восемнадцать.

– Я в курсе, сколько лет моей дочери.

– В восемнадцать родительская ответственность заканчивается. У тебя нет нужны жить рядом с дочерью.

– Ты приехала такую даль для того, чтобы сказать мне, что что я больше не увижу свою дочь? – спросил он.

Сара на приманку не клюнула.

– Да.

– Почему?

– Подумала, что ты должен знать.

Грэг поднял ладонь и осмотрел свои ногти. Они были короткими и чистыми.

– Я уверен, что кто-то мог передать мне сообщение, – с горечью произнес он.

– Я хотела, чтобы ты услышал это от меня, – возразила Сара.

– Ты всегда этого хотела, не так ли?

Не делай этого, Сара. Не делай.

– Что ты имеешь в виду?

Он скрестил руки на груди.

– Мы с Кэсс нуждались в тебе, но тебя это не интересовало. Тебя никогда не было дома. Ты была слишком занята.

– Неправда!

– Неужели?

– Мне нужно было работать. – Сара почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, но слова сами лились изо рта. – У нас были счета. Ипотека. Комендантский час...

– Давай-давай, сваливай все на комендантский час. Это ведь проще, чем взглянуть правде в глаза. Ты не создана быть женой и уж тем более не создана быть матерью. Как ты думаешь, почему я сделал то, что сделал? Этого бы не случилось, если бы ты была рядом, если бы у нас получилось хоть что-то похожее на брак.

Сара заставила себя в последний раз взглянуть на него, на морщинки в уголках его глаз и линию волос на шее, которую он пропустил бритвой. Она заставила себя вспомнить, как складывалась ее жизнь. Сколько слез она пролила тайком, как довела себя до истощения работой и постоянным напряжением, когда все мысли были только об ипотеке и бесконечных счетах. Она всегда держалась молодцом перед Грэгом, понимая, что из-за комендантского часа ему пришлось от многого отказаться. Она понимала, что он взял на себя уход за ребенком и что ему приходилось несладко. Какой же она была дурой! Она вспомнила, что произошло в последний день. Как, как он мог быть настолько высокомерным, чтобы считать, что во всем виновата она?!

– Вообще-то, – прошептала она, наклонившись к нему, – я не виню комендантский час. Я виню тебя и жалею только о том, что не выгнала тебя раньше.

Она встала. Сердце громко стучало в груди. Женщина в зеленой блузке улыбнулась ей, а охранник беспокойно заерзал в углу комнаты. Больше на нее никто не смотрел.

– До свидания, Грэг, – сказала она и вышла, благодарная судьбе за то, что она его больше никогда не увидит.

Глава вторая. Кэсс

В школе в тридцати милях оттуда Кэсс Джонсон была занята попытками выяснить, достаточно ли у нее на счету денег, чтобы по дороге домой купить в букинистическом магазине журнал. Больше всего она любила старые выпуски «Космополитен», но не отказалась бы и от выпущенных до комендантского часа «Граций», если в продаже не окажется ничего другого.

До конца урока оставалось двадцать минут. Официально предмет назывался женская история, но все называли его «комендантским часом». Ни один учащийся не воспринимал этот урок всерьез, за исключением Эми Хилл, которая сидела за первой партой со своим дорогущим планшетом и идеально уложенными волосами, чем немало нервировала Кэсс.

Их учительница, мисс Тейлор, размахивала костлявой рукой перед фотографией на экране и что-то бубнила про Закон о предотвращении убийства женщин 2023 года, также известный как закон о комендантском часе. Он был принят через полгода после того, как члена парламента Сьюзен Лэнг убил на улице ее бывший партнер. По мнению действующего на тот момент правительства, адекватной реакцией на данное происшествие было не выпускать мужчин из дома по ночам.

Удивительно, какими скучными могут быть столь серьезные вещи.

Кэсс открыла видео с котиком на планшете и подтолкнула локтем своего лучшего друга Билли. Он мельком взглянул на экран. Кэсс еще раз ткнула его и повернула планшет так, чтобы ему было лучше видно. На этот раз он стал внимательно рассматривать видео. Кэсс уверенно держала планшет, наблюдая одновременно и за Билли, и за мисс Тейлор, и следя за тем, чтобы они не попались.

– Ха-ха, – тихо рассмеялся в конце Билли.

Он взял стилус и что-то нацарапал на своем планшете. Кэсс подумала, что это сообщение для нее, но оказалось не так: он делал какие-то заметки. Она закатила глаза и собралась ткнуть в него стилусом, но он в последний момент шевельнулся, и она попала в край стола. Шум привлек внимание мисс Тейлор. Она замолчала и посмотрела на них.

– У вас проблемы? – спросила она.

– Нет, – покраснев, пробормотал Билли.

До конца урока оставалось всего десять минут, и Кэсс решила немного поразвлечься.

– Да, проблема есть, – сказала она.

– Какая? – приподняв бровь, осведомилась мисс Тейлор.

Кэсс откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Комендантский час. Не понимаю, что выиграло общество, пометив мужчин ярлыками и заперев их на ночь дома.

По классу пробежал ропот. Мисс Тейлор окинула взглядом учеников, и те притихли.

– Ты не первая, кто высказывает такое мнение, Кэсс. Многие, как мужчины, так и женщины, размышляли в таком ключе, когда был предложен закон о комендантском часе. Но нельзя оспаривать тот факт, что с тех пор, как ввели комендантский час, количество совершенных преступлений резко сократилось.

– Но это не значит, что причина – комендантский час.

– Причина – комендантский час.

Это было сказано так твердо и с такой убежденностью, что Кэсс не выдержала и расхохоталась.

– Вы это не докажете.

– Обычно мужчины совершают более жестокие преступления, – невозмутимо продолжала мисс Тейлор. – До комендантского часа они отвечали почти за восемьдесят процентов всех убийств. Семьдесят пять процентов всех остальных жестоких преступлений. Данные показывают, что даже в детском возрасте мальчики совершали больше нападений, чем девочки.

– Статистику можно подогнать под что угодно. Это каждый знает.

– В среднем от рук мужчин погибало три женщины в неделю.

– Женщины тоже убивали мужчин!

– Да, примерно раз в месяц, но схема была другой. Женщины убивают либо в целях самообороны, либо по причине психического заболевания. Мужчины убивают, потому что могут.

– Это не делает комендантский час хорошей идеей. Какой смысл запирать мужчин в домах? Чаще всего женщин убивали знакомые мужчины, а не незнакомцы на улице после семи вечера.

– Сьюзен Лэнг была убита на улице мужчиной, которого она знала.

Кэсс вздохнула. Все всегда возвращалось к святой Сьюзен и к ее безумному парню, который решил, что ее убийство сойдет ему с рук, если он завалит еще четырех женщин. Тогда полиция решит, что орудует маньяк, убивающий всех подряд, и не станет присматриваться к нему слишком пристально.

– Это было ужасно, – сказала она. – Никто этого не отрицает. Я просто не считаю закон о комендантском часе адекватной реакцией. Из-за одного сумасшедшего заперли всех мужчин.

В том числе и ее отца, который не должен был и никогда бы не попал в тюрьму, если бы не электронный браслет на его лодыжке.

– Что думают остальные? – спросила мисс Тейлор. – Является ли комендантский час эффективной мерой борьбы с мужским насилием?

– Да! – с жаром воскликнула Эми Хилл и упрямо поджала губы. – Этот метод работает, не так ли?

Некоторые девушки принялись яростно защищать комендантский час. Кэсс считала их идиотками. Несколько юношей признались, что поддерживают комендантский час, но добавили, что, возможно, все было не так плохо, как утверждала мисс Тейлор, и женщины никогда не тащили бесплатно на своем горбу все тяготы общества. Они подчеркнули, что женщины часто лгали, утверждая, что подверглись сексуальному насилию, и что гендерный разрыв в оплате труда существует из-за того, что женщины не работают с таким усердием, как мужчины, особенно после рождения детей. А еще – что не все мужчины похожи на парня Сьюзен Лэнг и что насилие со стороны мужчин случалось редко. Мисс Тейлор возразила, заявив, что они не разбираются в ситуации, потому что никогда с ней не сталкивались.

– Единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что Закон о предотвращении убийств женщин произвел в жизни женщин революцию, – продолжила мисс Тейлор. – Скольких из вас когда-либо окликал мужчина вечером на улице? Кто из вас предпочитал возвращаться вечером домой более долгой дорогой, зато более безопасной? На последние деньги заказывал себе такси лишь потому, что так безопаснее, но при этом осознавал, что даже этот выбор таит в себе риск?

Девушки переглянулись, но никто не поднял руку.

– Этот закон стал трамплином для всевозможных иных изменений, – объяснила мисс Тейлор. – Например, для консультаций на право получения сертификата на сожительство, призванных выявлять те пары, в которых особенно высок риск развития моделей жестокого обращения, и предотвращать совместное проживание таких пар. Также появились фонды спасения, чтобы ни одна женщина не оказалась в западне из-за нехватки денег в случае, если она решила разорвать отношения.

– Эти консультации на право сожительства выставляют женщин слабыми и жалкими, – отметила Кэсс. – Как будто мы сами не в состоянии определить, какие мужчины порядочные, а какие нет.

Мисс Тейлор отложила пульт от проектора и подошла к парте Кэсс и Билли. На ней были красные бархатные туфли с вышитой мордой тигра на носке, и Кэсс отчаянно хотела такие же.

– Вижу, у тебя имеется твердое мнение по этому поводу. Это хорошо. Важно знать, как ты относишься к тому или иному явлению. Но также важно знать, почему все происходит так, как происходит.

– Мы знаем почему, – заявила Кэсс.

– Нет, – ответила мисс Тейлор. – Я так не думаю. Давайте проведем реальный опыт. Билли, я хочу, чтобы ты провел с Кэсс сеанс армрестлинга.

– Что? – Билли заерзал на месте.

– Ну, давай! – Мисс Тейлор как будто не замечала, как неловко чувствует себя Билли. – Поборись с Кэсс.

– Зачем? – удивилась Кэсс. – Это ничего не докажет.

– Тогда что мешает просто попробовать?

Мешало многое, но в тот момент Кэсс не могла вспомнить ни одной причины. Да еще Билли сидел и молчал как идиот.

– Давайте! – крикнула Эми Хилл. – Сделайте это!

– Ладно. – Кэсс стукнула локтем по столешнице. На ней была бледно-голубая блузка, которая отлично смотрелась в зеркале дома. Теперь она с болью осознавала, что подмышки вспотели, и мокрое пятно увидят все, и это раздражало ее еще больше.

Билли медленно поставил локоть на стол и растопырил пальцы, обратив ладонь наружу. Его мизинец дернулся, когда Кэсс приблизила свою руку к его и аккуратно сжала его ладонь. У нее созрел план. Она собиралась начать медленно, застигнуть его врасплох и шмякнуть его руку об стол. И все! Дело сделано, всем спасибо.

Когда ее ладонь коснулась его, она привела свой план в действие, напрягла бицепсы и надавила изо всех сил. Его рука не сдвинулась ни на дюйм, он без видимого усилия сжал ее ладонь и стал гнуть ее руку к столу. Она сопротивлялась, но тщетно. Словно уперлась в кирпичную стену.

Как только тыльная сторона ее ладони коснулась стола, он ее отпустил.

– Он жульничал! – заявила Кэсс, оглядываясь по сторонам в попытке поймать взгляды других девушек. – Вы все это видели!

– Нет, я не жульничал! – воскликнул Билли, и никто не стал с ним спорить.

– Свою точку зрения я изложила, – сказала мисс Тейлор и вернулась на свое место перед классом. – Мужчины физически сильнее женщин, и это основное, что превращает их в угрозу. Это не их вина, но это ничего не меняет.

Прозвенел звонок, помешав Кэсс продолжить спор. Однако, похоже, мисс Тейлор было что ей сказать.

– Кэсс, – тихо позвала она, когда та уже добралась до двери и находилась в шаге от свободы. На мгновение Кэсс захотелось притвориться, что не расслышала. Но обернулась. Она не уйдет, но это не значит, что она станет вести себя вежливо.

– Что?

Мисс Тейлор сидела на уголке своего стола.

– Это был трудный урок для тебя.

– По-моему, это больше говорит о вашей манере преподавать, нежели обо мне, мисс. – Кэсс затаила дыхание в надежде на бурную реакцию мисс Тейлор. На то, что она повысит тон или побагровеет от гнева. Ее ждало разочарование.

– Мне жаль, что ты так думаешь, – невозмутимо произнесла мисс Тейлор. Ее темно-синие брюки-чиносы невыносимо хорошо сочетались с туфлями, и под мышками у нее не было влажных пятен.

– Комендантский час – это глупо, – заявила Кэсс. – И несправедливо. И нам следует постараться от него избавиться.

– Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь.

– Понимаете?

– Конечно. Но я надеюсь, что наглядная демонстрация с участием Билли показала тебе, почему комендантский час так важен. То, что мужчины физически сильнее нас, несправедливо, но уж такие карты раздала нам жизнь, а комендантский час – это способ уравновесить чашу весов.

«Ненавижу этот урок», – подумала Кэсс, развернулась и вышла, не удосужившись ответить. Коридоры опустели, но снаружи толпились родители, которые пришли за младшими детьми из соседней начальной школы. Мимо пронесся мужчина за рулем красного «Форд Фокуса» – мертвой хваткой вцепившись в руль, он безжалостно превышал скорость. Мама называла это время дня «безумным часом»: мужчины спешили по домам. Хуже всего было между шестью и семью, но даже сейчас, около пяти, это уже бросалось в глаза.

Скорее уж, безумная долбаная страна. Ни в одной стране мира половина населения в возрасте от десяти лет не подвергалась электронной маркировке лишь за то, что они родились с Y-хромосомой. Когда вступил в силу закон о комендантском часе, многие эмигрировали, переехали туда, где мужчин ничто не ограничивало. Кэсс однажды спросила отца, почему они не переехали жить за рубеж. Он ответил, что ее мать не хочет.

Билли ждал ее на автобусной остановке.

– Зачем ты это затеяла? Почему ты всегда стремишься поспорить с мисс Тейлор? Что тобой движет? – спросил он.

– Кто-то же должен это делать, – ответила она. – Неужели ты хочешь прожить всю оставшуюся жизнь в условиях комендантского часа, Билли?

Он промолчал.

Глава третья. Сара

Сара любила комендантский час и надеялась, что он будет длиться вечно. Периодами эта система казалась ей сложной, но теперь, когда Грэг исчез из ее жизни, все стало просто замечательно. Она вырвалась на свободу, хотя долгое время и не подозревала, что находится в ловушке. Поначалу она этого не ощущала. Все было – и период ухаживания, и свадьба, и белое платье, и полтора года спустя младенец, крошечный розовый комочек. Сара всего это хотела – и все получила.

А потом наступил комендантский час. Грэг уволился с работы и стал заниматься домашним хозяйством, а она бросила подработку и стала пахать как никогда прежде. Во многом это было разумно: он не мог работать ночью, а Сара могла, и при этом дома всегда находился тот, кто мог позаботиться о Кэсс, а для них это было важно. Сара всегда думала, что сидеть дома и растить ребенка будет она, ведь так устроена жизнь. И пусть этот уклад назывался патриархатом и считался неправильным, втайне, глубоко внутри, она надеялась именно на такой расклад. Но эти обязанности перешли к Грэгу, а она уже и не помнила, когда начала его за это ненавидеть.

Она закопала это чувство поглубже, сгорая от стыда, и прощала Грэгу то, что прощать не следовало. Он, в свою очередь, беззастенчиво врал обо всем, но Сара признавала, что она предпочитала ему верить и не видеть того, что происходит.

Не все в ее жизни было катастрофой. После того как Грэг попал в тюрьму, она ушла с работы и переучилась и стала заниматься электронными браслетами. Все шло как по маслу. Испытательный срок она выдержала отлично и теперь работала разумное количество часов, ей хорошо платили, ей нравились ее коллеги-женщины. Она чувствовала, что делает что-то нужное и важное.

Кэсс была с этим не согласна. Но Кэсс, похоже, не соглашалась ни с чем, что бы ни говорила и ни делала Сара.

На следующий день после встречи с Грэгом Сара рано явилась на работу. Управляющая центром электронного мониторинга, Хадия, была уже на месте. Сара спросила управляющую, как ее новая машина, Хадия спросила у нее, как Кэсс, и та ответила что-то вроде: «Такие уж они, подростки, знаете ли» – и закатила глаза. Хадия ухмыльнулась и сказала, что понимает, что имеет в виду Сара, и что, к счастью, ее дочери уже миновали эту стадию. Сара задумалась, что ответила бы Хадия, если бы она раскрыла ей правду: что ее крошечный розовый комочек превратился в противного подростка.

Чтобы убедиться, что все готово к работе, Сара прошла в свой кабинет. Распахнула окно, и комнату наполнило птичье пение. Дрозды облюбовали соседнее дерево. Она включила планшет и вошла в систему, просмотрела имена, адреса, даты рождения и составила в уме образ каждого мужчины. В открытую дверь постучали. Сара подняла глаза и увидела Хадию, за которой следовала Мэйбл, новая сотрудница, приступившая к своим обязанностям через пару недель после Сары. Они сдружились на почве своей неопытности.

– Мне нужно проверить ваши электронные браслеты и ключи, – заявила Хадия. Сара указала на верхний ящик стола. Хадия присела рядом с ним и стала пересчитывать неиспользованные электронные браслеты и тестировать ключи. Много времени это не заняло. – Все, отсортировала, – произнесла она, постучала по экрану планшета и вышла из комнаты.

Мэйбл села на большой мягкий стул посреди комнаты, разместила ногу на подставке и откинулась назад. На ней были золотые серьги-кольца и мешковатая черная толстовка.

– Как Кэсс?

– Все тяжело, – призналась Сара. – Она постоянно спрашивает, когда выпустят Грэга.

– Она знает, что он уедет?

– Еще нет. И я бы не хотела, чтобы она узнала. Она папина дочка. Всегда ею была.

– Даже сейчас? После того, как он нарушил комендантский час?

– Особенно сейчас, – подчеркнула Сара. – Для Кэсс комендантский час – это зло, которое отняло у нее отца и оставило ее одну с матерью-ведьмой.

Мэйбл рассмеялась.

– Спроси у Хадии, можно ли привести ее сюда на день. Пусть посмотрит, что это такое. Глядишь, и передумает. – Она опустила ногу на пол, села и посмотрела на висевшие на стене часы. – Пора работать. – Ее кабинет располагался по соседству, и, когда она ушла, Сара услышала через стену ее пение.

Как и Мэйбл, Сара одевалась предельно просто. Все так делали. Заходившие в кабинет мужчины натыкались на ничем не примечательную картинку: рабочий костюм состоял из темных брюк и свободной рубашки. Она никогда не говорила больше, чем требовалось, даже с одинокими мужчинами, которых распирало поболтать. Сара предпочитала тех, кто злился. Их негодование кипело почти на поверхности и проявлялось через плотно сжатые зубы и раскрасневшиеся щеки. Помечать их было легко. Она ни разу не усомнилась в том, что поступает правильно.

С теми, кто приходил с детьми, было сложнее. Они часто говорили ей, что комендантский час – это хорошо, потому что они проводят время с семьей, а их чумазые отпрыски тем временем сидели, приклеившись к экрану планшета. Сара всегда улыбалась детям, когда проверила электронные браслеты их отцов. Когда мальчики приходили к ней в свой десятый день рождения, чтобы получить первый в жизни электронный браслет, она угощала их большими фруктовыми леденцами на палочке в разноцветных обертках. Это были всего-навсего дети, слишком юные, чтобы понимать, что на самом деле означают эти ярлыки, и ее сердце немного болело за них. После наступления комендантского часа этим мальчишкам придется забыть и об уроках плавания, и о лагерях для бойскаутов. Для них наступит жизнь, полная ограничений.

Но оно того стоило. Милые и добрые десятилетние мальчики превращались в мужчин, а мужчинам доверять было нельзя.

Она помнила, как сидела на коричневом вельветовом диване в их убогой гостиной, примостившись на краю сиденья и закрыв лицо руками, когда депутаты Вестминстера голосовали за введение закона о комендантском часе. Разговоры о нем ходили уже несколько месяцев, но она не верила, что это произойдет. Не верила, что страна, так долго и много говорившая о мужском насилии, но ничего не предпринимавшая по этому поводу, пойдет на столь радикальный шаг. Но это случилось.

Сара взглянула на часы и приняла первого посетителя. Около тридцати лет, с копной темных волос, уложенных так, чтобы пряди спадали на лоб. Двухдневная щетина. Сара сразу распознала этот типаж и внутренне закатила глаза.

– Здравствуйте, – улыбнулся он.

– Садитесь. – Сара повернулась проверить экран. – Подтвердите ваше имя, пожалуйста.

– Том Робертс.

Он устроился в кресле и закатал джинсы, обнажив спортивный белый носок и загорелую волосатую икру. Его электронный браслет сидел ровно по линии носка. Сара осмотрела ремешок и застежку.

– Все хорошо? – спросил он. По его тону Сара поняла, что он и так уверен, что все хорошо, а спрашивает скорее, чтобы поддержать разговор, чем чтобы получить ответ.

– Замечательно.

– Отлично, – ответил он и наклонился ближе. Она уловила легкий приятный аромат парфюма. Прежде чем опустить штанину джинсов, он и сам осмотрел свой электронный браслет. – Когда мне потребуется новый?

– Дайте я проверю. – Сара откатилась на офисном стуле и взглянула на экран. – Не раньше следующего года.

– Значит, увидимся через три месяца.

– Думаю, да.

Она обновила его запись, вытерла сиденье, взяла свою бутылку с водой и обнаружила, что она пуста. Потребуется всего минута, чтобы наполнить ее из питьевого фонтанчика рядом с кабинетом. В коридоре она увидела, как Мэйбл разговаривает с Томом Робертсом. Та поймала взгляд Сары. Она выглядела расстроенной. Том направился к выходу, а заинтересованная Сара последовала за Мэйбл в ее кабинет.

– Боже, вот мудак, – выпалила Мэйбл прежде, чем Сара успела задать вопрос.

– Откуда ты его знаешь?

– Он парень моей лучшей подруги. – Мэйбл рухнула на стул, оторвала ноги от пола и стала вращаться. – Он для нее пуп земли. Проблема в том, что она жаждет родить ребенка и не видит ничего, кроме его смазливой рожи.

– Ты с ней об этом говорила?

– Нет, – призналась Мэйбл. – Да и что бы я сказала? Что она до того одержима желанием родить, что утратила здравый смысл? Ее это ранит. Она его выбрала, и мне остается уважать ее выбор. Просто он такой...

– Придурок? – подсказала Сара.

– Точно. А ведь я даже не могу определить, почему он мне не нравится. Элен от него без ума, значит, в нем есть что-то хорошее. – Она вздохнула. – Наверное, дело во мне.

– Нет, – возразила Сара. – Я только что проверила его электронный браслет. Парень мне не понравился.

– Тебе ни один мужчина не нравится.

Сара рассмеялась и вернулась в свой кабинет, попивая воду на ходу. Несколько мужчин опоздали, но она пошла навстречу и приняла их. К тому времени, когда она поставила ключи от бирок на зарядку, пополнила ящик новыми электронными браслетами и пробежала глазами список назначений на следующий день, было без десяти семь.

По дороге домой она остановилась у супермаркета и задержалась там немного дольше, чем было необходимо, хотя всего-то собиралась купить упаковку салата и вареную курицу. Она любила эти короткие периоды тихой свободы в промежутках между работой и домом. Они стали привычкой задолго до того, как Грэг попал в тюрьму, и эта привычка сохранилась до сих пор по одной-единственной причине.

Кэсс.

Сара оплатила покупки, даже не взглянув на сумму. Она бросила сумку на пассажирское сиденье и собиралась вернуться за бутылкой вина, но передумала. Лучше поехать домой и увидеть дочь, даже если эта мысль ее и не радовала.

Когда перед ней возник Женский дом, на душе полегчало. Они с Кэсс переехали сюда два месяца назад. Старое здание в викторианском стиле, когда-то служившее начальной школой, превратили в ряд квартир с общей кухней, столовой и прачечной. Это было исключительно женское место, место для женщин, которым хотелось жить без мужчин.

– А как же папа? – спросила Кэсс, когда Сара показала ей тихую двухкомнатную квартирку, которую ей предложили. – Где он будет жить, когда выйдет из тюрьмы?

Стены были белыми, ковры нежно-розовыми, а ванна – глубокой и новой. Сара мгновенно влюбилась в эту квартиру. Вишенкой на торте стали общие пространства, где женщины в Женском доме вместе готовили и ели. Она быстро приняла решение, сказав себе, что жилищные проблемы Грэга – его забота, а не ее.

– У тебя будет собственный душ. – Она указала на ванную комнату во второй спальне. – Смотри.

Сара внесла залог, и через три дня они въехали. Женский дом оправдал все ее надежды, а вот отношения с Кэсс оставляли желать лучшего. Сара открыла дверь в квартиру и едва не споткнулась о валяющиеся на коврике ботинки дочери. Она ногой отодвинула их с дороги и вошла в кухню, где увидела на столешнице начатый батон хлеба, открытую пачку сливочного масла и следы варенья. Подойдя к спальне Кэсс, она увидела, что дочь сидит на кровати с планшетом в руке и жует бутерброд.

– Курица и салат к чаю, – крикнула Сара и прошла в свою комнату. Она услышала, как Кэсс встала с кровати и последовала за ней по коридору.

– Я думала, у нас будет какая-нибудь китайская еда, – сказала Кэсс, остановившись на пороге. На ней были обтягивающие джинсы с дырками на коленях и новый красный джемпер Сары. Кэсс дернула за его подол, словно желая привлечь внимание Сары.

Та не возражала против того, чтобы дочь носила ее джемпер. Сару это устраивало. Но ей бы хотелось, чтобы вначале Кэсс спросила разрешения.

– У меня не было желания.

– А как насчет моих желаний?

Сара сняла туфли и пошевелила пальцами.

– Приготовь что-нибудь сама, – произнесла она и тут же пожалела об этом. Сара приготовилась к взрыву. Она чувствовала, как в комнате растет напряжение, как сгущается воздух, вскипает кровь, слышала прерывистое дыхание Кэсс. Сара могла бы отступить, чтобы им обеим стало легче, но решила этого не делать. Она уже закрыла глаза на то, что Кэсс устроила на кухне беспорядок и без спроса взяла ее джемпер.

– У меня уроки, – сдавленным голосом возразила Кэсс. – Готовить ужин мне некогда.

– У меня полный рабочий день, – напомнила Сара. – А ты все равно ждешь, что я буду готовить ужин.

– Папа всегда готовил ужин.

– Папы здесь нет.

– Благодаря тебе, – огрызнулась Кэсс.

Сара заметила, как нарастает гнев дочери, и вздохнула.

– Нам обязательно опять ссориться, Кэсс?

Кэсс было открыла рот, но потом повернулась и ушла в свою спальню, хлопнув дверью. Наступила тишина. Наверняка она строчит Билли на планшете и жалуется, какая мать ужасная.

Сара с болью осознавала, что Кэсс нет до нее дела. Но она, как-никак, была дочерью своего отца. Он проглядывал в разрезе ее глаз, в том, как падали на лоб ее волосы, и в том, как дергалось ее лицо, когда она злилась, что случалось почти постоянно.

Сара вернулась на кухню, еще раз взглянула на грязную столешницу, взяла ключи и пошла в общую столовую. Сегодня вечером была не ее очередь там ужинать, но остальные женщины вряд ли стали бы возражать. Приятная беседа, приветливое лицо – вот в чем она нуждалась больше всего, понимая, что в своей квартире этого не найдет. Может быть, кто-то другой и знал бы, что делать с Кэсс. У Сары не осталось ни одной чертовой идеи. Она хотела быть рядом с дочерью, хотела, чтобы Кэсс доверяла ей и рассказывала ей свои секреты, чтобы они вместе смеялись. Она надеялась, что жизнь здесь, в этом пристанище для женщин, подскажет ей, как этого достичь. Но пока этот план не работал.

Более того – все становилось только хуже.

Глава четвертая. Элен

В своем классе на другом конце города Элен Тейлор убрала планшет в сумку и в последний раз окинула взглядом комнату. Она обнаружила на полу сломанный стилус и книгу, которую поставили обратно на полку вверх тормашками, и быстро навела порядок. Она любила оставлять класс в опрятном состоянии.

Когда она надевала куртку, ее планшет зажужжал. Пришло сообщение от Мэйбл. Они ужинали вместе каждую неделю, и эта традиция длилась уже много лет. Иногда после ужина они шли в бар или клуб и танцевали там до упаду в толпе других женщин, но в последнее время делали это все реже.

До центра города от школы было всего несколько минут ходьбы. Элен срезала путь через парк, наслаждаясь ранней осенью, лучами солнца и тем, как эти лучи оживляют все вокруг. Цветы на клумбах увядали и жались к земле, кое-где с деревьев опали листья, но зелени еще было много, и она радовала глаз. Мимо пробежала женщина средних лет, в розовых леггинсах и в наушниках, и улыбнулась. Элен улыбнулась в ответ.

Она увидела, как группа женщин готовится к занятию йогой, а несколько девочек-подростков расстилают плед для пикника. С наступлением комендантского часа мир оживал, и теперь общественные пространства целиком принадлежали женщинам. Они были свободны и могли говорить, одеваться и делать, что им хотелось. Они могли гулять до полуночи и пьяными возвращаться домой, и никто их не побеспокоит.

Она прошла через ворота в другую часть парка, когда на планшет пришло сообщение от Тома.

Она все еще держала планшет в руке, когда вдруг ее внимание привлек человек на другой стороне улицы. Мэйбл неистово махала рукой, как будто Элен могла не заметить. Как будто ее вообще можно было не заметить с ее ростом в метр восемьдесят и облаком волос.

Элен перешла дорогу, подбежала к Мэйбл и обняла ее. Они взялись за руки, и Элен позволила увлечь себя в сторону магазинов без капли сопротивления. Девушки задержались у витрины обувного, где Элен тут же влюбилась в пару синих замшевых сапог. Заглянули в ювелирную лавку, потом в книжную. Наконец они свернули к их любимому ресторану «У Пуччино», где нашли свободный столик. Официантка принесла им кувшин с водой с плавающими в ней ломтиками лимона и корзину хлебных палочек. Элен взяла одну и сломала пополам. От огромных обогревателей шло тепло, которое так приятно грело ей спину.

– Обожаю комендантский час. – Мэйбл счастливо вздохнула и огляделась по сторонам. – Когда его только ввели, ты думала, что все будет так, как сейчас?

– Мне было пятнадцать, – сказала Элен. – И мне хотелось одного: возвращаться домой из бассейна и не слышать окликов мальчишек с моей улицы. И чтобы они меня не обзывали.

– Кстати о мальчишках: сегодня я видела Тома. Он явился в центр электронного мониторинга для проверки электронного браслета.

– Да, он говорил, что ему пора на проверку. – Подошла официантка, и они заказали дешевое красное вино и пепперони с дополнительной порцией сыра. – И как все прошло? Ты его проверяла?

– Нет, другая сотрудница. А что?

– Просто спросила, – ответила Элен. Ей хотелось узнать: «Как он выглядел, упоминал ли обо мне, о чем вы говорили?» – но она сдержалась. Но с Мэйбл и Томом все было непросто. Подруга не выносила его. Она мило вела себя с ним, но Тома было не провести, и, как только он указал на это Элен, это стало настолько очевидным, что она не понимала, как могла прежде не замечать. Элен не знала, что делать, и решила просто не обращать на это внимания. Что поделаешь, есть люди, которые друг друга не переваривают. – Вижу, что работа тебе нравится. Видимо, проверки и электронные браслеты – это твое.

Планшет опять зажужжал, и она воспользовалась моментом, чтобы проверить сообщения. Том.

– Думаю, да, – согласилась Мэйбл. – Я потихоньку начинаю разбираться, да и платят хорошо. А главное – девчонки теперь возвращаются из бассейна спокойно и не слышат крики мальчишек в свой адрес. Знаешь, мне это нравится.

– Мне тоже, – сказала Элен, улыбнулась и быстро набрала Тому ответ.

Они доели пиццу, допили вино и заказали вторую бутылку. Обычно Элен столько не пила в будни после уроков, но им было так хорошо вместе, да и день выдался напряженным. Кэсс Джонсон превратилась в настоящую занозу. Последние несколько месяцев той изрядно досталось, ее отец угодил в тюрьму, но Элен надоело делать поблажки. Пора Кэсс взять себя в руки и повзрослеть.

Мэйбл держала пустую бутылку над бокалом и наблюдала, как падают последние капли. От алкоголя ее щеки раскраснелись, а когда она улыбнулась, Элен заметила, что ее зубы стали лиловыми.

– Я рада, что все идет хорошо, – сказала Элен. – Кстати о хорошем: я хотела кое о чем с тобой поговорить.

– О чем?

Вино разлилось в желудке Элен приятной и теплой волной.

– Обо мне и Томе.

– А что у вас с Томом? – спросила Мэйбл.

– Мы... мы собираемся съехаться.

Мэйбл откинулась на спинку стула.

– Уже?

– Ты говоришь так, будто мы вместе шесть недель, а не шесть месяцев, – возразила Элен и почувствовала легкое головокружение. Наверное, слишком много вина. – Мы уже ходим на консультации. К доктору Ферн в терапевтический центр в городе. Она классный специалист.

– Это главное, Элен. Поверить не могу, что ты мне не сказала, что вы собираетесь к терапевту.

– Я не знала, получится ли, – с едва заметным раздражением произнесла Элен. Том то и дело напоминал ей, что она имеет право на личную жизнь. Она не обязана делиться с Мэйбл всем. – Я не видела смысла говорить тебе, пока не убедилась, что мы получим сертификат.

– Конечно, ты должна была сказать!

– Прости. – Это была рефлекторная реакция. Слово выскользнуло само, как происходило всегда, когда собеседник злился. Это было надежное слово, позволяющее разрядить обстановку. Слово, которое гарантировало, что ты готов брать на себя вину, пока другой человек на тебя злится. – Ты права. Я должна была рассказать.

– Все произошло так быстро, – заметила Мэйбл. – Я просто удивлена, вот и все.

– Знаю, – ответила Элен. – Это и правда быстро. Очень быстро. – Она выдохнула. Планшет опять зажужжал, но на этот раз она в него не полезла. – Мы оба считаем, что так будет правильно. Мы много говорили, и я знаю, что он чувствует то же, что и я.

– Почему ты так уверена?

Вот опять. Маленький колкий комментарий, как будто оса ужалила.

– Потому что я его знаю.

– Как ты можешь его знать, если вы знакомы всего полгода?

Элен почувствовала первые весточки головной боли.

– Пожалуйста, Мэйбл. Я знаю, что он тебе не нравится. Но он милый. Не понимаю, почему ты этого не видишь.

– Я не говорила, что он мне не нравится, – возразила Мэйбл.

Официантка подошла со счетом, и Элен оплатила его. Она и Мэйбл взяли сумки и двинулись обычным маршрутом через парк. Они прошли мимо озера. Фонтан еще работал; от него по поверхности шла мелкая зыбь.

– И все-таки он тебе не нравится, да? – спросила Элен. Она не знала, зачем задала этот вопрос и какой ответ хотела получить.

– Не начинай, – сказала Мэйбл.

– Что именно?

– Просто не надо. – Она оторвала руку от руки Элен и сделала маленький шаг в сторону, но между ними словно возникла пропасть. – Я тебе позвоню, ладно?

Солнечный осенний вечер поглотил темнеющее небо. Элен побрела домой, в пустую квартиру, обиженная и грустная. Включила свет, подгорела чайник и заварила в чашке чай. Проверила планшет и обнаружила еще несколько сообщений от Тома, плюхнулась на диван и написала ответ. В перерывах между сообщениями она просматривала свежие посты на форуме для беременных, на который подписалась. Еще три женщины сообщали о своей беременности. Все ждали девочек. Элен почувствовала укол тоски и зависти и представила, что наступит день, когда и она разместит подобное сообщение. Скоро, сказала она себе. Скоро. Она уже бросила таблетки и начала принимать фолиевую кислоту. Тому пока не говорила, потому что не хотела на него давить, но не сомневалась, что он обрадуется, когда она забеременеет.

Глава пятая. Кэсс

Кэсс сидела в машине на пассажирском сидении, прижавшись головой к окну. Еще не рассвело. Она зевнула. Обычно она так рано не вставала, а сегодня даже кофе выпить не успела. Сара заставила ее отрабатывать весь день в центре электронного мониторинга. Опыта ради. Кэсс радовалась возможности отдохнуть от школы, пока они не поругались из-за ее выбора одежды. Кэсс одержала победу, и теперь на ней была выбранная ею юбка, а не свободного кроя брюки, на которых настаивала Сара.

В это время суток, перед завершением комендантского часа, мир выглядел совсем по-другому. Кэсс увидела группу бегущих женщин, одетых в одинаковые пурпурные футболки. Несколько женщин толкали перед собой детские коляски, другие держали малышей за руку. Один маленький мальчик в темно-синей куртке и желтом плаще пинал листья.

«Наслаждайся, малыш. Все так быстро заканчивается», – подумала она.

Ни мальчиков-подростков, ни взрослых мужчин на улице не было. Все они сидели по домам.

Сара что-то говорила, но для Кэсс ее голос был просто фоном.

– ...поэтому крайне важно, чтобы ты следовала моим инструкциям. Маркировка – серьезное дело, Кэсс. Необходимо соблюсти все детали процедуры. Мы не хотим, чтобы мужчина вышел из клиники с электронным браслетом, который не работает должным образом. Понимаешь?

– Я не тупая.

– Я не говорю, что ты тупая.

Они въехали на парковку центра. Перед тем как войти в здание, Сара оглядела Кэсс с ног до головы.

– Сотри помаду, – сказала она.

– Это нормальный рабочий образ, – стиснув зубы, ответила Кэсс.

– Да, если верить журналам, по которым помойка плачет и которыми ты так одержима. Но не в реальном мире. – Сара достала из кармана салфетки и протянула их дочери.

– Ладно. – Кэсс вырвала салфетки из рук матери и аккуратно промокнула помаду, но полностью ее не стерла.

Для нее это был не первый визит в центр электронного мониторинга. Когда она была маленькой, папа брал ее с собой на плановые проверки электронного браслета, но перестал, как только она пошла в школу. Пройдя за Сарой внутрь здания, она вспомнила зал ожидания с начисто вытертыми пластиковыми стульями и телевизор, настроенный на детский канал. Вечно этот детский канал. Всегда один и тот же. Еще там была закрытая плексигласом стойка регистрации и торговый автомат. Его она тоже запомнила. Папа всегда разрешал ей что-нибудь купить, обычно чипсы с солью и уксусом, и она любила смотреть, как работает автомат.

По одну сторону зала ожидания следовал ряд закрытых дверей, и каждая была обозначена какой-то буквой. Темнокожая женщина с кудрявыми волосами высунула голову из двери «H» и улыбнулась.

– С добрым утром! – радостно поприветствовала вошедших она.

– Привет, Мэйбл, – ответила Сара. – Это моя дочь, Кэсс.

– Привет, Кэсс. – Мэйбл стремительно подошла к ним и протянула руку. Они обменялись рукопожатиями. – Приятно познакомиться.

Кэсс расправила плечи и широко улыбнулась Мэйбл:

– Приятно познакомиться. Какие у вас красивые серьги. – В отличие от черных мешковатых брюк и толстовки, которые очень напоминали то, что носила ее мать.

– Спасибо! – обрадовалась Мэйбл.

В ответ она не похвалила ни наряд Кэсс, ни ее тщательно подобранное ожерелье, но зацикливаться на этом не было времени. Сара открыла дверь в кабинет и подождала, пока Кэсс войдет.

Кабинет оказался маленьким. Одну стену занимало громадное окно, частично и неравномерно закрытое жалюзи с пожелтевшими полосками. Из окна открывался прекрасный вид на полуживое дерево и автостоянку. Посреди комнаты стоял стул, напоминающий стоматологическое кресло, с толстой обивкой, подголовником и жуткой продолговатой светодиодной лампой.

На стене висели плакаты. Пара из них сообщали об обязательной маркировке десятилетних мальчиков и призывали родителей «Следить за электронной почтой!» и быть внимательными «Во избежание штрафа!». Другой плакат был посвящен плановой проверке электронных браслетов. Судя по прическе изображенного на нем мужчины, этот плакат висел тут уже давно. Все мужчины на плакатах сияли, словно электронный браслет был лучшим гаджетом, который они когда-либо получали. Проклятое вранье.

Стол Сары был таким же унылым, как и весь кабинет. Ни одной миленькой вещички. Ни цветка, ни контейнера с цветными ручками, ни фотографий, ни маленьких украшений. Кэсс посмотрела на мать, сидящую в безликой одежде в безликом кабинете на безликой работе, и ее захлестнула волна отвращения. Это была плохая работа. Омерзительная. Кэсс дала себе слово, что никогда и ни за что не станет заниматься электронными браслетами. Никогда. У нее будет работа, которая принесет людям пользу.

– Начинаем в восемь, – объяснила Сара. – Большинство мужчин придут на плановую проверку, чтобы убедиться, что электронный браслет в хорошем состоянии и работает исправно. Наша цель состоит в том, чтобы как можно быстрее все проверить и как можно скорее их выпроводить. Мы не их социальный работник и не их друг, хотя кое-кто из них думает иначе.

На столе стоял маленький черный футляр, который она ловко открыла и что-то из него извлекла.

– Это ключ от электронного браслета, – пояснила она. Предмет напоминал флешку для ноутбука, за исключением того, что из одного конца торчал металлический крючок. – Он запирает и отпирает электронный браслет. Если его потребуется заменить, то новые хранятся здесь. – Она наклонилась и открыла выдвижной ящик. Кэсс увидела, что он битком набит коробками, в каждой из которых лежали привычные черные полоски. – Размеры разные, поскольку важно, чтобы браслет сидел идеально и не вызывал раздражения. Вопросы есть?

«Да, – подумала Кэсс. – Как ты можешь этим заниматься? Неужели ты не считаешь, что ставить электронные браслеты – это неправильно? Почему мужчинам не следует с тобой разговаривать, если им хочется? За что ты так ненавидишь мужчин?»

– Нет, – ответила она.

– Хорошо, – сказала Сара и указала на стул в углу. – Сиди там. И просто наблюдай. Я объясню, почему ты здесь. Если кому-то из них твое присутствие не понравится, тебе придется подождать снаружи. Но я уверена, что все пройдет отлично.

Кэсс смотрела на пол, на стену. На что угодно, лишь бы избежать зрительного контакта с матерью. Ее взгляд остановился на единственном ярком предмете в комнате – красной кнопке на стене чуть выше стола.

– А это для чего?

Сара повернулась посмотреть, на что указывала Кэсс.

– Это сигнализация.

– Сигнализация?

– Да. На случай, если мне понадобится помощь.

– Ясно.

Спросить что-нибудь еще Кэсс не успела. Сара нажала на ячейку в электронной таблице, и через несколько мгновений в кабинет вошел мужчина. Он подтвердил имя и сел в большое кресло в центре комнаты, подтянул штанину брюк и продемонстрировал полосатый носок и электронный браслет. Сара коснулась устройства и пару раз щелкнула по экрану, после чего сказала мужчине, что он может идти, что он без промедления и сделал. Она побрызгала на сиденье вонючей синей жидкостью, вытерла его и снова щелкнула по имени в списке. Следующие два часа Кэсс наблюдала за парадом мужчин. Они не жаловались на ее присутствие, а большинство ее даже не заметили.

Кэсс одолевала скука.

Последовал небольшой перерыв, после которого все повторилось. Кэсс чувствовала себя неловко и в юбке, и сапогах. Она жалела, что не надела брюки. Тогда она могла бы чуть шире раздвинуть колени, и у нее не так сильно ныла бы спина.

Прошел еще час. Единственный раз, когда Кэсс уловила что-то похожее на эмоцию, был, когда Сара устанавливала электронный браслет десятилетнему мальчику – первый браслет в его жизни. Мальчик плакал. Сара дала ему конфету, а его отец с жаром извинился за слезы сына.

– Боже, ненавижу ставить электронные браслеты на детей, – призналась она, когда они ушли.

– Так не делай этого, – парировала Кэсс. Реакция Сары на маленького мальчика ее удивила. Она всегда думала о своей матери как о человеке, у которого нет времени на детей. Она почти не занималась Кэсс, когда та была маленькой. Она вечно пропадала на работе.

– Это моя работа, – ответила Сара. – К сожалению, я не могу выбирать, какую часть работы выполнять, а какую нет. Все как в обычной жизни.

Прежде чем Кэсс успела ответить, сквозь стену из соседней комнаты донесся шум. Там разговаривали на повышенных тонах.

– Что там, черт возьми, происходит? – сорвавшись с места, пробормотала Сара. Она рывком открыла дверь и выскочила в коридор. Кэсс задержалась на пару секунд, после чего решила, что ни за что такое не пропустит, и бросилась за Сарой.

В кабинете Мэйбл явно происходило что-то грандиозное и захватывающе. Мужчины в зале ожидания вытягивали шеи, чтобы лучше видеть, а некоторые даже робко встали со своих мест. Кэсс метнулась в открытую дверь. В кресле сидел крупный, мясистый мужчина с багровым лицом.

– Слишком тесный! – вопил он, указывая на электронный браслет. – Все, о чем я прошу, так это ослабить эту чертову штуку!

Мэйбл стояла рядом с его креслом.

– В самый раз! – прокричала она в ответ.

В дело вмешалась Сара. Она встала левее дверного проема, зажав что-то в руке.

– Это последнее предупреждение, – сказала она мужчине. Она не кричала. Ее голос звучал холодно и остро и потому как-то по-особенному страшно.

Мужчина не обратил на нее внимания. Он схватился за свой электронный браслет и попытался его сорвать.

– Прекратите! – рявкнула Сара и шагнула вперед. Что-то вылетело из конца зажатого в ее руке предмета и угодило мужчине прямо в грудь. На его лице отразилось изумление, рот скривился, собираясь извергнуть злобное, гневное слово, и он рухнул обратно на кресло. Мужчина лежал, дергался и издавал странный животный звук, какого Кэсс никогда прежде не слышала от человека. Она смотрела на него и видела абсолютно беспомощное существо.

А потом она посмотрела на мать и увидела в ней чудовище.

Глава шестая. Памела

Наши дни

08:30 утра

Чтобы перевезти тело из парка в морг, нужно два часа. Мы работаем на пределе, потому что время поджимает, и это знают все. Закрытие парка уже вызвало шквал пересудов в сети. Когда люди узнают, что здесь труп, на меня обрушатся неудобные вопросы, ответы на которые у меня пока нет. Я по-прежнему не знаю, кто она. Но я знаю, что где-то есть семья, которая вот-вот получит страшные новости. О дочери. Сестре. Жене. И у меня сердце разрывается за этих людей. Пока они для меня чужие. Но к тому времени, как все закончится, они перестанут ими быть.

Весь участок работает на пределе. Здесь и ночная смена, и дневная. Несколько офицеров уже выехали к двум женщинам, которые нашли тело, – теперь они беседуют с ними, следят, чтобы те никому ничего не разболтали и не выложили в сеть. Заявлений о пропавших без вести пока не поступало. Я надеюсь, что нам позвонят в самое ближайшее время. Пока я не узнаю, кто она, пытаться найти человека, который это с ней сотворил, – все равно что искать иголку в стоге сена.

Это не значит, что я не пытаюсь. Но разгуляться пока негде. Я жду звонка от патологоанатома, жду от нее разрешения осмотреть тело и одежду. Полицейские прочесывают парк в поисках улик. Мы с Рэйчел сидим в конференцзале в участке. На большой экран вывели запись с камер видеонаблюдения в парке. Мы прокрутили уже семь часов, в течение которых не произошло ничего интересного. Да и качество паршивое. Самым интересным эпизодом стала лиса, которая перебежала через дорогу, опустив голову и кого-то выслеживая.

Программа электронных браслетов настолько дорогостоящая, что у совета почти не осталось средств на обслуживание видеокамер. А с учетом того, что по ночам мужчины сидят дома и не вываливаются пьяные из пабов и клубов, получается, что видеонаблюдение нам вроде бы ни к чему.

Часы в углу экрана показывают два сорок восемь утра, когда мы, наконец, видим что-то стоящее. Я выпрямляюсь на стуле и вытягиваю шею. Парк в такое время совсем пуст, но основные дорожки еще освещаются, делая все вокруг серым и белым, так что любое движение вызывает особенный интерес. На этот раз перед нами не ночное животное, занятое поисками еды.

Это оно. Наконец-то мы что-то обнаружили. Во рту пересыхает от волнения.

– Боже мой, – бубнит Рэйчел себе под нос.

По дорожке шагает фигура в свободной темной одежде. У нее что-то в руках, завернутое в простыни. Но даже в таком состоянии я могу сказать, что это наша жертва. Фигура появляется всего на несколько коротких секунд и исчезает из поля зрения. Навсегда. Я перематываю запись, замедляю, и мы прогоняем ее снова и снова. Кто бы это ни был, капюшон поднят, и лица не видно.

– Кем бы она ни была, ее лучше не злить, – замечает Рэйчел.

– «Она»? – Единственная «она», которую я вижу на экране, это та, что завернута в простыню. – Это мужчина.

– Нет-нет! – растерянно возражает Рэйчел. – Это женщина.

Интересно, мы смотрим на одно и то же? Для меня все увиденное кричит об одном: перед нами самец.

– Посмотрите на его рост, на пропорции тела. На то, как он двигается.

Рэйчел этого не видит.

– Это точно не мужчина, – упрямо произносит она. – Его электронный браслет бы сработал, и мы бы узнали. До парка бы не добрался.

Она звучит уверенно, и я знаю: если я заговорю об этом с другими молодыми женщинами-полицейскими, то получу аналогичный ответ. Это не их вина. Им долго внушали, что комендантский час надежен и безупречен, а потом они прошли полицейскую подготовку, подкрепляющую эту идею. Так устроен их мир. Но я-то знаю. Трещины есть в любой системе, и исключения лишь подтверждают правила. Да, комендантский час удерживает мужчин дома. Но слепо настаивать на том, что в системе не бывает ни ошибок, ни сбоев? Только дурак на такое способен.

Хотя я предполагаю, что это могла быть и женщина, если она выше среднего роста. Мешковатая одежда позволяет скрыть бедра и грудь. Походка могла исказиться под воздействием переносимого груза.

– Возможно, вы правы, – говорю я, думая о теле, которое сейчас лежит в морге, о том, какой долгий день мне предстоит и сколько энергии понадобится. И решаю не тратить ее на спор с младшим офицером.

– Возможно? – спрашивает Рэйчел и качает головой. – Честно, Памела.

– Думаю, не стоит ничего исключать.

– Вероятность того, что это мужчина, мы можем исключить!

Мне хочется отметить, что нерушимых систем нет и что на данном этапе крайне важно ничего не упустить, но я прикусываю язык. Я знаю, что думают обо мне другие женщины. Я здесь самая старшая, мне до пенсии всего несколько недель. Меня считают старомодным, оторванным от реальности динозавром, настырно цепляющимся за устаревшие страхи. Они верят в технологии, электронные браслеты, планшеты. Мне нравится техника, и я считаю, что она сделала нашу жизнь лучше и проще. Но я также верю в то, что нужно слушать нутро.

Изображение с камеры видеонаблюдения все еще на большом экране. Планшет Рэйчел гудит, а вскоре и мой. У меня два сообщения. Одно от патологоанатома. Она сообщает, что я могу навестить жертву, как только смогу. Второй от комиссара полиции нашего района.

– Они отправляют группу специалистов, – говорит Рэйчел. – Значит, нас от расследования отстранят?

– Наверное, – говорю я. Но пока меня не отстранили, я продолжу делать свою работу.

Глава седьмая. Сара

Саре нечасто приходилось ударять мужчин электрошокером. Первый раз был ужасен. Ночью после этого она почти не спала и просыпалась от ярких вспышек воспоминаний, от которых перехватывало дыхание. Жужжание устройства, звук, который издал мужчина, рухнув на пол, растекшаяся по полу желтая лужа. Несмотря на подготовку, реальность ее шокировала. Ко второму разу она была уже лучше подготовлена. А этот третий случай почти и не заметила.

Но она забыла про одну деталь.

Кэсс.

Мэйбл подсказала ей, что Кэсс стоит в дверях.

– Вот дерьмо, – пробормотала Мэйбл, и Сара развернулась и увидела, что дочь стоит такая бледная, будто вот-вот потеряет сознание. Она смотрела на Сару, на мужчину и опять на Сару. Ее нижняя губа дрожала.

– Отведи ее в комнату отдыха, – попросила Сара Мэйбл. – А я займусь им.

Кэсс быстро увели. Вошла Хадия, взглянула на посетителя и вздохнула, затем вызвала полицию. Сару это не беспокоило – рутинный процесс. Теперь самое главное было всех успокоить. Мужчины в зале ожидания будут недовольны. Некоторые уйдут, так и не пройдя проверку, и их придется перезаписывать на другой день.

«Сколько же бед от этих мужчин!» – подумала Сара, глядя на безвольно сидящего в кресле посетителя. Будучи сотрудницей, применившей к нему электрошокер, она была вынуждена сидеть с ним до прибытия полиции и следить, чтобы он оставался в сознании и дышал, даже если и с трудом.

Предстояло разобрать бумаги и заполнить формы, поэтому она села за стол Мэйбл и приступила к работе. Система показала, что этого мужчину звали Пол Таунсенд. Ему было шестьдесят три года. Разведен, двое взрослых детей. Подрабатывает в сортировочном пункте на Лондон-роуд. Последний сотрудник, имевший с ним дело, отметил его враждебный настрой. Если он решит поднять шумиху, этот факт сработает в пользу Сары. Она приступила к составлению краткого отчета о произошедшем, когда дверь отворилась. Опять Хадия.

– Полицейские приехали.

В кабинет ворвалась первая из них, ее тяжелые ботинки громко скрипели. При виде темной униформы Сара расслабилась. Все будет хорошо. Офицер поприветствовала Сару кивком и повернулась к свернувшемуся в кресле мужчине.

– Все в порядке, сэр, – сказала она. – Давайте-ка вытащим вас отсюда, ладно?

За ней вошел еще один полицейский, помоложе и мужчина. Они вдвоем подхватили Пола под руки и попробовали поставить его на ноги. Тщетно.

– Придется немного постараться, – добавил полицейский. – Вы же знаете, как это бывает. Можете пойти с нами по-хорошему – выходите отсюда и спокойно садитесь в фургон, терпите пару неловких минут в зале ожидания. Но вы ведь уже взрослый мальчик, справитесь. А можете по-плохому – тогда мы наденем на вас наручники, я вызову подкрепление, и мы вас отсюда вынесем.

Мужчина издал сдавленный звук, на шее вздулись вены. Он судорожно вздохнул и снова попробовал встать на ноги.

– Я пойду, – пропыхтел он.

– Хороший выбор, – похвалила его полицейская, не стала тратить время впустую, и его быстро вывели в коридор. Сара услышала, как в приемной повисла тишина, как нарастало напряжение, как все ждали, что кто-нибудь первым что-то скажет. Им оказался маленький мальчик. Она услышала его высокий голосок, наполненный смятением и страхом, и низкий голос его отца, пробормотавшего что-то в ответ.

Сара завершила отчет, покинула кабинет Мэйбл и прошла мимо ожидавших своей очереди мужчин. Все они видели, как она вбежала туда, все знали, что это она ударила мужчину электрошокером. Ей нравилось, что они знали. Она надеялась, что это заставит их задуматься о своем поведении. Сара надеялась, что они хоть немного испугались.

Кэсс сидела в комнате отдыха за столиком в углу и играла с банкой из-под кока-колы. Перед одним из автоматов стояла Мэйбл. Она скормила ему несколько монет и нажала на пару кнопок. Что-то шлепнулось на дно. Она наклонилась и достала покупку. Сара подошла к ней и успокаивающе сжала ее ладонь.

– Я правильно надела электронный браслет, – сказала Мэйбл.

– Знаю. Некоторым мужчинам просто нравится спорить. Наверное, тебе лучше пойти домой, Кэсс, – добавила Сара, повернувшись к дочери.

Кэсс рывком выпрямилась.

– Что? Почему?

– Пожалуйста, хватит. – Сара не стала ничего объяснять, не стала оправдываться. Ей и в голову не пришло, что она должна это делать. В данный момент Кэсс здесь мешала. Все сотрудницы выбились из расписания, а еще нужно было составить отчеты и обсудить случившееся. Они не могли заниматься этим в присутствии подростка, особенно в мини-юбке.

– Я должна проработать полный день, иначе не считается, – капризным голосом возразила Кэсс.

– Ради бога, уйди домой! – Всего половина одиннадцатого, а Сара уже пережила столько стресса, что хватит на целый день. Ее дочь с помадой на губах и в мини-юбке только еще сильнее ее раздражала. Почему, ну почему Кэсс никак не усвоит, что иногда Сара лучше знает, что делать?

– Хорошо, – рявкнула Кэсс и с такой силой оттолкнула стул, что он заскрипел по полу. – Моя сумка в твоем кабинете, я за ней схожу. – Она удалилась, не сказав больше ни слова и слегка подпортив образ жалкой попыткой незаметно одернуть юбку.

– Для нее это настоящий стресс, – заметила Мэйбл.

– Как и для всех нас, – сказала Сара и провела ладонью по лицу. – Как хорошо, что сегодня пятница.

– Прекрасное завершение недели!

Сара рассмеялась.

– Думаю, сегодня вечером я выпью самый большой бокал вина.

Она вернулась в кабинет, вспоминая тот первый раз, когда столкнулась с мужским гневом. Это произошло не здесь, а в ее собственном доме, и мужчиной был не незнакомец, а ее муж. Но у Грэга больше не будет возможности это повторить. Она об этом позаботилась. Сара отчетливо помнила, как он стоял на дорожке перед их домом и кричал, чтобы она позволила ему войти, как она стояла в коридоре с бешено колотящимся сердцем, задыхаясь от потрясения. Она сдвинулась с места лишь для того, чтобы помешать Кэсс открыть дверь. По мнению Сары, он это заслужил, но от этого его гнев не стал менее пугающим.

Когда она проходила мимо стойки регистрации, Хадия ее догнала и спросила, не хочет ли она поехать домой. Сара отказалась. Ей хотелось вернуться к работе, а не провести остаток дня в квартире в Женском доме, потому что там будет Кэсс, а у Сары не было настроения разговаривать с дочерью. Она видела, как та на нее смотрит. Каждый раз, когда Сара пыталась сделать что-то, что, по ее мнению, Кэсс сочтет полезным или интересным и что их сблизит, что-то шло не так. Ей это надоело.

Как хорошо, что хотя бы приходящие сюда мужчины были вынуждены ее слушаться.

Глава восьмая. Кэсс

Кэсс вышла из центра. Ее сердце колотилось как ненормальное. Оно громко отдавалось в ушах, и она была уверена: стук слышат все вокруг, хотя и знала, что это невозможно. Кэсс посмотрела на мир вокруг, такой родной и живой. Земля пестрела опавшими листьями, оранжевыми и красными, а небо стало еще более серым, чем прежде. Воздух был пропитан ароматом земли. Она жадно, глубоко вдыхала и никак не могла надышаться.

Ее ладонь, спрятанная глубоко в кармане, сжимала ключ от электронного браслета.

