Name: Психолог с дробовиком
Author: Андрей Белянин
ISBN: 978-5-222-49055-6

Андрей Белянин
Психолог с дробовиком

Юг России. Наши дни. Молодой практикующий психолог. Вроде бы все как обычно: странные пациенты, бесконечные проблемы, комплексы, работа над собой, ненавязчивые советы профессионала... Вот только этот парень от отца и деда получил стойкий иммунитет к любой магии! Именно поэтому он способен принимать таких клиентов, как ведьмы, упыри, бесы, убыры и прочая нечисть. Ребята нестабильные, частенько путают берега, и тогда нашему психологу поневоле приходится браться за старинный дробовик, заряженный серебром. Но настоящие проблемы начнутся в тот день, когда ему для прохождения практики навяжется смазливая рыжая девчонка с очень необычными татушками, выпускница питерского Университета ведьм-феминисток, а по совместительству – дочь короля-дракона из параллельного мира, на которую ведут охоту все окрестные силы тьмы. Знали бы они, кто стоит за спиной этой странной рыжей ученицы...

...Его величество Шехид-шах Второй не смог сразу унаследовать имя и титул короля, убитого им же всего несколько дней назад. Убить было просто: безоружный зять вскарабкался по стене и перегрыз горло тестю, пока тот спокойно спал у открытого окна в главной башне своего замка. Наутро подданные узнали о скоропостижной смерти короля и смене правительства в Карандаге.

Вряд ли можно сказать, что это так уж всех обрадовало. Старого Шехида любили, он был заботлив и не жесток, не обременял подданных непомерными налогами и обладал редким даром не ссориться с соседями. Его правление было спокойным, тихим и рациональным. А тот факт, что смерть государя выглядела крайне подозрительной, вызывал нехорошие вопросы...

Шехид-шах Второй, не тратя ни минуты, попытался задушить бурление на улицах в зародыше, и ему это почти удалось, невзирая на то, что целый месяц или даже больше в стране бушевала – с переменным успехом – настоящая гражданская война. Но что хуже всего, с первого дня на стороне мятежников выступила его законная супруга...

– Где королева?

– Ее ищут, ваше величество. Замок обыскали весь, на крышах дежурят стрелки с арбалетами, а гвардейцы прямо сейчас проверяют подвалы. Мы найдем ее.

Король нервно повел плечами, чувствуя, как чешутся крылья за спиной. Его жена Алия Несравненная, высокая, стройная, дерзкая, с длинными черными волосами, единственная и любимая дочь старого Шехида Первого, выходила замуж без особого желания, хотя и прекрасно понимая замысел отца. Увы, но...

В конце концов, венценосные браки почти всегда заключаются ради достижения государственных целей, и огневая поддержка Севера – да хотя бы и временное невмешательство – перевесила чашу весов в сторону молодого принца из рода Хайранов. Не самого богатого и влиятельного, но очень воинственного и, главное, успешного на поле боя.

– Ее нашли, о мой король! – Подбежавший к трону вспотевший стражник отвесил низкий поклон, скаля в подобострастной ухмылке коричневые зубы: за хорошую весть всегда полагалась награда. Но сейчас Шехид-шах Второй был слишком занят:

– Пусть ее приведут сюда и поставят на колени!

...Алия Несравненная шла легким, но величественным шагом в окружении арбалетчиков и пикинеров, так что со стороны могло показаться, будто это ее личная стража. В зеленых глазах королевы отражалось холодное презрение, а из-за стиснутых зубов, казалось, прорывались тончайшие струи пламени.

– На колени, тварь!

Она гордо вскинула голову, и лишь град тяжелых ударов по спине и затылку заставил королеву упасть. Шехид-шах встал с трона, шагнул к ней навстречу и задал всего один вопрос:

– Где наша дочь?!

Королева молча улыбнулась, и он ударом кулака в стальной перчатке разбил ей губы в кровь...

Голова раскалывалась после вчерашнего...

Не надо нам было пить с этим вампиром. В смысле, мне не стоило увлекаться крымской мадерой, а ему – мешать кровь с портвейном. Такие твари когда переберут, то вечно пытаются учить меня жизни. Хотя сами платят мне за то, чтоб я разрулил их проблемы и комплексы. Личные, застарелые, врожденные, приобретенные и так далее...

И да, мне приходится, как всякому приличному психологу, по всем правилам сажать или укладывать их на красную кушетку, давать возможность расслабиться, слушать, не перебивая, и лишь иногда задавать наводящие вопросы, мягко подталкивая клиента к его собственному пониманию себя же любимого...

Зачем я с ним пил? Как мы вышли на тему алкоголя? Почему вдруг он завладел инициативой, находясь в моем рабочем кабинете? Откуда этот зубастый литератор с поэтическим креном вообще обо мне узнал? Люди вроде меня не вывешивают рекламу с отрывными телефончиками в каждом подъезде, мы предпочитаем работать с проверенными клиентами, а новых берем строго по рекомендации, да и в этом случае все равно без особой охоты.

К тому же таких, как я, всегда немного. На всю Астрахань и область, если вспомнить, я один принимаю, так скажем, э-э, лиц нетрадиционных форм жизни. Мне пришлось закинуться еще двумя таблетками пенталгина, пакетик аспирина я растворил в минералке с полчаса назад, не помогло ни на йоту! Это какой-то заговор фармацевтов: ты платишь им за лекарство, которое не лечит. В эффект плацебо не верю уже я.

В дверь постучали. Я тоскливо повернул голову, что-то невнятно промычав. Думаю, это должно было значить «мне по Фрейду и вдоль Юнга, кто там приперся, я занят, устал, а кроме того, меня вообще нет дома». Такое может быть? Запросто, у обычных людей всегда прокатывает. Чего ж мне-то с утра не везет...

Стук продолжался. Надеюсь, тот, кто сейчас стоит на коврике у моей квартиры, провалится с восьмого этажа прямо в Тартар и его сожрут адские псы...

Хорошо еще дверного звонка в квартире не было: его случайно расхреначил какой-то орк из Калмыкии. У парня были серьезные проблемы с весом, мы работали две недели, пока он не осознал, что мама специально подсаживала его на манты только ради того, чтоб он не стал похожим на дрыща-отца, который бросил ее беременной.

Стук не прекращался ни в какую. Кто ж там такой настырный-то?! А я все равно не встану с дивана, мне абсолютно индифферентно, что и кому там надо! Подите вон, я в домике, как же хочется похмелиться, мама дорогая-а... Но нужно держаться. Иначе...

И ведь не сказать, что я вот прямо-таки алкашня синюшная! При моей профессии подобная роскошь не прощается, потому что мои клиенты/посетители/гости/пациенты голодны всегда, предпочитая только один вид мяса – человечину. Теплую, свежую, мороженую, подвяленную, разделанную, тушкой, в нарезке, с душком, со специями – им без разницы! Стук-постук, кто приперся, тот петух! Сейчас я встану и убью его, ее, их всех...

Бог знает, каким чудом мне удалось скатиться с дивана на пол, по-кошачьи встав на четвереньки. Да, немного о Боге, хотя я в Него не верю, но если ты изо дня в день видишь проявления сил Темной стороны, то, возможно (если подумать...), в мире есть и Светлая?

Склонен предположить, что таки да. Только встречаться с посланцами небес – ангелами, святыми старцами, старушками-провидицами – лично мне не доводилось ни разу. И что это доказывает? По сути, ровно ничего. Тогда к чему я это? Вообще не в курсе...

– Уже иду! – кое-как овладев голосом, прорычал я, вставая в полный рост и беря в правую руку испанскую шпагу с посеребренным клинком.

То есть сердцевина стальная, а вот режущая кромка наварена из мягкого заточенного серебра. За сколько купил и у кого, я не скажу даже под угрозой суда или пыток. Настоящий раритет – работа мастера Томаса Аухелья, оружейника из славного Толедо, середины девятнадцатого века, частный заказ одного из епископов Флоренции. Увы, вот его имени я не запомнил, не счел важным.

Но вроде как именно этот святоша прославился, подписав аж двадцать шесть указов об аутодафе, и на главных площадях итальянских городов вновь заполыхали костры. Так чего же боялся слуга папского престола, если заказывал клинок, способный убивать большую часть нечисти? Уверен, что причины у падре имелись серьезные.

Дверного глазка, как я уже сказал, у меня не было, и вам не рекомендую: опасная штука, если через него стрелять из того же макарова. Ну а кто бы ни пришел в гости, тут ведь главное – быть готовым к любому исходу и нужные вещи держать под рукой. Поэтому у меня в прихожей есть все – от резиновой дубинки до перцового баллончика. И не только это...

Короче, я распахнул дверь, и острие шпаги замерло ровно в сантиметре (плюс-минус пара миллиметров, кто их считает?) от носа юной девицы в джинсовой броне, с зелеными глазами, круглым веснушчатым лицом и кудрями столь рыжего цвета, что казалось, будто ей на голову хаотично намотали метров сто медной проволоки. Ведьма?

– Ведьма, – уже утвердительно сообщил самому себе я. – Чем могу помочь, так сказать, юная леди?

– Вы... этот?.. – Она запнулась, скосив глаза на серебряный клинок и забыв слова.

– Да, я он. Медвед Дмитрий Андреевич, что дальше?

– Вы меня не убьете?

– Хороший вопрос... А есть повод?

– Я к вам назначена как ученица и стажер, по распределению, – на самой трагической ноте пискнула девица и застыла, не в силах решить – то ли продолжить разговор, то ли попытаться удрать, то ли тупо грохнуться в обморок.

Вот только этого мне и не хватало для полного счастья...

Кто-то сверху решил, что я слишком скучно живу, так на тебе ученицу, педагогствуй, батюшка! Появилось жуткое желание дать по башке тому, кто все это придумал, но если девочка (на вид двадцать – двадцать два, вполне себе все сформировано, грудь второго размера, на предплечьях и на шее кельтские татуировки растительного орнамента, с драконами и надписями на латыни) пришла сюда по распоряжению неких сил, то очень хотелось бы знать...

– Ты кто?

– Я из Международного университета ведьм-феминисток. Вам же писали еще месяц назад, вы все прочли и согласились, помните?

Ка-а-нешна, ми-лая-а-а! Ровно месяц назад мне пришлось пролежать в травматологии минимум полторы недели без всякой связи с внешним миром. И все это лишь потому, что я сотворил непростительную глупость, пытаясь объяснить великовозрастному упырю с Рождественского кладбища, что он категорически не прав, вскрывая именно свежие могилы, потому что надо же думать, в чьем погребальном холмике ты прямо сейчас копаешься и кто там лежит...

Короче, он вспылил, я защищался, а через пару дней упыря накрыл спецназ и, не задавая вопросов, расстрелял в кровавую кашу за осквернение могилы полковника-депутата от «Единой России». Кто бы что ни думал, но думцы о своих беспокоятся. И я это одобряю. Не столь важно, сколько хороших или не очень дел наворотил человек при власти, главное, чтоб он успел раскаяться и выйти в Свет по нулям. Кстати, наша православная церковь очень этому способствует. Дерзайте!

– Ты кто? – повторил я, опустив шпагу, но по-прежнему загораживая спиной вход в квартиру. Мало ли, рыжие такие шустрые, проскользнет – и лови ее потом...

– Вика.

– Хорошее имя, Виктория в переводе с греческого значит «победительница».

– Можно Викуля, Викулечка, Викуленька, Викулечек или...

– Перебор! Просто скажи: что тебе, девочка, надоть?

– Мне уже двадцать один!

– Очко.

– В смысле?!

– А мне тридцать два, и что?

– Вы мой учитель!

– С хрена ли?

– По распределению в группе, – азартно загорелась она. – Между прочим, к вам никто не хотел идти. Вы же пьяница и дурак! Но вот я одна согласилась! Мне мама говорила, что любого хулигана можно перевоспитать, чему учит нас фильм «Калина красная», и поэтому я...

– От дуры и слышу, – наконец-то смог хоть что-то уловить я, напрочь игнорируя весь последующий посыл. – Иди своей дорогой, Викулечка! У тебя все будет хорошо, гарантирую.

– Меня предупреждали, что вы очень непростой человек. Но я подумала, если смогу исправить такого асоциального типа и склонить его на нашу сторону, показав, как прекрасно и разумно быть на Темной стороне, под руководством Старших сестер, то...

Мрак, мрак, мрак! Она не просто дура, но еще и идейная. Почему ко мне не прислали какого-нибудь симпатичного грешного ангела? Что им там сверху стоило? За какие заслуги именно мне присудили возиться с малолетней ведьмой, ничего не знающей ни о мире, ни о магии, ни о вечной борьбе Добра и Зла, да и, похоже, ни о чем вообще... Кто и где ее такую нашел, а...

– Так я войду?

– Куда?

– К вам?

– Ко мне?

– Да?

– Зачем?

– Учиться, нет?

Я далеко не сразу понял, что мы разговариваем даже не как два старых еврея на базаре в Жмеринке – исключительно вопросительными предложениями, – но просто вопросительными словами! Это вообще что? Дичь же какая-то. Но рыжая девочка Вика оказалась упертой и смотрела на меня снизу вверх счастливыми щенячьими глазками.

Мне вообще ни разу не попадались на зуб ученики. А смысл в них? Стоп, вру! Пытались, было дело, и это очень неприятно для них закончилось. Почему? Потому что я не мэтр для кого попало, а уж тем более для тех, кто ровным счетом ничего не понимает в специфике моей работы. Парня жаль, но я почти забыл о нем. И тут вновь вот это?!

– Я буду хорошо учиться, обещаю!

Как я припоминаю по своим же давним дням ученичества, смысл в том, чтобы просто прицепиться к известному мастеру, хочет он сам того или нет, а потом, исходя из реалий его личного жизненного опыта, пытаться строить собственную карьеру. У большинства так и получается, это нормально. Однако не у всех. Поэтому где-то через неполный месяц я плюнул под ноги своего наставника и пошел другой дорогой! Поэтому...

– Милая Виктория, ступайте уже домой. Я не ваш учитель. Со мной вообще сложно. Я не такой, как все. А вам хочется внимания, понимания и тактичного отношения, так вот идите туда...

Куда конкретно, я и сам не знаю, да и бог с ним. Бог со всем, что нам непонятно или неясно, Он разберется, как-то так, да? Но Вику это не устроило:

– Я назначена вам в ученицы. И буду очень стараться. Да, я ведьма, прошла полный курс, но, честно говоря, у меня были не лучшие оценки.

– Как в песне Пугачевой?

– А это кто?!

Ну, теперь вы понимаете, кого они скинули на мои широкие плечи? И нет! Меня это совершенно не устраивает, заберите необразованную девицу обратно, потому что я... я... занят! Фрейдова сигара, мне реально есть чем заняться! В конце концов, я как-то кулинарную книгу писать собирался. Вроде бы у меня неплохо получается, а? Или нет?

Ну окей! По-любому это вопрос вкуса: кто-то уверен в том, что бородатый шеф-повар из телевизора крут, как никто, а другие убеждены, что их бабушка готовила лучше. Когда при мне говорят о величии Бродского, я всегда прошу привести в пример пару цитат или четверостиший. И если люди на это способны, то все правильно, они победили, поскольку хоть что-то читали. Но сам посыл – Иосиф круче Владимира Семеновича?!

Допустим, сам Бродский считал себя несоизмеримо выше. Его право, но, как по мне, Высоцкий гораздо ближе к пониманию русской души, чем...

А я даже не знал, как ответить этой девчонке, потому что неважно, чем ты дышишь: если ты не уверен в себе, в выборе своего пути, то угомонись и не терроризируй прочих. Чтоб ты знал. Но тогда вопрос: а зачем тебе знать? Ну мало ли, вдруг пригодится...

Ибо, поверь, нечасто выпадает возможность посмотреть на себя же со стороны. И это дает-таки импульс к... А ты думал, нет? А вот и да!

Господи, как же невероятно трудно разумно формулировать мысли с похмелюги-и...

– Хорошо. Допустим. Даже не пытайся увернуться от моей шпаги. Еще один шаг, и она у тебя окажется между зубов! Типа, так понятнее?

– Что вы делаете?!

– А ты не в курсе? Прогоняю тебя.

– Мама...

– Поверь, это ради твоего же блага.

– Мама, мамочка...

– Так, давай по сути. Ты пришла за кого-то просить, у тебя проблемы с родителями, тебя прессовали, пороли в детстве, ты чего-то не договариваешь?

– Нет! Я сама хочу у вас...

На этом моменте я тупо захлопнул дверь. Что она там ни мямлила, это явно не то, что я желал бы слышать с утра. Пойду займусь уборкой. Где-то у меня был пылесос... Точно был, пока я еще не пропиваю вещи...

– Давайте я вам помогу! – раздалось из-за двери.

Пропивать, что ли?

– Нет, с уборкой!

Она читает мысли на расстоянии?

– Да вы уже две минуты говорите вслух, причем громко! Вас все соседи слышат.

Наверняка Карл Юнг в гробу перевернулся, когда я вдруг сказал:

– Заходи...

...Известие о смерти старого короля в течение лишь одного часа накрыло замок черной пеленой неопределенности, а молодой Шехид-шах вошел в покои Алии Несравненной, в притворном покаянии опустив голову:

– Дорогая супруга, ваш отец покинул нас.

– Как он умер? – спросила она, хотя прекрасно знала ответ. Страх развязывает язык даже самым доверенным слугам, а в замковых переходах скрыть правду никак нельзя...

– Сердечный приступ, как говорят лекари. Старину Шехида Первого было невозможно спасти. Я пытался, уж поверьте... – Новоявленный король склонился к жене с нежным поцелуем, и она почуяла запах крови отца, исходящий от его губ. – Нам надо вместе обратиться к народу. Но сначала покажите мне, как растет наша малышка.

Он уже знал, что первенцем будет дочь, хотя и не особенно переживал по этому поводу. Дети рождаются и умирают, наверняка следующим будет куда более здоровый и желанный мальчик. Король посмотрел на большое яйцо, осторожно потрогал его когтем и равнодушно повернулся спиной к жене.

– К моему величайшему сожалению, важные дела вынуждают меня покинуть ваше общество. Берегите наше дитя. Любое ваше желание касательно питания или ухода за малышкой будет незамедлительно исполнено. К народу мы выйдем через час, вы должны хорошо выглядеть. Это понятно?

Несравненная так же осторожно кивнула. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что, как только малышка вылупится на свет, жизнь ее матери не будет стоить и той скорлупы, из которой та примет на руки дочь. А уж сколько дней без ее защиты проживет сама девочка, не знал вообще никто. Поэтому выход мог быть только один...

– Позовите ко мне рыжую повитуху.

– Но, госпожа, о ней ходит плохая слава!

– Я знаю.

– У нее дурной глаз!

– Я знаю, знаю.

– Многие говорят, что она просто ведьма...

– Знаю, знаю, знаю. А теперь идите и сделайте то, что я вам приказала!

На тот момент никто не посмел бы противиться воле королевы. И хотя о ее желании было тут же доложено и Шехид-шаху Второму, он не придал этому особого значения. Есть ли разница, какая именно из десятка повитух поможет правильно расколоть скорлупу? Это уж точно не государственный вопрос, и новоявленный король отмахнулся от всех предупреждений...

...Все еще не до конца осознавая происходящее, я щелкнул «собачкой» замка, пустив эту мымру в дом и указав той же шпагой на кладовку. Пылесос действительно нашелся. А пока я пил кофе на кухне, по моей трехкомнатной холостяцкой квартире носилось рыжее взмокшее торнадо, наводя порядок, выметая углы и вытирая вековую пыль там, куда мне бы и в голову не пришло заглянуть.

После двух кружек крепчайшего молотого бразильского мозг окончательно проснулся, начав вновь функционировать без сбоев. Итак, кто я? Мало ли, вдруг кому интересно?

Повторю самому себе, чтоб просто запомнить: Медвед Дмитрий Андреевич, реальная фамилия, все вопросы к прапрапрадедушке, если найдете его могилу на Старом кладбище. Но искать не рекомендую: говорят, он и при жизни был тот еще жучара любвеобильный, а уж став привидением, вообще берега потерял...

Я здоровый мужчина, за тридцатник, с усами и бородой, отчего выгляжу лет на десять старше, но при моей профессии это только плюс. Живу в «трешке» на окраине, отдельно от родителей: отец умер рано, мама сейчас вообще в другом городе, но мы на связи. Официально не женат, и слава богу. Есть люди, которым категорически запрещен брак по соображениям человеколюбия. В том смысле, что не надо портить жизнь женщинам, а к своему полу меня не влечет, деликатно выражаясь. Ладно, разберетесь потом. Что еще?

Я практикующий частный психолог, работаю с теми, кто, как правило, ест мне подобных. И нет, не с каннибалами, не угадали. В сравнении с моими клиентами Ганнибал Лектер покажется вам просто невинным младенцем с розовой попкой. Как я дошел до такой жизни? Не просто и не сразу, но это долгий и нудный разговор, к тому же мне платят не за то, чтоб я копался в собственных фобиях. Ну и девочка закончила с уборкой.

– Можешь принять душ, – милостиво разрешил я, все еще держа клинок под рукой. – Полотенца в ванной, бери любое. Халат один, мой. В принципе, если вывернуть наизнанку, то он чистый.

– Мы, ведьмы, не из брезгливых.

О да! Это я как раз знаю, приходилось иметь дело, жила у меня тут одна такая из сестринства «Нео-викки-Уренгой-Ямал». Долго жила, почти год, скандалили каждый божий день, она меня и ядами травила, и капканы ставила, и с якутским ножом кидалась, но мы все равно мирились к ночи. В целом я, наверное, даже с некоторой теплотой вспоминаю ее поцелуи.

Из ванной донесся шум пущенной воды. Возможно, только у нас в Астрахани предложить фактически незнакомому человеку принять душ считается банальной вежливостью. На улице под плюс тридцать пять в тени, хотя на дворе уже вторая половина августа, скоро осень, но соленый пот все равно льет рекой. Только душ и спасает...

Ну и будем считать это платой за уборку. Нет, конечно, я еще налью ей кофе, выслушаю и только потом выпровожу девчонку за дверь навсегда. А чего вы ждали? Если «ванили», то это не ко мне.

Мылась она долго, где-то с полчаса. Горячей воды у нее дома нет, что ли? Или решила поколдовать у меня в ванной? Женщины любят делать привороты, но на меня подобное не действует: иммунитет к магии. Причем врожденный, что, собственно, и привело меня к работе с теми, с кем никто не хотел бы надолго связываться. Речь не о криминале, хотя в их мире и этого хватает...

– Я все. Извините, что долго, я там заодно и ванну отмыла.

Похоже, одним кофе тут не расплатиться, добавлю ей тысячу на мороженое. Завернутое трижды в мой халат, с мокрой головой и босыми пятками, рыжее конопатое чучело было приглашено на кухню. Кофе я готовить умею, как, впрочем, и все остальное. Жизнь научила, одними пельменями и яичницей сыт не будешь, а если и будешь, то недолго: гастрит и ожирение всегда ждут холостяков в засаде...

– Голодная?

Вика беззастенчиво кивнула. Ладно, от пары бутербродов мой бюджет не пострадает. Девица умяла шесть штук с маслом, колбасой и сыром, выпила большую кружку кофе, потом еще одну – уже с шоколадкой. Я, честно говоря, давно подзабыл, сколько способны уместить в свое пузо благовоспитанные выпускницы Смольного. Хотя это же ведьма, так что неудивительно: они не толстеют.

Пока девчонка ела, я достал планшет и проверил старую почту. Действительно, месяц назад или даже раньше мне было прислано официальное предложение поучаствовать в университетской программе по наставничеству. Кстати, не бесплатно! А поскольку я не ответил, то мое молчание по правилам того мира было автоматически зачтено как согласие.

Хочу или не хочу, оправдываться теперь поздно. С другой стороны, и послать девочку лесом до Магадана мне тоже никто не запрещал. Есть люди, которые обожают возиться с учениками в надежде слепить из них свое подобие, дабы достойно встретить старость, поскольку продолжение есть: вот оно, смотрит доверчивыми глазами, прося отпустить в свободное плавание. Но я не из таких. Мне это не то чтоб по барабану, а просто скучно.

Однако указанная сумма гонорара выглядела уж больно соблазнительной. Особенно с учетом того, что одного перспективного клиента я вчера потерял. Благо карандаш оказался под рукой, а фехтовать меня учили. В конце концов, эта дурочка может просто приходить и делать уборку раз в неделю, я буду ставить ей зачеты автоматом, деньги будут капать на счет, университет станет получать гранты, – и все довольны. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях...

– А теперь, пока ты сытая, быстро выложи мне все, что должно быть по программе.

– Совсем все? Ой, я так много не запомнила, там же страниц пять, наверное...

– Всего-то? Фрейд всемогущий и подражатели его, кого только теперь не зачисляют в ведьмы. Она пять страниц выучить не может, а ей диплом по бытовой магии дают, слов нет...

– Ну я выучу-у...

– Не ной. И кстати, с порога ты назвала меня дураком и пьяницей! Во-первых, это неправда, а во-вторых, кто тебе это сказал?

– Наина Архиповна, она у нас прикладное зельеварение вела. Онлайн.

Ах, милая Наиночка, шалунья вы наша! Было такое дело, несколько лет назад мы, так сказать, тепло дружили, если не домами, то постелями. Всего лишь один раз я отказался пить ее чай на травах: ну сразу же понятно по запаху, что там приворотный сбор, – а поди ж ты, женская месть до сих пор дает о себе знать...

– Хорошо, давай вкратце: чему ты должна у меня научиться?

– То есть чему вы должны меня научить?

– А ты нудная...

– Это я еще сытая, – очень серьезно подтвердила Викуля. – Когда голодная, вообще спасения нет. Ну если я правильно все запомнила, то: первое – знания о местной нечисти, ее национальном колорите, пристрастиях и фобиях; второе – методика взаимопонимания и умение давать сдачи; третье – э-э... В общем, как выжить в этом непростом мире? Спасите меня, короче...

– Допустим, первое – запросто! – Я на минуту задумался, прекрасно осознавая, что вляпываюсь куда не надо. Но это хотя бы за деньги. – Второе заметно сложнее, но, в принципе, тоже возможно. А вот третье – категорически нет! Спасать тебя каждый раз, когда ты сунешь свою не слишком умную голову к черту в пасть из чистого, незамутненного любопытства, я не буду.

– Почему сразу в пасть?

– Предпочитаешь к нему в задницу?

– Ой, да просто спросила, – даже не покраснела она. – А кто тогда меня будет спасать?

– Ты.

Вика многозначительно хмыкнула, словно подтверждая, что прямо сейчас уже получила важный и очень полезный урок. Зигмунд-просветитель, да сколько их у тебя будет по жизни, девочка...

– Еще один момент: как начисляется зарплата? – уточнил я.

– Моя?

– Моя!

– А, там все просто, каждый урок записывается на видео, и в зависимости от его сложности вам переводят гонорар по ставке хоть каждый день. – Девица широко улыбнулась, видимо ожидая получить в ответ столь же лучезарный оскал.

Хм, а в руководстве этого международного университета с феминистическим уклоном, похоже, дур не держат. Это несколько печально, я-то надеялся просто срубить деньжат, не заморачиваясь всерьез. Но если уроки надо записывать на видео, то, блин...

– А можно я спрошу?

– Валяй.

– А вы правда тут помогаете вампирам, оборотням, привидениям и все такое?

– Правда. Ты, когда наводила порядок в кабинете, заметила у окна большую кучу пепла? – буркнул я, вновь ставя турку на огонь. – Так вот, это был вампир Паша Сливочный. Кстати, из местных поэтов, любил читать романтичным, возрастным дамам стишки под луной, с соответствующим продолжением. В смысле, тетки надеялись на ночь любви, а получали в лучшем случае полулетальное обескровливание.

– И вы его лечили, да?

– Паша прошел всего один сеанс, но удивительно быстро понял, что его проблема не в постоянном чувстве голода, а в затаенной обиде на свою же бабушку. Она специально не кормила внука, уперто считая его толстым! Таким же безобразно толстым, каким был ее покойный батюшка. Со всем этим можно было справиться, походив ко мне неделю, но мужик уже на вторую встречу притащил бутылку, а выпив ее, впал в неконтролируемую агрессию.

– И вы его... прямо там, в кабинете, того?.. – завистливо ахнула рыжая.

– Ничего не того. Я его просто убил. Обычным карандашом в сердце. Кстати, запиши себе где-нибудь: всегда нужно держать под рукой остро заточенные карандаши, все записи вести только ими. Никаких авторучек! В драке с вампиром толку от них ноль...

Вика метнулась в ванную комнату, переоделась и, выйдя уже в своем прикиде, торопливо занесла информацию в свой сотовый. Современная молодежь удивительно быстро забыла, что такое блокноты, ежедневники и записные книжки. Да, я имею право ворчать, потому что нахожусь у себя дома.

– А можно это повторить еще раз? Я запишу видео, скину всем в группу, и вам начнут начислять гонорар уже с сегодняшнего дня.

Нет, ну а чего? Рыжая с ходу нашла ко мне правильный подход – убрала в квартире и помогает с зарплатой. У девочки есть задатки психолога. Возможно, какое-то время мы сможем просто побыть полезными друг другу.

– Или не сможем, – пробормотал я, когда мне наконец-то удалось ее выпроводить, дав обещание принять завтра в то же время.

Пока же мне следовало спокойно взвесить все плюсы и минусы подобной формы наставничества, на которое я уже по факту согласился и даже провел первое пробное занятие, за которое мне заплатят. Осталось лишь продумать, как именно тратить меньше сил с милой Викулей, но получать максимальную финансовую отдачу.

Кто-то сказал, что счастье не в деньгах, а в их количестве. Возможно. Но вряд ли все можно свести к одним цифрам. Жизнь в целом все равно сложнее, чем математика. Куда сложнее, если подумать...

Я вернулся на кухню. Время перевалило за два часа дня, пора озаботиться поздним завтраком. Нет, кофе, конечно, хорошо, но после вчерашнего организм явно нуждается в более оздоровительной пище. Например, можно сварганить суп-пюре из кабачков. Овощи у меня есть, блендер тоже, готовится быстро и алкогольную интоксикацию купирует на раз.

Менее чем через полчаса я уже сидел за столом с ложкой в правой руке и черным хлебом, намазанным острым сыром, в другой. Но черт же меня толкнул под локоть повернуть голову в сторону окна. Во дворе качалась на качелях девушка с огненно-рыжими волосами.

– Я думал, она давно домой ушла... Ну осталась и осталась, ее право, не мои проблемы.

Итак, еще ложечку сметаны и...

В общем, не успел я съесть и половины тарелки, как к Вике подошли трое ребят из соседнего дома. Двое нормальные – в том смысле, что пусть шпана и хулиганье, но хотя бы люди, – а вот третий...

Пришлось встать и выйти на балкон:

– Арам!

– Э-э, че, дяденька Миха?

– Не «че», а что! Мигом отвалили от моей племянницы! Спущусь, уши надеру!

– Уай, да мы только познакомиться, пообщаться, типа...

– Мне пальнуть солью?

Вот этого волоокий Арам действительно боялся. Для таких тварей, как он, серебро и соль одинаково губительны. И если этот красавчик итальянского типажа способен на час-полтора выходить под прямые солнечные лучи, то всего лишь крупинка соли может высверлить в нем дыру величиной с Австралию. Кажется, именно так выражался незабвенной памяти одноногий пират Джон Сильвер?

– А ты – марш домой! Обед стынет, не хочу перед твоей мамой отвечать...

Дважды повторять никому не пришлось: троица дюзнула искать другие приключения на филей, а моя «племянница» бодро упрыгала к подъезду и уже через пять минут стояла навытяжку у меня в прихожей.

На мой законный вопрос, чего она забыла у нас во дворе и почему не поехала домой, Вика пыталась столь неуклюже отшутиться, что я сразу почуял неладное. Профессионализм не пропьешь. Ей просто некуда было идти.

– Что, в общежитие ведьм не пускают?

– Как вы...

– Легко. Ты застала меня врасплох, вчера была сложная ночь, разговор с клиентом не задался, и вообще... – Я пристально посмотрел ей в глаза. – Ты ведь не местная, правда? Сейчас конец лета, а у тебя белая кожа. Не загореть в Астрахани невозможно. Да еще джинсовая куртка в такую жару...

– Я приехала утром питерским поездом, все вещи на вокзале. Меня обещали встретить, заселить, но как-то... пока нет... и трубку не берут.

– О-о, блистательный Санкт-Петербург! Мойка, храм Спаса на Крови, Эрмитаж, Русский музей, кабак «Бродячая собака», книжный магазин напротив Казанского, Каменный остров, сфинксы перед Академией художеств, знаменитая община отверженных магов на Новой Голландии, студенческие пирушки... Люблю этот город, невзирая на дожди и сырость. Чего ж тебе дома-то не сиделось?

– Я же говорила, по распределению. – Потупив взгляд, она сглотнула. – А у вас правда обед готов?

– Суп-пюре из кабачков. Еще на одну тарелку хватит, я же не знал, что у меня сегодня будут гости.

– Обожаю кабачки!

Карл Юнг златокрылый и присные, я ведь кормил ее бутербродами меньше часа назад, какой быстрый метаболизм. Хотя в университетские годы это, наверное, нормально. Мне пришлось отдать ей весь оставшийся суп, там даже на полторы тарелки хватило, и высыпать на блюдечко овсяное печенье с дробленым фундуком к чаю. Кофе больше наливать не стал: мало ли, как накроет в жару, девочка-то северная.

Зато когда она сыто икнула, вежливо прикрываясь ладошкой, я вспомнил о том, что надо было сделать еще два часа назад, только открыв дверь:

– Кстати, твои документы, рекомендации и направление на учебу?

– Все есть, шеф! Можно мне вас так называть?

– «Ваше сиятельство» звучит более подобострастно, но я подумаю. Бумаги где?

– На вокзале, в камере хранения, в рюкзаке лежат. У меня с собой только сотовый и квитанция. В смысле, чек со штрихкодом.

– А сюда как добиралась?

– Маршрутное такси номер семь, ваше сиятельство! – Она притопнула пятками под столом и приложила два пальца к виску на офицерский манер.

Кавалергардов мне еще лечить не доводилось. Надеюсь, это наносное, просто потому, что из Питера. Тем не менее заметочку на память я сделал.

– Отлично, корнет э-э... кто ты у нас по фамилии?

– Виктория Люксембургская.

– Чего?! – Кажется, я таки немножко потерял выдержку и заметно подпрыгнул на стуле. – Это псевдоним, да? У нормальных людей в России такой фамилии не бывает.

– Ага, а Медвед очень распространенная, прям вот через одного, да?

– Не нарывайся.

– Давайте я лучше посуду помою, – мигом сориентировалась она.

Не дура. Соображает, когда надо захлопнуть варежку.

– Значит так. Резко вымелась отсюда и метнулась на той же маршрутке на вокзал. У меня в кабинете ровно в шестнадцать часов будет пациент – вернее, пациентка. Весьма тонко ориентированная дама, матушка Евстифия.

– Православная?

– Ага, держи руки шире, не вздумай обниматься! Так вот, чтоб уже в восемнадцать тридцать ты стояла на коврике у входной двери с паспортом в зубах и прочими документами наизготовку. Ферштейн?

– Яволь, майн фюрер!

Сначала я хотел дать ей подзатыльник, но потом признал: а ведь мы, похоже, сработаемся...

...Старую ведьму доставили в замок тайно. Настолько, насколько это было возможно, учитывая, что шпионы короля были практически везде. Алия Несравненная прекрасно отдавала себе отчет в том, что обычные люди редко могут позволить себе такую роскошь, как верность. Тем более если взамен предлагают деньги или жизнь...

И пусть очень многие готовы были бы пойти на смерть ради королевы, но, когда у восставших нет вожака, они превращаются в агрессивную толпу, громящую уже что угодно. На данный момент во всем королевстве не нашлось никого, кто мог бы повести их за собой. Герои пришли потом, когда в них не было нужды. Но оставалась надежда...

На полубезумную старуху-повитуху по прозвищу «рыжая ведьма» – единственную, что была маниакально предана старому королю. Она не боялась никого и ничего, брала странную плату, но всегда держала слово. Больше никто на целом свете не посмел бы совершить то, что задумала Несравненная...

– Что угодно моей госпоже от ее недостойной рабыни? – прошипела почти седая старуха с десятком рыжих прядей, падающих на лицо. Столь уродливое, что ей не нужно было шлепать новорожденных младенцев: они орали от одной ее улыбки.

– Ты поможешь мне.

– Я ничего не умею, меня оболгали, вам нужно вызвать более умелых женщин для вытаскивания такого младенца...

В зеленых глазах Алии Несравненной вдруг вспыхнули оранжевые искры. Старая ведьма попятилась к стене. О королевской семье ходили всякие сплетни, но никому не хотелось воочию увидеть пламя их гнева. Потому что иногда самые нелепые слухи имеют под собой серьезные основания.

– Ты останешься здесь на всю ночь, потому что моя малышка может пробудиться в любую минуту. И если с ней все будет хорошо, ты получишь столько золота, сколько весит твоя левая нога.

– Щедра плата, госпожа, но в чем подвох? – Ведьма сбросила маску дурочки, щуря умные и проницательные глаза.

– В том, что золота будет втрое больше! Но ты дашь мне самую страшную клятву – что исполнишь мою волю касательно этого ребенка и не задашь ни одного вопроса! Или же прямо сейчас развернешься и уйдешь, словно ничего и не было. Выбирай, клятва и золото или...

Рыжая повитуха почесала когтем подбородок, понимая, что ее втягивают в очень дурные игры власти. Но она помнила старого короля и знала о нем, быть может, даже больше, чем его покойная благородная супруга.

Не помочь их дочери, Алие Несравненной, казалось совершенно невозможным. А помочь ей – значило быть впоследствии съеденной заживо или спаленной в костре королевского гнева! Но что такое банальная смерть перед лицом вечности и зовом предков? Как уверяют священники в храмах, тот, в ком есть хоть капля драконьей крови, не умирает навсегда...

– Мне не нужно ваше золото.

– Коня, дом, рабов, любую должность при дворе?

– Нет. Да и вы сами знаете, что я не смогу ничем этим воспользоваться.

– Тогда чего ты хочешь в обмен на верность и преданность?

– У вашей девочки будет мой цвет волос.

– Принято...

...Когда девчонка ушла, я вымыл посуду. Если кто всерьез считает, что одиноко живущий мужчина зарастает по щиколотку грязью, а в раковине на кухне просто культивирует новые виды плесени, так вот, обломитесь, как Обломов на диване.

Мы, мужики, все очень и очень разные. Есть такие мамины пирожочки, что без женской руки даже высморкаться толком не способны, а есть другие, например я. В чем коренное отличие, загибаем пальцы...

Сам зарабатываю, сам оплачиваю все счета, сам хожу в магазин, готовлю и убираюсь, умею обращаться со стиральной машиной, гладить себе брюки, завязывать галстук, даже хотел было немецкую посудомойку купить (не женщину!), но, в принципе, пока я один, посуды тоже минимум, так смысл тратиться?

В общем и целом признаю, что моя холостяцкая жизнь не так уж и плоха, как нас убеждает правительство и патриархально настроенное большинство. В конце концов, каждый имеет право прожить отмеренные свыше годы так, как именно ему, и только ему кажется верным. Хотя, разумеется, моя мама считает иначе, периодически это люто бесит...

Но вспоминаем первое правило психологии – никогда никого не осуждать! Поправьте меня: а разве в христианстве иначе? Да ладно, я практически зубрил Библию, и не один раз, причем от корки до корки, так что ловить меня на разночтении постулатов бессмысленно. Вы все равно проиграете, а почему?

Просто потому, что проблема не в вас и не во мне, а в том, кто писал эту священную книгу. Правильно, ее писали евреи. А учитывая специфические национальные традиции этого народа, на каждую строчку может быть два разных взгляда. Как минимум!

И я люблю свою профессию именно потому, что она отрицает категоричность суждений. Ну исключая, естественно, патологии. Если ко мне заглядывает некто, желающий написать всем понятную книгу об истинном устройстве мира и правилах его функционирования в рамках системы личностных ценностей конкретного индивидуума, а иначе всем смерть, то тут, увы...

Вам не ко мне, поздно. Вам в психушку.

...Матушка не опоздала: где-то без трех минут четыре в дверь постучали. Возрастная блондинка, лет за триста (да, они живут долго), с внешностью заметно отощавшей на скупых прибалтийских харчах Ингеборги Дапкунайте, в коричневой монашеской рясе доминиканского ордена, прошла в мой рабочий кабинет, привычно не снимая обуви, топая по грузинскому ковру, и удобно устроилась на кушетке.

Евстифия подмигнула мне, облизнула раздвоенным языком бритвенно-острые зубные импланты и сама определила тему сегодняшнего визита:

– Дэмитрий...

Так она произносит мое имя. Дефект речи, такое бывает.

– Я хотьела поговорить с ва-ами о Боге...

– Это сложная и противоречивая тема, но давайте попробуем. Что именно вы хотели мне рассказать о нем?

– Недавно, после посьесщэния Мэксики и, в частности, пираэмид... я вдруг задумалась о Его рэальности. И вот я сама неожиданно нашла доказатэльства существования Бога!

– Вы меня интригуете.

– А вы игривы сьегодня...

– Нет, я исключительно по работе.

Не хочу документировать весь наш двухчасовой разговор, это было бы как минимум неэтично и непрофессионально. Но если вкратце, то моя гостья в изумлении обнаружила то, что сочла реальным подтверждением присутствия Всевышнего на планете, и, естественно, это ввергло ее в стресс, успешно приближающийся к депрессии.

Ибо, как вы сами понимаете, стоять на стороне Тьмы можно лишь в том случае, если кардинально отказываешься верить в само существование Света. А когда до тебя вдруг доходит, что одно невозможно без другого, то привычный мир начинает рушиться по кубикам. А это очень неприятно...

Но да, да! Сами видите, это первые, пусть еще и малозаметные, шажочки в сторону шизофрении. И вот как же я мог бы помочь этой даме? Убедить, что она не права, Бога нет, мол, грешите дальше? Это даже не вранье, это глупость. Никто не будет доверять психологу, а уж тем более платить, если тот лишь послушно кивает и со всем соглашается.

Тогда вам проще пройти к бомжам за гаражи: принесете два пузыря и с полчаса будете слушать о себе лишь самое хорошее. Но и дольше задерживаться тоже не стоит: их благодарность на определенном этапе быстро переходит в агрессию. Я знаю, я могу об этом говорить, сам через такое прошел...

– Дэмитрий, мы ведь еще встретимсья?

– Полагаю, да. Невзирая на ваш несомненный прогресс, все-таки пару-тройку сеансов нам бы провести стоило.

– Ах, почемьу вы не даете консультаций на дому? Я была бы готова платьить вам вдвоэ...

Но тут был не готов я, причем имея для этого все основания. Во-первых, элемент чисто профессиональной этики: к специалистам моего уровня приходят своими ногами, а не я бегаю, как озабоченный казахский сайгак, за каждым клиентом. Вы себе такое представляете? А вот я – нет.

Во-вторых, находясь на чужой территории, вне защиты собственных стен, лично я никогда бы не чувствовал себя в должной мере управляющим процессом оздоровления пациента. Скорее здесь имело бы место естественное для любого человека желание добрыми словами отблагодарить за уют, тепло и виски. Но ведь это не принесет пользы тому, кто нуждается в психологической помощи, ему-то требуется совсем другое...

Так что нет. Увы. Правила едины для всех. Разумеется, с поправкой на дневной или ночной образ жизни клиента. Да, это я тоже учитываю, а как же иначе? Именно поэтому, в общем-то, у меня полностью ненормированный рабочий день. Я сам определяю, кого, когда, зачем и почему принять.

Могу, кстати, и отказать без объяснений. Это мое эксклюзивное право, а кто там и что выразил в интернет-возмущениях, мне глубоко и феерично пофиг! Мы же психологи, нам все можно. Так что на многократные томные предложения моя экзальтированная гостья получила отказ. Либо вы ко мне на кушетку, либо я вас...

Не в том смысле. Но вы ведь всё поняли правильно, да? Надеюсь. Или, скорее всего, нет. Однако и это неважно. Если подумать, то мнение любого человека о ваших словах или поступках никогда не должно иметь для вас хоть какое-то значение.

Разумеется, если это не нарушает Уголовный кодекс!

Ведь раз уж вы это самое мнение приняли близко к сердцу, значит, вполне четко обозначили для самого себя: надо соответствовать! А теперь спросите себя: зачем? Зачем вам вдруг потребовалось учитывать в планах на будущее некую чужеродную реплику о вас, вашей жизни, ваших поступках, вашем творчестве? Может, проще и естественнее жить своей жизнью без оглядки на тех, у кого и собственного имени нет, одни «ники»...

– И еще, друг мой, вы, кажется, приютили дьевушку?

– Ничего подобного, – демонстративно перекрестился я, прекрасно зная, что старушку это бесит. – С чего вы взяли?

– Дэмитрий, я чувствую запах дьевушки и... гари?

Я выпроводил матушку Евстифию из дома со всеми сопутствующими поклонами, улыбками, обещаниями и только после этого кинулся искать, где и что у меня пригорает. Естественно, ничего такого не было. Зато, как я убедился, мой счет уже пополнен. Должен признать, что касательно денег Темная сторона всегда слово держит. У них так принято, золотой телец превыше всего!

Скупердяи или, еще хуже, финансовые кидалы среди них практически не встречаются. Тот, кто знает, что обязан платить на ментальном уровне высшим силам любой тональности, как правило, и мелких проплат не задерживает. Это для них как минимум неприлично-с...

Но, представляете, матушка Евстифия оказалась не так уж неправа, потому что не прошло и получаса, как запах гари вдруг почувствовал даже я. Им явственно тянуло из прихожей, потому что...

– Ты кто?

Стоящее на пороге почти черное чудовище, с ног до головы в саже и пепле, едва ли не голое, потому что остатки одежды на нем еще дымились, держало в белых зубках красно-бордовый паспорт Российской Федерации, а в вытянутых руках – чудом уцелевший синий рюкзак.

– Вика?

Она радостно закивала, словно благодаря меня за опознание.

– Перл-Харбор, Башни-близнецы, пожар в Нотр-Дам-де-Пари, что случилось-то? – Я очень аккуратно вытащил паспорт, пока она собиралась с ответом.

Что ж, документ со всеми печатями действительно подтверждал личность Виктории Владленовны Люксембургской, двадцати одного года от роду, с пропиской в Санкт-Петербурге, на улице 3-й Советской. Как я понимаю, все остальные бумаги в рюкзаке? Хорошо, пусть, в деталях разберемся потом, по ходу допроса с пристрастием, и, быть может, даже обойдемся без пыток. Хотя кто знает?

– Заходи. – Я пропустил погорелицу в прихожую. – Где ванная, ты уже в курсе. Сменная одежда есть?

– Две футболки и бриджи для поезда. Я не рассчитывала задерживаться больше чем на пару дней.

– С учетом того, что в договоре предусмотрена почасовая оплата, ты задержишься настолько, насколько мне будет нужно, для восстановления моего финансового благополучия. Цены растут, ЖКХ наглеет, мусор не вывозят, гречка и рис опять подорожали, а высокий статус требует поддержания имиджа. Никто не пойдет к бедному и голодному психологу: раз он не может помочь себе, то куда вообще лезет с советами?! Уловила суть?

– Мне жить негде, – на манер Цоя в «Игле» заныла она.

– В доме есть гостевая комната, я вожу туда... э-э...

– Я догадалась кого, не маленькая...

– Тем более, не твое дело! Мойся, переодевайся и селись, пока я добрый. Ну или пока я на тебе не заработаю. Вписался же к ведьме в педагоги, пресвятой Фрейд-озабоченный...

– Аминь, – подтвердила эта питерская нахалка, и, скинув обуглившиеся, некогда белые кроссовки, босиком пошлепала в ванную.

Синий рюкзак остался валяться в прихожей. У меня возникло искушение по-тихому проверить, что там лежит, но я сумел удержать себя в руках. Как выйдет намытой, сама покажет, куда ей теперь деваться-то?

Причем первоначально у меня вовсе не было коварного плана поселить девочку поближе к себе, контролируя каждый ее шаг. Что, между прочим, в отношениях с ведьмой, пусть даже начинающей, совсем не глупо. А даже наоборот! Кто там, напомните, из очень умных людей советовал держать друзей близко, а врагов еще ближе? Вот именно так я и намеревался поступить.

У меня неслабый опыт общения именно с ведьмами. И вот что он говорит: никогда не доверяй ни одной красотке/малышке/старушке, которая готова продать душу за очередной полет на шабаш в надежде поцеловать задницу Черного Козла! Чем намазано под хвостом, я не знаю, а вот рецепт варева для смазывания помела, на котором полагается скользить голой попенцией, широко известен. И чисто между нами, белена там самый безобидный ингредиент...

Так что даже если дамочка уверяет, что она самая что ни на есть белая ведьма, не стоит класть ей палец в рот. Про то, что еще туда можно положить, вообще молчу. Хотя мог бы и сказать, я тут и не такого, знаете ли, наслушался! Бывали и истерики, и драки, и чуть ли не капитальный ремонт после пары сеансов. Это, так сказать, малоприятная часть моей работы.

Поэтому я ушел в свой кабинет, прикрыл дверь, и, включив нудноватую индуистскую музыку, попытался расслабиться. Считается, что каждый серьезный специалист в области практической психологии обязательно консультируется с более опытным товарищем. Вот только не всегда это обычный человек. Тот, кто мне нужен, придет сам. Пустота не терпит пустоты. Надеюсь, вы поняли, о чем я...

– Учитель.

– Кого ты ищешь, мой мальчик? Разве тебе нужен кто-то, чтобы заглянуть в себя?

– Нет, на этот раз все проще и все сложнее.

– Все так, как и должно быть, это людям свойственно давать событиям оценки. Сложнее, проще... Данность не спрашивает нас об этом.

– Я пустил девушку в свой дом. И не слишком уверен, что поступаю правильно, она...

– Дом – лишь стены, данные тебе временно. Пока ты не пустил ее в свое сердце, вряд ли стоит беспокоиться хоть о чем-то.

– Да, разумеется.

– Дыхание ветра создает рябь на воде, отчего вода теряет способность отражать реальность. Но убери ветер, и та же водная гладь будет казаться тебе зеркальной.

– Чем это плохо?

– Ты вновь пытаешься поставить оценку. А я говорил лишь о том, что зеркальная гладь позволяет тебе видеть себя в отражении как есть, без прикрас.

– Мне кажется, вы не договариваете...

– Хорошо, смотри сам. Есть ли что-то живее бегущего ручья? Но ты не увидишь там отражения. Есть ли что-то мертвее зеркальной глади? Но ты...

– Я понял, Учитель...

...Кажется, на этот раз милая Викуленька мылась еще дольше. Я успел вернуться на кухню, приготовить жареные пельмени в грибном соусе, с перцем чили, на подушке из мелко нарезанного лука и тертой моркови, с посыпкой свежим укропом. Надеюсь, большой сковородки на нас двоих хватит?

Если нет, то мне нужно пересмотреть условия контракта с университетом Старших ведьм-феминисток, так как их слушательница «съедает» почти в прямом смысле весь мой гонорар. Пусть добавляют и за проживание, почему нет? Она как минимум тратит мои воду и электричество. Да, признаю, у нас в России цены на коммуналку не такие людоедские, как в Европе, но это уже вопрос принципа!

– А-а, какие запахи-и...

Виктория, словно зомби, вышла из ванной, закутанная от подмышек до колен в мое махровое полотенце. Ее свежевымытые рыжие волосы выглядели уже не намотанной проволокой, а настоящим лесным пожаром. Кожа была розово-белой, что часто встречается у рыжух, татуировки – ярко-синими, глаза – изумрудно-зелеными, и в них явно читался голод. Так, а если подумать, то способен ли я вообще прокормить это чудо?

– Присаживайся, накладывай сколько хочешь, но...

– Есть «но»? – осторожно удивилась она.

– Есть. Сначала расскажи мне: что случилось?

Вика вздохнула, послушно отложила вилку и честно поведала мне обо всем. С дорогой на вокзал проблем не было, она взяла свои вещи и вернулась на остановку. Там села на ту же седьмую маршрутку, и вплоть до половины пути все было нормально, а потом, когда все пассажиры вышли, пылкий водила-дагестанец вдруг начал делать ей намеки, предлагая увезти в степь, и если бы не вспыхнувший мотор буквально за квартал до моего дома, то...

– Я не знаю, у вас все такие дикие, да?

Как она выбралась из пылающей машины, которую любвеобильный даг покинул прямо на ходу, сумела не потерять рюкзак, кое-как сбить живое пламя с одежды и чисто на автомате дойти до моего дома... Просто чудо, нет?

– Водители маршруток у нас всякие бывают, не поспоришь, – вынужденно признал я.

Глубоко провинциальная, тихая Астрахань расположена на юго-восточной границе европейской части России, с двух сторон область подпирают Калмыкия и Казахстан, а через море – уже бывшая Персия. Как жить в таком смешении кровей? Только если ты здесь родился и умеешь здороваться на десяти языках соседних народов...

– Похоже, ты не врешь, – уныло признал я, открывая интернет на планшете.

О неожиданном самовозгорании маршрутного такси на улице Космонавтов не писал разве что ленивый. Перепуганный горбоносый водитель уже вовсю каялся и давал показания в полиции. Боже ж ты мой, да там даже три-четыре видео всего события прилагались! Благо сейчас трудно найти человека без смартфона с видеокамерой. Снимай, не хочу!

– Про тебя он не говорит ни слова, – отметил я.

– А должен, да? Типа, я приставал к пассажирке, угрожал, наезжал, и вдруг оно все бу-ух, пы-ых!

– Ну, так-то ты ведьма. Вас наверняка учат, как постоять за себя.

– Расслабиться и получать удовольствие? Чет ва-аще не греет...

– Женскую самозащиту вы не проходили? Ну, там, хрупнуть за мизинец, откусить язык, раздавить в ладошках его «Фаберже» и все такое. Это же элементарно.

– Университет ведьм-феминисток контролируется Британией, – напомнила Викуля. – Нам всем там категорически запрещено любое насилие! А что, пельмени уже кончились?

Я только сейчас поймал себя на мысли, что тупо смотрю на пустую сковородку и до сих пор не наевшуюся гостью. Куда там только все умещается? Я же приготовил больше половины пачки! Обычные девушки в двадцать один год столько не едят. Они чаще всего стараются быть стройняшками и выглядеть привлекательно. И мужчинам тогда хочется накормить их и спасти, вместо того чтобы посадить на жесткую диету...

– У меня есть чай, кофе, какао и печенье.

– Хочу все! Я на нервах, у нас в Питере водители маршрутного такси не пристают к девушкам с неприличными предложениями. Типа, поедем в степь!

– Ко мне тоже ни разу не приставали.

– Так вы мужчина!

– Ой, много ты знаешь об этих водителях! Тут у нас мужики с весьма-а специфичными вкусами попадаются, Восток, чтоб его...

Думаю, пока мне не стоит говорить, сколько у нас злобных водил-вурдалаков, упырей, вампиров, оборотней, волкодлаков, шайтанов и прочей веселой (в определенном смысле) нечисти. Для них хоть ты ведьма, хоть русалка, хоть колдунья в третьем поколении – раздвигай колени, пока не сожрали! Приблизительно так...

И нет, я не буду врать, что это национальные традиции: их надо учитывать, не ходить в мини, чтить местный менталитет... Все это вранье! Астрахань – центр слияния миров, территория примирения Света и Тьмы, место, где каждый ОБЯЗАН уважать каждого и никаких приоритетов ни для кого нет.

Иначе бы мы давно всполыхнули так, что самой Москве-матушке мало не показалось бы! После чего, естественно, сюда бы прибыли карательные органы, под замес полетели бы правые и виноватые, а результат оказался бы практически нулевым. Почему? Странный вопрос. Читайте историю России.

Ибо у нас принято: как ты ни дави, при малейшем ослаблении пробка шампанского все равно рванет! Поэтому такие, как я, стоят на страже хрупкого мира этих тенистых улиц, набережной Волги, деревьев в вязаных жилетках, белокаменного Кремля с выставкой анимэ в Цейхгаузе, красно-кирпичной картинной галереи Догадина, соленой рыбы, Успенского собора и Ак-Мечети, огромных арбузов и полусотни сортов помидоров, то есть всего того, что придает городу тихую, раздумчивую индивидуальность. Мы, астраханцы, – народ неторопливый и разнообразный, но при этом сохраняющий единство...

...Жесткий приказ Алии Несравненной был достаточно коротким и практически невыполнимым. Ребенок мог родиться с минуты на минуту. Ее величество хотела, чтоб он исчез! Нет, не умер, а был спрятан так, чтобы даже его мать-королева не знала, где находится ее дитя. Ибо тайна, известная хотя бы двоим, уже не тайна ни для кого.