Твердый продолговатый предмет плотно прижимался к липким от напряжения пальцам. Когда она вернулась в кабинет матери за сумкой, ключ лежал на полу. Она его сразу заметила. Пытаясь не обращать на него внимания, она достала сумку из выдвижного ящика стола матери, проверила кошелек и планшет. Она не собиралась его брать. Она даже не знала, что собирается это сделать, пока не подняла его.

Она ловко подхватила ключ, сунула в карман пиджака и решительно вышла в коридор. Никто ее не остановил, даже женщина за стойкой регистрации. Она не чувствовала себя виноватой. Сами напросились. Надо быть осторожнее.

«Интересно, сработает ли ключ», – подумала Кэсс.

Сколько мужчин заплатили бы за возможность избавиться от своих электронных браслетов! Она представила, как создаст специальную службу. Станет придирчиво выбирать клиентуру и относиться к ней с предельным уважением. Ее офис будет совсем не похож на центр электронного мониторинга. В глубине души она понимала, что это нереально, но все равно прокручивала в голове все сценарии, планировала, что будет носить, что будет говорить, какими будут мужчины, и вскоре ей удалось отогнать от себя ужасные, грязные образы прошедшего утра.

Однако одну мысль отогнать не удавалось. Это была мысль о напавшей на мужчину матери. Сложившийся у Кэсс образ и без того нельзя было назвать положительным. Она знала, что ее мама – хладнокровная стерва. Видела, что та сотворила с отцом. Но это... Кэсс почувствовала, что ей стыдно быть ее дочерью.

Хорошо хоть, что папу скоро освободят. Эту дату Кэсс отметила в календаре на планшете. Навещать его в тюрьме ей не разрешали, потому что ей не исполнилось восемнадцати. Она не могла ездить в тюрьму без матери, а та отказывалась ее брать. Но она не сомневалась, что, как только он выйдет на свободу, они начнут общаться, и все изменится. В этом дурацком Женском доме с навязываемыми мамой дурацкими правилами не было никакой жизни. Кэсс даже не могла пригласить Билли вместе делать уроки или смотреть фильм, потому что в здание его не пускали. Она представила себе лицо матери, когда Кэсс сообщит ей, что переезжает жить к отцу, и ее настроение улучшилось.

Ей стало так хорошо, что она решила пойти прогуляться в город. Почему бы и нет? Все равно заняться было больше нечем. Кэсс любила гулять и часами разглядывать витрины, мечтая, что однажды скупит все, что захочется. Но эмоциональная усталость от утреннего происшествия обрушилась уже спустя полчаса, а вместе с ней и страстное желание полакомиться чем-нибудь сладким. Она решительно направилась к кофейне на городской площади, в которой продавались свежие круассаны и горячий шоколад с ореховым сиропом.

Она удивилась, обнаружив, что в кафе почти пусто. Не то что в субботу утром, когда приходилось садиться за неубранный стол и пялиться на чужую, перемазанную помадой чашку.

– Садитесь, – предложил мужчина за стойкой. – Подойду к вам через секунду.

Ее ждет персональное обслуживание? Кэсс выбрала столик в дальней части кофейни, чтобы хорошо видеть барную стойку, ряды блестящих булочек с корицей, шоколадное печенье и фруктовый пирог. Все это разнообразие оттеняли четкие ряды белых чашек. Стойка выглядела безупречно, а из духовки долетал теплый запах ванили и сливочного масла.

«Что же выбрать, что же выбрать. Может, горячий шоколад? Или мокко со взбитыми сливками?»

Но когда официант вышел из-за прилавка, все мысли улетучились из ее головы. Она его уже встречала. Он бывал здесь по утрам в субботу, не каждый раз, но довольно часто. Тогда она видела его только мельком, большую его часть закрывала барная стойка высотой по грудь и громадная серебристая кофе-машина, которая шипела и плевалась, нагревая молоко. Она знала, что у него темные волнистые волосы и что они красиво падают на лоб, идеально сочетающиеся с волосами темные глаза и широкие плечи, обтянутые поло с коротким рукавом и зеленым логотипом кофейни на правой стороне груди. Обтянутый поло торс возбудил в Кэсс что-то такое, что она не могла определить. Пока не могла, потому что была слишком молода, а переживание было слишком острым.

Она продолжала следить за каждым его движением, пока он выставлял следующий ряд чашек. Форма и размер его ладоней вызвали у нее чувственную дрожь, одновременно волнующую и пугающую. Теперь она радовалась, что на ней короткая юбка, а на губах помада.

Поставив на место последнюю чашку, он обратил внимание на Кэсс и приветливо улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Интересно, он ее узнал? Может, он заметил ее в одну из тех бесчисленных суббот, что она здесь бывала? Она уже знала его имя. Берти. Несколько недель назад она тайком сделала фото и задала поиск в планшете по изображению.

– Привет, – поздоровался он. – Что вам предложить?

– Привет, – ответила Кэсс, стараясь говорить непринужденно. – Я бы хотела чай со специями.

Ей не удалось заставить себя заказать самую большую порцию горячего шоколада с карамелью, который она страстно хотела выпить. Она выпрямила спину, пытаясь выглядеть немного выше, немного старше.

– Есть что-нибудь будете? Пончики еще теплые.

Она не хотела выглядеть жадной, но и отказываться не хотела. Вдруг он решит, что она зазналась?

– Пончики? О, да. Пожалуйста.

– Отлично, – сказал он и потянулся за чашкой. На нем были джинсы, слегка выцветшие в области карманов, и красный пояс. Эти детали бросались ей в глаза, как будто она увидела его в высоком разрешении.

Она достала из сумки планшет и притворилась, будто проверяет сообщения. Ей хотелось выглядеть занятой, чтобы он понял, что она, хоть и пришла сюда одна, не одиночка. Он вернулся за стойку и принялся за работу, а через некоторое время принес ей поднос с чаем, обещанными теплыми пончиками, аккуратно сложенной салфеткой и сверкающим чистотой ножом. Она оплатила заказ со своего планшета, и он задержался у ее стола, пока не зажужжал его собственный планшет, подтверждая платеж. Он вернулся за стойку и принялся натирать стаканы. Кэсс поглощала пончики аккуратно, крошечными кусочками, а не заглатывала целиком, как обычно. Воздух вокруг стал слишком тяжелым, а ее дыхание слишком громким.

Она продолжала делать вид, что занята планшетом. Неоднократно проверяла сообщения, но новые не приходили, поэтому Кэсс отправила парочку самой себе, просто чтобы выглядеть деловито. Чай оказался омерзительным, но она сама его заказала и теперь притворялась, что ей нравится.

Вошла пара мужчин в рубахах и галстуках. Они постояли у стойки и ушли, получив кофе навынос. По пути один из них украдкой взглянул на Кэсс. Она вскинула бровь, и ее лицо приобрело выражение, которое она неоднократно оттачивала перед зеркалом. Мужчина быстро отвел взгляд. Ей это понравилось. Не нужно навешивать на мужчин какие-то электронные браслеты. Нужно просто уметь с ними обращаться. Если бы ее мать владела этим искусством, ей бы не пришлось бить того мужчину электрошокером. Она сделала большой глоток чая, из-за злорадства забыв, какой он ужасный на вкус. Должно быть, она произвела какой-то звук, потому что Берти выглянул на нее из-за стойки и усмехнулся. Что-то в его улыбке заставило Кэсс почувствовать себя непривычно.

– Напиток в порядке?

– Все хорошо.

– Ой. Просто вы не похожи на любительницу чая со специями.

– Правда?

– Да, – уверенно заявил он. – Любители чая – они немного... ну.... Мне не следует этого говорить.

– Немного что?

Он пожал плечами.

– Не такие, как вы.

Странное ощущение внутри Кэсс усилилось.

– Ага, – произнесла она, не придумав ничего лучше. Она молча молилась о том, чтобы он не принял ее за идиотку.

– Позволите мне выбрать что-нибудь для вас? – спросил он.

– Что ж...

– За счет заведения, – продолжал он. – Такова наша политика. Если вам что-то не понравилось, то замена за наш счет.

– Я согласна, – сказала она. – Раз уж такова политика.

Он опустил локти на стойку, подпер подбородок ладонью и посмотрел ее.

– Я знаю, что вам нужно.

Он повернулся и занялся сиропами, молоком и паром.

Кэсс сидела и смотрела на него. Она пыталась придумать что-то остроумное, но в голову ничего не приходило, поэтому она решила сидеть молча и выглядеть сексуальной и самоуверенной, но труднодоступной. В «Космополитен» писали, что это важно.

Когда он принес ей напиток, она ощутила запах карамели и намек на еще какой-то аромат. Перед ней стоял прелестный коктейль в высоченном стакане с идеальным вихрем взбитых сливок. Официант поставил коктейль на стол и протянул ей ложку с длинной ручкой.

– Наслаждайтесь.

Кэсс взяла ложку.

– Спасибо. Я уверена, что мне понравится.

Он вернулся к прилавку обслуживать новых клиентов, оставив Кэсс анализировать последние несколько минут, попивая коктейль. Она сидела в кафе и держала ложку после того, как та побывала в его руке. Она о таком и не мечтала!

Часы на планшете подсказали, что она просидела в кофейне почти час. Время пролетело незаметно. Посетителей становилось все больше, близился обеденный перерыв, и Кэсс заволновалась. Вдруг кто-то увидит ее и сообщит в школу? Или, что еще хуже, ее матери?

Она в последний раз взглянула на официанта за прилавком. Она была уверена, что это было нечто большее, чем обычное обслуживание в кофейне. Но теперь, глядя на него, засомневалась. Когда он мельком взглянул в ее сторону, она опустила подбородок и надула губки, но он на нее больше не смотрел. Стоявшая в очереди женщина взглянула на нее, и Кэсс была готова поклясться, что та рассмеялась. На смену воодушевлению пришло смущение, настолько тяжелое и всеобъемлющее, что ей даже расхотелось допивать напиток.

Она сунула планшет в сумку и закинула ремешок через плечо. К черту его. К черту их всех. Как же ей надоели все эти люди, которые относятся к ней как к пустому месту! Достаточно взглянуть на ее мать, которая заставляет ее прийти на работу, а затем выгоняет, не позволив отработать полный день. Ее одолело мрачное настроение.

Она вышла на улицу. В центре города царило оживление, вокруг было полно людей, и мужчин, и женщин, совсем не как на тех улицах, по которым она шла в центр утром. Ей следовало быть счастливой, но она не чувствовала ничего. Кэсс снова вспомнила сегодняшнее утро, и на душе стало темно и угрюмо.

Она забрала из центра ключ от электронных браслетов. Нет, не просто взяла. Украла.

Кэсс сунула руку в карман, чтобы проверить. От волнения ее затошнило, но она испытала облегчение сразу, как только ключ коснулся чувствительных кончиков пальцев. Понятия не имела, что с ним делать. Оставить его у себя она не могла, выбросить в первый попавшийся мусорный бак – тоже. Боялась, что кто-то ее увидит и обо всем догадается.

Кэсс села в автобус в направлении дома, на заднее сиденье, чтобы наблюдать за остальными пассажирами. Никто не обратил на нее внимания, и в конце концов ей удалось расслабиться и подумать. Она не украла ключ, а подобрала, а это лучше, чем если бы его взял кто-то из мужчин.

Дверь Женского дома открылась прежде, чем она поднесла ключ к замку. Показалось лицо миссис О’Брайен.

– Уже вернулась? – язвительно спросила она.

Из всех женщин в Женском доме Кэсс ненавидела миссис О’Брайен больше всего. Она была главой комитета жильцов и решала, кому жить здесь, а кому подыскивать другое место. Кэсс считала, что обретенная власть лишила ее остатков разума. Не нравились Кэсс и спортивные наряды, из которых не вылезала миссис О’Брайен. То, что она дополняла флисовый топ жемчугом, положение не исправляло.

– Похоже на то, – пробурчала Кэсс, протискиваясь внутрь мимо этой старой летучей мыши.

– Разве ты не должна быть в школе?

– Нет. – Кэсс не стала ничего объяснять. Не ее ума это дело. Также она не стала произносить то, что вертелось на языке, поскольку любая попытка послать миссис О’Брайен куда подальше приводила к тому, что мать устраивала дочери часовую лекцию о том, как важно «быть вежливой с другими женщинами», особенно с теми, кто живет в Женском доме. Кэсс считала их жалкими, ведь они выбрали жить здесь и не иметь отношений с мужчинами. Им не помешало бы поработать над своими убеждениями. Не все мужчины настолько ужасны.

Она прошла по коридору, оставляя ботинками следы на розовом ковре, поднялась по лестнице в их квартиру и закрыла за собой дверь прежде, чем кто-либо еще из проживающей здесь полиции нравов успел высунуть голову и найти за что ее раскритиковать. Она ненавидела эту жизнь и мечтала вернуться в их прежний дом, где они жили с отцом. Папа был веселым. Его не волновало, чем она занята и как одевается. Он не относился к ней как к ребенку. Кэсс чувствовала, что местные женщины постоянно за ней шпионят, но не могла этому помешать.

Она захлопнула дверь своей комнаты и плюхнулась на кровать. Достала из кармана ключ от электронного браслета, внимательно его осмотрела, спрятала в дальний уголок ящика со своим нижним бельем и надолго залегла в ванну. Ее мама ударила электрошокером мужчину! Кэсс до сих пор не оправилась от этого потрясения, хотя, оглядываясь назад, признавала, что ей следовало быть к этому готовой. Она знала, какая у нее мать. Она ведь видела, с какой яростью та вытолкала за дверь ее отца.

Ключ от электронного браслета доставит ей проблем лишь в том случае, если ее с ним поймают. Значит, нужно сделать так, чтобы не поймали. Все очень просто. Она подумала спустить его в унитаз, но вдруг он застрянет и вызовет засор? Нет. Нужно придумать что-то получше, но что? Она целый час игралась со своим макияжем, учась пользоваться карандашом для подводки глаз. Была пятница. Значит, мать заставит ее спуститься на ужин в общую столовую. Кэсс поспешно стерла карандаш, потому что оно того не стоило. Как же ей хотелось жить там, где можно быть собой и не следовать стольким правилам!

Как хорошо, что отец скоро выйдет из тюрьмы. Тогда все изменится. Она продолжала думать об этом, когда Сара вернулась с работы домой. Кэсс лежала, растянувшись, на диване и листала журнал на фоне мягко гудящего телевизора. Она напряглась, ожидая, что мама спросит ее о ключе от электронного браслета, но Сара прошла в спальню. Через некоторое время она возникла на пороге в джинсах и кардигане, но о ключе снова не упомянула.

– Идем, – сказала она. – Нужно спуститься и помочь с приготовлением ужина.

Там, где прежде располагалась школьная кухня, Кэсс вручили тазик картофеля. Она быстро очистила несколько картофелин и сбросила шкурки в пластиковое ведро. Предполагалось, что Сара будет ей помогать, но та оказалась слишком занята разговором с миссис О’Брайен о мужчине, которого она ударила током, и Кэсс пришлось работать за двоих. Она трудилась все медленнее и небрежнее, ее пальцы намокли и замерзли от крахмалистого сока. Она бы с радостью бросила это занятие, но сегодня на ужин был ее любимый рыбный пирог, а она знатно проголодалась. К тому времени, когда подали пудинг, а она наполовину расправилась с порцией клубничного мусса, ей стало ясно одно: Сара понятия не имеет, что Кэсс забрала ключ от электронного браслета. Она даже не упомянула о пропаже, а говорила исключительно о мужчине, к которому применила электрошокер. Остальные женщины упивались ее рассказом, восхваляли смелость Сары, и ни одна из них не поинтересовалась, что чувствует Кэсс.

И Кэсс решила оставить ключ у себя.

Глава девятая. Элен

Элен проснулась рано утром в субботу, задолго до будильника, и осталась лежать, глядя в потолок и думая о Томе. Она натянула одеяло до подбородка и провела рукой по пустой половине кровати. Скоро там будет спать он. Утром, едва открыв глаза, она потянется к нему, и это будет чудесно.

Она встала, надела темно-синюю блузку и джинсы. Блузка была из ткани в тонкую полоску и с перламутровыми пуговицами. Стильная, но не сверх меры. Она каждый раз в деталях продумывала наряд для консультации, стремясь произвести хорошее впечатление. Ей не хотелось ничего оставлять на волю случая. Доктор Ферн выдаст им сертификат. Ей придется.

Три недели назад Элен перестала принимать таблетки. Однажды утром нежелание их глотать переросло в физическую неспособность положить таблетку в рот. Она знала, что должна была сказать об этом Тому. Но подходящий момент никак не подворачивался. Она убеждала себя, что это не проблема. Ее телу нужно время, чтобы перестроиться, и вероятность того, что она сразу забеременеет, предельно мала. В любом случае она поступила разумно, и к тому времени, как они получат сертификат о сожительстве и начнут жить вместе, ее тело освободится от искусственных гормонов и будет готово к работе.

До встречи с Томом оставался час, но она решила выехать немедленно, чтобы избежать проблем с парковкой. Обычно она экономила на бензине и ходила пешком – идти было недалеко. Но если в этот день она поедет на машине, у них останется больше времени, чтобы заняться любовью. Они насладятся друг другом не спеша, а если повезет, даже дважды.

Элен доехала до центра города за несколько минут и легко нашла место для парковки. Большинство магазинов были еще закрыты, но она все равно взглянула на пару витрин и полюбовалась зеленой кожаной сумочкой и лакированными броги, хотя ни то, ни другое ей было не нужно. А что, если ей купить новое нижнее белье? Том был привлекательным молодым человеком, а Элен не страдала наивностью. Она знала, что у него имеются другие варианты. Он не обязан быть с ней. Если она его отпустит, он тут же вернется в приложение iDate и подберет себе другую.

Она разгладила блузку и попыталась успокоиться. Они любили друг друга. Для беспокойства не было причин. Да, у нее с его предыдущей девушкой произошла некоторая накладка, но так уж неудачно совпало, не более того.

Дойдя до консультационного центра, она села на парапет и вытащила планшет. Долго смотрела на одну и ту же страницу книги, которую читала, пока экран не погас, но Элен этого не заметила. Ее мысли были далеко. О чем доктор Ферн спросит их сегодня? Как она ответит? Что почувствует, когда они получат сертификат? И что – если нет?

Том в ее постели, этой ночью и все последующие ночи. Положительный тест на беременность. Девочка.

Пикнул планшет – пришло сообщение от Тома. Он написал, что уже едет, но будет, скорее всего, минут через двадцать. Парапет оказался жестким и холодным – сидеть на нем было совершенно неприятно, поэтому Элен решила скоротать время и еще немного побродить по городу. Улицы потихоньку оживали, открывались кафе. Из одного из них лился аромат жареного бекона. Она собралась зайти за сэндвичем, но тут ей на планшет позвонила мать.

Как только Элен поступила в университет, ее родители переехали жить в свой загородный дом на юге Франции. Переехать вместе с ними ей не предлагали. Она гостила у них пару раз летом, будучи студенткой и не имея возможности остановиться где-то еще, но всегда чувствовала себя незваной гостьей. Сейчас она ездила к ним раз в год на неделю, но даже это казалось чересчур. Ее родители радовались ее приезду, но уже на третий день отец уходил играть в гольф, а мать раздражалась из-за того, что приходится перекраивать распорядок дня. Сами они ее не навещали, потому что отец отказывался платить за устанавливаемый в аэропорту временный электронный браслет.

Она решила не отвечать на звонок и вернулась к консультационному центру, заняв то же место на ограждении. На этот раз она даже не стала возиться с книгой. Она сидела, скрестив лодыжки и нервно сцепив ладони, и ждала Тома. Он прибыл ровно в половине девятого, в выцветшей черной толстовке и джинсах. Увидев ее, он улыбнулся.

Элен спрыгнула со своего места и подбежала к нему.

– Том! – воскликнула она и обвила его руками, почувствовав под ними приятное тепло его плеч. Она уткнулась лицом в его шею и вдохнула восхитительный запах, куда более прекрасный, чем аромат свежего жареного бекона.

– Готова? – спросил он.

– Ну конечно.

У них еще оставалось немного времени до консультации, но Элен предложила пройти в удобный зал ожидания, а не в одну из городских кофеен, где бы опять пришлось раскошелиться на двадцать фунтов.

Стулья были жесткими, зато пальма в горшке в углу поражала своей пышностью. Женщина на стойке регистрации включила радио, и Элен принялась подпевать. Том крепко зажал ее правую ладонь между своими двумя. Она считала, что этот жест свидетельствует о положительном характере их отношений.

Они болтали. В основном говорила Элен – не потому, что ей было что сказать, а потому, что нервы были на пределе, и хотелось выплеснуть скопившееся напряжение.

– Люблю тебя, – прошептала она, склонившись к нему. Он улыбнулся, поцеловал ее в макушку, и ей показалось, что ее сердце перестало умещаться в груди.

На другой стороне коридора открылась дверь. Первой вышла женщина: стремительная жесткая походка, скрещенные на груди руки. За ней семенил мужчина в длинной куртке и с ничем не примечательным лицом. Он двигался гораздо медленнее.

– Бедняга, – заметил Том. – Похоже, у него неудачный день.

– Да уж, – пробубнила Элен, хотя подумала: бедная женщина, ей приходится спать вот с этим. Она засунула большой палец в рот и надкусила ноготь. Идиотская привычка. А она-то думала, что избавилась от нее много лет назад.

– Интересно, им отказали?

– Возможно, – ответила Элен. Сертификат получали далеко не все пары. У нее сложилось впечатление, что эти двое уж точно друг другу не подходят. Было непонятно, стало ей от этого легче или нет. Получив отказ, пара имела право подать заявку заново, но тогда приходилось ждать целый год и доказывать, что за это время в их отношениях произошли значительные улучшения, что бы это, черт возьми, ни значило. Кроме того, за второй раунд консультаций приходилось платить. Элен пригладила волосы и пожалела, что не уложила их иначе.

Дверь снова открылась, и доктор Ферн высунула голову в коридор. У нее были короткие, выкрашенные в ярко-рыжий цвет волосы и очки в тон, а еще она любила крупные серебряные кольца и длинные юбки. Элен каждый раз думала, что из нее вышла бы замечательная учительница начальных классов.

– С добрым утром! – радостно произнесла она.

– Здравствуйте! – поздоровалась Элен, стараясь соответствовать ее легкому тону. Она встала, оглянулась на Тома, чтобы убедиться, что он с ней, и поспешила в уже знакомый кабинет. Она села на стул рядом с окном. На подоконнике стояла хрустальная ваза с букетом шелковых цветов, а у стены – книжный стеллаж, заполненный книгами с названиями вроде «Набор инструментариев в психотерапии» и «Техники для проведения консультаций. Том 12».

Интересно, по ней видно, как она нервничает? Она надеялась, что нет. Только бы не оплошать и не сделать ничего такого, что заставит доктора Ферн решить, что они друг другу не подходят. Они друг другу подходили, Элен в этом ничуть не сомневалась. Она никогда не найдет кого-то лучше него.

Том – ее единственный.

Он сел на стул рядом с ней и в легкой, непринужденной манере откинулся на спинку.

– Как вы сегодня? – спросила доктор Ферн. Перед ней на подставке стоял планшет с беспроводной клавиатурой, и, разговаривая, она постукивала по экрану.

– У нас все хорошо, – сказал Том.

– А вы, Элен? – спросила доктор Ферн, передвинула очки на макушку и повернулась к ним лицом. – Как работалось на этой неделе?

– Спасибо, хорошо, – ответила Элен. Ладони намокли от пота, и она прижала их к джинсам. Она не хотела, чтобы доктор Ферн решила, что они чересчур стараются или, напротив, что им все равно. Потому что и первое, и второе было одинаково плохо.

– Полагаю, обучать подростков – дело неблагодарное. Все эти гормоны. Они думают, что все знают, хотя на самом деле не знают ничего, не так ли?

– Так и есть, – ответила Элен. – Но мне нравится моя работа. Она хорошая.

– Очень, – согласилась доктор Ферн. – И оплачивается достойно.

При этих словах она посмотрела на Тома, и Элен это не понравилось.

– Да, сейчас платят больше, чем раньше, – сказала она.

– Ага. – Доктор Ферн перевела взгляд на Элен. – Намного больше. Мне бы не хотелось вернуться в те времена, когда все было по-другому. А вам? Вся эта неоплачиваемая работа по дому, забота о детях и ужасающая заработная плата в профессиях, в которых доминируют женщины, особенно если это связано с детьми или уходом за пожилыми людьми. Сейчас к нашему труду относятся серьезно.

Она сдвинула очки на нос и снова что-то набрала на клавиатуре.

– Итак. Сессия номер девять! Сегодня мы будем говорить о домашних обязанностях и о ваших представлениях о них. Я считаю полезным, когда пара обдумывает соглашение перед тем, как съехаться.

– Ну, мы оба работаем, – заметил Том. – Значит, вклад будет общим.

Элен почувствовала, как напряглись все мышцы ее спины. Доктор Ферн не любила расплывчатых ответов.

– Том говорил, что собирается взять на себя большую часть забот по приготовлению пищи. Правда, любимый?

– Конечно, – сказал он, поглаживая ее руку. – Я не хочу, чтобы моя девушка голодала.

– Сколько дней в неделю вы работаете, Том? – спросила у него доктор Ферн.

– На данный момент три с половиной.

– Три с половиной, – повторила доктор Ферн. – Ясно. – Она что-то записала в блокнот ручкой, но Элен не разобрала, что именно. – А вы, Элен, работаете полный рабочий день?

– Да.

– Я хочу работать больше, – заявил Том, не дав Элен продолжить. – Из-за комендантского часа я не могу брать более поздние смены. Но я надеюсь сменить сферу деятельности, как только Элен и я станем жить вместе. Тогда мне будет проще это сделать.

– Почему?

– Моя квартира расположена крайне неудачно, – поерзав, признался он. – Элен живет ближе к центру, и это позволит мне работать дольше.

– Понимаю, – сказала доктор Ферн. – Вы ограничены интервалом передвижения. Это общая проблема.

– Так и есть. Я записался на курс электротехники в колледж. Как только я его окончу, у меня появится больше вариантов.

Элен не знала, что доктор Ферн думает о карьерных планах Тома. Ее лицо оставалось непроницаемым. Сколько бы раз она ни твердила себе, что консультация – это не проверка, не тест, она всегда чувствовала, что они попали мимо цели. Сегодняшний день не стал исключением.

Они целый час терпели вопросы доктора Ферн о графике мытья посуды, чистке уборных и предпочтениях касательно стиральных порошков, после чего им, наконец, удалось сбежать. Доктор Ферн дала им график выполнения домашних обязанностей, который они загрузили на планшеты и обещали заполнить к следующей сессии. Они вышли из кабинета, спустились по лестнице и оказались на свежем воздухе, в реальном мире. Все это время Том держал ее за руку.

– Твою мать! – воскликнул он. – Я знаю, что нам нужно через это пройти, и я понимаю для чего, но эта женщина взрывает мне мозг. Она дала нам домашнее задание!

– Бред, правда? – Элен повернулась к нему и обхватила руками его шею. Она ни за что не призналась бы, что считает домашнее расписание хорошей идеей. – Наше будущее в ее руках. – Она вытаращила глаза. – Только представь.

– Единственное, что я могу представить, – так это что моя жизнь в твоих руках, – сказал он. – Не могу дождаться.

– Я тоже не могу дождаться.

Он опустил голову и поцеловал ее, как она и надеялась. Три коротких мягких поцелуя, наполненные обещанием большего.

– Давай пообедаем в городе после того, когда все закупим?

– О-о, – протянула Элен, опускаясь на пятки. – Да. Конечно. Почему бы и нет? – Вообще-то дома в холодильнике ждала еда, но пообедать в городе было бы неплохо. Им все равно удастся улучить свой часик в постели, а за обедом они как раз попробуют заполнить график. Это не займет много времени.

Она вложила свою ладонь в его. Ей нравилась его рука – горячая, сильная, волевая.

«Мой, – подумала она. – Он мой, а на остальное наплевать».

Было чертовски приятно гулять по городу в сопровождении высокого и привлекательного мужчины. Они прошли мимо бутиков, и он отметил вещи, которые, по его мнению, ей подойдут. В крупном супермаркете они рассматривали подушки, простыни, светильники и коренастые кружки с собачками.

– Давай побалуем себя, – предложил Том. – Купим что-нибудь для нашей квартиры.

То, как он сказал «наша квартира», заставило Элен рассмеяться. Как же долго она жила сама по себе, когда было не на кого положиться, кроме себя! У нее была Мэйбл и работа, но больше всего на свете Элен жаждала иметь семью. Иметь того, кто будет ждать ее дома по вечерам. Кто никуда не уйдет.

Они зашли в магазин «Сделай сам», и Том выбрал набор предметов, необходимых ему для учебы в колледже. Вышло дорого, и Элен оплатила покупку. Том нес их сумки. Они уселись за уютный угловой столик в их любимом кафе. Осознавая, что она уже потратила больше, чем собиралась, Элен заказала сэндвич с ветчиной и чай. Том изучил меню с обеих стороны и выбрал себе стейк из филе с дополнительной порцией картофеля фри и бутылку любимого пива. Когда принесли напитки, он поднял свою кружку и махнул ею в сторону Элен.

– За наше удачное утро! – улыбнулся он. – Осталась одна консультация. – Он сделал большой глоток и языком подобрал с верхней губы каплю. – Тебе в это верится? Всего одна консультация, и мы, наконец, будем жить вместе.

– Скорее бы, – сказала Элен и улыбнулась в ответ. В то утро они пересекли границу, но это не имело значения. Том был не виноват, что зарабатывал меньше. Комендантский час мешал ему нормально работать. Она же, чтобы протянуть следующую пару недель, легко сэкономит на чем-то другом. В ее фонде было накоплено достаточно средств, и волноваться было не о чем, хотя она знала, что дети – удовольствие дорогое и что после рождения малыша она точно не захочет вернуться к работе на полную ставку. Все матери имели право требовать ухода за детьми. Получаемое пособие разрешалось использовать для оплаты яслей или накапливать эти средства, если мамы предпочитали сидеть дома с детьми, но доход был бы ниже, чем она зарабатывала сейчас, и она хотела быть к этому готовой.

Официант принес еду, и Элен заставила себя расслабиться и насладиться обедом. Она вела себя глупо. Том был прав: время от времени можно себя баловать. В конце концов, она каждую неделю встречалась с Мэйбл, так почему бы ей не встречаться и с Томом?

Он поймал ее взгляд и подмигнул.

– Я так сильно тебя люблю, – сказал он.

Ей повезло, что он выбрал ее, и никто не убедит ее в обратном. Ни доктор Ферн, ни уж тем более Мэйбл.

Глава десятая. Кэсс

В субботу Кэсс проснулась рано, но осталась в постели. Она притворилась, что спит, когда мать открыла дверь и заглянула к ней: сделала вид, что дышит глубоко и равномерно, и Сара молча закрыла дверь и ушла. Планшет показывал половину восьмого, а значит, Сара хотела, чтобы дочь спустилась вниз на завтрак. Но Кэсс не испытывала желания сидеть на пластиковом стуле в общей столовой, провонявшей вареными яйцами и старухами, а потом еще все убирать. Достаточно того, что она поучаствовала в общем приготовлении ужина накануне вечером. Руки до сих пор болели от тонны картошки, которую она перечистила.

После ухода мамы Кэсс приняла душ и оделась, а вместо завтрака перехватила горсть шоколадного печенья. Ей требовался сахар. Ночь выдалась беспокойной. Мысли метались между мужчиной в центре электронного мониторинга и Берти, официантом в кафе. Прежде чем крепко уснуть, она спрятала ключ в наволочке, а проснувшись, первым делом нащупала его пальцами. Ее охватило приятное волнение. Желание поделиться с кем-нибудь своей находкой было почти непреодолимым.

Окно в кухне выходило на улицу. Если переместиться немного левее, можно было разглядеть угол дома Билли. Она уже написала ему сообщение, но он не ответил – наверное, еще спал. Но он всю неделю вел себя с ней странно, с тех пор как мисс Тейлор заставила их бороться на руках, так что, возможно, он ее игнорировал. Кэсс это не понравилось. Ведь они друзья.

Она взяла куртку и ключи и вышла из квартиры, надежно спрятав ключ от электронного браслета в сумке, в кармане на молнии. Она сбежала вниз по лестнице, на всякий случай держась рукой за перила, и с грохотом вылетела из входной двери, бросив взгляд на табличку с надписью: «Пожалуйста, не хлопайте дверью» – непосредственно перед тем, как хлопнуть.

Она перебежала дорогу. Собака в соседнем с Билли доме вскочила и залаяла через окно. Кэсс не удостоила ее вниманием. Она стояла у лестницы и отправила Билли сообщение.

Она все еще пялилась в экран и ждала ответа, когда дверь открылась, и на пороге возник Сэмюэль, младший брат Билли, с перемазанным джемом лицом.

– Привет! – поздоровался он.

Кэсс протиснулась в дом.

– Закрой эту чертову дверь! – раздался крик из гостиной, и Сэмюэль послушно щелкнул замком. Из комнаты доносился гул телевизора и удушливый запах стиральной машины. На диване, в пижаме, растянулся отец Билли. С родителями друга Кэсс старалась не встречаться. Впрочем, как и сам Билли. Она стала подниматься по лестнице, брезгливо обходя груды белья на нижних ступеньках и надеясь, что потрепанные оранжевые боксеры наверху принадлежат не Билли. У его двери она пару раз стукнула кулаком и решительно вошла.

В постели что-то шевельнулось. Из-под одеяла вынырнуло лицо друга.

– Я сказал, встану через минуту, мам!

– Я не мама, – сердито ответила Кэсс.

– Кэсс? – в панике произнес Билли. – Господи! Ты что, не слышала о личном пространстве?

– Я постучала.

Билли сел и потянулся.

– Который час?

– Девять. – Кэсс отошла от двери и удобно устроилась на стуле возле письменного стола.

Совершив какой-то сложный маневр с пуховым одеялом и пижамными штанами в красную клетку, Билли вышел из комнаты. Кэсс услышала, как он смыл воду в туалете и стал спускаться по лестнице. Внизу раздались голоса, а потом все опять стихло.

Кэсс стала не спеша осматриваться в комнате Билли. Ничего примечательного тут не было. Старый ковер, потертые серые стены. В углу стоял платяной шкаф, но, судя по всему, вся одежда Билли валялась в куче на полу. Кроме того, в комнате чем-то пахло. Кэсс не понимала, чем именно. Это был совсем не тот запах, что в Женском доме.

Наконец Билли вернулся в комнату с двумя кружками в одной руке и тарелкой с тостами в другой. Он поставил кружки на стол рядом с Кэсс, сел на кровать и начал есть.

– Как твой вчерашний день?

– С ума сойти можно, – ответила Кэсс. – Я знала, что моя мать стерва, но вчера она превзошла саму себя.

– Ага, – сказал Билли и в три подхода прикончил целый тост.

– Все шло нормально. Скучно, но нормально. А потом мужчина в соседнем кабинете заявил, что его электронный браслет слишком тугой. – Кэсс подалась вперед. Пальцы ног сжались в туфлях. – Он орал так, что мы слышали через стену. Мать пошла проверить, что там происходит. Я за ней. Она ткнула в него этим долбанным электрошокером. Прямо у меня на глазах. Это было безумие. Потом приехала полиция и все такое.

Билли перестал жевать и громко сглотнул.

– Не было никаких обсуждений, ничего, – продолжала Кэсс. – Она даже не дала ему возможность высказаться, хотя электронный браслет был зажат слишком туго, даже я это видела. А она просто зашла в кабинет – и бац! – Кэсс подняла руку с торчащими двумя пальцами, имитируя оружие и выстрел. – С ней явно что-то не так.

– Ему нельзя было начинать, – ровным голосом возразил Билли. – Все это знают.

– То есть ты считаешь, что он не имел право что-то сказать?

– Я этого не говорил. – Билли взял следующий тост и посмотрел на него. – Но только идиот решит затеять перепалку с сотрудницей центра.

– Ты говоришь так, будто это он виноват.

Билли пожал плечами, сложил тост пополам и запихнул в рот.

– Боже мой! – Кэсс откинулась на спинку стула. – Ты забил на меня с тех пор, как мисс Тейлор придумала тот сеанс армрестлинга. Перестань, хватит уже! – Она взяла чай, который он ей принес, желая, чтобы он предложил и тост.

Хлопнула дверь, внизу раздались взрослые голоса, мужское бормотанье и пронзительный гневный женский крик. Билли уставился в тарелку.

– Я на тебя не забил.

– Забил, – возразила Кэсс, пытаясь делать вид, что не слышит криков его матери. – Ты всю неделю ведешь себя как козел. Но это не страшно. – Она махнула рукой, показывая, что она выше перепадов его настроения. – Я пришла тебе кое-что показать.

– Что?

Она поставила сумку на колено, открыла ее и коснулась пальцами внутреннего кармана на молнии, в котором лежал ключ от электронного браслета. Она на мгновение задумалась, действительно ли хочет показать его Билли, но тайна была слишком значительной, чтобы удержаться.

– Никому не говори, но мне удалось завладеть вот этим. – Она достала ключ и подняла его, с жадностью ожидая его реакции.

Билли выкатил глаза:

– Это... он?

Кэсс кивнула.

– Наверное, моя мама его уронила, когда пошла разбираться с тем типом, о котором я рассказывала.

– Ты должна его вернуть, – побледнев, пролепетал Билли.

– Все в порядке, – успокоила она его. – Никто не знает, что он у меня. – Она подкинула ключ в воздух и попыталась поймать, но он выскользнул из ее пальцев, подпрыгнул на ковре и исчез под кроватью. – Вот дерьмо! – Она опустилась на четвереньки и заглянула под кровать. – Я не достану.

Билли сидел, подтянув колени и прижавшись спиной к стене.

– Я за ним не полезу.

– Я тебя и не прошу.

Кэсс снова полезла под кровать и наткнулась на что-то мягкое. Она тут же выпустила это из рук, в ужасе представив себе грязный носок Билли. Затем ее пальцы сомкнулись вокруг чего-то маленького и холодного.

– Честное слово, – сказала она. – Ты такой ребенок.

– Это не так.

– Больно не будет.

– Знаю.

Ключ вдруг отяжелел в ее ладони, словно вобрав в себя вес взгляда Билли. Кэсс забралась на кровать и уселась рядом с ним.

– Забавная штучка, правда? – Она перевернула ключ, изучая датчик отпечатка пальцев и выступающий серебряный крючок, который вставлялся в проем электронного браслета. – Никогда бы не подумала, что такая кроха способна удерживать человека на привязи всю ночь. На мой взгляд, это должна быть массивная железяка, которая висит на поясе, как у тюремщиков.

– Полагаю, прогресс не стоит на месте, – заметил Билли.

– Основной принцип не поменялся. Это те же оковы, и они по-прежнему сковывают твои ноги. Ты в кандалах, Билли.

– Не говори ерунду, – фыркнул Билли. – Я не в тюрьме.

– Не в физической тюрьме, нет, – согласилась Кэсс. – Больше похоже на домашний арест. Тебя это не беспокоит?

– Конечно, беспокоит. Но я ничего не могу с этим поделать. Не в моих силах изменить закон.

– Не понимаю, как ты можешь так спокойно об этом говорить. – Кэсс толкнула его в бок. Его тело было жилистым и плотным. Изредка, когда она оказывалась слишком близко к нему или когда он случайно касался ее или смотрел определенным образом, на нее обрушивалось глубокое физическое понимание своего тела, его тела и их различий. Это случилось и в классе, когда мисс Тейлор заставила их бороться на руках. И эти различия ее раздражали. – Почему ты не сердишься? Я злюсь, хотя мне электронный браслет носить не нужно.

– Потому что в этом нет смысла, – объяснил Билли. – А у меня есть проблемы посерьезнее, чем мой электронный браслет.

Кэсс знала, что он имеет в виду своих родителей, которые постоянно ссорились. Она заметила, как под пижамными штанами проступал электронный браслет. И тут в голову пришла одна мысль – будто сама собой, хотя на самом деле она зрела давно.

– Можно мне посмотреть?

– На что? На мой электронный браслет? Зачем?

– Просто хочется.

– А вчера ты на них не насмотрелась?

– Давай уже, – ответила Кэсс. – Я же не прошу тебя показать мне член.

– Он все равно не захотел бы тебя видеть, – покраснев, парировал Билли и задрал штанину пижамы. Кэсс наклонилась, посмотрела на электронный браслет и коснулась его. Так странно. Этот предмет такой важный, а она никогда не сталкивалась с ним напрямую.

– Каково это – носить такую штуку? – поинтересовалась она. – Тебе неудобно?

– Со временем привыкаешь. Сейчас я его уже почти не замечаю.

– Ты когда-нибудь думал его снять?

– Я не могу его снять. Хватит задавать дурацкие вопросы.

– Но ты когда-нибудь об этом думал?

– Иногда. – Он протянул руку и просунул мизинец под край ремешка, оторвав его от кожи. Но передвинуть электронный браслет не получилось: он слишком плотно сидел.

– А давай попробуем? – Ключ был так близко, что у Кэсс закружилась голова. – Держу пари, я справлюсь.

– Нет, – не раздумывая, заявил Билли. – Это... твою мать, Кэсс. Мы можем попасть в такую беду!

– Только если нас засекут. Я сразу надену электронный браслет обратно, обещаю.

– Они заметят, что я в нем ковырялся, – возразил Билли.

– Я не буду ковыряться. У меня есть ключ.

Чем больше она об этом думала, тем сильнее захватывала ее эта идея. Кэсс ненавидела электронные браслеты. Если бы Грэга не пометили, он бы не попал в тюрьму. Он бы вернулся, и никто бы не узнал, что он нарушил комендантский час. У них не было бы ничего, кроме слов Сары, и если бы спросили Кэсс, то она бы, как всегда, приняла сторону отца. Двое против одного. Саре бы никто не поверил.

Она провела большим пальцем по торчащему металлическому кончику ключа.

– Хватит ломаться. Давай попробуем. Мне просто интересно, сработает ли это.

– А если ты его сломаешь?

– Не сломаю. А даже если и так, мы что-нибудь придумаем. Скажи маме, что ты ударился ногой и сломал электронный браслет или что-то в этом роде. Все это неважно.

– Нет, Кэсс. Я...

Но Кэсс уже опустила ладонь на его ногу, чтобы придержать, и вставила конец ключа в отверстие. Билли замер, и его неподвижность она приняла за знак согласия.

Ничего не произошло.

Она пошевелила ключом, вытащила его и вставила заново. Механизм не открылся.

– Вот дерьмо, – пробормотала она, пытаясь скрыть смущение.

– Я же говорил, что это не сработает.

– А вот и сработает! – Кэсс отвернулась так, чтобы Билли не мог видеть, что она делает. Ей не хотелось, чтобы он догадался, как мало она знает об этих браслетах. Ей хотелось показать, что она в теме. – Просто нужно изменить настройки, и все.

На ключе имелся сканер отпечатков пальцев и небольшой сенсорный экран. Кэсс смахнула его. Экран вспыхнул, и на нем отобразилось сообщение.

«Пароль? Какой еще пароль?»

Она на секунду задумалась и набрала дату рождения матери. Все знают, что не следует использовать свою дату рождения, но все равно все так делают, и Кэсс не сомневалась, что угадала.

Какой же тут пароль? Билли наблюдал за ее действиями, и она всем существом ощущала тяжесть его взгляда. Она попробовала ввести свою дату рождения.

Что же придумала ее мама?

– Ничего не получится, – сказал Билли. – Это жуткая идея. Серьезно, у нас из-за этого могут быть большие проблемы, Кэсс. Брось это.

Но она и не думала сдаваться. Оставалась еще одна попытка. Если она ошибется, ключ все равно станет бесполезен, так почему бы не попробовать? Она подумала и ввела дату, когда ее отец нарушил комендантский час.

– Чертова сука, – пробормотала Кэсс, ощутив прилив жгучей ненависти к матери. – Проклятая мужененавистница.

Билли издал нервный смешок, но от внимания Кэсс не ускользнуло, что он не дергал ногой и не стремился спрятать электронный браслет. Она поняла: он хотел его открыть. Он это отрицал, но ему так этого хотелось. И она дрожащей рукой вставила ключ в проем.

Раздался звуковой сигнал.

Она вытащила ключ.

Потянула за ремешок, и он упал.

Глава одиннадцатая. Памела

Наши дни

09:17 утра

Группа специалистов прибывает как раз в тот момент, когда я собираюсь вернуться в парк, чтобы еще раз пройти по нему, держа в голове свежие кадры с камер наблюдения. Их около дюжины, руководит ими женщина по имени Сью Фергюсон. Они врываются в здание в элегантных костюмах и пальто, никакой униформы у этих ребят. Я вижу, что Рэйчел впечатлена. Завидует их власти и их дорогой обуви. Меня вызывают в кабинет, который заняла Сью. Я стою перед ней, пока она сидит за столом.

– Что известно на данный момент? – спрашивает она, хотя это больше похоже на требование, чем на вопрос.

– Крайне мало.

– Тело опознано?

– Пока нет.

– Отчет патологоанатома?

– Его тоже пока нет, – отвечаю я. – Есть записи с камер видеонаблюдения из парка, но они не так много дают. Я как раз собиралась туда.

Она раздосадована. Но я не могу дать то, чего у меня нет. Я жду распоряжений. Ее ухоженные ногти барабанят по столу.

– Наша первоочередная задача – что-то сделать со СМИ, – говорит она. – По интернету уже ходят слухи. Нужно положить этому конец и выступить с заявлением. Я бы хотела, чтобы это сделали вы.

– Почему я? – Наверняка Сью или кто-то из ее блестящей команды лучше справится. Я не спала всю ночь, и это заметно. Тело обнаружили в конце моей смены. С тех пор я здесь. И у меня есть более важные дела, на которые я хотела бы потратить время. Я не уйду отсюда, пока не выясню, кто она и кто ее убил.

– Вы местная, – пожимая плечами, объясняет она. – У вас акцент. Вы первой прибыли на место преступления. Люди вам поверят.

Женщина, отвечающая за связи с общественностью, соглашается со Сью, хотя мне эта затея кажется сомнительной. Я пытаюсь их образумить: у нас слишком мало информации, я старший офицер, и моя команда сейчас нуждается в руководстве и поддержке. Расследование важнее любого выступления. Но Сью и слушать ничего не желает. Тогда я спрашиваю, нельзя ли отложить пресс-конференцию хотя бы до того, как мы установим личность жертвы, но в ответ слышу, что худшее, что можно сделать в такой ситуации, – это молчать.

У меня складывается четкое впечатление, что контроль над потоком информации – их главный приоритет; жертва подождет. Пресс-конференция будет транслироваться прямо со ступенек участка.

Я приглаживаю волосы расческой. Ни времени, ни желания заниматься собой у меня нет, внутри кипит ярость. Я не понимаю, почему наша жертва не является для Сью приоритетом. Для меня она точно важнее всего. Когда нам сообщили, что прибудет группа специалистов, я подумала, что они нам помогут, что у нас появится больше людей для осмотра территории, что судмедэксперты начнут работать быстрее. Но такого я точно не ожидала. Это не работа полиции. Это... пиар.

Мне дают заранее заготовленный текст. Я пробегаю его глазами. Он мне не нравится, но приходится признать: в одном Сью права. Я мельком просмотрела то, что творится в сети. Куча слухов и домыслов, некоторые откровенно пугающие. Если мы не выступим с заявлением в ближайшее время, проблема станет еще серьезнее. Мне нужно, чтобы люди держались от парка подальше, не стекались к нему толпами. Я сделаю это заявление и вернусь к работе. По крайней мере, домой меня Сью Фергюсон пока не отправила. Хотя при желании могла бы.

Выхожу на улицу. Съемочная группа уже на месте – небольшая команда от местного телеканала. Женщина с планшетом на шее, светлые волосы стянуты в пучок, разговаривает с мужчиной в синей шапке с помпонами. Они что, уже снимают? Надеюсь, что нет. Я представляюсь им обоим.

– Это правда? – спрашивает меня женщина. – В парке был обнаружен труп?

Мне разрешили подтвердить этот факт, и я его подтверждаю.

– Да.

– Блин, – шепчет она, но это не шок и не печаль, а радостное возбуждение. Оно меня отталкивает. – Можете раскрыть какие-нибудь подробности?

– На данном этапе нет, – говорю я.

– Родственникам уже сообщили?

Молча смотрю на часы.

– Это много времени займет?

Журналистка просит мне встать на ступенях и предупреждает, чтобы я смотрела прямо на нее, а не на планшет на ее шее, который она использует для съемки, поскольку это может оттолкнуть зрителей. Они собираются транслировать мое выступление в прямом эфире, и мне нельзя ошибаться. Оба репортера успели накинуть непромокаемые куртки, что весьма кстати, потому что начинает моросить. Я стою в рубашке без рукавов, и у меня мурашки по коже.

– Ну все, – говорит мужчина. – Готовы?

У меня в руках планшет с готовым заявлением. Главное, прочитать все четко и не сбиться. Журналистка ловит мой взгляд и коротко кивает. Оператор вскидывает большой палец. Я прочищаю горло.

– Тело было обнаружено в Ньюстон-парке сегодня рано утром. В настоящее время территория парка полностью оцеплена, и следственные действия, скорее всего, продлятся еще несколько дней. Мы убедительно просим граждан обходить парк стороной и не мешать работе оперативных служб попытками сделать фото или видеосъемку. Кроме того, полиция просит всех женщин, находившихся в центре города в период с полуночи до шести часов утра, связаться с полицией, поскольку у вас может быть важная для нас информация.

Я замолкаю. Оператор поворачивает голову и смотрит на меня.

– Это все? – спрашивает женщина.

– Все, – подтверждаю я.

– Нет зацепок относительно личности жертвы? Это мужчина или женщина?

– Спасибо, что пришли, – говорю я и возвращаюсь в участок. Я иду в туалет и брызгаю в лицо холодной водой.

Потом возвращаюсь к своему столу. По дороге меня ловит Рэйчел.

– Ваше выступление уже в сети. Смотрите! – Она протягивает мне планшет.

Меня это не интересует.

– У меня нет на это времени. – Рэйчел отшатывается в сторону. Я спохватываюсь, вспоминая, что мы в одной команде. И пытаюсь исправить свою грубость. – Женщину избили до смерти и бросили в парке, а мы понятия не имеем, кто это сделал. Нужно сосредоточиться на расследовании.

Рэйчел моргает.

– Я просто подумала, что вам может быть интересно.

К нам подходит Сью.

– Отличная работа, Памела, – говорит она. – Ваше выступление уже подхватили национальные новостные каналы. Вероятно, скоро с нас потребуют дополнительную информацию. Но первый натиск мы сдержали.

– Спасибо, – благодарю я, не обращая внимания на ее покровительственный тон и на то, как бесит меня ее присутствие. Она заставила меня выступить с заявлением, потому что я местная, потому что у меня акцент, потому что я знаю этот город и живущих к нем людей. И потому что мы вынуждены были что-то сказать, поскольку публика – это собака, которая покусает вас, если вы не будете подкидывать ей пищу. Это никак не приблизило нас к пониманию того, что случилось с жертвой.

– Моя команда изучает камеры видеонаблюдения, – говорит Сью. – Они попробуют улучшить качество изображения. Вы были правы: есть несколько удачных кадров убийцы. Она высокая, и это значительно сузит круг. Еще немного – и мы узнаем ее точный рост.

Рэйчел искоса смотрит на меня. Я не обращаю внимания.

– Вероятность того, что это мужчина, мы исключаем? – спрашиваю я.

– «Мужчина»? С чего вы взяли, что это мужчина? – Сью выглядит ошарашенной. Я сжимаю челюсти.

– Это точно женщина, – продолжает она. – Надеюсь, сделанное вами заявление вызовет отклик. Я уже выделила несколько офицеров на прием и обработку звонков. Рэйчел, мне нужна будет ваша помощь. Еще я хочу, чтобы меня немедленно поставили в известность, как только поступит сообщение о пропавшей женщине. Потому что это может оказаться наша жертва.

– Разумеется, – говорит Рэйчел. – И у меня есть идея, как еще идентифицировать человека, которого мы видели на камерах видеонаблюдения.

– И как же? – спрашивает Сью.

Я торопливо натягиваю куртку, до сих пор не согревшись после улицы. В руке гудит планшет. На экране высвечивается имя Мишель – нашего патологоанатома. Она просит позвонить «как можно скорее». Однако я не спешу набирать ее номер. Сначала хочу выслушать, что за идею предлагает Рэйчел.

– Планшеты, – говорит Рэйчел. – Мы же можем их отследить, правда? Узнайте, какие планшеты находились на улице прошлой ночью.

– Можем, – подтверждаю я. – Но они не самый надежный источник информации. Когда ввели комендантский час, мы пытались ловить нарушивших его мужчин, опираясь на данные их мобильника. Но они быстро сориентировались и начали оставлять свои телефоны дома. С планшетами то же самое.

– Но с чего-то ведь нужно начать, – возражает Сью. – Получите полный список всех планшетов, находившихся в полумиле от парка между полуночью и шестью утра.

– Будет сделано, – говорит Рэйчел, и по ее походке сразу становится понятно, что она довольна.

– Смышленая девушка, – замечает Сью Фергюсон.

– Так и есть, – отвечаю я.

– Мне это нравится. Нам нужны активные люди с гибким мышлением. Как только у нее появится список, я хочу, чтобы вы помогли ей его проверить. Нам нужен список женщин, с которыми следует как можно скорее переговорить.

Планшет гудит во второй раз. Опять Мишель. Я перевожу взгляд на Сью. Она успевает заметить имя на экране и сразу все понимает. Городской морг находится при больнице, всего в десяти минутах езды отсюда. Мне хочется поехать туда одной, но Сью упрямо настаивает на сопровождении. Поколебавшись, я решаю, что это даже к лучшему. Вдруг при виде тела у нее тоже сработает интуиция, как у меня, когда я впервые на него взглянула. Она ждет, пока я наполняю свою дорожную кружку. Мы садимся в машину, и я показываю дорогу. Жаль, что я положила в кофе так мало сахара.

Возле морга нас встречает Мишель. Это пухленькая женщина лет пятидесяти в голубой медицинской форме и очках в черепаховой оправе. Обычно ее лицо излучает абсолютное, умиротворяющее хладнокровие человека, который повидал в этой жизни худшее и готов ко всему. Но сегодня ее глаза подозрительно покраснели, а у корней волос проступила испарина. И все же, что бы ни случилось, Мишель остается профессионалом до мозга костей: никаких жалоб о том, как все ужасно.

Мы заходим в помещение. Здесь холодно и тихо. Наша жертва неподвижно лежит на каталке. Сью, как я и ожидала, застывает в шоке. Я, хоть и видела это раньше, все равно чувствую, как грудь болезненно сжимается от такого зрелища. Мишель рассказывает нам о каждой из травм. Причиной смерти, скорее всего, стало удушение, а некоторые травмы, вероятно, были нанесены посмертно.

– Лицо сильно разбито.

– Чтобы мы ее не опознали, – говорю я.

– Нам это не помешает, – бодрится Сью.

– Не помешает, – отвечаю я. – Но все равно это жестоко. Отпечатки пальцев?

– Нет. В системе ее нет. Такие отпечатки мы не фиксировали. Придется ждать ответа по стоматологии. Это займет пару часов.

Я и не верила, что у нас будут отпечатки ее пальцев, и все-таки ощутила укол разочарования.

– Что-то еще? – спрашивает Сью.

Мы обсуждаем вес, рост, цвет волос и вероятный возраст. Одежда и простыня осмотрены и упакованы, так что я могу взять их с собой. К счастью, в наши дни на проверку образцов уходят часы, а не дни и недели, и долго ждать жизненно важной информации не приходится.

– У нее были дети? – спрашивает Сью.

– Трудно сказать, – отвечает Мишель. – Ни явных растяжек на животе, ни шрама от кесарева сечения. Состояние шейки матки неопределенное. Мы взяли мазок и отправили на экспертизу. И кстати, никаких признаков сексуального насилия.

Я киваю. Это немного, но кое-что. Теперь мы знаем, что хотя бы через это ей не пришлось пройти перед смертью.

– Требовалась недюжинная сила, – продолжает Мишель. – Чтобы совершить такое.

– Значит, мы ищем женщину, которая занимается спортом? Кого-то, кто, например, тягает веса в спортзале? – спрашивает Сью.

Мне трудно поверить, что Сью задает этот вопрос, учитывая все, что она только что видела.

– Возможно, – говорит Мишель.

Но громче всего я слышу то, о чем она умалчивает. Она ловит мой взгляд, и я понимаю, что она думает о том же, о чем и я. Здесь орудовал мужчина, а не самая сильная из женщин. Я благодарю ее за потраченное время, и она обещает связаться с нами, как только выяснится что-то новое. Мы уходим, прихватив упакованную одежду и простыню. Передача доказательств должна производиться аккуратно, и Сью регистрирует это в своем планшете.

– Сью, можно задать вам вопрос?

– Какой?

– Почему вы здесь?

– Это расследование убийства.

Мы почти у ее машины.

– Да, знаю. Но почему вы здесь?

– Чтобы убедиться, что мы придем к результату, – говорит она.

Я чувствую, когда кто-то не договаривает, и Сью подходит сюда по всем пунктам. Она расстегивает куртку и садится в машину. У меня нет выбора, и я делаю то же самое. Но двигатель она не запускает. Смотрит перед собой, опустив ладони на руль.

– В этом году я имела дело с одиннадцатью мертвыми женщинами, – говорит она. – В основном это были несчастные случаи. Падения, утопление в озере, случайная передозировка отпускаемых по рецепту препаратов. И только две смерти выглядели подозрительно. Мы с вами обе знаем, как это мало и насколько их было больше до введения комендантского часа. Одна женщина погибла в результате ДТП. Нам удалось собрать достаточно доказательств того, что за рулем была ее сестра. Другую зарезала ножом новая девушка ее бывшего мужа. Она была патологической лгуньей. До сих пор пытается свалить это на бывшего мужа.

– Я слышала об этой истории с ножом. Но понятия не имела, что были какие-то предположения, будто он замешан.

– Потому что он и не замешан, – резко говорит Сью. – Комендантский час, сертификаты на сожительство, фонды спасения... все это важно, Памела. Все не так, как раньше, но иногда мы нужны общественности, людям, чтобы успокоить их, и именно для этого я здесь. Надеюсь, мы сумеем найти способ сработаться. Я этого хочу. Правда. Но если не получится...

Остальное остается невысказанным. Она заводит машину, и мы молча едем обратно в участок. Мне предстоит принять трудное решение. Важно не то, что она сказала, а то, чего не сказала. Важно все, что осталось между строк. Вернувшись в участок, я просматриваю материалы дела о зарезанной женщине, о которой упомянула Сью, и пробую связаться с полицейской, занимавшейся расследованием.

Она отказывается со мной говорить.

Глава двенадцатая. Сара

Приехав на работу в понедельник утром, Сара нашла Мэйбл в комнате отдыха. Та сидела за столом, уронив голову на руки. Она подошла к ней, и коллега подняла на нее огромные, полные напряжения глаза.

– Как дела? – спросила Сара.

– Разве ты не получила сообщение?

– Какое сообщение? – За утро она ни разу не проверила свой планшет. Кэсс за завтраком вела себя отвратительно, и Саре потребовалась вся сила воли, чтобы не вспылить.

– У мужчины, которого ты ударила в пятницу, случился сердечный приступ, – объявила Мэйбл.

– О, боже! – Сара подвинула стул к Мэйбл и села. – Когда?

– Прошлой ночью. Точно не знаю когда.

– О, нет! О, нет! – Сара открыла сумку, достала планшет и стала дрожащими пальцами искать сообщение. – Но он ведь выжил, да? Значит, нам не о чем беспокоиться.

Лишь оказавшись в своем кабинете и закрыв дверь, она расслабилась и дала волю эмоциям. Это было плохо. Очень плохо. Ну почему мужчины не могут нормально себя вести? Зачем загоняют женщин в угол, ставят в такое положение? Она знала, что инфаркт с большой вероятностью может быть следствием удара электрошокером, но понятия не имела, чем это обернется лично для нее. Она не сомневалась, что Хадия опять захочет с ней поговорить. Сара села за стол, закрыла лицо руками, потом отперла верхний ящик. Проверка ключей и электронных браслетов отвлечет ее и пойдет ей на пользу.

Один паз для ключей был пуст.

Сара недоверчиво уставилась на него. Она была уверена, что перед тем, как уехать в пятницу домой, она проверила все ключи. Сара стала рыться в ящике, расталкивая содержимое то вперед, то назад, но никаких признаков второго ключа не обнаружила. Она откинулась на спинку стула и задумалась. В пятницу утром здесь точно был и один, и второй. Она бы запомнила, если бы одного из ключей не доставало. Или нет? Теперь, прокручивая события в голове, она уже не была уверена, что в конце прошлого дня проверила оба ключа. Хотя ей и удалось убедить Хадию, что с ней все в порядке и она сможет работать дальше после того, как ударила того типа шокером, на самом деле она вела себя рассеянно и двигалась словно в тумане. Сара сильно прижала пальцы к вискам, пытаясь силой мысли выудить из памяти нужный момент, но воспоминания расплывались.

С процедурой Сара была знакома. Она знала, что делать в случае пропажи ключа. Это был седьмой пункт базовой подготовки, отраженный как на плакате на стене комнаты отдыха, так и на более мелком, но идентичном плакате на внутренней стороне дверцы туалета. В случае отсутствия ключа требовалось об этом сообщить, чтобы его деактивировали и выпустили новый. В дело Сары будет внесена соответствующая запись. О повышении в конце года можно будет забыть.

Чтобы прийти в себя, она сделала несколько глубоких вдохов. Очень важно не торопиться. Скорее всего, ключ где-то здесь. Может, завалился за ящик или она по ошибке положила его в другое место. Обучавшая Сару женщина призналась, что поняла, что ей пора на пенсию, в тот день, когда положила ключ в карман пальто и отнесла домой.

Сара была уверена, что этого не делала, но на всякий случай обшарила карманы куртки. Ничего. Она вернулась к ящикам. Паника росла с каждой секундой. Ключа нигде не было. Почему? Почему?..

Где он, черт возьми?

Она повернулась к компьютеру, вошла в систему, открыла страницу с информацией о своих ключах и нажала кнопку «Найти ключи». Система показала, что первый ключ здесь, в центре, именно там, где ему полагается быть. А второй в Женском доме.

Значит, она все-таки прихватила его домой.

Стук дверь заставил ее подпрыгнуть на стуле. Сердце застучало, как барабан. Она поспешно выключила экран. Вошла Хадия. Ее лицо было мрачным.

– Мэйбл сказала, что вы здесь.

– Это насчет пятницы?

– Боюсь, что да. Его родственники подали официальную жалобу.

– Правда?

Хадия закрыла дверь и прислонилась к ней всем телом.

– Не заморачивайтесь. Это им ничего не даст, потому что они никак не докажут, что сердечный приступ спровоцировал электрошокер. Все будет в порядке. Но вам сегодня лучше взять выходной.

– Но...

– Идите домой, Сара. Вы будете работать невнимательно, а мы все знаем, что это приводит к ошибкам. Мэйбл я сказала то же самое.

На этот раз было ясно, что Хадию не уговорить. Она не позволит ей остаться. Сара заперла ящики, взяла сумку и сделала так, как ей велели. Когда она шла через парковку, ее вдруг осенило, что есть кое-кто еще, кто мог отнести ключ в Женский дом. Ее дочь.

Могла ли Кэсс забрать ключ? Подсознание кричало: нет, конечно, нет. Но, если честно признаться, она понимала, что Кэсс на такое способна, и возможность у нее была. Сара достала из сумки планшет и подумала, не отправить ли дочери сообщение. Но прежде, чем она успела это сделать, планшет загудел, и на экране появился значок «Новое сообщение». Она его открыла.

Грэг вышел из тюрьмы. Его выпустили чуть раньше, чем ожидалось, из-за неких «непредвиденных обстоятельств», но авторы новости выражали надежду, что это не приведет к каким-либо неприятностям.

Сара тихо выругалась.

Он вышел. Он на свободе. Все кончено. Она заморгала, чтобы сдержать слезы, и удивилась, когда их все-таки обнаружила. Она выключила планшет, так и не отправив Кэсс сообщение. Несколько минут она переваривала эту новость в одиночестве, а потом поехала домой.

Она припарковалась на отведенном ей месте и вошла в Женский дом. В коридоре миссис О’Брайен поливала фикус из маленькой серебристой лейки.

– Привет, Сара, – поздоровалась она. – Что-то ты рано. Все в порядке?

– Ничего не в порядке, – ответила Сара.

– Хочешь об этом поговорить?

– Даже не знаю, с чего начать, – честно призналась Сара. – Во-первых, у человека, которого я в пятницу ударила на работе электрошокером, случился сердечный приступ. На выходных. Он в больнице.

Миссис О’Брайен поставила лейку, подошла к Саре и нежно опустила руку на ее плечо.

– Мне жаль это слышать. Тебя ждут проблемы на работе?

– Пока не знаю. Но его семья уже подала официальную жалобу.

– А во-вторых?

– Сегодня утром моего бывшего мужа выпустили из тюрьмы. На неделю раньше срока.

– Ясно, – сказала миссис О’Брайен. – Но мы знали, что его скоро отпустят, так что это не может быть таким уж сильным шоком. Куда его отправили?

– Не знаю. Я не смотрела. Но благодаря вам его отправят подальше отсюда. – Миссис О’Брайен помогла Саре с бумагами, превратив ее неуклюже сформулированную просьбу в краткий абзац, в котором простым и четким языком говорилось о том, что сделал Грэг. И если миссис О’Брайен слегка приукрасила правду, то лишь для того, чтобы убедиться, что Сара получит желаемое.

– На улице ты с ним не столкнешься, – заметила миссис О’Брайен. – Об этом можно сколько угодно говорить, но то, что его выпустили на несколько дней раньше, не конец света.

– Вы правы. – Сара попыталась улыбнуться. Это оказалось не так сложно, как она себе представляла. – Но, боюсь, Кэсс не обрадуется, когда об этом узнает. – Она вспомнила о пропавшем ключе и задумалась, стоит ли говорить об этом миссис О’Брайен, но решила, что не стоит. Если она сумеет найти ключ от электронного браслета и вернуть его на место прежде, чем кто-нибудь заметит пропажу, никто и не узнает, что она его теряла. И неважно, принесла она его домой случайно или его взяла Кэсс, – лишь бы скорее его найти и вернуть.

Она уже подошла к лестнице, когда ее окликнула миссис О’Брайен.

– Сара?

– Да?

– Даже если ты решишь не говорить Кэсс, что его освободили досрочно, ты должна сказать ей правду о том, что он совершил. Это поможет.

– Не могу, – ответила Сара. – Это ее уничтожит.

Глава тринадцатая. Кэсс

Кэсс лежала на кровати и слушала, как ее мать ходит по квартире. В животе заурчало. Но о том, чтобы выйти из комнаты и взять себе что-нибудь перекусить, пока Сара не ушла спать, не было и речи. Когда она вернулась из школы, ее мать уже была дома, что перечеркнуло все планы попробовать новую краску для волос, которую она купила по дороге домой. Хотя это, как выяснилось, являлось наименьшей из проблем.

За все выходные Сара ни разу не упомянула о ключе от электронного браслета, и Кэсс уже поверила, что опасность миновала. Но сегодня Сара спросила дочь, не брала ли она ключ.

Кэсс, ясное дело, ответила отрицательно, но Сара ей не поверила, и, чтобы мать от нее отстала, пришлось закатить истерику. Кэсс перевернулась на другой бок, все еще поглядывая на дверь и втайне надеясь, что мать войдет в ее комнату, и они продолжат спор. Но Сара не вошла, оставив Кэсс в подвешенном состоянии. Ключ был спрятан в ее бюстгальтере, куда она поспешно запихнула его после того, как Сара настояла на обыске ее комнаты.

Логичнее всего было сделать то, что она должна была сделать еще в пятницу: а именно – избавиться от него. Вот только в субботу ей пришлось спешно убираться из дома Билли до того, как она успела нацепить на него электронный браслет. Ее выгнала его мамаша. Женщина недвусмысленно заявила, что в ее доме существуют определенные правила, и одно из них заключается в том, что Билли не позволено приводить в спальню девушек. Кэсс быстро взглянула на Билли и ретировалась, собираясь вернуться в воскресенье, но Билли не ответил на ее сообщения, а являться без предупреждения она не хотела. Вдруг дверь откроет Бриджит?

В половине одиннадцатого Кэсс услышала, что Сара ложится спать, но к этому моменту она слишком устала, чтобы идти ужинать. Она уснула в одежде около полуночи, утром проспала и не успела позавтракать, а когда пришла в школу, в столовой не осталось ничего, кроме пары мятых яблок.

На уроке ее живот яростно урчал, настырная головная боль никак не хотела стихать, а вдобавок ко всему Кэсс заметила на манжете своей рубашки пятно от карри. Сидевшая впереди Эми Хилл пожаловалась, что чувствует запах курицы тикка.

Кэсс заправила манжету внутрь рукава, спрятав желтую полоску. Может, ей стоит пойти в кабинет директора, сказать, что она неважно себя чувствует, и уйти домой. Она всегда могла заявить, что у нее месячные, и тогда ей точно бы не отказали. Каждый месяц любой девушке полагались три дня отгула, если в них была необходимость. Но пойти домой означало вернуться в Женский дом. Она вспомнила, что однажды проходила мимо этого здания с папой и спросила, кто там живет. Он ответил, что это место для сумасшедших женщин. Тогда они посмеялись. А теперь было не до смеха.

Она взглянула на планшет. До конца урока оставалось двадцать восемь минут.

Ей хотелось рассказать другим девушкам, что у нее в кармане ключ от электронного браслета и что она сняла его с Билли. Вот у них начались бы пересуды! Хотелось бы ей посмотреть, как они будут пытаться оправдать комендантский час, когда у них перед носом доказательство того, что в нем нет никакого толку. Пережевывание этой мысли занимало ее все оставшиеся двадцать восемь минут.

После урока она обнаружила Билли в библиотеке.

– Привет, – сказала она. – Что делаешь?

– Уроки. – Билли просматривал какую-то статью про суфражисток, чтобы подлизаться к мисс Тейлор. На его левой щеке краснело большое пятно. Он провел рукой по лицу и широко зевнул.

– Плохая ночь? – спросила Кэсс.

– Бывало и получше.

Она села на свободный стул.

– Во сколько они начали?

– Рано. – Рука Билли на мгновение зависла, дрожа, над клавиатурой, и он закрыл страницу, которую изучал.

Его родители ругались с предсказуемой регулярностью, шумно и чаще всего нетрезвыми. Никто бы не удивился, если бы Бриджит Кобб вытолкала мужа за порог, но она продолжала с ним жить, и со временем ситуация лишь усугублялась.

– Из-за чего на этот раз? – спросила она.

– Не знаю. Мне все равно.

Кэсс почувствовала, что ничего путного из него не вытянет.

– Хочешь прогуляться по полю?

Из-за сильного ветра дорожка вокруг футбольного поля и теннисные корты были пусты. Они не встретили ни души, если не считать одной белки. Кэсс не упомянула ни о его электронном браслете, ни о том, что Сара в курсе, что ключ исчез. Она собиралась ему сказать, но теперь, рядом с ним, вдруг обнаружила, что ее что-то удерживает. Было ощущение, что без браслета Билли не так уж и плохо. В ее голове родилась идея.

– Твой отец уже вышел? – спросил Билли.

– Еще нет. Выйдет через пару дней. Я немного беспокоюсь, что он не узнает, где мы.

– Твоя мама наверняка сообщила ему, что вы переехали.

– Сомневаюсь.

– Как странно, – заметил Билли. – Знать, что он рядом, но не иметь возможности с ним связаться.

– Ага.

Билли легонько толкнул ее локтем.

– Мне жаль.

– Да, спасибо. А мне жаль, что твои родители все время ругаются. – Кэсс пнула лежащие на пути листья. Идея в ее голове созрела и обрела форму. – По крайней мере, теперь ты можешь уходить из дома каждый раз, когда они начинают.

При желании он мог нарушать комендантский час, и никто бы об этом не узнал. Приходили ли в его голову подобные мысли? Билли на такое явно не способен, но все равно было интересно узнать, что он об этом думает. Они завершили круг и оказались перед главным зданием.

– Нет, – заявил Билли. – Я этого не сделаю. Это безумие.

– Почему?

– Потому что это незаконно! Верни мой электронный браслет на место, Кэсс. Вдруг меня вызовут на проверку?

– Отправь мне сообщение, и я приду и надену его, – пообещала Кэсс.

– Можешь надеть прямо сейчас. У тебя ведь есть... он у тебя с собой, правда?

Прозвенел звонок, возвестивший о начале следующего урока.

– Идем, – сказала она. – А то опоздаем.

Им пришлось поторопиться, и, когда они подошли к классу, Кэсс немного запыхалась. Билли сел на свободное место в первом ряду. Кэсс нашла один свободный стул в дальнем конце класса. Зажужжал планшет, и она осторожно достала его из сумки. В верхнем углу экрана возник конвертик, и она тихонько по нему стукнула. Это было сообщение от Эми, сидевшей через два стула от нее.

Кэсс свернула уведомление на экране и взглянула на Эми. Эми была в желтой блузке с мягким открытым воротом, ее шею украшало изящное золотое ожерелье. Кэсс знала, что на цепочке висит крошечный медальон в форме сердца – подарок отца Эми на восемнадцатилетие. Каждый раз, когда к Эми кто-то обращался, она по привычке подцепляла кулон большим пальцем и принималась раскачивать его из стороны в сторону, отчего маленький бриллиант ловил свет. Она обожала, когда ее расспрашивали об этом украшении. Впрочем, чему тут удивляться? У нее была идеальная семья.

Другие девушки знали, что Грэг в тюрьме. Скрыть это Кэсс никак не могла. На следующее утро после ареста по школе разлетелся слух, и к обеду в туалете Кэсс загнали в угол несколько девушек. У нее случилась истерика. Встревоженная учительница позвонила Саре, и побледневшая мать приехала ее забрать. Кэсс вышла из школы и до конца дня отказывалась с ней говорить. До этого момента она и не знала, каково это – кого-то ненавидеть. Она поняла это только тогда. Сара лишила ее отца, и Кэсс не собиралась ее за это прощать.

Со временем эта тема девушкам наскучила, и они переключились на другие дела, но регулярно напоминали Кэсс о том, что они все знают. Она перестала быть одной из них. Ее терпели, но никогда не включали в свои компании. Билли, прежде просто знакомый, стал ее лучшим другом, и, как Кэсс ни пыталась изображать обратное, втайне она этого немного стыдилась. Билли с его тощими ногами и неровной кожей вряд ли был пределом мечтаний, и все-таки эта дружба оказалась долговечной. Кэсс нуждалась в Билли. Кроме него у нее никого не было.

Стоящая перед классом мисс Тейлор выжидающе повернулась, молча давая понять, что готова начать урок.

Кэсс вернулась к сообщениям на планшете и отправила быстрый ответ.

Она увидела, как рука Эми подалась к планшету, экран быстро вспыхнул, а Эми повернула голову и переглянулась с сидящей рядом с ней девушкой. Та скользнула взглядом по Кэсс и снова отвела взгляд. В ее глазах затаилось что-то мрачное, похожее на злорадство.

Кэсс продолжала гипнотизировать экран планшета, но новых сообщений не поступило. Тем временем мисс Тейлор вещала о внедрении электронных браслетов и о том, что они были совершенно необходимы, поскольку одних поправок в закон оказалось недостаточно, чтобы держать мужчин в узде, и те часто нарушали закон. Полицейские со своими задачами не справлялись. На тот момент большинство из них были мужчинами и не могли работать во время комендантского часа, а женщин-офицеров не хватало. Последней каплей стали массовые беспорядки, устроенные футбольными фанатами прямо на улицах города после финала кубка.

Сама технология электронного мониторинга уже была готова к использованию. Оставалось дождаться, когда правительство согласится с необходимостью этого шага и запустит программу. В спортивных центрах и тренажерных залах разместили временные центры электронного мониторинга. За отказ выполнять предписания мужчин ждали крупные штрафы. Из опасения, что процесс маркировки займет слишком много времени, мобильные пункты для установки трекеров стали отправлять в офисы, больницы и школы. У полицейских появилось право останавливать мужчин на улице с просьбой показать электронный браслет, и, если его не оказывалось, мужчин сопровождали до ближайшего центра.

Мисс Тейлор снова заговорила о том, почему это необходимо. Она составила такой образ мужчин, с которым Кэсс была совершенно не согласна, и так подогнала статистические данные, чтобы они подтверждали ее точку зрения. Кэсс оставалось молча кипеть от ярости.

Она знала правду. Да, порой мужчины причиняли женщинам вред. Этого она не отрицала. Но и женщины были далеко не ангелами. Достаточно взглянуть на ее мать, выталкивающую отца за дверь. Вдобавок ко всему Кэсс не могла согласиться, что у женщин не было никакой ответственности и рычагов контроля. Если все так плохо, то почему они оставались с мужчинами, которые, по их словам, превращали их жизнь в ад? Зачем рожали от них детей? Какой в этом смысл? Репродуктивный контроль находился целиком и полностью в руках женщин. Они сами выбирали, иметь им детей или нет, пользоваться противозачаточными таблетками или делать аборты. Женщина имела право родить ребенка только для себя. Всего-то нужно было посетить клинику ЭКО. Мужчины такого выбора были лишены. Ограниченные своими биологическими особенностями, в вопросе семьи они целиком и полностью зависели от женщин. А мисс Тейлор считала, что способность Билли одержать над ней победу в армрестлинге свидетельствовала о его физическом превосходстве.

Когда Кэсс сосредоточилась на происходящем в классе, мисс Тейлор продолжала рассуждать о электронных браслетах.

– Суть в том, что эта система действительно работает. Браслеты никому не нравятся, и все мы предпочли бы, чтобы в них не было необходимости. Во-первых, программа маркировки невероятно дорогая. Но выбора не было. Без них ввести комендантский час было невозможно. Слишком много мужчин отказывались его соблюдать.

Эми подняла руку.

– Да? – спросила мисс Тейлор.

– Как часто в наши дни мужчины нарушают комендантский час?

– Крайне редко. По данным Национальной статистической службы Великобритании, в прошлом году были арестованы двадцать семь человек, и ни один из них не удалился от дома дальше, чем на милю.

– А что, если их дом загорится? – невинно спросила Эми.

– Система мониторинга подаст сигнал в полицию, и мужчину возьмут под стражу. После того как пожарные подтвердят факт возгорания, а задержанному подберут подходящее временное жилье, его освободят.

– Интересно, – заметила Эми.

«Нет! – хотела крикнуть Кэсс. – Все это неинтересно, несправедливо, и почему бы вам всем просто не заткнуться?»

Но она не хотела доставлять Эми такое удовольствие. По тому, как мисс Тейлор украдкой поглядывала на нее, она понимала, что все ждут, когда она взорвется. Все ждали, что девушка, отец которой нарушил комендантский час, вот-вот опозорится.

– Электронные браслеты изменили все, – продолжала мисс Тейлор. – Закон работает лишь в том случае, если вы можете обеспечить его соблюдение. И они сделали жизнь намного безопаснее. Как для мужчин, так и для женщин.

Один из учеников поднял руку. На этот раз Билли.

– Как они сделали жизнь более безопасной для мужчин?

Хороший вопрос. Но у мисс Тейлор, как всегда, нашелся готовый ответ.

– Во многих аспектах. Вы можете этого не знать, но сразу после введения комендантского часа женщины регулярно заявляли на мужчин, обвиняя их в нарушении режима, хотя они были невиновны. К сожалению, тогда у мужчин не было возможности доказать, что они не выходили на улицу. У них возникали неприятности, их вызывали в суд. А некоторых сажали в тюрьму.

В классе воцарилась тишина. Кэсс так крепко стиснула зубы, что заболела голова. Как можно стоять перед классом и с серьезным выражением лица говорить, что электронные браслеты – это благо для мужчин? Они не сделали жизнь ее отца безопаснее. Кэсс накрыла внезапная волна удовольствия от мысли, что Билли сидит за передней партой без электронного браслета на щиколотке, а глупая мисс Тейлор об этом не знает. Но радость оказалась недолгой.

Эми повернулась к ней и спросила:

– Разве твой отец не попал в тюрьму за нарушение комендантского часа, Кэсс?

– Не думаю, что стоит об этом говорить, Эми, – резко оборвала ее мисс Тейлор. Но было поздно. Все в классе услышали.

Кэсс схватила сумку, вскочила с места и выбежала из класса. Она знала, что из-за этого у нее будут проблемы, но сейчас ей было все равно. К своему ужасу, она вдруг обнаружила, что плачет. За пеленой слез ничего не было видно, и, чтобы прояснить зрение, она вытерла глаза ладонью. Слева находился женский туалет, она нырнула в него и заперлась в кабинке, но и там не почувствовала себя в безопасности.

В класс она не вернулась. Она понимала, что не выдержит ни хихиканья, ни взглядов Эми и ее подруг, ни мрачного лица мисс Тейлор, ни даже Билли. Кэсс со всей отчетливостью ощутила, что у нее никого нет. Никого, к кому она могла бы обратиться. Никого, кто бы понял, что она чувствует. Ей некуда было идти, негде от всего этого спрятаться. Она оказалась в ловушке.

Она должна была дать им отпор. Должна была сказать Эми Хилл, чтобы она заткнулась.

Но она этого не сделала.

Кэсс вышла из школы и села в первый попавшийся автобус.

Глава четырнадцатая. Сара

В среду Сару разбудило жужжание планшета. Было пять утра. Она зевнула и потянулась к гаджету, думая, какому идиоту вздумалось отправить ей сообщение в такую рань.

Сообщение пришло от Хадии и оказалось крайне неприятным.

Пол Таунсенд, мужчина, которого она ударила электрошокером, скончался.

Сара резко села постели. Сон как рукой сняло, сердце колотилось как бешеное.

Ответа Хадии пришлось ждать пару минут.

Сара приняла душ и оделась в рекордно короткий срок. Задержалась перед дверью Кэсс и вышла из квартиры, так и не постучавшись. Она быстро набрала сообщение на планшете и отправила его дочери. Кэсс достаточно взрослая, чтобы добраться в школу самостоятельно. Когда Сара прибыла в центр, Хадия и Мэйбл уже ждали. На Мэйбл лица не было.

– Я обязана допросить вас обеих, – заявила Хадия. – Знаю, мы уже прошли через это в пятницу, но ситуация обострилась. – Ее планшет зажужжал. – Нужно ответить на звонок, – объяснила она и пошла в свой кабинет, прижав планшет к уху.

– Какой ужас, – пролепетала Мэйбл и откинула волосы с лица. – В голове не укладывается.

Сара взглянула на дверь кабинета Хадии. Она осталась полуоткрытой, но звук в коридор не проникал. Она повернулась обратно к Мэйбл.

– Послушай, – сказала она. – Главное – чтобы наши показания совпадали. Он поднял крик, я услышала это через стену и поспешила тебе на выручку.

– Ты говоришь так, будто думаешь, что она обвиняет нас в его смерти.

– Так и есть. Вот почему мы должны устроить все так, чтобы нас было не в чем упрекнуть. Я скажу, что увидела, что ты в опасности, и решила действовать.

– Но я не нажала на тревожную кнопку.

– Это неважно. Скажи Хадии, что поначалу ты думала, что сумеешь его угомонить. Он был трудным клиентом, но управляемым. Подгонкой электронного браслета ты осталась довольна. Он хотел, чтобы ты его ослабила, но, если бы ты это сделала, браслет бы держался на ноге слишком свободно, и он мог бы его снять. Ты отказалась его регулировать, и клиент слетел с катушек. Когда я ворвалась в кабинет, ты как раз собиралась нажать на тревожную кнопку.

Мэйбл медленно кивнула.

– Звучит складно.

– Может быть, войдя в твой кабинет, я услышала что-то непристойное? – продолжила Сара. – Он использовал нецензурные выражения?

– Не уверена, – призналась Мэйбл. – Не исключено.

– Итак. Допустим, я услышала, как он назвал тебя гребаной сукой, и я приняла это за явный признак враждебности. Я осознала, что ты в опасности, и напала на него.

– Да. Хорошо. Звучит разумно.

Хадия наконец вышла из кабинета. Сара села на свое место. Она поймала взгляд Мэйбл и заметила, что та ей едва заметно кивнула. Она ни секунды не сомневалась, что поступила правильно, но нужно было грамотно преподнести все в разговоре с Хадией. Их показания должны были звучать правдоподобно.

Мэйбл пошла первой. Допрос длился полчаса, и все это время Сара играла с чашкой чая. Ее допрос занял столько же времени. В конце Хадия откинулась на спинку стула и выдохнула.

– Отлично, – сказала она. – Думаю, я получила то, что мне нужно. Ваши истории совпадают, и для начала это уже хорошо. К тому же, учитывая его возраст и состояние здоровья, им будет нелегко доказать, что сердечный приступ не случился бы так или иначе.

Однако такое утро отбросило тень на оставшуюся часть дня. Сара исходила из того, что Хадия предпочтет, чтобы она оставалась дома, пока все не уладится. Вместо этого она обнаружила у себя плотный список назначений, потому что две другие сотрудницы заболели, и дел было невпроворот. В этот день клиентами оказались сплошь мальчики-подростки. Они нервничали, и ими было легко управлять. Сара щедро раздавала леденцы, и к обеду конфеты закончилась, так что она побежала в магазин. Вторую половину дня она продержалась исключительно благодаря кофе с сахаром. Ритм и рутина позволили ей восстановиться после жестокого удара по ее уверенности, нанесенного событиями последних дней. Она отлично знала свое дело и была не из тех, кто бросается на человека с электрошокером без крайней необходимости.

Она вовремя завершила последнюю встречу, прибралась в кабинете и вышла из здания. Лишь на полпути домой она заметила, что за ней едет серебристый автомобиль. Она замедлилась в надежде, что водитель ее обгонит, но он этого не сделал. За рулем сидел молодой мужчина в темных очках. Большим пальцем он постукивал в такт музыке, которую Сара не слышала. Вот почему обычно она дожидалась комендантского часа – чтобы ехать домой спокойно и не встречать таких типов.

Он преследовал ее всю дорогу до Женского дома и надавил на газ, лишь когда она свернула на автостоянку. Сара даже показала ему средний палец, хотя знала, что он не увидит. Ей стало лучше. День выдался ужасным, и она с нетерпением ждала, когда он закончится.

Пропавший ключ от электронного браслета по-прежнему представлял собой проблему, но это была случайность. Она решила подождать пару дней, пока не пройдет шок, вызванный смертью Пола Таунсенда, и тогда сообщить о пропаже. Она подозревала, что ключ взяла Кэсс, но не могла заставить себя еще раз ее об этом спросить. Куда легче было убедить себя, что Кэсс уже ответила, и нужно удовлетвориться ее ответом. Ей не хотелось верить, что дочь способна лгать о столь важных вещах.

Беспокойство Сары росло с каждым днем. Хадия могла в любой момент нагрянуть к ней для проверки ключей. Напряжение стало почти невыносимым. Все считали, что ее подавленное настроение связано с делом Пола Таунсенда, и, возможно, в какой-то степени они были правы. Но только Сара знала, что именно пропавший ключ от электронного браслета, и ничто другое, не дает ей спать по ночам. Хадия неоднократно уверяла ее, что ей не о чем беспокоиться.

«Если бы ты только знала», – думала Сара.

Наступила пятница, но о ключе она так и не сообщила. Она собиралась еще раз надавить на Кэсс. Когда дочь проснулась в субботу утром, Сара сообщила ей, что они уходят гулять. Этот разговор Кэсс не понравится, и Сара хотела провести его на нейтральной территории, подальше от Женского дома. Она выманила дочь из квартиры под предлогом похода по магазинам.

Она нашла парковочное место возле консультационного центра и заняла его как раз вовремя, чтобы увидеть, как по лестнице к зданию поднимается стройная женщина в темных джинсах, а за ней – высокий темноволосый мужчина. Он показался ей смутно знакомым, но лица она не разглядела, поэтому была не уверена. Наверное, он приходил к ней менять электронный браслет.

– Это не твоя учительница? – спросила она у Кэсс.

– Какая из?

– Молодая. Мисс Тейлор.

– Не знаю, – равнодушно произнесла Кэсс.

– С ней мужчина, – заметила Сара. – Интересно. Может, они пришли на консультацию?

– Зачем какому-то мужчине сертификат на сожительство с ней? – с усмешкой произнесла Кэсс. – Она настоящая мымра.

Сара вцепилась в руль.

– Она показалась мне приятной, когда я встретила ее на дне открытых дверей.

– А как же иначе! Она подлизывается ко всем родителям. – От Сары не ускользнуло, что в последний момент Кэсс все-таки повернула голову и взглянула на женщину, чтобы лучше рассмотреть, но было поздно. Пара уже скрылась внутри здания. – Наверняка это ее брат или кузен или кто-то в этом роде.

– Возможно, – ответила Сара, хотя и сомневалась, что у стройной и хрупкой на вид мисс Тейлор такой темноволосый и крепко сложенный брат. Но довольно говорить о мисс Тейлор. Пожалев, что обратила на нее внимание, Сара дернула ручник и заглушила двигатель. – Итак. Прежде чем мы куда-то пойдем, нам нужно поговорить.

– О чем?

Сара глубоко вздохнула. Она репетировала эту сцену, но теперь, когда момент настал, обнаружила, что не знает, с чего начать. Ей предстояло произнести крайне отвратительную речь, которая неизбежно вызовет крики, ярость и слезы. Сара сидела в машине, смотрела на дочь и понимала, что у нее нет на это сил. Она ничуть не сожалела, что в ее жизни нет Грэга, но воспитывать ребенка в одиночку оказалось утомительно.

– О том, где будем обедать. Может, в «У Пуччино»? Ты не против?

– Не против, – ответила Кэсс и вышла из машины.

Сара наблюдала за ней через окно. Наверное, будь у нее прежде возможность проводить с Кэсс больше времени, все сложилось бы проще. Но опять же, кто знает? Кэсс росла трудным ребенком.

Она догнала дочь, и они почти три часа шатались по магазинам. Сара старалась отмечать каждый магазин, в который заглядывает Кэсс, и каждого парня, на которого она засматривается, и изо всех сил старалась скрыть свое разочарование. Ни то, ни другое не казалось ей привлекательным. Кэсс нравилась откровенная, чрезмерно сексуальная одежда и накачанные мужчины с развязной походкой. Все это приводило Сару в отчаяние.

– Проголодалась? – спросила она у Кэсс.

– Ага.

– Я была бы не против лазаньи, – сказала Сара. – А ты?

– Кальцоне.

Короткий ответ. Но и на том спасибо.

– Хороший выбор, – одобрила Сара. Они вошли в ресторан, и официант указал им на столик у окна. Кэсс посмотрела на свое отражение в стекле и принялась поправлять волосы. Сара боролась с желанием сказать ей, чтобы она перестала прихорашиваться. К счастью, официант принес меню и кувшин с водой, и следующие десять минут они были заняты. Вскоре принесли еду, и наблюдая за тем, как ест ее дочь, Сара заметила, что внутренне напряжение стало ослабевать. Вдруг все еще можно исправить? В конце концов, Грэг ушел и больше не вернется. Еще не поздно все изменить. Кэсс молода, ее понимание мира еще сильно ограничено, и она избалована. Жутко избалована. Но это не ее вина. Грэг никогда ни в чем ей не отказывал, и Сара почувствовала себя виноватой в том, сколько времени проводила на работе, позволяя всему лететь в тартарары.

Важно то, как будут развиваться события в будущем. Нужно перестать думать о дочери самое худшее и постараться разглядеть в ней положительные стороны. Она так и не сообщила Кэсс, что ее отца досрочно выпустили из тюрьмы. Пусть дочь думает, что его освободят, как планировалось. Нужно сохранять спокойствие. Пусть хотя бы сегодняшний день станет хорошим.

– Вкусно? – спросила Сара.

– Да.

Сара попробовала еду. Паста была свежей, а соус насыщенным. Чтобы блюдо не пропало, она заставила себя есть, несмотря на отсутствие аппетита.

– Кэсс... – начала она.

– Что?

Сара отложила вилку.

– Пожалуйста, не говори со мной так. Я не хочу с тобой ссориться. Я устала. А ты разве нет? Разве ты не хочешь, чтобы мы жили мирно?

Кэсс ткнула кончиком ножа в гриб.

– Я знаю, что ты несчастлива, – продолжила Сара. – И понимаю почему.

– Ты? Ты хоть понимаешь, каково мне в школе? Девочке, отец которой загремел в тюрьму? Ты заставила меня переехать в это ужасное место, напичканное любопытными старухами, а меня даже не спросила. Ты захотела, чтобы я провела день на твоей работе, а сама отправила меня домой. Тебе не нравится моя одежда; ты не разрешаешь мне краситься. А папа всегда разрешал! Ничего ты не понимаешь!

«Еще как понимаю, – подумала Сара. – Даже больше, чем ты можешь себе представить».

– Я совершала ошибки, – призналась она. – Когда ты была маленькой, меня почти никогда не было рядом. Хотя я должна была быть.

– Это еще зачем? Папа обо мне хорошо заботился.

– Я твоя мать!

– Неужели? Работа интересовала тебя куда больше, чем я. И интересует до сих пор. Ты сделала свой выбор, мама.

Официант убрал пустые тарелки и принес десертное меню. Кэсс стала его изучать, а Сара попросила кофе и счет. Кэсс заказала шоколадный чизкейк. Сара решила не торопиться. Слова Кэсс задели ее, и, прежде чем выходить на второй раунд, ей нужно было зализать свои раны.

Официант принес кофе и десерт. Кэсс воткнула вилку в чизкейк и вдруг замерла.

– Кэсс? – спросила Сара. – Что такое?

Кэсс не ответила. Вилка с грохотом ударилась о столешницу, стул заскрежетал по полу, хлопнула дверь. Она выскочила на улицу. Сара встала, чтобы бежать за ней, когда вдруг увидела Кэсс в окне ресторана.

Ее дочь обнимала Грэга.

Глава пятнадцатая. Элен

Неделя на работе выдалась ужасной. К счастью, поскольку Элен была единственной взрослой в классе, больше никто этого не знал. Девятый класс был самым отвратительным. Большую часть урока в пятницу ученики переписывались между собой на планшетах, а у нее не было ни сил, ни желания их останавливать. Все ее мысли были заняты предстоящей консультацией с Томом. А еще был тот жуткий урок, когда Кэсс Джонсон вылетела из класса. Элен поговорила с Эми и другими девушками и решила не сообщать о выходке Кэсс ее классному руководителю, но с тех пор постоянно думала, правильно ли она поступила.

На следующей неделе все вернется на круги своя. Нельзя было отпускать детей так далеко и предоставлять им столько свободы, что они просто выходили из-под контроля. В ближайшие две недели ей придется стараться изо всех сил, пока она не убедится, что дети поняли ее посыл. Дети есть дети. Дай им дюйм свободы, и они оттяпают милю. Иногда Элен удивлялась, почему ей с ее работой так отчаянно хочется иметь дочку. Но со своим ребенком все будет иначе – она уже знает все подводные камни. У ее девочки будут границы и правила. И малышка с самого детства будет знать, что нарушать их категорически запрещено.

В то субботнее утро она с Томом сидела в зале ожидания перед кабинетом доктора Ферн. Им предстояла последняя консультация. Наконец-то они получат сертификат о сожительстве, и он переедет в ее квартиру. Сегодня же.

– Нервничаешь? – спросил Том и улыбнулся.

– Немного. – Она наклонилась в сторону, прижалась головой к его плечу и вдохнула его запах. На нем была великолепная темная рубашка из плотной, но мягкой ткани, которая идеально сочеталась с оттенком его волос. Красавец мужчина! Вот бы их дочка пошла в него!

Доктор Ферн открыла дверь и высунула голову.

– Входите, входите! – позвала она и шагнула в сторону. Они протиснулись мимо нее и расположились напротив. – Итак, сегодня великий день. Как интересно! – Она села и поправила юбку. Как всегда, на столе лежал планшет с клавиатурой. – Заключительная сессия. О боги! А кажется, будто с момента вашей первой консультации прошло пять минут.

– Двенадцать недель, – напомнил Том. – Для нас это не пять минут.

Доктор Ферн посмотрела на него поверх очков.

– Конечно. Представляю, как вы нервничаете.

Том обнял Элен за плечи.

– Мы готовы. Не могу представить, чтобы я провел свою жизнь с кем-то другим, не с Элен.

– Как мило, – произнесла доктор Ферн, хотя по выражению ее лица было видно, что она не сильно впечатлена.

Элен почувствовала раздражение, но не могла определить, кто ее бесит – Том или доктор Ферн. Она хотела предупредить Тома, чтобы он не переусердствовал. Слишком многое было поставлено на карту, и все должно было пройти идеально. Доктору Ферн ей хотелось сказать, что их отношения – не ее дело, и пусть она просто выдаст им сертификат. Ей стало стыдно от таких мыслей, и она подавила их внутри себя.

И все-таки порой комендантский час был ужасным. Она хотела быть с Томом, а он хотел быть с ней. Ее злило, что они вынуждены пройти через весь этот спектакль просто для того, чтобы получить разрешение жить вместе. Элен знала, что глупо об этом думать, но в глубине души понимала, что оценивается не только их совместимость, но и ее способность выбирать себе подходящего партнера.

– И последнее, что нам осталось обсудить, – это ваши планы на семью, – заявила доктор Ферн.

– Мы хотели бы иметь детей, – сказал Том.

– Сколько?

– Двоих. – Он вытянул руку и сжал ладонь Элен. – А может быть, и троих.

– И когда вы собираетесь их завести?

– Когда будем готовы.

Доктор Ферн постучала по клавиатуре.

– Когда это случится?

У Элен свело желудок. В горле появился кислый привкус. Фу. Откуда это взялось?

– Нужно решить это прямо сейчас? – удивился Том.

– Ну, паре может быть полезно назначить конкретную дату, к которой они будут стремиться. Откладывая такие вещи на неопределенный срок, люди могут думать, что находятся в одной точке, когда на деле у них совершенно разные представления о происходящем.

– Тогда через два года, – сказал он.

Элен взглянула на него.

– Два года? – Слова вырвались сами, и она тут же об этом пожалела. Лицо доктора Ферн говорило о многом. Но Том словно ничего не замечал.

– Ну да, – продолжал он. – Вначале нужно купить дом, детка, а потом довести его до ума. Кроме того, мне нет еще и тридцати. У нас полно времени.

– Знаю, – согласилась Элен. Но это было так далеко, и тридцать два – это уже старость. У нее не было сил ждать так долго. Она думала, что ей остается потерпеть самое большее пару месяцев, и даже этот срок казался невыносимым.

– Не волнуйся, – улыбнулся Том и погладил ее по коленке.

– Значит, насколько я понимаю, вы используете противозачаточные средства, – сказала доктор Ферн. – Могу я спросить какие?

– Элен на таблетках, – ответил Том.

– Ясно. – Доктор Ферн постучала по клавиатуре. – Что об этом думаете вы, Элен?

– Все хорошо.

– Хорошо?

– Ну, таблетки легко принимать, и они реально работают.

– И обладают побочными эффектами. Том, как вы относитесь к тому факту, что Элен несет единоличную ответственность за этот аспект вашей жизни?

Том прищурился, и Элен поняла, что ему это не нравится. Несмотря на легкость в общении, он был предельно закрытым человеком. Он даже не позволял ей пользоваться его планшетом.

– Альтернативы вы не рассматривали? – продолжала доктор Ферн. – Если вы не планируете заводить детей еще несколько лет, тогда, возможно, вам подойдет что-то вроде мужского имплантата. Вы об этом думали, Том?

– Нет, – отрезал он. – Эта идея мне не по душе. Таблетка намного проще. Выпил – и все.

Элен сглотнула. Во рту сохранялся ужасный привкус. Ей вдруг стало нехорошо.

– Можно воды?

Доктор Ферн встала со стула.

– С вами все в порядке?

– Да, в порядке. Я просто... здесь довольно душно.

– Понятно. – Доктор Ферн вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

– Что случилось? – спросил ее Том.

– Ничего. Мне вдруг стало некомфортно. Ты выглядишь слишком напряженным.

– Меня достало ее любопытство! Спрашивает у меня, почему у меня нет имплантата. Какое ее дело?

– Она просто делает свою работу. – Элен глубоко вздохнула. – Кстати, почему два года?

– Что?

– Ты сказал, что о детях начнешь думать через два года.

– Она спросила, и я ответил. – Он нетерпеливо провел рукой по волосам.

– Но два года?

– Не понимаю, зачем ты раздуваешь из мухи слона. Тебе всего-то нужно было со мной согласиться. Не ее это дело. И мы не обязаны говорить ей правду.

– Но...

– Да уймись ты, ради бога! – резко прошипел он.

– Том! – воскликнула Элен, потрясенная его тоном. – Не говори со мной так!

Он посмотрел на нее. В его лице промелькнуло что-то пугающе холодное – то, чего она никогда не замечала за ним прежде. Но не успела она вымолвить ни слова, чтобы сгладить это тяжелое выражение, как дверь распахнулась, и в кабинет вошла доктор Ферн со стаканом воды в руке.

– Том, вы не подождете снаружи несколько минут? Я хочу поговорить с Элен наедине.

Том, который только что так грубо шипел на Элен, исчез, уступив место очаровательному улыбающемуся мужчине, которого она так хорошо знала. Перед уходом он наклонился и поцеловал Элен в щеку, и она поймала себя на мысли, а не привиделось ли ей все, что произошло пару минут назад.

Элен даже не заметила, как доктор Ферн поставила перед ней стакан с водой. Скорее всего, она неправильно его поняла. Все утро она такая взвинченная, что уже не видит, где правда, а где ложь.

– Вы в порядке? – спросила доктор Ферн.

– Что? Да. Конечно. Естественно. Голова немного кружится.

– Понимаю. Это ведь важное дело, не так ли?

– Так, – согласилась Элен. – Это самый сложный экзамен из всех, что я когда-либо сдавала. Кажется, теперь я больше сочувствую своим ученикам.

– А вот я лучше подам заявку на сертификат о сожительстве, чем попытаюсь снова сдать историю, – улыбнулась доктор Ферн.

Элен глотнула воды. Это помогло.

– Вы, кажется, были немного шокированы, когда Том предложил подождать два года, прежде чем заводить детей, – продолжала доктор Ферн.

– Правда? – Элен нервно глотнула еще воды. – Да вроде бы нет. То есть торопиться нам некуда. Много чего нужно успеть сделать. Нам понадобится дом, да и Том хочет найти работу получше.

– Иногда мне кажется, что мужчины до конца не понимают, как устроен женский организм, – сказала доктор Ферн, как будто Элен ничего не говорила. – Им невдомек, что часики тикают, и наше тело постоянно нам об этом напоминает. Иногда мы просто не способны разумно планировать появление детей и думать об этом в долгосрочной перспективе. Само тело требует: пора.

– С вами так и случилось? – спросила Элен, скользнув взглядом по семейному фото на подоконнике.

– О да. Точь-в-точь.

– И что вы сделали?

– Родила, – рассмеялась доктор Ферн. – Детская лихорадка, страстное желание родить – это болезнь. И боюсь, от нее существует лишь одно лекарство. Вам уже лучше?

– Немного, – пролепетала Элен и выпила еще воды. – Спасибо.

– Отлично. – Доктор Ферн положила локти на стол и подалась вперед. Это движение не укрылось от внимания Элен; она постоянно проделывала это с детьми в классе. Доктор Ферн собиралась задать вопрос, на который она уже знает ответ. – Элен, – начала она и сделала паузу, словно подбирая слова. – На мой взгляд, последние несколько недель прошли довольно успешно. Вы согласны?

– Да.

– Должна признаться, вы мне очень симпатичны, и я думаю, что мы стали бы подругами, если бы встретились при иных обстоятельствах. И мне хочется верить, что вы мне доверяете.

– Конечно. Все, что звучит здесь, конфиденциально. Вам не позволено никому об этом рассказывать.

– Верно. Элен, как давно вы бросили принимать таблетки?

– Я не бросала!

Доктор Ферн не ответила. Она сидела и молча наблюдала – еще одна техника, слишком хорошо известная Элен.

– Я не бросала, – осторожно и твердо произнесла Элен. – Да, я об этом думала. Не могу отрицать. Есть незначительные побочные эффекты, и они мне порой надоедают. Но у меня нет детской лихорадки. Я не собираюсь делать глупости.

– А если он заставит вас ждать два года?

– Не заставит.

– Откуда вы знаете?

– Я просто... он хочет как лучше для нас обоих. Он разумный. Это одно из качеств, которые я в нем люблю. Он не торопится и тщательно все продумывает.

– Интересно, что вы так говорите, – заметила доктор Ферн. – Я думала, все как раз наоборот.

– Нет, – возразила Элен. – Знаю, на первый взгляд может показаться иначе, но он лучше меня разбирается в важных вещах. Думаю, мы в некотором роде друг друга дополняем.

– Я должна быть честна с вами, Элен, – сказала доктор Ферн. – Я бы посоветовала всерьез задуматься о продлении консультаций еще на несколько недель. По-моему, вам двоим еще есть что поисследовать. Вы многого друг о друге не знаете.

«Нет, – подумала Элен. – Ни за что».

– Вы считаете, что он представляет для меня угрозу?

– Нет, я так не считаю.

– Тогда нет причин не выдать нам сертификат о сожительстве прямо сейчас.

– Вам требуется дополнительная консультация.

Элен услышала, как в ушах стучит кровь.

– Если я соглашусь на дополнительные консультации, мы получим сертификат сегодня?

Доктор Ферн поджала губы.

– Я готова сделать это при одном условии. Я хочу, чтобы вы подумали, что будет, если он заставит вас ждать. Если не согласится завести ребенка в ближайшее время. Гарантируете ли вы, что станете ждать, пока он будет готов?

Элен посмотрела на свои руки и вонзила ногти в ладони, отчаянно пытаясь скрыть ложь.

– Да.

– Дети заслуживают того, чтобы их желали оба родителя, а не только один.

– Знаю.

– Вы могли бы двигаться дальше, поискать кого-то еще. Найти мужчину, который хочет детей сейчас, а не в неопределенном будущем. Вы здоровая и привлекательная женщина. У вас хорошая работа. Найти будет нетрудно.

Внутри Элен что-то дрогнуло. Но ее животная, подпитываемая гормонами часть отвергла этот вариант, отказываясь ждать хотя бы один день. Она взяла сертификат и в течение часа перевезла Тома в свою квартиру.

Глава шестнадцатая. Памела

Наши дни

10:48 утра

К тому времени, когда мы со Сью возвращаемся в участок, Рэйчел уже собрала все данные о планшетах. Она мчится прямо на нас, гордясь своей работой и желая выложиться перед Сью. Владельцы планшетов в списке – сплошь женщины, и я могу поклясться, что она этим словно что-то доказывает, потому что это первое, о чем она сообщает. А для меня это значит, что оказавшийся в парке мужчина либо имел при себе зарегистрированный на женщину планшет, либо намеренно оставил планшет дома.

– Пришлите список мне, – говорит Сью, и Рэйчел отправляет список нам обеим, и мы втроем направляемся в кабинет начальницы. Я чувствую нетерпение Рэйчел. Ни одно имя в списке мне ни о чем не говорит, и я нутром чую, что это тупик, но мы обязаны довести дело до конца.

– Нужно поговорить с этими женщинами, – произносит Сью. – Узнайте, что они делали на улице и не видели ли чего-то, что помогло бы нам в расследовании. Но действовать придется осторожно. Нельзя поднимать тревогу.

– Я бы хотела этим заняться, – говорит Рэйчел.

– Безусловно. Я предупрежу своих офицеров, что вы будете работать с ними. – Рэйчел и трое офицеров из команды Сью собираются в соседнем кабинете и начинают обзванивать всех по списку. Я бы сделала все иначе. На мой взгляд, нет ничего лучше беседы с глазу на глаз.

Заходит офицер по связям с общественностью и говорит, что мое короткое выступление перед местным СМИ крутят по всем новостным каналам, а в сети оно распространяется со скоростью лесного пожара. Пользователи подробно обсуждают все детали, вплоть до моей стрижки. Некоторые люди в соцсетях чуть ли не с пеной у рта требуют больше информации, и у каждого из них имеется своя теория. Я уже и сама натыкалась на версии об утоплении, передозировке и выброшенном новорожденном.

– Придется сделать еще одно заявление, – подводит она итог.

– Согласна, – отвечает Сью Фергюсон. – Памела, пройдите в соседний кабинет и поработайте над списком планшетов. Я вас вызову, когда вы понадобитесь.

Я покидаю кабинет Сью и присоединяюсь к коллегам. В течение следующего часа разговариваю с пятнадцатью женщинами. С большинством из них я быстро справляюсь, потому что они либо медсестры, либо водители, либо почтовые работники, и их показания легко проверить.

На трех женщинах у меня срабатывает то, что я называю «чутьем». Проверяю их данные и убеждаюсь, что у них не было веской причины находиться на улице в три часа ночи. Телефонного звонка тут недостаточно; я должна встретиться с ними лично.

– Куда вы? – спрашивает меня Рэйчел, когда я встаю и роюсь в кармане в поисках ключей от машины.

– Нужно кое-куда съездить.

Рэйчел мой ответ не удовлетворяет.

– Сью хочет, чтобы мы проверяли их отсюда.

Мне не нравится, как она на меня смотрит.

– Так мы далеко не продвинемся.

Я выхожу из кабинета. Рэйчел – за мной.

– Памела! – говорит она. – Вы не считаете, что вам стоит обговорить это со Сью?

– Мне не нужно разрешение, чтобы делать свою работу.

– Но...

Я замечаю, что за нами наблюдает один из членов команды Сью. Я тащу Рэйчел вниз по лестнице, пока мы не привлекли к себе слишком много внимания. Мы подходим к стойке регистрации и, увидев, что снаружи на тротуаре собралась толпа, направляемся к заднему выходу. К счастью, туда они дорогу пока не нашли. Я хотя и не занимаю такую высокую должность, как Сью, но определенно выше рангом, чем Рэйчел. Однако она, похоже, об этом забыла.

– Мы поедем вместе, – говорю я. – Это приказ.

Она сидит на пассажирском сиденье и холодно молчит, слушая мой рассказ о трех женщинах, которых я хочу видеть, и о том, зачем мне это нужно.

– Технологии могут многое, но не все, – объясняю я. – Иногда нужно поговорить с человеком лицом к лицу.

– Вы отказались от мысли, что это мог быть мужчина? – спрашивает Рэйчел, когда я выезжаю с парковки.

Я концентрируюсь на дороге. Первый адрес находится на противоположной стороне города. Дверь открывает женщина. У нее накачанные руки и длинные волосы, собранные сзади в конский хвост.

– Слушаю, – говорит она, разглядывая нашу форму.

– Скарлетт Колдуэлл?

– Да.

– Хочу задать вам пару вопросов. Мы можем войти?

– А в чем дело?

– Нам нужно знать, где вы были прошлой ночью, – говорит Рэйчел.

Скарлетт Колдуэлл хороша, нужно отдать ей должное. Она мастерски скрывает свою реакцию, но меня не проведешь. Она тихо закрывает дверь у себя за спиной. В соседнем доме дергается занавеска.

– Будет лучше, если мы поговорим внутри, – мягко произношу я, но она так не считает. Скарлетт складывает руки на груди и выпрямляется, как часовой, заслонив собой дверь. Интересно, что в ее доме такого, что она не хочет нам показывать?

– Какое вам дело, где я была прошлой ночью?

– Миссис Колдуэлл, – говорю я. – Полагаю, вы уже слышали сегодняшние новости. Мы отследили ваш планшет и знаем, что прошлой ночью вы выходили из дома. Мы просто хотим знать, где вы были.

Она немного бледнеет.

– Я не имею к этому никакого отношения!

Я жду. Она выдыхает. Она заметно нервничает.

– Мой партнер не знает. – Она оглядывается, но дверь по-прежнему закрыта. – Хотите, чтобы я это произнесла?

– Если не возражаете, – говорю я.

– У меня есть... есть кое-кто еще. Я ездила к нему.

– Нам нужно с ним поговорить, – заявляет Рэйчел. – Полагаю, вы дадите нам его контактные данные.

– Это правда необходимо? – спрашивает Скарлетт Колдуэлл. Квадратные плечи делают ее похожей на бульдога.

– Боюсь, что да. – Я протягиваю ей планшет, и она набирает имя и адрес. Я невольно задаюсь вопросом, почему ей интересен мужчина, живущий в этом конкретном месте, но каждому свое. – Спасибо, – говорю я.

Она уходит в дом и захлопывает за собой дверь.

– Милая женщина, – говорит Рэйчел.

– М-м-м, – мычу я и тут же забываю про Скарлетт Колдуэлл.

Вторую подозреваемую мы тоже сразу исключаем. Выясняется, что она одолжила свой трекер дочери, которая работает слесарем и как раз среди ночи уехала на экстренный вызов. Женщина дает нам необходимые контакты, и эту информацию мы тоже можем проверить.

В нашем списке остается только одно имя.

Пока мы едем по адресу, Рэйчел работает на планшете. Ответов на вопросы по-прежнему нет, и напряжение растет с каждой минутой. Я прошу Рэйчел связаться с Мишель, и мы быстро получаем последнюю информацию. Совпадений в стоматологических картах до сих пор не найдено. Я знала, что так и будет, но разочарование сковывает шею тяжелым кольцом. Умом я понимаю, что прошло всего несколько часов, а на раскрытие подобного дела могут уйти недели и даже месяцы. Я знаю, что усовершенствованные технологии в тестировании ДНК позволяют это время сократить, но нас сдерживают и другие факторы: законы о конфиденциальности, которые означают, что мы не может собрать образцы ДНК всех и каждого, как и отпечатки пальцев, несмотря на всю простоту процедуры. И система видеонаблюдения, которая не функционирует должным образом потому, что все наши деньги вложены в электронные браслеты.

Я закрываю лицо руками.

– Вы в порядке? – спрашивает Рэйчел.

– Не совсем, – признаюсь я. Внутри разрастается чувство, что наша жертва сидит прямо за мной и дышит в затылок. Я ее подвожу. – Такое ощущение, что мы тыкаем пальцем в небо. Вот черт!

– А по-моему, мы делаем успехи, – возражает Рэйчел. – Мы исключили из числа подозреваемых большинство женщин, которые были на улице прошлой ночью.

Пропасть между мной и Рэйчел только растет. Первая трещина появилась, когда мы изучали записи камеры видеонаблюдения в парке и Рэйчел увидела на них женщину, а я – мужчину. А с приходом Сью Фергюсон эта трещина окончательно превратилась в бездну. Прежде мы хорошо работали вместе. Я всегда думала, что Рэйчел меня уважает, что мне удалось сгладить последствия обучения, которое внушает таким молодым женщинам, что мир устроен определенным образом. Я думала, что она слушала мои рассказы о работе полиции до введения комендантского часа и усвоила тот факт, что ни одна система не является безошибочной и безупречной. Теперь я сомневаюсь, что она меня слушала.

Я не знаю, стоит ли рассказать ей о тех случаях, о которых упомянула Сью? О ДТП и о ножевых ранениях. Но я не хочу, чтобы она передала это обратно начальнице.

По третьему адресу проживает женщина чуть за тридцать, бледная и дерганая. Но она хотя бы впускает нас в дом. Там мы видим мужчину немного моложе ее. Он точно ее родственник. Гостиная заставлена цветами, а на каминной полке лежат открытки с надписью «Соболезнуем вашей утрате» и разные вариации на тему.

– Вы по поводу папы? – с надеждой в голосе спрашивает мужчина. – Вы арестовали ту женщину, которая ударила его электрошокером?

– Боюсь, что нет, – говорю я.

Его плечи поникли.

– Нет. Так я и думал. Вы всегда защищаете своих, не так ли? Полицейские, надсмотрщики – вы все заодно.

Мы явно о чем-то не знаем. Придется действовать осторожно. Я смотрю на Рэйчел, но по выражению ее лица понимаю, что она тоже не в курсе. Ее пальцы порхают над экраном планшета. Мой планшет пищит. Я снимаю блокировку, просматриваю присланное ею сообщение и сразу понимаю, что в этом доме происходит кое-что интересное.

Внимательно оглядываю женщину. Она стройная и высокая.

Может быть, я была неправа насчет видео.

Может быть.

Глава семнадцатая. Элен

К концу школьных занятий в понедельник вечером Элен почувствовала себя разбитой и голодной. Ей пришлось задержаться из-за родительского собрания, которое включало в себя десять невыносимых минут с Кэсс Джонсон и ее матерью. Кэсс пребывала в плохом настроении. Более того, Элен подозревала, что Кэсс, несмотря на все ее бахвальство и браваду, глубоко несчастна.

Элен подумала, что, вероятнее всего, это во многом связано с ее отцом. Всех сотрудников вызвали на экстренное совещание на следующий день после того, как он нарушил комендантский час. Их школа впервые столкнулась с подобной ситуацией, но у них уже был разработан план. Директор объяснил, как реагировать на неизбежные расспросы учеников и других родителей. Кэсс на тот момент не была ученицей Элен, и она не уделила этой теме должного внимания. Элен вообще считала, что с этой темой покончено, пока не случился урок на прошлой неделе, когда Эми задала свой неудобный вопрос, а Кэсс покинула класс.

Саре Уоллес Элен не сообщила, что Кэсс убежала с урока, и до сих пор ломала голову, а не следовало ли ей об этом сказать. Может, позвонить Саре сейчас и рассказать о случившемся? Станет ли от этого лучше или хуже? Ее разум продолжал гонять эти мысли по кругу. Она ехала домой словно в оцепенении и мечтала лишь о теплой ванне, мягкой постели и о Томе. Рядом с ним все снова станет хорошо.

Добравшись до входной двери, она почувствовала, что совершенно измотана. Даже одежда казалась слишком тяжелой. Юбка противно терлась о ноги. Элен опустила сумку на пол, зажав ее ногами, стала искать ключи. Наконец она открыла дверь.

– Том? – крикнула Элен, снимая туфли и аккуратно ставя их на полку.

– Я тут! – донесся из кухни его голос.

Элен устало пошла на его голос. По крайней мере, ей не придется стоять у плиты. Он обещал что-нибудь приготовить к ее возвращению.

– Привет, любимый... – начала она, но слова застряли в ее горле. На кухне царил беспорядок. Раковина была забита грязными кастрюлями. Из банки с запеченными бобами с поднятой под прямым углом крышкой капал соус и заливал столешницу. Рядом с чайником валялась куча использованных чайных пакетиков. На кухонном столе стояла вскрытая громадная картонная коробка. Рядом лежал айсберг из полистирола. Том стоял, засунув голову в холодильник.