Старухе было разрешено остаться в покоях, все необходимое ей приносили слуги, чья лояльность таяла с каждым днем или даже часом. Но несмотря на тот факт, что Шехид-шах Второй знал о неприятной простолюдинке в своем доме, он не предпринимал никаких решительных шагов, выжидая. Время работало на него...

...Когда рыжая ведьма услышала первый стук о скорлупу изнутри, она не сразу поверила своим ушам. Королевы не было уже трое суток, она удалилась в южную башню, откуда отправляла письма мятежникам, втайне поддерживая бунт горожан против собственного мужа.

И да, если бы карты упали иначе, Несравненную вполне могли бы вознести на щитах к отцовскому трону. Однако Шехид-шах не был идиотом, а верные ему северяне заранее сумели войти в состав городской стражи, как и в ряды гвардейцев старого короля.

Войско оставалось верным присяге и не поддержало восстание. Шансов переломить течение истории не было, как невозможно в целом «переломить» течение полноводной реки. В этом отрезке времени о шлюзах или плотинах не знали почти ничего...

Повитуха мягко укутывала большущее яйцо в драный плащ, пока с той стороны деликатный стук не перерос в прямолинейное, грубое ломание двери.

– Ничего не бойся, малышка, твоя мамочка позаботилась о том, чтобы нам было куда уйти, – бормотала рыжая ведьма, едва протискиваясь в узкий лаз в дальнем углу.

Яйцо вздрагивало и хрустело в отдельных частях, но скорлупа все еще держалась. Люк захлопывался на пружине – если никто не станет так уж нажимать на каждый сантиметр стен, то, возможно, их вообще не найдут. И да, на первый взгляд это сработало!

– Мы уйдем на восток, там у меня есть родственники, они нас примут, а потом... – Повитуха резко остановилась, неожиданно для самой себя осознав, какая огромная ответственность на ней лежит. – Ты ж моя маленькая королева. Никому тебя не отдам и спрячу там, где нас не найдет ни один слуга твоего папеньки...

Дверь вылетела вместе с косяками. Разгоряченные внезапным сопротивлением гвардейцы крошили топорами все, до чего только могли дотянуться. У них явно не было приказа кого-то найти, более того, им, скорее всего, приказали просто убивать все, что движется. И они честно исполняли свой долг, ибо приказ есть приказ.

Но повитуха, выбравшись подземными ходами, без света, на ощупь, волоча за собой на простыне все еще не полностью раскрывшееся яйцо королевы Карандага, точно так же верила в свою миссию. Ибо раз сама королева дала слово, то у малышки гарантированно будут рыжие кудри. Как ни верти!

– Ничего не бойся, моя маленькая. Я отправлю тебя в такой мир, куда длинные руки твоего отца никогда не смогут дотянуться.

...И да, разумеется, страна была не так велика, в конце концов повитуху поймали, но никакого младенца рядом не было. Только остывшие обломки белой скорлупы!

Когда рыжую ведьму сжигали на костре по приказу нового короля, она смеялась. Возможно, потому, что презирала саму смерть или сошла с ума от страшных пыток? Но никто не мог как объяснить саму причину смеха, так и угадать предположительное место, где бы следовало искать принцессу. И самое главное: хотела ли она сама, чтоб ее нашли?..

– Твой паспорт я проверил, теперь документы из универа.

– Вот, пожалуйста. Моя зачетка, общий список оценок за четыре года, направление в ваши края, хотя, кстати, наших всех раскидали по глухим провинциям. Типа, в больших городах-миллионниках вы все равно ничему не научитесь, идите пехом к истокам. Мы и пошли.

– Надо же, и из всей питерской группы в наши пенаты направили тебя одну?

– Факт.

– ?..

– Не, так-то были еще две девочки, но одну в Элисту закинуло, а другую – аж в Махачкалу! Они дипломы бросили, и по домам.

– Почему?

– Так туда нельзя ехать, там же, куда ни посмотри, сплошные джигиты и сексисты, да?

Нет, если исходить из национальных традиций калмыков (не дай им бог выпить водки!), то они чистосердечный и душевный народ. Попроси помощи, так последнее отдадут! Примерно то же самое и в Дагестане, где самый страшный грех – не разделить с путником хлеб. В остальном – как ты к людям, так и они к тебе, думаю, это повсюду.

Да, я помню жуткие рассказы про похищение девушек, про женское обрезание, про всю эту дичь, но признаем и другое: в Махачкале, например, есть пять театров, включая единственный в России Театр поэзии, есть знаменитые на весь мир оружейники и ювелиры, есть Каспийское море, мечети и православные храмы, дагестанское вино и лучший в мире шашлык из баранины!

– Кто тебе сказал, что в Махачкале плохо и страшно?

– Девочки говорили.

– Они там были?

– Ой, нет! И не хотят!

Я как-то не сразу понял, что меня, профессионала, мягко и ненавязчиво уводят в сторону от моих реальных вопросов. Почему вдруг загорелось маршрутное такси? И с какого перепугу ты, милая девочка, выбралась целой и невредимой, когда у озабоченного водителя к бесам собачьим спалило всю машину? Может, мне стоит вспомнить о том, что, вообще-то, кое-кто ведьма...

– Вы все прочли?

– В принципе, да, – неуверенно согласился я. – По паре моментов стоило бы обратиться к опытным юристам, но...

– Но?

– Ох ты ж, боже ты мой! Короче, я тебя не выгоню, потому что тебе, что бы ты там ни врала, тупо некуда идти. И да, вряд ли на твоей карте хватит денег даже на общий хостел с мигрантами из Средней Азии.

– Я не... я че... неудобно вроде? Нет, ну если вы прям вот приглашаете пожить, то...

– Никто тебя никуда не приглашает! Мне и одному тут вполне комфортно, чтоб ты знала, скороспелка малолетняя. Но я астраханец и не могу бросить гостя/гостью на улице. Живи здесь! Сколько надо! Но если только...

– Я буду делать все, что вы скажете! Убираться, мыть посуду, ходить за продуктами, лишь бы вы меня учили...

А вот это, кстати, самое сложное. Что бы и как бы вы себе ни представляли, но обучение ведьмы в плане психологии, то есть умения отличать вменяемого клиента от абсолютного неадеквата, – непростое дело. И да, я не даю настырным ученикам ни малейших поблажек. Или скорее наоборот, прямо-таки ГАРАНТИРУЮ кучу проблем с законом и личной безопасностью.

– Принято.

– Я в доле?

– Нет, ты в доме. Можешь жить на общих основаниях, питаться за общий счет и, кстати, всегда подавать «правильные» данные для пополнения нашего счета. Так-то он мой. Но пока ты живешь в моей парадигме ценностей, то...

– А я для вас уже ценная? Правда?

«Нет», – хотелось честно ответить мне. Просто потому что. И она мало что понимала в общем раскладе вещей, ну и еще явно не учитывала все разнообразие кавказской/восточной/российской нечисти. Они все очень разные, но объединены неким общим ореолом охотничьих угодий. Учись с ними сосуществовать, если не хочешь стать их добычей...

– Так я к чему... Ты можешь мне более-менее внятно рассказать, почему вспыхнула маршрутка?

Вика клялась всеми святыми и не святыми, но бог знает какими левыми типами из всяких международных сект, что пиротехнике их не учили. То есть даже в случае реальной опасности колдануть таким радикальным способом она бы просто не сумела. Так что вся эта хрень в моторе как-то сама собой заискрила, разгорелась, пыхнула, и трах-тибидох!

И вот почему данное совершенно логичное объяснение меня не устраивало, скажите на милость...

– Может, тебе уже пора идти спать?

– Чёй-то?! Еще и девяти вечера нет...

– А нефиг спорить! Лишу шоколада.

– Так бы сразу и сказали...

Ох ты ж, Юнг-безбожник, почему я раньше не задумался о причинах ее почти патриархального послушания? Феминистки такими не бывают, уж я-то знаю, имел, так сказать, печальный опыт. Поначалу прикольно, где-то весело даже, но с каждым днем все чудесатее и чудесатее, пока не начнет припекать задницу...

– Иди в свою комнату и до утра даже носу не высовывай в мою сторону.

– А в туалет?

– Туда высовывайся, это можно. Я не возражаю, с физиологией спорить – себе дороже. У меня одно время была кошка, так когда ее несло двое суток после уворованного холодца, я столько выгреб, что...

Вика, Виктория, Викулечек скорчила такую физиономию, что мне пришлось решительно завершить эту познавательную и в чем-то даже библейскую историю. Тем более что к полуночи ожидался еще один клиент, если не передумает, конечно. У нас с ним весьма специфические отношения, ну и методика лечения соответствующая. Не хочу объяснять.

Я выдал питерской фифе две чистые простыни, большого игрушечного медведя в качестве подушки, показал, как раздвигается диван, и очень настойчиво попросил, не ходить в туалет с полуночи до часу ночи. До или после – сколько угодно! Но не в этот отрезок времени...

Давид-оглы Юлаев хоть и был могучим убыром из весьма известного семейства, но крайне щепетильно относился к тому, что его могут застукать за визитом к психологу. В их племенных кланах подобное не принято, более того, запросто может быть воспринято как проявление чисто человеческой слабости.

А слабый убыр, как вы догадались, никак не повод для сентиментальных вздохов. Никто из родни ни капли не умилится, его не будут отпаивать кобыльим молоком с медом, а просто порвут свои же на кладбище. Не зря, ох, не зря он переехал из горного Дагестана в Башкирию, а оттуда к нам, в более-менее терпимую Астрахань...

Да, если кому-то вдруг показалось, что вменяемых пациентов у меня нет, так вам не показалось. Я даже больше скажу: у альтернативщиков, ну или представителей иных форм жизни, фляги свистят на порядок чаще, чем у любого среднестатистического гражданина нашей любимой родины.

Причем есть мнение, что наиболее цивилизованная нечисть, склонная к адаптации в человеческом мире, предпочитает города-миллионники: Москву, Питер, Казань, Нижний Новгород, Краснодар и тот же Екатеринбург. А вот всякие конченые психи населяют малые города: Архангельск, Феодосию, Саратов, Пермь, опять же Астрахань. Хотя, повторюсь, это ничем не подтвержденные наблюдения, серьезную статистику пока никто не подбивал.

Наш климат часто обманчив, наивный читатель фэнтези думает, что обилие солнца, соленые степи и сотни рукавов Волги служат естественной защитой людей от нечистой силы. А последние этим заблуждением активно пользуются, если вы понимаете, к чему я веду...

Одни сбиваются в стаи бродячих «собак», терроризируя спальные районы, другие охотятся в одиночку, нередки и залетные гости – из тех, кто слишком уж примелькался или наследил в своем регионе. Догадайтесь, какого цвета следы они оставляют и чем это пахнет!

Из-за двери гостевой комнаты меж тем раздалось осторожное царапанье с элементами заискивающего поскуливания. Выйти хочет, логично предположил я. Ради бога, время пока еще есть, надеюсь, она уложится в полчаса. Дольше в туалете делать просто нечего.

– А я не туда. – Вика вспорхнула в мой кабинет, уже переодевшаяся в серые трикотажные шорты до колен и просторную желтую футболку с мордочкой лисы.

– Причина?

– Можно я вас сфоткаю?

– Повторюсь: причина?

– Ну у меня парень в Питере, он, типа, ревнует там, что ли... Хочу отправить ему ваше фото, чтоб этот дурак успокоился.

Вот хоть стой, хоть падай, честное слово! То есть в ее глазах я выгляжу таким уродом, что любого парнишу, который глянет на мое фото, сразу же стошнит, зато потом он облегченно вздохнет и скажет: «Да ну, на фиг, не с этим же, правда?!»

Но я, неожиданно пожал плечами: да почему бы и не поразвлечься?

– Валяй, фоткай. Страшную морду скорчить?

– Ой, да-да-да! А можно еще язык набок и глаза в кучку?

– Легко!

Возможно, я буквально на пару минут впал в детство. Обычно такое поведение не слишком характерно для людей нашей профессии. Любой практикующий психолог, как правило, должен обладать стальными нервами, критическим мышлением и изрядной долей скептицизма, густо замешанного на сарказме. Без этого в ежедневном общении с идиотами не выжить.

Да ну и, в конце концов, если там вменяемый парень, то он все поймет правильно и отнесется к этому с юмором. Хотя лично мне бы и в голову не взбрело слать кому-то чьи-то фото только для подтверждения собственной верности или лояльности! Я вас умоляю, ребята, мне не двенадцать лет, но, если уж у вас такие игры, – ой, все...

– Ты довольна?

– Йес. – Она браво отсалютовала мне. – Могу идти на боковую, ваше высокоблагородие?

– Да, – покусывая нижнюю губу в легкой задумчивости, согласился я. – Надо бы подумать о том, как ты далее будешь ко мне обращаться, но ладно, это подождет до утра.

– А можно я буду присутствовать при вашей работе с клиентами, пациентами, больными и прочими?

– Исключено.

– Но как же я тогда пройду рабочую, полевую практику с зачетом на видео?

Э-э, гм... А вот это хороший вопрос. По идее, я хочу получать свои выплаты, и, более того, как можно регулярнее. Что в этом плохого?

На самом деле причина совсем не в том, что представители Темной стороны жадные или мелочные скупердяи. Нет, речь скорее о том, что если ко мне приходит пациент, то в мою задачу-минимум входит осознание им его же проблем, а затем, уже полное излечение от всех возможных фобий и выход к нормальной (если в их случае это вообще возможно) жизни. Иногда это получается, иногда не очень, не все зависит от меня, увы и ах...

По ходу дела я на всякий пожарный перебазировал к себе в рабочий кабинет испанскую шпагу с серебряным клинком, пригодится. Плюс миску крупной поваренной соли из местного Баскунчакского месторождения, оно одно из самых древних: как утверждают ученые, соленое озеро здесь было еще во времена динозавров.

Текущую воду я не мог себе позволить, это уже чрезмерно, как ни посмотри. В принципе, чисто технически всегда можно вести беседы с пациентом, когда он в трех метрах от тебя, а ты слушаешь его, расслабившись в джакузи с бульбашками.

И тебе комфортно, и он куда не надо не лезет. Вроде бы да, верно? Но где же тут элемент доверия, понимания, сопричастности, где все то, что делает мои услуги привлекательными для любого клиента? А нет всего этого, даже близко!

Он понимает, что я его боюсь и, возможно, лишь поэтому отгораживаюсь, а мне вдвойне некомфортно: во-первых, элементарный стыд за такое поведение, а во-вторых, эта сволочь, уверовав в себя, реально начинает скалить зубы... И что потом? Да, вы догадались...

– По идее, можно было бы взять стакан святой воды, – бормотал я себе под нос. – Но он же из Башкирии, сунниты подобного не боятся, для этого убыра наша святая вода идеальна для умывания, и никаких проблем с кожей. Обойдемся тем, что есть. В конце концов, пока господин Юлаев позиционировал себя как ответственный и законопослушный гражданин. Побольше бы таких, а то подобных мне почему-то с каждым годом все меньше и меньше. Причем у подавляющего большинства все причины отказа от работы максимально простые – естественная смерть. И ведь не докопаешься...

Убыр пришел ровно в назначенное время. Он и раньше никогда не опаздывал, это не в его правилах. Определенные нормы вежливости чтят и самые упертые альтернативщики, как я их называю. Хотя обычные люди в стрессовой ситуации определяют их куда менее приличными словами. И нет, я не обычный. Без гордости, но просто по факту. Примите как данность.

– Давид? Прошу, проходите.

– Дмитрий, я... у вас в доме пахнет девушкой?

– Не может быть.

– Но я же чувствую запах...

– А вам бы следовало концентрироваться на другом. У вас с родственниками проблемы, в вашей семье сплошные тайны и недомолвки, вам явно нужно не одному сюда приходить, а как минимум с каждой из четырех жен по очереди.

Если, конечно, такое вообще возможно! Лично мне подобное даже представить трудно. Но, с точки зрения нечисти, которая с какого-то перепугу вдруг переняла стандарты пророка Мухаммеда по вопросам брака, все норм! Он сам неофициально имел кучу жен, вот и наша закавказская нечисть столь же уперто верит в принцип законности четырех жен, а остальное... Насколько здоровья хватит!

Армяне и грузины по этой же теме идут лесостепью, у них одна жена. В такую моногамию я, уж простите, совершенно не верю. Чтоб у этих любвеобильных героических волосатых эльфов из Еревана и Батуми с накачанными в фитнес-залах телесами, не было полтора десятка любовниц? Я один такой скептик, ау?!

– Располагайтесь, вся кушетка ваша. Укладывайтесь поудобнее. Я сяду напротив и, как всегда, просто буду задавать наводящие вопросы. И да, вы не обязаны отвечать. Мы просто пообщаемся, как нам двоим будет комфортно.

– Дмитрий, а что за девушка у вас в соседней комнате?

Снова-здорово... Вот почему я и близко не чувствую ее запаха, а уже второй гость на раз определяет присутствие женского пола в моем холостяцком логове?

– Двоюродная племянница тети моей сестры по отцовской линии из Северной столицы. Очень устала с дороги. Она не будет нам мешать.

– Красивая? – Убыр лег на кушетку, свернув длинные ноги в причудливый восточный узел. Ума не приложу, как только у него это получается. Сто лет йоги, наверное...

– Не отвлекайтесь. Итак, в прошлый раз вы говорили о наболевших проблемах со второй и третьей женой. – Я открыл рабочий блокнот на нужной странице и сверился с записями. – Вы считаете, что обязаны оказывать одинаковые знаки внимания всем женам. Дарить одинаковые подарки, уделять одинаковое время на личное общение и, как вы здесь упомянули, «одаривать каждую интимными ласками ровно столько же раз, сколько и прочих». Как я понимаю, именно с последним у вас произошел некоторый сбой?

– После третьей жены, – припомнил Юлаев, закрывая глаза.

У меня в гостях он мог позволить себе расслабиться, успокоиться и не заботиться о личинах. Поэтому теперь на моей кушетке возлежал лысый, рогатый, долговязый, костлявый монстр с впавшим носом, узкими щелочками глаз, выдающимися скулами, кривыми зубами и длинными когтями, загнутыми на манер винторогого козла. Его язык удлинился, Юлаев начал пришепетывать, подсвистывать, но тем не менее продолжал говорить, а откровенный разговор всегда дорогого стоит.

– То есть именно ваша третья жена, сговорившись с первой и второй, определила вам число э-э... соитий как равное трем за ночь. Потому что, с ее точки зрения, каждая новая супруга – это новый сексуальный опыт, и, чтобы не обидеть ни одну, в ход пошли странные математические вычисления: одна жена – один раз за ночь, вторая – всем по два, третья – всем по три, четвертую вы взяли, фактически уже подчинившись дружному напору всех предыдущих дам. И теперь каждой из них выпадает по четыре половых акта за ночь, в порядке строгой очередности. Я ничего не упустил?

– А фы думаете, пощему я стал такой худой?

Потому что ты идиот с завышенным самомнением и никак не мог сказать профсоюзу своих жен, что тебе подобный ритм ни по возрасту, ни по силам, ни по медицинским соображениям не подходит.

– Какие стимуляторы принимаете?

– Дохтор, я только сам, я не...

– Мне можно рассказать. Смеяться не буду.

– Шметана, мед, грецкие орефки, отфары траф, наротные сретсфа...

– Я имею в виду банальные таблетки. Виагру употребляете?

– Да.

– Как часто?

– Жру горштями...

Видимо, и перед походом ко мне он принял, потому что теперь проблема стала более выпуклой в профиль. Ну да, ему ведь после моих консультаций галопом бежать к очередной сладострастной супруге, чтобы четырежды удовлетворить ее потребности. И вот именно здесь таилось что-то неправильное, какой-то затык, тоненькая нить, за которую непременно нужно было ухватиться, чтобы она вывела нас к решению...

– Я неоднократно просил вас прийти с женой.

– Ш какой?

– С любой, но в идеале с третьей. Это возможно?

– Она не хощет.

– Почему же, можно узнать?

– Не доферяет психолокам. – Узкие губы убыра разъехались в зверской ухмылке. – Думает, фы тут полезете ей ф голофу и высосете фесь мозг...

Подобные страхи довольно часто встречаются у малообразованных людей. Наша работа представляется им неким вмешательством в личную жизнь, чего мы, разумеется, не в праве делать из соображений профессиональной этики. Но тем не менее одна идея у меня появилась...

– Давид, а вы никогда не задумывались о пятой жене?

– Я же воопще сдохну...

– Как знать. Обсудите этот момент дома, со всеми вашими супругами. Возможно, им удастся вас удивить.

Мы поговорили еще с полчаса уже на другие темы, но больше для успокоения клиента. Как мне кажется, я нащупал корень его проблем. Третья жена, возможно, страдает легкой формой нарциссизма или, наоборот, не страдает, наслаждается им. В любом случае важно выяснить мнение остальных участниц этого междусобойчика: не перерастет ли он в какой-либо момент в междоусобицу?

Ибо четыре раза за ночь – это не только тяжело для возрастного мужчины, но и совсем не обязательно так уж нравится каждой женщине. Жен, знаете ли, лучше о таких вещах спрашивать, прежде чем закидываться очередной пачкой стимуляторов.

...Шехид-шах Второй искал свою маленькую дочь долго и тщательно. Разумеется, сначала были обследованы десятки верст до самих границ королевства. И разумеется, он сто тысяч раз проклял себя за торопливость: рыжую повитуху никак нельзя было сжигать на костре. Ее следовало держать в застенках, методично пытая каждый день, пока она сама не признается палачам, где находится дочь короля.

Первая и единственная! Он официально обвинил королеву Алию Несравненную в измене трону, и хотя торжественно казнить ее пока не стоило, но Шехид-шах считал себя свободным для нового брака. Однако почему-то осторожничающие соседи не спешили наперебой предлагать ему в жены своих дочерей.

Быть может, их пугала неопределенность, или, наоборот, они прекрасно отдавали себе отчет в том, что будет, вступи они в родственную связь с новым королем Карандага. Тьма, смерть, война, разруха, кровь, и ничего больше...

– Поиски ничего не дали, мой господин. – Первый советник Нахиман, правая рука короля, знавший его еще с младых когтей, склонился в неглубоком поклоне.

В присутствии кого-либо постороннего он был бы обязан распластаться перед королем, но сейчас они были одни. Лишние церемонии были бессмысленны – пустая трата времени, которое не только всегда в цене, но и с каждым днем становилось все дороже.

Можно было силой унять беспорядки на улицах столицы, разослать отряды верных гвардейцев по дальним гарнизонам, но как убить в народе надежду найти пропавшую девочку, которая приходится родной внучкой старому и любимому Шехид-шаху Первому...

– Мы поторопились сжечь эту старую стерву, – пробормотал молодой король. – Кто вообще посоветовал мне так с ней поступить? Я уверен, что это не моя идея, наверняка кто-то из моих тайных врагов как бы случайно бросил фразу про огонь, а на тот момент у меня были расстроены нервы, и вот... Я бы точно не...

– Мой господин, мы непременно найдем и накажем этого мерзавца. – Опытный советник уже определил, на кого из своих личных недоброжелателей свалить вину. – Но если позволите, у меня есть некоторые соображения насчет правильности поисков принцессы...

– Говори.

– Нам известно, что сумасшедшая рыжая ведьма украла ее и спрятала. Нам никогда не понять ее цели, замысел и логику. Но, быть может, кто-то, столь же безумный и опасный, но верный вашей короне, сумеет найти иное решение? Чтобы поймать волка, по его следу пускают собаку...

– Хм. И что, у тебя есть кто-то на примете?

– Согласно судебным протоколам, в одной из отдаленных тюрем Карандага находится странный заключенный. Его имя Ягр, он колдун, чернокнижник, некромант, его отправил за решетку ваш бывший тесть, пусть черви вечно грызут его кости! Кто знает, вдруг старик согласится отомстить тому, кто лишил его свободы?

Шехид-шах Второй задумчиво поковырялся длинным кинжалом в зубах и снисходительно кивнул. В конце концов, почему бы и нет? Если колдун не справится, его точно так же можно будет сжечь, а королю всегда нравился запах горящей плоти...

...Прощаясь, убыр принял человеческий вид, оставил на кушетке конверт с наличными и еще раз попытался развести меня на знакомство с моей «племянницей». Ему, видите ли, представляется очень интересным опытом, с точки зрения осознания собственных комплексов и проблем, общение с девочкой из культурной столицы нашей родины.

Я категорически отказал, ссылаясь на позднее время. Давид-оглы Юлаев покосился на шпагу с серебряным клинком, и мне пришлось демонстративно взять в руки пачку соли. После чего мы одновременно примиряюще улыбнулись и определили время следующего визита – завтра, так же в полночь. Но по предварительному созвону!

Это нечисть, с ней шутки плохи, а любое проявление либерализма и толерантности они воспринимают, как команду «кушать подано». А голодны они всегда, просто мои клиенты в большинстве своем могут себя контролировать. Не везде и не всегда, разумеется, но, по крайней мере, они хотя бы стараются.

Лет пятнадцать назад на серьезных щах ходили разговоры о создании специальной мобильной гвардии при президенте России для разруливания вопросов с неадекватами Той стороны. Речь о чисто физическом устранении, если кто не понял. Бывают и такие ситуации.

Так вот, якобы какие-то подвижки были, приглашали военных консультантов, ученых, историков, врачей, даже один или два выпуска успели организовать. Но потом туда влили группу экстрасенсов, и дело похерилось. Теперь опять каждый сам за себя. Не берусь судить, хорошо это или плохо. Тем более что боевой клич апачей (благо телефон почти на беззвучном) оповестил о новом сообщении от моей дорогой мамы:

«Сын, ты знаешь, что никогда никуда не лезу. Это твоя жизнь, и ты распоряжаешься ей так, как тебе угодно. Но есть вещи, о которых я не могу молчать. Тебе в голову не приходило, что часики тикают не только для женщин? Да, разумеется, у тебя сложная работа, да, ненормированный день, да, у тебя нет времени на поддержание здорового образа жизни.

Я все это понимаю! Но и ты пойми, я твоя мать. Я хочу видеть внуков! Мне придется сказать тебе правду, хоть и горькую: Дмитрий, ты связываешься не с теми женщинами. Они совершенно не думают о детях...»

– Ей бы походить к хорошему психологу, – пробормотал я, проверяя замки на двери и убеждаясь, что ночная сигнализация включена. – Отвечу завтра. Сейчас надо ложиться.

Мне установили электронную систему защиты дома еще лет восемь назад, и дважды она себя оправдывала, отпугивая кладбищенских нетопырей. Смешные зубастые летучие мышки, мозг с горошинку, а понтов выше петропавловского шпиля, на чем и горят. Расскажу как-нибудь потом, если будет настроение. Но купить систему категорически рекомендую!

Когда я уже собирался ложиться спать у себя в кабинете – там, кроме кушетки, довольно удобный диван, – то на автомате бросил взгляд назад. Из-под двери гостевой комнаты пробивалось тонкое оранжевое свечение. Мать моя Сабина Шпильрейн, она там курит, что ли?!

Я подошел, принюхался: запаха табака или дыма не было. Хм...

Вламываться без стука казалось неудобным и неприличным. А как стучать, если она уже спит? Тоже невежливо. Впрочем, если на минуточку задуматься, то, вообще-то, я у себя дома, а не она. Разводить костры в моей квартире никто не разрешал, как и жечь свечи.

Даже если ей, как ведьме, вдруг резко понадобилось совершить какой-нибудь специфический обряд по правилам новой Викки, стоило заручиться разрешением гостеприимного хозяина. Поэтому я крайне осторожно приоткрыл дверь и заглянул в щелочку...

Вика мирно спала на боку, спиной ко мне, укрытая шотландским пледом, разметав медно-рыжие волосы по подушке, едва слышно посапывая, и никакого огня в комнате видно не было. Но и паранойя не моя подруга жизни, это тоже факт. Я видел то, что видел, без галлюцинаций и зрительных иллюзий. Как-то так, да...

Что ж, сейчас следовало мысленно поставить «галочку» напротив этой темы, отложив ее разбор на послезавтра. Ведь, если завтра подозрительного свечения не будет, то смысл грозно брызгать слюнями раньше времени? Мы подождем. Тем более что на моем сотовом вспыхнуло очередное сообщение от мамы. А я еще не ответил на предыдущее...

«Сын, прости, что я поздно. Я вообще не собиралась тебе писать, потому что не хотела ни во что вмешиваться. Ты знаешь, это не в моих правилах. Но я тебя родила и, наверное, лучше всех знаю твой возраст. Сердцем чую, тебе пора жениться! Не веришь материнскому сердцу, тогда поверь моему жизненному опыту, мир сейчас изменился, и если ты холост до тридцати, то я рискую никогда, никогда, никогда не увидеть внуков...»

Пришлось потратить пять минут на написание длинного успокаивающего ответа, который она все равно прочтет только утром. Зато потом я спал хорошо и мирно, как младенец из маминой мечты в чистом подгузнике. И встал сам, без будильника, с полным удовлетворением, выспавшийся и отдохнувший.

То есть с чувством выполненного долга и без малейших угрызений совести за отнятую вампирскую жизнь. Повторюсь, если вдруг кто не понял или не расслышал, мне было абсолютно фиолетово, что позапрошлой ночью я грохнул своего клиента.

Хотя, по идее, мне надо бы написать объяснительную в профсоюз Той стороны, но, в принципе, наша нечисть настолько неорганизованна, что вряд ли ко мне заявятся безутешные родственники сгоревшего на работе алкоголика с требованием компенсации за потерю кормильца. А могут и заявиться, кто их знает...

Ее рыжее величество из питерского ведьмовского университета еще не соизволило проснуться, хотя уже почти половина одиннадцатого. Возможно, сказывается разница часовых поясов: все-таки у нее дома сейчас только половина десятого. Пользуясь случаем, я, не вставая с дивана, дотянулся до планшета на столе и еще раз открыл папку «Входящие».

Просто вспомнились некоторые наши вчерашние недоговоренности, и, прежде чем начинать допрос с пристрастием, стоило бы самому попробовать во всем разобраться. «Шапка» письма давала не так много информации, но позволяла перейти на сайт Университета ведьм-феминисток, а следом на страницу его филиала в нашем имперском Санкт-Петербурге.

Две формы обучения, очная и заочная, но все платное, никакого бюджета, четыре года – и вы дипломированная специалистка по бытовой, природной, культурной, семейной и бизнес-магии. Набор каждую весну – естественно, только девочки. Трансгендеры идут лесом, все «а-ля натюрель». В принципе, ничего сложного, правила как у большинства...

Возникли вопросы по педагогическому составу, его также указывали в рекламе. Двух дам я знал лично и над их дипломами мог бы только ржать в голос, как цирковая лошадь. Про Наину и вовсе вся Астрахань слышала как о крепко пьющей взяточнице из «Газпрома».

Эдита Блохгерхаузен тоже весьма неординарная особа из Сыктывкара, ездит с лекциями по всей стране, с вечной сигарой в зубах, помешанная на эзотерических откровениях третьей жены Чингизхана, с которой у нее был четкий ментальный контакт на тонких уровнях.

Другие имена и фамилии мне были неизвестны. Но, судя по тому, что сама организация финансировалась из-за рубежа, через несколько банков и офшоров, а конкретный выгодополучатель, как и принято, нигде не светил лицом, там явно творилось нечто весьма и весьма темное.

Впрочем, так всегда и бывает с ведьмами. Ну да бог им судья, в кого бы они там ни верили, кроме пресвятого и непогрешимого доллара ибн USA. Вопрос у меня в другом...

Любое образовательное учреждение имеет четкий учебный план. Есть утвержденный расчет по времени. Как можно было предположить, что левая девица припрется ко мне с надеждой сдать всю полевую практику за два дня, если по плану на нее выделены, допустим, почти три недели?

Окей, пусть Вика Люксембургская – гений вроде Алисы Тепляковой, но я хотя бы должен был получить этот самый учебный план по электронной почте, разве нет? Мне же пока переслали лишь один лист бумаги с рекламой услуг университета и невнятным предложением обучить их выпускницу э-э... всему тому, что я сам сочту нужным для обеспечения ее дальнейшей безопасности в работе профессиональной ведьмы.

Серьезно?!

Да если бы не деньги, она бы уже летела у меня аж до Васильевского острова на «паровой конной тяге»! Это я очень деликатно выразился, сами понимаете. Скрипнула дверь гостевой комнаты, и раздались крадущиеся шажки в сторону ванной комнаты. Кто у нас тут проснулся, а?

Что ж, мне тоже пришлось встать, натянуть свободные штаны, надеть шелковый халат (подарок благодарного старого гоблина из Сассекса, что в Британии), сунуть ноги в удобные тапки и пройти на кухню.

Сознание требовало умиротворения и покоя, но организм возжелал кофе, так что кому-то придется уступить. Я кротко вздохнул и потянулся к турке. «Душа возвышена, но тело... Всегда берет над нею власть!»

– Доброе утро, ваше высокопревосходительство-о-у, а-ах... – довольно бодро начала Вика, но в конце не удержалась и зевнула. Я тоже зевнул, зараза ты эдакая...

– Карандаш заточила, даже два. Кого сегодня убивать будем?

Я мысленно перекрестился. Вроде бы девочка та же самая: те же шорты, та же футболка с лисой, те же конопушки, разве что копна рыжих волос стянута в пышный хвост на затылке, – но глаза горят нездоровым студенческим энтузиазмом.

– Еще у меня серебряная цепочка есть. Я могу ей вампиров душить, да?

Когда-нибудь ее сожгут. Надеюсь, мне отправят приглашение в первый ряд.

– Так, солнце мое, хочешь кофе?

Она хотела заорать «Да-а!», но я вовремя сунул ей в ротик кухонное полотенце.

– Тогда сначала скажи, что за бардак у вас творится с учебным планом и почему ты, не лучшая ученица, надеялась пройти обучение за два дня, когда на полевую практику у вас выделен месяц! Ты меня пытаешься обмануть или их, аферистка малолетняя?!

– Не гоните меня, синьор! Куда я пойду? Меня всякий обидеть может! Я умру у ваших ног. Не гоните. Вот прямо здесь и умру-у...

– Милорд, – автоматически поправил я. – Цитировать нужно точно.

– Чет тупанула, там «милорд», агась... – Викуля, не выказывая ни малейшего стыда, скорчила невинную ангельскую моську. – Я все расскажу, только не сердитесь и не отправляйте меня обратно в Питер, меня там сестры кастрируют!

– ?..

– Как-как, на голову сверху!

– Рассказывай.

Рыжая нахалка умоляюще покосилась на турку.

– Садись, пей и рассказывай, – согласился я.

Мы ж тут не звери какие, чашку кофе зажмотить для ребенка. Великовозрастного. Но тем не менее. Разговор получился коротким, но бесконечно ярким и эмоционально насыщенным. Дублирую в переводе на человеческий язык.

Вика Люксембургская ни в чем не виновата. Преподаватели злые, учебников нет, за все плати, одногруппницы тупые, сплошные подставы и кидалово, правды нет – и не ищи, справедливости тоже, как и понимания, сострадания, такта в критические дни; оценки по настроению, сессии от фонаря, нагрузка нереальная, предметы хаотичные, системы никакой, из всех идей здорового феминизма преподаются только две: все мужики козлы, и нам, теткам, они все всегда должны!

Один плюс – диплом международного класса! Но его требуется подтверждать полевой практикой, а желающих взять к себе на обучение молодую ведьму, даже за деньги, не так чтоб слишком много. Северные области с колдунами финских традиций, суоми, карелы, заезжие шаманы с Соломбалы расхватаны приближенными к руководству университета ученицами едва ли не при поступлении.

Но ведь Викуля умная и решительная, она не побоялась ехать в чертову глушь, на край страны, в последний русский город России, в дельту Волги, впадающей в Каспийское море, к широко, но печально известному парапсихологу, который неожиданно дал молчаливое согласие на помощь в адаптации перспективной специалистки из Санкт-Петербургского Университета ведьм-феминисток.

И вот теперь рыжая хитрюга всех обскакала, объегорила, обставила, обула, обвела вокруг пальца, а потом еще и посрамила, сразила, добила контрольным в голову. Так как все ее завистницы неизвестно где, не пойми вокруг кого с зачетками бегают, а она живет дома, в отдельной комнате, у самого отважного, крутого, интеллигентного, образованного, красивого мужчины-психолога с бородой, в полном расцвете сил, готового делиться с ней бесценными крупицами знаний в наилучшей практике на свете!

Который принял всей душой одинокую, несчастную, забитую, потерянную девочку и не выгнал за дверь, не обманул, не заморил голодом, не побил, не приставал ночью, не пытался накачать клофелином и изнаси...

– Тпру! – опомнился не вовремя разомлевший я. – Пей кофе, остынет! В принципе, мне все понятно. Кроме одного момента душенька, а за каким лешим тебя вообще потянуло в ведьмовские ряды?

– А че? Они модные, современные, кайфовые, феминизм – форева...

– Деточка, поверь моему опыту: девяносто восемь процентов ведьм получают реальную силу после пятидесяти лет обучения. Те, кто хоть что-то могут, в массе своей – молодящиеся старушки от семидесяти плюс. Личной жизни никакой, семья и дети по боку, заработок – донаты легковерных дур на интернет-платформах, конкуренция огромная, проблемы с законом постоянные, красивые фильмы и книжки-фэнтези врут от первого до последнего слова.

– Не... неправда. – На ее глаза навернулись слезы. – Неправда же...

– Правда, – холодно обрезал я. – Уверена, что еще хочешь у меня учиться? Прости, но я всегда буду говорить тебе то, что думаю, а сопли в сахаре ищи у других педагогов.

Вика нервно сделала еще два глотка и старательно закивала. То ли кофе хорош, то ли она согласна на мои условия. Ситуацию разрядило оповещение об эсэмэске: так, неужели поступление первого гонорара? Ага, точно! Сколько? И это за один недоделанный полуурок?! Так, девочка, ты остаешься здесь...

– Умойся, вытри нос, на завтрак у нас сегодня арабская шакшука из трех яиц, жаренных с помидорами и болгарским перцем, луком и зеленью. Черный хлеб с маслом, шоколад и кофе без ограничений. За еду и жилье вычту отдельно. Да, я жлоб. Через пять минут жду тебя за столом!

Рыжая стояла передо мной навытяжку уже через четыре минуты. Пришлось кормить согласно озвученному выше меню. И нет, даже моей мужской порции ей было мало, но переедать все равно вредно, доберет второй кружкой кофе без сахара. Пусть привыкает.

– Мытье посуды...

– Уже ныряю в раковину!

Я отправился к себе в кабинет, краем уха отмечая плеск воды и характерный скрип. Если ты вымыл фарфоровую тарелку достаточно тщательно, при протирке оной пальцами всегда слышен вот такой скрип, его ни с чем не спутаешь. Не знаю уж, какая из девицы выйдет ведьма, но зарабатывать услугами клининга она вполне способна. Буду этим бесстыже пользоваться.

Смартфон четырежды дернулся под далекий охотничий клич индейцев. Сообщение от мамы. Опять. Лучше прочесть сразу и ответить как можно быстрее: когда я молчу дольше пяти минут, она надумывает себе такое, что потом хоть валерьянкой отпаивай. По литру каждые полчаса...

«Сын, спасибо что хоть иногда отвечаешь... Но вопрос все еще не решен. Ты не забыл какой? Забыл, я уверена. Но мне не трудно напомнить: ты обещал мне подумать о детях. О том, что твоя мама уже не молода и не становится моложе с каждым годом.

Мне звонила Ольга Леонидовна, она едва не плакала в трубку. Ты пришел на свидание с ее племянницей, заказал все, что она хотела, оплатил счет и сбежал! Девочка в недоумении. Настоящие мужчины так не поступают. Мне стыдно за тебя...»

Пришлось записывать длинное голосовое сообщение, извиняться, обещать исправиться, но на свиданки с дочками, племянницами и хорошими знакомыми маминых подруг я не пойду, хоть вешайте! Всё, четыре раза сходил, куда уж больше? К тому же пока меня вполне устраивают отношения без обязательств с Людмилой. Как я понимаю, и ее тоже.

Что у нас на сегодня? По расписанию всего одна встреча. Достаточно важная, с постоянной клиенткой, дамой весьма специфичной во всех смыслах. Вот она-то как раз самая настоящая ведьма, в шестом поколении, ходит ко мне уже более полугода, поэтому привычных для их племени ошибок уже не совершает. Почти.

Ну если и вляпывается иногда, то хоть потом по ушам не ездит, а честно признает свои косяки. Это уже большой прогресс. Исключая те дни, когда мне приходится не раздавать ей полезные советы, а лично разруливать безвыходные ситуации. Хотя нам, профессионалам, напрямую вмешиваться категорически запрещено.

– Посуда вымыта, плита отчищена, мусор в ведре! Могу перейти от исполнения служебных обязанностей непосредственно к учебе в поле?

– Чего ты хочешь, настырная?

– Присутствовать, конспектировать, впитывать, расти над собой!

Вообще-то, работа психолога с клиентом никакого нахождения в комнате третьего лица не подразумевает. Что известно двоим, то знает и свинья. Но если я, допустим, хотя бы связан профессиональной этикой, то эта веснушчатая хрюшка тормозов, похоже, не имеет.

– Оплата по факту наличия видео, – безжалостно напомнила Викуля.

– Ладно, – задумался я, поглаживая бороду. – Слушай сюда: снимать моих гостей категорически не рекомендую. Если хочешь жить, сиди тихо, как мышка под веником. Камеру на меня, звук включен. Один раз клиент попадет на экран, и тебе кирдык. Моему имиджу, кстати, тоже.

– Типа, я труп, а вы без гонорара за сеанс? – уточнила она.

– Типа того.

– Без вопросов, мессир! – Рыжая упала на колени, кланяясь в пол.

– Можешь называть меня по-простому – Дмитрий Андреевич.

– А может, тогда сразу «дядь Мить»?

– Так, возвращаем привычное «ваше благородие»! – сплюнул я.

Теперь понятно, с каким персонажем из фильма «Любовь и голуби» она меня ассоциирует. Но спорить с этой выскочкой себе дороже, а перевоспитывать я не нанимался. Хотя один момент все равно придется уточнить:

– У тебя сколько денег на карте?

– Немного, вы же знаете.

– Сколько точно?

– Ну-у, там рублей девяносто, наверное. В смысле, вам занять?

– В смысле, у тебя из всей одежды домашние шорты, старая футболка, носки и труселя! Я тебя в таком виде даже в магазин за пивом послать не могу. Короче, займешь у меня ты. Ноги в руки, и лезь в инет, ищи себе нормальную одежду по сезону. Недорого!

– Я вам такая не нравлюсь? – Конопатая Вика так вытаращила глаза, словно я ее пыльным мешком по голове огрел.

– Ты вообще не должна мне нравиться в этом смысле. Наши отношения – мудрый наставник энд бесполезная ученица. Все.

– Яволь, ферштейн! – Она по-военному развернулась на пятках и отправилась к себе в комнату исполнять приказ.

По-любому девонька в школе зубрила немецкий, хотя английский сейчас куда как более в ходу. Да и, насколько помню, язык фрицев в Санкт-Петербурге не в моде, сказывается генетическая память о ленинградской блокаде. И пусть мы, русские, всегда склонны прощать побитого врага, но есть вещи, о которых забывать преступно. Ибо история имеет поганое свойство ходить по кругу...

...Статный молодой гвардеец потребовал от скучающего стражника с давным-давно не чищенной алебардой и в такой застиранной униформе, что невозможно было понять, к какому клану он вообще принадлежит, сию же минуту позвать начальника тюрьмы.

Тамасак, стоящий на окраине королевства, среди пустынь и бесформенных гор, охранял восточные рубежи от набегов кочевников. И, как большинство приграничных городов, был еще и признанным местом ссылки.

Судите сами: если преступник сбежит в столице или ином крупном городе королевства, то придется тратить время и силы на его поимку. Если же хоть кто-то умудрялся удрать из Тамасака, то ему даже в голову не взбрело бы возвращаться в центральную часть королевства.

Естественно, он бежал за границу! Вот ведь она, за черной башней, никто не смотрит, перешел ров – и все, ты на свободе! Что, кстати, вполне устраивало всех, так как дальше все равно начиналась пустыня. Голод и жара спокойно, без спешки, мучительно и надежно убивали любого беглеца, о погребении заботились уже пески, лисы и грифы. В городке поговаривали, что стражи сами отводили глаза, когда узник слишком неосторожно готовился к побегу. То есть ему даже помогали...

Разумеется, начальник тюрьмы принял королевского посланника со всем возможным почетом. Он распорядился подать к столу жареное мясо, хлеб и вино, принять и обустроить всех людей и лошадей маленького отряда, особенно двух тяжеловозов с платформой и железной клеткой. Да, он держался на своем посту уже именно потому, что знал, когда не стоит задавать глупые вопросы.

Спустя шесть суток, к концу седьмого дня, в столицу был доставлен странный узник. Никто не мог бы с уверенностью сказать, сколько ему лет, его одежда давно превратилась в лохмотья, а та, что еще держалась, почти срослась с кожей. У него были длинные седые волосы и борода, возможно, некогда черные, но сейчас свалявшиеся в колтуны от грязи неопределенного состава.

Он пах так, словно его не мыли годами, и птицы, пролетающие над его клеткой, резко хлопая крыльями, сворачивали в сторону. Его приезд был обставлен тайной, повозка вошла в город после заката, когда все жители должны были уже спать, для нее специально открывали и закрывали ворота. Колдун из Тамасака был немедленно отправлен к королевскому дворцу.

– Его привезли, мой господин, – подтвердил советник, без стука войдя в покои Шехид-шаха Второго.

Тот находился в постели с тремя обнаженными красотками. И хотя, увы, по ряду причин не мог удовлетворить и одной, но королевский статус обязывал хотя бы имитировать некоторые вещи.

– Все вон...

Девушки разбежались по углам, даже не пытаясь одеться на ходу. Нужно было как можно скорее покинуть королевскую опочивальню, дабы не навлечь на себя огненный гнев его величества. Спустя минуту Нахиман заговорил снова:

– Я дал распоряжения страже заковать его в еще большие цепи и обращаться с ним максимально плохо всю дорогу. Так он лучше оценит ваше расположение и будет благодарен нам.

– Это разумно. А теперь помоги нам одеться!

Когда король уже направился к выходу из своей спальни, он вдруг резко обернулся и наотмашь ударил министра по щеке:

– Никогда не смей врываться без разрешения! Ты лишил меня сразу трех приятных удовольствий!

Советник слишком хорошо знал своего господина, чтобы позволить себе даже тень обиды. Он опустил голову, покорно клянясь, что более подобное не повторится. Но он ничего не забывал...

...Я направился на кухню: учитывая, что всю сковородку умяла эта стройняшка, мне надо было хоть что-то приготовить и для себя. Продукты в холодильнике есть, повторить арабскую/турецкую/сирийскую шакшуку несложно. Однако ноги сами собой увели меня в кабинет: психологам тоже нужна психологическая помощь. Музыка на этот раз скорее раздражала, поэтому обойдемся без нее, тем более что хоть как-то расслабиться удалось и...

– Учитель.

– Дитя, к кому ты обращаешься?

– Видимо, к самому себе.

– Так ты не уверен в этом? Ты всегда зовешь кого-то на помощь, хотя прекрасно знаешь ответ на любой вопрос.

– Я ищу не совета и не ответа. Я хочу понять, что происходит вокруг?

– Жизнь. Бытие. Смена миров и секунд в преддверии смерти, которая тоже есть жизнь. Ибо ничто не появляется из ниоткуда, и ничто не исчезает в никуда.

– Это слишком сложно...

– Или слишком просто. Мы уже рассуждали об этом.

– Да, да. Не выносить оценочных суждений, а принимать все в моменте.

– Кто это тебе сказал?

– Ты, Учитель.

– Ты вычленил из моей речи то, что вне контекста становится глупостью, но упрекаешь в этом меня?

– Но разве не...

– Нет.

– Вы не дослушали мой вопрос.

– Но я на него ответил. Никогда не ставь себе рамки, когда идешь к цели. Движение чаще всего важнее результата, никто не узнает, достиг ли ты той цели, о которой мечтал. Но многих может вдохновить твой путь...

Все исчезло. Наверное, в следующий раз я все-таки включу музыку, с ней проще медитировать. Понятно, что мне никогда не получить ответы на все вопросы, но подобная практика хотя бы помогает не зацикливаться на них, а просто жить.

Я вернулся на кухню. Почему-то жутко хотелось выпить. Наверняка из-за того, как неожиданно и необратимо изменилась моя привычная, устоявшаяся жизнь. В конце концов, это вполне объяснимо: я всегда жил один, визиты милых дам-с обычно кратковременны. Были такие, кто желал остаться надолго, но мне оно надо?

Холостяцкий быт идеален при моей профессии, и очень хорошо, что по окончании практики госпожа Люксембургская навсегда свалит из моей уютной квартиры. После того, как обеспечит мне максимальный заработок, разумеется.

– А вот если подумать, то какого Юнга грязно-бесячьего я вдруг стал так много думать о деньгах? – неожиданно вслух спросил я себя самого. – Мне за консультации платят по маковку, и, в принципе, если взбредет, то в любой момент могу купить и четырехкомнатную пещеру вместо «трешки». Но накопительные счета неприкосновенны! А почему? А на что мы копим? А зачем человеку деньги в целом? Хотим ли мы об этом поговорить, моя прелесть?

Как бы я ни ныл ранее о периоде безденежья, все это вранье чистой воды. Хороший психолог бедным не бывает. Да, я потерял перспективного клиента, просто шваркнув его заточенным карандашом в сердце, и что? Другие-то остались. Значит ли это, что рыжая ведьмочка сумела затронуть в моем сердце неведомые доселе струны?

– Нет, – уверенно ответил я, опять-таки самому себе. – Чушь какая-то...

Та самая «чушь» пришла минут через двадцать, демонстрируя, что она насобирала в интернет-магазинах с доставкой на дом. Названия общеизвестных фирм упоминать не буду, дабы тупо не быть обвиненным в проплаченной рекламе. Я не Бекмамбетов и не ТНТ, не дождетесь.

– Так, в принципе, все по делу. Платье, джинсы, бриджи и прочее. Добавь нижнее белье, пару наборов, не из секс-шопа, а чтоб тебе самой ходить удобно было, ну и всякие гигиенические средства.

– Не поняла...

– Ох ты ж, Фрейд, отец мой небесный! Ну, тебе понадобятся зубная щетка, паста, шампунь, кремы, расческа, полотенце, таблетки обезболивающие, прокладки ежедневные, на три, на шесть, на восемь капель, всякие! Че тупить-то? Сама все знаешь.

– Вы святой? – на пике экстаза едва сумела выдохнуть моя резко покрасневшая ученица.

– Нет, я просто взрослый дяденька. Быстро доделывай все, и вот моя карта, укажи номер. Вычту потом. Через час у меня пациент, хочешь присутствовать?

– Йа, йа! Дас ист фантастиш!

Может, у нее прабабушка немка? Уточнить я банально не успел: Викуля, едва сдерживая слезы радости/благодарности/счастья/умиления, умчалась, сверкая пятками. Как мне на секунду показалось, ее кудри слегка искрили...

Господи, с кем же она раньше общалась, если одно разрешение на покупку прокладок вызвало такую бурю эмоций? Полный мрак. Даже не представляю. И не хочу. Не мое дело. Она практикантка, а не пациент, мне платят не за то, чтоб я копался в ее комплексах. Налью еще кофе.

...В указанное время Виктория Люксембургская все в той же домашней одежде (ни один заказ в Рунете не исполняется быстрее чем через сутки!) важно сидела с блокнотом на стуле в углу моего рабочего кабинета. Ее смартфон мы настроили так, чтобы я был виден, а пациент – лишь слышен.

Если все прокатит, то завтра меня опять ждет пополнение счета. Разумные затраты имеют свойство оправдываться. Глупо сорить деньгами у людей моей профессии не принято. Как и вообще обсуждать собственные заработки. Каждый из нас сам назначает стоимость своих услуг. Образно говоря, цены Фрейда и Юнга колебались в зависимости от успешности лечения и рекламных акций.

Психология вообще отдельная наука, так же, как и психологи, отдельная каста. Допустим, тому же стоматологу в государственной клинике нас не понять. Но это скорее его проблемы, и если захочет о них поговорить, то мы всегда к его услугам...

– Виктория... не помню, как тебя по батюшке.

– Владленовна! – быстро высунулась она.

– Да пофиг. – Я достал из платяного шкафа свой белый медицинский халат.

– Это мне?

– Поразительная догадливость, вы в Питере все такие? Не отвечай. Надевай молча.

– Ой, я в нем утону! А меньше размера нет?

– Сейчас спрошу. – Я вновь открыл дверцы шкафа, сунул туда голову и проорал: – Эй, кто-нибудь! Девушку размер не устраивает! Выбор есть?

– Выбора нет, – вновь прозорливо догадалась наша умничка, закатывая рукава и безуспешно пытаясь подчеркнуть талию, хотя главным было не путаться в полах. – Че дальше?

– Не «чекай».

– Поняла, а че? – Игриво щурясь, Викуля выглядела в моем халате как очень толстый снеговик, которого лепили нетрезвые мигранты из Средней Азии.

– Через полчаса у меня будет пациентка, – взяв себя в руки, подчеркнуто ровно ответил я.

– У психологов клиенты и клиентки.

– Без разницы. Будешь сидеть в углу, рот на замке, глазки в пол, изображаешь практикантку из интернатуры. Можно делать заметки в блокноте, иногда кивать, умное лицо строить не стоит. В твоем случае это будет вызывать подозрение.

Собственно, а как мне объяснить присутствие так называемой ведьмы в рабочем кабинете, когда я там тружусь в поте лица с бабой Фимой? Попытаюсь убедить старушку, что девонька в белом халате – юный медик. Поможем подрастающему поколению перенять опыт старших? Ну пожалуйста, что вам стоит, пусть уж посидит тут, ладно?

Пока Вика с моего разрешения, вооружившись иголкой и белыми нитками, пыталась хоть как-то подогнать большущий халат по фигуре, я установил напротив своего кресла маленькую бытовую видеокамеру. Проверил дважды: меня видно и слышно хорошо, голова рыжей практикантки тоже в кадр попадает, а вот бабуля на кушетке – гарантированно нет. Отлично!

Когда в дверь постучали, я велел переодевшейся Виктории впустить гостью. Пусть Фистимляния Пирамидонтовна (да, это ее реальное имя, все остальное – прозвища, кликухи, погоняла) сразу увидит, что у меня теперь есть секретарь и помощница из младшего медицинского состава. Однако бабка увидела другое...

– Ох ты ж, огневушка-поскакушка!

– Здравствуйте, бабушка! А про кого вы сейчас...

– Бей рыжую!

Вот на этот международный боевой клич я и успел выскочить из кабинета. Хромая на левую ногу, бабка в модном брючном костюме желто-красной росписи под хохлому резной деревянной клюкой гоняла по стенам прихожей мою новую ученицу. Хорошо хоть не по потолку, мне только в начале лета натяжной поставили.

– Брейк! Разошлись по разным углам ринга. – Я встал, широко раскинув руки между противоборствующими сторонами конфликта. – В моем доме разрешен любой кипеж, кроме голодовки! А почему? Потому что ни одна голодовка еще не приводила к смене политического режима ни в одной стране мира.

Бабушка и девочка застыли на бегу, словно две картинки.

– Ниче не поняли, – едва ли не хором сообщили они.

– Хорошо, позвольте для начала представить вас друг другу. – Мне пришлось взять на себя роль дипломата и мажордома. – Итак, в правом углу, у полки с обувью, уважаемая некромантка из-под Тулы, Фистимляния Пирамидонтовна Ягелло! Между прочим, весьма древний род правителей царства Литовского. В левом углу сверху, ближе к люстре (как тебя угораздило-то, милая?!), моя новая ученица и практикантка из революционного Питера, скромница и умница Виктория Люксембургская. Прошу вас обеих любить и жаловать хотя бы меня!

– Ведьмочка, че ли? – не сразу поверила бабка, пришмыгнув баклажановым носом.

– Почти дипломированная и феминистка, между прочим, – обстоятельно доложила Вика, все еще опасаясь слезть.

– Ну и дура, а я, старая, шибко мужиков люблю, – то ли плотоядно, то ли вожделенно облизнулась моя пациентка и, не сказав более ни слова, гордо прохромала в мой кабинет.

– Ты занималась бытовым альпинизмом или тебя просто дворовые кошки воспитали? – тихо спросил я, ловя падающую девицу на руки. – Ладно, не будем об этом, жить захочешь – и не так раскорячишься.

– Данке шен, вы мой герой!

– Слезай с меня, майн либен. – Мне пришлось повысить голос. – Дуй в кабинет, занимай свое место, мы начинаем сеанс.

...В общем и целом, надо сказать, все прошло нормально. Даже лучше, чем я мог бы ожидать. Камера работала бесшумно, рыжая практикантка сидела на своем стульчике тише воды ниже травы, осторожно шурша карандашиком, Фистимляния Пирамидонтовна, или баба Фима, удобно возлежала на красной кушетке, а поговорить бабка была готова на любую тему:

– Честью говоря, мне ж старой по сей день непонятно, че они, молодняк энтот прыщавый, ко мне в дом ломятся! Я им че, вип-отель какой в Шарм-эль-Шейхе? Напои, накорми... ой, ладно, лишь бы платили. Но чеб я их еще и в бане всех своими руками мыла-парила?! Чай, не девочка!

– Руки распускают?

– По пьяни-то – да-а! Им, разморенным, и барсук лесной – что Василиса Прекрасная, лишь бы тыкать куда морковками... Тьфу!.. Срамники, баловники, охальники...

– Как я понимаю, не удовлетворяют?

– Че, прям вот так уж и видно? Есть такое дело-то, грехи наши тяжкие...

Старушка, в принципе, не сказать чтоб была слишком злой. В их мире на Темной стороне всякое встречается, но баба Фима обычно куда более ориентирована на современного человека, чем подавляющее большинство ей подобных. Светоч прогресса, так сказать.

По крайней мере, каждый раз, когда судьба заносит ее в наши края, она непременно три-четыре раза посещает психолога (меня) и, в отличие от многих, вовсе не считает эти время или деньги потерянными зря. Бабка вполне себе прогрессивная, умеет выживать, и я уверен, что у нее есть будущее.

– А как вы смотрите на то, чтоб в разумной степени ограничить давление лично на вас? Возможно, вам стоило бы пересмотреть собственное жилье как некий приют для «жаждущих мужских душ». В конце концов, если они приходят сами и готовы за все платить, то не так трудно...

– Дак от я и уже! Опоздал ты, касатик, я ж сама про то пятый год как думаю и вот уж набор бесовок объявила, помоложе да погрудастее...

Я вовремя успел показать Виктории кулак – за секунду до того, как она распахнет ротик. Понимаю, что все вышеозвученное попахивает не только нарушением законов Российской Федерации, но и поруганием прав женщин всего мира. Но умоляю, пожалуйста, заткнись, лапка! При клиентке таких вещей в лоб говорить нельзя.

– Простите, я не совсем это имел в виду. А если точнее, то совсем не это.

– Не нуди, добрый молодец. Я от уверена, что дельце-то мое выгорит.

– Тут я не могу ни на чем настаивать, вы правы. Однако хотел бы уточнить: неужели за все это время ни один молодой (условно) человек не заинтересовал вас чуть более, чем с гастрономической точки зрения?

Получилось. Расслабившись, Фистимляния Пирамидонтовна охотно нырнула с головой в воспоминания, припомнила пару-тройку имен (такого уровня, что я слегка поежился: золотая молодежь, Государственная дума, высшие эшелоны власти), закатила глаза, пустила слюну и вообще сладко разомлела.

Когда старушка уже начала беззастенчиво похрапывать, я опустил руку, выключил камеру и дал Виктории отмашку тихо, на цыпочках, выдвигаться к выходу из кабинета. Все сеансы с бабой Фимой заканчивались именно так: она у меня засыпала, и я позволял ей подремать в тишине пару часов. Все нормально, все оплачено, мне не жалко, пусть...

– Это что было? – яростно зашипела на меня рыжая, как только мы перебазировались на кухню. – Вы поддержали ее решение открыть публичный дом?!

– Первое, запомни намертво: Никогда Не Повышай Голос На Своего Наставника! Именно так, запомни каждое слово с большой буквы, – жестко отбрил я. – Теперь второе. Психолог не имеет никакого (морального, нравственного, законодательного) права навязывать клиенту свою точку зрения. Мы можем лишь помогать человеку (особи, существу, иной форме жизни) заглянуть вглубь себя и позволить самому (подчеркиваю!) разрешить собственные проблемы.

– Но это же унижение всех женщин!

– У них проблемы с защитой их прав? Они хотят об этом поговорить?

– Кричу чаечкой, – объявила Вика, развернулась и ушла к себе в комнату.

Похоже, у нее точно есть о чем побеседовать с психологом. Но пока рыжая, рыжая, конопатая у меня в ученицах, а не в клиентах, можно мягко игнорировать эту тему. Или, выражаясь простонародно, – забить. Благо, в отличие от тех же ретивых феминисток, мне есть что забивать...

Уважаемая Фистимляния Пирамидонтовна Ягелло пробудилась уже через полтора часа, вполне отдохнувшая, свежая и совершенно довольная сегодняшним сеансом. Конверт с гонораром она протянула мне уже в прихожей. Гости, подобные ей, как вы уже поняли, предпочитают наличную оплату услуг.

Может быть, так и разумнее, но был случай, когда один турист-лепрекон пытался всучить мне опавшие осенние листья. Я тогда не проверил сразу, обычно мои посетители не рискуют так врать, и поэтому, когда тот же тип пришел на следующий сеанс, он взасос целовался с запертой дверью, три дня подряд умоляя меня его впустить. Потом, разумеется, честно платил втрое...

– А девонька-то огонь, – на прощание подмигнула мне баба Фима.

– Псиба, – выдавил я, совершенно не зная, какой реакции от меня ждут.

Когда хромоногая старушка ушла, опираясь на резную клюку, я пошел на кухню, размышляя, стоит ли варить кофе или тупо дерябнуть чего-либо покрепче для успокоения нервов. Помнится, та же мужик-бабка Цветочек советовала три раза в день принимать десять капель валерьянки на стакан спирта – и нервов нетъ! Вообще неть! Усе...

Так вот, знаете, а иногда это совсем не худший метод. То есть откровенно признаю, что на практике он работает. Вот только сейчас я какое-то время живу в своем доме не один, а значит, решать возникшие проблемы с помощью того же накатывания уже не получится. К лучшему ли это или наоборот, время покажет.

– Ваше благородие, а у нас дома выпить есть?

– У кого это «у нас»? – Я зачем-то проверил конверт, пересчитав красные купюры. Бабка иногда специально кладет пару сверх положенного, ей нравится, когда я пытаюсь вернуть лишние, а она кокетничает... – Я психолог, разумеется, у меня всегда есть выпить, но тебе-то зачем?

– У меня стресс и депрессия, – нагло зевнула Вика. – А такие вещи в Питере не лечат, их топят, как в деревне котят, в полусладком или крепленом.

На четверть секунды она меня почти убедила, но потом здравый смысл взял верх. Не стоит подавать девушке плохой пример, в конце концов, алкоголизмом страдают или наслаждаются в одиночестве. Сейчас время других решений.

– Нам стоит поговорить, – открыто предложил я.

– Если вы хотите таким образом купить мою лояльность к...

– Нет, я хочу просто тебя выслушать.

– Тогда да, – согласилась она.

– Иди в кабинет, ложись на кушетку.

– Так сразу? Ой, я не могу. Вы, конечно, видный мужчина, при бороде, жилплощади и вообще, но я не... Не такая. Я без конфетно-букетного периода никак... – краснея, заныла госпожа Люксембургская.

– Заткнись. Марш на кухню.

– Хотя бы кофе с вкусняшкой можно?

Кофе? Легко. С этого и начнем. Когда люди разговаривают, в большинстве случаев им удается прийти к некому компромиссу. Гораздо хуже, когда обе стороны молчат, копя обиды, злость, ведь непонимание не может кончиться ничем, кроме конфликта или полного отторжения. Что тоже весьма печально: наша жизнь и без того слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть...

...Колдун всю дорогу вел себя спокойно, послушно и предсказуемо. Он не пытался ни с кем заговорить, ничего не требовал, обходился куском хлеба и глотком воды, безропотно снося плевки или насмешки стражи. Казалось, что ему все равно, куда его везут и зачем. Если человека не волновала собственная жизнь, то почему должна волновать смерть?

Старик сидел в железной клетке, спиной к вознице, а если чему и уделял внимание, так разве что проплывающим облакам. За всю дорогу никто не слышал от него ни единого слова, стона, не видел хоть какого-то жеста, обозначающего благодарность или гнев. Люди короля не могли объяснить даже самим себе, почему это так пугало...

Когда наконец добрались до города, то солнце уже клонилось к закату, повозку пришлось ненадолго остановить. Прискакавший из дворца гонец удостоверился в наличии узника и предупредил, что ворота откроют, как только стемнеет. О колдуне шла дурная слава, в городе могла подняться паника. Примерно час спустя повозка тронулась, и вот тогда-то пролилась первая кровь...

Двое из шести сопровождающих стражников, не сговариваясь, выхватили мечи и вонзили их друг другу в живот. Они действовали слаженно, молча, без малейшей агрессии, словно во сне. Еще один вдруг упал на мощеную дорогу, сознательно и спокойно положив голову прямо под заднее колесо повозки с заключенным. Смерть была мгновенной.

Перепуганный возница нахлестывал лошадей, но те встали перед воротами, впав в ступор, и не реагировали ни на что. Стражники у ворот подошли поближе, чтобы помочь, но животные резко распахнули совершенно белые глаза и рванули вперед так, что трое мужчин были затоптаны на месте. Лошади метались как сумасшедшие, пока не переломали передок повозки и не вырвались на свободу. Город даже не ведал, какое зло проникло в ту ночь на его улицы...

Молодой король возжелал лично увидеть старика. Он смотрел на него из окна, сверху вниз, чуть прижимая кружевной платок к носу, старательно демонстрируя свои власть и презрение. Колдун равнодушно стоял босыми ногами на холодной мостовой. Узник понимал, кто перед ним, и отлично знал, что в любой момент может быть испепелен заживо. Но не сегодня и не здесь.

– Пусть с этого человека снимут цепи, – наконец распорядился Шехид-шах Второй, развернувшись лицом к главному советнику, – отмоют, накормят, дадут вина и поселят в гостевой комнате. Я буду говорить с ним утром!

Когда король ушел, Нахиман выпрямился и подмигнул страже. Те тут же взяли колдуна в кольцо десятка копий.

– Вы все слышали приказ. Сопроводить в казармы, вымыть, дать хлеб и вино. Да, еще найдите кузнеца, чтоб снять с него эти...

Он не договорил, потому что колдун резко вздрогнул всем телом, и тяжелое железо кандалов просто упало ему под ноги. В ночи раздалось хриплое карканье: громко хлопая крыльями, на плечо старика сел крупный черный ворон. Бывший узник погладил его по голове и пошел вперед, так уверенно, словно уже не раз бывал во дворце. Кто знает...

– Жги, – предложил я, разливая кофе из медной турки в две чашки.

Виктория сделала глубокий вдох носом – и понеслась грешная душа на всех колесах в рай! Проституция – это плохо! Нельзя предлагать старушке организовать публичный дом! Торговля женщин своим телом никогда не бывает по воле самих женщин! Это миф, исторически навязанный обществу проплаченной властями прессой.

Мужчины виноваты, потому что не контролируют собственное либидо и вынуждают к соитию несчастных девушек, за которых и заступиться-то некому! А сколько там насилия, избиений, покалеченных судеб и тел, вам известно?!

Старшие сестры из Университета ведьм-феминисток категорически против всего этого. А если меня интересуют реальные методы борьбы со всем этим уродливым явлением, то они есть. И даже проверенные в ряде стран! Один из самых простых – нужно всего лишь наказывать не проституток, а тех, кто пользуется их услугами: папиков, депутатов, культурную элиту, бизнесменов, полицию, дальнобойщиков и всех прочих...

Разумеется, я слушал молча, не перебивая и не комментируя. Когда она окончательно выдохлась, то сделала слишком большой глоток кофе и обожгла язык. Вот теперь мне можно было отвечать. Очень ровно, без наездов и грубостей. В конце концов, это не та тема, где я мог бы всерьез спорить чисто из мужской солидарности.

– Итак, первое, главное, незыблемое и полностью поддерживаемое мной заявление: проституции быть не должно! Любой! Мужской, женской и в особенности детской. Зафиксируй это у себя в мозгу, ничего не говори, дыши ртом, будет легче. – Учитывая, что она таки послушалась, я решился продолжить. – Тебя ничего не торкнуло при виде кривоклювой бабки по фамилии Ягелло, с клюкой и хромой ногой? Даю пять секунд на размышление...

– Эт... эт се, Папа-яха?! Та ну, не...

– Она и есть! Приезжает в Астрахань по три-четыре раза в год, у нас область низкого давления и сухой климат, при ее проблемах с артритом самое то! Имеет две избушки на дачных участках под Тулой и Смоленском. Для бешеной собаки семь верст не крюк! Разумеется, никакие принцы-царевичи-королевичи и прочие добрые молодцы к ней уже лет двести-триста как не заходят. Это старческие фантазии, которые она холит и лелеет.

– И... се тепей?

– Теперь подумай, как можно отвлечь древнюю старушку от окончательного ныряния с головой в веселую деревенскую шизофрению? Дать ей посильную задачу, обеспечив максимальный покой вместе с полной безобидностью поступков. Баба-яга уже трижды такой «публичный дом» открывала, кукол наберет по магазинам, рассадит во всех углах и спит себе на печке, довольная, как тюлень с рыбкой в Мурманском океанариуме!

– Се, серьесна?!

– Увы. – Я тоже наконец позволил себе аккуратно отпить кофе. – Иногда людям, как и нелюдям, необходимо не столько лечение, сколько банальное сочувствие. И это тоже вполне себе помогает.

– Фы хитлый...

– Я умный.

На этом мы церемонно, словно в Японии, чокнулись чашками кофе. Мне, не вставая, удалось открыть холодильник и достать пакет молока. Вика с наслаждением налила себе полный стакан и, опустив туда обожженный язык, лакала, как рыжая кошка. Зато через какие-то десять-пятнадцать минут могла говорить уже совершенно членораздельно.

После чего мы в четыре руки включили видеокамеру и все проверили. Запись зашла на ура! Моя ученица мигом разобралась, как отправить файлы в университет, я же слегка расслабил булки в надежде, что оплата придет так же быстро, как в прошлый раз.

Забегая на шаг вперед, скажу, что, к моему глубокому разочарованию, коварные ведьмы-феминистки оказались далеко не дурами и еще не раз доставляли нам проблемы. В частности, мне. Люксембургская парила на крыльях полного доверия лишь в ей известных эмпиреях. Куда, как я подозреваю, мужчин вообще пускали неохотно...

В остальном мы прекрасно провели время до обеда. Мне удалось привлечь рыжую к чистке овощей, и буквально в течение часа был готов густой грузинский суп чанахи из баклажанов, картошки, помидоров, моркови, лука и красного болгарского перца. Специи по вкусу, лучше хмели-сунели, сухой чеснок и зелень.

Разве что вместо традиционной баранины я обычно брал курицу. Навар тот же, но по цене куда бюджетнее, да и холестерина меньше. В последние годы, видимо, по вполне объяснимому ряду причин даже барашек из соседней Калмыкии втрое поднялся в цене! Сами посмотрите на рынке...

Я, конечно, зарабатываю, но не столько же? Мои клиенты не всегда понимают, что такое инфляция и повышение цен. Чаще всего сразу впадают в амбиции, стоит лишь намекнуть, что услуги психолога в следующем месяце будут стоить на пятьдесят процентов дороже, чем в предыдущем. А мне приходится говорить все это даже не намеками, а прямым текстом. Громко. Как минимум два раза.

И уж поверьте, кто-кто, а наша нечисть далеко не бедная. Но тут вопрос принципа!

– Значит так, мартышка...

– Мартышка я и есть, мин херр!

– Мин... кто?!

– Да, по-русски не очень звучит, – смущенно повела плечами Виктория. – Но по-немецки это «мой господин, хозяин, работодатель». Норм?

– Ох, пофиг уже. Я иду магазин, тебя с собой не беру, ибо в таких шортах и футболке ты выглядишь бомжевато. Даже для Астрахани.

– А вот в питерском «Дикси» и не такое прокатывало!

– У вас в культурной столице те же синюшные бомжи по утрам дорогущий кофе пьют в туалете Московского вокзала, я сам видел. Запах элитной бразильской арабики аж на квартал! Но у нас это не канает.

– Ну позя-зя-а! Я с вами хочу!

Без вариантов. Пришлось напомнить, кто главный в доме, а кому пора браться за мытье полов. Девочка покапризничала еще пару минут, убедилась, что на меня это не действует, и, не особенно расстроившись, пошла за шваброй. Уже на выходе я в качестве бонуса предложил ей быстренько набросать список того, что лично ей нужно купить.

Ну опять же, по списку: зубная щетка, шампунь, гель для душа, те же прокладки, в конце концов. Да, я психолог, и меня трудно чем-либо смутить, поэтому покупка женских гигиенических средств, что так часто ставит в тупик многих мужчин, для меня не представляет никаких сложностей: ни моральных, ни этических, ни физических, ни финансовых. И мне плевать, как на кассе за моей спиной морщатся тупые бруталы.

Вика кивнула и принесла вырванный из тетрадки листочек, исписанный бисерным почерком:

– Так-то я все заказала. Вот это надо, в основном в аптеке. Получится зайти?

– Вполне. – Я сунул бумажку в задний карман летних джинсов, посмотрю по ходу, непосредственно в «Ленте», аптечный киоск там точно есть. – Заодно попробуй-ка еще разок позвонить в свой универ: тебе вроде обещали общежитие в нашем городе?

Она так смиренно кивнула, что я сразу понял: никуда эта хитрюга звонить не будет! Есть же разница между койкой в каком-нибудь хостеле и отдельной комнате в благоустроенной квартире своего руководителя, на всем готовеньком? Я б на ее месте даже и не рыпался, нашли дурака...

Но ничего, вы же понимаете, мне и самому позвонить не влом. Даже больше, разговаривать с людьми – это моя профессия. Пусть только сначала наведет порядок, уборка у нее получается лучше, чем у меня – это факт. Итак, смартфон в небольшой сумке через плечо, две банковские карты в нагрудном кармане рубашки. Пакет возьму на месте, ключи с собой, можно двигаться. Все, рыжая лисонька заперла дверь в заюшкину избушку.

На выходе из подъезда привычно и вежливо поздоровался с тремя бабульками. Не уверен, что они живут в нашем доме, но то, что эта троица отжала скамейку у детишек или мамочек с колясками, – факт неоспоримый. Пару раз даже полицию вызывали, но и те не справились, а потом еще и извинялись всем отделением...

Впрочем, мне старушки всегда улыбались. Ровно до того момента, как я поворачивался к ним спиной. Это как у дрессировщиков тигров в цирке, им такое тоже делать нельзя:

– Солидный, сурьезный, с бородой. Неженатый он, поди, порченый какой, ась? Да наркоман он и есть! Или еще хуже – энтот... что мужиков целует... филателист, во! Или оно не это, ась?

Я живу в тихом спальном районе, исторических зданий рядом нет, сплошные новостройки, до центра ехать полчаса на маршрутке, на такси меньше, но как повезет. Супермаркет «Лента» есть во многих городах, это большая сеть, примерно как «Метро», но вроде бы меньше «Ашана». Даже не нужна машина, пешком идти минут шесть-семь, с двумя пакетами в обеих руках я пока еще справляюсь.

Так-то, по мелочи, рядом есть местный базарчик, где хорошо брать фрукты и овощи, те же «Пятерочка» и «Магнит». В общем, на любой вкус и кошелек, так что не пропадешь и голодным не останешься. В «Ленту» же я пошел по невнятному зову души, который в простонародье называется «чуйкой», а у людей чуть более образованных – «интуицией», которой я всегда привык доверять.

Первым делом нужно было избавиться от налички за два дня, и банкомат быстренько перевел красные банкноты на мой электронный счет. Потом кое-что прикупив к чаю, свежую семгу, туалетную бумагу, замороженные овощи, адыгейскую соль, мясо и крымский коньяк, я вдруг вспомнил про список гражданки Люксембургской: надо бы внять ее пожеланиям, раз уж сам это и предложил. Далее нервно цитирую свой разговор в аптеке:

– Добрый день!

– Добрый день, мужчина. – Возрастная женщина-фармацевт в сиреневом парике с кудряшками приподняла очки. – Чем могу вам помочь?

– Вот, пожалуйста, посмотрите по списку. – Я передал ей листок, НЕ ЧИТАЯ!

– Серебро коллоидное, настоянное на звездной пыли, два флакона. Моча пестрой коровы, один литр. Свежая! Слюна летучих мышей, дистиллированная, можно даже в виде пасты. Слезы младенца, два пузырька по двадцать пять миллилитров. Шприцы одноразовые, десять штук, к ним кровь девственницы в ампулах, венозная (менструальную не брать!), производства Казахстана или Турции. Веревка повешенного, конец восемнадцатого – начало девятнадцатого века, морской узел, русская пенька, не синтетика! Сперматозоиды озабоченного черного козла, собранные по весне, не ранее ночи Белтейн в мае... – На последней фразе очки спрыгнули с носа на пол, и тетка в белом халате рухнула, задрав кверху ноги в фиолетовых чулках. Тупоносые туфли гордо остались стоять на своем месте.

А сзади уже образовалась очередь из трех человек. В смысле, бабок, что куда страшнее.

– Не задерживаем, молодой человек! Вы тут не один.

– Уже ухожу. – Широко улыбнувшись им всем, я громко объявил, что нет так нет, зайду в следующий раз, и, цапнув листок из окошечка кассы, дернул из аптеки с совершенно неприличной скоростью.

– Поди, украл чего дефицитного, – уверенно донеслось мне вслед. – Куды только милиция смотрит? Так ноне полиция! Им на энто плевать, они ж все оборотни купленые. Ага, вона когда при Советах милиция была, так жулье и носу боялось из телевизору высунуть, а щас – тьфу...

Как вы сами понимаете, оборачиваться и отстаивать свое доброе имя явно не стоило. Вступаться за органы охраны правопорядка тем более. Не тот момент, не то время, а главное, не перед милыми астраханскими бабульками же! Такие затопчут, похоронят, отпоют и не заметят. Не хочу рисковать, это опасно для жизни, в конце концов! Короче, я трусливо удрал...

Сколько добрых слов мне хотелось сказать милой Викулечке, вот только кто бы знал! Но нет, кстати, я виноват ничуть не меньше. Потому что ЧИТАТЬ надо то, что показываешь другим людям! Хотя кому бы в голову могло стукнуться с разбега, что девочка попросит купить ей редкие снадобья для черной/белой/по настроению магии...

Смартфон пиликал раза три, но на тот момент все это было абсолютно неважно. Кому надо, перезвонят! Я решительным шагом двигался в сторону своего двенадцатиэтажного дома, в родную квартиру, где мне очень хотелось кое-кому кое-что высказать прямым текстом и по возможности без мата!

Да, я не понимаю юмора старенького Леона Измайлова, утверждающего, что мы «матом не ругаемся, мы на нем разговариваем». Пусть судит по себе! Лично для меня мат, в той или иной форме, категорически неприемлем! Ну, разве что иногда он уместен в сексе, и то лишь по предварительной договоренности и только между двумя взрослыми людьми.

Быть может, еще при исключительной высоте эмоционального порыва. Это хотя бы объяснимо. Допустим, ты спускаешься с лестницы с полным ртом гвоздей, случайно наступаешь кошке на хвост, роняешь молоток себе же на ногу и, автоматически сглотнув, чувствуешь холод металла в горле, когда жена в ванной, дети играют в Икара на балконе, а теща из прихожей требует принять у нее мешок картошки, и...

Вот только тогда – да, пожалуйста, ради бога, от всей широты души!

Я только и успел подойти к своему подъезду, как металлическая дверь распахнулась и на меня едва ли не выпала Людмила. Моя временная дама сердца, все бывшие до нее не в счет. Мокрая с ног до головы, волосы дыбом, косметика потекла, а...

– Мерзавец! Урод! Бабник! Ненавижу-у!

Она влепила мне звонкую пощечину и побежала за дом, на остановку маршруток, с такой скоростью, что я даже не решился ее догонять, извиняться или оправдываться. Постоял с минуту, растирая левую щеку, и осторожно полез в карман за электронным ключом от домофона.

Фрейд, не к ночи упомянутый, да что у нас тут происходит-то? На полчаса из квартиры выйти невозможно...

Пока поднимался в лифте, проверил телефон. Да, моя догадка подтвердилась: были два звонка от Людочки и одно сообщение, что она на всякий случай все равно зайдет. Дверь в подъезд ей наверняка открыл кто-нибудь из сострадательных соседей, у меня дома она ночевала раз сто, не меньше.

Правда, не убиралась и не готовила ни разу. Но ведь и не для этого же приходила, да?

Я тупо уставился на большущую лужу перед дверью моей квартиры и осторожно постучал. Викуля открыла в ту же минуту. В руках у нее была швабра, волосы собраны в хвост, а из всей одежды только мой кухонный фартук. Мне показалось вежливым сконцентрировать взгляд на ее глазах. В зелени которых еще полыхали оранжевые искры азарта недавнего боя...

– Ой, а это вы?

– А это я. Пришел к себе домой, знаешь ли.

– Но уборка еще не закончена, – повинилась она, совершенно не смущаясь, что стоит тут передо мной почти голая. – Может, вы погуляете еще пять минуточек?

– Может, ты мне уже расскажешь, что тут произошло?!

Я, зажмурившись, решительно вошел в прихожую, снял обувь, аккуратно по помытому, у стеночки, проскользнул на кухню, положил пакет на стол и поставил турку на плиту. Вот ведь эта девица у меня только второй день, а стресс неумолимо начинает накапливаться. Хорошо, кстати, крымский коньяк взял. Способствует восстановлению нервных клеток.

– Ваше благородие? – Вика сунулась было ко мне, но я сдвинул брови:

– Даже не приближайся со шваброй, я тебя боюсь. Стой, где стоишь, и оттуда докладывай: что произошло в мое отсутствие? Можно без театра театровича, но в деталях.

– Йа, йа, натюрлих... – закивала она. – Тут такое дело, у меня уборка, в доме жарко, а мы, питерские, подобные температуры плохо переносим. Пот так и льет! Но если врубить кондей, так просквозит, как мокрую мышку! Дай, думаю, пока вас нет, разденусь и... Ну, так правда же легче, все тело дышит! А потом...

Что потом, было ясно уже даже без ее рассказа. Глазка в двери нет, девонька быстро влезла в фартук, ринулась открывать, а пылкая Люда при виде такого татуированного чуда обложила ее всеми ругательными словами, из которых «сучка малолетняя» было самым цензурным.

Милая Викуля, у которой тоже с ответкой не заржавеет, недолго думая, воспользовалась ведром с грязной водой. А пока моя «дама» пускала мыльные пузыри, ей еще добавили шваброй по физиономии, одним ударом сметая всю боевую раскраску, в смысле, элитную косметику, на хрен!

После чего победительница громко захлопнула дверь, оставив побежденную трехэтажно лаяться в луже на площадке. Но толку-то теперь?

Когда хлюпающая Людмила спустилась, ей под горячую руку попался я. Как вы помните, вопросов она уже не задавала. Вот так, типа, все...

– С мытьем полов ты закончила? Тогда сама марш в душ – и возвращайся на кухню. Переодетой!

– Поняла. А что, по моему списку в аптеке ничего не было?

– Было. Обморок у продавщицы-фармацевта, три отпетые бабки обвинили меня в краже дефицитных лекарств, хорошо еще, не успели вызвать полицию, но мое лицо зафиксировано на камерах наблюдения. Так что это отдельный разговор...

– А вы умеете интересно жить, – с уважением протянула рыжая и босиком отправилась в ванную, развернувшись ко мне голой спиной и сияя двумя розовыми полупопиями. Весьма эффектными, кстати...

...В то утро Шехид-шах Второй навестил свою супругу. Королева сидела в подвалах, оставшихся еще со времен строительства старого замка, на месте которого в свое время и был выстроен или, точнее, достроен новый. По факту, скорее это даже были пещеры естественного происхождения. Каменный пол и потолок, сырые стены.

Сюда не проникал ни единый луч солнца, никто и никогда не услышал бы самых страшных криков, и единственным утешением узника могли быть капли воды, скапливающиеся в крохотные лужицы по утрам. Именно так Алия Несравненная понимала, что высоко наверху взошло солнце.

– Дорогая супруга, как ваше здоровье и настроение? – Король был достаточно умен, чтобы не подходить к решетке слишком близко. – Предвосхищая ваш вопрос, рад сообщить, что мятежники разогнаны и попрятались по углам, словно грязные крысы. Кстати, как вам на вкус эти серые грызуны? Мне в детстве они нравились. Младшему брату, даже благородных кровей, редко перепадала другая еда. Старшие в нашем роду редко церемонятся, но вертикаль иерархии берегут свято!

Королева не повернула головы в его сторону, хотя бывший муж был единственным, кто вообще навещал ее в эти дни. Ни стражи, ни слуг, ни тюремщиков, ни палача, никого. Возможно, ей было суждено умереть от голода. Пока вода еще дает силы, но, по сути, лишь несущественно отсрочивает неминуемую смерть.

– Вы ведь помните, что обманули меня, отдав яйцо этой мерзкой рыжей старухе? Я до сих пор не могу понять ваш поступок. Она ведь обычный человек, неужели у вас ничего не дрогнуло в душе? Что стоило ей продать нашу дочь в рабство, отдать на потеху толпы или же просто убить? Ведь кровь любого представителя нашего вида – это не только золото, но еще и молодость, сила, власть! Вы были крайне безрассудны...

Несравненная попыталась шевельнуться, но цепи надежно сковывали ее крылья, а сил на пламя просто не было. И король это знал, как знал разные методы причинения боли. Его самого когда-то провели по этим ступеням, шаг за шагом, и если сначала он выл, то потом сердце окаменело. Он научился терпеть, выжидать и мстить. Два старших брата слишком поздно поняли свою ошибку, его следовало задушить еще в колыбели.

– К сожалению, ваша ведьма оказалась слишком хрупкой. Люди вообще плохо переносят пытки. Кажется, она сошла с ума до того, как ее отправили на костер. Обычно мне нравится запах жареного мяса, но она так воняла. – Шехид-шах скривил губы и сплюнул. – Что ж, дражайшая жена, мне пора. Если вдруг мимо будут пробегать крысы, не отказывайтесь от них, очень рекомендую!

Уходя, король на секунду задержался в проходе:

– Совсем забыл сказать, я ведь нашел того колдуна, которого пожизненно посадил ваш покойный отец. Быть может, ему удастся взять след?

Когда дверь захлопнулась, по щеке королевы впервые покатилась слеза...

...Юнг, печать пророков, ну вот зачем она это делает? Я покосился на закипающий кофе и, не раздумывая, достал из пакета квадратную бутылку пятилетнего «Старого Крыма». Не то чтоб я был такой уж знаток или фанат коньяков, но этот мне нравился. Хотя мне до сих пор не доводилось быть в Крыму, но ведь съездить теперь уже точно надо, да?

Я не бизнесмен, не депутат, не политик, у меня нет своих фирм, скрытых счетов или недвижимости за рубежом, так что мне-то как раз не страшно, ибо нечего терять. Санкции на меня не положишь, я сам на них положил.

Так что пусть другие помалкивают относительно статуса нашего полуострова. А единственное, что могло бы остановить меня, так это лишь тот факт, что в Ялте, Севастополе, Евпатории, Коктебеле или Феодосии пока никто не искал услуг профессионального психолога для нечисти. А так можно было и поехать...

Горячий бразильский кофе с двумя столовыми ложками коньяка и капелькой меда был просто великолепен. Меня отпустило практически сразу же. В желудке появилось приятное, не тяжелое тепло, а голова слегка закружилась в венском вальсе Штрауса, то есть не агрессивно, а, наоборот, вполне себе умиротворяюще.

Я даже нашел в себе силы забыть о пощечине от Людочки, простить ее, отпустить и больше никогда не приглашать к себе домой. Спустя минуту дополнительным усилием воли мне удалось поставить замороженные овощи на медленный огонь и быстро обжарить два стейка камчатской семги. Дальше все просто: соус тартар к рыбе, кисло-сладкий китайский – к овощам. Из специй только соль и перец.

Когда моя ученица выплыла из ванной комнаты, закутанная в мой же махровый халат, она двигалась исключительно на запах...

– Майн либен, херр официрен, я ваша навеки!

– Облезешь, – холодно предупредил я. – Просто садись и ешь, остывает...

Викуленька смела большой, едва ли не с полкило, стейк за пять минут, добив двойной порцией зеленой фасоли, моркови, баклажанов, картофеля и лука-порея. Каким чудом все это вообще умещается в животе весьма-таки изящной девицы – какая-то загадка века, покруче «Фауста» Гёте или бинома Ньютона. В который раз я задаю себе этот вопрос, а ответа как не было, так и нет...

Я отпустил рыжую на законный отдых, она еще раз напомнила про своего парня, который жутко ревнив и до сих пор неровно дышит в мою сторону. Хотя что лично я ему сделал, непонятно. Вот прямо сегодня посмотрел на голый зад его подруги?! Ну так не я в этом виноват, она сама так развлекалась, имеет право.

Меня-то можно, между прочим, даже записать в невольные жертвы безальтернативного харассмента, поскольку я ни на что подобное не нарывался, но по самую маковку и получил! Огреб, словил, вынес!

Подчеркиваю, без малейшего намека на эротические игры с моей стороны, потому что я такое просто не допускаю...

Когда наконец утомленная уборками и дракой, но зато весьма сытая девонька закрылась в своей комнате, я смог тихо и без лишних глаз задать себе темные вопросы относительно места ее обучения. А это вдруг показалось настолько важным, что совершенно непонятно, как я мог не подумать об этом сразу...

Интернет дома просто летает, планшет у меня почти новый, года три всего, «яблочный», и я им очень доволен. Так и он не помог! Потому что, понимаете ли, даже вот если вы сами, своей рукой, прямо сейчас наберете в любом поисковике «Университет ведьм-феминисток в Санкт-Петербурге», то не найдете ровным счетом ничего...

То есть нет фото самого заведения, классов, аудиторий, торжественного приема в студенты, почетных выпускников, ничего. Есть абонентский ящик, но нет реального адреса. А ведь я читал их письмо и даже общую программу практики, включая список педагогического состава. То есть электронная почта у них есть, рекламная рассылка тоже, а их самих... нет?!

Мне пришлось собирать разрозненную информацию из всех замшелых дыр, но пазл все равно отказывался складываться. Невзирая на определенные подвижки. Начнем с того, что у нас в Российской Федерации вряд ли найдется много вузов под патронажем Великобритании. То есть это уже, скорее всего, ложь.

Зачем? Возможно, для привлечения учеников за деньги, у нас в стране до сих пор котируется именно западное образование. Типа, международный диплом, полученный в России, даст вам возможность получить высокооплачиваемую работу по всей Европе. Треп, разумеется...

Далее...

Берем легенду моей новой уборщицы, конопатой милашки Виктории Люксембургской. Смотрим вместе: город Питер есть? Есть. В городе Питере есть ведьмы? Есть. Среди питерских ведьм есть феминистки? Есть. Вроде бы все детали имеют место быть, да? Ан вот как раз и нет! Почему? Объясняю.

Потому что дальше мы упираемся рогом в простой факт: все это в целом в единую стройную линию никак не выстраивается. Ведь если никакой отдельной школы, колледжа, университета у них нет, то где она училась? Везде и всему онлайн? На профессиональную ведьму, ага, конечно, а как же! Виним в этом кого угодно, хоть Лондон, хоть Лэнгли, не додумали, сэкономили, прошляпили...

Смотрим дальше: девчонка ведьма? Да. Уж поверьте, я их насмотрелся, могу с закрытыми глазами на «Поле чудес» угадывать. Она из Санкт-Петербурга? Да, именно так и указано в ее паспорте, который тоже настоящий. Она феминистка? Да. Там сейчас столько разных течений, что хоть под одно ее жизненная позиция вполне себе подходит. Что дальше?

А дальше всего два вопроса: зачем она здесь и что от меня нужно ее закулисному кукловоду? Я добавил еще немного коньяка в кофе для ясности мысли. Подчеркиваю, немного! Просто чтоб позволить себе не думать обо всем сразу, а мягко сконцентрироваться лишь на данной проблеме.

Итак, девочка из «засланных казачков». Формулировка устоявшаяся, хотя лично мне казаки ничего плохого не сделали. С какой целью некто направил сюда рыжую ведьму? Убить меня, выкрасть мои деньги, прочитать дневники работы с клиентами? Нет, ребята, все мимо.

Убивать меня пытаются с двенадцати лет, когда одна из школьных маминых подружек вдруг поняла, что у меня врожденный иммунитет к магии. Почему ее это напрягло, не знаю, но и бог с ней, она давно в худшем из миров, потому что магия – штука опасная, бумеранг гарантированно вернется тебе же в лобешник! Короче, хоронили тетку в закрытом гробу, чтоб не пугать батюшку...

Больших денег у меня дома нет, стараюсь сразу же переводить все наличные в банк. Дневников работы с клиентами я не веду. Есть короткие записи от руки, они не секретные, но там и сам черт ногу сломит, такой уж у меня почерк.

Да и вообще, в чем смысл всей затеи? Врагов у меня нет. Если бы были, это бы значило, что я очень плохой психолог, не справившийся с проблемами клиентуры. Недавно убитый мною вампир не в счет, хотя отвечать за это рано или поздно все равно придется. Но там обойдется максимум символическим штрафом или выплатой компенсации. По крайней мере, очень на то надеюсь.

Как бы там ни было, Вика появилась точно не из-за его смерти...

Я туманно покосился на коньяк и, подумав, убрал его в кухонный шкафчик. Общее расслабление, как и расширение сосудов с одновременным успокоением нервов, – дело хорошее, но увлекаться им не стоит. Тем более что на смартфоне высветилось новое сообщение.

– «Дмитрий, вы можете принять меня прямо сегодня? Меня убьют...» – вслух прочел я, позволив себе легкую улыбку, и тут же набрал ответ:

«Буду рад вас видеть, дорогой Давид-оглы! Напоминаю, мой гонорар за срочность увеличивается вдвое».

Он не ответил, но наверняка и так в курсе. Что ж, невзирая на расписание встреч, иногда складываются и непредвиденные ситуации, когда помощь психолога может оказаться необходимой прямо сейчас. Я встал и прошел к комнате моей пока еще ученицы. Разумеется, деликатно постучав в дверь.

– Агушеньки?

– Чего? – Я застыл на пороге. – Нет, неважно. Пожалуйста, снова надевай белый халат, у нас будет гость.

– А че... – Виктория сладко потянулась на кровати. – Прям вот точно надо идти? Я чет утомилась сегодня: кухня, мытье полов, психопатка ваша припадочная...

– Надо. – Я на полтона повысил голос. – Придет постоянный клиент, убыр из Башкирии, Давид-оглы Юлаев. А он еще в прошлый раз учуял твой запах. Хочешь знать на будущее, как победить убыра, переодевайся, карандаш в зубы, – и марш в мой кабинет!

– Цвайн минутен, – подорвалась рыжая, резво спрыгивая на пол.

Хотя бы слушается, уже хорошо. Но, как видите, мои законные вопросы о ее месте учебы пришлось отложить до следующего раза. На данный момент в приоритете были куда более важные проблемы. Просто так за срочность никто не платит.

Собственно, учитывая, какой совет я дал Юлаеву в прошлый раз в надежде спровоцировать «эмоциональную лавину», у меня все получилось. Теперь осталось убедить убыра, что все это делалось исключительно в его интересах. Во что он теперь совершенно не верит – и справедливо: метод-то экспериментальный...

Юлаев постучал в дверь куда раньше, чем я ожидал. Видимо, реально припекло! Фактически Вика только-только успела накинуть халат поверх домашних шорт и футболки, как я уже впускал нервничающего мужчину в прихожую.

– Позвольте представить вам мою племянницу, – рыжая изумленно икнула, но спорить не стала, таки не дура, все запомнила, – Викторию Владленовну! Она будет проходить у меня практику от университета, тоже хочет стать настоящим психологом.

– Агась, вся в дядю!

– Э-э, Давид-оглы Юлаев... – нежно выдохнул убыр, опуская длинные ресницы цвета воронова крыла, и мне вдруг почему-то страстно захотелось врезать ему кулаком промеж глаз. – Да что там, для вас просто Давид, или можно даже Дава. Очень, очень приятно...

– Прошу всех в мой кабинет. Вика, ты фиксируешь все записи. Наш гость расслабляется и просто говорит. Ничего личного, ничего компрометирующего, обычный разговор с самим собой. Так?

Мой гость галантно подставил локоть, но конопатая в белом халате четко игнорировала все намеки, являя небывалый профессионализм. Мы все прошли в кабинет, убыр привычно улегся на кушетку, пытаясь принять максимально эффектное положение тоскующего без женской ласки мужчины, а мы с девочкой заняли свои места. Я в кресле, она на табурете в дальнем углу.

Каждый занят своим делом, все готовы, начинаем. Занавес!

– Могу я спросить, что же привело вас ко мне в неурочный час?

– Доктор, вы ведь помните, о чем просили меня в мой прошлый визит?

– Разумеется, помню. Я просил вас прийти с женой. В идеале, конечно, со всем вашим семейством, но такое, видимо, пока достаточно сложно...

– Да. Нет. Я не об этом. Вы хотели, чтоб я сказал четырем своим женам о том, что готов взять в дом пятую!

– О, так что они?

– Посовещались и решили меня убить...

Юлаев незаметно для самого себя расслабился, являя наивной девочке из Северной столицы свой истинный облик. Викуля показала себя очень храброй, поскольку при виде лысого, зубастого, рогатого, жуткого монстра с когтями не впала в истерику, не убежала, роняя тапки, не сползла в обморок, а лишь замерла в ступоре, уронив нижнюю челюсть. Уважаю, молодца деваха! Ай, молодца...

– Когта жены посщитали, щто теперь будут иметь по пять соитий зя нось, дфе перфые и сетвертая сначала бросились дупасить третью. А потом они фсе друшно, ф едином порыфе, кинулись душить меня, их муша и косподина! Што я пережил, хто бы знал...

Если коротко, то в этом и состоял мой план. Обычно мужчины слишком много думают о себе в сексуальном плане. Тройничок в постели? Да запросто! Смена партнерш в оргии через каждые полчаса? Легко! Участие в вечеринках свингеров и съемки в любительском порно? Ха, мы тут все профи, бро!

Однако физиология мужского организма говорит об обратном. После того как ты худо-бедно удовлетворил одну женщину, вторая скучает и мается. Но полноценно отдаться и ей ты сможешь не раньше чем через полчасика. Иначе ей хоть как-то, но хорошо, а тебе только лишний труд без особого вознаграждения.

А если жен три, и каждая в свою ночь, хочет или не хочет, устала или нет, обязана мыркаться три раза? А четыре? А пять... вот тут и затык! Женщины тоже люди, даже если конкретно вот эти – нелюди. И далеко не каждая из них только и мечтает, что не спать ночами, лаская дерганого супруга по три-четыре-пять раз от заката до рассвета...

– Они фсе как услысали про пятую зену, как посшитали – и третья зена, глафная фозмутительница спокойствия, заорала, што ей пять раз не надо-о... Уй-й, што началось, снасяла истерика, потом драка, потом они фзялись за узбекские ножи-пчаки...

А ты что хотел? Чем больше жен, тем больше проблем. Это неоспоримый факт. Выбери одну и живи счастливо, но нет... Вы же все из себя сплошь подражатели султанам да падишахам, восточные скрепы, древние традиции! Вам три-четыре подавай, иначе не комильфо, стандарт не тот, соседи-джинны засмеют, да?

– Дмитрий, што мне телать?

– Давайте подумаем...

– Я не могу тумать, у меня фсе болит, – уже ни капли не стесняясь проявления слабости в присутствии рыжей тихони, простонал он.

– Об этом и поговорим. Как я понимаю, из всего вышеизложенного можно сделать два вывода. Во-первых, вы сами устали от обязательств ежедневного четырехразового исполнения супружеского долга. Во-вторых, ваши жены тоже не пребывают от всего этого в восторге. И ваше гипотетическое предложение добавить в коллектив пятую женщину с сохранением тех же тенденций послужило триггером к скандалу или даже драке?

– Нет, я этого не хотел! Это фы меня натоумили, токтор!

– Я лишь подсказал вам, как может развиться ситуация, – твердо поправил его я, ибо нефиг перекладывать свою вину на психолога. – И, как видите, оказался прав. А вот что бы лично вы мне посоветовали, окажись я на вашем месте?

– Ай, тут и гадать не нато! Отна ночь – отна зенщина, фсе! Фсе оттыхают, фсе тофольны, у фсех здорофый сон, никто не хосет никого убифать и... – Тут убыр вдруг прозрел и хлопнул себя ладонью промеж рогов. – Дмитрий, а я тозе так могу? Нет, прафда могу? Прафда же?!

– Не знаю. Есть кто-то, кто мог бы вам запретить?

– Мне?! Ха-а! – Давид-оглы вскочил на ноги и одним ударом длинного когтя на указательном пальце проткнул кушетку насквозь. – Я осень сильный! Што скажу дома, то и пудет! И пушть только кто-то из соседей или родстфенников хоть слофо протиф скажет...

– Ну, это ваше решение, ваше право, – серьезно согласился я. – Однако мебель ломать не стоит.

Юлаев стал рассыпаться в извинениях, быстро принял человеческий вид и, едва не забыв расплатиться, бросился на выход. Хотя кто бы ему дал забыть? Скромная и тихая Викуля Люксембургская неожиданно храбро встала на пути, забрав не только конверт с гонораром за визит – плюс надбавка за срочность, – но еще и двадцатку сверху на ремонт кушетки.

Так вот, никакие волоокие нежности, томность в голосе, восточная комплиментарность, подмигивания, намеки, уговоры и прочее не помогли. Деньги на бочку, субъект! У петербурженок есть деловая хватка, уважаю...

Хотя, по совести говоря, ремонта там было от силы на десять рублей, две заплатки из фанеры приклеить, но главное – соблюсти принцип. Матрац можно просто зашить, как и красный плед. Кстати, с иголкой и нитками девочка тоже обращаться умела. Тут мы в толстом слое шоколада.

Гораздо хуже оказалось следующее известие, когда Вика, смущенно передав мне свой смартфон, указала пальчиком на письмо из университета ведьм-феминисток. Вот тут все рухнуло ниже плинтуса, настроение испортилось вмиг, и поднять его было нечем. Абзац, звездец, пушной северный зверек и полное кидалово...

Опуская все уважительные прилагательные, вкратце говоря, они не могут быть уверены, что урок проходил именно с представительницей нечистой силы, так как камера передавала лишь ее голос. Визуально фиксировались лишь я и моя ученица. И это, само собой, правда, так и было задумано, но...

Теперь для перечисления денег университет должен быть уверен, что мы не нанимаем престарелых актеров. Просьба все повторить. На полную камеру с широким углом обзора. Если нам не трудно. Пожалуйста.

– Повторить? Это, пресвятой Карл Юнг беспечный, как?! Насильно вернуть бабу Фиму, навести на нее объектив и еще раз поболтать о интимном, а?

– Че вы сразу на меня хрипите? – надулась практикантка в белом. – Я все делала, как вы сказали. Раз пошли такие наезды, надо решать непонятки, а не своих кусать за ногу.

Мне жутко хотелось ее укусить, это да. Но ладно, в конце концов, на одном убыре Юлаеве мой счет пополнился шестикратной суммой. И пусть даже четверть от нее я потерял на старушке Ягелло, день все равно удался. Нечего на пустом месте Бога гневить. Рыжуха права, нужно найти разумный способ гарантированно драть деньги с ее Старших сестричек...

– Кстати, а ты в курсе, что в Сети нет ни одного упоминания о вашем Университете ведьм-феминисток?

– Вы этим удивлены? Вот прям серьезно?

– Шифруются, значит? – кисло предположил я. – Есть хочешь?

– А уже можно?

Я прикрыл глаза, мысленно проклиная вопросительный знак. Почему именно мне... не-е-ет, там в конце крика души тоже придется ставить хитровыгнутую закорючку с точкой. Не хочу, не желаю, не буду. Выгребайтесь сами, а мне пора кормить ненасытную девочку в татуировках и медицинском халате. Я обещал.

– Холодная ветчина с гарниром из поджаренного картофеля и шампиньонов на подушке из красного лука и тертого имбиря. Под двумя соусами, острым красным и белым чесночным.

– Возьмите меня! – едва ли не заорала юная ведьма Вика.

– В смысле? – споткнулся я.

– Возьмите меня учиться готовить! У вас все так легко, красиво и вкусно получается.

– Это потому, что я живу один и никого на свою кухню не пускаю. – Тут была определенная доля правды. – Но давай так: я стою у плиты, а ты максимально подробно рассказываешь мне все о своем обучении на ведьму. Просто так, от первого шага в этом направлении до получения черного аттестата.

– По рукам, вашвысокпревосходительство! – подпрыгнув и вытянувшись в струнку, отрапортовала она. – Начну с самого, тыскать, начала. Предупреждаю, буду бубнить, не усните!

Я приступил к чистке картошки, привычно делая заметку в памяти, что если Виктория так часто использует армейские термины и жесты, то значит, военная тема ей не в новинку. А где у нас готовят профессиональных ведьм для армии и флота? Официально нигде. Вот только правда ли это...

...Колдун был слишком умен, чтобы не понимать очевидного, лишь крайняя нужда в проклятой магии могла толкнуть владык Карандага вернуть его из небытия. В тюрьме он вел себя крайне осмотрительно, местные стражи ни с кем не церемонились, и получить от них ножом в бок было обычным делом. Любое неповиновение каралось именно так.

Хотя его, в отличие от остальных заключенных, держали в отдельной камере, никогда не снимая цепи, но и не требуя никакой работы. Другие узники с кандалами все-таки видели солнце и небо, выходя на рытье каналов или укрепляя стены приграничного города. За этот труд могли дать лишний кусок хлеба, но глоток мнимой свободы был куда дороже...

Чернокнижник знал, как экономить силы. Его обучение было слишком сложным и суровым, оно прошло не в здешних краях. Темные школы были не редкостью в их мире, но, разумеется, разные кланы всегда пытались переманить себе на службу более известного колдуна или некроманта. Часто бывшим товарищам по темным практикам приходилось встречаться на поле боя. Никто из тех, кого он помнил, не остался живым.

Когда старый король Шехид-шах Первый пленил его, раненого, почти затоптанного лошадьми, он все еще мог сопротивляться любой силе, но не огню. В день той битвы ему повезло выжить. И это было главным. Хотя сам факт того, что он попал в тюрьму и должен был сгнить там, конечно, царапал сердце. Пусть оно было покрыто толстым слоем черного пепла и едва билось, а колдун давно приучил тело не реагировать на боль.

Сегодня силы тьмы вернули его в мир. Он слишком долго ограничивал себя во всем, чтобы упустить шанс отомстить. Ибо лишь мечта о мести поддерживала в нем жизнь долгие двенадцать лет. Тело колдуна таяло, но его дух не был сломлен! Больше он не потерпит над собой ничьей власти, и все королевство должно принадлежать только ему...

...Стражники принесли в его комнату большую бочку и наполнили ее горячей водой. Ягр опустился в нее прямо в одежде, и через минуту вода потемнела от грязи. Двое слуг осторожно принялись отмывать его тело, колдун же не сделал ни одного жеста, словно бы принимая все услуги как исполнение его собственной, а не королевской воли.

Воду меняли четыре раза, и только на пятый она стала более-менее чистой. Когда вошел человек с ножницами и гребнем, колдун было хотел прогнать его, но, подумав, позволил привести свои волосы и бороду в приемлемый вид. Две полуобнаженные девицы принесли вино, жареное мясо, белый хлеб, сыр, мед и фрукты. Для узника, годами питавшегося сухарями и дождевой водой, это было непозволительной роскошью.

Когда чернокнижник утолил голод, те же девушки расстелили кровать и призывно поманили его. Что ж, видимо, новый король и впрямь нуждался в услугах старика. Долгая ночь прошла сладко во всех смыслах. Черная магия всегда питается свежей кровью.

Наутро мрачные стражи унесли два трупа. Никто не задавал вопросов. А потом первый министр объявил, что его величество ждет. Старик накинул предложенную мантию из черного шелка и впервые заговорил:

– Скажите ему, что Ягр готов служить его трону...

...Рыжая недотрога уселась на табурет, удобно прислонилась спиной к стене и, мечтательно облизывая губы, пустилась в долгий рассказ. По ее словам выходило, что ведьмовские способности она осознала в себе еще в раннем детстве, едва ли не по выписке из роддома. Честное-пречестное слово!

Еще мама говорила ей, что там была жутко вредная нянечка, обкладывающая грязным матом всех страдающих рожениц, но крошка Вика просто глянула на нее, сдвинув бровки, и та на следующий же день ушла замаливать грехи в монастырь на Соловках. Вот так вот, ни больше ни меньше!

Потом, в садике, девочка с рыжими кудряшками коноводила всей группой и увела двенадцать детей через дыру в заборе снимать леса со Спаса на Крови. Она так в песне у Розенбаума слышала, папа включал. От всей души решила всем сопливым коллективом помочь лысому дяденьке с усами исполнить мечту, но детишек, идущих парами по Невскому без сопровождения взрослых, перехватили уже на Фонтанке.

А в средней школе маленькая умная Викуленька дважды поджигала кабинет химии сочетанием несочетаемых веществ, а разок таки умудрилась вызвать искрящегося синего демона, случайно прочитав химическую формулу производства серной кислоты наоборот. Ну и, видимо, щедро добавив что-то от себя.

Короче, особого выбора с предложением мест учебы у нее не было. Так что история с попаданием в тайный, закрытый, мало кому известный Университет ведьм-феминисток была просто идеальным выходом для такой милашки.

Как она его нашла, или как они ее нашли, – это отдельная и весьма мутная тема. Но каким-то египетским чудом это случилось, они сошлись по адресам, списались, обсудили детали, и вот уже обычная рыжая девочка осознанно принимает себя как современную ведьму. Типа, раз все так, то по-любасу иначе и быть не может. Вкурили?

Ну, если нет, да и не очень надо! В конце концов, кто я такой, чтобы прямо сейчас лезть к ней с подозрениями или, по-украински, с ржачным словом «пидозра»? Стройтесь в очередь, потому что это буду точно не я.

– Итак, все готово. Посыпаем мелко нарезанной зеленью – и на стол.

– Как вы такое делаете, ваше ж, мать вашу, благородие?!

– Тр-р, тпру! Куды натягиваешь вожжи, наездница? – Попытался притормозить ее я, хотя Вика уже вовсю подпрыгивала с ложкой на табуретке на полметра вверх, с присвистом и гиком. – Уроки готовки не входят в общую программу, но если ты способна хотя бы почистить морковку, не лишившись ни одного пальца, то считай себя в деле!

Пока она накинулась на первую порцию (а я уже точно знал, что будет и вторая...), у меня было время спокойно обдумать все ее предложения. Ну ладно, допустим, «предложения» – это не точное слово. Давайте так: я пытался разобраться в том, что она упорно старалась преподнести мне как прямые доказательства своего обучения в университете ведьм. Ах, да! Не просто сестер Вики, а настоящих ведьм-феминисток!

– Тебе еще?

– А там что-то осталось на сковородке? – не сразу поверила своему счастью рыжая плодожорка. Хотя нет, эти насекомые только фрукты жрут, а моя ученица метет себе в пузо все подряд.

– На одну тарелку хватит. – Я широким махом выгреб деревянной лопаточкой все, что оставалось, щедрой рукой от души добавив оба соуса и даже предложив третий, хоть кисло-сладкий китайский здесь вообще не канал! Ни в какую сторону, ни нашим россиянам, ни вашим азиатам...

– Ты остановилась на том, что сама меня выбрала в качестве наставника, хотя остальные студентки плюс все педагогини были категорически против, так?

– Ом-ном-ном...

– В смысле?

– Ом-ном!

– А, ты в том плане, что, несмотря на крестовый поход против массового мнения большинства, сумела-таки убедить их всех, что едешь именно в Астрахань, а мои услуги непременно должны быть оплачены?

– Нямк. – Рыжая смачно облизала ложку, смотря на меня самым влюбленным взглядом.

Кто сказал, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Это вы еще женщин не кормили, там дорожка вдвое короче. Кофе я разливаю по утрам или в обед, но не на ночь, поэтому гостье был предложен чай. Сложносоставной, из восьми трав, предгорье Эльбруса, беру у знакомых карачаевцев, другим не доверяю: мало ли какой белены насуют. Я наполнил две кружки.

– Ой, а... а вы же ниче не ели!