Ужином здесь и не пахло.

Подойдя к раковине и открыв кран, Элен услышала странные мужские голоса. Они доносились из гостиной.

– Кто это? – спросила она. Она не хотела показаться резкой, но не была уверена, что ей это удалось. Элен добавила в кастрюлю немного жидкости для мытья посуды.

– Просто пара приятелей, – ответил Том и закрыл дверцу холодильника. На его верхней губе осталось молоко, и он вытер его тыльной стороной ладони.

– О! А это что? – Элен указала на коробку.

Том переминался с ноги на ногу.

– Я подумал, а не обновить ли мне мою игровую систему, – объяснил он. – Увидел в продаже вот эту. Она шла с хорошей скидкой, слишком хорошей, чтобы отказаться.

Элен сглотнула. Игровая система? Это крупная трата. Ни на что подобное она не соглашалась. Он даже не спросил ее мнения.

– Во сколько она обошлась?

– Какая разница?! Я больше не плачу арендную плату за свою квартиру, и мы можем себе это позволить. Серьезно, детка, расслабься. Это просто приставка. – Он придвинулся ближе и обнял ее за талию. – Не сердись, – прошептал он. – Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Мне не нравится, когда ты злишься.

Из гостиной донеслись победные крики, и Том взглянул на дверь.

– Вот что, – сказал он. – Дай-ка мне минутку. Я избавлюсь от этих двоих, мы здесь приберемся и закажем еду. И ляжем спать пораньше.

Он ухмыльнулся, стиснул ее талию и помчался в гостиную. Она услышала, как его тон слился с другими мужскими голосами. Они смеялись, но слов было не разобрать. Гнев стих, но давящая тяжесть все еще сидела в груди, и это смутное ощущение пугало ее. Еще больше ее пугало то, что Том мог заметить эту вспышку и усомниться в ее чувствах к нему. Она этого не допустит. У них хорошие отношения. Они не из тех пар, что ссорятся. Нет, это точно не про них.

Элен еще раз оглядела кухню и вздохнула. Сняла со столешницы коробку и поставила на пол, сложила внутрь куски полистирола. Они терлись друг о друга и скрипели. Она вымыла посуду и аккуратно расставила ее на полке для сушки. Подмела пол. Твердила себе, что слишком остро отреагировала. Это не только ее дом, но и дом Тома. Пора прекратить считать его только своим.

Она прошла в гостиную и увидела двоих мужчин, которых никогда прежде не встречала. Уходить они явно не собирались. Один из них расслабленно сидел в кресле, положив на ее кофейный столик грязные кроссовки. Другой стоял в углу вместе с Томом. Они пытались поднять ее диван.

– Эта чертова штука весит тонну, – пробормотал мужчина.

– Перестань ныть, ты уже большая девочка, – сказал Том, и они передвинули диван на три фута влево. Незнакомый мужчина, кем бы он ни был, отпустил свою сторону дивана так, что тот с грохотом ударился об пол. Элен вздрогнула. Том повторил его движение. Было ощущение, что в ее обычно такой тихой квартире взорвалась бомба.

Все шумели и кричали, и Элен чувствовала себя невидимкой. Она подумала уйти на кухню, а может быть, даже на улицу и сесть в машину, но Том обещал их выпроводить.

– Привет, – поздоровалась она. Она не хотела показаться его друзьям грубиянкой и боялась им не понравиться. Но в то же время ее распирало спросить, чем они занимаются в ее гостиной. Интересно, почему она никогда раньше их не встречала?

– Привет, – ответил тот, что стоял возле дивана, и такое же ворчание донеслось от того, кто сидел в ее кресле. Заметив ее взгляд на своих ногах, он медленно, но все-таки убрал их с кофейного столика.

– Извините, ребята. На сегодня все, – заявил Том и засунул руки в карманы. – Увидимся в воскресенье.

– А что в воскресенье? – осведомилась Элен.

– Футбол.

– О, – сказала она. – Понятно.

Сидевший в кресле поднялся на ноги.

– Было приятно, наконец, познакомиться, – заметил он.

– Да, – тихо произнесла она, когда второй кивнул в ее сторону и вышел вслед за другом. Открылась и закрылась дверь, и в квартире остались только она и Том. Она стояла и смотрела на нелепо втиснутый под окно диван и на размазанную по журнальному столику грязь. Ее драгоценное вязаное одеяло, прежде аккуратно сложенное на диване, валялось в углу неопрятной кучей. Телевизор также передвинули, разместив рядом с ним громоздкую черную приставку, а ее кресло поставили так, чтобы любой, кто в нем сидел, имел идеальный обзор экрана.

Том опустился в кресло.

– Что хочешь на ужин? Пиццу? Или что-то китайское?

– Пиццу, – ответила Элен. Пиццерия находилась за углом, так что это будет, по крайней мере, быстро. Она посмотрела на часы. Седьмой час.

– Ты позвонишь или я? – спросил он. – Наверное, будет лучше, если ты за ней сходишь. Если станем ждать заказ, это затянется бог знает на сколько.

– Я все сделаю, – сказала она, вернулась на кухню, зашла на сайт, отправила заказ и вернулась в гостиную. Она подняла с пола одеяло и аккуратно сложила его, с тоской глядя на кресло. В одной руке Том держал джойстик от приставки, в другой пульт от телевизора. Элен села на диван под окном, откуда открывался вид на дверной проем, ведущий в кухню, и на переполненный мусорный бак.

– О, кстати, – спохватился он. – По-моему, что-то не так с моим электронным браслетом.

– Что именно?

Он положил лодыжку на колено, подтянул джинсы и продемонстрировал браслет.

– Смотри: лампочка мигает.

У правильно функционирующего прибора сбоку постоянно горел красный свет, показывая, что устройство активно. Но у Тома этот свет мигал.

– Что случилось? – спросила Элен.

– Без понятия. Я только недавно заметил.

– Ты должен был мне позвонить. Я бы вернулась пораньше и отвезла тебя в центр. Если мы поедем сейчас, то можем не успеть вернуться до комендантского часа.

– Давай утром, – сказал он, нажимая на кнопки на контроллере. – Подбросишь меня, ладно?

– Да, конечно, – ответила Элен. Утром у нее было свободное время, в течение которого она собиралась проставить оценки и подготовиться к уроку, но вместо этого вполне могла бы отвезти его на диагностику. Но весь оставшийся вечер ее не покидало ощущение, что ей не очень-то хочется это делать.

Глава восемнадцатая. Сара

Сара почти не спала ночь с субботы на воскресенье и воскресный вечер провела, попивая белое вино из коробки с миссис О’Брайен и парой других женщин, отчасти для того, чтобы избежать Кэсс, а отчасти потому, что ей нужно было поговорить с соседками. Они понимали, как ужасно она себя чувствует, как потрясена, разочарована и напугана. Ей до сих пор не верилось в то, что произошло. Мало того что Грэга освободили раньше, чем следовало, так еще и отправили домой.

Обеденный перерыв понедельника она провисела на телефоне, пытаясь выяснить, зачем это было сделано. Ей объяснили, что в одном из крыльев тюрьмы случился пожар, что и привело к досрочному освобождению Грэга и нескольких других заключенных, и в суматохе на ее просьбу не обратили внимания. Женщина на том конце провода выслушала Сару с невероятным терпением, но конечный результат от этого не поменялся. Переезд Грэга не являлся приоритетной задачей, если только он не наделает глупости, например не нарушит комендантский час или на кого-нибудь не нападет. Сара закончила разговор с головной болью и ощущением, что постарела лет на десять. Какая досада! Она привыкла думать, что Грэг – часть ее прошлого, человек, о котором можно навсегда забыть, но не тут-то было...

После всего этого Сара напрочь забыла про родительское собрание в понедельник вечером, пока Кэсс не напомнила о нем за полчаса до начала, и они поспешили в школу.

Во вторник утром она встала и обнаружила на капоте своего автомобиля глубокую царапину. Она стояла и смотрела, не в силах пошевелиться. Как это могло произойти? Ей вспомнился молодой человек в серебристой машине, который следовал за ней от работы домой. «Да у меня паранойя», – подумала она. На машинах появляются царапины, так бывает. Скорее всего, это произошло накануне вечером возле школы, а она попросту не заметила.

На работе она никому об этом не рассказала. Все только успокоились, и ей не хотелось снова их будоражить. Они ждали отчета судмедэксперта о Поле Таунсенде. Хадия вроде бы не сильно переживала на этот счет.

– В заключении врача указано, что он курил и имел лишний вес, – сообщила она. – Мэйбл подтвердила ваши слова о том, что он ее оскорблял. Вы поступили правильно, Сара. Патологоанатом с этим согласится. Поверьте мне.

Саре оставалось дождаться подходящего момента, чтобы сообщить о пропаже ключа от электронного браслета. Но в то утро Хадия поймала ее на пути в офис, схватила за рукав и произнесла то, что Сара боялась услышать все эти дни.

– Сегодня забегу к вам проверить ключи и браслеты, Сара.

– Хорошо, – сказала Сара, хотя ничего хорошего в этом не было. – Пойду подготовлю кабинет и проверю список клиентов на сегодня. – Она поспешила уйти прежде, чем Хадия добавит что-то еще, хотя понятия не имела, что ей делать. Дерьмо. Проклятое дерьмо! Почему она не сообщила о пропаже ключа сразу, когда заметила, что он не на месте? Да, это навредило бы ее послужному списку, но она могла бы свалить это на мужчину, которого ударила электрошокером, и заявить, что ключ пропал в возникшей неразберихе. Она бы получила выговор, и это затянуло бы ее продвижение по службе, но все было бы в порядке.

А теперь, черт возьми, ничего хорошего ждать не приходилось.

Она сидела в своем кабинете за закрытой дверью, пытаясь сообразить, что делать, когда в дверь постучали. Вошла Хадия. Саре стало дурно.

С планшетом в руке Хадия села рядом с ящиками. Как Сара и ожидала, она в первую очередь выбрала нижний ящик. Она проверила каждую открытую коробку, пересчитала лежащие в них электронные браслеты, сравнила данные с введенными Сарой цифрами и удовлетворенно кивнула. Она закрыла ящик и потянулась к верхнему.

Сара понимала, что должна сообщить о ключе. Но только она открыла рот, как в дверях появилась Мэйбл.

– Хадия? – спросила она. – У нас сломанный электронный браслет, требуется срочный прием. Можем мы вклиниться в расписание?

Хадия вздохнула и поднялась на ноги.

– На сегодня полная запись. Пусть позвонит в другие центры.

– Его девушка – моя подруга, и я ей пообещала, что мы это сделаем, – возразила Мэйбл. – Пожалуйста!

– Добавь его в мой список, – выпалила Сара. – Я займусь им первым.

– Вы уверены? – спросила Хадия.

– Да. Не проблема.

– Спасибо. Значит, все в порядке. – Хадия помахала рукой в сторону ящиков, развернулась на каблуках и вышла в приемную.

Сара едва не рухнула на стул. Опасность была гораздо, гораздо ближе, чем хотелось бы.

– Ты в порядке? – спросила Мэйбл.

– Да. Просто трудная неделя.

Когда вошел мужчина со сломанным электронным браслетом, Сара сразу его узнала. Это был Том Робертс. Парень, который не нравился Мэйбл. Саре он тоже не понравился, особенно когда улыбнулся так, будто его присутствие в ее кабинете – подарок судьбы. Но он избавил ее от тяжелого разговора с Хадией, поэтому особой неприязни она к нему не испытывала.

– Что-то я к вам зачастил, – заметил он.

– И правда, – ответила Сара, когда он устроился в кресле и подтянул штанину джинсов. На электронном браслете не было ни трещин, ни царапин, ни каких-либо признаков того, что его повредили или пытались каким-то образом снять. Такие приборы создавались надежными и прочными. Они выдерживали час в ванне или бассейне, удар футбольного мяча по лодыжке и сильное нажатие отверткой. Она видела, как мужчины пробовали все вышеперечисленные методы. В самом начале работы она испытала шок, узнав, как некоторые мужчины пытались избавиться от своих электронных браслетов. Насколько ей было известно, Грэг этим никогда не занимался, и ей и в голову не приходило, что другие мужчины это делают.

Это была своего рода головоломка. На боку электронного браслета тревожно мигал красный свет. Обычно это указывало на попытку взлома или снятия устройства, однако на корпусе не осталось ни единой царапины. Или батарея работала неисправно, или где-то внутри отошел контакт. Сара проверила прибор. Он отлично функционировал.

«Наверное, что-то в нем неисправно», – подумала она, делая пометку в записи.

– Я поставлю вам новый.

– Я так и предполагал, – сказал он.

– Есть идеи, как это произошло?

– Нет. Я просто заметил, что лампочка мигает. Странно, правда? Такого еще не было.

– Когда вы заметили?

– Вчера днем. Я знаю, я должен был приехать сразу, но машина была у моей девушки, и мне пришлось ждать, пока она вернется с работы. Потом выяснилось, что у нее был тяжелый день, и ей не хотелось никуда ехать. Она работает учительницей в школе, и вчера вечером состоялось родительское собрание.

– Понятно, – сказала Сара, доставала рулетку и измерила его лодыжку. Она взглянула на него, на этот раз с более близкого расстояния. Темные глаза. Острые скулы. Она мысленно сравнила его с мужчиной, который шел в консультационный центр с мисс Тейлор. – В какой школе она работает?

– Бернсайд-Хай.

Кэсс училась в Бернсайде. Сара могла бы сообщить ему об этом и спросить, как зовут его подругу, но знала, что с клиентами лучше не делиться личной информацией. Сверившись с показаниями рулетки, Сара выдвинула ящик стола и достала новый электронный браслет среднего размера. Прежде чем застегнуть его на лодыжке мужчины, она сделала свежий снимок его лица для базы данных и еще раз уточнила дату рождения. Проверила посадку и спросила у мужчины, удобно ли ему. Он сказал, что удобно, поблагодарил ее и снова улыбнулся, на этот раз шире. На Сару это не действовало. Возможно, из-за опыта с Грэгом, а возможно, профессиональная деформация. С начала работы она общалась с сотнями мужчин. Да и какая разница. Конечный результат оставался таким же. Она видела их насквозь и знала, в какие игры они играют. Он включил очарование, потому что осознавал, что должен был найти способ добраться до центра накануне днем, и не хотел, чтобы она подняла шумиху. Она решила, что пусть на этот раз это сойдет ему с рук.

– Хорошо. Все готово. Надеюсь, с этим браслетом проблем не будет.

– Спасибо. – Он встал, опустил штанину, и Сара последовала за ним в коридор, собираясь сбегать в туалет до того, как войдет следующий мужчина. Она сразу заметила Элен Тейлор. Та сидела на стуле в дальнем конце зала ожидания и болтала с Мэйбл. Увидев Тома, женщины вскочили. Значит, она не ошиблась. Том – тот самый мужчина, которого она видела при входе в консультационный центр.

Он подошел к ним и взял Элен за руку.

Сара отметила, как близко Том стоял к Элен, как крепко взял ее руку, как смотрел на Мэйбл. Когда-то она увидела бы в этом проявление заботы, а теперь лишь закатила глаза. Она задержалась, наблюдая за ними тремя, и поздоровалась с Элен быстрой улыбкой, когда та посмотрела в ее направлении.

– Где сегодня будем ужинать? – спросила у Элен Мэйбл.

– Сегодня я не могу, – ответила Элен.

– Почему?

– Неделя выдалась сложная. В квартире накопилось много дел. Но на следующей неделе обязательно встретимся, обещаю.

– Отлично, – сказала Мэйбл, развернулась и пошла в свой кабинет.

Сара никогда не слышала, чтобы кто-то умудрился вложить в одно слово столько смысла. Но, опять же, это не ее проблемы. Она быстро сходила в туалет, вернулась, прибралась на столе и вызвала следующего клиента. И совсем не удивилась, когда Мэйбл заговорила об этом за обедом.

– Послушай моего совета, – сказала Сара. – Не ссорься с ней из-за этого.

– Я и не собираюсь, – возразила Мэйбл. – Но сейчас у нее, похоже, нет времени на меня.

– Оно появится. Держи дверь открытой для нее, Мэйбл. Она переживает необычный период жизни и ни о чем не думает. Влюбленность – странная штука. Люди начинают вести себя как идиоты. Но это пройдет, обещаю.

– Не знаю, – произнесла Мэйбл. – Она им одурманена. У нее нет места, нет энергии ни для чего и ни для кого другого.

– Все меняется, – заметила Сара, хотя и не была уверена, что Мэйбл ей поверит. – Что бы сейчас ни происходило, это не продлится вечно.

Все меняется. Прекрасные младенцы превращаются в озлобленных подростков, семейное счастье – в домашнее рабство, нарушившие комендантский час мужья возвращаются домой, и все мужчины в конце концов показывают свое истинное лицо.

Так устроен мир.

Глава девятнадцатая. Кэсс

В тот день Кэсс вернулась домой в пустую квартиру. Она жутко обрадовалась, что мать еще не пришла. Это было ужасно – явиться в школу после того, как она выбежала из класса. Никто ничего не сказал, но она знала, что все обсуждали у нее за спиной.

Как же прекрасно было остаться в квартире в одиночестве хотя бы на пару часов, расслабиться перед телевизором и чтобы Сара не дышала ей в затылок. Интересно, что делал отец? Вот бы с ним связаться! Она успела сообщить ему, что они живут в Женском доме, но потом Сара вышла из ресторана, и Грэг сказал, что ему пора уходить.

Она до сих пор точно не знала, где он живет, но наверняка где-то в Риверсайде. Всех освобожденных мужчин отправляли из тюрьмы в тот район, и люди старались туда не соваться. Она видела таких мужчин, в дешевой одежде и старых кроссовках, когда они садились в автобус, идущий в Риверсайд, и всегда считала их омерзительными. Мысль о том, что ее отец живет с ними, была ей ненавистна.

К счастью, через несколько дней ей исполнится восемнадцать, и она получит доступ ко всей необходимой ей информации, хочет того Сара или нет. Это подняло Кэсс настроение, подпорченное тем фактом, что она выбежала из класса после того, как Эми Хилл упомянула о сидящем в тюрьме отце. И вот он уже не в тюрьме, и даже если он и живет в Риверсайде, то она была уверена, что это ненадолго. Он найдет работу и уедет оттуда, как только сможет.

Кэсс вошла в комнату и плюхнулась на кровать. Покопалась в сумке, достала ключ от электронного браслета и перевернулась на спину, разглядывая его. Ее мысли переключились на Билли. Они подружились потому, что больше никто не хотел иметь с ними дела. Но все изменилось. Теперь это были два человека с общим секретом. Их связь основывалась на чем-то реальном, и, сняв его электронный браслет, Кэсс осознала, что совершила что-то поистине важное. Она гораздо лучше тех девчонок в школе, что сплетничают в туалетах в обеденный перерыв и беспокоятся о всяких глупостях.

Ей нравилось знать, что она нужна Билли. Если она откажется вернуть его электронный браслет на место, его это уничтожит. Конечно, она никогда так не поступит, но от этой мысли перехватывало дыхание и слегка утихал гнев, который она продолжала испытывать из-за того унизительного урока, когда мисс Тейлор заставила их заниматься армрестлингом.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Кэсс торопливо сунула ключ обратно в сумку. Мать просунула голову в дверь и выразила желание поговорить о дне рождения дочери, чем немало ее удивила. Сара пресекала все предыдущие попытки обсудить этот вопрос, и Кэсс решила, что она собиралась просто проигнорировать эту тему.

– Я подумала, почему бы нам не поужинать где-нибудь, – предложила Сара. – Нарядимся и сходим в какое-нибудь приятное местечко.

– Можно папе прийти? – спросила Кэсс.

– Нет.

– Почему?

После этого все, как и ожидалось, пошло под откос. Сара не только не согласилась пригласить его на ужин, но и отказалась назвать Кэсс его адрес. День рождения приближался, и Кэсс уже не ждала, что Сара что-то предложит. Она была готова к разочарованию.

Проснувшись, Кэсс первым делом зарегистрировалась на портале данных, который отслеживал всех мужчин, выпущенных из тюрьмы. Потребовалось всего несколько минут, чтобы подтвердить ее личность и возраст. И вот перед ней дело Грэга. Она внимательно прочитала его, и каждое слово подкидывало дров в топку ненависти, горевшую внутри нее весь прошлый год.

В качестве его предыдущего места жительства был указан их прежний дом. Справа Кэсс увидела новый адрес и поморщилась. Как она и предполагала, он жил в Риверсайде, в квартире 4С.

Затем она зарегистрировалась на iDate, одобренном правительством приложении для знакомств, которым все пользовались. Там действовали строгие правила. Пользоваться сайтом разрешалось только с восемнадцати лет или с семнадцати – с позволения родителей. Она пыталась уговорить Сару одобрить ей доступ на сайт несколько месяцев назад, когда отец попал в тюрьму. Сара, разумеется, отказала. Кэсс никак не могла взять в толк, в чем тут проблема. iDate – безопасное приложение. Делать первый шаг разрешалось только женщинам, а отправка изображений обнаженного тела приводила к пожизненному бану, как и просьба их отправить. Это правило всегда веселило Кэсс. Ну кто станет отправлять незнакомому человеку фото себя обнаженного?

Уже несколько месяцев она готовилась создать учетную запись в iDate в качестве подарка себе на день рождения и сделала бы это в первую очередь, не будь так свеж в ее памяти отказ матери пригласить Грэга на ее праздник. Она выбрала лучшую фотографию и написала, а потом три раза переписала текст о себе, прежде чем загрузить его на сайт. Пройдя всю эту волокиту с подтверждением личности, она получила возможность пользоваться аккаунтом, и на это ушло несколько раздражающих минут. В конце концов дело было сделано.

Она приступила к поискам со жгучим энтузиазмом. Через пять минут она с ужасом констатировала, что большинство мужчин на сайте ужасны, вернулась на страничку поиска и сузила параметры. Возраст до тридцати, рост не ниже 178 сантиметров. Тонкий музыкальный вкус. Все девчонки сойдут с ума от зависти. Однако варианты, которые подкинул ей сайт, оказались довольно скудными.

Она не понимала, почему ей предлагается сплошной хлам? Где все молодые, привлекательные, интересные мужчины? Должен же быть хоть кто-то. Ее планшет запищал, и она перешла во вкладку уведомлений. Это было сообщение от Билли.

🙂

Она ждала, но он так и не ответил. Кэсс выключила планшет и засунула под подушку. Откинула волосы с лица и спустила ноги на пол. Пришло время столкнуться с матерью и неизбежным разочарованием оттого, что день рождения гарантированно будет дерьмовым.

Она пошла по коридору в ванную. Пальцы ее ног сжимались, когда она ступала по ковру.

«Восемнадцать, – подумала она. – Мне восемнадцать, и я могу делать все, что, блин, захочу».

Она ожидала, что ощущения будут более сильными.

Несколько минут она рассматривала в зеркале свое лицо, поворачивая голову и так, и эдак, плотно сжимала губы, чтобы они порозовели, и поднимала волосы, чтобы посмотреть, как они будут выглядеть, если носить их таким образом. Она подумала, не сменить ли ей фотографию в iDate, но решила, что сделает это позже, когда появится больше времени. Затем она пошла на кухню. Сара сидела за столом, обхватив руками толстую белую кружку. Она недавно приняла душ, и ее волосы еще не высохли. После ссоры из-за ужина в честь дня рождения они почти не разговаривали, и Кэсс не знала, к чему готовиться.

– Доброе утро, любовь моя! – воскликнула Сара. – С днем рождения! – Она протянула Кэсс маленький прямоугольник, завернутый в блестящую золотую бумагу, с завязанной в тонкий бант серебристой ленточкой.

Кэсс взяла подарок. Края предмета оказались острыми и твердыми. И коробочка, и упаковка свидетельствовали о том, что внутри что-то дорогое.

– Что там?

– Открой – и увидишь. Ну, давай!

Кэсс осторожно надорвала бумагу, а догадавшись, что внутри, начала рвать сильнее и быстрее. Она чувствовала, что балансирует на грани радостного волнения и разочарования и не знала, в какую сторону пойти. Ее матери не следовало этого делать. Она должна была все испортить.

– Это новый планшет, – объявила Сара. – Я знаю, что твой устарел, и подумала, что ты обрадуешься новому.

Кэсс чувствовала, как отчаянно матери хотелось, чтобы ей понравился подарок, и заставила себя изобразить на лице что-то холодное и плоское.

– Это слишком дорого.

Сара пожала плечами.

– Да, но теперь у нас дела идут лучше, не так ли? А восемнадцать лет бывает всего раз в жизни. – Она встала, вылила в раковину остатки кофе и ополоснула кружку. Когда она склонилась над раковиной, на ее лицо на мгновение упал луч света, и Кэсс заметила, что у ее кожи серый оттенок, а тело под халатом кажется уставшим и неуклюжим. – Послушай, Кэсси, – сказала она и повернулась к окну, чтобы Кэсс не видела ее лица. – Я знаю, что в последнее время мы с тобой не ладили, но давай попробуем это исправить. Так продолжаться не может. Это нездоровая ситуация для нас обеих. Мы все время спорим. Целыми днями не разговариваем. Мы даже не обнимаемся. Неужели тебе не хочется, чтобы мы относились друг к другу добрее?

Кэсс ощутила внутри вспышку какого-то позабытого чувства, которого не было уже давно. Когда-то она радовалась маминым объятиям, а теперь даже не помнила, когда Сара в последний раз к ней прикасалась. Она и не знала, как это сделать. Сама мысль казалась неестественной. Этого не будет. Но она чувствовала, что должна чем-то отплатить матери. Она не хотела, чтобы Сара отняла у нее новый планшет.

– Спасибо за планшет. Это и правда нужный подарок.

– Хорошо, – сказала Сара и повернулась к Кэсс. – Я рада, что он тебе нравится. И знай, Кэсс: ты можешь рассказать мне все что угодно. Не хочу, чтобы у тебя были от меня секреты.

Они стояли молча, глядя друг на друга. Это был уже второй раз за вечер, когда еще можно было что-то сказать и все изменить. Но Кэсс заметила, как в глазах матери блеснули слезы, и ей стало страшно. Она панически не хотела соприкасаться с чужой уязвимостью. Не хотела слышать о чувствах матери, знать о ее боли, просто находиться рядом. Она думала о своем отце, живущем в Риверсайде, и о ключе от электронного браслета на дне школьной сумки. Она отшатнулась назад.

– Мне пора делать уроки.

– А позавтракать?

– Я не голодна, – буркнула Кэсс, уже выходя. Вскоре она укрылась в безопасном пространстве своей комнаты и плотно прикрыла дверь. Она посмотрела на планшет прелестного серо-голубого оттенка с глянцевым сенсорным экраном. Он был гораздо красивее, чем старый гаджет. Кэсс включила потрепанное устройство, прижала его корпусом к новому и замерла в ожидании, пока перенесутся данные. Синхронизация завершилась почти мгновенно. Она написала Билли.

Подарок был невероятным. Сара никогда не покупала ей ничего красивого.

– Боже мой, – прошептала Кэсс. – Она пытается меня подкупить.

«Ты можешь рассказать мне все что угодно», – вдруг пронеслось в ее голове. Она почти поверила, что Сара подарила ей планшет, потому что ей не все равно, а на самом деле этот дорогой подарок доказывал обратное. Ее матери было все равно. Она просто хотела, чтобы Кэсс перестала задавать вопросы об отце и хорошо ладила с соседками. А вдруг ей удастся подкупить Кэсс, и та признается, что взяла ключ от электронного браслета?

Она оделась, взяла сумку и направилась обратно в кухню. Сара по-прежнему сидела там и смотрела в окно. Закипал чайник. Обычно мать уходила рано и уж точно не зависала в такой час на кухне в халате.

– Ты сегодня не работаешь? – спросила Кэсс.

– Я поеду немного позже, – объяснила Сара. – Я надеялась, что мы вместе позавтракаем.

Кэсс сунула руку в карман и нащупала кончиками пальцев гладкую поверхность нового планшета, напомнив себе, что здесь происходит на самом деле.

– Я уже сказала, я не голодна. И у меня нет времени. И скорее всего, домой я приду поздно.

– Почему?

– У меня есть папин адрес. Хочу его навестить.

Лицо матери помрачнело, и Кэсс поняла, что не ошиблась.

– Вряд ли это хорошая идея.

– Почему?

– Он только что вышел из тюрьмы, Кэсс. Ему сейчас нелегко. Ему нужно некоторое время, чтобы разобраться в себе.

– Хочешь сказать, он сейчас слишком занят, и у него не найдется времени на меня?

– Я не это имела в виду, – сказала Сара.

– Тогда что ты имела в виду?

Взгляд матери стал колючим.

– Перестань, Кэсс.

– Перестать что? Спрашивать про папу?

– Ты знаешь, о чем я.

– Я имею право видеть его, когда захочу. Тебя это не касается.

– Может, и нет, – медленно произнесла Сара. – Но это не значит, что я стану поощрять твои глупые решения. Оставь это, Кэсс. Ты не знаешь...

Что бы ни собиралась сказать ей мать, Кэсс ничего не слышала. Она видела только, как шевелятся ее губы, складывая слова, но ее гнев был настолько громким, что заглушал все звуки. И она была этому рада.

– Все было отлично! – заорала она. – Мы были счастливы! Мы были семьей! А ты все испортила!

Хлопнул тостер, и маленькую кухоньку наполнил аромат теплого жареного хлеба. Как же Кэсс все это ненавидела! Ненавидела эту кухню, квартиру и свою мать. Она схватила сумку и выбежала. Ей надоело так жить. От подобной обыденности она буквально задыхалась.

Кэсс с грохотом понеслась вниз по лестнице.

Другие женщины, жительницы этого дома, собрались у главной двери. Кто-то повесил самодельный баннер с огромными золотыми буквами «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КЭСС!». Кто-то сунул ей в руки букет цветов.

– Отстаньте от меня! – в ярости вскричала она. Несколько женщин протягивали ей подарки, но она не могла принять их сейчас. Просто не могла.

Кэсс выскочила на улицу и перебежала через дорогу, едва не попав под колеса. Водитель возмущенно просигналил. Кэсс показала ему палец и побежала дальше. Она ненавидела Женский дом и населявших его любопытных, трусливых старух. Они думали, что все знают. Но на деле не знали ничего. Они ничего не знали ни о желаниях, ни о ее чувствах. Они смеялись над ней, когда она надевала короткую юбку или наносила яркий макияж. Ожесточившиеся, завистливые старухи. Кэсс никогда не станет жить, как они.

А теперь и Сара превратилась в озлобленную старуху. Она дала матери шанс поступить благоразумно, признать, что Кэсс повзрослела, и проявить к ней хоть каплю уважения. Но Сара этого не сделала. По крайней мере, теперь Кэсс понимала, что думает ее мать. Сара до сих пор считала Кэсс ребенком, которым можно управлять и которого можно контролировать.

Что ж, Кэсс ей покажет.

Глава двадцатая. Сара

Сара оперлась руками о край раковины и сгорбилась, на мгновение дав волю жгучей жалости к себе. Она видела Кэсс в окно. Та бежала, опустив голову и размахивая руками. Дочь вылетела прямо под машину, та резко затормозила и загудела, Кэсс обернулась и показала водителю средний палец. Сару захлестнула волна отвращения. Она следила за Кэсс взглядом, пока та не скрылась из вида, и обхватила голову руками, недоумевая, как они, черт побери, до этого докатились. Совсем не таким она представляла себе восемнадцатилетие дочери.

А Грэга здесь даже не было. Он не имел никакого права властвовать над ними в этот день, как и во все предыдущие годы, и все же его он это делал. Сару не покидало гнетущее ощущение, что ей никогда, вообще никогда от него не избавиться. Она вспомнила слова миссис О’Брайен о том, что ей следует рассказать Кэсс правду об ужасном последнем дне, о видеозвонке, свидетельницей которого она стала. Но и сейчас она не хотела, чтобы Кэсс знала. Это было слишком страшно, слишком неловко, и в некотором смысле было бы лучше, если бы Кэсс продолжала думать, что ее отец – порядочный человек. Осознать, что тот, кого ты боготворила, на деле другой, – жестокий и разрушительный урок. И Сара до последнего пыталась уберечь дочь от этой правды.

Возможно, пришло время принять, что все идет своим чередом. Скоро Кэсс уйдет из дома и поступит в университет. Наверное, когда они станут жить на расстоянии, их отношения улучшатся.

Сара убрала руки от лица, моргнула, смахивая слезы, и поймала себя на том, что опять смотрит на улицу. Картинка оставалась немного размытой, но она была уверена, что видела... Нет. Не может быть.

Но это был именно он.

Она выскочила из квартиры, босиком и в халате, но не успела. Зал для завтрака был полон. Миссис О’Брайен открыла входную дверь, и раздался знакомый мужской голос. Женская болтовня резко стихла, будто кто-то нажал на выключатель.

– Я ищу Кэсс Джонсон, – объявил он.

– Уходите! – воскликнула миссис О’Брайен.

– Я же сказал: я пришел к Кэсс Джонсон. Мне нужно ей кое-что передать.

– Оставьте это у ворот.

Сара подбежала к двери, полы халата разметались в стороны. Она подтянула их на место, следя за тем, чтобы все было прикрыто.

– Простите, Лиз, – сказала она. – Я с ним разберусь.

Миссис О’Брайен отступила назад, оставив Сару лицом к лицу с бывшим мужем на пороге ее драгоценного дома, в который мужчинам был вход воспрещен. Она закрыла за собой дверь, чтобы он не мог заглянуть внутрь здания.

– Тебе сюда нельзя, – предупредила она.

Он посмотрел на нее как на что-то противное, во что он только что вляпался.

– Я имею право видеть свою дочь в день ее рождения.

– Нет, не имеешь.

– Прости, что ты сказала?

– Ей восемнадцать. У тебя нет никаких прав.

– Давай спросим саму Кэсс, ладно? – Он потянулся мимо нее к дверной ручке.

Сара преградила ему путь.

– Ее здесь нет. А ты должен уйти. Тебе даже не стоило подходить к двери. Это Женский дом. Мужчинам здесь не рады.

Он шагнул назад и вдруг заговорил совсем по-другому.

– Верно, – согласился он, оглядывая здание. – Прощу прощения. Я полагал, что, учитывая ситуацию, мне позволят оставить для нее подарок. – Он поставил пакет на землю. – Я могу быть уверен, что ты передашь это Кэсси? Не хочу, чтобы она решила, что я забыл о ней в день ее рождения.

Сара смотрела ему вслед и ощущала в животе тугой узел ярости. Неожиданно неразумной оказалась она, а не он. Схватив пакет, Сара вошла в Женский дом, захлопнула за собой дверь и побежала вверх по лестнице в квартиру, не глядя на сидящих за завтраком женщин в зале и ощущая на спине тяжесть их взглядов.

Она переступила порог своей квартиры и разрыдалась, не в силах справиться с накрывшей ее волной ярости и волнения. Она поставила пакет на кухонный стол и разорвала упаковку. Ни за что на свете она не передаст его подарок Кэсс, не проверив. Расправившись с тонкой, дешевой бумагой, она обнаружила серьги и флакон духов с неприятным запахом. Она не хотела, чтобы Кэсс ими пользовалась, выбросила и то, и другое в мусорное ведро и пошла собираться на работу. Сара радовалась, что у нее простая рабочая одежда, легкие в уходе волосы и понятный и четкий распорядок дня.

Стук в дверь вырвал ее из размышлений. В коридоре, скрестив руки на груди и с мрачным выражением лица стояла миссис О’Брайен.

– Нам нужно поговорить, – заявила она.

Сердце Сары упало.

– Знаю. Мне жаль. Я понятия не имела...

– Некоторые женщины напуганы и расстроены. Мужчинам запрещено сюда заходить. Они должны оставаться за воротами. Таково правило.

– Я им все объясню.

– Хорошо. Ты нам нравишься, Сара, и мы хотим, чтобы вы продолжали здесь жить. Но нельзя, чтобы это повторилось. Правила в этом доме предельно четкие. Если ты собираешься поддерживать какие-то отношения с бывшим мужем, тебе придется поискать другое жилье.

– Знаю, – сказала Сара. – Клянусь, я его сюда не звала. И у меня нет намерения поддерживать с ним какие-либо отношения.

– Верю. Но моя работа заключается в том, чтобы ни для кого не было исключений. Мы уже сталкивались с такими женщинами, которые переезжали к нам и думали, что их наши правила не касаются. – Она обняла Сару. – Кстати, с днем рождения дочери! Побалуй себя чем-нибудь. Ты заслужила.

– Спасибо, – сказала Сара.

Саре было и больно, и стыдно. Совсем не на такое начало дня она рассчитывала. День рождения Кэсс всегда оставлял горько-сладкое послевкусие. Интересно, другим матерям тоже бывает так тяжело в этот день? Разве все они испытывают исключительно праздничные чувства, а не проваливаются, как она, в тягостные воспоминания о схватках и родах? Самым ярким воспоминанием Сары был шок, который она испытала сразу после родов, когда лежала на больничной койке, опустошенная и одинокая, а всеобщее внимание было обращено на ребенка, словно он – единственное, что имело значение. Она вспомнила и свой гнев на то, что никто заранее не предупредил ее, каково это на самом деле. Хотя, с другой стороны, разве это возможно? Как описать подобный опыт тому, кто никогда через него не проходил, так, чтобы тебя по-настоящему поняли?

На работу она приехала одновременно с Мэйбл. Выйдя из машины, Сара услышала крик с другой стороны автостоянки, но слов не разобрала, а когда повернула голову, чтобы посмотреть, кто кричит, то увидела женщину. Та резко развернулась и помчались прочь, таща за собой собачонку на длинном поводке.

– Как прошло утро? – поинтересовалась Мэйбл.

– Ужасно. Бывший муж заявился в Женский дом.

– Что он сделал?

– Подгреб прямо к входной двери с подарком для Кэсс на день рождения. Я глазам своим не поверила.

– Наказание за нарушение комендантского часа могло быть и посерьезнее, – заметила Мэйбл. – Год! Как минимум. Эти три месяца их ничему не учат.

– Смешно. Я-то думала, что почувствую себя лучше, когда его выпустят, – призналась Сара. – Когда он сидел в тюрьме, на душе было гадко. Понимаешь? «Мой муж в тюрьме» – не самая приятная мысль, согласись? Трудно признаться людям, что он там. Но сейчас... – Она застонала. – Я просила поселить его в другом месте, но в тюрьме случился пожар, и вот он здесь.

– Господи! Куда его поселили? В Риверсайд-Корт?

– Ага.

– Кэсс знает?

– Да. Утром она предупредила меня, что вернется поздно, потому что собирается увидеться с ним после школы.

Мэйбл протянула руку и сжала запястье Сары.

– О, Сара...

– Мне невыносима мысль, что она опять его увидит. Наверное, ты считаешь меня дурой.

– Нисколько.

– Но он такой...

– Мужчина, – сказала Мэйбл, и Саре стало ясно, что она понимает. И не нужно ничего объяснять. – У тебя хотя бы дочь, а не сын.

– Ты права. Не могу представить себе ничего хуже, чем забеременеть и узнать, что у тебя будет мальчик.

Глава двадать первая. Кэсс

Выйдя из Женского дома, Кэсс направилась к автобусной остановке. Билли уже был там. Она снова предложила ему прогулять школу, и на этот раз в ее словах была лишь доля шутки. Кэсс сомневалась, что ей хватит смелости решиться на такой бунт в одиночку, хотя после того памятного инцидента на уроке о комендантском часе ее тяга нарушать правила крепла с каждым днем. Он отказался и вручил ей самодельную открытку и подержанную книгу о Генрихе VIII.

– Всего один денек, – настаивала Кэсс. – Мир не рухнет, если ты пропустишь один день.

– Нет, Кэсс.

– Но у меня день рождения!

– Знаю. Зайдешь ко мне после школы?

– Зачем?

Он указал на лодыжку.

– Для вот этого.

– Я не знаю, во сколько буду дома, – с раздражением ответила Кэсс.

Когда подъехал их автобус, она в него не села. Билли спросил, куда она собралась. Она ответила, что это не его дело. Кэсс села на следующий автобус, и тот доставил ее прямо в центр города. Она думала, что доберется на автобусе до другого района, где находился Риверсайд-Корт, но, когда увидела на остановке нужный автобус, самообладание ее покинуло.

Она целый час бродила по магазинам, отчаянно надеясь, что кто-нибудь спросит ее, почему она не в школе, и она ответит, что ей восемнадцать, и увидит выражение их лиц, и они, смутившись, отвернутся. Но никто ее не спросил, денег с собой было мало, и прогулка ей быстро наскучила. Какими же прекрасными кажутся все блузки и юбки вокруг, когда они тебе не по карману! Но кое-чем она все-таки могла себя побаловать: например, горячим шоколадом в любимом кафе.

В голове была сплошная путаница. Она проснулась с уверенностью, что именно сегодня все начнет налаживаться, но пока не наблюдалось никаких признаков улучшения. Наоборот. Она злилась на мать за то, что та просто купила ей новый планшет и даже не подумала устроить нормальный праздник. Злилась на Билли за то, что из-за него ей приходится прогуливать школу в одиночестве. И злилась на себя за страх сесть в автобус, который доставит ее в Риверсайд-Корт.

Но когда она добралась до кафе «Кофе-пауза», Берти был там, и она подумала, что, возможно, день еще не окончательно потерян. Словно сама судьба пошла ей навстречу. Она была здесь, он был здесь, в кофейне царила тишина, и Билли не висел у нее на хвосте. Официант стоял за прилавком и белой тряпкой протирал кофе-машину. Он поприветствовал ее той же улыбкой, что и всегда, и внутри у Кэсс стало так щекотно, что захотелось хихикать. Чтобы не рассмеяться, она прикусила язык. На нем была та же футболка с короткими рукавами, плотно облегавшая грудь и бицепсы, а волосы привычно спадали на лоб. Как она могла забыть, насколько он хорош собой? Она была готова поспорить, что он отменно целуется. С такой мягкой нижней губой иначе никак.

– Что закажете? – спросил он, когда она подошла к стойке.

– Карамельный мокко, двойную порцию, – сказала она, на этот раз решив не притворяться, что хочет чаю.

– Сейчас будет, – ответил он. – Садись. Я принесу.

– Спасибо.

Ее любимый столик был свободен, и она направилась прямо к нему, осторожно села на стул, закинула волосы вперед, на плечи, и заправила за уши. Она вытащила планшет и стала пролистывать сообщения. Он принес ей напиток, и Кэсс его оплатила.

– Классный планшет, – заметил он.

– Спасибо. Новый. Подарок на день рождения.

– От твоего парня?

– У меня нет парня.

Одарив ее очередной убийственной улыбкой, он вернулся к прилавку прежде, чем она успела вставить хоть слово. Кэсс попыталась успокоить себя тем, что парень просто занят на работе, но внутри все уже звенело от натянутого до предела напряжения. Пока она нервно постукивала ногтями по столу, он продолжал украдкой посматривать в ее сторону. Кэсс отчаянно давила в себе импульс немедленно действовать. Сделать хоть что-нибудь, лишь бы куда-то выплеснуть этот бешеный, распирающий изнутри запас энергии. Интересно, что сказала бы мать, узнай она, что такой великолепный парень не сводит с ее дочери глаз?

Между ними что-то происходило. Она чувствовала какую-то связь. Иначе зачем бы ему на нее смотреть? Но кофейню стали заполнять люди, и стало очевидно, что он с ней больше не поговорит. Пара ожидающих у стойки женщин бросали на нее неприязненные взгляды, явно намекая, что пора бы освободить столик. Кэсс не обращала на них внимания. Она будет сидеть здесь, сколько захочется, и они ничего с этим не поделают.

Появилась другая официантка и начала собирать пустые чашки. Чашку Кэсс она взяла с вежливым вопросом: «Вы закончили?» Кэсс поняла скрытый подтекст этого вопроса. Она надела куртку и медленно подняла сумку, но он к ней так и не подошел. Кэсс надеялась, что он еще заговорит с ней до ее ухода.

Перед выходом из кофейни ее озарило. Она зарегистрирована в iDate – так почему бы ей не поискать его там? Она открыл сайт, ввела его имя в строку поиска, и планшет тихонько пискнул, выдав ей тот небольшой объем информации, который она искала. Его профиль появился сразу. Ему было двадцать семь, и он любил кататься на велосипеде и ходить в кино.

Она попыталась в последний раз поймать его взгляд, но народу было так много, что она вышла, не попрощавшись, а когда села в автобус, направлявшийся обратно в сторону Женского дома, отправила ему запрос на добавление в друзья. Отца она навестит в другой раз. Лучше в выходные: больше шансов, что он окажется на месте.

Ее запрос в друзья был принят почти сразу.

– Боже мой, – пробормотала она.

Сидевший впереди мужчина обернулся посмотреть, с кем она разговаривает. Кэсс сползла на своем сидении. Выскочило уведомление: у нее новое сообщение. От него.

Он ответил не сразу, и Кэсс запаниковала и пожалела, что так написала. Потом на экране возник смайлик.

Кэсс пискнула.

Перед этим словом Кэсс замешкалась. Но испугалась, как бы он не принял ее за ханжу и не решил, что крепкие выражения не для нее.

Ее кожу покалывало от возбуждения. Они переписывались весь день.

В конце концов, может, это и не самый плохой день рождения.

Глава двадцать вторая. Памела

Наши дни

11:27 утра

Я действую осторожно и через пятнадцать минут добываю нужную информацию. Сотрудница центра электронного мониторинга ударила отца Кейт, Пола Таунсенда, электрошокером, и через несколько дней он скончался от сердечного приступа. Женщина и прибывшие на место происшествия полицейские свидетельствуют о том, что это был агрессивно настроенный мужчина, который осыпал работницу центра оскорблениями, за что и поплатился. Предположений о неуместном использовании электрошокера не выдвигалось. Это событие стало трагедией для стоящих передо мной двух человек, но ничего зловещего в истории не было.

Однако эти двое с принятой трактовкой явно несогласны. Брат, Дэвид, несколько минут бушует по поводу сокрытия улик и грозит обратиться в юридическую консультацию, а также подать в суд, хотя с кем он собирается судиться и по какому поводу, не знает. Более интересен отказ Кейт объяснить, что она делала на улице среди ночи. Она совсем запуталась. Бросает на брата нервные взгляды и ковыряет кутикулы. Я всегда безошибочно определяю, когда люди нервничают. Она что-то скрывает. Они оба. И его шум – такое же прикрытие, как и ее молчание.

– Могу я поговорить с вами снаружи? – шепчет мне Рэйчел.

Мне не хочется оставлять Кейт и ее брата одних, но спорить с Рэйчел в их присутствии не в моих планах. Мы выходим на улицу и встаем рядом с машиной.

– Давайте отвезем их в участок, – говорит Рэйчел.

– На каком основании? – спрашиваю я, хотя подозреваю, что уже знаю ответ.

Рэйчел пересчитывает пункты по пальцам.

– Она не расскажет нам, где была. Она соответствует внешнему виду человека, которого мы видели на камере видеонаблюдения. У нее есть мотив. Вы слышали, что он сказал? Они винят в смерти отца ту сотрудницу. Может, она и есть наша жертва?

– Согласна, что здесь творится что-то странное, но нужно немного сбавить обороты, – говорю я. – Давайте сначала проверим, не пропал ли какой-нибудь сотрудник центра.

Рэйчел уже погрузилась в свой планшет, и не нужно быть гением, чтобы догадаться, кому она звонит. Она быстро переговаривает со Сью Фергюсон по громкой связи, помимо моей воли втягивая меня в разговор.

– Везите их сюда, – приказывает Сью. – Обоих. Выслать вам подкрепление?

– Да, – говорит Рэйчел. – Лучше поместить их в разные машины.

Если хотите знать мое мнение, то мы порем горячку, но ни одна из них этого не понимает.

– Я кого-нибудь пришлю, – говорит Сью. – Как зовут ту сотрудницу?

– Сара Уоллес, – отвечает Рэйчел.

– Нам известно, где она?

– Пока нет, – говорю я.

– Черт возьми, узнайте! – гремит из планшета голос Сью. – Если она пропала, это поможет нам установить личность жертвы и распутать весь этот чертов клубок.

Пока мы ждем вторую полицейскую машину, Рэйчел куда-то звонит. Прибывают две машины, обе без опознавательных знаков, с офицерами Сью Фергюсон внутри. Меня и Рэйчел отметают в сторону. Мы стоим и смотрим, как Кейт и Дэвида выводят из дома, усаживают на задние сиденья и увозят.

Мне это не нравится.

Я убеждена, что вытянула бы правду из Кейт Таунсенд, легко надавив на нее. И мы бы избежали и этой сцены, и дергающихся занавесок соседей. Пара минут – и видео появятся в интернете. Зуб даю.

– Сара Уоллес не на работе и не отвечает на звонки, – говорит Рэйчел. Ее волнение ощутимо. – Кажется, никто не знает, где она.

– Продолжай искать, – отвечаю я. Что, если Рэйчел права, и Кейт Таунсенд замешана в убийстве? Я в это не верю. Наверное, просто не хочу верить и позволяю эмоциям брать верх над здравым смыслом. Жаль, что мне не дали еще пять минут, чтобы побеседовать с Кейт.

Возвращаемся в участок. Толпа снаружи увеличилась втрое, и мне приходится быть предельно осторожной, когда пробираюсь на парковку. Кто-то стучит в окно. Я прошу Рэйчел ничего не говорить, не отвечать ни на какие вопросы, и мы, опустив головы, быстро ныряем в здание.

Поднявшись наверх, я ищу Сью. Мне говорят, что она уже допрашивает Кейт Таунсенд. Представитель СМИ лихорадочно мечется, разговаривает с разными людьми и постукивает по экрану планшета, словно от этого зависит ее жизнь. Технически ни Кейт, ни Дэвид не под арестом. Они, как мы любим говорить, «оказывают помощь следствию».

Я не могу подобраться к Кейт, но это не значит, что у меня не получится провести несколько минут с Дэвидом. Его электронный браслет показывает, что он находился в помещении, ровно там, где ему и полагалось быть, но, как я уже говорила Рэйчел, нам нужно знать наверняка.

Он сидит, сгорбившись, на стуле и ковыряет ноготь большого пальца.

– Что ваша сестра делала на улице? – спрашиваю я.

– Не знаю.

– Ну же, Дэвид. Вы живете в доме вдвоем. В нашем распоряжении данные с ее планшета. Мы с вами знаем, что планшет сам себя на прогулку не выведет. Хватит врать. Отнеситесь к этому серьезно. Сегодня утром мы обнаружили в парке тело, и в этом здании есть офицеры, которые отчаянно ищут любой способ доказать, что в это замешана Кейт. Скажите правду. Дайте мне то, что позволит их удержать.

Если уж это его не напугает, и он мне ничего не расскажет, то другого способа я не знаю. Его щеки краснеют. Он оттягивает рукав толстовки и вытирает ей нос. Его щека дергается. Нервный тик.

– Она выходила.

– Зачем?

– Хотела покататься. В этом нет ничего незаконного.

– Нет, – говорю я. – Она часто катается в такое время?

– Это важно?

– Я хочу знать, обычное ли это для нее дело.

В дверь стучат. Я останавливаю допрос и выхожу. Там Рэйчел.

– Мы извлекли немного данных с ее планшета, – объявляет она. – Сообщение Дэвиду. И у нас появился более четкий маршрут.

Я пролистываю сообщения и сверяюсь с картой. Мое сердце уходит в пятки.

– Удалось что-нибудь узнать о Саре Уоллес?

– Нет. Дома ее нет. Куда ушла, неизвестно. Планшет с собой не брала.

Мы возвращаемся в кабинет для допроса. На этот раз я не стану играть в доброго полицейского.

– Кейт ходила в Женский дом, – говорю я. – Потрудитесь это объяснить?

– Как я это объясню? Был комендантский час. Я сидел дома!

– Понимаю. – Делаю пометку в планшете. Все, что он говорит, записывается, но когда я что-то отмечаю, то выигрываю время, хотя и не могу сказать, что оно мне очень нужно. Я уже знаю, какими будут мои следующие шаги.

– Вы или Кейт знакомы с кем-то из Женского дома?

Он заметно дергается.

– Нет.

– Уверены? – спрашиваю я.

– Я уже ответил «нет», не так ли?

– Там живет женщина, напавшая с электрошокером на вашего отца, – говорю я и выключаю планшет. – Послушайте, Дэвид. Я прочитала сообщения, которые вы отправили Кейт. Я знаю, чем вы оба занимались. Вы собирались отомстить Саре Уоллес. Я вас понимаю. Но мне необходимо знать, как далеко вы зашли.

Он начинает плакать.

– Сара Уоллес убила моего отца.

Прежде чем я успеваю что-то добавить, раздается стук в дверь. Я выхожу в коридор. Там Сью Фергюсон. Куртки на ней нет, а рукава рубашки закатаны до локтей. Похоже, она настроена серьезно.

– Все сходится, – заявляет она. – Вы отлично потрудились, Памела. Такими темпами мы завершим все это к концу дня. Прекрасный результат. Продолжайте его раскручивать. Как только решите, что он готов рассказать нам все, что нужно, зовите меня. Когда у нас появится его свидетельство, что Кейт Таунсенд – наша убийца, она признается. Я не сомневаюсь.

Мой планшет гудит. Я достаю его и смотрю на экран.

– Это Мишель. Патологоанатом, – объясняю я Сью Фергюсон. И отвечаю на звонок.

Завершая разговор, я знаю, что Сью не понравится то, что я ей сообщу.

– На теле присутствует мужская ДНК.

Хотя я знаю, что Сью здесь для того, чтобы найти женщину-убийцу, а не мужчину, ее реакция меня изумляет.

– Это неважно, – говорит она и возвращается к Кейт Таунсенд.

Я стою в коридоре, ошеломленная.

Глава двадцать третья. Элен

После того как Тому наконец заменили электронный браслет, жизнь понемногу вернулась в привычную колею. Элен втайне гордилась тем, как стойко они выдержали свое первое серьезное потрясение. Было тяжело, но они справились. Они доказали, что не принадлежат к числу тех пар, чей союз трещит по швам при малейших трудностях. Да и как могло быть иначе? Ведь они успешно сдали экзамен и получили официальный сертификат на сожительство. У них крепкие отношения. Дело не в том, как долго вы вместе, а в том, насколько вы совместимы. Люди, которые вместе всего полгода, но созданы друг для друга, представляют собой более крепкий союз, чем люди, которые прожили вместе двадцать лет, но друг другу не подходят.

Но новая проблема не заставила себя ждать. Приступы головокружения и странные, неприятные ощущения в желудке усиливались. Элен с самого начала подумала, что, возможно, это что-то серьезнее вирусного заболевания, но сразу отмела эти мысли. Так быстро никто не беременеет. Женщины с форума по беременности, который она тайно читала, писали, что беременность может не наступать целый год, и она с этим внутренне смирилась. За этот год она бы поговорила с Томом. Ей было некомфортно от мысли, что это уже произошло, особенно в свете того, что сказала ей на последней консультации доктор Ферн.

Два года.

Что вы будете делать?

Она скрыла это от Тома. Она скрывала это ото всех, даже от Мэйбл. Если тревога окажется ложной, она почувствует себя идиоткой. Но когда не пришли месячные, Элен поняла, что пора прекращать себя обманывать. Она купила тест на беременность и положила его на самое дно корзинки, спрятав под шампунем и яблоками на случай, если ее случайно увидит кто-нибудь из учеников. Потом заперлась в туалете супермаркета и сделала тест, зажав между ног сумку с покупками.

Она прокручивала в голове оба сценария, пытаясь представить, как она себя почувствует, как отреагирует и какие действия нужно будет предпринять.

Беременна.

Или не беременна.

Все.

Или ничего.

После всех месяцев тоски и попыток сдержать нарастающую волну детской лихорадки, поглощавшей каждое мгновение бодрствования и пропитывающей все ее мечты до такой степени, что она сходила с ума, казалось абсурдным, что всего-то нужно помочиться на полосочку. И на сам результат палочка не влияла. Она могла на нее и не писать, а ребенок все равно бы или родился через девять месяцев, или не родился.

И все-таки ей казалось, что этот момент изменит ее жизнь.

Тест она делала не впервые. Она тайком купила один до того, как перестала принимать таблетки, просто чтобы попробовать, даже зная, что ее шансы забеременеть равны нулю. Она с тревогой вглядывалась в тестовое окошечко, ожидая появления невозможной линии, и была поражена глубиной своего разочарования, когда полоски там не оказалось. На следующий день она бросила таблетки. Она чувствовала, что побочные эффекты искусственных гормонов быстро улетучиваются, чувствовала, как возвращается ее собственный давно позабытый ритм. И вот она здесь.

Элен смотрела на зажатый в дрожащей руке тест и глубоко дышала.

Экран вспыхнул.

Она задержала дыхание.

Экран снова вспыхнул.

Элен пискнула, но быстро подавила этот звук.

Обожеобожеобожеобоже

Ее бросило в жар, потом в холод. Кабинка закружилась. Ну и ну! Это был не вирус. А ребенок.

Экран вспыхнул в очередной раз и показал еще одно сообщение, сообщение, которого она не видела на предыдущем тесте, поскольку тот был самым дешевым, а этот – самым дорогим из всех, что имелись в продаже. Она хотела знать наверняка.

Элен колебалась. Действительно ли ей хочется знать? Шепот где-то на задворках мыслей стал оглушительным. Девочка – это свобода и возможности. В десять лет ее не загонят в клетку. Элен была учительницей и знала, что такое быть матерью мальчика. Она видела, как матери спешат привести своих сыновей пораньше на родительские собрания, как страдала их карьера от ограничений, наложенных на их детей. Представляя себе своего ребенка, она всегда видела девочку.

Мальчик – это совсем другое дело.

Хотя вероятность велика.

При этой мысли ее бросило в холод.

Она прижала ладонь к животу.

«Девочка, – подумала она. – Там точно девочка».

И нажала на кнопку.

– Проклятье! – пробормотала она. – Нет. Нет! – Она опять нажала на кнопку, словно это изменило бы результат, но тщетно. Ужасное слово из семи букв упрямо высвечивалось на экране, не исчезая, не меняясь. Она положила тестовую полоску и схватила упаковку, перевернула ее и провела пальцем по нескольким строчкам на обратной стороне. Наверняка тесты ошибаются. Ничто не бывает на 100 процентов точным.

– Черт, – прошептала Элен. В горле встал ком. Она зажмурилась и прикусила нижнюю губу, и ей почти удалось взять себя в руки. Она бросила тест в унитаз и смыла. Открыла дверь, подошла к раковине, ополоснула руки и вернулась к машине.

Ничего страшного, что у нее мальчик. У многих были сыновья, и ничего. Это не значит, что жизнь закончится. Да, многое изменится, и какое-то время у нее не будет той свободы, к которой она привыкла. Но она даст ему хорошее образование, и он устроится на работу. Или вырастет и уедет за границу, как ее родители. Бросит ее, потому что так ему будет лучше. Или останется здесь и будет жить в рамках комендантского часа, как Том. А может, Том бросит их обоих, и она превратится в старуху с неженатым сорокалетним сыном, вымещающим на ней ненависть за то, что ему не позволено выходить из дома.

О боже.

На нее накатила волна тошноты, желудок сжался, а глаза перестали помещаться на голове. Она подумала, что ее вот-вот вырвет, но нет, она не позволит. Она сглотнула. Свирепо и решительно, агрессивно сократив мышцы. Этого хватило, чтобы доехать до дома.