– Мне надо худеть, – соврал я.

– Понимаю. Да, так-то, пожалуй, стоило бы, конечно, сбросить десяток кило... – радостно поддержала меня Викуля, но мигом заткнулась под тяжестью моего взгляда.

Некоторые не просекают сарказма. Будем учить.

К чаю был порезан на ломти свежий круглый кекс с изюмом и посыпкой из сахарной пудры. Вкуснота еще советской рецептуры, тоже надо знать, где покупать. В маленьком городе с такими вещами попроще. Но вот в обеих наших столицах приходится много где побегать, прежде чем найдешь.

– Мне придется искать возможности как-то договариваться с пациентами, чтоб они соглашались на видеозапись, – задумчиво начал я. – Все дело в том, что по этическим соображениям мне, как врачу, никак нельзя делиться хоть с кем-то проблемами тех, кто ко мне приходит.

– Ом-ном-но...

– Прожуй, потом скажешь.

– Шеф, я к тому, что... че такого-то? Ну, допустим, вот Старшие сестры из университета будут знать, что у заезжей Бабы-яги есть проблемы с флягой, которая свистит! И что? А все, кто с ней общается, типа, в упор этого не видят, да?

После короткой паузы мне пришлось признать, что да, скорее всего, это давно не тайна. Но если подходить к вопросу с такой точки зрения, то наличие всех моих пациентов в Астрахани особо хранимым секретом не является. Все, кто меня знает, обычно рекомендуют мои услуги своим знакомым.

И все-таки непонятная тревога меня поцарапывала, что-то во всей этой затее было не так. Еще бы знать, что именно!

– Вашвысокмордоворотие, а если мы будем по чесноку предупреждать всех ваших, что снимаем их на камеру? Ну, там, типа, вам за это дело скидка в пять процентов! Клюнут?

– Они за один процент маму с папой продадут, да еще сами доплатят, чтоб и дедушку с бабушкой забрали, – трезво признал я. – На Темной стороне мира родственные связи, как правило, мало что значат. Но ты права лучше предложить им это в рамках контракта, чем делать тайные записи, которые могут впоследствии где-то всплыть.

– По рукам, шеф! Я вся из себя в доле! А кекс кончился? Печалька-а...

Кажется, она умяла килограммовую выпечку, даже не заметив. Как не заметил и я, но мне-то простительно. Я угощаю гостя, а потому чужих калорий не считаю! Но если кого потом разопрет в талии поперек себя шире, то и это тоже не моя вина. Уж как хотите, но мое скромное дело – накрыть стол, а вот уничтожение блюд – уже ваше...

– Д... да-анке шен. – Рыжая ведьмочка вставала со стула боком, словно обожравшийся средиземноморский краб. – Пс-суду я вымою, прям щас. Дойду до раковины, и вот...

Спорить не буду, она действительно дошла и, невзирая ни на что, пустила воду, хватая одновременно и губку, и гель. Посуду, кстати, тоже вымыла без проблем, ничего не упустив и не расколотив по ходу дела. Но стоило ей закончить, как раздался стук в дверь.

– Откроешь?

– У меня руки в пене...

– Ладно, я сам.

Да, мне пришлось вставать, плестись в прихожую, отпирать замки и...

– Мир дому твоему, почтеннейший. – Два невысоких, узкоглазых, двурогих шайтана одинаковой внешности, в красных спортивных костюмах, низко поклонились мне с порога. – Нас послал Давид-оглы! Он нижайше просит передать ему твою двоюродную племянницу, деву с огненными волосами, для присмотра за хозяйством. Рехмет!

– Я склонен дать отрицательный ответ, – в стиле «Пиратов Карибского моря» буркнул я. А надо было просто захлопнуть дверь...

– Наш господин учел это, мы готовы заплатить калым золотом. Рехмет!

– Меня не интересуют деньги. И чтоб Юлаев знал, эта девочка со мной, и она не продается ни за какие деньги.

– А как же наш рехмет?

Нет уж, никакого «рехмета», парни. Я без уточняющих вопросов с ноги врезал первому в пятак, разбив ему дюндель в брызги! Второй успел уклониться от моего хука левой и ловко врезал мне рогами в солнечное сплетение. Согнувшись буквой «зю», я дал ему надежду, а сам, коварно цапнув за переднее копытце, перекинул за спину и долбанул об стену! Пока тот зигзагами сползал вниз, его товарищ напал на меня с удушающим приемом сзади...

Вот вроде бы тощий козлоподобный тип, лезет в драку с более высоким и сильным противником, так что, у него шансов нет? Но, допустим, если он у вас на шее и уже сцепил свои тонкие ноженьки в замок, а вам с каждой секундой все труднее... и труднее... элементарно... дышать и... и...

– Бэмс! – Раздался малиновый звон, давление на плечи исчезло, а воздух (сладкий, свежий, целительный воздух) вновь начал наполнять мои легкие.

Что это было, Фрейд позолоченный и Юнг в серебре?!

– Бэмс! – раздалось еще два раза, после чего кто-то крайне заботливый и немножечко сильный помог мне встать на ноги.

Горло болело, но вроде ничего не переломано. Я пощупал шею и огляделся по сторонам. Рогатых шайтанов с азиатскими физами нигде не видно, дверь в квартиру заперта, за спиной пыхтит старательная Викуля, левой рукой изо всех сил пытаясь поддерживать меня, а в правой сжимая чугунную бабушкину сковородку. Надежная вещь, почти антиквариат, очень ценю и ни на какой «Тефаль» не променяю. Теперь уж точно...

– Это что за узбеки, калмыки, казахи, буряты, корейцы, японцы, киргизы, уйгуры, китайцы, якуты и... так-то я не очень в них разбираюсь... Короче, я их с лестницы спустила.

– Рехмет.

– Слышала уже, а че им тут всем от вас надо?

– Тебя...

– Че?!

– Идем... на кухню, там коньяк...

– Поняла, не смею спорить с начальством и даже немножко за!

...Я наполнил два широких бокала на короткой ножке, рыжей спасительнице – на толщину пальца, себе налил полный. К сожалению, в моей работе с нечистью бывают и такие эксцессы. Вот вроде бы ты только что помог им с решением той или иной проблемы, они воспряли духом, поверили в себя – и сразу на тебе же отыгрываются!

Жаловаться некому и некогда, не позаботишься о себе сам, похоронят в закрытом гробу, еще и с осиновым колом в сердце или отрубленной головой под мышкой, чтоб гарантированно не восстал в канун Дня всех святых.

– Шняга барсучья?

– Вот именно...

После такого многозначительного тоста пили не чокаясь. Мне надо было успокоить нервы, а она, похоже, вообще впервые попробовала коньяк. Хотя девочке давно за восемнадцать, я сам паспорт видел, да и вообще, в Питере-тире-пить! Не мои слова, не я придумал и в целом «шнуровщину» не одобряю, но песня запоминается, чего уж...

– Не спеши, коньяк пьют маленькими глотками, а не выливают в глотку, как пиво.

– Ой, кхах, тьфу, – ожидаемо закашлялась она, и крупные слезы повисли на рыжих ресницах. – А так... мне нравится! Чесслово!

– Поколение ЕГЭ, ничего не умеют... Короче, наш общий знакомый, господин Юлаев, возжелал забрать тебя к себе для «работы по дому».

– У него там и так четыре жены!

– И я о том же. Будь у него серьезные намерения насчет тебя, я мог бы его хотя бы выслушать, а так... только сразу в морду. Бесы по-хорошему не понимают, нижние чины, гопота подворотная по факту.

– Вы... за меня з-ступились?! – умиленно выдохнула Викуля, для которой, похоже, и нюхнуть коньяк было достаточно для ухода в тихую гавань.

Как же пали в моих глазах нынешние студентки петербургских консерваторий и балетных школ... В моей молодости все было иначе! Мы зажигали, поджигали, подпаливали и палились по хатам на Черной речке так, что и на Васильевском острове слышно было!

– Заступился. На свою голову. – Я сделал глоток, катая коньяк на языке. – И что ты там мне пела про ведьм-феминисток, которые отвергают любое насилие? А кто тогда отхреначил сковородой двух бесов? Кстати, вполне профессионально.

– Псиба, я эт... теннисом зна-знанималася ф детстве...

– О, да ты в стремнину?

– Ни ф однома глазу, ик!

Я чудом успел подхватить ее, когда она вдруг стала сползать со стула под стол. Моя активная гостья/ученица/спасительница оказалась совершенно беспомощной перед алкоголем. Есть люди, которым нельзя пить, потому что они потом агрессивные или творят дичь, а этой красе, наверное, нельзя даже позволять сидр лизнуть! Какой ей коньяк, какие застольные разговоры, срочно под одеяло – и баиньки...

Мне пришлось нести Вику на руках. Была мысль сначала доставить в туалет, но девонька вообще берега потеряла. Ладно, сразу в кровать. Я уложил ее как есть, в футболке и шортах, сняв только мои же тапки. Укрыл пледом, задернул занавески. Летом солнце садится поздно, но эти окна на северную сторону, так что выспится.

– А фы красивашный, – не раскрывая глаз, невнятно мурлыкнула Викуля, изобразив губками воздушный поцелуй. В результате выдула слюнявый пузырь и уснула как младенец.

Я поправил плед, вышел и тихо закрыл дверь. Недопитый бокал терпеливо ждал меня на кухне. Срочных дел не было, меня никто не домогался по сотовому или электронной почте, но и ложиться так рано тоже не имело смысла, все равно не усну. Слишком эмоционально насыщенный выдался день, и он еще не закончился...

...Молодой король отлично представлял себе, кого ввели в тронный зал. В иной ситуации жизнь этого человека не стоила бы и веревки для повешения, ибо любая услуга Темной стороны всегда оплачивается втрое – временем, золотом, кровью.

Но сейчас более важным казалось другое: пока не найдена его единственная дочь, законная наследница престола Карандага, власть Шехид-шаха Второго так и будет тонуть в постоянных мятежах и восстаниях. Люди, рожденные свободными, плохо переносят удавку на шее и плеть на спине...

Да, можно выжечь всех недовольных, но кто тогда будет работать на полях и кормить его войско? В котором также блуждают разные слухи о смерти старого короля. Какое-то время казна сможет содержать столицу, но на окраинах неспокойно, а соседи всегда готовы под шумок оторвать спорный кусок земли.

– Даже мои родные братья не побрезгуют этим, – пробормотал Шехид-шах, нервно сглотнув. Он вдруг почувствовал запах крови, исходящий от человека в черной мантии, стоящего перед его троном, и это возбуждало...

– Ты знаешь, кто я?

– Да, – кратко ответил колдун.

– Мне удалось вытащить тебя из смрадной тюрьмы, куда мой бывший тесть отправлял неугодных ему подданных гнить в грязи и собственных нечистотах. Тебя отмыли, накормили, одели. Чем ты готов заплатить за мою милость?

– Я буду служить королю.

– Ты немногословен. Но, быть может, это к лучшему: чем больше слов произносят люди, тем сложнее понять, что у них на уме. Они уже и сами не знают, чего хотят – свободы или хлеба, жизни или смерти...

Старик промолчал. Он видел озлобленность и неуверенность того, кто занял трон, не принадлежащий ему по праву, прекрасно понимая, что страх короля может быть крайне опасен. И да, он будет служить трону. Ровно столько, сколько сочтет нужным.

– Скажи мне свое имя, чернокнижник!

– Ягр.

– Что ж, Ягр, смотри на меня и запоминай...

Король встал, одним движением скинул синюю бархатную рубашку с золоченой вышивкой и выпрямился. Зрачки его покрасневших глаз стали вертикальными, губы раздвинул длинный черный язык, а за спиной раскрылись огромные крылья дракона. Стражники невольно вжались в стены. По тронному залу пролетело горячее дыхание зверя...

– Служи мне, и награда будет велика. Но если ты хоть раз только помыслишь о предательстве, смерть в огне настигнет тебя, где бы ты ни скрылся!

Колдун ничего не ответил, но, склонив голову, опустился на одно колено. Этого оказалось достаточно. Шехид-шах Второй принял молчаливое проявление полной покорности бывшего узника. Теперь можно было поговорить и о деле...

...Пригубив обжигающе-нежный крымский янтарь, я вновь взялся за планшет. Британо-российский Университет ведьм феминисток действительно нашелся, стоило лишь кардинально изменить параметры поиска. То есть искать не само учебное заведение, а их преподавателей. Пара имен, как вы помните, была мне знакома по рекомендательному письму, где мне предлагали работу наставника.

А теперь поступаем как мой знакомый оборотень в погонах из ФСБ. И да, он реальный оборотень! Проходил у меня курс по самоконтролю в полтора месяца, очень обстоятельно и целенаправленно. Теперь, когда ему надо, он волк, когда надо – человек, и никакие фазы луны на него больше не влияют. Вот что значит вовремя направиться к психологу.

– Ищем профиль гражданина в Сети. Так, «Одноклассники», «ВКонтакте». Смотрим, что нам интересно. А теперь проверим его друзей и подписчиков, иногда они гораздо более информативны, чем сам клиент. Ну-ка, ну-ка...

Раньше это называлось «перекрестный допрос свидетелей», но сейчас в подобных вещах нет нужды. Люди стали настолько тщеславны и зациклены на любви к себе, единственным и неповторимым, что выкладывают в Сеть едва ли не каждый свой пук! Даже если кто-то умнее и старательно шифруется, то его по-любому сдадут родители, дети, друзья, знакомые, случайные прохожие, лишь бы самим попиариться ради лайка. Цифровая жизнь не подразумевает личного пространства, все секреты на виду.

Итак, университет был и есть, это факт. Поступить в него сложнее, чем в личную охрану корейского лидера Ким Чен Ына. Скорее они сами по личным каналам находят себе учениц (мальчиков, как я и говорил, гонят в шею!) и готовят их по весьма своеобразным программам, с получением международного диплома.

– Вот только для чего? – делая очередной глоток, крепко задумался я. – Если исходить из того, что «наглосаксы» впитывают русофобию с молоком матери, вспомнить хоть Редьярда Киплинга, хоть Агату Кристи, хоть ту же Джоан, мать нашу, Роулинг... Чего они нам хотят сделать хорошего, занимаясь обучением и вербовкой наших ведьм?

Я встал из-за стола и убрал бутылку в кухонный шкафчик. Коньяк – хороший доктор с одного бокала и приятный собеседник – с двух, но после третьего, как ни выеживайся, начинается натуральное свинство. Мне нельзя, да и другим не рекомендую.

– Резюмируем. Некое образовательное учреждение, базируясь в Северной столице, берет на себя затраты по поиску и обучению юных девушек с задатками так называемой «сырой магии», – продолжил вслух размышлять я, направляясь к себе в кабинет. – Да, это антинаучная чушь, но читатели фэнтези такое любят. Каждой приятно считать себя отданной в детдом принцессой, до сих пор не принятой в клан ведьмой в седьмом поколении, королевой всех миров, которую спрятали на Земле от происков злых инопланетных сил...

На минуточку я попробовал представить себе в качестве такой бесценной ценности (уж простите!) заметно похрапывающую в соседней комнате Вику. Не, не, не! Принцессы не храпят, не чавкают, не ходят в туалет, не чистят зубы, не расчесывают волосы, не моются, не меняют прокладки и все равно свежи, утонченны, воспитанны и за пять шагов уже источают аромат розы! В крайнем случае, белой французской лилии...

Тьфу, прости господи, хрень-то какая!

Почему-то мне взбрело в голову, раздевшись, улечься на той же красной кушетке, которую обычно оккупируют мои клиенты. Кстати, признав, что вещь действительно очень удобная и расслабляющая. Спине тепло, шея не затекает, ноги вытянуты и отдыхают, сплошной кайф...

«Дмитрий Андреевич, все хорошо?» – спросил меня внутренний голос.

– Спасибо, мне комфортно.

«Тогда о чем бы вы хотели сегодня поговорить?»

– О моей ученице Виктории Люксембургской, – самому себе сообщил я. – Признаться, иногда она ставит меня в тупик.

«Например?»

В общем, если кто не понял, я уснул уже на третьем вопросе. Так крепко и сладко, как никогда. Со снами вечно бывают такие проблемы, вроде бы каждую ночь одно и то же – ты закрываешь глаза, дышишь ровно, кисти рук теплеют, мыслей в голове ноль, и вдруг с разбегу летишь в неизвестные/прозаические/сказочные/бытовые/знакомые/незнакомые чудеса. В простонародье они называются «сновидения»...

Но как именно будет развиваться ваш сон, какие образы примет и куда вас приведет в тот момент, когда вы подпрыгнете на кровати с мокрыми от пота волосами и дико бьющимся сердцем, когда жить уже не будет хотеться ни капли, потому что страшная ночь уже предсказала будущее...

А что, у вас такого не было, да? Вы счастливые.

А вот я иногда боюсь спать именно потому, что в темноте приходят сны...

Утром меня разбудил запах горелого. Вот реально, насколько хорошо прошла ночь, настолько же нервным было утро! Разумеется, я вскочил как подорванный и в одних трусах бросился тушить плиту, где на сковороде едва ли не в уголь сгорела докторская колбаса, залитая одним яйцом, а перепуганная виновница сидела под столом, нервно сжимая никому не интересный половник...

– Ваше благородие...

– Госпожа удача? – продолжил я, быстро распахивая окно. – Она тебя покинула! Никогда не приближайся к моей кухне без разрешения, пироманка несчастная! Какого апостола Курпатова-неверующего тебя понесло сюда с утра пораньше?

– Хотела сделать вам приятное...

– Таким образом?!

– А каким надо было? Вы хоть намекните, что ли...

Вот и поговори с ней. Я вовремя осознал, что когда ты в трусах, то топать ногами грозно не получается, скорее это смешно. Ну а лишний раз веселить эту мартышку рыжую по меньшей мере непедагогично. Поэтому я закусил нижнюю губу и ушел, тряся бородой, как козел Тора. Сейчас переоденусь, вернусь и показательно накажу милую Викуленьку, да так, чтоб навек запомнила, что... что... ой, да тьфу на нее!

Запах гари рассеется быстро, надо будет открыть форточку и в противоположной комнате. Да, девочка явно пыталась показать себя более полезной, чем она есть на самом деле. Но родители-то ее куда смотрели, если дурында в двадцать один год яичницу с колбасой поджарить не может? Как же они ее опекали и берегли от всего мира? И самое главное, почему их косяки теперь должен исправлять я, мне это за что на голову свалилось?!

Со стороны кухни донесся звук пущенной воды. Вот это правильно: если Вика умеет мыть посуду, так пусть пока этим и занимается. Колбасу и яйца, конечно, придется докупить, но, как говорят евреи, если проблема решается деньгами, то это не проблема, а расходы. Я даже не берусь с этим спорить, хотя подобных «премудростей» хватает у каждого народа.

Нет, конечно, решение оставить Вику в доме было ошибочным. Надо признать это и не усугублять ситуацию. Поблагодарить за помощь, принимать по вечерам, честно отрабатывая ее практику и мои скромные гонорары, но предлагать ей еду и кров, право, чрезмерно. Я слишком привык жить один и не готов брать на себя такую ответственность.

Рыжее недоразумение, все в тех же желтой футболке, серых шортах до колен и моем длинном фартуке, старательно намывало все, что попадалось ей под руку.

– Свистни от плиты и приткни уже куда-нибудь свою деятельную задницу, – вежливо попросил я, не зная, с чего начать. – Утренний кофе сам себя не сварит.

– Я больше не буду...

– Чем тебя кормили родители?

– Не знаю, я их почти не помню. Мама все время пропадала в командировках, папа плавал на танкерах, порой по году дома не был. Меня чаще в интернат сдавали. – Студентка Люксембургская поставила на полку чистую сковороду и уставилась невидящим взглядом в окно. – Потом они уехали за границу, а я поступила в университет ведьм. Но вы не подумайте, они хорошие, подарки присылали даже, иногда деньги на карту. Мы с ними по электронке списываемся!

Мне стоило огромного труда не впасть в профессиональный раж, предложив девочке поговорить на эту тему. Многие проблемы и комплексы тянутся из детства, и с большинством из них можно работать, корректировать, исправлять, а для этого время от времени следует ходить к профессиональному психологу. Это не страшно и не стыдно.

– Ты собиралась позвонить своим кураторам по поводу общежития?

– Ой, я звонила...

– Неправда.

– В смысле, я не дозвонилась...

– Опять неправда, чего ты мне по ушам ездишь? Неужели так нравится проводить весь день в компании очень недоброго небритого мужика и его клиентов, отбитых на всю башню? Короче, не надо ля-ля, как твои вещи доставят, собираешься и...

– А я, кажется, придумала, как нам проводить сеансы так, чтоб Старшие сестры снова вам платили! – мигом опомнилась рыжая, подпрыгнув для усиления эффекта.

Фрейд и все присные, вот умеет она заинтересовать, да?

– Вы были готовы предлагать клиентам деньги, но сами говорите: денег у них полно. А что, если, наоборот, они будут приплачивать вам за то, что их показывают по отдельному каналу видеосвязи и теперь даже будут узнавать в лицо на улице?

– Чушь какая-то, – не поверил я. – Зачем им это?

– Люди тщеславны, а нечисть, похоже, втройне...

Ну, э-э... Это имеет место быть, хотя глубоко сомневаюсь, что тот же Юлаев захочет светить своей истинной физиономией на весь интернет. Разве что если будет уверен, что смотрят женщины. Ведьмы, феминистки, красавицы, все это неважно, главное, что он будет звездой канала для противоположного пола. На такое убыр может и клюнуть...

– Допустим.

– Точняк, шеф! Все будет даст ист фантастиш! Давайте хотя бы попробуем!

Теперь уже и мне самому стало интересно: а насколько тщеславной может быть хоть та же баба Фима Ягелло? Да, ей многие вещи по барабану, но всеобщее внимание... Что, если убедить ее поделиться с публикой своими проблемами в виде неверных и похотливых принцев, царевичей, королевичей? А ведь бабке реально будет что рассказать, полезное в плане психотерапии для нее самой и крайне интригующее для слушателей всех возрастов и любого пола. Можно попробовать ей предложить.

Даже покойный ныне, не с утра будь помянут, поэтичный вампир Сливочный мог бы удерживать женскую аудиторию. При жизни у него это вполне получалось, пусть стихи и страдали порой излишним самовосхвалением, но всегда есть такая категория блоковских дамочек, которые буквально млеют от мужского напора.

Я сходил в кабинет за блокнотом и, вернувшись, окончательно решил, что рискнуть стоит. Сегодня в тринадцать часов на прием пожалует добрая матушка Евстифия, хоть и нюхающая не то, что надо. Эй, речь не о запрещенных веществах! Не надо гнать волну! Просто в тот раз она унюхала «запах девушки», то есть сразу поняла, что в доме завелась Викуленька...

Сама матушка – убежденная католичка (или просто косит под нее), в прошлый раз явилась в коричневой рясе бенедиктинцев. Как она по улице в этом шла, не мое дело. Да и не думаю, что кто-то дерзнет над ней хихикать: хватка у старой ведьмы стальная, а проклятия она умеет насылать такие, что вовек не замолишь и не отмоешься...

К тому же у нас в Астрахани есть красивый католический костел, построенный еще во времена Марины Мнишек, хотя, по совести говоря, верующих туда ходит мало. В городе больше христиан, мусульман и чутка буддистов, остальные позиционируют себя как атеисты. Поскольку еще не определились. Тоже вполне имеют право, почему нет?

– Извини за вопрос, я мало что понимаю в этой теме... – Я вежливо прокашлялся, разливая кофе из медной турки. – А что именно означают твои татуировки? Это ведь вроде кельтика, нет?

– Чесслово, сама не в курсах, – неожиданно тихо призналась Вика, рассматривая свои руки, словно чужие. – Вот сколько себя помню, они были. Дракон, странные цветы, ядовитый плющ, рог единорога, пламя...

– Никто не татуирует детей.

– Я понимаю, но... они были у меня всегда, еще до детского садика. Как-то и не парило вообще. Надо будет у мамы спросить, да?

Мне пришлось сделать еще одну заметку в памяти. Кто может позволить себе вот так обращаться с ребенком? Да ни один тату-салон (по крайней мере, у нас в стране) не возьмется так старательно и изысканно травмировать кожу беззащитного малыша! О чем вы? За такое дело любого мастера закрыли бы лет на десять как минимум!

Более того, татуировщик должен был бы сразу же заявить в полицию, те – в органы опеки, а дальше только суд и лишение родительских прав. Но я смотрел в глаза девушки и прекрасно видел, что она не врет. Не то что совсем не умеет, это было бы слишком подозрительно, но, по крайней мере, не врет прямо сейчас. Увы, всех нас губит самонадеянность...

– У тебя телефон звонит, – спустя минуту указал я.

– Странно, я не жду звонка.

– Может, сестры-ведьмы опомнились и тебя ищут по всему городу?

– Не, я же написала им, что живу у... – Она прикусила язычок, но было поздно. – Типа, временно остановилась.

– Угу, – согласился я.

– Но скоро съеду.

– Ага. – Я аж дважды кивнул.

Звонок прекратился, но взамен тут же постучали в дверь. А там-то кто?

– Ой, наверное, это доставка! – дошло наконец и до моей гостьи. – Они обещали еще вчера вечером, но, видимо, перенесли на утро!

Когда она, схватив свой сотовый, кинулась в прихожую, я меланхолично зачерпнул из пачки горсть соли и направился следом. Да, на площадке действительно стоял молодой человек неопределенной национальности, в зелено-желтой рабочей форме, с большой коробкой в руках.

– Пасылка-мана, для Уиктория Люксмбрыска-мана!

– Это я, я! Давай сюда, – чуть не запрыгала наивная Вика.

– Паспарт-мана пакажи, да?

– Ща! – Я успел остановить петербурженку до того, как она повернется к чертиле спиной.

Как правило, они только этого и ждут, а руками эти твари могут не только подковы ломать.

– Вот тебе соль, найди фасоль. Без соли сваришь, себя обваришь!

Чертила (это реальный, четко расписанный в учебниках вид нечисти) и крякнуть не успел, как получил с размаху горсть крупнокалиберной баскунчакской соли в лицо. В смысле, в морду, поскольку открывшаяся нам свино-козлиная рожа с человеком уже никакого сходства не имела.

– Злой как сабака, психологана-мана, савсем псих! – взвыл он, бросил коробку на пол и сиганул вниз головой в лестничный пролет с восьмого этажа.

– Не убьется, не волнуйся, эти твари еще нас с тобой переживут... – Я обернулся, чтобы успокоить девушку, но не обнаружил за спиной ни ее, ни коробки. – Понятно. Конечно, есть вещи поважнее, чем сказать: «Спасибо, дорогой Дмитрий Андреевич, за то, что спасли меня, дуру грешную, от...»

– А я все на видео записала! – счастливо раздалось из глубины прихожей. – Теперь университет точно вам заплатит! Я умничка, да?

Что мне оставалось? Разумеется, криво улыбнуться, кивнуть и помахать рукой в камеру.

– И если вам не трудно, можете дать чуть больше подробностей для прессы?

– Данный вид мелкой рогатой нечисти, в простонародье именуемый «чертила обыкновенный», встречается практически по всей Астраханской области. Может мигрировать в соседнюю Саратовскую или Волгоградскую, но это редко. Обычно они привязаны к региону. – Поскольку некоторая театральность мне не чужда, я принял позу лектора, откашлялся, постучал кулаком в грудь и только после соблюдения всего ритуала продолжил: – Типаж гуманоидный, прямоходящий. Выглядит как человек, способен на короткое время менять личины. Хитер, агрессивен, говорит с непонятным акцентом, поскольку ему мешают клыки. Чисто внешне никак и не поймешь, кто перед тобой: русский, татарин, дагестанец, узбек, армянин? Однако именно это и служит первым признаком того, что перед вами чертила. Боится серебра, соли, железа и, как ни странно, пожилых учителей на пенсии. На святую воду или мат не реагирует вообще!

Виктория подняла вверх большой палец правой руки и выключила смартфон. Все, запись сделана. Ну хоть что-то хорошее за сегодня...

...Ягр вернулся к себе в комнату в сопровождении двух стражников. Они были приставлены к нему молодым королем в качестве охраны, но также исполняли обязанности тюремщиков. Так было принято, колдун даже не пытался спорить, эти двое не были помехой ни его действиям, ни намерениям, ни планам. Даже наоборот, в свой час они послужат его делу...

Старик сел за стол, слуга поставил перед ним кислое вино и хлеб. Мясо подавали нечасто, а речную рыбу не стал бы есть он сам. Голодные годы тюрьмы научили Ягра довольствоваться малым. Впрочем, по меркам того времени, круглая буханка серого хлеба вполне заменяла собой и обед, и ужин.

Некромант налил себе вина, выпил кубок залпом, после чего уставился невидящим взглядом в стену. Стражники у дверей переминались с ноги на ногу. Они не знали, чего можно ожидать от этого странного человека, а потому невольно побаивались его, сжимая короткие боевые копья. Но никто не смел ослушаться королевского приказа.

– Значит, я буду первым, – вслух сказал Ягр, так тихо, что сам не услышал своих слов. – Да будет так, моя воля над чьей бы то ни было и ныне, и впредь...

Его величество Шехид-шах Второй с глазу на глаз потребовал от чернокнижника почти невозможного! Как найти королевскую дочь, если все нити, способные привести к ней, были сожжены на костре посреди площади? Кто виноват в том, что девчонке вообще удалось бежать? В конце концов, средневековый замок – не проходной двор, здесь каждый на виду, но допустим...

Итак, она бежала. Каким образом? Через какой тайный ход? Кто мог о нем знать? И ладно бы беглянке была хоть пара годиков, но по словам короля, она пропала еще в скорлупе. Новорожденное дитя с огненным дыханием точно так же не приспособлено к самостоятельной жизни, как и любой человеческий ребенок. Как же можно было ее упустить?

Идем дальше. Замок стоял на возвышении, его основание уходило в горную породу, а вокруг раскинулся довольно большой, по меркам королевства, город. Цеховые кварталы, казармы для наемников, рынок, торговые подворья, частные дома, конюшни и везде, на каждом шагу, люди, люди, люди. Как бы ни относились к власти, они не могли ничего не заметить. Это было бы противоестественно...

Складывалось впечатление, будто король явно что-то недоговаривает. Это очень плохо: как можно требовать исполнения приказа, если сама задача так плотно окутана туманом лжи? Колдун презрительно фыркнул, вдруг вспомнив, как молодой Шехид-шах пытался произвести на него впечатление зубами, огнем и размахом кожистых крыльев. Корона не гарантирует ума.

Но ладно, вернемся назад. Та странная нянька, которую приказали сжечь, получается, просто украла ребенка. А потом спрятала в неизвестном месте, которое не назвала даже под пытками. Значит ли это, что девочка еще жива? Очень маловероятно, но и это нужно доказать. Хотя бы найти могилу или кости.

А где все это время была королева?..

...Коробку с вещами было решено перенести в комнату Вики, а она сама вновь нарядилась в белый медицинский халат. Согласно нашим новым планам касательно перевода денежных средств из Университета ведьм-феминисток на мою банковскую карту, мы должны попробовать уговорить клиентов на съемку. Все по-честному и без дураков.

Леденящий кровь индейский вой вновь напомнил мне, что маме надо отвечать регулярно и сразу, она волнуется. Правда, почему-то всегда на одну тему и, в общем-то не обо мне. У нее свои причины, а ее упорству в достижении цели можно только позавидовать. Хотя подобная энергия всегда заслуживает лучшего применения, но увы...

«Сын, ты же знаешь, как я не люблю говорить в пустоту. Нет, я не обижаюсь и никуда не лезу. Понятно, что ты слишком занят, чтобы выслушать мать. Но поверь моему опыту: всех денег все равно не заработаешь, и всем людям помочь невозможно. Иногда нужно думать и о себе. Как и о близких. А кто тебе ближе, чем родная мама? Мама не посоветует плохого, все простит. Но, быть может, и ей нужно теплое слово? Просто позвони и скажи, что твоя девушка беременна. Да-да, я все знаю...»

«Мама, у меня никого нет, от меня никто не забеременел! А вот клиентка придет уже совсем скоро. Я тоже тебя люблю!» – Быстро наговорив и отправив короткое звуковое, я выключил смартфон.

Успел, успел, ровно за две минуты до вежливого звонка в дверь. Если кто помнит, то визит матушки Евстифии был назначен на час дня. Обычно старушка не опаздывает, пунктуальность у нее в крови. Или что там течет у нее в жилах. Не удивлюсь ничему.

Она старая ведьма, зарабатывает частными консультациями, не пьет, не курит, в целом старается поддерживать здоровый образ жизни, вот в последнее время даже католичеством увлеклась. Но несмотря на то что мы с ней работаем больше года, я по-прежнему считаю ее «темной лошадкой»...

– Добрый день! – Лучащаяся гостеприимством Викуля приветствовала матушку Евстифию классическим немецким книксеном. Старушка не удивилась.

– Я говорэила Дэмитрию, что он завел сэбе дэвушку. Так это и есть вы?

– Ни-ни, как можно! Я не его девушка, я ученица и помощница его благородия!

– Это сразу мэняет дэло, – милостиво кивнула гостья, аж до желтых колен приподняла полы коричневой рясы и позволила препроводить себя в кабинет.

Я как раз закончил установку уже двух камер и открыто предложил матушке совместный бизнес по принципу «мне деньги, вам реклама». И да, к моему изумлению, рыжая-конопатая оказалась права: старая клюшка с интересом включилась в тему.

То есть она как бы нехотя дала согласие на все, но затребовала себе дополнительных плюшек, например флеш-карту с видео и правом его распространения по своим личным каналам. Тут мне пришлось ее обломать. Для собственного переосмысления ради бога, берите! Но на продажу – категорически нет! Или, как говорят котики в интернете, – нетъ!

Матушка безмятежно пожала хрустнувшими плечами: ой, ну не срослось, и ладно. Хотя бы попробовала. После чего удобно улеглась на красной кушетке, накрытой новым пледом, прикрыла глаза и ушла в себя. Я задавал наводящие вопросы, а старая ведьма вприпрыжку носилась по бурелому собственных фантазий. Если что, в массе своей эротических...

– Дэмитрий, как ви помнитэ, у меня появьился новый молодьой чэловек.

– Минуту, мы ведь обсуждали с вами на прошлой неделе некоторые аспекты российского законодательства. – Я постучал карандашом по блокноту. – Вашему избраннику уже исполнилось восемнадцать?

– Я помню. Увы, да. Ему девьятнадцать, и, хоть я прэдпочитаю помольоже, мне не нужны пробльемы. Так вот, вчера, когда ми быльи с ним в постели и я занимальась с ним крайне деспотичным... Ой, хи-хи, а вашей учьенице уже можно такоэ слушать?

– Доннерветтер, – нервно сглотнула петербурженка. – Слушать можно, а вот представлять в красках не стоит. Если совсем будет тошнить, я выйду.

Матушка Евстифия самодовольно ухмыльнулась, и на миг с круглого лица ее сползла маска наигранного благолепия. Мы увидели кривую морду престарелой лисы, в ошметках опадающей шерсти, грязную и порочную настолько, что моя «племянница» действительно едва не осрамила ковер переработкой недавнего завтрака.

– Я так понимаю, вам есть чем поделиться или даже похвастаться? – Мне пришлось вновь возвращать себе управление процессом. – Но не будем отвлекаться, вы хотели поговорить о своем молодом партнере. Кажется, в интимном плане у вас нет проблем?

Ну, дальше разговор пошел столь сложный и запутанный, что, наверное, проще обойтись коротким пересказом. Не ищите во всем этом логики, ее там нет. Хотя если вы маньяк-извращенец, то, возможно, какие-то моменты покажутся вам интересными, не знаю...

Итак, короче. Старая ведьма-оборотень нашла себе новую игрушку. Сам молодой человек вряд ли считает себя жертвой, скорее он уверен, что просто «окучивает» богатую бабку. Деньги у матушки есть, нищая нечисть – это уже оксюморон. Но суть не в этом.

Она вдруг поняла, что этот самый парень и есть ее давно разыскиваемая духовная дочь! И чтобы позволить ей возродиться физически уже в собственном женском теле, старушка Евстифия должна парня съесть. Переварившись чудесным образом в ее желудке, молодой избранник проникнет в другие органы, оживит ее матку, и старушка забеременеет дочерью! Не ищите здесь логику, я вас предупреждал.

Виктория Люксембургская таки зажала рот ладошками, вскочила и бросилась в туалет. Ее проблемы, в этом кабинете и не такие истории звучали, уж будем откровенны. Так вот, возвращаясь к теме, месяц назад нечто похожее у нас тут было, но мальчик (шестнадцать лет!) успел сбежать в другой город, родители экстренно отправили его от греха подальше в военное училище. Так что это была уже вторая попытка родить любимую дочь посредством поедания мужчинки...

– А вы уверены, что данный метод сработает? Не поймите меня неправильно, но детородные органы женщины в каждом возрасте реагируют по-разному.

– Дэмитрий, вот и у менья те же сомнения, – поморщилась моя клиентка. – Я же не дура, я пониемаю, что берьеменность начинается не с запьекания любимого чэловека в духовке. Но эти видения... они так напориесты и постоянны, я очэнь плохо сплю...

– Хотите ли вы об этом поговорить?

Мы беседовали еще примерно час или чуть дольше. Как правило, психолог фиксирует время работы с клиентом, но в моем случае гонорар рассчитывается поминутно. Иногда мне выгодно «заболтаться», а бывает, что и категорически нет. Тут никогда нельзя быть уверенным в единообразном подходе.

Стоит чуточку абстрагироваться от всего вышесказанного и просто подумать: а как же поступить? Визит к психологу не равен тайне исповеди. Это священник не обязан сдавать маньяка, убийцу, террориста, а от нас как раз таки именно это и требуется! Если мы сами не в состоянии удержать человека (нечеловека) от тех поступков, которые запрещены законом, то наша обязанность – доложить в полицию, МЧС, пожарную охрану и так далее по списку. Иначе нельзя.

Хотя если какой-нибудь уголовник все же посещает психолога, то чаще всего отнюдь не для того, чтобы хвастаться планами своих будущих преступлений. На самом деле он хочет, чтоб ему помогли остановиться...

Но некоторые моменты, видимо, мне придется пояснить. Один мой сокурсник оказался более принципиален, чем я или хоть кто-то с нашего потока. Он при первом же инциденте пошел в полицию и доложил, что его клиент потребляет человеческую кровь, является некромантом, состоит в незарегистрированных сообществах и практикует нетрадиционные языческие обряды в свальном сексе.

Что он получил в результате? Полновесное полицейское расследование. То есть арест подозреваемого, обыск его квартиры, опрос свидетелей, далее поиск доказательств, разбор улик, и чем же все завершилось? Ничего не нашли! И не потому, что плохо искали, а потому, что, как правило, некромант не равно «идиот», к тому же у него имелись покровители в депутатских креслах.

Короче, встречных исков не было, претензий тоже, но тем не менее парня направили в профильное медицинское учреждение, где его реально лечили от его же «фантазий». Насколько успешно, не знаю. Но, как мне известно, он до сих пор там.

Разумно ли все это? Честно ли? Порядочно ли в целом? Судите сами. Я ни на кого не давлю. Каждый имеет право на свой взгляд и свои принципы по жизни. Мне же пришлось отпустить матушку Евстифию до следующего сеанса в надежде, что она вняла собственным сомнениям и хотя бы неделю не будет никого есть. Если действительно так и произойдет, то это уже победа. Маленькая, но тем не менее...

На прощание старушка попыталась протянуть когтистую руку, просто чтобы шутливо потрепать все еще бледную Вику по щечке, но я не позволил. Есть грани, которые не стоит переходить. Матушка все поняла правильно, она далеко не дура, иначе бы не дожила до своих лет. И я бы не дожил, если бы позволял клиентам вести себя как вздумается.

Конверт с гонораром был передан мне уже в прихожей. Сумма соответствовала договоренности. Потом мы вернулись в кабинет и в четыре руки молча проверили записи с обеих камер, убедившись, что все прошло как по маслу, хотя теперь говорят «как по смазке».

Вот пусть Старшие сестры только попробуют чирикнуть, что ведьма-де ненастоящая, я знаю, кому на них жаловаться. Матушка Евстифия таких вещей не спускает и шутить не любит. Нет, драки с поножовщиной там не будет, но при связях старушки она любой университет по судам затаскает и по миру пустит в одних колготках, да и те заставит на голову надеть...

...Виктория разбирала, примеряла, гладила доставленные чертилой вещи, идеально подошедшие ей по фасону и размеру. Не знаю, как такое возможно: мне вечно приходит то больше, то меньше, то ткань не та, то молния не работает, то вообще три майки вместо одной куртки. Наверное, ее учили заколдовывать службы доставки?

Я проверил свой счет: в принципе, не так уж она меня и «ограбила», что-то около пятидесяти тысяч. Согласитесь, сейчас, чтобы девушке хоть как-то приодеться, меньшей суммой не обойтись. Зато на ужин Вика вышла в коротком джинсовом сарафане на бретельках и собственных домашних тапочках. Мои гостевые вернулись на свое место в прихожей.

– Чем так вкусно пахнет?

– Острый суп харчо и чахохбили из курицы, – бросил через плечо я, не отходя от плиты. – Садись и пока ничего не трогай. Хотя нет, можешь порезать черный хлеб.

Грузинская кухня, несомненно, самая яркая из всех бывших советских. Как по вкусу и разнообразию, так и просто по цвету. Коричневый, желтый, розовый, синий, зеленый, красный, белый... Все это просто завораживает, к тому же, как уверяют диетологи, «разноцветная» еда гораздо вкуснее и полезнее однотонной английской овсянки.

– Мне доводилось до полугода жить в Тбилиси, приглашал некий Мамука, очень известный дэв с антикварного рынка на Сухом мосту. У него были серьезные проблемы с противоположным полом. Патологическая влюбчивость, помноженная на педантичное уважение к институту брака! В том смысле, что он всегда соблюдал закон – разводился с прежней супругой и сразу женился на новой пассии. И так уже семьдесят восемь раз. Мужик элементарно замотался влюбляться каждые полгода или даже меньше. Пришлось провести более двух десятков сеансов, прежде чем что-то начало налаживаться.

– И че он, и че, и че?!

– Сейчас он контролирует ситуацию и заново женится не чаще раза в год! Это прогресс.

– Круть! Я тащусь с вас, шеф...

А поскольку я категорически не знал, как реагировать на подобные сентенции, то просто налил от всей широты души большую тарелку харчо, достал сметану и поставил перед рыжей лисой. Это был единственный способ заставить ее замолчать хоть на какое-то время. А так она по-моему даже во сне что-то там бормотала, кого-то спасала, от кого-то пряталась...

Но это ее дело. Я сам никуда не вмешиваюсь. Хотя мог бы и спросить, мог!

Да, Фрейд равноапостольный, конечно, спрошу при случае, куда я денусь...

...Когда стражи вывели колдуна, провожая его в отведенные покои в левом крыле замка, Шехид-шах Второй позволил себе немного расслабиться. Из-за колонны вышел прятавшийся в тенисисполнять новый приказ короля. Нездоровая паника вновь охватила город. Надо ли говорить, что и знахаря в его доме не оказалось...

...Видимо, суп рыжей понравился, ложка так и мелькала, аппетит поражал воображение.

– Вам надо открыть свой ресторан. – Через пять минут она протянула мне вылизанную пустую тарелку.

– И быть там поваром? Не греет.

– Но вы обалденно готовите!

– Это потому, что без обязаловки и для себя. – Я подал ей второе, предварительно посыпав мелко нарезанной зеленью и тертым греческим орехом. – А если каждый день, с утра до вечера, по строго выверенной рецептуре, без права эксперимента на кухне... Да я сам там всех поубиваю, и гостей, и персонал, и органы санитарного контроля, никто не уйдет обиженным, всем достанется!

Тут Вика понимающе кивнула и накинулась на чахохбили. В общем и целом ужин прошел нормально, если не считать того, что мне пришлось дважды выходить из-за стола ради долгого и обстоятельного разговора с нашим общим знакомцем из Башкирии.

Сначала Давид-оглы позвонил извиниться, долго просил прощения, клялся моей (почему-то!) бородой в самых честных намерениях, убеждая меня в своем вечном уважении к моим услугам, моему дому, моей племяннице и даже моему праву на отказ. Но умолял немножечко подумать...

Второй раз этот тип уже пытался быковать, наезжать, кидался именами полицейских и кличками уголовников, сыпал угрозами, вел себя как полный неадекват. В обоих случаях я спокойно и ровно говорил ему «нет».

Позвонит в третий раз, просто лишу его психологической помощи. Пусть ищет другого специалиста, а мне нетрудно внести убыра в «черный список» и выложить информацию в Сеть, после чего с ним категорически не будет работать ни один врач. Неписаный устав нашего негласного братства требует беречь своих же от опасных эксцессов.

После ужина я скинул на сытую девицу мытье посуды и перешел к себе в кабинет. Улегся как мне удобно, закинув ноги на спинку дивана, протянув руку, щелкнул кнопкой магнитофона. Потом почесал бороду, прикрыл глаза и попытался уйти в расслабляющую медитацию. Мелодия двух флейт и тихого барабана обволакивала сознание, унося мысли прочь, словно бы очищая мозг от повседневной накипи. Мне было необходимо выговориться, а это возможно только с чистым разумом...

– Учитель.

– К кому ты обращаешься, мальчик? Разве каждый из нас не учитель самому себе? Вопрос лишь в нашем отношении к уроку. Или к тому, что мы понимаем под этим словом...

– Мне нужен совет.

– Но кто же лучше тебя самого знает ситуацию в которую ты попал? Никто. Кто может дать тебе совет лучше тебя самого?

– Никто, это я понимаю. Но сегодня я совершил не самые обдуманные поступки...

– Разве можно заранее обдумать свой поступок? Ведь он будет совершен не в то время, когда зародился в твоей голове. Еще ни разу ни одно сражение не проходило по плану.

– Да, разумеется. Я принял решение, но не могу признаться самому себе, что сожалею об этом.

– Ничего в этом мире не достойно сожаления, даже сама жалость.

– Как это?

– Сожаление о прошлом бесполезно, ведь ничего не изменишь. Сожаление о будущем бессмысленно, как можно жалеть о том, что еще не произошло? А сожаление о настоящем оскорбляет саму природу бытия. Мы живем в спектре чувств и эмоций, ежесекундно сменяющих друг друга. Наслаждайся или страдай в этой череде мгновений, но не унижай каждый миг жалостью к самому себе.

– Учитель, а если я...

...Мою медитацию прервал громкий хлопок за стеной, потом что-то брякнуло в соседней комнате. Раздался неуверенный писк или мявк, после чего на пол грохнулось что-то тяжелое, и стоило мне открыть глаза, как звон разбившегося фарфора буквально подбросил меня над кушеткой. К Юнгу в задницу такую медитацию, я пошел казнить зарвавшуюся нахалку, которая, судя по всему, уже строила революционные питерские баррикады на моей территории.

– Тук-тук! Кто в теремочке живет? Отпирай по-хорошему, медведь пришел! – Искушение назвать другого пушного зверя было велико, но я как-то сдержался.

– Мяу...

Кошка? Я не поверил своим ушам. Она без разрешения притащила кошку в мой дом?! Кажется, я начал понимать, почему ведьм сжигали во все времена. Уговоры по-хорошему на них не действуют, где-то в шкафу у меня должен висеть костюм инквизитора. Если нет, закажу сегодня же в интернете.

В общем, я распахнул дверь. И тут же закрыл ее снова. Выдохнул, проорал нечто матерное в потолок и решительно вошел в комнату. По широкой кровати, перепрыгивая через ворох женской одежды, метался рыжий котенок в белом лифчике. Нет-нет, не в том смысле! Сотрите из воображения эту неправильную картинку, все куда проще, чем кажется.

Объясняю: у него задняя лапка зацепилась когтем за лямку, и котенок носился, пытаясь стряхнуть кружевной груз. На полу валялась кулинарная книга Сталика, а неподалеку от нее – осколки вдребезги разбитого фарфорового Будды. Кстати, раньше он стоял на полке.

– Вика!

Котенок замер рыжим столбиком.

– Где бы ты ни пряталась, вылезай!

Рыжий малыш поднял на меня жалостливый взгляд.

– Виктория, сдавайся, твою «малину» накрыли! Вставай к стенке и прими расстрел с гордо поднятой головой!

– Мяу...

– Ты серьезно? – спросил я скорее самого себя, потому что еще вот с кошками мне разговаривать не нахлобучивало.

– Мяу... – Котенок опустил голову, кротко вздохнул и подошел ко мне, все еще тщетно пытаясь освободить заднюю левую лапку.

Я взял его на руки, отцепил от лифчика и, перевернув, заглянул под хвост. Девочка. Вот как она это делает? Почему со мной? Когда и в какой жизни я так нагрешил-то? Господи боже...

– Люксембургская?

– Мяу.

– Понял. Если это ты, кивни.

Рыжий комок шерсти с круглыми глазами старательно закивал. Я без сил опустился на край кровати. Главное, не паниковать. Допускаем все как есть, но ничего не принимаем близко к сердцу. Раз она понимает мою речь, то можно хотя бы попробовать порешать моменты...

– Итак, Виктория. Рассуждаем логично: если у меня дома оборотень, то почему мне ничего об этом не сказали?

Отрицательный мявк.

– А может, ты, недоучившаяся дурында, собралась попрактиковаться в колдунстве, но чего-то напутала в заклинании перевоплощения?

Утвердительный мявк. Отлично, пусть хотя бы так, но раз мы нашли общий язык, то...

– Хочешь об этом поговорить?

Вместо ответа она прыгнула на стол, подталкивая ко мне лбом сотовый.

– Хм, типа, ты хочешь кому-то позвонить? Нет. Хочешь, чтоб я за тебя позвонил? Нет. Может быть, там какая-то важная информация, чтобы тебе...

Котенок слишком активно толкнул телефон, и я едва успел поймать тот у самого пола. Викуля (если это она...) схватилась за сердце. Ну, как вы поняли, наш конструктивный диалог и дальше развивался именно в такой манере. Типа передачи «В мире животных», только в роли Дроздова был я. Итак, продолжаем...

Зачем телефон? Надо! Что именно? Включите, пожалуйста, у меня лапки. Как включить, если он требует ПИН-код? Я все скажу, в смысле, отмяукаю по цифрам. Один раз сбился я, один раз она, но с третьей попытки экран открылся. О, чудо чудное!

Как и большинство лентяев, обормотов и тунеядцев, девочка подходила к учебе спустя рукава, жизненно важные заклинания забивая в сотовый, а не зазубривая наизусть. Перемыв посуду и убедившись, что я ушел в себя надолго, она прикрыла дверь в свою комнату, решив по-тихому попрактиковаться. Ну вот и нате вам, линяющий сюрприз с усами...

Если я правильно расшифровал все виды эмоционального мяуканья, то она лишь хотела получить новую подушку в форме кошки. А когда бумкнуло, то не сразу осознала, что тонет в собственных трусиках, отчаянно загребая всеми четырьмя лапками. Дальше все по классике: испуг, гнев, метания, раскаяние, плач, мольбы о помощи...

– Ладно, с тобой все понятно. Что нам следует сделать дальше? Позвонить в университет Старшим сестрам? Нет. Тогда, может, попробуешь расколдоваться самостоятельно? Нет, боишься. Ну, давай я попробую тебя расколдовать согласно указанному тексту. Что, это еще страшнее? Ладно, тогда я иду за кошачьим кормом. Какой наполнитель для лотка ты предпочитаешь?

Естественно, она сдалась. Методом тыка мы нашли нужное заклинание, попутно я мог скачать себе до полусотни других, но девочка-котенок фыркала и шипела, пришлось уступить. Как оказалось, читать эту магическую белиберду нужно было вслух, то есть кто у нас опять крайний? Правильно, добрый дядя-психолог...

Пару минут я еще поразмышлял, кого мне выгоднее оставить дома – умилительного котенка или крейзанутую ведьмочку. Пришел к выводу, что, во-первых, за кошку не заплатят, а во-вторых, милая Викуленька наверняка будет мстительно гадить мне в тапки, так что без вариантов. Я прокашлялся, набрал полную грудь воздуха и выдал:

– Гальперинус интрема альбономириум!

Раздался громкий хлопок, но котенок не исчез – он просто увеличился до такого размера, что вжал меня хвостиком в стену. Мебель сказала «прощайте», люстра крякнулась о потолок. Что делать? Пришлось повторить ту же абракадабру, но с другой интонацией. Почти фальцетом, поскольку и меня расплющило неслабо, сами понимаете.

Характерный хлопок – и уменьшившийся до размера пумы котенок стал сфинксом, ну, то есть голым! Ничего личного, это порода такая, а не мои фантазии. Покрасневшая Вика стыдливо мявкнула, отчаянно пытаясь прикрываться лапками. Нет проблем, чтоб тебя, переиграем...

С третьего раза передо мной уже предстала практически нормальная девица Люксембургская, только с ног до головы покрытая густой рыжей шерстью. Что тоже было в корне неправильно, зато она уже могла самостоятельно говорить и буквально проорала три волшебных слова, делая акценты в нужных местах и расставляя ударения вопреки всем правилам русского языка.

– Усе, шеф!

– Слава тебе на лысину, – выдохнув, поддержал я и вежливо отвернулся. – Одевайся. Разбор полетов через пятнадцать минут на кухне. И не благодари.

За моей спиной раздалось сопение, шуршание и бормотание.

– Что-то еще?

– Щас, айн минутен, пытаюсь найти заклинание, стирающее у мужчин память!

– Бесполезно, иммунитет к магии, говорил же...

Сопение перешло во всхлипы: типа, опять я виноват? Ну и ладно, переживу.

На кухне я встал у полуоткрытого окна, затянутого серебряной сеткой от комаров. Не сказать чтоб совсем уж спасало, каким-то образом эти твари умудряются проникать в дом. А серебряная, потому что под видом насекомых ко мне временами пытаются залезть и другие кровососы. Это не так сложно, как кажется, вспомнить хоть князя Гвидона, которого постоянно превращали то в комара, то в овода, то в...

У нас на юго-востоке красивые закаты, особенно если смотреть с высоты, чтобы типовые пятиэтажки не загораживали вид. Периодически на меня накатывает эдакое поэтическое настроение, и я могу подолгу наслаждаться созерцанием склоняющегося к горизонту солнца. Это максимально привычное, но удивительным образом завораживающее зрелище, когда ты вдруг всем сердцем понимаешь, что смерти нет и солнце обязательно вернется...

– Разрешите зайти, ваше благородие? – В дверях кухни появилась Вика, одетая в тонкие капри и рубашку с коротким рукавом. – Веревку самой мылить, а табурет вы дадите?

– Дозволяю сесть, взять конфету и оправдываться.

Естественно, она цапнула сразу две! И да, разумеется, я сделал вид, что этого не заметил. А вот она заметила, что я заметил, но также сделала вид, что... Тьфу, да сколько можно?! Так и параноиком стать недолго, пусть начинает, а уж потом, как говорят одесситы, будем посмотреть.

Мы оба сели. И?..

– Ой, да ну... Вы ведь и так всегда все знаете! – неожиданно, без прелюдий, завелась она. – Че сразу на разборки-то? Да, я дура. Иногда. Но чаще умничка, сами говорили! Вот вам гонорар за чертил зачислят, кто молодец? Я, я, я! И за бабку с носом на манер стухшего баклажана – тоже я! И даже за убыра этого озабоченного на всю башку с рогами! А вы... и не цените ни капельки... даже не обняли... по голове не погладили... Вообще!

Я встал и распахнул объятия. Вика приникла к моей груди, жалобно хлюпая носиком. А дальше пошел сбивчивый рассказ о сложностях учебы, непростых аспектах бытовой магии, жизни без стипендии, дикой общаге с одной пачкой «доширака» в день на троих девочек, безжалостном отсеве по семестрам... Борьба за диплом круче, чем за огонь в первобытные времена. И все это только теория, практику она защитит только после моего курса.

– Они говорили, вы плохой, пьете все время и злой еще. А вы не злой и не пьянь вовсе! Вы меня не убили, не прогнали, приодели и даже кормите. Но я должна научиться хоть чему-то, меня потом Старшие сестры испытывать будут. А я их боюсь, честно...

Что ж, не поспоришь, бояться ей и вправду было чего. Вопреки широко распространенному заблуждению, недоучившихся ведьм не бывает. Если адептка, пройдя полный курс обучения хоть в школе, хоть у частного преподавателя, не может потом сдать экзамены на зрелость, как правило, ей стирают память. И отнюдь не милосердной вспышкой, как в кино.