Том сидел в ее кресле и пялился в экран телевизора.

– Принесешь пива? – крикнул он.

– Хорошо. – Элен пошла на кухню и сделала то, что он просил. Она принесла бутылку и осторожно опустила ее на журнальный столик. – Как прошел день?

– Супер. – Он схватил ее за запястье и усадил к себе на колени. – Что с тобой? – удивился он. – Что за кислая мина? Взбодрись. И вообще – какой у тебя повод грустить?

Элен с трудом выдавила улыбку.

– Просто устала, – сказала она. – Трудный день.

Он снова перевел взгляд на телевизор. О том, как прошел ее день, Том не спросил. Может, оно и к лучшему. Это избавило ее от необходимости лгать. Она села на диван, и они молча почти целый час смотрели телевизор, после чего Том встал и исчез в ванной, оставив Элен одну. Она смотрела на экран, ее голова разбухла от мыслей.

Что теперь делать?

Она слышала, как Том включил душ, как зашумела вода. Он простоит там не менее двадцати минут. Она сразу заметила, что экономить воду он не умеет. Она нацарапала сообщение на доске на кухне, схватила сумку, сунула ноги в туфли и вышла.

Мэйбл наверняка знала, что делать в такой ситуации.

Элен держала себя в руках, пока подруга не открыла дверь, а потом разом сникла.

– Я беременна, – выпалила она и увидела, что Мэйбл вздрогнула. – Тест показал, что это мальчик. Нельзя, чтобы у меня был мальчик, Мэйбл. Я не вытяну. Я не хочу застрять одна с ребенком, которому не найти достойную работу.

Мэйбл провела ее в гостиную и усадила на диван.

– Ты уверена?

– Да.

– Ты ведь знаешь, какие есть варианты. У тебя есть выбор, Элен. Тебе необязательно иметь ребенка, если ты не хочешь.

– Знаю, – сказала Элен. – Но аборт... Я не уверена, что смогу на это пойти.

– Срок большой?

– Вряд ли.

– Тогда у тебя есть время. Дай себе несколько дней и все обдумай. Не торопись.

– А может, все сложится хорошо, – пробормотала Элен и вымученно улыбнулась. – Мальчик – это не так уж и плохо, правда?

Мэйбл не ответила.

Глава двадцать четвертая. Кэсс

На следующий день Кэсс опять прогуляла школу. Она мешкала и тянула до тех пор, пока не стало очевидно, что вовремя она туда не попадет. А потом сказала себе, что идти на занятия смысла нет, поскольку она все равно опоздала. Кэсс не хотела встречаться с другими девушками. У нее не было на это сил. Она еще не пришла в себя после того урока на тему комендантского часа на прошлой неделе, когда Эми задавала вопросы о сидящих в тюрьме мужчинах.

Кэсс тогда убежала из класса, лишний раз напомнив им, что они могут ее ранить, если захотят, и что у нее есть слабое место, в которое можно тыкать. Она не хотела слышать их фальшиво-заинтересованные вопросы о том, как прошел ее день рождения. Не хотела рассказывать им, что ей подарили и ходила ли она на праздничный ужин. Новый планшет, конечно, хорош, но недостаточно хорош для них.

Окончание ее дня рождения нельзя назвать удачным, несмотря на вереницу сообщений от Берти. Она вернулась в Женский дом как раз перед ужином и сумела незаметно проникнуть в квартиру. Сара явилась домой в обычное время и прочитала ей очередную лекцию о том, как важно быть вежливой с другими живущими здесь женщинами. Они спустились в общую столовую. Кэсс ожидала, что будет обычный ужин, а вместо этого ей надарили кучу подарков, накрыли столы, а кто-то изготовил баннер и блестящей синей краской изобразил на нем число «18».

Еда была отменной. На столе стоял огромный шоколадный торт со свечами. В разгар вечера Кэсс заметила, что ей хорошо и весело, и ее настроение мгновенно испортилось. Затем она вспомнила, что не получила от отца даже открытки, а когда спросила Сару, не прислал ли ей Грэг что-нибудь, Сара покраснела, порылась в мусорном ведре и выудила из него порванную яркую оберточную бумагу, флакон с духами и серьги. Остаток вечера Сара провела в квартире миссис О’Брайен, оставив Кэсс в одиночестве, что, по мнению Кэсс, было самом паршивым, что ее мать могла сделать в такой день.

Сегодня утром она не видела Билли на автобусной остановке, потому что специально ждала за углом, пока не уедет их обычный автобус. Кэсс не хотела с ним разговаривать. Она села на следующий автобус, но в центр города не поехала, а вышла у парка. Под крик гусей она стала бродить вокруг озера. Кэсс прошипела им в ответ, и гуси расправили крылья и отступили. А она почувствовала себя смелее и прибавила шаг.

Когда загудел планшет, она полезла проверять, надеясь обнаружить сообщение от Берти. Но это было сообщение от Билли.

Снова гудок.

Пустое текстовое поле таращилось на нее, ожидая ответа.

Она сунула планшет обратно в карман. Как странно. Пару дней назад Билли был ее лучшим другом. Она общалась с ним ежедневно и писала ему несколько раз на дню. Ему первому ей захотелось рассказать о том, что она взяла ключ от электронного браслета. Вероятно, потому, что он был единственным, кому она могла признаться. Теперь, глядя на экран планшета, она вдруг обнаружила, что ей нечего сказать. Она не хотела писать ни о Берти, ни о том, что опять прогуливает школу. Не хотела ему рассказывать ни о чем.

Отсутствие сообщений от Берти ее беспокоило. Поэтому она решилась сделать то, что побоялась сделать накануне. Навестить отца. По словам Сары, Грэг не хотел ее видеть. Кэсс в это не верила. Она свернула влево вдоль главной дороги, спустилась к автобусной остановке и в последнюю секунду запрыгнула в автобус, направлявшийся в сторону Риверсайда.

Сзади были свободные места. Шатаясь, Кэсс направилась к ним и села как раз в тот момент, когда автобус резко свернул. Она не знала, на какой остановке выходить, и с тревогой смотрела в окно. Она ввела адрес на планшете, отследила свой автобус на карте и немного расслабилась. Возможно, отца и нет дома. Ничего страшного. Зато она будет знать, где он живет.

Чтобы скоротать время, она сыграла в пару игр на планшете и изучила жуткую прическу сидевшей впереди женщины. Интересно, в курсе ли она, что со спины ее волосы напоминают сухую лапшу? Она вновь уткнулась в планшет, сыграла в другую игру, порылась в сумке в поисках наполовину пустой пачки мятных леденцов. Помимо конфет она наткнулась на ярко-оранжевую помаду. Она и забыла, что купила ее. Затем, не придумав ничего лучше, полезла на iDate.

Каждый раз, когда она смотрела на фотографии Берти, ее щеки краснели. Она отчаянно хотела отправить ему сообщение, но в статье «Космополитен» «Десять шагов к знакомству с горячим парнем» было отчетливо сказано, как важно не показаться чрезмерно увлеченной.

Она посмотрела на карту и подала сигнал водителю, чтобы тот выпустил ее на следующей остановке. Автобус плавно остановился.

– Вы уверены, что это та остановка? – спросил водитель.

– Да, – сказала Кэсс и быстро вышла. Она шагнула на тротуар, и двери с шипением закрылись за ее спиной. Она медленно и осторожно подтянула сумку к груди и обхватила ее рукой, защищая. Автобус тронулся, и Кэсс тут же пожалела о своем решении.

Всюду, в канаве и на обочине, валялся мусор. Раздавленные пивные банки, упаковки от еды навынос и та плотная серебристая лента, которой обвязывают картонные коробки, чтобы они не лопнули. Среди мусора Кэсс разглядела одинокий башмак. У дороги примостился грязный многоквартирный дом. Забор перед ним был выломан в нескольких местах. Она учуяла запах реки – застоявшуюся болотную вонь.

Мысль о том, что ее отец живет здесь, ужасала. Даже в тюрьме наверняка было лучше, хотя Сара и не брала ее туда с собой, эгоистичная сука. Кэсс побежала по тротуару и в конце концов обнаружила в заборе брешь, возникшую скорее в результате преднамеренных, нежели случайных, действий. Она юркнула в отверстие и споткнулась о неровный асфальт с выбоинами. Вход в здание находился под узким крыльцом с провисшей крышей и вонял туалетом.

Из целого ряда кнопок на стене ни одна не была помечена. Кэсс толкнула приоткрытую дверь и вошла. Под ногами зашуршали флаеры с рекламой пиццерии. На них отпечатались грязные следы. Было легко не обратить на них внимания. Ведь все остальные не обращали.

Справа находился лифт, слева – лестница. Освещение был резким и желтым, краска на стенах то ли тускло-серой, то ли бледно-синей. Внизу на стене кто-то много раз нацарапал имя ДЭЙВ. Не верилось, что кому-то приходится так жить. Так нельзя, это недопустимо.

Лифт оказался сломан, и Кэсс шустро поднялась по лестнице. Через три пролета она оказалась на верхнем этаже. Перед ней простирался пустой коридор с одной-единственной лампой посередине. На большинстве дверей номера были написаны маркером. Кэсс знала номер Грэга, но достала планшет и перепроверила. И все равно, очутившись перед его дверью, замешкалась.

Вдруг ее мать была права, и она совершит ошибку? Сознание подтачивала мысль, что порядочный мужчина в таком месте не окажется, что это не место для порядочных людей. Она сделала шаг назад. Наверное, ей стоит уйти. От этого здания у нее мурашки по коже.

Но что-то ее удержало. А именно отец, застрявший в этом дерьме. Если бы сложилась обратная ситуация, он бы ее точно вытащил. Она подняла руку и собралась постучать, но тут соседняя дверь распахнулась, и какой-то странный мужчина высунул голову в коридор.

– Кто ты, черт возьми?

– Я... не твое дело, – огрызнулась Кэсс. Выбритая налысо голова, голубая татуировка сбоку на шее. Те части его тела, что она видела, были словно вылеплены из сала. Она снова постучала в дверь, на этот раз сильнее и настойчивее. Сосчитает до пяти – и уйдет.

Дверь рывком распахнулась, и перед ней возникло лицо отца. Красное, как свекла, и нахмуренное.

– Что за... – начал он, и на его лице отразилось замешательство. – Кэсс?

– Привет, пап, – нервно произнесла она.

Он высунулся немного дальше в коридор и увидел мужчину в другом дверном проеме.

– Входи, – пригласил он. Впустил Кэсс и запер дверь.

– Спасибо за подарки. Они прекрасны. – Она наклонила голову, чтобы он разглядел серьги. Они ей не нравились, и от них болели уши, но это не имело значения.

– Пожалуйста, – ответил он. – Я рад, что твоя мать тебе их передала. Я боялся, что она этого сделает.

– Она едва этого не сделала, – заметила Кэсс и стала озираться по сторонам. Вся квартира состояла из одной-единственной комнаты с крошечной кухонной нишей в углу. Справа ютилась ванная, отгороженная вместо двери лишь сморщенной, убогой занавеской. Окно запотело от конденсата.

– Прости, у меня не убрано. – Отец прошел мимо нее, подобрал с дивана одеяла и подушки, развернулся и закинул все это в ванную комнату. И задернул занавеску, настолько плотно, насколько возможно, чтобы скрыть беспорядок. – Садись.

В квартире было ужасно. Чертовски ужасно. Но Кэсс решила извлечь из этого визита максимум пользы.

– Спасибо. – Она аккуратно присела на край дивана и почувствовала, как под ней просела подушка.

Грэг возился на кухне, ополаскивал чашки и кипятил воду. Через пару минут он плеснул в чашку жидкий бесцветный чай и поставил ее перед Кэсс. Она взяла чашку и попыталась улыбнуться, но копившиеся в течение трех месяцев невысказанные слова оказались слишком тяжким грузом, чтобы беззаботно улыбаться.

– Я знаю, что произошло. Знаю, что натворила мама. Ты не должен был попасть в тюрьму. Я хотела тебя навестить, но мама не разрешала. Она такая коза, ты даже не представляешь, на что похоже место, куда она нас перевезла, в нем полно старух, и они ненавидят мужчин, а мне все это надоело. – Она запыхалась, будто взбежала по лестнице.

Грэг медленно помешивал чай.

– Спасибо, что сказала это. Мне крайне важно знать, что ты не веришь, что я совершил что-то плохое.

– Конечно, ты не совершил ничего плохого! Я там была, папа. Я видела, что это она тебя вытолкала.

– Она объяснила почему?

– Нет. – Кэсс рассмеялась. – В любом случае меня ее оправдания не интересуют.

– Как школа?

– Все хорошо. Школа есть школа.

– Мне прислали твой табель успеваемости.

– О! Отлично. Это я их попросила. – Она улыбнулась. Грэгу нравилось следить за ее оценками.

– Кажется, у тебя все хорошо. Лишь один учитель поставил тебе низкий балл. Мисс Тейлор?

– Она преподает «комендантский час». Она меня на дух не выносит, потому что я постоянно указываю на недостатки в системе.

Грэг рассмеялся.

– Вот те на! Так ей и надо!

Внутри Кэсс что-то ожило. Это было то, что нужно. То, чего ей так не хватало. Он ее понимал. Она поерзала на месте. До чего же неудобный диван!

– Почему ты сегодня не в школе? – спросил он.

– Я приехала навестить тебя!

Она предполагала, что он продолжит раскручивать эту тему, и была готова с ним поспорить, но этого не понадобилось. Он глотнул чая и спросил:

– Как твоя мать?

– В порядке.

– Работает?

– Да. В центре электронного мониторинга в городе.

– Она ставит эти браслеты?

В его голосе мелькнула нотка удивления. Кэсс кивнула.

– Она начала там работать после того, как... как...

– После того, как она сделала так, чтобы меня арестовали. – Он подошел, сел на край дивана рядом с Кэсс и повернулся к ней. – Прости, что мне пришлось оставить тебя с ней. Если бы я мог хоть что-то сделать... но они даже не разрешали мне звонить, когда я там. Ничего. Я пытался писать, но ответа не получил.

– Я не видела писем, – призналась Кэсс.

– Наверное, твоя мать их выбросила.

– Ты знал, что мы переехали?

– Нет, пока ты мне не сказала. Я пошел в старый дом, но вас там не оказалось. Я ушам своим не поверил, когда ты сообщила, что вы живете в Женском доме. А если у тебя появится парень? Тебе придется съехать?

Об этом Кэсс не думала. Билли не разрешалось навещать ее в Женском доме, но, поскольку они виделись в школе, а если встречались по выходным, то обычно куда-нибудь ходили, она никогда не считала это проблемой. Ее мысли скользнули к Берти. Кэсс представила его лицо, когда он узнает, где она живет, и решила, что никогда ему об этом не скажет.

«Хоть у нас и не так плохо, как здесь», – отметила она про себя, глядя на огромное коричневое пятно на потолке прямо над дверью. Как она ни старалась на него не смотреть, ее взгляд тянуло к нему как магнитом. Наверное, лучше вообще не думать о том, что это такое.

Они проговорили еще полчаса. Вернее, говорила Кэсс, а Грэг задавал странные вопросы, на которые она с готовностью отвечала. Его интересовало все, особенно если это касалось ее матери, а поскольку ей не с кем было поделиться своими мыслями, кроме Билли (а его нельзя было назвать идеальным слушателем), она все говорила и не могла остановиться. Однако о том, что у нее в кармане ключ от электронного браслета, она умолчала.

Он посмотрел на часы. Кэсс уловила это движение и прервалась на полуслове.

– Извини, Кэсс. Скоро придут проверять мой электронный браслет. Тебе лучше уйти.

– Дашь мне свой номер? – попросила она.

– Боюсь, что нет. У меня нет планшета. Слишком дорогое удовольствие.

– Нет планшета? Совсем никакого? Это безумие! А вдруг тебе срочно нужно будет с кем-то связаться?

– Попрошу своего офицера-надзирателя передать от меня сообщение.

Кэсс недоверчиво покосилась на отца.

– Неужели тебе даже планшет не выдали? И как тебе общаться с семьей? А вдруг возникнет чрезвычайная ситуация? – Она стала рыться в сумке. Пальцы наткнулись на ключ от электронного браслета, и она крепко сжала его, но потом отпустила и нащупала что-то другое. То, что искала.

– Что это? – спросил Грэг.

– Планшет. Мой старый. – Она его подняла. – Пару недель он еще поработает. – Она надеялась, что так и будет и его не отключат от сети.

Грэг взял планшет.

– Спасибо.

– Ну, пока! – попрощалась Кэсс и обняла его, а спустившись вниз, обнаружила долгожданное сообщение от Берти.

Она упорхнула оттуда с сияющей улыбкой, чувствуя невероятную легкость в каждом шаге.

Глава двадцать пятая. Сара

О том, что Кэсс опять прогуляла уроки, Сара узнала благодаря короткому телефонному звонку одной из женщин из школьной администрации. Она в то время находилась на работе, и это поставило ее в неловкую ситуацию.

– Мне нужно уйти, – предупредила она Хадию. – По семейным обстоятельствам.

К счастью, Хадия была настроена благожелательно. Утром пришел отчет судмедэксперта. Сара не несла ответственности за сердечный приступ Пола Таунсенда. Дело закрыли.

– Вы еще вернетесь? – спросила Хадия.

– Не знаю. Вряд ли. Мне жаль, что я такая заноза в заднице.

– Все в порядке, – заверила ее Хадия, и Сара не стала задерживаться. Она заперла кабинет и единственный ключ от электронных браслетов, в который раз пообещав себе доложить о пропаже на следующий день, и помчалась через парковку к машине. Когда она ее открыла, у нее возникло странное чувство, что за ней следят.

Сара осмотрелась. Был обеденный перерыв, вокруг сновал народ. На краю парковки стояла та же женщина, которую она видела раньше, с той же собачкой. Заметив Сару, женщина бросилась бежать, но на этот раз не от нее, а к ней.

– Тебе это с рук не сойдет, – прокричала она, оказавшись в зоне слышимости. Она была высокой, ростом почти с Мэйбл, и ее заплаканное лицо окружало облако кудрявых волос. – Мы докажем! Мне все равно, что сказал этот гребаный судмедэксперт! – Женщина вздрогнула и, не в силах говорить, судорожно глотнула воздух.

Сара тронулась с места. Она вела машину, то и дело бросая взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что ее не преследуют. На удивление, внутри разлилось странное спокойствие. Теперь она точно знала, кто эта женщина и почему она здесь. С этим можно было справиться. Сара снова переключилась на более важные вещи. Кэсс получит взбучку, когда вернется. Пропускать школу два раза подряд было неприемлемо.

Наверное, женщины из Женского дома были правы. Последние три месяца Кэсс слишком многое сходило с рук. Но Сара чувствовала себя такой виноватой перед Грэгом и так отчаянно старалась разгрести все завалы и разобраться в своей жизни, что на дочь почти не оставалось сил. Сара ловила себя на мысли, будто вместе с брачными узами сбросила с плеч и груз материнства, но тут же напомнила себе, что все в порядке и Кэсс уже почти взрослая. Она так яростно отталкивала мать, что отпустить Кэсс не составило труда. Но почти взрослый и взрослый – не одно и то же. Кэсс это доказала. В чем она нуждалась, так это в руководстве и верно выстроенных границах. Поставить их на место будет нелегко. Кэсс будет сопротивляться, но сделать это необходимо.

Еще Сара жалела, что купила Кэсс новый планшет. Это была импульсивная покупка, решение, принятое под влиянием момента после того, как она час бродила по магазинам, зная, что нужно что-то купить, но не желая приобретать ничего из того, что нравилось Кэсс. Она смотрела на одежду, косметику, сумки. В букинистическом магазине она увидела стопку журналов, которыми была одержима Кэсс, и едва их не купила. Но модель с надутыми губами на обложке оттолкнула ее. Саре никогда не нравились эти журналы. Она сама не понимала почему, пока одна из соседок не подметила, что все эти журналы транслируют молодым женщинам, что секрет счастья в следующем: выглядеть так, чтобы мужчинам захотелось помастурбировать.

Однажды она попыталась объяснить это Кэсс, но та отказалась слушать. Она сказала, что дело вовсе не в этом, что феминизм – это про выбор и что женщина может носить блеск для губ и бюстгальтер пуш-ап для себя. Потому что это придает сил. И мужчины тут ни при чем. Все слова Сары о внешнем виде Кэсс вызывали слезы и возмущение, так что она перестала что-либо говорить. Сара успокаивала себя тем, что со временем Кэсс это перерастет.

Теперь она знала, что это было ошибкой. Предоставленная самой себе, Кэсс выросла грубым и ленивым подростком, для которого прогуливать школу – в порядке вещей.

Сара села на кровать в комнате Кэсс и стала ждать.

Та пришла домой в половине третьего.

Затаив дыхание, мать слушала, как дочь бросила ключи в медную чашу у двери и скинула кроссовки, что-то пробормотала и пошла на кухню. Дверца микроволновки открылась, закрылась и раздался звуковой сигнал. Кэсс выбрала нужную программу и включила устройство.

Сара поднялась на ноги и осталась ждать Кэсс в дверях ее комнаты, скрестив руки на груди и крепко прижав локти к телу. Она чувствовала, что если расслабит руки, то взорвется. Ни разу в жизни она не злилась так сильно. Кэсс вышла из кухни с дымящейся кружкой в одной руке и чайной ложкой в другой.

– Привет, Кэсс, – произнесла Сара. Кэсс взвизгнула и едва не выронила чашку. Часть жидкости выплеснулась через край на розовый ковер. Сара с отвращением смотрела, как ее дочь ставит чашку на столик в коридоре и слизывает с пальцев капли.

– Разве ты не на работе? – спросила Кэсс.

– Решила взять выходной. А почему ты здесь?

– Мне стало плохо, и меня отправили домой.

– Лжешь. – Сара сделала шаг к дочери. – Я знаю, что сегодня тебя не было в школе. Как и вчера. Не хочешь объяснить почему?

– Не твое дело.

– Я твоя мать, и это, черт подери, мое дело, особенно когда мне на работу звонит администратор школы и спрашивает, почему ты не пришла. Так что повторю свой вопрос: почему ты не в школе?

– Мне нужен был выходной.

– Со школой такой номер не пройдет, Кэсс. Там не бывает выходных. Ты ходишь на занятия, сдаешь экзамены и поступаешь в университет.

– Зачем?

– Как это «зачем»? Чтобы максимально эффективно использовать доступные тебе возможности, вот зачем. Ты не мальчик. Не облажайся.

– Что это значит? Что будь я мальчиком, я могла бы прогуливать школу, и ничего страшного в этом не было бы?

О, нет. Она не готова спорить. Только не сегодня.

– Больше не прогуливай, вот и все.

– Мне восемнадцать. И мне решать, идти мне сегодня в школу или нет. Они не имели права тебе звонить. – Глаза дочери яростно пылали. – Как же меня все достало! – вскричала она. – Этот дом, эта школа! Почему мы вообще должны здесь жить? Что, если у меня появится парень? Мне придется съехать?

– Говори тише! – зашипела на нее Сара.

– Почему? Боишься, что меня услышат эти жалкие старые летучие мыши?

Сара схватила Кэсс за руку и толкнула, так сильно, что той стало больно. Она продолжала наступать, пока крепко не прижала Кэсс к стене. Мать приблизила свое лицо так близко, что смогла разглядеть каждую пору на носу дочери и крошечные светлые волоски над верхней губой.

– Ты это прекратишь, Кэсс. Немедленно. Ты будешь вести себя вежливо с другим женщинами, которые здесь живут. Ты извинишься перед ними за свое поведение вчера утром. Будешь спускаться к каждому завтраку, каждому ужину. Будешь помогать со стиркой, покупками и уборкой. И ты будешь это делать до тех пор, пока, блин, не научишься быть благодарной за все, что у нас есть. А парни подождут.

Кэсс смотрела на мать со слезами на глазах, в ее взгляде читались боль и испуг. На щеках вспыхнул ярко-розовый румянец. Нанесенная утром тушь размазалась.

– Нет, – заявила она. – Я не буду. Ты – преступница, и я не собираюсь делать то, что ты говоришь. Если мне понадобится парень, он у меня будет, и ты меня не остановишь.

Сара посмотрела на свою дочь, на ее огромные карие глаза, мягкие волнистые волосы и круглые щеки.

Она увидела Грэга.

И сделала с Кэсс то, что давно собиралась сделать с бывшим мужем.

Ударила ее по лицу.

Глава двадцать шестая. Памела

Наши дни

12:37

Весь участок гудит. Все уверены, что мы напали на след. Хаотичное движение между столами и стук по экранам планшетов прекратились. Все ждут. Кейт Таунсенд призналась, что преследовала Сару Уоллес, попросила себе адвоката и отказалась отвечать на дальнейшие вопросы. Дэвид Таунсенд сделал то же самое.

Сью созвала нас всех в конференц-зал, чтобы сообщить новости. Толпа перед участком все разрасталась, и я ожидаю, что Сью попросит меня выступить с еще одним заявлением. Крики людей на заднем плане не стихали.

– Мы считаем, что нашей жертвой является женщина по имени Сара Уоллес, – объявляет Сью. На экране появляется фотография с ее рабочего удостоверения. Похожа ли она на найденное нами тело? Не могу сказать, что не похожа. – Сегодня утром она не вышла на работу, и никто не знает, где она.

Картинка на экране меняется. Перед нами фотография Кейт Таунсенд рядом со стоп-кадром с камеры видеонаблюдения.

– Мы считаем, что убийца – вот эта женщина. Кейт Таунсенд. В центре электронного мониторинга Сара Уоллес ударила электрошокером ее отца, и через несколько дней он скончался от сердечного приступа. Патологоанатом установила, что эти два события между собой не связаны, но, похоже, Кейт Таунсенд считает иначе. Говорить она отказывается. Найдите мне то, что заставит ее передумать.

– Я считаю, что следует сравнить обнаруженную на теле мужскую ДНК с образцами в базе данных, – говорю я Сью. – И с образцами, взятыми у ее родного брата.

– С какой целью? – спрашивает Сью.

– Стоит хотя бы попытаться выяснить, кому эта ДНК принадлежит. Если исходить из того, что наша жертва – Сара Уоллес, то она живет в Женском доме, а значит, у нее нет близких отношений с мужчинами. Откуда же взялась ДНК? Как она попала на тело?

Сью Фергюсон смотрит на меня с таким презрением, что мои щеки вспыхивают. Никто из офицеров меня не поддерживает. Я понимаю, что последние несколько недель, с тех пор как я объявила о своем решении уйти в отставку, другие полицейские стали от меня отдаляться. Никто не хочет иметь дело с женщиной, которой уже через месяц здесь не будет.

Но это еще не все. Я – это прошлое. Нас не так много осталось, таких женщин, как я, с многолетним стажем службы до комендантского часа. Прежняя работа изматывала. Сейчас совсем другое дело. Сью – это будущее. Они хотят произвести на нее впечатление. Я не могу их за это винить. Не уверена, что поступила бы иначе, будь я на двадцать лет моложе.

Но мужская ДНК на теле...

– Это поможет установить личность жертвы, – продолжаю я. – Если это Сара Уоллес, и ДНК принадлежит мужчине, с которым у нее был контакт, скажем, на работе, тогда мы на шаг приблизимся к подтверждению, что это она.

Это не более чем полуправда. Неважно, что думает Сью и остальные. Я до сих пор не вижу Кейт Таунсенд в роли убийцы. Она так исхудала от горя и усталости, что ее ветром сдувает. Ее брат – другое дело; у него тот же мотив, и он тоже подходит под изображение с камеры видеонаблюдения. Мы не берем его в расчет по одной причине – из-за электронного браслета. Но я боюсь, что этого недостаточно.

– Ну все, – говорит Сью. – Работаем.

Все расходятся к своим столам. Офицеры Сью обыскивают дом Таунсендов и автомобиль Кейт Таунсенд. Моим людям дают задание искать о них всю информацию, просматривать сообщения в социальных сетях за многолетний период, беседовать с коллегами Кейт Таунсенд, изучать историю ее болезни и банковских операций. И искать какие-то зацепки.

По пути к моему столу Сью останавливает меня и крепко хватает за предплечье.

– Памела, на пару слов, если не возражаете.

Мы заходим в ее кабинет, и она закрывает за нами дверь.

– Больше так не делайте, – говорит она.

Я изображаю саму невинность.

– Не понимаю, о чем вы.

Сью со вздохом садится за стол.

– Вы умная женщина, Памела. Перестаньте прикидываться дурой. Я согласилась прогнать ДНК через базу данных, потому что вы правы: это ускорит опознание тела. Но вы попросили меня об этом совсем по другой причине.

– Вы видели тело, – говорю я. – И вы всерьез полагаете, что Кейт Таунсенд физически на такое способна?

– Какая разница, что я полагаю, – заявляет Сью.

– То есть вы думаете, что это не она?

– Как я уже сказала, это не имеет значения. Моя работа – добиться хорошего результата. – Она стучит по клавиатуре, не сводя глаз с экрана планшета. На меня она даже не смотрит. – Ваша задача – дать мне то, что мне нужно, чтобы я могла это сделать. Я ясно выражаюсь?

– Кристально ясно, – говорю я и выхожу из кабинета. Не хлопаю дверью, хотя хотелось бы. Я возвращаюсь к своему столу и чувствую, что все смотрят на меня, пусть и делают вид, что заняты.

Рэйчел просматривает фотографии Кейт Таунсенд. Я организовываю взятие мазка со щеки Дэвида Таунсенда и решаю вплотную заняться Сарой Уоллес. Там не так уж и много всего. В социальных сетях ее нет. У меня только официальные данные – адрес, трудовой стаж, родительский статус (один ребенок, девочка, восемнадцать лет), семейное положение (недавно развелись, муж только что вышел из тюрьмы, был осужден за нарушение комендантского часа). Я мысленно отмечаю мужа как потенциально интересного для меня человека.

– Кто-нибудь нашел дочь Сары Уоллес? Кэсс Джонсон?

– Пока нет, – отвечает Рэйчел.

– Нам известно, где она сейчас? В школе?

– Сегодня утром она в школу не пришла. По-видимому, в последнее время она часто отсутствовала, так что ее прогулы никого не тревожат.

– Отсутствовала по какой причине?

– Я не спрашивала. Секретарь был занят.

Я звоню Мишель и прошу найти стоматологические карты Кэсс Джонсон и Сары Уоллес.

Имя Кэсс кажется смутно знакомым, но, прежде чем я успеваю ухватиться за эту мысль, появляются еще шесть человек. Теперь за связь со общественностью отвечает не один специалист, а целая команда. Меня тут же вызывают помочь собрать материал для следующего заявления. Такое ощущение, будто повесить это на Кейт Таунсенд – для них идеальный вариант. Мы создадим образ любящей дочери, обезумевшей от горя и напавшей на сотрудницу центра, которую она винит в смерти отца. Они накопают что-нибудь на нее и, возможно, на Дэвида, представят их семьей насильников, предложат создать дополнительную защиту для работниц центра, и дело с концом.

Мне не нравится то, с каким отчаянием все жаждут такого исхода. Не нравится, что они убеждены, что Сара Уоллес и есть наша жертва, как будто стоматологические карты и другие доказательства нужны просто для галочки. От всех остальных версий они отмахнулись без колебания.

Для меня правда превыше всего. Но мы живем в эпоху комендантского часа. Женщины слепы, их видение ограничено. Кейт Таунсенд и ситуация, такая, какой они ее видят, вписываются в их понимание общества. Никто не спорит: женщины убивают. Но делают они это крайне редко и либо случайно, либо будучи психически нездоровыми; в состоянии послеродовой депрессии, горя, либо страдая от последствий жестокого обращения. Кейт этот образ подходит. Уже много лет женщины считают себя защищенными от мужского насилия. Я не знаю, что произойдет, если выяснится, что это не так. Я отказываюсь погружаться в эти мысли. Это не моя проблема. Сью, может, и не считает, что правда важна, а вот я считаю.

Со своего стола я вижу угловой кабинет, где происходит разговор, в котором я не участвую. Там Рэйчел, Сью и пара других офицеров, а также ряд госслужащих по видеосвязи. Мы угодили в национальные новости. Теперь по всем новостным каналам только и говорят, что о нашей жертве. Снаружи по-прежнему доносятся крики. Я смотрю в окно и вижу, что толпа растет как на дрожжах. Речь теперь не просто об одной мертвой женщине. А о том, что мы не в силах контролировать. Я боюсь, что мы дадим им приемлемый, но далекий от истины ответ. Таунсенды вполне могут стать этим ответом. Я не сомневаюсь, что они виноваты. Но в чем именно?

Я не могу сосредоточиться. Не могу сидеть и смотреть, как Сью Фергюсон и ее команда фабрикуют судебную ошибку. Я хватаю вещи и выхожу, опустив голову. Сажусь в свой автомобиль, а не в служебный, в надежде, что толпа примет меня за полицейского, который уезжает домой. И все равно проезд через парковку сжирает кучу времени. Я никому не сказала, куда еду. Что-то гложет меня изнутри. Это вопрос, который задавали уже много раз. Отвечали на него тоже много раз, но теперь я хочу услышать ответ от человека, который знает, о чем говорит.

Может ли мужчина нарушить комендантский час так, чтобы никто об этом не узнал?

В центре электронного мониторинга полно народу. Мужчины в зале ожидания смотрят на меня. Что бы ни происходило в мире, здесь все всегда идет своим чередом. Я давно не наведывалась сюда, поскольку с местными инцидентами обычно разбираются полицейские ниже по званию, и никого из здешних сотрудников я не знаю. Представляюсь женщине за стойкой регистрации и прошу о встрече с руководителем центра.

Вскоре мы устраиваемся в комнате отдыха. Напротив меня – управляющая по имени Хадия.

– Вы из-за Сары, да? – спрашивает она. – Нам уже звонили из полиции, и я сказала, что сегодня она на работу не вышла. Честно говоря, я переживаю. Две сотрудницы не явились на работу, Сара и Мэйбл Брайт. Но Мэйбл, по крайней мере, хватило приличия написать, что заболела. А что с Сарой, я даже не знаю. – Она тараторит и явно волнуется, хотя и пытается убедить себя в обратном. – Это ее тело нашли в парке? Это Сара Уоллес?

– Боюсь, я не могу об этом говорить, – отвечаю я.

– О боже. – Она закрывает глаза. – Могу я чем-то помочь?

Мой отказ отвечать она принимает за плохие новости. Но я ничего не могу с этим поделать, поскольку не в силах поделиться с ней информацией, которой у меня нет.

– Что вы скажете о Саре? – спрашиваю я. – Какая она?

– Она отличный работник. Она здесь недавно, но быстро учится.

– Насколько я понимаю, у вас произошел инцидент с мужчиной, и она применила электрошокер.

– Да. Он пришел, чтобы установить новый электронный браслет. С ним работала другая сотрудница, Мэйбл Брайт. Он заявил, что ремень слишком тугой, и начал орать. Сара услышала шум, поспешила на помощь Мэйбл и применила электрошокер.

– А должна была?

– Да, несомненно, – отвечает Хадия, хотя и не смотрит мне в глаза. На ее щеках появляется румянец.

«Ты лжешь», – думаю я.

Постукиваю по экрану планшета, давая ей понять, что наш разговор записывается, что все, что она говорит, важно, и ничего не должно быть упущено.

– Сара – человек здравомыслящий, – продолжает Хадия. – Она никогда не стала бы использовать электрошокер без необходимости. Но потом у нее возникли проблемы. В тот день она привела сюда дочь, чтобы та понаблюдала за ее работой ради опыта, и Кэсс все видела. Для девочки-подростка это оказалось слишком тяжело. Думаю, дома начались неприятности. У меня сложилось впечатление, что Кэсс – трудный подросток. Как вам известно, муж Сары попал в тюрьму за нарушение комендантского часа. Вот почему Сара начала работать в этом центре. Она собиралась начать новую жизнь.

– Ясно, – говорю я и отмечаю это в планшете. Честно говоря, до сих пор она не сообщила мне ничего нового, но было полезно услышать это от того, кто здесь работает. Однако я пришла за другим. – Могу я спросить о самих электронных браслетах?

– Конечно.

Я выключаю планшет.

– Я хочу знать, может ли мужчина нарушить комендантский час так, чтобы никто об этом не узнал.

Она смотрит на меня с нескрываемым удивлением, но не спрашивает, зачем мне это нужно, и я ей за это благодарна. Хажия обдумывает ответ.

– Хотелось бы мне ответить «нет». Но, если честно, такое возможно. Для этого мужчине придется избавиться от своего электронного браслета, а это нелегко. Что только они ни перепробовали, чтобы взломать систему. Однако выключить их почти невозможно, как и снять, не нанеся себе тяжелых увечий. Кроме того, мы следим за мужчинами и если подозреваем, что они пытались взломать их, то тут же связываемся с нарушителями и вызываем на дополнительную проверку. Единственный способ снять электронный браслет – воспользоваться специальным ключом. Все они хранятся здесь и регулярно проверяются.

– Понимаю.

– Иногда ключи теряются, – продолжает Хадия. – Это случается, вопреки всем нашим мерам предосторожности. Не исключено, что этот мужчина мог воспользоваться одним из оригинальных ключей. Или нашел способ изготовить дубликат. Всего этого исключать нельзя. Как и того, что браслет ему помог снять кто-то из сотрудников службы.

По моей спине пробегает дрожь.

– То есть теоретически мужчина может прямо сейчас разгуливать без браслета, если кто-то из работников снял его?

– Не в этом городе, – поспешно отвечает Хадия. – Я доверяю своей команде. Знаю этих женщин, и ни одна из них на такое не пойдет. Они осознают важность комендантского часа. Они в него верят. Персонал я отбираю с особой тщательностью. Мы не ошибаемся.

Очередная ложь – я вижу это по ее лицу. Здесь есть в чем покопаться. Я благодарю Хадию за уделенное время и ухожу под жужжание планшета. Это Мишель. Я выбегаю на улицу и, затаив дыхание, отвечаю на звонок. Есть результаты по стоматологическим картам? Она собирается сообщить, что наша жертва Сара Уоллес?

– Личность жертвы пока не установлена, – говорит она. – Но у меня кое-что есть. Мужская ДНК на теле принадлежит не Дэвиду Таунсенду. Следов ДНК Кейт Таунсенд тоже нет. Крайне маловероятно, что кто-то из них имел контакт с нашей жертвой.

Не могу не признать, что я разочарована. Но подозреваю, что Сью Фергюсон будет разочарована куда сильнее.

Глава двадцать седьмая. Элен

В пятницу Элен тоже рано ушла из школы. Головокружение и тошнота нахлынули на нее в самый разгар урока. Она взяла сумку, предупредила учеников, что скоро придет кто-нибудь другой и присмотрит за ними, и покинула здание, предварительно забежав в администрацию и сообщив, что плохо себя чувствует и уходит домой.

Она точно знала, чем это вызвано. Бессмысленно было притворяться, что симптомы ненастоящие, что они вызваны усталостью, вирусом или ее воображением. Все дело в беременности. Прежде чем завести двигатель, она посидела в машине с запертыми дверцами и подождала, пока ее перестанет трясти. Последние несколько дней она то паниковала по поводу беременности, то пыталась не обращать на нее внимания. Ни то, ни другое не помогало.

Был лишь один способ это исправить.

По пути домой она заехала в аптеку. Постояла снаружи, пока в аптеке не осталось ни одного клиента, затем вошла и попросила фармацевта поговорить с ней в частном порядке. Через пятнадцать минут она вышла на улицу. В ее сумочке лежала белая коробочка с таблетками для прерывания беременности. Фармацевт и глазом не моргнула, и препарат Элен получила бесплатно.

Дома никого не было. Она знала, что Том вернется с работы лишь через несколько часов. Этого точно хватит. Она проглотила первую таблетку и обезболивающее, а потом отвлеклась на стирку. Прибралась в кухне и ванной. Ничего. Когда пришел Том, она приготовила спагетти болоньезе и сказала ему, что устала. Элен легла рано, но сон к ней не шел. Когда Том забрался в постель вскоре после полуночи, она лежала неподвижно. К счастью, он ее не тронул.

Суббота прошла как в тумане. Большую часть дня она провела в одиночестве, поскольку Том договорился встретиться с друзьями. Организм по-прежнему никак не реагировал. Элен не знала, что делать. Приняв накануне первую таблетку, она ожидала быстрой и драматичной развязки. Она думала, что пара часов – и все будет кончено. Но она не ощущала ничего, кроме подкрадывающегося чувства беспокойства и легкого дискомфорта в животе, который мог оказаться воображаемым.

Фармацевт советовала подождать сорок восемь часов, прежде чем принимать вторую таблетку, и выпить ее лишь в том случае, если первая не подействует. В ночь с субботы на воскресенье Элен почти все время просидела в кресле и, прикрутив звук, смотрела всякую чепуху по телевизору. Том не встал и не спросил, все ли в порядке. А проснувшись в воскресенье утром, никак не показал, что заметил, что она провела большую часть ночи без сна. Он оделся и, как обычно, ушел на футбольную тренировку.

Изводя себя вопросом, стоит ли принять вторую таблетку сейчас или выждать оставшиеся три часа, Элен что-то почувствовала, а когда пошла в туалет, увидела кровь. Она испытала и шок, и облегчение. Элен привела себя в порядок, нашла сумку, достала планшет и отправила сообщение Мэйбл. У нее возникло резкое желание не делать этого дома. Ей хотелось, чтобы все произошло в другом месте.

Она поехала к Мэйбл, не дождавшись ответа. Элен словно плыла через толщу воды. Каждое движение, каждое принятое решение требовало гораздо больших усилий, чем обычно, но каким-то чудом она добралась до цели. Она вошла, радуясь, что Мэйбл доверяла ей настолько, что выдала ключ. Дом был пуст.

Мэйбл жила в маленьком красивом таунхаусе, доставшемся ей в наследство от бабушки. Она сохранила почти всю мебель и вещи. У стены стоял розовый бархатный диван, покрытый вязаным одеялом, а на полу был расстелен совершенно не подходящий к интерьеру ковер с цветком. Кухня пестрела всеми оттенками зеленого. Все здесь было знакомо, все успокаивало. Элен поставила греться чайник и почувствовала новый приступ боли.

На этот раз все шло по-другому, более напряженно, как будто прежние ощущения были подготовкой, репетицией. Чайник с шипением выпустил пар и выключился. Элен этого почти не заметила. Все внимание было приковано к судорогам в утробе. Боли немного прекратились, но тут же вернулись, еще более яростные, чем прежде, и отдались в поясницу и в ноги. Закружилась голова, и она ухватилась за край столешницы, стараясь сосредоточиться на дыхании. Элен отчаянно жалела, что приняла обезболивающее в пятницу. Тогда она считала, что следует опередить боль. Теперь она поняла, что сглупила. Нужно было ждать момента, когда обезболивание реально потребуется.

Следующий час она пролежала на диване с включенным телевизором. Чашка с чаем так и стояла нетронутая на полу. Боль бушевала, до предела сжимая органы и отпуская, но лишь для того, чтобы запустить процесс заново. Элен ворочалась, пытаясь найти удобную позу, но боль накрывала в любом положении. Ничего не помогало.

Она с трудом поднялась наверх и наполнила ванну, очень глубокую и очень горячую. Она надеялась, что вода принесет облегчение, хоть ненадолго. Каждый новый виток боли казался маленькой войной, происходившей внутри.

Когда вода начала остывать, боль достигла своего пика. Она стала непрерывной. Элен слышала, что рычит, низко и страшно, как животное. Остановиться было невозможно. Она вцепилась в края ванны. Внутренности раз за разом сжимал жестокий спазм. Потом боль стихла. Все было кончено.

Элен полежала еще некоторое время, одинокая и ошарашенная. Потом осторожно пошевелилась, вылезла из ванны и слила воду. Она вытерлась и завернулась в один из халатов Мэйбл, выцветший, лиловый, с вышитыми на кармане конфетками Starburst, и вымыла ванну.

Она заползла в кровать Мэйбл и лежала там, зарывшись в одеяло и уткнувшись в мягкую подушку, которая утешительно пахла подругой. Ноги казались невероятно тяжелыми. Каждая мышца тела болела. Она подтянула колени к груди и лежала, не шевелясь, тупо глядя на часы на прикроватном столике и наблюдая, как медленно текут минуты.

Когда Мэйбл пришла домой, Элен все еще находилась в этом положении.

– Элен? – с порога позвала Мэйбл и поспешила в комнату. – Извини, я была в гостях у родителей. Ты в порядке?

– Все, – прошептала Элен, выдавливая слабую улыбку. – Таблетки сработали. Все кончено.

– Как ты?

– Не знаю, – честно призналась Элен. – Устала.

– Оставайся на ночь, – предложила Мэйбл. – Приготовлю что-нибудь поесть. Наденем пижамы, сядем в постели и будем смотреть дрянные фильмы.

– Звучит идеально, – сказала Элен и еще раз заставила себя улыбнуться. – Спасибо, Мэйбл. За все.

– Я твоя лучшая подруга. Это моя работа. – Мэйбл наклонилась и убрала волосы с лица Элен. Ее пальцы были мягкими и бесконечно нежными. А что, если жизнь все-таки наладится? Худшее осталось позади, она это пережила. – Было ужасно?

– Да, – призналась Элен, закрыла лицо руками и заплакала, зарывшись в объятия Мэйбл. Позже та принесла ей тост, куриный суп и планшет, и Элен отправила Тому сообщение.

Он ответил не сразу. Она сидела в постели, согнув колени, обеими руками держала планшет и то и дело включала экран. Прежде она ничего не чувствовала, а теперь каждый мускул ее тела болел от напряжения. Она набрала три новых сообщения и удалила их. Ей не хотелось, чтобы он заподозрил, что что-то не так. Но обычно Том отвечал быстро. Чтобы отвлечь Элен, Мэйбл стала красить ногти на ее ногах новым, недавно купленным лаком.

Наконец, планшет загудел, и на экране появилось его сообщение.

И все.

В ответ Элен отправила ему сердечко.

Еще одно душераздирающее ожидание. К счастью, на этот раз ответ пришел быстрее. Написал, что тоже любит. В мире все сразу наладилось, и Элен снова смогла дышать.

– Ты ему расскажешь? – спросила Мэйбл.

– Нет. – Элен натянула одеяло повыше. Ей хотелось спать и совсем не хотелось говорить о Томе.

Но Мэйбл не отступала.

– Я понимаю, почему ты не хочешь ему говорить, Элен. На твоем месте я, скорее всего, поступила бы так же. Но...

– Но что?

– Меня беспокоит, что ты находишься в отношениях с человеком, с которым не можешь говорить о таких вещах, с человеком, от которого тебе приходится что-то скрывать. Отношения должны быть другими.

Элен села.

– Тебе-то откуда знать? Ты что – эксперт? Да ты за год ни на одно свидание не сходила. – Уже произнося это, она осознала, что боится не того, что Мэйбл неправа, а того, что она права. У нее должна быть возможность поговорить об этом с Томом. Возможность сказать ему, что ей не нравится, как он переставил мебель в ее гостиной. Не нравится, что он не готовит, хотя обещал, и что все вечера играет в видеоигры. Но для этого пришлось бы признать, что отношения с ним – ошибка, а это было невыносимо. Она откинула одеяло и, пошатываясь, встала с кровати. – Ты просто завидуешь. Вот и все, ведь так? Ты завидуешь Тому и мне.

– Нет! Элен, дело совсем не в этом...

Но Элен не хотела ничего слышать. Она взяла сумку, обулась и поехала домой.

Глава двадцать восьмая. Кэсс

В детстве Кэсс никогда не били. Она знала, что других детей били, поскольку они говорили об этом в школе, а учителя внушали, что родитель, поднявший руку на ребенка, мог загреметь в тюрьму, если удар был достаточно сильным. Никто не объяснял, какой удар считается достаточно сильным, и Кэсс жутко боялась, что незначительного контакта хватит, чтобы у нее отняли родителей. Однако отца она все равно потеряла, и вовсе не из-за того, что он ее шлепнул. А из-за мамы.

Но теперь, оставшись одна в комнате и придвинув к двери прикроватный столик, чтобы не дать Саре войти, она поняла, что жутко боится потерять и маму. Страх оказался настолько ошеломляющим, что она подавила его и сосредоточилась на горящей от удара щеке. Боль стихла за считанные секунды, потому что Сара ударила ее не сильно, но Кэсс с легкостью убедила себя, что щека по-прежнему болит. Она осторожно прикоснулась пальцами к лицу, пошевелила челюстью, проверяя сустав и надеясь испытать боль. Кэсс действительно испытала боль и с облегчением выдохнула, получив доказательство того, что мать переступила черту.

Позже Кэсс разделит свою жизнь на до и после. Интересно, как бы все сложилось в дальнейшем, если бы этого не произошло? А пока она перемотала пленку назад и задалась вопросом, всегда ли мать страдала склонностью к насилию. Дремала ли в ней, кипела ли внутри эта жажда, ожидая случая вырваться?

Кэсс извлекла из памяти картины детства и стала рыться в них в поисках информации, пытаясь увидеть, что она упустила. В ее воспоминаниях Сара всегда либо бежала на работу, либо только что прибежала с работы, либо неистово гладила утюгом блузку на кухне, огрызаясь на просьбы дочери воспользоваться маминым блеском для губ или тональным кремом, пока Кэсс поглощала свои кукурузные хлопья. Она вспомнила, как сидела в спальне, натянув одеяло до подбородка, прислушиваясь к доносящимся из кухни голосами и страстно желая, чтобы отец перестал кричать.

Кэсс схватила плед и завернулась в него. Откуда взялись эти воспоминания? Это неправда. Это все игры разума. Она яростно встряхнула головой. Волосы разметались и прилипли к губам. Она вытолкала пряди языком, выплюнула их. Папа не злодей. Злодейка – ее мать. Всегда она. Разве Сара не доказала это своим сегодняшним поступком? Она выставила Грэга за дверь. Ударила электрошокером того мужчину. Три насильственных гневных акта. Однажды она услышала слова миссис О’Брайен. Та сказала, если кто-то демонстрирует тебе, какой он на самом деле, верь ему.

В дверь резко постучали.

– Кэсс? Я ухожу. Скоро вернусь. Тогда и поговорим.

– Хорошо, – крикнула Кэсс в ответ, хотя и не собиралась сидеть дома и ждать, когда вернется мать. Как только входная дверь закрылась, Кэсс выскочила из постели, схватила планшет и написала сообщение, отправив его на свой старый гаджет в надежде, что отец прочтет.

Она отправила сообщение без лишних предисловий. Слишком важным и серьезным был этот момент. Тут уж не до тонкостей.

Грэг ответил почти сразу.

Кэсс схватила куртку и сумку и уже опустила ладонь на дверную ручку, как вдруг замерла. Вдруг Сара на самом деле не ушла, и это лишь уловка, чтобы ее выманить? Она наклонилась, приникла ухом к двери и прислушалась. Тишина.

И все-таки ей потребовались все запасы мужества, чтобы отодвинуть от двери столик и открыть дверь. На всякий случай она делала это медленно, но в квартире и правда никого не оказалось. Сара ушла. Кэсс задержалась в коридоре, чтобы посмотреться в зеркало. Одна половина лица слегка припухла. В воздухе витал аромат духов матери, мягкий запах роз, и в желудке все перевернулось.

Она поспешила к выходу. На автовокзал Кэсс приехала с запасом в двадцать минут. Все это время она просидела на невысоком каменном парапете снаружи, лениво наблюдая за прохожими и поджидая отца. Она уже начала всерьез опасаться, что он не придет, как вдруг заметила его фигуру в толпе. Отец шел к ней, глубоко засунув руки в карманы. На нем была та же тонкая серая куртка и джинсы с дыркой на колене. Кэсс спрыгнула с парапета и подбежала к нему.

– Папа!

– Она тебя ударила? – спросил он.

Кэсс склонила голову набок, показывая щеку.

– Прямо по лицу.

Грэг вынул руку из кармана и горячими пальцами взял ее за подбородок. Он наклонил ее голову дальше в сторону, осмотрел щеку, и его лицо потемнело.

– Сфотографируйся.

– Зачем?

– Доказательства, – объяснил Грэг. – Ты ведь заявишь в полицию?

– Не уверена, – призналась Кэсс. Грэг уже во второй раз упомянул полицию, и ее это встревожило. Ей стало страшно при мысли, что она расскажет полицейским о поступке матери. Вдруг они ее заберут? Кэсс сомневалась, что ей разрешат жить в Женском доме одной, и, хотя ей там не нравилось, она не знала, куда идти. От идеи переехать к папе она отказалась сразу, как только увидела его квартиру в Риверсайде.

– Почему нет? – спросил Грэг. – Она на тебя напала, Кэсс. Отнесись к этому серьезно.

– Я отношусь к этому серьезно. Поэтому я тебе и сообщила.

– И правильно сделала.

– Спасибо, папа, – сказала она и улыбнулась. Это было все, чего она хотела: увидеть это выражение на лице отца, понять, что она его порадовала. Истории о маме и прежде всегда срабатывали, и она с радостью осознала, что они действуют на него до сих пор.

Начался дождь, и они заскочили в ближайшее кафе. Грэг толкнул дверь, и она заскрипела.

– Займи столик, – буркнул он, и Кэсс прошла к задней части заведения, подальше от окна. На столе краснело пятно засохшего кетчупа. Между солонкой и бутылкой с уксусом было зажато липкое меню. Отец стоял у прилавка и пересчитывал монеты, которые достал из кармана. Ее окружали мужчины, в основном старые и серые. Они ели печеную фасоль и блеклый бекон из дешевых тарелок. В этом заведении она была единственной женщиной.

Внутренний голос подсказывал встать и уйти. Ей не нравилась эта сальная забегаловка, не нравилось, как она выглядела, как пахла, не нравились сгорбленные жалкие фигуры мужчин. Но она заставила себя остаться.

Грэг подошел к столу с двумя чашками чая, бледно-коричневой жидкостью, в которой все еще плавали чайные пакетики. Кэсс посмотрела на чашку без энтузиазма. Она бы предпочла огромную порцию горячего шоколада с водоворотом сливок сверху, а не эту тоскливую смесь.

– Вряд ли мать приводит тебя в такие места, – заметил Грэг. – Она неплохо зарабатывает. Жаль, не перешла на такую работу раньше. Но тогда это лишило бы ее возможности обвинять меня в том, что денег вечно не хватает. – Он рассмеялся. – Их до сих пор не хватает.

– Ты не виноват, пап. Все наладится.

– Надеюсь. Но, если честно, Кэсси, я не уверен, что деньги появятся. Я упорно ищу работу, но уже на этой неделе мне отказали в трех местах. Даже на собеседование не позвали. Когда они видят, что ты вышел из тюрьмы, они больше знать тебя не хотят. Кроме того, у меня мало опыта. Уход за ребенком не в счет, по крайней мере, если ты мужчина.

– Какой ужас, – заметила Кэсс. – А ведь ты даже ничего не сделал. Это мама тебя...

Он протянул руку и положил ладонь на ее.

– Все нормально. Тебе не нужно так говорить.

Но она все равно сказала.

– Ты не представляешь, каково с ней жить. С тех пор как она стала этой инспекторшей... она словно возненавидела всех мужчин. Понимаешь?

– Думаю, она всегда их ненавидела, – возразил Грэг. – Просто скрывала.

– Пару недель назад она взяла меня с собой на работу.

– Правда? И как все прошло?

– Не особо гладко, – призналась Кэсс. – Я просидела там только до обеда, а потом она отправила меня домой. Хотя я должна была провести с ней весь день, стажировка, так сказать. Пока я была там, один клиент пожаловался, что его электронный браслет слишком тугой, и она ударила его электрошокером.

– Думаю, управление гневом так и не стало ее сильной стороной. Вижу, ты очень несчастна.

Наконец-то перед ней человек, который ее понимает.

– Она не умеет слушать, – продолжала Кэсс. – Обращается со мной как с пятилетним ребенком. Принимает решения и ждет, что я с ними соглашусь, хочу я того или нет. Я и на работу к ней не хотела идти, но она решила, что я обязана это сделать, и точка. Конец дискуссии. Я больше не ребенок. Мне восемнадцать. Не понимаю, почему она не может этого принять.

– Потому что она эгоистка, – подхватил Грэг. – Она все должна делать по-своему. Пока ты была маленькой, я это от тебя скрывал. Не хотел, чтобы ты замечала. Но теперь вижу, что мне это не удалось. – Он вздохнул. – Я должен был оставить ее много лет назад, когда у меня оставался шанс, но ты была так мала, и я не хотел разрушать семью. Каждый раз, когда я думал сделать что-то в этом направлении, она меня отговаривала.

– Вы с мамой чуть не расстались? – Кэсс не верила своим ушам. Она знала, что в отношениях родителей что-то не так, но не подозревала, до какой степени все плохо.

– Несколько раз, – признался он. – Я вел себя как дурак. Оставался, потому что верил, что все наладится. И боялся, что она заберет тебя.

– Я бы ей не позволила, – отважно заявила Кэсс. Недавняя вспышка воспоминания обрела смысл. В пронзительных криках отца она тогда слышала не ярость, а боль и страх. Вполне обоснованный, учитывая то, что он только что сказал.

Грэг улыбнулся. Его белоснежные зубы были уже не такими белыми.

– Ты хорошая девочка, Кэсси. Жалею только, что недостаточно тебя защищал. Никогда не думал, что она станет так с тобой обращаться.

Чувствуя его поддержку, Кэсс стала подробно рассказывать ему о ее новой жизни с Сарой. Он испытывал интерес ко всему, что говорила Кэсс, и она чувствовала себя легко и купалась в лучах его безраздельного внимания. Как же ей этого не хватало! Она жаловалась Билли на мать, но это было другое.

Грэг спрашивал ее не только о Женском доме, но и о работе Сары, ее повседневных делах и о том, чем она занимается в свободное время, где совершает покупки, на какой машине ездит, и Кэсс не обращала внимания на тревожный звоночек где-то в подсознании, потому что она и папа опять были заодно против всего мира, как раньше, до тюрьмы.

Ее так и подмывало ему признаться. Чем больше она говорила, чем больше подробностей выдавала, тем более счастливым он выглядел. Знакомые искорки вспыхивали в его глазах всякий раз, когда она рассказывала о том, что бесило ее в Саре больше всего. Кэсс с изумлением обнаружила, как многое она ненавидит в матери, включая новую стрижку и неуклюжие туфли.

– Какая же тупая у нее работа! – услышала Кэсс свой голос. – Они сидят там, задрав носы, ощущая свое превосходство и издеваясь над мужчинами, которые к ним приходят. Однажды она призналась мне, что они ведут таблицу, скольких мужчин они могут вывести из себя, с тем чтобы потом вызвать полицию. По их мнению, это смешно.

Ничего подобного, конечно же, не было, но Кэсс оказалось невероятно легко убедить себя в том, что именно так и происходит.

– Кошмар, – сказал отец. – Но это меня не удивляет, после того как я выслушал истории других мужчин в тюрьме.

– О боже. Правда? – Кэсс сделала паузу в надежде, что он расскажет подробнее, но он, к сожалению, этого не сделал. Он допил чай, и она подалась вперед. Все, что было нужно ей сейчас, – удержать его внимание. Она так долго была этого лишена.

– Однако они не так умны, как думают.

– Конечно, нет, – согласился Грэг. – Тираны умом не блещут.

Они встали, собираясь уходить. Это твой папа, напомнила она себе. Ты обязана сделать это для него. Как только они оказались снаружи, она взяла его за руку.

– Знаешь, какие они глупые? Когда я была там, я стащила ключ от браслетов.

Он замер.

– Что?

– Когда я проходила у мамы стажировку. Я взяла один из ключей. – Кэсс почувствовала, как рот наполнился слюной, и сглотнула. – И он работает.

– Блин, Кэсс, – пробурчал он.

Едва она успела среагировать, как он схватил ее за руку и вытащил из кафе.

– Отпусти! Ты делаешь мне больно!

Но отец не отпустил, а потянул за автобусную остановку. Они оказались на грязной дороге с разбитым тротуаром и фургоном с гамбургерами, который, судя по его виду, не открывали целую вечность. Наконец он ослабил хватку, и Кэсс сделала шаг назад, потирая запястье. Она испытывала замешательство и страх.

Грэг начал расхаживать туда-сюда, после чего развернулся и подошел прямо к Кэсс, едва не наступив ей на ноги.

– Ты кому-нибудь об этом говорила?

– Нет, – солгала она, чувствуя, как дрожит нижняя губа.

– Хорошо. Черт возьми, постарайся сделать так, чтобы и впредь никто не узнал.

– Я не дура, пап. – После всего, в чем она ему призналась, Кэсс была ошарашена такой реакцией. – Я думала, ты обрадуешься.

– Чему мне радоваться? Ты хоть представляешь, что со мной произойдет, если кто-нибудь узнает, что ключ у тебя? Меня отправят прямиком в тюрьму. И на этот раз дадут не три месяца, а пять лет.

– За что тебя отправят в тюрьму? Это не имеет к тебе отношения!

– Потому что так устроена система. Стоит тебе нарушить комендантский час, как они будут использовать любой предлог, чтобы доставить тебе неприятности. Вот почему многие мужчины возвращаются в тюрьму.

– Ты в тюрьму не вернешься, – пообещала ему Кэсс. – Повторяю: никто не знает, что ключ у меня.

– Ладно. Пусть так и останется. Потому что возвращаться туда я не готов. Ни ради кого на свете. – Он посмотрел на Кэсс. – Даже ради тебя.

Отец ушел, оставив ее одну глотать слезы. Кэсс вытерла лицо рукавом куртки. Его гнев напугал ее, в голове всплыло то же воспоминание из прошлого, как и другой эпизод, одно утро в прошлом году, когда возник спор по поводу какого-то счета по кредитной карте. Грэг тогда сказал, что ей понадобилась новая пара обуви для школы, и он ее купил, и да, туфли дорогие, но разве он не имеет права тратить на свою дочь? Кэсс очень ждала и была разочарована, что туфли так и не материализовались. Когда она позже спросила о них у отца, тот лишь ответил, что ее мать заставила их вернуть. Он добавил, что не хотел выходить из себя, и ему жаль, что ей пришлось стать свидетельницей их ссоры, но Сара порой ведет себя так неразумно.

Кэсс находила утешение в мысли о том, что отец никогда не станет на ней срываться. А теперь, когда папа это сделал, она совершенно не понимала, как быть дальше. Он – ее отец, и мысль о том, что она его разочаровала, была невыносима.

Глава двадцать девятая. Сара

Сара собиралась выйти всего на час. Ей нужно было отдохнуть от квартиры и от Кэсс. Там ей стало душно, было нечем дышать. Что с ней такое? Когда она успела превратиться в человека, который настолько слабо себя контролирует, что способен поднять руку на родную дочь?

Звук ладони, ударяющей по мягкой щеке дочери, звенел в голове Сары. Ей стало дурно. Она никогда не била Кэсс. Никогда. Это шло вразрез со всеми ее материнскими убеждениями. Она всегда придерживалась этой линии, даже когда Кэсс сопротивлялась и испытывала ее терпение всеми возможными способами.

Но в конце концов Кэсс нащупала слабое место.

И этим слабым местом оказался Грэг.

Сара сидела в своей машине на парковке возле супермаркета и делала то, чего не делала уже давно. Она плакала. Слезы жгучими, быстрыми ручьями струились по щекам и обжигали ладонь, когда Сара пыталась их стереть. На кончике языка возник соленый вкус. Она потянулась к бардачку и стала рыться в поисках салфеток, но их там не оказалось, и в конце концов она вытерла лицо подолом футболки. Плач был судорожным, навзрыд, поэтому слезы иссякли быстро. Но она чувствовала себя такой опустошенной, будто прорыдала целый час. Изможденная и вялая, Сара откинула голову на подголовник и стала наблюдать, как другие люди мирно занимаются своими делами. Все вокруг жили спокойно и просто.

Сара всегда считала себя порядочным человеком. Теперь в этой вере возникла громадная брешь. Она хотела, чтобы ее жизнь стала такой, как месяц назад. Она знала, что Грэга выпустят из тюрьмы и что ничто этому не помешает. Да она и не хотела, чтобы что-то тому препятствовало. После выхода из тюрьмы любой его поступок будет на его совести, а не на ее. Ей лишь хотелось, чтобы он жил как можно дальше и не докучал. Сара хотела гулять по городу и знать, что шансы наткнуться на него равны нулю. Хотела спокойно спать по ночам в своей постели и не изводить себя мыслями о нем. Он – часть ее прошлого и должен был там остаться, а сам вернулся в их жизни и разрушает их одним своим существованием.

Саре на мгновение пришло в голову, насколько легче стала бы жизнь, если бы он к ним вернулся. Но она этого не допустит. Выставить его за дверь во второй раз она не сможет. Судя по всему, все ее усилия построить новую жизнь для себя и Кэсс с треском провалились.

Стены автомобиля давили на нее. Легкие сжались, ей не хватало воздуха, она дышала через силу. Схватила сумку и ключи и пинком открыла дверь.

Сара бесцельно бродила по городу двадцать минут, хотя и делала вид, что куда-то спешит и ей есть чем заняться. Она перебирала одежду и разглядывала полки с книгами в магазинах, но ее мысли были далеко.

Когда Грэга запихнули на заднее сиденье полицейской машины, и она надеялась, что он навсегда уйдет из их жизни, это ощущалось как новое начало. В тот вечер она легла спать, заряженная энергией, которой не чувствовала уже много лет, и почти всю ночь провалялась без сна, прокручивая в голове события, которые к этому привели, переигрывая их и снова и снова недоумевая, как она не замечала того, что происходило у нее под носом. Видеозвонок, за которым она его застукала. Последовавший за ним вулкан гнева. Осознание того, что проблема не в ней, а в нем.

После того как она переехала в Женский дом, поздние вечерние разговоры с другими, более старшими и мудрыми женщинами помогли ей разоблачить ложь. А Грэг лгал. Хуже того, она верила ему, даже когда чутье подсказывало этого не делать. Верила, потому что так было легче, потому что она крутилась, как белка в колесе, и сильно уставала. Она положила на место книгу, которую листала, и вышла из магазина. Ей захотелось вернуться домой и получить утешение других женщин в Женском доме.

И тут она увидела его.

Тело отреагировало первым. Она задрожала вся, от макушки до кончиков пальцев ног. И лишь потом обработала информацию, которую глаза передали мозгу. Словно в этом не было необходимости. Когда в радиусе пятидесяти метров оказывался этот мужчина, с которым она прожила в браке восемнадцать лет, внутри нее происходила физическая реакция, которая настигала ее так же быстро, как инстинкт при виде змеи.

Тело застыло, как глыба льда. Но реакция длилась всего мгновение, и Сара двинулась вперед, но не от Грэга, а к нему. Он был причиной всего этого. Это из-за него Кэсс не хотела с ней разговаривать, из-за него она сама превратилась в буйную, визжащую, вопящую мегеру, нетерпеливую и не доверяющую мужчинам. Женщину, внутри которой скопилось столько сдерживаемого гнева, что она ударила свою дочь. Хотя единственное, в чем была виновата Кэсс, – так это в том, что приходилась ему родней.

Она не видела вокруг ничего, кроме него.

– Что ты здесь делаешь? – крикнула она.

Он повернулся и вытаращил глаза.

– Сара? – низким голосом произнес он. Его плечи как будто сгорбились, а щеки потемнели.

– Это все ты виноват, – продолжала она. – Во всем. Ну почему, почему ты не остался в тюрьме? Все было хорошо, когда ты там сидел. И вот ты вернулся и все разрушаешь. Ты должен был переехать в другое место. Но ты даже этого не сделал.

Ее разум начал просеивать события последних дней, перетасовывая факты и складывая из них новую и глубоко тревожную последовательность. Ее осенило, и от неожиданности стало нечем дышать. Мысль отказывалась уходить, глубоко укореняясь в ее разуме. Грэг оказался рядом, когда она пригласила Кэсс на ужин. И вот он снова возник у нее на пути, будто бы случайно.

– Ты за мной следишь? – взвизгнула она.

– Ради бога, говори тише, – прошипел Грэг.

– Зачем? Боишься, что кто-то услышит?

– Ты сумасшедшая. – Свет подчеркивал тонкие волоски на висках и новую глубокую складку между бровей, которая словно тянула их вниз, придавая лицу озлобленное и хмурое выражение. – Честное слово, Сара. По-моему, с тобой что-то не в порядке. Я только что вышел из тюрьмы. Ты и правда думаешь, что я стал бы тратить время на выслеживание тебя в центре города, понимая, что рискую вернуться туда?

Она была абсолютно уверена в своих мыслях, но теперь, когда он произнес эти слова, ее уверенность пошатнулась. Сара огляделась по сторонам. На них смотрели люди. Лишь ощутив на языке вкус крови, она осознала, что вонзила зубы в нижнюю губу.

– И что же ты здесь делаешь?

– Стараюсь наладить свою жизнь. По крайней мере, то, что от нее осталось, а осталось совсем немного. Береги себя, Сара. Тебе это сейчас нужнее. – Он ушел, качая головой и бормоча себе что-то под нос.

Может, он и прав. Они в разводе. Грэг больше не ее проблема, хотя и живет в том же городе. Она должна его отпустить. И она хотела это сделать. Но не могла. Чувствовала себя пристыженной и злой. Хотела сделать ему больно. Так, как он делал больно ей. Сара хотела, чтобы он познал те же замешательство и неуверенность, которые терзали ее все долгие месяцы до того, как она, наконец, узнала правду.

Наверное, она сошла с ума.

А если и так, то только из-за того, что он с ней сделал.

Глава тридцатая. Кэсс

В воскресенье вечером Берти снова принялся засыпать Кэсс сообщениями. Она не спала полночи, читая и перечитывая его послания и одержимо изучая его профиль на iDate. Ни о чем другом она думать не могла. Ни о школе, ни о матери, ни о чем. Даже о папе. И дело не в том, что он стал ей безразличен или ей расхотелось помогать отцу, но он отошел на второй план, заслоненный сиянием молодого и сексуально привлекательного мужчины.

Рано утром в понедельник она наткнулась на ту часть профиля Берти на iDate, которую раньше не замечала, и обнаружила информацию, в которую было невозможно поверить. Там говорилось, что у него имеется действующий сертификат на сожительство. Она сразу же спросила у него, и Берти признался, что у него есть девушка. Это откровение Кэсс одновременно и расстроило, и сбило с толку. Слова ударили больно, словно нож, резко вонзившийся в живот. Она всматривалась в них с недоверием.

Она на это не ответила. Ну и не страшно: он заполнил пробел.

Но она сердилась. А он продолжил писать.

Кэсс размякла.

Кэсс зарылась глубже под одеяло. Она все еще набирала ответ, когда он отправил другое сообщение.

Они переписывались еще час, прежде чем Кэсс, наконец, позволила ему себя уговорить. Она уснула с планшетом в руках, и ей снились яркие, дикие сны, в которых они с Берти бежали от безымянной и безликой женщины. Проснулась она опьяневшей от радости и волнения.

Когда Кэсс пошла на кухню варить кофе, там была мать, одетая в черные брюки и серую рубашку – вещи, которые Кэсс ненавидела.

– Мы завтракаем внизу, – объявила Сара. – И это не обсуждается. Оденься, пожалуйста. Не хочу опоздать.

Никаких извинений, ничего. Не то чтобы Кэсс ожидала их услышать. Она хотела завязать спор о завтраке, но поздно легла спать и уже проголодалась. Кроме того, она слегка побаивалась свою мать, хотя ни за что бы в этом не призналась. Ей не хотелось в очередной раз доводить маму, особенно сейчас, и не хотелось явиться на свидание с Берти со следом пощечины на щеке. Она пять минут простояла в душе, а потом еще десять минут рылась в своих вещах в поисках того, что надеть.

Кэсс оделась так, будто собиралась в школу, спрятав в сумку сменный топ, помаду и кое-какие украшения, и спустилась по лестнице, как было велено. Она села рядом с матерью за стол в общей столовой и торопливо проглотила круассаны и варенье. Набив желудок, она понесла свою тарелку к мойке и по глупости ввязалась в мытье посуды. Двадцать пять минут ее руки провели в мыльной воде, пока она смывала присохшую кашу с посуды других людей. Фу.

Сара помогала, вытирала тарелки и ставила их на место. Они обе молчали. После того как они вернулись наверх, мама закрыла дверь, повернулась к Кэсс, и та знала, что предыдущее молчание было лишь передышкой. Во рту пересохло.

– Кэсс, сядь.

– Мне нужно на автобус, иначе я опоздаю в школу.

– Это займет всего минуту.

Разговор длился долго. Сара говорила о Грэге и своей работе, о том, что она не собиралась выходить из себя и как сильно она любила Кэсс и надеялась, что дочь об этом знает. Она стояла, сцепив руки, в черных офисных брюках и мешковатой серой рубашке. Мохнатые тапочки на ее ногах напоминали двух мокрых собак. Ее ноги оставались худыми и стройными, но в талии она начала полнеть, и рубашка это только подчеркивала.

Сара протянула руки к дочери.

– Мир и обнимашки?

В любой другой день, когда Кэсс не нужно бы было вырваться из дома любой ценой без лишней суеты, она ответила бы «нет». Но сегодня риск был неуместен, и она позволила той себя обнять. Груди матери прижались к телу, и у Кэсс неприятно скрутило желудок. Костлявый подбородок впивался ей в плечо, и Кэсс поморщилась, уловив противный запах кофе.

Сара похлопала ее по спине, отступила назад и убрала волосы с лица дочери.

– Почему бы нам не заказать что-нибудь вкусненькое и не посмотреть дома фильм? Давай устроим девичник.

– Ладно.

Лицо матери расплылось в улыбке, явно фальшивой.

– Отлично. Ну, тогда до скорого.

Возник неловкий момент, когда Сара, казалось, забыла, что продолжает держать Кэсс, и той не оставалось ничего другого, кроме как оттолкнуть ее. Она схватила ключи и побежала, прежде чем мать успела произнести что-нибудь еще.

Фуф. Как же она задолбалась. Ну почему ее мама никак не оставит ее в покое? Неужели она решила, что, заставив дочь позавтракать внизу, можно искупить свою вину? Если так, то мама сильно ошибалась. Кэсс настолько погрузилась в эти мысли, что не заметила, как пошла прямо к остановке и села в автобус, направляющийся в город, а не завернула за угол, делая вид, что дожидается школьного.

Следующие пять минут она то и дело с тревогой проверяла сообщения на планшете, но от Сары ни одного так и не получила и решила, что мать ее не видела и беспокоиться не о чем. Она установила на планшете зеркальный режим и накрасила губы, но в раскачивающемся автобусе никак не получалось выровнять края. Она вытерла помаду и решила, что накрасится, когда доберется до города. В туалете торгового центра она переоделась, нанесла макияж, прошлась по отделу, где продавались духи, и обрызгала себя «Шанель № 5». После этого позвонила в школу и, представившись матерью, сообщила, что Кэсс больна и останется дома. Она не понимала, почему не догадалась делать так раньше, в другие дни. Это избавило бы ее от многих проблем.

Берти предложил встретиться в десять возле библиотеки. Ожидая его, Кэсс сидела в планшете. Она думала, не сообщить ли отцу о разговоре с Сарой, но в итоге от этой идеи отказалась.

В словах Сары этим утром улавливалось искреннее раскаяние. В то же время ярость, которую продемонстрировал папа, когда Кэсс рассказала ему о ключе от электронного браслета, вызывала в Кэсс странное, неприятное беспокойство. Она перешла на iDate и в который раз изучила профиль Берти.

Вот бы девчонки из школы увидели ее сейчас! Хотя, наверное, будет лучше, если они не узнают, заносчивые сучки. Он ее, и только ее. Мысль потерялась в волне дикого возбуждения при виде выходящего из-за угла Берти. Его взгляд упал прямо на нее, словно притянутый невидимым магнитом. Он едва заметно кивнул. Кэсс задрожала. Перед глазами все поплыло.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет.

Они пошли вдоль канала. Приятно было прогуляться на свежем осеннем воздухе, хотя вокруг было и не так красиво, как в парке. Кэсс любовалась широкими плечами и длинными стройными ногами Берти. Ей нравилось, как его волосы ложатся на воротник и как он то и дело поглядывает на нее, словно проверяя, что она по-прежнему здесь.

Кэсс собиралась прикинуться крутой и недоступной, как советовали журналы, но теперь, рядом с ним, обнаружила, что к ее губам намертво приклеилась идиотская улыбка. А еще она разучилась говорить. Но это вроде бы не мешало. Берти говорил за двоих.

– Я думал, ты не придешь, – сказал он.

– Почему?

Он пожал плечами. Какой же он классный!

– Потому что всякий раз, когда я думаю, что жизнь вот-вот наладится, что-то происходит и демонстрирует мне, что я напрасно надеялся.

Он думал, что она сделает его жизнь лучше. БОЖЕ МОЙ. БОЖЕ МОЙ.

– Но я здесь, – произнесла она и хихикнула. Этот звук вылетел сам собой. Она покраснела, осознав, как незрело, по-детски звучит. Он говорит ей что-то важное, а она несет какой-то бред. – Как ты? Вчера вечером ты казался подавленным. Я за тебя беспокоилась.

– Да все нормально, – со вздохом ответил он. – Иногда просто... все так запутывается, понимаешь?

– Ага, – сказала Кэсс, хотя понятия не имела, о чем он.

– Боже, как я вообще оказался в такой ситуации? О чем я только думал? В ту ночь она даже домой не явилась. Бог знает где шлялась.

– Думаешь, она тебе изменяет?

– Я... я не знаю. Не исключено.

Кэсс не верилось, что кто-то изменяет Берти.

– Она, наверное, спятила.

– Ты слишком добра ко мне, – заметил он.

Он не знал? Серьезно? Его девушка ему изменяла, а он правда не знал? Кэсс уже представила себе, что это жуткая мегера, не брезгующая контролем и манипуляциями. Очевидно, она разрушила его доверие, камня на камне не оставив.

Они разговаривали целый час и с каждым произнесенным словом придвигались чуть ближе друг к другу, их голоса становились чуть тише, пока они не перешли на доверительный шепот. Кэсс была без ума от Берти. Она осознавала, как близко от нее его тело. И когда его планшет загудел, он проверил сообщение и заявил, что ему пора, ее раздавило разочарование.

– Тебе срочно?

– Да. Прости.

Он быстро ушел, а Кэсс смотрела ему вслед, как идиотка. Ей пришлось бежать, чтобы догнать его.

– Берти! Берти, подожди!

Он обернулся, увидел ее и медленно пошел навстречу.

– Что такое?

– Ничего, я просто... – Кэсс прервалась, переводя дыхание. Он ходил быстро, она за ним не поспевала. – Тебе правда нужно идти?

– Нужно помочь приятелю.

– Ой. – Она отчаянно думала, что бы еще сказать, чтобы хоть немного его задержать. Кэсс надеялась, что он сам что-нибудь скажет, но он молчал. – Ладно, напишу тебе позже, – произнесла она, повторив его фразу.

– Ты такая милая, – сказал он и подарил ей одну из тех улыбок, от которых у нее внутри порхали бабочки.

– Я? Почему?

– Просто так.

– Должна быть причина.

Он пожал плечами.

– Просто ты такая.

Он остановился, и Кэсс сделала шаг навстречу ему, затем еще один.

– Ты издеваешься? – спросила она и игриво толкнула его. Он не шелохнулся.

– Вовсе нет.

Она стояла совсем рядом и поймала себя на том, что смотрит на его губы. Ей хотелось его поцеловать, но она ни разу не целовалась и не знала, как это делается.

– Хорошо. – Она нахмурилась и опустила руку на бедро, желая скрыть неуверенность.

– Пока, Кэсс, – сказал он и, смеясь, развернулся.

В порыве страсти она снова погналась за ним. Схватила за рукав, потянула и, когда он остановился, встала перед ним, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. И опустилась на пятки, чувствуя, что ее лицо вспыхнуло от восхитительного возбуждения.

– Пока, Берти, – сказала она и быстро пошла прочь. На ее губах играла улыбка, которую она была не в силах сдержать.

После этого идти ей было некуда. В Женском доме она опять наткнется на миссис О’Брайен, и та поведает Саре, что Кэсс в очередной раз вернулась домой раньше времени. Оставалось только пойти в школу. Сказав администратору, что чувствует себя лучше, она как ни в чем не бывало вплыла в класс. К сожалению, в тот день у нее был урок комендантского часа, но она чувствовала в себе силы выдержать и это.

Берти написал ей через десять минут после того, как она села за парту.

Глава тридцать первая. Элен

Элен тоже начала сомневаться в своем здравомыслии. Она была так во всем уверена! В Томе, в их будущем, в своем материнстве. Элен даже в аборте была уверена. Она полагала, что это пустяк, живот немного поболит – и дело с концом. Теперь она знала, что ошибалась. Ничто из прочитанного не подготовило ее к реальности.

Сбежав от Мэйбл, она какое-то время каталась по округе, но это было далеко не лучшее время, чтобы сидеть за рулем, и Элен это понимала. Она вернулась домой чуть за полночь и уснула на диване. Тома она не видела. Дверь в спальню была закрыта, но возле порога стояла его обувь, на диване валялся брошенный джемпер, а на кухне царил хаос. Значит, Том был дома.

В понедельник утром она выглядела немного уставшей и медлительной, в обеденное время заперлась в классе с объяснением, что ей нужно проставить оценки, и никто не лез к ней с разговорами. Ничего страшного в ее действиях не было. Физически она чувствовала себя нормально. Никто никогда не узнает, что она сотворила, если сама никому не расскажет.

Но ее одолевал страх, что она сделает или скажет что-то, что ее выдаст, что кто-то догадается, что она – одна из многих тысяч женщин, тайно прервавших беременность из-за того, что тест показал мальчика. Пару раз в год об этой проблеме вспоминали в парламенте, а в прессе публиковались статьи, когда не хватало других новостей. Но особо это явление никого не интересовало.

Прозвенел звонок. Обеденный перерыв окончился. Элен неохотно встала из-за стола и открыла дверь. Ученики постепенно возвращались в класс. Она увидела, как вошел Билли, и в который раз подумала, какой же он все-таки странный мальчик: вечно сливается с фоном, никак не проявляясь. На уроках Элен всегда старалась его растормошить, спрашивала его мнение, выманивала на разговор. Чтобы он окончательно не исчез.

Сегодня, глядя на его заношенную футболку и волосы, отчаянно нуждающиеся в стрижке, она поняла, что ее это не беспокоит. В конце концов, какая разница. Она включила ноутбук и загрузила презентацию для урока, когда в класс вошла Кэсс Джонсон.

– Прошу прощения, – произнесла Кэсс без грамма сожаления в голосе, протиснулась между партами и села рядом с Билли. Не глядя на Элен, она достала и включила планшет.

С ее настроением Элен тоже могла справиться. Но когда она посмотрела на Кэсс, ее одолело новое, незнакомое, всепоглощающее чувство: она поняла, что ей все равно.

Сегодня на уроке им предстояло обсудить введение сертификата на сожительство. Элен эта тема не радовала. А почему – об этом ей думать не хотелось.

– Сертификаты были введены в две тысячи двадцать шестом году, – начала она, – в рамках более широкого изучения наших законов о браке, которые считались устаревшими. В то время насилие в семье являлось серьезной проблемой, и существовали законы, защищавшие женщин от него, но многие полагали, что этих законов недостаточно, и легко понять почему. Если вы судите мужчину за нанесение побоев или принуждение к контролю, ущерб уже нанесен. Важно было предотвратить такие ситуации. То, что их объявили незаконными, не сработало, хотя и стало важным шагом.

Она взяла планшет и включила видео, в котором рассказывалось о процессе подачи заявки на сертификат на сожительство. Экран на стене показал привлекательную молодую пару, которая направлялась в центр и беседовала с улыбающимся консультантом. Все выглядело весело и красиво.

Когда видеоролик закончился, Элен снова обвела взглядом класс. Она видела этот фильм бесчисленное количество раз, и он всегда доводил ее практически до слез – так она волновалась при мысли, что однажды сертификат будет принадлежать ей. В мыслях она никогда не заходила дальше момента получения сертификата на сожительство. Следующее за ним будущее выглядело нечетким и смутным. Никогда в жизни она не думала, что это будущее принесет столько разочарований.

Элен чувствовала себя бесконечно разочарованной. Раздавленной. Расстроенной. Убитой. Наверное, стоило позвонить после работы доктору Ферн и договориться о дополнительной встрече в выходные. Хотя вряд ли Тома это обрадует. Но Элен подумала, что можно пойти туда и одной. Да. Так она и сделает. Все, что ей нужно, – это чтобы доктор Ферн сказала, что это чувство абсолютно нормальное и что со временем оно пройдет. Когда ты возвел что-то настолько высокое, а потом упал с вершины на землю, шишку на лбу можно считать неизбежностью.

– Как вы думаете, помог бы сертификат на сожительство Сьюзен Лэнг? – спросила она у класса.

– Определенно да, – ответила Эми Хилл. – Она бы никогда не завела с ним серьезных отношений, если бы знала, какой он на самом деле.

Потом была Кэсс. Нужно быть смелой, чтобы постоянно идти наперекор уверенности других девушек. Либо смелой, либо глупой. Либо и то, и другое. В Кэсс уживались обе эти характеристики. От ответа Кэсс даже у Элен перехватило дыхание.

– Сертификаты на сожительство – отвратительная идея. Во-первых, их существование подразумевает, что женщины недостаточно умны, чтобы самостоятельно принимать решения. Мы словно дети, не способные сделать ни шагу без присмотра.

Элен никогда бы не признала, что именно такая мысль посетила ее, когда они с Томом шли на консультацию. Услышав это от Кэсс Джонсон, она поняла, насколько эта мысль наивная и жалкая.

– И еще кое-что, – добавила Кэсс. – Выдачу сертификатов нельзя считать безошибочной. Пары, получившие сертификаты на сожительство, все равно расстаются.

– Консультирование не означает, что люди в паре идеально друг другу подходят, – заметила Элен. – Это делается для другого. Процесс предназначен для выявления пар с повышенным риском проявления насилия. В результате таким парам не позволяют жить вместе.

Казалось, этого достаточно. Теперь она в этом сомневалась. До того как Том переехал в ее квартиру, совместное проживание являлось интеллектуальным упражнением, таким же как и материнство. Но все изменилось. Дело не в том, что она думала, что они с Томом расстанутся, или знала, что она с ним в безопасности. Ей бы хотелось, чтобы доктор Ферн была с ней более откровенна и лучше подготовила ее к реалиям жизни с мужчиной.

– Я до сих пор не понимаю, как сертификат на сожительство помог бы Сьюзан Лэнг, – заявила Кэсс. – Они никогда не жили вместе и уже расстались, когда ее убили.

– Если бы они ходили на консультации, она бы разорвала отношения раньше, до того, как они зашли так далеко. Пары, которым отказано в сертификате, обычно распадаются. Люди расходятся, если видят, что у них нет будущего. Если бы так случилось со Сьюзан, она бы ушла от него, и все, возможно, сложилось бы иначе.

– Она и без советчика могла догадаться, что он плохой парень! На него заявляли в полицию за то, что он преследовал бывшую девушку.

– Тогда Сьюзен об этом не знала.

– Но продолжила встречаться с ним после того, как узнала.

– Все не так просто. Он бы не оставил ее в покое, – объяснила Элен. – Он без приглашения появлялся у нее дома, на работе. Грозил выложить в интернет ее интимные фотографии. Она изо всех сил старалась контролировать его поведение. Иногда женщины оказываются в положении, когда легче и безопаснее сказать «да», даже если хочется сказать «нет».

– Допустим, – сердито произнесла Кэсс. – Признаем, он был ужасен. Почему же Сьюзен Лэнг не обратилась в полицию? В отличие от его предыдущей девушки.

– Полиция долгое время игнорировала женщин. – Элен скрестила руки на груди и присела на край стола. – Не слушала их. Не принимала всерьез. Сьюзан была публичной фигурой, и ей приходилось думать о своем имидже и работе. Она беспокоилась, что, если обратится в полицию, об этом узнает пресса, и это навредит ее карьере.

– Значит, нельзя говорить, что она ни в чем не виновата. – Лицо Кэсс пылало. – Не понимаю, почему во всем виноваты мужчины.

Остальной класс словно исчез. Элен видела только Кэсс. Ей казалось, что у них совершенно другой разговор, что происходит что-то, неподвластное ее разуму. В каждом слове Кэсс скрывался яростный и какой-то самодовольный подтекст. Девушка наклонилась вперед, ее худенькие плечи напряглись под футболкой. Она подчеркнула глаза черной подводкой, сделав их огромными, а взгляд диким. Кожа на фоне глаз выглядела бледной, а само лицо – юным.

– Довольно, Кэсс.

К счастью, в этот момент прозвенел звонок. Урок был окончен. Кэсс схватила сумку и протиснулась мимо учительницы, неожиданно сильно ее толкнув. Элен ударилась спиной о стол и сбила на пол свою сумку, которая с глухим стуком упала и извергла на пол свое содержимое. Дверь со скрипом открылась и с грохотом захлопнулась.

Остальные ученики хлынули к выходу вслед за Кэсс. Элен присела рядом с учительским столом и начала складывать вещи в сумку. Мимо проносились ноги, в основном в неряшливых кедах и кроссовках. Пара минут – и в школе никого не осталось. Ее всегда поражала скорость, с которой подростки перемещались по окончании уроков. Обычно Элен задерживалась в кабинете еще на час, чтобы подготовиться к следующему утру, но не сегодня. Работать не хотелось, и она пошла к машине и поехала домой. Она больше не была беременна, но в теле чувствовалась тяжесть. Ей хотелось лечь в горячую ванну, а потом свернуться калачиком в постели. Не такие уж изысканные у нее желания. Элен уверяла себя, что завтра все наладится.

Но подойдя к входной двери, она не обнаружила ключи от дома. Она обшарила все карманы, сумку, поискала в машине и снова в сумке. Ключей не было. Элен собиралась вернуться в школу и поискать там, но от одной мысли об этом к глазам подкатили слезы. Она несколько раз слегка побила головой о дверь, чтобы привести мысли в порядок, и отправила сообщение Тому. По понедельникам он был в колледже, хотя скоро должен был вернуться.

Пятнадцать минут – это недолго, но они растянулись почти до сорока, и к тому моменту как он вернулся домой, Элен замерзла, проголодалась и разозлилась. Она сидела в машине, скучала и едва не разрыдалась при виде его. Элен открыла дверцу и вышла.

Он перевел на нее взгляд, и она затаила дыхание и поймала себя на том, что не знает, как себя вести. Ей хотелось отругать его за то, что он так долго тянул, но что-то подсказывало этого не делать.

– Я не нашла ключ от дома, – сказала она.

– Я одолжил его приятелю, он собирался закинуть утром кое-какие вещи. Я уверен, что предупредил тебя. У тебя в машине нет запасных?

– Нет.

Неужели он ее предупреждал? Наверное, да.

– Иди сюда. – Он раскрыл объятия, и она прижалась к нему. – Я рядом. Давай, наконец, запустим тебя в дом.

Том сунул руку в карман и вытащил новый комплект ключей, которые она для него заказала. Он отработанным движением отпер дверь и вошел впереди нее, бросив ключи на стол; они с грохотом ударились о столешницу, пролетев мимо чаши. Элен их подняла и осторожно положила на место. Ее пальцы на мгновение задержались на его ключе, и в голове мелькнула мысль снять его с кольца и положить себе в карман. Но это была просто мысль. Она ничего не значила.

Теперь, когда Том здесь, а она была дома, сорок минут ожидания быстро позабылись. Она пошла к нему на кухню, достала из шкафа чашки, а он наполнил чайник. Элен напомнила себе, как здорово заниматься чем-то вместе, даже такими мелочами, и как она об этом мечтала. Да, она злилась из-за ключей, но затевать из-за этого ссору не стоило.

Может, и хорошо, что там мальчик. Слишком много всего навалилось, для ребенка еще не время. Она так торопилась, что, честно говоря, разучилась думать. Элен долго жила одна. Ее родители – это чужие люди по ту сторону видеозвонка. Она мечтала завести семью, но ей и Тому нужно время, чтобы лучше друг друга узнать. Именно это доктор Ферн и пыталась до нее донести.

Что ж, теперь у нее появилось время, и она проанализирует ситуацию заново, на этот раз с ясной головой.

– Что на ужин? – осведомился Том и включил чайник.

– В холодильнике курица. Я подумала, вдруг ты решишь приготовить курицу карри, о которой говорил.

Он поморщился.

– Сегодня вечером?

Элен опустила ладони на столешницу и оперлась на них всем весом. Она так устала, да еще и просидела на улице почти час.

– Да.

– Я готовил вчера вечером.

– Но меня здесь вчера вечером не было. – Она была у Мэйбл, охваченная болью, а затем шоком.

– Не было, – согласился он. – Но разве я в этом виноват? Что ты хотела, чтобы я делал? Голодал?

Элен не знала. Она об этом не думала. Ее разум и тело были поглощены чем-то более масштабным, чем Том. Она посмотрела на него, и ее охватило жгучее желание сказать ему правду. Но она промолчала.

– Я просто немного удивлена, что ты готовил, когда меня здесь не было. Для нас двоих ты еще ни разу не готовил.

– О боже, – пробурчал он и хлопнул ладонями по столешнице. – Я не знаю, что с тобой происходит, но надеюсь, что ты с этим справишься. Я не буду готовить сегодня вечером, потому что у меня онлайн-игра с парнями. О ней я тебя тоже предупреждал.

Неужели? Она не помнила, но не хотела ругаться. Она думала приятно провести вечер, а не ссориться. Тарелки от завтрака до сих пор валялись в раковине, поэтому она открыла кран и стала ждать, когда пойдет горячая вода.

– Прости. Забыла.

Он открыл банку с чайными пакетиками и вытащил один.

– Ты всю неделю какая-то странная, – заметил он.

– Какая?

– Как жалкая сука. Я люблю тебя, Элен, но иногда с тобой реально тяжело.

Элен показалось, что под ней пошатнулся пол. Было горько слышать, как он говорит о ней в таком духе. Она знала, что вела себя рассеянно, но неужели она настолько плоха? Она подошла к холодильнику и начала доставать ингредиенты для ужина, судорожно соображая, что можно приготовить с минимальными затратами времени и усилий и отчаянно пытаясь угодить ему, чтобы вернуть те приятные чувства, которые они испытывали друг к другу всего несколько дней назад.

– А сейчас ты что делаешь? Зачем копаешься в холодильнике, как сумасшедшая?

Элен замерла, зажав в руке красный перец.

– Готовлю ужин.

На его щеке дернулся мускул.

– Могла бы заниматься этим, не поднимая шумиху.

– Я не поднимаю шумиху.

– Еще как поднимаешь. Посмотри на себя. Да у тебя практически истерика. Твою мать, Элен. – Он прошел мимо, сильно толкнув ее в сторону. С такой же нетерпеливой яростью он достал разделочную доску и нож. – Я всего-то и хотел, что провести приятный вечер, какие-то пару часов, за игрой с парнями, а теперь вынужден разгребать это дерьмо.

Потрясенная, с колотящимся сердцем, Элен отступила к дверному проему.

– Ты хотела, чтобы я переехал к тебе жить, Элен. Я бы с удовольствием подождал еще немного, но тебе не терпелось, и я не стал тебя разочаровывать.

Это правда? Он бы предпочел подождать? Неужто она его принудила?

– Почему ты не сказал?

– Я так старался сделать тебя счастливой. – «Тук-тук-тук» – отбивал по доске нож. – Я просто не знаю, что делать. Я не понимаю, чего ты хочешь. Ты знаешь, я тебя обожаю. И готов ради тебя на все. Но тебе этого мало, да?

Элен отчаянно хотела сказать ему правду. Что да, она всю неделю вела себя странно и выглядела отстраненной, потому что избавилась от их ребенка и знала, что поступила правильно, но все равно чувствовала себя плохой, и ей хотелось знать, делает ли ее это плохим человеком и считает ли он ее плохим человеком, но слишком боялась услышать ответ. Однако что-то ответить было нужно, чтобы стереть гнев с его лица и убрать напряжение из тела.

– Я счастлива, – сказала она. – Просто...

– Что, Элен? Скажи, наконец. В чем дело?

Что угодно, лишь бы унять его гнев.

– Мы с Мэйбл поссорились.

Она не собиралась делать Мэйбл козлом отпущения, но знала, что это сработает.

Атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

– Из-за чего?

– Если честно, из-за ерунды. Она разозлилась, что я не пошла с ней ужинать на прошлой неделе.

– Тупая корова, – выпалил он. Он перестал резать овощи, но острие ножа дрожало в воздухе. – Она завидует тебе. Завидует нам. Тебе же это известно, не так ли?

– Я ей так и сказала.

– Больше ты ее не увидишь, – заявил он. – Все, хватит. Между вами все кончено.

– Но...

– Нет, Элен. От нее одни неприятности. Все, что меня беспокоит, – это ты. Я не позволю ей расстроить тебя снова. Пусть только попробует. Я сам с ней разберусь.

Глава тридцать вторая. Памела

Наши дни

13:30

Возвращаюсь в участок и обнаруживаю, что там все складывается так, как и должно было сложиться. Как бы Сью ни старалась, ей не удалось выдавить из Кейт Таунсенд ничего даже близкого к признанию, а других доказательств у нее нет. Все улики косвенные, поэтому и Кейт, и ее брата отпускают без предъявления обвинений.

Я вхожу и вижу, что Сью Фергюсон стоит посреди комнаты.

– Мы не исключаем Кейт, – говорит она. – Хочу сразу это прояснить. Она до сих пор под подозрением. У нее был мотив, и нам известно, что в интересующее нас время она находилась в этом районе. Мы знаем, что она подходит под описание. Как только мы получим подтверждение того, что мы нашли тело Сары Уоллес, мы вызовем ее обратно.

В том, как она сгорбила плечи и сложила руки, четко прослеживается дух уныния. Столы заставлены чашками из-под кофе. Искусственный свет слепит глаза.

– Все, работаем! – приказывает Сью своим сотрудникам, а меня уводит в свой кабинет.

– Где вы были? – спрашивает она.

– Голова разболелась, – вру я. – Выскочила за обезболивающим. Я что-то пропустила?

Сью смотрит на меня, делает глоток кофе и облизывает губы. Чувствует ли она, что я лгу?

– На Кейт и Дэвиде Таунсенд не обнаружено следов ДНК. Пришлось пока их отпустить. Медиагруппа готовит еще одно выступление. Мне нужно, чтобы выступили вы. Через десять минут.

Я понимающе киваю, иду к своему столу и сажусь. Я ненавижу это место, общее пространство, разбросанные всюду столы. Здесь тяжело думать. И все-таки надо. У меня есть фрагменты мозаики, которые никак не сходятся, но они должны сойтись, просто обязаны. Я не сказала Сью, где была, потому что знала, что она отнимет у меня эти кусочки и не позволит их изучить. Потому что я, взглянув в лицо нашей жертве, увидела почерк мужчины, а Сью не видела там ничего кроме проблемы, которую нужно решить.

Я быстро просматриваю сведения о Саре Уоллес. На заднем плане экрана всплывает фотография женщины. Она не улыбается. Я воссоздаю в памяти тело жертвы. Накладываю лица друг на друга, размозженное и целое. Возможно, это она. Не могу сказать, что это точно кто-то другой. И все же...

– Ее дочь нашли?

– Нет, – тихо отвечает Рэйчел. – Вероятность того, что это она, мы исключили. Не такая высокая. Мы проверили ее медкарту.

Я жду, что она это скажет. Что спросит меня, допускаю ли я, что наша жертва – Кэсс Джонсон. Но она молчит.

– А бывший муж?

– А что с ним? – произносит Рэйчел и утыкается обратно в экран.

Я копаюсь в тюремных документах. Его зовут Грэг Джонсон. По всеобщему мнению, он был образцовым заключенным. Его освободили на неделю раньше по логистическим причинам, связанным с работой корпуса. Сара Уоллес подавала прошение, чтобы его переселили в другое место. Короткий абзац, сопровождающий прошение, описывает мужчину, от которого у меня мурашки по коже. Однако в разговоре с тюремным психотерапевтом Грэг Джонсон утверждал, что нарушил комендантский час из-за того, что Сара вытолкала его за дверь. Учитывая то, что я только что о нем прочитала, я Сару не обвиняю. Что-то в его имени кажется мне знакомым. Я просматриваю свои более ранние заметки. Джонсон. Джонсон. Вот оно!

– Что вы там ищите? – спрашивает Рэйчел, садясь за стол.

– Помнишь женщину, с которой мы говорили? Ту, что ходила на свидание с мужчиной посреди ночи? Похоже, она встречалась с бывшим мужем Сары Уоллес.

– Боже мой, – лепечет Рэйчел, поворачивается к своему планшету и начинает стучать по клавиатуре. Пальцы перемещаются со скоростью миллион миль в час.

Подбегает офицер по связям со СМИ. Я закрываю экран.

– Нужно, чтобы вы сделали еще одно заявление, – говорит она и пихает мне в руки планшет, и мне ничего не остается, кроме как его взять.

– Вы уверены, что я подходящий человек для таких дел? – Я не пробовала провернуть этот номер со Сью, потому что знаю, что он бы не прошел, но сейчас самое время попытаться.

– Вы уже выступали, – отвечает она. – Важно соблюдать постоянство.

Меня окружают и ведут к двери, и я обнаруживаю, что стою на улице перед огромной толпой. Несколько минут уходит на то, чтобы все более или менее стихли и начали слушать, но и теперь мою речь время от времени прерывают случайные крики.

Я читаю первые строки заявления. Работа продолжается, новая информация поступает непрерывно, это трудный день для всех, бла-бла-бла. Но дойдя до последней строчки, я останавливаюсь.

Не исключено, что скоро придут результаты стоматологической экспертизы и окончательно подтвердят, что погибшая – это Сара Уоллес. Возможно, Сью удастся списать это убийство на Кейт Таунсенд и ее горе, пусть даже на теле жертвы нет ни единого следа ДНК подозреваемой. Если нет, тогда она попытается пришить это дело Скарлетт Колдуэлл, потому что теперь очевидно, что к ней следует присмотреться внимательнее. Не исключено, что все сложится так, как удобно Сью Фергюсон, и через час или около того я вернусь на эти ступеньки, чтобы об этом объявить.

Но я не могу этого сделать. Не могу прочитать последнюю строку. Я не стану лгать. Не буду делать вид, что мы близки к решению, когда на самом деле это не так. Кто-то знает, кто наша жертва. Кто-то ее потерял, хотя до сих пор этого не осознает. Возможно, пора им это заметить. Я выключаю планшет и смотрю на толпу.

– Нам до сих пор не удалось идентифицировать тело. Пока мы этого не сделаем, найти преступника будет крайне трудно. Единственное, что я могу вам сказать, так это то, что наша жертва – взрослая женщина и что ее задушили и избили. Ей от восемнадцати до сорока пяти лет, она белая, с темными волосами, и у нее нет ни татуировок, ни шрамов, ни других отличительных особенностей.

Я достаю планшет, быстро включаю его и открываю сделанные мной фотографии одежды жертвы.

– Вот ее одежда, – говорю я. – Если вы ее узнали, пожалуйста, свяжитесь с нами. – Я медленно листаю фотографии, позволяя людям как можно лучше их разглядеть. Я знаю, что эти картинки в течение нескольких минут разлетятся по интернету.

Мне хочется добавить кое-что еще. Так хочется, что язык чешется. Я погружаюсь в мысленный спор, хорошая это идея или нет, но ненадолго. Если я сейчас ничего не скажу, если хотя бы не попытаюсь, Сью Фергюсон и ее команда будут и дальше искать женщину-преступницу, а молодые полицейские вроде Рэйчел будут им помогать.

– Я работаю в полиции тридцать лет, – говорю я. – Я видела ужасные вещи. Если бы это убийство произошло до комендантского часа, я бы нисколько не сомневалась, что его совершил мужчина. Думаю, нам и сейчас не следовало бы исключать такую возможность.

Для меня всегда была важна правда. Даже если она горькая и неприятная. Не разобравшись в том, что произошло, мы не сумеем предотвратить это в будущем.

Я разворачиваюсь, чтобы вернуться в здание. Вижу Рэйчел и Сью Фергюсон. Я и не знала, что они тут. На лице Сью я вижу ярость, на лице Рэйчел – шок.

По-моему, я крепко влипла.

Глава тридцать третья. Сара

В пятницу Сара отправилась на работу с ощущением тяжести в животе. Трудно было представить, что всего несколько недель назад она до того любила свою работу, что мечтала заниматься ей вечно. Ее долгосрочные амбиции были отмечены в календаре, который она хранила в планшете. Еще полгода – и она старший инспектор. Еще год – и она руководитель центра. Сара сомневалась, что это по-прежнему достижимо сейчас, учитывая недавние события, смерть Пола Таунсенда и пропажу ключа. Все катилось под откос. На работе она боялась снова ошибиться, в общественных местах боялась снова наткнуться на Грэга, а в Женском доме боялась опять выйти из себя, как тогда в ссоре с Кэсс.

Она твердила себе, что все изменится. Кэсс поступит в университет, а Сара при желании переедет жить в другой город и начнет все с чистого листа на новом месте. На свете существовали и другие Женские дома и другие центры. В случае необходимости она приобретет собственное жилье, хотя ей нравилось жить с другими женщинами. С ними было не так одиноко.

Она еще раз проверила сумку и вышла из машины. День прошел хорошо, насколько это было возможно. Коллеги работали спокойно и собранно, клиенты-мужчины вели себя на редкость покладисто. Сара была рада. Она не сомневалась, что в будущем сумеет воспользоваться электрошокером, если того потребует ситуация, но она бы предпочла этого избежать.

По крайней мере, Мэйбл выглядела веселее обычного. Она принесла Саре чашку чая.

– Мне жаль, что я всю неделю ходила такая кислая, – сказала она. – Я знаю, что была невыносима.

– Ты не виновата, – заметила Сара. – Тяжелые выдались недели.

– Дело не только в работе. Я поссорилась с Элен.

– Что случилось?

– Думаю, ничего страшного не будет, если я тебе расскажу, – начала Мэйбл. – Она забеременела, оказался мальчик, и она решила его не оставлять. Том не знал. Я заметила, что не следует находиться в отношениях с человеком, от которого ты вынуждена скрывать такие вещи. Она заявила, что я им завидую.

– Иногда нужно позволить людям самим во всем разобраться, – сказала Сара и тут же поняла, что ей и самой не мешало бы следовать этому совету. Что, если просто разрешить Кэсс видеться с Грэгом, когда ей того хочется?

Мэйбл пожала плечами.

– Мне все равно, разберется она или нет.

Сара подозревала, что Мэйбл так говорит, чтобы убедить саму себя, но не стала на этом зацикливаться. Это не ее проблема. Она не хотела вовлекаться в подобные мелкие передряги, поскольку в конечном итоге все это не имело значения.

В середине дня Хадия вошла в ее кабинет и объявила, что пришел окончательный отчет из комитета безопасности. Они исследовали все данные, касающиеся смерти мужчины, которого она ударила электрошокером, включая отчет судмедэксперта, и пришли к выводу, что Сара действовала надлежащим образом и в его гибели не виновата.

У нее словно гора свалилась с плеч. Она откинулась на спинку стула и для уверенности еще три раза прочитала отчет. К глазам подступили слезы, но эмоции быстро прошли через тело, и она успокоилась, готовая принять следующего мужчину из списка, а потом еще и еще одного. Она чувствовала, что жизнь вернулась на прежние рельсы.

Оставалось лишь сообщить о пропаже ключа от электронного браслета, и она сделала это в тот же день.

– Когда вы видели его в последний раз? – спросила Хадия.

– Точно не знаю, – призналась Сара. – Все как-то перемешалось. Я не сообщила о пропаже сразу, потому что подумала, что положила его в другое место по глупости и что он вот-вот появится. Но я его так и не нашла.

Хадия выдохнула.

– Вы должны были сообщить мне сразу, как только заметили его отсутствие, – со вздохом напомнила Хадия.

– Знаю. – Сара уставилась в пол. – Я пробовала использовать трекер, но система ключ не обнаружила.

– Наверное, аккумулятор сдох. – Хадия взяла пальто и сунула руки в рукава. – Мне пора. На следующей неделе разберемся. В любом случае никто другой не сумеет его применить.

Такой шикарный результат следовало отметить. Сара прибралась в кабинете и дождалась комендантского часа, собираясь купить по пути домой бутылку вина и посидеть с миссис О’Брайен, которая неоднократно говорила ей, как важно праздновать свои победы. А это была победа. Она столкнулась с мужчиной, который собирался устроить бунт, которому хотелось бунтовать, и доверилась своим инстинктам и отреагировала. Она не стала ждать, когда случится беда. А вот с Грэгом она ошиблась. Не послушала своего внутреннего голоса, решила не видеть того, что происходило у нее на глазах, потому что увидеть означало отреагировать, начать действовать. А Сара не знала, что делать. Она не могла. Больше никогда, никогда в жизни она не станет сомневаться в себе.

Она прошла половину парковки, когда вдруг разглядела что-то под щеткой своего автомобиля. Это оказалась записка, написанная печатными буквами на дешевой белой бумаге.

Похоже, Таунсенды перешли в наступление.

Глава тридцать четвертая. Кэсс

Кэсс не видела Берти уже два дня. А по ощущениям – гораздо дольше. Она думала только о нем. Она снова и снова прокручивала в голове их разговор и поцелуй на улице, пока они не поднялись до волшебного, кинематографического уровня. Она вспоминала их прогулку будто со стороны, как если бы наблюдала за собственным выступлением. Кэсс упрямо строчила ему сообщения во вторник вечером, не в силах остановиться, хотя он сказал, что не может отвечать, потому что его подруга дома и ему негде уединиться.

К полудню среды почувствовала, что сходит с ума. Она отчаянно хотела знать, что он делает, о чем думает и вспоминает ли о ней. Кэсс хотела, чтобы он расстался со своей девушкой, и ей становилось все труднее понимать, почему он этого не делает. Он отвечал на ее сообщения с такой задержкой, что на перемене она плакала в туалете, уткнувшись лицом в рукав в надежде, что девчонки ее не услышат. Радостное возбуждение в мгновение ока сменялось глубокой депрессией, и, что еще хуже, у нее не было подруг, чтобы с ними это обсудить. Разобрать каждое его слово, препарировать каждое сообщение. Она дословно изучила его профиль на iDate, но то и дело заходила на него посмотреть, не изменилось ли там что-нибудь.

Единственным человеком, с которым она могла поговорить, был Билли, а она его избегала, потому что он просил вернуть ему его электронный браслет.

– Пожалуйста, – умолял он ее в тот день в школе. – Зайди ко мне после школы. Или сделай это сейчас, если хочешь. Можем спуститься на поле, там нас никто не увидит. Он уже на мне, смотри. – Он задрал штанину брюк и показал браслет. Билли обернул его вокруг лодыжки и закрепил скотчем.

– Нет, – отрезала Кэсс. – Подождем еще пару дней.

– Зачем?

– Потому что я так хочу, – резко заявила Кэсс и направилась обратно в женский туалет, куда, как она знала, он не войдет. Власть, которую она над ним взяла, во многом компенсировала отсутствие к ней интереса со стороны Берти и отца.

Давить на Грэга она боялась. Оставался Берти. Последний урок Кэсс просидела как во сне, а когда прозвенел звонок, ушла, не дожидаясь Билли. Она села на автобус до города и добралась туда к началу пятого.

Она рванула к «Кофе-паузе». Через окно увидела, что Берти внутри. Сердце радостно подскочило. Она быстро поправила волосы, проверила отражение в окне, пожевала губы, чтобы они стали розовее, толкнула дверь, вошла и решительно направилась к барной стойке.

– Привет, Берти, – радостно поздоровалась она.

Он был не один. За стойкой стояла женщина, невысокая, хрупкая и белокурая, одетая в стандартную форму из черных брюк и рубашки поло. Скользнув взглядом по Кэсс, она вернулась к чистке кофемашины.

– Привет, – ответил Берти, покосившись на коллегу. – Что вам предложить?

Вовсе не такой ответ надеялась услышать Кэсс. Он даже не обрадовался ее приходу. Она ничего не понимала.

– Ванильный латте, – произнесла она, порылась в сумке, достала планшет и оплатила заказ. Напиток для нее приготовила блондинка, явно не мастер своего дела. Кэсс нашла место за пустым столиком, села лицом к барной стойке и уткнулась в планшет. Она чувствовала себя разбитой.

Планшет загудел: пришло новое сообщение. От Берти. Она бросила быстрый взгляд на стойку, но он в ее сторону не смотрел.

Женщина за стойкой что-то сказала, должно быть, что-то забавное, потому что он рассмеялся.

Кэсс сделала еще один глоток. Напиток показался ей слишком приторным, и вообще – его было слишком много, он был ей не нужен. Не одолев и половины, она встала из-за стола и вышла. Кэсс чувствовала себя разбитой и разочарованной, и ей стоило огромного труда не расплакаться. Но она не выдержала и разрыдалась еще до того, как успела завернуть за угол, и теперь стояла там, вытирая лицо рукавом и шмыгая носом.

Там и нашел ее Берти. Он подходил медленно, спрятав руки в карманы штанов.

– Кэсс?

– Что?

– Почему ты плачешь?

– Я не плачу.

– Плачешь.

Она решительно вытерла лицо и с трудом сглотнула.

– Тебе-то что?

Его лицо помрачнело.

– Чем я такое заслужил?

Кэсс царапала землю ботинком.

– Ничем, – пробормотала она.

– Послушай, – сказал он. – Ты застала меня врасплох, вот и все. Тебе известно, что у меня дома все сложно, а люди, с которыми я работаю, этого не знают.

– Я не хотела, чтобы у тебя возникли проблемы, – пролепетала она, посмотрев на него.

– Вот и славно. Напишу тебе позже, хорошо?

– Хорошо.

– Ты не можешь являться сюда ни с того ни с сего, когда я на работе. Если ты заходишь, а рядом со мной еще один сотрудник, мы делаем вид, что незнакомы. Договорились?

– Договорились, – пообещала Кэсс и вымученно улыбнулась. Она задержалась, надеясь на большее, надеясь, что он украдкой ее поцелует, но нет.

– Ты слишком хороша для меня. Я тебя не заслуживаю. – Он запрокинул голову и провел руками по лицу. – Мне пора. До скорого, да?

– Ага, – сказала Кэсс. Он развернулся и ушел, пока она нервно теребила свою куртку. Ее глаза воспалились, кожу на лице неприятно тянуло. Она выставила себя дурой. Ей было плохо, к горлу подкатывала тошнота. Хотелось спрятаться от всего. Но внешний мир умел вовремя напоминать о себе, и по дороге домой она получила сообщение от отца.

Она ответила, и он попросил ее приехать к нему в Риверсайд. Ей туда совсем не хотелось; не хотелось сталкиваться с запахом мочи в прихожей, с грязной лестницей и с мужчиной, жившим по соседству с Грэгом. Но она все равно поехала.

Для того чтобы подняться по лестнице и постучаться в его дверь, требовалась определенная смелость. Мало того что место было отвратительным, так она еще и боялась, что он на нее до сих пор сердится. На ее рассказ о ключе от электронного браслета он отреагировал так, что она почувствовала себя лопнувшим шариком. Сморщенным и никчемным. Последние несколько дней к ней возвращалось все больше воспоминаний детства, и она уже не могла притворяться, что никогда не сталкивалась со вспыльчивостью отца. И побагровевшее лицо, и страшный, немигающий взгляд – все это было ей знакомо. Разница лишь в том, что они никогда не были адресованы ей, и она не ожидала, что станет объектом его агрессии. Грэг злился только на Сару и всегда только по вине Сары.

С Кэсс он был добрым и веселым. Приносил ей сладости в постель, покупал любую игрушку, какую она хотела, даже если Сара была против, а однажды отвел ее прокалывать уши, после того как мать это запретила, обосновав свой отказ тем, что это закончится инфекцией.

В этом Сара не ошиблась. Кэсс до сих пор помнила, как проснулась среди ночи от пульсирующей боли в горячем ухе, как прокралась в ванную и достала из шкафчика обезболивающее. Сара отвела ее к врачу, чтобы ей прописали курс антибиотиков, хотя Грэг утверждал, что она слишком остро реагирует и все пройдет само за пару дней. Она об этом забыла. И теперь прикоснулась к уху и нащупала маленькую серебряную сережку-гвоздик.

Когда Кэсс поднялась по лестнице, Грэг открыл дверь. Он раскрыл объятия, и она прильнула к нему, а он стал раскачивать ее из стороны в сторону.

– Рад тебя видеть. Как прошла неделя?

Об их последней встрече он не упомянул. Если он решил делать вид, что ничего не произошло, Кэсс была рада это поддержать. Она вся расслабилась.

– Нормально. А ты как?

– Ничего интересного, о чем можно было бы рассказать, – произнес он и громко выдохнул. – Где мои манеры? Заходи. – Он отступил и впустил ее в квартиру. – Сегодня утром у меня проверили электронный браслет, что весьма кстати, учитывая последние события.

– Ты ходил в центр? – спросила Кэсс и подумала о матери. Внутри все сжалось из-за легкой паники.

– Нет, они пришли сюда. Нас в центр не пускают.

– Господи, с вами реально обращаются как с преступниками.

– Так и есть. – Он сел на диван, положил лодыжку с электронным браслетом на колено и потер ее. – По-моему, электронный браслет установили слишком тесно. Проклятая штуковина врезается в кожу. Но разве они согласятся его ослабить? Сказали, что все в норме.

– Как все может быть в норме, если он натирает?

– Я им так и сказал. Они посоветовали смазать ногу антисептиком, но мне такой крем не по карману.

– Я куплю, – с готовностью выпалила Кэсс. – Какой именно крем ты хочешь?

– Не знаю. Давай зайдем в магазин за углом и посмотрим, что у них есть?

– Давай.

В магазине она купила ему не только крем-антисептик, но и увлажняющий лосьон и детское масло.

– Спасибо, Кэсси, – поблагодарил он. – Ты меня выручила.

– Не за что, – выпалила Кэсс, подавляя раздражение. Она злилась, представляя, без чего ей придется обойтись из-за его шоппинга. Но это папа, и у него ничего нет. Ему нужна лишь пара туалетных принадлежностей, и ей совсем не хотелось его сердить.

Они не спеша возвращались в Риверсайд. Грэг останавливался каждые несколько метров и тер лодыжку. Он предложил Кэсс зайти к нему на чашку чая с печеньем, и она согласилась, хотя ничего хуже и представить себе не могла. Чай был безвкусным, печенье дешевым. В квартире этажом ниже на полную катушку играла музыка и словно просачивалась к ним сквозь пол.