Нет, недоучкам почти хирургически убирают ту часть мозговых клеток, которая касается времени, затраченного на изучение магии. И это очень разумно: никогда нельзя оставлять человека, неспособного к контролю над колдовскими силами. Это элементарно опасно, как для него самого, так и для всех окружающих.

Кстати, раньше не прошедших инициацию ведьм и колдунов просто убивали. Времена изменились – наверное, это к лучшему. Так что сейчас все гораздо гуманнее: неудачников просто делают тихими психами, блогерами, коучами, наставниками, советчиками на шоу экстрасенсов. Признаемся честно, это тоже далеко не худший вариант.

И к слову, кому и зачем нужно столько молодых чародеев в нашем мире? Старая гвардия, как и попса на эстраде, никому не намерена сдавать позиций! Конкуренция-с...

Напоив чаем с конфетками и зефиром, я отпустил успокоившуюся девочку отдыхать. И естественно, взял с нее слово, что колдовать она сегодня уже не будет. Виктория, зевнув, также признала, что с нее достаточно впечатлений за день, так что «спокочи ночи!».

Когда примерно через полчаса начал укладываться и я, то, задергивая занавески, вдруг заметил странное сияние на улице. Если зрение мне не изменяет...

– Единорог?

Эти парнокопытные в нашем мире – невероятная редкость. А встретить их в спальном районе города вообще практически невозможно. В современных фильмах единорога изображают как обычную сивую лошадь с витым рогом на лбу. Это неправда.

На самом деле единорог скорее похож на высокую лань, маленькие копытца раздвоены, шерсть на груди и спине в изящных кудряшках, грива длинная, хвост с витой кисточкой, а морда ближе к ламе, только без дурацких выпирающих зубов. Впрочем, зверь, вышедший из фиолетовой тени густого кустарника, исчез так быстро, что я засомневался в собственном зрении и дважды протер глаза...

Никого не было. Возможно, мне просто пора спать, раз сны приходят еще до того, как я лег.

Когда уже укладывался, пришло сообщение на сотовый от Людмилы. Типа, почему я молчу, с чего вдруг она всегда должна извиняться первой, и прогнал ли я уже эту малолетнюю хамку.

Если я честно отвечу, что нет и не собираюсь, то скандал по переписке гарантирован как минимум на полночи. А если промолчу, тогда она накрутит себя еще больше и, чего доброго, припрется разбираться прямо сейчас, прямо сюда. И если разбудит рыжую бомбу замедленного действия, то я не ручаюсь за безопасность всего квартала...

Пришлось выбрать компромиссный вариант: «Дорогая, у меня дико болит голова, на все вопросы отвечу завтра, целую, обнимаю, не скучай!» Умная женщина на такое не купится, но у Людочки мозг рыбки, для нее сойдет. Я отключил смартфон и наконец-то обнял подушку.

...Сны были яркими и противоречивыми. На меня напали кожаные монстры, а я рубил их топором, далее меня охмуряла незнакомка, но у нас ничего не получилось, три мои бывшие одновременно оказались в моей постели, так что мне едва удалось сбежать, а они меня догоняли, потом незнакомые города, старинные замки, ледяные стены и одинокие волки, которые позволяли гладить себя по загривку...

И да, как психолог, я отлично понимаю важность любых снов. Особенно хотел бы отметить, что даже самые страшные сны всегда лучше, чем отсутствие любых...

...Колдун не сразу понял, чего, собственно, от него хотят.

Стражники и гвардейцы притащили в его комнату практически все содержимое лавки знахаря. Они вывалили на пол гору мешочков с непонятно какими порошками, приличный стог разнообразных сушеных трав, в отдельной корзине лежали человеческие кости вперемешку с рогами, клыками, когтями и копытами.

Также складировались в углу кое-какие книги по медицине и травоведению на непонятных языках, зато с картинками. Но, разумеется, самые дорогие манускрипты сбежавший знахарь прихватил с собой. Его объявили в поиск, как и палача, но все понимали, что результат вряд ли будет успешным.

Дело в том, что в мятежной столице люди хоть и не могли уже бунтовать открыто, но быстро научились поддерживать друг друга тайно. И о первом же приказе короля Шехид-шаха Второго доставить к нему палача мужик в красном колпаке с прорезями для глаз узнал примерно за десять-пятнадцать минут до того, как его домишко на окраине нашла запыхавшаяся стража.

То же самое и со знахарем, но тут слуги заранее смогли предположить, кого дернут следующим, и у почтенного эскулапа было уже с полчаса в запасе. Так что он пустился наутек вместе с женой, сыном и двумя подмастерьями. Кстати, не забыв прихватить все сбережения, наиболее ценные вещички и уложить все это в тележку, запряженную послушным мулом.

Приказ закрыть ворота и никого не выпускать слишком запоздал, беглецы успешно скрылись в перекрестье лесных дорог, а там, как говорится, лови дракона в небе, шиш поймаешь!

– То есть он хочет...

– Он – это король, – напомнил запыхавшийся начальник дворцовых стражников. – Не забывайся, проклятый чернокнижник!

– Еще раз назовешь меня проклятым – больше никогда не сможешь ублажить женщину, – равнодушно ответил Ягр, и все стражники невольно прикрыли ладонями причинное место. – Итак, он хочет, чтобы я из всего этого извлек именно тот пепел, что остался после сожжения рыжей ведьмы, и воссоздал ее живой для допроса? Я ничего не перепутал?

– Приказ короля!

– Этот замок полон идиотов... Как я могу найти ее прах, если ваши дурни смешали его в одну кучу со всем подряд?!

– Не обязан знать, прокл... м-м... колдун!

– Пошли все вон, мне нужно подумать...

Стражников не пришлось дважды просить. Никто из них не жаждал оставаться хоть какое-то время с этим страшным человеком. Старик присел на корточки и задумался, пересыпая серый пепел из ладони в ладонь. Что ж, быть может, даже это он сумеет обернуть себе на пользу? Главное – правильно продемонстрировать свои умения, а что случится дальше, будет видно по результату...

...Я встал где-то в девять утра, вполне себе выспавшись. Клиент должен был прийти к двенадцати, но мог и опоздать: он не слишком пунктуален. Надо поставить на стол пару-тройку яблок, запастись терпением, не забыть держать под рукой электрошокер для погона крупного рогатого скота. Поверьте на слово, это необходимо.

Хотя добродушный толстячок господин Швайнберг отнюдь не рогат, но время от времени все равно нарывается на конфликт. Это заложено в его природе, а как известно, против нее не попрешь. А если кто уверен, что управляться с оборотнем, крушащим вашу квартиру клыками размером с ладонь легко, то он может отложить эту книгу. Пусть умрет в счастливом неведении, это так толерантно...

Я неспешно оделся и направился в ванную. Виктория Люксембургская, видимо, еще спала, потому что ни в туалете, ни у плиты ее не было. Второе даже обрадовало: мне хватило вчерашних впечатлений от попытки поджога моей кухни посредством яичницы с докторской колбасой.

Умывшись, почистив зубы, расчесав волосы и бороду, на выходе я едва не сбил с ног полусонную рыжую практикантку в короткой пижамке – майке и шортах со смешными лисичками. Судя по сомнамбулическим движениям, она как раз таки не выспалась абсолютно. Что странно, ведь ложились почти одновременно, она даже раньше.

– Типа, доброе утро?

– Ва-аще недоброе... спать х-чу, как эта... А нельзя-а...

– Почему? Иди и ляг.

– Вы щас кофе варить будете, и я от одного запаха все равно проснусь... Хочу, хочу, хочу!

– Тогда умойся холодной водой, помогает. – Я незаметно переключил воду с крана на душ и, пропустив девушку в ванную комнату, прикрыл дверь.

Судя по визгу и шуму хлынувшего душа, моя невинная шутка сработала. Зато теперь рыжуха точно проснется! Еще сама спасибо скажет, ага, с разбега...

А утро действительно начинается с кофе. Но никогда не верьте рекламе, не экономьте на здоровье, не пейте растворимый, почитайте его химический состав и сразу же переходите на натуральный, молотый. Попробуйте несколько сортов, определитесь, выберите свой, добавляйте молоко, сливки, мед, лимон, корицу, красный перец и наслаждайтесь!

На запах из ванной выскочила бодрая конопатая девица, уже в подпоясанном банном халате и с чалмой из полотенца на голове.

– Спасибо! Вы пробудили меня к жизни!

Серьезно? Ну что ж, мне оставалось лишь широко улыбнуться: мол, всегда пожалуйста. Вика уселась напротив, обхватив щеки ладонями и смотря на меня хитрым взглядом. Когда у нее так искрятся глаза, скорее всего, жди беды...

– Я весь внимание.

– Вы ведь не проверяли свой счет? А мне с утра написали, что вам все отправлено! Одной выплатой закрыли все три урока!

Ладно, я поставил перед ней кружку горячего кофе и взял в руки сотовый. Проверил свой «Сбер»: все верно, круглая сумма без указания назначения платежа и левое имя отправителя. Правильно, так и надо: если будут вопросы в налоговой, всегда можно сказать, что это возврат долга от случайного знакомого из другого города, где я был проездом, и уже не верилось, что деньги мне вернут, но бывает же, вот такое дело...

– Вашблагородия, а че у нас исть на завтрак? – Рыжая вытянулась во фрунт.

– Ты нормально разговаривать можешь?

– Могу, но так скучно...

– Примерно в полдень нам резко поднимет настроение бывший гражданин Федеративной Республики Германии, а ныне россиянин Карл Спиридонович Швайнберг, – утешил я, щедро намазывая зерновой хлеб паштетом из горбуши. – Он из поволжских немцев, эмигрировал еще ребенком с родителями в начале перестройки. Но вот, поди ж ты, вернулся из Шварцвальда в родные пенаты.

– Че так, заела тоска по березкам?

– Заела местная реклама радужных расцветок...

– Типа, боится «голубых»?

– Да! Могучий русский мужик с крепким немецким корнем оказался не готов к таким кардинальным переменам. – Я отхлебнул горячий кофе, прикрыл глаза и задумчиво подвинул свой бутерброд в сторону рыжей. – И смех и грех! Каждый раз говорю самому себе, что ржать непрофессионально, а удержаться не могу. Представляешь, теперь он ходит ко мне на психологические консультации, потому что в интернете выучился на крутого пикапера, но никак не может снять себе девушку!

– И где тут логика?

– Ее не сразу видно, но она есть, – хмыкнув, подмигнул я. – Добрейшей души Карл Спиридонович считает, что чем больше у него будет интимных побед с женщинами, тем меньше им будут интересоваться мужчины.

– Бред же полный?

– Зато все по Фрейду!

– Фу, какой стыд и позор, – брезгливо наморщила носик питерская фемка. – Напоминаю: пикап, что мужской, что женский, является безобразным проявлением сексизма, если кто не в курсе!

– Я в курсе. Он, полагаю, тоже. Но им, кабанам, такие вещи по барабану...

Вика открыла ротик для очередной отповеди, но близость второго бутерброда заставила ее передумать. Для нее это слишком весомый аргумент. Я все понял без слов и сделал еще два. Пока ест, она молчит, уже плюс. Хотя на ее аппетит мне давно следовало обратить внимание. Ну потому что...

Нет-нет, я не жлоб и не скупердяй: девчонка с лихвой окупает и хату, и харчи, и мои уроки. Но нельзя же в двадцать один есть как не в себя?! Может, у нее глисты или что там, я не знаю. А прямо за столом спросить, давно ли она проверялась на гельминты, как-то и неудобно.

Я не то чтобы жутко застенчив или чрезмерно деликатен, при моей профессии-то, однако эта девочка все еще продолжала меня удивлять. И да, с теми, кто постоянно вас удивляет, нужно быть очень осторожным. Я не тянул вожжи, дадим время и ей, и мне.

Посетитель появился в двенадцать десять. Да, он много лет прожил в Германии, но хваленой немецкой пунктуальностью не отличался. Ведьмочка Виктория, переодетая в тот же белый халат, с блокнотом в руках и волосами, собранными в хвост (отдельно расскажу, каких трудов ей это стоило...), встречала гостя, стоя по правую руку от меня.

– Добрый день!

– Здравствуйте, Дмитрий Андреевич. – Почтенный толстячок-очкарик лет пятидесяти-шестидесяти, с гладко выбритыми щечками, самого безобидного вида, в летнем пиджаке и тонких брюках, неуверенно замялся на пороге. – А... это у вас?..

– Моя новая ассистентка и ученица, Вика Люксембургская, – чопорно представил я. – Уже два дня она помогает мне в работе.

– Но вы...

– Да, я уверен, что именно в вашем случае ее присутствие будет полезным.

– Что ж, очень приятно, майн киндер. – Швайнберг вежливо наклонил голову.

– Данке, – ответно кивнула рыжая. – Битте шен!

– О майн либен готт! У вас отличное произношение, где вы учились?

– А-а, так, нахваталась поверхностно! Преподша в универе по базовому разночтению заклинаний обожала гавкать на немецком и от нас требовала...

Наш гость опустил глаза, вытер набежавшую слезу умиления и молча прошел в мой кабинет. Кажется, девочка ему понравилась. В смысле, и ему тоже, она вообще умеет заводить друзей.

– Вашблагородь, а признайтесь: он у нас кто – упырь, колдун, людоед или по какой другой специальности бармалействует?

«Сама увидишь», – подумал я, подталкивая ее вперед. В нашей профессии нельзя спешить и не стоит раскрывать все карты заранее, но еще опаснее делать преждевременные выводы. Этот клиент ходит ко мне уже месяц, по одному разу в неделю. И поверьте, единственное, что ему от меня надо, – просто одобрение. Причем невзирая на то, что с каждым новым подкатом он, как мужчина, закапывает себя все глубже и глубже...

– Итак, если вас все устраивает, то мы можем начинать?

– Да, Дмитрий Андреевич, – подтвердил толстячок, привычно развалившийся на кушетке в позе пьяного кабана. Да, ему так удобно, знаете ли...

Разумеется, мне пришлось заранее объяснить гостю, почему именно сегодня будет записываться видео, какова роль моей ассистентки, в чем вообще смысл сегодняшнего сеанса, и только после получения утвердительного ответа мы приступили к работе. Тема была все та же – пикап!

– Давайте попробуем самую простую игру в вопросы/ответы? Вы пытаетесь завязать знакомство с девушкой. Хорошо. Проверим все на практике, а моя милая племянница Виктория будет честно говорить, что идет не так, с ее женской точки зрения. Прошу вас...

Далее шло полуторачасовое шоу, в конце которого я уже почти неприкрыто кусал губы, едва сдерживая улыбку, а рыжая ведьма с феминистским уклоном стала пунцовой от ярости. Однако наш общий пациент, хрюкая и повизгивая, старался изо всех сил. И да, начало казалось вполне себе приемлемым:

– А ваши папа с мамой не пираты/кондитеры/энтомологи/армяне?

– Близко нет!

– Тогда откуда у них такое сокровище/вкусняшка/бабочка/персик?!

– Бэ-а... на уровне пятого класса! Чем еще пробьете дно?

Пока Викуленька закатывала глаза и хлопала себя ладошкой по лбу, все более и более увлекающийся Карл Швайнберг забывал о конспирации, принимая свой истинный облик. И вскоре перед нами лежал здоровенный волосатый кабан, под двести пятьдесят кило, гроза Шварцвальда, с могучими желтыми клыками, красными глазками и явно возбужденный!

Да, он оборотень. Когда ему надо – человек, когда надо – кабан. Долгие годы жил в лесном Шварцвальде, красивом историческом городке, пользующемся вполне заслуженной популярностью еще со времен братьев Гримм. Ратуша с часами, белое вино, гостеприимные жители, шумные студенты, запах жареных колбасок и звуки скрипки. Все это казалось замечательным, патриархальным и традиционным, пока «повесточка» не добралась и туда.

В первый же день, когда его, скромного продавца из отдела нижнего белья в супермаркете, вызвали к новой начальнице, а та встретила подчиненного в черных кожаных трусах, кружевной маске и с длинным хлыстом в руке, все сразу кончилось. Но хорошо, что даже не успело начаться!

От шока у нашего героя вылезли кабаньи клыки, а мадам начальник рухнула в обморок вместе с креслом, задрав ноги в сетчатых чулках и туфлях на высоком каблуке. Сам же Карл Спиридонович без оглядки бежал на съемную квартиру, где схватился за голову и полез в интернет искать билеты на «Уральские авиалинии». Вот так резко, без предупреждений, даже не написав заявления об увольнении и не дождавшись положенных выплат, он уехал, воспылав жгучей ностальгией по такой далекой, но, оказывается, столь любимой родине – Поволжью...

– А ваш папа, случайно, не спасатель/поляк/пекарь?

– Опять...

– Тогда откуда у вас такие буйки/ляхи/булки? Хрюк-р!..

– Вот если сейчас он только спросит про родителей-геологов и откуда у меня тогда такая «скважина», ему в пятачок прилетит...

Я успел удержать рыжую поборницу прав всех женщин на свете, вовремя поймав ее за руку и приложив палец к губам. Кабан вновь превращался в человека, он пребывал в мире собственных грез, выдергивать его оттуда прямо сейчас было чревато еще большими психологическими проблемами в будущем. Толстячка и так мотало из стороны в сторону:

– А ваша мама, случайно, не террористка/доктор/писательница? Тогда почему вы просто бомба/зараза/фантастиш?!

– Он, кажется, просыпается, – тихо просемафорила Вика. – Дайте мне ружье, я сама его быстренько пристрелю из человеколюбия...

– Нельзя. Мы не карательная психиатрия.

– Вы нет, а я – очень даже запросто! Мне тут за один сеанс столько фекалий в панамку накидали, что...

– Беги, – посоветовал я.

– С чего это?

Карл Спиридонович вдруг резко вскочил на ноги, не раскрывая глаз, повел пятачком, принюхался и, зачмокав губками, бодро пошел в сторону моей ученицы. Которой, кстати, на месте уже не было! Оказывается, рыжая умеет развивать космическую скорость, когда ей надо. Кабан разочарованно хрюкнул и бросился в погоню...

– Там в прихожей, на тумбочке, где обувь, стоит газовый баллончик и электрошокер. Лучше второе, – лениво проорал я, перекрикивая сдвоенный топот ног по полу, стенам и потолку.

В ответ раздались хрюканье и мат из песен Шнурова. Да-да, я имею в виду не сами песни, а только эмоциональные матерные выдержки. Надо было раньше сказать Викуле, что КАЖДЫЙ сеанс с кабаном из Шварцвальда заканчивается именно так.

Он начитывает свою «свежую» пикапщину, возбуждается, теряет самоконтроль и пытается меня поймать. Не знаю, с какой целью, ибо это ни разу ему не удавалось. Квартира у меня большая, площадь позволяет, мебель крепкая, а спортивные разминки полезны для меня не меньше, чем для него. Получается, что по факту Швайнберг оплачивает еще и мой фитнес-паркур.

– Кажется, пора пойти посмотреть, – сказал я сам себе, когда услышал характерный электрический треск, а из прихожей потянуло манящим ароматом свежеподжаренного бекона.

– Я его... прямо в розетку, – сипло объявила взмокшая девочка с подрагивающим шокером в нервных пальчиках.

На выглаженном халате – ни одной пуговицы, половины левого рукава нет, подол разорван в лохмотья. У ног валяется довольный кабан с подкопченным пятачком. Респект, конопатая справилась, быть может, у этой ведьмочки действительно есть шанс выжить в профессии...

– Повеселились? – Я мотнул головой в сторону кухни, и Вика, тихонечко перешагнув через бессознательное тело, двинула за мной. Нашему дорогому клиенту просто нужно полежать пять-десять минут в забытьи, и все будет хорошо.

– Да он же... полный псих! Конченый, чесслово!

– Ну не перегибай. Бывает и хуже.

– А вы меня... вы меня просто подставили! – Девочку реально потряхивало. – Виски есть?

– Есть, но тебе не дам.

– Злой... не любит... не дает висоньки...

Ну если вспомнить, как ее в прошлый раз с коньяка унесло, один раз пригубила – и в гавань, то алкоголь не для нее. Лучше ромашковый чай с мятой, медом и парой капель валерьянки. Думаю, это будет самое то. Через минуту я поставил перед Викой горячую кружку.

– Понимаешь, жизнь сложная штука. – Пожав плечами, я присел за стол напротив. – Мало кто соглашается работать с нечистью из-за таких вот косяков. Это реально опасная штука, но пока они приходят ко мне на сеансы, то хотя бы не трогают обычных людей. Некоторые даже пытаются исправиться, практикуют вегетарианство, что-то меняют в себе. Наш немецкий кабан далеко не самая последняя сволочь в их мире.

– Ха-ха три раза! Типа, те, кто хуже, вообще не ходят по психологам?

– Бинго! И тебе придется научиться их различать.

Рыжая практикантка, как и большинство юных выпускниц ведьмовских факультетов, что у нас в стране, что за рубежом, искренне считала, что будет ходить в черном мини, носить эффектную островерхую шляпу, летать на метле, волосы назад, помахивая волшебной палочкой, и повелевать штабелями красивых мальчиков, пускающих слюни от одного взмаха ее густющих длинных ресниц! Говорить, что все будет совсем не так, бесполезно...

Пока Вика сходила к себе в комнату, чтобы переодеться в «гражданское» (белый халат починке не подлежал), наш гость удовлетворенно потянулся, хрюкнул и встал. Его кабанья морда вновь обрела черты человеческого лица, хотя на носу еще виднелись следы электрического ожога, но уже слабенькие: оборотни всегда быстро восстанавливаются.

– Дорогой Дмитрий Андреевич, мое восхищение. – Швайнберг протянул мне широкую ладонь, от души благодаря за сеанс. – Вы сделали мой сегодняшний день! Я и не предполагал, что ваша ассистентка так хорошо подготовлена, так вежлива и деликатна в обращении с подобными мне. Надеюсь, в нашу следующую встречу она также осчастливит меня своим присутствием?

– Я ей передам.

– Виктория не выйдет меня проводить? – явно огорчился он. – А я как раз хотел уточнить ее мнение о моих последних подкатах. Кажется, она подала мне идею о родителях-геологах...

– Вот точно не стоит. Девушки слишком эмоциональные существа, дайте ей отдохнуть.

– Какая жалость... А может, мне предложить ей расслабляющий массаж?

– А может, вам пора?! – Из комнаты вышла героиня нашего спора, и в правой руке ее грозно покачивался знакомый электрошокер.

Видимо, в мутно-зеленых глазах моей ученицы было крупным шрифтом написано обещание отправить на сковороду в ад любого, кто не понимает по-хорошему. Кабан-оборотень из Шварцвальда успел лишь передать мне конверт с деньгами и слился так быстро, словно за ним гнались охотничьи собаки. Рыжая перевела взгляд на меня...

– А что я? Иду на кухню. Как ты относишься к фаршированным шляпкам шампиньонов с индюшачьим фаршем, запеченным в двух соусах, под острым сыром?

– Вы же понимаете, что потом просто меня не выгоните из дома? – жадно сглотнула слюну гостья из Питера и вернула шокер на место. – Я буду очень хорошо себя вести, обещаю, честно-честно-о...

Как вы уже поняли, наш обед прошел в теплой, дружеской обстановке. Вика окончательно успокоилась, мы еще долго говорили о сложностях моей работы.

Казалось бы, труд любого профессионального психолога не должен включать в себя физический контакт с клиентом (в хорошем смысле этого слова!), и уж тем более догонялки, драки, попытки причинения увечий и все такое. Но, Юнг сизокрылый, куда мне деваться-то?! Мои клиенты не люди! И обычный, общечеловеческий подход тут не работает.

– Учитель.

– Ты каждый раз обращаешься к тому, кого здесь нет. Если человеку не хватает собственных сил, он может попросить саму Вселенную, но эта помощь не бывает бесплатной.

– Я понимаю и готов платить.

– Вопрос не в цене, а в том, что именно составляет эту цену. Вечность потому и вечна, что берет плату временем. У тебя его не так много.

– И да и нет. Но мне действительно нужна помощь, я словно брожу во тьме.

– Самая страшная тьма – это наши заблуждения. Если тебе страшно, то, быть может, не стоит закрывать глаза?

– Я не понимаю эту девушку. Она все делает не так, она рушит мой мир хотя бы уже тем, что вносит в него другие краски. Нет, это не так плохо. Любая статичность скорее скучна. Но почему...

– Потому что ты не хочешь.

– Чего я не хочу?

– Знать. Чувствовать. Творить. Верить. Дышать. Жить. С ней или без нее, решать тебе.

– Я не доверяю ей, Учитель.

– А она тебе?..

...Сытая, довольная, успокоившаяся девочка Вика ушла к себе в комнату монтировать видео для Старших сестер. Университет ведьм стопроцентно заплатит за урок с настоящим кабаном-оборотнем. Жаль, что не вошли кадры их веселой беготни с херром Швайнбергом и тот момент, когда она вырубила его электрическим разрядом в пятак-с! Даже я сам такое с удовольствием бы посмотрел, но нет так нет, что делать...

Мысленный разговор с Учителем на ментальном уровне всегда очищает подсознание. Ну если говорить простым языком, то эта практика помогает правильно ставить вопросы. Чаще всего недопонимание возникает от того, что мы ждем на поставленный нами вопрос того ответа, который нас бы устраивал. Однако, увы и ах, это обычно работает в противоположную сторону.

Я сложил грязную посуду в раковину. Рыжая громко крикнула, что ей нужна всего пара минуточек и она все помоет! Хорошо, разделение домашних обязанностей в совместном быту – лучший способ достижения взаимного уважения и миропорядка.

Я – готовлю, хожу за продуктами, работаю с клиентами, она – убирает, моет, ассистирует. В результате мы оба получаем по заслугам: я – зарплату, она – крышу, кормежку, сон, бесценную практику и опыт.

Все довольны? Все. Продолжаем...

...Колдун висел на люстре. Если точнее, то на большом тележном колесе, что было подвешено на цепях к потолку. Сальные свечи на люстре худо-бедно, но таки справлялись с общим освещением комнаты.

Старику Ягру пришлось раскачаться на руках, хоть это и было рискованно, но зато подъемом-переворотом удалось оседлать колесо. Внизу бесновалась лютая толпа дико смешанных и буйнопомешанных тварей, названия и классификации которым еще не придумало человечество, поскольку появились на свет они не более получаса назад...

Наверное, здесь имела место недооценка ситуации. Некромант действительно мог возродить жизнь любого существа едва ли не по одной оставшейся косточке или горсти праха. Это да. Но поскольку стражники сгребли все, что нашли в доме знахаря, в одну корзину, не соблюдая элементарных правил сортировки отходов, то человеческий пепел оказался перемешан с... черт знает чем!

В результате само заклинание сработало как надо, вот только теперь по комнате носились взад-вперед два рыжих козла с тигриными когтями и крокодильими пастями. А еще три человека в звериных шкурах, обезьяноподобные гомункулы, два ушастых кобеля и рыжая кудрявая собачка с коровьими копытами и выменем, напоминающим сумку кенгуру. Все они кусались больно...

Меж ними сновали полчища толстых лысых крыс, почему-то с крохотными рогами носорога, а некоторые даже с кожистыми крыльями летучих мышей. Вот именно эти сволочи и загнали некроманта на люстру, поскольку постоянно норовили цапнуть его за ноги или за... то, что выше колена, но ниже пояса. Приходилось прикрываться левой рукой и отмахиваться правой.

Конечно, можно было всех их умертвить, но для этого требовалось бы сойти вниз, расчертить пентаграмму красным мелом и торжественно произнести четыре нужных заклинания, окропив пол вокруг себя свежей кровью несовершеннолетней девственницы. Но ее-то как раз и не было под рукой. В смысле, ни крови, ни девственницы.

– Дьявол и все присные его, когда же хоть кому-нибудь достанет ума распахнуть эту долбаную дверь?! – истерически причитал колдун, а возрожденные им монстры веселились, как в последний раз. – Если никто не постучится или не войдет, я сам... Пошла отсюда, гадина!.. Я сам поубиваю тут все, что шевелится... Ай, больно!.. И мне наплевать, что какого-то там короля... чего-то не устраивает... Ухо, ухо, отпусти, сволочь ты эдакая-а!

Да, в общем и целом можно считать, что его спасли. На выходе из дверей, как и во всех коридорах замка, стояла стража. Его величество Шехид-шах Второй прекрасно осознавал зыбкость своей власти, а потому мог полагаться только на копья и мечи преданной ему гвардии. Так что охрана дворца быстро доложила куда следует о странных воплях из покоев колдуна.

– Пойти с десятком мечников и разобраться со всем на месте. Если чернокнижник задумал нечто плохое, разрешено применить любые меры, вплоть до самых решительных. Ответственность не несет никто, кроме него же!

Стражники кивнули, гаркнули что-то вроде «ваши слова, наши действия» и ринулись исполнять. Когда они распахнули двери в покои старика, то все находившиеся там зубастые твари мигом определили для себя более приоритетную добычу.

Ну и началось...

...После обеда сеансов не предвидилось, запись была только на ночь. Следовало сходить в ближайший сетевой магазин, затариться мясом и рыбой. На прокорм всего одной девицы, оказывается, уходят серьезные деньги. Кажется, я начинал немножечко понимать богатого слепого Крота из «Дюймовочки».

Не в том смысле, что ползернышка в день мало, а в год много, а в том, что искренне завидую такому сумасшедшему метаболизму. Она же ест как паровозная топка, но ни толстеет ни на грамм! А я при своем росте под два метра вынужден ограничивать себя в еде, поскольку обжорства после тридцати всегда выходят боком. Или на боках. И на животе тоже...

Тем не менее, пока Виктория, бодро мурлыкая что-то из Штрауса, намывала посуду, я сварил еще кофе. Черный, с корицей и перцем, но без меда, это жиросжигающий рецепт, так что лишним не будет.

– А мне можно?

– Уже! Зефир и шоколад в холодильнике.

Не подумали же вы, что я не догадался приготовить две порции? Я холостяк, но не идиот, понимаю, что всякой женщине лучше дать то, чего она хочет, не дожидаясь, пока она отнимет сама. Астраханцы – вообще гостеприимный народ, уж голодного-то тут всегда накормят, так принято, так правильно, заходи...

– Ой, все!

– Э-э, не понял?

– Да ладно вам уже. – Рыжая вздернула конопатый носик и обиженно отодвинула кружку. – У вас поперек лица написано, что вы чем-то недовольны. Говорите уже: че где не так?

– Один момент. – Я мысленно вознес молитву Фрейду-заступнику и решился все-таки спросить: – Ты говорила об этом своем парне, и...

– И?..

– Ну я просто хотел уточнить: насколько у вас все серьезно?

Девушка вдруг смутилась, покраснела, встала, села, сложив ручки на коленях, опустила взгляд и очень тихо пробормотала:

– Да так, ничего особенного. А... вы почему спрашиваете, у вас... ко мне эти... чувства?!

– Упаси боже, – откровенно перекрестился я от плеча до плеча. – Просто вчера ночью к нашему дому выходил единорог. Живой, настоящий. Такие зверюшки ориентированы на поиск девственниц, поэтому я и... Все, плюнь, не заморачивайся!

Она не плюнула, но, резко вытерев случайную слезинку, схватила кружку и выпила горячий кофе в три глотка.

– Еще вопросы, ваше превосходительство?

– Вольно, можешь отдыхать. На сегодня встреч больше нет.

Вика быстро вымыла кружку, по-военному развернулась и строевым шагом направилась к себе в комнату. Можно подумать, я ее чем-то задел! Красотке уже двадцать один, в ее возрасте девочки взрослеют быстро, а не кидаются чуть что в детсадовские обидки.

Спросил ведь вежливо, деликатно, без наездов. Получил, мягко говоря, обтекаемый, но вполне понятный ответ. На ее вопрос ответил искренне. Все. Мы оба взрослые люди, причин дуться просто нет. Или есть? Старина Юнг обвисший уныло шепчет в ухо, что да, но я в упор не желаю признаваться в этом даже самому себе...

Примерно через полчаса я начал собираться в магазин прикупить продукты на ужин. Дверь в комнату моей гостьи была закрыта, но, вопреки всем ожиданиям, сдавленных рыданий или неудержимых всхлипов слышно не было. Видимо, я слишком себя накручиваю. Тем не менее я постучал и спросил, не открывая двери:

– Я в «Пятерочку», есть пожелания?

– Яду! Литр, можно больше...

– Позывы к суициду? Не то чтоб я одобряю такое, но это твое право.

– Вот именно!

– Хочешь об этом поговорить?

Дверь наконец-то распахнулась, и суровая Викуля Люксембургская заявила, что желает пройтись со мной в магазин, проветрить голову на свежем воздухе. Учитывая, что теперь у нее была приличная одежда, я не нашел весомых причин для отказа.

Да и, честно говоря, сейчас от рыжей исходила какая-то не очень хорошая энергетическая волна, а мне ни капли не улыбалось попасть под раздачу ни за что ни про что...

– Идем?

Все та же троица старушек на лавочке приветливо закивала на мое «здрасьте». Разумеется, стоило нам отойди от подъезда на пять шагов, как сзади привычно зашипело на три голоса:

– Девка-то рыжая-а, а рыжие оне...

– Бесстыжие оне все. Как есть, ни стыда, ни совести.

– Молоденькая совсем. Может, он этот... который по детишкам... библиофил, во?!

Никто из нас и бровью не повел, но это не значит, что мы им все спустили на тормозах. Просто вернемся к этой теме позднее. Так что сначала мы зашли в небольшой торговый центр, чтобы купить для Вики новый медицинский халат. Старый превратился в лохмотья.

И да, в конце концов, она не сжигала мосты, не передумала у меня учиться, не собиралась съезжать, а значит, ей была необходима спецодежда, чтобы и дальше изображать мою ассистентку. Поэтому мы посовещались и купили два халата. Мало ли, сами видите, что у меня порой творится...

С продуктами особенных сложностей также не возникло. Просто накупили все, что счел нужным я, а заодно еще большой кекс с изюмом (ей нравится) и кучу дополнительных вкусняшек на выбор выпускницы ведьмовского фем-университета.

Без приключений, конечно, не обошлось. Мне-то и в голову не приходило, что из обычного набора восточных специй в лотках можно насобирать весьма занятные магические ингредиенты. Которые способны на многое...

Как я это понял? О-о, это та еще история...

– Сколько?

– Тысаца петесот давай, пожалюйста, – белозубо улыбнулась мне пухлая узкоглазая продавщица за прилавком в узбекском отделе. – Да, картой можна!

Нет, не то чтобы у нас в каждой «Пятерочке» особые «национальные» отделы: белорусские, казахские, калмыцкие, татарские, дагестанские и так далее. Просто именно в этом магазине есть небольшое помещение сбоку, где выставлены чаи, сладости, выпечка, специи и все прочее, чем торгует Восток.

И пока я прикладывал банковскую карту, Вика за моей спиной быстренько пересыпала содержимое маленьких пакетиков в один побольше. На тот момент ничего подозрительного она не совершала, но, когда мы уже вышли из отдела и двинулись по одному из проходов магазина, меня черт дернул за язык спросить:

– А зачем ты перемешала куркуму с зирой, корицу с шалфеем, сванскую соль с розмарином и все остальное?

Рыжая ведьма вдруг ни с того ни с сего вздрогнула, споткнулась на ровном месте, и выпустив из рук пакет, рухнула кувырком, сбив по пути колоннаду стиральных порошков. Одна из коробок открылась, порошок смешался в воздухе с вылетевшей тучей восточных специй.

Меня осыпало с ног до головы, Викулю тоже, всем вокруг порядком досталось, и вот именно тут эта недоучка объявила, что прямо сейчас все исправит:

– Чистилиус карланиус, альбертия терра феминустик синтектерро!

Буквы правильные, я запомнил, но музыку и ударение уже ищите сами, а у меня резко зачесалось в носу. Я чихнул трижды, если не четырежды, но и все. А вот прочие представители мужского пола в зале, начиная от сопливых пятилетних мальчишек и заканчивая ветеранами Наполеоновских войн, без предупреждения рухнули на колени, бросаясь в ноги каждой особе женского пола, просто стоящей рядом.

Вопли покаяния взлетели под потолок...

– Мужики-и! Ох и сволочи мы, мужики! Козлы, как есть, козлы! Простите нас, бабы! Простите, Христа ради! Не знаю за что, но лучше простите, а не то напьюсь! Хотя я и так напьюсь, чего уж...

– Елизавета-с, извините меня за то, что жизнь вам испортил-с! Лучшие годы украл-с, перед одноклассницами опозорил-с, не муж, а аномалия постыдная! И это не ваша вина-с, это я вам просроченным попался, с гнильцой-с!

– Мама, это я разбил чашку, а не наш хомяк! Сдай меня в детдом, мама, я пойму!

– Зина, прости меня, дурака, я ж с твоей сестрой Надькой спал, и с мамкой твоей, тещей моей, и с бабкой Нюрой, она еще ого-го! А я и не пьяный был, я просто гад такой, Зина! Брось меня, брось, Зинаида, иди к свету-у!

– Виноват я перед вами, бабоньки! Нет мне, кобелине старому, прощения! Арестуйте меня! В тюрьму, в ссылку, на каторгу, к стенке! Виноватый я! Вот тока в чем, не помню...

– А вы ничего не хотите мне сказать? – Самоуверенная Виктория, поправив челку, победно вскинула конопатый носик. – Ну там, извиниться, покаяться, все такое.

– Твоя работа, – догадался я, вздохнул и разочаровал рыжую нахалку: – В универе Сестры научили, да? Но повторюсь: на меня магия не действует. Никакая. Врожденный иммунитет, так что не мороси, не поможет.

– Что, прям вообще не в тему?

– Твоя фамилия Мухина, ты в пролете.

– Ну если мы все купили, то я бегу кабанчиком на кассу, – мигом переиграла она, по ходу позволяя двум незнакомым парням со слезами целовать ей босоножки.

Ну, они хотя бы чистые. Я про обувь, ее только вчера доставили. Бурная волна победившего феминизма с явным налетом американского BLM довольно быстро начала сходить на нет. Хотя на выходе двое охранников все еще пытались выпросить прощение у шикарной дамы в лютейшем мини и с откровенным декольте, за то, что при взгляде на ее прелести им пришли в голову не самые благородные мысли. Но это, кстати, правильно, нечего тут возбухать на юбки...

Я же нисколько не рассердился на пылкую ведьму. В конце концов, она делает именно то, чему ее учили. Если кто понимает, то суть феминизма не в войне за призрачное РАВНОПРАВИЕ мужчин и женщин, а во вполне конкретной борьбе исключительно за ЖЕНСКИЕ права. Если кто-то попирает мужские, пусть сами мужчины за них и борются.

Этот момент необходимо учитывать, чтоб потом не удивляться происходящему, единым махом записывая всех феминисток в страшных дур, которым секса не хватает. Все куда сложнее. А если уж кому этого «кекса» и не достает на самом деле, так это мужскому движению инцелов! Фрейд им в задницу с сигарой, но по уровню морального уродства с бандами «мудешников» конкурирует лишь нацизм или русофобия....

– Сказал, что хотел. Извиняться не буду.

– Вы о чем? – Вика резко повисла у меня на руке.

– Мысли вслух, – на всякий случай пояснил я. – А теперь объясни: что за демонстрацию ты устроила мне в магазине?

– Че сразу вам-то?

– Не строй из себя дуру, у тебя ей быть и так отлично получается, естественным образом.

Мы перешли дорогу по некогда белым, а ныне затоптанным прямоугольникам зебры, и я встал в ожидании ответа. Она напряженно сопела, я никуда не спешил. Пауза слишком затягивалась, даже Станиславскому было бы уже неудобно так долго молчать.

– Почему магия на вас не действует?

– Не знаю, подарок от деда. Так ты решила поэкспериментировать с колдунством при большом скоплении народа? Типа, дома его, быть может, укрывают какие-то защитные заклинания, но вне родных стен он попался, так?

Вместо ответа Люксембургская рискованно наклонилась, упершись лбом мне в грудь.

– Должен ли я принять это как извинение?

Рыжая тихо всхлипнула.

– Ладно, мир. Считай, что проблемы не было.

Эта прожженная аферистка самодовольно хихикнула, но все еще не отпускала меня. Не совсем отдавая себе отчет в собственных действиях, я осторожно погладил ее по затылку левой рукой: в правой был пакет с продуктами. В ответ раздалось утробное мурлыканье, она победила...

Когда мы вернулись домой, я сразу же прошел на кухню, в святая святых, где намеревался заняться азу по-татарски. Соленые огурцы и картошка у меня были, а говядиной закупился в той же «Пятерочке». Рецепт известный и не самый сложный. Виктория ушла переодеваться к себе и клятвенно пообещала, что займется общей уборкой помещения уже через полчасика. До этого ей надо написать отчет об учебе, чтобы еще раз подтвердить все мои выплаты видеорядом.

Пока я нарезал мясо тонкими полосками, вдруг вспомнилась ситуация в магазине.

– «Чтоб весело смеяться, не нужен порошок...» – всплыла в памяти песенка из старого детского фильма про желтый чемоданчик. – Да неужели?! Что ты знаешь о порошках, советский автор текста? Тут одна моя знакомая прямо сегодня смешала всякие порошки и такой Барбадос на весь магазин устроила – Джонни Деппу и на веществах не снилось! «Не нужен порошок», ага...

Современные ведьмы, конечно, странные. Средневековые, впрочем, ничем не лучше. Основная цель женского колдовства, как я понимаю, в том, чтобы навсегда избавиться от мужского диктата. И невзирая на всевозможные (естественные!) перекосы феминизма, лично мне, как психологу, кажется, что мужчинам стоит научиться с этим жить.

Какое-то время – быть может, даже целое столетие – мы еще побарахтаемся, борясь с женщинами посредством религии. Ну там, законами ислама, скрепами православия, уговорами католицизма и все такое. Но когда женщина поймет, что и в этом случае ее обманывают, превращая в рабу семьи, то социальный взрыв неизбежен!

В конце концов, с точки зрения физиологии, если исчезнут женщины – мужчины вымрут, если исчезнут мужчины, то женский пол вполне способен собственными силами восстановить человечество. Аргументы против в студию? Что, их нет? Тогда шах и мат так называемому МуДе (мужскому движению)...

Кого-то что-то не устраивает? Хотите об этом поговорить?

– Вашество, все сделано, не мыта только кухня! – бодро доложили мне, когда я уже выкладывал тушеное мясо поверх картошки. – Вежливо предупреждаю, что швабра мокрая и тяжелая. Поэтому рекомендую взгромоздиться на табурет с ногами, пока я тут все до блеска надраиваю!

Вот, возвращаясь ко всему ранее рассказанному, если я сижу, как дурак, на корточках, на табуретке, прячась от швабры, – это же унижение меня как сильной половины, да? Но та же слабая половинка в это время драит полы в моей квартире, ради меня наводя чистоту, и как с ней спорить? Никак. Только кивать, благодарить и сидеть смирно, словно петух на жердочке.

И да, петух – это просто домашняя птица, если что. Не надо сразу скатываться в уголовно-тюремную псевдоромантику. Успокойтесь. Если совсем уж припекает, выпейте пятьдесят грамм коньячку. Можно виски. А водки не стоит, она так не работает, там с любой проблемой меньше ста грамм и не подходи. Продолжение под триста, ибо рашн традишн, прости нас Господи...

– Вы просто секси-идеал!

– Что?! – не расслышал я.

– Вы просто в секте идеальных поваров, которые прячутся от славы лишь по причине невероятной скромности, – дважды сглотнув слюну, объявила взмокшая от поломойных трудов рыжая ведьмочка. – Айн минутен, капут арбайтен, бегом в душ, и я ваша на столе!

– Чего?!

– И с вами за столом!

Вот тут два варианта: либо она намеренно говорит одно, а имеет в виду другое, либо я случайно слышу не то. В обоих случаях нужно лишь поговорить по душам и выяснить первопричины ее словесных игр или моей подозрительной глухоты. Но со всем этим хотя бы можно и нужно работать, а я вдруг поймал себя на том, что слишком отвлекаюсь на шум плещущейся воды в ванной...

– Ладно, возможно, тебе стоит побеседовать на эту тему с Учителем, – сам себе предложил я. – Он вряд ли будет рад, но, с другой стороны, ты идешь к нему за помощью, а не за поощрением. Какие бы поступки ты ни совершал, их совершил ты. Можно попробовать списать все на времена, нравы, поведение других, политическую обстановку и так далее, фантазировать мы умеем, но это, в первую очередь и как ни верти, только твоя жизнь. Поэтому нефиг выеживаться и позвони уже Людмиле!

Последний вывод казался неочевидным, но интуицию тоже никто не отменял. Да и, честно говоря, с чего бы мне выкидывать из своей жизни знакомую женщину только потому, что у меня дома временно поселилась молоденькая ведьма? И пусть бывшим положено звонить по пьяни, таковы неписаные правила, но я подошел к этому вопросу с принципиально другой стороны:

«Прости, я очень виноват. Хотел бы объясниться сейчас, но извинения такого рода лучше звучат где-нибудь в ресторане. Какое заведение ты предпочитаешь завтра вечером?»

Видимо, я нажал правильные кнопки в нужной последовательности, потому что ответ пришел почти сразу же:

«Любое, где мне подадут запеченную голову этой рыжей стервы!»

С двумя последними словами спорить трудно, как и с любой очевидностью. А еще вода мокрая, огонь горячий, ночь темна, кит большой, земля круглая и так далее – список банальностей может быть почти бесконечным, но я нуждаюсь в компромиссе. А компромисс в реалиях жизни, это наше все!

То есть я не хочу всерьез ссориться с бывшей, но точно так же и не буду прогонять девочку из Питера. Потому что паровозную топку не топят брикетами динамита. Вика, конечно, утрется, соберет свой рюкзачок и уйдет пешком астраханской степью, но куда ей деваться-то с полусотней рублей на карте?

А вот руководство Университета ведьм-феминисток вряд ли сочтет конфликт исчерпанным. У них так не принято: если ты подписался на наставничество и даже успел получить первую зарплату, то будь добр, сукин сын, чтоб тебя, отработать по полной! Извинения, ситуации, форс-мажоры, женитьба, болезни, травмы и все прочее – параллельно! Во внимание принимается только смерть, и то не всегда...

«Уверен, что она не помешает нашим отношениям». – Я запоздало понял, что выразился двусмысленно, но сообщение уже отправилось. Блин, блин, блин...

«Не помешает? Значит, она остается жить у тебя в доме, так? Мы будем вместе пить чай на кухне, а когда я тебя захочу, она отвернется?! Или нет... О, я поняла! Ты хочешь извращений! А я должна буду делать это с тобой и с твоей психованной малолеткой? Да?! Ну ты и урод, ты конченый, ты...»

Вот всего лишь одна случайная ошибка, и все. Грязевой поток не остановишь. Любые оправдания или объяснения бессмысленны, ибо если женщина ударилась в собственные фантазии, то в реальность ее не вернешь. Мне оставалось лишь привычно перевести смартфон в беззвучный режим, потому что и без того понятно, чего сейчас туда набрасывают с вентилятора...

...Город жил своей собственной жизнью, которая мало отличалась от жизни большинства других крупных поселений на материке. Думается, по большому счету он был похож и на наши города в так называемое Мрачное Средневековье.

Люди подчинялись власти сильного, войны и набеги совершались с завидной регулярностью и ставили перед собой понятные всем цели – захват земель, рабов, золота. Последнее, кстати, включало в себя не только благородный металл, но еще и произведения искусства, книги, предметы культа.

Религия старалась подчинить своему влиянию абсолютно все пласты общества, но традиционно поддерживала власть имущих. В единого Бога никто не верил, а секты разных мастей довольно жестко конкурировали между собой, контролируя определенные территории. Наиболее влиятельными считались адепты Сухой Воды и Сыны Дна.

Первые убедительно доказывали невозможность возможного, строя далеко идущие выводы о том, что именно вода служит источником жизни для любого из миров. Если человек покорялся течению воды, то его жизнь становилась упорядоченной и чистой. Те, кто не понимал эту истину, после смерти были обречены в метафизическом плане на смерть в пустыне. Активных противников у секты было мало, потому что «сухой водой» называли еще и можжевеловый алкоголь приличной крепости.

Сыны Дна родились в городских трущобах, главный постулат их секты – вечный путь из грязи в грязь. Люди, хоть раз добровольно или неожиданно павшие на дно, никогда не могли оттуда выбраться. Низшая ступенька существования не отпускала никого, но и никого специально не уговаривала вступить в свои ряды.

Однако Сынами Дна могли быть и весьма состоятельные люди: купцы, ученые, воины секты Сухой Воды, – ибо каждый из них точно знал, что увидеть дно можно после осушения стакана той же можжевеловой водки. Так что перейти из одной веры в другую было проще простого.

Общегосударственной религией не стали и десятки более мелких, разбросанных по земле сект. Единственное, во что верили все без рассуждений, – это драконы. Величественно-крылатые, царственные рептилии, обладающие исконной мудростью поколений, живущие веками, парящие вопреки воле небес, страшные в пламени своего гнева и легко принимающие человеческий облик!

Неудивительно, что со временем именно драконы стали править этим миром, как и большинством известных его отражений. Королевская власть часто покоилась на их золоте, а простым людям никогда не приходилось выбирать. Но хотя чаще всего владыка-дракон оказывался заботливым и дальновидным правителем, иногда корона слишком сдавливала голову человекоящера, и тогда в единую ночь от его нервной вспышки сгорали целые кварталы...

Именно в эти страшные моменты адепты Сухой Воды и Сыны Дна были единственными, кто мог хоть как-то утешить скорбящее население. Благо можжевельник рос в любом перелеске, а винокурни строились повсеместно.

В нашей истории с неудачным колдовством некромант Ягр и стражники дворца совместно оценили и сушняк, и дно. Да и, по совести говоря, много ли было у обычных людей веселухи в Средние века? Ну что там, публичная казнь? Так ведь не каждый день. А, допустим, потом?

Да, разумеется, были ярмарки и увеселения в торговых рядах. Само собой, еще реже, чем казни, ибо торговые ряды ставились в основном по осени, после сбора урожая. Что же оставалось простому народу? Какие развлечения? Увы и ах, но, похоже, только змеевик с охлаждением и капающая слеза сорокоградусной крепости, спасающая от нарастающих бед и проблем!

А почему? А просто потому, что нас, психологов, в те мрачные годы не было...

– Как вкусно пахнет, все хочу и все буду, вы гений кухни, Назаров-Баринов нервно курит в Ницце, – с ходу объявила Виктория, выходя из ванной уже в собственном коротком махровом халатике с голубыми снежинками на розовом. – Я готова съесть слона, можно?

– Присаживайся, – несколько сухо ответил я, но честно положил ей двойную порцию с горкой.

Если что, размер порций я определяю по себе, здоровому мужику с бородой. Но рыжая малышка с таким энтузиазмом цапнула вилку и кусок черного хлеба с тмином, намазанного мягким сыром, что недавно упомянутый андерсеновский Крот наверняка бы застрелился от такого здоровущего аппетита молодой стройной девицы.

Но я не он, лично мне искренние комплименты питерской недотроги вдруг показались очень приятными и, как говорится, зашли. Пока она утрамбовывала в ротик золотистую картошку с тушеной говядиной, мне удалось мельком глянуть в сотовый:

«Как я могла связаться с таким...»

– Шеф, я передумала! Не надо открывать ресторан! Как только я стану неприлично богатой, то найму вас поваром в свой огромный особняк на первой береговой линии Крыма! Гонорар вы определяете сами, но никак не меньше шестизначной суммы в месяц. И да, оно того стоит!

Я почти разомлел, но смартфон тоже не останавливался:

«Нет, ты меня выслушаешь, сволочь! Ты...»

– Или мне прямо вот сейчас приплачивать за ваш стол? Я только за! Как вы это делаете? Я не помню бога кулинарии в древнегреческой мифологии, но, наверное, это вы! Точно вы, да, просто скрываетесь от восторженных людишек...

Последнее, что мне удалось прочесть на экране, не спалившись, было:

«И не смей на меня молчать, гад!..»

Вика удовлетворенно икнула, завистливо покосившись на мою тарелку, но ничего больше не требовала. Фактически, что бы я ни готовил, ей доставалось две трети, остальное мне. И я без претензий! С некоторой завистью, да. Но без наездов.

А если подумать, как она повысила качество моей жизни благодаря гонорарам от Старших сестер, то по-хорошему мне стоило бы кормить ее исключительно фуа-гра, свежей осетриной, черной икрой и стейками из мраморной говядины. Девочка дорогого стоит! И вот именно это вдруг навело меня на вопрос, на который я не смог найти ответа...

– Почему они столько платят?

– Кто?

– Бухгалтерия вашего университета, – отложив вилку, всерьез задумался я. – Это же просто сумасшедшие деньги. И что, вот так за каждую выпускницу на практике? Юнг половозрелый, да это чисто финансово просто нереально и глупо! В России всегда можно найти наставника в пять раз дешевле, но...

– Вашблагородь, а че вы там в телефончике жмете? Бывшая достает, угадала?

До сих пор не понимаю, как ей удалось так незатейливо перевести разговор...

– Знаешь ли, да. Но она не достает, а по-своему пытается разрешить весьма запутанную тобой ситуацию.

– Вообще-то, я с ней вежливо поздоровалась.

– А потом надела ей ведро на голову.

– Какая мелочность. Я уже плюнула и забыла...

– Такое забудешь...

– И че пишет?

– Мягко говоря, не твое дело.

– Ой, ну и ладно... не дуйтесь, просто так спросила.

Если б я только знал на тот момент, что у рыжих девочек ничего не бывает «просто так»...

Мы почти одновременно встали из-за стола, договорившись, что чай или кофе будем вместе пить через полчасика-час, так положено по методикам здорового питания. Не то чтоб они для меня имели статус скрижалей, выбитых в камне, но иногда всплывали в памяти.

Я прошел к себе в кабинет, Викуленька сразу же засучила рукава халата, берясь за мытье посуды, и ничто не предвещало беды. Как же я был наивен и слеп! А еще профессиональный психолог, чтоб меня! Оправданий не имею по факту, увы...

Короче, не прошло и часа, пока я разбирался с записями Давида-оглы и матушки Евстифии, как раздался стук в дверь. Звонка у меня нет, напоминаю. На мой окрик скромница-ведьмочка объявила, что уже лежит у себя комнате и вообще не одета. Если кто не понял, то это было не предложение заглянуть на интим, а прямое указание на то, что двери отпирать придется мне!

И да, знаете ли, я поперся. Ума нет – считай, калека...

– Вот, значит, ты как... – На пороге стояла пылающая Людмила с синим пластиковым ведром в руках. – Я все могу понять. Ты интеллигент, творческий человек, с тонкой душевной организацией, но... какой же ты козел!

Вслед за этим вполне четким определением синее ведро было надето мне на голову. Она ушла, стуча каблучками, а я остался обтекать. Судя по запаху, мочи в ведре не было, но вода из лужи, окурки и прочий мусор с улицы, как и все, что по пути попадалось под руку, моя бывшая (теперь уж точно!) старательно собрала.

– Вот и поговорили, выяснили, разобрали по деталям, готовы к совместной работе над нашим семейным будущим, – неторопливо резюмировал я, возвращаясь в прихожую все с тем же ведром на голове. – А что не так-то?

– Упс...

Несмотря на то что этот покаянный выдох едва слышно прозвучал со стороны комнаты моей гостьи, я вдруг сразу понял, где искать виноватого. Или виноватую, если уж так угодно. Короче говоря, поймал ее за химок на взлете, удрать и спрятаться под кровать не получилось!

– Колись: это твоя работа?

– Ваше сиятельство, твое ж благородие, шеф, хозяин, батюшка родный...

– Выкину с балкона.

– А че сразу с шантажа? Я ж хотела как лучше, а оно...

Далее по тексту, но без субтитров. Эта шустрая фанатка народовольцев решила, что раз она меня подставила, то ей же меня и спасать. Бог весть каким колдовским методом скопировала себе телефон Людмилы и пригласила ее прийти мириться. Типа, все обиды в прошлом, возвращайся, нам будет хорошо втроем. Да-да, именно то, что подумала моя бывшая!

– Она меня неправильно поняла-а, – ныла рыжая, пытаясь поджать ножки и с головой уйти в банный халат, но я крепко держал ее за воротник. – Я написала, что если ей так уж жмет, то может прийти и вылить мне ведро на голову! Зачем она вас унавозила, я ума не приложу?

– Видимо, потому, что это я открыл дверь, а не ты.

– Шеф, а я вам сразу намекала, что эта блондинка не в себе! Но мне было больно смотреть, как вы страдаете, ходите весь озабоченный такой, уже на бабку Пирамидонтовну засматриваетесь...

– Это ты ей тоже написала?

– А как же! – без малейшего раскаяния заявила Викуля. – Вам двоим давно пора расслабиться по-взрослому, я мешать не буду, посижу на кухне, пока вы с ней мыркаетесь, а потом все приступим к кексу! Который мы купили сегодня! Она у вас совсем читать не умеет?