Грэг опять потер лодыжку, подтянул брючину и показал ей электронный браслет. Кожа вокруг выглядела красной и воспаленной, и даже Кэсс было ясно, что браслет слишком тугой.

– Поверить не могу, что они такое допускают, – сказала она.

– Не думаю, что наше благополучие является их основным приоритетом.

– Но так должно быть. Заботиться о людях – их обязанность.

– Я бы не стал им об этом говорить. – Он побарабанил пальцами по бедру и вздохнул. – Послушай, я знаю, что сорвался на тебя в последний раз, когда мы виделись. Я был в шоке, когда ты сообщила, что у тебя... есть эта штука. Она же все еще у тебя, да?

– Да.

– Как думаешь, мы могли бы... хотя нет.

– Что?

– Ты можешь ослабить мой электронный браслет? Самую малость?

Кэсс знала, что не должна этого делать. Ей не хотелось ввязываться в историю с еще одним электронным браслетом. С другой стороны, это был папа, и он просил всего лишь ослабить его. Она вспомнила, как ее мать поступила в центре с тем мужчиной, который пожаловался, что его браслет слишком тугой. Такой участи своему отцу она не желала.

– Могу попробовать. – Кэсс открыла сумку и нашла ключ. Она слегка повернулась в сторону, чтобы он не видел, как она его активирует, и заволновалась, что он не сработает. Но все прошло как по маслу. Она разблокировала его, изо всех сил стараясь не касаться ран на коже. Но он все равно вздрогнул. Она отрегулировала ремень и собиралась заблокировать электронный браслет, когда Грэг наклонился и проверил посадку большим пальцем.

– Можешь сделать еще свободнее? – попросил он. – Иногда мои лодыжки опухают, и становится невмоготу.

– Конечно, – ответила она и ослабила электронный браслет еще немного, а затем, поймав его безмолвный сигнал, отпустила еще. В конце концов он удовлетворенно кивнул, и она заблокировала прибор.

– Вот так-то лучше, – обрадовался он, наградил ее улыбкой и предложил еще печенье. Кэсс отказалась. Она заглянула в свой планшет и сказала, что ей пора. Грэг попросил ему написать, чтобы он знал, что она благополучно добралась до дома. Он добавил, что был рад повидаться и что скучал по ней.

Может, не такую уж большую ошибку она совершила, украв ключ?

Глава тридцать пятая. Памела

Наши дни

14:25

После второго выхода к прессе я снова оказываюсь в кабинете Сью Фергюсон. Я покорно сижу на стуле, пока начальница нависает надо мной, буквально раздавливая своим авторитетом... На меня обрушивается ливень ее ярости. Капли перчат мою кожу, и мое лицо горит.

– Как вы могли повести себя так глупо? Так легкомысленно? – Подбоченившись, она меряет кабинет шагами. – Почему вы никак не разберетесь в ситуации? Что здесь трудного?

– Я не повела себя легкомысленно, – возражаю я. – Я повела себя честно.

– Людям не нужна правда. – Ярость словно покидает ее, и она опускается на стул с другой стороны стола и закрывает лицо руками. Она стонет. – Вы опытный офицер полиции, Памела. Вы знаете, что все гораздо сложнее, чем просто найти убийцу.

На самом деле нет. Для меня это единственное, что имеет значение.

– Как это может быть сложнее?

Она смотрит на меня, не понимая, как можно быть такой тупой.

– Из-за комендантского часа, – говорит она.

– Что? Убийца не мог быть мужчиной, потому что он бы не вышел на улицу, не будучи пойманным? Так вот послушайте, Сью: по-моему, есть неплохой шанс...

– Стоп! – перебивает она меня и щиплет переносицу. – Даже не вздумайте идти по этому пути. Вы меня поняли? Я не позволю. Я уже предупреждала вас о том, что случится, если вы это сделаете, Памела.

Вот тогда я наконец понимаю. Ее прислали сюда не для того, чтобы раскрыть это дело, а для того, чтобы раскрыть его правильным образом, как в тех других случаях, с наездом и ножевым ранением. Вот почему никто из специалистов, расследовавших те дела, со мной не говорит. Потому что они знают. Интересно, как именно их заставили молчать.

– Комендантский час работает, – говорит Сью. – Это единственное, что позволяет нам сохранять его и удерживать до сих пор. Мы обе знаем, как многое он изменил. Скольких женщин он спас. Но его положение очень шаткое, и мы можем его потерять, Памела. И быстро. Законы легко отменить.

И для всего-то этого требуется арестовать одного мужчину.

– Нужные нам доказательства у нас есть, – продолжает она, – и мы раскроем это дело. Мы знаем, что Сара Уоллес точно пропала. Сегодня утром она не вышла на работу; женщины в Женском доме не знают, где она; ее планшет не отвечает. Недавно Рэйчел подкинула мне имя другого интересного человека. Скарлетт Колдуэлл. Похоже, она как-то связана с Сарой Уоллес, данные ее планшета показывают, что прошлой ночью она дома отсутствовала. Я уже отправила к ней полицейских, и мы проверяем возможные мотивы.

– А как насчет мужской ДНК на теле?

– Этому может быть множество объяснений.

– Например?

Сью игнорирует мой вопрос.

– Самое главное – представить эту историю так, чтобы общественность поняла. Так, чтобы в истории был смысл.

«Но это не история, – думаю я. – Это женщина, которую избили до смерти и бросили в парке. Это не художественное произведение. У нее отняли жизнь, и мы обязаны узнать правду, ради нее, даже если эта правда раскроет те стороны комендантского часа, о которых нам не хочется знать».

– Мы обо всем договорились, Памела? – спрашивает Сью.

Я провожу языком по зубам. Во рту пересохло. Не помню, когда я в последний раз что-нибудь пила. Я перешла из ночной смены в дневную без сна и ощущаю это каждой клеточкой своего тела. Я смертельно устала.

– Вряд ли, – отвечаю я.

Планшет гудит, избавляя меня от необходимости выслушать ответ Сью Фергюсон. Я достаю его из кармана и проверяю сообщение. Это Мишель.

– Пришла стоматологическая экспертиза, – говорю я. Планшет Сью Фергюсон тоже гудит, по-видимому, получив ту же информацию.

– Дерьмо, – бормочет Сью, глядя на планшет.

Это не Сара Уоллес.

Прежде чем кто-либо из нас успевает что-то сказать, в кабинет, даже не удосужившись постучаться, врывается Рэйчел.

– Кое-что есть, – объявляет она. Ее лицо раскраснелось, как будто она пробежала стометровку, а не пересекла офис. – Пропавшая женщина. Только что сообщили. Я думаю... это особый случай. Это второй человек, о котором говорят, что не знают, где она.

– Кто это? – спрашиваю я у Рэйчел. – Можете сообщить мне детали?

Она дает мне материал, и я его изучаю. Я смотрю на имя, на фото, и избитое лицо в моем сознании сливается с этим. Страшная печаль оседает во мне, как слой падающего снега.

– Это она, – говорю я. – Наша жертва.

Я смотрю на Сью Фергюсон. Она мрачнеет. Эта женщина только что говорила мне, что готова лгать о происходящем, если правда навредит комендантскому часу.

Интересно, как она собирается выкручиваться.

Глава тридцать шестая. Кэсс

В понедельник Кэсс встала рано и покинула Женский дом, когда Сара еще валялась в постели. У нее были дела. Она знала, что рискует, в очередной раз прогуливая школу, но на этот случай у нее был разработан план. Девушкам полагалось три дня менструального отпуска в месяц, и она решила, что сегодня воспользуется этим правом.

Все ее планы крутились вокруг Берти. Когда она писала ему накануне вечером, он показал себя таким чутким, таким добрым. Он простил ее за то, что она явилась к нему на работу. Он прекрасно понимал, через что она проходит с этими женщинами в Женском доме, потому что переживал то же самое со своей девушкой. Он признался, что ее подруги тоже неслабо усложняли ему жизнь.

Она хотела с ним встретиться. Он охоты не проявлял, но Кэсс его отказ не принимала, и в конце концов он согласился. В том же месте, в тот же час. Он снова опоздал, и она уже решила, что он не придет, но Берти появился.

Ему не хотелось ни пить кофе, ни гулять вдоль канала или по парку.

– Тогда куда ты хочешь пойти? – спросила его Кэсс. Ей не верилось, что он был рядом и уже собирался уходить.

– Не знаю, – низким голосом ответил он. Его глаза потемнели. – Просто... Мне не нравится находиться там, где нас могут увидеть. У нее много подруг.

Кэсс не поняла. Прежде его это не беспокоило.

– Ко мне нам нельзя, – сказала она. Это было исключено: мужчины в Женский дом не допускались. Хотя если бы даже и допускались, она бы его туда не привела. – А как насчет твоей квартиры?

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Я хочу побыть с тобой, хоть немного. Я думала, что и ты этого хочешь.

Он отвел взгляд.

– Пожалуйста, – настаивала она. Она чувствовала себя смущенной и жалкой, но что еще делать, не знала.

Берти со вздохом взял ее за руку и повел по мощеной улице. Они завернули за угол, туда, где их никто не мог видеть. Он остановился.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея.

Глаза Кэсс наполнили слезы разочарования.

– Почему нет?

– Ты не поймешь.

– Попытайся объяснить. – Она не знала, о чем он думает. Не знала, стоило ли ей его поцеловать. Кэсс шагнула ближе, подняла руку и прикоснулась к его куртке. Он ее не остановил. – Ты можешь мне доверять, – сказала она. – Не забыл?

Он улыбнулся и едва заметно покачал головой.

– Ты слишком умна, чтобы связываться с таким человеком, как я.

Никто никогда не нуждался в Кэсс так, как он. Никто никогда не заставлял ее чувствовать себя такой желанной.

– Ты не такой, – возразила она. – Чего ты хочешь, Берти? Скажи. Все в порядке. Со мной тебе нечего бояться. – Она чувствовала себя такой взрослой, такой уверенной, умеющей держать все под контролем. Это было пьянящее ощущение. – Я просто хочу побыть с тобой наедине.

Она переплела свои пальцы с его и молча умоляла его ответить «да».

Короткий путь до его квартиры они совершили почти в полной тишине. Они шли, тесно прижавшись друг к другу. Обеспокоенность тем, что их кто-нибудь увидит, казалось, полностью улетучилась. Он направил ее на крыльцо, открыл ключом входную дверь, и Кэсс шагнула в квартиру, чужую квартиру, ту, которую, как она знала, он до сих пор делил со своей бывшей девушкой, хотя она этого не замечала. Она видела только его. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, а когда Берти, наконец, обнял ее за талию, склонил голову и поцеловал, она думала, что лопнет от счастья.

Он затолкнул ее в спальню и стал стягивать с нее одежду. Она не возражала. Его рот был повсюду. Она старалась как могла, не желая, чтобы он заметил ее неопытность. А потом он расстегнул свои джинсы и оказался в ней. Пара минут – и все было кончено. Он застонал, его тело напряглось, он скатился с нее и растянулся на кровати.

Кэсс рискнула провести рукой по его груди.

– Ты в порядке?

– Ага, – пробурчал он и зевнул.

– Тебе понравилось?

– Что? Ах, да.

Кэсс легла на спину, ошеломленная и растерянная из-за того, что только что произошло. Она открыла рот, чтобы спросить, но передумала. Кэсс охватило такое беспокойство, что ей стало холодно. Она дернула за одеяло, чтобы укрыться, но Берти был слишком тяжелым, и она не сумела выдернуть одеяло из-под него. Она лежала и чувствовала, как остывает ее кожа. Ей хотелось одеться, но она боялась, что он решит, что она ханжа. Теплая, липкая жидкость между ног стекала по бедрам.

Звук открывающейся входной двери вырвал ее из размышлений. Раздался женский голос.

– Привет? Есть кто дома?

Кэсс резко выпрямилась. Это его девушка?

– Вот дерьмо, – выругался Берти. – Какого хрена она здесь делает?

Прежде чем кто-либо из них успел пошевелиться, женщина толкнула дверь спальни. Она несла сумку с продуктами, и на ней были большие золотые серьги и черный пуховик, сочетание, которое заставляло Кэсс покрываться холодным потом всякий раз, когда она встречала его.

– Кэсс? – произнесла женщина. – Что ты здесь делаешь?

Кэсс не ответила. Казалось, она разучилась говорить.

Взгляд Мэйбл переместился на Берти, затем на Кэсс и снова на Берти.

– Чертов ублюдок, – выплюнула она. – Я тебя поймала, ты, чертова сволочь.

Берти полез за джинсами.

– Убирайся к черту из моей квартиры, Мэйбл.

– Твоей квартиры? Ну уж нет. Вы дождетесь, пока об этом не узнает Элен. Ты уйдешь отсюда и вернешься на свою дерьмовую койку, как тебе и полагается, до конца дня.

– Держись подальше от Элен, чертова лесбуха.

– Как ты меня назвал?

Кэсс бесшумно соскользнула с края кровати, трясущимися руками зачерпнула одежду, натянула футболку и юбку до талии, не тратя время на нижнее белье, и рванула к двери. Никто из них, казалось, не обратил на нее внимания.

Она задержалась у входной двери ровно настолько, чтобы бросить на пол туфли и обуться, хотя из-за того, что она дрожала как осиновый лист, на это ушла уйма времени. Тут на Кэсс обрушилась вторая бомба за вечер. На стене напротив висели три фотографии в вычурных рамках. Берти и его девушка.

Его девушка.

Мисс Тейлор.

Кэсс сбежала.

Глава тридцать седьмая. Элен

Собираясь на работу во вторник утром, Элен почувствовала, что ей гораздо лучше, чем в предыдущие дни. Энергии стало больше, и кожа больше не выглядела бледно-зеленой. Отношения с Томом наладились после того, как она пообещала прекратить общаться с Мэйбл. Не исключено, что он был прав, и их дружба частично виновата в их проблемах. Подруга пыталась дозвониться до нее в понедельник вечером, но в конце концов Том взял ее планшет и заблокировал номер. После этого он был сама нежность и даже приготовил долгожданный ужин и наполнил ей ванну.

Элен достала косметичку и накрасилась перед зеркалом у входной двери, где было светлее всего. На дне косметички лежала белая коробочка с оставшейся таблеткой для аборта. Когда-нибудь она ее выбросит, ну а пока она служила напоминанием о том, что произошло и как трудно это было. Таблетка не позволяла ей совершить еще одну глупую ошибку.

Даже ее волосы легли удивительно хорошо, когда она привела их в порядок. Ее первый урок прошел идеально, и она перестала чувствовать себя худшей учительницей на свете. А в свободное время наверстала упущенное и проставила оценки.

В обеденный перерыв подошла ее очередь дежурить. Она взяла бутылку с водой и бродила по территории, время от времени останавливаясь и проверяя, все ли находятся там, где должны. На небе не было ни облачка. Жизнь налаживалась. Она вышла из черной полосы. У них с Томом все получится. Да, у него были свои причуды и противные привычки, о которых она заранее не знала, но она научится с ними мириться и через год или около того снова забеременеет, и у них будет девочка. Она это чувствовала.

Элен завернула за угол главного здания, собираясь вернуться внутрь и наполнить бутылку. Но далеко ей пройти не удалось. Перед дверью столпились девушки тринадцатого года обучения. Они щебетали, настолько поглощенные разговором, что не слышали приближения Элен. Она встала с краю и прислушалась.

– Все ты гонишь, Кэсс.

– Вовсе нет!

– Не может быть. Я тебе не верю. Просто не верю, и все.

– Можешь верить во что хочешь. Мне все равно.

По группе пробежал смешок.

– Конечно, нет.

Билли тоже был там. Элен его вначале не заметила, поскольку он стоял, как всегда, с краю. Без куртки, с рюкзаком на одном плече.

– Прекратите, – умолял он, но его никто не слушал.

Элен протиснулась сквозь группу и ничуть не удивилась, что Кэсс стоит в центре, скрестив на груди тонкие руки. Элен подошла, и она резко развернулась.

– Что тут происходит? – невозмутимо спросила она, окинув взглядом всех и мысленно отметив присутствующих.

– Почему бы вам не спросить у нее? – произнесла одна из девушек, указывая на Кэсс.

– Я вас спрашиваю, – сказала Элен.

Снова послышалось хихиканье и шушуканье.

– Да что с вами такое? – возмутилась Элен. – Что за детские глупости?

Заговорила Эми Хилл.

– Мисс, ваш парень работает в «Кофе-паузе» в городе, не так ли?

– Не твое дело.

– Мы знаем, что это так, мисс. Кимберли Смит видела вас с ним.

– И что в этом такого? – Элен вдруг оказалась в центре внимания. О Кэсс все забыли. Девушек сейчас интересовала только она. И Том.

Эми улыбнулась, напомнив Элен змею.

– Кэсс утверждает, что она его трахнула.

Мир словно остановился. Вокруг воцарилась тишина. Даже птицы чирикать перестали. У Элен закружилась голова, а под ногами зашевелилась земля.

– Убирайтесь все, – прохрипела она.

Кэсс уйти не успела. Элен схватила ее за руку. Билли растерянно стоял в паре метров от них. Элен была слишком разъярена, чтобы попросить его уйти.

– Не хочешь мне рассказать, что здесь творится?

– Ничего, мисс, – с вызовом произнесла Кэсс. Ее лицо покраснело, и она крепко обхватила себя руками.

Элен давно работала учительницей и знала, как определить лжеца. В Кэсс, в ее бледном лице с подведенными черным глазами, в ее дерзком повороте плеч, она увидела лгунью. Перед ней стоял ребенок во взрослой одежде.

Вряд ли Том запал бы на такую.

Или запал бы?

– Почему другие девушки решили, что ты знаешь моего парня?

– Не ваше дело.

– По-моему, это как раз-таки мое дело.

Кэсс издала предостерегающий звук.

– С чего бы это? Вы понятия не имеете, что он чувствует. Вы его не знаете, в отличие от меня.

– Прошу прощения?

– Он мне сам так сказал, – дерзко заявила Кэсс. – И не пытайтесь это отрицать. Ваши отношения давно себя изжили. Он хотел вам все объяснить, но не знал, как вы это воспримете. Вы его окончательно запутали. До встречи со мной у него была депрессия. Настоящая депрессия.

– Нет у него никакой депрессии, – возразила Элен. Из всего, что наговорила Кэсс, это была единственная часть, на которую ее мозг был в состоянии отреагировать.

– Считаете себя самой умной, да? Стоите перед нами и несете эту чушь о комендантском часе и о том, как это здорово, насколько лучше все стало после того, как женщины лишили мужчин нормальной жизни. Думаю, я не ошибусь, предположив, что вы и дома конченная стерва.

Элен сделала вдох, и в ее легкие прорвался воздух. Оцепенение прошло, мир вокруг снова завертелся.

– Хватит, – произнесла она.

– Унижали его, следили, на что он тратит деньги, не позволяли ничего покупать. Он так старался ради вас, а вы даже не замечали. Все, на что вы способны, – это критиковать.

– Я сказала, хватит! – рявкнула Элен и, потрясенная, зажала рот ладонью. Она и раньше кричала на учеников, но всегда держала себя под контролем. Она никогда не выходила из берегов. Это был первый раз.

Она медленно опустила руку.

– Я не знаю, к чему ты клонишь, Кэсс, но это все неправда. Просто знай это. – Тут ей в голову пришла мысль, и она за нее ухватилась. – Где ты с ним познакомилась? В кафе «Кофе-пауза»?

Нижняя губа Кэсс дрогнула.

– Держу пари, он был с тобой мил и обходителен. Как и следует официанту. В «Кофе-паузу» заходит много молодых женщин. Это не первый раз, когда они начинают с ним флиртовать, приняв его профессионализм за нечто большее. Пойми, Кэсс: он добр со всеми. Это ничего не значит.

А Кэсс, бедной, одинокой Кэсс, отца которой только что выпустили из тюрьмы, снесло крышу от пары добрых слов, произнесенных симпатичным взрослым мужчиной. На основании этих слов она воздвигла себе целый фантастический мир.

Элен стало ее жаль.

– Он есть на iDate! – закричала Кэсс ей в лицо. – Вот как я с ним познакомилась. Я не какая-нибудь случайная девушка, с которой он флиртовал, – мы встречались несколько недель. Мы занимались сексом в вашей квартире.

Прежде чем Элен успела что-то сказать, Кэсс развернулась и побежала по траве в здание школы. Элен видела, как она пихнула дверь и ворвалась внутрь. Элен собиралась пойти за ней, но передумала. Она дрожала всем телом. Она как никогда явственно ощущала свою кожу, корни волос и шелест танцующих на ветру листьев.

Это не может быть правдой. Том так не поступит. Ни за что. Он не такой. Но когда Элен достала планшет и вошла в iDate, ей пришлось согласиться, что она не знает, что он за человек.

И даже нельзя было сказать, что ее не предупреждали.

Глава тридцать восьмая. Кэсс

Кэсс не знала, зачем рассказала другим ученицам о Берти. Наверное, потому, что они застигли ее в плохой момент. Они что-то говорили о ее отце и ее одежде, а потом спросили, подарит ли она Билли свою девственность. И она сломалась. Она просто хотела, чтобы они ушли. Оставили ее в покое. Она хотела показать им, что она лучше, чем они, что она испытала то, чего не было ни у одной из них.

Конечно, Кэсс не собиралась говорить об этом мисс Тейлор, но учительница возникла перед ней в своем красивом розовом кардигане и шелковой блузке, и внутри Кэсс закипела ненависть, и слова сами вырвались наружу. Но хуже всего то, что мисс Тейлор ей не поверила.

Прежде чем переспать с Берти, Кэсс представляла себе, как все сложится после того, как он, наконец, объявит своей девушке, что уходит от нее. Она предполагала, что ей придется столкнуться с той женщиной, но видела себя хладнокровной и сдержанной перед лицом ее истерики. Ведь их с Берти отношения превосходили все, что было у него до нее. Но все сложилось иначе.

Она наорала на мисс Тейлор. При мысли об этом ее лицо вспыхнуло. Мчась по коридору к выходу, Кэсс знала, что никогда не вернется в эту школу. С ней покончено.

Больше всего на свете в тот момент Кэсс хотелось к маме. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, ранимой, пристыженной. Через полчаса ходьбы она опомнилась и осознала, что идет к центру города. Ноги привели ее к «Кофе-паузе». Внутрь она заходить не стала. Стояла на другой стороне улицы и через окно наблюдала за слонявшимися внутри посетителями. Он был там. Она это чувствовала. Ей не нужно было его видеть, чтобы знать.

Кэсс не понимала, что ей делать, пока он не вышел из здания в половине третьего. Она последовала за ним. Не слишком близко, но достаточно, чтобы его не упустить. Ей хотелось, чтобы он обернулся и увидел ее. В ее сердце горела болезненная, глубоко засевшая тоска. Она представляла себе момент, когда их взгляды встретятся. Он остановится. Удивится. И с облегчением осознает, что это она. Возможно, пойдет к ней, и будет ясно, что убегать он не собирается. Он обнимет ее и скажет, что отчаянно хотел ей написать, но не мог. Найдется веская причина. Он разбил или потерял свой планшет. Он ей все объяснит – мисс Тейлор, свое вчерашнее поведение, свои слова, обращенные Мэйбл, – и она перестанет чувствовать себя такой грязной и использованной.

Он полез в задний карман, достал планшет и посмотрел на экран. Кэсс неожиданно для себя хихикнула. Она следовала за ним еще пятнадцать минут. С каждым шагом она все больше убеждалась в том, что совершает ошибку. Но остановиться не могла. Он был как магнит и притягивал ее к себе.

Берти свернул на улицу. Кэсс сразу ее узнала. Он немного замедлил шаг и опять полез в карман, на этот раз за ключами. Его внимание по-прежнему было приковано к экрану планшета. Он со звоном достал ключи и принялся насвистывать веселую мелодию. Он совсем не походил на человека с разбитым сердцем. Вел себя высокомерно, резко и шумно.

– Берти, – позвала Кэсс. Она не знала, почему это произнесла. Почему здесь и почему сейчас.

Он перестал свистеть и повернулся.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

– Ты не ответил ни на одно из моих сообщений. Я за тебя беспокоилась. – Это было так похоже на правду, что она сама в это поверила.

– Иди домой, Кэсс.

Кэсс подошла к нему ближе.

– Никуда я не пойду. Пока ты не скажешь, что происходит. Почему ты меня игнорируешь? Почему не писал мне... после этого?

Послышался звук приближающейся машины.

– Черт, – пробормотал он, схватил ее за руку, подтащил к двери, открыл дверь ключом и затолкал ее внутрь. Дверь хлопнула за ее спиной. Кэсс стояла, не шевелясь. Она не знала, что делать, и теребила лямку сумки, отказываясь смотреть на рамки с фотографиями мисс Тейлор. Сердце колотилось часто и громко.

– Берти, – повторила она, но он был не в настроении ее слушать.

– О чем ты, черт возьми, думала, когда шла сюда? – разозлился он. – Кто-нибудь мог тебя увидеть. У тебя совсем голова не варит? Неужели ты настолько тупая?

Это не было объяснением и не помогло ей почувствовать себя менее грязной или использованной.

– Даже если меня кто-то увидел – что с того?

– Что с того... Господи Иисусе. – Он ущипнул переносицу. Лицо, которое она считала неповторимо красивым, вдруг утратило всю свою привлекательность. Злость сделала его уродливым. – Думаешь, я хочу, чтобы о тебе узнала вся улица?

– Не знаю, – ответила Кэсс. Голос у нее вышел хриплым и пронзительным. – Если бы я знала, я бы не спрашивала.

У нее возникло странное ощущение, будто ее внутренности затвердели и превратились в свинец и теперь опускаются все ниже и ниже. Ноги прилипли к полу. Все журналы об этом предупреждали, но она никогда не думала, что это случится с ней. Такая участь настигала других женщин, занудных и скучных, которые не умели заинтересовать мужчину, говорили невпопад и были не в состоянии распознать придурка.

– Слушай, – сказал он. – То, что между нами произошло, – это случайность. Ничего серьезного.

– Но ты жаловался мне, как ты с ней несчастен. Говорил, что со мной все иначе, что я другая. Ты верил, что у нас получится что-то серьезное.

– Это просто разговоры. Все несут такой бред. Это ничего не значит.

– Но я с тобой переспала!

– И что?

– Тебе не понравилось? – Так вот оно что. Наверное, в этом все дело. Она знала, что способна проявить себя лучше, если он даст ей еще один шанс.

Он растерянно посмотрел на нее.

– Это был просто секс.

Кэсс почувствовала, как у нее отвисла челюсть. Перед ней стоял совсем другой мужчина, не тот, к которому она прыгнула в постель. Осознание всеобъемлющего предательства обрушилось на нее, словно ушат ледяной воды, и отрезвило. Кэсс знала, что он сделал. Хуже того: теперь она отчетливо осознавала, кем оказалась сама и какую чудовищную ошибку совершила.

– Лживый подонок, – тихо произнесла она, чувствуя приближение истерики. – Ты просто один из тех дешевых лжецов.

– А ты тупая мелкая шлюха. Ты думала, что я брошу свою девушку и все это, – он обвел руками вокруг, – ради девчонки, которая еще в школе учится?

– Ты сказал, что это твоя квартира!

– Конечно, это не моя квартира. Я работаю в кафе три дня в неделю! Неужели ты решила, что на свой заработок я могу позволить себе такое жилье?

– Не знаю, – холодно произнесла Кэсс. – Я не знаю, сколько ты зарабатываешь.

Она вдруг поняла, что ничего о нем не знает. Она думала, что знает. Но то были лишь слова. Пустые обещания, отстой, хрень, чепуха. Он кормил ее обещаниями, а она жадно впитывала их все до единого, потому что они позволяли ей чувствовать себя особенной, красивой и желанной. Чувствовать, что она лучше, чем другие девчонки в школе. Ей нравилось ощущение, что она знает что-то, чего не знают они. Он наполнял ее тело и питал ее, как сладкое наваждение, которое длилось и не прекращалось.

Наваждение прошло, оставив ужасный осадок. Как если бы ее внутренности выскоблили до крови. Она чувствовала себя маленькой, хрупкой и пустой.

«Берти должен был влюбиться в меня, – в отчаянии думала Кэсс. – Но он не влюбился, и я не знаю почему».

Она ухватилась за эту мысль. Все, что сейчас имело значение, – это оставаться здесь до тех пор, пока она не узнает ответ. Должно же что-то быть. Вдруг если она узнает, в чем дело, она заставит его передумать? И все те фразы, которые он произносил, все-таки окажутся правдивыми. Подавив гнев и покорность, которые была не в силах выносить, Кэсс уцепилась за идею, что еще сумеет все изменить.

Она отступила назад, но набралась смелости, развернулась и вошла в квартиру. Они все обсудят как взрослые. Да, они только что наговорили друг другу страшных вещей, но лишь потому, что сгорали от страсти. Потому, что их захлестнули эмоции, слишком глубокие и дикие, чтобы им противостоять. Возможно, вместе им удастся посмотреть в лицо этим чувствам. В гостиной она прежде не бывала. Это оказалась аккуратная белая комната со светлым диваном и бледным ковром. Кэсс присела на край дивана.

– Что ты творишь, черт возьми? – крикнул он.

– Давай сядем и все обсудим как взрослые. Вместо того чтобы друг на друга орать.

– Тут не о чем говорить!

– Думаю, есть.

– Ты неправа.

Кэсс дрожащей рукой похлопала по сиденью рядом с собой.

– Сядь.

Он заполнил дверной проем своим телом и гневом. Его лицо побагровело, на шее сбоку выступила вена. Берти стоял неподвижно, но воздух вокруг него, казалось, вибрировал.

Кэсс нервно заерзала на диване.

– Хватит надо мной издеваться, – сказал он.

– Я не издеваюсь! Я просто считаю, что нам нужно поговорить.

– О чем?

– О нас с тобой!

– Нет никаких тебя и меня. И никогда не было.

– Но ты говорил...

– Да-да-да. – Он прервал ее и резко взмахнул рукой. – И ты поверила, как дура.

Кэсс вскочила на ноги.

– Я думала, что ты не такой! – сказала она, хотя и сама не понимала, какой «не такой». Она произнесла это, потому что так говорили женщины в книгах, которые она читала, и в старых телесериалах, которые она смотрела, когда мамы не было дома. – Я думала, что для тебя это что-то значит.

Он запрокинул голову и уставился в потолок.

– Боже, ушам своим не верю, – пробормотал он. – Одержимая психопатка.

– Я не психопатка!

– Послушай и вникни, ясно? Мне жаль, что ты решила, что это серьезно. Но это была просто случайная связь.

– Ты соврал. Ты лжец. – В горле встал ком, нижняя губа не переставала дрожать.

– А ты не говорила, что еще учишься в школе.

– А ты не сказал, что твоя девушка – мисс Тейлор, – парировала Кэсс.

Берти смотрел на нее как на грязь, прилипшую к подошве ботинка, и Кэсс не верилось, что когда-то она считала его привлекательным. Ничего привлекательного в нем не осталось. Он изменился в мгновение ока. Она как будто выдумала его, создала человека, которого не существовало, и вставила в стоявшее перед ней тело. До нее дошло, что она заперта в квартире другой женщины с незнакомцем, и на ее затылке зашевелились волосы.

Почему-то тот факт, что это квартира мисс Тейлор, лишь усугублял ситуацию. Однако пока она была не в силах заставить себя уйти, и, если бы он попытался ее выгнать, она бы стала сопротивляться. Вначале она хотела сделать ему больно. Хотела, чтобы он почувствовал то же, что и она. Возникло странное ощущение, будто земля всколыхнулась под ногами, и ей пришлось отдышаться и взять себя в руки, чтобы успокоиться.

– Ты конченый ублюдок.

Он пожал плечами.

– Думай как хочешь.

Ему было все равно. Он видел ее боль, но она для него ничего не значила. Кэсс для него ничего не значила.

– Хорошо, – сказала она, хотя ничего хорошего не было. Она пробралась мимо журнального столика, поставив на коленке синяк, но даже не заметила этого. Кэсс протиснулась мимо него, и это был последний близкий контакт, который она будет вспоминать много дней спустя.

По короткому коридору она добралась до входной двери и взглянула на фотографию мисс Тейлор, сияющую, словно она – самая счастливая женщина на земле. Кэсс остановилась, повернулась и посмотрела на него.

– Ты ее любишь? – спросила она.

Он рассмеялся.

– Боже мой. Ты неисправима.

– Я задала простой вопрос. Да или нет. Ты даже на него не способен ответить? Или считаешь меня слишком пафосной?

Он снова рассмеялся.

Кэсс схватила фотографию и швырнула в него. Он вскинул руки, и фотография от удара полетела вниз и грохнулась на пол. Рамка и фотография разлетелись в разные стороны.

– Чертова сука! – взревел он. – Убирайся! Сейчас же!

– Не волнуйся, уже ухожу. – Но прежде чем уйти, Кэсс сорвала с крючков у двери пальто и куртки и швырнула в него. Она запустила в него вазой со столика, миской с ключами, мелочью и косметичкой. Косметичка была плохо закрыта и, влетев в стену, извергла все свое содержимое – карандаши для подводки глаз, старые резинки для волос и белую коробочку из-под лекарств. Она выглядела по-странному новой среди дешевой косметики.

– Ненавижу тебя, – выпалила Кэсс, распахнула дверь и выбежала на улицу.

Через некоторое время она оказалась у канала и решила пройти вдоль него. Набережная вела к дому, и на нем было тихо, а значит, она могла спокойно поплакать. Собственная жизнь казалась ей теперь сплошной, нескончаемой катастрофой. Все шло наперекосяк. У нее не было друзей, и теперь оказалось, что и парня. Ей было некуда податься, кроме как в Женский дом. У нее не было ничего.

Она вытащила планшет и написала Билли. Уж он ее точно поддержит.

Но он даже не удосужился ответить.

Глава тридцать девятая. Сара

Утро Сары складывалось на удивление удачно, пока в дверь не постучала Мэйбл. До этого она рассказала Хадии и женщинам из Женского дома о записке на своей машине и призналась, что, по ее мнению, ее преследуют Таунсенды. Все решили, что ей следует обратиться в полицию. Сара пообещала так и сделать, но до сих пор раздумывала. Кейт Таунсенд была охвачена скорбью и не могла мыслить здраво. Сара не хотела осложнять ей жизнь. Кейт не виновата, что у нее такой отец.

Мэйбл тихо закрыла за собой дверь и встала, прижавшись к ней спиной. Судя по выражению ее глаз, она готовилась начать разговор, который Саре не понравится. На ее лице появилось неуверенное, смущенное выражение, а взгляд метался по комнате, задерживаясь на чем угодно, только не на Саре.

– Я должна тебе кое-что сказать.

– Говори. – Сара откинулась на спинку стула и старалась выглядеть непринужденно, хотя была уверена, что ее ждут плохие новости.

– Это касается Кэсс.

Сара напряглась еще сильнее.

– Что с ней? – спросила она. Связано ли это с ключом от электронного браслета? В курсе ли Мэйбл, что его взяла Кэсс?

Мэйбл покраснела и быстро моргнула несколько раз подряд.

– Я... я застала ее там, где ее не должно было быть.

Ключ от электронного браслета тут ни при чем. Сара выдохнула.

– Где «там»?

– Мне трудно об этом говорить...

– Просто скажи. Хватит ходить вокруг да около. Давай уже.

Мэйбл провела рукой по лицу.

– Я застала ее в постели с парнем Элен.

В этой фразе было столько всего, что Сара оказалась просто не в силах осмыслить все сразу. Она выпалила первый пришедший в голову вопрос.

– Что? Когда?

– Вчера утром. Я забежала в квартиру Элен во время своего перерыва, чтобы закинуть пару вещей, которые она у меня оставила, и застукала их там вдвоем.

– Но Кэсс была в школе!

Когда Мэйбл ничего не ответила, а просто поджала и прикусила нижнюю губу, Саре пришлось переосмыслить это утверждение. Она медленно опустилась на стол и села, не заметив, как в правую ягодицу впилась клавиатура. Доказательств, что Кэсс находилась в школе, у нее не было. Кэсс уже успела продемонстрировать готовность прогуливать школу, когда ей только вздумается. Сара никак не могла переварить и принять оглушительное известие о том, что Кэсс лежала в постели с Томом Робертсом. Она взяла сумку и нащупала в ней планшет.

– Ты уверена, что это была она?

Мэйбл кивнула.

– Мне так жаль! Знаю, мне следовало сообщить тебе вчера, но я... Я не знала, что сказать. Я твердила себе, что это не мое дело, но потом подумала, что, будь она моей дочерью, я бы предпочла знать.

– Где, черт возьми, она с ним познакомилась?

– Ей исполнилось восемнадцать, – сказала Мэйбл. – Наверное, она зарегистрировалась на iDate. Так с ним познакомилась Элен. Не удивлюсь, если он до сих пор там. Он работает в кафе «Кофе-пауза» в городе. Ты же говорила, что Кэсс любит туда заходить.

– Элен в курсе?

– Сомневаюсь.

– Ты ей расскажешь?

– Я пыталась дозвониться до нее вчера вечером, – призналась Мэйбл. – Она не ответила.

– Сходи к ней и поговори. Она должна знать.

– Она мне не поверит.

– Может, и нет, – согласилась Сара. – Но он только что преподнес тебе на тарелочке свой зад. Не упускай такую возможность.

Только после того, как Мэйбл вышла из комнаты и закрыла за собой дверь, Сара опустила голову и издала молчаливый крик. Ей стоило предвидеть. Она осознавала, как стремительно за последние полгода у Кэсс вырос интерес к противоположному полу. Но она всегда думала, что это будет Билли, и представляла, что ее дочь на месяц или около того окунется в раздутые, наполненные драмой отношения, которые ожидаемо закончатся слезами, но о которых уже через год никто не будет помнить.

Взрослый мужчина, у которого есть девушка, – это совсем другое. Как Кэсс позволила обвести себя вокруг пальца?

«Легче легкого», – подумала Сара.

Привлекательный мужчина уделил ей немного внимания, а она была слишком юна и наивна, чтобы увидеть его таким, какой он на самом деле. Сара позвонила в школу, и там быстро подтвердили, что Кэсс накануне отсутствовала.

Сара собиралась сказать Хадии, что ей опять нужно уйти пораньше, но передумала. Она быстро и методично отработала все записи. Тщательно следила за тем, чтобы все было сделано правильно. К концу дня она устала и по пути к машине пыталась навести порядок в мыслях и подготовиться к тому, что ее ждет вечером.

На этот раз она не обратила внимания на чувство беспокойства, которое охватывало ее и прежде, когда она пересекала парковку. Теперь же Сара была слишком занята мыслями о Кэсс и не замечала, что творится вокруг.

Это была ошибка.

Но сегодня ее преследовала не Кейт Таунсенд. А Грэг.

Он стоял у ее автомобиля, засунув руки глубоко в карманы толстовки на молнии. На нем были уродливые шорты и черные кроссовки с белыми носками.

– Что тебе нужно? – спросила Сара, останавливаясь в нескольких метрах от него. – Зачем ты пришел?

– Хотел с тобой поговорить. Мне же нельзя в Женский дом. Ты это четко обозначила. И позвонить я тебе не могу. Что мне остается?

– Оставить меня в покое.

– Я бы с удовольствием. Поверь. Больше всего на свете я бы хотел больше никогда тебя не видеть, но, к сожалению, ты делаешь это невозможным. Нам нужно поговорить о разводе. Точнее, о супружеских алиментах.

Сара подумала об электрошокере, оставшимся в ящике стола, и пожалела, что он не при ней. Как бы ей хотелось посмотреть, как он рухнет на землю и обмочится!

– Уходи, пока я не вызвала полицию.

– Вызывай, не стесняйся, – сказал он. – Я законов не нарушаю. Сейчас день, и мы в общественном месте.

Сара все равно полезла в сумку за планшетом. Вдруг он уйдет, если решит, что она звонит в полицию? Она постучала по экрану.

– Заодно я сообщу им, что ты напала на Кэсс, – добавил он.

Сара замерла. Ее желудок сжался.

– Ты не знала, что я в курсе, не так ли? – ухмыляясь, продолжил он. – А еще я им сообщу, что ты подбежала ко мне в центре города и начала на меня орать. Уверен, их это заинтересует. Кое-какие права у мужчин все-таки остались. Их мало, но они есть. Нам разрешено спокойно заниматься своими делами при условии, что мы соблюдаем комендантский час.

– Отвали, Грэг.

– Я всегда знал, что у тебя вспыльчивый характер. Но не догадывался, насколько все серьезно. У тебя проблемы, знала? Как ты посмела напасть на родную дочь?

– Я на нее не нападала.

– У меня иное мнение.

– Я не собираюсь это с тобой обсуждать.

– Будь осторожнее, – произнес он, когда ей, наконец, удалось сдвинуться с места и пройти мимо. – Ты испортила мне жизнь, и я не позволю тебе испортить жизнь Кэсси.

Сара рывком открыла дверцу машины и встала, закрывшись ею, как щитом.

– Это угроза?

– Зависит от тебя. Я скажу лишь одно, Сара: если ты хоть пальцем тронешь мою дочь, я тебя уничтожу.

Она рухнула на сиденье, захлопнула дверь и запустила двигатель. Она вылетела с парковки так стремительно, что едва не врезалась в другую машину, резко дала по тормозам и увернулась в последний момент. В конце улицы она осознала тот факт, что слишком потрясена и взволнована, чтобы вести машину, поэтому свернула в переулок, припарковалась и посидела десять минут, не заглушая двигатель.

Она не знала, что делать. Так продолжаться не могло. Она не собиралась идти у Грэга на поводу. Может, ей вернуться домой, упаковать чемоданы и уехать? Пусть о Кэсс заботится Грэг. Кажется, его безумно волнует ее благополучие. Вот и пусть разгребает все потенциальные проблемы, будь то случайная беременность или венерические заболевания. Пусть объясняется с администрацией школы каждый раз, когда Кэсс прогуливает. Хотя не исключено, что, оставшись с Грэгом, Кэсс начнет вести себя примерно. Им друг с другом хорошо. В этом и заключается сложность материнства. Тебе никогда окончательно не порвать с мужчиной, от которого у тебя ребенок. Он останется в твоей жизни навсегда, как бы ты ни стремилась держаться от него подальше.

Несмотря на все усилия Саре не удалось себя на это уговорить. В ее сознании Кэсс оставалась улыбающимся малышом с тонкими, мягкими волосами, пятилетней девочкой, любившей шоколадные драже, десятилеткой, отрабатывавшей в саду колесо. Восемнадцатилетней девушкой, которая наделала глупостей и которая прибежит к маме, как только осознает, какую ужасную ошибку она совершила.

Дочкой-предательницей, которая сбегала к отцу каждый раз, когда Сара делала что-то, что ей не нравилось.

Она вернулась в Женский дом и стала ждать Кэсс.

Когда Кэсс придет домой, она ее убьет.

Глава сороковая. Элен

В тот день Элен сразу после работы поспешила домой. Больше невозможно было откладывать разговор, который ждал ее по ту сторону двери. Но оказавшись на своей улице, она увидела поджидавшую ее на углу знакомую фигуру. Мэйбл. Элен не хотелось с ней разговаривать, но это позволило бы хоть ненадолго отсрочить неизбежное объяснение с Томом. Она остановилась и подождала, пока Мэйбл к ней подойдет.

Она опустила стекло, но из машины не вышла.

– Я должна тебе кое-что сказать, – начала Мэйбл. Она не стала тянуть. Никаких любезностей, никаких светских фраз. – Это касается Тома.

Элен почувствовала, как у нее упало сердце. Только не это.

– Что бы это ни было, я не хочу это слушать.

– Ты должна знать. – Мэйбл остановилась, чтобы перевести дух, но тут же продолжила, пока Элен не успела ее перебить. – Понятия не имею, как о таком говорить, поэтому просто скажу как есть. Ты разозлишься, но помни, что я бы никогда не стала такое выдумывать. Так вот. Вчера вечером я заехала к тебе, завезла твои вещи. Там был Том, в постели с девушкой. Я не знала, что делать, честно. Я работаю с ее матерью, Элен. Ей на днях исполнилось восемнадцать. Она еще школьница. Я вчера звонила тебе, но ты не ответила.

Каждое слово ранило как пуля. Но Элен слишком онемела от шока, чтобы по-настоящему почувствовать эту боль. Вчера. Это случилось вчера. Они вместе поужинали творожным пирогом и легли спать, в ее постель, и он держал это в секрете, и она и не подозревала, а в школе все уже знали. Он заблокировал номер Мэйбл. Теперь она знала почему.

– Мне пора, – сказала она. Элен завела машину и поехала. В зеркале заднего вида маячила Мэйбл. Она стояла у дороги и наблюдала за ней. Стало дурно. Тогда ей не хотелось верить Кэсс Джонсон. Ей почти удалось убедить себя в том, что это неправда.

Но теперь обманывать себя больше не получалось. Она припарковалась возле своей квартиры, схватила сумку и подошла к входной двери. Том распахнул ее как раз в тот момент, когда она собиралась вставить ключ в замок.

Он смотрел на нее сверху вниз, такой высокий и большой, и было в его глазах что-то мрачное и опасное, и все, что казалось ей прежде притягательным, теперь пугало ее.

Инстинктивно Элен почувствовала, что нужно бежать, но мысль не успела добраться до ее ног. Том схватил ее за блузку и затащил в квартиру. Он толкнул ее вперед и ногой с грохотом захлопнул дверь, а хватка на блузке усилилась до того, что ткань плотно прижалась к ее спине.

– Сука, – прошипел он.

– Отпусти! – Она схватила его за руку и попыталась вырваться, но он был слишком силен. Он так сильно ее тряс, что ее голова болталась из стороны в сторону, а зубы стучали друг о друга. Зачем он это делал? Неужели видел, как она разговаривала с Мэйбл?

– Когда ты собиралась мне сказать? – крикнул он.

– Сказать о чем?

– Не умничай, Элен. Ты прекрасно знаешь о чем.

Он толкнул ее, поддержал, когда она споткнулась, пропихнул в дверь в гостиную и бросил на диван. Она растянулась там, пытаясь восстановить дыхание. Ее сердце билось со скоростью миллион ударов в минуту.

– Вот об этом. – Он дрожащей рукой указал на стол.

Там одиноко стояла коробочка с оставшейся таблеткой для прерывания беременности. Та самая, которую она прятала в косметичке. Он рылся в ее вещах. Личных вещах.

– Это не мое, – выпалила она. Это было самое первое и самое простое, что пришло на ум.

– Тогда чье?

– Мэйбл.

– Мэйбл? Извини, дорогая, но я тебе не верю.

Элен потянулась к коробке, но он оказался проворнее, первым схватил ее и швырнул ей в лицо.

– Таблетки для прерывания беременности, Элен? Зачем они тебе?

– Это старая коробка. С давних времен.

– Здесь написано, что их прописали на прошлой неделе.

Он навис над ней, и Элен оказалась прикованной к месту, не в силах пошевелиться.

– Как ты залетела? Я думал, ты на таблетках.

– Я...

– Это мой ребенок?

– Да! Конечно, твой! Я не из тех, кто спит с кем попало, – съязвила она, но он ее словно не услышал.

– Ты избавилась от моего ребенка, Элен? – спросил он низким и очень опасным голосом.

Ей хотелось солгать, но она испугалась, что это только все испортит, а говорить ему правду она уж точно не собиралась, поэтому выбрала единственный оставшийся вариант. Молчать. Она слышала, как громко стучит в ушах кровь. Во рту пересохло. Ее взгляд то и дело скатывался к коробке на столе, а когда снова скользнул на Тома, то застрял на логотипе на его рубашке. Посмотреть ему в лицо она не могла. Она надеялась найти там какой-то признак доброты или благоразумия, но боялась взглянуть на него и обнаружить, что ничего подобного там нет.

– Ответь на чертов вопрос! – крикнул он, так оглушительно, что она утратила самообладание.

– Да, – прошептала она.

Глава сорок первая. Кэсс

Кэсс провела вечер, варясь в собственных мыслях и собственной ярости, укрывшись от матери в прачечной Женского дома. У них случилась самая ужасная ссора за все времена. Сара знала, что Кэсс встречалась с Берти. Мэйбл ей рассказала. Кэсс не покидало ощущение, что весь мир против нее. Не только мать и женщины из Женского дома, а вообще все. В десятом часу вечера миссис О’Брайен вошла в прачечную с охапкой простыней. Кэсс пришлось убежать наверх и закрыться в своей спальне.

Она без остановки прокручивала в голове события и анализировала все, что произошло между ней и Берти, или Томом Робертсом, как, теперь она знала, его звали. Она повторяла все, что он сказал и как сказал. Она читала и перечитывала их переписку на iDate, пока не поняла, что сходит с ума. Неужели это была ее вина? Или она все выдумала? А он? Можно ли считать его поведение нормальным? Виновата ли она в том, что читала его сообщения и видела в них то, чего там не было? Неужели она такая наивная, как говорила Сара? Наконец, изможденная слезами и бесконечными размышлениями, она ответила на этот вопрос.

Он солгал.

И да, она поступила наивно, поверив ему. Больше она так делать не будет. Теперь ее глаза открыты. Она слышала истории о таких мужчинах, но отмахивалась от них, уверенная, что человек не способен быть таким эгоистичным и страшным и что всегда есть две стороны медали. А женщины? Какова их роль в подобных историях? Об этом почему-то никто не говорил.

Теперь она поняла почему.

Мужчины – дерьмо.

Как бы ни отказывалась она в это верить, именно такими они и были. Жестокими, безразличными, склонными к манипуляциям. Они лгали и что-то делали и что-то говорили, чтобы получить желаемое или избавиться от не нужного.

Ей хотелось, чтобы не было этих двух недель. Ей хотелось повернуть время вспять. Она чувствовала себя как после драки. Физически истощенной, эмоционально измотанной. Все тело болело. Она повела себя как дура и знала об этом. Ее единственной надеждой оставалось то, что ей как-нибудь удастся отменить одни свои поступки и отрицать остальные. Если ее мать когда-нибудь узнает правду, она этого не вынесет.

Если она признает, что женщины Женского дома были правы насчет мужчин, то получится, что они были правы и насчет комендантского часа и что Кэсс ошибалась во всем. В голове продолжали хороводом ходить мысли, но назойливее всех жужжала одна.

Она должна надеть на Билли его электронный браслет.

Она выскользнула из постели и стала одеваться, прервавшись лишь на то, чтобы проверить время на будильнике. Два часа ночи. Она извлекла из тайника ключ и опустила его в карман брюк, приоткрыла дверь спальни и прислушалась. Тишина.

Затаив дыхание, она прокралась по коридору к двери, открыла ее и вышла наружу. Сердце бешено колотилось. Улица была безлюдна, если не считать бродячего кота, который метнулся от нее в сторону. Она не встретила ни души и, добежав до нужной улицы, решила не стучать, обошла дом и встала напротив задней двери.

– Билли! – прошептала она. Бесполезно. Так он ее никогда не услышит. Она знала это и раньше, но все равно решила попробовать.

Она осмотрелась. Тропинка, ведущая вдоль задней части дома, была покрыта гравием и грязью. Она взяла пару камушков и взвесила их на ладони. Первый даже не долетел до кухонного окна, а второй попал почти в цель. Она подобрала еще пару камней и приготовилась к очередной атаке, как вдруг окно открылось, и из него вылез Билли. Кэсс наблюдала, как он спустился на плоскую крышу кухонной пристройки, а оттуда спрыгнул на землю. Заметив ее, он резко остановился, как олень, угодивший в свет фар.

– Кэсс? Что ты здесь делаешь?

– Хочу задать тебе тот же вопрос! Зачем ты выбрался на улицу?

Билли взглянул на дом, потом снова на Кэсс. Он подбежал к ней и потащил в тень в углу сада. Там они присели, скрывшись из вида.

– Они опять ругаются.

– И что?

– Ты сама говорила, что мне следует ненадолго выбираться и наслаждаться миром, пока они там орут друг на друга!

– Я не это имела в виду! Что с тобой, черт побери?

Когда он умолял ее вернуть его электронный браслет на место, она отказывалась, потому что ей нравилось чувствовать власть, его зависимость от нее и степень контроля, которую она ощущала. Он так отчаянно хотел вернуть свой браслет, что ей и в голову не пришло, что он нарушает комендантский час, хотя не кто иной, как она подала ему эту идею. Теперь, когда она увидела его на улице, в темноте, среди ночи, ей стало дурно от страха.

– Если ты не хотела, чтобы я нарушал комендантский час, ты должна была вернуть мой электронный браслет на место, когда я тебя просил.

– Я тут ни при чем. – Она не позволит Билли ее обвинять. Это его выбор, и только его. – Кстати, я пришла, чтобы закрепить его.

– Сейчас?

– Да, сейчас!

– Здесь нельзя! Если ты наденешь его сейчас, полиция увидит, что я снаружи, – возразил он. – Тебе придется сделать это завтра.

Возможно, днем раньше Кэсс бы согласилась. Но не сейчас.

– Откладывать нельзя. Моя мама знает, что ключ у меня. – Уверенности у нее не было, но Сара определенно подозревала, что ключ взяла Кэсс. Она помолчала, подумала и приняла решение. – Я сказала ей, что сняла с тебя браслет, – солгала она. – Она знает, что ты сейчас без него, Билли. Она предупредила, что дает мне время до завтрашнего дня, чтобы надеть его обратно, а потом вызовет тебя в центр на внеплановую проверку.

– Зачем ты ей сказала? – прохрипел Билли.

– Мне пришлось. Думаешь, я бы поступила иначе? – Она плохо видела его в темноте и не могла по лицу определить, что он думает. Билли всегда был надежным, а его действия – предсказуемыми. Но все изменилось. Она медленно поднялась на ноги.

Билли пробормотал что-то, чего она не расслышала, и тоже встала.

– Придется карабкаться обратно.

Кэсс посмотрела на крышу.

– Я туда не залезу!

– Тогда что ты предлагаешь?

– Открой дверь и впусти меня.

– Мои родители внизу!

– Это не моя проблема, – заявила Кэсс, подтолкнула его, и он, спотыкаясь, молча пошел к забору. Он взобрался на забор, подтянулся на крышу пристройки, а оттуда проник в окно своей спальни. Билли не был ни спортивным, ни подтянутым и все же с легкостью проделал этот путь. Кэсс подкралась к задней двери, пытаясь держаться в тени, насколько это возможно. Она почувствовала себя некомфортно. Как бы ей хотелось, чтобы она вообще никогда не крала ключ и не пользовалась им! Собственное легкомыслие тяжелым грузом давило ей на плечи.

Она ждала целую вечность, прежде чем услышала звук открывающейся двери, и в проеме возникло лицо Билли.

– Тебе придется сделать это здесь, – прошептал он.

– Слишком темно. Я ничего не вижу.

Он выругался и открыл дверь чуть шире.

– Тихо, – прошипел он, когда она протиснулась мимо него. Из гостиной доносились крики. На столе стояло несколько пустых бутылок из-под вина. Билли схватил ее за рукав и потянул к лестнице. Она последовала за ним наверх в его спальню. Он осторожно закрыл за ними дверь.

Кэсс внезапно осознала, что она в его комнате, среди ночи, что никто не знает, где она, и что на нем нет браслета. Никогда в жизни она не чувствовала себя более беззащитной.

Он сел на кровать им поднял штанину джинсов.

– Ты правда это сделала? – спросил он.

– Что именно?

– Переспала с парнем мисс Тейлор?

Электронный браслет был примотан к лодыжке скотчем. Он его снял.

– Не твое дело. – Она провернула ключ. Ничего не произошло. – Не работает! – в панике прошипела она.

– Что ты имеешь в виду?

– Ключ. Он сдох. Не работает.

Он вырвал ключ у нее из рук. Осмотрел его. А потом Билли, худой, прыщавый, безобидный Билли вышел из себя.

Глава сорок вторая. Памела

Наши дни

15:20

Дверь открывается сразу. Его волосы всклокочены, а лицо опухшее и серое, как у человека, который не спал всю ночь. Однако одежда выглядит опрятной, и я готова поспорить на деньги, что он только что переоделся.

– Здравствуйте? – с вопросительной интонацией произносит он.

– Том Робертс?

– Это я.

– Мы можем войти?

– Это из-за Элен? – спрашивает он, и в его лице не остается ни кровинки. – Боже мой, это из-за нее, не так ли?

– Будет лучше, если мы поговорим внутри, – мягко говорю я.

На этот раз он прислушивается и отходит в сторону, пропуская меня.

Сью Фергюсон не слишком обрадовалась, когда пришла стоматологическая экспертиза, и на ее основании мы идентифицировали тело. Оно принадлежало некой Элен Тейлор, тридцатилетней учительнице в местной школе. Ее парень сообщил о ее исчезновении после того, как в интернете появились фотографии одежды. Сью и ее команда в настоящее время пытаются нащупать связь между ней и Кейт Таунсенд, Скарлетт Колдуэлл или любой другой женщиной, которая находилась на улице прошлой ночью. Вряд ли у них получится.

Поговорить с парнем Элен вызвалась Рэйчел. Сью Фергюсон дала отмашку. Сомневаюсь, что она обрадуется, узнав, что я тоже здесь. Но тут уж она ничего не поделает.

Я в небольшой и светлой прихожей. Стены белые, всюду на них фотографии в рамках. На некоторых из них я с грустью узнаю Элен Тейлор. В жизни она была яркой и веселой. На каждой фотографии есть кто-то еще. Ее парень встречается лишь на нескольких, и все они, по-моему, относительно свежие. Кое-где я вижу целые школьные классы, где вокруг Элен толпятся высоченные подростки и смущенно улыбаются. На многих снимках присутствует высокая женщина с кудрявыми волосами. Нужно найти ее и допросить. Я делаю на планшете соответствующую пометку.

Слева спальня, справа небольшая кухня, в конце коридора – гостиная, и я следую за Томом туда. Рэйчел я оставила снаружи и велела ей поговорить с соседями. Заметив нашу машину, они точно выползут на улицу. Она хотела возразить, но я быстро это пресекла.

Том проводит рукой по волосам, но они упрямо падают на лоб. Костяшки пальцев у него ободраны.

Подобные травмы я уже видела.

– Думаю, вам лучше сесть, – говорю я и бросаю быстрый взгляд на его ногу. Он носит обтягивающие джинсы, и я замечаю на его лодыжке характерную выпуклость. После разговора с управляющей центром я вижу в этом не барьер, а препятствие, а препятствия можно преодолеть. Факт остается фактом: чтобы кого-то убить, в первую очередь требуется не мотив и даже не физическая сила, а возможность. Шанс настигнуть жертву там, где она одинока и уязвима.

Нигде и никогда женщина не бывает более одинокой и уязвимой, чем у себя дома.

Он оглядывается, словно проверяя, на месте ли диван, а потом делает, как я просила. Он берет подушку и прижимает ее к себе рукой. Помимо ободранных костяшек, у него на запястье синяк, и, поймав мой взгляд, он тоже смотрит на него.

– Упал с велосипеда, – объясняет он.

Я не обращаю внимания.

– Насколько я понимаю, об исчезновении Элен сообщили вы.

– Да. Я беспокоюсь. Никто не знает, где она. Мы вчера немного повздорили, и она ушла поздно вечером к подруге. Я был уверен, что она все еще там, но потом заметил, что ее планшет здесь, поэтому не мог ей позвонить, а потом увидел новости и подумал... Я подумал...

– Боюсь, у меня плохие новости, – обрываю его я. – Сегодня утром мы нашли тело Элен.