– Ты точно написала «кекс»? Покажи.

– Да! Вот, смотрите... Ой! Ой-ей! Доннерветтер, майн либен готт, долбанный в ухо авторедактор! Всего-то одну букву исправил, а как все тут истерить начали...

Я мысленно взвесил все за и против: если прямо сейчас придушу эту заботливую милашку, по-питерски упакую в то самое синее ведро, вынесу из дома и утоплю в Кривой Болде, то Людмила все равно вряд ли ко мне вернется. Нет, при желании можно придумать любую другую казнь, но смысл?

Неправильно поставленный вопрос иногда дает единственно верное решение.

Мне почему-то совершенно расхотелось кого-либо возвращать в свою жизнь. Виктория Люксембургская сделала за меня то, что мне в любом случае пришлось бы делать – не сейчас, так через месяц или через год. Если нет любви, то отношения не спасет и не склеит никакой секс. Мне лучше быть одному, не стоило даже начинать, а вот извиниться еще раз...

– Вашблагородь, я и ее сотовый по ходу глянула, – очень тихо сказала рыжая ведьма, опустив взгляд. – Вы у нее записаны как «Любимка Удобно». Есть и другие, четверо. Кошелек, Дубай-Загар-Гиви, Сладкий Масенька, Жорж-Бдсм. Я не хотела все портить, правда. Но...

– Кекс твой.

– Весь?!

– Оставишь мне пару изюминок.

В следующее мгновение у меня в руках повис лишь пустой халат. Хозяйки в нем не было, она в майке и домашних шортиках унеслась на кухню потрошить холодильник. Я тупо сел на краешек ее кровати. Конечно, хотелось думать, что я подозревал у своей бывшей еще пару каналов интимной связи, но зачем же врать самому себе? Это бессмысленно и чревато.

Пока я не ушел в самокопания по этому поводу, мой смартфон в кармане джинсов предупредил о получении двух сообщений. Первое о том, что меня обвиняют в убийстве поэта Сливочного, совершенного у меня же дома во время психологического сеанса. И второе, в продолжение: с полуночи мне предложено оставить открытой балконную дверь, поскольку представители семейного клана покойного придут за компенсацией.

Оба письма не требовали ответа, а просто ставили меня перед фактом. И в обоих случаях мне стоило принять гостей, вооружившись всем, что могло бы поставить нас в равные условия. То есть шпагой с серебряным клинком, пакетом крупной поваренной соли, возможно, даже дробовиком. Две пачки патронов, начиненных сечкой свинца, стали, той же соли и серебряной пыли, я прикупил еще месяц назад. Фактически просто пополнив запасы.

Стрелять мне приходится редко, я вообще не так чтоб прям-таки снайпер, но на дробовике даже мушки нет. Просто поворачивай ствол в нужную сторону и спускай курок. Не факт, конечно, что он мне непременно понадобится. Но раз оружие есть, то лучше пусть будет под рукой.

Сотовый долгим, переливчатым индейским взвизгом дал понять, что мне следует уделить время маме. Она знает, чем я занимаюсь, поэтому, чтобы не отвлекать от возможной работы с клиентом, записывает длинные голосовые. Когда смогу, то прослушаю и отвечу.

«Сын, ты прекрасно знаешь, что я никогда не вмешивалась в чьи-то дела. Тем более в твои. Но я мать, и мое материнское сердце болит за тебя. Тебе плохо. Если ты молчишь, то это не значит, что я ничего не знаю. От матери ничего не скроешь. Мне рассказали, что от тебя опять выходила девушка в слезах. Я не хочу знать, чем вы занимались. В конце концов, ты взрослый мужчина. Просто скажи мне: у вас это серьезно? Она вообще думает о детях? Хочет мальчика или девочку? Я не настаиваю, но...»

В принципе, можно было ответить сразу, но меня отвлекло невнятное мельтешение между кухней и прихожей. Словно бы кто-то резво сновал туда-сюда с длинной, жужжащей змеей в руках. Ответ лежал на поверхности, но, видимо, переключившись на другие темы, я не сразу заметил нашу активную петербурженку в шортах и майке с моим же пылесосом в руках.

Минуту, она же должна была уплетать килограммовый кекс, а не затевать уборку, ведь недавно мыла полы! И почему, собственно, она идет не за пылесосом, а впереди него? Нет-нет, не идет, а уже практически бежит, теряя тапки и, как говорится, волосы назад?

Мой тихий, вежливый и старательный Bosch вдруг решил взбеситься? Интересно, и кто его довел до такого состояния? Как много вопросов, а ответов нет. Или же ответ орет благим матом и едва ли не бегает по потолку...

– Да что ты тут творишь, нечисть сохатая?!

Виктория, успешно закрепившись на люстре хрен знает каким образом, призналась, что просто «немножечко» увеличила его мощность одним очень полезным и (самая мякотка!) абсолютно «проверенным» заклинанием. Но вот прямо сейчас оно... почему-то... зачем-то... и, вообще, странно, что...

– Ох ты ж, Фрейд озабоченный с сигарою, да с какого ляху тебе взбрело в голову модернизировать мой пылесос? Он и без того всегда был хорошим мальчиком... – На последнем предложении я реально завяз, потому что немецкая техника вдруг выгнула шею в мою сторону.

Поток засасываемого воздуха был настолько силен, что первыми с моей рубашки полетели пуговицы. И это при том, что сам я выстоял. Пылесос словно бы удивился, конкретно развернулся в мою сторону и подошел уже по-серьезному. Вот прямо-таки по полной...

– Ты на кого прешь, морда фашистская? Мало мы вам в сорок пятом наваляли!

Похоже, Bosch меня понял и обиделся. Пылесос взревел, словно дракон в саге о Нибелунгах, я показал ему средний палец, а он увеличил мощность до совершенного неприличия. Не знаю, как ему это удалось, но склонен подозревать висящую на люстре рыжую ведьму. И всасыватель пыли косвенно указал на это, вдруг потянувшись к потолку.

– Вот только тронь ее, – честно предупредил я.

– Дранг нах Остен, – вполне себе по-человечески ответил он, и началось...

Рубашка сдалась почти сразу, хотя я с четверть минуты удерживал ее за рукава. Тапочки улетели следом, словно два летчика-камикадзе. При попытке стянуть джинсы пылесосу удалось опрокинуть меня на спину, но ремень из бычьей кожи держался, как курский партизан на допросе. И это меня спасло: пока я ехал на пятой точке в сторону окончательно разбушевавшегося пылесоса, то хотя бы успел схватить стоящую у двери шпагу.

Правда, за клинок, а серебряное лезвие у нее заточено будь здоров! Но неважно, главное, что так или иначе, порезав обе ладони, я сумел каким-то чудом рубануть по шнуру, соединяющему эту шайтан-машину с розеткой. В себя я пришел приблизительно через... через... вечность?

Когда нежные руки положили мне на лоб влажную тряпку, та неслабо заискрила. Открыв глаза, я не сразу осознал, что не валяюсь на полу в прихожей, а вольготно возлежу на той же красной кушетке, в своем рабочем кабинете, заботливо укрытый клетчатым пледом.

Интересно, каким чудом я сам сюда дополз и так удобно устроился? Надо будет спросить при случае. «Случай» присел рядом на корточки и спросил, не угодно ли мне водички.

– Лучше скажи: как ты меня сюда доперла?

– А я вас катила, – честно призналась рыжая катастрофа, демонстрируя желтые резиновые перчатки до локтей: такие валялись у меня в ванной под раковиной. – Вы мой герой и рыцарь, храбро сразивший дракона! Я, кстати, сверху все на сотовый снимала. У Старших сестер такой экшен точняк проканает за урок! Нам как раз хватит на покупку нового пылесоса, а то этот слишком агрессивный. Я умничка? Вы больше не хотите меня убить?

Было лютое искушение ухватить ее за шею и придушить на месте, но, когда я поднял руки, оказалось, что обе мои ладони забинтованы. Да так неаккуратно, что теперь у меня были две белоснежные культяпки, которыми даже чайную ложку не удержишь. Я, конечно, порезался о шпагу, но не настолько же?!

– Сними с меня эти варежки.

– Зачем? Вы же порезались, кровища-а, я столько времени все заматывала.

– Стопэ. Я порезался, а не отрубил себе обе руки сразу.

– Шеф, вам нельзя волноваться....

– Сними по-хорошему!

Вика сделала такое лицо, словно я просил ее делать бесплатные клизмы бомжам в Париже. Потом аккуратно развязала узлы-бантики и размотала бинты. Порезов на ладонях не было.

Абсолютно. Впечатление такое, словно кто-то просто склеил кожу, не оставив даже крохотного шрамика, но на такие операции современная пластическая хирургия пока не способна. Уж не за тридцать-сорок минут, это точно...

...Зверских тварей, выпущенных на свет благодаря не самому умному поступку колдуна, ловили по коридорам замка всю ночь. Часть из них сумела улететь, самым мелким пришлось попрятаться по щелям и закоулкам, так что найти их в абсолютной темноте даже с факелами и собаками было делом совершенно невозможным. Наутро одна гадина даже умудрилась укусить короля, за что была сожжена на месте...

Чернокнижник прекрасно понимал, что это досадное происшествие не улучшит его шансы занять теплое местечко у трона. Однако пепел колдуньи был единственной возможностью напасть на след королевской дочери. Не стоило забывать, что до этого всю страну объездили гвардейцы и, невзирая на допросы с пристрастием, не нашли ничего, что хоть на шаг продвинуло бы их в поиске пропавшего ребенка.

– Но, быть может, они все начали поиски не с той стороны? – задумался Ягр, нервно покусывая длинные ногти на указательных пальцах. За годы тюрьмы они так затвердели, что он мог резать ими мясо. – Ну ничего, меня будет не так легко провести.

Никто и ничто в этом мире не исчезает бесследно. Пусть эта мелкая девчонка пропала несколько месяцев назад, но, если бы ее укрывали соседние королевства, они бы давно выкатили счет молодому Шехид-шаху. Любое дитя королевской крови всегда стоит дорого, и платят за такое даже не золотом, а землями. Спорные территории, лакомые для обеих сторон, существовали во все времена.

Старик подошел к дверям, резко распахнул их и ударом кулака по шлему разбудил задремавшего стражника. Тот неуклюже вскочил на ноги, едва не уронив копье.

– Я хочу говорить с советником. Приведи мне его!

Слова чернокнижника были переданы старшему стражнику в левом крыле замка. Тот выругался, но дал команду. Разумеется, Нахиман, в свою очередь, мог потребовать доставить вздорного старика к себе в покои, но, поразмыслив, предпочел прогуляться сам. И да, в этом деле у него были свои интересы. Как и у всех.

– Я слишком мало знаю, – прошипел некромант, хмуро уставившись на вошедшего советника. – Вы с королем не сказали мне ничего, а без этого любое мое искусство бессильно.

– Тебе было позволено знать ровно столько, сколько его величество счел нужным.

– Это ничтожно мало!

– Выходит, слухи о твоих способностях сильно преувеличены?

– Черная магия слишком сложна для ума обычного человека, – поморщился Ягр, ему не нравился советник, но шагнуть через его голову пока не представлялось возможным. – Мое колдовство может послужить желаниям короля, но вся его мощь проявляется лишь в сцепке с реальными знаниями.

– Чего ты хочешь?

– Дай мне поговорить с ней.

– Это невозможно.

– Невозможно для кого?

Чернокнижник и некромант знал людей, он умел задавать правильные вопросы. Нахиман, сдвинув брови, задумался, и это было его первой ошибкой...

...Я решил никому не задавать неудобных вопросов, в первую очередь – себе. Просто встал, вытряхнул с десяток зеленых искорок из бороды, пригладил вздыбленные волосы и, чуть придерживаясь за стены, прошел на кухню. Есть ситуации, когда мозг категорически нуждается в полной кружке кофе, крепчайшей заварки с красным перцем, – эдакий удар по обоим полушариям одновременно.

Виктория божилась, что способна починить разрубленный мною «шнур», так называемое заклинание «связывание развязанного» всегда давалось ей хорошо. Ведь она же смогла в один миг излечить мои руки, вот! Я коротко поддакивал, не имея желания вновь напоминать ей, что у меня иммунитет к магии. Милые дамы, все ваши волшебственные колдунства на мне просто не работают, уж простите...

История с бунтом немецкого пылесоса тоже наконец получила объяснение. Девочка так решительно расправлялась с кексом, что случайно смахнула на пол немного сахарной пудры. А если сразу не вымыть, то потом к сладкому будет липнуть пыль. Так что сначала она решила воспользоваться пылесосом, а уже после пройтись половой тряпкой.

Но где-то в районе плинтусов белая пудра никак не желала всасываться, и нашей умнице пришлось увеличить мощность Bosсh. А это делается другим заклинанием, которое она тоже вроде бы прекрасно помнила, аж со второго курса. Что и в какой момент пошло не по плану, ей неведомо, она не виновата! Наверное, пылесос каким-то образом узнал о санкциях Европейского Союза и включил быкование на весь фатерланд...

Ехали цыгане, хрен догонишь!

Пели они песни, хрен поймешь!

На хрена приехали в Воронеж

Развращать всю нашу молодежь...

– Ой-ей, как же вы красиво поете, – тут же подкатилась рыжая подлиза. – Можно мне тоже кофе? Я же все починила!

Естественно. Кажется, можно было бы и не спрашивать про очевидные вещи. Забирай мою кружку, девочка, тем более что маленький кусочек кекса таки сиротливо ютился на краю тарелки.

– Угощайся, у тебя стресс.

– Ваше благородие-с, вы святее Папы Римского...

Нет, я просто психолог. Это не менее благолепно, но куда более опасно. Мы обучены помогать людям разбираться в себе, искать пути разрешения своих проблем, но значит ли это, что психологи никогда не испытывают искушения дать неправильный совет или направить мысли клиента в другую сторону? О, как же порой хочется просто вдарить кому-нибудь пыльным мешком по голове, ведь иначе этот индивидуум просто не понимает! Кто бы знал...

Я налил себе еще кофе и ушел с кружкой в свой кабинет. На этот раз можно было даже не ложиться на кушетку или включать музыку – достаточно просто прикрыть глаза.

– Учитель...

– Ты обращаешься к самому себе, как к некой ипостаси себя же, но почему-то стоящий выше. Что же тебя беспокоит?

– Всего слишком много, кажется, я начинаю путаться в оттенках тьмы.

– Так не лучше ли посмотреть на градации света?

– Тьма расплывчата, а свет слишком слепит глаза.

– Поэтому я и учил тебя смотреть разумом. Если твое сознание безмятежно, то оно всегда отражает истину, как зеркальная гладь воды покажет тебе и облака в небе, и рыб над зеленью дна.

– Я знаю это.

– Конечно знаешь. Просто освободи себя от всех пут, которыми ты сам привязался к этой девушке. Дай свободу ей, и она станет свободой для тебя.

– Я не понимаю, Учитель.

– Сердце человека слепо, но иногда именно оно принимает единственно правильное решение...

...Мой кофе остыл, и кружку пришлось ставить в микроволновую печь, благо пока хоть к ней рыжее ходячее недоразумение не прикасалось. Оно вообще отдыхало у себя в комнате. На часах половина десятого, вампирское лобби, если что, придет чинить разборки и самосуд в полночь. Так-то я вроде бы все подготовил, могу позволить себе полуторачасовой отдых.

Можно посмотреть новости в интернете, почитать книгу, принять ванну. Телевизора у меня нет, я не считаю нужным перегружать собственную психику неконтролируемой информацией. Книг много, как по специальности, так и всяческая другая литература. В модные настолки не играю, не с кем. А садиться за покер мне не позволяет профессиональная этика, так как я «читаю» партнеров в ритме вальса, на раз-два-три.

По зрелом размышлении ванна с солью и пеной показалась лучшим решением. Деликатно постучав в комнату юной ведьмы, ответа я не услышал. Открыв дверь, увидел, что она сидит на кровати, скрестив ноги, в шортах и майке, с телефоном в руках и в наушниках. Глаза прикрыты, губы беззвучно шевелятся, а все тело плавно покачивается, как у индийской кобры.

«Когда девушка пребывает в медитации, не кричи ей громко в ухо, не порти себе карму лица, носом набекрень об пол», – вспомнил я совет знакомого йога из Элисты.

Непростой мужик, второй разряд, играл в шахматы на желания с нечистью. Хорошо поднялся, кстати. Две квартиры, машина, жена-красавица, но нарвался на старуху-ведьму с дрессированной кошкой и старой лампой на четыре свечи и в одну ночь проиграл все! Но это не конец истории...

Видя его искренние рыдания, ведьма смилостивилась и подарила ему одно желание – при условии, что загадать его на рассвете должен не сам горе-шахматист, а его жена. Ну, он сразу обрадовался, кинулся домой и обнаружил, что его красавица сидит посреди улицы на драном коврике без копейки за душой и очень-очень нервная.

Так вот, при первых лучах солнышка жена почему-то загадала уйти к шейху в Арабские Эмираты, и через час в тот же день ее забрал длиннющий черный лимузин, быстро исчезнувший в степных маках. Не верите? Спросите сами, в придорожных кафешках Хулхуты или Яшкуля вам повторят эту нравоучительную повесть, еще и в красках, под манты и зеленый чай.

Но время шло, я не спеша улегся в наполняющуюся ванну с поднимающейся шапкой пряной зеленоватой пены. Вода горячая, под головой свернутое полотенце, в правой руке квадратный бокал виски, дыхание ровное, через нос, со всех сторон сплошной релакс...

Ровно до того момента, как дикий визг едва не заставил меня подпрыгнуть. Я от неожиданности чуть было не выплеснул виски в воду. Дверь распахнулась (она не запирается, какой смысл, я один живу), а в ванну прыгнула совершенно перепуганная рыжая девица, пытаясь залезть ко мне на ручки!

– Вика, я вам тут не мешаю?

– Не-е... я... ой, а вы че там, прям совсем голый?

Вообще-то, мы с ней оба были почти по шею в пене, но Вика впрыгнула сюда вполне одетой, а я, как вы понимаете, абсолютно нет. Мисс «Катастрофа года» оценила немой вопрос в моих глазах, все поняла правильно, без спросу лизнула мой виски, чихнула и объяснилась:

– Там мышь!

– Где?

– Таки позволите ли вас несколько поправить задним числом, шо я не мышь, а, наоборот, весь сплошь крыс. – В дверном проеме показался полуметровый крысюк белой шерсти с моноклем в правом глазу и черной старомодной шляпой на голове. – Шоб вам вечно не хворать, Дмитрий Андреевич!

– Альфред Лизоблюдович Пинчук, – представил я крыса насквозь мокрой гостье. – Это известный в узких кругах адвокат по тонким вопросам. А это моя новая аспирантка Викуля...

– Виктория Люксембургская, – тут же поправила она. – Между прочим, я из Питера.

– Ой-вей, девочка моя, вам даже не нужно задумываться о том, из какой дыры таки вдруг прямо сюда вылез весь я. – Незваный, но вполне знакомый мне гость легко вспрыгнул на бортик ванны, с наслаждением опуская задние лапки и хвост в горячую воду. – Как у вас хорошо! Я таки мог бы наслаждаться вашим обществом вечно, но если успел правильно заметить время, то через час его у нас уже не будет. Вы не забыли про то сообщение на предмет нотариального спора насчет наверняка случайно убиенного вами вампира Сливочного?

– Шеф, че тут творится, ась?

– Если уж ты уселась на меня сверху, то хотя бы не ерзай и не поднимай волну, – сдержанно выдохнул я. – В ночь у меня запланирована некая встреча. Ты в ней участия не принимаешь.

– С чего бы? Мне как раз жутко интересно, аж жмет!

– Если таки мне будет позволено вмешаться, так, может, девочка и права? – Опытный адвокат заставил меня перевести взгляд на Вику, а сам быстренько отхлебнул из моего бокала, даже не поперхнувшись. – Шо ей сидеть одной, скучая в интернете, когда можно стать свидетельницей по делу еще об одном дико аморальном убийстве? Это гораздо интереснее и познавательнее, как ни посмотри.

– Че, прям еще одного вампира укопипастите? Я хочу смотреть!

Есть ситуации, когда проще, наверное, согласиться. Особенно в моем случае, когда в ванне нас уже трое, а мыльная пена имеет тенденцию к естественному исчезновению. И не то чтоб я так уж жутко стеснялся деловой нахалки, но какой авторитет может быть у наставника, если он позволяет лезть к себе в ванну своей же ученице? Правильно, подмоченный...

– Так, первая пошла. – Я одним махом допил виски и, не вставая, приподнял мокрую девушку за шкирку, выкинув ее через распахнутую дверь в прихожую.

Викуля вылетела кудахчущей курицей, в брызгах и хлопьях пены, мне понравилось.

– Второй пошел?

– Таки не надо насилия, оно не выход. – Старый крыс приподнял край шляпы и, ловко пробежав по краю чугунной ванны, напомнил: – Я берусь за ваше дело, а вы зафиксируйте мою доброту у себя в памяти, то я даже дам вам скидку за тот момент, когда почти что целиком помылся за ваш счет! Ой-вей...

Поздно ойкать, тапками я кидаться тоже умею и с двух шагов промахиваюсь редко. Так что нефиг, если что. Когда я, с мокрой головой, в банном халате вышел на кухню, оба возмутителя спокойствия болтали ножками, сидя за столом. Ведьма-феминистка успела переодеться, а господин Пинчук вальяжно кутался в мое кухонное полотенце. Никто никого не боялся, не визжал, и вообще, они чирикали, как будто были знакомы лет сто.

– Вашблагородь, а этот крысюк вполне себе прикольный типус. – Виктория резво бросилась ко мне, заботливо подставляя табурет. – Само собой, я не предложила гостю бутерброды или чаю, но я ж тут не хозяйка, да?

– Предложи, – важно разрешил я, но, зная нравы белого крыса, добавил: – И занеси угощение в счет. Иначе он обдерет нас, как таксидермист суслика.

– Жесткач, шеф... А кому шоколадку с крепким чаем?

– Мне таки два раза! – Адвокат приподнял край шляпы.

– Не за счет заведения, – осадила рыжая.

– Ох... Шо скажешь, я точно знал, куда иду, и подозревал, шо не будет так просто... Да наливайте уже, грабители!

В общем, мы напились чаю, обсудили предстоящую встречу, договорились о предварительном плане совместных действий, а оплату услуг традиционно отложили до получения того или иного результата.

Это, кстати, вполне в духе представителей Темной стороны, они категорически не настроены платить авансом. Таковы правила. Если твой адвокат выиграл, он получает свою награду, если же проиграл, то рискует головой. В прямом смысле. Раз уж Альфред Лизоблюдович умеет выживать и зарабатывать при таких условиях, то он реально крутой специалист! Респект ему и уважуха...

Если дублировать его рассказ совсем уж вкратце, то ситуация складывалась следующим образом. Три вампира из астраханского клана Черной Крови (да, они любят громкие названия) затребовали у так называемых Смотрящих (по факту, это не работа, а чистой воды фикция) выяснения первопричин гибели их товарища. И речь не о какой-то особенной вампирской дружбе, этого у них просто нет, но сама структура клановости всегда требует соблюдения древних законов! Тут уж без вариантов...

– Таки сегодня придут сразу два представителя семейства: вся из себя безутешная вдова и ее новый любовник. Третьей будет адвокат Черной Крови, та же вампирка, но такая нудная душнила, шо хуже моей бабушки, шоб вы знали... А бабуля была известным прокурором еще крутого ельцинского разлива! Сколько она пересажала бродячих мышей в Копановке с Харабалями в придачу, таки жуткое дело! Но суть не в этом...

В общем, если кто не в курсе, то смерть кровососа, принадлежащего к любому из кланов, что у нас в стране, что за рубежом, всегда отдается в сердцах остальных. Коллективный разум или что-то такое, но они всегда знают, как именно погиб их собрат. То есть вся банда уже в курсе, что Сливочный сам притащил вино, сам нарвался на неприятности и словил деревянный кол прямо в сердце! В данном случае осиновый карандаш, но тем не менее.

– Они таки вправе требовать с вас деталей, уточнений, ответов на каверзные вопросы, но по большому счету тупо хотят сгрести компенсацию! Это проблема? Это мелочь. Как и все, шо можно решить деньгами. Однако их адвокатша – убежденная, шоб ее наплющило, сторонница старых традиций, в том смысле, шо за кровь таки платят именно кровью. Живой, теплой, соленой, и, ой-вей, очень подозреваю, шо вашей группы...

В принципе, все понятно. Немного досадно, конечно, но хотя бы понятно. Как правило, для любой нечисти в наших краях действует негласное правило – не трогать адвокатов, врачей, следователей. Моя профессия как раз проходит по врачебной категории.

Нельзя наезжать на тех, в чьих услугах в любой момент ты можешь нуждаться сам. Это нормальная поведенческая логика. И в большинстве случаев ее признают даже закоренелые уголовники. Но если в деле замешан адвокат противоположной стороны, трактующий давно устаревшие правила как незыблемые в наши дни, то да, проблемы будут. Гарантированно.

– Вашвысокоблагородь и все такое, – склонилась к моему уху девочка из Питера. – А нам не пора строить баррикады? Я так вполне себе могу кому-нибудь холодильник на башку надеть, если вы в опасности...

– Причина? Надеюсь, не любовь?

– О майн готт! Сплюньте два раза через плечо, да с чего бы?! Просто нет желания привыкать к новому наставнику, а с вами уже вполне стерпелась. И вообще, давно хочу подраться, а тут такая возможность!

– Аргумент.

– И еще, неужели этому хитровыделанному крысомордию можно доверять?

Я сделал кофе на троих – два черных, один с молоком, – а пока господин Пинчук, жмурясь от наслаждения, слизывал пенку, пересел поближе к Вике. Некоторые самые простые вещи, известные в моем мире каждому, новоприбывшим всегда приходится объяснять. Постараюсь вкратце.

Слышали такое выражение «адвокат дьявола»? Ну уж фильм хотя бы смотрели? Так вот, наша нечисть где-то в начале девяностых просто заразилась всеми этими идеями. Чуть что – обращаемся в суд, где присяжные, вот мои адвокаты, имел место быть прецедент, прокурор подкуплен, вызовите свидетеля, он мертв, ваша честь, а всем пофиг, соблюдаем правила игры, никто не уйдет от возмездия! Театр театрович провинциального разлива...

В общем, крысы, а у нас они всякие водятся, прочухали эту тему быстрее всех, открыв с десяток адвокатских контор. Закон для терпил, правила для трусов, техника безопасности для мамкиных пирожочков! Потом в юриспруденцию вмешивались и другие виды, но тот же Альфред Лизоблюдович был уже потомственным адвокатом в седьмом или восьмом поколении.

– Мне приходилось с ним пересекаться, – отхлебывая кофе, закончил лекцию я. – Пинчук посещал мои сеансы, все время пытаясь втюхать свои услуги в счет оплаты моих. Но я жестко требовал наличные!

– С такими только так, – уверенно поддержала Виктория, успокаивающе похлопывая меня по плечу. Как слегка нервничающего жеребца на корде, хотя я и не нервничал ни капли.

– Дорогой мой, до дрожи, Дмитрий Андреевич, – белый крыс приподнял усы над кружкой, – вы не желаете обсудить план нашей защиты как-нибудь в деталях? Боюсь, шо противоположная сторона исполнена не только решительности, но еще и уверенности в собственной правоте. Таки оно нам будет трудно...

– Уважаемый Альфред Лизоблюдович, пока мы не знаем, какие обвинения выдвигают родственники погибшего, можем ли мы предполагать их действия?

– Я вас умоляю, таки они есть у меня! – Никто бы не хотел знать, из какого места этот гад, обнимающий своими розовыми лапками кружку с кофе, достал свернутый в трубочку лист бумаги и зачитал вслух: – Так, это... опустим, неважно, ага... ну, тут официальная часть, вот... Таки цитирую громко: «Кровь за кровь! По пять литров каждую неделю в течение семи лет. В случае внезапной смерти обвиняемого его долги переходят на родственников и близких, указанных им в завещании...»

– Schadenfreude!^[1] – не сдержалась рыжая ведьма, но тут же прикрыла ротик. – А что я? Эти ваши вампиры реально одурели! Пять литров в неделю? Морда не треснет?!

– У меня бы точно треснула, – нервно икнул Пинчук. – Но таки я бы попытался сделать на этом маленький гешефт. Однако если кто вдруг и против, то мы вопреки все равно продолжим. Так, ага... тут не надо, тут вообще фу-у... а, нашел-таки... нет, опять не то... вот! «При отсутствии непротивления сторон истец оставляет за собой право получения личного удовлетворения путем применения силы...»

Я промолчал, зато моя милая дева Люксембургская выдала такую замысловатую тираду на немецком матерном, что и Отто Бисмарк покраснел бы в гробу. «Говорил же вам, не воюйте с русскими!», или что он там еще оставил в наследие потомкам тевтонов, которых прямо сейчас была готова погнать половой тряпкой наша рыжая девчонка в память о блокаде Ленинграда...

...Старого чернокнижника провели в подвалы, где под неусыпным надзором десятка стражников содержалась бывшая королева Карандага. Перед чернокнижником встали двое мрачных мужчин. У одного была ровно сбрита половина бороды с правой стороны, у второго оплавился кончик стального копья, повиснув как селедочный хвост.

– Ее величество не в настроении?

– Сами виноваты, – ответил начальник стражи, сопровождавший Ягра. – Полезли с шуточками туда, куда не следует. И ты будь осторожен.

– Заботишься обо мне? – фыркнул колдун.

– Больно надо... Просто выгребем твой пепел, и всех делов.

Стражники, опустив глаза, распахнули окованные дубовые двери и подняли решетки. Все эти меры предосторожности не были излишними: королева могла избавиться от цепей одним движением. Когда Ягр шагнул внутрь подземелья, он невольно удивился той роскоши, в которой Шехид-шах содержал свою жену.

Здесь была высокая кровать с бархатным балдахином, горели смоляные факелы, на круглом столике стоял серебряный кувшин с вином, а на подносе нарезано ломтями копченое мясо. Да, в камере не было ни единого окна, даже самого маленького, но сразу чувствовалось, что здесь держат не простую узницу.

Король отошел от политики угроз и рассчитывал, что когда королева немного успокоится, то он сможет навещать ее с целью исполнения супружеского долга. И пусть пока ведутся поиски принцессы, но престолу всегда нужен наследник.

– Кого еще мой муж прислал мучить меня?

– Я не причиню вам вреда, ваше величество. – Чернокнижник упал на колени, прекрасно отдавая себе отчет в необходимости некоторых церемоний.

Алия Несравненная в черном траурном платье обернулась к нему. Ее руки и ноги были скованы, но длина цепей не мешала шагу. Глаза королевы, в обрамлении иссиня-черных ресниц, были багрово-алыми. Ягр сразу понял, что не стоит говорить, зачем он пришел. Но этой женщине нельзя было и врать в лицо, поэтому пришлось начинать речь с обтекающих формулировок...

– Великая королева, я не смею обманывать вас и сразу скажу, что ваш муж Шехид-шах Второй прибегнул к моим услугам, чтобы найти вашу дочь, но!.. Я не верю, что она исчезла навеки...

Колдун знал, как важно коснуться определенных струн материнского сердца.

– Говори, – тихо потребовала королева. – Но даже древние боги не защитят тебя, если соврешь!

– Ни одного слова лжи не сорвется с моих губ! Знайте же, что слуги его величества не нашли девочку. Рыжая повитуха после долгих мук умерла на костре, но не сказала ни слова. Я уверен, что она спрятала вашу дочь так далеко, как только возможно...

Алия опустила голову.

– Король искал ее везде, гвардейцы объехали всю страну. Но даже те соседи, что всегда испытывали неприязнь к Карандагу, не признали, что в их власти находится дитя королевской крови.

Несравненная впервые за долгие дни позволила себе легкую улыбку, лишь на секунду скользнувшую по ее губам, но чародей это заметил:

– Если же ее нет на наших и близлежащих землях, то куда же старуха могла спрятать младенца? Ребенок столь мал, что нуждается в ежечасном уходе. Она успела посредством магии скрыть его в таком далеком месте, куда не смогут добраться верные подданные Шехид-шаха? Видимо, ей это удалось...

По щеке бывшей королевы покатилась хрустальная слеза.

– Но наш мир не так велик. Переезд за море был бы невозможен в это время года: ветры и шторма погубят любое судно, решившееся уйти из гавани. Ваше величество, я боюсь предполагать, сможете ли вы хоть когда-нибудь увидеть свою дочь. Что, если она слишком далеко и ей не рады на чужбине? Что, если то, другое измерение окажется страшным испытанием для малышки...

– Как ты смеешь, грязный колдун?!

Ягр и не думал, что еще способен так быстро бегать. Когда огненная волна ударила в дубовую дверь, наш чернокнижник уже несся по коридору, минуя стражей, задрав полы мантии и бормоча:

– Я понял, понял...

...Ровно к полуночи мы все были подготовлены к визиту незваных гостей. В том смысле, что никто из нас троих их не приглашал, хорошо еще они сами нас предупредили, а не просто приперлись с претензиями. Для нечисти и такая мелочь – уже вежливость.

Саму встречу было решено провести в моем кабинете. Во-первых, там уже установлены камеры, нужно лишь поменять угол захвата объектива. А во-вторых, там есть дверь на балкон, так что вход-выход свободный. Наши вампиры не умеют летать, но некоторые обладают способностью воспарить на некоторую высоту и плавно опуститься обратно.

Скорее это стоило бы называть левитацией.

Иногда среди кровососов попадаются даже экстремалы-реактивщики, фанаты голливудского Супермена, типа, взмываем как истребитель, падаем как ракета, без тормозов. Но, как правило, их жизнь недолговечна: чуть прибухнули – и на скоростях расшибают башку об асфальт! Сто пятьдесят – сто восемьдесят километров в час – это ж сразу в кашу, камикадзе хреновы...

– С дико безутешной вдовой придет так называемый «чайник», – пояснил Альфред, поправляя монокль в правом глазу. – Таки вы их знаете.

Их все знают. Один из старейших вампирских кланов города, относят себя к культурной среде, пытаются привлекать молодняк, без указания автора читают стихи и прозу, чтоб потом критиковать, но не в лицо. Официально обозначают себя как интеллектуальная творческая группа КЛюЧ (Клуб Любителей Чая). В народе их быстро прозвали «чайниками», хотя сами понимаете, пьют эти зубастые индивидуумы совсем другое...

Я сидел на красной кушетке, справа – серебряная рапира без ножен; слева от меня, стоя, Виктория Люксембургская, покачивающая в руках тяжелый прямоугольный пакет с верхней полки на кухне; белый адвокат с розовым хвостом и неизменным моноклем ожидал гостей на балконе.

Да, разумеется, мы переоделись! Не в халатах же встречать вампирское нашествие. Гости заявились ровно в полночь, минута в минуту, в стиле графа Монте-Кристо, они такое любят. Два красноглазых вампира, старше меня лет на восемьдесят, держались как пара.

Он – в лощеном смокинге, прическа на прямой пробор, туфли блестят так, словно их соплями вымазали. Она – в траурно-черном, облегающее мини, губы в ниточку, волосы распущены. Видимо, безутешная вдова и ее скороспелый любовник из КЛюЧа. Ничего такого, у всех бывает.

С ними была милая седая дама в старомодных кринолинах и парике. У таких о возрасте не спрашивают. Ну всегда стрекоза, всегда молода, всегда и во всем с придурью...

– Хи-хи! Всем чмоки, хоть в зад, хоть в щеки! Рада вас приветствовать как адвокат истца! – завелась вампирша, едва коснувшись каблучками перил моего балкона. – Вот наш истец-молодец, а где ваш ответчик по делу, плут горелый?

«Конец восемнадцатого – начало девятнадцатого века», – осторожно предположил я, но, видимо, все-таки ошибся.

От высокого парика в виде парусника так и веяло просроченной мукой и тараканами времен Екатерины, хотя бабка молодилась изо всех сил...

– Таки и вам, шоб вы были при зубах и в настроении, доброй ночи, – очень вежливо поклонился наш адвокат. – Мой подзащитный весь тут и аж горит желанием узнать: чего вам всем так от него не терпится?

Вампирша с кораблем на башке удовлетворенно улыбнулась, демонстрируя неровные, но острые клыки:

– Начинаю, зачинаю! Кто не спрятался, я не виновата!

Далее были зачитаны занудный список моих преступлений, местечковые угрозы, мнение мировой общественности, письма от десятка депутатов, возмущение прогрессивной молодежи, обращение совета стариков, предложения веганской группы, коллективное осуждение от лиц, пребывающих в местах не столь отдаленных, ну и несколько коротких лозунгов от политических партий юга России.

Стоит ли оглашать все тексты? Как по мне, так нет. Да и вообще, мое мнение тут никого особенно не интересовало. Вот вопрос прений сторон оказался куда интереснее. Если, конечно, вы любите наблюдать такие вещи:

– Скажу вам, моя душка, ваш клиент виновен, и он наша тушка!

– Таки нет! Поскольку от вас одни претензии, выраженные голым голосом, а еще вы не указали орудие убийства, и у вас, ой-вей, нет никаких доказательств мотива! И таки, шоб мне всему облезть, как ваша проплешина, самое главное: где труп?

– Указывать даме на проблемы аллопеции – это верх неприличия и звездеции!

– Протестую. Таки нет такого слова.

– Ну, я хотела на букву «п», но...

– Протестую. И снова такого слова нет. Шо вы парите мне мозг? Ему и без того жмет в черепе, я таки весь слишком умный! Претензии?

– Три литра.

– Два!

– Два с половиной.

– Один!

– Это не по правилам, так не играют, шельма-шушельма голохвостая!

– Дмитрий Андреевич, таки видите сами, я сделал все, шо мог, а они обзываются... – Белый крыс пустил такую огромную слезу, словно копил ее минимум два года.

Он опустил мордочку и сделал шаг назад, чего, как оказалось, только и ждал вампир-любовник. «Чайник» взвыл дурным голосом, распахнул пасть, обнажил клыки и ринулся на меня с реактивной скоростью. Идеально напоровшись тощей грудиной в манишке на испанскую шпагу, аж по рукоять. Зубы бессильно проклацали на расстоянии ладони от моего лица...

– Я же говорил, у некоторых просто нет тормозов. Впрочем, как и банального инстинкта самосохранения. – Вампир осыпался черным пеплом на пол: серебро смертельно для таких тварей. Воскресить уже не получится, как ни мечтай.

Вдова (или, наверное, правильнее было бы выразиться «дважды вдова», как Ахматова) тоже заскулила дурниной на ультразвуке, и они вместе с адвокаткой-адвокатшей-адвокатессой ринулись было на нас с двух сторон, но я успел крикнуть:

– Соль!

Виктория мгновенно махнула открытым пакетом вверх, под потолок, но...

– Дура! – не сразу сообразил я, задыхаясь в густом облаке. – Это мука, а не соль!

Соль вампиры не любят, это общеизвестный факт. Но, с другой стороны, в мучной пыли вообще никто никого не видит, поэтому пара зубастых дам резко развернулась на выход. На балконе им хотя бы можно было продышаться. И придя в себя, они издали совершенно неповторимый разбойничий свист, такой, от которого холодела кровь в купеческих жилах еще с поза-поза-позапрошлого века. Я понял, что клан подготовился к любому развитию ситуации...

– Чет тупанула я, вашсиятельство, – без малейшего зазрения совести улыбнулась рыжая энтузиастка, белая как Снегурочка. С бородой в муке меня тоже запросто можно было принять за Деда Мороза.

Не спрашивайте меня, каким боком это вообще возможно. Было, и все! Я даже ругаться не стал: пакеты почти идентичные по размеру, надпись синим, количество букв одинаковое, любой бы мог ошибиться. Правда же?

А-а, все это неважно, настоящая проблема сейчас за окном. Я достал из-под кушетки дробовик, заряженный на два ствола. Патроны были начинены мелкой сечкой железа, серебра и соли. Я уже говорил, у нас в Астрахани без соли никуда...

– Смерть психологу-у!

– Со своей стороны я таки уперто настаиваю, шо мой подопечный только защищался! – Пытаясь перекрыть сдвоенный женский визг, Альфред Лизоблюдович храбро встал в дверях. – Шо мы делим, когда они уже оба в прах? Таки давайте все дружно успокоимся, а я видел у Дмитрия хороший виски! Он не жмот, на всех хватит!

Бесполезно. Если двух женщин накрыло по маковку, то разумных предложений они просто не слышат. Не в эту минуту и не в этой вселенной, уж простите. На крик двух зубастых дам (вампирок, вампиресс, вампирелл, вамп... варианты есть, выбор за вами) неизвестно откуда налетело с десяток, а то и больше мелких горгулий.

Злобная шушера росточком с некрупного суслика завезена к нам то ли из Франции, то ли из Чехии. Внешне гуманоидные, имеют рога и копыта, крылья, как у нетопырей, умственно-отсталые, плюются и кидаются калом. Но опаснее всего – если укусят: у них зубы ядовитые, а инстинкт самосохранения, как у ежика, то есть почти на нуле.

– Пошли вон, – первый выстрел, – из моего дома!

Грохнул второй, на таком расстоянии промахнуться было невозможно. Соседи даже не чухнутся, они меня знают. А если кто-то вызовет полицию, скажу, что пускал салют! Я отступил на шаг, и в мою правую руку толкнулась рука Вики.

– Шеф? Вот чесслово, всю жизнь мечтала... – Она прокашлялась и чуть хриплым голоском запела:

...А если на ранчо

Нападут гуроны,

Ты будешь стрелять,

Я – подавать патроны!

– Держись за моей спиной. – Я привычно перезарядил ружье и в упор разнес еще двоих на подлете. Дробовик – надежная штука, никогда не подводит. Рыжая тоже старалась как могла:

...Когда за нашим золотом

Придут лепреконы,

Ты будешь стрелять,

Я – подавать патроны!

Один выстрел ушел в холостую, летучие твари слишком мельтешили перед глазами. По мелочи кого-то задело, конечно, но не фатально. Второй раз я попытался прицелиться получше и разнес крылья сразу троим. Получается, а?

...Пусть даже над нами

Кружатся дроны,

Ты будешь стрелять,

Я – подавать патроны!

Какая-то особо агрессивная горгулья на подлете снизу, не дослушав куплет, вцепилась в черный котелок моего адвоката. Он, естественно, уперся всеми лапами, не желая расставаться с головным убором, а я врезал крылатой твари прикладом поперек зубов. Обиженная гадина, бросив добычу, ушла винтом в открытый канализационный люк. Очень красиво, без брызг...

– Если оно уже никому не нужно, то... – скромненько уточнил Пинчук, деловито сгребая горстку клыков в ту же отвоеванную шляпу. – То мне таки пригодится. Каждый имеет право на свой маленький гешефт! И шо такого?!

Забегая вперед, скажу, что обе вампирки оказались вполне себе вменяемыми особами и под выстрелы не лезли. Через пять-десять минут и до горгулий начало доходить, что под ружье лезть не стоит: себе дороже. К тому же стрельба вызвала живой интерес соседей. Они хоть и привыкли к тому, что меня периодически посещают разные темные личности, но все равно против лишней шумихи после полуночи.

– Таки будем считать, шо у нас наступило жидкое перемирие, – объявил голохвостый адвокат, встав во весь рост на перилах балкона. – Ой-вей, они еще вернутся, таки да! Поверьте моему печальному опыту, а он просто вопиет (!), как ваш князь Игорь во плену, шо оно все еще не кончено...

– У меня тоже еще не все, – вдохновенно поддержала Викуля. – Там куплеты про мои терриконы, придут эпигоны, кружат вороны, зубья короны, врагов миллионы...

– Ладно. – Я опустил ствол дымящегося дробовика. – Вы двое – марш на кухню, живо. Холодильник в вашем распоряжении. Мне надо пять минут побыть одному.

Люксембургская и Лизоблюдович довольно перемигнулись, наперегонки выбежав из моего кабинета. Им-то хорошо, но если подумать, то я убил вампира из КЛюЧа, значит, теперь список моих кровников пополнят еще и «чайники».

Хотя с ними, возможно, и получится договориться о компенсации. Например, хоть тем же чаем. Я спокойно отставил ружье, захлопнул дверь на балкон и улегся на кушетку, закрыв глаза. Настал час расслабления и ламповой беседы с наставником.

Да-да, с тем самым. Но кто бы и что ни думал, а разговор с собственным «я» – важный элемент любой психотерапии...

– Учитель.

– Ты всегда будешь обращаться ко мне тем званием, титулом, чином, которого я не имею по определению? Это странно, но если таково твое желание, то кто я, чтоб его оспаривать...

– Мне нужен совет, взгляд со стороны. Я по-прежнему блуждаю впотьмах.

– Тьма – это всего лишь изнанка света. Не относись к этому серьезнее, чем оно того стоит.

– Все это неправильно. Все, что происходит, нелогично и незапланировано. Неважно кем!

– Если что-то идет не по плану, то это естественное течение вещей. Спроси себя: почему тебя это беспокоит?

– Как ни странно, быть может, потому, что я принимаю это?

– Ты вновь отвечаешь вопросом на вопрос. Так поступают люди, которые избегают прямого или однозначного ответа, перекладывая всю ответственность на чужие плечи.

– Я всегда был честен. Насколько мог.

– Твои сомнения позволяют мне усомниться.

– В чем, Учитель?

– В ком. В тебе...

...Разговор был коротким – впрочем, как и всегда. Если речь идет о действительно важных для вас вещах, вы не будете рассуждать об этом нудно и пространно. С голосами в собственной голове долго разговаривать не рекомендуется. Затягивает, знаете ли...

Когда я присоединился к пиру победителей на кухне, все, что можно было выложить на стол, открыть, раскупорить, нарезать или налить, было наполовину съедено и выпито. И как вы уже догадались, отнюдь не белым крысом. Когда-нибудь мне придется серьезно озаботиться диетой моей ученицы, иначе никаких заработков не хватит.

Услышав мой вздох, рыжая защитница Фермопил протянула мне сотовый, прокрутив все наше сражение в ускоренном темпе. Да, за такую зрелищность и реализм ведьмы-феминистки не поскупятся на гонорар. В общем, все осталось как есть, а мои сомнения временно отошли в дальний угол. Но они вернутся, потому что все слишком уж гладко, так не бывает.

Во всяком случае, не со мной, я в такое не верю...

...Когда колдуна вызвали в тронный зал, он абсолютно точно знал, что и как намерен делать. Ягр всерьез намеревался найти пропавшую девчонку, после чего уже можно было строить и собственные планы. Ведь если ты что-то нашел, то найденное принадлежит тебе. Совершенно необязательно сразу кому-то что-то передавать. Верно?

Ну хотя бы ровно до того момента, как появится законный владелец. А Шехид-шах Второй, как отец, разумеется, имел все права на свою же дочь и поэтому ждал многого. Другой разговор, что старый чернокнижник не намеревался потратить остаток жизни на верную службу хоть королю, хоть владыке, хоть любому из древних богов.

Проблема необразованного народа в том, что подавляющее большинство людей уверено во всесилии магии. Например, если вдруг чернокнижник возжелает себе золота, то оно посыпется водопадом с небес. Или, если он захочет сам править чужими землями, они все покорнейше подчинятся его воле. Но любой человек, хоть сколько-то знакомый с основами колдовства, понимает тщетность этих фантазий.

Ничего не возникает из ниоткуда и не исчезает в никуда. Это первый закон сохранения энергии, спорить с которым не может ни один маг. Если у тебя вдруг появились деньги, значит, где-то они исчезли, и чаще всего это карманы твоих же близких.

Наколдовывание, подчеркнем, именно наколдовывание, то есть создание чего-либо из определенных ингредиентов, таки их же и требует! Хотите вина? Направьте силу магического заклинания на виноградный сок. Желаете жареного мяса? Позаботьтесь об огне, сковороде и забое свинины. Хотите получить яд, от которого нет спасения? Учебник алхимии вам в помощь! Ничто не дается даром...

А ведь есть черная магия, каждое заклинание в которой отбирает несколько часов жизни у колдуна. Ягр отлично помнил одного из своих наставников, глубокого старика, едва держащегося на ногах, но уверявшего, что ему нет и двадцати пяти. Плата взымается всегда, Тьма не знает милости, прощения или отсрочки – это игра, где всегда выигрывает Она, а не ты...

Именно поэтому подавляющее большинство людей, занимающихся тем или иным чародейством, стараются прибиться к богатому двору барона или герцога. Высокое покровительство обеспечивает им крышу над головой, двухразовое питание, защиту от крестьян с факелами, а также покупку всех необходимых снадобий. Ибо если слюна жабы не стоит почти ничего, то за кровь василиска приходится платить золотом...

– Его величество ждет тебя, чернокнижник! – Стражники распахнули двери.

Старик шагнул вперед, опустив голову. Молодой Шехид-шах сидел на троне, закинув ногу на ногу. На его лице читалось явное раздражение. Он предоставил все условия для трудов колдуна, а толку пока не было ровно никакого. А Ягр знал, кого и когда не стоит злить:

– О мой король...

– Хватит слов. Мы требуем результата.

– Мне удалось понять, что произошло с вашей дочерью. Я почти разгадал тайну рыжей повитухи, но...

– Говори!..

...В ту ночь все легли спать поздно. Судите сами: в полночь начались разборки, в половине первого стрельба, в час мы сели на кухне, в начале третьего разошлись. Гонорар адвоката Пинчука ушел ему на банковскую карту, причем он предпочитает белорусскую. Вот за границу не ездит, сидит, как мышь (шутка), дома, но все свои банковские операции ведет исключительно через столицу Бульбонии. Почему? А и пес с ним, его закидоны...

Вика Люксембургская при строгом запрете на алкоголь все равно умудрилась нанюхаться паров из моего бокала. Потом она повторила свою героическую песню про «подавать патроны», признав, что бесстыже стырила ее на репетиции питерского «Сплина». Хотя в репертуаре группы такой композиции нет, мы вместе проверяли через Яндекс.

Белый крыс откланялся, не по-детски набив пузо. Грызуны могут наедаться про запас, это в их природе. От широты души я даже подарил ему почти новый пакет из «Пятерочки», куда он аккуратно ссыпал свою добычу – с чертову дюжину выбитых зубов горгульи. Наверняка продаст где-нибудь поштучно на амулеты. Не возражаю.

Я сам проводил его. В прихожей мы еще раз договорились о сотрудничестве, ведь поскольку два вампира – или, толерантно выражаясь, две дамы с клыками – сбежали, вопрос не закрыт. Либо они вернутся с новыми силами, либо официально прекратят дело за отсутствием претензий. Хотя если подумать, то сегодня их счет ко мне только вырос, на одну не очень умную единицу. Но крыс сам виноват, правда же?

...Когда вернулся, утомленная Викуля мирно спала на столе. Подняв ее на руки, я отнес недотрогу в ее комнату и переложил на кровать. Она обнимала меня за шею и, на минуточку придя в себя, зачем-то предупредила:

– Я н-не такая...

– Понятно. А какая?

– Сложн... сложносоставная, слой за слоем, как... луковка!

– То есть кто тебя раздевает, тот слезы проливает? – пошутил я.

– Не слезы, а слюни... хи-хи, хр-р...

Большего от нее добиться было невозможно. Оставалось укрыть одеялом, потушить свет и дать девушке спокойно выспаться. Потому что, как я подозреваю, завтрашний день будет еще веселее. У нас, психологов, это традиция, у нас всегда все не слава богу...

Я вернулся на кухню, сел за стол, достал початую бутылку виски, подумал, убрал ее обратно, открыл планшет и начал считать. Итак, за несколько дней ведьмы-феминистки перечислили мне едва ли не вдвое больше, чем я зарабатываю в месяц. А в нашей работе низких расценок нет. Значит ли это, что...

Кому-то кажется очень выгодным, что девочка живет и учится в экстремальных условиях именно у меня. Почему? По идее, все должно быть прямо наоборот. Она сама говорила, что ко мне никто не хотел идти, потому что я «пьяница и дурак». Но вот она пошла!

И ее практику оплачивают по самому высокому тарифу! С чего бы? По признанию той же Вики, она была далеко не лучшей ученицей в университете. Смысл ее так опекать и финансировать? У них там денег до хрена? А как тогда платят лучшим? Просто заваливают долларами по маковку, потому что сами же их и печатают?!

Я. Не. Понимаю.

На сколько времени рассчитан ее образовательный процесс? Неизвестно, Вика сама не в курсе, четкого плана обучения ей не выдали. Никаких отчетов она не готовит и не отсылает, разве только видео, где я (не она!) демонстрирую возможности общения с тем или иным видом нечисти. Юнг обдолбавшийся, да хоть кто-то готов называть это учебой?!

У меня все четче и четче складывалась малоприятная картина совершенно бесстыжего вранья, оплетающего мой дом с момента появления на пороге конопатой рыжей ведьмы. Не буду врать, что до ее визита я прямо-таки жил в тиши и благоденствии!

Нет, конечно, при моих клиентах чего тут только не было: и пьянки, и драки, и стрельба, и даже попытки каннибальских оргий на моем балконе. Типа, вы же психолог, видите, что мне плохо, если я буду к вам сюда баб водить, чтоб их же при вас жрать, мне легче станет, а вам же этого и надо? Вы же клятву Домкрата давали? Вот и соответствуйте!

Так ни фига же подобного! Я дорожу своим жильем, мне здесь комфортно, я заработал на эту квартиру сам и никому не позволю превращать ее в поле боя или комнаты отдыха. Однако же, возвращаясь к нашей теме, все равно это не отменяет того факта, что после поселения у меня питерской гостьи все полетело вверх дном. Высоко, помпезно и явно с продолжением!

Отсюда вопрос: так кто же ты такая, Виктория Владленовна Люксембургская?

Беглый поиск в интернете не дал никаких результатов. Ну, исключая церемонию венчания принцессы Александры Люксембургской с неким Николя Батори, но там все понятно: она просто седьмая в очереди престолонаследия герцогства Люксембург. К Александре претензий нет, а вот к нашей Викуле они растут в геометрической прогрессии...

Я улегся спать уже под утро, ближе, наверное, часам к пяти, то есть за окнами вовсю разливался золоченый августовский рассвет. Снов не помню, кроме одного. Мне вдруг приснилось, что я сижу и разбираю систему отношений между башкирским дэвом и четверкой его жен. В смысле, не разбираю даже, а почти напрямую участвую. А что вы хотите, это сон!

Помню, что меня несколько напрягала наша договоренность делить с клиентом его нежных супружниц: две ночи он, две ночи я. Четыре жены, каждую приласкай и обеспечь удовлетворением по четыре раза за ночь. Мне это, как вы понимаете, и близко не улыбалось! Да между нами говоря, вы бы видели этих жен, страшнее гангрены прямой кишки...

Но добрейшей души Давид-оглы так настаивал, что я проснулся от собственного крика! Вдохнул-выдохнул, и меня практически вырубило еще на несколько часов. Будильник я не ставил: какой смысл? С утра ко мне никто не записан, все возможные визиты после обеда, так что спим. Просто спим, и все...

Утром я встал в девять с чем-то – как ни странно, совершенно бодрый. Принял душ, почистил зубы, подправил усы и бороду ножничками и, поскольку Виктория все еще спала, просмотрел свои записи по работе. Визит приснившегося мне дэва запланирован на завтра, матушка Евстифия должна позвонить сама, она пока не записана. Кабан из Шварцвальда тоже наберет меня завтра, но, как я понимаю, он теперь хоть каждый день готов к нам бегать, спасибо рыжей петербурженке. Кто еще, кого я забыл?

Фистимляния Пирамидонтовна, кажется, покинула наш гостеприимный город. Вернулась в родной Смоленск, у нас ей климат не подходит: мало снега зимой и слишком жарко летом. До середины девятнадцатого века, Астрахань вообще была ссыльным городом. Окраина империи, постоянные набеги соседей, плохая вода, дорогой хлеб, последний православный город в окружении мусульманских анклавов – гони сюда всех непокорных...

А в результате мятежные поляки построили близ крепости католический костел, грузинские цари, не добравшись до Тифлиса, были с почетом похоронены в подвалах Успенского собора, греческий пират Варваций открыл свои торговые лавки, опальный Суворов, согласно легенде, экзаменовал здесь лучший пехотный полк России, писатель Чернышевский занял шикарный домик напротив Кремля, поэт Шевченко устроился в комнатах на канале имени того же Варвация, где воздух чище и рыбу отдают за полкопейки.

Кажется, только Александр Дюма был у нас добровольно. Ну, из последних классиков, наверное, еще Мария Семенова, автор бессмертного «Волкодава». Давала творческий вечер в «Платформе» и концерт с гуслями, читала свои стихи, – здесь ей всегда рады!