– О боже, – говорит он. – О господи.

Том вскакивает и начинает ходить по комнате. Хватается руками за голову. Он явно шокирован.

– Как это произошло?

– Пока точно не знаем.

– Вы уверены, что это она?

– Да. Тело идентифицировано. Ошибки быть не может. Мне очень жаль. Мне кого-нибудь к вам вызвать?

– Я сам, – говорит он и идет на кухню. Несколько секунд спустя я слышу его голос. Он говорит и говорит, захлебываясь и спеша. Я заглядываю в дверной проем и вижу у него в руках планшет. Я решаю не прерывать разговор и прислушиваюсь, а заодно внимательно осматриваю гостиную. Это чистая, опрятная и очень женская комната, со светлыми стенами, светлой мебелью и расставленными всюду безделушками. Единственное, что сюда не вписывается, так это огромный телевизор и современная игровая приставка. В их записях из консультационного центра сказано, что они съехались недавно, и я предполагаю, что это квартира Элен и что он переехал к ней вместе со своей приставкой. Я с легкостью представляю себе молодую незамужнюю женщину, которая проводит много счастливых часов, отдыхая на диване, взяв с полки одну из книг и наслаждаясь чаем из красивой кружки.

Он возвращается.

– Мой друг сейчас заедет, – говорит он и ошалело проводит рукой по волосам. – Я не знаю, что делать. Что от меня требуется? Сообщить ее родителям? Я должен сообщить ее родителям. – Он опять утыкается в планшет. Он не просит разрешения увидеть ее, что кажется мне необычным, не пытается убедить меня в том, что я ошиблась и это точно не она. Я видела, как по-разному люди реагируют на такие новости, и научилась никого не осуждать, но я никак не могу избавиться от мысли, что Элен лежит в морге одна.

– Мы об этом позаботимся, – говорю я. – Расскажите мне об Элен. Сколько вы были вместе?

– Сертификат на сожительство нам выдали всего пару недель назад, – отвечает он. – Все произошло очень быстро. Элен была любовью всей моей жизни.

Он резко сникает, и я с облегчением слышу стук в дверь. Я открываю ее и вижу Рэйчел, а рядом с ней – взволнованного молодого человека.

– Это его друг, – объявляет Рэйчел. У него в руке ключи, словно он собирался войти сам. Я впускаю его в квартиру, и он осторожно опускает ключи в чашу на столе у двери. Кольцо для ключей в форме подсолнуха. Над столом я замечаю пару пустых крючков под рамки с фотографиями. Они выглядят одиноко и нелепо. Интересно, куда делись фотографии?

– Ну, и что вы думаете? – спрашивает меня Рэйчел.

– Элен Тейлор была хорошей женщиной.

– Какое горе для ее партнера, – говорит Рэйчел.

– М-м-м, – отвечаю я. – Если только он не сам это сотворил.

– Вы одержимы. Неужели вы не замечаете? Вы одержимы желанием повесить это на мужчину.

– А если я права? – понизив голос, спрашиваю я. – Он подходит под изображение с камеры видеонаблюдения и достаточно силен физически, чтобы нести тело. Ссадины и синяки на его руках в точности соответствует травмам, нанесенным на лицо и тело Элен.

– И на нем есть электронный браслет, – сердито замечает Рэйчел.

– Да, есть. Но нужно проверить его и убедиться, что он работает должным образом.

Я уговариваю Рэйчел позвонить Сью Фергюсон и попросить ее отправить к нам в квартиру нескольких полицейских и советника. Как только они прибывают нам на замену, мы с Рэйчел возвращаемся в участок.

Команда Сью установила личность подруги Элен, женщины по имени Мэйбл Брайт, и полицейские уже едут к ней. Кейт Таунсенд и Скарлетт Колдуэлл пока остаются под подозрением. Я думаю, не проверить ли нам электронный браслет Тома Робертса, и решаю этого не делать. Сью ни за что не согласится. Я спускаюсь в столовую, но вкуса еды не чувствую. Выпиваю два двойных кофе, но эффект от него лишь один: мне хочется писать.

Интуиция подсказывает что ответ на вопрос, что случилось с Элен Тейлор и почему, находится в ее квартире. Он скрыт в недостающих фотографиях на стенах и в дорогой игровой приставке. Возможно, ее партнер виновен, а может, и нет. Не исключено, что я ослеплена желанием повесить это на мужчину, а тут как раз подвернулся Том Робертс. И даже если это сделал он, не исключено, что для всех нас было бы лучше, если бы это никогда не всплыло на поверхность.

А возможно, и нет.

До пенсии месяц. Что самое худшее из того, что они могут со мной сделать? Защищать карьеру мне не нужно. Я беру планшет и звоню Хадии. Сообщаю ей, что тело принадлежит не Саре Уоллес. Она рыдает. А когда успокаивается, я прошу ее поднять архивы. Мне нужны записи последней проверки Тома Робертса. Как и следовало ожидать, этот он недавно приходил на плановый осмотр. Его старый прибор вышел из строя, и ему установили новый трекер. Это сделала Сара Уоллес. Я с интересом узнаю, что Мэйбл Брайт была ее коллегой.

«Мужчина может нарушить комендантский час, если кто-то из сотрудников снял его электронный браслет».

Я благодарю Хадию за уделенное мне время.

– Надеюсь, вы поймаете того, кто это сделал, – говорит она.

– Да. Я тоже надеюсь.

Я выхожу на улицу. Утыкаюсь в планшет, чтобы немного покопаться в сведениях о Мэйбл Брайт. Я вижу молодую, жизнерадостную девушку, активно проявляющуюся в интернет-пространстве. Но она осторожна. Много информации о себе не дает. Я решаю, что пусть пока ею занимается Сью.

Вместо этого я исследую онлайн-жизнь Элен Тейлор. Для этого много времени не нужно. Связанная с нею информация выложена не самой Элен, а учениками школы Бернсайд, в которой она работает. И все это как-то связано с Кэсс Джонсон.

С дочерью Сары Уоллес. Куда ни ткнешься, всюду эта Сара Уоллес.

Я копаюсь в информации о Кэсс. Ей недавно исполнилось восемнадцать, и в свой день рождения она зарегистрировалась на iDate. Моя работа предоставляет мне доступ к личным сообщения и фотографии, и я смотрю, с кем она общалась. У меня мурашки по коже. Ее планшет также в списке тех, что были зафиксированы снаружи.

По-моему, пора нанести визит в Женский дом.

Глава сорок третья. Сара

Сара не слышала, как Кэсс вышла из квартиры, но слышала, как та вернулась. Она сидела на диване в гостиной, сжимая в ладонях чашку чая, и смотрела новости по телевизору. Пустая кровать в спальне дочери не давала ей покоя. В парке обнаружили тело. Несколько страшных минут Сара провела, думая, что это Кэсс. Она представила себе, что ее дочь мертва. Ей вспомнились мгновения тишины после рождения Кэсс и как она ждала услышать ее крик. Когда открылась дверь, и в квартиру вошла Кэсс, она испытала такое же облегчение и счастье, как от кряхтенья новорожденной.

– Кэсс. Заходи.

По шагам дочери она почувствовала ее нерешительность.

– Сейчас же! – завопила она.

Кэсс вошла в гостиную.

– Где ты была?

– Гуляла, – ответила Кэсс, и ее взгляд метнулся к телевизору. – Это наш парк, – сказала она. – Там нашли тело?

– Похоже на то.

– Странно. Интересно, кто это.

– Они пока не знают. Я думала, что это ты, – тихо произнесла Сара и почувствовала, как слезы обожгли горло. – Не могу выразить, как я рада, что это не так.

Она обвила руками талию Кэсс и усадила ее на диван.

– Сядь, – сказала она, опустилась на колени перед своей единственной дочерью и посмотрела в лицо, которое всего несколько дней назад так сильно напомнило ей Грэга, что она испытала прилив ненависти. Теперь она видела только безумно любимого ребенка. Сара старалась говорить спокойно. Хотя в душе не было и намека на спокойствие. Она положила ладони на колени Кэсс, крепко их сжала и продолжила: – Не делай так больше, Кэсс. Не убегай среди ночи, не предупредив меня. Я понимаю, что, если ты предупредишь, это будет уже не побег. Но мы ведь можем притвориться, правда?

Кэсс крепко сжала губы и несколько раз быстро моргнула.

– Мама. Могу я тебе кое-что сказать?

– Конечно.

– Я совершила что-то ужасное.

Она избегала взгляда мамы и смотрела в пол.

«Вот оно», – подумала Сара.

– Это связано с Томом Робертсом? – Внутри все похолодело. Она слишком хорошо его помнила. Очаровательная улыбка, небрежное тщеславие. Она смотрела на Кэсс и понимала, насколько уязвима ее дочь перед лицом таких мужчин. – Скажи, что ты использовала противозачаточные средства.

– Мама! – Кэсс покраснела. – Дело не в этом.

Разве бывает что-то хуже?

– Тогда говори.

Кэсс открыла рот, но не сумела подобрать слова. Она прокашлялась.

– Ты разозлишься. Обещай, что не выйдешь из себя.

– Я сделаю все, что в моих силах, – заверила ее Сара.

Кэсс глубоко вздохнула и произнесла то, от чего позже Саре снились кошмары.

– Я солгала, когда сказала, что не брала ключ от электронного браслета. Я его взяла. Я разобралась, как он работает, и сама сняла браслет с Билли, а теперь ключ не работает, и я не могу вернуть прибор обратно. Ты должна помочь нам, мама. Билли сейчас без браслета. Он, черт побери, без электронного браслета, и это моя вина. Я выходила ночью и встретила его на улице и... – Она прервалась. Крупные слезы потекли по щекам и закапали с подбородка.

Любые чувства, которые Сара испытывала по поводу того, что ее дочь вступила в неуместные отношения с Томом Робертсом, улетучились. Это было ничто по сравнению с этой проблемой.

– Ключ у тебя?

– Да, – сказала Кэсс, порылась в кармане и достала его.

Как только он коснулся пальцев Сары, произошло сразу несколько событий. Ее охватило бесконечное облегчение. Кроме того, она с удивлением обнаружила, что успокоилась. Она была так уверена, что ключ взяла Кэсс, и так страдала от отвращения к себе и сомнений. Ведь Кэсс утверждала, что не брала ключ, а Сара никак не могла его найти. Она ненавидела себя за то, что обыскала комнату дочери. Теперь все эти эмоции погасли.

Она коснулась экрана, попыталась включить ключ, но, как и говорила Кэсс, он не работал.

– Его деактивировали. Так мы поступаем с пропавшими ключами.

– Я не знала, – тихо пробормотала Кэсс.

– Нужно записать Билли на прием в центр, – ответила Сара, судорожно соображая. – Я поставлю его электронный браслет обратно, и никто ничего не узнает.

– Мы можем сделать это сегодня? – с надеждой спросила Кэсс.

– Нет. Самое раннее завтра.

На фоне продолжали звучать новости, и она взяла пульт и выключила телевизор. Она не хотела это слушать. Встала и начала ходить. Сара должна была записать его на прием, не вызывая подозрений, и убедиться, что он попадет именно к ней. Это будет непросто.

– Но ждать нельзя! – воскликнула Кэсс. – Он нарушил комендантский час! Нельзя, чтобы он остался без электронного браслета еще на одну ночь. Вдруг он снова выйдет из дома, и на этот раз его поймают?

Если его поймают, возникнут неприятные вопросы. Сара не сомневалась, что Билли на них ответит, а это приведет к Кэсс, а Саре даже думать не хотелось, сколько неприятностей обрушится на ее дочь, если кто-нибудь узнает, что та натворила. Главное было защитить Кэсс. Она должна была и – что еще более важно – она могла исправить ситуацию.

– Я схожу в на работу и попробую взять другой ключ, – сказала Сара. Она быстро оделась, а выйдя из своей комнаты, обнаружила, что Кэсс что-то тревожно набивает на планшете. – Что ты делаешь?

– Сообщаю Билли, что мы собираемся сделать.

– Не надо, – возразила Сара. – И вообще – выключи планшет.

– Почему?

– Планшеты отслеживаются. А вашу переписку могут прочесть. Нельзя так рисковать.

Кэсс повиновалась. Они вдвоем спустились вниз, подошли к машине и увидели, что обе передние шины спущены.

– Только не это, – вздохнула Сара, пнула по одному колесу и разглядела место пореза.

– Не понимаю, – растерянно пролепетала Кэсс. – Как могли спустить сразу два колеса?

– У меня возникли проблемы с родными того мужчины, которого я ударила электрошокером. Это не первый... инцидент. – Хотя она не предполагала, что Кейт Таунсенд зайдет так далеко.

– И ты молчала?! А теперь они взяли и повредили твою машину. Ты должна сообщить в полицию.

– Вряд ли сейчас подходящее время обращаться в полицию, не так ли? – мягко спросила Сара.

Кэсс покраснела.

– Ты права.

– Идем, – сказала Сара. – Сядем на автобус.

Прождав на остановке двадцать минут, Сара решила идти пешком. До работы они добирались почти час. Мимо проехали три полицейские машины, и с каждым разом Сара нервничала все больше.

Центр еще не открылся. Они стали ждать на парковке. Воздух был пропитан резким запахом мочи, и Кэсс зажала нос.

Чем дольше они ждали, тем сильнее Сара сомневалась, что это хорошая идея. Хадия спросит, почему она не вышла на полный рабочий день, и меньше всего ей хотелось, чтобы ее поймали за попыткой вынести ключ из здания. Она до сих пор не понимала, как это удалось Кэсс.

– Ничего не получится, – пробормотала она и оттащила Кэсс в кусты, когда на парковку въехал автомобиль Хадии. – Нужно найти другой способ.

Глава сорок четвертая. Кэсс

Сара хотела вернуться в Женский дом, но Кэсс уговорила ее подождать.

– Ну, пожалуйста, мама, – попросила она. – Мы должны сделать это сегодня. Он нарушил комендантский час.

Они ждали на скамейке на другой стороне улицы, наблюдая за центром, но ни одна из них не предприняла попытки подкрасться ближе. Зато они разговаривали. Почему-то сейчас, сидя здесь и не глядя друг на друга, говорить было проще. Больше часа они просидели на одном месте и увидели еще два полицейских автомобиля и фургон.

– Как думаешь, это как-то связано с найденным в парке телом? – спросила Кэсс.

– Не знаю. Но мне это не нравится. – Она взяла Кэсс за руку. – Идем.

– Куда?

– На вокзал.

– Но как же...

– Знаю, – сказала Сара. – Но мы этого делать не будем.

Они прошли мимо автовокзала, и Кэсс вспомнила тот ужасный разговор, который состоялся у нее с отцом, когда она сообщила ему, что у нее есть ключ от электронного браслета, и то, как он вышел из себя. Ей захотелось рассказать об этом маме. Захотелось рассказать ей все. Тело переполняло все недосказанное. Она не ждала, что мать поведет себя решительно, свирепо или твердо встанет на ее сторону. О Билли она рассказала лишь потому, что у нее не осталось других вариантов.

На вокзале Сара купила билеты, собрав все банкноты и монеты из кошелька, а также всю мелочь со дна сумки. Они сели на ближайший поезд в Лондон.

– Хочу хоть несколько часов побыть там, где ни на кого не наткнусь, – объяснила Сара. Кэсс не спорила. У нее не было желания слоняться по центру города, где всегда имелся шанс встретиться с Томом.

Они сходили в музеи и поели бутерброды в парке, хотя на улице было холодно. Но они не могли вечно оставаться в стороне, и, когда вернулись в Женский дом, их ждали плохие новости.

– Здесь полицейская, – предупредила миссис О’Брайен. – Она хочет поговорить с вами обеими.

– Как думаете, что ей нужно? – спросила Сара, и от Кэсс не ускользнуло, что миссис О’Брайен крепко сжала руку матери, когда та проходила мимо. Кэсс с удивлением отметила, сколько в этом жесте тепла и доброты.

– Как бы то ни было, все будет хорошо, – сказала миссис О’Брайен.

Полицейская ждала их в общей столовой. Кроме нее там никого не было. Кто-то дал ей чашку с чаем и блюдце с печеньем. Кэсс чувствовала, как дрожат ее руки, и была благодарна, что мама рядом.

– Здравствуйте, – поздоровалась полицейская и встала, когда они подошли. – Сара Уоллес?

– Да, это я, – подтвердила Сара.

– А ты, должно быть, Кэсс. – Женщина улыбнулась, но Кэсс не сумела заставить себя ответить тем же.

– В чем дело? – спросила Сара.

– Пожалуйста, сядьте. Меня зовут Памела.

Сара выдвинула стул, Кэсс сделала то же самое, и они сели рядом друг с другом. Под столом Кэсс нащупала мамину ладонь, и Сара крепко сжала ее и не отпускала.

– Вы заставили нас сегодня понервничать, – сказала Памела. – Поверьте, для меня огромное облегчение видеть вас целыми и невредимыми.

Дверь в столовую была открыта, и Кэсс увидела за порогом миссис О’Брайен. Это ее успокоило. Миссис О’Брайен больше не казалась ей любопытной старухой.

– Не уверена, что понимаю вас, – заметила Сара.

– Скорее всего, не понимаете, – согласилась Памела. – Но сейчас не об этом. Кэсс, можешь рассказать, что тебе известно о мужчине по имени Том Робертс? Возможно, ты знаешь его как Берти?

Чего-чего, а такого Кэсс не ожидала.

– Я в беде? – спросила она.

– Со мной ты в безопасности, – мягко ответила Памела.

Кэсс сглотнула.

– Он работает в кофейне «Кофе-пауза» в городе и всегда разговаривал со мной, когда я заходила. Нашла его на iDate, – призналась она. – Мы начали переписываться. Я... пару раз даже встречались. Но все кончено. Я его больше не вижу. Оказалось, что у него есть девушка, и он мне об этом солгал.

Она вложила в свой рассказ столько правды, сколько была готова отдать.

– Каким он был? – спросила Памела.

– Поначалу милым. Говорил, что я ему нравлюсь. – Она покраснела. – Но это не так. Он просто притворялся. А потом стал вести себя ужасно.

– Как именно?

– Нес всякую ерунду. Было неприятно.

– Ясно, – кивнула Памела. – А физическую агрессию он проявлял?

Кэсс почувствовала, как Сара заерзала на стуле.

– Нет. Такого не было.

– А в чем, собственно, дело? – поинтересовалась Сара.

Полицейская некоторое время внимательно смотрела на нее, потом встала и закрыла дверь. Когда она села, ее поведение полностью изменилось.

– Я полагаю, вы в курсе, что сегодня утром в парке было обнаружено тело.

– Да, видели в новостях, – сказала Сара. – Но мы весь день отсутствовали, и у нас обеих были выключены планшеты.

– Тело принадлежит девушке мистера Робертса, Элен Тейлор, – сообщила Памела. – Насколько я понимаю, вы обе ее знаете.

После этих слов мир перевернулся, а вместе с ним и Кэсс. Она никогда не будет прежней. Как смерть Сьюзен Лэнг изменила Элен Тейлор, так и смерть Элен изменила Кэсс Джонсон.

Ее тело охватила дрожь. Она хотела что-то сказать, но не произнесла ни звука. Посмотрела на маму, с безмолвной мольбой о помощи, и нашла поддержку в ее руках, которые крепко держали.

– Элен Тейлор – одна из учителей Кэсс, – объяснила Сара. – Когда Кэсс начала встречаться с Томом, она не знала, что мисс Тейлор его девушка, и порвала с ним, как только узнала.

– Мисс Тейлор была в курсе, что ты с ним встречаешься, Кэсс?

У Кэсс хватило сил только на то, чтобы кивнуть. Она хотела оказаться подальше от всего этого. Хотела вернуться в прошлое и стереть все, что натворила. Она жалела, что повстречала его. Жалела, что не сказала мисс Тейлор, что ей нравятся ее туфли. Жалела, что не слушала маму.

Но сделанного не отменить.

– Спасибо, – поблагодарила Памела и встала. Кэсс подумала, что она добавит что-то еще, но она лишь мягко пододвинула тарелку с печеньем к Кэсс. – Если у меня возникнут вопросы, я с вами свяжусь.

– Поговорите с Мэйбл Брайт, – посоветовала ей Сара. – Она моя коллега. И лучшая подруга Элен.

– Поговорю. – Памела подошла к двери и обернулась. – Кстати, Кэсс, я хотела спросить тебя о твоем планшете.

– А что с ним? – спросила Сара.

– Мы отследили все планшеты, которые были на улице прошлой ночью, и планшет Кэсс – один из них.

– Не может быть, – удивилась Кэсс. Она была уверена, что оставила его дома, когда пошла к Билли.

– Могу я на него взглянуть? – спросила Памела.

Кэсс достала планшет из сумки и протянула его Памеле, которая пролистала настройки и проверила данные о местоположении.

– Что ж, ты права, – сказала Памела. – У тебя случайно нет другого планшета? Этот выглядит совсем новым.

– Старый она потеряла, – объяснила Сара.

– Когда?

– Неделю назад. Этот приобрели на замену. Меня заверили, что старый будет деактивирован. Полагаю, этого не произошло.

– Очевидно, не произошло, – согласилась Памела.

Она поблагодарила их за потраченное время и ушла.

Сара повернулась к Кэсс.

– Итак. Куда на самом деле подевался твой прежний планшет?

Глава сорок пятая. Памела

Наши дни

16:35

Я следую совету Сары Уоллес и иду к Мэйбл Брайт. Она живет в красивом маленьком таунхаусе в старой части города. Прежде чем войти, я пишу Рэйчел, запрашивая последние данные. Рэйчел отвечает, что Мэйбл вне подозрений. Вчерашний вечер она провела в доме родителей, и в их саду ведется видеонаблюдение. Мэйбл ушла от них только в семь утра.

Я стучу, и она открывает дверь. Вид у нее разбитый. Она высокая, но ее тело скрючено, спина сгорблена, а лицо опухло от слез.

– Ко мне уже приходили полицейские. Я рассказала все, что знаю, – говорит она.

– Я это ценю. И сожалею, что вынуждена в очередной раз вас беспокоить. Нам нужно обсудить пару моментов. Можно я войду?

Она меня впускает. Такое впечатление, что Мэйбл слишком устала, чтобы сопротивляться, поэтому даже не закрывает за нами дверь, предоставив это мне. Мы проходим в радужную гостиную. На каминной полке фото Элен, и я отмечаю про себя, что они, верно, и впрямь были подругами.

– Вчера вечером ее здесь не было, – говорит она. – Я знаю, Том утверждает обратное, но ее не было. Я уезжала к родителям. У меня выдался тяжелый день, и я не хотела оставаться одна.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Я разговаривала с ней вчера днем. Я сообщила ей... что застала Тома в постели с другой.

– С Кэсс Джонсон.

Она смотрит вниз.

– Да.

– Я уже говорила с Кэсс. Она рассказала мне, что произошло. Я знаю, что она общалась с ним через iDate.

– Чертов ублюдок даже не удалил свой аккаунт. Поверить невозможно, правда? – Она резко выпрямляется, словно подключившись к невидимому источнику энергии. Ловлю себя на мысли, что прямо сейчас ее изнутри подпитывает ненависть к Тому Робертсу. – Он вешал Элен лапшу на уши, рассказывал ей, как он влюблен, а сам все это время тусил с девочками-подростками, которых цеплял в интернете.

– Как Элен восприняла эту новость? – осведомляюсь я.

– Не так плохо, как я предполагала, – отвечает Мэйбл. – Если честно, судя по ее реакции, она была в курсе, хотя я и не знаю, кто ей сообщил. Я пыталась дозвониться до нее в понедельник, но она не ответила. Мы последнее время не ладили.

– Могу я спросить почему? Что-то случилось?

Она трет глаза.

– Можно сказать и так. Она забеременела, а когда узнала, что будет мальчик, сделала аборт. Тому она ничего не сообщила. Я высказала ей свое мнение, что не стоит состоять в отношениях с человеком, от которого приходится скрывать такие вещи. Подобные отношения здоровыми не назовешь.

Думаю, я только что нащупала мотив. Мужчины убивали и за гораздо меньшее. А все тайное, как правило, становится явным.

– Она ответила, что я им завидую, – продолжает Мэйбл. – Я списала это на ее состояние. Оно и понятно, она была не в себе. Я подумала, что, если дам ей несколько дней, она успокоится, и все наладится. Элен оставила здесь пару вещей, и я завезла их в ее квартиру в понедельник утром. У меня есть ключ. И тогда я застала Тома в постели с Кэсс Джонсон.

Детали начинают вставать на свои места.

– Откуда вы знаете, что это была Кэсс? – спрашиваю я.

– Я работаю с ее матерью. Пару недель назад Сара приводила Кэсс в центр на практику. День выдался трудным, сумбурным. У меня возникла проблема с одним из клиентов. Сара ударила его электрошокером. Позже он скончался от сердечного приступа. Ужас.

Так в жизни Сары возникли Таунсенды. Но, несмотря на потраченное на них утром время, теперь я знаю, что они ни при чем.

– Сара проверяла последний электронный браслет Тома, не так ли?

– Да, – подтверждает Мэйбл. – Это был срочный прием. Что-то было не так с его браслетом. Но Сара все уладила.

Вот оно – то, что я искала. У меня мурашки по коже.

– Что с ним было не так?

– Точно не знаю, – говорит Мэйбл. До нее наконец-то доходит. – Думаете, это он? Вы считаете, он нашел способ снять с ноги электронный браслет и убил ее?

Я смотрю на ее заплаканное лицо.

– Да, – говорю я.

– Отлично. Я тоже так считаю.

Мое нутро с этим согласно. Но этого недостаточно. Что же делать дальше?

Я иду в консультационный центр и говорю со специалисткой, выдавшей Элен и Тому сертификат о сожительстве. Она описывает Элен как вежливую, хорошо образованную, одинокую. А Тома Робертса как тщеславного, умного, ленивого и предприимчивого.

– На мой взгляд, они друг другу не подходят, – говорит она. – Элен была не готова это услышать. Я решила, что лучше всего позволить им пожить вместе и дать ей возможность самой во всем разобраться. Мои двери всегда были открыты для нее на случай, если она решит вернуться. Я не считала его опасным. – Она снимает очки и смотрит на меня. – Я ошиблась?

– Какой важный вопрос, не правда ли?

Мой планшет жужжит, когда я ухожу. Это патологоанатом, Мишель.

– Мужская ДНК на теле принадлежит Тому Робертсу, – сообщает мне Мишель.

Я благодарю ее и заканчиваю разговор. Самого по себе этого недостаточно. Я рассчитывала найти его следы. Но в отсутствие другой ДНК это хоть что-то.

Я возвращаюсь в участок. Переступая порог, я мысленно беру себя в руки и внутренне собираюсь. В идеале мне следовало бы вернуться в центр электронного мониторинга и еще раз поговорить с Хадией, но я должна хотя бы притвориться, что я по-прежнему часть команды.

– Где вы были? – спрашивает Сью, когда я подхожу к своему столу. Ее голос острый, как нож.

– Собирала информацию.

– Не обговорив это сначала со мной?

– Да. – Я не пытаюсь отрицать это или делать вид, что не знаю, что творю. В ее взгляде столько ярости, что мне хочется отшатнуться. Но я остаюсь на месте.

Рэйчел наблюдает за нами из-за своего стола. Интересно, что она сказала Сью в мое отсутствие?

– Я знаю, что вы ничего не нашли на Мэйбл Брайт, – говорю я. – И у вас нет ничего на Кейт Таунсенд или Скарлетт Колдуэлл. Признайте это, Сью. Придется начать копать в другом направлении. Нужно мыслить шире.

Она поворачивается и уходит.

– Нужно заняться ее партнером, – кричу я ей вдогонку. – Поймите это наконец.

Она останавливается. В офисе так тихо, что будет слышно, как упадет булавка. Она поворачивается и говорит:

– Если вы так уверены, что преступник он, докажите это.

Она врывается в свой кабинет и хлопает дверью. Все выжидающе смотрят на меня. Я решаю отнестись к ее словам как к приказу.

Я постукиваю по планшету, отправляю сообщение и поворачиваюсь к Рэйчел.

– Ты идешь со мной.

– Куда? – спрашивает она.

– Вызовем Тома Робертса на допрос.

– Что? Нет!

– Я старший офицер, – напоминаю я. Мне надоело ее отношение, ее невежество, ее отказ слушаться меня. – Боже, Рэйчел. Делай, что тебе говорят.

Спустя полчаса мы встречаем его у дверей участка. Его подвез его друг. Я позволила ему это сделать, но оставляю ждать в приемной. Если Том Робертс хочет, чтобы кто-то его поддерживал, пусть запросит адвоката. Все, что сейчас имеет значение, – это легко и плавно делать то, что нужно. Я веду Тома в комнату для допроса. Там нас ждет Хадия. У нее с собой маленький черный чемоданчик.

– Нам нужно проверить ваш электронный браслет, – объясняю я Тому Робертсу.

– Зачем?

– Рутинная процедура, – небрежно отвечаю я. – Мы должны исключить все возможности.

На его скулах выступают две красные полосы. Он медленно подтягивает джинсы и открывает черную ленту вокруг лодыжки. Я включаю планшет и начинаю записывать.

– Как видите, все в порядке, – говорит он.

– Насколько я знаю, с предыдущим электронным браслетом у вас возникли проблемы.

– Да, но я пошел в центр и со всем разобрался. Этот электронный браслет новенький. Слушайте, у меня что, проблемы? Мне нужен адвокат?

– Если вам нужен адвокат, мы его для вас организуем.

Он прищуривается.

– Нет, – наконец говорит он. – Все в порядке.

Хадия осторожно снимает электронный браслет, благодарит Тома за терпение, и я отвожу ее в соседнюю комнату.

– Это займет некоторое время, – говорит она мне.

– Ничего страшного. Я не тороплюсь.

Я смотрю, как она осматривает ремешок и корпус. Явных повреждений на них нет. Затем Хадия подключает электронный браслет к своему планшету и загружает данные с него.

– Странно, – говорит она.

– Что?

– Передача данных прекратилась сразу после полуночи, а возобновилась около четырех утра.

– Как это возможно?

– Обычно электронные браслеты прекращают передачу, когда их снимают, но для этого нужен ключ. Откуда у него ключ? – Она обхватывает голову руками и добавляет: – У нас пропал ключ. Но прошлой ночью им воспользоваться не могли. Во-первых, села батарейка, а во-вторых, я деактивировала его сразу, как только узнала об исчезновении.

– И все равно он как-то его снял, – говорю я, поднимаюсь наверх и сообщаю о своих выводах Сью. У нее серое лицо, она выглядит усталой. Кудрявые волосы разлохматились. От уверенной в себе, острой на язык женщины, которая сегодня утром вошла в этот участок, не осталось и следа.

– Отправьте команду обыскать квартиру, – говорит она.

Находим набор инструментов, который купила ему Элен и который он использовал для того, чтобы снять свой электронный браслет.

На кухне обнаруживаем следы крови Элен.

Позднее в участке, после того как Тому Робертсу предъявили обвинение, Сью Фергюсон вызывает меня в свой кабинет.

– Вы добились своего, – говорит она. – Вы получили тот результат, который хотели получить.

– Я получила правильный результат, – говорю я.

– Неужели? – спрашивает она. – Я в этом не уверена. Наша цель заключалась в том, чтобы защищать женщин, Памела, а для этого нам следует защищать комендантский час.

– По-вашему, мы должны были оставить его безнаказанным? А вдруг он еще кого-нибудь убьет?

– Это всего лишь один мужчина. Такого уж глобального ущерба от него не будет, – говорит Сью.

– Каждая мертвая женщина – это глобальный ущерб! Все они важны, Сью. Каждая из них. И каждая заслуживает справедливости.

– А как насчет женщин, которые пострадают, если система комендантского часа разрушится?

Глава сорок шестая. Сара

После ухода Памелы Кэсс и Сара остались в столовой одни. Наверное, им следовало вернуться наверх, но казалось, что это слишком далеко и потребует слишком много усилий, и теперь, когда Кэсс, наконец, заговорила, Саре не хотелось ее прерывать.

Элен Тейлор была мертва. От этой мысли Сару замутило. Но как бы тяжело ей ни было, она понимала, что Кэсс еще тяжелее.

– Она мертва? Как же так? Как же так? – как заведенная повторяла Кэсс.

– Не знаю, дорогая. – Сара обняла дочь и вдохнула аромат ее волос, запах уже не младенца, а молодой женщины. В столовую вошла миссис О’Брайен и несколько других женщин.

– Что такое? – осведомилась миссис О’Брайен.

– Они опознали тело. Это Элен Тейлор. Учительница Кэсс.

Кэсс задрожала. Миссис О’Брайен сняла накидку и накрыла ее плечи. Сара была ей за это благодарна. Она будет вспоминать спустя годы после того, как все закончится. Они включили телевизор и вместе наблюдали за развитием событий. В семь часов вечера на ступенях участка появилась полицейская в строгом костюме и сообщила собравшейся толпе, что в убийстве Элен обвинен мужчина. Том Робертс. Он нашел способ незаметно снять свой электронный браслет.

Миссис О’Брайен выключила телевизор.

Несколько женщин заплакали. Другие поспешили обратно в свои квартиры, чтобы справиться с горем и шоком наедине. Сара отвела дочь наверх.

– Не могу поверить, что он это сделал, – сказала Кэсс. – Но ведь это он, да?

– Да, если у них достаточно доказательств, чтобы предъявить ему обвинение.

– Он не был похож на плохого человека.

– Чаще всего так и бывает, – заметила Сара, закусила губу и ощутила вкус крови.

Она невольно подумала о том, насколько близка к опасности была Кэсс. Гораздо ближе, чем она себе представляла.

– Я думала, что комендантский час не нужен, а он ведь нужен, да? Том был таким хорошим. – Кэсс помолчала и добавила: – Нет. Не так. Я хотела, чтобы он был таким, и твердила себе, что он хороший, даже когда было очевидно, что это не так.

– Откуда тебе было знать... – заметила Сара.

– Но ты-то знала. Поэтому ты пошла работать в этот центр? Потому что знала? Доверять мужчинам нельзя. Они говорят не то, что думают, а то, что мы хотим услышать, и все потому, что мы достаточно глупы, чтобы их слушать, и мы врем себе, убеждая себя в том, что они не причинят нам вреда, а они это делают. И он причинил боль мисс Тейлор, а она этого не заслужила.

Кэсс быстро и часто дышала. Сара видела, что еще немного – и начнется паническая атака. Ничего удивительного.

– Не думай об этом.

– Ничего не могу с собой поделать.

– Ты не первая, кто совершает эту ошибку, Кэсс, – сказала Сара. Во рту пересохло. – Думаю, пришло время рассказать тебе о том дне, когда твой отец нарушил комендантский час.

Она почувствовала, как Кэсс напряглась.

– О чем тут рассказывать?

– О том, почему я это сделала. – Сара облизала губы, старательно подбирая правильные слова. – Я собиралась сказать тебе раньше, но не хотела, чтобы ты думала о нем плохо. Он твой отец. Что бы он ни натворил.

Она глубоко вздохнула и погрузилась в воспоминания о том последнем дне. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

– Я много работала. Мне приходилось. Твой отец и я... когда ты была маленькой, мы решили, что один из нас будет сидеть дома и присматривать за тобой, а когда начался комендантский час, стало очевидно, что сидеть дома будет твой отец. Так было разумнее. Он занимался тобой и хозяйством, а я зарабатывала деньги, и долгое время эта схема успешно функционировала. Я думала, что мы счастливы. Я думала, что он счастлив.

– Мама... – начала Кэсс, но Сара ее перебила.

– Дай мне закончить. Оглядываясь назад, я понимаю, что это началось, когда тебе было пятнадцать. Тогда я впервые заметила изменения. Но стоило мне об этом заикнуться, как он все отрицал, и я чувствовала себя глупо.

– Заикнуться о чем?

– О том, что всплывало в банковских выписках, – объяснила Сара. – Рестораны. Одежда из магазинов, в которые я не ходила. Клубная карта в дорогой тренажерный зал. Он похудел, сменил прическу.

– Я не понимаю...

– Я тоже не понимала, – ответила Сара. – По крайней мере, так я себе говорила. Я не хотела смотреть правде в глаза. У него был роман. На этом я его и застукала. Он разговаривал с ней по планшету. Он стоял у меня на кухне, в доме, за который заплатила я, и спрашивал у своей подружки, нравятся ли ей туфли, которые он купил для нее на деньги с моей кредитной карты.

– Кажется, однажды я их видела вместе, – пробормотала Кэсс и прижала пальцы к глазам. – В городе. Он сказал... сказал, что она ходит в его спортзал. Дал мне немного денег и велел потратить их на себя. Мне была нужна кое-какая косметика, и это беспокоило меня тогда куда больше. Я... я тогда не подумала, мама.

– Да и с чего тебе было думать? – спросила Сара. Если уж она сама ничего не замечала, глупо было ожидать этого от подростка. Грэг обманул их обеих.

Кэсс сжала ладони между колен.

– Потому что это было очевидно, – жалобно произнесла она. – Неужели они все лгут? Неужели ничего больше не могут, кроме как лгать? Разве среди них нет достойных?

– Не знаю, – ответила Сара. Все, что случилось в этот день: смерть Элен Тейлор, арест Тома Робертса, все то, что только что поведала ей Кэсс, – все это лишь укрепило веру Сары в то, что с мужчинами что-то в корне не так. – Ни одного достойного я пока не встретила. Вот почему я хотела жить в Женском доме.

– Не могу поверить, что я была такой наивной, – призналась Кэсс. – Наивной во всем. И дело не только в электронном браслете Билли. Я отдала папе свой старый планшет.

Саре потребовалось время, чтобы переварить эту информацию. Все разом встало на свои места.

– Тот, о котором спрашивала Памела? Тот, который, по ее словам, был ночью на улице?

– Да. Видишь ли, у него планшета не было, и он сказал, что он ему не по карману, и я испугалась, что, если что-то случится, он даже не сумеет позвонить и позвать на помощь.

– Но... – начала Сара, но увидела выражение лица дочери, и ее тело отреагировало так, будто она погрузилась в ледяную воду. – Что еще ты сделала, Кэсс?

– Я не снимала с него электронный браслет, – залепетала Кэсс. – Клянусь, я этого не делала. Я его просто немного ослабила.

– Что?..

– Он сказал, что электронный браслет слишком тугой, и под ним образуется раздражение и сыпь, так что я его ослабила. А потом он вспомнил, что ему нужен антисептический крем, но у него нет денег, поэтому мы пошли в магазин, и я купила ему все, что он попросил, лосьон и масло. Я не знаю, но думаю, что... возможно... с помощью масла он снял браслет, не сломав.

Сара встала, спокойно прошла в ванную, заперла дверь и беззвучно закричала. Она схватилась за край раковины и посмотрела на себя в зеркало. Прошло несколько долгих минут, прежде чем ей удалось вернуть контроль над чувствами. Она брызнула на лицо холодной водой. Это помогло. Грэг. Без электронного браслета. Волен идти, куда захочется и когда хочется. Думать об этом было невыносимо.

Она открыла дверь ванной и вернулась в гостиную. Кэсс все еще сидела на диване.

– Расскажи мне все, – попросила Сара. – Ничего не упускай.

Они взяли планшет Кэсс и отследили по нему перемещения старого планшета. Как и сказала Памела, Грэг вышел ночью и заехал в Женский дом и в центр. Сара вспомнила о записке на машине и о проколотых шинах. Она считала, что это дело рук семьи Таунсенд. Теперь она не была так уверена. Чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась, что это сделал Грэг, а не скорбящая Кейт Таунсенд.

Говорить ли об этом Кэсс? Она не хотела. Это было слишком ужасно. Однажды узнав страшную правду, ее уже невозможно забыть или стереть из памяти, а она меньше всего на свете собиралась взваливать на плечи дочери такое неподъемное бремя.

Но размышлять Саре ничто не мешало. Измученная событиями дня, Кэсс рано легла, но Саре не спалось. Она проверила историю перемещений старого планшета. Взглянула на его путь, куда он заходил, что делал. Грэг, как всегда, был предсказуем.

Она знала, что нужно сделать. Оставалось только придумать как.

Глава сорок седьмая. Сара

Она все еще была не до конца уверена в своем плане, когда постучала в дверь квартиры Лиз О’Брайен и попросила одолжить ей машину. Она поехала в ту часть города, что граничила с рекой, и припарковалась в квартале на Риверсайде рядом с домом Грэга. Скоро должен был начаться комендантский час, и она увидела, как несколько мужчин идут к дому, каждый с полупустой хозяйственной сумкой. Один из них увидел ее и сердито нахмурился. Сара так испугалась, что завела двигатель и отъехала от бордюра, но вскоре свернула и припарковалась снова, на этот раз под деревом на другой стороне улицы.

И стала ждать.

Стемнело.

А она все ждала.

На часах на приборной панели бежали минуты. Должно быть, она уснула, потому что на часах было два часа ночи, а потом пять тридцать утра. Она попробовала вытянуться, но места на кресле не хватило. Во рту скопился неприятный привкус, как от испорченной еды. Хотелось писать. Нужно было возвращаться домой. Но она не могла, потому что ее бывший муж находился в том здании с ослабленным электронным браслетом, который мог снять самостоятельно.

Зачем его выпустили? Почему не оставили в тюрьме навсегда? Почему мужчин нельзя просто удалить из общества, а не позволять им жить среди женщин и запугивать их, манипулировать ими и причинять им боль? Электронные браслеты ничего не меняли, и Элен Тейлор они не спасли. Кэсс считала, что в них толку нет. Она была права. Вот только совсем не в том смысле, какой сама в это вкладывала.

Сара потерла колени и попыталась игнорировать боль в мочевом пузыре. Ей это не удалось. Она приоткрыла дверцу машины. Никто ведь не заметит, если она быстро присядет на обочине, только не в половине пятого утра в этой части города.

Собравшись выйти из машины, она уловила движение на другой стороне улицы. Сара сползла на сиденье и затаила дыхание. Ее сердце бешено колотилось, все чувства обострились, и она увидела то, что, как теперь поняла, и ожидала увидеть.

Грэг всегда выходил на пробежку в семь утра, сразу по окончании комендантского часа. Он мог бы бегать позднее, когда Кэсс была в школе, но нет. Семь часов – это было его время. Он часто говорил, что хотел бы выходить еще раньше, чтобы бегать дольше. Оглядываясь назад, можно сказать, что одержимость бегом началась примерно в то же время, что и роман на стороне, и было очевидно, что эти оба факта связаны.

И вот он был здесь.

Он огляделся, расправил плечи, потянул ноги и медленно побежал трусцой вдоль дороги. Сара немного подождала и завела двигатель.

Она пристегнулась ремнем безопасности и, решив следовать за ним, тихонько отъехала от бордюра. Он бежал к центру города. Примерно через пятнадцать минут ехавшая навстречу ему машина остановилась. Грэг повернул к ней, открыл пассажирскую дверцу и сел. И обнял женщину на водительском сиденье.

Сара съехала на обочину и припарковалась. Достав из кармана планшет, она вывела на экран историю перемещений старого гаджета Кэсс. Он следовал тем же маршрутом, что и в предыдущие ночи, в тихий переулок рядом с церковью, и оставался там следующие сорок пять минут. Сара не хотела туда ехать. Не хотела знать.

Ей и в голову не приходило, что, выйдя из тюрьмы, Грэг продолжит крутить роман со Скарлетт Колдуэлл, но это было так. Им приходилось нелегко. Он не мог ни привести ее к себе в Риверсайд, ни поехать к ней домой, потому что там был ее муж. Их возможности были ограничены. Но заднее сиденье автомобиля? Фу.

Точно по расписанию, планшет снова уловил движение, и вскоре Грэг перешел дорогу в паре сотен метров от Сары. Она завела машину и поехала за ним, держась на безопасном расстоянии. Он пробежал мимо автовокзала неподалеку от центра города и пересек улицу.

Оказался на автостоянке центра электронного мониторинга.

И остановился на парковочном месте Сары.

Его руки потянулись к шортам, и он стал с ними возиться, и она не сразу догадалась, что он делает. А когда догадалась, ее лицо скривилось от отвращения. Он мочился на ее парковочное место. Грязный ублюдок.

Он быстро закончил и убежал с автостоянки, на этот раз с большей скоростью, как будто ему не терпелось добраться домой.

Теперь Сара точно знала, что делать. Она надавила на педаль газа, крепко схватилась за руль и поехала прямо на Грэга.

Он ее увидел. Что-то закричал. Попытался увернуться, но было слишком поздно. Она его сбила. Он закрутился как волчок, раскинув руки в тщетных попытках за что-то ухватиться, упал на асфальт и зажал правую лодыжку. То, что было в его руке, упало на землю и разбилось. Планшет Кэсс.

Сара не остановилась.

Она сбросила скорость до разрешенной, спокойно активировала свой планшет и набрала 999. Ответившей на звонок женщине она сообщила, что видела мужчину на Данэм-роуд в центре города, и положила трубку. И поехала домой.

Через полчаса ей позвонили из полиции. Грэга арестовали и вернули в тюрьму.

Глава сорок восьмая. Кэсс

Кэсс сидела на парапете возле центра электронного мониторинга. Она должна была быть в школе, но Сара решила, что ей не помешает взять пару выходных. Ей предстояло многое осмыслить, начиная от смерти мисс Тейлор и заканчивая ее отцом. Она до сих пор не смирилась со всем, что произошло. Ее мучили кошмары, она просыпалась и кричала, увидев в своей спальне Тома. Вспышки страшных воспоминаний из детства оставляли ее потрясенной и опустошенной. Но женщины в Женском доме оказались просто необыкновенными. Двери их квартир были для нее открыты. Среди них всегда находился кто-то, кто был готов ее выслушать. И что бы ни случилось, когда бы она ни проснулась, дрожа от страха, она знала, что в этом здании безопасно, что сюда никто не войдет, что дверь прочная, а армия женщин задержит любого злоумышленника.

Теперь она была благодарна судьбе за розовые ковры, глубокую ванну и свою комнату с видом на сад. Благодарна за общую столовую и совместные трапезы. А еще больше она была благодарна своей матери, в том числе за то, как быстро та взяла на себя ответственность за устроенный ею беспорядок.

Кэсс понимала, как глупо она поступила, как рисковала, и знала, что больше никогда так не сделает. Накануне ночью они с миссис О’Брайен сожгли ее журналы в мангале в саду. Кэсс смотрела, как в воздух поднимаются красные кусочки пепла, и вспоминала о мисс Тейлор.

Часто думать об Элен не получалось. Она была не готова столкнуться с этой болью. Пока. Они с мамой уже договорились, что Кэсс перейдет в другую школу. Где никто не будет знать ее историю, где она начнет все заново.

Но прежде нужно было кое-что сделать.

Она уловила движение в дверях центра, подняла глаза и увидела выходящего Билли. Он был один. Кэсс радостно соскользнула со стены и стряхнула грязь с джинсов. Он медленно спускался по ступенькам, погруженный в мысли.

– Привет, Билли, – поздоровалась она, подойдя к нему.

– Привет, Кэсс.

Они стояли, стараясь не смотреть друг на друга. Билли возился с застежкой куртки.

– Не хочешь прогуляться? – предложила Кэсс.

– Мне пора в школу.

– Это не займет много времени, – настаивала она, и Билли согласился. На углу женщина торговала цветами, и Кэсс остановилась и купила букет розовых гвоздик. Они перешли дорогу и направились в парк. Билли немного отстал.

Она подождала, пока он догонит.

– Твоя мама починила мой электронный браслет, – объявил он, поравнявшись с ней.

– Да, она говорила, что займется этим. Ты же понимаешь: она никому не расскажет. О том, что случилось.

– Знаю. Она мне сказала. Мне жаль твоего отца.

– А мне нет. Он знал, что произойдет, если он опять нарушит комендантский час. – Она не упомянула тот факт, что Билли также нарушил комендантский час. На этот раз это сошло ему с рук, но она надеялась, что он достаточно умен, чтобы не повторять этот опыт.

Они подошли к озеру, и она остановилась и стала смотреть на воду, гладкую, мутно-серую. В горле встал ком, но она его проглотила. Ту сторону озера, где нашли Элен Тейлор, покрывал ковер из красно-розовых цветов. Она взглянула на свой букет. Он казался ей непростительно маленьким.

Она шагнула вперед, и на глаза навернулись слезы. Билли за ней не пошел. Каждый шаг давался с трудом. Она нежно опустила цветы на землю и погладила мягкие лепестки.

– До свидания, мисс Тейлор, – прошептала она. – Простите меня. За все.

Она вытерла лицо и вернулась к Билли.

– Не могу поверить, что она мертва, – сказал он. – В школе все так странно. Нам нашли новую учительницу. Она ведет урок комендантского часа, и все, что она делает, – так это сидит за своим столом и позволяет нам играть на планшетах. Она даже не пытается нас чему-то научить.

– Чему ты хочешь, чтобы она тебя научила? – тихо поинтересовалась Кэсс. – Какая часть темы про комендантский час тебе непонятна?

– Не знаю. Просто... разве она не должна нас чему-то учить? Это же ее работа?

Кэсс не понимала, почему он так беспокоится. Урок комендантского часа был наименьшей из их проблем. Она начала осознавать, что смерть Элен Тейлор повлияла на Билли не так сильно, как на нее. Его по-прежнему волновали всякие мелочи.

– Мои родители разводятся, – пробурчал он и спрятал руки в карманы. – Мама вчера уехала. В доме остались папа, я и Сэм.

– Ох, – вздохнула Кэсс. – Но ты всегда говорил, что надеешься, что это случится.

Повисла неловкая пауза.

– До скорого, – сказал он и ушел.

Кэсс не смотрела ему вслед. Она вернулась в центр электронного мониторинга и стала ждать в комнате отдыха, пока не освободится мама. Затем они вместе пошли обедать, и на этот раз им никто не помешал.

– Кстати, с этим ключом от электронного браслета уже разобрались, – произнесла Сара, наслаждаясь десертом с мороженым. – Он отправился в дробилку вместе со старыми электронными браслетами и теперь на пути к переработке. Никто никогда не узнает, что ты его взяла.

Кэсс встала и обняла мать.

И долго не отпускала.

Глава сорок девятая. Кэсс

Полгода миновало с тех пор, как Элен Тейлор убил мужчина, который, по идее, должен был ее любить. Полгода. Кэсс казалось, что гораздо меньше. События тех страшных нескольких дней навсегда отпечатались в ее памяти. Она до сих пор по несколько раз в неделю прокручивала эти воспоминания, прорабатывала их и спрашивала себя, что она сделала. Но со временем это происходило все реже.

Ее отец вернулся в тюрьму. Ему дали десять лет за вторичное нарушение режима комендантского часа и за снятие электронного браслета. К тому времени, как он выйдет на свободу, ей исполнится почти тридцать. Ощущение такое, будто до этого еще целая жизнь. Элен Тейлор было тридцать.

И кто знал, как будет выглядеть мир через десять лет? Таким, как сейчас, он точно не останется. На горизонте маячили перемены. Это чувствовали все. Женщины в Женском доме только об этом и говорили. Теперь Кэсс знала достаточно, чтобы относиться к их словам серьезно.

Убийство Элен Тейлор послужило искрой, от которой вновь вспыхнуло пламя женского гнева. Теперь женщины знали, что электронные браслеты снимаются. Что мужчины при малейшей возможности всегда будут нарушать комендантский час. Что консультации на право сожительства не позволяют выявить агрессивного мужчину. Мужчины это тоже знали, и за несколько месяцев после смерти Элен еще тринадцать женщин были убиты своими партнерами. А это больше, чем за предыдущие десять лет.

Памела сказала, что эти мужчины многому научились друг у друга. Они смотрели новости по телевизору, и их извращенный ум решил, что попробовать стоит. Тюрьма их больше не сдерживала. Один из них заявил, что у него не было другого выхода, кроме как выступить против контроля, которым завладели женщины. Он хотел показать мужчинам, что они тоже могут вырваться на свободу. Проблема обсуждалась в парламенте. Все пришли к мнению, что комендантский час не работает, и нужно придумать что-то еще.

– Готова? – спросила Сара.

Кэсс похлопала по скамейке.

– Да.

Под ногами хрустел колкий иней. Кэсс искренне радовалась, что догадалась надеть плотное пальто и шарф – ярко-розовый, идеально подходящий к шляпе. Она поднялась с парапета и взяла маму за руку. В молчаливом согласии они принялись вместе спускаться с холма. Там, внизу, их уже дожидалась Мэйбл.

Скамейка на месте, теперь известном как Тропа Елены, появилась недавно. На табличке на спинке были указаны даты рождения и смерти Элен. Кэсс выдвинула эту идею и собрала вместе с остальными девушками из новой школы необходимые средства.

Это было меньшее из того, что она могла сделать.

Они шли на вокзал. По пути к ним присоединялось все больше женщин, и они сели в битком набитый поезд. Он повез их в Лондон. На станции Кингс-Кросс яблоку некуда было упасть. Куда бы ни смотрела Кэсс, она всюду видела женщин. Одних женщин.

Они образовывали растущую толпу, которая двигалась по улицам, вываливалась из автобусов и вагонов метро, пока не окружила здание парламента. Казалось, сюда пришли все женщины страны, все до единой. Они взялись за руки и образовали круг, который было не разорвать. Они не хотели чего-то другого. Они хотели чего-то большего.

Кэсс взглянула на мать. Сара глубоко вздохнула и сжала ее руку.

Я делаю это для тебя, мисс.

– Нет женским смертям! – прокричала она. – Сделаем жизнь женщин безопасной!

Женщины одна за другой подхватили ее клич. Комендантский час был призван их защищать. Он этого не сделал. Всех их одолевала одна и та же мысль. Мужчин ограничивали законы о домашнем насилии, комендантский час и электронные браслеты, но этого оказалось недостаточно.

Пришло время найти что-то другое. Мужскому насилию нужно положить конец.

Любой ценой.

От автора

Написание романа – всегда странный опыт. Твоя жизнь делится на два мира, реальный и воображаемый, и часто именно в последнем ты проводишь большую часть времени. Но иногда воображаемые и реальные миры сталкиваются, и это случилось и с моей книгой. «Комендантский час» был написан в 2019 году, до того, как в наш повседневный обиход вошли такие термины, как «ковид», «самоизоляция» и «социальная дистанция». В те времена и представить себе было невозможно, что огромное количество людей окажутся запертыми в своих домах в качестве меры предосторожности. Тогда мы считали, что быть запертыми можно только в тюрьме, а для этого нужно серьезно нарушить закон. Большинство из нас спокойно жили, понимая, что такое с нами вряд ли произойдет.

А оно произошло.

Роман «Комендантский час» вышел через три недели после первого карантина в Великобритании, когда страна быстро осознала, как легко могут быть ограничены наши свободы и с какой готовностью мы принимаем ограничения, которые ранее считали немыслимыми.

Разница, конечно, в том, что в романе ограничения затрагивают только мужчин, а страну охватил не вирус, а эпидемия мужского насилия. В Великобритании мужчины убивают от двух до трех женщин в неделю. Каждую неделю. И это число остается неизменным на протяжении многих лет. Мне кажется интересным, что мы представляем информацию только с этой точки зрения. Мы говорим о количестве жертв, а не о количестве преступников.

По оценкам Управления национальной статистики, в 2019 году 1,6 миллиона женщин проживало в семьях, в которых практиковалось насилие. Это каждая седьмая женщина. Поскольку данное Управление регистрирует пол правонарушителей, мы знаем, что большинство этих нападений были совершены мужчинами. Не будет преувеличением сказать, что в 2019 году примерно 1,6 миллиона мужчин жестоко обращались с женщинами, с которыми жили. Вы наверняка встречаете их на улицах. Возможно, это ваши коллеги, сотрудники, мастера автосервиса или стоматологи. Или учителя, которые учат ваших детей. А вы и понятия не имеете.

Домашнее насилие – это тайна, что-то темное и грязное, что случается с другими женщинами. Если, конечно, это не произошло с вами, как со мной, ведь мой отец проявлял ко мне жестокость. Он показал мне гораздо больше, чем я хотела бы знать о мужском насилии, принуждении, контроле, об играх, в которые мужчины играют с женщинами, которых им следовало бы любить и о которых им следовало бы заботиться. Я всегда знала, что однажды напишу об этих вещах, но подходящий момент все никак не наставал. А потом в моей жизни случилось движение #MeToo. Этот момент должен был стать поворотным, но тут же возник еще один хэштег: #NAMALT. (Not All Men Are Like That, «Не все мужчины такие», на случай, если вы не знали.) Несколько известных мужчин остались без работы, это правда, и вполне заслуженно, но в остальном настоящие перемены так и не пришли. #NAMALT – это смещение акцентов. Этот хештег призывает женщин смотреть не на поведение мужчин, а на самих себя. Призывает быть снисходительнее. В конце концов, мы ведь выдвигаем серьезные обвинения. Мы не хотим портить жизнь мужчинам, правда же? «Успокойся». «Просто уйди». «Больше не разговаривай». «Он имел в виду не это». «Он просто пошутил». «Он не такой». «У тебя гормоны». «Мания преследования». «Ты истеричка». «Ты просто напилась». «Ты вывела его из себя». «А чего ты ждала, надевая на себя ЭТО?» «Посмотри, на что ты его толкнула».

А что, если повернуть разговор в другое русло? Что, если нам ответить на #NAMALT хештегом #EMALT (Enough Men Are Like That, «Таких мужчин достаточно»)?

Я не в первый раз задумалась о том, что бы мы сделали, если бы и впрямь ценили жизни женщин. Прошлое показывает, что, если мы хотим что-то изменить, для начала нужно изменить закон. С этого я и начала. Возможно, что-то из этого покажется нереальным, а возможно, нет, учитывая, что когда-то было законным (по крайней мере, здесь, в Великобритании) отказывать женщинам в праве наследования, увольнять женщину, когда она выходила замуж, лишать женщин права голоса, платить женщинам меньше, чем мужчинам, за ту же работу, не предоставлять женщинам женские туалеты. А для мужчин вполне было в рамках закона насиловать своих жен. Чтобы мир в романе выглядел знакомым и правдоподобным, я использовала уже известные нам технологии. А потом добавила в роман горстку женских персонажей, находящихся на разных стадиях своей женской жизни, и задала один ключевой вопрос:

Всегда ли мужчины будут угрозой?

Судите об этом сами.

Благодарность

Прежде всего я хотела бы поблагодарить своего агента Эллу Даймон Кан из агентства DKW Literary за помощь и поддержку «Комендантского часа» с той самой минуты, когда я впервые выступила с идеей публикации, и далее до конца.

Эллисон Хеллегерс из Stimola Literary за то, что взяла «Комендантский час» в США.

Дженни Ротвелл из Arrow за то, что книга понравилась ей настолько, что она купила ее на аукционе для Великобритании.

Эмили Гриффин и Кэти Лоннэйн, также из Arrow, за то, что подхватили «Комендантский час» на более поздних этапах редактирования и публикации.

Джен Монро из «Berkley» за покупку «Комендантского часа» для США и за твои нереальные навыки редактирования, здравомыслие и терпение.

Я благодарна всем остальным, кто работал над этой книгой: редакторам, дизайнерам обложек, переводчикам и публицистам (и всем, кого я забыла!).

Наконец, я благодарю свою семью, в особенности моего мужа и детей, за то, что постоянно поддерживали меня и подшучивали надо мной.

Об авторе

Больше всего на свете Джейн Коуи любит читать и писать книги, а также копаться в саду и печь превосходные шоколадные торты. Живет неподалеку от Лондона со своей семьей.