Про нечисть, живущую в наших краях издревле, и так сказать, «понаехавшую», разговор отдельный. Но даже если вы зайдете на первый этаж Астраханского краеведческого музея, то увидите удивительное чучело «шайтан местный, обыкновенный». Такое не забывается...

– Стоп, а про этих я забыл, что ли?!

Получается, да. Хотя как можно забыть самых нудных, самовлюбленных, эгоистичных и скупых до икоты клиентов? Желательно навсегда и с радостью! Но они записываются снова и снова, а есть такие типы, которым проще отдаться, чем отказать. Такой хай поднимают, даже не знаю, с кем сравнить. Разве что кроме «копателей Черного моря», хотя фантазии у них...

– Итак, сегодня в час дня у меня два эльфа, муж и жена, Астерлонд и Эльфастра: оба пришельцы со звезд, эмигранты из Серединного королевства, бывшие граждане Великобритании, ненавидят Толкиена, еще больше – режиссера Питера Джексона, потому что «они все врут, все было не так!» А я это разгребаю. Тощий Юнг мне в дышло...

Но вариантов не было. Даже отменить встречу нельзя, с эльфами такое не работает. Они железобетонно уверены, что само их присутствие излечивает «людишек» от любых болезней, а значит, единственным оправданием может служить только смерть. Но на это уже я не подписывался, знаете ли...

– По факту, мне ничего не стоило бы послать их уже с первой встречи, – зачем-то объяснял я самому себе, словно оправдываясь. – Но они платят эльфийским золотом, совершенно не разбираясь в курсе. Одна монета на торгах «Мешка» или «Аукциона. ру» – это примерно мой двухмесячный гонорар от всех остальных клиентов. Имеет смысл потерпеть двух моральных уродов? Однозначно да!

– А че-чилось? Фы так крчитя... – В дверном проеме показалась зевающая Викусенька, закутанная от шеи до колен в тонкий плед.

– Разбудил?

– Агась...

– Извини, – не так чтоб чрезмерно искренне повинился я. – Сегодня в обед заявится странная пара. Хейтят и буллят друг друга, на абьюзе и все такое. Но зато хорошо платят! Поэтому постарайся выглядеть лапушкой, чего бы они ни вытворяли. Да! Предваряя твой вопрос, скорее всего, приставать в плане секса не будут.

– Скорее всего?! – мигом проснулась девонька. – Имейте в виду, шеф, если у них че не туда заклинит, так я буду сопротивляться! Могу оторвать или откусить, чего у них там обоих лишнее...

– Это не наш метод, – деликатно поправил я. – А вот кому омлет по-французски с шампиньонами и ветчиной, под черный кофе с корицей и красным перцем?

– Мне, мне, мне!

Да кто бы сомневался, я вас умоляю...

Примерно через полчаса или чуть больше мы сидели друг напротив друга на кухне, сытые, довольные, с кружками ароматного кофе в руках. Как ни странно, даже в нашу августовскую жару горячие напитки по утрам всегда идут в тему. Я рассказывал девчонке про эльфов, она слушала с круглыми глазами. Попробую объяснить...

В понимании Виктории, британские эльфы могли уехать куда угодно, но только не в эти края. Нормальных лесов нет, только ивовые, вязовые или тополиные рощицы вдоль реки, как и вдоль ее протоков. Нет и традиционных мест обитания орков, троллей, гномов и всех тех рас, с которыми эльфы исторически привыкли иметь дело. Да и сама эльфийская община в наших краях едва ли насчитывает больше двух десятков душ.

– Вашвысокблагородь, а че они вообще хотят?

– Пытаются реализовать себя в новом мире и одновременно прогнуть этот же мир под свои старые традиции. Я уж молчу о том, что именно эта пара – законные муж и жена...

– А почему молчите?

– Угадай...

– Туплю-с, – привычно призналась она, – но участвую-с!

Что ж, тут главное, чтобы она списалась со своим руководством и ведьмы-феминистки подтвердили, что готовы платить за запись разговора с эльфами из Мелкобриттов. Великой эта страна была эдак лет сто, а то и двести назад, согласитесь. Теперь там только сама Англия, Шотландия, Уэльс и часть Ирландии. Причем те же шотландцы каждый год бузят по поводу суверенитета. Из модной ныне толерантности не буду упоминать прежние размеры Британской империи, хи-хи, ха-ха...

...Время до часу дня пролетело незаметно. Я вдруг удивился тому, каким искренним и приятным собеседником может быть диковатая рыжуха. В том смысле, что, оказывается, она умеет слушать. И нет! Это не значит, что старается сдерживать зевоту или всего лишь молчит, не перебивая. Все не так, ребята-а...

Она – слушала! Молчала, кивала, уточняла, переспрашивала, приводила свои примеры, вела полноценную беседу. И да, мне вдруг оказалось вполне себе комфортно находиться в ее компании. Быть может, это относится лишь к коренным жителям Санкт-Петербурга, может, она просто умела нащупывать нужные струны в душе одинокого мужчины, но так или иначе я ей поверил.

Я принял Вику в свой дом на равных, и, когда закончится ее полевая практика, мне будет не хватать этой рыжей ведьмы. Вот на этом моменте меня вновь коротнуло. Какая она, на хрен, ведьма? С обычным пылесосом справиться не смогла, чего уж там большего ждать...

– Давай уточним некоторые вопросы на берегу?

Викуля согласно закивала, совершенно не представляя, к чему я вообще веду. Она в целом доверчивая. Не глупая, нет, но верит всему, что скажешь...

– Какие у тебя были оценки по курсу? Ну не знаю, ты хорошистка или троечница?

– Ну... так... серединка на половинку.

– Двоечница. Допустим. Ничего страшного, многие так начинали, хоть сам Джордано Бруно. Что из самых простых аспектов бытовой магии ты можешь показать?

– А вам зачем?

– Не спорь со старшими!

Девочка задумалась и без малейшего напряжения, выдохнув носом, подпалила мне синтетическую занавеску на кухне. Класс, шикарный трюк! То есть, типа, спа-си-ба-а! Я вовремя успел сорвать занавеску с карниза и сунуть в раковину, одновременно пуская холодную воду. Моя квартира спасена от пожара, чего еще желать-то, уже праздник!

– Зато теперь мы можем рассмотреть ту историю о сгоревшем маршрутном такси уже под другим углом, правда?

– Не знаю. – Она раздраженно повела плечами.

Что ж, нас, психологов, учат, когда нужно остановиться вовремя. В общем, никаких других навыков, кроме как экстренно устраивать поджоги везде, где заблагорассудится, у Вики вроде как не было. Так-то не слишком удивительно: в истории известны жутко могущественные ведьмы, способные, допустим, лишь устраивать ураганы, как в «Волшебнике Изумрудного города», или напускать желтые туманы.

Возможно, гражданка Люксембургская как раз и могла бы прославиться как девочка-огнемет, но, увы, ее рабочий потенциал явно был искусственно занижен университетской учебой. Причем сознательно и во всех смыслах.

Не уверен, что правильно понимаю цели ведьм-феминисток. Вроде бы задача педагога – максимально раскрыть таланты учащегося? Если у тебя за партой аватар Огня, так тренируй его именно в этом направлении. Грани алмаз неограненный! Но нет, они готовы выпустить дипломированную недоучку в мир, а там хоть потоп...

– Между прочим, вы тоже так себе специалист, – отвернувшись носом к стенке, тихо буркнула Викуля.

– Ого, пошли наезды?

– Я в интернете читала, как работают настоящие психологи. Там у них все научно, там про амбивалентность, апперцепцию, валидность, гипнабельность, делинквент, ингибицию, кататонию, монотонию, онтогенез и все такое прочее. Вы вообще другой.

– Все это правильно, – задумчиво вздохнул я. – Но на практике все зависит от контингента: какие клиенты, таков и психолог. Можно использовать много сложных терминов, это хорошо грузит мозг и заставляет распахивать кошелек. Но у меня свои методы.

– А они вот прям всегда работают?

– Раз я живой, да.

Она обернулась и виновато склонила голову. Я встал, потянулся за туркой и заварил нам два кофе. Пили молча, никто не ждал извинений, мы просто отпустили эту тему: пусть лодка плывет, куда ее несет течение и ветра, когда-нибудь она достигнет цели, и тогда мы поговорим.

– Напоминаю, сегодня в час дня у меня остроухие гости. Семейная пара эльфов, несколько своеобразные, но, повторюсь, их нужно научиться принимать такими, как есть.

– Хамло районное или гнилая интеллигенция? – понятливо уточнила девочка.

– Смешанный вариант, что-то вроде хамла интеллигентствующего. Он полковник ВДВ в запасе, она убежденная домохозяйка, ни разу в жизни не мывшая руками посуду. Ищут понимания и свежести отношений со всем миром.

– Типа, и с вами тоже?

Вопрос показался мне двусмысленным, поэтому я решил не отвечать. Сама все поймет, как увидит. Дресс-код строгий: джинсы, футболка под горло, поверх белый халат, застегнутый на все пуговицы, кроме верхней, рукава не закатаны. Волосы в хвост, никаких украшений и косметики.

– Яволь, херр официрен! – Рыжая посмотрела на часы, вскочила, приложила два пальца к виску и кинулась исполнять.

Какая-то воинская струнка в ней есть, дисциплину она понимает и принимает, что редкость для жительницы свободолюбивого Питера. Я тоже предпочел одеться более официально.

Эти эльфы ходят ко мне уже год. На мой профессиональный взгляд, результата ноль!

Но их все устраивает, они готовы продолжать сеансы. Иногда мне кажется, что, кроме моего кабинета, им просто лаяться по душам негде. Ну и не только, если вы поняли...

– Мы к Медведу Дмитрию Андреевичу, – едва ли не в один голос сказали гости, когда строгая, как страус, Виктория распахнула перед ними двери.

– Проходите в кабинет, его благородие ждет-с!

Эльфы высокомерно оглядели рыжую ведьму, быстро просканировав, кто перед ними, и, держась за ручки, словно первоклассники, прошли ко мне. Колдуньи и чародейницы традиционно не вызывали у них доверия, а уж страха и почтения тем более.

Я встретил их коротким поклоном. Строгий и подтянутый Астерлонд никогда и никому не подавал руки, его красавица-супруга позволяла себе максимум снисходительную полуулыбку. Оба стройные блондины, аристократические черты, холодные глаза, властность и привычка повелевать в каждом жесте. Ими следовало восхищаться безмолвно, потому что для этих двоих люди вообще не люди. Я чуть позже объясню, о чем речь...

– Дмитрий Андреевич? Здравия и долгих лет на земле.

– Астерлонд, Эльфастра, к вашим услугам! Прошу на кушетку.

Полковник улегся первым, а его жена, покосившись на входящую Викусю, не удержалась, чтоб не спросить максимально отстраненно:

– Вы завели себе людишку?

– Да.

– Молодая самочка. Еще ни с кем не спаривали?

– Конечно нет. Это моя помощница и ученица, Виктория Люксембургская, – терпеливо представил я, пока Вику колбасило и плющило по полной. – Она помогает мне и надеется со временем стать таким же специалистом по работе с альтернативными формами земной жизни.

– Но ваша девочка – ведьма, это видно невооруженным глазом. Как, впрочем, и то, что она влюблена в вас, как грязная уличная...

Я успел взглядом остановить рыжую от аутодафе. Еще не хватало, чтоб кого-то сжигали прямо у меня в квартире. Просто примите как данность: эльфы НИКОГДА не считали себя равными ни богам, ни людям, ни гномам, ни оркам, ни кому бы то ни было. И с их точки зрения, это вовсе не высокомерие! Это естественно-поверхностное отношение к низшим расам...

– Итак, напоминаю, что сегодня мы впервые записываем всю нашу встречу на видео и выставляем его на общественное обсуждение. Никто не против?

Оба супруга без заминки подтвердили, что им по барабану! Ибо на всей планете нет более важного мнения о них, любимых, чем их же самое. Так сказать, наплевательский пофигизм запредельного уровня. Но это работало.

Общая схема наших бесед достаточно давно устоялась: я знал, чего ждать от них, они охотно принимали мои условия. Как я уже говорил, эта пара ходила на сеансы совсем не ради того, чтобы хоть что-то понять или изменить в самих себе. Нет, им было гораздо важнее выговориться хоть перед кем-то...

– Она вечно меня пилит. Почему только полковник? Кто мешал мне дослужиться до генерала? А ведь я был в первых эшелонах, но не подвинул вовремя Шойгу, и ее не интересует, что все эти годы меня напрягали то в Сербии, то в Азербайджане, то в Сирии, то в...

– Он меня не ценит как личность! Вот представьте: если я прямо сейчас встану и начну медленно раздеваться, а на мне черное белье с красными кружевами, и я вся истекаю томностью, вся хочу – он будет думать только о своих десантниках!

– Я все тащу в дом! Зарплату, премии, выслугу лет, наградные, взятки, все для нее! А она, вынося мусор, специально спускается с девятого этажа до первого без лифта, на каблуках, в одном шелковом халате на голое тело, и строит глазки каждому встречному...

– Как только можно не видеть, что я всего лишь нуждаюсь в мужском внимании?! В интересе к себе, к своим прелестям! В любви и ласке на расстоянии, да хотя бы и в воображении! Потому что именно это и дает возможность ощущать себя полноценной женщиной, а не скучной куклой, ожидающей мужа с работы. Если он не вспахивает мою пашню, то пусть задумается!

– Так я уже забодался вспахивать ее после работы! После приказов, взрывов, войны, сражений, ран я ищу тишины и покоя... Да хотя бы тупо посмотреть познавательный канал про жизнь вомбатов в Австралии. А вместо этого получаю лишь скандалы и претензии?!

Как вы, надеюсь, понимаете, подобный разбор взаимных непоняток и недоразумений мог длиться часами, абсолютно не нуждаясь в моей помощи. Я сделал знак бровями, который рыжая участница поняла совершенно правильно и, тихонечко пятясь, вместе со мной покинула кабинет. Очень разумное решение.

– Шеф, они дебилы, да?

– С чего вдруг? Обычные клиенты. Кроме того, хорошо платят.

– Доннерветтер, но за что?! – начала с полуоборота заводиться Вика. – За возможность выкричать свои хотелки друг к другу в присутствии третьего лица?

– Милая, ты не поверишь, но именно это и оказывается для многих таким важным.

– Вы назвали меня милой?

– Случайно, – соврал я, стараясь звучать максимально правдоподобно. – Но смысл не в этом, а в том, чтобы не заходить в мой кабинет в ближайшие полчаса. Где лежат презервативы, оба эльфа давно в курсе, более того, супругов заводит что они «крадут» резинки у меня, а я могу в любой момент вернуться в комнату и застать их за...

– Фу-у! Вы тут публичный дом открыли, что ли?

– Скорее кабинет интенсивной психотерапии методом тыка.

– Все равно фу-у! Извращенцы толкиенутые! Чтоб я еще раз на ту кушетку присела...

– Да брось, ты еще извращений не видела.

– Типа, вот прям мне повезло? – Рыжая округлила глаза.

– О да! Можешь поверить мне на слово и заняться своими делами. Примерно через полчасика они рассчитаются на выходе. Иногда даже оставляют чаевые...

...Главный советник ворвался в комнату чернокнижника без стука и предупреждения. Добрая треть его одежд тлела на ходу, дымясь и стреляя искрами. Лицо в саже, на правой руке заметный ожог, поэтому старине Ягру он грозил кулаком левой. Причем первое время молча: Нахиман был в такой ярости, что просто не находил слов...

– Неужели его величество все еще пребывает в раздражении? – даже не пытаясь изобразить сочувствие или удивление, усмехнулся колдун. – Право, это даже странно, мы вроде бы так хорошо поговорили. Король вновь высказался о законности своих требований, а я, кажется, сумел донести до него собственное видение ситуации.

Советник кусал губы, демонстративно размахивая обожженной рукой, но все еще не выбрал, с чего начать: обрушить на некроманта целый ворох претензий или просто сразу дать ему по башке? Второе казалось более справедливым и, главное, приятным...

– Шехид-шах Второй ясно дал понять, что его права на престол все еще шатки. Он не принадлежит к роду королей Карандага, а является лишь мужем законной королевы. Но управлять от ее лица он не может, ибо королева Алия Несравненная жива и здорова, хоть и находится в темнице. – Старик совершенно нагло демонстрировал свое умение говорить «придворным языком». – Однако как только будет найдена его дочь, он вправе получить над ней регентство. Ровно до тех пор, пока она сама не распахнет крылья...

Главный советник, забыв о больной руке, на минуточку прикусил язык. Не в прямом смысле этого слова, конечно. Просто благодаря своему жизненному опыту он уже начал понимать, где и когда попался на крючок этого страшного человека. Однако тот же самый опыт подсказывал, в какой момент стоит не спорить, а слушать.

– Да, я сказал королю, что виделся с ее величеством в подземелье. А кто бы ему не сказал?! Нас с тобой видели стражники – если бы я не доложил первым, они бы сдали нас обоих. Думаешь, так было бы лучше? Глубоко сомневаюсь, друг мой... – Ягр, встав из-за стола, собственноручно наполнил два кубка алым вином. – Король был в ярости! Но не тронул меня, поскольку я сумел объяснить ему необходимость нашего с тобой проступка.

– Нашего? – впервые выдохнул Нахиман. – Грязный предатель, да знаешь ли ты, что положил мою голову на плаху?!

– Дурак. Пей и успокойся. – Ягр подвинул кубок в сторону собеседника. – Никто и никогда не сможет найти похищенного младенца, если ему не представят всей правды об этом деле.

– Король в гневе...

– И что?! Что он может сделать? Найти другого чернокнижника? – Старый колдун залпом опрокинул в глотку свое вино. – Так их нет! Нет ни одного, всех перебили! Пусть будет благодарен, что я вообще взялся за эту работу. Смотри, что он мне дал!

Главный советник с немым умилением уставился на пару больших осколков яичной скорлупы. К внутренней стороне одного из них прилип тонкий рыжий волосок...

– Так вот, теперь я знаю, как найти девчонку. Спрашивай!

– Что именно?

– То, что вертится у тебя на языке, я же вижу.

– Каков твой интерес во всем этом, проклятый чернокнижник?!

Невзирая на грубость постановки вопроса, Ягр лишь самодовольно расхохотался...

...Хотя о скупости остроухих ходят легенды, но из любого правила всегда есть исключения. Когда из моего рабочего кабинета вышли усталые, мокрые, но совершенно довольные друг другом эльфы, мы встретили их в прихожей.

– Дмитрий Андреевич, примите в знак моего уважения. – Астерлонд, задрав длинный вольтеровский нос, передал мне приятно тяжелый бархатный мешочек. – Вы удивительный специалист. И ваша новая идея видеосъемки так бодрит, что...

– Мы хотели бы повторить сеанс на следующей неделе, – чуть теплее льда улыбнулась его жена. – И вот еще... с вашего позволения, это вашей людишке! Пусть купит нормальное нижнее белье...

Подброшенная вверх золотая монета была поймана рыжей ведьмочкой прежде, чем она сообразила, как ее назвали. Эльфийская пара покинула мою квартиру ровно за минуту до того, как Викуля с матюками бросилась им вслед:

– Пуститя-а, высокблагородь! «Людишка», да еще «ваша людишка»?! Arschgesicht!^[2] Какое ей дело до моих труселей, если она сама вообще без белья шляется?! Blöde Kuh!^[3] Убью обоих, снобы вшивые, шваброй пришибу, своими руками в асфальт закатаю и еще плюну сверху! Schmutzige Schweine!^[4] А может, не только плюну, но и вообще залью мочой собачьей, а еще кактусы посажу, чтоб на две эти высокомерные морды вороны со страху гадили! Der Abschaum!^[5]

Я даже не уточнял, как именно это переводится и каким образом она намерена все перечисленное исполнить чисто технически. Просто поднял ее и держал на весу, пока девочка месила ногами воздух и нецензурно ругалась так, как могут только в культурной столице России. Иностранцам не понять, учителям русского из глубинки под Красноярском, Тобольском или Хабаровском тоже, там другая лексика. Примите как данность, это Питер, детка...

– Как ты относишься к гороховому супу с луком, морковкой, копченостями и курицей зернового откорма?

– Хочу-у! – на рыке мгновенно переключилась Виктория.

А ведь признаем: эта схема всегда работает, надо запомнить. Мы едва ли не под ручку прошли на кухню, где рыжая экстремалка, вооружившись безопасной овощечисткой, принялась за картошку и морковь, а я взялся за сковородку. Далее все по моей собственной рецептуре.

Куриные бедра на кости у меня были, обжарить их на среднем огне в смеси сливочного и подсолнечного масла с давленым чесноком дело нехитрое. Варить уже потом. Копченый бекон, нарезанный кубиками, можно запускать вместе с горохом, аромат будет на всю кухню...

И нет, меня категорически бесят крутые рекламные ходы в интернете типа «Запах на два квартала! Гости подрались за последний кусок! Муж целует мне ноги за этот салат! Выкупила рецепт у старого еврея! Так больше нигде не готовят, а зря! Кабачки вкуснее мяса!» и прочее...

Да тьфу на вас! Нет ничего вкуснее мяса, кроме самого мяса! Ни кабачки, ни грибы, ни баклажаны – все это тупо другое! Учитесь нормально готовить, мать вашу, а не хвастаться...

Примерно через час – можно быстрее, но мы не гонимся за скоростью, нам важен результат – разомлевшая Виктория Люксембургская с блаженным выражением на физе склонилась над тарелкой. Гороховый суп с поджаркой, копченостями, свежей зеленью и ложкой сметаны поднимет настроение кому угодно! Я посмотрел в глаза рыжей ведьмы и понял, что вот прямо сейчас она меня не то что любит, а таки буквально обожает с ног до головы...

Если вы не помните, как было раньше, то побуду Капитаном Очевидность: всю полуторалитровую кастрюльку супа эта краса умяла за какие-то полчаса, если не меньше. Метаболизм госпожи Люксембургской не просто вызывал восхищение, но и заставлял задуматься об определенных вещах. Каких конкретно? Напоминаю еще раз...

Например, о том, как такое вообще возможно! У нее же все буквально сгорает как в топке, и при этом она не толстеет ни капли! Да, можно списать на то, что она таки ведьма. Хотя бы просто потому, что в России тощих ведьм на порядок больше, чем толстух. Но подобное характерно скорее для нас, в других странах это вправе идти бодипозитивным маршрутом, верно?

Так вот, иногда «яжведьма» работает, иногда нет, но явно не в этом случае. Да, Вика ест за двоих все, что поставишь на стол, но и в уборке дома пашет за четверых сразу. Упрекнуть ее в тунеядстве язык не поворачивается. Девонька трудолюбива, как пожар!

Мне, кстати, чудом досталось полтарелки, но я и не был особенно голоден. Зато потом, сделав перерыв до чая с зефирками, мы оба включили камеру, чтобы оставить все важное и убрать лишнее. Ну, вы поняли, о чем речь, да?

Красная аки свекла, Викуля, закрыв глаза ладошками, пыталась уверить меня, что такое порно-порево Старшие сестры уж точно высоко оценят по шкале оплаты. То есть цензурировать ничего не надо. Но я в определенном смысле человек старых традиций, меня воспитывали иначе, поэтому хрен вам на воротник, а не секс двух остроухих эльфов в прямом эфире! Даже если за такое повысят ставки.

А ведь стоило задуматься, с каким именно учебным учреждением я подписал договор. Для ведьм, хоть черных, хоть белых, хоть по настроению левой ноги – никаких приличий не существует! Это просто констатация факта, ничего личного. Вот вы верите в хороших и добрых ведьм? Если да, то, ребятушки, вам срочно к врачу.

Хороший психолог всегда поможет в любой сложной ситуации! А если вы якшаетесь с ведьмами, то сложности будут, это вам скажет любой классик литературы, от Пушкина до Булгакова, от Гоголя до Блока и от Жуковского до Довлатова. Сомневаетесь? Перечтите «Молот ведьм». Крайне жесткая и маскулинная книжица, но далеко не безынтересная, уверяю...

– Шеф, я с вас тащусь, – честно призналась рыжая уже за чаем. – Типа, такой высокий, здоровый мужчинка, с бородой и вообще, а стесняетесь смотреть на своих же совокупляющихся клиентов!

– Это называется «врачебная этика», – строго подчеркнул я. – И постарайся побыстрее принять определенные правила игры, если хочешь дожить до глубокой счастливой старости, в окружении любящих детей и внуков.

– Еще чего! Если кого и заведу, то только собаку, кошку или хомяка. Ну, если совсем припрет, возьму ребенка из приюта. Детдомовским тоже нужно детство...

Я медленно кивнул, делая очередную заметку в памяти. Эта девочка так говорит о брошенных детях, словно вспоминает свое прошлое, хотя мне она плела сказки про счастливую полноценную семью, с папой и мамой. Короче, она врет. Я в этом уверен. Но не в моих принципах поднимать пенный кипеж раньше времени, пока и близко не знаешь, почему она так поступила?

– А как вот вы вообще терпите их всех? – перехватила инициативу Вика. – Ну я чисто в том плане, что дэв – дебил и сексист, матушка – абьюзерша чистой воды, бабка Пирамидонтовна – убита всем мозгом об пень уже лет сто, но вы же с ними как-то работаете? Если только из-за денег, я пойму. Все из-за приближения пенсионного возраста, да? Но не ради же того, чтобы реально помочь им всем?!

– Какая пенсия? Попробую объяснить на пальцах, – устало выдохнул я, стараясь не показывать естественного раздражения. – В «Трех мушкетерах» Дюма самому старому, Атосу, едва ли тридцать. Мужу Карениной, той самой Анны, всего под пятьдесят, но!.. Оба автора загодя объявляют их стариками. Мне сейчас тридцать два, и по современным меркам я не просто молод, но, например, идеально гожусь в мужья даже такой легкомысленной балаболке, как ты! Не находишь?

– И близко нет.

– Ну и пофиг.

– А вы чего-то хотели?

– С хрена ли?

– Я так и думала, – победно завершила Виктория, одним большим глотком допив свой остывший чай. – Если что, вашблагородь, вы не в моем вкусе. Это раз! – Она так нервно поставила пустую кружку на стол, что чудом не расколотила ее в щебень. – А два – че ж вы один при таких-то внешности и деньжищах. Без обид?

– Какие обиды? – Я поймал себя на том, что точно обиделся. – Ты даже не представляешь, сколько девушек хотят связать свою жизнь с обеспеченным мужчиной. Но...

– Типа, и?..

– Но при этом никто не жаждет, чтобы этот мужчина был практикующим психологом! То есть человеком, способным на раз-два-три распознать любую ложь, знающим все тайны своей избранницы, не задавая вопросов, а просто так, по факту самой профессии.

– Это ваш мужицкий шовинизм!

Да и пожалуйста! Мне-то что со всего этого? Мнение какой-то рыжей мымры меня хоть как-то интересует? Не приведи боже! Я ей важен? Только как наставник, благодаря которому она успешно защитит диплом и свалит в туман, максимально далеко от моего родного города, в свой нежно любимый Питер!

А я останусь тут, и что? В смысле, что плохого-то?

Приведу пример: если Борис Кустодиев – известный русский художник – сумел переехать из Астрахани в императорский Санкт-Петербург с повышением во всех отношениях, то это еще не значит, что он перестал быть астраханцем. Вот вроде любимый ученик Ильи Репина, появились хорошие заказы, все перспективы, все дороги, только подражай мастеру – и ты в шоколаде, а он вдруг...

Вдруг взял и стал самим собой! Не подражал ни Репину, ни кому-то еще. Но! В мире искусства появился единственный и неповторимый Кустодиев из Астрахани, картины которого до сих пор, в двадцать первом веке, можно увидеть на коробках конфет и плитках шоколада, в школьных учебниках и постерах, рекламирующих все исконно русское...

Так зачем мне сдался этот ее Питер? Я и тут сумел найти себя, в тихой волжской провинции. Поэтому, оставив Викуленьку один на один с белорусским зефиром, я просто вернулся в свой кабинет, буквально на пять минут. Разговоры с самим собой не отнимают больше времени, чем я сам готов им уделить. А невзирая на все, что я только что сказал, проораться мне было необходимо...

– Учитель.

– Да, сын мой. Я могу не отзываться на это слово, но ведь ты не перестанешь меня так называть.

– Мой мир начинает ломаться в основании. Я не управляю собой. Дай мне совет: как сохранить хотя бы осколки подсознания?

– Ты можешь переехать в бетонный бункер в поисках тишины, но и там будет слышен звук твоего дыхания.

– Я хочу вернуть то, что было раньше. То, что украдено у меня.

– Ты знаешь, что именно у тебя украли?

– Покой, размеренность, веру в то, что я поступаю правильно.

– И ты знаешь, кто в этом виновен?

– Да. Она.

– Она? Так почему ты ничего не делаешь сам, но хочешь, чтобы твои проблемы решали другие...

– Вообще-то, обычно я решаю проблемы других.

– И не берешь за это деньги? Я чего-то не знаю о тебе?

– Получается, я и сам ничего о себе не знаю.

– Тогда ты на правильном пути!

– Учитель, но я...

– Но первый шаг ты должен сделать сам...

...Я встал, протер кулаками глаза, неожиданно для самого себя громко зевнул и потянулся до сладкой боли в мышцах. Со стороны кухни раздался звук ответного зевания. Система работает без сбоев еще с древнеаркадских времен.

Как говорили философы-греки, каким бы ты ни был важным сенатором, а я нищим философом, но я зевну – и ты зевнешь тоже. Они не были дураками, зная толк в психологии и физиологии человеческих отношений. Я вернулся на кухню, где моя рыжая ученица терпеливо ждала продолжения разговора, раскручивая на столе золотую монетку размером с нашу двухрублевку...

– Чет не пойму: где тут аверс и реверс? Она же гладкая с обеих сторон.

– У них так принято, – просветил я. – Эльфы вне политики и давно избавились от своих королей, а мэров, губернаторов или президентов человеческого мира они в принципе не воспринимают. Поэтому на монете ни орла, ни решки.

– Но это точно золото?

– Попробуй на зуб: если согнется, то да.

– Верю вам на слово, оставлю как сувенир. – Вика спокойно убрала монетку в нагрудный кармашек медицинского халата. – Знаете, мне почему-то нравится золото. Хотя у меня его никогда не было, родители считали правильным строгое воспитание.

– Ну а я предпочитаю серебро. При моих клиентах оно в разы функциональнее.

– Чем займемся, вашблагородь?

– Так-то дела есть, – задумался я. – Но ты это, подарок далеко не убирай. Посмотришь, что там и как, через пару часов.

– И че?

– Сюрприз будет.

Хоть на сегодня больше никто не записан, но иногда бывают незапланированные звонки. Стоило бы закупиться в магазине: в последние дни мой холодильник пустеет с нереальной скоростью, словно сам жрет все, что туда ни положишь. Вот совсем недавно затаривался же, но увы и ах...

Виктория вымыла посуду, в квартире чисто, стиралку запустим вечером. По идее, можно было бы позвать девицу с собой, взяв обещание, что она не будет баловаться с магией в общественных местах. Не держать же ее все время дома...

– Ни-ни! – Юная ведьма перекрестилась на католический, православный и вообще непонятно какой манер. – Я с вами! На людях больше не экспериментирую, чесслово!

Собрались быстро, идти до «Пятерочки» недалеко. Иногда мне вообще кажется, что эта сеть плодится через каждые сто-двести метров, захватывая все новые и новые территории на манер Римской империи. Когда мы спустились, Вика представилась любопытным старушкам у подъезда, максимально корректно и по существу:

– Здрасьте! А я проститутка и наркоманка! Доброго вам дня, милые бабушки!

Пока те лихорадочно совещались по поводу гневной отповеди, мы успели отойти на десять шагов. По пути я проверил баланс карты через сотовый: за эльфов от университета ведьм пока перевода не было, но за ночную драку с вампирами гонорар увеличили вчетверо.

– Мы можем позволить себе купить черную икру. В детстве я отказывался ее есть, потому что она похожа на чернозем. Сейчас цены заоблачные, но маленькая баночка нам вполне по карману.

– Никогда не пробовала, – облизнулась Вика. – А на что это похоже?

Я замялся. Как объяснить петербурженке, на что похож вкус черной икры? Практически никак! Ну разве что признать, что черная вкуснее красной.

– А я читала, что ее нужно непременно запивать шампанским!

Ладно, купим одну бутылочку крымского. Настоящий «Лев Голицын» у нас бывает крайне редко и дешевле двух тысяч не стоит. С другой стороны, небольшой, тихий загул еще никому не вредил, по чуть-чуть можно. Тут главное – умеренность и уважение личных границ. Пить на брудершафт с ученицей явно не стоит. Запомнили?

Мы вместе вошли в магазин, вместе набрали в большую тележку всего, чего только не захотелось, и так же не спеша двинулись к кассам. Там-то рыжая меня и подставила! По полной, от всей души и, разумеется, в самых благих целях.

– Мужчина, а вы в каком отделе яйца брали? – вдруг вытаращилась тетенька-кассирша, недоверчиво приподнимая очки.

– Вон там. – Я повернул голову в сторону мясного отдела.

– Не может быть, нам таких крупных не завозили.

Действительно, яйца в коробке были больше похожи на гусиные, размером с мой кулак.

– Но я не...

– Эй, красавчик, – включился парень из очереди, скопившейся за моей спиной. – Где оторвал?

– Я не рвал! – Кажется, у меня начал срываться голос.

– Там еще есть? – пронеслось над головами. – Народ, страусов завезли? Мне, мне такие надо, одного яйца на троих хватит! Больше упаковки на руки не давать! Я тоже хочу, всегда о таких мечтала! Мужики, куда? За яйцами-и!

Когда вся очередь убежала в другой конец магазина, я поймал рыжую лису за ухо:

– Твоя работа?

– Ой, че сразу-то... Моя, моя, – завертелась Викуля, корча жалобную моську. – Ну, пустите! Хотела увеличить немножечко, после оплаты нельзя, только до, так заклинание работает.

– Уменьшай сию же минуту, зараза крашеная...

– Между прочим, это мой натуральный цвет!

В общем, после того, как мы лишний раз убедились, что смотрели одни и те же фильмы, нам почти удалось удрать. Разве что на самом выходе из «Пятерочки» до нее докопалась здоровенная нервная тетка с тощим мужичонкой на прицепе. Типа, девочка, наверное, экстрасенс? А она только яйца умеет увеличивать или вообще все? Тогда есть тема, вот тут одному рядом кое-что бы нарастить сантиметров на десять, на пять, да хоть на два, а то вообще не заметно! Мы заплатим!

Испанский стыд, хоть сквозь землю провались. Еле отвязались...

Когда мы с пакетами в обеих руках дошли до дома, то замотивированные бабки уже приготовились к коллективному ответу:

– А и вам доброго здоровьечка! Какая хорошая девочка, умница-красавица, вы тока посмотрите, вот дай ей бог всего и всякого, мужа хорошего и детишек побольше. – Но стоило нам скрыться за дверью подъезда, как сзади донеслось (хорошо, что не матом): – От же наркоман поддатый, а еще с бородой! И девка ему под стать, прям вот по личику видно, что проститутка она и есть!..

...Колдун никуда не спешил. Он умел вызывать силы тьмы из самого далекого прошлого. Эта наука была придумана в столь древние годы, что никто не смог бы приблизительно назвать даже тысячелетие ее зарождения. В нынешние времена адептов магии воскрешения мертвых называли некромантами.

– Куда же ты спряталась, шалунья? Старая повитуха не была дурой, но могла ли она отправить тебя туда, где, как ей казалось, ты будешь в безопасности? Она хороша, кто бы спорил. Быть может, ее даже обучали те же наставники, что делились знаниями со мной...

И пусть Ягр на тот момент искал именно живую душу, но уроки погружения в прошлое пошли ему на пользу. Наверное, каждый знает, как из малых песчинок складываются высокие горы, как из капель воды собираются океаны, как из клочков тумана вырастают огромные облака. Вот точно так же по крохотному рыжему волоску на осколке скорлупы можно было отыскать его владелицу, где бы она ни скрывалась...

– Ты очень далеко, девчонка. Тебя спрятали так, что даже ты сама не нашла дорогу назад, – бормотал старик, свивая несколько заклинаний в одно. – Ты не уйдешь от меня: ты слишком маленькая и без защитника. Против твоего отца вряд ли выстоит не просто рыцарь, но и легендарный герой народных сказаний. Ибо...

Чернокнижник на минуту задумался. Пока варево закипит, у него еще есть куча времени. Он прекрасно знал, что из себя представляет его величество Шехид-Шах Второй. И что никто в этом королевстве, как и в землях близлежащих соседей, не сможет бросить ему вызов один на один. Никто из этого мира...

О том, что есть иные миры, измерения или отражения, Ягр знал еще с первых дней ученичества. Магия, как наука об элементариях и энергиях, прекрасно проявляла себя в любом мире. Разумеется, с вариациями, естественными для той или иной точки мироздания, но тем не менее. Отменить волшебство невозможно никогда и нигде. Так устроена великая Вселенная, где бы и сколько раз вы ни встречали ее отражения среди сияния звезд...

Поэтому если ты настоящий колдун в одном из миров, то и в другом тебе не достанется позорная роль фокусника. Истинные маги всегда презирали тех, кто профанировал их искусство. Если на деревенской ярмарке появлялся хоть самый захудалый чародей, все скоморохи и шуты бежали оттуда сломя голову! Жизнь всегда дороже денег, кто против?

– Я найду тебя, крошка. Где бы ты ни спряталась, найду! Но не для твоего папочки-короля. У меня на тебя свои планы. Так что не прячься зря, рыжая девочка, ничего не выйдет, я уже иду за тобой...

...Пока я разгружал сумки на кухне, из комнаты моей настырной ученицы раздался яростный вой лисы Патрикеевны:

– Сволочи-и, скупердяи-и, мошенники-и, где мое золото на бельишко?!

Суду все ясно, кармическое наказание за обман наставника и повторное колдунство в магазине последовало ожидаемо и неотвратимо. Наша умничка сунула лапку в кармашек медицинского халата, но вместо золотой монетки обнаружила там красивый березовый листик.

На самом деле это очень распространенная игра в эльфийском и лепреконовском стиле. Обижаться не на кого. Для них это милая шутка, легкий троллинг над человеческой жадностью, ничего личного. Меня они тоже в первый раз так развели, зато потом три месяца умоляли записать их на сеанс. Теперь платят очень аккуратно и без шалостей.

– Воть, – именно так, с мягким знаком на конце, всхлипнула Викуля, протягивая мне лист. – Обманули, подставили, кинули на бабки, можно сказать... хнык-хнык...

Вид несчастной питерской ведьмы был настолько жалок, что я автоматически обнял ее, прижимая к груди и кусая губы, чтоб не рассмеяться. Это было о-очень трудно...

– Ржете, да? – тихо спросила она и, вытирая слезки о мою рубашку, первая расхохоталась сама над собой.

В общем, да, мы именно что ржали, как лошади в калошах, минут пять, если не больше. Держась за живот, катаясь по полу и даже не в силах взглянуть друг на друга. Это уже нервное. Бывает так, что накопилось, а смех – всегда лучшее лекарство от критического переизбытка эмоций. Вроде ничего сверхкомичного, ну, эльфы обманули, тоже мне юмор, правда же?

А мы все не могли остановиться, едва не задыхаясь от глупого, неуправляемого хохота.

Говорят, что плакать человек умеет от рождения, а вот смеяться ему приходится учиться день за днем. Если отточить благородное искусство улыбаться в лицо проблеме, то она стушуется, запутается и отступит. Попробуйте, вдруг и у вас получится?

На ужин я просто пожарил рыбу. Куски судака, обвалянные в муке, сияющие янтарной корочкой, без всякого гарнира, но со сливочно-сырным соусом. Никаких крутых специй, только соль и перец.

Рыжая сидела за столом напротив меня, списываясь с бухгалтерией университета:

– Ну, что я могу сказать? Они там просто офигевают все! Никто и не предполагал, что у вас тут все будет настолько информативно, интересно и насыщенно! Завкафедры плюется ядом, две наши заучки из Москвы тупят на практике, как крысы лабораторные. Не, вру, крыски в целом умные! Короче, мы с вами, наверное, тысяч под триста подняли за это время.

– Круть, – согласился я, накладывая два куска ей и один себе. – Кусай осторожно, могут быть мелкие косточки.

– Вашблагородь, но я ведь выгодная и с чувством юмора, правда? Я пользу приношу, в квартире убираюсь, записи веду, патроны подаю, вы меня не выгоните?

– Если перестанешь врать, то нет.

– Врать?! Чёй-то я вру, где, когда? – праведно возмутилась она и тут же запихнула себе в рот большой кусок рыбы. Так поступают дети, когда хотят оттянуть неприятный разговор.

– За все это время ты списывалась со своим парнем, с педагогами, возможно, с кем-то еще, но ни разу – с родителями. Почему? Твой папа крутил тебе песни Розенбаума, мама делилась рассказами о твоем детстве, они вырастили прекрасную дочь и дали возможность получить образование. Вроде бы хорошие люди. Так почему ты им не звонишь?

Вика прожевала, сплюнула на тарелку пять-шесть мелких косточек и цапнула следующий ломоть. Отвечать на такие простые вопросы она явно не собиралась. Что ж, отсутствие информации тоже может многое говорить о человеке. Фактически прямо сейчас я мог бы прижать ее к стенке и расколоть, но рыжей вновь повезло: зазвонил смартфон, моей маме срочно требовалось высказаться. А я, в отличие от Вики, маму не игнорирую, хотя ее голосовые сообщения почти всегда – моноспектакль страдающей души:

«Сын, мне нужно серьезно обсудить с тобой одну тему. Ничего не говори, не спорь, просто выслушай. Хотя бы раз. Мне звонила твоя Людмила. Да-да, та самая, о которой ты молчал, но от матери ничего не скроешь. Так вот, она беспокоится за тебя. О, я в курсе, что вы расстались, но, как приличная девушка, она сочла своим долгом сообщить мне... Сын, кого ты привел в свой дом? Она ведь рыжая, да? Из тех, у кого ни стыда, ни совести. А ты в курсе, что, по европейским поверьям, у рыжих нет души? Подумай еще раз. Я не лезу в твою жизнь, но я твоя мать... подумай об этом!»

Естественно, мне пришлось сделать внеплановый перерыв, удалиться в рабочий кабинет, где, в свою очередь, отправить два очень коротких сообщения маме: во-первых, не волнуйся, а во-вторых, это по работе. Вот вроде и все, ответ исчерпывающий во всех смыслах.

Когда вернулся на кухню, то застал Вику стоящей у окна. С высоты восьмого этажа можно любоваться грядущим закатом, но выражение лица у нашей героини было скорее суровое, чем романтичное или философское.

– Вы правы, че... Я сирота, никого из близких, сколько себя помню, жила в детдоме на Каменном острове. Подкинули в корзине. Родители неизвестны, документов при мне не было, драгоценностей и денег тоже. Имя, фамилию и отчество придумали старшие девчонки, так меня и записали. Ну вот, что выросло, то выросло. Все?

– Татуировки?

– А, сама не помню, когда и кто их набивал, может, пьяная была. Это кельтские сюжеты, короли и драконы, будущее, прошлое, настоящее, очистительный огонь, война, еще какая-то лабуда в этом стиле. Я не очень разбираюсь.

– Почему именно в ведьмы?

– Почему нет? Хоть какой-то талант, я с пяти лет мальчишкам могла давать прикурить. – Она отошла от окна, собрала грязную посуду и отнесла ее в мойку. – Можно я тоже спрошу? Вот вы тут работаете со всякой местной монстрятиной, а кто задумывался хоть раз, почему в ваших краях так много нечисти?

– «Но коль черти в душе гнездились – значит, ангелы жили в ней».

– И, типа, че?

– Ты не читала Есенина?

– Кто же его не читал?!

Разумеется, я сразу понял, что даже в руки не брала. Но нет, это вовсе не преступление! Просто цитата подходящая и конкретно в этом случае снимающая большинство вопросов. Ладно, тогда попробуем объяснить по-другому:

– Многие современные писатели считают, что наш мир, в реальности, населяют не только люди и...

– И котики! – нетерпеливо дополнила рыжая. – Ну, я про всех животных в целом, до кучи, извините. Но так же точнее, да?

– Пофиг, пусть так. Кто-то из авторов пытается рассказывать нам об Иных, кто-то о Тайном городе, кто-то пишет о Древних богах, а кто-то просто и честно рассказывает, где, когда и как вы можете встретить разнообразную нечисть, например, в Чикаго, – ровно продолжил я. – Естественно, на любое действие всегда находится противодействие. Так появляются Конаны, Волкодавы, Бесогоны и прочие Воины Света. Однако все попытки уравновесить так называемые Добро и Зло ни к чему не привели. Поэтому я выбрал другой путь.

Вика хмыкнула:

– Старшие сестры никогда не отступали перед нечистью! Нам даже боевое искусство ведьм преподавали, это когда помело наперевес, брови сдвинуты, глаза сводим к переносице – и ура-а!

Я позволил себе скромную полуулыбку в сторону, но девочка все заметила:

– Вы сомневаетесь, да? Шеф, а вот если ради прикола мы с вами сойдемся в честном бою, зуб даю, что...

Не успела она закончить предложение, как получила полную горсть соли в лицо! Пока Виктория (не в этом случае!) с воем и матюками промывала глаза в ванной, я успел спокойно приготовить с десяток испанских бутербродов. Конечно, их можно назвать красивым словом «тапасы», но по факту это самые обычные маленькие бутербродики со всем подряд. С оливками, копчеными томатами, соленой рыбкой, маринованными огурцами, ветчиной и соусами...

– И если что, зуб давать не надо! Оставь себе. Я без претензий.

– Так ни-и-изя! – донеслось неожиданно рычащим голосом. – Вы ни-ичестна выиграли!

Фрейд свидетель, так я и не играл. Есть ситуации, в которых играть нельзя просто потому, что определенные вещи стоят жизни. Боль в глазах от попадания соли пройдет через пару-тройку минут, главное – успеть найти воду. С нечистью это работает куда жестче: там целые слои кожи с морды сползают, и это, мягко говоря, еще не самое страшное. На определенных тварей соль действует так же, как на человека – серная кислота. Почему?

Конкретно не знает никто. Но можно прочесть в Библии о том, что такое «соль земли» и почему она так ценна. Почему из соли вырубали целые подземные города; почему солью лечили и ей же пытали; почему король прогнал свою дочь, когда она сказала, что любит отца, как соль; почему соль лижут животные; почему солью засыпались могилы и развалины разрушенных городов; почему именно соль – символ твердости, чистоты и прозрачности; почему вся жизнь на планете вышла из соленого океана; почему наши слезы и кровь полны соли...

Но хватит вопросов. Итак, соль – древнейшее оружие предков человека против абсолютного большинства темных сил. С тех дремучих времен и до наших дней. Просто прочтите. Запомните. Пользуйтесь. Не благодарите! А вам захочется...

Когда мокрая рыжая кикимора вернулась на кухню, я стоял с туркой у газовой плиты. В любой непонятной ситуации – готовь кофе! Это всегда в тему. Только сейчас, когда девица на нервах, я добавил в ее кружку на одну ложку меда больше и, кроме корицы, еще щепотку красного перца. В жаркие астраханские вечера – самое то. Помогает лучше стакана ледяной воды, которой сколько ни пей, а не напьешься.

– А вы крутой...

– Когда надо.

– Поэтому и не берете учеников, да?

– Я не желаю говорить на эту тему.

– Ага! То есть я вам открываюсь по полной, а у вас полно скелетов в шкафу?

Один. Всего один. Несколько лет назад левый мальчишка, только что окончивший среднюю школу, вообразил себя ретроблогером, дающим советы тем, кто прожил эдак лет на двести больше него. Он с неделю уговаривал меня взять его в ученики. Я терпеливо посылал молокососа на хрен. Потому что я одиночка и привык обходиться без настырных ассистентов.

В общем, потом его обнаружили в своей же квартире, без капли крови, высосанным досуха! Виновных, естественно, не нашли. Да и не особо искали. Хоронили парня в закрытом гробу. Что и понятно: мало кто готов целовать в лоб труп в таком состоянии...

Меня никто не обвинял, от меня никто не требовал отчета. Патологоанатом счел причины смерти более чем странными, но объяснимыми с точки зрения современной медицины. Да и куда бы он делся, по сути? Подписать протокол о том, что умерший является жертвой вампиров, и быть выгнанным с работы с волчьим билетом? Никто этого не хотел.

И нет! Я не склонен испытывать моральные муки из-за гибели того дурака. Что бы и кто бы обо мне ни думал. Он сам виноват, раз решил, что в таких вопросах самоучка имеет хоть какие-то шансы. А их нет, вообще ноль. Нечисть ошибок не прощает...

И еще раз нет! Я совершенно не намерен делиться всей этой давней историей с малообразованной ведьмой-феминисткой, которая вообще не пойми кто на всю голову. Луковка, у которой за одним слоем другой, но каждый еще острее, чем предыдущий.

Ладно, я без претензий, ничего личного, все получили свое. Мой урок был максимально жестким. Не брал учеников, так не брать и впредь! Тогда почему я согласился на эту рыжую из Питера, а?

Да потому что находился в состоянии овоща на больничной койке и не читал официальных писем. Но да, как показывает недавний опыт, мы с этой кралей оба хороши, поскольку каждый взялся не за свое дело: я – за педагогику, она – за колдовство...

– Ой, все. Дайте кофе, и я заткнусь.

Что ж, вполне удобоваримый вариант. И мне не нужно ничего объяснять, и ей не стоит лишний раз извиняться. Все всем довольны, никто не обижен, сидим, пьем кофе. Никому ничего не жмет. И слава пресвятому Зигмунду Фрейду, не ошибающемуся! Ну, по крайней мере, так считается, уф...

А спустя некоторое время в дверь постучали. Мы с Викой переглянулись: никто никого не ждал. В наше время нежданные визитеры бывают чаще всего неприятными. Не хуже татарина, разумеется, этой поговорке триста лет в гробу. Татар в Астрахани любят, полгорода татары, а вот незваных гостей – не очень.

– Матушка Евстифия? – искренне удивился я, держа в одной руке шпагу с серебряным клинком, а в другой – дробовик.

Слева на подхвате грозная Вика решительно вздымала над головой открытую пачку соли. Второй раз она ее с мукой не спутает. Хорошая попытка, девочка моя, но не против этой аристократичной дамы с набором опаснейших зубов из металлокерамики. Не тот уровень. Она тебе руку откусит и, посыпав той же солью, съест в свое удовольствие...

– Могу ли войти без приглашения, Дэмитрий?

– У нас не запланирована встреча. Что-то срочное или мы все-таки договоримся о сеансе в более удобное для всех время?

– Вы завели дьевушку. – Матушка печально покачала головой, а потом, отбросив на спину монашеский капюшон, столь пристально уставилась на Вику, что та невольно отступила, прячась за мной.

– Без приглашения нечисть не может войти в дом, – тихо напомнил я.

– Ой, да я и не боюсь ни капельки. Просто вдруг она кусается?

– Вдруг?

– Да-а, это она, – прервала наш милый щебет старая ведьма. – Увы, Дэмитрий, у вас будут больши-ие проблэмы. Вам нужно ее...

Я закрыл дверь. Матушка Евстифия тихо сплюнула на резиновый коврик, прожигая в нем вонючую дыру, и продолжила:

– Вы не дослушали меня-а. Давайте просто поговори-им...

– Нет. Разговаривать не о чем. Эта девочка мной не продается, не обменивается, не дарится, не выгоняется, не усыпляется и не утилизируется, ни на каких условиях. Виктория живет тут и находится под моей защитой.

– Вы даже дали ей имя? Не стоило ее прируча-ать...

Я вновь открыл было рот для отповеди клиентке, сующей нос не в свое дело, но вовремя сообразил, что мы оба говорим с закрытой дверью, просто каждый со своей стороны. Это по меньшей мере невежливо, что обо мне соседи подумают? Я и так у бабулек на подозрении, а мама с ними контачит.

– Прошу прощения за некоторую нервозность, мы не ждали гостей. Проходите в мой кабинет.

Я распахнул дверь. Дробовик при этом вернулся на свое место, а вот серебряную шпагу отставлять было все еще рано. Если вы хотите безопасно работать с Темной стороной, то лучше все просчитывать заранее, тем более когда ваши клиенты самостоятельно присваивают себе право являться в ваш дом без предварительной договоренности...

– Это не есть полный зер гут, – серьезно кивнула рыжая.

Сейчас еще скажет, что у меня на лице все написано? Но нет, не сказала, а, быстренько вернув на кухню соль, храбро пошла в лапы доминиканской инквизиции. Одежды именно этого ордена предпочитала наша гостья. Ее можно называть ведьмой, но это весьма условно: кто такая старуха на самом деле, не известно, наверное, никому.

И лишь мельком поймав опасную искру в ее глазах, я вдруг резко понял, что совершил глобальную ошибку. Матушку не стоило пускать в дом: она пришла вовсе не из-за заботы обо мне. Пришлось исправляться на ходу:

– Я могу предложить вам глоток виски в качестве извинения? Отлично, тогда прошу всех на кухню. Посидим в камерной атмосфере. Виктория, убери мою шпагу.

Против такого искушения матушка Евстифия, разумеется, не смогла устоять. Но она все еще выбирала идеальное время для решающего удара и не хотела лишних осложнений. А нападение на единственного психолога в области вполне могло привести к неудовольствию других клиентов.

Те же семейная пара эльфов, убыр Юлаев, Фистимляния Пирамидонтовна или кабан из Шварцвальда могли бы счесть отнятие моей жизни личным оскорблением! Разумеется, только потому, что не они сами это сделали. Ну или по причине того, что их даже не пригласили на «мероприятие в стиле ню». Короче, моей крови хотят все, поэтому либо всем по чуть-чуть, либо ни капли никому! Таковы неписаные правила...

– Присаживайтесь. – Я подставил матушке табурет, накрытый мягкой подушкой, усаживая ее на лучшее место у окна. – Ты тоже садись и унеси уже клинок.

Рыжая, прижав шпагу обеими руками к груди, столь категорично замотала головой, что, казалось, ее окутало взбесившееся оранжевое пламя. Сигара Фрейдова тебе в одно место, вот с чего ты вцепилась в рукоять, все равно фехтовать не умеешь, а туда же...

– Ладно, тогда встань вон там, в углу, и не отсвечивай.

– Вашблагородь, – шепотом отсемафорила она, – не волнуйтесь, я вас спасу!

– Я изумлен, смущен, умилен и признателен, но пока не надо.

– Дэмитрий, взгляините, что меня к вам приевело. – Старуха в коричневой рясе полезла под подол, выудила (опять-таки, не хочу даже знать откуда!) затрепанную колоду карт Таро и начала быстро раскладывать младший аркан прямо на столе.

Потом мне пришлось отмывать мебель мирамистином, а скатерть вообще выбросить.

– Видиете, вот это вы. Король пэнтаклей. От вас исходит надежность, ум, увереинность в себе. Но что рядом? Кто вас окружает? Пятерка пэнтаклей – усталость, бэзысходность, неувереинность в правиельности своих решений. Эту карту усиливает пятьерка кубков – печаль, депрессия, разочароваиние. Быть может, спасет двойка мэчей: она подсказывает вам начать поиски компромисса. Вот же туз мэчей – решение проблемы, увериенность, а с ней и свобода!

– Круть, а от кого, кто плохой? – не выдержала петербурженка.

Согласитесь, она и так слишком долго молчала, а ведь распирает же...

– Королева жэзлов! Обычно она взрослая жиенщина, ее стихия – Огонь, она горит идеями справэдливости и добра, но ее часто губит слишком горячий темпэрамент. Но куда страшнее, когда королева юна и неопытна! А на это открыто намиекает нам девятка мэчей – страданиэ, отчаяниэ, боль. Так что вам придиется обратить взор на девятку пэнтаклей как на спасательный круг и с помоещью двойки жэзлов выслушать неприеятные новости и заключить времэнный союз. – Матушка тасовала карты с ловкостью прожженного шулера. – Восьмерка жэзлов требует принять быстроэ решениэ! Чтобы спасти себья, вы должны избавиться...

– От меня, да? И че, и че, и че?!

– Ничего. – Я за шиворот оттащил слишком доверчивую юную ведьму от более старой и опытной. – Расклад понятен, общие направления мысли тоже. Думаю, мы вернемся к этой теме на днях. Да положи ты уже на место эту шпагу, она острая!

– Я вас умоляю, да чего там... – пренебрежительно хмыкнула Вика, буквально в ту же секунду почти уронив и подхватив клинок. – Ой!

– Мы видим, что ты косорукая. Не извиняйся.

– Я не об этом, шеф... Я, кажется, чутка порезалась, о майн муттер, о майн гроссмуттер...

Матушка Евстифия, уже не особо скрываясь, вперилась в две небольшие капельки багрово-алого цвета, пробежавшие от ладони к запястью. У старушки резко выросли когти, мышцы рук забугрились пеньковыми канатами, жилы напряглись до скрипа, седые брови встали дыбом, глаза заволокла черная мазутная тьма, а в голосе проснулось утробное рычание зверя:

– Кровь! Отдай мне дэвчонку-у...

– Понесли Тараса лапти, – задумчиво прокомментировал я, качая головой. – Что ж, за интересный рассказ с демонстрацией картишек и бактерий, конечно, мерси от всего сердца! Посидите с нами еще пару минут или вам уже пора?

– Дэмитрий, я же вам кадык выгрызу, я вам глаза выисосу, я вашу печеэнь вживую мизинцем расковыряю, кишки на колэно намотаю, а с ней... а ее... я...

– Что-то забыли?

– Шеф, а эта плесень, типа, агрессивная... – принюхалась Вика, по-собачьи зализывая свою царапину. – Вроде она дымится, нет? Да точно, точно! Ее к табуретке припекает, аж потрескивает! Можно я камеру включу?

Если вы, вопреки всем моим советам, все же решили работать с нечистой силой, то запомните, что система личной безопасности в доме всегда стоит на первом месте! Иные критерии: профессионализм, востребованность, интересная работа, материальный стимул и так далее – находятся куда ниже по списку. Но самое поганое, что никто вас этому не научит – только жизнь. А она ошибок не прощает...

– Дэмитри-ий! Я бо-ольше не-е буду-у!..

...На этот раз колдун шел в королевские покои совершенно другим шагом. Он выпрямил спину, на его губах блуждала самоуверенная улыбка, а в глазах цвета стали читалось презрение ко всем и ко всему. Стражи, сопровождающие его по приказу Шехид-шаха Второго, невольно опускали головы. Они чувствовали нарастающую силу этого страшного человека.

Король требовал результата! Меньше чем за две недели чернокнижнику удалось не только понять, как именно исчезла наследница престола, но и напасть на ее след.

Ягр искренне восхищался рыжей повитухой, сначала даже не веря, что презираемая деревенская ведьма оказалась способна на такое. Правильно вычислить время максимального слияния измерений, осуществить переход, так чтоб дитя не размазало незримым глазу тонким слоем меж жерновов движущихся вселенных, и фактически подарить другому миру новую жизнь...

– Она была не глупа, очень не глупа, – едва ли не в голос разговаривал колдун сам с собой. – Но не настолько, чтобы обойти старину Ягра! Женщина всегда и всего лишь женщина! Они не чувствуют размаха и крайне редко способны к логике, ими всегда руководят эмоции. Поэтому я разгадал твою загадку, рыжая стерва! Будь проклят твой грязный пепел! Я – черный маг и некромант, прочь с моего пути!

Стражники просто не успели вмешаться, когда он решительно шагнул в королевскую опочивальню, распахнув дверь с ноги. В тот же миг раздался рев пламени, и зарвавшийся колдун вылетел обратно, гася на себе искры ладонями, половина его бороды была спалена начисто! Молодой Шехид-шах умел напомнить, кто есть кто...

– Ваше величество? – Сменив тон на елейный, старик боязливо поскребся в дверь. – Вы приказали послать за мной. Я всегда к вашим услугам!

– Войди.

Ягр подчинился. Король сидел на каменном троне, абсолютно обнаженный, с кубком вина в правой руке. Две стройные, бритые наголо служанки, одетые лишь в кожаные ошейники, расчесывали длинные волосы правителя.

– Ты посмел ввалиться сюда без доклада? Я могу простить некоторые моменты вроде фамильярности по отношению ко мне, но неуважение к трону...

– Это роковая случайность! Больше такого не повторится!

– Не сомневаюсь. А знаешь почему?

Колдун знал. Поэтому, не тратя ни секунды драгоценного времени, распластался на каменном полу с тоскливым криком:

– Я нашел ее! Нашел вашу похищенную дочь!

– Этого недостаточно.

– Но я понял, как ее вернуть!

– Продолжай...

...Короче, мы освободили старую ведьму, когда она уже буквально шкворчала подкожным жиром на всю кухню. После долгих просьб, угроз, молений, извинений и обещаний компенсации морального ущерба я дождался от нее нужных слов на древнешумерском.

Не просите повторить эту белиберду: у меня элементарно язык так не выворачивается. Но, насколько известно, пока еще ни один из Темных древнюю клятву нарушить не посмел. Поэтому, откашлявшись, официальным тоном я громко и внятно трижды произнес в ответ:

– Отпускаю тебя, иди своей дорогой! Отпускаю тебя, иди своей дорогой! Отпускаю тебя, иди своей дорогой!

– Шеф, она точно не кинется?

Вика предприняла тактическое отступление в угол, к холодильнику, серебряную шпагу она давно передала мне, а сама вооружилась пластиковым половником и крышкой от кастрюли. Я улыбнулся в ответ: сейчас филейные части матушки Евстифии не в том состоянии, чтоб старушка думала хоть о ком-то, кроме врача. Даже при уходе очень хорошего специалиста она еще дня три не сможет ни сесть, ни лечь. Такие ожоги трудно лечатся...

– Дэмитрий, – с трудом передвигая конечностями, уже на пороге рискнула обернуться старая ведьма. – Вы ведь еще будиете со мной работать, правда?

– Мы провели девять сеансов, но сегодняшний рецидив вынуждает меня пересмотреть подход к вашему психическому здоровью. Вернемся к этому разговору через неделю.

Когда за ней закрылась дверь и дважды щелкнула «собачка» замка, я попытался объяснить рыжей истеричке, почему не послал злобную бабку хвойным лесом на сто лет вперед заснеженные шишки грызть и лосям в дупло рэп читать. Не из-за денег же, в самом деле...

– Нет конечно. Это вопрос профессиональной этики. Матушка приходит ко мне пару раз в месяц, и мы достигли определенного прогресса. У нее были серьезные проблемы с контролем над эмоциями, это из-за пьющего отца. Нужно было проработать прощение и принятие себя, но без попыток самореализоваться за счет удушения других.

– Типа, удушения в буквальном смысле?

– Типа, да. И это ненормально. Она же из так называемых «книгарниц». – Я вернулся на кухню и вновь поставил турку на огонь. Кофеин бодрит, но спать я по-любому буду крепко, после таких-то впечатлений. – Это достаточно старый подвид славянского колдунства на латинский манер...

– Секунду, я снова включу камеру!

– Валяй.

Так вот, если кто не в курсе, то ведьмы, чародейки и колдуньи, преобразуя энергии для своих черных планов, пользуются разными подходами. К примеру, есть травницы, они держатся особняком, живут на природе, без хороших знаний по биологии, в их рядах делать нечего. Но они хотя бы всегда берут учениц. Само собой, только девочек: они послушнее, терпеливее и выносливее, мальчики вообще не в тренде.

Есть те, кто практикует зельеварение, и это один из самых опасных видов магии, поскольку если вы не химик от бога, то вам хана! Правильно сопоставить все элементы, ничего не перепутать, перемешать в нужной пропорции и чтоб еще руки не дрожали... Это фактически работа саперов: одна случайная ошибка – и полыхнет так, что полдома вынесет из Самары в Якутию! Почему, думаете, так часто причиной пожара указан «взрыв бытового газа»? А вот потому что не все так просто...

А есть книжницы, или правильнее «книгарницы» – ведьмы, зачитывающие заклинания прямо с листа. При этом следует иметь музыкальный слух и хорошую память, поскольку важен не только текст, а еще и определенная ритмическая составляющая его произношения. Очень помогает волшебная палочка, по сути своей являющаяся уменьшенной копией классического посоха чародея. Ей пользуются примерно как палочкой дирижера.

– Именно этим объясняется акцент матушки Евстифии. – Завершив короткую лекцию, я разлил кофе по двум кружкам, поставив на стол колбасную нарезку, плавленый сыр и черный хлеб с тмином. – Но вот сегодня она вдруг словно с цепи сорвалась, как только увидела каплю твоей крови. А поскольку книги заклинаний у нее под рукой не было, то...

– Но вы же точно знали, что она нападет? Даже если б я и не поцарапалась.

– Знал. Я ее как облупленную знаю. Поэтому и усадил именно на ЭТОТ табурет.

Рыжая ведьмочка осторожно приподняла край плоской подушки на резиночках: все сиденье табурета было испещрено старинными символами защиты от злых чар. Тут и православный крест, и католический, и звезда Давида, и соломонова печать, и египетская символика Гора, и трансильванский узел, и знаки племени догонов, то есть почти все крайне важное и полезное, для того чтоб ловить и удерживать некие силы...

– Ну и в любом случае лучшая защита – нападение!

– Майн либен, – искренне восхитилась Виктория, с опаской возвращая подушку на место. – А если б я на такой села?

– Ой, да Юнг-первосвятитель, можешь садиться на любой. Кроме вот этого, самого большого.

– Почему? Он самый опасный, да?

– Нет. Просто это мой любимый табурет, я всегда на нем сижу.

Наш поздний ужин прошел в приятных разговорах на ничего не значащие темы. Вампиры больше не появлялись, но в любом случае понятно, что это лишь отложенный визит. И дело не в том, что кровососы так уж чрезмерно зациклены на мести. Как раз те, что слишком агрессивны, и до ста лет не доживают, тут скорее вопрос принципа. Итак...

Око за око и клык за клык, те же «чайники» в этом плане всегда поддерживают ветхозаветное законодательство. Однако в наших солнечных краях их популяция никогда не была слишком распространенной. Если погибал один, проще было обратить любого из своих фамильяров, чем ползти на солнце и мстить со страшной силой.

Вампиры не те существа, что лезут на глаза, пытаясь запугивать местное население. Нет, они предпочитают таиться в тени, мало что делая своими руками. Люди давным-давно выработали надежные методы борьбы с клыкастыми кланами, поэтому и тем, в свою очередь, пришлось искать возможности компромиссного проживания на общих территориях.

Резюмируя все вышесказанное, уверенно заявляю: клан Сливочного предпочел бы некую компенсацию по потере кормильца, но уже совершенно необязательно именно моей кровью. В большинстве случаев такие вещи утрясаются самыми обычными деньгами по согласованию сторон. Тем более что силой с меня взять ничего не вышло.

Но то, что вампиры из КЛюЧа явятся за уточнением суммы выплат с их стороны, – это факт, тут к Альфреду Лизоблюдовичу не ходи...

– Второй час ночи, тебе не пора?

– Глаза слипаются, – откровенно зевнула рыжая, демонстрируя отличные зубы. – Но пилить до спальни влом. Может, кроватка сама как-то сюда приползет и заберет меня под одеялко?

Пришлось сдвинуть брови. Понимаю, что девица на кофеине, но в определенных дозах он не бодрит, а скорее наоборот. Вика, кротко вздохнув, погладила себя по пузу, встала и, пожелав мне «спокочи ночи...», нашла силы отправиться к себе. Работу с камерой и отсылку видео с разрешением нашего конфликта с оборзевшей матушкой Евстифией было решено оставить на утро.

Я без суеты проверил охранные системы и тоже завалился на свой диван. Все равно единороги больше не появлялись в ночном дворе, а вместо них можно было увидеть лишь бродячих собак, скучающих в ожидании хоть какого-то развлечения. Обычно они не агрессивные, хотя, конечно, бывает всякое, сами знаете.

На секунду у меня вдруг кольнуло в затылке – верный признак невнятной тревоги. Я подошел к окну, заняв позицию за шторой, но ничего такого не увидел. Разве что фиолетовые тени тополей мягко качались на асфальте. Все, кроме одной. По крайней мере, мне так показалось. Словно замерший силуэт человека, прячущегося в лунном свете.

Однако ночь есть ночь, и привидеться может всякое. Не стоило делать поспешных выводов, тем более что при более пристальном взгляде тень исчезла. Собираться, вооружаться, спускаться на лифте вниз, выходить из подъезда, шнырять по тротуарам, за мусорными баками (к буйной радости лохматых дворняг), в поиске неизвестно кого и непонятно зачем – не улыбалось ни капли!

Я вознес короткую молитву Фрейду златоглавому и спокойно лег спать...

И да, спать мне довелось вполне себе хорошо, невзирая на все нервы сегодняшнего дня... Сны были сумбурными, пестрыми, рваными, но тем не менее. Почему-то из передвижного зоопарка сбежали тигры и львы, осенним днем загоняющие всех прохожих в подъезд дома моей мамы. И я так же забегаю в ее квартиру, завариваю чай, встречаю незнакомых мне гостей, а эти самые гости уже распахивают двери, впуская хищников, которые, в свою очередь...

И вот прямо тут, на этом кошмарном моменте, кто-то нереально могучий и сильный начал трясти меня за плечо, так что аж зубы стукнули друг о друга:

– Шеф, все пропало! Все пропало, шеф!

Юнг краснокрылый, вот честное слово, я бы не задумываясь послал эту рыжую мартышку в пень, в хороший такой пень, дубовый или осиновый, да хоть бы из березовой рощи Куинджи! Настенные часы показывали начало седьмого, рассвет же ж...

– Вашблагородие! У нас чет, типа, проблема-с!

– Че не так-то? – совершенно в ее манере постарался ответить я, не вылезая из-под тонкого пледа.

– Да в том, что я... что мне... что меня от вас забирают! – едва ли не истерила Виктория, подпрыгивая в майке с мандаринками и трусах-шортиках. – Мне пришло официальное письмо на имейл! Старшие сестры сочли, что все наши видео свидетельствуют о том, что я уже круче всех подготовлена к самостоятельной работе. И вот...

– И что?

– И они хотят, чтоб я ушла от вас и предоставила подтверждение того, что уже потеряла три кило в борьбе за ваши полезные знания! А я не теряла, я, наоборот, тут даже набрала! Вы готовите как бог! Почему я должна все прерывать и уходить в тундру? Мы за эту неполную неделю столько отработали по всяким разным нечистям, но... Вашблагродие! Может, я туплю, но мне кажется, что я, типа, еще не закончила занятия и на все готова.

Мне пришлось встать, протереть глаза, более-менее разобраться в происходящем и принять весь этот мир во всей его реальности. В том смысле, что, пока я вылезаю из-под пледа, на мою светлость наезжает с претензиями рыжая ведьма, у которой нет ни совести, ни тормозов. Тем более что она уже вцепилась в мой плед и изо всех сил тянет его на себя, а я не очень одет...

Возможно, поэтому меня и накрыло. Причем серьезно:

– Итак, правильно ли я тебя понял? Старшие Сестры чего-то там себе нарешали, и все!

Все?! Некто из Университета ведьм-феминисток счел, что мои уроки, оплачиваемые ими по полной программе, вышли в ноль. В абсолютный ноль!

Вот такая логика. Платить дальше им не имеет смысла, потому что моя рыжая ученица и без того нахваталась по верхам и уже готова к самостоятельному выходу в свет!

– И че, мне теперь сваливать, да?!

– Не знаю. Но ты же сама все решаешь... такие моменты... Вот лично ты считаешь себя полностью подготовленной?

– Я, типа, дура? Конечно нет!

– Ну вот так им и скажи.

– А вы за меня свои пять копеек не вставите? Печалька прям... – Викуля спокойно вытерла слезки, на минуточку задумалась. – Шеф, они там настроены люто серьезно, значит, будет махач. Отсюда всего один вопрос: а вот вы по мне хоть немножко, хоть капелюшечку скучать будете?

Кажется, я кивнул. Или просто слишком резко опустил голову. В общем, учитывая профессиональную этику отношений «учитель-ученица», все было куда сложнее, но я же никого не обманываю, правда? В первую очередь, самого себя, ибо вот это как раз таки хуже всего заканчивается...

Резюмирую: Виктория Владленовна Люксембургская не готова к выходу в круг профессиональных ведьм, и до тех пор, пока это моя зона ответственности, я буду настаивать на продолжении ее обучения. Это совершенно необходимо обсудить с руководством университета, или, как они себя называют, со Старшими Сестрами. Я не выкину девчонку на улицу только из-за того, что нам прикрутят финансовый вентиль.

Видимо, мой кивок был понят правильно, и довольная собой рыжая проблема ускакала из моего кабинета. Только тогда я смог встать, надеть штаны и черную футболку с надписью «Превед, я Медвед!». Прошлый век, тупой албанский, друзья подарили, типа, обхохочешься, но ткань хорошая и размер мой. Ношу дома, почему нет?

Поскольку Вика активно шебаршилась у себя в комнате, я успел привести себя в порядок, умыться, почистить зубы, даже немножечко подровнять бороду. Есть в такую рань мне просто не хочется, а вот кофе в тему всегда. Но я же не один, да?

Пока еще у меня в доме есть вечно голодная дева, для которой слово «диета» равнозначно преступлению против Создателя. А мне и не трудно подать быстрый завтрак. Поэтому, заранее приготовив ленивые хачапури (обычный лаваш, творог, адыгейский сыр, специи, кусочек сливочного масла, все сворачиваем конвертом – и на сковородку), поставил рядом турку. Петербурженка пришла на запах...

Она хищно поводила носиком, передала мне в руки свой смартфон с открытым письмом на экране и, не дожидаясь команды, бросилась за стол. Четыре хачапури, каждое с мою ладонь, были схомячены минут за десять. И это она еще делала короткие перерывы, чтоб продемонстрировать мне счастливую конопатую мордашку.

Но уже за кофе с шоколадкой мы смогли вернуться к экстренной утренней теме:

– Читаем вслух. «Уважаемый Дмитрий Андреевич, наш университет благодарит Вас за...» бла-бла... «мы рады Вам сообщить, что благодаря Вашим урокам...» бла-бла-бла... «практикантка Виктория Люксембургская успешно заканчивает свое обучение...» Понятно, а что по... «Полный расчет за Ваши услуги будет произведен до конца месяца. Надеемся, сумма Вас удовлетворит и Вы не станете чинить препятствия отъезду...» Меня удовлетворит, если вы сдохнете!

Девочка дернулась, чуть не захлебнувшись кофе, и осторожно отобрала у меня свой сотовый. Видимо, я слишком громко сказал последнюю фразу. Пришлось извиниться. Не хотел никого пугать, просто не выспался, сами понимаете. Но хотя бы теперь мне была ясна суть вопроса, так как подобные письма всегда лучше читать самому, чем слушать в чьем-то пересказе.

В остальном – все ясно. Дополнения и разъяснения не требуются. Меня просто ставят в известность о прекращении нашего трудового соглашения по единоличному решению работодателя. Такое бывает, обижаться бессмысленно, жаловаться тоже некому, тем более что все это время мне регулярно платили и готовы компенсировать недополученную прибыль.

– Почему письмо для меня пришло на твою почту? – уже куда спокойнее спросил я.

– Фиг знает. Может, потому что вы на свою нечасто заглядываете?

– И не поспоришь...

На этом наш короткий разговор был прерван размеренным стуком в дверь: два длинных, три коротких, два длинных, три коротких. Полагаю, что это специально: ритмика идеально подходила под приход мрачных личностей. Те самые Старшие сестры?

– Не отдавайте меня им...

– Не пищи, как мышь перед повешеньем в холодильнике. И вот, надень. – Я взял с кухонной полки темные очки и протянул ей.

– Спиральки, серьезно?! Все-все, не бухчу, надеваю!

Я вооружился проверенной шпагой и пошел открывать дверь. Кто бы там ни был, они точно знают, что мы дома. Значит, совершенно нет смысла прятаться. Но я и не собирался.

На пороге стояла высокая, худощавая, если не сказать сухая, женщина в черном брючном костюме под серую водолазку, с прической «а-ля злобный завуч» и брошью в виде нетопыря на груди. Интересно, как она так ходит по нашей жаре, в таком прикиде живьем свариться можно!

Что еще? Скулы острые, подбородок вперед, нос крючком, глаза ледяные. Педагог? Ну не знаю, не знаю. Как по мне, ей бы больше подошли кожаное боди, ботфорты, маска и хлыст!

– Вы ошиблись, мадам, мазохисты живут через подъезд, на третьем.

– Мы не ошибаемся, Медвед, – фыркнула эта малоприятная во всех смыслах дама. – Вот мое удостоверение, я зампроректора по учебной части бытовой магии Университета ведьм-феминисток. Где наша ученица?

– Моя, – многозначительно указав взглядом на серебряный клинок, поправил я. – Вы сами дали ей направление, и на данный момент она моя, а не ваша ученица.

– Вы получили официальное письмо!

– В котором вы уведомляете меня, что расторгаете со мной соглашение. Но это не значит, что я расторгаю его с ней. Просто с сегодняшнего дня девочка переходит с бюджетного финансирования на частные бесплатные уроки.

– Подкованный, да? – поморщилась гостья. – Мы можем поговорить не на пороге?

– Если только вы поклянетесь памятью праха Салемских ведьм...

– Сволочь, мужлан, шовинист! Да, я клянусь и все такое...

– Прошу в мой рабочий кабинет. – Едва ли не по-мушкетерски раскланявшись, я впустил эту скользкую гадину в дом. Да, прекрасно отдавая себе отчет в том, что еще пожалею об этом.

Вика молчала как золотая рыбка, не ответив даже на последний наезд старухи, очки не снимала и предусмотрительно старалась держаться у меня за спиной. Старшая сестра ничего ей не сказала, бросив лишь нарочито равнодушный взгляд, и прошла туда, куда указывала моя шпага. На красную кушетку.

– Вы знаете меня, но мне не представили вас. – Я распахнул окно утреннему свету и сел в кресло. – Как мне к вам обращаться?

– Старшая сестра Корнелия, – сквозь зубы процедила ведьма, поудобнее размещая свой костлявый зад на кушетке. – Я постараюсь быть максимально краткой. Отдайте девчонку, и никто не пострадает. В противном случае...

– Хотите об этом поговорить? – Я подмигнул рыжей, и та привычно включила видеокамеру.

Сестра Корнелия на минутку закрыла глаза, а потом разговорилась так, что и пробкой не заткнешь. Тетку словно бы прорвало, наверняка у них в университете нет штатного психолога, на нас многие экономят, а зря. Сколько проблем можно было бы решить, от скольких фобий избавиться, скольких бед избежать, мама дорогая...

...Ягр старательно и аккуратно выбирал время для перехода из одного отражения в другое. Кто-то предпочитал называть это измерениями, слоями, пространствами, но, по сути, речь шла о популярной теории плоских вселенных.

Они хаотично блуждали, словно опавшие листья, что несет ветер. Иногда пролетая мимо друг друга, иногда соприкасаясь на секунды. Вот именно этого соприкосновения и ждал чернокнижник...

Он знал, что рыжая повитуха спрятала дитя где-то в скользящих листах галактик и звезд. Так что волосок младенца служил единственной путеводной нитью. Куда точно попала девочка, как развит принявший ее мир, как там течет время, жива ли она вообще – ответов на эти вопросы не было. Оставалось надеяться, что жива, иначе колдун сам рисковал поплатиться головой...

Первоначальные планы – вырвавшись на свободу и заняв подобающее место у трона, запугать или околдовать молодого Шехид-шаха Второго – обратились в прах. Король оказался умнее и, главное, опаснее, чем сначала решил колдун.

Огонь всегда был самым страшным проклятием любого мага, поэтому к человеку, обладающему властью над такой стихией, следовало относиться с уважением. Ягр не мог позволить себе совершить еще одну ошибку. Теперь он максимально тщательно выверял каждый свой шаг, каждый жест, каждое слово...

Ему удалось зацепиться за нужный клочок подпространства и довольно точно выявить место, где пряталась принцесса Карандага. Другой разговор, что колдун не мог шагнуть туда лично. Во-первых, это было опасно. В замке наверняка заметят его исчезновение, а вот вернется ли он из похода с пленницей на плече – далеко не факт...

Во-вторых, его энергетические посылы были неоднократно блокированы другими, столь же странными, сколь и мощными, колдовскими силами. Казалось, кто-то с той стороны уже имеет свои планы на дочь короля и совершенно не намерен ей делиться. А старина Ягр никогда не терпел противоречий своей воле...

– Ведьмы? – не веря своим глазам, прорычал он. Но волшебный хрусталь в форме математически выверенного восьмиугольника никогда не лгал своему хозяину. – Какие-то обычные бабы возомнили о себе невесть что и дерзают вставать поперек пути самому мне?!

Холодное стекло без всяких эмоций показывало озабоченные лица усталых женщин, странные города, непривычную архитектуру, мир, полный тайн и последних достижений техники, изо всех сил доказывая, каких высот способен достичь человеческий разум.

Колдун поежился. Все будет не так просто, как он предполагал, и пусть даже ему сейчас прекрасно известно местонахождение принцессы, но возможности дотянуться до нее все еще были ограничены.

– Хорошо же. – Он задумался, опустил взгляд на пол, потом на стены и усмехнулся. – У меня две тени: одна взлетела под полоток, другая дрожит под лавкой. Какую же из них отправить на поиски прямо сейчас?

Старый чернокнижник не размышлял слишком долго: он знал, как расставаться с тенями и как привлекать их к себе на службу, создавая новые и новые с каждым своим пожеланием...

...Старшая сестра Корнелия действительно разговорилась. И, надо признать, успела рассказать нам довольно много полезного. Викуленька сидела на стульчике в углу, сложив лапки, и даже носу не совала в мои уточняющие и наводящие вопросы. Я же был просто обязан выжать максимум информации, чем, собственно, и занимался:

– Кому так интересна сирота из детдома? Вы в курсе, что она умеет поджигать свечи и занавески? Кто мог допустить к практическим занятиям недоучившуюся ведьмочку? И да, кому я обязан протекцией, благодаря которой нежданно-негаданно попал в круг педагогов-воспитателей? Неужели той самой Наине, надо же...

Ответы были искренни или уклончивы, но даже напыщенное молчание или неуверенный перевод темы все равно позволяли составить хоть какую-то связную картинку. Что в паре моментов даже подтверждало мои сомнения в правдивости милой Вики. Я имею в виду тот факт, что она, опять-таки, не все мне рассказывала.

Да, ее пиротехнические «таланты» были вовремя замечены сестрами. И вот уже университет патронировал рыжую вплоть до выпуска из детского дома, обеспечив непонятному, но перспективному ребенку левую прописку (без права проживания) в Питере вкупе с (бесплатным, представляете?!) обучением и полевой практикой.

Последняя в большинстве случаев является лишь формальностью, фикцией, и я был рекомендован в качестве наставника именно потому, что, с точки зрения воспитателей девочек, абсолютно не подходил на эту роль.

Люксембургскую кинули мне, как котенка под танк. По общему мнению, я должен был манкировать своими обязанностями, приставать с намеками, подглядывать за ней в ванной и вообще лишний раз практически доказать, что все мужики – козлы. После «правдивых» рассказов обо мне мстительной стервы Наины все Старшие сестры были уверены, что уж с этим-то я гарантированно справлюсь. Но почему-то все опять пошло не по плану...

– Что же именно вас не устроило? Непомерные расходы?

– О поверьте, Дмитрий Андреевич, в деньгах мы не нуждаемся. У нашего университета высокие покровители, расширенная система грантов и пожертвований, как от частных лиц, так и от крупных корпораций. Нас поддерживают кланы Германии, Италии и Израиля. Вы даже не замечаете, как ведьмы-феминистки без суеты и шума занимают ключевые посты на уровне правительств и советов разных стран, – без улыбки улыбнулась (не могу объяснить иначе, но я это видел) сестра Корнелия. – Тем не менее лично мы не пропагандируем радикализм. Нам совершенно не нужно избавлять мир от мужчин ради светлого будущего всех женщин! Мы не призываем оставить на планете один пол, убивать мальчиков еще до рождения, по показаниям УЗИ, нет. Но, зная агрессию противоположного пола, мы также обязаны готовиться к более активному противостоянию.

– Поэтому вам и нужна эта девочка?

– Как и тысячи других, проходящих обучение в наших стенах. И если я удовлетворила ваше любопытство, мы уходим.

Ведьма повернулась на бок и вперила в меня завораживающий взгляд:

– Я вижу, как вы устали. Эта шпага устарела, зачем она вам? Ваше дыхание ровное, ваши веки тяжелеют, вам просто нужно отдохнуть. Осмыслить все происходящее можно и позже, мир так несовершенен, иногда короткий сон является настоящей панацеей. Все проблемы позади, все будет как надо, вы всегда можете контролировать ситуацию. А пока просто спите, не нужно слов, подарите себе несколько минут сна...

Ну ладно, если Наина вас не предупреждала, давайте поиграем. Я откинулся в кресле, прикрыл глаза и удерживал рукоять серебряной шпаги лишь кончиками пальцев.

– Ты сию же минуту идешь со мной, девчонка!

Вика ничего не ответила, но сквозь несомкнутые ресницы я заметил оранжевый отсвет у ее губ...

– Ты смеешь спорить?!

Рыжая упрямица позволила себе короткий выплеск пламени, на полметра вперед, и это быстро охладило пыл старой калоши. Однако она в ответ не смогла придумать ничего нового...

– Не нужно повышать градус отношений. Я все понимаю: он интересный мужчина, а ты не была ни в кого всерьез влюблена. Милая, я ведь тоже женщина и понимаю тебя, как никто другой. Мы, девочки, всегда должны держаться вместе. Стоять сестра за сестру в этом жестоком мире. Просто позволь себе сделать первый шаг, и я обниму тебя. Я тебя не брошу, не бойся. Иди ко мне, дитя...

– Вашблагородь, можно я прям щас за дробовиком сбегаю? – с надеждой обернулась ко мне Викуленька.

– Валяй. Но не пали без разрешения. – Поскольку она сдала меня, пришлось подниматься и сбрасывать маски.

– Но... но как... вы не смеете противиться высокому колдовству...

– Не переживайте, вы профи, вы все делали правильно. – Мне пришлось еще и успокаивать едва не плачущую ведьму. – Просто у меня врожденный иммунитет к магии. Любой. А про эффективность очков со спиралью в наши дни не знает только ленивый: они отлично купируют гипноз и чародейское воздействие.

– Что вы этим хотите сказать, Медвед?

Да, собственно, уже ничего. Все было сказано одним появлением в дверях безмолвной практикантки с дробовиком наперевес. Сильно подозреваю, что она уже умеет стрелять – по крайней мере, точно видела, как это делаю я. Щелкнул взведенный курок.

Признаю: зампроректора Корнелия сумела уйти достойно. Она встала с кушетки, торжественно объявила, что ученица Люксембургская лишается диплома, и даже слегка склонила голову в мою сторону, словно признавая, что я научил девочку гораздо большему, чем они рассчитывали. После чего плюнула на пол и рыбкой кинулась в открытое окно. А так-то, если кто забыл, у меня восьмой этаж...

Естественно, мы бросились к подоконнику, едва ли не до пояса свесившись вниз. История раскручивалась в стиле культовых фильмов «Невыполнимое задание». Старшая сестра непонятно каким чудом расправила узкий черный пиджачок и довольно успешно спланировала на детскую площадку. Тут ей повезло, но потом...

Она влетела прямо на красный с белыми точками грибок, откуда уже совсем не элегантно хрюпнулась носом в песочницу, раздавив играющим малышам пару «куличиков». За что была безжалостно отлуплена тремя «дитачками», причем лопатками, пока их родительницы не вмешались. В том смысле, что две «яжматери» еще добавили старой корове, чтоб не смела пугать их «масенек». Своих нарожай, тогда и лезь! Ну и далее, на вашу фантазию, со всех сторон ору было много...

– Шеф, она ж явится снова и с подкреплением.

– Кто бы сомневался, – бодро согласился я. – Но в полицию обращаться не будем. Да, у меня там хорошие связи, однако... «Искусство войны» учит нас, что если сражение неизбежно, то пусть оно пройдет на наших условиях, там, где нам надо, и так, как мы хотим...

– Я за! Обеими руками! А у нас еще что-нибудь осталось с завтрака?

– Ты ела час назад.

– Так нервы же! Имею право?

Из того, что на данный момент попалось под руку на кухне, я мог приготовить ей лишь рыбный салат с рисом. Две банки консервированной скумбрии, мелко нарезанный лук, тертая морковь, легкий майонез, отварной рис и три ложки кисло-сладкого соуса. Миска килограмма на полтора, ложка, вилка и крепкий чай – похоже, рыжей последовательнице Робина-Бобина Барабека ничего большего для счастья и не было нужно...

На этот раз честно скажу: прежде чем пуститься во все тяжкие, моя ученица благородно переложила мне на тарелку ложки три с горкой. Остальное исчезло где-то в районе вечно стройной девичьей талии. Пока Вика была очень-очень-очень занята, я позволил себе пару-тройку звонков. Вполне успешных, кстати. Меня никто не послал, никто не затребовал лишнего, не поставил на счетчик, все проявили вполне себе живой интерес.

– Ага, – сказал я, когда уже на мой смартфон пришло первое сообщение.

Поскольку Вика по уши была занята салатом, мне не было нужды пересказывать ей все и сразу. Если по делу, то совет Старших сестер выражает категорическое возмущение моим поступком. Типа, я был обязан: первое – безоговорочно сдать девчонку и не лезть не в свое дело; второе – позволить себя заколдовать, а не ронять авторитет сестры Корнелии. А раз уж все так произошло, то объединенные силы ведьм-феминисток просто вынуждены прибегнуть к крайним мерам, объявив мне войну! С чем я смело могу себя поздравить, дожили...

Разумеется, я ответил, что готов к боевым действиям, но предлагаю перенести их из многоэтажного дома на более открытое пространство. Ведь в любом доме живет много женщин, за чьи права, по идее, и борются все фемки на свете. А где-нибудь на пустующем школьном дворе, под покровом темноты, всегда можно забить «стрелку» и разобраться чисто по понятиям, кто прав, а кто нет. Ненавижу уголовную романтику, но сестрички купились.

Ведьмы определили место и время. Полночь, двор школы номер тридцать три, каждый вправе привести с собой союзников, но... это должны быть не люди! То есть соседи, полиция, спецназ, братство десанта, просто братва не котируются и не принимаются.

Как я понимаю, вряд ли кто-то из Старших сестер предполагал, что за психолога могут вписаться его клиенты. Я же учу их добру, всепрощению и подавлению агрессии! Ой-вей, Фрейд приснопочитаемый, как же мало вы о нас знаете, и это так печально-о... для вас.

– Ик! Чет я вроде как всё...

– Ну и умничка, – не вылезая из переписки, рассеянно похвалил я.

– Вот вы мне очки дали, да. А как догадались, что сестра Корнелия будет тут колдовать?

– Жизненный опыт, знаешь ли...

– Шеф?

– Чего?

– Ик, а вы за меня заступились, ага... – Вика, икая, уставилась на меня разомлевшим взглядом. – Я вас не просила, но вы по-любому мой герой! Рыцарь в белых доспехах! Дон Кихот, и вообще...

Мне оставалось лишь кротко вздохнуть, качая головой. Так-то несчастный идальго Ламанчский был полным психом, нуждающимся в мягком медицинском уходе, а не блужданиях по степям Андалузии. Смартфон просигналил вновь.

– Чет важное? – влезла любопытная недотрога.

– Сообщение от друга, – откликнулся я. – Это Серега, служили вместе. Кстати, вы земляки. Он поэт. Периодически присылает какие-то стихи. Сейчас вот легкая игра в подражание Маршаку.

– И че?

Я передал ей свой сотовый, пусть читает, не жалко:

Под Рождество мечты чисты.

Украсив елки ствол,

Старуха пашет у плиты,

Всем накрывая стол.

Но в двери лихо холодит

Снежок и ветра вой.

Старик старухе говорит:

«Старуха, дверь закрой!»

«Пошел ты лесом, твою мать,

Тефтеля и дурак!

Как зад от стула оторвать

И дверь закрыть – в напряг?!»

Тут каждый матом заблажил,

И за ножи взялись,

Пока старик не предложил

Пойти на компромисс:

«Не будем гнать за кругом круг

Обидок карусель,

Кто первый хоть чирикнет вдруг,

Тот запирает дверь!»

Проходит час, за ним другой,

Молчала в доме мгла.

Сидел старик, качал ногой,

Старуха морс пила.

Вот так и тянется дурдом

Вне планов и страниц.

Вдруг два джигита входят в дом:

«Увах, какой дэвиц?!»

Один старухе булки мнет,

А та его в игнор.

Старик спокойно достает

Из-под стола топор.

Второй сгребает – е-мое! —

Все со стола тишком.

Старик берется за ружье

И щелкает курком.

Джигиты охнули: «Сматри,

Нэ будэм драться, мля?!

Вот, уважаемый, бери

За плюшки тры рубля!»

Как закричит старуха: «Нет,

Дай двести, соплерой!»

Ей из угла старик в ответ:

«Старуха, дверь закрой...»

– Зер гут! Прикольно... – хмыкнула рыжая. – А чего он еще пишет?

– В основном любовную лирику. Между прочим, у него жена ведьма, почти как ты. Ну, поопытнее, конечно.

В общем, я даже не буду грузить вас всем тем, чем мы занимались до вечера. Лично я чертил военные планы, используя тактику и стратегию кочевых племен. Ну просто меня уже не в первый раз вытаскивают на крутые разборки, так что, если жить хочешь, волей-неволей настропаляешься!

Тем более я худо-бедно представлял, чего нам ожидать от университета ведьм, а вот что им ожидать от нас, не знал никто. Даже мы. Тут уж как повернет, но отступать некуда. Если психолог сдаст своего клиента или ученицу, он не заслуживает ни уважения, ни даже снисхождения. У нас суровая профессия, если кто еще до сих пор не понял.

И да, мне было необходимо об этом поговорить. Хотя бы с самим собой...

– Учитель!

– Ты вновь испытываешь мое терпение. Оно почти безгранично, но это почти...

– Я нуждаюсь в совете

– Так дай его самому себе.

– Мой внутренний взгляд затуманен, боюсь, что я не способен адекватно оценивать ситуацию.

– И ты, находясь внутри проблемы, считаешь, что кто-то извне способен найти за тебя решение?

– Да-да, разумеется. Это неправильно. Все дело во мне. Получается, я слишком много рефлексирую?

– Ты психолог, ты мне и скажи.

– Я не знаю. Понимаете, не знаю! И это меня бесит настолько, что...

– Что ты готов прогнать ее? Допустим. Но, избавившись от этой девушки, как ты узнаешь, для чего она была тебе послана?

– Никак.

– Это первый правильный ответ...

...В общем, я вышел из кабинета, не добившись ровно никакого результата. Беседы с самим собой чаще всего так и заканчиваются. Целитель, исцели себя сам. Мало у кого такое выходит, даже сам Зигмунд Фрейд мучился, куда уж мне. Мы еще успели выпить кофе для восстановления сил, потом я лишний раз проверил все подходы к месту встречи и пути отхода. И пусть по традиции ни одна битва не проходит согласно плану, это не значит, что к ней не стоит готовиться...

– Я бы рекомендовал тебе посидеть дома.

– Еще чего?! – фыркнула девочка, полируя ствол дробовика носовым платочком.

– В холодильнике есть шоколад и зефир, перед выходом могу быстро запечь тебе пельмени с бараниной в двух соусах, с сыром и зеленью, – в качестве компромисса предложил я.

– Вы змей-искуситель! Готовьте прямо сейчас, я быстро съем и все равно с вами пойду!

– Ну, не знаю... по-моему, это дурной тон – драться со своими же педагогами, нет?

– Вашблагомордь, мой единственный учитель и наставник – вы! – так пылко возопила Виктория, что мне сразу стало понятно: разговор закончен, она будет драться, и ничто ее не остановит.

– Огнестрельное оружие на подобные разборки не берут, – вздохнул я, мягко забирая у нее дробовик. – Слишком велик риск задеть случайного прохожего.

– Тогда дайте мне шпагу, – потребовала она.

– Чтоб ты еще раз порезалась?

– Не, ну норм, че! Буду прыгать с помпонами в мини-юбке, как тупая чирлидерша на соревнованиях по баскетболу в колледже?!

– Хорошо, хорошо... – Я задумался. – Ты газовым баллончиком пользоваться умеешь?

Ровно в половине двенадцатого ночи мы вышли из подъезда. Три старушки нас ждали: видимо, у них свой ночной и дневной дозор.

– Доброй ночи, бабушки! – опередила всех рыжая оторва. – Предупреждаю: мы сменили имидж, теперь я наркоманка, а он проститут! Не перепутайте! Спасибо, и вам не хворать!

Пока пенсионерки, распахнув клювики, собирались с достойным ответом, мы скрылись в зыбком полусвете ночных фонарей. Я был одет в черную футболку и черные джинсы, со мной – проверенная испанская шпага на перевязи, закинутая за спину, так удобнее. Не скажу, что подобные драки в нашей работе прям уж повседневность, но и не такая редкость, как можно подумать.

Моя спутница, в свободной рубашке с закатанными рукавами и тонких бриджах ниже колен, сжимала в руках баллончик, полный самозащиты. На животных газ не действует, но, думаю, ведьму среднего уровня им срубить можно. Главное, не задеть своих, поэтому против ветра не встаем и не брызгаемся. Диспозиция – это половина успеха.

Впрочем, особо выбирать нам не пришлось, потому что ведьмы заняли поле первыми. Прямой рейс «Санкт-Петербург – Астрахань» летает ежедневно, туманов и бокового ветра в августе, как правило, не бывает. Как говорится, всегда рады вас видеть, ждем с икрой и рыбой, а еще у нас есть Кремль и лотосы. Чисто рекламная акция.

На освещенном двумя тусклыми фонарями школьном дворе нас встречала слаженная, подготовленная и явно закаленная в боях толпа магических феминисток в длинных балахонах, широкополых, островерхих шляпах, с цепями, палками, метлами и серпами в руках. Типаж самый классический, это всегда хорошо срабатывает как элемент запугивания на подсознательном уровне.

– На первый взгляд около полусотни теток, а может, и больше, подсчитать трудно.

– Тут половина преподавалок, учителки, две завучки, ну и выпускницы старших курсов, – чуть щурясь, начала пересчитывать рыжая. – О, мои девчонки! Катюха-мразь, Марина-долбанько, Настена-жиробас, Лерка-дырка и кто-то еще...

– А тебя как называли?

– Лучше не спрашивайте...

– Заинтриговала.

Нам навстречу выдвинулась переодевшаяся зампроректора (я же правильно пишу это слово?) Корнелия в сопровождении еще двух Старших сестер. Собственно, долгих разговоров никто не ожидал, мы лишь уточнили параметры, как водится.

– Отдайте Люксембургскую, – без всякого «здрасьте» начали ведьмы.

– А смысл? – парировал я. – Вы уже лишили ее диплома, мне же ее присутствие не жмет. Если она убьет вас, мы можем передумать и выдать ей сертификат.

– Mutterficker!^[6] – рявкнула Вика так грозно, что даже я слегка поежился. – Вы гнобили и презирали меня пять лет, обзывали «пыхалкой», учили ненавидеть мужчин, а когда появился единственный человек, который в меня поверил, сразу поперек порта кормой взад? Я его не брошу!

– Дракончик Пыхалка, из детского мультфильма, – тут же вспомнил я. – Ну и чего такого, нормальное прозвище.

– Честно? – Моя ученица размазала две слезинки по конопушкам.

– Ха, знала бы ты, как меня дразнили в школе из-за фамилии...

– Да вы еще поцелуйтесь прямо тут! – не выдержала сестра Корнелия. – Не хотите вернуть нам наше добровольно, заберем силой! Как я вижу, ваши «союзники» не пришли? Что ж, примите свою судьбу, Дмитрий Медвед...

Мы разошлись в разные стороны поля. Рыжая пыталась докопаться, какое же все-таки прозвище было у меня в детстве, я же быстро координировал по сотовому линии атак и защиты. Надеяться на благородство ведьм-феминисток не приходилось просто потому, что, с их точки зрения, я был априори врагом, а Вика – предательницей учения и идеалов.

Кто из нас более заслуживал наказания – вопрос риторический. Главное, чтоб никто его не избежал!

Ночью на школьном дворе редко кого встретишь. Дежурные наряды полиции, как правило, идут другими маршрутами, а большего нам и не надо. Обычно все подобные «стрелки» забиваются от силы на полчаса, а по факту и того меньше. Никто не заинтересован в лишних свидетелях, знаете ли...

Поэтому, как я понимаю, залетные ведьмы из Питера озаботились мерами конфиденциальности. То есть что творится на территории школьного двора, видят лишь те, кто непосредственно там находится. Левые прохожие не задумываясь идут вдоль забора. И очень правильно: нечего им здесь делать. Домой пора, ночь на дворе!

Мы стояли рядом, двое против всех. Так было надо. Просто стоять и ждать, когда они неорганизованной толпой с визгом и бубнами пойдут в атаку. Подпустить к себе максимально близко, на расстояние порядка пяти шагов. Ничего не предпринимать! Ждать, пока не последует удар с флангов. Это план Астерлонда, а его военному опыту я мог доверять.

– Смерть им! – выкрикнула все та же сестра Корнелия, и плотные ряды ведьм, привычно разбившись на группы, пошли в атаку.

Главный ударный кулак целил между мной и Викой, по десять-пятнадцать дур охватывали фланги, а три самые отчаянные уже взмыли вверх для воздушной атаки. Появление слева и справа от нас двух стройных фигур, словно бы выросших из-под земли, удивило, но не остановило нападающих...

– За Сильмариллы! За Элронд! За Эльфастру, единственную и прекрасную!

– За Феонора! За Арду! За Астерлонда, возлюбленного/мужа моего!

Короче, фланги ведьм смешало и смяло холодной яростью супружеской пары эльфов. Как я и просил, никакого оружия они не брали: по сути, оба и так были оружием. Но если бывший полковник русского десанта не позволял себе бить женщин – он лишь вежливо укладывал их штабелями, используя приемы армейского рукопашного боя, – то его нежная жена подобными комплексами не страдала. Остроухая красавица Эльфастра и в мирной жизни была изрядной стервой, а уж если позволить ей закатать рукава и разрешить бить в нос, то...

– Это эльфы! Откуда они в Астрахани? Не отступать, защита магией Мордора-а!

Наступление сбилось с шага. Но сестра Корнелия, как опытный тренер, угадала с заменой, и на поле боя шагнули мрачные фигуры в бронзовых доспехах, с тяжелыми топорами в лапах. Как по мне, так зампроректора бесстыже свистнула образы и общий дизайн с фильмов Джексона, но орки дрались так же отчаянно, как в битве у Холодной горы. Пара эльфов не испугалась ни на миг, но давление на фланги замедлилось...

– Шеф, пора вмешаться! Я им напинаю, в атаку-у!

Мне пришлось рявкнуть на нее и опуститься на одно колено, силой потянув любопытную Викулю за собой. А через наши головы с пещерным ревом выскочил двухметровый убыр из Башкирии. На этот раз он не скрывал своего истинного лица, и появление такого монстра заставило ведьм отступить, первые ряды так просто опрокинулись на спины, задрав ноги в полосатых чулках. А вот это уже вдруг резко стало нашей проблемой...

– Милые дамы, позвольте представиться, Давид-оглы Юлаев. – Этот любвеобильный гад мигом сменил физу и, сладострастно причмокивая губами, трепетно захлопал длинными ресницами. – Счастлив лицезреть! Хочу всех! Готов жениться!

Вот как будто бы мы с ним не прорабатываем эти его проблемы уже с полгода?! Ведьмы опомнились, определились, и, пока пять из них строили глазки нашему незадачливому союзничку, центральный отряд возобновил движение. Моя ученица порывалась махать газовым баллончиком направо-налево раньше времени, так что мне пришлось просто отобрать его.

– Не кипишуй! Ждем, ждем, ждем...

Именно в этот момент тылы агрессоров были атакованы грозно визжащим кабаном из Шварцвальда. Широкий лоб, толстая шея и клыки делали его просто идеальной машиной для подбрасывания на три метра вверх любой, даже самой толстой ведьмы! Визг, суета, экстрим, мат-перемат, все на чиле! На школьном поле боя явно становилось все веселее и веселее...

– Это просто оборотень! Девки, бейте его! На шампур свинину-у!

Кстати, вот с этим, должен признать, оставшиеся на ногах дамы вполне себе справились. В том смысле, что юные ведьмы, однокурсницы нашей Виктории, кинулись щипать и щекотать бывшего гражданина объединенной Германии. Херр Карл Спиридонович Швайнберг неприлично хихикал и пытался увернуться от ловких, шаловливых пальчиков...

Но тем не менее каждый из моих клиентов сделал свое дело, силы противника были размотаны, разрознены, и непосредственно до нас с Викой добрались разве что две-три ведьмы, включая неубиваемую госпожу Корнелию. Я вернул баллончик Вике и очертил полукруг серебряным клинком:

– Не хочу показаться невежливым, но вы не оставляете нам выбора. Еще шаг...

– Ты не посмеешь, Медвед, – гордо выпрямились ведьмы, вздымая руки над головой. – Перед тобой Старшие сестры!

– Пожалуйста, не надо, – попыталась остановить их рыжая. – Когда мы только познакомились, он признался, что убил вампира обычным карандашом. Потом еще родственники кровососа прилетали на балкон мстить, так он еще одного уконтрапупил, я же отправляла вам видео.

– Просто отдай девчонку! И все закончится. Смотри, твой оборотень едва дышит от щекотки, твой убыр очарован нашими ученицами, ему не до битвы. А оба эльфа, как и положено после победы над орками, ушли целоваться в кусты. Ты один, а нас...

Кивком, я предложил ведьме обернуться. Так-то все правильно, но ее войско тоже находилось на грани Пирровой победы. Больше половины лежат и стонут, отнюдь не от наслаждения. Магия Мордора развеяна в прах. Три юные девы обхаживают довольного собой кабана, а Давид-оглы уже уводит с поля боя еще пятерку наиболее симпатичных колдуний в неизвестном направлении. И они идут за ним, словно доверчивые овечки...

– Да что ж такое творится-то, бабоньки? – с родноверским надрывом заистерила толстуха, подкрадывающаяся к нам справа. – Чего мужики удумали? Срамят нас прямо тут, во чистом полюшке, ни стыда, ни совести не имеючи! Доколе мы над собой такое терпеть-то будем? А и где ж она, честь девичья, поруганная, тока смертушкой и оправданная?! На, бей меня, злодей! Кромсай тело мое белыя, коли шпагой в груди мои налитыя! Все одно тебе от нас не...

Я предупреждал, поэтому молча срубил одним взмахом половину тульи ее остроконечной шляпы. Ведьма дважды икнула и догадалась героически упасть в обморок. Кто следующий?

– Ах ты, сучара потный, очко сайгачье, морда грязнопсиная, подонок маятный, кол пиндосовский, утырок астрах... – Ведьма слева не успела договорить, поскольку получила струю из газового баллончика прямо в рот.

Видимо, это было невкусно, поскольку тетка опрокинулась на спину и в судорогах начала фонтанировать желтой пеной. Викуля, в шоке от своего же поступка, выбросила средство самозащиты куда подальше и храбро встала рядом. Но так-то по очкам вели мы.

А потом вдруг, словно по щелчку пальцев, погасли фонари. На школьном дворе и так было практически темно, но, когда исчезли последние источники света, настроение как-то упало.

– Вашблагородь, типа, мне одной кажется, что луна и звезды тоже неслабо притухли?

Прежде чем я успел поднять голову и задуматься о причинах этого феномена, Старшая сестра Корнелия сунула пальцы в рот, издав такой дикий свист, что к ней резко обернулись все:

– Уходим! Он нашел нас! Бегите-е!

Признаю: в Университете ведьм-феминисток имелось понятие о дисциплине. Не прошло и пары минут, как все разбежались в разные стороны, успешно уведя и убыра Юлаева, и оборотня Швайнберга. Подозреваю, что пара эльфов так и осталась в кустах, но они сейчас настолько заняты собой, что и за уши не оттащишь. А что происходит-то?

Корнелия презрительно отмахнулась от моей шпаги и встала, грудью закрывая ничего не понимающую Вику. На автомате, поддавшись непонятному мне самому порыву, я шагнул назад, пряча их обоих за своей спиной. Вокруг стояла звенящая от напряжения тишина. Но вот краем глаза я отметил мягкое скольжение в дальнем углу двора. Ничего страшного, просто чья-то тень...

– Мы пытались ее спасти, – тихо произнесла зампроректора, и голос ее дрогнул. – Рано или поздно это должно было случиться. В Санкт-Петербурге у нас было бы больше шансов, но здесь, в чужом городе...

– Для меня это родной город. Но о ком вы говорите?

– Неважно. Мы не знаем его имени, но наши предсказания гласили, что Тень придет за рыжей девочкой-сиротой и те, кто хочет жить, пусть не стоят на пути...

– Вашблагородие, чет я боюсь, нет, да?

Тень приблизилась к нам с быстротой анаконды, встала, выпрямилась и словно бы даже принюхалась. А потом начала расти и вдруг резко выбросила правую руку в сторону моей ученицы. Один взмах серебряного клинка от испанского мастера – и черная плоть Тени вспыхнула холодным голубым разрезом. Глухой вой, полный досады и ярости, взлетел к небесам...

– Тебе больно, обидно, ты хочешь об этом поговорить?

Разумеется, мне никто не ответил. Но и я даже не успел погордиться успехом, как черная душащая петля сдавила мою шею. Корнелия дважды скрестила ломкие пальцы в сложные фигуры, и волна сжатого воздуха отбросила Тень на пару метров. Вот только мне от этого вообще легче не стало, меня просто протащило за шею по земле.

– Девочка моя, беги... – успела простонать Старшая сестра, когда вторая черная лента перекрыла уже ее дыхание.

Но кто бы ни управлял этой Тенью, он явно не учитывал характер моей ученицы. Викуля всхлипнула, сплюнула, подняла мою шпагу и без изысков, словно дубиной, так отхреначила неизвестно кого, что тот ослабил хватку. Тень отступила, перегруппировалась и приняла форму высокой красивой женщины. У нее были поистине королевские манеры и стать, а голос полон печали:

– Дочь моя, моя маленькая потерянная дочка...

– Типа, э-э? – тормознула Вика, останавливая клинок прямо на замахе.

– Тебе пора узнать правду. – Черное лицо оставалось бесстрастным, губы не двигались, но слова звучали четко и внятно. – Ты единственная дочь короля Шехид-шаха Второго и по праву крови наследница престола Карандага!

– Du kannst mich mal!^[7]

– Я твоя мать, королева Алия Несравненная, и я пришла вернуть тебя домой! Твой отец так скучает, но сегодня наша семья вновь воссоединится.

– Че, прям вот серьезно, да?

Мне удалось подползти к Старшей сестре, чтоб убедиться, что она хотя бы дышит. Потом я встал на ноги и, покачиваясь, решительно остановил Вику:

– Никогда нельзя верить посланникам. Ни светлым, ни темным. Нужно разобраться.

– Не, так-то я никуда не собираюсь, – опомнилась рыжая.

Черная Тень вновь расплескалась в бесформенную массу и в непостижимом прыжке вдруг обрушилась сверху. Серебряный клинок оказался бесполезным, нас всех троих накрыло, засасывая в подобие шара, лишенного воздуха. Дыхание перехватило сразу...

– Король приказал найти его дочь, но он не обязывал вернуть ее именно живой. Ничего личного, так получилось.

Напрягая все силы, я сумел дотянуться и прижать к себе рыжую недотрогу, а потом, прекрасно понимая, что смерть наступит через несколько секунд, вдруг коснулся губами ее губ. Фрейд многомудрый, зачем? Ведь этим я лишил себя последнего дыхания. Только и успел увидеть ее круглые глаза, услышать тихий, нежный выдох, а потом по ушам мне ударил грохот направленной струи пламени толщиной в телеграфный столб!

От Тени не осталось и пепла...

Кажется, все мы еще будем жить?

P. S.

– А вы не простой психолог. – Ведьма Корнелия отсалютовала мне бокалом виски.

– У каждого свои недостатки. – Я почесал бороду и чокнулся с ведьмой кружкой кофе.

– Теперь, когда понимаете ценность ее жизни, вы по-прежнему готовы настаивать, чтоб девочка осталась у вас?

– Настаивать? Нет! Я предлагаю спросить ее личное мнение. Вика, ты хочешь остаться у меня или же...

– Ом-ном-ном! – раздалось из тазика с жареной курицей и томленым рисом по-казахски.

– Понятно...

Конец

Примечания

Злорадство, наслаждение страданиями других (нем.). Здесь и далее – прим. авт.

Задница! (нем.).

Тупая корова! (нем.).

Грязные свиньи! (нем.).

Отбросы! (нем.).

Ублюдки! (нем.).

Пошла к черту! (нем.).

Андрей БелянинПсихолог с дробовиком

P. S.

Конец

Примечания

Андрей Белянин
Психолог с дробовиком